/ / Language: Русский / Genre:love_detective

Ходячая неприятность

Энн Стюарт

Она вовлекла его в суматошную погоню...  Сестра исчезла вместе с бесценной нефритовой отцовской статуэткой, и Салли Макартур – ярая поклонница литературного сыщика Сэма Спейда решает нанять частного детектива для поисков родственницы и пропавшего раритета. Потрепанный жизнью, циничный Джеймс Даймонд прекрасно осознает, что только сумасшедший может связаться с женщиной, в чьем рассказе дырок больше, чем в швейцарском сыре. Но внезапно вспыхнувшее взаимное влечение обжигает, как кипяток, и Даймонд неожиданно для самого себя соглашается взяться за дело...  Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru Перевод: NatalyNN Редактура: codeburger

Энн Стюарт

Ходячая неприятность

Глава 1

В своей жизни Саре Галлимард Макартур, которую все звали Салли, доводилось – правда редко – бывать в сомнительных, захудалых, гнусных местах. И, как правило, не по собственной воле. Это обветшалое офисное здание на задворках пользующего дурной славой района Сан-Франциско следовало бы давным-давно снести. Выкрашенные зеленой краской коридоры завалены мусором, офисы арендуют сомнительные фирмочки типа «Новые игрушки и резинки», потолки осыпаются, плинтусами явно лакомились грызуны. Окна настолько заросли застарелой грязью, что невозможно разглядеть унылые улицы. В целом место провоняло нечистотами, потом и отчаянием.

Но Салли нравилось абсолютно все.

Даже в одиннадцать утра жаркого сентябрьского дня здесь было темно и сыро. Коридоры пусты, исконные обитатели, вероятно, крадучись выползли на свет Божий и исчезли. На поиски нужного кабинета на третьем этаже пришлось потратить времени больше, чем она рассчитывала, но игра стоила свеч. Все просто идеально.

Дверь из рифленого стекла покрыта трещинами, на зазубренной поцарапанной табличке красуется имя: «Джеймс Даймонд, частный детектив». Салли глубоко вздохнула от искреннего восторга. Сэм Спейд[1] чувствовал бы себя здесь как дома.

Впервые за последние дни – может, даже целую неделю – удача повернулась к ней лицом. Она не ошиблась, последовав за интуицией. Кости брошены, чутье как обычно не подвело. Бодро постучав, Салли повернула ручку двери и шагнула в приемную.

– Чем могу помочь?

Мужчина, устремившийся навстречу, слегка разочаровал, но ведь нельзя ожидать, что все будет в точности, как в старом фильме. Во-первых, слишком аккуратный. Смахивает скорее на семинариста, чем на бывшего полицейского, ставшего частным детективом. Опрятный полиэстровый костюм, короткие волосы, фальшивая улыбка и бегающий взгляд.

– Мне нужен частный детектив, – заявила Салли. – Возникла небольшая проблема.

Он протянул руку и обхватил ее пальцы вялой ладонью.

– Так, так. Почему бы вам не рассказать подробнее? Уверен, что сумею помочь, о чем бы ни шла речь.

– Что-то не похоже, – засомневалась она.

Руки частного сыщика не должны быть мягкими, так ведь? Правда, в слегка налитых кровью глазах сверкает похоть, да и выглядит он вполне разумным, но все же…

– Вали отсюда, – рыкнул сзади грубый враждебный голос.

Салли едва не подпрыгнула от ужаса, приготовившись броситься наутек. Но тут семинарист внезапно побагровел и засеменил к выходу.

– Ничего плохого я не сделал, – пробормотал он. – Просто хотел помочь.

– К тебе за помощью, Фрэнки, я обращусь разве что в полной отключке. И подружку с собой захвати.

– Она мне не подружка, Даймонд. Скорее, твоя клиентка. Советую ей соблюдать крайнюю осторожность. Ты ведь ничем не брезгуешь.

И человечек выбежал из приемной, хлопнув за собой дверью, от чего появились новые трещины под табличкой с именем «Джеймс Даймонд».

Салли с большим трудом подавила ликующую улыбку, когда разглядела стоящего перед ней субъекта. Именно такого она и искала! Небритый, темные волосы давно тоскуют по стрижке, костюм помят, словно он в нем спал, выражение на физиономии суровое и недружелюбное.

Правда, лицо слишком красивое, даже с однодневной щетиной, да и тело чересчур высокое и худощавое, чтобы соответствовать идеалу, но это мелочи. Этот опустившийся детектив словно явился из романа Рэймонда Чандлера. Такой наверняка спасет.

– Так ты клиентка или одна из девочек Фрэнки? – спросил Даймонд, оглядывая ее сверху донизу, пока закуривал сигарету.

Руки слегка трясутся, но вялыми не выглядят. Ни в малейшей степени.

– Одна из девочек Фрэнки? Имеете в виду, он…

– Угу, – выпустил Джеймс дым в ее сторону. – Хотя именует себя «талантливым менеджером». Полагаю, должность не хуже прочих. Ладно, раз ты явилась не к нему, стало быть, по мою душу. Ты из налогового управления? Из телефонной компании? Из «Пасифик газ»?

Салли действительно пыталась замаскироваться. Следовало предвидеть, что частный детектив на корню пресечет жалкие потуги. Даже в дешевой одежде и бросовой обуви невозможно скрыть стрижку за двести долларов. С другой стороны, с чего бы неряшливому сыщику сходу распознать божественную руку Антонио? Отдельный вопрос.

– Вы слышали Фрэнки. Я клиент.

– Неужели? – скептически скривился Джеймс. – Ну, я не продаю наркотики испорченным богатым девицам и не шантажирую всякую мелюзгу. Вряд ли ты влипла в скандальный развод – слишком благодушно настроена. Для извращенного секса выглядишь чересчур невинной, так что явно ошиблась дверью.

– Я хочу, чтобы вы отыскали мою сестру.

На какой-то момент Даймонд замер.

– Стало быть, это твоя сестра увлекается наркотиками и извращенным сексом? – наконец скучающе спросил он.

– Хотя я догадываюсь, где она.

– Тогда в чем проблема?

– Послушайте, может, войдем и присядем? – предложила Салли, задыхаясь от очередной струи табачного дыма. – Пожалуй, так удобнее разговаривать.

– А мне стоя лучше думается.

– Фрэнки сказал, что вы нуждаетесь в клиентах, и, глядя вокруг, легко в это поверить. Вам не кажется, что вы должны всячески приветствовать потенциального работодателя вместо того, чтобы отталкивать?

– Нет, не кажется, – отрезал Джеймс Даймонд и направился в кабинет.

Салли последовала за ним, пока грубиян не захлопнул дверь перед носом, и задохнулась от затхлого спертого воздуха в комнате. Невыносимо воняло табаком и виски. В точности, как в романах, но дышать все-таки тяжело.

– Не возражаете, если я открою окно?

Не дожидаясь ответа, Салли дернула створку, которую красили явно до корейской войны, потом поднажала, демонстрируя не меньшее упрямство, чем у нахала, которого пришла нанять на работу.

– Возражаю, – буркнул тот, опустился в кресло за заваленным столом, откинулся на спинку и водрузил ноги на кучу бумаг.

Салли поджидал еще один неприятный сюрприз. На нем кроссовки. Сэм Спейд ни за что на свете не обул бы кроссовки.

Девушка сильнее рванула намертво прилипшую створку, стекло неожиданно треснуло, сверху посыпались осколки.

– Ой, – ахнула она.

Даймонд не шелохнулся.

– Почему бы тебе не свалить отсюда, пока не разгромила весь мой кабинет?

– Было бы что громить, – хмыкнула она, оглядываясь по сторонам.

Еще одно кресло, кажется, из дуба, вернее, притворяется дубовым. Скорее всего, кто-то выбросил его на помойку. Джеймс Даймонд явно из тех, кто немедленно продал бы мебель, представляющую хоть какую-то ценность.

Продавленный диван из искусственной кожи, который очевидно неплохо служил владельцу много ночей. Салли на миг задумалась, не использовался ли диван для более энергичных занятий, чем сон. Нет, неразборчивая сексуальность не вписывается в ее заветные фантазии. Крутой детектив не станет заваливать на спину своих клиенток. Даже если у него такие греховно красивые синие глаза.

– Короче, говори, что тебе надо и убирайся, – устало буркнул Даймонд, прикуривая еще одну сигарету от предыдущей.

– Вы всегда так много курите? – заботливо поинтересовалась Салли и уселась на краешек стола рядом с длинными мужскими ногами, попутно сбросив на пол половину бумаг. – Неудивительно, что ваш голос скрипит, как ржавое колесо, а в офисе воняет, словно на свалке токсичных отходов. Если будете продолжать в том же духе – умрете молодым.

Даймонд молча смотрел на зануду, словно не в силах поверить в неслыханную наглость. Такое выражение на лицах собеседников Салли видела довольно часто… что ее ничуть не смущало.

– Слишком поздно, – отрезал Даймонд. – Моя молодость закончилась, по крайней мере, пять лет назад. Однако ты вполне способна ускорить мою погибель, если немедленно не сообщишь, зачем пожаловала.

Она качнула взад-вперед стройными ножками под явно заинтересованным мужским взглядом. Салли обладала шикарными ногами, длинными и прямыми, и специально надела короткую юбку, не скрывающую неоспоримых достоинств. Частный детектив просто обязан впасть в кому от восхитительного зрелища, но Даймонд, похоже, крепкий орешек. Вероятно, придется невзначай расстегнуть пуговку-другую на блузке...

– Так почему вы не хотите взять меня в качестве клиента? – настаивала она.

Даймонд испустил страдальческий вздох и откинулся назад, не сводя с нее порочных пронизывающих глаз. Ему бы очень подошла шляпа, жаль, что в 1990 году они уже не в моде. Хотя… если купить ему нечто франтоватое, он из упрямства поворчит немного, а затем сдастся, уверившись, что сам решил носить головной убор.

– Вы ходячая неприятность, леди. От мысков совершенно новых дешевых туфель до кончиков идеально подстриженных волос. Я взял за правило держаться подальше от подобных клиентов.

Салли задумчиво оглядела обшарпанный кабинет.

– Оно и видно. Я хорошо заплачу.

– У меня имеются моральные принципы, знаешь ли. Четкие стандарты. Понимаю, что подобные вещи чужды таким, как ты, но я не нарушаю закон ради кого бы то ни было.

– Чем же вы зарабатываете на жизнь?

«Может, выкинуть ее из окна, раз уж оно все равно разбито?» – лениво размышлял Даймонд, поняв, что назойливая девица по-хорошему не уйдет, и вряд ли удастся легко от нее избавиться. Но вовремя пресек заманчивую фантазию.

– Разводы, – наконец процедил он.

– Грязные скандальные разводы.

– Эй, это жизнь. Расскажи толком, что тебе надо, и я посоветую специалистов, которые смогут помочь.

– С чего ты решил, что сам не справишься?

Салли резко качнула ногой, с удовлетворением отметив, что нахальные глаза неотрывно следят за провокационным движением.

– Инстинкт. Вот доживешь до моего возраста и тоже научишься доверять своему чутью.

– Ах, да, твой преклонный возраст. Заметь, ты второй раз о нем упоминаешь. Тебе тридцать восемь. Вряд ли созрел для инвалидной коляски.

На этот раз она зашла слишком далеко. Даймонд неожиданно подался вперед, бесстрастное лицо исказила угроза. Впервые Салли засомневалась, что держит ситуацию под контролем.

– Откуда ты знаешь, что мне тридцать восемь? – рявкнул Даймонд.

– Оттуда. Я кое-что разузнала, прежде чем решила поручить тебе свое дело.

Джеймс откинулся назад, на миг опешив.

– Разузнала? Какого дьявола нанимать сыщиков для сбора сведений о сыщике? Если уж на то пошло, почему бы не поручить тем же пронырам свое чертово дельце?

– Не морочь мне голову.

– Куда уж мне. Именно ты морочишь мне голову с тех пор, как просочилась в мой кабинет.

– А кто виноват, что тебя так легко сбить с толку? – промурлыкала Салли. – Я не имела в виду, что нанимала кого-то раскопать твою подноготную. Просто проверила, есть ли у тебя лицензия и надежный ли ты человек, прежде чем приняла решение связаться именно с тобой.

Казалось, он поверил, по крайней мере, в лицо не обозвал ее лгуньей.

– С какой радости именно мне выпала такая честь? Я не размещаю листовки на автобусных остановках и парковых скамейках. Вообще не сильно заморачиваюсь насчет рекламы своего бизнеса.

– Но ты есть в желтых страницах.

– Желтые страницы, – эхом вторил Даймонд, не сводя с посетительницы подозрительного взгляда. – Там более двухсот частных детективов. Почему я?

– Что ж тут непонятного? – весело спросила она.

– Мне ничего не понятно.

– Из-за твоей фамилии[2], естественно. Очень подходит частному сыщику, – просияла Салли. – В ту же секунду, как я увидела твое имя в справочнике, сразу поняла, что мне нужен именно ты. Сам подумай, как можно нанять какого-то Эдвина Загребалофф или «Зигмунд Фрейд Инкорпорейтед», когда существует частный детектив по имени Джеймс Даймонд?

– Ходячая неприятность, – проворчал он себе под нос, покачал головой и прикурил от предыдущей очередную сигарету. – Настоящая катастрофа. Ладно, расскажи о своей сестре, чтобы я наконец избавился от тебя раз и навсегда.

– Не так-то это легко.

Салли спрыгнула со стола, решив, что дала упрямцу достаточно времени оценить красоту своих ног. Хотя уже убедилась, что совсем не в его вкусе, а ведь обычно ее внешность производила ошеломляющий эффект. Крутого детектива Даймонда явно не впечатлили ни фарфоровая кожа, ни шелковистые черные волосы, ни голубые глаза, ни роскошное чувственное тело. Вероятно, он предпочитает тощих, как тростинки, дылд с крашеными платиновыми волосами.

– Я уже говорила: ты мне нужен, чтобы найти сестру.

– Ну, и что случилось с твоей сестрой? Почему полиция не может помочь? И какого черта ты делаешь?

– Кофе готовлю, – бодро заявила Салли, сомневаясь, что сумеет справиться с электрическим чайником. – И я не обращалась в полицию.

– Почему?

– Это семейное дело. Люси на самом деле сводная сестра. Моя мать сменила трех мужей, и, к сожалению, отец Люси был единственным, кто не блистал богатством. Так или иначе, Люси связалась с сомнительным субъектом и упорхнула из дома, прихватив с собой кое-что ей не принадлежащее. Мне нужно вернуть и сестру, и вещицу, пока пропажа не обнаружилась, и избавить ее от неподходящего парня. Все довольно просто.

Даймонд уставился на посетительницу, очарованный вопреки собственной воле.

– Просто, – пробормотал он. – Хочешь, чтобы я грохнул этого парня?

– Интересная мысль, – задумчиво улыбнулась Салли. – Мне она в голову не пришла, но раз ты предлагаешь… Это наверняка решило бы большинство наших проблем.

– Даже не мечтай.

Салли положила по ложке комковатого растворимого кофе в два одноразовых стаканчика.

– Ладно. Придется придумать другой путь. А ты знаешь, что рыба задыхается от пенопласта? Это одна из величайших экологических катастроф…

– Я и крысиного хвоста не дам за экологию, – отрезал Даймонд.

– Правда? – остолбенела она.

– Угу. К тому времени, как исчезнет озоновый слой, я уже давно коньки отброшу и наверняка не оставлю на земле безутешной семьи, так какого черта слушать пустобрехов?

– С таким отношением к людям после тебя не то что семьи, даже друзей не останется, – сурово провозгласила Салли.

– Поскольку я уже буду на том свете, то мне плевать.

– Боже, какой ты циник! Обожаю!

– Что?

– Ничего.

Салли налила кипятка, затем поставила чайник на место, причем тот зловеще щелкнул, что не предвещало ничего хорошего для его дальнейшей эксплуатации. Потом протянула Даймонду сомнительной чистоты стаканчик.

– Пока ты пьешь кофе, я изложу сведения о сестре.

Даймонд посмотрел в посудину, на поверхности в пене плавали нерастворившиеся хлопья.

– Мне нужны молоко и сахар.

– Не смеши. Такой человек, как ты, должен пить только черный кофе, – отрезала Салли и уселась на продавленный диван, удивительно удобный, несмотря на глубокую выемку в середине.

– Такой человек, как я, пьет кофе с молоком и сахаром.

Салли не потрудилась вступить в перебранку, потому что уже проверила запасы. Сахарницу оккупировали муравьи, содержимое сливочника слиплось в комки. Пусть сам разбирается с этим безобразием.

– Люси отсутствует уже несколько дней. Полагаю, на ее поиски у нас дней пять, пока дерьмо не попало в вентилятор.

– Что произойдет через пять дней?

– Из Азии вернется отец, обнаружит, что пропала его бесценная китайская статуэтка и тут же поднимет вселенский скандал. Он человек суровый, для него не имеет значения, что преступницей стала моя сестра. Кстати, меня бы он тоже не пощадил. У него библейское чувство справедливости, и Люси окажется за решеткой, не успев и глазом моргнуть. А в тюрьме Люси не выживет.

– Ты удивишься, как много людей выживает в тюрьме, – протянул Даймонд, глотнув черного кофе.

Наверняка он прекрасно осведомлен о состоянии сливок и сахара и лишь пытался над ней поиздеваться.

– Только не Люси. Она совсем не такая, как я, – ветреная, непрактичная, даже слегка глуповатая.

– Совсем не такая, – с усмешкой проворчал детектив. – Но бьюсь об заклад, точно так же болтает, как сорока.

– Настоящая пустомеля, – кивнула Салли. – Если честно, я просто удивляюсь, как Винни ее терпит. А вот от меня он буквально сатанел…

Салли была готова прикусить собственный язык.

– Ты встречалась с сомнительным дружком своей сестры?

Салли считала себя умелой врунишкой, но сейчас нет смысла хитрить. Она лгала только тогда, когда была уверена, что выдумка сойдет с рук, или от скуки. Но в циничной компании Джеймса Даймонда точно не заскучаешь.

– Мы даже обручились. Потом я поняла, что его куда больше меня интересует коллекция моего отца, и тут же с ним рассталась. А потом у Люси засверкали звезды в глазах, и статуэтка пропала. В итоге, сестра исчезла вместе с Винни, отец на полпути домой, и мне скоро не останется другого выбора, кроме как спасать свою шкуру.

– Пять дней, – тихо повторил Даймонд. – Не особо надеюсь, но нет ли у тебя соображений, где они?

– Конечно, есть, – гордо выпрямилась Салли. – Я не требую невозможного. Я догадываюсь, куда они направились. Просто не знаю, как их там найти.

– Но собираешься поделиться со мной своими догадками.

– Еще лучше. Поеду с тобой.

– Черта с два. Если я возьмусь за эту работу, то буду действовать в одиночку.

– Не смеши. Ты не сумеешь убедить Люси вернуться домой и сдаться на милость отца. Тебе и с Винни забот хватит. Я случайно не упоминала, с кем связан Винни?

– И с кем же?

– С мафией. Это еще одна причина, почему я выбрала именно тебя. Ты же служил в полиции и наверняка имел дело с тысячами мафиози.

– С тысячами, – слабо поддакнул Даймонд.

– Стало быть, точно знаешь, как от него избавиться, не прибегая к убийству. А я уговорю Люси вернуться домой, и все будет тип-топ.

– За одним исключением.

Даймонд вытащил мятую пачку сигарет и закурил очередную, пуская дым в сторону визитерши.

– Каким? – многозначительно кашлянула она.

– За это дело я не возьмусь.

Салли оторопела. Задачка оказалась гораздо труднее, чем она ожидала. Хамфри Богарт ни за что не отказался бы от подобного задания, особенно если бы к нему явилась Лорен Бэколл и продемонстрировала свои длинные ноги. Конечно, Салли не Лорен Бэколл. И Джеймс Даймонд слишком молод, слишком красив, даже со щетиной, чтобы быть великим Боджи[3]. Но он бы согласился, если бы не дурацкое упрямство.

– Почему нет? – спросила она.

Джеймс не колебался. Пора поставить дамочку на место.

– Потому что ты лжешь.

– Я не… – горячо возразила Салли.

– Значит, не договариваешь. А я не работаю с завязанными глазами, леди. Кстати, как тебя зовут?

– Зовут? – рассеянно повторила она, лихорадочно придумывая ответ.

Салли надеялась заключить сделку, не сообщая все эти противные подробности. Надеялась, что наймет сыщика для спасения Люси, вообще не вдаваясь в детали. Если Даймонд не возьмется за это дело, и она не сумеет его переубедить в ближайшие несколько минут, то будет лучше, если он останется в неведении, кто она такая.

– Ваше имя, леди, – повторил Даймонд и встал, отодвинув стул от стола.

Слишком высокий для Сэма Спейда или Филипа Марлоу[4], но выглядит вполне потрепанным жизнью в этом своем помятом костюме и с небритым, пусть и слишком симпатичным лицом.

– Бриджит O'Шонесси, – выпалила Салли, не потрудившись подняться со своего места на продавленном диване.

Если он вознамерился от нее избавиться, пусть попробует вытянуть из ямы.

– Я финансовый аналитик «Бэнк оф Америка».

На самом деле Салли весьма отдаленно представляла, о чем говорит, но звучало восхитительно солидно.

Джеймс обогнул письменный стол и подошел к аферистке.

– Значит, Бриджит O'Шонесси? И в каком же филиале «Бэнк оф Америка»?

– В Первом центральном, – моргнула Салли.

Детектив злобно схватил ее за руку и рывком вздернул нахалку на ноги.

– Ну, вот что, крошка. Пусть мое имя Джеймс Даймонд, а не Сэм Спейд, но я не верю ни единому твоему слову. Так что поднимай свою прелестную задницу…

И толкнул ее к двери:

– … и вали отсюда, пока я по-настоящему не разозлился.

Салли отчаянно упиралась, но Даймонд был слишком могуч и явно ведать не ведал джентльменских сомнений по поводу уместности использования грубой физической силы для избавления от нежелательных посетителей.

– А как же моя сестра? – возмутилась Салли.

– Покопайся в желтых страницах. Может, найдешь Филипа Марлоу.

Вытолкнул ее из кабинета и с треском захлопнул дверь.

Салли немного попыхтела, растрепанная и помятая, прислушиваясь к звукам внутри. Мелькнула заманчивая мысль метнуть сумочку в растрескавшееся дверное стекло, но тут же исчезла. Пусть первый бой и проигран, но нет никаких сомнений, что она заставит гордеца заняться поисками. Редкие особи в состоянии перед ней устоять, если Салли что-то задумала, а она твердо решила нанять именно Джеймса Даймонда. Оставалось только надеяться, что удастся достаточно быстро переубедить упрямца.

* * *

Бриджит O'Шонесси, кипел Джеймс, откинувшись на спинку стула и закуривая очередную сигарету. Эта пустозвонка за дурака его держит? Нет на свете частного детектива, который не смотрел бы «Мальтийского сокола». Да он съест собственную шляпу, если отыщется хоть один такой придурок. Она наверняка сбежала из психушки. И явно не в ладах с реальностью, он бы не удивился, если никакой сестры вообще не существует. Хотя надо признать, ноги у нее первоклассные, просто шикарные, длинные и стройные, а уж если она обовьет ими его талию…

Стоп, Даймонд. Даже не начинай. Непогрешимому чутью хватило одного взгляда на эту сногсшибательную красотку, чтобы понять – дамочка являет собой сплошную неприятность. Если его жестко чему-то и научили последние годы, так это тому, что лучше доверять инстинктам, чем гормонам.

Но в одном эта несносная девица, безусловно, права. Клиентов мало, зато в наличии куча просроченных счетов за аренду, газ, электричество. Да и телефон вот-вот отключат. Может, не стоило так быстро отказываться от предложения. Одежда у нее, возможно, из универмага, но стрижка и манера держаться явно указывали на большие деньги. Можно пару дней поморочить ей голову, и полученной платы хватит, чтобы ненадолго выбраться из финансовой ямы, которую он умудрился себе выкопать за последние несколько месяцев.

С другой стороны, лже-Бриджит настоящая красавица: шелковистые черные волосы, фарфоровая кожа, манящие губы – когда перестают болтать без умолку – да и глаза совершенно замечательные. Неудивительно, что хотелось бежать от нее, как от чумы.

Тем не менее это может стать интересной игрой – разведать, кто она такая на самом деле и откуда сюда притащилась. Не то чтобы совсем уж нечем заняться этим чертовски знойным утром - давно пора справиться с похмельем. Можно заключить маленькое пари с самим собой. Если до пяти вечера он все о ней разузнает, стало быть, до сих пор находится в полной боевой готовности. Если нет – значит, навыки в крайне плачевном состоянии и лучше отказаться от продолжения знакомства с бутылкой виски.

Видит Бог, он действительно злоупотребляет спиртным. Может, мисс Бриджит O'Шонесси настолько его отвлечет, что удастся забыть о выпивке. Может, разузнав, кто она, он пересмотрит ее предложение. В конце концов, чем еще ему заняться?

Если бы только она не была такой дьявольски красивой...

Глава 2

Джеймс Майкл Даймонд обладал всем, что необходимо частному детективу. Вырос в шумной ирландской католической семье в Бостоне, получил стипендию в Беркли[5], да так и остался в Калифорнии. Пошел служить в полицию в надежде изменить мир к лучшему, но очень скоро расстался с иллюзиями. Стражи порядка семидесятых неодобрительно относились к выпускникам Беркли и не единожды выбивали из него прекраснодушную чушь, пока он не научился держать язык за зубами.

Пятнадцати лет службы оказалось более чем достаточно. Достаточно для превращения в настолько циничного человека, что он не доверял и самому Папе. Достаточно, чтобы до такой степени выгореть изнутри, что это был только вопрос времени, когда Джеймс взорвется. А уж после смерти Кейза осталось только два пути. Либо вернуться на юридический факультет, получить ученую степень и опять-таки попытаться изменить мир к лучшему, попутно зарабатывая кучу денег. Либо стать частным детективом, постоянно нырять в глубины человеческой выгребной ямы и стараться наскрести деньжат еще на месячишко.

Тут и думать нечего. Мир не достоин спасения, а на материальные ценности Джеймсу было наплевать. А вот в чем он был чертовски хорош – в поисках правды среди паутины лжи. В розыске мошенников, шантажистов и развратников, скрывающихся от правосудия, а так же пропавших без вести. Зачем отказываться от Богом данного таланта, решил он с присущим ему цинизмом. Довод не хуже остальных. Жена сбежала семь лет назад, попутно опустошив счет с совместными накоплениями, и как только Даймонд удовлетворил любопытство, выяснив, где она обосновалась, тут же выбросил бывшую супругу из головы. Она счастливо вышла замуж, обзавелась двумя детьми, но его это ничуть не задевало.

С Кейзом совсем другое дело. Они много лет пробыли напарниками, и со смертью Кейза умерла и часть души Джеймса.

Для всех было бы лучше, если бы Кейз погиб при исполнении. В таком случае выплаты по случаю потери кормильца для Мардж и детей были бы гораздо щедрее обычного пособия. Да и у Джеймса появилась бы цель в жизни – выследить и уничтожить подонка, застрелившего Кейза.

Вместо этого оставалось только ненавидеть такую невероятную глупость, как стрептококковая инфекция, которая развивалась настолько быстро, что лучший друг умер через три дня после первого хлюпанья носом. Даймонд залез в бутылку и утонул в спиртном.

Вынырнув из запоя, Джеймс почувствовал себя на десятилетия старше своих лет. Устроился, как дома, на заплеванной Хаббард-стрит, к тому же, большая часть дел, за которые он брался, творились по соседству, что создавало дополнительное удобство, на его взгляд. Он ограничил потребление спиртного, за исключением особенно невыносимых вечеров, а если и курил слишком много, то рядом не было никого, кто бы от этого страдал.

Разве что кто-то, типа недавней посетительницы, по ошибке его беспокоил. Даймонд никогда не доверял яппи[6], таким нечего делать в этой части города, если только они не задумали какую-то пакость. Поначалу Джеймс принял фиктивную Бриджит за богатенькую бездельницу, но теперь засомневался. Она наверняка малость с приветом, раз повелась на его имя в желтых страницах. Даймонд и не подозревал, что кто-то в наше время читает Дэшиэла Хэммета и Рэймонда Чандлера, но, возможно, взбалмошная красотка достаточно оригинальна, чтобы увлекаться подобным чтивом.

Может, интерес к ней объяснялся всего лишь жутким похмельем. А, может, всплыли заржавевшие навыки. Джеймс пообещал себе, что если до пяти вечера не разузнает, кто и что такое так называемая Бриджит O'Шонесси, то вернется к обычной работе.

В результате в 7:15 вечера Даймонд, проклиная под нос собственную глупость, катил на маленьком древнем «фольксвагене-жуке» по извилистой дороге к дому Макартуров.

* * *

Салли резко затормозила на своем «альфа-ромео» перед внушительным отцовским особняком, выпрыгнула из автомобиля и, цокая каблучками по мраморному полу холла, помчалась на кухню в привычном бешеном темпе. Она чаще бегала, чем ходила, на машине соблюдала скоростной режим, только если дорога не позволяла устроить гонки, и никогда не молчала, используя любую возможность высказаться. Энергия рвалась из нее, как лава из вулкана, а огромный, гулкий, пустой дом отца буквально сводил с ума.

На кухне Дженкинс, засучив рукава строгой униформы дворецкого, полировал серебро, которым никто никогда не пользовался. Он даже не оглянулся, потому что служил в семье еще до рождения Салли и прекрасно знал, что подобный шум может производить только неугомонная хозяйка.

– Новости есть? – выпалила Салли, затаив дыхание.

– Нет, мисс. Неужели вы ждете новостей?

Дженкинс вроде бы сосредоточился на кофейнике, но Салли не обманешь. Он переживает так же сильно, как она. Они вдвоем присматривали за Люси после того, как мать укатила из Сан-Франциско в один из своих бесчисленных кругосветных круизов, да так и не вернулась. Вместе растили девочку, покрывали ее незначительные грешки и уберегали от серьезных ошибок. Однако последние события подвергли серьезному сомнению их педагогические таланты.

– Всегда можно надеяться.

Салли шлепнулась на стул рядом с Дженкинсом и взяла тяжелый серебряный сливочник вместе с салфеткой для полировки.

– Встреча с Джеймсом Даймондом прошла не слишком удачно.

– Не могу понять, почему вы решили нанять именно его. Не лучше ли связаться с «Блэкхерт Инкорпорейтед» или другим крупным агентством?

– Очевидно, что чем крупнее агентство, тем скорее они поставят в известность отца. Кроме того, я уверена, что именно Джеймс Даймонд сумеет нам помочь. Вы бы только взглянули на его офис, Дженкинс. Натуральная декорация к старому фильму тридцатых годов. И он сам вполне соответствует интерьеру. Ну, или почти соответствует. Если бы он был немного старше. И не носил кроссовки, – честно добавила Салли, глядя на свое отражение в блестящей поверхности.

– Вряд ли это имеет значение, если он не возьмется за дело. К кому тогда обратитесь?

– Да куда он денется? Просто я еще его не до конца уговорила.

Дженкинс оторвался от кофейника и озабоченно взглянул на хозяйку:

– У нас не так много времени, мисс.

– Знаю, Дженкинс, знаю. Следующую атаку на угрюмого мистера Даймонда придется тщательно спланировать.

Салли поставила сливочник и потянулась за сахарницей.

– Да не переживай ты так, дорогой мой старикан, нет причин волноваться, что кто-то узнает всю правду.

– Верю вам на слово, – мрачно кивнул дворецкий. – Мне бы вашу уверенность.

– Честно говоря, мне бы тоже добавочная уверенность не помешала, – улыбнулась Салли.

Дженкинс повернул голову на звук электронного сигнала охранной системы и со вздохом направился к раковине вымыть руки.

– Кто-то подъехал.

Салли вскочила со стула, попутно уронив салфетку.

– Пойду гляну, кто там.

– Ваш отец не без оснований потратил целое состояние на меры безопасности, мисс Салли. Не глупите, сначала посмотрите на монитор, прежде чем открыть дверь.

– Обещаю, – хмыкнула Салли.

Обогнув сброшенные туфли, под неодобрительный вздох дворецкого она ринулась в коридор, забыв о дорогостоящей охранной системе. Дженкинс знает ее, как облупленную, поэтому даже не станет пытаться остановить. Кроме того, весь особняк буквально нашпигован датчиками и камерами. Любой посетитель в любой части дома, кроме ее ванной и спальни, будет как на ладони, хочет он того или нет. А в свою спальню Салли не собиралась приглашать ни одного мужчину на свете. Особенно Джеймса Даймонда.

Она догадалась, что явился именно этот грубиян, еще до того как открыла массивную входную дверь, даже не взглянув на прикрытый шторкой экран. Встала в дверном проеме, подбоченилась и, слегка нахмурясь, наблюдала, как разбитый «фольксваген» пылит по подъездной дорожке.

И терпеливо ждала, пока Даймонд вытаскивал длинное тело из небольшого автомобиля и поднимался по широкой мраморной лестнице.

– А ты совсем не удивлена, – пророкотал Джеймс своим низким сексуальным голосом.

– Ты же частный детектив. Если ты не в состоянии раскусить такой простой псевдоним и найти меня, то тебя не стоило и нанимать.

– Истинная правда. Думаешь, я никогда не смотрел «Мальтийского сокола»?

Салли не спеша оглядела визитера. Одежда та же, что и утром – темный помятый костюм, яркий галстук, свободно болтающийся на шее, и эти чертовы кроссовки. По-прежнему без фетровой шляпы, ну да ладно.

– Конечно, смотрел, – отмахнулась она. – Неслучайно ты так похож.

– На кого?

– На типичного крутого детектива, – усмехнулась Салли. – Я же объяснила, почему решила нанять именно тебя. Осталось определиться, какой автомобиль ты должен водить. Уж точно не «фольксваген-жук».

– Ты пока еще меня не наняла, ведь я не обещал взяться за дело. И что ты имеешь против моей машины? Я езжу на тачке, которая мне по карману, но это не означает, что «супер-жук» 1974 года выпуска является ржавым корытом.

– Конечно, наняла, – с безмятежной уверенностью заявила Салли. – Иначе с какой стати ты взял на себя труд разузнать, кто я такая, и приехать ко мне домой? Черный «паккард» подошел бы просто идеально, если бы дело происходило пятьдесят лет назад, но…

– Нет, не подошел бы. «Паккард» слишком шикарный автомобиль. Ни один уважающий себя частный детектив не сядет за руль роскошной тачки. Филип Марлоу ездил на «крайслере».

Салли потеряла дар речи.

– Даймонд, я тебя обожаю, – выдохнула она, двинувшись вперед. – Любой, кто читал про Филипа Марлоу…

Даймонд поднял ладони предупреждающим жестом.

– Возьмите себя в руки, мисс Макартур. Я приехал совсем не для того, чтобы удовлетворить ваши причудливые сексуальные фантазии.

Язвительные слова остановили Салли гораздо надежнее, чем вытянутая рука. Лорен Бэколл ударила бы Хамфри Богарта, в ответ Боджи хлопнул бы ее по заднице. Вполне в духе Джеймса Даймонда. Салли замерла на месте, яростно сверкая глазами.

– Они не причудливые и не сексуальные. Может, я склонна немного романтизировать жизнь, но ты здесь не для того, чтобы согревать мою постель. Ты должен найти мою сестру.

– Не угадала. Я приехал сообщить, что пока еще не принял предложение.

Вспышка гнева Салли растворилась в явном удовольствии и от ситуации, и от стильной перепалки. Она расслабленно прислонилась к косяку, картинно скрестив ноги. Даймонд немедленно отреагировал на небрежное движение, но тут же перевел взгляд. «Ага, не настолько уж ты невосприимчив к моим длинным ногам, голубчик!». Впереди явно забрезжила надежда.

– Стоило ли приезжать? Ты уже отказался сотрудничать и выгнал меня из офиса. Или ты считаешь, что до меня не дошло?

– Уверен, что только упавший на голову кирпич способен втемяшить тебе какую-то мысль.

– Какая жалость, – огляделась вокруг Салли, – что стены здесь такие крепкие и явно не собираются рушиться мне на голову. И еще очень жаль, что я переоценила твои способности, Даймонд. Следовало догадаться, что задачка тебе не по зубам.

– Не гони мне это дерьмо. На подобную удочку я не попадусь. Да я найду твою сестру за двадцать четыре часа, если возьмусь.

– Тогда в чем проблема? Ты явно не перегружен работой, а я очень щедро заплачу. Тебе не придется нарушать никаких законов, займешься любимым делом и в результате получишь достаточно денег, чтобы заплатить за аренду. И еще останется на покупку более приличной пары обуви.

– С чего ты взяла, что я не заплатил за аренду?

Если бы Салли призналась, как много о нем разузнала, то рухнул бы последний шанс.

– Удачная догадка, – просияла она. – Филип Марлоу вечно был в долгах.

– Я не Филип Марлоу, – взорвался Даймонд.

– Конечно, нет. Он-то никогда не отказывался помочь леди в беде, – выстрелила она в ответ.

– Вот как ты себя воспринимаешь? Дамочкой, нуждающейся в спасителе?

– Что ж, мне нужна помощь, это очевидно, и у меня хватает ума позвать на выручку, причем человека, который знает, что делать. Искренне удивляет, что у тебя не хватает мозгов взяться за выгодную работу.

Даймонд колебался, но Салли ощутила, что подсекла рыбку. Надежда становилась реальностью, пока упрямец ехал по извилистой дороге к отцовскому дому, оставалось сберечь его чувство собственного достоинства. Салли была готова тешить мужское самолюбие ровно до тех пор, пока сыщик идет навстречу ее желаниям.

– Можешь угостить меня кофе, – наконец снизошел Даймонд, – и объяснить, что происходит между сестрой и твоим бывшим парнем. А там посмотрим.

– Но я уже говорила…

– Мне нужны подробности. Самые незначительные детали, которые только в голову придут. И я дорого беру. Пятьсот долларов в день плюс расходы, независимо от результата.

– Не забывай, что я заранее все про тебя разузнала. Твоя обычная плата – от двух до трех сотен в день, – возмутилась Салли. – Решил обдурить богатую девушку?

– Очень надо. Действительно, мой стандартный гонорар – три сотни в день. Еще двести за вредные условия работы.

– Что еще за вредные условия?

– Разговоры с вами, леди, самым пагубным образом сказываются на моем здоровье, – рявкнул Даймонд, не удержался и мимолетно глянул на невероятные длиннющие ноги. – Несомненно, общение с такой несносной особой заслуживает существенной премии. Соглашайся, или я уезжаю.

– Могу я попросить тебя носить шляпу?

– С какой стати?

– А избавиться от этих кошмарных кроссовок?

– Нет.

Даймонд закурил, щелкнув старомодной серебряной зажигалкой, глубоко затянулся и выпустил в ее сторону дым, особенно едкий в дневном воздухе.

– Договорились, – вздохнула Салли. – Пойдем, познакомлю тебя с Дженкинсом.

– Я уже здесь, мисс, – выглянул тот из-за открытой двери в застегнутой униформе и с зачесанными назад редеющими седыми волосами.

Старик каждым дюймом являл собой настолько идеального английского дворецкого, что Даймонд изумленно вытаращил глаза.

– Вы тоже проходили грандиозный кастинг? – поинтересовался он, двигаясь мимо расслабленной фигуры Салли в огромный холл.

– Мистер Исайя не одобряет курения в доме, сэр, – деликатно кашлянув, указал Дженкинс.

– Но мистера Исайи нет дома. И если его взбалмошная дочь призвала меня на помощь, придется смириться с моей дурной привычкой. Она жаждала заполучить крутого детектива, а они обычно поставляются в комплекте с тремя пачками сигарет в день. Так что скажите спасибо, что я стараюсь выкуривать всего полторы.

– Да, сэр, – покорно склонил голову дворецкий.

– Не могли бы вы принести нам кофе в библиотеку, Дженкинс? Для гостя побольше сливок и сахара, он необыкновенно придирчив по части кофе.

– Вы ступаете на тонкий лед, леди, – пробормотал Даймонд.

Салли с облегчением улыбнулась, наконец поверив, что поймала упрямца на крючок.

– И раздобудьте пепельницу. Предстоит длительная осада.

Джеймса так и подмывало пнуть носком кроссовки в надменную прелестную задницу своей новой клиентки, пока Сара Макартур вела его в облицованную ореховыми панелями библиотеку, которая выглядела, как декорация на съемочной площадке. Даймонд все еще недоуменно вопрошал себя, зачем вообще сюда приехал, зачем втянулся в переговоры с этой сумасбродкой, зачем согласился на работу, которая – к гадалке не ходи – ничем хорошим не закончится.

Даймонд ненавидел безрассудные порывы. В этой жизни он рассчитывал исключительно на собственные силы, и раз уж сам начал вести себя так странно, стало быть, настало время встревожиться. Может, он слегка помешался на восхитительных ножках Сары Макартур. Фигурка выглядела весьма аппетитной даже под мешковатой одеждой, но у него всегда хватало ума не связываться с такими, как эта фифа. Или нет? А, может, просто все надоело до чертиков, вот и решил пару дней поиграть в Филипа Марлоу. Раз уж за такую потеху еще и хорошо заплатят.

– Они где-то на севере, – сообщила Сара, шлепнувшись на кожаный диван и игнорируя тот факт, что юбка задралась выше некуда.

Хотя… скорее всего, нахалка точно знала, что творит, и как остро он отреагирует, несмотря на бесстрастное лицо.

Джеймс посмотрел на принесенную Дженкинсом чашку. Невероятно тонкий фарфор, густые сливки и наверняка свежемолотый кофе. Еще бы добавить виски…

– Где именно на севере? – спросил он, отхлебнув напиток.

Никакой это не кофе, а божественный нектар. Даже без скотча.

– Винни упоминал, что его дядя ездит на рыбалку на озеро неподалеку от границы со штатом Орегон. Озеро Джаджмент. Он вечно обещал когда-нибудь свозить меня туда.

– Вряд ли ты там побывала?

– Боже мой, нет. Не люблю рыбалку, предпочитаю любоваться океаном, к тому же Винни вскоре перестал меня волновать. Едва я представила, что мы с ним уединимся в какой-то деревенской хижине, как тут же разорвала помолвку.

– И со сколькими мужчинами ты обручалась?

– Это как-то связано с Люси?

– Никак. Просто интересно.

– Интересуйся моей сестрой. Она ни разу в жизни не была помолвлена. Люси воспринимает мужчин больше как кавалеров. Влюбляется, потом бросает. Вот почему я так беспокоюсь о Винни. Он немного старомодный. А она до сей поры вообще не собиралась замуж.

– А ты за последние пять лет была обручена шесть раз?

Салли сверкнула взглядом, Джеймс немедленно пришел к выводу, что ему очень нравятся эти голубые глаза, пусть и заледеневшие.

– Если тебе это известно, зачем спрашивать?

– По-твоему, «влюбиться, а потом бросить» не относится к шести разорванным помолвкам? Ладно, вернемся к твоей сестре, – быстро предложил Джеймс, видя, что Салли того гляди взорвется.

– По крайней мере я пытаюсь взять на себя обязательства.

И осушила чашку с таким же пренебрежением, как он свои обычные помои. «Вот вам и разница между классами», – подумал Даймонд.

– Однако не слишком хорошо справляешься с ответственностью, ведь так?

Хотелось еще посмаковать кофе, но Салли уже налила себе еще одну чашку, и Джеймс решил, что переговоры следует ускорить, пока она до тошноты не накачалась кофе.

– Так с чего ты решила, что они направятся именно туда? Тот факт, что Винни собирался пригласить тебя на озеро, вовсе не означает, что он обязательно повез туда твою сестру.

Салли помялась всего пару секунд, но Джеймсу этого хватило, чтобы понять – она собралась солгать.

– Инстинкт, – выпалила Салли так легко, что обманула бы многих. – Кроме того, надо же откуда-то начинать. У тебя есть идеи получше?

– Конечно, есть. Я профессионал, помнишь? Дай мне список друзей и знакомых Винни, его полное имя и адрес, местонахождение его бизнеса, и я за пару дней проведу проверку.

– У нас нет пары дней.

– Почему нет?

И снова крошечная заминка и мерцание прекрасных голубых глаз явно указывали на ложь.

– Потому что в ближайшее время вернется отец, и если он обнаружит, что Люси пропала, да еще и прихватив с собой его чертову скульптуру, то впадет в ярость. На этот раз сестра зашла слишком далеко, и я хочу защитить ее от последствий совершенно безрассудного поведения.

– Ты не можешь потратить жизнь на защиту других людей. Раз они делают глупости, то должны сами расплачиваться. В противном случае они никогда не научатся не совершать ошибок, – бесстрастно констатировал Даймонд.

– Жизнь не так проста, приятель, – парировала Салли, глядя на него поверх чашки.

– Приятель? – возмущенно повторил Джеймс. – Лучше не зли меня. Послушайте, леди, вы не хуже меня знаете, что я обычный бывший полицейский, который зарабатывает на жизнь единственным известным способом.

– Обожаю, когда ты так говоришь, – счастливо прошептала Салли.

– Я не Филип Марлоу, – отрезал Даймонд, – не Сэм Спейд, и не еще какой-нибудь хлыщ из твоих неуемных фантазий. Я частный детектив. Расследую случаи, которые не обязательно находятся в ведении местной полиции, и я умею быть осторожным и смотреть в другую сторону в случае необходимости. Если вопрос не слишком серьезный. Но повторяю, я вовсе не сыщик из какого-то романа тридцатых годов.

– Мне почему-то вспомнились старые фильмы тех лет, – смиренно пролепетала Салли.

– На дворе девяностые.

– Учту, – кивнула она, но Даймонд ни на секунду ей не поверил. – И все-таки, когда ты приступишь к делу?

– Я ведь пока не сказал, что возьмусь за эту работу.

– Даймонд, ты сидишь в гостиной моего отца, пьешь один из самых дорогих в мире сортов кофе и читаешь лекции о наших сугубо профессиональных отношениях. Конечно, ты согласен. Когда мы отправимся в горы?

– Мы?

– Без меня ты ни за что не найдешь это место.

– Леди, я работаю в одиночку.

– Ты всегда так нетерпим к своим клиентам?

– Всегда, – сурово подтвердил Джеймс. – Вот почему я задолжал за аренду.

– Зато я очень толерантная, – просияла Салли. – Давай выедем завтра утром. Надо вернуть Люси до появления отца. Не представляю, что он сделает, когда обнаружит, что она украла сокола.

– Сокола? – внезапно похолодев, повторил Даймонд. – Это статуэтка сокола?

– Да. Из нефрита. Но не волнуйся, она не с Мальты.

– Хвала Господу за малые радости. Тогда откуда?

– Десятый век, Маньчжурия.

– Да поможет нам Бог. Мы ищем маньчжурского сокола, – простонал Джеймс.

– Уверена, ты прекрасно справишься с задачей. А я тем временем разберусь с сестрой.

– Я еду один, мисс Макартур.

– Зови меня Салли. И это мы еще посмотрим, – любезно пообещала она.

– Кто бы сомневался, – буркнул Даймонд.

Безошибочное чутье Джеймса, неоднократно спасавшее ему жизнь и помогавшее решить бесчисленное множество неразрешимых, казалось бы, загадок, сейчас упорно твердило, что Салли Макартур будет дышать в затылок, если и когда он найдет этого проклятого нефритового сокола. Обладай он хоть частицей здравого смысла, выпил бы вторую чашку великолепного кофе и, ни на миг не усомнившись, встал и ушел, не говоря ни слова и не задавая больше вопросов.

Даймонд оглядел клиентку сверху вниз, посмотрел в эти великолепные голубые глаза, в очаровательное проказливое лицо, пылающее непреклонной решимостью, и, конечно, прекрасно разглядел чертову ложь, скрывающуюся за обаянием. Затем, проклиная себя за непроходимую глупость, откинулся на диван, закурил еще одну сигарету и процедил:

– Ладно, расскажи о Винни «Гадюке».

Глава 3

После отъезда Джеймса Даймонда Салли ощутила то ли облегчение, то ли разочарование. Если бы не крутившийся в голове чрезвычайный план, придуманный на случай отказа сыщика от этого дела, то она чувствовала бы себя совершенно счастливой, распивая с ним кофе и вдыхая ароматный запах табака. Хотя терзала легкая неуверенность. Конечно, любой крутой детектив много курит. Даймонд смолил «Мальборо» с низким содержанием смол. Боджи тоже дымил, как паровоз, и тоже фильтрованным табаком, и все же умер от рака легких, ведь так?

Может, удастся убедить Даймонда отказаться от вредной привычки. Он же и так достаточно крут и без свисающей изо рта сигареты, разве нет?

Завтра они поедут на ее машине. «Фольксваген» абсолютно не подходит ни к образу Даймонда, ни к его длинным ногам, и она просто сообщит, что не позволяет курить в своей ласточке.

Салли тут же представила, как он взовьется в ответ. Ладно, пока лучше сосредоточиться на главном – явном нежелании Даймонда взять ее с собой в поездку к рыбацкому домику Винни. Битву со смертоносной привычкой можно отложить до лучших времен.

Хотя – если удастся ее великолепная задумка – имеется неплохой шанс, что им вообще не придется никуда ехать. Или дельце превратится в приятную прогулку за сестрой и соколом. В конце концов, сегодняшним вечером Салли не решилась бы претворить в жизнь свой хитроумный план, если бы сомневалась, что он предоставляет прекрасную возможность все уладить. Сальваторе Кальдерини такой же человек, как все остальные, и наверняка обладает отзывчивой стрункой, на которой можно сыграть.

Салли слегка поежилась от придуманной тактики, навеянной жестоким «Крестным отцом». Но ведь в многочисленных просмотренных фильмах всегда подчеркивается, что семья очень важна даже для самых отпетых преступников, поэтому Салли намеревалась сперва воззвать к милосердию дона Сальваторе. Если ничего не получится – придется прибегнуть к легкому шантажу.

Если бы Даймонд сделал хотя бы полшага навстречу, она посвятила бы его в свой гениальный план. И, возможно, даже подключила бы для подстраховки. Вот только упрямец наверняка стал бы настаивать на своих методах, и, ко всему прочему, одним из его многочисленных достоинств было то, что он выглядел в точности тем, кем был. Жестким, махнувшим на себя рукой экс-полицейским, подавшимся в частные детективы. Хотя и чересчур красивым. Сальваторе Кальдерини и его армия прихвостней – по крайней мере, Салли предполагала, что таковая имеется, – немедленно раскусят Даймонда.

Нет, сегодня вечером предстоит, увы, сольное выступление. Если дон Сальваторе откажется шагнуть навстречу, они пойдут трудным путем. Направятся на поиски деревенской рыбацкой хижины Винни и разобьют роман века. Пока он не обернулся преступлением века.

Было бы неплохо иметь возможность откровенно обсудить ситуацию с кем-то еще, а не только с Дженкинсом, сокрушалась Салли, забираясь в душевую кабину под струи крошечных водяных игл. Если бы можно было все без утайки рассказать Даймонду. Но совершенно очевидно, как он отреагирует на настоящую правду. Заставит обратиться в полицию, ФБР и, возможно, в ЦРУ, а если она откажется, пойдет сам. Салли ни капельки не доверяла всем этим почтенным организациям и их способности навести порядок в такой до ужаса запутанной ситуации.

Нет уж, придется держать карты вплотную к груди и для начала смело подергать за гриву старого льва в его собственном логове, твердо решила Салли, очень довольная найденными метафорами. Сальваторе Кальдерини проводил вечера в «Панама-бар» или «Супер-клубе». Салли была в курсе только потому, что очень недолго побывала невестой Винни. Однажды она даже встречалась с патриархом на семейной свадьбе, которая выглядела точь-в-точь как в «Крестном отце». Вряд ли дон Сальваторе ее запомнил.

Салли знала, что старикан падок на молоденьких женщин, и решила разодеться в пух и прах. Если не получится воззвать к сердцу, придется сыграть на старческом тщеславии. Или, на худой конец, – ради сестры и собственной вины в сложившейся ситуации – разжечь его похоть.

Бирюзовое, расшитое бисером платье, купленное после затяжной борьбы с лишним весом, чересчур облегало. Скинутые полновесные десять фунтов отсутствовали недолго, и вскоре Салли вернулась к приятным округлым формам, но продолжала хранить платье на тот случай, если снова похудеет. Еле-еле натянула наряд, зато грудь в низком вырезе казалась весьма пышной. Платье обтягивало так плотно, что фигура выглядела, как песочные часы, подол задрался выше, чем следовало, обнажив еще пару дюймов длинных ног. Если повезет, дон Сальваторе захлебнется слюной.

Конечно, существует возможность, что Кальдерини продемонстрирует полный иммунитет к ее восхитительным изгибам, как Джеймс Даймонд. Нет, не так. Даймонд вовсе не остался равнодушным. От нее не ускользнули мерцание в синих глазах и легкая гримаса на жестких губах. Он явно обратил внимание на ее чудные ножки, да и на все прочие выдающиеся достоинства. Просто он чересчур суровый, вот и отбросил в сторону внезапно вспыхнувшее неуместное влечение.

Ну и ладно. Пусть она не Лорен Бэколл, хотя носит стрижку «под пажа» и говорит хриплым голосом. Слишком фигуристая и чересчур энергичная. Но мечтать не вредно! Может, однажды, когда они уладят проблему с Люси, удастся уговорить Даймонда на фетровую шляпу и мундштук. Или даже, нарядившись в костюм двоюродной бабушки Бетти, затащить его на танцы.

«Скорее ад замерзнет», - хмыкнула Салли, схватила расшитую бисером сумочку и направилась к входной двери. Джеймс Даймонд полон решимости поступить по-своему. Пустая трата времени стараться сломить это упрямство. Да и зачем ей затевать с ним схватки? Помимо того, что он греховно красив и воплощает собой все самые заветные фантазии.

Салли покачала головой, останавливаясь под светильником на крыльце. Сегодня не та ночь, чтобы отдаваться воображению. Сегодня следует предпринять последнюю одиночную попытку спасти Люси от последствий ее глупости. И саму себя от угрызений совести.

Фантазировать будем позже, когда благополучно юркнем в свою постель.

Салли сбежала вниз по лестнице, запрыгнула в свою шикарную ласточку и завела двигатель. Мотор издал обычный храбрый рев, затем чувственно замурлыкал. Может все же удастся уговорить Даймонда поехать на ее машине. Какой мужчина в здравом уме устоит перед «альфа-ромео»?

* * * 

Джеймс пригнулся на продавленном переднем сидении своего «фольксвагена» и погасил окурок, когда Салли промчалась мимо. «Черт, какая же классная тачка», - с легкой завистью вздохнул он. Даймонд с семнадцати лет не слишком страдал по автомобилям, но темно-зеленый последней модели «альфа-ромео» возродил множество юношеских фантазий.

Как, впрочем, и дамочка за рулем. Детектив хорошенько рассмотрел красотку, пока та стояла под светильником на крыльце отцовского особняка. В чопорном Бостоне такой наряд наверняка попал бы под запрет. Какая же у нее роскошная возбуждающая фигура! Интриганка убедились, что он заметил ее ноги, но остальная часть скрывалась под свободной одеждой. Оно и к лучшему. Даймонд и без того с трудом игнорировал стройные ножки. А уж если рассмотреть все подробности аппетитного тела, не останется никаких шансов пробраться сквозь паутину лжи, которую она так искусно сплела.

Пока невозможно понять, где заканчивалась правда и начиналась ложь. Впрочем, Даймонд не сомневался, что все дьявольски перекручено и распутывать этот кошмарный клубок будет чертовски муторно. Уже неплохо зная Салли, Джеймс сразу догадался, что на сегодняшний вечер эта обормотка что-то запланировала, поэтому решил затаиться и понаблюдать.

Он следовал за ней где-то час с четвертью, поражаясь, как быстро она превратилась из шикарной светской львицы в горячую штучку из тех, кто визжит от восторга на крутых поворотах. Будет чертовски обидно, если выяснится, что она просто мчится на свидание или рыщет в поисках жениха номер семь.

Но Даймонд так не думал, прислушавшись к безошибочному чутью, которое спасало его гораздо чаще, чем хотелось бы помнить, и которому он доверял безоговорочно. Ложь мисс Салли до добра не доведет. Наверняка эта фифа задумала что-то безрассудное и опасное, и если за ней не присмотреть, в конечном итоге попадет в беду. В гораздо худшую, чем сейчас.

Даймонд с отвращением мотнул головой, мчась на своем как обычно потрескивающем «фольксвагене». Если у него еще и оставались сомнения по поводу своей вовлеченности в это дельце, то самое время признаться, что он заглотил и крючок, и грузило. Дамочка попросила найти сестру вместе с нефритовым соколом и вернуть обоих назад. Но уж точно не нанимала его в няньки и/или в телохранители.

В нескольких кварталах от места назначения Джеймс догадался, куда она направляется, и с проклятьями ударил по рулю в бессильной ярости. Нет, никакое это не совпадение, что поблизости находятся «Панама-бар» и «Супер-клуб». В ту же секунду, как Салли упомянула полное имя Винни «Гадюки» – Винченцо Кальдерини, Джеймса охватили дурные предчувствия.

Сальваторе Кальдерини заставил с собой считаться, сделавшись серым кардиналом криминального Сан-Франциско. На улицах болтали, что он организовал несколько новых игорных притонов совместно с китайцами, и не с сан-францисскими, а с преступным кланом из материкового Китая, который не прочь загрести деньжат из Нового Света. Сальваторе изо всех сил старался развернуть подпольный бизнес, полиция изо всех сил старалась ему помешать. Пока побеждал Сальваторе.

Джеймс вовсе не горел желанием попасть в «Панама-бар» в таком виде. Но невозможно просто отправиться домой, игнорируя тот факт, что эта безмозглая курица мисс Макартур только что вошла в рассадник преступности. Придется что-то предпринять, причем быстро. Прежде чем дело дойдет до точки, в которой даже он не сумеет ничего исправить.

Никто не ориентировался в Сан-Франциско лучше Джеймса Даймонда. Он знал, где за пару минут можно купить темный галстук, пару остроносой обуви десятого размера, не говоря уже об электробритве, чтобы соскоблить щетину, которую он игнорировал в течение нескольких дней. Через полчаса после того, как Салли Макартур вплыла, покачивая облепленными бисером бедрами, через передние двери «Панама-бар», он рванул за ней, надеясь, что никто в этой забегаловке – на его счастье – не сообразит, где и когда видел его лицо раньше.

По долгу службы Даймонд имел дело минимум с половиной здешних сотрудников, частенько захаживая сюда по ночам. Место всегда было переполнено безликими расплывчатыми толпами картежников и хвастливых транжир, вперемешку с пустоголовыми туристами и случайно забредшими в бедный район яппи. Охранники, бармены и большинство официантов имели судимости, и Джеймс мог по памяти перечислить их имена. На данный момент все они были слишком заняты, чтобы обратить на него внимание. Но если заметят, то тут же вспомнят – поскольку каждого арестовывали достаточно часто, – что по крайней мере один раз их водворял за решетку именно Джеймс Даймонд.

Он и прежде бывал в «Панаме» в ходе полицейских облав, ненадолго зачищавших притон. Большинство посетителей и не подозревали, что этажом выше ресторана идет игра с запредельными ставками. Но Даймонд все прекрасно знал. Хозяева добавили оркестр и танцпол, вероятно, в надежде заглушить редкие вопли случайного триумфа или стук рухнувшего на ковер тела.

Джеймс прищурился сквозь дым, пытаясь избежать зоркого взгляда осанистого метрдотеля. Он никогда не арестовывал Тони «Ствола» Делмаджио, но это вовсе не означало, что детектив не узнал бандита и не помнил его криминальное досье лучше дня рождения собственной матери. И существовал чертовски хороший шанс, что и Тони опознает копа.

Краем глаза Даймонд уловил блеск синего бисера и внезапно замер на месте. Салли сидела за столиком впереди, на краю танцпола, слишком близко к музыкантам. И она была не одна.

Еще издали Джеймс увидел старательно сдерживаемую панику в этих потрясающих глазах. Увидел, как часто вздымается и опадает грудь, словно пытаясь выпрыгнуть из слишком облегающего платья. И чертовски обрадовался, что не оставил пистолет в бардачке «фольксвагена».

– Провалиться мне на этом месте, если это не детектив Даймонд, – прошипел возле уха Тони «Ствол», поганая ухмылочка скривила поганую физиономию. – Чему мы обязаны удовольствием оказаться в вашей компании? Да еще и в таком шикарном прикиде? Надеюсь, это неофициальный визит?

Джеймс медленно повернулся и одарил Тони ледяным взглядом, который заморозил немало трусливых душонок.

– Не прикидывайся дураком, Тони, – отмахнулся Даймонд. – Тебе прекрасно известно, что я бросил службу более полутора лет назад.

– Угу. Но я не верю сплетням.

– Молодец. На этот раз это правда. Теперь я работаю сам по себе.

– И чем занимаетесь?

– То тем, то этим. В этой забегаловке посетителей подвергают допросу, прежде чем впустить внутрь?

– Сомневаюсь, что вам здесь обрадуются.

На Тони красовался пошитый на заказ смокинг, который по неизвестным причинам вдруг показался не столь хорошо на нем сидящим, как минутой ранее. Джеймс схватил гангстера за воротник и сразу заметил идеальный маникюр на руках громилы. А Даймонд никогда не доверял мужикам с маникюром. Тем более такому наглому выскочке, как этот подонок.

– Отсеиваешь клиентов, Тони? По какому принципу?

Гнусная ухмылка бандита обнажила два ряда сильно пожелтевших зубов.

– Не поймите меня превратно, коп. Конечно, мы рады вас видеть. Просто гадаем, с какой стати вы решили почтить нас своим присутствием. С кем-то встречаетесь?

– Кто это «мы»?

– Босс. И я.

– Сладкая парочка, – скривился Джеймс. – У меня действительно назначена встреча. Полагаю, леди уже приехала. Не дергайся, – рявкнул он и, как тисками, сдавил руку Тони, прежде чем тот шевельнулся. – Тебе не хуже меня известно, о ком речь. Надеюсь, твой босс не подозревает, что она под защитой. Понял, Тони? И ты знаешь, каким мерзким сукиным сыном я становлюсь, когда кто-то встает у меня на пути.

Немногие могли напугать такого бугая, как Тони. Джеймс с удовольствием убедился, что по-прежнему способен на этот подвиг.

– Вы про красотку в голубом платье, – сглотнув, кивнул Тони.

– Я про красотку в голубом платье, – повторил Джеймс. – Надеюсь, что без проблем заберу ее отсюда.

– Это вряд ли. По крайней мере, я сильно сомневаюсь. Понятия не имею, что происходит между ней и боссом, но лучше бы вам увести ее прямо сейчас, пока она не наболтала лишнего. Лично я не стану вам мешать.

– Даже если Сальваторе прикажет?

Тони пожал плечами и вызывающе взглянул в глаза бывшего копа.

– Эй, мужик, я просто делаю свою работу.

– Я тоже умею делать свою работу, – очень тихо произнес детектив. – Тебе ли не знать.

– Знаю.

– Расслабься, Тони, – отпустил громилу Джеймс, – и позволь мне самому обо всем позаботиться. Сальваторе поймет, что ты не смог меня остановить.

Тони был примерно на четыре дюйма ниже Даймонда и на двадцать фунтов легче. Наверняка хорошо вооружен, но ведь уже отсидел срок. Значит, вряд ли наставит пистолет даже на отставного офицера полиции без непосредственной угрозы для своей жизни. Джеймс сильно рассчитывал на благоразумие вышибалы.

– Эй, коп, я спокоен. Забирай свою сучку.

– Леди, Тони, – злобно прищурился сыщик. – Эта девушка – настоящая леди.

– Как скажешь, Даймонд. Как скажешь.

Тони попятился и врезался в официанта, едва не рухнувшего вместе с подносом на пол.

Джеймс посмотрел на Салли, похожую на прекрасную бабочку, томящуюся в плену у страстного коллекционера. Детектив никогда не видел почтенного Сальваторе Кальдерини с близкого расстояния. Пора познакомиться.

* * *

«Как же я сглупила», – мысленно сокрушалась Салли. А ведь она все так идеально придумала! Казалось, достаточно взмахнуть ресницами, мило попросить, и Сальваторе Кальдерини проявит гуманность.

Прекрасный план, пока она внимательно не разглядела сидящего рядом человека.

Разумеется, она ждала кого-то типа Марлона Брандо. Кого-то добродушного, слегка зловещего, но охотно идущего навстречу. Когда дон Сальваторе приблизился к столику, Салли мгновенно успокоилась. А потом очень испугалась.

Мелкий тщедушный человечек с седыми редеющими волосами, слегка выпученными глазами, с выражением детского любопытства на лице, безупречно одетый и причесанный, присел рядом и с предельной вежливостью выслушал ее просьбу, одновременно дерзкую и смиренную.

– Позвольте уточнить, – прошелестел Кальдерини до жути мягким тоном, когда она замолчала. – Вы хотите, чтобы я позвонил Винченцо и приказал ему разорвать отношения с вашей сестрой и вернуть сокола. Взамен мне не предлагается абсолютно ничего. Я правильно понял?

– Ну почему же ничего? Обещаю, что никому не расскажу об этом прискорбном инциденте. Включая полицию.

Едва слова сорвались с уст, как Салли поняла, что совершила тактическую ошибку. До сего момента дон Сальваторе явно развлекался, слушая ее лепет. Теперь, после явной угрозы, она предопределила собственную судьбу.

– Пытаетесь меня шантажировать, мисс Макартур? – безмятежно спросил он. – Ты очень глупая девчонка, раз осмелилась на такое. Придется преподать тебе урок.

И, к ее ужасу, положил руку на ее колено под накрытым дамасской скатертью столом.

Салли съежилась от отвращения, но на тесной банкетке некуда отодвинуться, а рука, словно скрюченный коготь, впилась в тело.

– Такая хорошенькая малышка, – бормотал старый развратник, не обращая внимания на то, что Салли гораздо выше и тяжелее его. – Как же я раньше не разглядел такую милашку? Странно, что Винни выбрал твою маленькую сестренку, когда мог заграбастать тебя.

– Я сама бросила Винни.

– Никто не бросает Винни, – нахмурился Сальваторе. – Никогда, пока он сам не захочет расстаться. Проблема в том, что ты умнее своей сестры. Хотя не слишком умно было явиться сюда, на мою территорию, да еще и угрожать мне. Пожалуй, пора пройти в мой кабинет.

– Я никуда не пойду.

– Куда ты денешься.

Мерзкие пальцы продолжали тискать ее обтянутые шелком ноги, и Салли тщетно пыталась отбросить старческую руку и одновременно натянуть подол.

– Нам принесут немного шампанского и ужин, а потом я продемонстрирую тебе, что такое мужчины Кальдерини.

– Пожалуйста... – всхлипнула Салли, ненавидя себя за паническую мольбу.

Она не привыкла пугаться.

– Вот ты где.

Если от кого и можно было ждать неожиданного спасения, то только от мужчины, внезапно возникшего возле столика. Джеймс Даймонд надел темный галстук и черные туфли и даже успел побриться. Он выглядел убийственно привлекательным и очень опасным. Впрочем, в данный момент привлекательность не имела никакого значения. Сейчас и снежный человек показался бы Салли неотразимым.

– А я-то думал, что ты меня дождешься.

– Я… Я…

Даймонд схватил ее за руку и по банкетке потащил к себе. Сальваторе не отпускал ногу, и мгновение Салли с ужасом гадала, не займутся ли они перетягиванием каната, дергая ее, как тряпичную куклу.

– Отпусти девушку, недомерок.

Лицо Сальваторе окаменело, взгляд сверкнул злобой, а пальцы еще сильнее впились в коленку Салли.

– Кем, черт возьми, ты себя вообразил, что пришел в мой ресторан и накинулся на мою гостью?

– Она не твоя гостья, а моя, – рявкнул Даймонд. – Последний раз говорю. Отпусти ее.

Один из элегантно одетых официантов наклонился и что-то прошептал на ухо Сальваторе Кальдерини. Лицо старика еще сильнее заледенело, но когтистая властная хватка ослабла. Салли с неприличной поспешностью выскочила из-за стола, наполовину выдернутая Даймондом, вцепившимся в ее оголенную руку. «Завтра проявится красочный набор разнообразных синяков», – подумала Салли, тщетно подтягивая глубокий вырез и одергивая подол дурацкого расшитого бисером платья.

– Следовало предупредить, что у вас имеется охранник, маленькая леди, – еле слышно прошипел Сальваторе. – Я бы сразу выбросил тебя в переулок, вместо того чтобы попусту тратить на тебя время.

– Я все еще предлагаю заключить сделку... – выпалила Салли, но Джеймс уже тащил ее прочь.

– Никаких сделок, – отрезал Сальваторе.

– Никаких сделок, – железобетонно припечатал Даймонд.

Салли бросила последний взгляд на старика, пока детектив волок ее через лабиринт переполненных столиков. Дон Сальваторе сидел неподвижно и смотрел ей вслед, за его спиной выстроилась фаланга мужчин в темных костюмах. Салли вдруг осознала, что главарю достаточно щелкнуть пальцами, и они с Даймондом никогда отсюда не выберутся. Внезапно холод пробрал ее до костей и Салли затрясло.

Джеймс, не обращая внимания на ее состояние, просто тащил дуреху дальше, даже не оглядываясь на группу крайне опасных людей за спиной.

Ночь выдалась прохладной, влажный туман с залива густо висел в воздухе. Салли позабыла, где оставила «альфу», но Даймонда это совершенно не волновало. Он волок ее по тротуару в сторону потрепанного «фольксвагена», когда заметил, что она тормозит.

Джеймс остановился, повернулся и взглянул на девушку с явным нетерпением.

– Какого черта? – взревел он. – Если беспокоишься о своем автомобиле, забудь. У нас есть проблемы поважнее.

Салли открыла рот, чтобы поспорить, но от ужаса все слова вылетели из головы.

– Я… я… я… – лепетала она.

По лицу внезапно хлынули горючие слезы. Салли никогда не плакала. И уж конечно не собиралась реветь перед Сэмом Спейдом.

Но слезы лились ручьем, застилая зрение, и Салли никак не удавалось взять себя в руки. Она дрожала и стучала зубами, и все, что хотелось сделать – свернуться в комочек и рыдать, как ребенок. Даймонд взглянул на горемыку, испустил страдальческий вздох и подхватил ее на руки.

Истинно романтичный галантный жест настолько потряс Салли, что она на миг затихла, но когда он запихнул ее на переднее сиденье «жука» и вырулил на шоссе, снова затряслась и завсхлипывала. Дороге к особняку Макартуров не было конца. Даймонд включил обогреватель на полную мощность, но Салли никак не могла согреться. Он протянул ей пачку салфеток, прихваченных из ресторана быстрого питания, но слезы не иссякали. К тому времени, как они остановились перед огромным домом, Салли настолько расклеилась и возненавидела себя, что едва могла двигаться.

Даймонд снова подхватил ее на руки и с кажущейся легкостью двинулся вверх по широким ступеням. Дженкинс открыл дверь, Салли мельком глянула на его озабоченное лицо, пока Даймонд шагал мимо дворецкого к длинной изогнутой лестнице.

– Где ее спальня? – рявкнул детектив.

– Третья дверь справа, – ответил Дженкинс. – Принести мисс чего-нибудь?

– Бренди, – приказал Даймонд, слегка задохнувшись от перегрузки.

Салли тут же пожалела о съеденном в обед пироге, но тревога наконец-то улеглась, и она начала наслаждаться происходящим. Чрезвычайно.

Джеймс пнул дверь ногой и, не включая света, направился прямо к огромной кровати с балдахином, остановился и на миг крепко сжал в объятьях покрытую бисером фигуру.

Салли глазела на него сквозь непролитые слезы, губы повлажнели, тряслись и слегка приоткрылись.

– Что ты на меня так смотришь? – раздраженно спросил он.

– Мне нравятся не только киношные детективы, – прошептала она. – Я также весьма неравнодушна к «Унесенным ветром».

Невозможно поверить, но этот грубиян искренне улыбнулся. Смуглое красивое лицо неузнаваемо преобразилось. Пришлось признаться самой себе – будь она на самом деле столь легкомысленной, как считали окружающие, немедленно влюбилась бы в этого неожиданного Даймонда.

– Ясно, – пророкотал он. – Но ты кое-что забыла. Я Филип Марлоу, а не Ретт Батлер.

И бросил ее на кровать.

Через мгновение он исчез. Правда без прощального поцелуя, но Салли ничуть не расстроилась. Ни один мужчина никогда не был настолько сильным и заботливым, чтобы отнести ее от порога в постель. Подобный поступок сулил прекрасные перспективы. Внушал большие надежды.

Блаженно вздыхая, Салли лежала и фантазировала, как бы выглядел Джеймс в одежде Ретта Батлера.

Глава 4

Джеймс спускался по лестнице и на полпути встретил Дженкинса, направляющегося в спальню Салли с рюмкой бренди на серебряном подносе. Детектив схватил хрустальный наперсток, опустошил одним глотком и со стуком поставил обратно.

– Это было для меня, – заявил он.

Строгое лицо Дженкинса озарил проблеск улыбки.

– Разве мисс Салли ничего не нужно?

– Понятия не имею. Но не мешало бы проверить.

Дворецкий исчез в верхнем проеме лестницы, Даймонд хмуро посмотрел ему вслед, пытаясь разобраться в предпосылках своего чертовски скверного настроения. Отчасти причина, конечно, заключалась в четком осознании того, что Салли Макартур лжет. Другая – в том, что пустяковое дельце оказалось немного сложнее, чем показалось на первый взгляд. Заработок в пятьсот долларов за день достанется не так легко, как он поначалу вообразил. Придется иметь дело не только с безрассудной глупышкой наверху, но и столкнуться с толпой субъектов, по многим поводам стремившихся свести с ним счеты. Семья Кальдерини не так опасна, как некоторые из их коллег с Восточного побережья, но и недооценивать эту банду тоже не стоит.

Но главная причина мерзкого настроения – незабываемое ощущение соблазнительного тела мисс Салли Макартур в своих объятьях и ее сияющий взгляд, обласкавший его, когда он опустил киноманку на эту нелепую кровать. Будь он другим человеком или в других обстоятельствах, не оставил бы ее так быстро. Черт, возможно, не оставил бы вовсе.

Подобные мысли до добра не доведут. Даймонд взял за непреложное правило никогда не связываться с клиентками, и уж, конечно, еще не выжил из ума настолько, чтобы спутаться с кем-то вроде Салли Макартур. Даже если у нее возмутительно стройные ножки, невыносимо манящий рот, а уж тело…

– Ад и все дьяволы, – вслух выругался Джеймс и, перепрыгивая через ступеньки, поспешно ринулся вниз, дабы сбежать от искушения.

Но едва он достиг вестибюля, как замурлыкал телефон.

Даймонд проигнорировал трель, полагая, что у Салли в спальне имеется свой аппарат. Однако назойливое дребезжание не прекращалось, стало быть, либо Салли не желает снять трубку, либо у нее отдельная линия. Джеймс направился к двери, потом остановился, повернулся и импульсивно схватил трубку в последний момент.

– Да? – рявкнул он, не теряя времени на вежливость.

– Это резиденция Макартуров? – довольно надменно осведомился сварливый голос.

– Кто спрашивает?

– Исайя Макартур, вот кто!

«Людоед, от которого Салли стремится защитить сестру».

– Предполагается, что вы находитесь где-то на Дальнем Востоке, – осуждающе проскрежетал Даймонд.

– Вернулся пораньше. С кем я разговариваю?

– Я Джеймс Даймонд, – помедлив, представился детектив. – Друг вашей дочери.

– Какой?

– Какой друг?

– Какой дочери?

«Тревога в голосе вряд ли подходит холодному монстру, безжалостному к нелюбимой падчерице».

– Салли.

– О Боже, еще один fiancé, – застонал Исайя.

– Мы не помолвлены.

Пока не помолвлены, – произнес упавший голос. – Но обязательно обручитесь. Эта девушка коллекционирует женихов, как я нефрит. Могу я с ней поговорить?

– Она пошла спать.

– А Дженкинс?

– Его нет рядом.

– А вы что там делаете?

– Уже ухожу, – отрезал Джеймс. – Позвать Дженкинса?

– Черт возьми, мне нужно добраться домой из аэропорта. Сижу в терминале с нарушенным биоритмом из-за смены часовых поясов, двенадцатью местами багажа и тяжелейшим случаем мести Монтесумы[7], преследующей меня почти с Акапулько.

– Это не проблема. Приеду через двадцать минут.

Решение пришло автоматически. Салли, судя по всему, собиралась лгать и дальше, так может удастся выведать хотя бы часть истины от якобы кровожадного отца, чей голос звучал куда более разумно, чем можно было ожидать после рассказов милой дочурки.

– Вы уверены, – засомневался человек на другом конце провода, – что я не слишком вас обременяю?

– Раз уж вы считаете, что помолвка с Салли неизбежна, то неплохо бы познакомиться с будущим тестем.

– О, она никогда не выходит замуж. Если честно, я считаю, что Салли воспринимает помолвку как первый шаг к прекращению отношений. Жду вас у выхода 53 терминала «Пан Америкэн». Чем раньше вы прибудете, тем скорее меня осчастливите.

– Я уже в пути.

* * *

В этот послеполуночный час сан-францисский аэропорт был относительно пуст. Джеймс прошел мимо кондитерских и книжных лавочек, даже не взглянув на витрины, стремясь найти Исайю Макартура и выяснить, что скрывает Салли. Мужчина говорил раздраженно и капризно, но вовсе не как скорый на расправу людоед, которого описывала Салли. Сыщик вознамерился откровенно с ним побеседовать и при необходимости открыть главе семейства, что творят его взбалмошные домашние.

Возле стойки «Пан Америкэн» дожидался только один человек. Даймонд моментально оценил почтенного джентльмена и, вышагивая по ковровому покрытию, тут же отказался от мысли посвятить мистера Макартура в замыслы дочери.

Уж слишком он старый и хрупкий на вид. Конечно, проблемы с пищеварением во время путешествия внесли свою лепту, но мужчине явно за семьдесят, и он далеко не в добром здравии. Исайя посмотрел на приближающегося Джеймса, затем безразлично отвернулся.

– Мистер Макартур? – спросил детектив любезнее обычного.

Старик снова взглянул на Даймонда и недоверчиво прищурил выцветшие голубые глаза.

– Вы не можете быть последним fiancé моей дочери!

– Я же говорил, что мы не помолвлены.

– Вы ничуть не похожи на тех субчиков, что вечно привлекают Салли, – заметил Макартур, внимательно оглядев Даймонда. – По моим наблюдениям она имеет тенденцию влюбляться в хлипких слюнтяев, я называю их «анютиными глазками». Как вы познакомились?

– На вечеринке, – не задумываясь, машинально солгал Джеймс.

– На какой?

– Не желаете подождать, пока мы дойдем до машины, прежде чем учинять мне допрос третьей степени? – раздраженно протянул детектив. – Или я должен выложить всю подноготную, прежде чем мне будет оказана большая честь отвезти вас домой в 1:23 ночи?

– Да, – закудахтал Макартур, – вы действительно сильно отличаетесь от обычных бесхребетных ухажеров Салли. Вполне способны ее укротить.

– Делать мне больше нечего.

– Вот как? – одновременно измученно и лукаво взглянул на него старик. – Может, вы все-таки из «анютиных глазок»...

Джеймс пребывал не в лучшем настроении. Во-первых, очень хотелось выпить. Во-вторых, он нуждался в сигарете, а в аэропорту курение запрещено. В-третьих, он чувствовал себя усталым, взвинченным и встревоженным. И никак не мог выбросить из головы безрассудную дочь этого престарелого острослова.

– Старина, – нарочито терпеливым тоном произнес Даймонд, – даю вам десять секунд, чтобы направиться вместе со мной к машине.

Тут к ним подъехал аэропортовский автокар и побибикал посреди пустынного терминала. Макартур с трудом поднялся на ноги, слегка пошатываясь, и Джеймс, отогнав неуместную жалость, быстро подхватил старика под локоть.

– Поедете с нами, юноша? – спросил Макартур, усевшись на сиденье. – Или побежите следом, чтобы продемонстрировать, какой вы крутой мачо?

– Давайте квитанции, я заберу ваш багаж и встречу у южного входа, – предложил Джеймс обманчиво спокойным тоном, потом взглянул на водителя:

– Доставите в целости и сохранности?

Тот скучающе пожал плечами:

– Куда ж я денусь?

Даймонд ругался всю дорогу от зоны выдачи багажа. Макартур не шутил, он действительно привез двенадцать полновесных единиц багажа, в том числе четыре солидных кожаных чемодана, остальное – ящики и тюки, обвязанные чрезмерным количеством веревок, что характерно для любых стариков, которых повидал Джеймс, будь то мультимиллионеры, как Макартур, или отставные оклендские полицейские.

Даймонд загрузил все на тележку, довез до своего «жука» и, проявив недюжинную смекалку, умудрился втиснуть поклажу внутрь. К тому времени, как он добрался до южного входа терминала «Пан Америкен», прошло более получаса, и он ждал, что Макартур поприветствует его гневной тирадой.

Но отец Салли и водитель кара умиротворенно дымили сигаретами, углубившись в разговор об Окленде.

– Докурили? – рыкнул Даймонд, выбравшись из своей машины.

Макартур с тревогой воззрился на «фольксваген».

– Вы действительно рассчитываете, что я поеду на этой развалюхе? – возмутился он. – Почему вы не на «бентли»?

– Потому что решил, что пора вам познакомиться с жизнью другой половины человечества.

Джеймс помог старику усесться, вырвал у него окурок и бросил на тротуар.

– Эй, это была первая сигарета за долгие часы, – запротестовал Макартур.

– Курение вредит здоровью.

Даймонд сунул служащему щедрые чаевые, потом направился к водительской дверце.

– Не вздумайте наябедничать дочерям, – засопел Макартур. – Это ведь не ваша проблема, правда? Состояние моего здоровья? Во всяком случае, вам же лучше, если я поскорее отброшу копыта. Тогда Салли и Люси унаследуют неплохой куш.

– Поскольку Салли никогда не выходит замуж за своих женихов, мне на это наплевать, – отрезал Джеймс, выруливая от терминала.

– Согласен. Но вы ведь не fiancé. Что весьма обнадеживает. Может, она просто решила пропустить один шаг и выйти за вас замуж без помолвки.

– Боже упаси, – содрогнулся Джеймс. – Что насчет Люси?

– Неужели мечтаете о ней? Забудьте. Она влюбилась в якобы гангстера, которого бросила Салли.

– Откуда вы знаете? – удивленно посмотрел на своего пассажира Джеймс.

– Черт, я знаю гораздо больше, чем воображают мои дочери. Им приятно думать, что они ловко морочат мне голову, а мне нравится делать их счастливыми.

«Интересно», – подумал Джеймс.

– Я думал, Салли ваш единственный ребенок. Получается, она не наследует большую часть вашего состояния?

– Люси давным-давно живет с нами, я уже и забыл, что прихожусь ей отчимом, – отмахнулся старик, лукаво прищурившись. – Они с Салли поделят все поровну, каждой хватит за глаза. Ни одна из дочерей не обладает практичностью, или я бы сказал приземленностью, поэтому девочки и нуждаются в подушке финансовой безопасности.

«Макартур, конечно, хитрый старый черт, но вряд ли он, не моргнув глазом, отправит якобы нелюбимую падчерицу в тюрьму», – размышлял Джеймс, от всей души желая свернуть шею Салли Макартур. С другой стороны, невозможно забыть выставленную напоказ пышную грудь в этом чертовом платье с бисером… и если он хотя бы ее коснется, то в конечном итоге руки, скорее всего, окажутся очень далеко от шеи.

Пришлось прокашляться, прежде чем задать очередной вопрос, когда они подъехали к будке оплаты.

– Вы создали фонд для каждой дочери?

– Какой отец этого не сделает? – удивился Макартур и невольно моргнул, когда Джеймс открыл крошечный бардачок и вытащил жетон для оплаты.

Слишком поздно Даймонд вспомнил, что оставил там свой пистолет. Макартур пялился на пушку, как на тарантула, детектив с треском захлопнул дверцу.

– У меня есть лицензия на оружие.

– На что еще у вас есть лицензия?

– Простите?

Они направлялись в сторону города, «фольксваген» задребезжал, набирая скорость.

– Следовало догадаться, что у Салли не хватит здравого смысла выбрать настоящего мужчину. Либо вы хорек наподобие Винсента, либо по другую сторону закона. В любом случае, мне это не нравится.

– Я не полицейский.

– Нет, но были им, угадал?

Джеймс не стал отрицать.

– У вас имеются причины опасаться полиции?

– Черт, парень, – закудахтал Макартур, – по ходу дела, может, и пришлось обойти парочку законов. Покажите мне богатого человека, который абсолютно чист. Но большинство моих преступлений незначительны. Стало быть, ваше появление со мной никак не связано. Из чего можно сделать вывод, что дело касается моих дочерей.

– Я не полицейский, – повторил Джеймс.

– Не соизволите сообщить, кто вы и чем занимаетесь?

На мгновение Даймонд серьезно задумался. В его бизнесе конфиденциальность - один из основных принципов, но сыщик обладал достаточно бунтарской натурой, чтобы при необходимости нарушать правила. Именно эта черта характера несла ответственность как за достижения по службе, так и за полный крах карьеры в полиции.

Но успеха не достигнуть, пока Исайя Макартур честно не расскажет, что на самом деле происходит. Салли явно зациклилась на своем безумном проекте, и нет никакого способа удержать ее от поисков сестры. Причем любой ценой. Безрассудная встреча со старшим Кальдерини вчерашним вечером явное тому доказательство.

И не существует ни малейшей возможности, что этот пожилой ворчун сумеет ее выручить, что бы он там себе не воображал.

Джеймс вдруг понял, что просто не сможет бросить Салли Макартур на съедение стаи волков, известной как клан Кальдерини. Не сможет бросить этого капризного дедка и даже неизвестную ветреную Люси. По крайней мере пока.

«У меня есть несколько дней. Надеюсь, что пять», – размышлял Даймонд. Пять дней, чтобы выследить Винни Кальдерини и его безбашенную подружку. Пять дней, чтобы узнать, где заканчивается ложь Салли и начинается правда. Пять дней, чтобы сделать все возможное для семьи Макартуров, заработать достаточно денег и наконец спихнуть с загривка «Пасифик газ».

– Я уже говорил, кто я. Меня зовут Джеймс Даймонд и я друг вашей дочери Салли, – ответил детектив тоном, на корню пресекающим неуместные расспросы.

Но он связался с миллионером, а не с мелкой уличной шпаной.

– И чем зарабатываете на жизнь?

– Чем придется.

– И все-таки?

– На самом деле я охотник за приданым, – взглянул Джеймс на настырного старика. – Вот и ухлестываю за вашей дочерью в надежде на наследство.

– Придется спросить у нее самой, – с явным недоверием фыркнул Макартур. – Хотя вряд ли она поведает правду. Эта девушка по количеству рассказанных небылиц и Шахерезаду заткнет за пояс. Не знаю, от кого она заполучила такое богатое воображение. Наверное от матери.

– Кстати, а где ее мать?

– Не переживайте, вам не придется делить с ней мое состояние, – хмыкнул Макартур. – Мариетта не при делах. Бросив меня, она сменила столько мужей, что, вероятно, давно забыла, что мы были женаты. Сейчас она где-то в Европе… Мариетта не задерживается на одном месте дольше недели. Кажется, в последний раз девочки разговаривали с ней перед Рождеством 1989 года.

«Фольксваген» остановился, старик удивленно посмотрел вокруг и узнал собственный особняк.

– Эта букашка совсем неплоха, хотя и выглядит, как табуретка на огромных роликовых коньках. Приглашаю вас выпить.

Джеймс предпочитал пить в одиночку. Сидеть в темноте за письменным столом и методично приканчивать бутылку первоклассного виски. Когда хотелось перейти ко второй, он понимал, что в беде. Которая подкрадывалась все ближе и ближе.

– Не сегодня, – отказался Даймонд и с удивлением обнаружил, что жалеет о своем решении. – Мне завтра рано вставать.

– Куда собрались?

– На рыбалку возле границы штата Орегон, – ответил Джеймс, радуясь, что не пришлось врать.

Он действительно, черт возьми, собрался порыбачить, но надеялся выудить Винни Кальдерини и его заложницу.

– Ясно, – протянул Макартур. – Вместе с Салли?

– Нет, если сумею отвертеться.

– Как, черт возьми, – рассмеялся старик, – вы без нее отыщете рыбацкую хижину Кальдерини? Кроме того, Салли похожа на гигантского голодного клеща. Вопьется – не оторвешь.

– Старина, есть ли хоть что-то, чего вы не знаете? – пробурчал Джеймс.

– Самая малость.

Дженкинс заботливо открыл дверцу, и Макартур шутливо ударил дворецкого в плечо.

– Похоже, девчушки в беде?

– Не могу знать, сэр, – печально отозвался Дженкинс, помогая хозяину выбраться из автомобиля.

– Хотите сказать – не разболтаете. Что вы думаете о Даймонде?

Дженкинс посмотрел на детектива поверх «жука», и Джеймса вдруг необычайно заинтересовало мнение дворецкого.

– Предприимчивый молодой человек, сэр, – коротко ответил Дженкинс.

Сомнительная похвала, но Макартур выглядел довольным.

– Согласен, Гораций. Салли пора остепениться.

– Эй, минуточку, дьявол вас… – в ужасе рявкнул Даймонд.

Но двое пожилых людей уже начали медленно подниматься по широким ступеням.

– Просто оставьте багаж на крыльце, сэр, – бросил Дженкинс через плечо, игнорируя протесты Джеймса. – Я разберусь с этим позже.

– Не весь багаж, идиот! – возопил Макартур. – В этой маленькой коробке упакован самый красивый нефритовый сапсан, которого я когда-либо видел. Не так хорош, как мой собственный, но составит ему прекрасную пару.

Дженкинс взглянул на детектива, передавая безмолвное предупреждение. «Стало быть, мистер Макартур не вполне в курсе дел, хотя и убежден в обратном».

– Я сам занесу ящик в вестибюль, – спокойно сказал Джеймс.

* * *

Даймонд направился прямиком в свой офис, где в маленьком холодильнике находилось больше еды, чем в его однокомнатной квартирке рядом с причалом, к тому же в нижнем ящике письменного стола покоилась бутылка шотландского виски. Кроме того, необходимо сделать несколько телефонных звонков, прежде чем он направится к границе штата Орегон. Люди, которым сыщик намеревался позвонить, из тех, что работают ночью, а спят днем.

Насколько он знал, как минимум по двум причинам семья Кальдерини вряд ли решится на хладнокровное убийство. Во-первых, это привлечет к ним слишком много внимания. Во-вторых, их положение весьма прочно, и гангстерские войны им совсем без надобности. Сальваторе ловко обеспечивал порядок и процветание, кроме того, различные территории в районе залива были четко распределены. Он не посягает на господство китайской мафии в Чайна-тауне, та в свою очередь строго избегает вотчины Кальдерини.

Что никак не объясняет связи Кальдерини с преступниками материкового Китая, которые вознамерились погреть руки в Сан-Франциско. С какой стати они имеют дело с Кальдерини, а не с соотечественниками? Джеймс не слишком вникал в бандитские разборки, не больше, чем требовали интересы бизнеса, когда очередное дело каким-то образом соприкасалось с уголовным миром. Сейчас, безусловно, именно такой случай. Исайя Макартур коллекционирует азиатский нефрит, Винсент Кальдерини сбежал с дочерью Макартура и вещицей из коллекции ее отца. Не существует на свете никаких причин, почему семья Кальдерини ни с того ни с сего вдруг заинтересовалась нефритом. Разве что они спланировали передать статуэтку своим новым азиатским партнерам. Джеймс никак не мог понять, зачем фигурка сапсана понадобилась криминальным боссам материкового Китая, но поставил бы последнюю унцию скотча, что за всем этим стоят именно они.

И почему Салли хитрит? Она наплела кучу лжи и полуправды, и единственное, что детектив знал наверняка: Люси Макартур – если она все еще носит эту фамилию – куда-то рванула с Винни «Гадюкой», прихватив с собой маньчжурского сокола.

Подъехав к затемненному офисному зданию, Даймонд услышал шорох крысиной возни и чуть более громкий шум, производимый двуногими грызунами, которые бродили по коридорам после полуночи. Наверное, Фрэнки уже выздоровел и базарит со своими подельниками. Лучше бы ему поостеречься и не занимать кабинет Джеймса.

На третьем этаже было относительно спокойно, сыщик сморщился, вдохнув застоявшийся воздух. Воняло старыми окурками, в целях самообороны пришлось, хоть и скривившись, закурить сигарету. Сегодня он провел так много времени в беготне за своей клиенткой, что не курил почти час. Даже сейчас ощущался экзотический аромат, исходящий от гладкой кожи Салли. Великолепный, отнюдь не утонченный и откровенно эротичный.

Но не было ничего эротичного в ужасе, плескавшемся в ее глазах, когда он появился возле столика в «Панама-бар». Ничего эротичного в ее явной панике. Старика Кальдерини придется проучить. «Рано или поздно я получу возможность вогнать главу мафиозной семейки в страх Божий. И тогда уж оторвусь по полной».

А пока он нуждается в основательной порции виски и нескольких минутах болтовни по телефону. А потом уляжется спать на продавленный старый диван, чтобы с рассветом отправиться к Орегону. Задолго до того, как Салли Макартур вылезет из постели с ласкающими белыми простынями.

Джеймс застонал, чересчур ярко представив ее обнаженной. Он же с первого взгляда понял, что она натуральная ходячая неприятность.

Но только теперь полностью осознал, какой катастрофой может обернуться эта неприятность. Дьявол, ему чертовски повезет, если после завершения дела он останется целым и невредимым. Особенно его зачерствевшее сердце.

Глава 5

Кофе. Роскошный восхитительный запах проник в дремлющее сознание. Не существует на свете ничего, абсолютно ничего, что пахнет лучше свежесваренного кофе. Даже чистый солодовый виски, только что испеченный хлеб или жареная индейка на День благодарения. Даже дразнящий, невероятно эротичный аромат, исходящий от соблазнительной Салли Макартур, занимал второе место.

Благоухание резко прорвалось сквозь быстро истаивающий сонный дурман. Самый лучший душистый поток – такого сыщик никогда прежде не нюхал. Наверное из-за вкрапления запаха духов Салли…

Даймонд моментально открыл глаза и сразу обратил внимание на длинные ноги в чулках. Она стояла к нему спиной, склонившись над столом. На мгновение детектив позволил себе похотливо полюбоваться прекрасными формами. К тому времени, как Салли повернулась с кружкой кофе в каждой руке, Даймонд уже сумел загнать реакцию под контроль.

– Какого черта ты здесь делаешь? – пробурчал он, давая волю раздражению и головной боли, налетевшей, как чума.

Хотя на этот раз недомогание вызвано скорее недостатком сна, чем избытком виски.

– И как, черт тебя побери, ты сюда попала? Я всегда запираю дверь. И вообще, какого черта?..

– Итак, за минуту ты три раза помянул черта, – чопорно заметила Салли, присев на корточки рядом с диваном.

Юбка задралась, еще больше обнажив ноги, и Джеймс едва не застонал.

– Вчера вечером ты забыл запереть дверь, и я здесь, чтобы сварить кофе и вообще осчастливить тебя с утра пораньше. У нас много дел, до озера ехать не менее шести часов, да еще и в основном по разбитым дорогам, где невозможно держать скорость выше сорока, не рискуя жизнью и здоровьем. Раз уж у тебя нет секретаря, я решила доставить кофе и пончики, чтобы улучшить тебе настроение. Ты же не собираешься первым делом закурить, правда?

Даймонд демонстративно зажег первую сегодняшнюю сигарету и нагло посмотрел на визитершу:

– Собираюсь.

Взял у нее кружку и залпом заглотнул половину. Чересчур горячий – чудо само по себе, – но сыщик даже не дрогнул.

Очевидно, Салли решила, что сейчас не время для борьбы с вредной привычкой.

– Согласно прогнозу погоды на севере ожидается дождь. Полагаю, стоит выехать как можно раньше. Как только примешь душ и переоденешься, сразу и отправимся. Я приехала на своей машине, она новее и быстрее, и потребляет меньше бензина на милю, кроме того, каждый знакомый мужчина жаждал прокатиться на моей «альфе», поэтому я решила доставить тебе удовольствие за то, что взял меня с собой, к тому же…

– Заткнись! – вдруг взревел Джеймс, кофе выплеснулся на колени и обжег кожу.

Салли вытаращила свои огромные глазищи.

– Похоже, ты из тех, кто просыпается в дурном настроении, – тихим голоском пролепетала она.

– Я из тех, кто ненавидит скандалить, пока не выпьет по крайней мере три чашки кофе.

Джеймс осушил керамическую кружку и протянул за следующей порцией, твердя себе, что не должен чувствовать себя виноватым. Ведь не его вина, что Салли вдруг стала похожа на раненого олененка.

Гостья налила еще кофе из чего-то больше смахивающего на кувшин, чем на термос, и донесшийся до него густой аромат немного улучшил настроение. Вот только неясно, как избавиться от настырной девицы, отправляясь на поиски ее сестры.

Салли протянула кружку обратно с оскорбленным молчанием, но Джеймс имел твердое, как алмаз, черствое сердце.

– Ты со мной не поедешь, – категорично заявил он, дабы не возникло никаких кривотолков.

– Даймонд, тебе понравится моя «альфа», – уговаривала Салли, усевшись на его рабочий стол, попутно сдвинув нахальной задницей его записи. – Она летает, как ласточка, даже по ухабистым дорогам. И в ней потрясающая аудиосистема.

– Почему ты называешь автомобиль «она»?

– Я чувствую, что мы родственные души, – скромно потупилась Салли, изящно отпив кофе.

– Угу… – буркнул Джеймс. – У обеих классные буфера. Я поеду на «фольксвагене», причем в одиночку.

– Выпей еще кофе, – ласково предложила она. – Я могу подождать.

Даймонд погасил окурок и осушил кружку.

– С прискорбием сообщаю тебе, детка, что мой офис не оснащен душем. Мне придется вернуться домой, прихватить кое-какую одежду, а уж потом встретиться с тобой.

– Вот так просто? – удивилась Салли, сделав еще один деликатный глоточек. – Я-то приготовилась уговаривать тебя час или два.

– Черт, ты меня достала. Я умею признавать проигрыш. Послушай, мне нужна пара часов. Или три. Я подъеду к твоему дому и заберу тебя.

– Нет! В смысле, вряд ли это хорошая идея. Отец неожиданно вернулся домой вчера вечером, и мне совсем не улыбается отвечать на его вопросы. Кроме того, я не хочу, чтобы вы встретились.

– Почему?

«Значит, старик не рассказал дочери, кто доставил его домой из аэропорта. Очевидно, в этой семейке умеют хранить секреты».

– Потому что очень сомневаюсь, что ты ему понравишься.

Джеймс хмыкнул. Очко в его пользу – старикан-то его одобрил.

– С чего ты взяла? Сомневаешься, что он будет сражен наповал моим неотразимым обаянием?

– У тебя столько же обаяния, как у гремучей змеи, – фыркнула Салли.

– Можешь нанять другого частного детектива.

– Вряд ли я найду кого-то, так похожего на Филипа Марлоу, – вздохнула она. – К тому же, мне не слишком нравятся обаятельные мужчины. Винни «Гадюка» лучился очарованием.

– Спасибо, что напомнила. Каким чертовым местом ты думала, когда в одиночку направилась в «Панаму»? И как заполучила обратно свой автомобиль? Последнее, что я помню, – служащий парковки с ключами в руке и тебя в глубоком викторианском обмороке всю дорогу до дома отца.

– Ты действительно можешь быть настоящей свиньей, – оскорблено выпрямилась Салли. – Если ты думаешь, что я не испугалась…

– Ха, конечно, испугалась. К несчастью, недостаточно сильно. Так как ты вернула свою машину?

– Поехала туда на такси.

Джеймс пробормотал несколько грубостей по поводу умственных способностей некой идиотки, потом закурил очередную сигарету.

– Итак, ты покатила туда в одиночку?

– Прихватив запасные ключи.

– Даже ты должна была сообразить, что имеешь дело не какими-то мальчишками-угонщиками. Они могли пошуровать в проводке твоей тачки.

– Имеешь в виду, чтобы потом меня выследить? – с восторгом спросила Салли.

– Нет, леди. Чтобы тебя взорвать.

На какой-то момент она слегка позеленела, и снова чертово чувство вины скрутило живот Джеймса. Может, не стоило так сильно ее пугать, но, черт возьми, кто-то должен вернуть эту малохольную на землю.

– У них нет причин меня убивать, – выдавила улыбку Салли. – Мне о них ничего неизвестно, и у меня нет ничего такого, что могло бы их заинтересовать. Может, я и сглупила, пытаясь вернуть сестру и скульптуру, но людей не убивают просто за глупость.

– Спорим? Я видел трупы бедняг, которые всего лишь пукнули в неподходящий момент. Детка, ты по-прежнему живешь в мире фантазий, и очень скоро превратишься в невероятно несчастную молодую леди, если не поумнеешь.

Салли соскользнула с письменного стола и подошла к сыщику. Пышные бедра оказались как раз на уровне глаз Джеймса. Кое-кто мог бы счесть ее бедра слишком крутыми. Лично он всегда предпочитал фигуристых дамочек.

– Но, Даймонд, – пропела Салли, присев перед ним на корточки и ослабив галстук. – Вот зачем я тебя и наняла. Чтобы ты защитил меня от всех злодеев на свете.

– Тогда почему бы тебе не последовать моему профессиональному совету? – спросил он, не обращая внимания на порыв сжать тонкие пальчики. – Почему бы не отправиться домой и не дать мне возможность тебя защитить?

Салли не ответила, глядя на него снизу вверх, не отнимая пальцев от галстука. Прекрасные руки, подумал он. Ни кричащих колец, ни ярко-красного лака. Длинные пальчики, ловкие, красивые, надежные руки. Он вдруг задался вопросом, как ощущались бы эти ладошки на его теле.

– Обещаешь, что приедешь за мной? – неожиданно серьезно спросила Салли, понизив голос.

Она давала ему шанс, демонстрировала готовность поверить ему, хотя бы чуточку.

Куда больше, чем он ей. Джеймс ни на грош не доверял этой интриганке.

– Обещаю, – поклялся Даймонд, и строго сказал себе: это не чувство вины разъедает желудок, а обычное похмелье.

Вряд ли она поверила, но оставила в покое галстук и встала.

– Буду ждать тебя у ворот. В одиннадцать?

Даймонд вообще не собирался заезжать к особняку Макартуров, но ухватился за отговорку.

– Я же сказал, мне нужно три часа…

– Сейчас без пятнадцати восемь.

– Утра?! – возмущенно заорал Джеймс. – Ты приперлась в семь утра, чтобы меня разбудить?!

– Что-то около того. Я решила, что разумнее забрать свою машину, пока все спят. Кроме того, – улыбнулась Салли, – лучше приступать к делу с утра пораньше, правда? Это самая продуктивная часть дня.

Даймонд выглянул в мрачное пасмурное утро, и нечто среднее между рычанием и ревом вырвалось из его горла:

– Встретимся в одиннадцать.

* * *

Неряшливые улицы в районе обитания Даймонда, к счастью, были пустынны в этот утренний час. За полчаса или около того, проведенных Салли в кабинете детектива, ничего не изменилось. Видимо, местные жители не работали с девяти до пяти, что не явилось неожиданностью. Здесь обитали люди ночи, в том числе Джеймс Даймонд. Салли всерьез ожидала, что он швырнет в нее чашку с кофе, когда она сообщила, который час.

Девушка посмотрела на окна третьего этажа, втайне надеясь, что Джеймс за ней наблюдает. Но за грязными стеклами было пусто… по-видимому, детектив выкинул ее из головы так же легко, как одноразовую любовницу.

Абсолютно ясно, что Даймонд решил обойтись без нее. Он не собирается появляться у ворот отцовского особняка, по крайней мере пока не притащит на буксире сестру и сокола. «Если бы можно было полностью на него положиться, я бы устранилась, - уговаривала себя Салли. - Расслабилась бы и била баклуши». Хотя вряд ли.

Тут еще отец явился домой совершенно неожиданно, спутав все планы. Ситуация и без того достаточно сложная, и внезапное возвращение Исайи стало последней каплей. Салли твердо рассчитывала на пять дней. Когда Дженкинс сегодня утром прервал ее глубокий сон ужасной новостью, она поняла, что не осталось иного выбора, кроме как максимально быстро умчаться со всех ног из дома, поручив Дженкинсу ее прикрывать.

Если бы можно было довериться хоть кому-нибудь… кому угодно. Единственный, кто знает всю правду, это Дженкинс, а он остался дома няньчиться с отцом, чтобы уберечь Исайю от убийственного инсульта. Старый дворецкий сумеет оказать хотя бы слабую поддержку, когда отец войдет в библиотеку и обнаружит, что его любимый маньчжурский сокол пропал без вести. Каким образом все так усложнилось? На самом деле ее вины тут нет. Конечно, она здорово сглупила, растаяв от элегантной внешности Винни Кальдерини и его неотразимой обходительности. Теперь-то понятно - очарование сильно переоцененный товар. Неудивительно, что Даймонд показался глотком свежего воздуха.

Ей повезло удостовериться в искусном притворстве Винни. По чистой случайности Салли подслушала его разговор с водителем, когда те обсуждали, много ли времени займет кража маньчжурского сокола.

Не то чтобы она была ошарашена. Салли легко лгала окружающим, но самой себе – никогда. Тот случай вовсе не стал нечаянным подарком судьбы, нет, ведь она, увидев, что Винни глубоко увлечен разговором, сознательно подкралась поближе с намерением не упустить ни слова.

Сейчас уже и не вспомнить, что именно она ожидала услышать. Может, нечто противозаконное – ведь она хорошо изучила криминальные семейные связи Винни – какой-нибудь будоражащий треп об азартных играх, букмекерстве или чем-то подобном.

Вместо этого узнала, что гордость и радость коллекции отца – маньчжурский сокол – являлся истинным объектом происков Кальдерини, а сама она служила лишь средством достижения цели.

Салли слушала заговорщиков с растущей яростью, обхватив себя руками, чтобы не трястись от шока, и нещадно корила себя за непростительную ветреность. А она-то считала своим долгом постараться и выйти замуж за этого шестого из своих женихов.

Уязвленная гордость пострадала значительно сильнее, чем довольно равнодушное сердце, хотя и ему было все-таки больно.

Вдобавок к разоблачению Салли вспомнила, что нефритовый сапсан являлся не просто лучшей скульптурой в коллекции отца, которой дорожили, хранили и любовались. Кто-то украл и вывез сокровище из материкового Китая во время панического бегства из страны в конце второй мировой войны. И никто – за пределами семьи – даже не подозревал, что статуэткой завладел Исайя.

Отец держал фигурку взаперти за пятью затворами, изредка вынимая, чтобы позлорадствовать по поводу сюрпризов судьбы. Он никогда не вдавался в подробности, но Салли, несмотря на некоторую легкомысленность, обладала отличными мозгами, поэтому ей без труда удалось сложить два и два и получить неприглядные четыре.

То, что Кальдерини знал о соколе, уже достаточно плохо. Что Винни ухаживал за ней ради статуэтки вместо того, чтобы попросту нанять взломщика, еще хуже. И не к кому обратиться за помощью. Невозможно позвонить в полицию и признаться, что у нее хватило глупости обручиться с якобы гангстером, который собирается похитить у ее отца уже украденное когда-то бесценное сокровище.

Так что Салли тогда сделала единственно разумную вещь. Сбежала.

Но, прежде чем укатить в Европу, послала Винни письмо о расторжении помолвки. К тому времени у нее имелся достаточный опыт избавления от нежелательных женихов, так что эта часть дела была самой легкой. Заполучить на руки сокола тоже не составило труда. Макартуры традиционно недооценивали сообразительности друг друга, поэтому Салли, немного повозившись, сумела подобрать некоторые комбинации на замках, а остальные выведала у Дженкинса.

Настоящей проблемой стало изготовление копии. К сожалению, в желтых страницах нет списка искусных фальсификаторов произведений искусства, а к единственному знакомому уголовнику – Винсенту Кальдерини, естественно, невозможно обратиться за помощью.

Наконец ее осенило отправиться в местный художественный колледж с надеждой, что старательный молодой студент сумеет сделать достоверную копию. Вместо этого за солидные комиссионные сам преподаватель изготовил настолько похожую на оригинал статуэтку, что Салли с облегчением перевела дух.

Она заменила оригинал фальшивкой, а бесценное сокровище спрятала в пустой коробке в глубине загроможденной гардеробной. И только потом снялась с места, пребывая в полной уверенности, что даже если Винни не смирится с неудачей, даже если решит, что настало время радикальных действий и подрядит кого-нибудь украсть сокола, преступники в конечном итоге разживутся всего лишь подделкой.

К сожалению, оказалось, что у Винни припасено еще много трюков в рукаве. Салли нежилась под солнцем Ривьеры, упиваясь самодовольством и лишь слегка скучая, когда позвонила сестра и, задыхаясь от волнения, выпалила новости, не слушая предостережений. Она выходит замуж. Немедленно. За Винсента Кальдерини. И забирает что-то типа приданого, с которым Исайя добровольно никогда не расстанется.

Связь прервалась еще до того, как Салли начала кричать. За время, которое потребовалось для возвращения в Сан-Франциско с изматывающей задержкой рейсов, Винни и Люси стартовали в отрыв. Салли даже не удивилась, что фальшивый маньчжурский сокол все-таки пропал со своего насеста за пятью запертыми дверками, единственным сюрпризом стало то, что именно Люси умудрилась до него добраться.

Салли даже понадеялась, от всей души понадеялась, что Люси нашла настоящего сокола и прихватила его с собой. Но оригинал благополучно покоился в хаосе гардеробной, сверкая всей своей зловредной красотой. Салли водрузила фигурку на постамент и попыталась придумать, как, Господи помоги, благополучно вернуть сестру домой.

Если Кальдерини узнают, что их обвели вокруг пальца, жизнь Люси не будет стоить ни гроша. Винни необязательно лично убивать Люси – у него руки слишком мягкие и улыбка слишком натренированная. Но рядом с ним сколько угодно мерзавцев, вплоть до его водителя, которые способны на любую пакость. Винни забрал вместе с соколом и Люси, но Салли никак не могла понять зачем.

Он заполучил, что хотел, почему потрудился взять Люси с собой? Почему не свалил и не бросил сестру, как бросила его сама Салли? Неужели засомневался в подлинности сокола? Или он увез Люси с целью получения выкупа?

Одно было ясно – только Салли в состоянии возвратить домой беспомощную сестру. И существует единственный способ сделать это наверняка – обменять оригинал на фальшивку в комплекте с жизнью Люси.

Но никто не в состоянии ей помочь. Ни полиция. Ни отец, которого хватит удар, если он поймет, что придется лишиться своей драгоценной статуэтки. И еще один удар, когда он узнает, что Люси в руках бандита.

Чтобы исправить положение, Салли необходим незаинтересованный помощник, который доставит ее туда, куда нужно, а затем отойдет в сторонку и позволит самой вести переговоры. Джеймс Даймонд подходит идеально, но склонен воображать, что сможет вернуть Люси обратно без вмешательства Салли.

Если рассказать детективу всю правду, то, вполне вероятно, его шансы помочь Салли увеличатся. Но с таким же успехом Даймонд может с презрением отказаться от дела. И, кроме того, в незатейливом плане обмена настоящего сокола на Люси зияла огромная брешь. Кто-то украл оригинал.

Теперь-то стало ясно, что она здорово сглупила, вернув сокола на исходное место за пятью замками. Но ведь Салли предполагала, что Винни получил желаемое, и сокровище в безопасности.

Однако ошиблась. Три дня назад, на следующий день после того, как увидела имя Даймонда в желтых страницах, Салли пошла проведать сокола и обнаружила, что птичка упорхнула. Она с ужасом пялилась на пустой постамент, громко зовя Дженкинса. Тот пришел в равный ужас, но они ничего не могли поделать. Никаких улик. Никаких следов взлома. Ничего. Словно призрак просочился сквозь стены особняка Макартуров, поглотил подлинный раритет, а затем растаял без следа.

Весь тот кошмарный день Салли надеялась и молилась, что Люси и Винни забрали оригинал. Торопливый ночной звонок сестры развеял последние надежды.

Они с Винни на озере Джаджмент в Калифорнии на границе штата Орегон. Счастливы до потери пульса и не расставались ни на секунду все пять дней, что там находятся. Люси выразила надежду, что Исайя не слишком убивается по соколу, просто Винни необходимо заключить сделку с китайскими партнерами, тем более что национальное сокровище по справедливости должно вернуться в Китай.

Прежде чем Салли выпалила вопросы, возражения, предупреждения, Люси отключилась, и Салли прокляла безмозглое словоблудие сестры, сумевшей переплюнуть даже ее собственную способность болтать не переставая.

Пришлось признать и свое поражение, и необходимость обратиться к кому-то за помощью. Если бы Винни вдруг вознамерился сам коллекционировать статуэтки так же, как Исайя, это было бы полбеды. Он бы никогда не обнаружил, что завладел всего лишь искусной подделкой.

Но если Винни решил изобразить что-то типа жеста доброй воли по отношению к каким-то китайским партнерам – скорее всего, китайским бандитам – то те наверняка выяснят, и довольно быстро, что фигурка фальшивая. И на том мнимый медовый месяц Люси закончится.

Значит, нужно добраться до озера и сразиться с Винни. И доставить сестру домой. Изначально Салли надеялась вернуть одного из соколов, неважно какого, и уповала на то, что Исайя не станет слишком пристально разглядывать свое сокровище. Теперь этот вариант исключается.

Таким образом, необходимо спасти Люси еще до того, как Винни поймет, что завладел фальшивкой. И тут не обойтись без помощи Джеймса Даймонда.

Салли с некоторым сомнением оглядела любимую «альфу». Она просмотрела много фильмов и знала, что в автомобиль можно заложить бомбу, но у Кальдерини не было для этого причин.

Не наблюдалось никаких признаков Даймонда, пока Салли рассеянно озирала улицу возле обшарпанного офисного здания. Пора отправляться, если она намерена воплотить в жизнь свой гениальный план.

Джеймс Даймонд наверняка не приедет за ней к отцовскому дому в 11:00. Он умчится максимально далеко, направляясь прямо к озеру, прежде чем до нее дойдет, что происходит. Ее план был прост. Притаиться возле его квартиры, подождать, пока детектив выйдет и последовать за ним на север. К тому времени, как сыщик увидит ее машину, будет слишком поздно и он ничего не сможет поделать.

* * *

Менее чем за час Джеймс принял душ, поскреб тупой бритвой щетину и побросал одежду в потрепанный старый чемодан. Где-то между тремя и пятью утра детектив получил нужную информацию от людей, которые бодрствовали по ночам и спали днем, и был вполне готов отправиться за Винни «Гадюкой» и его невестой-заложницей без темноволосого раздражающего фактора рядом.

Взглянув на часы по пути к «фольксвагену», Даймонд невольно вздрогнул – девять пятнадцать утра. Обычно он в это время еще даже не просыпался, уж не говоря о том, чтобы садиться за руль. Очевидно, Салли Макартур оказывает на него самое пагубное влияние. Надо найти ее сестру, и найти быстро, прежде чем он еще больше запутается в отношениях с этой невероятно соблазнительной фифочкой.

Настолько соблазнительной, что утопающий в сексуальных фантазиях Даймонд даже не заметил следующий за ним по пятам автомобиль, пока не выехал за окраины города. Чутье твердило, что этого не может быть. Он же поклялся Салли, глядя прямо в ее наивные голубые глаза, что заедет за ней в отцовский особняк. И она вроде бы поверила.

Оказывается, нет. Конечно, в Сан-Франциско имеется несколько темно-зеленых последней модели «альфа-ромео», и, возможно, немалое количество из них водят молодые женщины. Но существом в шарфе, огромных темных очках и скрюченной позе может быть одна единственная персона.

Было бы детской игрой оторваться от нее теперь, когда он вынырнул из мечтаний и заметил слежку. Вполне возможно, Салли сама найдет дорогу к озеру, но Даймонд был готов поспорить, что она из тех женщин, которые не умеют читать карту и на любом пути по крайней мере пять раз сворачивают не туда. Пара обманных маневров – и они увидятся только в финале дела.

Джеймс твердо вдавил педаль газа, верный маленький «жук» рванул вперед. Без предупреждения свернул направо и помчался прямо, но Салли по-прежнему висела на хвосте.

Пора бы нахалке понять, что она соревнуется с одним из лучших водил Сан-Франциско, пусть даже ее «альфа» выступает против его старого ржавого корыта. Джеймс бросил последний взгляд на ее лицо, на решительно сжатые бледные губы под темными очками, свернул за угол, потом еще, и в конце концов оторвался от погони. И только тогда понял, что слабый блеск на щеках – вовсе не испарина в этот прохладный осенний день. Скорее всего, это потеки слез.

Даймонд ругался долго, цветисто и громко. Стучал по крошечному рулю огромными ручищами, обзывая себя тупым сентиментальным идиотом и прочими бранными словами. А потом остановился на обочине дороги и стал ждать, когда Салли его догонит.

Глава 6

«Альфа-ромео» остановился рядом. Джеймс откинулся на спинку сиденья, расслабленно положил руки на руль и с бесконечным терпением наблюдал, как Салли выключила двигатель, стянула с себя шарф и очки и открыла дверь машины.

Его все еще обуревал соблазн сбежать. Ведь сегодня утром детектив отчетливо понял, что эта маленькая экскурсия не станет легкой прогулкой, как он думал поначалу. Пусть себе клиентка дуется и злится, что он оставил ее вне игры, но по крайней мере будет беситься в безопасности.

Но потом Даймонд вспомнил необдуманный визит Салли к дону Сальваторе. И в глубине души признал, что единственный способ уберечь настырную девицу – либо держать ее под замком, либо рядом с собой.

Следовало позвонить Дженкинсу и заручиться его поддержкой. Если бы Исайя Макартур неожиданно не нагрянул домой, Джеймс так бы и поступил. Несмотря на видимую хрупкость, Дженкинс вполне способен удержать свою любимицу надежно запертой ради спасения ее жизни.

Но появление немощного Исайи Макартура воткнуло палку в колесо этого плана. Старик непременно захотел бы выяснить, с чего это дочь замуровали в ее спальне, и вряд ли у него хватит сил услышать правду.

Таким образом, у Джеймса действительно остался единственный выбор. Если он стряхнет с себя «альфа-ромео» и потеряет Салли где-то на пути к озеру, она наверняка попадет в беду. Или выскочит, как черт из табакерки, в самый неподходящий момент. Нет уж, пусть лучше мелькает перед глазами. На худой конец, он ее попросту свяжет.

Салли открыла пассажирскую дверь и скользнула на сиденье.

– Привет, – ослепительно улыбнулась она.

Даймонд увидел блеск непролитых слез в голубых глазах, и тут же сказал себе, что он ничего плохого не сделал.

– Ты уверен, что хочешь взять эту машину, а не мою? Не то чтобы я сильно переживала за «альфу», уверяю тебя. Я все заперла, и если случайно кто-то украдет мою красавицу, ничего страшного – она застрахована на приличную сумму. Хотя, конечно, ездит намного быстрее твоего старого ржавого корыта.

Несколько секунд Джеймс молча смотрел на девушку, потом обхватил упрямый подбородок и вытер слезу большим пальцем.

– Вы сплошной геморрой, леди, – проворчал он. – Почему ты не можешь просто сделать, как велено, и остаться дома?

– Такого пункта нет в моей должностной инструкции.

Салли внезапно затихла под жесткой ладонью, Джеймс ощутил вспыхнувший между ними жар и увидел испуг и настороженность в лазоревых глазах. Он просто идиот, что прикоснулся к ней. Дважды идиот, что немедленно не отпустил. Трижды идиот, что продолжает ласкать пальцем гладкую теплую кожу под подбородком.

– Почему ты меня обманул?

Даймонд убрал руку и отвернулся.

– Потому что ты не понимаешь слова «нет». Мне гораздо сподручнее работать в одиночку. Кажется, ты вообразила, что все это просто захватывающая игра, но такие люди, как Кальдерини, не умеют играть. С такими все становится вопросом жизни и смерти.

– Я, по-твоему, полная дурочка? Если бы я считала, что все это игрушки, то плела бы отцу небылицы до возвращения Люси. Но я очень сомневаюсь, что у нее есть возможность при желании вернуться домой, а я не намерена сидеть сложа руки, бросив сестру в опасности.

– Согласен, ты мастерица придумывать сказки, – невозмутимо подтвердил Джеймс, завел «жука» и вырулил на шоссе. – И мы возьмем эту машину. В отличие от тебя, я не могу допустить, чтобы мою тачку украли.

– Моя ложь, похоже, с тобой не срабатывает.

– Будь любезна, не вешай мне больше лапшу на уши. Я тертый калач и вижу тебя насквозь. Большинство людей поверили бы твоим россказням про жестокосердного тирана отца, который тут же отправит твою сестру в тюрьму, как только обнаружит пропажу его драгоценной статуэтки. Большинство поверили бы, что ты не в курсе, почему твоя сестра попала в беду. Вот только я не из большинства.

Салли помолчала, переваривая тираду.

– С чего ты взял, что мой отец не жестокосердный тиран?

– Вчера вечером мне пришлось забрать его из аэропорта и привезти домой. Мы очень продуктивно провели время.

 – Ты ведь не рассказал ему о Люси? – с явной паникой спросила она.

 – У меня есть глаза и голова на плечах, мисс Макартур. Для всех он жесткий старый стервятник, но все-таки Исайя слишком дряхл, чтобы справиться с неразберихой, которую учинили его девочки. И Люси тоже его ребенок, или по крайней мере он, по всей видимости, считает ее дочерью. Он сам сказал, что оставит ей половину своего состояния.

 – Господи, с какой стати вы обсуждали его завещание?

 – Он хотел убедиться, что я не охотник за приданым.

 – Разве ты не сообщил ему, кто ты такой?

 – Нет.

 – Почему? – осторожно спросила Салли.

 – Для Исайи безопаснее думать, что я вот-вот стану женихом номер семь.

 Салли засмеялась своим низким хрипловатым голосом, и Джеймс неожиданно обнаружил, что ему нравится ее смех. Пусть даже причины внезапного веселья совсем не по душе.

 – Ты слишком отличаешься от моих fiancés.

 – Именно это и сказал Исайя. Он посоветовал мне перепрыгнуть помолвку и тайно пожениться.

 – А что ты? – сверкнули любопытством глаза Салли.

 – Я спросил, похож ли я на хронического душевнобольного. Он оставил эту тему.

 – Отец меня обманул, – пожаловалась Салли, поерзав на тесном сиденье и вытянув ноги перед собой. – Он сказал, что Дженкинс привез его домой.

 – Ложь – обычное дело в вашей семье.

 – Я бы не назвала это ложью. Скорее, творчеством.

 – Чушь собачья. Вы все – кучка патологических лжецов, а я просто идиот, раз с тобой связался.

 – И все-таки, почему ты решил взять меня с собой? – спросила Салли спокойно и разумно.

Настолько разумно, что Джеймс замешкался с ответом. Есть и другие способы зарабатывания денег, без подобных заморочек. И все же он не мог бросить эту девицу посреди кошмарной неразберихи, которую она сама же и заварила.

– Потому что уверен – начни ты действовать в одиночку, очень скоро можешь оказаться на дне залива.

– Кальдерини…

– Кальдерини, как правило, воздерживаются от расчетливых убийств. Но они сейчас заняты крупной международной сделкой, а в такие времена люди становятся немного нервными и склонны перестраховываться.

– Не понимаю, почему. Китайцы…

Салли неожиданно затихла.

– Китайцы? – вкрадчиво продолжил Джеймс. – Откуда ты знаешь, что здесь замешаны китайцы?

– Это реплика из фильма «Французский связной»?

– Не строй из себя невинную дурочку, пора бы уже понять, что я на это не куплюсь. Что тебе известно об отношениях между Кальдерини и китайцами? И главное откуда?

– Может, Винни упомянул?

– Ответ неверный. Винни Кальдерини умеет держать язык за зубами и уж, конечно, ни словом не обмолвился бы такому безбашенному созданию, как ты. Почему бы тебе для разнообразия не рассказать правду? Если мы хотим получить шанс вернуть твою сестру домой, ты должна быть со мной откровенна.

Салли явно расстроилась, понурила голову и уставилась на сложенные на коленях руки.

– Я его подслушала, – еле слышно прошелестела она.

– Не похоже на Винни. Он не станет вести важный разговор в таком месте, где легко подслушать.

– Это было нелегко. Пришлось прятаться в кустах возле его «линкольна», пока Винни совещался с так называемым шофером, который повсюду его сопровождает. Начался дождь, меня донимали какие-то кусачие мошки, невыносимо хотелось встать под душ, чтобы избавиться от проклятых кровопийц, – обиженно описывала свой подвиг Салли.

– Согласен, слежка – ужасно скучное и некомфортабельное занятие. С какой стати ты залезла в кусты и навострила уши?

– Любопытство замучило.

Даймонд коротко, но четко выругался себе под нос.

– С чего вдруг?

– Я не доверяла Винни. Он слишком интересовался нефритовой коллекцией моего отца, чересчур любил болтаться у нас дома и… – затихла она.

– И назойливо стремился затащить тебя в постель? – подсказал Джеймс, сдерживая безрассудное раздражение.

– А вот и нет, – блеснула глазами Салли. – Именно это меня насторожило. Обычно мне приходилось постоянно отбиваться от домогательств женихов. Но Винни предпринял всего лишь символические усилия. Он меня совершенно не хотел. И хотя я вовсе не считаю себя самой соблазнительной женщиной в мире, все же ожидаю, что мужчина, вознамерившийся на мне жениться, стремится со мной переспать. Что вполне логично.

– Вполне логично, – кивнул Джеймс. – Так почему же ты с ним не переспала? И с  первым полдесятком своих женихов тоже?

– Кто сказал, что нет?

– Ты, причем только что. Сама призналась, что постоянно отбивалась от своих нареченных. Кстати, а зачем было отбиваться?

– Может, я их просто дразнила, – предположила Салли, словно внезапно догадавшись.

– Может.

– Или хотела убедиться, что мужчина по-настоящему сильно меня любит, прежде чем ложиться с ним в постель.

– А стремление жениться на тебе недостаточное доказательство «по-настоящему сильно любит»?

– Я наследница половины состояния отца. Это довольно приличный куш, а ты знаешь, что Исайя уже довольно стар и не слишком здоров. В течение ближайших десяти лет я стану очень богатой женщиной. Но мужчины недооценивают мой интеллект. Кое-кто мечтает жениться на мне только ради того, чтобы обеспечить себе сытую комфортную жизнь, насколько хватит терпения крутиться возле меня.

– Да уж, бедолаге придется выпрыгивать из штанов, пока Исайя не загнется. Твоему мужу светят годы унылого супружеского блаженства без достойной компенсации.

И тут Салли нежной самоуничижительной улыбкой нанесла цинику жесткий удар ниже пояса.

– Полагаю, мои женихи это поняли. Игра не стоит свеч.

Даймонд оглядел черные, как полночь, разметавшиеся волосы, голубые глаза, мягкий соблазнительный рот.

– Я бы так не сказал, – пробормотал он себе под нос. – Вернемся к нашим баранам, – резко добавил Джеймс, опережая любые комментарии на свое опрометчивое заявление. – Итак, ты засела в кустах и подслушала беседу Винни с Альфом.

– Альф? Откуда ты знаешь его имя?

– Альфредо Митчелл правая рука Сальваторе. Обычно он возил старика, но последние несколько месяцев держится в тени. Он шофер, пусть так, но кроме того еще и палач банды и один из самых злобных подручных Кальдерини.

– Имеешь в виду, что он очень жестокий? – спросила Салли дрожащим голосом.

– Речь не о жестокости. А о смертельной опасности. Альф уехал с Винни и твоей сестрой?

– Думаю, да.

– Значит, мы в еще более глубокой…, чем я предполагал, – протянул Джеймс. – Надеюсь, на этот раз ты расскажешь правду? Давай, выкладывай, о чем они толковали. Или я выкину тебя из машины, и добирайся автостопом к своей «альфе».

– Ты не посмеешь.

– А ты рискни.

Салли гордо откинулась на спинку, и детектив, взглянув на упрямо поджатые губы, тут же определил, что для него готовится очередная порция лжи. Вдруг в зеркале заднего вида Джеймс заметил огромный черный автомобиль, подобравшийся практически вплотную к «жуку».

– Ад и все дьяволы, – выругался Даймонд и утопил в пол педаль газа.

«Фольксваген» привычно заскрежетал и помчался вперед, выдавая пятьдесят две мили в час, а может, и все пятьдесят четыре.

– У нас проблемы? – обернулась назад Салли.

– Угу, – подтвердил Джеймс. – Ремень пристегнут?

– Конечно, а почему…

Ответ на незаконченный вопрос был получен немедленно. Большой черный «форд» с разбегу поцеловал бампер «фольксвагена», рывком швырнув букашку вперед по залитой дождем дороге.

– Как, черт возьми, они сумели догнать нас так быстро? – спросил Джеймс скорее себя, чем спутницу.

– Думаешь, это Кальдерини?

– Скорее всего, его подручные. Расстегни пряжку.

– С ума сошел? Позади таранит огромный танк, стараясь нас убить, а ты требуешь снять ремень безопасности? Понятно, что я тебя раздражаю, но не до такой же…

– Делай, что говорят! – рявкнул Даймонд, отстегиваясь. – Я поманеврирую, а ты приготовься открыть дверь, выскочить наружу и мчаться прочь, словно за тобой черти гонятся.

– Ты серьезно?

– Не паникуй, просто делай, как велено, и все будет в порядке.

Джеймс взглянул на пассажирку, рассчитывая ободрить и обнадежить, но выражение ее лица остановило.

– Замечательно! – просияв, выдохнула Салли.

– Это не игра! – отрезал детектив и дотянулся до бардачка. – Эти ребята стреляют боевыми патронами.

Вытащил пистолет и засунул в куртку.

– Боевыми патронами? – восторженно повторила Салли. – Боже, Даймонд, это так здорово!

– Вот доберемся до места, я тебе такую головомойку устрою! – злобно пообещал Джеймс, пытаясь выжать больше скорости из слабосильного старенького двигателя. – Держись крепче.

Черный «форд» ударил еще раз, и, не дожидаясь следующих наездов, Джеймс дернул руль вправо. Крепкий маленький автомобиль свернул с дороги и с убийственной скоростью помчался вниз по откосу оврага.

– Прыгай! – крикнул детектив, открывая свою дверь.

Салли выглядела совершенно бесстрашной и по-идиотски счастливой, пока машина тряслась по кочкам.

– Прыгай, черт возьми!

Не дожидаясь, пока дурочка выполнит приказ, Джеймс перегнулся, открыл пассажирскую дверь и вытолкнул ее из машины. Сам выпрыгнул секундой позже, покатился по мокрой траве и грязи, вышибая воздух из легких, под аккомпанемент выстрелов, жалобных криков Салли и прочих сигналов катастрофы.

Но самое ужасное – раздался грохот и жуткий скрежет сминаемого металла, когда его любимый автомобильчик столкнулся с несколькими деревьями и совершил последний затяжной рывок на дно ущелья.

Даймонд неподвижно лежал на земле. Просто не мог шевельнуться. Даже уткнувшись лицом в грязь и чувствуя впившийся в живот пистолет. Мог только задыхаться, как выброшенная на берег рыба, и молиться Богу, чтобы Салли выжила.

* * *

Вдалеке послышался рев удаляющегося «форда», оставалось только надеяться, что преследователи поверили, будто они с Салли вместе с «жуком» свалились с обрыва.

Даймонд услышал шуршание падающих камешков и на мгновение заинтересовался, не просчитался ли – кто-то явно спускался по склону. А потом почувствовал теплое дыхание Салли возле уха.

– Вы мертвы, детектив? Или просто решили немного вздремнуть?

– Почему ты не сломала ногу? – рявкнул Джеймс, подняв голову. – А еще лучше обе? Тогда я по крайней мере месяца на полтора был бы избавлен от твоего общества!

– Я старалась изо всех сил, – засмеялась Салли, слегка дрожа под дождем. – Наверное, я слишком гибкая. Что насчет тебя? Не ранил себя из собственной пушки?

– Эти гады слиняли?

– Естественно. По-твоему, я полная идиотка, раз направилась на твое спасение, не убедившись, что враги исчезли? Они наверняка решили, что мы скатились в пропасть вместе с твоим жалким корытом.

– Моя машина! – отчаянно возопил Джеймс. – Она?..

– Погибла смертью храбрых. Похоже, эта смятая консервная банка упокоилась навеки. Догадываешься, что теперь придется использовать мою «альфу»?

– Не угадала. Я доставлю тебя назад в Сан-Франциско, затем поеду в одиночестве на шикарной анонимно арендованной тачке.

Даймонд сел с громким стоном и принялся стряхивать грязь и ветки с одежды.

– Попробуй угадать еще раз. Я не для того через все это прошла, чтобы на самом интересном месте по твоей команде отправиться в свою комнату, как послушная девочка.

Детектив резко повернулся, давая волю яростному напряжению последних минут.

– Не смей со мной спорить, иначе...

И вдруг осекся.

– Ты ранена.

– Я же сказала, что ради тебя старалась сломать себе ногу, – неустрашимо улыбнулась Салли. – Это всего лишь царапина. Руки прочь, Даймонд!

Но тот, не обращая внимания на вопль, осторожно ощупывал кровоточащую голень.

– Это не царапина, а настоящая рана. Прекрати извиваться, дай убедиться, что ничего не сломано.

– Тогда бы я сюда не добралась.

– Не скажи. Я знавал парня, сумевшего подняться на семьдесят шагов вверх, а затем пешком пройти три мили на ноге, сломанной в трех местах. Стресс и адреналин вполне способны заставить игнорировать боль.

Салли немного побледнела под моросящим дождем, но глаза по-прежнему дерзко сверкали.

– Это ведь ты про себя, Даймонд? Даже не подозревала, что ты такой застенчивый. Ты самый настоящий мачо.

– Господи, дай мне силы, – пробормотал Джеймс себе под нос. – Почему ты не сломала себе челюсть?

– И испортить мою неземную красоту? – весело возразила она.

Даймонд долго и задумчиво разглядывал нахалку на мокром склоне.

– Нет, такую красоту портить нельзя, – наконец признал он, поднимаясь на ноги.

Салли легко вскочила вслед за ним.

– Эй, детектив, я пошутила. Мы оба знаем, что я далеко не красотка. Мы…

И завопила, когда Джеймс легко взвалил ее на плечо, словно мешок с картошкой.

– Что, черт возьми, ты вытворяешь? – возмутилась она.

– Поднимаюсь по склону единственным известным мне способом.

– Я могу ходить, черт побери!

– Вполне вероятно. Но я донесу тебя быстрее.

– Куда это мы так спешим? Сомневаюсь, что наше спасение находится на вершине этого холма.

– Чем быстрее мы вернемся на шоссе, тем быстрее сможем добраться до твоего автомобиля. И ничего не добьемся, если будем сидеть на месте.

– Что, если черный седан вернется?

– Тогда мы в глубокой…

– Не продолжай, – прервала Салли. – Твое плечо воткнулось мне в живот.

– Поверьте, леди, мне куда хуже, – проворчал Джеймс. – Просто перестань ерзать, и мы оба станем гораздо счастливее.

– Я-то с какой стати стану счастливее?

– С такой, что я не отшлепаю тебя по заднице.

– Ты уже второй раз грозишь физической расправой, Даймонд, – надменно заметила Салли. – Подобное женофобское поведение вышло из моды много веков назад.

– Придется выбирать, леди. Либо я сыщик сороковых, либо вполне современный парень.

– Как насчет разумного человека?

– Ты идешь первой, – приветливо предложил он, слегка запыхавшись, когда они добрались до шоссе.

Джеймс опустил Салли на дорогу, старательно подавляя реакцию своей плоти на скользящую по его телу соблазнительную женскую фигуру. У Салли подкосились ноги, Даймонд тут же ее подхватил, но через минуту она оттолкнула помощника и неуверенно встала на своих двоих. Свирепо воззрилась на Джеймса, но шаткое равновесие помешало излить накопившуюся язвительность.

Даймонд решительно схватил ее за руку, не замечая сопротивления.

– Ну же, леди, просто расслабьтесь и вообразите себя киношной девой в беде. Продолжим поиски после того, как согреемся и обсохнем.

Должно быть, Салли чувствовала себя хуже, чем выглядела, потому что прислонилась к Джеймсу и еле слышно спросила:

– И как мы это сделаем?

– Очень просто, – ответил тот под шум приближающегося транспорта. – Проголосуем первому же автомобилю.

Полчаса спустя они до нитки промокли, моросящий дождь превратился в проливной. Двадцать семь машин проехали мимо, седаны и фургоны, легковушки и пикапы, прежде чем одна наконец остановилась. Беглецы забрались в кузов грузовичка, который, судя по всему, перевозил навоз или коз, или то и другое вместе, и проехали бесконечные мили обратно к автомобилю Салли в напряженной тишине.

– У нас проблема, Даймонд, – сообщила Салли, глядя, как грузовик исчезает на дороге за пеленой дождя.

– Какая?

– Ключи от «альфы» остались в сумочке.

– А сумочка?.. – помолчав, подтолкнул он.

– На дне оврага в двадцати милях отсюда.

– Отлично. Нечего и надеяться, что у тебя есть запасные?

– Есть, но они в «альфе». А она заперта.

– Ты редкостная умница. Устраивайся поудобнее. Это займет пару минут.

– Но как ты сможешь проникнуть в запертую машину?

– Если приспичит, я и в Форт-Нокс проникну. Заткнись, мне надо сосредоточиться.

Даймонд сунул руку в карман и вытащил мятую пачку сигарет. Неплохо бы глотнуть виски, чтобы избежать переохлаждения, которое уже добралось до костей, но бутылка покоилась на дне ущелья в компании с дамской сумочкой.

– Неужели необходимо курить? – неблагоразумно проворчала Салли, грациозно усаживаясь на обочине дороги.

– Да, – отрезал Джеймс, сконцентрировавшись на запертой двери.

Потребовалось больше пары минут, но, в конце концов, сила воли возобладала. Еще немного и он оторвал бы дверцу голыми руками.

– Я поведу, – заявила Салли, встала со своего насеста в грязи и проплыла мимо, заметно прихрамывая.

Но Даймонд ловко развернул ее в другую сторону.

– Нет, я, – поправил он и направился к месту водителя, чтобы изнутри открыть пассажирскую дверь.

Вскипев от ярости, Салли просто протянула руку и открыла машину.

– Никогда не блокирую дверь со стороны пассажира, – надменно провозгласила она, влезая внутрь.

– И не потрудилась сообщить мне об этом? – угрожающе проскрежетал Джеймс.

«Любой суд простит меня за убийство этого несносного создания, - злобно размышлял он. - Больше десяти лет не дадут».  

– Да как-то из головы вылетело.

Даймонд уселся рядом и молча протянул руку за ключом. Салли выудила связку откуда-то из-под сиденья и вложила в его ладонь. Только он собрался дать волю взрыву безудержного гнева, как Салли затряслась, судорожно передергивая мокрыми плечами.

Джеймс с ревом запустил двигатель, довольствуясь проклятьями себе под нос. Полез было в карман за очередной сигаретой, но голос Салли опередил.

– Я бы предпочла, чтобы ты не курил в моей машине, – тихо произнесла она.

– Если я не закурю, то точно тебя придушу, – ровно сказал Джеймс. – Выбирай.

– Я в любом случае задохнусь.

– Стало быть, выбираешь сигарету, – бодро констатировал он.

– Знаешь, Даймонд, – прошептала Салли, когда они вырулили на шоссе, – выяснилось, что все эти приключения не так забавляют, как я воображала. Я продрогла и насквозь промокла, провоняла навозом, и нога чертовски болит.

– Добро пожаловать в реальный мир, Салли, – пробормотал детектив. – Поверь, дальше будет только хуже.

– Не может быть.

– Может. Послушайся доброго совета – вернись в Сан-Франциско и позволь мне самолично заняться этим делом, – взглянул на клиентку Даймонд, ища признаки согласия.

Дамочка ведь не привыкла к подобным передрягам. Наверняка подожмет хвост и рванет домой к папочке, чем всех чертовски порадует.

– Даймонд, – нежно промурлыкала Салли.

– Да?

– Никогда в жизни. Тебе так легко от меня не избавиться.

Вот интересно, почему он не почувствовал естественной досады?

– Как и следовало ожидать, – нарочито тяжело вздохнул Джеймс. – Ты просто камень на шее, детка.

– И я от тебя не отстану. Крепись, Даймонд. У тебя появился напарник.

– Да поможет нам Бог, – пробормотал Джеймс.

И удивился, с какой стати ощущает странную беззаботность.

Глава 7

«Все происходит совсем не так, как было запланировано», – сокрушалась Салли.

Сорок пять минут спустя напарники заселились в захудалую гостиницу, оптимистично именуемую «Мотель-Люкс». Номеров-люкс там вообще не имелось, убогое пристанище могло похвастаться только пятью обшарпанными комнатушками в комплекте с мутной водой, продавленными односпальными кроватями под ветхими лоскутными покрывалами и черно-белым телевизором, который, казалось, не показывал ничего, кроме древнего сериала «Семейка Брэди».

Салли направилась прямиком в душ, в консервную банку, которая обеспечивала устойчивым потоком шелушащейся со стен краски, а также прерывистой струйкой чуть теплой ржавой воды, но и это порадовало. Изношенные белые полотенца явно предназначались карликам, но она все-таки чувствовала себя почти по-человечески, когда вошла в комнату в чистом белье и в надежно обернутом вокруг еще влажного тела шелковом халатике.

В помещении никого не было. Салли оставила Даймонда томиться в ожидании, решив в первую очередь удовлетворить потребность в омовении. Следовало догадаться, что он тут же сбежит.

– Ад и все дьяволы, – всхлипнула она, сдерживая абсурдный упадок духа, преследующий ее последние несколько дней.

Лорен Бэколл не стала бы плакать, а подхватила бы юбки и рванула за Боджи, если бы тот посмел ее бросить в каком-то занюханном мотеле.

Салли дохромала до окна и уставилась на проливной дождь. Темнело, непогода разыгралась вовсю, рана на голени ныла. «Альфы» на месте не наблюдалось. Естественно, чего еще ожидать. Хотя Салли и притащила с собой чемодан, но у нее не было ни денег, ни кредитных карточек, ни удостоверения личности. Так что она застряла здесь, готовая съесть и сорок человек, и корову, и быка, и много еще чего, но без малейшей возможности утолить голод.

Девушка опустилась на скрипучую продавленную кровать и вытянула вперед ноги. Наверняка Даймонд специально оставил телевизор включенным, чтобы замаскировать шум отъезжающей машины. «Брэди» на экране громко праздновали Рождество. Салли всегда ненавидела этот сериал, и к тому же пребывала далеко не в рождественском настроении.

Она огляделась в поисках телефона, но увы… Видимо, «Мотель-Люкс» не оснащен подобными удобствами, значит, позвонить Дженкинсу невозможно. Оно и к лучшему. Дворецкому и так придется наплести Исайе кучу небылиц, а отцу чертовски трудно лгать. Кто знает об этом лучше дочери, которая большую часть своих двадцати с лишним лет пыталась обвести родителя вокруг пальца?

«Я доверяю Даймонду не больше, чем он мне, – с тяжелым вздохом напомнила себе Салли, – так что нет абсолютно никаких причин чувствовать себя потерянной, преданной, разбитой, отчаявшейся, несчастной…»

Дверь клетушки отворилась, и вошел Джеймс Даймонд, мокрый и злой.

– Ты смерти моей добиваешься, – категорично заявил он с порога и бросил у изножья кровати бумажный пакет с жирными пятнами.

В комнате запахло так восхитительно, что Салли едва не залилась слезами.

– Что там?

– Горячие якобы фрикадельки с дополнительной порцией чеснока. Хочешь, ешь, хочешь, выброси.

– Конечно, съем, – кивнула Салли, напав на пакет с блаженным вздохом. – Что еще ты раздобыл?

– Все для оказания первой помощи и одежду для себя. В лавчонке в нескольких милях вниз по дороге нашлось все необходимое.

Даймонд бросил другой пакет на шаткий столик и вытащил оттуда какую-то темную вещичку.

– Надеюсь, мадам закончила с водными процедурами?

Салли не возражала даже против цинизма в суровом голосе. Проглотила огромный кусок бутерброда с фрикаделькой, затем посмотрела на Джеймса.

– А я уж испугалась, что ты меня бросил. Следовало догадаться, что ты на такое не способен.

– Еще как способен. Я твердо решил от тебя избавиться. Благополучно проехал двадцать миль после магазина, но вдруг чертова порядочность взяла верх и заставила повернуть обратно. Вы натуральный камень на шее, леди. Как бы я хотел, чтобы Господь не допустил твоего появления в моем кабинете в тот трижды проклятый день.

Салли восприняла пылкую тираду с поразительной невозмутимостью.

– Так почему ты все-таки вернулся?

– Нечистая совесть? – предложил вариант Джеймс.

– Ты не похож на типа, который заморачивается такими пустяками, как совесть, – отметила она, откусив еще один большой кусок. – И вряд ли ты вдруг вспомнил, кто платит тебе зарплату, или поддался внезапному приступу похоти.

– Уверена? – протянул Даймонд, останавливаясь возле двери ванной с абсолютно непроницаемым лицом. – И что же, по твоему мнению, превратило меня в полного олуха и заставило вернуться?

– Полагаю, в тебе проснулось запоздалое благородство. Или честь. Ты не способен бросить меня на съедение волкам, как бы ни велико было искушение. Не способен оставить меня здесь без денег и кредитных карт и как ни в чем не бывало отправиться на поиски приключений.

Даймонд был настолько ошарашен выражением лица проповедницы, что бессильно опустился на вторую кровать, скрипнув ржавыми пружинами.

– Господи, дай мне силы, – пробормотал он таким слабым голосом, что стало очевидно: помощь свыше ему действительно необходима. – Я не бросал тебя на съедение волкам. А вот если возьму с собой, то доставлю прямиком в волчье логово. И поверь, это не будет приключением. Бандиты стреляют настоящими пулями, и семья Кальдерини в настоящий момент крайне раздражена, мягко говоря. Если не веришь – посмотри на свою ногу. Посмотри на синяки на всем теле…

Джеймс вдруг затих, когда его взгляд зацепился за четыре больших фиолетовых пятна чуть выше колена Салли.

– Это не сегодняшние отметины, – обманчиво спокойным тоном констатировал он.

По некоторым причинам Салли не хотелось рассказывать о происхождении синяков. Она открыла было рот, чтобы сплести очередную небылицу, которая, по крайней мере, временно собьет детектива со следа, но затем закрыла.

– Передумала лгать, – отметил Даймонд. – Уже прогресс.

Встал с постели, подошел к другому бумажному пакету и вытащил какие-то медикаменты. Сел рядом с девушкой – кровать снова зловеще заскрипела – и принялся откручивать колпачок с бутылочки йода.

– Полагаю, это дело рук Кальдерини?

– Ничего страшного, – отмахнулась Салли, испугавшись внезапной черноты в и без того темных глазах Даймонда.

Потом задрала яркий шелковый рукав, чтобы показать аналогичные синяки на предплечье.

– А вот это твоих рук дело.

Даймонд оценивающе взглянул на руку с каменным выражением лица, не выказывая ни малейшего чувства вины, на что она очень надеялись. Но, если честно, совсем не ждала.

– Сравнила… Кальдерини намеренно старался причинить тебе боль. Я же пытался спасти от последствий твоей же недальновидной глупости.

– Никакая это не глупость, а… ой-ой-ой, – завопила Салли, когда он помазал йодом ранку с садистским, на ее взгляд, восторгом.

– Поверь, это была самая настоящая глупость, – прорычал Джеймс, приложив тампон и перевязав голень огромным куском марли. – Имеются ли еще раны, требующие обработки?

– Я не в восторге от твоего умения обращаться с пострадавшими, – высокомерно заметила Салли.

– Переживешь. Я тоже не в восторге от твоего выступления про мою честь и порядочность.

Поднялся и направился в ванную.

– Могу я надеяться, что ты останешься на месте, пока я принимаю горячий душ и переодеваюсь?

– Можешь надеяться на все, что угодно, – отрезала Салли и с каменным лицом повернулась к «Брэди».

Подождала, пока сквозь тонкую стенку не раздался шум воды, глухой стук и удары, очевидно, Даймонд пытался втиснуть высокое тело в узкое пространство. Потом встрепенулась и побросала свои вещи обратно в чемодан. Надо уходить, причем немедленно. Салли не знала, куда собирается, не знала, как спасет Люси, но твердо решила – пора сматываться.

Выскочила на улицу под не на шутку разошедшийся дождь, нырнула на переднее сиденье автомобиля и потянулась за ключами.

Пусто.

Ну, конечно. Они наверняка в кармане брюк Джеймса Даймонда. Значит, у нее есть два варианта. Пробраться обратно в номер, залечь на скрипучую кровать и сделать вид, что никогда с нее и не вставала. Или, опять же прокравшись в комнатушку, на цыпочках войти в ванную с незапирающейся дверью, понадеявшись, что Даймонд слишком занят и не услышит ее за тонкой пластиковой занавеской. Салли, естественно, не имела ни малейшего желания противостоять всем шести футам Джеймса – мокрым, голым и рассвирепевшим.

Поэтому потащила чемодан из машины по разбитой лестнице к номеру. Даймонд распахнул дверь и забрал поклажу из вялой руки, не оставив Салли никакого выбора.

В общем-то, голым его не назовешь, но все-таки слишком много обнаженного тела выставлено напоказ. Только черные тренировочные штаны и капли после душа. Ни к чему было смотреть в лицо, чтобы понять, что Джеймс в ярости, поэтому Салли просто оттолкнула препятствие с дороги и дохромала до своей кровати.

– Нельзя винить девушку за попытку, – пробормотала она, уставясь в телевизор.

Даймонд подошел ближе, загородив экран своим торсом. Очень впечатляющим, надо признать, торсом. Жестким, мускулистым, загорелым, с восхитительными темными волосками. Салли побилась бы об заклад, что без рубашки Филип Марлоу наверняка смотрелся куда менее обольстительным.

– И куда это ты намылилась?

Салли заставила себя взглянуть в глаза Даймонда. Сейчас он совсем не походил на крутого детектива ее мечты. Потому что выглядел слишком современным, нормальным и чересчур по-мужски соблазнительным для ее душевного спокойствия. Филип Марлоу и Сэм Спейд – всего лишь фантазии. Человек, стоящий перед ней, слишком реальный. От него исходил слабый запах мыла, которым скупо снабдил мотель, и воды на горячей мужской коже.

Салли стремглав плюхнулась на кровать, вдруг почувствовав себя совершенно беззащитной.

– Не знаю. Ясно же, что у тебя сердце не лежит к этому делу, поэтому я подумала…

Джеймс раздраженно взлохматил густые мокрые волосы.

– Сделай одолжение, Салли, – устало попросил он. – Не думай. Обещаю не бросать тебя, даже ради спасения твоей жизни, но и ты ничего больше не придумывай. Я доверяю тебе ровно настолько, насколько ты мне.

– Ладно, Даймонд. Договорились. Хотя, кажется, мы уже приходили к такому соглашению.

– Не удивлюсь, если придется ежедневно пересматривать наши договоренности, – с тяжелым вздохом произнес детектив, отвернулся и уселся на кровать.

– Возможно. Все будет хорошо. Ты же не собираешься курить, правда?

Но Даймонд уже закурил. Взглянул на Салли и хладнокровно, намеренно расчетливо выпустил струю дыма прямо в ее сторону.

– Собираюсь. Не нравится – можешь спать в машине.

– Машина уже пропахла табаком. Понимаешь ли ты, какой вред наносишь своим легким, Даймонд? А окружающим? Моим легким, если на то пошло?

Джеймс не спеша оглядел забрызганный дождем шелковый халатик, едва запахнутый спереди и демонстрирующий пышные заманчивые формы.

– По мне, так твои легкие выглядят отлично, – протянул он, прислонившись к комковатой тощей подушке.

Салли проигнорировала и его комментарий, и собственную польщенную реакцию на язвительное замечание.

– Почему мы сидим здесь? Разве не собираемся на озеро?

– Собираемся.

– Когда?

– Сегодня вечером.

И снова выпустил кольцо дыма в ее сторону, черт бы его побрал.

– Сегодня вечером? – закричала Салли. – Но мы во многих милях оттуда! Снаружи темно, дождливо, мерзко и…

– Буду более чем счастлив оставить тебя в компании с «Брэди», – приветливо предложил Джеймс.

– Нет уж, благодарю. Куда ты – туда и я. Но…

– Если точно – до озера девять миль. Одиннадцать – до так называемой рыбацкой хижины Винни. Сейчас начало шестого. Полагаю, мы можем согреться, обсохнуть и выехать где-то через час-полтора. Одобряете, ваше высочество?

– Похоже, ты уже все решил. Почему ты сказал «так называемая» рыбацкая хижина? Что же там на самом деле?

– Увидишь, – хмыкнул Даймонд.

– Не считаешь нужным меня просветить?

– Не-а. Меньше знаешь – лучше спишь.

– Даймонд, – протянула Салли, усевшись на свою кровать и плотно обернув себя шелковым кимоно, – ты самый несносный человек во всем мире.

– Куда мне до тебя, – усмехнулся тот, погасил окурок в переполненной пепельнице, растянулся на кровати и закрыл глаза.

Полный величия взгляд Салли пропал втуне.

– И что это ты собрался делать? – настойчиво спросила она.

– Вздремнуть. Мы не тронемся с места, по крайней мере, еще час, а я, скажу честно, очень устал. Некая идиотка разбудила меня в восемь утра, да и день выдался довольно напряженным.

– Хотя бы рубашку надел.

Джеймс открыл глаза, слабая насмешка во взгляде внезапно сделала его удивительно человечным.

– Вас оскорбляет вид обнаженного мужского торса, мисс Макартур? Бедняжка. Моя одежда сохнет в ванной, и даже ради ваших нежных чувств я не надену мокрую рубашку.

– Не смешно! Можешь хоть голышом разгуливать, мне все равно, – фыркнула Салли. – Просто беспокоюсь, что ты замерзнешь.

– И как это я сразу не догадался? Можешь отвернуться, раз я так сильно тебя возбуждаю. Лично я так и сделаю.

Салли потребовалось несколько секунд, чтобы уловить суть сказанного.

– О чем это ты?

Даймонд вскочил так быстро, что она оторопело замерла на месте. Ведь только что лежал, вытянувшись на продавленной кровати, и вдруг оказался рядом, совсем близко.

Слишком близко.

– Сейчас объясню, леди, что меня беспокоит. Бесит. Выводит из себя. Хотя я пока не решил, то ли задушить тебя, то ли заняться с тобой любовью, но одно знаю точно – ты ведешь себя абсолютно безрассудно. Почему бы тебе не нацепить пару мешковатых тренировочных штанов или хотя бы бесформенный старый халат. Вместо того чтобы отираться вокруг меня в этой облегающей штучке и воображать, что я ничего не замечу. Предупреждаю: я на грани. И ты невероятно облегчила бы мне жизнь, если бы надела больше одежды или спряталась под одеялом. Или пришла в мою постель.

Последнее предложение тяжело завибрировало между ними в неподвижном вечернем воздухе. «Брэди» что-то бормотали на заднем плане, но ни Даймонд, ни Салли не обращали внимания. Потом Салли нервно облизнула губы, гадая, не слышит ли Джеймс, как у нее внезапно загрохотало сердце.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея, – наконец просипела она.

– Согласен. Пока мы оба это понимаем, все будет в порядке.

Джеймс по-прежнему не двигался. Салли задалась вопросом, станет ли это такой уж страшной ошибкой, в конце концов. Интересно, каков на вкус его рот. С привкусом сигарет? Может, следует его поцеловать, совсем чуть-чуть, чтобы выяснить наверняка.

– Не смотри на меня так, – предупредил он.

– Как? – снова облизнула губы Салли.

Даймонд склонился ниже, суровое лицо оказалось совсем рядом.

– Как будто напрашиваешься на неприятности. Я уже говорил, что не твой придуманный возлюбленный. Не Филип Марлоу, не Сэм Спейд, не Ретт Батлер и не Грязный Гарри. У меня за спиной слишком длинная история и слишком много проблем, чтобы связаться с такой девушкой, как ты. И даже если ты готова пренебречь этим, я так не поступлю.

Он находился так близко...

– Ни за что не пренебрегу, – прошептала Салли. – А ты постарайся.

И зажмурилась, предвкушая, как он преодолеет последний дюйм и страстно ее поцелует.

Скрип протестующих пружин прозвучал тише, чем крик ее протестующего сердца, когда Джеймс быстро отошел, даже не коснувшись ее. Упал обратно на свою кровать и закрыл глаза. Через несколько мгновений его дыхание стало ровным и глубоким, судя по всему, негодяй заснул.

Девушка посмотрела на Джеймса с немым разочарованием, затем взглянула на пачку сигарет на столике. На короткий безумный миг едва не поддалась искушению закурить. Салли легко представила себя похожей на Веронику Лейк[8], которая попыхивала папироской, посматривая на Богарта сквозь завесу волос.

Прекрати, приказала она себе, опустившись на кровать. Хотя бы на несколько минут выброси из головы эти проклятые фильмы. Пока не уснешь, как этот чертов нудист, лежащий так близко. Чересчур близко, да еще и практически голый. Постарайся думать о чем-нибудь другом… например, о налоге на прибыль или о плохом состоянии здоровья Исайи. Или о том, обнаружил ли Винни, что маньчжурский сокол подделка. Или о том, так ли потрясающ Джеймс Даймонд в постели, как вне ее…

* * *

Джеймс не шевелился, пока не уверился, что вертихвостка заснула, и только потом позволил себе нормально дышать. Несмотря на сказанное Салли, он вовсе не устал и не страдал от недосыпа. Ночью и правда удалось поспать всего четыре часа, но он привык обходиться и меньшим – следствие службы в полиции. Слежка всегда была невероятно скучным занятием, особенно в темное время суток. Недопустимо позволить себе подремать, недопустимо позволить себе хоть на мгновение потерять бдительность. В противном случае либо ты, либо объект наблюдения могли лишиться жизни.

И вот сейчас Даймонд ощущал тревогу, точно такую же, как в полицейских засадах. Раздражающие нервные мурашки по коже, жжение в желудке, болезненное стеснение в груди. Типа мужского предменструального синдрома, как описывал это состояние его напарник Кейз.

Джеймс ненавидел эти ощущения. Что послужило одной из причин увольнения со службы, вкупе с тяжелой рукой, выкинувшей его из органов правопорядка. Он-то решил, что раз и навсегда избавился от тягостных симптомов, но все вернулось, пусть и в слегка измененном виде, с тех пор, как Салли Макартур ворвалась в его жизнь.

Даймонд прекрасно понимал, что это означает, он уже научен горьким опытом и слишком мудр, чтобы не распознать признаки и не прислушаться к своим инстинктам. Это означает, что во вроде бы простенькой истории кроется больше проблем, чем видится Салли. Это означает, что за последние пару лет Кальдерини стали гораздо опаснее, и если он не разрешит ситуацию правильно, все может закончиться катастрофой.

И еще кое что. Эта неугомонная острая боль тоже знакома. Это значит, что он не в состоянии держать свои чертовы фантазии подальше от Салли Макартур и ее соблазнительного тела. Она быстро превращалась в навязчивую идею, и чем больше он убеждал себя, что эта фифа сплошная головная боль, тем сильнее ее хотел.

И не только тела, бесспорно, весьма аппетитного. Тел вокруг полным-полно, таких же фигуристых, к тому же не обремененных невыносимым характером. Даймонд никогда не страдал отсутствием внимания со стороны противоположного пола, предпочитал завязывать ни к чему не обязывающие отношения, и большинство женщин с готовностью принимали Джеймса на его условиях.

Но в Салли было что-то такое, что превращало его в идиота. Что-то в том, как она с ним пререкалась, как преследовала его и лгала, как стремилась за ним увязаться. В том, как старалась спасти сестру, уберечь отца, опекать Дженкинса и, черт возьми, даже защитить некоего крутого детектива, что одновременно и злило, и невероятно грело душу.

Кто бы мог подумать, что он падет жертвой женских чар.

Даймонд вылез из постели, бормотание «Брэди» перекрывало прочие шумы. Уселся на расшатанный стул, закурил еще одну сигарету и вытянул ноги перед собой.

Черт, как же жалко машину. Они на пару с верным «жуком» пережили больше, чем сыщик любил вспоминать, и в один миг железный друг исчез. Что ж, ничего не поделаешь…

На своем веку детектив повидал слишком много людей, погибших при исполнении служебных обязанностей, поэтому давно осознал, насколько все зыбко. Придется обзавестись тачкой поновее, побольше, поудобнее и не обладающей яркой индивидуальностью. Джеймсу и его банковскому счету пока удавалось избежать крупных покупок, но теперь это неизбежно. «Пасифик газ» придется подождать месяц-другой, пока он не заменит автомобиль.

Хотя кое-что беспокоило. В машине находились некоторые вещи, которые трудно восстановить. Лицензия на оружие. Несколько смен одежды, которую весьма накладно потерять. Сумочка Салли Макартур, вероятно, битком набитая банкнотами и пластиковыми карточками.

Но именно сейчас больше всего было жалко фляжку, оставшуюся на дне чемодана. Не то чтобы Даймонд считал спиртное крайне необходимым, но всегда упаковывал запасец на крайний случай. Да и в кабинет периодически притаскивал полную бутылку на замену пустой.

Можно было купить выпивку в магазине по дороге, но наличных чертовски мало. Сигареты тоже заканчивались, того и гляди, превратишься в чертова святого. Трезвый, некурящий и принявший обет безбрачия. Что за дьявольская комбинация!

Джеймс посмотрел на Салли Макартур, лежащую на прогнувшейся постели, глаза задержались на синяках на бедре. Кальдерини за это ответит. Ясного плана пока нет, но это проявление жестокости не останется неотомщенным.

«Похотливый козел пусть даже не мечтает остаться безнаказанным, причинив вред моей женщине…»

Твоей женщине? Эй, Даймонд, остынь. Мисс Макартур не больше твоя, чем Мадонна. Салли тебя наняла, и придется таскать ее с собой, пока не найдется беглая сестричка, а потом свалить, прихватив нехилый чек за работу.

Джеймс погасил сигарету, направился в ванную и натянул еще влажную одежду, невольно вздрогнув в слишком прохладной комнате. Когда вернулся, Салли сидела и изумленно щурилась, словно сквозь сонный дурман. «Интересно, она всегда такая милая по утрам? - непроизвольно задумался Даймонд. - Каково это – просыпаться рядом с ней?»

– У тебя есть деньги? – резко спросил детектив, выбрасывая из головы неуместные фантазии. – Кроме тех, что были в сумочке? Которая, если помнишь, вне досягаемости.

– Нет. Если только не подвезешь меня к банку.

– Не сегодня. Придется рассчитывать только на мои скудные средства.

– А зачем нам деньги? – зевнула Салли, убирая шелковистые черные волосы с лица.

– Увидишь. Кстати, мой гонорар увеличился.

– Ты уже обходишься мне в пятьсот долларов в день, – удивленно взглянула на него Салли.

– Плюс расходы. Полагаю, гибель моего автомобиля, несомненно, входит в расходы. Это подручные Кальдерини столкнули нас с дороги. Уверен, ты должна покрыть мне убытки.

Салли спустила ноги с края кровати, шелковый халатик скользнул вверх, обнажив большую часть восхитительного бедра.

– Согласна, Даймонд. Наверняка это корыто стоило не больше семидесяти пяти долларов.

– Я рассчитываю на значительное возмещение. Это была классическая модель.

– Это была классическая звезда автосвалки. Не волнуйся, Даймонд. Как только благополучно вернешь мою сестру домой, сможешь купить совершенно новую «феррари».

– Согласен на «альфу».

Джеймс закурил еще одну сигарету, привалившись к дверному косяку ванной комнаты.

– Так поедешь со мной или вернешься домой?

Салли встала, слегка покачиваясь, и нарочито приторно улыбнулась.

– Конечно, с тобой, Даймонд. Уверена, без моей поддержки тебе не обойтись.

– В тот день, когда я соглашусь, что без твоей поддержки мне не обойтись, двину прямиком в дом престарелых, – взревел он, как разъяренный дракон, и выпустил дым из ноздрей.

– Даймонд, – промурлыкала Салли и прошла мимо, якобы случайно коснувшись его пахнущим цветами телом. – Надеюсь, на тебя распространяется федеральная программа медицинской помощи престарелым.

Глава 8

– Зачем люди выходят на охоту в этот ночной час? В такую погоду? – недоумевала Салли, вглядываясь в чернильную туманную мглу, пока они тащились по извилистой дороге к озеру.

Вдалеке группами по двое-трое бродили темные фигуры с оружием за плечами, одетые в бесформенный охотничий камуфляж.

– Ладно бы наступил сезон охоты.

– Где-то здесь вечный сезон охоты, – пробормотал Даймонд, резко свернув на грунтовую дорогу, которая была на удивление хорошо укатана, учитывая, как далеко от проторенных путей она находилась. – Следуй за мной и держи рот на замке. На этот раз просто поверь мне.

Джеймс подъехал к темному домику. Поодаль прогуливалось еще несколько охотников, и Салли с интересом отметила, что некоторые из них нацепили темные очки, невзирая на дождливую тьму. И на всех одинаковая обувь. Не охотничьи сапоги и даже не удобные кроссовки. Лакированные модельные туфли.

– Это ведь не охотники, правда? – внезапно осенило следопытшу.

– Но и не животные. Подручные Кальдерини.

– Значит, мы на месте? Возле рыбацкой хижины Винни? – затараторила Салли, вглядываясь в темноту. – Все эти люди нужны для охраны Люси?

– Сомневаюсь, Люси тут сбоку-припеку. Само местечко охраняется на высшем уровне.

– Рыбачья хижина?

– Это не то, чем кажется. Вот что, принцесса, делай, как я говорю, и, возможно, нам повезет.

– Но что это такое? – настаивала Салли, вылезая из машины. – Послушай, Даймонд, мне гораздо легче действовать, если я понимаю, что происходит и…

Джеймс подхватил ее под локоть и предупреждающе сжал руку.

– Шагай к бревенчатой хижине, дорогая, – пробормотал сыщик. – Что тут непонятного?

Один из охотников появился в дверях и засмеялся, услышав слова Даймонда.

– Сюрприз для маленькой леди? – весело спросил он, придерживая для них дверь.

– Ответ на ее мечты,– проворчал детектив и ввел упирающуюся Салли в комнату, которая выглядела соответственно ожиданиям – неотесанный стол, потрескивающий в каменном камине огонь и развешанные на бревенчатых стенах головы животных.

– Куда мы идем? – продолжала наседать Салли.

– Тихо. Мы должны выглядеть, словно в курсе дела, иначе нас вышвырнут отсюда.

– Откуда «отсюда»? Если это что-то типа закрытого секс-клуба, Даймонд, то я ухожу…

– Это ты прямо-таки одержима сексуальными фантазиями, не я, – зарычал тот в ответ и придержал девушку, когда шкаф на противоположной стене начал открываться.

Оттуда вырвались шум, гам и яркий свет, и Салли моментально поняла, чему стала свидетелем.

Даймонд наполовину поддержал, наполовину пропихнул Салли за дверь, выпустившую отбывающую элегантно одетую пару. Дверь за спинами захлопнулась, запирая их внутри.

– Это же казино, – ахнула Салли.

– Догадливая ты моя. Кальдерини не станет тратить время на такую глупость, как рыбалка и охота. На улицах болтали, что этот притон действует уже больше десяти лет.

– Если бы я знала, куда именно меня приглашал Винни, то не стала бы упираться, – пробормотала Салли, глядя вокруг с нескрываемым восхищением.

– Любишь играть? – с явным неодобрением спросил Даймонд.

– Не особенно. Но я опасалась, что у него на уме другие, более личные вопросы, и мысль об уединенных выходных с Винни «Гадюкой» совсем не грела душу. Если бы знала, что это просто деловая поездка…

– Поездка по незаконным делам. Здесь тебе не Невада, знаешь ли.

– К чему такие хлопоты? В смысле, зачем нелегально играть здесь, когда до озера Тахо рукой подать?

– Потому что шансы больше, ставки выше, а риск является частью аттракциона. Если бы игроки отличались благоразумием, то перво-наперво не играли бы на деньги.

Салли посмотрела на Джеймса снизу вверх, уловив горечь в голосе.

– А ты любишь играть в азартные игры, Даймонд?

– Даже слишком. Слишком много пью, слишком много курю, и для меня чертовски полезнее держаться подальше от любых азартных игр. Стоит начать, и я не могу остановиться.

– А как насчет женщин?

– В смысле? – горечь в голосе внезапно сменилась растерянностью.

– Интересно, твои пагубные пристрастия распространяются на женщин? Меня ты не тронул, но наверняка имеешь привычку…

– Какую?

Детектив оглядел увлеченную толпу. В огромном шумном помещении находилось по меньшей мере две сотни человек, пахло табачным дымом и виски, в замкнутом пространстве царил всепоглощающий азарт.

– …спать с любой женщиной, которая крутится рядом достаточно долго? – выпалила Салли.

– Я же пока не поддался твоим чарам, правда? – отвернулся Джеймс. – Поверьте, леди, если я сумел устоять перед вами, то смогу отбиться и от любой другой красотки.

«Вряд ли он имел в виду именно то, что сказал», - предостерегла себя Салли.

– Но, Даймонд…

– У нас проблема. Не отставай.

И без лишних слов начал протискиваться через возбужденное скопище ярко одетых людей, направляясь к противоположному концу комнаты. Салли семенила следом, сопротивляясь порыву оглянуться через плечо и убедиться, что их никто не преследует. Но проверка не потребовалась… покалывание в затылке подсказало, что за ними кто-то увязался, причем с недружественными намерениями.

Вдруг Даймонд исчез в шумной толпе. Салли запаниковала, дернулась влево, но тут твердая рука опустилась ей на плечо, и отдающий чесноком шепот угрожающе прошипел в ухо:

– Идите вперед, мисс Макартур, вам не причинят вреда. Начнете шуметь – и очень, очень пожалеете.

Голос был смутно знакомым, но Салли не смогла его вспомнить, а стальная хватка не позволяла повернуться и посмотреть. У нее не было выбора, кроме как кивнуть и позволить руке толкать себя сквозь взвинченное, безразличное ко всему сборище.

Салли надеялась, рассчитывала встретиться лицом к лицу с Винни. Несмотря на все, что случилось в последние несколько недель, несмотря на жалкий провал переговоров с его отвратительным отцом, она по-прежнему не сомневалась, что сумеет уговорить бывшего жениха пойти ей навстречу.

Ведь вопреки своему происхождению, склонности к занудству и связям с мафией, Винни, по сути, был вполне приличным студентом – правда, недоучившимся – юридического факультета Йельского университета. К тому же Салли подозревала, что он искренне влюбился в Люси. Вот бы поговорить с ним наедине...

Но комната за пределами игорного зала была пустой – ничего, кроме стола и двух стульев. Рука на плече резко толкнула вперед, и, обернувшись, Салли почти пожалела, что узнала человека, притащившего ее сюда.

Просто счастье, что она так много практиковалась в рассказывании небылиц. Салли сразу изобразила яркую веселую улыбку, театрально прижав ладонь к сердцу.

– Господи, как вы меня напугали! Вы ведь шофер Винни, да? Слава Богу, а я пыталась связаться с ним уже несколько дней. Мне действительно нужно увидеть его как можно скорее. Винни ведь здесь, правда?

Никак не удавалось вспомнить имя бандита, в голове крутилось что-то типа Гуффи. Или Гарфилда. Короче, что-то мультяшное.

Мужчина даже не моргнул.

– Вы явились с другом, который помог найти сюда дорогу?

– Да, – без запинки подтвердила Салли. – И теперь он меня бросил, судя по всему, ради какой-то шлюшки в обтягивающем платье.

«Альф, вот как его зовут! Как мохнатого инопланетянина из сериала».

– Не поможете мне его найти, Альф? Но сначала я должна увидеться с Винни.

– Откуда вам известно мое имя?

– Вы же водитель Винни, – слегка дрогнула улыбка Салли. – Я вас помню…

– У него я работал под другим именем. Должно быть, ваш приятель Даймонд просветил. И сейчас он вовсе не с проституткой. Тони «Ствол» заметил вас двоих, а у него с сыскарем давние счеты. У него и еще у нескольких парней.

Улыбка Салли растаяла. С одной стороны, такого рода диалог практически скопирован из фильма с Богартом. С другой – если Даймонд попал в беду, может, даже ранен, то приключение чересчур погрязло в натурализме, чтобы оставаться  увлекательным.

– Я хочу его увидеть, – решительно заявила Салли.

– А вроде первым делом вы хотели увидеть Винни. На самом деле мы оба знаем, что вы ищете сестру, но ее здесь нет. Кстати, как и Винни. Они уехали три дня назад.

– Уехали? Куда?

– Если Винни или ваша сестра захотят с вами связаться, – покачал головой Альф, – то они знают, как вас найти. Пока вам по-настоящему везло, мисс Макартур. Даже больше, чем вашему дружку Даймонду. Парни, столкнувшие его драндулет в ущелье, обычно более усердны. Как раз сейчас они с ним… работают над ошибками.

– Они же не собираются причинить ему боль? – в ужасе воскликнула Салли.

– Милочка, уже причинили. И сильную. Вам бы лучше спросить, не собираются ли они его грохнуть. Но я так не думаю. Во всяком случае, не в этот раз.

– Отведите меня к нему!

В голосе Салли звучала не мольба – надменное требование чистокровной аристократки старинного сан-францисского рода.

– Немедленно. Или я начну орать так, что все сбегутся.

– Эта комната звукоизолирована, – заметил Альф. – Но я отведу вас к нему. Может, этот урок вас чему-то научит – не совать нос, куда не следует. И не связываться с Кальдерини.

– Сто лет бы их не видеть. Я просто хочу вернуть домой свою сестру.

– Она не хочет возвращаться.

– Пусть сама мне об этом скажет.

– Перебьетесь. Винни пожелал оставить ее при себе, и точка. Вы тут пораскиньте мозгами, а мне, пожалуй, нужно кое-что проконтролировать. Если парни перестараются с Даймондом, то в конечном итоге придется как-то выкручиваться. А вы слишком много знаете.

К удивлению Салли, Альф вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Она ждала, что щелкнет замок, но ничего не услышала, лишь приглушенный рокот игорного зала. Бросилась к двери, дернула, но безуспешно, потом забарабанила ногой, но раздались только глухие удары. В безумной спешке огляделась вокруг, направилась к стулу, намереваясь с грохотом обрушить его на дверь, но тут заметила визитную карточку на полу.

– «Десерт Глория», – прочитала она. – Оздоровительный центр для тела и духа в Глории, штат Калифорния.

Недолго думая, сунула карточку в карман, и тут дверь снова открылась.

Альф вернулся, выглядя слегка помятым. Кто-то успел приложиться к его челюсти, и громила потирал пальцы, словно ударившись обо что-то твердое. Вроде Даймонда.

– Злобный сукин сын, вот что я скажу, – пробормотал бандит. – Я провожу вас к машине. Когда ребята с ним закончат – загрузят в ваш автомобиль.

– Они еще не закончили? – спросила Салли, изо всех сил сдерживая накатывающую панику.

– Я же говорю, он шибко крутой. Признал бы поражение – меньше бы схлопотал. Чертов идиот набросился на меня с кулаками, – кисло взглянул на сбитые костяшки Альф. – Следуйте за мной… я выведу вас отсюда. И не отставайте.

В последнюю очередь Салли признавала за собой физическую трусость. Но по какой-то причине перспектива испытать на себе урок, преподносимый сейчас Даймонду, показалась настолько непривлекательной, что она прикусила язык и послушно последовала за коренастым коротышкой Альфом по туннелю с коммуникациями, выходящему за пределы обширного комплекса.

– Потрясающе, – восхищенно лепетала она, пытаясь шагать в ногу с Альфом. – Снаружи все выглядит, как обыкновенный бревенчатый дом.

– Так и было задумано, – скучающе заметил Альф, не потрудившись оглянуться. – Кальдерини знают, что делают.

– Но не полиция, да?

– Полиция делится на две категории, – с искренним весельем фыркнул Альф, – тех, кому заплатили за невнимательность, и тех, у кого руки коротки, чтобы нас прикрыть. Первые следят, чтобы вторые оставались в прежнем положении. Система прекрасно работает и обеспечивает низкооплачиваемым беднягам в синей форме так необходимый им дополнительный доходец.

– Это отвратительно, – не смолчала Салли, внезапно повеселев.

Может, ситуация не слишком схожа с Филипом Марлоу в «Серпико»[9], но все же приятно оказаться прямо в киношной сцене.

Кто-то перегнал ее автомобиль в задний ряд стоянки, заполненной грузовиками и неприметными седанами, но даже в темноте Салли разглядела, что ни «бентли» Винни, ни его красного «мерседеса» в поле зрения не наблюдалось. У нее не было выбора, кроме как поверить на слово Альфу, который уже поджидал возле водительской дверцы. Вдалеке Салли увидела группу темных фигур, столпившихся вокруг чего-то, и услышала звуки ударов и мучительные хрипы.

– Это Даймонд? – выдохнула она, стремительно рванув к мужчинам, но мясистые руки Альфа пресекли порыв и подтолкнули обратно к автомобилю.

– Не дергайтесь. Не мешайте парням работать. Они свое дело знают, но если отвлечь, могут сильно ошибиться. Давайте, залезайте в машину и ждите.

И открыл водительскую дверцу.

– Ключи у Даймонда, – беспомощно пролепетала Салли, устраиваясь на сиденье.

– Порядок. Он все равно рулить не сможет. Погодите чуток. Я погляжу, нельзя ли парней малость поторопить. Они работают с душой и очень гордятся своим мастерством. Небось, мы все согласны, что чем раньше вы оба вернетесь в Сан-Франциско, тем лучше всем и каждому.

– Угу, – кивнула Салли, словно не находя слов для ответа.

– Вы же не собираетесь опять облажаться и продолжить поиски? – вдруг подозрительно осведомился Альф.

– Конечно, нет, – легко солгала Салли.

– Поверьте, в ближайшие две недели Даймонд будет ни на что не способен. Разве что стонать. Заберите его домой и позаботьтесь о нем, мисс Макартур. Заодно напомните - пусть порадуется, что мы решили не вколачивать ему еще более серьезный урок.

– Уверена, он будет абсолютно счастлив, – пробормотала Салли. – Но сначала я отвезу его в больницу.

– На вашем месте я бы не стал этого делать. Наверняка Даймонд скажет то же самое. Подобные уроки не подлежат огласке.

Альф через плечо оглянулся на направляющихся к ним мужчин, которые кого-то тащили между собой, и Салли, похолодев от ужаса, поняла, что это Даймонд.

Злодеи бросили детектива на пассажирское сиденье, но даже при достаточно ярком внутреннем освещении невозможно было разглядеть, насколько сильно Джеймс пострадал. Салли увидела блеск свежей крови, услышала страдальческий стон и обнаружила, что к глазам подступили слезы.

Один из громил швырнул ей ключ, прежде чем хлопнуть дверью и погрузить их во тьму. Ключ упал где-то в ногах, Салли нагнулась и зашарила по полу под аккомпанемент рваного дыхания Даймонда.

– Сваливаем отсюда, – вдруг просипел он хриплым от боли голосом. – Пока они не передумали.

– Слава Богу, – всхлипнула Салли, дрожащими пальцами возясь с замком зажигания. – Я думала, они тебя убьют.

– Не надейся. Двигай!

Понадобилось некоторое время, чтобы вставить ключ в гнездо, а верная «альфа» взбрыкнула при первом запуске. Через мгновение они рванули с места и, виляя, вылетели со стоянки.

* * *

Салли высматривала преследователей, но дорога позади была черна, девушка так резко свернула на грязное грунтовое ответвление, что машину слегка занесло на мокром покрытии. Туловище детектива глухо шмякнулось о бок салона, когда Салли рывком крутанула руль, выравнивая движение «альфы».

Мучительные витиеватые проклятья Даймонда прозвучали для Салли райской музыкой, по крайней мере паника немного улеглась.

– Не смей умирать, – потребовала она, слегка ослабив нажим на педаль газа. – Даже у тебя не хватит наглости испустить дух у меня на руках.

– Кажется, я близок к коме, – простонал в ответ Джеймс. – Куда мы?

– В ближайшее отделение скорой помощи…

– Забудь. Парни Кальдерини не так хороши, как о себе воображают… бывало, меня молотили и сильнее, чем в этот раз, надо всего лишь отлежаться пару дней. Просто найди аптеку, винный магазин и мотель. И поскорее.

– Раз ты настаиваешь. И все-таки мне кажется, что тебя надо показать врачу. Вдруг сломаны ребра или сотрясение мозга…

– В ребрах только трещины, не больше, а мой толстый череп им не по зубам, – прохрипел Джеймс. – Издержки профессии…

– У тебя треснули ребра? – взвизгнула Салли, снова вильнув на дороге.

– Ради Бога, езжай ровно! – вскипел Даймонд и схватился за бок, попытавшись принять вертикальное положение. – Трещины в ребрах меня не убьют… такое случалось не однажды, переживу.

– Но осколки могут проткнуть легкие или сердце, и тогда ты погибнешь от потери крови…

– Кончай причитать. Мы, помнится, недавно выяснили, что сердца у меня нет, а моим прокуренным легким уже ничто не навредит. Кстати, о курении. Можно надеяться, что ты зажжешь мне сигарету? Позарез нужно.

Джеймс попытался изобразить жалобный тон, и вышло убедительно, благодаря очевидным мученьям, но Салли была непреклонна.

– Сигареты для тебя сейчас – самое худшее. Ты прав, нужно о тебе позаботиться, и раз уж ты отказываешься ехать к врачу, придется самим. Что купить в аптеке?

– Эластичный бинт, ибупрофен, пакет со льдом и морфий, если есть.

– Сомневаюсь, что они торгуют морфием, – рассудила Салли.

– Вот поэтому двинем-ка лучше в винный магазин. Купи самую большую бутылку виски, которая нам по карману. Мне необходимо обезболивающее. Они ведь не причинили тебе вреда, правда? – внимательно взглянул на клиентку Джеймс.

Салли очень хотелось увидеть его лицо в темноте.

– Нет, но сказали, что Винни и Люси там нет.

– Так и есть, – подтвердил Даймонд, слегка охнув от боли. – Сладкая парочка укатила три дня назад в какой-то городок в пустыне.

– Тогда все достаточно просто. Как только почувствуешь себя лучше, отправимся в путь.

– Леди, пустыня – очень неконкретная цель. Глупо разъезжать по необъятным пескам в надежде наткнуться на твою сестру.

– Естественно, но у меня есть ключ к разгадке.

– Боже, помоги мне, у нее есть ключ, – повторил Джеймс упавшим голосом. – Теперь мы изображаем загадочного Чарли Чена[10].

– Мне больше по душе Нэнси Дрю[11].

– А мне больше по душе найти место, где можно прилечь, – отрезал детектив. – Пока ты играешь в свои фантазии, я спокойно напьюсь.

Салли задумчиво притихла. Она слышала затрудненное дыхание, понимала, что Джеймс страдает от невыносимой боли, и мечтала обладать такой силой воли, чтобы настоять и направиться прямо в больницу.

Но решила ему довериться. Даймонд лучше знает свое тело и пределы собственной выносливости. К тому же наверняка не получится избежать множества неудобных вопросов. Возможно, врачи не обязаны сообщать о тяжких телесных повреждениях, в отличие от огнестрельных ранений, и все-таки вряд ли жертве зверского избиения удастся спокойно покинуть больницу с несколькими бинтами и упаковкой болеутоляющего.

Да, Джеймс прав, лучше самим о нем позаботиться. Если при свете номера мотеля он будет выглядеть еще хуже, чем она подозревает, то всегда можно вызвать скорую помощь. Даймонд не умрет у нее на руках. Просто не посмеет.

Грязная дорога сменилась сначала мостовой, потом шоссе, дождь непрестанно колотил по «альфе». В салоне царила тишина, нарушаемая только болезненными хрипами Джеймса. Салли стискивала руль, боясь увеличить скорость и одновременно страшась заблудиться, когда тусклые огни города пронзили темноту.

Правда, это оказался совсем не город. Ни аптеки, ни винной лавки. Только автозаправка с присоседившимся семейным магазинчиком. Казалось, охотничье снаряжение вытеснило необходимые для жизни товары.

К счастью, местные охотники явно высоко ценили крепкие напитки, поэтому алкогольный отдел блистал неплохим ассортиментом. Салли подумала о Даймонде, скрючившемся на переднем сидении «альфы», и купила самую большую бутылку «Чивас Ригал» – вроде тех пузырьков, что выдают в самолете, – которую позволило скудное содержимое кошелька.

Когда беззубая бабуля, крутя ручку кассового аппарата, пробила общую стоимость покупок, в бумажнике детектива осталось два парковочных талона, кредитка с истекшим сроком действия и один доллар. Зато в бумажном пакете покоились эластичный бинт, мини-бутылка скотча, пакетик с кусками тако и три банки диетической кока-колы, обошедшиеся чуть дороже виски.

Отель «Бедди-Бай Мотор» оказался ничуть не лучше «Мотеля-Люкс». Комнатушка изобиловала ползающими и летающими насекомыми, черно-белый телевизор не предлагал даже «Брэди», лампочка в двадцать пять ватт освещала единственную двуспальную кровать. Очень узкую. Ставшую совсем крошечной, когда на нее рухнул Джеймс.

Салли закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и уставилась в сумрачную мглу номера. Предстояла долгая-долгая ночь.

Глава 9

В жизни Джеймса случались времена и получше. Если отбросить имидж крутого мачо, можно честно признаться, что он редко когда чувствовал себя настолько отвратительно. Ребра дьявольски болели, не говоря уже о лице, животе, кулаках и почти каждом квадратном дюйме многострадального тела. Последнее, чего он хотел – чтобы Салли Макартур увидела его в таком избитом плачевном состоянии. И уж чего совсем не хотел – чтобы она касалась его руками. Особенно, когда он в настолько никудышной форме, что не способен сопротивляться.

Если не шевелиться, возможно, даже удастся заснуть. Может, если Салли оставит его в покое, то утром он проснется вполне жизнеспособным. Разве что слегка поцарапанным. С другой стороны, если не перебинтовать ребра, не промыть и не обработать раны, не положить лед на запястья и не затолкать медикаменты в организм, то завтра он почувствует себя еще хуже, чем сейчас, даже если это и кажется абсолютно невозможным.

– Что тебе требуется в первую очередь? – спросила Салли, пересекая комнату. – Медицинская помощь, ибупрофен или виски?

– Виски, – успел прохрипеть детектив, прежде чем сорвался на стон, пытаясь принять вертикальное положение.

Маленькая ладошка прикоснулась к центру избитого торса, нежно подталкивая вниз.

– Не двигайся, – приказала Салли, глядя на пострадавшего сквозь полумрак. – Ты похож на покойника. Я дам тебе выпить, если попытаешься снять пиджак. Боюсь, он в довольно плачевном состоянии. Добавить льда или воды?

– Дай сюда бутылку, – прорычал Джеймс, протягивая руку.

На какой-то миг рассудок растерялся, когда Салли вложила что-то размером с флакон духов в его разбитую ладонь.

– Что это, черт возьми?

– Твоя бутылка виски. «Чивас Ригал», между прочим. Я решила, что ты заслужил самое лучшее после перенесенных страданий.

– Я заслужил не меньше кварты этой божественной жидкости. Сколько пузырьков ты купила?

– Один, – весело сообщила Салли, копаясь в сумке. – Это все, на что хватило денег.

– Я тебя точно придушу, – пообещал Джеймс, но невыносимая боль не позволила даже встать на ноги.

– Тебе меня не напугать, Даймонд. Ты в плачевной форме, и мы оба это знаем. Уверена, что неумеренное потребление спиртного вдобавок ко всему прочему не принесет тебе никакой пользы.

– Уверен, что неумеренное потребление спиртного вдобавок ко всему прочему принесет мне чертовски большую пользу.

Джеймс попытался сломать печать на миниатюрной бутылочке, но пальцы настолько онемели и распухли, что не повиновались, в результате смешной наперсток выпал из рук, и Даймонд со слабым сожалением услышал, как флакончик покатился под кровать.

– Давай обработаем твои раны, – бодро предложила Салли, установив свой напиток на шаткий столик. – И сразу почувствуешь себя гораздо лучше.

– Вряд ли. Нечего и надеяться, что ты пьешь пиво? – мрачно поинтересовался страдалец, глядя в потолок.

– Ты всегда так одержим выпивкой?

Салли присела на кровать, и сдвиг матраса под ее весом едва не выдавил мучительный вопль из его груди.

– Не всегда, – сквозь зубы процедил Джеймс. – Послушай, можешь хоть всю ночь напролет распевать мне песни о пользе умеренности, если перед этим сходишь и купишь бутылку нормального размера.

– Это невозможно, – покачала головой Салли и осторожно потащила пиджак с избитого плеча. – Я потратила все деньги.

– Все мои деньги?

Салли сумела стянуть пиджак и бросила его на пол. Потом приступила к расстегиванию пуговиц на рубашке. Джеймс недоумевал, с какой стати она так осторожничает – рубашка порвана на спине и никуда не годится. Но позволил ей хлопотать, по каким-то причинам наслаждаясь нежной заботой.

– Не волнуйся, Даймонд, мы все включим в расходы. В том числе большую бутылку «Чивас». А теперь перестань скулить, и давай снимем с тебя рубашку.

В обшарпанном номере внезапно воцарилась ошеломленная тишина.

– Боже, Даймонд, что они с тобой сделали? – прошептала Салли.

– Прекрасно знаешь – что. Измолотили до чертиков. Кое-кто старался вколотить мне науку не совать нос в чужие дела. Полагаю, все выглядит гораздо хуже, чем есть на самом деле. Хотя вряд ли такое возможно.

– Джеймс, – еще тише пролепетала Салли.

– Да?

– Боюсь, что падаю в обморок.

И, не говоря больше ни слова, рухнула на кровать и замерла.

С ворчанием детектив вытащил себя из постели и захромал к засиженному мухами зеркалу, криво висевшему над продавленной двуспальной кроватью. Сейчас никто не обвинил бы его в сходстве с героем девичьих грез, это точно. Лицо избитое и окровавленное, один глаз почти полностью заплыл. Темное пятно на торсе постепенно расползалось, и в течение нескольких часов, вероятно, обретет ярко-фиолетовый цвет.

Но Джеймс не солгал, когда сказал Салли, что выглядит хуже, чем себя чувствует. Даймонд много раз попадал в переделки и научился определять, что опасно, а что нет. Чертовски больно, но за несколько дней все пройдет. Трещины ребер позаживают чуть дольше, но совсем скоро он будет более чем готов снова схлестнуться с Тони «Стволом». Не говоря уже о садисте Альфе. Если честно, детектив с нетерпением ждал этой встречи.

Легкое движение на кровати сигнализировало о возвращении Салли в сознание. Она села, моргнула, посмотрела на Джеймса и снова побледнела.

– Повезло, что меня не подстрелили, – ободряюще протянул тот слегка невнятно из-за разбитых губ. – Тогда бы тебя наверняка стошнило.

Салли вздернула голову, бледные щеки порозовели, голубые глаза засверкали.

– Считаешь меня слабачкой?

– Черт, нет. Ты всего лишь гражданская. Вот почему тебе следовало остаться дома, в безопасности, в прекрасном огромном особняке, и позволить мне самому позаботиться о деле.

– А кто бы тогда вывез тебя оттуда? – парировала нахалка со слабой тенью былого задора.

– А с чего ты решила, что мерзавцы узнали бы меня, имей я возможность пойти туда в одиночку?

Салли отвела пряди шелковистых черных волос с лица, и Джеймс заметил, как сильно дрожат ее пальцы.

– Мы тратим время на «если бы да кабы». Не желаешь, чтобы я забинтовала тебе ребра?

– Сумеешь это сделать, снова не упав в обморок?

– Если ты сумеешь держать язык за зубами, – ласково парировала Салли. – Садись на кровать.

Даймонд уже собрался ввернуться подходящий ответ, затем мудро передумал. Во-первых, ей предоставляется идеальная возможность причинить ему сильную боль при перевязке, если он продолжит дразниться. Во-вторых, если она не собирается спать на полу, и им придется делить очень узкую двуспальную кровать, то даже в нынешнем избитом состоянии его отвлечет от боли столь восхитительное соседство. В общем, молчание – золото.

Джеймс сбросил с плеч рваную рубашку, осторожно доковылял до кровати и опустился на покрывало с глухим мучительным стоном.

– Бинтовала когда-нибудь треснувшие ребра?

– Не в этой жизни, – покачала головой Салли, как перышко опустилась рядом и развернула эластичный бинт. – Существуют какие-то специальные приемы?

– Просто сильнее затягивай.

Склонившись ближе, Салли принялась обертывать торс. Сосредоточилась, прикусила нижнюю губу, опасаясь причинить боль, и Джеймс почувствовал запах, этот проклятый цветочный аромат, которым она, казалось, постоянно благоухала. Тут же захотелось обнять ее и уложить рядышком с собой на кровать. Но это было физически невозможно, уж не говоря о том, что катастрофически непрофессионально. Детектив услышал прерывистое дыхание и собственный судорожный вздох, когда шелковистые волосы коснулись его живота.

После того, как Салли наконец закрепила концы бинта крошечными металлическими зажимами и выпрямила спину, лицо у нее раскраснелось еще больше, чем раньше.

– Как себя чувствуешь?

– Как в аду, – проворчал он.

– Могу перебинтовать…

– Руки прочь, – отрезал Даймонд. – Все отлично. Просто поболит несколько дней.

Салли кивнула, словно принимая благодарность, которой так и не прозвучало.

– Ляг и позволь мне о тебе позаботиться.

Кто бы отказался? Но Джеймс опять же мудро промолчал и осторожно вытянулся на краю кровати.

Салли удивительно нежными пальцами принялась промывать ссадины на его лице. В мотеле, к счастью, имелся автомат со льдом, она обернула кубики всеми имеющимися заношенными полотенцами и приложила к пострадавшим местам, на запястье и подбородок. Даже забралась под кровать, нашла миниатюрную бутылочку виски и протянула пациенту, как оливковую ветвь мира.

Даймонда охватил соблазн гордо отказаться от скотча. Ее слова все еще уязвляли… Джеймса и правда куда сильнее расстраивало отсутствие спиртного, чем состояние избитого тела. Раз выпивка стала иметь такое большое значение, потребуется немало времени, чтобы завязать.

– Выпей ты, – предложил он. – Тебе, наверное, труднее уснуть, чем мне.

И закрыл глаза, пытаясь забыть о том, как сильно хочется хлебнуть.

– Ты же не собираешься спать в таком виде? – возмутилась Салли. – Без рубашки?

– Я бы с удовольствием и штаны снял, да опасаюсь домогательств с твоей стороны. Так идешь в постель?

– С тобой?

– Милая, что-то в этой клетушке не наблюдается других спальных мест. На твоем месте я бы не рискнул улечься на полу, там только что кто-то пробежал.

– Не собираюсь спать вместе с тобой.

– Что ж, дело твое. Я уж точно не в той форме, чтобы на тебя покушаться, даже если бы пылал похотью, чего и в помине нет.

Ложь вылетела легко. Джеймс не ожидал, что Салли поверит в его безразличие, но чувствовал, что должен хотя бы притвориться равнодушным.

– Покурю, а затем на боковую. Предпочтительно на всю ночь. И хотя с удовольствием занял бы это сказочное ложе целиком, но я достаточно джентльмен, чтобы поделиться им даже с такой ведьмой, как ты.

– Ведьмой? Вот, значит, какие слова употребляют бывшие полицейские?

– Я, между прочим, закончил Беркли, – сонно пробормотал Даймонд, потянувшись к тумбочке за сигаретами.

– Я и забыла.

– Откуда вообще тебе это известно? Тоже выяснила в ходе своего маленького расследования?

– Хотелось узнать, кого нанимаю.

Проклятия Джеймса были виртуозными и абсолютно непристойными.

– А ты случайно не знаешь, где мои сигареты?

– В машине. Предлагаю сделку, Даймонд. Я лягу с тобой в одну постель, если ты не будешь курить.

Джеймс попытался сесть, но движения причиняли адскую боль, пришлось довольствоваться злобным взглядом.

– Детка, это я делаю тебе одолжение, пуская в кровать. Чур, не толкаться.

Несколько мгновений Салли не двигалась. А потом детектив услышал, как хлопнула дверь, и задался вопросом, не переусердствовал ли. Уж не вознамерилась ли она бросить его в этом захудалом мотеле с крохотным глотком виски? Перестань думать о виски, черт побери! Через секунду дверь открылась, и что-то приземлилось в центре его забинтованной груди. Что-то холодное, мокрое и плотное.

– Вот твои проклятые сигареты, – прошипела Салли, пересекла комнату и включила телевизор.

На экране замерцали черно-белые полоски.

Джеймс завозился с упаковкой, но опухшие и онемевшие пальцы отказывались повиноваться. Салли раздраженно вздохнула, выхватила пачку из неловких рук, положила одну сигарету в рот и ловко прикурила, сделавшись необыкновенно похожей на героиню фильмов сороковых годов. Картину испортил внезапный кашель, но когда она сунула сигарету ему в зубы, детектив легко представил себе Лорен Бэколл и Хамфри Богарта.

Даймонд глубоко затянулся, стараясь не закашлять сам.

– Не понимаю, как можно употреблять эту мерзость, – отметила Салли. – На вкус, как пепельница.

– Логично.

Он еще раз глубоко затянулся, потом с сожалением вернул ей окурок.

– Хватит. Разрешаю загасить.

– Уж лучше утоплю в унитазе.

– Если станешь от этого счастливее.

Джеймс закрыл глаза, прислушиваясь, как Салли порхает по номеру. Все тело болело, ибупрофен прожег дыру в желудке, но невыносимая острая боль притупилась. Может и к лучшему, что он не смыл таблетки обычной полбутылкой виски.

Даймонд не заметил, когда провалился в наполненный страданием сон. Не заметил, в какой момент Салли наконец сдалась и юркнула к нему под бочок. Смутно почувствовал, что колючее одеяло накинуто сверху, и ощутил тепло лежащего рядом хрупкого тела. Какой-то миг недоумевал, как ей удалось найти местечко, чтобы сохранить зазор между ними в такой узкой кровати. А потом снова рухнул в сон, как ни странно, вполне довольный жизнью.

* * *

Обнаружив себя в постели с Джеймсом Даймондом, Салли тут же занервничала, потом почувствовала себя полной идиоткой. Как лаконично выразился суровый детектив, он не в той форме, чтобы посягнуть на нее, даже если бы хотел. Вот интересно, хочет все-таки или нет?

С одной стороны, в неотразимых синих глазах иногда проглядывало характерное выражение, убеждавшее, что Даймонд не имеет стойкого иммунитета к ее сомнительным прелестям. С другой – он ничего не предпринимал, и большая часть их разговоров сводилась к пустой перебранке.

Салли не собиралась вводить в заблуждение саму себя, прекрасно понимая, что привлекает Джеймса Даймонда сильнее, чем своих шестерых женихов. Вместе взятых. Ей всегда удавалось связываться с мужчинами, которые покидали ее по существу нетронутой. Никто не угрожал ее чувству собственного достоинства, ее твердому убеждению, что мир создан, чтобы исполнять ее желания.

Даймонд совсем другой. Ему невозможно мимоходом вскружить голову, а затем бросить, едва он начнет предъявлять слишком много претензий. Джеймс вовсе не обаятельный кавалер, не удобный друг и не смазливый спутник для дурацких общественных мероприятий.

Даймонд мужчина. И выдвини он какие-то требования, скорее всего, она бы уступила, причем охотно. Если бы не сбежала.

Но он ничего не выдвигал. Не прикасался, не целовал, не ухаживал, не соблазнял. Вместо этого угрожал, толкал, проклинал и, возможно, несколько раз спас ей жизнь. Обладай она здравым смыслом, то поняла бы, что лежащий рядом полуголый мужчина совсем не годится, чтобы в него влюбляться. Он не Сэм Спейд и не Филип Марлоу. Он Джеймс Даймонд – побитый жизнью бывший полицейский, который, кажется, находит ее совершенно непривлекательной. Наверное.

В комнате царил холод. Салли оставила свет в ванной, немного нервничая по поводу бегающих по полу насекомых, о которых упоминал Даймонд. Детектив заворочался во сне и занял добрых две трети матраса. Он немного дрожал. Салли забралась в постель, не сняв черные брюки и водолазку, только скинув туфли. Штаны слишком жесткие, водолазка душит, хоть и шелковая. Конечно, в халате было бы гораздо удобнее. Но требовалась максимальная защита от обнаженной плоти Джеймса Даймонда. Он-то, может, слишком страдает от боли, чтобы испытывать искушение. А вот у нее ничего не болит.

Кровать прогнулась в середине, Салли неудержимо скатывалась к Джеймсу, как сталь к магниту. Пришлось вцепиться в край пружинного матраса, чтобы удержаться на месте. Устало вздохнув, Салли принялась гадать, как курильщик может настолько соблазнительно пахнуть в ночной тиши. Настоящая загадка. Но он действительно ее притягивал. Мужское тело такое теплое и совсем рядом. Хотелось свалиться во впадину и обвить его руками и ногами. Салли тут же представила, как Даймонд завопит от боли, осуществи она свой безумный порыв.

Она натянула на них одеяло, чтобы согреться не только теплом тел. Джеймс пылал, как печь, и на мгновение в Салли взыграла паранойя – ребра прокололи легкие, внутреннее кровотечение и инфекция привели к всплеску смертельной лихорадки, в результате завтра она проснется в постели с трупом.

Девушка протянула руку и коснулась лба – одной из немногих неповрежденных частей лица. Теплый, но не пышет жаром. Щеки прохладные от ледяной примочки, рот мягкий и…

Неожиданно Даймонд схватил ее за запястье.

– Что ты вытворяешь, Салли? – проворчал он низким сонным голосом.

– Проверяла, нет ли у тебя жара. Мне показалось, ты очень горячий…

Попыталась выдернуть руку, но его хватка была на удивление сильной.

– Не выдумывай. У меня всегда температура чуть повыше, чем у других. С ума с тобой сойдешь. Может, перестанешь паниковать и просто ляжешь и заснешь?

– Если ты меня отпустишь.

Даймонд, по-видимому, не осознавал, что все еще стискивает ее ладонь.

– А вот ты кажешься холодной.

– Я замерзла, – неохотно призналась Салли. – Одеяльце одно и совсем тоненькое, а я, так уж случилось, не укомплектована внутренней печкой.

Спустя секунду Джеймс перетащил ее через разделительную узкую щель и прижал к забинтованной груди.

– Не смешно, Даймонд, – пробормотала она, изо всех сил сражаясь и против его обволакивающих объятий, и против собственных основных инстинктов. – Ты сильно пострадал, испытываешь боль, к тому же…

– Черт, я чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы ты перестала ерзать. Заткнись и спи.

У него такое теплое плечо. Даже горячее. Мускулистое и гладкое, а руки невероятно сильные. Как давно она проводила ночь в мужских объятиях? Да и случалось ли подобное хоть когда-нибудь?

Уж точно не с одним из шести женихов. Ни с кем из них она не спала и не занималась ни любовью, ни сексом. Как, впрочем, с очень многими мужчинами в своей жизни. А те, с которыми сближалась, в конечном итоге оказывались негодным выбором. Готова ли она сделать еще один плохой выбор после долгих лет осторожности?

Мы же не занимаемся любовью с Даймондом, напомнила себе Салли. Просто спим рядом. А это большая разница. И все же, вспомнив трех очень разных мужчин, с которыми встречалась, прежде чем завела привычку обручаться, честно признала: совместное пребывание в одной постели с Джеймсом Даймондом гораздо интимнее, чем секс в восемнадцать лет с суетливым дружком, в двадцать один с помощником своего адвоката, в двадцать два – с Тедди ван Лессингом.

Пора удирать. Куда безопаснее улечься на полу с тараканами. А еще безопаснее устроиться в машине, даже рискуя заработать пневмонию холодной ночью, чем блаженствовать в объятиях мужчины, в которого так легко влюбиться.

Пора бежать. Через несколько минут. После того, как согреется. После того, как позволит себе чуть-чуть попробовать, как это могло быть. После того, как немножко пофлиртует с опасностью эмоциональной катастрофы.

Даймонд не узнает. Он уже снова заснул, обхватив ее руками, и дышит устойчиво и ровно, не разделяя ни ее мучений, ни искушения, ни отчаяния. Соня и не подозревает, как хочется сорвать с него остальную одежду и вползти ему прямо под кожу. Не подозревает, как хочется узнать, есть ли хоть частичка правды в ее фантазиях и желаниях, прежде совершенно невыполнимых. А вдруг он окажется именно тем, кем, конечно же, не может быть.

Еще пара минут, и она поступит должным образом. Выскользнет из уютных объятий или хотя бы отползет на свою сторону кровати, а может, вообще выберется из постели. Всего несколько минут…

* * *

В незанавешенные окна сочился серый, туманный и хмурый свет. Салли моргнула, открыла глаза, но лежала неподвижно, недоумевая, почему чувствует себя так славно, так бодро, так оптимистично в такой пасмурный день. А потом повернула голову, чтобы взглянуть на лицо рядом на подушке и на их переплетенные тела.

Одна из длинных мужских ног просунута между ее коленей, твердая ладонь забралась под свободную шелковую водолазку и сжимает грудь через тонкий кружевной лифчик.

Салли окаменела от потрясения, но ее внезапное напряжение не смогло разбудить Даймонда. Он спал, и спал вполне безмятежно, но при дневном свете выглядел гораздо хуже – сильнее избитым и больше измученным – чем вчера. И, как ни удивительно, странно родным.

Надо бы вырваться из объятий, отвесить ему пощечину и, словно чопорная викторианская девственница, возопить: «Как ты смеешь!». Хотя она ведь не девственница, тем более не викторианская, и никогда себя таковой не воображала, даже в фантазиях. Как поступила бы в подобной ситуации Лорен Бэколл?

Салли вытащила руку из ловушки их тел и очень осторожно коснулась сурового лица, нежно благословляя боевые шрамы. Пусть он выглядит изможденным, но дыхание ровное, размышляла она, лаская горячую кожу. А потом положила свою ладонь на его, все еще обхватывающую ее грудь, и слегка надавила.

Даймонд рефлекторно стиснул пальцы, пошевелился, пробормотал что-то во сне и теснее прижался к ней бедрами, давя и возбуждая. Фраза «не стоит будить спящего тигра» мелькнула в голове. А потом рассудок опустел, когда Джеймс слегка отстранился и набросился на ее рот, застигнув врасплох.

Глава 10

Первый поцелуй стал откровением. Глубоко встревожившим. Если бы только она не спала в его объятьях, наслаждаясь мужским теплом. Если бы не пребывала в полусне, уязвимая и не осознающая действительности. Если бы не была наполовину влюблена в этого мужчину. Может, даже не наполовину, а на все три четверти.

Горячие влажные губы целовали с властной неторопливостью, одновременно оскорбительной и невероятно эротичной. Твердая ладонь тискала грудь, вторая обхватила подбородок, придерживая во время долгого размеренного нападения на ее беззащитный рот.

Салли давно научилась отбиваться от внезапных атак. Мужчины частенько пытались застать ее врасплох, но Салли просто небрежно их отталкивала, легко отвергая вежливые поцелуи. Этим, как правило, все и ограничивалось. Но невозможно устоять перед медленным чувственным покусыванием и посасыванием губ, перед дерзким бесчинством языка, когда шершавые твердые пальцы ласкают грудь, разжигая огонь, уже пылающий в животе. Салли слегка склонила голову, желая вернуть поцелуй, обхватила агрессора, жадно гладя гладкую теплую кожу спины, и таяла, обнимая все сильнее...

Даймонд приглушенно вскрикнул от боли, выпустил ее, словно мешок с радиоактивными отходами, и перекатился на спину. Злобные проклятья, перемежаемые страдальческими стонами, заполнили освещенную рассветом комнату. Салли замерла, отдернув руки, и попыталась восстановить ровное дыхание, унять бешеное сердцебиение, одновременно игнорируя вспотевшие ладони и ноющую боль внизу живота. Слушала хриплые ругательства, борясь с разочарованием и пылая безумной жаждой удовлетворения. Никогда в жизни она не испытывала такую нестерпимую боль.

Потом выскользнула из кровати, натянула рубашку, поправила одежду и направилась в ванную.

Отражение в зеркале убило наповал.

Она выглядела безумной. Черные волосы ведьминскими космами растрепаны вокруг бледного лица, губы распухли и покраснели, глаза остекленели от страсти и гнева. Точь-в-точь женщина, вырванная из эпицентра любовных утех. Каковой она и являлась.

Когда Салли вернулась в комнату, Даймонд сидел в постели с грозным выражением лица. По крайней мере, она предположила, что с грозным. При таком количестве разноцветных синяков трудно определить наверняка. Джеймс успел натянуть рваную рубашку и теперь пытался застегнуть пуговицы. На мгновение она захотела подойти и помочь, но тут же передумала. С одной стороны, он наверняка ударит ее по рукам. С другой, она не настолько доверяла самой себе, чтобы оказаться в непосредственной близости от него прямо сейчас. В Салли все еще пылали острая неудовлетворенность, жар и вожделение. В таком состоянии трудно определить корень проблемы, но у нее хватило ума сообразить, что близость к Джеймсу Даймонду все только усугубит.

– Как ты себя чувствуешь? – бодро спросила Салли, нырнула рукой в бумажный пакет и подошла к детективу с двумя банками теплой диетической колы и пакетиком чипсов. – Нет, не отвечай. Я не сумасшедшая, чтобы выслушивать непристойную брань первым делом с утра. Наверняка ты чувствуешь себя, как трехнедельный старый мусор. Значит, надо позавтракать.

Открыла банку и протянула Джеймсу.

Тот злобно взглянул на оптимистку, устрашающий эффект усиливал действительно потрясающий синяк под глазом.

– Издеваешься?

– Там содержится кофеин, Даймонд. Не капризничай. Может, когда мы отправимся в путь, то сможем позволить себе одно кофе на двоих из «Макдональдса». А пока сойдет и кола, чтобы помочь тебе проснуться.

– Что насчет скотча? – прорычал детектив.

– С утра пораньше? Ты же это не всерьез, – пролепетала Салли после недолгого ошеломленного молчания.

Не находя слов, Даймонд уставился на чудачку.

– Шучу, – наконец проскрипел он. – Давай свою проклятую колу.

Выпил половину залпом, вздрогнул и тут же закурил.

Салли открыла банку для себя, разорвала пакетик чипсов и уселась на единственный расшатанный стул в номере. Даже ради спасения собственной жизни она не рискнула бы расположиться на кровати.

– Ну, и что дальше?

– Ты всегда так чертовски бодра по утрам?

– А ты всегда первым делом куришь, когда проснешься? – промурлыкала Салли.

Ответное рычание прозвучало веским предупреждением.

– На мой взгляд, у нас только один очевидный выбор. Едем обратно в Сан-Франциско, где я получаю новую одежду, новую машину и собственную жизнь. Ты вернешься домой, расскажешь отцу всю правду и подождешь возвращения сестры.

– Это, по-твоему, очевидный выбор?

– Да.

– И ты можешь сидеть здесь весь избитый и всерьез надеяться, что моей сестре не угрожает опасность?

– А с какой стати ей угрожает опасность? У Винни есть статуэтка и Люси. Пока что он не предпринял никаких усилий, чтобы отправить твою сестру назад. По-видимому, они оба вполне счастливы.

– Пока, – мрачно пробормотала Салли.

– Почему меня терзает ужасное подозрение, что она о чем-то умалчивает? – спросил Джеймс у сигареты. – Может, из-за чересчур невинного выражения глаз. Может, из-за того, что я не раз ловил ее на лжи. Может, чутье подсказывает. Но мои инстинкты спасали меня бесчисленное количество раз, и я научился им доверять.

– Однако прошлой ночью они не сохранили тебе шкуру.

– Нет, не сохранили. Не желаешь поведать, почему парней Кальдерини так взбесило наше появление?

– Они не хотят терять ни сокола, ни Люси.

– И что с того? Я имею в виду, что сокола-то они не потеряют, если не захотят. Ни ты, ни я не представляем ни малейшей угрозы для такой горы мышц. И мне совершенно непонятно, зачем кому-то удерживать твою сестру, если она хочет уйти. Какой в этом смысл? Винни не белый работорговец. Либо она своего рода заложница, – задумчиво добавил Джеймс, гася сигарету и внимательно глядя на Салли. – Угадал?

Та старательно изобразила невинный вид. Хотя вряд ли преуспела. В любом случае, это пустая трата времени. Даймонда вокруг пальца не обведешь.

– С какой стати она должна стать заложницей? Статуэтка уже у них.

Даймонд на минуту замер, потом осторожно оперся на спинку кровати, кивая головой.

– Так вот оно что. У них подделка, да?

– Да с чего ты взял? – нарочито возмутилась Салли.

– Так оно и есть, – кивнул детектив больше себе, чем ей. – А где подлинник?

– Понятия не имею, о чем ты.

– Оригинал, Салли. Прекрати играть со мной в дурацкие игры. Если Кальдерини обнаружат, что у них фальшивка, то очень расстроятся. А тут под рукой окажется твоя сестра, и будет на ком отыграться.

– Думаешь, я этого не понимаю? – сдалась Салли. – Вот почему необходимо срочно найти Люси и вернуть ее домой.

– Где настоящий сокол?

– Понятия не имею, о чем ты, – упрямо повторила она.

Салли поразилась, как сыщик может двигаться так быстро, учитывая плачевное состояние. Даймонд одним движением поднялся на ноги, скривившись от боли, и навис над ней, едва сдерживая ярость. Обхватил рукой подбородок и заставил посмотреть на себя. Допрашиваемая совершенно точно поняла, что больше он не допустит никаких уверток.

– Где. Настоящий. Сокол? – отрывисто переспросил Джеймс.

– Не знаю.

– Объясни.

Он не отпустил подбородок, но сильные прохладные пальцы касались горячей кожи почти ласково.

– Когда я узнала, что Винни встречается со мной только потому, что охотится на сокола, сразу заказала копию. Спрятала оригинал в своей гардеробной, имитацию поместила в сейф, потом улетела в Европу. Я и не подозревала, что он настолько решительно настроен заполучить статуэтку, что примется ухаживать за Люси. Ожидала, что скорее всего он наймет кого-то для кражи, но никогда не думала, что он прихватит с собой и сестру тоже.

– Так где же настоящий сокол?

– Не знаю! – закричала Салли. – Когда они забрали фальшивку, я вернула подлинник обратно в сейф. Несколько дней спустя он тоже исчез. Может, Винни вернулся. Не знаю. Не могу поверить, что он заполучил оригинал и смолчал.

– Итак, ты считаешь, что Винни обогатился липовым сокровищем. Думаешь, он уже в курсе?

– Боюсь, он что-то заподозрил. В противном случае, мы не встретили бы такой враждебный отпор из-за моей попытки связаться с Люси.

– Эй, эти ребята всегда настроены враждебно.

Даймонд выпустил ее подбородок и шагнул назад к кровати за недопитой банкой колы.

– Кроме того, ты вела себя крайне опрометчиво. Если они до сих пор ни о чем не догадывались, то твои отчаянные старания войти в контакт с сестрой могли вызвать определенные подозрения.

– По-твоему, я во всем виновата?

– Чертовски верно. Разве ты не понимаешь, что рискованно играть с такими, как Кальдерини? У них начисто отсутствует чувство юмора.

Салли с большим трудом держала себя в руках. С одной стороны, ее трясло от тревоги, и взгляд на избитую перевязанную спину под рваной рубашкой не слишком утешал. С другой – грызли сомнения, следует ли принуждать Даймонда участвовать в дальнейшем. Подстрекать его еще разок ее коснуться. Несмотря на его враждебность, у Салли появилось стойкое ощущение, что детектив хотел прервать романтический эпизод не больше, чем она.

– Ладно, – произнесла Салли достаточно спокойно. – Спорами ничего не добиться. Пусть я уже все испортила. Давай подумаем, куда направиться дальше.

– Я уже сказал тебе – куда. Назад в Сан-Франциско. А потом, если ты хорошенько меня попросишь, я самостоятельно начну искать твою сестру. Если Кальдерини обнаружат, что завладели фальшивым соколом, то придется иметь дело с крайне озлобленными джентльменами. Тем более что прибытие их китайских партнеров в нашу страну ожидается на ближайшей неделе.

– Китайских партнеров?

– Не прикидывайся. Ты же подслушала разговор Винни с Альфом.

– О, – протянула Салли, вроде бы только что вспомнив. – Если они прибудут в ближайшие семь дней, сомневаюсь, что нам хватит времени съездить в Сан-Франциско, купить тебе новый автомобиль, а затем вернуться сюда. И вообще, зачем тебе новая машина? Мы можем пользоваться моей.

Мы не собираемся ничем пользоваться. Я уже решил, что ты вернешься домой. Без вариантов. Мы совсем на мели, а твой кошелек исчез.

– У меня в бардачке несколько кредиток.

– И кроме того… Что ты сказала?

– Сказала, что держу в бардачке несколько кредитных карт. Плюс депозитные. Все, что нужно сделать – найти подходящий банкомат, и мы получим столько наличных, что из ушей полезут, – гордо провозгласила Салли, ожидая похвалы или по крайней мере поощрительного поглаживания по головке.

– Почему ты вчера об этом умолчала?

– Забыла. Слушай, Даймонд, нас сбросили в овраг, я разодрала колени, автостопом путешествовала в воняющем навозом грузовике, потом получила сомнительное удовольствие любоваться зверским избиением. Я не привыкла к физическому насилию, поэтому была немного рассеянной.

– Немного рассеянной, – эхом отозвался Джеймс. – И какой у тебя лимит на кредитках?

– Сомневаюсь, что таковой имеется.

– Боже… – удрученно покачал головой сыщик, оседая на кровать.

Салли метнулась к детективу, не боясь прикоснуться. Опустилась на пол рядом, обхватила израненные руки и умоляюще посмотрела в глаза. Не наивно, не якобы бесхитростно и не как брошенный щенок. На этот раз все притворство исчезло.

– Не отправляй меня обратно, Даймонд. Не могу я вернуться назад, сидеть сложа руки и ждать вестей. Я обязана поехать с тобой, разве ты не понимаешь? По моей вине Люси попала в эту неразбериху. По моей вине они украли подделку. Я должна поехать с тобой. Должна.

Джеймс молча смотрел на девушку, на нежные пальцы, сжимающие его ладони, потом невольно погладил ее по спине.

– Не уверен, что смогу тебя защитить.

– Я сама могу себя защитить.

– Да уж, ты продемонстрировала достаточно доказательств, – ухмыльнулся Джеймс.

– Даймонд, пожалуйста. Не отправляй меня обратно.

«Он точно собирается меня поцеловать. Вот сейчас уложит поперек кровати, и я охотно и с большим удовольствием пойду ему навстречу. Все, что нужно – только легонько потянуть меня к себе. Все, что нужно – только прикоснуться ко мне разбитыми губами. Все, что нужно...»

Джеймс опустил руки, встал и прошел мимо.

– Что ж, пеняй на себя, – нарочито небрежно сказал он. – Если не возражаешь против слежки за преступниками и допросов с пристрастием, так уж и быть, можешь болтаться рядом. Ты права: основная головная боль – купить новый автомобиль. Хотя я намеревался обзавестись следующей тачкой после того, как благополучно верну твою сестру домой, чем вызову у тебя прилив небывалой щедрости.

Салли ни на секунду ему не поверила. Непонятно, почему он не отсылает ее назад, но точно не потому, что рассчитывает срубить с нее побольше деньжат. Скорее всего тревожится за ее безопасность, вот и боится взять с собой.

– Спасибо, Даймонд, – просияла Салли, скрывая прилив внезапного счастья. – Обещаю вести себя хорошо.

– Посмотрим, – фыркнул тот, надевая пиджак и морщась от боли. – Обувайся и пошли отсюда. Готов показать, как легко можно меня подкупить.

– Чем, например? – весело спросила Салли, встала, скользнула в кроссовки и схватила банку диетической колы.

– Например, приличным плотным завтраком.

– Дешево, – усмехнулась она и увидела крошечную бутылочку «Чивас», лежащую на боку рядом с кроватью. – Я-то вообразила, что ты потребуешь по крайней мере полгаллона отличного виски.

– Если надумаешь доставить мне удовольствие, – кивнул Джеймс, проследив за ее взглядом. – Собираешься забрать скотч или оставишь горничной вместо чаевых?

– Думаешь, здесь водятся горничные?

– Вряд ли. А если и есть, то наверняка употребляют спиртное не в таких микроскопических дозах.

– Хочешь забрать?

– Это что – какой-то чертов тест? – криво усмехнулся Джеймс уголком рта. – Оставь эту проклятую склянку.

– Слушаюсь, – пряча огромное облегчение, кивнула Салли и последовала за ним к двери.

– Но позже можешь купить мне полгаллона первоклассного виски, – бросил Джеймс через плечо.

Салли остановилась, уставившись ему вслед, а потом, за неимением лучшего, высунула язык в удаляющуюся спину, прежде чем выбраться на свежий утренний воздух.

* * *

«Сытный завтрак на самом деле значительно улучшает настроение», - несколько часов спустя размышлял Джеймс. А еще новая смена одежды, блок сигарет и непривычно послушная Салли. Тем более что детектив прекрасно осознавал – покорность своенравной девицы долго не продлится.

Очевидно, он сильно сглупил, согласившись взять ее с собой. Можно рассчитывать, что старомодное уважение Кальдерини к женщинам в какой-то степени защитит баламутку, но все имеет свои пределы. Как только бандиты обнаружат, что захватили фальшивку, тут же впадут в ярость, и не позавидуешь тому, кто окажется у них на пути.

Но сестричку Люси нельзя бросить на съедение волкам. За истекшие сутки последние сомнения Даймонда по поводу участия в этом деле исчезли. Может, это случилось, когда подручные Кальдерини врезались в его машину и едва не прихлопнули их с Салли, словно надоедливых мошек. Может, когда кулаки Тони «Ствола» крушили его ребра. А может, в тот миг, когда он распробовал манящий рот Салли Макартур.

Как бы то ни было, это уже не тот случай, которым занимаешься с прохладцей. Это дело стало личным. И не без причины. Джеймс не собирался отступать, раз все обернулось таким тревожащим и опасным. Он вырвет Люси из лап Винни и если сумеет попутно найти подлинного сокола – тем лучше. В любом случае, детектив твердо вознамерился выполнить работу, на которую нанялся.

И он не собирался спать с Салли Макартур. Как бы ни велико было искушение.

Господи, эта девушка просто невыносима! Одной этой беспрестанной оживленной болтовни вполне достаточно, чтобы захотелось немедленно сбежать в надежное укрытие. Чтобы захотелось любой ценой закрыть ей рот. К сожалению, в голову приходил только один эффективный способ закрыть рот Салли. Своими губами.

Даймонд закурил, посмотрел, как она насупившись рулит по шоссе, и молчаливо проигнорировал явное неодобрение.

– Не хочу показаться занудой, – протянул он, – но все-таки: куда едем?

– Не уверена. Полагаю, стоит направиться в горы.

– Почему?

– У нас есть загородный дом возле горы Сэра. Туда ехать часа четыре. Возможно, они там.

Джеймс поерзал на сиденье и глухо застонал, больше по привычке, чем от боли.

– С чего ты взяла? Помнится, ты утверждала, что они отправились куда-то в пустыню.

– Это враги хотят, чтобы мы так думали. Или я слишком эмоционально реагирую. Может, они действительно решили провести какое-то время вдвоем, а так называемая «рыбацкая хижина» на озере явно не лучшее место для личной жизни. Наверняка Люси рассказала Винни о нашем поместье в горах.

– Возможно, – наконец согласился Джеймс. – Четыре часа, говоришь? Доберемся еще до полудня. Если их там нет, вернемся в Сан-Франциско.

– Даймонд, ты ведь обещал!

– Я же не говорю, что там тебя брошу. Мне нужно кое с кем встретиться и потолковать. Вдруг обнаружится зацепка, где именно в пустыне скрывается Винни с твоей сестрой. Если выяснится, что они не в горах.

– А этим кое-кому нельзя просто позвонить?

– Вряд ли, – насмешливо фыркнул Джеймс. – Такие субъекты не имеют постоянного адреса или телефона. Они поставляют информацию лицом к лицу и получают за это наличные. Боюсь, кредиткой с ними не расплатишься.

– А…

Салли стиснула руль. «Хорошие руки», - уже не в первый раз подумал Джеймс. Длинные пальцы, короткие ухоженные ногти, никаких колец. Более надежные руки, чем можно ожидать от такой сумасбродки. Даймонд ненавидел длинные ногти и слишком много украшений на даме. По крайней мере на той, которая ему небезразлична. Сыщику нравились женщины, которые что-то умели делать руками, а не просто использовать их для демонстрации ювелирных изделий. Детектив неожиданно задался вопросом, настолько ли ловки эти ладошки, как выглядят. Наверняка чертовски изобретательны.

– Ага, – поддразнил он, пытаясь отвлечься от непристойного полета мыслей.

Не следовало с ней спать. Уже проблема. После того, как разделил с женщиной матрас и во сне дышал одним и тем же воздухом, возникает связь. Обязательства. А ему это не нужно. Просто времени нет.

– Если рассчитываешь отделаться от меня, Даймонд, то лучше сразу выбрось это из головы, – предупредила Салли, выказав отголосок вновь воскресшей былой энергии.

– К сожалению, мне не обойтись без твоей машины.

– Ты вполне способен ее угнать.

– Хорошая идея. Но нет никакой гарантии, что ты не натравишь на меня копов. А в сан-францисском отделении полиции найдется масса желающих бросить меня за решетку.

– Нажил немало врагов на службе, Даймонд? – сладко пропела Салли.

– Немало. Должно быть, своим обаянием.

– Почему ты бросил службу? – спросила она, сосредоточившись на дороге.

Стоял теплый ясный осенний день, к счастью, дожди накануне прекратились.

– Я не бросил. Мне настоятельно порекомендовали профессионально самореализовываться в другом месте.

– Тебя выгнали?

– Больше похоже на полюбовное соглашение. Мой напарник умер, а я всегда был головной болью для любого начальства. Мне нравилось действовать по-своему, а в департаменте полиции бюрократов не меньше, чем в любом отделе городского муниципалитета.

– Так вот в чем дело, – ударила по рулю Салли. – Я ошибалась насчет тебя, Даймонд. Ты вовсе не Филип Марлоу и не Сэм Спейд.

Джеймса вдруг охватило ужасное предчувствие.

– Не продолжай, Салли, – предостерег он. – Только не говори, кем ты меня…

Но ту было не остановить.

– Ты Грязный Гарри, – торжественно заявила фантазерка. – Давай, Даймонд, рыкни, но только один раз.

– Я не рычу, – прорычал тот. – Понятия не имею, какого черта ты лопочешь.

– Только один раз, Даймонд…

– Послушай, Салли, мы достигли временного перемирия. Не спугни.

– Или что? – чертовски весело спросила та.

Детектив закрыл глаза и беззвучно вознес молитву о даровании терпения.

– А то, что я могу тебя связать, заткнув болтливый рот, и свалить на заднее сиденье, – отрезал он. – Так что лучше молчи в тряпочку и рули к горе Сэра. А я пока посплю.

– И покуришь.

– Не умею курить во сне, – проворчал Джеймс.

В автомобиле воцарилась тишина, нарушаемая только шуршанием шин и дыханием необычно притихшей девушки по соседству. Прошлой ночью Джеймс смертельно вымотался, претерпевая адскую боль и превозмогая чересчур пылкое влечение к теплому благоухающему женскому телу, сонно свернувшемуся рядом. Детектив всю ночь тщетно пытался отвлечься от мыслей о Салли, находящейся так близко, ничего не получалось и сейчас. Тяжело вздохнул и посмотрел на спутницу.

И к своему ужасу увидел, что ее глаза полны непролитых слез. Непонятно, чем вызванных. За свою жизнь сыщик насмотрелся на плачущих женщин, слишком многие дамочки любят порыдать. Даймонд приучил себя не реагировать на слезы, давно усвоив, что либо плакальщица пытается им манипулировать, либо ситуация хуже некуда и ничего тут не поделаешь.

Но Салли плакала иначе. Джеймса словно в живот ударили, и он поймал себя на мысли, что готов на все, буквально на все что угодно, только бы высохли эти слезы, только бы она снова улыбнулась… и пусть себе трещит, как сорока.

– Даймонд, – хрипло прошептала Салли, взглянув на своего пассажира.

Тот тут же смежил веки, чтобы не быть пойманным за подглядыванием.

– Ну что еще? – проворчал он.

– Ты ведь найдешь ее, правда? Ты же не позволишь им причинить ей боль?

Джеймс никогда не давал обещаний. Если уж совсем припирали к стенке, обычно обходился резким: «Сделаю все возможное», и довольно.

– Я найду ее, детка, – обнадежил Даймонд, повернув голову и открыв глаза. – Обещаю.

Улыбка Салли засверкала так ослепительно и лучилась таким доверием, что Джеймсу понадобилось добрых сто двадцать секунд, чтобы осознать – только что он, как полный идиот, дал обещание, которое, вполне вероятно, не сумеет сдержать.

Глава 11

– Ты ведь заблудилась, да?

Салли нацепила на лицо самое невинное выражение. Напрасный труд… 21:15 темного осеннего вечера и Даймонд вряд ли разглядит в подробностях ее мимику.

– С чего ты взял?

– С того, что мы покинули мотель в одиннадцать утра, а ты уверяла, что до места всего четыре часа езды. И вы, леди, мчались чертовски быстро. Нетрудно догадаться, что где-то в пути ты однажды повернула не туда.

Джеймс толкнул прикуриватель, Салли свирепо сверкнула глазами и с нарочитым неодобрением опустила свое окно.

– А вот и не угадал.

– Не угадал что?

– Не однажды повернула не туда. Несколько раз.

– Не собираюсь проводить с тобой еще одну ночь в занюханном мотеле, – предупредил детектив.

– Множество мужчин сочли бы за счастье провести со мной ночь даже в занюханном мотеле, – неустрашимо парировала Салли.

– Я не из таких. Где мы, черт возьми?

– В двадцати семи милях от цели.

– Серьезно? Прости за скептицизм, но…

– Посмотри на дорожный знак, Даймонд. Пусть я много раз повернула не туда, но все-таки мы оказались у места назначения.

– Только на шесть часов позже, – проворчал тот.

– Ну, если бы кое-кто поглядывал в карту вместо того чтобы храпеть всю дорогу...

– Я не храпел, – возмутился Даймонд.

– Храпел. И вчера ночью и сегодня весь день. Страшно представить, что бы с тобой стало, напейся ты виски. Наверняка впал бы в кому.

– Не слишком на это рассчитывай. Если Исайя зарядил бар своего летнего дома, получишь возможность узнать наверняка.

– Джеймс… – нерешительно произнесла Салли, прикусив губу. – Мне не нравятся мужчины, злоупотребляющие выпивкой.

В машине воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только порывами теплого ночного ветра за окнами.

– Что ж, придется как-то жить дальше, скорбя о том, что я тебе не нравлюсь, – наконец промолвил Даймонд. – Давай оставим все как есть.

Но Салли никогда в жизни не отступалась от начатого.

– Но почему? Алкоголь же ничего не улучшает. Спиртное превращает людей в неряшливых идиотов, к тому же страдающих от похмелья на следующий день.

– Зато притупляет боль.

– Что у тебя болит? Что болит так сильно, что ты готов разрушить свою жизнь и…

– Эй, Кэрри Нейшн[12], моя жизнь никого не касается, ясно? Я люблю выпить, усвоила? И поскольку наношу вред только самому себе, то думаю, что это мое личное дело.

– Ты причиняешь боль своим близким.

Джеймс глубоко затянулся, кончик сигареты засветился в темноте.

– Повторяю: я наношу вред только самому себе.

– Даймонд, но твои близкие…

– Послушай, Салли, мой напарник мертв, а его родные – живое напоминание о потере. Моя собственная семья давно распалась, бывшая жена счастливо вышла замуж и родила прекрасных детей. Я привык работать с такими же замкнутыми типами, как и я.

– А как насчет женщин?

– А что насчет женщин? – ощетинился Джеймс.

– Наверняка у тебя кто-то есть…

– Я держусь подальше от дамочек, которые чего-то от меня ждут. Мои привязанности ограничиваются случайными дружелюбными подружками, которые ни на что не претендуют, кроме чертовски приятного времяпрепровождения в постели. Всячески избегаю сложностей и фантазерок, которые влюбляются и предаются несбыточным мечтам, воображая меня тем, кем я никогда не смогу стать. Короче, старательно избегаю женщин вроде тебя.

Это было прямое попадание, на сей раз Салли не смогла увернуться, поэтому некоторое время сидела молча, переваривая удар.

– Ладно, – обманчиво спокойно продолжила она. – А как насчет тебя?

– А что насчет меня?

– Никогда не думал, что заслуживаешь лучшего? Что твоя жизнь слишком ценна, чтобы пьянством загонять себя в могилу? Не кажется ли тебе…

– Дайте передохнуть, леди! – рявкнул Даймонд. – Ты когда-нибудь видела меня валяющимся на полу? Болтающего пьяную чушь и сшибающего углы? Я люблю виски. Временами очень люблю виски. А иногда нестерпимо жажду виски. Но от пьянства не умру, потому что могу остановиться в любой момент.

– Так остановись прямо сейчас.

– Я уже упоминал, что не прочь тебя придушить?

– Несколько раз. Пожалуйста, не пей, Даймонд. Ради меня.

– Леди, не сотрясайте понапрасну воздух.

– Даймонд…

– Может, обсудим нечто более важное, чем мои дурные привычки? – скучающе процедил Джеймс. – Например, с какой стати Кальдерини вдруг устроили охоту на маньчжурского сокола? И что планируют с ним сделать?

Очевидно, тема алкоголизма закрыта. На данный момент. Салли не собиралась отступать, но сейчас решила сманеврировать.

– Полагаю, они при встрече отдадут его китайцам. По крайней мере именно это я подслушала в разговоре Винни с Альфом.

– Когда и где состоится встреча?

– Не помню. Это было больше полутора месяцев назад, потом я уехала в Европу, посчитав, что все позади.

– Не следует недооценивать Кальдерини. Если они планируют подарить статуэтку китайцам, то наверняка еще не встретились с ними.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что китайцы сразу поймут, что это подделка, и вцепятся в нас, как блохи в собаку. У нас в запасе, вероятно, всего несколько дней, пока не выяснится, что оригинал у тебя на руках. Но для начала: как Кальдерини вообще пронюхали про отцовского сокола? Статуэтку когда-нибудь выставляли? Фотографировали? Исайя сказал, что фигурка – гордость его коллекции… думается, твой отец держал сокровище под жесткой охраной.

– С птицей связана одна небольшая проблема.

– Что еще за небольшая проблема?

– Сокол не вполне отцовский. Каким-то образом он попал ему в руки после войны. Насколько я знаю, существование статуэтки хранится в тайне.

– Не такая уж большая тайна, раз старик сообщил мне о соколе при первой же встрече.

– Ты совсем другое дело.

– Почему? – потребовал Даймонд, выбросив сигарету в оконную щель.

– Ты ему понравился.

– Так он мне и сказал.

– Отец тебя одобрил.

– Я просто счастлив.

– Он хочет, чтобы ты на мне женился.

– Я… Какого черта ты несешь?! Ты и понятия не имела, что мы познакомились.

– Ну… я точно знаю – успей мы поговорить, он сказал бы именно это, – отмахнулась Салли, стараясь не оправдываться. – Я прекрасно изучила Исайю, поэтому точно предвижу, кого он одобрит, а кого нет. Он почти ненавидел каждого из моих женихов.

– Именно поэтому ты с ними обручалась? Что-то типа восстания против отцовской власти?

– На самом деле нет, – помолчав, пробормотала Салли. – Меня всегда огорчало, что ему не нравятся мои избранники. Не удивляло, а именно огорчало. Я, как правило, выбирала кавалеров, с которыми могла справиться. Исайя мечтал о мужчине, который справится со мной. Вот почему я уверена, что ты ему понравился.

Ошеломленное молчание Даймонда длилось лишь мгновение.

– Справится с тобой? Спятила? Да ты меня с ума сводишь! Если я не найду твою сестру и сокола в ближайшую пару дней, можешь смело везти меня в ближайшую психушку.

– Ты крепкий орешек, Даймонд, – хихикнула Салли. – Уверена, если дело дойдет до полномасштабной битвы между нами, ты наверняка уложишь меня на обе лопатки.

Через секунду смысл сказанного дошел до шутницы, и она поперхнулась.

– О, я не всегда люблю быть сверху, – поерзал на сиденье Даймонд. – Довольно банальная позиция.

– Ты прекрасно понял, что я имела в виду.

– Угу, только не понял, почему ты покраснела. Несешься по жизни, как маньячка, но стоит только упомянуть секс, и ты вдруг становишься крайне застенчивой. Как кисейная барышня.

– Ничего подобного. Я просто неудачно выразилась. И попросила бы тебя этого не делать!

– Чего – этого? – лениво спросил детектив.

– Отпускать ехидные замечания, когда ты прекрасно понимаешь смысл сказанного. Раз не намерен ложиться со мной в постель, то и не дразни меня по этому поводу.

– Не намерен, – согласился Джеймс. – Но тебе же известно, чем вымощена дорога в ад.

– Даймонд, заниматься со мной любовью – это вовсе не ад.

– Не знаю, не знаю…

– Даймонд!

– Ты так и не ответила на мой вопрос. Откуда Кальдерини узнал о соколе, если его существование держалось в тайне?

– Не имею ни малейшего представления. Может, китайцы отслеживали статуэтку все эти годы.

– И тебя это не волнует? А ведь это может оказаться важным. Тот, кто забрал оригинал, должен был знать о его существовании. Вероятно, именно этот человек первым слил Кальдерини секретную информацию. Может, если мы сумеем вычислить проныру, то поймем, у кого сокровище находится сейчас.

– Это неважно. Если мы подберемся достаточно близко к Кальдерини, чтобы выявить осведомителя, то сумеем вызволить Люси.

– Первое совсем не гарантирует второе.

– Ты всегда такой пессимист? – раздраженно спросила Салли.

– Не-а, иногда я бываю по-настоящему угрюмым. Мы когда-нибудь доберемся до горы Сэра?

Салли, крутанув руль, швырнула автомобиль в сторону, утопила в пол педаль газа и помчалась по узкой извилистой дороге с максимально возможной скоростью. Колеи и ухабы выбивали из Даймонда болезненные проклятия. В конце пути лихачка ударила по тормозам, пассажир дернулся вперед и был остановлен ремнем безопасности, пристегнутым по настоянию гонщицы.

– Да, – ласково пропела Салли.

– Что да?

– Да, мы когда-нибудь доберемся до горы Сэра. Мы уже здесь.

Даймонд сквозь лобовое стекло вгляделся в силуэт старого дома с остроконечными мансардными окнами.

– Мы-то здесь, – повторил он. – А вот их здесь нет.

Запал Салли моментально потух, она печально посмотрела вперед.

– Похоже на то, – прошептала она. – Не думала о такой возможности. Что дальше?

– Сегодня ничего. Мои ребра возражают. Кроме того, если честно, я был уверен, что мы никого здесь не найдем. А ты?

– Тогда зачем мы сюда приехали?

– Чтобы тебе потрафить, – пожал плечами Даймонд, – прежде чем отправимся обратно в Сан-Франциско. Дорога должна была занять всего четыре часа, помнишь? Вряд ли это убежище оснащено телефоном?

– Оснащено, если только не выключили на зиму. А что? Мне казалось, твои осведомители не принимают телефонные звонки?

– А кто-то еще упрекал меня в ехидстве, – укорил Джеймс. – Есть пара человечков, с которыми я попробую связаться. Почему бы тебе не подняться в дом и не приготовить хоть какую-то еду, пока я пытаюсь что-нибудь разузнать?

– Женская работа?

– Эй, это твой дом. И поверь, моя стряпня не придется тебе по вкусу.

– Верю.

Стоял теплый вечер. Пахло сосновой смолой, свежим воздухом и сухими листьями – согревающий ностальгический запах, который напомнил Салли долгие летние ночи, когда жизнь казалась совсем простой. Пару минут она стояла у машины и вдыхала землистый аромат, чувствуя привычное напряжение в животе. Даймонд зашагал вперед, гораздо бодрее, чем утром, и какое-то мгновение девушка наблюдала за ним.

Когда она решила, что влюблена в него на три четверти? Казалось, годы назад. Эти последние двадцать пять процентов пали, и по совершенно непонятным причинам. Даймонд воплощал в себе все, чего следовало сторониться. Циник, одиночка, грубиян, который наверняка понятия не имеет, как ухаживать за женщиной. Слишком много курит, слишком много пьет, ведет абсолютно неподобающий образ жизни. Какая уж тут романтика. Фантазийный мир растворился в суровой действительности, и с этим уже ничего не поделаешь. Салли хотела Джеймса Даймонда. В реальности. Пусть и плохо представляла себе эту самую реальность.

* * *

Салли открыла дверь и затащила свой чемодан внутрь. Дом встретил прохладой и слегка затхлым воздухом. Но электроэнергия и вода не были отключены, и через секунду после исчезновения Даймонда она услышала его разговор по телефону.

Очень хотелось подслушать. Но голод мучил гораздо сильнее. К тому времени как Даймонд появился в огромной старомодной кухне, весело шумел кофейник, а Салли вскипятила консервированный суп и выложила на стол подгоревшие тосты.

– Вижу, повар из тебя еще тот, – хмыкнул Джеймс, усаживаясь за стол.

– Вижу, твои ребра воспряли духом, – парировала Салли. – Не возражаешь против легкого удара?

– Вряд ли это были трещины, просто ушиб, – отмахнулся детектив, зачерпнув суп. – Слышала когда-нибудь о заведении под названием «Оздоровительный центр «Десерт Глория»?

Салли полезла в карман и бросила визитку на стол.

– Ты об этом?

– Где взяла улику? – осуждающе спросил Джеймс, отложив ложку.

– Валялась на полу якобы рыбацкой хижины, – сообщила Салли, поежившись от явных разочарования и ярости в его глазах. – Почему ты думаешь, что это важно?

– Держу пари, именно там обретается твоя сестра. Если бы у тебя хватило ума раньше показать мне эту находку…

– Ты был слишком занят нравоучениями, чтобы меня выслушать. Кроме того, я упоминала, что у меня есть ключ, а ты приказал мне перестать изображать из себя Нэнси Дрю.

– Именно ты сказала, что всегда мечтала стать Нэнси Дрю.

– Какая разница. Откуда мне было знать, что это важно? Ты ведь не воспринимаешь всерьез мои предложения.

– Мы же здесь, не так ли? Застряли посреди неизвестности, твоя сестра где-то в пустыне, да еще и в окружении бандитов, которые запросто могут причинить ей вред. Особенно если решат, что она их дурачит.

– Не причинят.

– Откуда такая уверенность? – достал пачку сигарет Даймонд.

– Могу я попросить тебя не курить в моем доме? – встрепенулась Салли.

– Попросить можешь. С чего ты взяла, что Кальдерини не заподозрит ее в обмане?

– Потому что она еще легкомысленнее меня. Люси не способна хранить тайну даже ради спасения собственной жизни. Так что Винни наверняка уже в курсе дела.

Более легкомысленная, чем ты?

– Настоящая растяпа, – заверила Салли. – Не улыбайся так, Даймонд, а то становишься похожим на Чеширского Кота. Понимаю, что не выгляжу воплощением здравомыслия, но по сравнению с сестрой я очень даже разумна.

– Быть того не может, – отрезал Джеймс, пуская дым в ее сторону. – Где отцовский скотч?

Неожиданно на Салли навалилась невероятная усталость. Она, в отличие от Даймонда, совсем не выспалась прошлой ночью, и долгое путешествие со множеством неверных поворотов не улучшило настроения. Сидит тут весь из себя невозмутимый и самодовольный, курит канцерогенную дрянь, да еще и требует виски. И умудряется даже с разбитым лицом и распухшими костяшками выглядеть греховно красивым. Синяки на лице только добавляли соблазнительности.

Даймонд сменил разорванный костюм на джинсы и водолазку, и затрапезная одежда превратила его в настоящего мужчину, совсем не похожего на героев из ее глупых фантазий. Хотелось запрыгнуть на нахала и вытрясти из него насмешливое настроение. Хотелось… Неважно, главное – благополучно вернуть сестру домой.

– Сам найдешь, – отрезала Салли, вскочила, со стуком отодвинула стул и направилась к выходу.

– Что случилось с неугомонной оптимисткой Нэнси Дрю? – насмешливо протянул Джеймс. – Неужели наконец сообразила, что я не мужчина твоей мечты?

– Угу, ты просто специалист.

– Дурацкий фильм. Никогда не любил Сталлоне. Слишком накачанный.

– Иногда, Даймонд, я всерьез тебя ненавижу, – заявила Салли с обманчивым спокойствием. – Я иду наверх. Спальню найди себе сам, не стесняйся, занимай любую. Можешь прокурить все помещение, напиться как свинья и достигнуть любой степени неприглядности. Увидимся завтра.

– Салли…

– Не извиняйся, Даймонд, – звенящим от обиды голосом произнесла та. – Слишком поздно.

– И не собирался. Просто хотел спросить, имеется ли здесь будильник. Если я напьюсь как свинья, то могу проспать до полудня.

Негодяй прямо-таки сиял этой своей проклятой улыбочкой, словно от души забавлялся.

– Знаешь, Даймонд, с меня хватит, – промурлыкала девушка и толкнула на гостя кухонный стол, расплескав суп и кофе и разбросав сгоревшие тосты.

Потом сбежала, наполовину надеясь, что он бросится следом. Салли и сама толком не понимала, чего ожидала от Джеймса, может, просто, чтобы он подхватил ее на руки… ну, а дальше все произойдет само собой.

Но никто за ней не погнался, и к тому времени, как она взлетела на второй этаж, здравый смысл вернулся.

«Что со мной происходит?» Салли старалась относиться к жизни, как к веселой вечеринке, как к прекрасному празднику в ее честь. Много лет назад – когда ее легкомысленная мать уехала за лучшей участью – она узнала, что такое боль и одиночество, и каково это – быть брошенной и забытой, и как невыносимо стонет покинутая душа. Тогда Салли поклялась себе, что подобного больше никогда не случится, что она никогда и никому не позволит скрутить себя изнутри.

Так почему же влюбилась в такого мужчину, как Джеймс Даймонд, раз так долго соблюдала осторожность?

«Теперь уже слишком поздно», – сокрушалась Салли, вышагивая по коридору второго этажа к последней двери. Невозможно спрятаться в панцирь, как черепаха, и изображать веселый вид, словно ничего не произошло.

К несчастью, чертовски ясно, что не удастся влюбить в себя такого циника, как Даймонд. Так что вина целиком на ней, и выход только один. Вести себя как ни в чем не бывало.

В конце концов, Даймонд и не подозревает, что она в него влюбилась. Ведь она себя ничем не выдала… поступила гораздо умнее – спорила с ним день и ночь. И хотя ответила на его поцелуй с пылким энтузиазмом, так это вполне допустимо, поскольку он начал первым. Это же простая вежливость – поцеловать в ответ, разве не так?

Дверь на мансарду громко заскрипела в ночной тишине. В нос ударил еще более затхлый и спертый воздух, чем в остальной части дома, и потребовалась определенная решимость, чтобы шагнуть в темноту.

Салли закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, наслаждаясь нахлынувшим чувством безопасности и покоя. Стояла не по сезону теплая осенняя ночь в горах, в небе сияла полная луна, освещая помещение сквозь окна в дальнем конце мансарды.

Салли пошарила в темноте по столику возле двери, нащупала канделябр и спички, и через мгновение комната озарилась достаточно ярким светом.

Древняя железная кровать оказалась на прежнем месте – под углом к одному из французских окон. Обшарпанная перина, груда старомодных лоскутных одеял, – никто и не подозревал, что девочка стащила сюда это великолепие, – четыре подушки и книжная полка с любимыми книгами. «Таинственный сад», «Маленькая принцесса», рассказы про Нэнси Дрю выпуска тридцатых годов, изобилующие сексом исторические романы, опубликованные в начале семидесятых, и произведения Джейн Остин, наполненные сценами церемонного ухаживания. Здесь находился ее мир, обитель чудесных фантазий, где никто не сможет причинить ей боль.

Салли взобралась на высокую кровать и открыла окно, впуская ласковый ночной ветерок. Внизу увидела припаркованную «альфу», лунный свет серебрил темно-зеленую полировку. На миг заинтересовалась, где Даймонд, потом выкинула мысли о нем из головы. К черту и Даймонда, и Филипа Марлоу, и Ретта Батлера.

Ей позарез необходима спокойная передышка, без тревог о ком бы или о чем бы то ни было. Позже, когда воспрянет обычная любовь к интригам, она во всем разберется. Например, с Даймондом. И с болью в глубине души. И выяснит, почему не отключена горячая вода и телефон, а воздух в остальной части дома почти свежий.

На данный момент все, чего хотелось – вдыхать благоуханный ночной аромат и мечтать о счастливом финале.

Хотя Салли прекрасно знала, что лучшие детективные романы заканчиваются горечью, и парень не получает девушку. В данный момент душа лежала к Джейн Остин, а не к Рэймонду Чандлеру. Ведь она собирается жить долго и счастливо. Хотя бы одну ночь.

Глава 12

Дом тихонько поскрипывал, на чердаке заворчали древние трубы, должно быть, Даймонд занял душевую… А потом наступила тишина, и только ласкающий столетние сосны легкий бриз, стоны пружин и потрескивание старого здания нарушали безмолвие.

В конце концов Даймонду не понадобится много времени, чтобы ее найти. Салли встала на колени на высокой кровати, положила руки на подоконник открытого окна и тут услышала, как открылась дверь за спиной. Но не повернулась, полностью сосредоточившись на созерцании Луны.

– Когда я была маленькой, – мечтательно произнесла девушка, – то сбегала сюда от Люси, Исайи и Дженкинса. И пряталась здесь, запасшись пакетами с печеньем, бутылками с шипучкой и грудами книг. Часами пребывала в своем особенном мире, игнорируя призывы домашних. Исайя утверждает, что я так и потерялась в том самом особенном мире.

Раздался скрип старых деревянных половиц под ногами Даймонда, но Салли по-прежнему не оборачивалась. Боялась на него взглянуть. Боялась позволить ему взглянуть на себя, ведь он легко сможет прочитать все ее желания, все потребности души.

– О чем ты мечтала? – спросил Джеймс низким, хриплым от сигарет и невероятно соблазнительным голосом.

– О чем мечтает любая одинокая девочка-подросток? – пожала плечами Салли, сдвинув волосы с лица. – О герое, который спасет от одиночества. О рыцаре на белом коне. Самые жаркие летние ночи я проводила здесь и очень жалела, что не с кем разделить это ложе под лунным светом, – криво усмехнулась она в темноте. – Представляла, как книжный кумир воплощается в реальность. Чтобы обо мне позаботиться.

– Гнилая политика, – подошел Джеймс ближе к кровати. – Женщине не нужны покровители. Она должна быть равноправными партнером.

– Когда тебе семнадцать, на политику глубоко наплевать. Ты думаешь сердцем.

– Семнадцатилетние мальчики думают гормонами.

– Понимаю.

– Я никогда ни о ком не заботился.

– Знаю, – сказала Салли, положив подбородок на руки. – Но в заботе нет ничего плохого. Особенно, если двое заботятся друг о друге. Каждый время от времени нуждается в поддержке, вот в чем дело.

– Я не из тех, кто любит утешать.

– Знаю, – повторила она.

– Сколько тебе лет? Двадцать семь? Двадцать восемь?

– Двадцать восемь.

– Значит, я на десять лет старше. Слишком большая разница в возрасте.

– Знаю, – снова повторила Салли, отвернулась от окна и посмотрела на Джеймса.

Свечи рядом с кроватью оплыли и погасли, нежилую мансарду освещал только лунный свет. Даймонд стоял слишком близко, в одних джинсах, на голых плечах поблескивали капельки воды, и все его сильное тело излучало напряжение. Он не обмотался эластичным бинтом, но в полумраке синяки выглядели не столь ужасающими. Избитый, суровый и необыкновенно красивый. И очень-очень родной.

– Как ты сумел меня разыскать? – таким же хриплым голосом спросила Салли.

– Я частный детектив, помнишь? Это моя работа – разыскивать пропавших без вести.

Джеймс не двигался. Но и не уходил, чего она почти ожидала. И не приближался, чтобы коснуться, как она втайне надеялась.

– Помню, – кивнула Салли, внезапно почувствовав себя совершенно несчастной.

– Я должен найти твою сестру.

– Не хочу говорить о сестре.

«Черт бы его побрал с этой его проклятой невозмутимостью».

– Что ж, тогда я пошел спать.

– Угу, – с невиданной доселе сговорчивостью согласилась девушка.

– Угу, – повторил Джеймс, шагнул вперед, обхватил ее рукой за шею и притянул к себе.

На мгновенье оба замерли, его глаза в полумраке жадно вглядывались в ее рот, губы парили в дюйме от лица.

– Это ошибка, – пробормотал он.

– Знаю.

Потом Джеймс осторожно и ласково коснулся ее губ. Мягче, бережнее, чем она воображала. А затем надавил сильнее, заставив открыть рот, и пустил в ход губы, язык, зубы, другой рукой обвивая тонкую талию, прижимая к себе все теснее и теснее, сплющивая полные груди о свой оголенный избитый торс.

Какой-то миг Салли не решалась обнять его в ответ, боялась отважиться на большее, чем пассивно позволить мужчине целовать себя с небывалой страстью, одновременно сокрушающей и искусной. Если она его коснется, то пропадет. Станет уязвимой и беззащитной, рухнут оборонительные укрепления и сдержанность.

– Обними меня, Салли, – ровно попросил Джеймс, подняв голову и внимательно посмотрев на нее в лунном свете.

И ее последний бастион пал.

Салли погладила гладкую горячую кожу, ощущая кости и мышцы под своими пальцами, упиваясь мужской силой и мощью. Слегка вздрогнула от ночной прохлады, и тогда Джеймс снова ее поцеловал, глубоко и основательно, уничтожив последние сомнения. Она влюбилась в этого мужчину. По неведомым причинам он ее пожелал, по крайней мере в эту ночь. И она возьмет все, что сможет заполучить.

Джеймс опустил девушку на высокую кровать, на сбившееся одеяло, и последовал за ней с гибкой грацией, игнорируя синяки на ребрах. Вытянулся рядом и принялся расстегивать крошечные пуговки на шелковой рубашке, непроницаемое лицо скрывала тень. Откинув в сторону невесомую ткань, накрыл ее грудь большой ладонью, и Салли поняла, что сейчас он возьмет ее, не говоря ни слова.

Она не ожидала признания в любви. Все равно бы не поверила. Но все-таки хотелось чего-то большего, чем это сосредоточенное молчание, чем это непомерное внимание к делу, словно расстегивание ее джинсов требует навыков эксперта.

– Подожди, – умоляюще выдохнула Салли, положив ладонь на настойчивую руку.

– Передумала?

В вопросе звучал вызов – ясный и недвусмысленный. Даймонд явно ждал повода бросить увлекательное занятие. Пока не запутался так же, как она.

– Я просто хотела… – начала Салли. – Хотела…

Джеймс не собирался облегчать ситуацию.

– Чего?

– Не… не пугай меня, – попросила она и стиснула сильные пальцы, как в то утро, когда умоляла взять ее с собой.

– Ты кое-что забыла. Филип Марлоу вовсе не отличался чувствительностью, присущей современным парням.

– Но ты не Филип Марлоу.

– Вот и помни об этом.

Кто бы мог ожидать, что он так ловко, без суеты избавит ее от одежды. Салли слегка задрожала, хотя лунная ночь была достаточно теплой – наверное, нервы шалят.

А потом Джеймс обхватил ее руками, крепко прижал к себе, и нервозность, и сомнения исчезли. Очень давно, слишком давно она этого хотела. Потребность в этом мужчине была настолько громадной, настолько распирающей, что Салли испугалась, как бы не взорваться.

Несомненная опытность Даймонда почти пугала, он точно знал, что делать и где прикоснуться, чтобы вызвать небывало бурный и одновременно необыкновенно нежный отклик. Девушка и не подозревала, что ее груди настолько чувствительны, но под его руками и губами парила в небесах, извивалась, всхлипывала, льнула к нему все теснее, но он быстро и ловко привел ее к краю взрыва, не позволяя трогать себя.

И едва Салли подумала, что того и гляди сойдет с ума от разочарования – ведь он так близко и так далеко – как Джеймс подгреб ее под себя, раздвинул дрожащие ноги крепкими руками и заполнил пустоту одним мощным толчком, отбросив демонстративную невозмутимость. Салли чувствовала, как напряжение стальным прутом пронзает мускулистое тело, ощущала испарину на горячей коже и поняла, что Джеймс не настолько уж хладнокровный и пресыщенный, как она вообразила. Но он держал себя в узде и, даже ворвавшись в ее лоно, сдерживал свое сердце, свою душу, свои эмоции, хотя и дарил невиданное немыслимое удовольствие.

Очень хотелось выбить его из колеи. Съязвить, чтобы пробить его самоконтроль, но слова не шли, ладони стискивали блестящие от пота плечи, тело двигалось синхронно с любовником, льнуло к нему, ласкало внутренними мышцами, пока внезапно в глазах не вспыхнул звездный фейерверк.

Салли очень удивилась, что Джеймс последовал за ней, сильное тело одеревенело в ее руках, глаза плотно закрыты, рот сурово сжат, пока он отдавал ей то, в чем не смог отказать.

Ей хотелось плакать. Хотелось завопить и отшвырнуть его от себя. Даймонд подарил самый впечатляющий сексуальный опыт в ее жизни, но вел себя, как естествоиспытатель, как сторонний наблюдатель, не давая акту захватить себя вплоть до самой кульминации. И тут Салли осознала - как бы все не обернулось, после сегодняшней ночи ей никогда не вырваться на свободу. И не имеет значения, нужна ли она этому мужчине.

Салли приготовилась, что Джеймс отодвинется подальше. Откатится в сторону и заснет, или встанет и уйдет. Оставит ее в одиночестве, чтобы срочно восстановить свою драгоценную самозащиту.

Почувствовала, как твердые пальцы скользнули по ее виску и сдвинули волосы с ее лица. Почувствовала сырость на щеках и поняла, что в конце концов расплакалась. Оставалось терпеливо ждать, когда он исчезнет.

– Салли, – прохрипел Джеймс. – Открой глаза.

Ну, уж нет. Теперь у нее появились секреты – любовь и недоверие, что совсем не хотелось ему выдавать. Но невозможно противостоять тихой просьбе. Да, собственно, любой его просьбе.

– Не смотри на меня так, – попросил он, нависая над ней в полумраке.

– Как?

– Словно я пнул ногой щенка. Ты кончила. Меня не обманешь. Не такая уж ты искусная притворщица…

– Обязательно говорить об этом? – вконец смутившись, спросила Салли, упершись в широкие плечи.

До сих пор она не вполне осознавала, насколько он большой, пока не попыталась спихнуть его без малого двести фунтов со своих жалких ста двадцати.

– Обязательно. Только не говори, что ты из тех женщин, которые ненавидят любого мужика, после того, как с ним переспят.

– А ты сталкивался с такими?

– Несколько раз.

Салли молча смотрела на Джеймса, мечтая обрести такое же каменное выражение лица, как у него.

– Тогда, возможно, причина в тебе.

Она ждала, что он тут же уйдет, прекрасно осознавая, что нарочно ляпнула расчетливую колкость, способную вывести из себя любого мужчину. Пусть убирается. Пусть оставит ее в покое и даст возможность заштопать порванную в клочки самозащиту и как-то справиться с разбитым сердцем.

Но Джеймс не шевельнулся. К ее удивлению, погладил ее щеки большими пальцами и очень нежно спросил:

– Что случилось, детка? Ты ведь не ожидала услышать признание в любви, правда?

Салли не могла вымолвить ни слова. Не могла сказать, что никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой. Не могла сказать, что не ожидала услышать признание в любви. Что просто хотела, чтобы он ее полюбил. Так что молчала, распростершись под ним, несчастная и онемевшая.

И тут Джеймс поцеловал ее, нежно коснулся губ, ласково дразня, превращая видимую безучастность в растущую страсть. Продолжал целовать, соблазняя и искушая, пока Салли невольно не обняла его, и в голове не мелькнула последняя внятная мысль – даже если это действо предназначено исключительно для плотского удовольствия, нет никаких сомнений, что такого наслаждения она не испытывала ни разу в жизни.

И четко осознала, что предпочтет мучиться рядом с Джеймсом Даймондом, чем благоденствовать вдали от него.

* * *

Даймонд подождал, пока Салли заснула. Из открытого окна потянуло прохладным ветерком, Джеймс плотнее закутал в старое одеяло ее обнаженные плечи. Девушка что-то пробормотала, вздохнула и глубже вжалась в перину, лицо стало спокойным, безмятежным, даже счастливым.

Даймонд очень осторожно сел. У него имелся большой опыт по бесшумному вылезанию из постели, не тревожа сон задремавшей под боком любовницы. Он терпеть не мог засыпать рядом с женщинами после секса. Черт, да он ненавидел себя за то, что спал вместе с Салли в номере, хотя и сохранил ширинку застегнутой. Все из-за сегодняшней неразберихи. Если бы он сумел держаться подальше от общей кровати в том чертовом мотеле, то никогда не поддался бы искушению заняться с ней любовью сегодня вечером.

Потом тихо фыркнул, презирая притянутые за уши логические обоснования. Черт, да он жаждал заняться любовью с Салли Макартур с того момента, как она появилась в его кабинете. Тогда детектив предположил, что перед ним одна из девушек Фрэнки, и тут же спросил себя, сможет ли всего разок нарушить железное правило и заплатить за секс.

Уж лучше бы она оказалась проституткой. Джеймс не страдал особой щепетильностью, но свято соблюдал железобетонный кодекс – никогда не спать с клиентками. Секс с ними все слишком усложнял, особенно когда наступал момент предъявить счет за услуги.

И всегда держался в стороне от таких девушек, как Салли – ходячая неприятность с головы до ног. Но на сей раз дистанцировался недостаточно далеко.

Даже на выпивку ничего не свалишь. Даймонд не пил более двух дней и уже подумывал хранить трезвость и дальше, хотя без проблем нашел скотч Исайи и даже налил себе щедрую порцию. Потом неожиданно выплеснул виски в старую железную раковину и направился вверх по лестнице на поиски своей клиентки. Сам не понимая, за каким чертом ему это понадобилось.

Может, чтобы учинить какую-нибудь глупость, например, сообщить, что завязывает с пьянством, и получить в ответ ободряющее поглаживание по голове. Может, чтобы снова поссориться, и тем самым оправдать возвращение к вожделенной бутылке. А может, чтобы совершить то, что в конечном итоге и сделал.

Что ж, он своего добился. Если честно, даже дважды, и Джеймс вполне был готов на третий раунд, если бы Салли не выглядела такой утомленной. В первый раз он сумел отчасти сохранить хладнокровие. Чистое упрямство с его стороны. Последние несколько дней чертовка явно забавлялась, и ему нестерпимо захотелось стиснуть насмешницу в объятьях и посмотреть на потрясенное от наслаждения лицо.

И Салли оказалась удивительно отзывчивой. Не дрогнула, не отступила, даже когда он сбросил с нее одежду. Горела в его руках, как факел, и он едва не утратил самоконтроль, запылав вместе с ней.

Но во второй раз его хваленое самообладание испарилось. Джеймс пытался убедить себя, что просто стремился доставить партнерше максимальное удовольствие, но каким-то образом собственная невыносимая потребность стала подавляющей. Особенно когда Салли опрокинула его на спину и принялась ласкать, врачуя легчайшими поцелуями избитое туловище.

Даймонд и не подозревал, какие нежные у нее руки. Вне спальни Салли была трогательно неуклюжей, но в постели являла собой изящную, грациозную, волшебную лань. Во второй раз он забыл о своем мастерстве и опыте. Они воспарили вместе, и Джеймс не смог сдержать приглушенный крик удовольствия, когда слился с ней воедино. И прекрасно помнил, что выдохнул ее имя.

И вот сейчас сидел и смотрел на безмятежно спящую девушку… на полоски высохших слез на бледных щеках, на спутанные шелковистые черные волосы. Надо встать и уйти, вернуться в собственную постель и в собственную жизнь.

Ведь фантазерка получила все, о чем мечтала. Переспала со своим драгоценным воображаемым Филипом Марлоу. Заполучила в постель Сэма Спейда… нет, соблазнила Сэма Спейда в девической кроватке, где ее настигли первые эротические грезы. И Джеймс старательно изображал именно Спейда, потому что не смог с собой совладать. Потому что Салли сделала его уязвимым, чего никто – ни мужчины, ни женщины – не сумел добиться при всех стараниях.

Но ведь он вовсе не Филип Марлоу, и даже отдаленно его не напоминает. И он здесь не для того, чтобы воплотить в реальность ее давние мечты, прикинувшись сказочным возлюбленным. Это шоу только на одну ночь, о чем он первым делом с утра пораньше и заявит.

Пора найти себе кровать и забыть о восхитительном теле, свернувшимся калачиком под одеялом. Забыть, как она обвивала его руками и ногами. Забыть, как она всхлипывала от удовольствия… вроде бы точно так же, как другие женщины, но совсем по-другому. Черт, да эти постанывания будут сниться ему очень, очень долго.

Все, что нужно сделать – выползти из постели, не разбудив Салли. И тогда все будет отлично. Все, что нужно сделать – уйти прямо сейчас, немедленно, пока ситуация еще больше не запуталась.

Но рука по собственной воле сдвинула прядь волос с припухшего рта. Салли во сне привалилась к нему, уткнулась лицом в его ладонь, как довольный котенок, и пробормотала что-то невнятное. Что-то ужасно близкое к слову «любовь», но Джеймс не рискнул попросить ее повторить. Оставалось только надеяться, что у него разыгралось воображение. И не выдавать желаемое за действительное.

Почти до рассвета Даймонд не мог выбраться из этой постели. Существовало что-то завораживающе мирное о том, как она спала, в противоположность неуемной энергии и непрестанной болтовне в течение дня. А потом никуда не ушел, только осторожно переместился в продавленное складное парусиновое кресло рядом с кроватью.

Сидел в надетых, но не застегнутых джинсах и смотрел, как она спит. Прекрасно понимая, что если в будущем намерен устроить себе хотя бы подобие нормальной жизни, то в последний раз наблюдает за спящей Салли. Когда взойдет солнце, они вернутся к чисто деловым отношениям. Вернутся к поискам ее сестры. Вернутся к реальности.

Нравится ему это или нет.

* * *

Джеймс проснулся и с трудом пошевелил затекшими членами – последствие непроходимой глупости засыпания в кресле. На улице снова похолодало, и воздух, поступающий через открытое окно, явно посвежел.

Кровать была пуста, куча одеял валялась на полу. В трубах шумела вода, должно быть, Салли принимала душ. Посмотрел себе на колени. Она укрыла его одним из одеял. Подоткнула со всех сторон.

Джеймс внимательно разглядывал интересный образчик линялого лоскутного дизайна. Десятилетия прошли с тех пор, как кто-то его укутывал. Нахлынули невиданные ощущения… неловкость и, как ни странно, сентиментальное умиление.

Детектив сорвал с себя одеяло и сердито вскочил. Он вовсе не нуждается в подобной заботе. Да просто на дух не переносит. Почему, черт возьми, она этого не понимает? Какого дьявола это его так тронуло?

Джеймс прошел мимо первой ванной и заковылял по коридору. Услышал шум душа и ощутил, как старый компаньон – чувство вины начинает проедать дыру в животе. Салли наверняка многого от него ждет, к гадалке не ходи, придется сообщить, чтобы ни на что не рассчитывала.

Он умылся в ванной внизу, натянул свежую футболку и почистил зубы. Зеркало отобразило незначительное улучшение внешности – черные синяки под глазами начали желтеть, ссадины на лице поджили. И все же он по-прежнему выглядел как человек, десять раундов противостоявший Кинг-Конгу. Хотя губы своей припухлостью обязаны не кулакам бандитов.

Даймонд вышел в коридор, в ноздри сразу ударил запах кофе. Настоящего, не растворимого – самый восхитительный запах в мире. Джеймс решил подождать с объяснениями. Ради достойного кофе он готов смириться с томным взглядом и утренним поцелуем. Даже с тремя или четырьмя поцелуями. Можно даже ненадолго вернуться в скрипучую железную кровать…

«Остынь, парень, - приказал он себе. - Выбрось из головы дурацкие фантазии. Прошлая ночь была последней, сегодня утром настал совершенно другой день». Расправив плечи, Джеймс вошел в огромную старую кухню и застыл от изумления.

– Доброе утро, красавчик, – кокетливо промурлыкала дамочка возле стола, махнув в его сторону чашкой кофе. – Хотите?

На Даймонда взирали ярко-синие глаза Салли, хотя и не такие теплые и счастливые. Да и губы, как у Салли, если не считать того, что Джеймс вовсе не горел желанием их поцеловать. Светло-пепельные волосы, и, вопреки его сведениям, особа выглядела старше тридцати, возможно, благодаря жизненным перипетиям, если не годам.

– Привет, – безучастно ответил он, не двинувшись с места.

– Салли еще в постели? Должно быть, вы чертовски приятно повеселились ночью… она обычно встает с петухами. Не представляю, как можно просыпаться в такую рань. Вот уж не ожидала, что она способна настолько расслабиться. Что ж, надеяться может всякий.

Эта женщина ему не нравилась. В детской ревности нет ничего нового для росшего с двумя братьями, которым Джеймс теперь даже не посылал рождественские открытки, и все равно она ему не нравилась.

Послышалась дробь каблучков по лестнице – Салли спускалась со своей обычной бешеной скоростью. Выигрывая время, Даймонд направился к кофейнику и наполнил кружки себе и Салли.

– Как давно вы здесь?

– Достаточно давно, красавчик, – подмигнула дамочка. – Приехала вчера вечером, узнала автомобиль Салли и только приготовилась всласть посплетничать, как услышала скрип пружин. Тут-то и догадалась, что девочка не одна. Должна заметить, ее вкус быстро улучшается. Вы чертовски мужественнее обычно липнущих к ней слабаков. Неужели между вами настоящая любовь?

Распахнулась дверь, Салли застыла на месте, от шока побледнев сильнее обычного, за исключением двух ярко-красных пятен на скулах.

Джеймс сделал глоток обжигающего кофе, строго внушая себе, что не должен обращать внимания на то, какая Салли чертовски красивая и как не терпится отнести ее наверх. Прошлая ночь ничего не изменила.

– Вот видишь, детка, – протянул детектив, – наши беды позади. Птичка Люси вернулась на родной насест.

Салли зажмурилась, потом открыла глаза и покачала головой.

– Не совсем, Даймонд, – сухо возразила она. – Перед нами пресловутая заблудшая овца.

– Неужели нельзя было представить меня по-другому, дорогая? – бархатным голосом укорила женщина.

– Даймонд, – решительно перебила Салли, игнорируя упрек, – познакомься с моей матерью.

Глава 13

– Милая, могла бы по крайней мере изобразить радость, – весело попеняла мать Салли, растягивая слова. – Мы не виделись почти год. Как насчет объятий?

– Два с половиной, – уточнила Салли, собирая остатки спокойствия.

Как будто у нее недостаточно проблем в это утро! Мало того, что надо осмелиться предстать перед Даймондом, так до кучи придется пережить внезапное появление матери.

Уж поверьте, Мариетта всегда является в самый неподходящий момент. И никогда, если действительно необходима.

– Ты научила меня много лет назад, что объятья портят твою прическу и макияж. А поцелуи просто убивают, – глумливо хмыкнула Салли.

Мариетта кивнула, соглашаясь с насмешкой.

На мгновение Салли показалось, что в голубых глазах матери мелькнула боль. Чушь, конечно. Салли давно отбросила тщетные надежды, что когда-нибудь мать полюбит своего ребенка сильнее, чем собственные удовольствия. Дочь постоянно выискивала огорчение или тревогу во взгляде родительницы – хоть какой-то знак любви и заботы. Но глаза Мариетты неизменно оставались пустыми, с чем Салли давно смирилась.

Даймонд стоял, опершись на стойку, с кружкой кофе в большой руке. «Лицо настороженное, как и следовало ожидать», – вздохнула про себя девушка. Такой чертовски красивый в утреннем свете, хотя ничуть не похож на крутого детектива в этих черных футболке и джинсах. Хотелось пересечь комнату, обвить стройную талию и расслабленно положить голову на надежную грудь. Пусть подержал бы в объятьях всего минутку и прогнал прочь дурные сны.

Но эту ошибку Салли совершать не собиралась.

– А для меня остался кофе? – спросила она так небрежно, словно они ночевали на разных планетах.

Даймонд явно удивился. Оценивающе прищурился. Мариетта практически взорвала ситуацию своим игривым вмешательством.

– Именно так теперь приветствуют друг друга по утрам молодые любовники? – проворковала она.

– Просто у тебя давно не было молодых любовников, Мариетта, – неприязненно отрезала дочь. – В наше время именно так все и происходит.

Салли взяла кружку из рук Даймонда, стараясь не прикасаться к нему. Иначе полетят к черту все благие намерения, а она из последних сил изображала спокойствие и деловитость.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила она и увидела, что Джеймс начал приходить в себя от удивления.

Подошла к столу и уселась напротив матери.

– Итак, что же тебя сюда привело, ма? – насмешливо спросила Салли. – Ты всегда ненавидела это место, пока была замужем за Исайей. Так с какой стати вдруг приехала именно сейчас? И где взяла ключ?

– Милая, мне не нужны ключи, если я хочу куда-то войти. Кроме того, тебе ведь известно, что Исайя всегда был очень щедрым. И в отличие от тебя не копит обиды. И не ждет, что я стану другим человеком.

– Старая песня. Так почему ты здесь?

И снова Салли почудилась боль в глазах Мариетты.

– Просто проезжала мимо, дорогая. Намеревалась повидать вас всех в Сан-Франциско, но дома застала только Исайю. Он понятия не имел, куда вы с Люси укатили.

– Неужели ты кинулась нас искать?

– Нет, конечно. Не настолько сильно я изменилась. Просто вдруг решила, что мне необходимы тишина и покой. Свежий воздух вдали от городской суеты. Всего лишь везение, что ты случайно подвернулась. И, кстати, где твоя сестра? – словно спохватившись, небрежно спросила мать.

Но Салли не обманешь. Ни с того ни с сего Мариетта вдруг озаботилась местонахождением Люси.

– Разве ты не слышала слов Даймонда, когда он тебя увидел? Он принял тебя за Люси. Мы не имеем ни малейшего понятия, где она находится.

Мариетта сверкнула в сторону Даймонда самой своей великолепной улыбкой, рассчитанной на то, чтобы заставить рыдать самых сильных мужчин. Но детектив даже не всхлипнул, что совсем неудивительно – настоящий крепкий орешек.

– Имейте в виду, красавчик, – заворковала Мариетта, – я была очень молода, когда родила детей.

– Не забудь про четыре пластические операции, – беспощадно добавила Салли.

– Ты отстала от жизни. Уже шесть. В наше время пластические хирурги творят чудеса, – невозмутимо отхлебнула кофе Мариетта. – Так почему вы ищете Люси?

– Кто сказал, что мы ищем Люси?

– Твой дружок. Даймонд, как ты его называешь. Что за восхитительное имя! И как же вы встретились, голубки?

Джеймсу ситуация стала предельно ясна. Он решительно оседлал третий стул за столом, широко расставив ноги.

– Мы с Салли старые друзья. Она единственная зовет меня Даймондом. Я предпочитаю Джеймс.

Мариетта еще раз испробовала свою высоковольтную улыбку. Детектив ослепленно моргнул, но устоял.

– А я Мариетта. Боже, еще бы вспомнить свою нынешнюю фамилию. Кажется, все еще Троппенбург... Впрочем, это ненадолго. Так вы давно знаете мою дочь? Вы один из ее женихов? Ходили слухи, что она собирается выйти замуж за гангстера.

– Кто тебе сказал? – встрепенулась Салли.

– О, у меня свои источники, – легко отмахнулась Мариетта. – Но вы так и не объяснили, кто вы, Джеймс.

– Почему вы решили, что я не гангстер?

Мариетта кивнула, игнорируя выпад.

– Уверена, что нет. Вы не похожи на бандита.

– Как и Винни, – заметила Салли. – Кроме того, откуда тебе знать, как выглядят мафиози?

– Дорогая, я прожила долгую, полную приключений жизнь, хотя и сумела сохранить молодую ослепительную внешность, – одарила Джеймса лукавой улыбкой Мариетта. – Значит, ты бросила гангстера и переключилась на частного детектива. Ты вечно шарахалась из крайности в крайность.

Салли уставилась в свою кружку, потом многозначительно взглянула в глаза Даймонда, стирая всякую память о прошедшей ночи.

– Откуда ты знаешь, что он частный детектив? – осторожно спросила дочь.

– Ты же сама сказала, дорогая, – не дрогнула Мариетта.

– Нет, я этого не говорила.

– Конечно, говорила. Иначе откуда бы я узнала?

– Не говорила, – подтвердил Даймонд глубоким скрипучим голосом.

– А я помню, что говорила, – весело улыбнулась Мариетта. – Просто вы оба еще не отошли от последствий бурной ночи. Хотя должна заметить, что ни один из вас не выглядит счастливым.

– Ответь на мой вопрос, Мариетта. Откуда ты знаешь, чем Даймонд зарабатывает на жизнь?

– Полагаю, должна ответить честно? – пожала плечами Мариетта.

– Если это возможно.

– Покопалась в его бумажнике, который он оставил в одной из спален наверху. Ты же знаешь, как ненасытно мое любопытство, – проказливо скривила красивое лицо Мариетта. – Признаюсь. У меня нет чести.

Салли безучастно взирала на виртуозное представление. Мать явно лжет. Да уж, Мариетта без колебаний залезет в любой бумажник, по случайности оказавшийся рядом, и не побрезгует прихватить деньжат, если будет нуждаться. Но ответ вылетел слишком легко и слишком трудно доказать обратное.

– Ты никогда не изменишься, – процедила Салли.

– Господи, надеюсь, ты ошибаешься. Смертельно скучно быть предсказуемой. Я всегда полна сюрпризов.

– О, да. Тебя никогда нет рядом, когда ты нужна, но вечно тут как тут, когда никто не ждет, – отрезала Салли.

На этот раз в глазах Мариетты отразилась настоящая боль.

– Какие ужасные вещи ты говоришь, – задохнулась она.

– Ну, полагаю, это потому, что я ужасная дочь. Должно быть, наследственная черта, – хмыкнула Салли, допила кофе и отодвинулась от стола. – Пустая трата времени. Пойду соберу вещи. Нам пора. Надеюсь, ты не попросишь куда-нибудь тебя подбросить?

Трогательная скорбь Мариетты мгновенно исчезла.

– У меня есть собственный автомобиль. Куда направляешься, милая? Искать Люси?

– Нет. Просто покатаемся по округе и будем заниматься бесконечным сексом в самых неожиданных местах. Например, в национальном парке Йосемити.

– Надеюсь, тебе там понравится, дорогая, – засияла Мариетта.

Салли многозначительно посмотрела на Даймонда, который внимал перепалке, не говоря ни слова.

– Ты идешь?

– Через минуту. Мне необходима еще чашка кофе.

Вот только этого Салли и не хватало в жизни – оставить Джеймса Даймонда наедине с Мариеттой. Детектив, безусловно, крепкий орешек, тут не поспоришь, но мать обладала силой, непостижимой для простых смертных. Она за несколько минут любого мужика заставит есть из ее рук. Наверняка заарканит парня… затащит в койку…

Салли встряхнулась, отгоняя отвратительную паранойю.

– Жду тебя через десять минут. Увидимся, Мариетта.

– Никакого поцелуя на прощание?

– Думаю, это вопрос мы уж прояснили.

Мариетта послала дочери насмешливый воздушный поцелуй. Салли не дотрагивалась до матери уже семь лет, с тех пор, как та увела у нее помощника адвоката, в которого тогда была влюблена Салли. И уж конечно сейчас не тот момент, чтобы начать нежничать. Нет, только не сейчас, когда Мариетта явно лжет.

Но дочь была больше похожа на мать, чем та подозревала. Закрыв за собой дверь, Салли быстро и неслышно, с безошибочным инстинктом направилась в спальню, где обосновалась Мариетта.

Мать не обзавелась такой пошлой и скучной вещью, как бумажник. Сумочка от Гуччи была набита магазинными квитанциями, неоплаченными чеками, парковочными талонами, косметикой и обрывками билетов на самолет. Салли быстро перебрала барахло, выискивая ключ к разгадке внезапного появления матери. Насколько она могла судить, в последний раз перетряхнув сумочку, Мариетта прилетела из Ривьеры, попутешествовав по Германии, Италии и Ирландии.

Через несколько минут Салли сдалась. Нет никакой возможности что-то разузнать о Мариетте, если та того не захочет. Если у матери имелась некая тайная повестка дня, если она что-то знает о местонахождении Люси, то разгласит эту информацию только на своих собственных условиях. Расспросы, просьбы и мольбы абсолютно бесполезны. Для Мариетты главным законом являются только собственные желания, и вся тоска маленькой девочки по настоящей матери не изменит ее образа жизни.

* * *

Даймонд ждал на крыльце, дымя сигаретой с непроницаемым выражением лица, скрывающим множество тайн. Внезапно Салли почувствовала себя слишком слабой, чтобы прямо сейчас начать разгадывать его секреты. Придется сосредоточиться на внешних симптомах, начав с привычной темы.

– Твоя первая сигарета сегодня?

– Угу.

– Почему ты куришь на улице? Только не говори, что наконец решил пощадить легкие окружающих, – вскипела она.

– У Мариетты аллергия на табачный дым.

Салли не раз слышала выражение «заволокло глаза красным», но всегда полагала, что речь идет о быках и корриде. Но теперь поняла, что все гораздо проще – алый цвет застит глаза, когда внутри полыхает ярость. У нее было два варианта: завопить, что никому не пойдет на пользу, особенно ей самой, или сделать несколько глубоких успокаивающих вздохов.

Она досчитала до тринадцати, прежде чем наконец взяла свой темперамент под контроль.

– Мариетта курит нефильтрованный «Галуаз», когда находится в Европе, – злобно процедила Салли. – Это часть ее рокового имиджа.

И зашагала к «альфе», не потрудившись обернуться и убедиться, что Даймонд следует за ней.

Тот уселся на пассажирском сиденье, бросив назад скудный багаж.

– А ты по-настоящему ее ненавидишь, да? – спросил Джеймс, отправив наполовину выкуренную сигарету в окно.

– Нет, – со злостью воткнула ключ зажигания Салли. – Я все еще ее люблю. В том-то и проблема.

Завела двигатель и рванула по дороге, оставляя за собой фонтан из гравия, не смея оглянуться назад.

Она точно знала, что увидит, если совершит подобную глупость: Мариетта стоит на крыльце с обиженным печальным выражением лица, которое годами отрабатывала, и горестно машет рукой на прощание. Салли покупалась на этот спектакль слишком много раз.

У Джеймса хватило здравого смысла хранить молчание первые полчаса. Но когда он наконец заговорил, выбор темы явно был неудачным:

– Уточни, куда мы едем?

– Понятия не имею, – огрызнулась Салли.

– Как обычно.

– Отстань, Даймонд. У меня скверное настроение.

– Как и у меня. Может, остановимся и поменяемся местами? Я гораздо лучше тебя ориентируюсь на местности.

– Да любой ориентируется на местности лучше меня, – призналась Салли. – Но это похвальное умение не принесет никакой пользы, если неизвестно, куда следует направиться в первую очередь.

– Останови.

Нет, только не это. Но и продолжать мчаться дальше бессмысленно. Салли прекрасно понимала, что как только затормозит, у них начнется разговор, который по-настоящему страшил, а она пока не готова сражаться с Джеймсом.

Каким простым все казалось всего несколько часов назад! Она проснулась в разворошенной постели, счастливая, как никогда в жизни. Тело казалось таким же помятым, как одеяла, разнеженным, теплым и пресыщенным. Открыла глаза и с умилением увидела, что Даймонд крепко спит в кресле.

Во второй раз он не сдержался. Никаких сомнений. И доставил наслаждение еще более ослепительное, еще более восхитительное, чем в первый раз, настолько всепоглощающее, что она затрепетала от воспоминаний.

Некоторое время Салли с удовольствием нежилась в кровати и наблюдала за любовником, просчитывая варианты. Он собирался сбежать, это ясно. Собирался ее оттолкнуть и отвергнуть все, что случилось прошедшей ночью. Наверняка снова превратится в хладнокровного отчужденного профессионала, и если она поднимет эту тему, немедленно сообщит, что это была ошибка или одна ночь взаимно приятного времяпрепровождения, которая больше не повторится. Салли уже слишком хорошо изучила Даймонда.

«Ничего, переживу». Можно свернуться калачиком и немного поплакать. Можно утешить раненую гордость. Можно немножечко умереть, а затем двигаться дальше.

Или бороться за него. Салли четко представляла, что именно Даймонд собирается предпринять после пробуждения, так что можно его опередить, первой нанести удар и вывести детектива из равновесия.

Потому что она не позволит ему уйти. Вчера вечером Салли осознала, что влюблена в Джеймса. А сегодня утром поняла, что за любовь стоит бороться. Пусть объект ее страсти упрямый противник, все равно Салли твердо вознамерилась его завоевать. Больше никакой жалости к себе, никаких сомнений, никаких колебаний и никаких опасений. Она приняла решение, а превосходный разум Салли Макартур, сосредоточившись на цели, становился грозным орудием.

Если бы Мариетта не появилась так некстати, Салли уже начала бы осаду крепости.

Утром она поднялась с постели, на цыпочках прокралась мимо спящего Даймонда, а затем, удивив саму себя, вернулась и закутала его одеялом. В комнате заметно похолодало, больше всего на свете хотелось устроиться у него на коленях под этим самым одеялом. Но что-то подобное он наверняка предвидел и, скорее всего, был готов возмущенно воспротивиться.

Самое умное – огорошить Даймонда чем-то прямо противоположным его ожиданиям. Ошарашивать его до тех пор, пока упрямец не осознает, что тоже в нее влюблен, пока не станет слишком поздно сбегать.

Салли остановила «альфу» на обочине, поставив на нейтралку. Даймонд протянул руку и выключил двигатель, Салли нарочито страдальчески вздохнула. Очевидно, конфронтация не за горами.

– Я в плохом настроении, Даймонд, – снова предупредила она, когда он вытащил ключ из замка зажигания. – Моя мать всегда так на меня влияет.

– Тебе не кажется, что ты немного перегнула палку? – на мгновение отвлекся Джеймс.

– Может, и перегнула. Больше, чем она заслуживает? Сомневаюсь. Не желаешь рассказать мне о своем браке, Даймонд? – сладко промурлыкала Салли.

– Это древняя история.

– Как и мои отношения с матерью. Тебя она, может, и обвела вокруг пальца, но меня никогда больше не обманет.

– Знаешь, – потянулся Джеймс за сигаретой, – ты стала бы намного счастливее, если бы перестала ее судить. Она такой же человек, как все остальные, с человеческими ошибками и недостатками.

– Слишком многими, сказала бы я, – отрезала Салли, подавляя укол вины.

– Слушай, я не хочу говорить о твоей матери.

– Отлично. Я тоже заинтересована в обсуждении единственной темы – каков наш следующий шаг в поисках Люси.

– Нет, в первую очередь мы должны обсудить совсем другое.

– Я знаю, что ты собираешься сказать, – вздохнула Салли. – И полностью с тобой согласна.

– Вчера вечером мы… Что? – удивленно взглянул на нее Даймонд.

– Это была ошибка, – небрежно отмахнулась Салли. – Гормоны взбесились, мы неплохо повеселились и все такое, но это неразумно с обеих сторон. Больше этого не повторится, так?

Впервые с момента их знакомства она сумела поразить детектива до потери дара речи. Джеймс молча взирал на девушку, открыв рот в безмолвном протесте, и внезапная искорка злорадства ожгла Салли. Не станет она противиться искушению, только не в этот раз.

Похлопала его по колену, изобразив на лице крайнее огорчение.

– О, нет, Даймонд, только не говори, что я все неправильно поняла! Пожалуйста, пожалуйста, не говори, что ты собирался предложить что-то иное! Что мог бы… – она позволила себе эффектную драматичную паузу, – … в меня влюбиться.

– Боже, нет! – с нелестной поспешностью выпалил Джеймс.

– И даже не желаешь заводить со мной отношения, да?

Салли специально поставила акцент на опасном слове, с озорным удовольствием предвкушая, как детектив содрогнется от ужаса.

Но на сей раз Даймонд ее удивил.

– Не желаю, – безучастно согласился он. – Я не гожусь для отношений.

– Ну, – бодро продолжила Салли, – я тоже не гожусь. По крайней мере, не для тех отношений, что ты имеешь в виду. Мне нравится заключать помолвки, а ты явно не кандидат номер семь. Слишком возбуждаешь. Так что давай оставим все как есть, ладно?

– Нет.

– Да брось, Даймонд, – с трудом сдерживаясь, отмахнулась Салли. – Не будем же мы устраивать разбор полетов, правда?

– Я просто хотел сказать, что сожалею.

О Боже, мысленно содрогнулась Салли.

– О чем? – небрежно спросила она. – Надеюсь, не о прошлой ночи. Там не о чем сожалеть. Мы просто увлеклись на какой-то момент, но ведь мы оба слишком благоразумны. Так что нет необходимости устраивать вселенский шум по столь незначительному поводу. Уверена, твой опыт по расставанию с партнершами по сексу сравним с моим. Наверняка ты научился мимоходом пользоваться подвернувшимися под руку дамочками.

Салли прекрасно понимала, что провоцирует мужчину. Джеймс довольно хладнокровно воспринял большую часть пылкой тирады, но замечание насчет ее большого опыта легко опровергнуть. Он ведь чувствовал, как Салли таяла в его объятьях, какой была ошеломленной и застенчивой, чего не случилось бы, если бы она занималась сексом слишком часто.

– Салли…

Даймонд протянул руку, чтобы дотронуться до нее, но девушка резко отпрянула в сторону. Если он ее коснется, самоконтроль точно рухнет. Она сама на него набросится, умоляя заняться любовью, и все героические усилия пойдут коту под хвост.

– Не надо, Джеймс. Пожалуйста.

Салли не сумела скрыть предательскую дрожь в голосе, но старательно продолжала удерживать прохладную улыбку, словно приклеенную к лицу.

Какое-то мгновение Даймонд не двигался.

– Ладно, – помолчав, выдавил он. – Оставим все, как есть, – кивнул Джеймс и потянулся к дверной ручке. – Пока.

Салли наблюдала, как он ходит перед автомобилем. Раньше она не обращала внимания на его походку – сексуальную и легкую, делавшую его похожим на Ричарда Гира в лучшие годы. Смотрела на него и спрашивала себя, сумела ли хоть немного обмануть упрямца своим невозмутимым отказом. Может, лучшее, на что можно надеяться – что Даймонд хотя бы в замешательстве.

Пассажирское сиденье еще хранило жар мужского тела. Салли тайком поерзала по обивке, кожей впитывая тепло, и тут поймала любопытный взгляд Джеймса.

– Подцепила чесотку? – съехидничал Даймонд.

Салли заподозрила, что он намеренно ее терзает, но не клюнула на приманку.

– Просто устала. Не будешь ли так любезен сообщить, куда мы направляемся? Возможно, время для Люси истекает, пока мы сидим здесь и спорим.

– Если Люси такая же, как все остальные женщины в вашей семье, подозреваю, что она вполне способна позаботиться о себе. Я почти жалею Кальдерини.

– Что значит – как все остальные? У меня нет ничего общего с Мариеттой! – вскипела Салли.

– Согласен, – заявил Даймонд, развернул машину и направился в противоположном направлении. – Нет у вас ничего общего. Кроме фарфоровой кожи, голубых глаз и шикарной внешности. Конечно, твоя мать гораздо тощее и старее, но вы обе чертовски ловко лжете, да и сценического дара вам обеим не занимать. Что и доказало сегодняшнее утро.

Салли потеряла дар речи. Даймонд убийственно сладко улыбнулся.

– Все это не имеет значения, – продолжил он. – Просто держи на привязи свои маленькие фантазии, а я буду иметь дело с реальностью. По крайней мере теперь я понимаю, от кого ты унаследовала драматический талант.

– Будь ты проклят, я не похожа на мать. Она не любит никого, кроме себя.

– А кого ты любишь, Салли?

Нет, ему не удастся сбить ее с толку. Даймонд поставил себе целью поиздеваться над ней, скорее всего, потому, что ущемленное самолюбие не в силах пережить, что Салли не сходит с ума от любви к нему. Главное, что она не имеет для него никакого значения… но Салли скорее прошла бы через пытки, чем призналась в своем отношении к Джеймсу.

– Сестру, отца и Дженкинса, – решительно перечислила девушка. – У меня слишком мало родных людей, и я не могу позволить себе потерять одного из них, пока мы тут рассиживаемся и обсуждаем всякую ерунду. В последний раз спрашиваю, Даймонд, куда, черт возьми, мы едем?

– Разве это не очевидно, Салли? – ответил детектив, постукивая длинными пальцами по кожаной оплетке рулевого колеса. – В Глорию.

Глава 14

– В Глорию? – недоуменно взглянула на Джеймса Салли.

– Глория, штат Калифорния. Оздоровительный центр «Десерт Глория». Если у тебя нет идеи получше.

– Хватаемся за соломинку? – съязвила она.

– Именно там следующий ключ, леди. Люди редко отправляют вам тисненые приглашения, если находятся в бегах. Кроме того, это хоть что-то конкретное. Я сделал несколько телефонных звонков, прежде чем поднялся наверх и соблазнил тебя, – нарочито небрежно добавил Джеймс, ожидая ее реакции.

Салли на мгновение стиснула пальцы, но на провокацию не поддалась.

– Мне казалось, твои информаторы недоступны в дневные часы.

– Я все еще умею выуживать сведения, когда понадобится. Да, это действительно оздоровительный центр. Угадай, кто им владеет? Я имею в виду, если пробраться через три фиктивные компании и выяснить, кто на самом деле дергает за ниточки.

– Кальдерини?

– В яблочко. И можешь себе представить, чем там развлекаются клиенты, помимо грязевых ванн и саун?

– Азартными играми. Но ведь совсем рядом граница штата Невада. К чему такие хлопоты?

– Я уже говорил, опасность добавляет играм остроты. Кроме того, не приходится платить налоги с выигрыша, и нет предела ставкам. Твоя сестра, вероятно, прямо сейчас наслаждается семидневным курсом красоты, – заметил Даймонд, толкнув прикуриватель, – в то время как Винни ждет прибытия Пай Ци.

– Паяцев? – удивленно повторила Салли. – Каких еще, черт возьми, паяцев? Клоунов семьи Кальдерини? Гангстеры между делом руководят увеселительным бизнесом?

– Пай. Ци, – устало повторил Джеймс по слогам. – Очень древний китайский преступный клан. Именно они жаждут заполучить маньчжурского сокола, а вовсе не Кальдерини. Винни пытался добыть для партнеров статуэтку в качестве жеста доброй воли. Или чтобы продемонстрировать свою способность добиваться цели.

– Винни не очень-то на это способен, – отмахнулась Салли. – Сомневаюсь, что он созрел для организованной преступности.

– Он среди них родился.

– Ну и что? Я родилась среди денег и светских мероприятий и вечно скучаю. Чем бы я действительно хотела заняться – самой зарабатывать себе на жизнь.

Эта красотка все еще не утратила способность неподдельно удивлять детектива.

– И что мешает? – дружелюбно поддел Даймонд.

– Я пыталась, – печально улыбнулась Салли, невероятно тронув Джеймса. – Меня отовсюду увольняли. Я даже волонтером не в состоянии долго продержаться. Оказываю на офисную технику самое пагубное воздействие. Не знаю почему, но ксероксы буквально разваливаются в моих руках, факсы взрываются, компьютеры впадают в кому, даже телефоны – знаю по опыту – начинают плавиться.

– Да уж, сам видел, что ты натворила с моим офисом всего за несколько минут. Разбила окно, кофейник и потолочный светильник.

– Не трогала я потолочный светильник! – запротестовала Салли.

– Как только ты прикоснулась к выключателю, свет погас.

– Давно следовало просто сменить лампочку!

– Сомневаюсь… – протянул Джеймс, доставая сигареты.

Салли обладала способностью ввергать его в ярость быстрее, чем кто бы то ни было. Даже бывшая жена и близко не доводила Даймонда до такого бешенства. Плюнуть и растереть. Он просто никак не реагировал на ее вечное недовольство.

Не то чтобы он переживает за Салли Макартур, пришлось напомнить себе. На самом деле, следовало радоваться, что она восприняла все так же ясно, как он. Поняла тщетность любых отношений между двумя столь разными людьми. Типично для тупоголового придурка, каковым он стал с недавнего времени, – вместо благодарности ощущать досаду, что она отнеслась к произошедшему накануне с таким пренебрежительным спокойствием. Джеймс ожидал по крайней мере парочки слезинок. А то и попытки переубедить его или хотя бы заставить чувствовать себя последним подонком.

Вместо этого Даймонду стало казаться, что именно его соблазнили и бросили. Сидит тут как ни в чем не бывало с самодовольной улыбочкой на слегка припухших губах… Воспоминания о том, что Салли вытворяла прошлой ночью этими самыми губами заставили поерзать на сиденье.

Боже, жизненно необходимо с ней расстаться. Они же разные, как день и ночь, и даже если один из них предпримет попытку продолжить неуместный роман, то она заранее обречена на провал.

Не следует забывать, кто он такой и какие женщины ему больше подходят. Постарше, непритязательные особы, которые не ждут от него многого, довольствуясь хорошим ужином и приятным времяпрепровождением после десерта. Женщины, много лет назад потерявшие и наивность, и иллюзии, чему только рады.

Салли Макартур в душе еще девственница. Джеймса терзало отвратительное ужасное подозрение, что, несмотря на демонстративное хладнокровие, она по-прежнему воображает, будто в него влюблена. В конце концов, он воплотил в жизнь ее самые заветные фантазии и знал лучше кого бы то ни было, насколько пылко она отвечала ему в постели.

Салли не привыкла к подобным кавалерам, это ясно. И большинство женщин, не ложащихся в постель с каждым встречным, обычно внушают себе влюбленность в партнера, по крайней мере до тех пор, пока длятся отношения. А потом резко впадают в неутихающую ненависть, если мужчина не оправдал вожделенных ожиданий. Может и к лучшему, что его избили прежде, чем он хотя бы попытался. Иначе он сам, того гляди, постарался бы превратиться в подходящего мисс Салли спутника.

Надо найти потерявшуюся сестрицу и немедленно свалить куда подальше, к неряшливым коридорам и убогим улицам, где он чувствовал себя как дома. Ему не место среди дневного света, свежего воздуха и солнечных лучей. Не место в компании влюбленной двадцативосьмилетней мечтательницы. И уж, конечно, не место в той жизни, в которой вот уже три дня отсутствовала приличная порция выпивки и рассматривается возможность сокращения количества сигарет. Салли полностью подрывает основы его личности, черт побери, и чем скорее он уйдет от нее, тем лучше. Ведь задержись он возле нее подольше, вполне вероятно, что вообще не найдет сил сбежать.

Джеймс толкнул прикуриватель для очередной сигареты, Салли упрямо выдернула обратно.

– Моя мать, может, и не страдает аллергией на табачный дым, а вот я страдаю, – многозначительно заметила девушка.

– Ты уже несколько дней пассивно куришь и еще ни разу даже не чихнула.

Даймонд снова толкнул прикуриватель.

Салли снова выдернула.

– Если тебя не волнуют собственные легкие, подумай хотя бы о моих.

Джеймс толкнул обратно.

– Переживешь. Ради вас, леди, я отказался от скотча. Оставь мне хотя бы сигареты.

Салли изумленно вперилась в детектива, и тот немедленно узнал этот идиотский восторг в невероятно синих глазах.

– Ради меня ты бросил пить? – тихим голоском повторила Салли.

– Спустись на землю. Просто не выдержал твоего напора, ты ведь хуже любой головной боли. Если бы мне пришлось иметь дело с тобой и похмельем одновременно, я, наверное, перерезал бы горло либо тебе, либо себе.

– Джеймс…

– Как только от тебя избавлюсь, на радостях немедленно куплю самую большую бутылку самого дорогого виски, какую только смогу себе позволить, – предупредил детектив.

Угроза не произвела на Салли ни малейшего впечатления. Она по-прежнему сияла и сверкала глазами, как ребенок, выигравший приз на ярмарке. «Хоть кол на голове теши», – угрюмо подумал Джеймс. Может, самое лучшее – остановиться возле первого попавшегося магазина и купить эту чертову бутылку, хотя бы ради того, чтобы убедить ее не верить ни единому его слову.

Проблема состояла в том, что совершенно не тянуло выпить. Да и сигареты вдруг стали на вкус отвратительными. Дамочка сначала полностью его переделает, а затем вернется к прежней веселой жизни, оставив его даже без пороков, скрашивавших унылое существование.

– А ведь есть очень простой выход, – жизнерадостно прощебетала Салли.

– Неужели? И какой? – проворчал Джеймс, глядя на дорогу и забыв о своей потребности в сигарете.

– Я просто не позволю тебе меня бросить.

– Это должно меня подбодрить? – возразил он. – Такой камень на шее?

И снова потянулся к прикуривателю.

Салли положила ладонь на его руку, но Джеймс схватил ее за запястье и резко дернул назад. Девушка перестала улыбаться и нахмурилась.

– Хочешь причинить мне боль, Даймонд?

– Я не причиняю боль женщинам, – отрезал Даймонд, не разжимая пальцы.

– Тогда отпусти.

Конечно, он повиновался, почувствовав себя дурак дураком, мчась по шоссе и обхватив тонкое запястье, как наручниками.

Потом упрямо потянулся за зажигалкой. Салли оказалась проворнее, выдернула прикуриватель из гнезда и выбросила в открытое окно.

Джеймс так резко остановил машину, что пассажирка едва не ткнулась в ветровое стекло.

– Какого черта ты вытворяешь? – разъяренно взревел детектив.

– Всего лишь избавилась от прикуривателя. Совершенно бесполезная вещь, в моей машине не курят, так что не вижу никаких причин возить это барахло.

– А о лесных пожарах не подумала?

– Только не в разгар дождливого сезона.

– Я могу остановиться на следующей автозаправке и купить спички.

– Вперед и с песней, – приветливо пропела Салли. – По крайней мере, я не стану соучастницей.

– О Боже, вдобавок ко всему еще и безмозглый лепет, – застонал Джеймс.– Господи, чем я так провинился, что заслужил такую язву, как ты?

– Просто тебе повезло, вот и все, – заверила Салли с неутихающей жизнерадостностью, сложив руки на коленях.

Она ни разу не дотронулась до него с самого утра. А Джеймс ждал ее прикосновений, просто жаждал, готовился к ним, но она держала руки при себе. Никаких нежных ласк, никаких мимолетных толчков, никаких случайных касаний. Ничего.

У Даймонда лопнуло терпение.

Развернувшись, он поймал рукой упрямый подбородок и повернул Салли лицом к себе.

– Считаешь себя очень остроумной? – проворчал он, осознавая, что пальцы невольно ласкают гладкую кожу, не в силах прекратить.

Джеймс ожидал, что в ее глазах запылает торжество. Вместо этого во взгляде Салли светилась беззащитность, которую она всячески старалась спрятать.

– Давай сыграем по твоим правилам, Даймонд, – прошептала она.

И Джеймс сломался. Прекрасно понимая, что это абсолютное безумие с его стороны, все равно не смог удержаться. Перегнулся через сиденье и поцеловал, легким перышком прошелся по губам, потом основательно впился в рот. А затем отпрянул, отпустил ее, и снова завел двигатель.

– По дороге не препятствуй мне снова по части сигарет, – предупредил он обычным спокойным тоном, – иначе я возьмусь за сигары.

Джеймс не смел взглянуть на Салли, пока снова выруливал на шоссе. Один-единственный взгляд – и он свернет на первом попавшемся перекрестке и направится прямиком в ближайший мотель. Единственный способ выжить – держать руки подальше от искусительницы. Он же справляется с собой вот уже целых три часа после пробуждения… может, сумеет протянуть и шесть. А вот как пережить предстоящую ночь…

* * *

Глория, штат Калифорния, представлял собой небольшой туристический городок посреди пустыни. До конца эгоцентричных семидесятых здесь не было ничего, кроме автозаправки и семейной лавочки для проезжающих. С появлением оздоровительного центра «Десерт Глория» местечко пережило настоящий бум деловой активности. Город заполонили модные маленькие бутики, книжные магазины, супермаркеты, рестораны здорового питания и тому подобное. Салли глазела по сторонам и содрогалась, замечая приметы калифорнийской светской жизни. Слегка перевалило за пять часов вечера, Даймонд весь день мчался, как дьявол, останавливаясь только для того, чтобы купить еду на вынос в пластмассовых контейнерах.

Салли добрых полчаса читала ему лекцию насчет вредных привычек, пока Даймонд не включил на полную мощь радиостанцию со старыми песнями, в основном блюзами и негритянской музыкой. Салли не стала возражать, откинулась назад и принялась вслух считать выкуренные им сигареты, пока тело томительно ныло от воспоминаний о прошлой ночи.

«Придется позаботиться о контрацептивах, – размышляла она, – и чем раньше, тем лучше». Хотя Даймонд, по всей видимости, решил сохранять дистанцию, все равно не смог удержаться от поцелуя. Можно привалиться к дверце, свернуться калачиком и вздремнуть, но Салли остро ощущала каждый его взгляд, настолько пронзительный, словно он едва с собой справлялся. «Ничего, высплюсь ночью. Хотя вряд ли».

Курорт возник посреди пустыни, как райский оазис. «Счета за воду наверняка астрономические», – подумала Салли, когда они въехали под купол главного входа. Может, эгоцентричным фанатикам здоровья такие затраты вполне по силам. Но скорее всего Кальдерини целиком окупают роскошь доходами от игорного бизнеса.

– И что будем делать дальше? – спросила она, наконец прервав воцарившееся в машине молчание, с неодобрением отметив, что Даймонд зажег уже пятую сигарету после полудня. – Только не говори, что я должна сидеть в машине, потому что к настоящему моменту уже знаешь – я в стороне не останусь. Уверен, что имеет смысл нагло туда заявиться? Я имею в виду произошедшее на озере. Ты, может, и наслаждаешься болью, но мне не доставляет никакого удовольствия латать твои болячки.

Джеймс взглянул на нее, и Салли очень удивилась, увидев предупреждающий блеск в глазах и призрак улыбки на твердых губах.

– Можно подумать, тебе прямо-таки не терпится, чтобы кто-то чертовски крепко меня отделал.

– Раз уж ты заговорил об этом…

– Забудь. И нет, в машине я тебя не оставлю. Тебе выпал грандиозный шанс, детка. Поиграть в тайных агентов.

Салли тут же перестала злиться, когда картинки телевизионных полицейских затанцевали в голове.

– В тайных агентов? – восторженно повторила она.

– Угу. Как Филип Марлоу в «Глубоком сне», когда он впервые заходит в «Редкие книги и роскошные издания».

– Имеешь в виду, что станешь изображать наивного книголюба? – лукаво усмехнулась Салли, явно развеселившись.

– Не так буквально. Мы супружеская пара. Двое яппи, жаждущих улучшить стиль своей жизни. Купили ускоренный пакет выходного дня. Этого времени должно хватить, чтобы разузнать, где находится твоя сестра.

– А если не хватит?

– Выясним, – потеплевшими глазами взглянул на нее Джеймс.

Салли, как послушная жена, последовала за Даймондом в заросший папоротниками вестибюль, глазея по сторонам с плохо скрытым любопытством. Люси точно где-то здесь, Салли ощущала это шестым чувством, которое редко появлялось, но всегда было безошибочным. Она потянула Даймонда за рукав, но тот проигнорировал сигнал, и тут Салли с удивлением разглядела, что спутник превратился в совершенно другого человека. Походка, разворот плеч, даже одежда выглядела иначе. Безликий, как тысячи молодых городских служащих, которые в обеденное время заполоняли улицы Сан-Франциско, устремляясь из банка, адвокатской конторы или брокерской компании в модный ресторан.

Не похоже, что она сумеет соответствовать. Салли неуклюже споткнулась, Джеймс подхватил «жену» под локоток, видимо, ощущая ее присутствие даже когда, казалось, не обращал на нее внимания.

Девица за огромным тиковым столом выглядела как типичная калифорнийская блондинка, которые всегда пугали Салли, похожа на гигантскую куклу Барби – сияющая улыбка, прекрасные зубы, ноги длиной в милю и накаченные мышцы. Она поднялась при их приближении, и Салли с плохо скрытой яростью наблюдала, как женщина с явным удовлетворением оценила внешность Даймонда, а на нее глянула лишь мельком, мигом отбросив маленькую неряшливую «жену», как недостойную внимания помеху.

– Мистер и миссис Чандлер? – поприветствовала Барби, и голос, и придыхание были таким же фальшивыми, как все остальное.

– Да. Рэймонд и Велма, – ответил Даймонд с легкой усмешкой, тут же напомнившей Салли Тома Круза.

Их зарегистрировали под этими именами: Рэймонд Чандлер – создатель великолепного Филипа Марлоу. И Велма – одна из самых ярких неоднозначных героинь Чандлера.

Салли тут же твердо решила выйти замуж за Даймонда, даже если для этого придется перевернуть небо и землю.

– Вижу, вы здесь на ускоренный курс выходного дня. Должна заметить, вы находитесь в превосходной форме. Не представляю, что тут можно улучшить, – промурлыкала Барби.

– Совершенству нет предела, – пробормотал Даймонд, поедая ее глазами.

Протянув руку, вытащил Салли вперед и обнял за талию якобы нежным жестом. Та почувствовала себя, как в капкане.

– А это моя жена. Уверен, для нее вы тоже что-нибудь подберете.

– Разумеется. Рекомендую диету и интенсивную программу общей физической подготовки. По крайней мере, это положит хороший старт избавлению от явно бросающихся в глаза лишних двадцати фунтов.

Только твердая хватка Даймонда удержала Салли от нападения на самодовольную стерву.

– Каких еще двадцати фунтов? – процедила Салли сквозь зубы.

– Вы правы, лучше сбросить тридцать. В конце концов, женщина не может быть слишком худой или слишком богатой[13], не так ли?

Блондинка заливисто захохотала, Даймонд заржал, как чистокровный жеребец, что было вполне в его характере. Жесткие пальцы впились в талию Салли, явно понукая присоединиться к веселью.

– Мне бы не хотелось, чтобы жена чересчур отощала, – гнусным елейным тоном пропел Даймонд.

– Не волнуйтесь, Рэй, – пролепетала клон Барби, доверительным жестом коснувшись мужской руки. – Такая непосильная задача потребует больше времени, чем ускоренный курс в «Десерт Глория», – и склонилась над столом, каждый мускул заиграл под плотно облегающим черным комбинезоном. – Так-так… для вас зарезервирован двухместный люкс. Смею предположить, что вам будет гораздо комфортнее в двух разных номерах. Очень тяжело проживать вместе, когда один партнер на диете, а второй нет.

– Мы с Велмой никогда не расстаемся, – похлопал сжатые кулаки «супруги» Джеймс. – Мы ведь не так давно поженились, правда, дорогая? – с дьявольским весельем в глазах спросил мерзавец.

– Совсем недавно, дорогой, – подтвердила Салли, обхватила его шею, дернула к себе и жадно впилась в губы.

Она всего лишь блефовала, но Даймонд ее удивил. Вместо того чтобы шутливо отреагировать на игривое нападение, стиснул ее руками и крепко поцеловал в ответ, едва не сплющив в объятиях.

«Подавись, кукла чертова», – злорадно подумала Салли, теряя голову, и задалась вопросом, не обвить ли ногами мужскую талию. Когда Даймонд наконец прервал поцелуй, то выглядел ошарашенным. А уж Салли-то точно находилась на полпути к коме.

– Одна комната, одна кровать, – прошептал он, не сводя с нее глаз.

– Как пожелаете, – вздохнула Барби. – Хотя мы рекомендуем нашим клиентам максимально воздерживаться от… супружеских контактов во время пребывания в центре. Вы должны сосредоточиться исключительно на персональных тренировках, полностью отдавая все силы улучшению своего здоровья и физической формы. Но ничего не получится, если вы, извините за выражение, отдадитесь только сексу. Понимаете?

Поганка явно намекала, что жена зациклена на сексе и цепляется за мужа.

– И что вы намерены предпринять? Проверять кровати каждую пару часов? – сладко промурлыкала Салли.

– Как я уже сказала, – натянуто улыбнулась Барби, – это всего лишь рекомендации. Чем вы занимаетесь в уединении своей спальни – это ваше личное дело. Тем не менее у нас существуют определенные правила, – заявила она и выжидающе смолкла, ожидая вопросов.

– Например?

Барби протянула вперед золотистую корзиночку.

– Никаких лекарств, по рецепту или без. Никакого алкоголя. Уложите сюда любые таблетки. Вам все вернут перед отъездом. И ключи от машины.

– Зачем? – на мгновение жизнерадостный яппи исчез, и Даймонд зазвучал как привычный тертый калач.

– Чтобы служащий поставил автомобиль на стоянку, – ответила Барби и нажала кнопку на столе.

Терпеливо пронаблюдала, как Даймонд бросил в корзинку ключи и пузырек с ибупрофеном, потом нанесла последний удар.

– Еще одна вещь, Рэй.

– Да?

– Отдайте сигареты.

Салли быстро закашлялась, чтобы замаскировать смешок. Даймонд злобно взглянул на «жену», потом переключил внимание на Барби.

– Зачем?

– Разве это не очевидно? Здесь свободная от курения зона… в этом вопросе мы непреклонны. И если вы серьезно относитесь к поддержанию жизненного тонуса и хорошей физической формы, то должны знать, что сигареты наносят непоправимый вред здоровью. Ваше тело это храм. Курение – кощунство.

– О Господи, – пробормотал Джеймс. – Еще одна.

– Сигареты, Рэй, – скомандовала Барби, как сержант на плацу.

– А если я откажусь? – прищурился Джеймс.

– Тогда, боюсь, придется аннулировать вашу бронь. К моему огромному сожалению, – пропела Барби и призывно улыбнулась Даймонду, облизав розовые губы розовым же язычком. – А я-то уже предвкушала, как мы начнем занятия.

«Обойдешься, сестренка», – злобно подумала Салли, испытывая искушение демонстративно уйти.

И тут вспомнила, зачем они здесь. И кто еще находится где-то там, в обширном комплексе.

Выхватила мятую пачку сигарет из кармана Даймонда и опустила в корзину.

– Он давно хотел бросить, – ласково пропела «жена».

– Отлично, – с некоторой теплотой взглянула на нее Барби. – Сейчас вас проводят в номер. Как только разместитесь, сможем сразу приступить к работе над программой. Ужин подается после половины седьмого. Листок с диетой будет вас ждать.

– А вы придете на ужин? – спросил Даймонд.

– Безусловно, – кивнула Барби. – Я лично буду вами заниматься.

– Всю жизнь об этом мечтал, – пробормотал Даймонд.

– Ни за что не пропущу, – проскрежетала Салли.

– Для вас обоих приготовлено много забавных сюрпризов, – пообещала Барби.

И впервые струйка тревоги поползла по позвоночнику Салли.

Глава 15

– Боже, ненавижу хороший вкус, – проворчал Даймонд, когда дверь в люкс наконец захлопнулась за напарниками.

– Угу, я уже заметила. Совсем не похоже на твой офис, – хмыкнула Салли, оглядываясь вокруг.

Хотя и хотелось подколоть детектива, но в глубине души Салли вынуждена была с ним согласиться. Помещение прекрасно отделано – яркий юго-западный декор, огромная двуспальная кровать, пушистое ковровое покрытие и золотистые светильники в ванной комнате. Все явно новое, безумно дорогое и абсолютно безликое. Салли внезапно почувствовала ностальгию по колоритному «Мотелю-Люкс», по бегающим там насекомым, даже по «семейке Брэди» в конце концов.

– Одно радует – телевизора нет, – буркнул Даймонд, опускаясь на кровать.

– А вот мне, между прочим, нравится телевидение.

– Отсюда все твои беды, – фыркнул Джеймс, машинально нащупывая сигареты.

– Нет у меня никаких бед.

– Иногда, леди, ваше восприятие действительности совершенно искажено. Думаю, из-за просмотра слишком многих серий «Частного детектива Магнума».

– Не угадал. От частого просмотра старых фильмов. Кстати, спасибо за Рэймонда Чандлера.

– Это был экспромт, – заметно смутился Даймонд. – Просто ничего другого в голову не пришло.

– Всю жизнь мечтала побыть Велмой, – блаженно вздохнула Салли.

– Считай, что жизнь удалась.

Джеймс снова потянулся было за сигаретами, потом с отвращением отдернул руку.

– Имеется ли какая-то особая причина, Даймонд, почему ты настаивал на проживании в одном номере? Разумеется, кроме ненасытной жажды моего роскошного тела.

Попытка пошутить полностью провалилась. Наверное, из-за предвещавшей бурю тучи в темных глазах Даймонда.

– Не позволяй кукле Барби обмануть себя, детка. Она всего лишь дерн под декоративными папоротниками Кальдерини. Ты же видела, что бандиты сотворили со мной на озере. Они будут только рады продолжить, представься им такая возможность. Куда безопаснее, если мы тесно прилипнем друг к другу, пока не выясним, здесь твоя сестра или нет, а потом быстро свалим отсюда. Не уверен…

– Она здесь.

– Ты ее видела?

– Нет, но точно знаю, что она здесь. Интуиция, шестое чувство, называй, как хочешь. Она здесь.

– Ты нравишься мне больше, чем Велма в исполнении Ширли Маклейн, – протянул Джеймс.

– Люси здесь, Даймонд. И без нее я не уеду.

– Верю тебе на слово.

Джеймс беспокойно вскочил с кровати и зашагал по просторной комнате, потом остановился возле крошечного холодильника.

– По крайней мере имеется бар.

– Мне казалось, ты отказался от алкоголя.

– Это было до того, как у меня отобрали сигареты. Я не в состоянии отказаться и от табака, и от выпивки. Раз уж вынужден целую ночь прожить с чистыми легкими, придется порадовать себя виски.

– Не надо, Даймонд. Пожалуйста.

– Опять ты за свое?

– Пожалуйста, Даймонд, – повторила Салли, подошла к упрямцу и положила ладонь на его руку.

– Пристрастие к алкоголю – это мое личное дело, леди, – отрезал Джеймс, стряхнув удерживающие пальцы. – Никакие просьбы в мире на меня не повлияют.

Салли отступила, признав поражение. В конце концов, есть разница между пьющим и алкоголиком, каковым Даймонд никогда не выглядел, несмотря на тягу к спиртному. И Джеймс прав. Единственный человек, который способен его остановить – он сам.

– Ладно, достань мне диетическую колу, пока разыскиваешь выпивку, – заказала Салли, опустившись в роскошное кресло возле панорамного окна.

Даймонд ненадолго замер, Салли ясно видела – по напрягшимся широким плечам, по мрачно сжатому рту – как он яростно сражается сам с собой.

– Кола не такая уж плохая идея, – наконец проворчал Джеймс. – Может, виски хлебну попозже.

И решительно открыл дверцу холодильника.

Салли и раньше слышала его достаточно впечатляющие проклятия, казалось бы, дальше некуда. Отсутствие сигарет, безусловно, дало ощутимый толчок словотворчеству, однако разнообразие и цветистость новых ругательств поразили ее до глубины души.

– Что случилось? – спросила она, когда поток брани иссяк.

– Здесь имеются томатный сок, морковный, сельдереевый и минеральная вода без газа. Точка.

– А диетической колы нет? – с беспредельным изумлением спросила Салли.

– А диетической колы нет.

Салли не стала тратить время на ругань. Направилась прямиком к телефону, жалея, что не выяснила настоящее имя Барби, увлекшись разглядыванием кукольной внешности. Через несколько мгновений повесила трубку и скорбно посмотрела на Даймонда.

– Все гораздо хуже, чем ожидалось, Джеймс.

– Лучше не говори… – попросил тот.

– Никакого алкоголя, никаких искусственных подсластителей. И никакого кофеина, – упавшим голосом закончила она.

– Никакого кофеина? Даже в кофе?

– Так сказал служащий, – сглотнула Салли.

И впервые осознала, каким смертельно опасным может быть Даймонд. Выражение его лица стало ледяным, безжалостным, убийственным.

– Мы сегодня же разыщем твою сестру, – угрожающе проскрежетал детектив. – Я в состоянии обойтись без алкоголя. Даже без сигарет. Но лишив меня кофе, эти извращенцы оказались в настоящей беде. Который час?

– Шесть пятнадцать.

– Пойдем на ужин ровно в шесть тридцать. Посмотрим, что приготовила нам хозяйка. Ты должна ее отвлечь, пока я разведываю обстановку.

– Полагаю, тебе гораздо легче ее отвлечь, – поджала губы Салли.

– Ага, заметила? Ревнуешь? – улыбка без следа стерла с лица Джеймса мрачную ярость.

– К кукле Барби? Не смеши. Кроме того, у меня нет абсолютно никаких оснований ревновать. Не такая я дура, чтобы вообразить, будто нас связывает нечто большее, чем ночь случайного секса, – пожала плечами Салли. – Я на тебя никоим образом не претендую. Если для выяснения местонахождения моей сестры потребуется соблазнить Барби – вперед.

Даймонд ехидно ухмыльнулся. Салли немедленно захотелось его прикончить.

– Не думаю, что возникнет проблема с соблазнением кого бы то ни было, приди мне такая идея. Хотя сильно сомневаюсь, что Барби что-то известно о твоей сестре. Это заведение по большей части… в части оздоровления выглядит совершенно нормально.

– Я бы не стала недооценивать эту куколку, Даймонд. Она кажется крепким орешком. Боже, как же я хочу есть, – от греха подальше сменила тему Салли. – Надеюсь, еда здесь лучше, чем выбор напитков. По крайней мере обязательно должны присутствовать свежие фрукты и овощи. После трех дней путешествия в твоей компании, с непременным фаст-фудом в низкопробных забегаловках, подозреваю, что мне грозит цинга.

– Насколько я помню, при цинге распухает язык и человек теряет способность болтать не переставая, – заметил Джеймс. – Вот бы судьба и впрямь расщедрилась на такой подарок.

– Пошли, Даймонд. Пора подкрепиться, – позвала Салли и протянула руку с неохотным перемирием.

Джеймс пожал ладошку, глаза лукаво блеснули, выдавая, что он доволен и собой, и ложью, и угрозами, и уловками.

– Чутье подсказывает, что мы не получим стейк с картошкой.

– Сейчас я обрадуюсь и листьям салата.

По дороге к номеру Барби провела для них короткую экскурсию, и Даймонд, благодаря отличной способности ориентироваться, притащил Салли в столовую, несколько раз удержав от неверных поворотов, которые та непременно совершила бы.

Помещение было заполнено разрозненными группами – пышущими здоровьем яппи, статными надменными матронами, похожими на птичек пожилыми людьми, которые выглядели так, словно ради выживания питаются исключительно побегами и веточками и готовы взорваться ликующей трелью, украсив в пике чью-то шляпу. Все эти жизнерадостные энтузиасты поджидали официантов, похожих на инструкторов по фитнесу. Холеные загорелые белокурые качки грациозно сновали по залу, разнося подносы, которые в мускулистых руках выглядели подозрительно легкими.

Эти персонажи занимали большую часть столовой. А справа на возвышении сидели совершенно другие клиенты. Дамы в сверкающих нарядах, причем каждая обладала бюстом куда большим, чем все остальные спортивные глупышки вместе взятые. Все как одна блондинки, молодые и не слишком веселые. Салли усомнилась, могла ли хоть одна красотка из этой группы похвастаться обручальным кольцом. Рядом находились мужчины – немолодые, лысеющие, полноватые и солидные на вид. Официанты в смокингах разносили напитки, и Салли была готова держать пари, что коктейли из овощных соков для привилегированной публики приправлены изрядной долей водки.

– Рэй и Велма? – обратился к ним зубастый атлет, подвизавшийся на курорте метрдотелем. – Рад вас приветствовать. Ваше персональное меню уже разработано. Следуйте за мной.

И направился к маленькому угловому столику, виляя задом одновременно жеманно и чванливо.

– Очень хотелось бы посмотреть, как ты вышагиваешь такой походочкой, – вполголоса пробормотала Салли.

– Черт, а я не прочь поглазеть на тебя, – парировал Джеймс.

Официант, принесший ужин, являл собой либо клона метрдотеля, либо двойника Барби мужского пола. Торжественно водрузил на стол тарелки, сверкая тысячью крупных белых зубов. Салли ухмыльнулась.

Даймонду досталось блюдо, заваленное куриными грудками без костей, бурым рисом, свежей спаржей, ломтиками авокадо и огромной золотистой кукурузной лепешкой. У Салли на тарелке красовались три фигурных кусочка моркови, пять зеленых бобов, выложенных в форме звезды, две половинки зернового хлебца и кучка чего-то, смахивающего на рыбу.

– По крайней мере закуску принесли, – весело провозгласила Салли и насторожилась, взглянув на самодовольное выражение лица Джеймса.

– Это вряд ли, – хмыкнул тот, увлеченно копаясь в переполненной тарелке.

– В смысле?

– Загляни в меню, детка. Это весь твой ужин.

Салли посмотрела на скудное содержимое своего блюда с тревогой, переходящей в отчаяние.

– Нет! – с неподдельным ужасом воскликнула она.

– Да, милая, да.

– Ты просто обязан со мной поделиться, – решительно заявила Салли. – Этого и канарейке не хватит. Я же почти не ела ту гадость, которую ты приносил из забегаловок с отвратительным фаст-фудом, и теперь умираю с голоду. Умираю, слышишь?

– Какая жалость. Но ты ведь знаешь, здешние правила очень строгие, а тебе необходимо срочно похудеть. Ты же хочешь избавиться от лишних двадцати фунтов, правда?

– Я хочу избавиться от тебя, причем немедленно, – кровожадно зарычала Салли. – Мне незачем терять двадцать фунтов. Разве что десять… – призналась она с запоздалой честностью, вспомнив платье с бисером.

– Ну, наверное, не следовало бы такое говорить, – протянул Даймонд, задумчиво жуя восхитительный на вид кусок курицы, – но так уж случилось, что на мой взгляд твоя фигура в полном порядке.

– Правда? – восхитилась Салли.

– Я пошел бы еще дальше, – потеплев глазами, продолжил Джеймс завораживающим голосом. – Думаю, ты идеальна.

– Идеальна? Я? – изумившись, восторженно пискнула Салли.

– В смысле, твое тело, – уточнил Джеймс, откинувшись на спинку стула. – А вот поведение оставляет желать лучшего.

– Иди к черту, – нежно шепнула она и потянулась через стол за спаржей сотрапезника.

Даймонд шлепнул воришку по руке. Добыча упала. Салли рассвирепела.

– Очень хочется посмотреть, как ты поглощаешь эти побеги с шишечками, но думаю, тебе следует соблюдать местные правила. А вот и хозяйка.

* * *

Барби лавировала между столиками, сверкая зубастой улыбкой. Она сменила облегающий комбинезон на нечто еще более обтягивающее, загорелая веснушчатая грудь едва не выпрыгивала наружу. Салли задалась вопросом, не подшутил ли над ней Даймонд. Неужели он и вправду предпочитает женственные крутые изгибы игре накаченных мышц. Нелогично вроде бы, но она поверила его комплименту. Наверное, просто потому, что очень хотела поверить.

– Вы ничего не съели, Велма, – заворковала Барби, опустившись на один из пустых стульев. – Не голодны? Могу забрать тарелку, если вы решили, извините за выражение, худеть на всю катушку.

«Люси, – напомнила себе Салли. – Если изобью эту заразу, то уничтожу все шансы найти сестру».

Изобразила сладкую улыбку и подцепила завиток моркови.

– Просто все так красиво разложено, а я ненавижу разрушать композиции.

– Наш шеф-повар гордится своей фантастической сервировкой. А вы, Рэй? Вам ужин по вкусу?

Даймонд, свинья такая, доел последний кусочек, абсолютно ничего не оставив для «жены». Салли уныло захрустела зеленой фасолью.

Подошел официант и опустил мясистую руку на плечо куклы-переростка.

– Эй, Барби, – сказал он. – Босс хочет тебя видеть, и немедленно.

– Служебный долг зовет. Сейчас вернусь, – пообещала та и грациозной походкой поплыла между столиками.

«Супруги» встретились взглядами.

– Не вздумай смеяться, – предупредила Салли. – Если начнешь, я не смогу остановиться.

– Барби, – покачал головой Даймонд. – Кто бы мог подумать? Интересно, о чем это босс вдруг решил с ней поговорить. И кто у нас босс?

– Думаешь, уже известно, что мы здесь?

– Скорее всего. Не следует недооценивать противника. Кальдерини очень хороши в своем деле и не заняли бы главенствующих позиций, если бы не держали руку на пульсе ситуации. Закончила?

Салли уныло посмотрела на пустую тарелку, где сиротливо блестела рыбная чешуйка, и сердито выдохнула.

– Можно сказать и так. Вряд ли дадут десерт, как считаешь?

– Даже не мечтай.

Джеймс встал, отодвинул ее стул, «супруги» направились через переполненный зал к двери и вышли в пустой коридор. Очевидно, другие обитателя научились подольше растягивать скудные пайки.

– Боже, как же я хочу есть, – жалобно простонала Салли. – Ладно, Даймонд, что дальше?

– Смотри сюда, – прошептал Джеймс, вытащил из пиджака белую дамасскую салфетку и торжественно протянул «жене».

Салли дрожащими пальцами развернула узелок и обнаружила слегка раскрошившуюся кукурузную лепешку.

– Даймонд, – прошепелявила она, целиком засунув лакомство в рот, – я тебя люблю.

– Все так говорят, – хмыкнул тот. – Если бы я знал, что тебя можно соблазнить кусочком хлеба, то давно бы подсуетился.

– Даймонд, – хрипло выдавила Салли, судорожно сглотнула и потянулась ладонями к его груди.

Но Джеймс поймал на полпути шаловливые ручонки.

– Не делай этого.

– Чего – этого?

– Не смотри на меня так, не дотрагивайся, не целуй, – перечислил Даймонд, невольно стиснув тонкие пальчики. – В противном случае я отнесу тебя в ту отвратительно шикарную спальню, откуда мы не выйдем до завтрашнего утра. А нам нужно отыскать твою сестру.

Салли замерла на месте.

– Знаю, – прошептала она, осознавая, что не только пальцы, но и сердце попало в капкан.

– Вот вы где, – возникла Барби. – Придется сначала разместить несколько новых гостей, а потом начнем работу по вашей программе, Велма. Часик ненапряжной аэробики, несколько кругов на беговой дорожке, только так мы сможем оценить, в какой форме вы на самом деле пребываете. Ничего чересчур утомительного.

Кукурузная лепешка не слишком утолила голод, предостерегающая хватка Даймонда только подливала масла в огонь.

– Хорошо, – выдавила Салли натянутую улыбку.

– После того, как я устрою Велму, сможем пройтись по вашей программе, Рэй, – через плечо добавила Барби, уносясь по коридору с бешеной скоростью. – Я сама зайду за вами в номер.

– Только через мой труп, – прошипела Салли.

Джеймс отошел подальше от искушения, выпустив напряженные руки.

– Кажется, разговор Барби с боссом не имел к нам никакого отношения.

– Согласна.

– У нас есть выбор. Последовать за Барби и посмотреть, чем она займется. Или вернуться в номер.

«Вернуться в номер», – закричало сердце Салли.

– Проследить за Барби, – сказали губы.

– Умница. Может, Винни и Люси только что приехали, – предположил Джеймс, двинувшись по коридору.

– Нет. Они уже здесь, – настаивала Салли, семеня следом. – И мы отыщем Люси.

Они только пересекли вестибюль, когда рука Даймонда легла поперек груди Салли, останавливая «жену».

– Черт, будь я проклят, – пробормотал Джеймс, заталкивая ее за кадку с огромным растением.

– Вполне возможно, – рассеянно согласилась напарница, вытягивая шею над внушительным, загораживающим обзор телом. – Что такое?

– Пай Ци, – сообщил Джеймс, слегка сдвинувшись в сторону.

Салли увидела довольно многочисленную группу крайне недовольных китайских бизнесменов в шелковых костюмах. Их сопровождало равное количество женщин, но в отличие от своих американских коллег, эти господа явно привезли жен, а не любовниц. Дамы в зрелом возрасте, совсем не типичном для стайки девочек-потаскушек, выглядели царственно и элегантно, то есть полной противоположностью Барби.

– Сожалею, – нарочито громко произнесла «кукла», словно выступая на съезде слабослышащих. – Но это свободная от курения зона. Вам придется оставить здесь свои сигареты и зажигалки.

Все замерли. «Звездный час курорта», - непочтительно ухмыльнулась Салли. Будущее уголовного альянса Восток-Запад оказалось в руках Барби, и та собиралась его взорвать.

Потом какой-то мужчина, немного старше и ниже остальных, что-то сказал по-китайски. С угрюмой покорностью новоприбывшие двинулись вперед и сложили золотые и серебряные портсигары в маленькую корзинку.

Она оказалась переполненной к тому времени, как последняя из «паяцев» выложила инкрустированную изумрудами коробочку поверх кучи. Дама выглядела, как леди Дракон[14] – выше остальных и откровенно демонстрировала презрение. Обшарила темными глазами крепкую фигуру Барби, прочирикала что-то музыкальным голоском – явно очень оскорбительное – затем отступила назад под дружные кивки и смех других женщин.

– Вам все вернут перед отъездом, – гаркнула Барби. – Пока вы заселяетесь в номера, каждому из вас составят индивидуальную диету и программу.

– Ни диет, ни упражнений, – покачал головой коротышка. – Мы здесь по делу, а не ради ваших западных глупостей.

Барби моргнула пустыми черными глазищами.

– Я должна обсудить это со своим боссом…

– Будьте так любезны. Распорядитесь показать нам наши номера и отправьте в каждый шампанское. «Дом Периньон» 1973 года.

– У нас нет шампанского, – беспомощно воскликнула Барби. – Это оздоровительный центр, а не увеселительное заведение. Полагаю, вы совершили ошибку…

– Полагаю, это вы совершаете ошибку, – неприязненно прошипел китаец.

Роскошная Барби побледнела под идеальным загаром.

Главарь щелкнул пальцами, привлекая внимание собравшихся, и направился к выходу.

– Мистер Ли!

Кто-то поспешно вступил в бой, появившись из двери в противоположном конце помещения.

– Простите за досадное недоразумение и позвольте вас поприветствовать. Добро пожаловать в «Десерт Глория».

Элегантно одетый, с безукоризненными манерами красивый молодой человек пересек вестибюль. Винченцо Кальдерини, Винни «Гадюка», холеный и очаровательный, как всегда. Салли попятилась и спряталась за огромным растением, надеясь, что бывший жених не взглянет в темный уголок.

– Вашу сотрудницу, по-видимому, не предупредили о нашем приезде, – нисколько не смягчился мистер Ли.

– Ей только что сообщили, не раскрывая подробностей. Эта девушка – украшение «Десерт Глория», мистер Ли. Мы предпочитаем не смешивать области деятельности. Чем меньше людей обладает всей полнотой информацией, тем безопаснее. Не так ли, Барби?

– Да, сэр, – моргнув, автоматически кивнула та, явно не понимая, о чем речь.

– Будьте любезны последовать за мной, я сделаю все возможное, чтобы устроить вас с максимальным комфортом. Для вас забронированы лучшие номера, лучшие повара готовы…

Элегантная женщина что-то тихо прошипела. Мистер Ли поморщился.

– Моя жена спрашивает о сигаретах.

– Боюсь, Барби права, – погрустнел Винни. – Здесь действительно никому не разрешается курить. Это вроде как оздоровительный центр, а табачный дым очень трудно скрыть. Кажется, этот вопрос был прояснен при согласовании визита.

Мистер Ли кивнул, не соглашаясь и не споря, и Винченцо наклонился ближе:

– Понимаю ваше недовольство. Даже мой отец вынужден обходиться здесь без своей обычной сигары, но неудобство с лихвой компенсируется безопасностью. У нас имеется самое лучшее спортивное оборудование, беговые дорожки, тренажеры…

– Мы здесь не для того, чтобы заниматься спортом. Мы приехали забрать сокола.

– Конечно. И подписать договор.

– И подписать договор, – с явным презрением повторил мистер Ли. – Если вы действительно способны представить символ нашего союза. Где статуэтка?

Винни улыбнулся, эта легкая гримаса по всей видимости означала, что его приперли к стенке.

– Дождемся прибытия отца. Встретимся завтра. А пока позвольте показать вам, что такое радушное американское гостеприимство.

Мистер Ли не двинулся с места, кто-то из его спутников обронил реплику, явно не понравившуюся леди Дракон. Та перебила собеседника, чистый сильный голос наполнил эхом пещероподобный холл, и мистер Ли кивнул:

– До завтра, мистер Кальдерини.

Винни просиял своей самой лучезарной улыбкой.

– Прекрасно. Пойдемте, – и махнул рукой вглубь вестибюля.

Барби засеменила за гостями с озабоченным выражением лица.

Едва стих звук шагов, как Даймонд повернулся к Салли.

– Это Винни «Гадюка»?

– Собственной персоной. Но где же Люси? – спросила та, стараясь подавить тревогу.

Винни выглядел совершенно спокойным, словно ничего необычного не происходило. Но Люси необходимо спасти.

– Именно это мы и должны выяснить. И чем скорее, тем лучше. Одно очевидно: Винни в курсе, что не обладает настоящим соколом. В противном случае он без проволочек передал бы статуэтку китайцам. Пай Ци уже разозлились, и чем дольше они протомятся без сигарет, тем сильнее рассвирепеют. Кстати, насчет… – осенило Джеймса, и он решительно пересек пустынную приемную, направляясь прямиком к переполненной корзине с конфискованными портсигарами.

– Даймонд! – в ужасе воскликнула Салли. – Неужели можно так низко пасть?

– Можно даже еще ниже, – отмахнулся тот, открывая драгоценные коробочки. – Но не настолько, чтобы курить китайские сигареты.

С отвращением оставил корзинку и оглянулся на Салли, печально пожав плечами. И вдруг застыл на месте.

– Что с тобой такое? – раздраженно спросила она.

Но Даймонд смотрел мимо напарницы в сторону входной двери. Снаружи, всего в нескольких футах от них, прямо под светильниками кто-то оставил машину на холостом ходу.

Именно в этот момент Салли услышала тяжелое дыхание за спиной и поняла, что их время внезапно закончилось. Кто-то приближался, причем с явно недобрыми намерениями. Даймонд наверняка нацелился удрать, бросив ее на произвол судьбы. Салли на миг задалась вопросом, сумеет ли она добежать до автомобиля одновременно с детективом и убраться отсюда куда подальше.

Но она не могла бросить Люси. И не могла повернуться лицом к угрозе за спиной. Не могла.

– Убирайся отсюда, Даймонд, – произнесла Салли ясным спокойным голосом.

Джеймс приготовился к рывку, но внезапно расслабился.

– Не получится, детка.

– Умный ход, – усмехнулся человек за спиной Салли.

Этот голос она слышала раньше, последний раз – в ночных кошмарах.

– Ты, Даймонд, мог бы сбежать, но тогда я бы разозлился и, вполне возможно, излил гнев на маленькую леди. А потом и другие присоединились бы ко мне. Повернитесь, мисс Макартур.

– Привет, Альф, – бросила Салли, повиновавшись.

Мужчина злобно оскалился. Ствол в его руке явно превышал габариты пистолета Даймонда в заплечной кобуре, и, судя по повадке, бандит умел обращаться с оружием.

– Так и думал, что рано или поздно мы встретимся. Ваш приятель не слишком хорошо усвоил урок. Сами понимаете, придется повторить. Может, немного доходчивее и глубже, чем в прошлый раз.

– Тогда вы его избили, – злобно набросилась на громилу Салли, – и я… я…

Даймонд подошел сзади и обхватил «жену» за талию.

– Лучше не связывайся с ней, Альф. В гневе она страшна.

– Не сомневаюсь. Полагаю, вам обоим нужно чуток остыть. Винни занят, и я не могу сообщить ему, что вы оба сюда явились. Придется пока запереть вас в кладовке.

Детектив шевельнулся у нее за ее спиной. Салли охватило по-настоящему ужасное подозрение, что он потянулся за пистолетом, и захотелось предупредить напарника не делать этого. Но Альф стоял слишком близко, и все произошло так быстро, что она даже пикнуть не успела.

Даймонд сильно толкнул ее в сторону, впечатав в стену. В голове вспыхнул ослепительный свет, раздался глухой стук, когда ее затылок ударился о выбеленную дубовую панель. Салли успела услышать впечатляющие проклятья Джеймса, а потом в глазах потемнело, и невыносимая боль целиком поглотила бедняжку.

Глава 16

Джеймс метался от ярости к панике. В трех футах от него лежало тело Салли, пока что слышалось довольно ровное дыхание, но неизвестно, насколько сильно она пострадала. Альф с приятелями швырнули их на какой-то склад, а мерзавец не из тех, кто включает верхний свет для удобства пленников.

К тому же бандиты тщательно упаковали сыщика. И как бы неистово ни крутился Даймонд, по-прежнему оставался крепко привязанным к стулу с прямой спинкой. Оставалось только сидеть и радоваться, что Салли дышит, пока он безуспешно дергает веревки.

Непонятно, свидетельствует ли изданный ею хриплый стон об улучшении ее состояния.

– Салли, – прошипел Джеймс в темноту. – Ты в порядке? Салли?

В ответ не раздалось ни звука, неясная фигура на полу не шевельнулась.

– Салли, – гораздо настойчивее позвал Даймонд, стараясь не впадать в панику. – Как ты? Скажи хоть что-нибудь.

А потом – о, чудо! – из темноты раздался тихий ворчливый голос:

– Нет, не в порядке. Ты в меня выстрелил?

– Конечно, нет, – с облегчением выдохнул Джеймс.

– Только не говори, что не испытывал подобного соблазна.

Салли по-прежнему не двигалась, но слабый голосок стремительно крепчал:

– Что, черт возьми, со мной случилось?

– Альф.

– Альф? – повторила она. – Последнее, что помню – ты толкнул меня к стене и устроил с мальчиками игру в стрелялки.

Салли завозилась в темноте, вероятно, перекатываясь на бок.

– Ладно, ладно, ты на миг отрубилась, потом попыталась подняться, и Альф сбил тебя с ног.

– С чего это вдруг? Мне казалось, что он будет целиком занят учиненной тобой неразберихой, уверенный, что я-то точно не доставлю особых неприятностей.

– Так он мной и занимался. Но как только протянул к тебе свои лапы, у меня не осталось выбора.

Салли молча переваривала сообщение, потом Джеймс услышал, как она снова заерзала, пытаясь изменить позу.

– Хочешь сказать, что ты сам сдался? Испугался, что Альф меня травмирует?

– Вроде того.

Ненавистное признание. К гадалке не ходи – Салли воспримет эти слова как разрешение, восторженно подпрыгивая, рвануть по ступенькам далеко идущих выводов. И будет права в каждом из этих самых выводов, как бы высоко не забралась.

Но она ничего не сказала. Вместо этого задала еще один вопрос:

– Почему ты не сбежал, когда увидел Альфа позади меня? У тебя была такая возможность. Вряд ли он причинил бы мне непоправимый вред.

– Может, и нет, но уверенности не было. Кальдерини не славятся излишней жестокостью, но эта сделка с Пай Ци слишком важна для них. Люди склонны действовать импульсивно, когда их жизнь находится под угрозой, и я не мог рассчитывать на сдержанность Альфа.

– Хм, – недоверчиво фыркнула Салли, явно не впечатленная объяснением. – Но не лучше ли было рискнуть? Таким образом, ты был бы свободен и мог выручить и меня, и Люси.

– Или слинять и бросить тебя один на один с результатом твоей собственной интриги. Эта мысль приходила мне в голову, знаешь ли.

– Знаю, – бодро подтвердила она. – Но дело в том, что ты не сбежал. Отринул и разумный, и эгоистичный выход. Понимаешь, что это значит?

– У меня ужасное предчувствие, что ты немедленно меня просветишь, – осторожно произнес Джеймс.

– Ты в меня влюбился, – торжественно заявила Салли.

– Именно это и я боялся услышать.

– Трусишка. Конечно, при желании ты можешь представляться крайне циничным, но остаться со мной тебя заставила не профессиональная этика и не благородство. Ты в меня влюбился и просто боишься в этом признаться.

Салли говорила так самодовольно, так торжествующе и с таким ликующим счастьем, что Джеймс не решился проткнуть этот мыльный пузырь. Вполне вероятно, что они проведут здесь ближайшие двадцать четыре часа. Кальдерини совершенно непредсказуемы, и детективу придется импровизировать на ходу.

Никакого вреда не будет, если позволить фантазерке верить во что хочется. Может, Салли даже станет более послушной, хотя в глубине души Джеймс сильно сомневался, что сумеет добиться подобного чуда. По крайней мере, она будет более веселой и оптимистичной, пока он придумывает способ выбраться отсюда. Как только они окажутся в безопасности, он расставит все точки над «i». И перед самим собой, кстати.

– Ничего не хочешь сказать? – наседала Салли. – Не хочешь заявить, что я сошла с ума? Или – еще лучше – признать, что я права? Ну, что сидишь, как истукан?

– Я сижу, как истукан, леди, потому что, к несчастью, меня связали, – выстрелил Джеймс в ответ, обрадовавшись, что не придется отвечать на дурацкие вопросы.

Да он и не собирался комментировать ее нелепые заявления.

– Совсем не помешает, если ты подойдешь и развяжешь меня.

– Ах, Даймонд, – прошептала Салли таким виноватым, таким любящим голосом, что у детектива екнуло сердце.

Затем она наполовину проползла, наполовину перелетела разделяющее их пространство, обхватила своего героя руками и прижалась головой к животу.

Джеймс на минуту смирился с пылким порывом, но только потому, что было нечто невероятно притягательное в объятьях Салли Макартур. А потом протянул:

– Не стану отрицать – ощущение приятное, однако хотелось бы как-то выбраться отсюда. Но ничего не получится, пока ты стискиваешь мои колени.

– Наплевать. Зато так я умру счастливой.

– Я предпочел бы жить.

– Думаю, я тоже, – с прагматичным вздохом отпрянула Салли и, нащупав путы, принялась развязывать дьявольские узлы Альфа. – Когда ты впервые понял, что в меня влюбился? – бодро спросила она.

– В январе 1999, – брякнул Джеймс, надеясь чуточку спустить этот радужный пузырь, назвав дату в будущем.

Ошибочный расчет.

– Ничего, я подожду, – жизнерадостно заверила оптимистка. – А до той поры мы будем спать вместе?

– Черт возьми, Салли, не могла бы ты сосредоточиться на развязывании узлов?

– Я делаю все от меня зависящее. Сомневаюсь, что ты захочешь переехать ко мне. Безусловно, ты нравишься Исайе, но он немного старомоден. Наверняка притащится к двери спальни с дробовиком и священником. Нет, полагаю, лучше жить в твоей квартире. Должна заметить, она показалась мне довольно милой, когда я пришла за тобой тем утром, и мы впервые направились на север. Хотя не помешало бы перебраться в более зеленый район. Без сомнения, нам удастся найти жилье, которое подойдет обоим. Где-нибудь в колоритном местечке рядом с водой.

– Кто сказал, что мы будем жить вместе?

– Ну, это же логично.

Салли присела перед детективом на корточки и внимательно посмотрела снизу вверх.

– В конце концов, секс это замечательно, и было бы глупо обходиться без него аж до 1999 года только из-за твоего несносного упрямства.

– Не могла бы ты поскорее меня развязать? – умоляюще попросил Джеймс, чувствуя, что голова вот-вот взорвется.

– Милый, уже все сделано.

Он дернул руками, и веревки упали. Салли принялась возиться с узлами на лодыжках, но Даймонд отвел ее пальцы и сам избавился от пут, немного смутившись, что увлекся глупой перепалкой и даже не заметил, как она освободила его руки.

Через мгновение детектив встал, стремясь держаться как можно дальше и от Салли, и от искушения, потянул затекшие мышцы и зашагал по тесному непроглядному пространству. Насколько он мог судить, освещения здесь не было и на двери с внутренней стороны отсутствовала ручка.

– Мы ведь выберемся отсюда? – с пола спросила Салли.

Она не шевелилась, пока он исследовал кладовку, и голос звучал подозрительно спокойно.

– Разумеется, – отрезал Даймонд, сильно сомневаясь в сказанном. – Просто придется подождать до рассвета. Вверху имеется небольшое оконце, утром посветлеет. А сейчас чертовски темно, ничего не видно дальше нескольких дюймов.

Он наощупь пробирался назад к незагроможденному центру кладовки, двигаясь мимо рядов стеллажей туда, где осталась Салли, и чуть не рухнул на нее в темноте. Присел на корточки и дотронулся до сокамерницы, убеждая себя, что должен удостовериться, все ли с ней в порядке. Это стало первой ошибкой.

Его руки легли на ее плечи… такие мягкие, такие хрупкие под его жесткими ладонями. Салли встала на колени, подалась ему навстречу, обняла за талию и прильнула к Джеймсу в кромешной тьме. Он почувствовал ее напряжение и страх, который она старательно пыталась замаскировать.

– Даймонд, – тихим голоском попросила Салли, – не мог бы ты попритворяться какое-то время? Прикинуться, что меня любишь? Если честно, я немного напугана…

«Боже, какой же я размазня, какой болван, какой полный и абсолютный идиот!» – проклял себя Джеймс, обхватил хрупкий подбородок и приблизил к себе ее лицо, не в силах вымолвить ни слова – благодаря сохранившимся остаткам чувства самосохранения. Но то, как поцеловал ее, нежно лаская губами, обещая, утешая и поклоняясь, ухудшило дело даже больше пораженческих речей.

Салли вздохнула, немного расслабилась и крепче обвила его за талию.

– Раз уж не хочешь сказать, Джеймс, – прошептала она, – может, покажешь?

Даймонд опустил искусительницу на спину на прохладный линолеум. Салли стянула через голову хлопковый свитер, за ним последовал эфемерный кружевной бюстгальтер. Джеймс принялся целовать ее всю, каждый дюйм теплой, гладкой, обильной плоти, до которого мог дотянуться. Поцеловал ключицы и нежное местечко за ухом. Поцеловал сгибы локтей и нижнюю часть груди, избавляясь от своей одежды с неловкой поспешностью.

Пытался внушить себе, что делает это только ради нее, просто чтобы успокоить, раз Салли перепугалась, но прекрасно понимал, что это жалкая ложь. Он ласкал ее потому, что не мог с собой совладать. Уже неважно, что каждое прикосновение наносит невосполнимый ущерб его независимости, образу жизни, его душе наконец. Неважно, что Салли в конечном итоге заставит его страдать еще больше, чем сейчас.

Во мраке, на холодном полу, единственное, что имело значение здесь и сейчас – ощущение шелковистой кожи под руками, ее легкий всхлип, когда он втянул в рот напряженные соски, ее нетерпеливое ерзанье, когда он стащил джинсы с длинных стройных ног и отбросил прочь в темноту.

Он не хотел торопиться. Даймонд понятия не имел, сколько у них времени, но был шанс, что впереди долгая, очень долгая ночь. Хотелось растянуть время, сделать его бесконечным, но чем больше целовал ее, тем сильнее разгоралась собственная неодолимая страсть. Салли вцепилась в вихры Джеймса, и пока он лакомился ее грудью, прерывистое дыхание ерошило его волосы. Потом он отстранился, игнорируя легкий протестующий вскрик, и переместился губами вниз, на округлый животик.

– Нет, – сдавленно прошептала Салли, осознав его намерения за секунду до того, как он приступил к делу.

Но тут жадный рот нашел заветное местечко, и она выгнулась дугой, упершись пятками в пол.

Джеймс твердо держал ее бедра, пока первые судороги наслаждения рикошетом отдавались во всем его теле, требуя немедленного освобождения. Сдавленные всхлипы удовольствия едва не заставили его взорваться, и когда он наконец оторвался от восхитительного источника, то твердо нацелился затолкать ее под себя и погрузиться в вожделенный жар.

Салли, едва дыша, остановила его дрожащими руками.

– Подожди, – велела она, опрокинула его на спину и склонилась над распростертым телом.

Джеймс не видел выражения ее лица в темноте, но теперь он знал эту женщину так же хорошо, как собственное сердце. Полна решимости, немного смущена и очень, очень уверена в себе.

Черт, что она вытворяла губами! Трогательная неуклюжесть только усиливала удовольствие, пока она целовала плоские мужские соски, живот, зализывала шрамы, синяки и раны, полученные в сражениях последних пятнадцати лет. А потом приняла его в рот, щекоча шелковистыми волосами, возвращая интимную ласку, которую он ей подарил, и Джеймс испугался, что немедленно взорвется под нежной неискушенной пыткой.

Когда всякое терпение иссякло, Даймонд спихнул с себя лакомку с большей силой, чем требовалось.

– Не надо. Это… не… неправильно…

– Но я хочу, – прошептала Салли, и он поверил.

Потянулся к ней, но она уже оседлала лежащее навзничь тело, устроилась над окаменевшей до боли плотью и принялась опускаться так мучительно медленно, что Джеймс едва не потерял голову от небывалого наслаждения. Снова ухватился за гладкие бедра, устанавливая ритм, а потом, не в силах больше ждать, жестко толкнулся вверх, заполняя собой, заполняя любовью, которую отказывался признавать, и крепко держал, пока Салли снова не взорвалась, судорожно стиснув его там внутри.

А потом она обмякла с последним выплеском энергии и бессильно рухнула на любовника, который бережно поймал ее, перекатился на бок и прижал к себе. Салли задыхалась, как выброшенная на берег рыба, сердце колотилось втрое быстрее, чем у Даймонда.

Джеймс на миг так плотно прижал ее к себе, словно желал впитать всей кожей, всей душой, каждой клеточкой. Потом ослабил хватку, отвел влажные волосы с лица, попутно обласкивая пальцами и губами веки, скулы, подбородок, губы.

Медленно, бесконечно медленно Салли приходила в себя. Сердцебиение замедлилось, дыхание стало ровным, дрожь в теле унялась. Глубоко судорожно вздохнула и растаяла в мужских объятьях, обволакивая Джеймса, как горячий воск.

– Мы до чертиков удивим Альфа, если он решит нас навестить, – хрипло прошептала Салли. – А мне плевать. Если посмеет встать на пути истинной любви, пусть пеняет на себя.

– Салли, – напряженным виноватым голосом проскрежетал Джеймс. – Я тебе не подхожу.

– Согласна. Слишком старый, слишком бедный и слишком мрачный. Не переживай по пустякам. Я скоро постарею, пожертвую все свои деньги на благотворительность и постараюсь стать такой же угрюмой, как ты.

– Салли…

Она прильнула к нему губами, и Джеймсу пришлось ответить на поцелуй. Выбора не было.

– Не спорь, Даймонд. Когда мы вернемся в Сан-Франциско и привезем с собой мою сестру, можешь дать мне отставку. Ну, или попытаться, – добавила она, словно честность вынудила. – А сейчас просто заткнись и поцелуй меня.

– Только не жди, что я снова займусь с тобой любовью, – предупредил Джеймс, обхватил полные груди и почувствовал, как набухли соски. – Это одна из проблем преклонного возраста.

Очередная ложь. Он был более чем готов снова предаться любви, и она, при всем своем ограниченном опыте, вероятно, прекрасно это понимала.

– Даймонд, тебе тридцать восемь, а не семьдесят пять, – отрезала Салли. – И если ты втемяшил себе в голову, что больше меня не хочешь, лучше прислушайся к своему телу. Кажется, у него другое мнение.

Джеймс неожиданно сдвинулся, уложил подстрекательницу на спину и с захватывающей быстротой вклинился между белеющих в темноте ног. Ее черные волосы разметались на полу, слабый свет луны сквозь маленькое оконце отражался в распахнутых глазах. Даймонд обхватил хрупкое лицо ладонями, удерживая на месте, и она терпеливо ждала. Ждала всего, что он готов отдать.

Насколько он помнил, ни одна женщина никогда не была с ним терпеливой. Они всегда чего-то требовали, вечно жаждали невозможного, причем немедленно.

Салли тоже многого хочет. Она заслуживает самого лучшего. Но готова довольствоваться тем, чем он в состоянии поделиться. Джеймс уже перестал воспринимать ее как ворчливую избалованную яппи. Она взбалмошная, легкомысленная, забавная и очаровательная. И он перед ней абсолютно беззащитен.

– Ты смерти моей хочешь, – сдавленно пророкотал Джеймс, а тело само по себе занимало удобную позицию.

Салли обхватила его ногами, заманив в колыбель своих бедер.

– Только не в ближайшие пятьдесят лет, – отмахнулась она, поощрительно поглаживая сильную спину.

И Джеймс сдался. Можно устоять перед ней. Можно устоять перед соблазном секса. Но ни за что не одолеть голодную тоску своего одинокого сердца.

– Я не верю в счастливые финалы, – прошептал он в припухшие губы.

– Куда ты денешься. Смирись с неизбежным.

И впилась в него поцелуем. На какое-то время все аргументы иссякли, тела в полном единении взяли верх над разумом.

* * *

Салли тихонько спала в объятьях любовника. Даймонд дремал, положив голову на мягкую грудь. Едва первый серый рассветный луч просочился сквозь маленькое оконце под потолком, как Салли зашевелилась, ощущая приятную боль во всем теле, посмотрела на забывшегося Даймонда и немедленно захотела разбудить его губами. Только склонилась над ним, как Джеймс тут же распахнул глаза, во взгляде сверкало недвусмысленное предупреждение.

– Не смей, – проскрежетал он.

– Почему?

– Потому что тебе прекрасно известно, что произойдет, если ты ко мне прикоснешься, а мы, черт возьми, должны одеться и постараться выбраться отсюда, пока Альф не вспомнил, что мы здесь.

– Думаешь, он про нас забыл?

– Нет, но надежда умирает последней.

Даймонд ловко натянул на себя одежду, игнорируя ее задумчивый взгляд. Через мгновение детектив оказался вне досягаемости, обследуя склад, который по-прежнему по большей части утопал в непроглядной тьме.

Салли тоже начала одеваться, менее изящно, менее быстро – тело ломило в самых неожиданных местах.

Джеймс осматривал дверь, но обернулся на ее невольный стон.

– Ты в порядке? – нахмурившись, спросил он.

– Мне больно.

– Ничего удивительного. Ты просто не привыкла к такому бурному продолжительному сексу.

– Кто сказал?

– Я.

Повернулся спиной к двери, изрыгая привычные проклятья.

– Ручка с внутренней стороны отсутствует. Мы здесь в ловушке, пока Альф не придет за нами.

– Но ведь всегда можно…

– Забудь, – отрезал Даймонд, явно пребывая в сварливом настроении.

Салли натянула свитер через голову, предварительно вдоволь налюбовавшись любовными укусами на груди. Начала было подниматься за ноги, но тут же осела на пол, снова застонав.

– Никогда в жизни так не страдала, – заявила она. – Голова ноет от удара Альфа, спина – от ночи на полу, а ... в общем, все тело саднит. Угадай, что болит больше всего?

– Могу себе представить, – прекратив изыскания, протянул Даймонд, опускаясь на пол.

– Совсем не то, что ты подумал. Угадай, что болит больше всего? – настаивала Салли, схватившись за сердце нарочито трагическим жестом.

– Уверен, ты не замедлишь со мной поделиться, – безучастно ответил Джеймс.

– Так уж и быть. Вовсе не мое несчастное, удовлетворенное, пусть и в синяках тело. И даже не мое хрупкое сердце, со страхом ожидающее, что ты спляшешь на нем с притопами и прихлопами.

– Спляшу с притопами и прихлопами? – повторил Даймонд, на мгновение развеселившись и отбросив сдержанность.

– Не перебивай. Дело даже не в моем сердце, хотя оно разрывается на части. Так что, по-твоему, у меня болит больше всего?

– Что? – с величайшим терпением подыграл Джеймс.

– Желудок, – сообщила Салли, сумев полностью стереть с лица собеседника мрачную задумчивость.

– Желудок? – спросил он, не потрудившись скрыть недоверие.

– С прошлого вечера у меня маковой росинки во рту не было! – громко и беззастенчиво возопила несчастная. – Я умираю от голода, Даймонд!

Бессердечный негодяй с веселым хохотом прислонился к стене и вытянул перед собой длинные ноги.

– Тебе крупно повезло, детка. Нас заперли в нужном месте. Это не просто склад. Это продовольственный склад. Вокруг полно еды.

Игнорируя боль во всем теле, Салли вскочила и пристально вгляделась в ряды стеллажей, скрывающиеся в тени. Схватила что-то ближайшее – оказалось, пакетик кукурузных чипсов с сыром – нетерпеливо разодрала упаковку, усеяв крошками пол, и засунула в рот сразу несколько ломтиков. Бросив початый пакетик Даймонду, пустилась во все тяжкие, хватая все, что под руку подвернется, и запихивая в рот. Жевала изысканное печенье, курагу, полусладкий шоколад и пшеничные подушечки с малиновым вареньем и попутно учиняла как можно больший беспорядок, получая от разрушения небольшое мстительное удовлетворение.

– Вряд ли ты прихватил консервный нож, да? – повернулась она к Даймонду с банкой икры в руке.

Сокамерник по-прежнему сидел, прислонившись к стене, и невозмутимо поглощал чипсы.

– Нет.

– А швейцарский армейский нож?

– Я не бойскаут и не секретный агент Макгайер из телесериала. Со своей стороны, даже не мечтаю, что ты постараешься найти сигареты на этих полках?

– Нет там сигарет. Удивляюсь, как это ты еще весь не изнылся.

– Я давно перешел от стадии нытья к жажде кровавого убийства. К счастью для тебя, все свои проблемы я намерен вывалить на Альфа, пусть только появится.

Салли бросила икру обратно на полку, совершила еще одну ходку и раздобыла коробку сладких хлопьев. Вскрыла, села рядом с Даймондом и протянула ему.

Тот покачал головой и содрогнулся от отвращения, когда она засунула горсть этой гадости в рот.

– Я заработала зверский аппетит, – оправдываясь, выдавила обжора.

– Верю. Интересно, сколько обитателей курорта получают возможность есть икру вместе с переслащенными зерновыми, – размышлял детектив, хрустя чипсами.

– Должно быть, это личный тайник Барби. Даймонд, ты же не думаешь...

Не успела она закончить, как он закрыл ей рот рукой.

– Кто-то идет, – прошипел Джеймс ей на ухо. – Делай, как я скажу.

Салли кивнула, вытаращив глаза, он убрал ладонь с ее губ.

– Спрячься за полками и ляг на пол, – последовал еле слышный приказ.

– Зачем?

– Не хочу, чтобы тебя подстрелили.

– Не знала, что ты по-прежнему вооружен, – вздрогнула Салли.

– Я-то нет. А вот Альф и его приятели – наверняка. Делай, как я говорю.

– Кинешься на врагов с голыми руками? – чуть громче прошептала она.

– Делай, как я говорю, – потихоньку свирепея, отрезал детектив. – Я сам разберусь.

– И не подумаю, – нахально и уже во весь голос возразила Салли. – Не позволю тебе погибнуть в некой благородной попытке освободить нас. И не угрожай мне.

– И не собирался, – процедил Даймонд сквозь зубы. – Как бы мне того ни хотелось. Пожалуйста, – просьба прозвучала недвусмысленным предупреждением.

– Нет.

Детектив встал, качая головой, и тут звук шагов за дверью прорвал подкатывающуюся к Салли панику.

– Слишком поздно, – прорычал Джеймс. – Просто держись в стороне и…

– Нет, – отказалась упрямица, бросилась на него и обвилась вокруг тела, как пиявка.

Даймонд не решится на что-нибудь безрассудное, пока она у него на пути.

Салли невозмутимо игнорировала обычные витиеватые проклятья, пока Джеймс пытался вырваться из плена. Дверь открылась, показался Альф с огромным и неприятным на вид пистолетом, удобно устроившимся в мясистой руке.

– Ну, не прелесть ли? – хмыкнул он. – Надо было связать вас обоих.

– И что дальше, Альф? – спросил Даймонд, стараясь выглядеть достойно с обернутой вокруг себя женщиной. – Не слишком ли далеко зашла игра?

– Не слишком. Закончим, когда получим настоящего сокола.

Салли не смогла удержаться от легкого горестного вздоха – ее худшие опасения подтвердились.

– Мы не знаем, где он, – отрезал Даймонд.

– Тем хуже для вас. Пожалуй, вам придется объясняться с доном Сальваторе. Честно говоря, не хотелось бы мне оказаться на вашем месте. А пока я привел вам посетителя. Еще один нежеланный гость гостеприимного заведения «Десерт Глория».

Втолкнул маленькую тщедушную фигурку и захлопнул дверь.

Салли отцепилась от Даймонда, бросилась к оседающему телу и успела поймать, пока девушка не рухнула на пол.

– Люси! – воскликнула она. – Слава Богу, ты здесь.

Глава 17

– Люси, дорогая, они не сделали тебе больно? – выдохнула Салли, баюкая обмякшее тело сестры.

– Нет… почти нет, – слабо выдавила та, подняв залитое слезами лицо. – Ах, Салли, как же я рада, что ты здесь. Я ужасно перепугалась. Никогда не думала, что Винни может быть таким жестоким.

– Жестоким? Винни? – изумленно переспросила Салли. – Невероятно. Хочешь сказать, это он тебя обидел? Он на самом деле плохо с тобой обращался?

Люси снова разрыдалась. Джеймс молча наблюдал за спектаклем, удивляясь до глубины души, как доверчиво Салли внимала жалостливой сказке.

– Он меня ни разу не ударил, – лепетала Люси. – Даже не замахивался. Но был... таким жестоким. Боюсь, он собирается меня убить.

– Бедная моя девочка, – напевала Салли, сама готовая заплакать от сочувствия. – Ни я, ни Даймонд не позволим ему причинить тебе боль. Если Винни посмеет тебя коснуться, я выцарапаю ему глаза, а Даймонд изобьет до полусмерти.

– Избавь меня от этой кровожадной чуши, – отмахнулся Джеймс, снова уселся на пол и привалился спиной к стене.

– Даймонд! – протестующе воскликнула шокированная Салли. – Моя сестра страдает, а ты сидишь там и изображаешь из себя циника.

– Ничем не могу помочь, пока Альф снова не откроет дверь, – хладнокровно заметил Джеймс. – Ты вполне справляешься в одиночку – кудахчешь за нас обоих.

Салли сурово прищурилась на бессердечного негодяя – недавние любовные признания забылись в горячке момента – потом повернулась к сестре:

– Когда ты впервые поняла, что Винни охотится за соколом?

Люси не спешила отвечать на прямой вопрос. Она больше походила на мать – те же жесткие глаза и светло-пепельные волосы. И, очевидно, любила врать не меньше Салли, которая всегда была готова с энтузиазмом вылить на собеседника ушат небылиц. Однако существовала кардинальная разница между выдумками сестер. Салли плела сказочные истории в основном для удовольствия. Люси лгала исключительно ради собственной выгоды.

– Салли, если Винни не получит настоящего сокола, то всех нас убьет. Он поклялся в этом, и я ему верю!

– Винни не убийца, – нахмурилась Салли. – Допускаю, он способен нанять киллера…

– С чего ты взяла, что знаешь Винни лучше меня? – с намеком на ревность взвизгнула Люси. – Ты никогда не принимала его всерьез. Никогда не заботилась о нем, никогда с ним не спала…

– Зато ты все успела, – спокойно кивнула Салли. – О, Люси, неужели ты его любишь?

– Естественно, – хмыкнул Джеймс, решив, что пора вмешаться в эту слезоточивую мыльную оперу.

– Это еще хуже. Любить человека, который готов тебя убить, – прошептала Салли, ее голубые, как у Люси, глаза наполнились искренними слезами.

– Он меня не убьет, если ты укажешь, где подлинная статуэтка, – прошептала Люси, бросив на Джеймса злобный взгляд через плечо, потом снова сконцентрировалась на доверчивой старшей сестре. – Винни должен передать оригинал клану Пай Ци во второй половине дня в ходе какой-то идиотской церемонии. Дон Сальваторе прибывает утром во главе собственной армии, чтобы скрепить сделку. Без сокола все сорвется.

– Ну и что? – невозмутимо спросила Салли, и Джеймс с облегчением понял, что она не столь наивна, как ему казалось.

– А то, что Пай Ци сочтут себя оскорбленными и впадут в ярость, Кальдерини рассвирепеет от разочарования, а нас с тобой убьют. И твой ручной частный детектив не сможет нас спасти.

– Откуда ты знаешь, кто такой Даймонд? –  небрежно поинтересовалась Салли.

– Винни случайно проговорился. Наверно, его предупредил отец.

– Он с тобой откровенничал до или после того, как угрожал убить?

Люси посмотрела на сестру – огромные глаза купаются в слезах, бледное красивое лицо сделалось беззащитным и трогательным.

– Салли, – пролепетала бедняжка дрожащим умоляющим голосом. – Ты мне не веришь?

– О, конечно, верю, – кивнула та и отвела волосы с мокрого лица сестры, как в детстве, когда малышка Люси вечно сшибала коленки. – Я понимаю, что Кальдерини способен на все, лишь бы добыть настоящего сокола, вплоть до убийства нас с Даймондом. Понимаю, что Пай Ци отменят сделку, если не получат оригинал. Но одного понять не могу – ты-то тут каким боком?

– Салли!

– Мы с тобой росли без особого уважения к правде, – наставительно изрекла старшая сестра. – Возможно, сказалось влияние Мариетты, либо в нас заложен какой-то внутренний изъян. Но это не значит, что мы не в состоянии измениться в лучшую сторону. От этого может зависеть наша жизнь, Люси. Скажи мне правду.

Люси захлопала большими голубыми глазами, полная нижняя губа затряслась так сильно, что даже Джеймс едва не клюнул на удочку.

– Я говорю правду! – воскликнула она.

Печальная улыбка Салли стала для детектива откровением. Она перестала утешать сестру, пересекла комнату, села на пол рядом с Джеймсом и взяла его за руку. Он почувствовал ее легкую дрожь и понял, каких нервов ей стоит происходящее.