/ Language: Русский / Genre:sf

Глоток Солнца

Евгений Велтистов

«Глоток Солнца» — повесть о светлом, радостном мире молодых героев, борющихся за будущее человечества.

Во время спортивных гонок на гравилетах происходит неожиданная встреча с неземной цивилизацией. Один из спортсменов исчезает в каком-то облаке, другой спортсмен едва не гибнет. Земляне пытаются установить контакт с пришельцами. На фоне фантастических событий автор рассказывает о наших земных делах — любви, дружбе, верности и чувстве долга.


Страниц: 192

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.ru

Все книги автора

Эта же книга в других форматах

Приятного чтения!

Евгений Велтистов

ГЛОТОК СОЛНЦА

Фантастическая повесть

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОБЛАКО

Когда девятилетний сын Эйнштейна спросил отца: «Папа, почему, собственно, ты так знаменит?» Эйнштейн рассмеялся, потом серьезно объяснил: «Видишь ли, когда слепой жук ползет по поверхности шара, он не замечает, что пройденный им путь изогнут, мне же посчастливилось заметить это».

1

«15 мая 2066 года на глазах у ста тысяч зрителей спортивный гравилет «С-317» с гонщиком Григорием Сингаевским вошел в шарообразное серебристое облако, возникшее на его пути, и больше не появился».

Это произошло быстрее, чем вам удалось прочитать лаконичную фразу из протокола. Ни один из гравилетчиков — я в этом убежден — не заметил, как появился в чистом небе, на трассе наших гонок, странный серебристый шар. Да, пожалуй, в тот момент никто из нас, тридцати парней, вцепившихся в руль своих машин, никто, пожалуй, не мог сообразить, что это такое, неправдоподобие круглое облако, гигантская шаровая молния или просто запущенный каким-нибудь сумасшедшим елочный шар огромной величины — это нечто, ударившее нам в глаза слепящим металлическим блеском. Я летел вторым после Сингаевского, точнее — метров на шестьсот сзади и на сто ниже, не упуская из виду силуэт его желтого гравилета, и помню, что сразу за вспышкой жесткого света инстинктивно рванул ручку тормоза (приказ судьи соревнований раздался чуть позже); помню, как машина вдруг задрала нос, выбросила меня из кресла и с азартом понеслась в белое пекло. То, что это пекло, а не твердая металлическая поверхность, я догадался, увидев, как быстро и красиво, почти на идеальном развороте нырнул туда желтый гравилет и растворился, исчез в сиянии. Говорят, в эти секунды на телеэкранах была ясно видна счастливая улыбка на моем лице, удивившая всех зрителей; кажется, я даже засмеялся, наваливаясь на упрямо поднятый руль. Я жал на руль как только мог, но чудовищная тяжесть давила мне в грудь, сбрасывала руки, и я чувствовал, что безотказная, такая знакомая машина подчиняется уже не мне, а какой-то силе, вращающей ее, как щепку в водовороте.

На этом сумасшедшая гонка вокруг облака для меня закончилась: я потерял сознание, все так же глупо улыбаясь. Глупо — это мнение тех, кто ознакомился с короткой диктофонной записью моих впечатлений, сделанной в больнице. Ну, а для меня, казалось бы, неподходящая к моменту улыбка была проявлением особой радости, с которой я прожил весь день и не хотел расстаться. И об этом, конечно, ничего не скажешь в официальном докладе, в котором надо припомнить и точно изложить обстоятельства гибели своего товарища.

С того дня прошел уже год, я на год стал старше, но не это самое главное. Насколько я знаю, в истории моей планеты еще не было таких странных на первый взгляд и закономерных, давно ожидаемых людьми событий. И я хочу начать рассказ с того утра, когда меня разбудило прикосновение прохладных иголок сосны.

Я сразу вскочил и понял, что это было во сне; может, за секунду до пробуждения я стоял с Каричкой под старой сосной, под ее единственной зеленой лапой, и прощался. А еще хотел включить на ночь диктофон с лентой формул. Ничего бы тогда сказочного не было, знал бы на пятьдесят формул больше, и все. Я выбежал из дома и, пренебрегая скользящими среди травы лентами механических дорог, помчался к морю, к каменной лестнице, где стояла старая сосна, а добежав до лестницы, пошел вниз медленно, не спеша, радостный и грустный одновременно.

Каричка бежала вверх, прыгая через ступени, — честное слово, это была она, я не придумал. И когда она вскинула голову, я увидел корону ее волос, знаете, как солнце, каким его рисуют дети, — мягкое, пушистое, лохматое; я увидел челку над самыми глазами, золотые ободки в них, и мне почему-то стало совсем грустно.

— Март, — сказала она шепотом, — что я знаю…

И тогда я засмеялся первый раз в этот день. Было так приятно стоять у обрыва над самыми волнами перед запыхавшейся Каричкой и не знать, что будет дальше.

— Март, — сказала она опять, — ты придешь первым!

— Откуда ты знаешь?

Наверно, я покраснел. Я не люблю, когда кто-то вмешивается в мои дела, но сейчас мне было просто приятно.

— Я колдунья, ты не догадался? — Она прыгнула через две ступени. — И вообще утром надо здороваться.

— Здравствуй, — сказал я, хотя это и выглядело странно в середине разговора.

— Прощай. Я уезжаю.

— Разве сегодня? — Я еще на что-то надеялся, хотя все знал, когда меня во сне уколола ветка. — А почему же Сим ничего не сказал?

— Я совсем забыла предупредить его…

— А Андрей? — Я уже кричал, потому что Каричка убегала и голос ее летел из кустов.

— Привет ему! Я спешу! Буду смотреть, как вы летите. И помни, что я колдунья!

Ну вот мы и остались одни, сосна. Будь у меня крылья, я бы рванулся из-под твоей лапы, махавшей Каричке, прямо в небо, кувыркнулся среди облаков и нырнул в прохладную глубину. Но у меня был только красный гравилет, вылизанный до перышка, отлаженный до винтика, спокойно стоявший в ожидании гонок, которые Каричка увидит теперь на экране. Еще у меня были Андрей и Сим, я должен передать им привет от уехавшей Карички. И я просто, на своих двоих спустился по лестнице, на ходу сбросил одежду и вошел в воду.

— Ты придешь первым — бум, бум, бум! — распевал я во все горло, лежа на спине и глядя прямо в лицо солнцу. — «Я колдунья, помни!» — прорычал я удиравшему в панике крабу, которого спугнул у скользкого от водорослей камня.

Так я довольно долго дурачился, а сам вспоминал белое в синий горошек платье, каштановый затылок и изгиб шеи Карички, когда она низко опускает голову. Эти сухари, электронные души — Андрей и Сим — уже, наверно, трудятся, считают, а я здесь, в светло-зеленом прозрачном мире, гоняюсь за рыбешками и фыркаю, как дельфин. Я мог бы взболтать море до самого дна, если бы совесть не намекала, что пора вернуться из глубин на землю, в институт.

На песке, ровном и нежном, еще не продырявленном следами, меня ждал город, сложенный из камней. Серая крепостная стена, столбики башен, из-под арки ворот выезжает пышная процессия: белые всадники на черных, отполированных морем голышах. А впереди всех треугольный красный сердолик — точно маленький гравилет. И я, как только увидел этот красный камень, сразу забыл про все на свете — захотел взглянуть на мой гравилет.

Я покинул каменный город, начертив на песке грозный сигнал магнитной бури, чтобы какой-нибудь растяпа случайно не разрушил фантазию строителя.

Не знаю, зачем придумали эти ползущие в траве пластмассовые дороги. Ими почти никто не пользуется, люди предпочитают ходить или бегать. Ракеты, трансконтинентальные экспрессы, вертолеты — понятно: экономия времени. И гравипланы — понятно: красивые, удобные, современные машины. А от гоночных гравилетов вообще дух захватывает! Они как цирковые артисты: самые обычные с виду и самые ловкие, самые смелые, рискованные в работе. Я всегда волновался, когда входил в ангар, и сейчас пробирался между машинами как можно осторожнее, стараясь не задеть чужое творение. Именно творение, потому что, хотя спортивные гравилеты похожи между собой — легкое птичье крыло, сломанное пополам, с прозрачными каплями кабин на сгибе, — все же опытный глаз гонщика сразу улавливал разницу в конструкции машин. Она была в изломе крыльев (некоторые из них загнулись чересчур резко). А десять разных цветов, в которые были окрашены машины, символизировали десять городов, приславших лучших гонщиков. Никто не знал пока, какие из этих тридцати войдут в первую тройку и продолжат гонки на первенстве континентов. Может быть, самое быстрое крыло — мое, ярко-красное, с плавной линией изгиба, обтянутое металлическими перьями? Я стоял у своего гравилета, постукивал ладонью перья и слушал, как они отзываются чистым, долго не смолкающим звоном.

Потом весь день я ощущал в пальцах этот легкий серебристый звон, вспоминал таинственную фразу, казавшуюся очень значительной: «Март, что я знаю…» Наверно, когда я пришел в лабораторию и уселся за стол, заваленный бумагами, моя улыбка взбесила Андрея. Он так и сказал:

— Прости, Март, но у тебя вид блаженной обезьяны. Ты точно впервые слез с дерева и ходишь на задних лапах.

— Ага, — откликнулся я, — ты почти угадал. Я еще древнее: только недавно вылез из моря и впервые понял, что значит дышать.

— И как, понравилось?

Кажется, Андрей был удивлен. Обычно я не реагирую на его зоологические шуточки. Но сегодня готов беседовать даже с неодушевленными предметами.

— Прекрасно! Легкие — гениальное изобретение. Тебе привет от Карички. Она уехала сдавать экзамены.

— Мне она ничего не сказала, — вмешался в разговор Сим.

И Андрей сразу нахмурился:

— Сим, не отвлекайся, пожалуйста. Поговорим в перерыве… Жаль. Я рассчитывал подкинуть Каричке задание с «Л-13».

— Давай мне, — предложил я, удивляясь собственному великодушию. Обожаю задания с Луны. Сим, тебе тоже поклон.

Андрей молча протянул мне листы. А Сим мигнул оранжевым глазом: он принял поклон к сведению.

Часа три мы работали молча. Такой порядок завел Андрей. Он старший в нашей группе. Ему двадцать один год, он окончил три факультета. У Андрея Прозорова бывают только два состояния: он или молча работает, или шутит о несовершенстве человека.

Это несовершенство было представлено «в лице» бесстрастного Сима счетной информационной машины, подпиравшей железными плечами стены нашей лаборатории. И мы трое — Каричка, Андрей и я — работали на беспощадно быстрого Сима, только-только успевая загружать его электронное чрево задачами и расчетами.

Обычно утренняя порция бумаг на столе повергает меня в уныние. После того как я на рассвете пробежал десяток километров, прыгал с вышки, бросал копье, толкал ядро, эти бумаги кажутся мне такими тяжелыми, что не хочется брать их в руки. И хотя я осознаю, что курс программирования полезен для недоучившегося студента, я начинаю сердиться. Я сержусь, как это ни странно, на лунных астрономов и астрофизиков с Марса, засыпающих нас сводками. Я сержусь на ракеты-зонды и автоматические обсерватории, ощупывающие своими чуткими усиками горячее Солнце и бросающие из черного пустого космоса водопад цифр прямо на мой стол. Я сержусь даже на Солнце, за что — сам не пойму. Со стороны посмотришь — человек работает нормально: стучит клавишами, пишет, зачеркивает и снова пишет формулы, трет кулаком подбородок. А он, букашка, оказывается, дуется на само Солнце и только к концу дня, расшвыряв все бумаги, чувствует себя победителем. Но что он победил — свой гнев или огненные протуберанцы? Нет, только очередную пачку бумаг.

Сегодня я пересмотрел свое отношение к бумагам. Перебирая листы информации с грифом «Л-13», я почему-то вспомнил, как увидел однажды в лесу Каричку: она стояла под деревом и задумчиво рисовала в воздухе рукой; солнечные лучи, пробившись сквозь крону, воткнулись в землю у ее ног; мне показалось, что она развешивает на них невидимые ноты; я не стал мешать рождению музыки и ушел… А ведь у этих ребят с тринадцатой лунной станции, которые засыпают меня сводками, сказал я себе, нет ни прохладного ветра, ни бодрых раскатов грома, ни голубого неба — только град метеоров, беззвучно пробивающих купола зданий, одиночество да волчьи глаза звезд.

А я в кабинете лениво перебираю бумажки, стоившие чудовищных усилий, риска, а иногда и жизней. Нет, что-то не так устроено в этом мире! Почему я, здоровый, румяный, сижу за стеклянной стеной и пальцем, которым, мог бы свалить быка, нажимаю на кнопки? Зачем я здесь, а не где-то в песках Марса? Я сам должен нацеливать на звезды телескопы, радары и прочие уловители видимого-невидимого, задыхаться от жары, дрожать от мороза и посылать на Землю, в Институт Солнца, в двухсотую группу добытые мною цифры. Чтоб Андрей Прозоров обрабатывал их, а Сим мгновенно переваривал. Вот это будет правильно. И если говорить трезво, меня ведь никто не держит на привязи в операторской, и за спиной моей трепещут крылья гравилета.

Я уже видел, как мчусь на своем гравилете прямо к Солнцу, а рядом со мной Каричка…

— Неужели на «Л-13» такие юмористы? — не оборачиваясь, сказал Андрей.

— А что?

— Ты опять улыбаешься?

— Это я так, вообще. А с «Л-13» покончено. Возьми.

Андрей взглянул на мои расчеты и кивнул: он был доволен.

— Ты заметил, — сказал Андрей, — без женщин гораздо легче работается.

— Не согласен, — прогудел Сим, — когда Каричка поет, я работаю быстрее.

От неожиданности мы с Андреем рассмеялись.

— Каков Сим, а? — Андрей подмигнул мне.

А я крикнул:

— Присоединяюсь, Сим! — и засвистел «Волшебную тарелочку Галактики».

— Вот доказательство, — нравоучительно произнес Сим. — Все вы поете ее песни. — И он предупредительно распахнул дверь, возле которой мы с Андреем очутились одновременно.

— А ведь мы просто сбежали от Сима! — крикнул я, мчась со всех ног к столовой и оглядываясь на Андрея.

Я нарочно побежал по лестницам, пренебрег лифтом, чтоб расшевелить эту бумажную душу. А он, почтенный, ученый муж, и в самом деле бежал за мной, прыгал через ступени, смешно подкидывая острые колени.

— Да ну его, Сима! — кричал он на ходу. — Хватит с меня этой философии! И потом, я просто не успеваю за Симом, уже три дня без обеда. Больше не могу!

Это была хорошая пробежка в дальний конец института. И мы не только бежали, но и успевали отвечать знакомым:

— Ну как, летишь?

— Лечу!

— Куда спешите? Директор вызвал?

— Да! Сделали открытие!

— Андрюха, научи его бегать!

— Да вот стараюсь…

— Придешь первым, Март?

«Эхма, если б я сам знал…»

Пока я знал одно: я мог проглотить пять, нет — десять салатов. И мы столько съели, правда, вдвоем. Нажали на все кнопки заказов, потому что из меню не сразу поймешь, что такое «Весенние звезды», «Четвертое измерение», «Интуиция» или «Клеопатра» (у нашего повара неукротимая фантазия на прейскурант, причем ежедневная), и вот к столику приплыл чуть ли не по воздуху щедро уставленный поднос. И надо сказать, пока мы глотали «звезды» и «клеопатр», а транспортер уносил пустой поднос, я с удивлением и какими-то новыми глазами смотрел на Андрюху Прозорова. То, что он светлая голова и сухарь, — это я знал давным-давно. Но никогда еще не видел, чтоб он бежал по лестнице и с таким азартом уничтожал салаты. Он, всегда бледнолицый, сейчас даже порозовел.

— Значит, летишь? — сказал Андрей и удивил меня еще больше: он ведь не интересовался спортом, просто не обращал на него внимания; мне казалось, он не отличит гравилет от вертолета.

— Ага! — кивнул я.

— Хорошо. Наверно, это хорошо, — так просто и тепло сказал Андрей, что мне захотелось взять его с собой. — Это там, над морем?

Нет, он словно свалился с Луны! Тысячи людей только и ждали этого дня, а он — «над морем?»… Но мне не хотелось говорить ему насчет Луны, я опять кивнул:

— Да, над морем.

Тут в дверях засияло большое красное ухо, и нас прервал Кадыркин. Это маленький курчавый математик с выдающимися ушами. Я ничуть не преувеличиваю — про него все так и говорят: «Сначала появляются уши, потом появляется Кадыркин». Он крикнул с порога:

— Прозоров, хватит жевать! Есть проблема.

Я чуть не подавился салатом. Кадыркин так и крикнул: «Проблема».

Андрей сразу встал и превратился в прежнего Андрея, словно застегнулся на все пуговицы.

— Какая сегодня лекция? — спросил он меня, готовя дипломатичное отступление.

— Не помню… Кажется, светящиеся мосты. Это которые между галактиками.

— А-а, лошадки в одной упряжке бегут с разными скоростями!

— Школьная загадка, — вздохнул я. — Проходили: скука.

— Ну вот что, — Андрей нахмурился, сердясь неизвестно на кого, сегодня никаких лекций, никакой работы.

— У меня задание для Сима.

— Я скажу Симу, чтоб он не открывал тебе дверь. Ты должен отдыхать.

Тут уж я взвился: откуда этому теоретику знать, что делать спортсмену перед стартом!

— Андрей, — сказал я угрожающе, — я тебя нокаутирую одним пальцем.

— Тебе и так достанется. Счастливо.

Он спокойно повернулся и ушел к Кадыркину. Честное слово, будь я трижды гением, я бы не носил так торжественно на плечах свою хоть трижды выдающуюся голову! Мало я погонял его по лестницам…

Я не изменил своего обычного режима перед гонками. Во-первых, не пропустил лекцию: забрался в зимний сад и под какими-то колючими кустами включил телевизор. И сразу же окунулся в пространство, населенное галактиками, и с легкостью спящего понесся навстречу далеким мирам, представшим предо мною — ничтожной песчинкой мироздания — в виде изящных устричных раковин и клубка скрученных в кольца змей, ярких блестящих шаров и едва различимых пятен темного тумана. Где-то вдали от меня они жили своей жизнью, как грозовые облака в глубинах неба, взрывались и угасали, крутились и разлетались в разные стороны. Я слышал знакомый голос профессора, вглядывался в мелькавшие формулы, а сам думал, как эта лекция запоздала. Она безнадежно устарела бы даже для древних египтян, имей они телевизоры. То, что я видел, было тысячи и миллионы лет назад, и кто знает, какие они теперь — эти спиральные и эллиптические, разложенные по научным полочкам, расклассифицированные, как домашние животные, галактики. Ведь только нашу Галактику свет пробегает из конца в конец за сто тысяч лет. Сто тысяч! А жизнь, как мы говорим, очень коротка. И кто может, не отрываясь, следить за звездами миллионы лет, чтобы доложить человечеству механику внутренних движений в этих чертовски далеких, убегающих призраках? Проследить хотя бы за молодыми звездами. Всего десяток миллионов лет. Для звезд это детский возраст.

«Рассмотрим галактики, на которые впервые обратил внимание американский астроном Цвикки», — продолжал между тем профессор, и я позавидовал его смелости: он отлично знает, что современные телескопы достают на три тысячи мегапарсек (почти десять миллиардов лет полета света!), и это его нисколько не смущает. Лезет в давно остывшую звездную кашу, пытается в ней разобраться и еще заботится о новых видах наблюдения за Вселенной. Молодец! Будь я всемогущим, не раздумывая, подарил бы этому храброму человеку бессмертие и машину времени. Чтоб он все-таки разобрался и поучал таких недорослей, как я.

Мне очень хотелось быть сегодня всемогущим. Потом, после лекции, когда я делал гимнастику, крутился на центрифуге и, вытянувшись во весь рост, заложив руки за голову, отдыхал в зале невесомости, я щедро раздавал людям бессмертие и сверхсветовые скорости, цивилизации других планет и невидимые пружины, вращающие галактики. Я занимался и делами помельче: зажигал искусственные солнца, смещал земную ось, бурил насквозь весь шарик, строил роботов с гибким мышлением человека — словом, воплощал все то, что уже описано в фантастических книжках. И в то же время — до чего человек умеет ловко совмещать высокое, торжественное со своими практическими заботами! ловил шумы с улицы, представлял, как прибывает в город публика, как притащили грузовые вертолеты каркасы трибун и устанавливают их на берегу, как развешивают судьи огромные золотые шары, мимо которых мы, гонщики, пронесемся много раз. И уже круглые площадки с подвижными хоботками телекамер повисли, наверно, над морем. И уже прилетел на судейской машине комментатор с бархатистым, убаюкивающим голосом.

Подходя к ангару, я и вправду услышал знакомый баритон, льющийся из динамиков. Комментатор Байкалов прежде всего сообщил болельщикам, что час назад он вел репортаж о подводном заплыве в Красном море и теперь рад подняться под облака. Облаков, правда, не было, синоптики убрали с нашего пути все помехи и — я знал это — в заключение готовились зажечь полярное сияние. На телеэкране, висевшем на стене прямо над моей машиной, мелькали кадры города, взбудораженного праздником. Камеры, подчиняясь полководческим жестам Байкалова, выхватывали из всеобщей суматохи разгоряченные лица, яркие флаги, парящие машины. Посадочные площадки были уже плотно уставлены транспортом, и пассажирские гравипланы выбирали свободные крыши. Блеснули на солнце акульи тела двух ракет, и комментатор, несомненно, заметил их со своей высоты; несколько минут он держал ракеты в резерве, а когда они стали у леса, взял у пассажиров интервью.

Честно говоря, на нас неприятно действовали эти картинки. Гонщики старались не смотреть на экраны, громко разговаривали, чересчур много шутили, а когда Байкалов перешел к биографиям, все полезли осматривать машины.

И вдруг в ангаре стало тихо. В голубом квадрате ворот стоял высокий человек в белом свитере — Гриша Сингаевский. Он пришел самым последним и сразу догадался, что надо просто выключить эту болтливую технику.

«Ура Сингаевскому!» — крикнул кто-то, и мы радостно завопили, как вырвавшиеся на перемену школьники.

Его все любили — неторопливого, скуластого синоптика с твердым взглядом блестящих глаз. Вот кто был настоящим воздушником! Я думаю, если бы ему однажды запретили полеты, он бы просто не знал, как жить. В воздухе он никогда не стремился удивить публику эффектными фигурами высшего пилотажа, летал быстро и просто, но так, что даже малейшие повороты машины всегда были заметны; перед зрителями постепенно возникал четкий, красивый рисунок полета. Надо самому быть гравилетчиком, чтобы понять, какая смелость, какое презрение к опасности были в этих почти незаметных, но всегда неожиданных поворотах желтого гравилета.

Сингаевский только взглянул на простодушно-прямое крыло моего гравилета и сразу догадался:

— Ну что? Хочешь меня обогнать? Попробуй поищи ее! — и хлопнул по плечу.

Другие тоже приглядывались, но ничего не говорили. А он прямо сказал: «Попробуй поищи».

— Что ж, поищу, — ответил я, чувствуя, как горячая волна волнения охватывает меня.

— Желаю.

— И тебе.

Мы поднялись с ровного травяного поля тремя группами — группа белых, желтых, красных — и пошли не к морю, где гудела толпа тысяч в сто, а над городом. Это был не парадный строй; скорее, мы казались беспечными туристами или, скажем, разноцветными бумерангами, брошенными ленивой рукой. Но такое впечатление было обманчиво, как обманчив вид спокойного мускула, в котором постепенно напрягаются нервы. Ничто в воздухе не двигалось, кроме нас, и это опустевшее вдруг пространство пугало своей голубой торжественностью. Мы крались над самыми крышами, приглядываясь друг к другу, примериваясь крылом к волне гравитонов. Самое важное было нащупать, поймать сильную волну. Уже задрожали стрелки приборов и шевельнулись, чуть приподнялись чуткие перья на крыле машины, но я знал, что еще рано ловить эту самую волну.

Я смотрел сверху на крыши, парки, улицы Светлого и чему-то радовался и удивлялся, словно здесь не родился и не жил никогда. Паруса домов, наполненные ветром и солнцем, тихо скользили в зеленой пене. Взметнулись вверх, стремясь оторваться от земли, стреловидные здания институтов. Их легкие конструкции и стеклянная прозрачность напоминали о полюбившейся людям свободе невесомости, и потому неуклюжим, просто каким-то чужестранцем выглядел в этой балетно-изящной толпе наш огромный Институт Солнца. Да, пожалуй, он был воплощением странной фантазии архитектора: круглый, с каменными колоннами и этажами садов, украшенный факелами протуберанцев, нечто среднее между синхрофазотроном, готическим собором и седьмым архидревним чудом света — висячими садами Семирамиды. И все-таки я любил его таким странным — за чудаческую привлекательность, за спокойствие и силу великана, знавшего про Солнце больше, чем все мудрецы на свете.

А перья тихонько пели, но все равно это была не та волна. Я делал едва заметные глазу скачки — поднимался и опускался, рыскал по сторонам. Многие гонщики тоже искали волну, стараясь не выдать своего напряжения. Уже неумолимо приближались полукруг стадиона и синее полотно моря, вдали засверкали золотые точки — стартовые шары, а мы, герои дня, шли к ним совсем не парадным строем, а беспорядочной толпой. Что ж, в конце концов, каждый музыкант перед началом концерта раскладывает ноты и настраивает свой инструмент. Звучит эта разноголосица в оркестровой яме не очень-то приятно для слуха. Зато потом взмахнет дирижер, замрет зал, каждый инструмент будет петь свое, и в их едином порыве родится мелодия.

Однако если уж прибегать к сравнениям, то я думаю, вряд ли музыканты перед выступлением так кляли свою судьбу, как наши ребята, приближаясь к золотым воротам гонок. Я видел это по мелким рывкам машин и представлял, как ворчат гонщики на всю Вселенную. В самом челе: с тех пор, как физики заметили гравитационные волны и Земля ощетинилась усами уловителей, самым удобным транспортом стал гравиплан. На все маршруты подается гравитационное излучение, садись себе в гравиплан и кати по этой дороге хоть с закрытыми глазами. И все уже привыкли, что гравитацию нельзя выключить, как простую лампочку, она везде вокруг нас, и редко кто над ней задумывается, а еще реже вспоминает, кто открыл эту силу притяжения сэр Исаак Ньютон; только школьники с удивленно-квадратными глазами вдруг узнают, что их носит под облаками та же сила, что вращает планеты и звезды, искривляет пространство, замедляет время и свершает еще множество простых чудес… Да, с научной точки зрения все было просто и ясно: планеты кружили вокруг звезд, гравипланы летели своими путями. А мы должны были ловить волну. Что поделаешь — спорт!

А перья вдруг запели: «Март, я колдунья»… Мне сразу стало легче, я решил больше не смотреть на дрожащую стрелку. Поднял голову — прямо перед носом шар. Тормознул, встал на линию, замер с включенным двигателем. Мне теперь все равно, откуда начинать. Пусть Сингаевский висит сверху. Пусть другие перескакивают с места на место. Пусть выбирают позицию. Я не двинусь. Я все равно ее поймаю — свою волну.

— Готов! — ответил я, как и все, главному судье и инстинктивно подался в кресле вперед. Я видел теперь только цепочку шаров и голубое спокойное пространство.

Ребята пошли легко, красиво, плавно набирая скорость. Я чуть-чуть задержался, когда фыркнула стартовая ракета, а через мгновение висел уже в хвосте у группы, причем резал дорожку наискосок — вверх и налево: искал ее — одну-единственную, мою волну. Хоть перевернись ты, Галактика, хоть взорвись насмех другим, а я сумею ее найти, обгоню ветер, поймаю солнечный луч, глотну горячего солнца.

Так я резал дорожку наискосок, и меня пронзала дрожь нетерпения: глаза устремились вперед, словно могли увидеть волну, и весь я летел впереди машины. Но нельзя, никак нельзя было пускать двигатель на полную мощность: рано. И постепенно дух спокойствия возвращался ко мне; сначала остыла голова, потом улеглись зудевшие руки. Может быть, некоторые нетерпеливые гонщики и торопились, а основная группа шла на большой скорости, но еще не в темпе финишного рывка. Ничего: у самого последнего гонщика еще есть преимущества. Во-первых, поворот — вот он. Ставлю машину на крыло, плавно делаю вираж и обхожу белый гравилет — ни треска, ни толчков, ни снижения скорости. Итак, дорогой мой коллега, ты, надеюсь, понял преимущества прямого крыла: выигранные метры на поворотах — это раз. А второе — когда будет хорошая волна…

Глаза автоматически ловили и считали шары: десять, двадцать, тридцать… а я все еще плелся в хвосте. Двадцать седьмым или двадцать восьмым. Сингаевский парил впереди. Казалось, желтый гравилет движется сам по себе. Так иногда смотришь на летящую птицу, любуешься ею и не знаешь, откуда в таком крохотном комке плоти берется столько энергии, чувства красоты и ритма. Она как будто знает, что ты на нее смотришь, и нарочно старается показать, что она само совершенство, часть природы. А на самом деле — просто летит. И Сингаевскому наплевать, что зрители видят на экранах его лицо. Сдвинул угрюмо брови, катает за щеками желваки, не слушает никаких судей — только машину.

И тут я увидел, как ощетинились перья на крыле. Ясно и без приборов: волна! Сразу весь подобрался, послал машину вперед. Она рванулась будто с места и с каким-то чудовищным свистом начала рассекать воздух. Я даже через стекло почувствовал его упругость, вцепился в руль; мне показалось, что гравилет может опрокинуться. Впрочем, уже не существовало ни меня, ни гравилета: мы были нечто одно, постепенно пожиравшее пространство. Все затихло, исчезло во мне с этого момента, остались жить глаза и уши. Я лишь следил, чтоб не столкнуться с шаром или обгоняемой машиной, — считать их и определять свое место, конечно, было невозможно — слушал, как угрожающе звенят накаленные перья: «Ка-рич-ка, Ка-рич-ка», — угрожающе, но еще не настолько опасно, чтоб снижать скорость. Моя красная лошадка могла бежать и резвее — в этом я не сомневался. Если рассыплется, что ж, упаду в зону невесомости, там подберут…

А желтый гравилет все впереди. Молодчина Сингаевский! Но и мой сейчас превратится в красную молнию, в красный свет — тогда уж потягаемся. Бешеная все-таки скорость!

Кажется, последнее, о чем я вспомнил, был воздушный цирк. После нас должны были выступать воздушные гимнасты, а потом гравибол с цветным мячом.

Но ничего этого не было. Вы уже знаете про облако: как оно появилось, как скрылся в нем желтый гравилет, как я, счастливо улыбаясь, пытался остановить машину, а вместо того стал вращаться вокруг облака. Сейчас, по прошествии времени, я говорю «облако», а тогда — я уже упоминал об этом никто из гонщиков не знал, что за странное препятствие возникало перед ними. Только зрители, телевизионщики да некоторые судьи могли издали определить, что это облако серебристого цвета и почти идеально круглой формы. Телевизионщики сумели даже снять на пленку, как оно стремительно ушло в верх кадра, все остальные подумали, что облако исчезло, растворилось в воздухе, вдруг стало невидимкой.

Помню, как Гриша Сингаевский спокойно говорил в микрофон: «Неожиданное препятствие… Стремительно притягивает… Ничего не могу…» Это были семь его последних слов.

Помню неприятное чувство, какое-то посасывание под ложечкой, когда я сам неумолимо приближался к слепящему пеклу, не в силах оторвать от него глаз. Я ничего не говорил, только улыбался, все еще борясь с рулем. Потом — резкий удар, темнота, словно кто-то набросил на голову покрывало.

Мой гравилет отбросило от шара, и он рассыпался.

В то же мгновение шар исчез.

Меня подобрали, как я и предвидел, в зоне невесомости.

2

Женщина с синими волосами смотрела мне прямо в глаза. Мучительно искал я в ней сходства с Каричкой, но черты лица менялись, по плечам струились волны мягких волос, и в загадочно зеленых глазах ничего не отражалось. Лишь проснувшись, я вспомнил, что это Марсианка. Не знаю, почему я ее так называл; может быть, потому, что она впервые приснилась мне много лет назад, после отлета моего отца и моей матери на Марс.

Я всегда смеюсь над снами. Но сейчас сам будто свалился с Марса: тупо разглядывал белые стены, утыканный звездами квадрат окна, длинную кровать, на которой лежал. Довольно долго я ничего не мог понять, как вдруг словно кто-то щелкнул выключателем! — я увидел слепящий серебристый свет и всю картину сумасшедших гонок.

Вскочил и убедился, что цел и невредим, лишь чуть ныли мышцы. И сразу же решил, что не доживу до утра, если не увижу Каричку.

Лихорадочно перерыл шкафы в коридоре. Типичная больница: халаты да пижамы и ничего подходящего для человека, который торопится на свидание. А надо скорее: электроника сигналит сестре, что больной поднялся с постели. Но я очень надеялся, что эта сестра — немолодая опытная женщина и она не мчится со всех ног в палату, а идет не торопясь и улыбается про себя: мало Ли зачем может встать ночью человек; без сомнения, в этой больнице с добрыми, старыми традициями (здесь на тебя не смотрят притворно пустые экраны, которые могут вспыхнуть в любой момент) была именно такая сестра.

На всякий случай я вернулся в свою комнату и бросил на кровать тумбочку, чтобы не верещал в дежурке звонок. Дверца тумбочки открылась и преподнесла мне то, что я искал: спортивную белую майку, шорты, тапочки. «Благодарю тебя за столь королевский жест», — сказал я тумбочке, занявшей мое место, и прыгнул из окна в пышную клумбу.

Я пробирался через какие-то кусты, ощущая подошвами приятный холод ночной травы, выискивая над темными кронами красный глаз ближайшего маяка. Под ним я надеялся найти гравилет: дежурные гравилеты чаще всего стоят под маяками. А в машине я уже переоденусь в свой гладиаторский наряд. Этот немного нелепый для свидания спортивный костюм, который я бережно нес под мышкой, казался мне после больничных халатов и пижам даже элегантным.

«Э-гей! — скажу я, представ перед Каричкой. — Я не разбился. Только немного соскучился».

А такие речи смешно говорить в халате.

Впереди среди звезд дружески мигнул глаз маяка, и я, не разбирая дороги, бросился к нему. Гудела, проткнув полог ночи, стальная треногая мачта, трепетали под ней серебристые крылья. Я даже пожалел, что не могу один поднять в воздух все эти машины. Они не дремали спокойно в ожидании случайного пассажира. Они были готовы взлететь в любую секунду, ибо от рождения были не воздушными извозчиками, а натянутой струной, надеждой блуждающих бродяг.

Координаты Студгородка, где находилась Каричка, я помнил наизусть и, набрав на диске четыре цифры, доверил машине выйти на трассу так, как ей казалось быстрее и легче. Всего час отделял меня от Карички, и я еще мог сократить полет минут на десять — пятнадцать при хорошей волне.

Я несся навстречу звездам, и мне было безразлично, что я о них думал раньше, — клубки раскаленной материи, хвосты убегающих миров или печальные глаза разумной Вселенной. Сейчас я мог манипулировать этими мирами, как фокусник, и складывать из них по буквам имя.

«Хочешь, — говорил я Каричке, будто она сидела рядом, — я подарю тебе массу разных вещей. Вот моя рука — железные пальцы, я нарву тебе букет фонарей. Мои глаза — телекамеры, я вижу дальше Луны и дальше Марса и могу показать тебе диковинных зверей, каких нет в зоопарках. Я быстрое нейтрино, я лечу сквозь толщу и пустоту, и ничто не мешает мне прилететь к тебе на этом гравилете…»

Наверно, она б улыбнулась, скажи я это вслух. Когда Каричка улыбается, глаза ее делаются большие и грустные. Мне кажется, в этот момент она видит голубые вершины, и солнечный свет, и лица детей, и то счастливое, что будет со всем миром. Если люди когда-нибудь найдут единомышленников на другом конце Вселенной и захотят рассказать им о Земле, они могут послать одну только улыбку, и там все поймут.

Почему-то я вспомнил, как шли по коридору Андрей Прозоров и Кадыркин, обсуждая «свою проблему», как торжественно несли они головы. Спокойно говорили они о какой-то задаче, и им нравилось идти вот так неторопливо по бесконечному коридору, мимо бесконечного строя электронных машин, грызть трудный орешек науки и чувствовать себя умнее, совершеннее всей электроники. Что им остальной мир? Мираж, не больше.

Помню, однажды Андрей сказал: «Здравый смысл — предрассудки, которые складываются до восемнадцати лет».

Тогда я учился в пятом классе, Андрей в восьмом. Мы стояли на ракетодроме — трое мальчишек и одна девчонка — одни на просторной ладони ракетодрома. Мы долго молчали, напуганные огромной пустотой тишины, которая пришла после громкого митинга, оркестров, поцелуев и воя ракеты, умчавшей наших родителей на Марс. Мы знали, что увидим их в девять вечера в телепередаче с пересадочной космической станции, даже знали, какие слова они нам будут говорить и как мы будем смеяться в ответ, чтоб не дрожали губы, но, честное слово, нам четверым было бы гораздо уютнее на далекой космической пересадочной, чем на этом немом поле ракетодрома с большими буквами слов, горевших на здании вокзала.

— В интернате… — начал один мальчишка и умолк под презрительными взглядами. Нам всем было ненавистно это слово, и ему, конечно, тоже. Не тот дом, где мы провели вместе много лет, а само слово. (Кстати, оно потом сменилось: мы стали просто лесной школой, лесниками, отшельниками, как мы говорили.)

И тут Андрей сказал насчет предрассудков — ту знаменитую фразу Эйнштейна, которую я только что привел. Предрассудки мы не любили и потому пришли в восторг от Подсказки великого физика и решили немедленно начать борьбу со здравым смыслом. О, до восемнадцати у нас еще было немало времени! Не только годы, нет, даже этот вечер, когда наши родители улетели на Марс. «Здравый смысл» этого отлета мы прекрасно понимали: люди осваивали Марс, и в суровый, неприспособленный климат нельзя было брать детей. Мы остались на Земле, одни на пустой площади ракетодрома, и вокруг нас было столько привычного, надежного, полезного…

Но лучше б мы были на Марсе, по горло в сыпучих песках, чем в этом привычном мире. Мы его так ненавидели в эти минуты!

На нас напало буйное веселье. Мы бегали и хохотали как сумасшедшие. Орали во всю глотку пиратские песни, памятные по старым книгам. Позвонили нашему директору и посоветовали ему распустить интернат ввиду эпидемии лени. Потом по дороге домой останавливали ленты эскалаторов и выключали видеофоны.

«Здравый смысл?» — кричал кто-нибудь из нас, указывая на очередную жертву.

«Предрассудок!» — орали хором овальные, со знанием дела отыскивая нужные контакты, реле, выключатели.

Я расхохотался, вспомнив, как Андрей долго дергал какой-то шнур, а Каричка, чуть не плача, колотила его по спине:

«Это не тот провод, слышишь? Эх ты, отличник!»

Нас никто не наказал. Может быть, учителя знали, что в будущем мы сотворим еще немало разной техники. По-моему, они не ошиблись. Особенно в Андрее. Где-то он сумел набраться здравого смысла, только где — я не знаю. А может, другие люди думают так же обо мне? Ведь мне уже восемнадцать критический по часам великого физика возраст…

…Тут я заметил вечернюю зарю. Вдоль горизонта протянулась узенькая розовая лента, четко отделяя черную землю от черной ночи. Такое нельзя было пропустить. Сомкнув над кабиной прозрачные створки герметизации, я послал гравилет вверх, нацелившись на какую-то звезду, а когда выровнял нос, увидел мощный, плавно выгибавшийся горб — край Земли, за которым искрился океан света. Я мог лететь туда, к Солнцу, и влететь во вчерашний день, может быть, даже в свое детство, и опуститься на вечерний луг, и увидеть, как в детстве, скакавшую среди стогов корову с золотым солнцем на рогах… Но где-то внизу был Студгородок.

Студгородок, Студгородок Искусств. Знаете, каким я его впервые увидел? Представьте себе, что вы собираетесь выйти на улицу, идете по знакомой лестнице и, случайно свернув, попадаете в зал, где висят десятки картин. На картинах изображены старинные, с колоннами и современные воздушно-легкие здания; вот площади с цветами и фонтанами; мосты и лестницы, припадающие к воде. Достаточно одного взгляда, чтобы почувствовать в этих картинах трепетную кисть мастера, чтоб вас захватил этот мир прохладных и жарких красок, пространства, солнечных лучей, незнакомого счастья… Так я с осторожностью летучей мыши скользил над живыми полотнами в темных рамах ночных аллей, таким видел я из гравилета Студгородок, и где-то в этом городе была моя Каричка.

Я заметил, как скачут в лунном свете по крыше театра мраморные кони. Рядом быстрые молнии сверкают на куполе цирка, и на площади полукругом стоит хор девушек. Мне казалось, я слышу, как они поют. Но уже плыло навстречу длинное озеро со светящимися парусами яхт, и с грустной нежностью смотрела вода, призывая мой гравилет, серебристое легкое крыло, не улетать, сесть, покачаться на волне. А я все парил, не зная, где посадить гравилет, любуясь странными зданиями, случайными голосами, таинственной игрой теней и света.

Опустился возле сигнальной мачты. Здесь тянулась аллея из старых лип. Ступив на нее, я окунулся в волны музыки и голосов. Трудно было угадать, где рождались радостные и грустные звуки. Песни и мелодии доносились с маленьких эстрад, увешанных светящимися дисками, с серебристо-зеленых лужаек, из-под деревьев, где прятались пугливые тени. Я шел своей дорогой и будто плыл в море звуков. Как вдруг остановился…

Что это? Или мне показалось? Как будто кто-то очень тихо играл «Волшебную тарелочку Галактики»…

Прислушался. Это была моя песня. Я бросился бежать. Впереди увидел красный автомобиль, на котором дул в трубы целый оркестр.

Оставалось пересечь только площадь.

Я непременно догнал бы оркестр. Но помешали танцоры, появившиеся неизвестно откуда и запрудившие площадь. Кажется, это были диковинные звери и птицы: снег цапель, золото львов, радуги павлинов, солнечные пятна леопардов — все драгоценности земли, вод, неба окружили меня. А я спешил, сердился на танцоров, пробираясь к своей цели, к своей Галактике, улетавшей на красной машине.

Чья-то рука легла мне на плечо. Блеснули удивленные глаза:

— Ты не танцуешь, охотник?

Что мог я ответить этой беззаботной лани?

— Нет. Я пою.

— Ну пой! — сказала она и тут же исчезла.

А за площадью была пустынная улица. Там не было автомобиля, за которым я гнался. Лишь стояли у белых колонн скрипачи в парадных фраках и все вместе ритмично покачивались, объединенные одним движением смычка. Этот грустный смычок сопровождал меня еще долго, хоть я и ускорил шаг. Я не нашел красной машины с оркестром, игравшим песню Карички, и решил искать Каричку под сводами зданий, где слово, сказанное шепотом, ранит в самое сердце.

Я поднимался по ступеням театров, осторожно входил в пустые, залитые ярким светом залы, где шли репетиции, пробирался за кулисы. Я спрашивал о Каричке, заранее слыша ответ, и потом уходил. Мне казалось, что на моих ногах не тапочки, а тяжелые башмаки: я мог одним неуклюжим движением нарушить, остановить прекрасное. Но Каричка, Каричка… Я искал все новые и новые театры…

Красный автомобиль стоял, ни от кого не прячась, у фонтана. Музыканты исчезли, на сиденьях остались умолкшие трубы. Я был уверен, что музыканты, чьи трубы еще не остыли, где-то здесь, рядом с Каричкой. И я побрел к большим деревьям, над которыми скрещивали свои лучи прожекторы.

Она стояла там, высоко над землей — так высоко, что я задрал голову, и говорила. Я даже испугался: на чем она стоит? Но все спокойно смотрели вверх и молчали. Она стояла, как мне показалось, ни на чем, просто в воздухе, или, быть может, на одном из тех невидимых кирпичей, из которых складывается плотная стена ночи, и говорила. Свет выхватывал, выделял на бархате звездного неба ее тонкую фигуру в темном костюме, смертельно бледное лицо, молнию кинжала у пояса. И падали с вышины слова, которые она говорила себе.

…Умереть. Забыться,
И знать, что этим обрываешь цепь
Сердечных мук…

Я замер. Боль пронзила меня. Она пришла из веков, эта вечная боль. Ранила быстро и глубоко.

…Вот и ответ:

Какие сны в том смертном сне приснятся,
Когда покров земного чувства снят?

Нет, я не должен был прилетать! Не имел права слышать это откровение. Прости меня, Гамлет, прости, принц датский, я сейчас исчезну… Уйду.

…Так всех нас в трусов превращает мысль…

Я не исчез. Не успел. Стоял как изваяние, не понимая, что Каричка не закончила фразу.

— Что? — крикнул кто-то властно, наверно режиссер, когда пауза затянулась. — Что случилось, Каричка?!

Она молчала.

Вдруг качнулся луч прожектора. Я скользнул по нему, взглядом и вздрогнул: в вышине сверкнуло серебристо-серое пятно. Все во мне напряглось, как перед ударом. Но луч уже выпрямился, холодный отблеск растаял.

— Может, сначала? — прозвучал тот же властный голос.

Каричка не ответила. Высокий человек подошел к прожектору, махнул кому-то рукой.

Медленно, очень медленно опустился рядом со мной деревянный, выкрашенный черной краской помост, на котором стояла Каричка. Она взглянула на меня и отвела глаза.

— Здравствуй, — сказал я.

Я ждал, что она встрепенется и, как всегда, протянет мне крепко сжатый кулак, который утонет в моей ладони.

Каричка словно не слышала. И режиссер сделал вид, что меня здесь нет, встал между мной и Каричкой.

— Ты забыла текст? Испугалась? — Режиссер говорил очень мягко.

— Я устала. — Она сказала это так, будто прожила века.

Тогда он осторожно взял ее за локоть, подвел к скамейке.

— Сядь. Отдохни.

И ушел.

Музыканты стояли молча. И я стоял, не смея подойти. Ждал.

Она подняла голову, долго смотрела на меня.

Какое у нее белое лицо! Я видел только это лицо и ждал, что она скажет.

— Каричка! — Я подскочил, поймав ее взгляд. — Вот я и прилетел…

Она опять посмотрела, потом тихо и даже удивленно сказала:

— Я тебя не знаю.

Я видел ее глаза, мягкие волосы, тонкую шею. Я мог коснуться ее рукой. Я ничего не понимал.

Каричка взглянула на свой кинжал, улыбнулась. А потом вдруг достала из кармана гребенку и стала причесываться.

— Ну что вы стоите? — сказала она всем нам.

Мы повернулись и пошли по аллее.

— Нельзя уж и посмотреть. Подумаешь — принц! — сказал один музыкант, и его товарищи засмеялись.

Они ушли, сердясь на женские капризы и насвистывая «Волшебную тарелочку». Каричка этого не заметила.

А я не мог даже свистеть. Я шел очень медленно, разглядывая свои ноги. Неестественно длинные, они нелепо торчали из шорт.

Было грустно и все очень непонятно. Я шел среди тишины. Куда-то исчезли музыка и веселье. Я шел и тупо твердил про себя:

«Почему она не узнала меня? Почему?..»

Серый рассвет поднимался над лесом. Туда я и направил машину, набрав предельную скорость и проваливаясь в воздушные ямы.

«Так всех нас в трусов превращает мысль…»

Почему-то эта фраза казалась мне обидной.

Я так хотел тебя увидеть, смеющееся лицо моего счастья. Но оно оказалось расплывчатым, равнодушным.

3

Улечу на Марс. Ну кому я здесь нужен?

И только я это решил, пробравшись в палату через окно и покорно вытянувшись на постели, как явился врач, а за ним сестра. Врач, толстенький, с ямочками на щеках — ну просто сияющий восклицательный знак, — потирая маленькие ручки, принялся рассуждать о гонках. Он назвался моим болельщиком и очень переживал, что соревнования сорвались и я свалился в невесомость. Через минуту мне казалось, что я знаю его сто лет, Почему-то доктор помнил все гравилеты, на каких я летал, даже когда был мальчишкой. Я с вдохновением поддакивал, вспоминал разные мелочи и рассказал, как гнался за Гришей Сингаевским и как он знал, что я хочу его обогнать, а потом это облако. И тут я смолк и больше ничего не говорил. А восклицательный знак поднял мне веко, заглянул в глаз, дружески ткнул кулаком в живот.

— Сердце работает нормально. И все остальное, — объявил он, довольный осмотром.

— Это вы прочли в глазах?

— Секрет, — улыбнулся он.

Ох уж эти докторские секреты! Как будто я был маленький и не знал, что прослушивала меня ввинченная в пол кровать.

— А долго я был в этом… забытьи? — Я с трудом подыскал слово.

— Пустяки, — махнул рукой веселый доктор. — Спал несколько часов.

Несколько часов! Представляю, какая на меня собрана на документация. Электрические, тепловые, механические, химические и разные другие процессы — все это собирала трудолюбивая кровать. До чего сложно устроен человек!

— Задал я вам работу, — искренне повинился я.

— В основном не мне, а Марье Семеновне, — засмеялся доктор.

Я покраснел, вспомнив мальчишескую проделку с тумбочкой. «Когда я вернулся, тумбочка была на месте.

— Искала вас в саду, — сказала Марья Семеновна.

Она была такой, как я представлял: с добрым лицом и мягкими неторопливыми движениями. Я начал говорить, что люблю гулять по ночам на свежем воздухе, и она опять пришла мне на выручку:

— Все мы были такие.

— Массаж! — кратко резюмировал доктор и удалился в полном сиянии.

А массажист был тут как тут, совсем как в раздевалке спортклуба, и пошли отбивать лихую чечетку его крепкие проворные руки, а когда я перевернулся на спину, то на стуле сидел Аксель. Аксель Михайлович Бригов, мой профессор, наш Старик Аксель. Я встрепенулся, но Старик пробурчал: «Лежи!» — и тогда проворный массажист легонько толкнул меня в подбородок ладонью и принялся уминать брюшной пресс.

Аксель был неизменным, сколько я его знаю. Черный костюм, галстук, шляпа на коленях. Величественный и торжественный. А маленькие медвежьи глаза смотрят недоверчиво, часто мигая, и я догадываюсь, что это от смущения: он очень не любит незнакомую обстановку. Молчит, и я тоже. Лучше подождать, когда сам начнет. Хорошо, что еще попался неразговорчивый массажист.

— Я все видел, — хрипло сказал Аксель, едва массажист скрылся. — Нет, не в телевизоре, — поморщился он на мой кивок. — Потом все видел, когда приехал с побережья. Хорошенькая история, ничего не скажешь.

Представляю, как мы испортили ему единственный за несколько месяцев выходной. Забрался в морские просторы, подальше от пляжей и подводных охотников, «морских чертей», как он говорил, спокойно управлял лодкой (он влюблен во все паруса мира), и — пожалуйста — срочный вызов.

Аксель помолчал, удовлетворенный ходом беседы. И вдруг самое главное:

— Март, что это было такое?

Я ждал этого вопроса, едва увидел учителя, но не думал, что он прозвучит так откровенно и прямо, что я опять сойдусь с неизвестным.

Я беспомощно взглянул на профессора — ведь он-то должен уже все знать, но лицо его выражало каменное спокойствие, а глаза смотрели твердо и беспощадно, приказывая говорить. И тогда я стал говорить, как все было, начиная с того момента, когда в ангаре нам мешал болтливый комментатор. Я очень хотел, чтоб учитель почувствовал азарт гонок и не думал, что я улыбался от самодовольства или какой-то иной глупости. И он, кажется, все понял, хотя я, конечно, ни слова не сказал про Каричку и свое настроение. Его огромные руки, спокойно лежавшие на коленях, зашевелились, он словно пробовал удержать руль моей машины. А я сказал, что он ни за что бы не удержал (Старик обладал огромной, непонятно-чудовищной силой). И еще прибавил что-то невразумительное про сильное поле притяжения, которым обладает облако.

— Так, юноша, — сказал Аксель, — весьма поэтично, но анализ никуда не годится. Ты ведь учишься на физическом?

— На физико-математическом.

— Жаль, что не мне сдаешь экзамен. Но шутки в сторону. Как ты сказал: облако?

— Это я случайно. Облако я не видел, только сияние.

— Пожалуй, ты угадал.

— А Сингаевский?

— Да-а, — только и сказал профессор.

Он молчал довольно долго. Потом смущенно заморгал.

— Ты гулял ночью…

— Да, отлучался.

Аксель поморщился.

— Это я к тому, что ты вроде можешь вставать.

— Конечно, могу.

— Будет Совет. Пойдешь со мной, если разрешат врачи.

Такого я не ожидал.

СОВЕТ! Совет ученых планеты!

Я вскочил, закричал:

— Да я здоров! Я летал в Студгородок! Совсем здоров!

— Вот как… — Только голос да насторожившиеся, сжатые в точку зрачки выдали удивление моего учителя. (Черт возьми, как хорошо я его знал!) — В какой же это город? — спросил он.

— Искусств.

— Вот как, — повторил он, — веселился?

— Не очень, — неопределенно ответил я, вспомнив свое возвращение.

— Во сколько ты улетел оттуда?

Этот вопрос не был случайным, что-то беспокоило Бригова, и его беспокойство сразу передалось мне. Я стал вспоминать вслух, стараясь что-нибудь выведать:

— В четыре… Нет, в половине пятого… Примерно без четверти пять… Я пропустил что-то интересное?

— Потом, — неопределенно сказал Аксель. — Отдыхай. Вечером встретимся.

Он ушел, а я бросился на постель и зарычал в отчаянии: «Отдыхай!» Да, я бы отдыхал, будь у меня такое каменное спокойствие. Отдыхал бы и размышлял над физической природой странного объекта, который сначала глотает гравилет с человеком, а потом является поразвлечься к беззаботным студентам. Я чувствовал, что это так, что грязно-белое пятно, мелькнувшее в ночи над моим датским принцем, не было галлюцинацией. Аксель недаром насторожился. Чертов Старик, не мог сказать определеннее.

Я хотел опять выскочить в окно, но в палату, будто чувствуя подвох, зачастила Марья Семеновна. Она мне очень нравилась, и хорошо, что она входила просто так, а не появлялась на стене; я уже говорил, что эта спокойная больница мне тоже нравилась. Марья Семеновна приводила и уводила посетителей. Среди них были деловые ребята из Института Информации, которым я в третий раз рассказал свой случай.

Шумно ввалились наши — Андрей, Игорь Маркисян и еще один парень, с которым я учился, — Сергей. Я сразу успокоился. Друзья могли ради меня сделать все. Только попроси я — и они разыщут и даже примчат сюда Каричку.

Но никто из них не знал о происшествии в Студгородке. Что самое удивительное, меланхоличный Андрей первый почувствовал неладное и серьезное в моих вопросах.

— На! — Он вынул из кармана светогазету, которую обычно таскал с собой, и еще отдал свои радиочасы. Мы договорились, что он вызовет меня, когда что-нибудь узнает.

А Игорь ругал профессора Акселя.

— Как он мог тебе не сказать? Консерватор! — Игорь всегда находил резкие слова.

— Консерватор? — переспросил Андрей. — Уточни.

— Конечно! Что за игра в таинственность? Заскоки прошлого века. Как будто мы ничего не понимаем.

— Мы — двадцать первый век… — подхватил Сергей, подмигнув нам с Андреем.

Игорь не ответил, но глаза его все больше мрачнели. Сейчас он, по своему обыкновению, сверкнет яркой и неожиданной, как клинок, мыслью и в пух и в прах разнесет призрак Старика Акселя.

Я нажал на кнопку часов, и раздался вкрадчивый, хорошо поставленный голос, выплывающий из музыки.

— …руки на пояс и — раз, два… раз, два… хорошенько прогибайтесь!..

Мы рассмеялись.

— Жив курилка! — с удовольствием сказал Сергей. — Рекомендую: балетмейстер от гимнастики.

Перебивая друг друга, мы в подробностях стали вспоминать один эпизод. Кажется, мы готовили какое-то представление для институтского вечера. Юмор рождался в мучениях, у всех разболелась голова, и я распахнул окно. «Закройте окно!» — потребовал мрачный толстяк. Его толком никто не знал: синоптики, приглашенные на вечер, выделили нам в помощь своего остряка. И когда он впервые открыл рот, мы буквально окаменели: это был чертовски знакомый голос, голос, который командовал с экранов поставить ноги на ширину плеч и прыгать повыше, как это делали картинно изящные гимнасты. Мы обомлели, сопоставив красивый баритон с грузной, округлой, как бочонок, фигурой. А толстяк вполне серьезно требовал закрыть окно: он опасался простуды. Я сказал: «Но ведь весна»… А Андрей поправил: «Не весна, а нормальный зимний день». Тогда знаменитый спортивный балетмейстер хлопнул рамой и, покраснев от гнева, ушел. Мы хохотали от души, благодаря синоптиков за такую шутку для нашего представления.

— Ладно, веселись тут без нас, — сказал Игорь, пожимая мне руку.

— Жди вызова минут через тридцать, — пообещал Андрей.

А Сергей, не любивший церемоний, просто подмигнул и уже из двери крикнул:

— Все будет в порядке, Март!

Они ушли, а я принялся крутить колесико Андреевых часов, вслушиваясь в голоса мира. Я любил иногда вечером перед сном пронестись по радиоволнам и как бы со стороны взглянуть на добродушно-огромный теплый шар, который шумно дышал, бежал знакомой дорогой и сообщал о себе тысячи новостей. Но сейчас я отмахивался от летящих ракет, подводных экспедиций, открытий ученых и их электронных помощников, от городов, смотрящихся в зеркало будущего, праздников песен, заказов на погоду и еще сотен и сотен подробностей менявшегося лика планеты. Сейчас я искал свое. И, как назло, в этом бесконечном потоке не было того, что меня мучило. Мир как будто забыл о существовании Студгородка Искусств.

Газетные страницы, едва я их развернул, бросили мне в лицо ряды слов, выстроенных в строгие колонки, и выпуклые цветные фотографии. Андрей читал, конечно, «Новости», блестяще отстававшие от событий, судя по подробному описанию наших гонок и отсутствию хотя бы единой строки о Студгородке. В выходных сведениях была плоская стрелка переключателя с указанием еще четырех газет. Я включал и внимательно просматривал утренние номера «Юности», «Известий», «Спорта» и даже «ВЭЦа» (выпуска экономического центра), но ничего нового не нашел. Стремительно уходило в угол кинокадра белое пятно; на одном снимке я улыбался сам себе, судорожно вцепившись в руль; спокойно и уверенно смотрел на читателей Гриша Сингаевский. Почти все заголовки кончались увесистыми знаками вопроса, в статьях был собран полный набор фантастических эпитетов. Комментарии ученых отсутствовали.

Я отбросил газету, схватил с тумбочки радиочасы: они жужжали тихо и вкрадчиво.

— Март, — сказал Андрей, — информация очень туманная. В Студгородке все разъехались. День Искусств отложен на неделю.

— А Каричка?

— Я звонил ей домой…

— Ну что?

— Она еще не приехала, там ничего не знают.

— Ясно, — сказал я очень спокойно.

Андрей помолчал.

— Я могу слетать в городок, — неуверенно предложил Андрей.

— Зачем? Лучше расспросить Акселя. Ведь он в курсе.

— Старик заперся у себя и никого не пускает. Да, Март, через час Большой Совет. И ты туда приглашен.

— Я знаю.

— Счастливец. А у нас во всем институте подключен всего один экран.

— А где Игорь?

— Забыл тебе сказать. Игорь побежал искать Рыжа.

Рыж! У меня радостно екнуло сердце. Как я смел забыть тебя, маленький всемогущий Рыж! Ты-то, конечно, найдешь Каричку.

— Ладно, смотри, — разрешил я Андрею.

— Я еще позвоню.

Но никто больше не звонил, часы молчали на моей руке.

После обеда я простился с веселым доктором и добрейшей Марьей Семеновной, и меня отвезли в Институт Информации. Электромобиль нырнул в тоннель, оставив меня у подножия стеклянного куба, сверкавшего всеми гранями. Раздвинулись прозрачные двери, эхо шагов забилось в пустом вестибюле. В лифте я нашел кнопку конференц-зала, кабина стремительно пронесла меня сквозь толщу этажей, набитых бесшумными машинами, и опять я был один в светлом коридоре, а может, и во всем этом обманчиво простом, обманчиво солнечном кубе.

— Сюда, Март! — прозвучал голос Акселя.

Вот она, знаменитая резная дверь: в черных клетках блестят золотые знаки Зодиака. Дверь была полуоткрыта, но я, вместо того чтоб войти, почему-то робко заглянул в зал. За длинным полированным столом орехового цвета сидели в креслах двое: Аксель Бригов и математик Бродский, которого я узнал по мощной сократовской лысине.

— Входи! — властно сказал Аксель.

А Бродский, взглянув на меня, рассмеялся:

— Лет сорок назад вошел я сюда, как этот юноша, робея и трепеща. Верно, Аксель?

— Помню, — мрачно изрек мой учитель. — Ты как вошел, уселся рядом с председателем, на место Гофа, и все порывался выступить. Гоф потом говорил, что впервые видит в науке столь расторопного юношу. Садись, Март, и бери пример с Ивана Бродского.

Бродский смеялся заразительно, глаза его вспыхивали во весь круг толстых очков, и я невольно улыбнулся, подсел к Акселю и сразу сказал ему самое главное:

— Там, в Студгородке, была Каричка. Что с ней?

— Здорова. Скоро встретишься, — буркнул Аксель, и я совсем успокоился.

Бродский вспоминал, какие умы собирались раньше за этим столом: Гордеев, Поргель, Семенов… Они, эти великие старики прошлого, смотрели на меня со стены; некоторые были еще живы, но уже не являлись на Совет. По воле художников все они были строги, лишь один астроботаник Лапе замер в радостном изумлении, будто увидел диковинное марсианское растение. А ведь каждый из них радостно, как Лапе, встречал все новое и потому потрясал своими открытиями мир. Так представлял я жизнь всех великих. Но кто знает, может быть, меня ждет встреча со строгими, как эти портреты, судьями, когда начнется Совет.

Я представлял, как это будет, и все же, когда во весь полукруг стены стали зажигаться экраны, почувствовал, что пол подо мной колеблется, кресло как бы повисает в воздухе, и я последний раз взглянул на доброго Лапе. Стена беспредельно отодвинулась, и вот я уже сижу перед огромным залом, где сошлись оба земных полушария, и все эти знаменитости ни с того ни с сего начинают здороваться со мной. Я растерянно отвечал на их улыбки и приветствия, но только чуть позже догадался, какую коварную шутку со мной сыграли телеэкраны: ученые здоровались с моими соседями. Почему-то от этого простого открытия мне стало легче, но через минуту, когда председателем избрали Акселя Бригова, я опять покраснел: все смотрели на Акселя, а мне казалось — на меня. Прошло несколько томительных секунд, пока я сообразил, в чем дело, и повернул голову к учителю.

— Кажется, нет только Константина Алексеевича Лапина. — Аксель обежал маленькими глазами лица. — Что там у вас, Мирный?

На экране появилась девушка в белой кофточке и официальным голосом объявила:

— Константин Алексеевич летит в Мирный с полюса недоступности.

— Ну, а мы начнем. — Аксель говорил спокойно, как дома. — Цель нашего собрания всем известна: обменяться мнениями о загадочном явлении, которое мы пока называем облаком. Пленки товарищи видели. Но я предлагаю посмотреть их еще раз всем вместе.

Аксель, круто повернувшись, не вставая с места, протянул длинную руку к пульту, щелкнул выключателем, Сидевшие напротив люди из другого, полушария превратились в едва различимые фигурки, нас разделили море и небо. Четкий строй игрушечных гравилетов рассекал небесное полотно, плавно огибая точки золотистых шаров, и я не сразу понял, что это летим мы, тридцать парней, вслед за желтым крылом лидера, пока не услышал артистический речитатив комментатора. На зрителей наплывали лица пилотов — угрюмо сдвинутые брови Сингаевского, моя блаженная улыбка, сжатые губы, упрямые скулы, прищур десятков глаз, и сквозь эти лица в полнеба виделась вся картина гонок. Странно было смотреть на это сейчас, со стороны: я был просто зрителем и никак не мог представить себя в пилотском кресле гравилета, хотя вместо баритона Байкалова уже звучал, мой рассказ, который записали несколько часов назад в больнице. И когда я увидел идеально круглое облако, красивое и праздничное, как елочная игрушка, бешеное вращение двух машин, потом исчезновение Сингаевского, падение обломков и маленького нелепого человечка, которого, словно спящую рыбу, вылавливали сетью из зоны невесомости, — мне казалось, что это всего-навсего знакомый фильм.

Только голос Гриши Сингаевского, его спокойные последние слова, заставили сжаться мое сердце.

Море исчезло, берега соединились…

Меня удивило спокойствие ученых Совета. Будто ничего не случилось, не исчез на наших глазах человек. Молчание затягивалось. Видно, Акселю оно не нравилось: он медленно осматривал зал, выискивая первого, кто захочет выступить. Судя по задумчивым лицам, сейчас кто-нибудь должен был сказать: «Чепуха! Этого не было!»

— А где сейчас облако?

Я узнал по резкому тону Лапина. Он стоял, широко расставив ноги, огромный, плотный, в своей меховой кухлянке, и казался каким-то взъерошенным. Настоящий властитель Антарктиды с красным, иссеченным ветром лицом. Он грозно смотрел на Акселя, словно тот был виновником.

— Не зарегистрировано, — кратко ответил Аксель.

Лапин грузно сел, молча достал свою знаменитую трубку.

Физики сделали первый шаг. Молодой сухопарый человек в мятой куртке быстро и четко написал на доске формулы гравитации. Чикагский физик говорил отрывисто, почти раздраженно, стоя к нам спиной, как будто досадуя на то, что вынужден повторять общеизвестные истины об огромных сгустках архиплотного вещества и их гравитационных свойствах. Худая сильная рука бросила на доску уравнения полей облака. Мел крошился, ломался, физик брал новые куски, огрызки летели под наш стол, и это был самый настоящий оптический обман: мы были здесь, в Европе, а крошки — там, в Чикаго. И там, на той доске, уже были готовы новые расчеты, опровергавшие прежние.

— Нам неизвестны силы, которые могут изготовить подобный сюрприз, сказал физик.

Гнетущее неизвестное вновь повисло в воздухе, и как-то малоутешительно прозвучал вывод «мятой куртки»: накопление фактов и точных данных об облаке может, судя по всему, привести к открытию новых физических законов.

Мне это выступление не понравилось. Мы, студенты, были определеннее в своих суждениях, чем этот восходящий гений. А тут еще Бродский, отвечая физику, стал защищать давно открытые законы физики и незыблемость теории. Я слушал его вполуха и, честно говоря, даже подумал, что он рад исчезновению облака: теперь он мог теоретизировать сколько угодно о Вселенной, о разнообразии небесных тел и общих, давно известных законах.

Все же чикагский физик первый бросил камень сомнения. Постепенно разразилась лавина. Вставали один за другим маститый седой Сомерсет могучий математик, открывавший истины за своим рабочим столом; изящный француз Вогез, покоривший плазму; бронзоволицый астрофизик в сверкавшей чалме Нуд-Чах; маленький синеглазый, как ребенок, Чернышев, открывший антигалактики; вышагивал по комнате растрепанный Каневский, пересыпая свою речь остротами, столь неожиданными, что не выдержал и поддакнул даже Бригов. А когда к доске подошла Мария Тауш, все смолкли: после долгих лет, проведенных астрономом на Луне, красивое, в овале длинных волос ее лицо казалось белее бумаги.

Это были деловые, предельно сжатые, почти без формул доклады. На моих глазах рушились рамки теорий, которые еще час назад казались монолитными, как пирамиды. Я видел по глазам, по выражению лиц, по репликам и быстрым записям в блокнотах, как воображение ученых раздувало в пожар те искры гипотез, что вспыхивали в речах, — так бурно множит кванты кристалл мазера, и вот уже луч света, луч поиска устремился вслед за ускользнувшим облаком. В каком горниле Вселенной оно родилось? Может, оно состояло из сверхплотного вещества, что рождает звезды? Его притяжение вовсе и не гравитация, а сила неизвестного нам поля? Как совместило оно притяжение с отталкиванием, свободно захватывая и разбивая в щепки гравилеты? Игра ли это природы? Творение ли-высокой цивилизации?

Голова шла кругом от этих мыслей. Вспомнились слова, что мир — это не знакомая нам земля; настоящий мир, бросающий вызов нашему пониманию, — это страна бесконечных гор: вершины знаний, с которых мы бросаемся, и пропасти неизвестного, над которыми проносимся на крыльях интуиции. Кажется, так сказал де Бройль, что не побоялся погнаться за электронами и подарил миру волну — частицу, два слова, открывших эру квантовой физики. Что ж, если бы де Бройль мог прийти сейчас на Совет, он убедился бы в правоте своей формулы: пропасти бесконечны и всегда появляются неожиданно.

Между прочим, об иной цивилизации сказал Лапин. Сидел дымил с закрытыми веками, кажется, уже уснул, как вдруг открыл хитрющие глаза и сказал весело и прямо. Все рассмеялись от неожиданности, и Лапин громче других. Вот таким я его и запомнил на одной студенческой пирушке, когда он, полярный бог, легко ступая в своих неизменных унтах, грохотал на всю комнату и учил нас пить золотистый сок из консервной банки одним глотком до дна.

— У меня вопрос к Марту Снегову, — прозвучал спокойный голос.

Я вздрогнул, но не потому, что не ожидал, что обо мне вспомнят; в мягкой, почти домашней интонации вопроса почувствовал значительность следующего момента: этот человек знал что-то важное для меня.

Он смотрел добрыми глазами — Джон Питиква, врач-психолог из Африки. Улыбнулся, будто почувствовал мое волнение. Струя теплого воздуха шевелила его белые волосы.

— Скажи мне, Март: когда ты вспомнил то, что произошло с тобой, подробно, во всех деталях?

— В больнице, когда проснулся.

— Все сразу?

— Да, — сказал я. — Сразу и целиком.

— Мы много говорили о физике и совсем не говорили о человеке. — Старый ученый поднялся во весь могучий рост, и вокруг него сомкнулось пространство напряженного молчания. — Это не упрек, — тихо продолжал Питиква. — Я говорю не только о пропавшем. Я говорю об опасности, угрожающей людям. Все гонщики подлетали близко к облаку, и все на некоторое время теряли память. Они даже не помнили, куда летят, машины посадили автоматы. Память восстанавливалась у пилотов постепенно. Март Снегов сказал, что он вспомнил все сразу, — это правда. Но с момента аварии до его пробуждения прошло шесть часов. Разрешите мне обратиться к материалам.

Воздух прорезали снопы голубых искр: Питиква демонстрировал на экране свои записи. Они то бежали легкими игривыми волнами, то начинали дрожать и метаться мелкими нервными молниями. Питиква читал эти записи молча, как открытую книгу, обращая всеобщее внимание на важные для него слова, сравнивая совпадавшие по смыслу строки, перелистывая ненужные страницы. Казалось, голубые линии подчиняются взмаху его руки. Я с восхищением смотрел на человека, который знал обо мне гораздо больше, чем я сам.

— Вот другая серия записей. — Питиква как бы стер ладонью прежние волны и жестом вызвал новые. — Они странным образом совпадают с первым случаем машины уже провели анализ, — хотя физики уверяют, что здесь облако не было зарегистрировано. В европейском Студгородке Искусств…

Я вдруг увидел грязно-белое пятно там, в черноте ночи, над головой Карички. Я узнал его и вскочил:

— Было! Я видел!

Я стал говорить сбивчиво, торопливо — мысли опережали язык; я знал, как это сейчас важно: внезапно изогнувшийся луч прожектора и молчание стоявшей на помосте Карички. Не помню, что спрашивал Питиква, я видел только его глаза, только их я слушался сейчас. А потом я увидел Каричку: она лежала на постели и задумчиво смотрела на меня с экрана. Кто-то сказал, что она здорова, но я-то понимал, как ей тоскливо на этой больничной кровати.

Все. Теперь я знал, что мне надо делать. Бежать к моему датскому принцу.

Когда мы спускались по лестнице к стеклянным дверям и Аксель сказал мне: «Отдыхай. Послезавтра в шесть. Поедешь со мной», — я очнулся и стал вспоминать, чем кончился Совет. Кажется, Бригов, заключая собрание, сказал: «Это облако, кем бы оно ни было, бросает вызов нашему пониманию природы…»

Совет решил его преследовать.

4

Я вызвал Рыжа.

«Рыж, Рыж, — говорил я, — маленький всемогущий Рыж. Почему тебя не было рядом? Как я мог забыть о тебе!»

«Рыж, Рыж», — твердил я, пока он бежал ко мне, и я ясно видел, как он бежит. По мокрому асфальту — синоптики только что промыли город, по мокрым газонам — Рыжу все нипочем. Скачет через ленты пустых дорог, ныряет в кустарник изгородей. Крепкий, длинноногий, большеголовый. А когда надо, пролезет в любую щель.

— Рыж! — сказал я сразу, как только он вырос на пороге. — Я так и не видел Каричку.

— Она спит. — Рыж всегда все знал. — А ты спал?

— Ну конечно. Ночью меня не пустили. А сейчас еще рано.

— Хочешь, проберемся в дежурку? — В его темных упорных глазах такие же, как и у Карички, золотые ободки; они то больше, то меньше — смотря, что он придумывает.

— Нет, Рыж. Я хочу не на экране, а так. Понимаешь?

Кажется, до сих пор я не говорил с ним так о сестре. Он кивнул. Задумался.

— Пойдем, — сказал он.

Рыж привел меня в большой двор. На газоне лежала легкая металлическая площадка — круглая, как тарелка, и с поручнями. Я видел такую впервые наверно, ею пользовались для мелкого ремонта зданий, а Рыж даже знал, как она управляется. Откинул сиденье, выдвинул щиток, стал крутить какие-то ручки. Трин-тра-ва! — вдруг беззаботно весело прозвенела наша тарелка. Трин-тра-ва! — и поднялась над газоном. Трин-тра-ва! — медленно и торжественно вынесла нас на улицу.

— Чего она раззвонилась? — спросил я.

— Так устроена.

— Мы разбудим весь город.

— Давай поднимемся выше, — предложил Рыж и поднял площадку над крышами.

Солнце косо смотрело на город, начиная свою обычную игру с тенями: бросило длинные прохладные пятна, чтоб постепенно поедать их, чтоб ворваться в открытые окна, засверкать в воде, в стекле, металле, высветить каждый уголок. Под нами бегали по упругой траве спортсмены, на крышах бросались с вышек в голубые чаши ныряльщики, высоко взлетали мячи и брызги. Рыж вертел своей золотой макушкой, и я догадался, как ему хочется спуститься и погонять мяч.

— Я тебя поднял с постели?

— Что ты! — обиженно сказал он. — Это они так поздно встают. — Рыж боднул головой, указывая вниз, не выпуская ручек управления. — Ты не волнуйся. Я, когда бежал к тебе, размялся. И забил пять голов. Правда, в пустые ворота.

Он осторожно подвел площадку к окну на пятом этаже. Перила коснулись подоконника, я увидел спящую Каричку и испугался, что она проснется. Ее лицо дышало таким глубоким спокойствием, что было бы величайшей дерзостью спугнуть сон, а эта глупая тарелка все трезвонила за нашей спиной. Я махнул Рыжу и даже оттолкнулся от стены, но успел положить на подоконник прозрачный черный шарик. Если смотреть сквозь него на свет, увидишь Галактику, и она будет вращаться, как ей положено: маленькое фейерверочное колесо, сотканное из миллионов искр.

Мы пристроились в холодке под деревом, выключили машину, чтоб не трезвонила. Улеглись на траве и разговаривали.

— Мама вчера испугалась. Заплакала и ушла, — рассказывал Рыж. Мартышка никого не узнала.

— Рыж, не называй ее так.

— Ладно. Хотя ей нравится.

— А ты?

— А я ходил под окнами и свистел. Ходил, ходил — даже надоело. Потом смотрю — Каричка выглядывает. «Ты чего здесь торчишь?» Это она мне. А я говорю: «А ты чего всех расстраиваешь?» Она делает большие глаза и говорит: «Я даже не знаю, почему я здесь. А где мама?» — «Ну где мама дома. Поговори с ней по телефону». Ну, она поговорила, я слышал, а потом мы еще долго болтали.

— О чем?

— О том о сем, — уклончиво сказал он. — Хохотали в основном.

— А мама? Успокоилась?

— Не, опять плакала. — Рыж подумал и нахмурился. — Странные эти взрослые. Например, я куда-нибудь иду. Она говорит: «Куда?» Я говорю: «Никуда». — «Зачем?» — «А низачем». Она сердится, хотя я говорю правду. Ведь я еще не придумал, куда я иду и зачем.

Я рассмеялся.

— Ты фантазер.

— Тебе хорошо, — сказал Рыж. — Что хочешь, то делаешь. Никакой опеки.

— Это верно, — согласился я. — Если не считать учителей в школе, я сам по себе уже семь лет.

— Скажи, а почему родителям надо все объяснять, как маленьким?

— Я думаю, они иногда забывают, что не все можно выразить словами.

— Я это часто замечал. Даже иногда легче написать и решить уравнение, чем найти слова.

Рыж задумался. Длинные его ресницы нацелились в небо, как боевые копья. Рыж думал.

— Скажи, — он перевернулся на живот, стал разглядывать травинки, — это правда, что раньше люди думали, что и в космосе, и в атоме те же самые законы, как и у нас, в обычной жизни?

— Правда.

— А почему?

— Потому что еще не знали как следует микромира и макромира. Не знали, что определенные законы природы действуют до определенных пределов, что у космоса и частиц свои особенные законы.

— Какая простая мысль! — презрительно сказал Рыж.

— Рыж, ты поросенок, — не сдержался я, и он удивленно повернул голову. — Когда ты родился, физики уже пересчитали элементарные частицы, и были уже гравилеты, и ракеты, и сверхсильные телескопы, и астрономы уже спокойно гуляли по далеким звездам, а мой отец первый раз полетел на Марс. А раньше ничего этого не было.

— Да, — признался он, — я забыл, что сто лет назад не было сверхсильных телескопов… Ты знаешь, Март, я иногда вижу космические лучи. В темноте, когда зажмурюсь, вдруг трах! — и пролетает какая-то точка. И тогда я начинаю думать: кто она, откуда прилетела и сколько вообще всяких лучей проходит через меня каждую секунду, а я их не замечаю… И еще… еще мне кажется, когда вот так прищуришь глаза, увидишь что-то такое, что никто не видел. Никто и никогда. Понимаешь?

— Ты будешь ученым, Рыж.

— Нет, — сказал он, — я хочу, как ты, на гравилете. Ну, поехали?

Беззаботно позванивая, мы поднялись к распахнутому окну на пятом этаже. А там уже стояла Каричка в голубой пижаме.

— Это кто мне подкладывает галактики, кто звонит под окном? — строго спросила она, хотя глаза ее лукаво улыбались. — Я больна, мне нужен покой, мне нужна тишина.

— Это мы, — ответил я очень важно, — Рыжик-Пыжик, Всемогущий Доктор Техники, и я — Вечный Студент, Бродяга Воздуха.

Каричка рассмеялась и вдруг стала печальной, вздохнула.

— Мне не нужен покой. Возьмите меня отсюда.

— Давай! — хором воскликнули мы, и даже тарелка поддакнула: трин-тра-ва. — Лезь в окно! — продолжали мы с воодушевлением и смолкли.

За спиной Карички вытянулся строгий белый халат.

— Прошу вас зайти в двенадцать часов, — сухо сказал халат. — И если можно, не в окно, а в дверь.

— Ребята, вас кто-то зовет. — Каричка показала вниз. — Я вас жду, приходите!

Она посмотрела на нас через шарик, в котором вращалась Галактика, махнула рукой, исчезла.

Мы молча опустились на тротуар.

Хозяин площадки шагнул через перила, осмотрел щиток управления.

— Нагулялись? А мне работать надо.

— Оставили б записку, мы бы все сделали, — пробурчал Рыж.

— Я и сам справлюсь. Будьте здоровы.

— С ней все в порядке, — сказал Рыж.

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся дядька. — После пяти будет стоять на том же месте.

Он на нас не сердился. Улетел, позванивая.

— С этими девчонками одни неприятности, — сказал Рыж. — Пойдем к Симу, а?

— Зачем?

— У меня есть идея.

Идеи Рыжа всегда неожиданны. Он как-то предложил: «Давай посмотрим твою коллекцию «соседей по космосу»!" Я удивился; как Рыж помнил про нее? В детстве я увлекался фантастикой и выписывал из всех книг, как выглядят разумные жители иных миров. Я собрал в ящике тысячи листков, и сейчас понимаю, что это была очень забавная история человечества — осмысление людьми себя, своего собственного «я». Главные фантасты Земли — ученые свели человека лицом к лицу со Вселенной. Человеку пришлось сломить гордость, признав, что ни он, ни его планета, ни Солнце не являются центром мира, и тогда они оказались достойными сторонами — маленький величественный человек и бесконечная величественная Вселенная. И еще до того, как были сосчитаны планеты, звезды и галактики, вырвались вперед мечтатели и заселили их фантастическими существами.

Помню, с каким восторгом, глотая книгу за книгой, ждал я неожиданных встреч. Мой ящик с описаниями «соседей по космосу» превратился в необыкновенную планету с самыми необыкновенными жителями. Эта моя планета так и осталась мечтой. Межзвездные полеты были еще не под силу людям, а сигналы, посылаемые к звездам мазерами и летающими зондами, оставались пока без ответа. Да, первые ракеты с приборами улетели на Юпитер и Сатурн, и наш институт ежедневно получает километры цифр от этих автоматов, ставших спутниками планет, и еще трещат в ушах аплодисменты, но если вспомнить — где же мечты о путешествиях со световой скоростью к голубым, белым, красным, оранжевым звездам, в гости к нашим разумным соседям? трезвый расчет мгновенно отрезвляет: пока нет энергии для таких скоростей.

Молчат звезды, молчат их планеты. Молчат, как те каменные черепахи, единственные живые существа, которых нашел на Марсе мой отец. И я, как только стал студентом и узнал серьезность всех физических законов, сразу же забросил свой ящик. Но однажды, перебирая старые бумаги, вновь открыл мою планету. Было жаль выбрасывать в мусоропровод эту забавную коллекцию пестрый мир детства. Попросив разрешения у Андрея, я переместил описания с помощью Сима в маленький электронный блок, величиной с книгу, не больше. Он был значительно меньше ящика и давно лежал в моем рабочем столе как старая школьная тетрадь, которую однажды находят и листают с улыбкой.

А Рыж помнил о коллекции.

Мы с ним пришли в Институт Солнца, в нашу лабораторию. Дверь была открыта, комната пуста. Я щелкнул включателем, и Сим мгновенно пробудился: уставив на нас оранжевый глаз, поздоровался, доложил, что Андрей на совещании.

— Как настроение, Сим? Как работа? — спросил Рыж. — Не перегружаешься?

— Могу не выключаться. Уже двести шестьдесят пять дней работаю без замены блоков.

Они говорили как приятели — металлический шкаф, упиравшийся плечами в стены, и маленький-серьезный Рыж. Рыж ладонью смахнул пыль со стекла, пробежал пальцами по клавишам, погладил железную кожу великана. Рыжа хлебом не корми — дай повозиться с машиной. Оставь я его здесь одного, и он забудет о времени, а мать поднимет тревогу: пропал сын.

— Я хотел бы проконсультировать новые стихи, — прогудел Сим.

— Не сейчас, — быстро сказал я. — У нас другая просьба.

Рыж молча кивнул. Он, конечно, был не против, но если позволить Симу читать новые стихи, пролетит несколько часов. Только Андрей мог оборвать и высмеять Сима, мы с Рыжем не решились бы. Даже не знаю, зачем Каричка обучила Сима сочинять стихи? Я бы сказал — посредственные стихи. Но это единственный его недостаток, который можно называть странностью или другим словом.

Мы с Рыжем вложили в машину электронный блок и смотрели, как мелькают на экране портреты марсиан, селенитов и других мифических жителей Солнечной системы. Летучие мыши с клювами, помесь обезьяны и кенгуру, медузы в броне шагающих аппаратов, крошечные подвижные комарики, гигантские муравьи-телепаты, хитрые осьминоги, кочующие булыжники, мыслящая плесень — многорукие, многоглазые, многоцветные и просто без примечательных деталей, — они были собраны старинными писателями из знакомых земных деталей и наделены разными коварствами. Особенно непривлекательными в описаниях были инопланетные ученые, философы, воины и вообще мужчины (на их фоне женщин можно было по праву назвать прекрасными незнакомками). Мы прогнали эти мрачные, пугающие детей кадры без всякого сожаления.

Жителей Вселенной, внешне похожих на людей, только разноцветных и из иной плоти и крови, Рыж велел пропустить. Не очень интересовали его кристаллы, шары и мешочки с коллоидными растворами, которые видели рентгеновы лучи, слышали стук молекул, ощущали магнитные поля. Потом пошли творения фантастов прошлого века, рожденные атомной физикой, кибернетикой, космогонией, и здесь Рыж стал внимательнее. Он притих, уставившись упрямыми глазами на экран.

А там смеялся живой океан, неслась от Солнца огненная тень живой плазмы. Дрожали, как смутное отражение в глубоком колодце, существа призраки. И черное облако, в котором прятался гигантский разум, окутало всю Землю, вызвав жару, наводнения, морозы и другие бедствия.

— Нет, не то! — с досадой сказал Рыж, проглядев еще десятка три кадров.

— Что ты ищешь?

— Это облако, кем бы оно ни было… — Рыж так точно воспроизвел интонацию профессора Бригова, что я рассмеялся.

— Ах, Рыж, неужели ты подсматривал?

— Меня пропустили. Здесь, в институте. Ведь это так: оно, наше облако, — кто?

— Я не знаю, кто или что: разумное оно или нет?

— А чего ж ты закричал: «Я видел, я видел»! — возмутился Рыж.

— Я действительно видел, но не знаю. Очень странная физика.

— «Физика, физика»! Почему ее нет в твоих картинках? — Рыж начинал злиться.

Я знал, что он хочет найти какое-то подобие облака в описаниях фантастов. И не находил.

— Вообще фантасты многое предвидят, — сказал я. — Ну, а другие говорят: всякая мудрость — это мудрость после происшедшего события.

— Значит, здесь ничего похожего нет? — повторил Рыж.

— Нет. Ты же знаешь о странных значках, которые появились однажды на экранах телевизоров. Все думали, что это первые сигналы из космоса. Это были просто помехи.

— Идем, — решительно сказал Рыж.

Я подождал, пока он простятся с Симом, выключил машину.

Они простились дружелюбно, только что не пожали друг другу руку.

5

Рыж младше меня на шесть лет, но иногда мне кажется, что мы с ним во всем равны. А бывает, я перед ним — будто малыш, а он мудр, как маленький старичок-профессор. Он любит старину, особенно старую технику, и нередко предлагает мне:

— Давай путешествовать. Ну давай узнаем все про автомобиль!

Мы сидим в его комнате. Вечер. Темный квадрат окна. Тихо. В углу стоит выключенный «Репетитор» — друг школьника, как называет свою домашнюю электронную парту Рыж. На столе и на полу разбросаны книги, альбомы, блоки разных машин. Рыж, видно, что-то чинил или конструировал. Мягко светятся стены, незаметно для глаз меняя причудливый узор; стоит вглядеться в их изменчивый рисунок, и сразу находишь решение трудной задачи или уносишься в далекий мир.

Я люблю сидеть у Рыжа просто так. Но сейчас мы будем узнавать про автомобиль, и я, подняв трубку, вызываю Центр Информации, диктую просьбу. Сейчас в эту комнату ворвутся звук и движение.

— Смотри, какая неуклюжая! — В голосе Рыжа восхищение. Он останавливает изображение на телеэкране. — Вот мы ее посмотрим. Повернем боком, вот так.

Он дышит в экран, взмахивая удивленно ресницами, вскрикивая порой, а мне видится, как он бережно держит на раскрытой ладони то серебристую трубку ракеты, то неуклюжий, как динозавр, экскаватор, то мерцающий таинственно-кристалл счетной машины. В нем столько нежности, доброты, что я говорю себе: вот таким должен быть человек среди техники, человек нашей техносферы, который шагу не может сделать, чтоб не наткнуться на твердый бок машины. И она для него не безразличный предмет, а живая мысль, облаченная в современные доспехи, может быть, даже произведение искусства.

— Рыж, да ты доктор техники!

Он сердится, говорит: «Да ну!» А через минуту, увидев людей прошлого века:

— Это Они делали для нас!.. Верно, Март?

Лицо его строго печально: он Их жалеет.

Можно сделать круг и вернуться в ту же точку пространства.

Но время необратимо.

Он будет психологом машин, говорю я уже не вслух, а себе. В этих словах нет ничего таинственного, вернее сказать — в них столько же таинственности, сколько в слове «инженер» или «программист». Достаточно взглянуть на Рыжа.

— Я вот читаю в разных книжках: «гений», — говорит он. — Скажи, Март, кто это — гений?

— Человек. Обыкновенный человек. По-моему, так. Он больше других любит свое дело. Посвящает все время. И успевает больше других.

— Я знаю: Мусоргский, Толстой, Винер, Лапе, — вспоминает Рыж. — Но так было раньше. А теперь у всех много дел, все учатся в трех институтах.

— Давай по порядку, — предлагаю я. — Ты слышал, как в прошлом веке наука чуть не задохнулась из-за обилия информации?

— Нет, — мотает головой Рыж.

И хотя я вижу по его глазам, что он хитрит, рассказываю. Как давным-давно человечество, выпустив из бутылок великих джиннов, именуемых наукой, экономикой, образованием, не могло с ними справиться голыми руками. Ни один ученый не мог знать всего, что ежеминутно, ежечасно появляется в его области знаний. И тогда люди придумали счетно-электронные машины. Машины появились в школах, на заводах, в институтах. Их было очень много, и они считали в миллионы раз лучше ученых, но гораздо быстрее росла лавина новых вопросов, задач, проблем. Это было тяжелое для планеты время. В капиталистических странах безработица, сокращение образования, кризисы.

— И где был выход? — спрашивает Рыж.

— Для капитализма, конечно, не в машинах.

— Я знаю, — говорит он. — Читал про капитализм в книжках и третий год изучаю историю. Ты скажи про принцип. Как изменились машины? Как они справились с потоком информации?

— Принцип такой: раньше машине очень подробно объясняли, как надо решать задачу. Теперь говорят только, что надо делать. Понимаешь ты разницу между «как» и «что»? Как — объясняют неучу, что надо делать говорят специалисту.

Мы подключаемся к Центру, разглядываем и обсуждаем разные конструкции электронных машин. Они рождались в то самое время, когда не только ученые — все люди горячо обсуждали своих помощников. Одни возлагали на них слишком много надежд, рисуя будущее голубыми красками, другие уже не верили в чудеса, тем более от железных коробок. Но ученые и инженеры делали автоматы, подобные человеческому мозгу. Строили точно и смело. А потом кабели оплели всю Землю, и родился гигантский электронный мозг Единый Вычислительный Центр.

— Рыж, — говорю я после просмотра схем. — Да ты разбираешься в них лучше меня. Зачем же ты спрашиваешь?

— Чтоб уточнить свою позицию, — ответил он совсем по-взрослому. — Это полезно. Чтоб знать, что я не мыслю по-старому. — И неожиданно спросил: Как ты думаешь, я могу стать современным гением? Сразу в трех науках?

— Можешь.

— Почему? Я даже не Винер и не Чайковский.

— У тебя просто другая фамилия. Но ты имеешь перед ними преимущества.

— Какие?

— Свободное время — раз. Новая система обучения — два. Накопленные знания — три. Историки говорят, что раньше только гении знали столько, сколько сейчас обычный человек.

— Значит, у нас все гении?

— Все — обыкновенные гении, — в тон ему сказал я.

— Ну, серьезно. — И Рыж проглотил улыбку, сразу стал серьезным.

— Хорошо, серьезно. Я не очень в этом разбираюсь, потому что не очень интересовался, как учились в прошлом веке, но знаю, что тогда люди использовали лишь половину мощности своей памяти. Потом была вторая машинная революция. Это очень сложно — десятки отраслей биологии, медицины, кибернетики… Проще будет сказать, что все науки всерьез взялись воспитывать и растить человека.

Тут я поймал себя на мысли, что еще чуть-чуть, и я начну говорить красивую речь и никогда не остановлюсь. Я рассердился и заорал:

— Да что ты, в самом деле, пристал ко мне, Рыж! Разве тебя мало гоняют на уроках?

— Гоняют! — обрадовался Рыж. — Еще как! А потом мы все равно боремся! Давай?

— Давай.

Мы колесом покатились по полу, и когда он уселся на мне верхом, то спросил:

— Просишь пощады?

— Пощады?..

— Ах ты! — закричал он, и мы покатились опять. Теперь он был внизу. Тихо! — приказал он шепотом.

Музыка. Тихая, но нарастающая, притягательная. Мы вскочили, распахнули дверь — звуки стали сильнее. Бросились через просторный зал, цокая по белым плиткам. Остановились, не решаясь распахнуть дверь в комнату Карички.

Там, за этой дверью, все было другое: там звучала музыка. Нам казалось, что за этой дверью тени ночных видений, невесомость лунного света, осторожность животных, таинство глубин — все жило своей чуткой жизнью, пока не ворвался ветер; он смешал земли, и воды, и звезды, растер все в молекулы, оставил хаос, улегся… и вдруг — там, за дверью, взошло солнце и из земли поднялся чистый зеленый листок…

Не знаю, так ли было это. Музыка смолкла, и мы тихо ушли, не сказав Каричке, что подслушивали ее игру.

— Иногда я смотрю, она ходит по саду, — рассказывает Рыж. — Ходит, ходит, ну — ничего не делает. Но я хитрый, наблюдаю. Ходит она, ходит, шмеля поймает, послушает, а он гудит в кулаке и не кусает. А потом, знаешь, запрется и сочиняет. Это точно — сочиняет. А меня хоть на веревке води, я ничего не придумаю.

Мы поднялись на крышу. Ночь была ясная. Самая чистая, самая точная звездная карта висела у нас над головой. Рыж знал ее хорошо. Он называл звезды, большие, и маленькие, и даже те, которые я не видел. Может, он фантазировал? Я заглянул в его лицо. Нет, он не обманывал: щурил глаза, вглядывался, искал и находил.

Он смотрел на черно-белую, самую точную карту неба и видел цветные звезды — голубые, как лед, белые, как электрическая лампочка, оранжевые, как апельсины, красные, как глаз маяка. Так рано утром луч солнца пробегает по серой земле и возвращает миру все краски жизни.

— Рыж, а какая Земля с Марса?

Он мгновенно перенесся на Марс, расставил пошире ноги на ржавом песке, задрал голову.

— Зеленая звездочка. По блеску — как Юпитер с Земли.

— А что тебе, Рыж, больше всего нравится там? — Я боднул ночное небо.

— Там? — Он задумался. — Солнце, когда затмение…

— Крылатое Солнце!

Я увидел его: черный круг Луны и размашистые золотые крылья.

— Так говорили жрецы, — сказал Рыж.

— В самом деле, откуда строители египетских пирамид могли знать про электроны? Ты прав, Рыж. Скажем так: солнечная электронная корона. Ты не возражаешь против короны?

— Нет.

— А против чего ты возражаешь?

— Что двадцать первый век уже кончился, как говорят некоторые.

— А ты как думаешь?

— Еще посмотрим!

Рыж, мой Рыж, доктор техники. Ты прав, мы уже не вернемся в темный мирок свечи, как не вернемся в прошлое. Даже если вокруг сомкнется пространство, никогда не станем первобытными людьми. Не забудем электричество и плазму, древних греков и создателя единой теории поля. Даже грязный атомный гриб не забудем. Не разучимся говорить на едином языке людей Земли, не разучимся управлять облаками. Мы всегда будем знать стихи, формулы, музыку. И весь этот мир, вся история Земли — в тебе, Рыж, живут в любой твоей клетке, зовут жить дальше. Я вижу это по твоим сияющим глазам, Рыж.

А как узнать, что будет со мной?

Раньше гадали по звездам. Но ведь это предрассудок: звезды молчат.

6

Мы не влетели в окно, а вошли в парадную дверь больницы и поднялись в комнату Карички.

По дороге Рыж обличал себя:

— Мы рассуждали ошибочно. Ну, когда мама спрашивает: куда я иду, а я говорю: никуда. Ведь я просто не знаю своей цели — и все.

— Правильно, Рыж. Это теорема кибернетики: если мы обрабатываем определенную информацию и обладаем знаниями о цели, то число действий сокращается до квадратного корня от всех операций.

— А утром, когда ты позвал, я знал цель. — Рыж порозовел от признания.

Я обнял его за плечи.

— Рыж, — сказал я серьезно, — я помню всегда: ты выручишь в трудную минуту.

— Чего ж тут трудного?

— Понимаешь, я боялся, что Каричка серьезно больна, и потому спешил.

Нет, не те слова! Как невозможно иногда сказать точно! Даже Рыжу, верному, понимающему Рыжу, не смог бы я объяснить, что боялся увидеть равнодушное лицо. Как тогда, в Студгородке, когда смертельно бледный принц датский посмотрел на меня в упор и отвернулся. Что было тогда с Каричкой? Захватила ее всю острая боль Гамлета? Или сковал леденящий свет грязно-белого пятна, подкравшегося в темноте?

…Я вспомнил, как на Совете все вдруг умолкли, посерьезнели, едва стала говорить Мария Тауш. Она провела на лунной станции много лет, узнала полное одиночество — вдали от всех, когда метеором убило ее мужа. Можно только молчать, когда видишь такое лицо, красивое и почти прозрачное, а потом улететь на Марс, найти там жесткую губку с колючками — цветок по марсианским понятиям, — назвать этот цветок «маритауш». Так было. Но лучше б не было. Трудно смотреть в такие глаза.

Мы торжественно вошли в дверь, и я уже не боялся увидеть равнодушное лицо. Каричка причесывалась у окна.

— Я сейчас, — сказала она.

У ее ног стоял глиняный кувшин с цветами. Таких цветов я никогда не видел: каждую ветку венчал пушистый белый шар, слепленный из тысяч колокольчиков; горшок словно кипел, выдувая молочную шапку пены.

— Что это? — спросили мы с Рыжем одновременно.

— Это? — Каричка равнодушно пожала плечом. — Это сирень…

Но глаза ее хитро блеснули. Она расхохоталась.

— Я сама ахнула, когда увидела, — созналась Каричка. — Это принес Ипатий Нилович. Который прогнал вас.

— Белый халат? — удивился я, а Рыж только свистнул.

— Ага. У него на крыше сад.

— Эх, Рыж, не догадались мы подняться выше!

— Хватит вам летать, — серьезно сказала Каричка. — Только падаете да разбиваетесь.

— У меня нет ни одного синяка!

— Точно, я видел, — подтвердил Рыж.

А она вдруг села и вздохнула:

— Я плохая колдунья, Март.

Глаза ее стали печальными. И я принялся убеждать, что все шло хорошо и я обязательно пришел бы первым, если б не это проклятое облако. Рыж тоже разгорячился, уселся верхом на стуле и, перебивая нас, показывал, как я летел. Он был сразу и гравилетом, и мною, и Сингаевским, и облаком, и самим собою — болельщиком и моим спасителем. Я впервые слышал, как в суматохе вскочил он в санитарный гравилет и даже держал конец сетки, когда спасатели вылавливали меня из невесомости.

Я и Рыж веселились, а Каричка сидела молча на постели, уперев подбородок в поднятые колени. Тогда, пошептавшись, мы объявили Каричке, что сейчас изобразим, как мы откроем секрет облака.

Я объявил:

— На ковре знаменитые клоуны — Студент и Ежик.

Это наша обычная забава. Я, конечно, всезнающий Студент, а Рыж — тот наивный Ежик, который слушается моих глупых советов. Ковер у нас под ногами, парик Ежику не нужен, он и так светится; я быстро мажу щеки каким-то белым порошком, замеченным на тумбочке, и сворачиваю из салфетки колпак.

Каричка садится поудобнее. Можно начинать.

Ежик шумно сопит и деловито лезет под кровать.

— Что ты ищешь, Ежик? — спрашиваю я.

— Палку.

— Ты хочешь сыграть нам ноктюрн? Прекрасная мысль!

— Нет, я играю ноктюрн на синхрофазотроне, — говорит Ежик из-под кровати. Я хочу драться.

— Прекрасная мысль! Но с кем?

— С облаком, — решительно заявляет Ежик, становясь рядом со мной и показывая, как свирепо он будет драться.

— Это глупо, — говорю я. — С облаком драться нельзя.

— А почему-у?

«Почему-у» — любимое словечко моего рыжего партнера. От его грустного и наивного «почему-у» зрители всегда смеются.

— Потому что это не вата! — отвечаю я тоном Акселя, выдвинув нижнюю челюсть.

— Серьезно?

— Вот что: тебе нужна ложка.

— Почему-у ложка? — хлопает ресницами Ежик.

Я говорю, что вся современная физика не может объяснить строение облака, но я-то знаю, почему оно белое и что скрыто у него внутри.

Ежик вытаращил глаза: он готов мчаться за ложкой.

— Там — в середине — мороженое!

— Мороженое?! — просиял Ежик. — Но зачем?

— Чтоб его есть!

Каричка хохочет, а мы дурачимся, и я очень рад, что в ее глазах завертелись золотые ободки. Потом Рыж выскакивает за дверь и долго не возвращается.

— Твои уже знают? — спросила Каричка.

— Наверно. Вот получил сегодня. — Я вынул телеграмму, прочитал: «Атмосфера создана. Свободное дыхание. Если согласен прилететь сообщи…»

Далее следовали родительские наставления, тревожные расспросы, поцелуи, которые я оглашать не стал.

— Свободное дыхание… Хорошо сказано!

— Ну и что?

— Март, как тебе не стыдно… — Она не договорила. Поняла. Строго посмотрела мне в глаза. — Не поедешь, да?

— Да.

Она знала, как долго ждал я эту телеграмму, и, кажется, расстроилась за меня, даже покачала головой.

— Не могу, Каричка. После этого — не могу. Ты хочешь, чтоб Аксель назвал меня дезертиром?

— Когда вы едете?

— Завтра.

— А куда?

— Не знаю.

— Только не падай больше. Говорят, я свалилась всего-навсего с помоста, а вот лежу здесь. Кажется, на репетиции. Не помню.

— Ну, это чепуха. Завтра выйдешь.

Я сказал это беспечно, а сам весь налился внезапной злостью. Был готов вскочить и поймать облако хоть голыми руками. Только тогда открою ей правду.

В дверях замаячил белый халат. Он ничего не говорил, но выразительно покашливал. Рыж кривлялся за его спиной.

— Март, — Каричка поманила меня пальцем, — я буду колдуньей, — сказала она на ухо. — Не такой растяпой, а настоящей… Я подарю тебе песню.

Я ушел счастливый и полный решимости расправиться со всеми бедами.

Не помню уж, что привело меня с Рыжем в космопорт. Было свободное время. Аксель по телефону буркнул: «Отдыхай перед дорогой», — и, кроме того, я размечтался о Марсе, а Рыж, видя, что я иду погруженный в свои мысли, деликатно молчал и плелся следом. Надо же, думал я, сколько лет люди сажали там кусты, и травы, и мхи, выводили стойкие, цепкие растения, которые находят под песком лед, и заводы-автоматы прилежно, год за годом выпускали в воздух кислород, и росла, поднималась живительная атмосфера; и вот, когда планета стала воздушной, теплой, почти домашней — я не могу туда лететь! Завтра или через месяц марсиане сорвут с городов прозрачные купола и, вздохнув полной грудью, в первую минуту, может, и не поверят в свою свободу. Что не надо больше бить тревогу, когда шальной метеор расколет купол. Что можно выходить за черту города без скафандра. Что нет больше разреженной атмосферы, и удушья, и сонливого беспамятства.

Будет праздник. Прилетят гости с Земли, и с Луны, и с космических станций. И хозяева закатят им пир на весь Марс. Я вижу, как с бокалом в руке, красивый, громадный, стоит мой отец, как смущенно и гордо смотрит на него мать, и глаза ее сверкают каплями синего света. Пусть лучше опоздает моя телеграмма, лишь бы было так, лишь бы не расстроил их мой отказ лететь на Марс.

Долго мы с Рыжем сочиняли послание. Я не привык кривить душой, не мог придумать дипломатичные слова. Когда не видишь людей целую вечность, а только переписываешься с ними, то, кроме «целую, обнимаю, крепко жму руку», ничего больше не изобретешь. Причем, под словом «видишь» я подразумеваю живое общение, а не телесеансы раз в месяц, когда тебе дана минута, и ты не знаешь, что сказать. Ты стоишь, и мямлишь, и хлопаешь ресницами, а потом ждешь целых пять минут, пока твои слова и твоя физиономия несутся через пустой космос туда, к Марсу, и вот наконец после треска и вспышек на экране — расплывчатое мамино лицо; не успеешь как следует его рассмотреть — и все, прошла мамина минута; и ты думаешь: хорошо, что они не в соседней галактике, а то пришлось бы ждать ответ сто, или пятьсот, или тысячу лет… Вот почему я просто поздравил родителей с победой над грозным Марсом и заодно вкратце сообщил усвой планы.

Сунув записку в окошечко радиостанции, мы вошли в прохладную щель с длинным козырьком (на него садятся гравипланы и вертолеты) и сразу же почувствовали себя космическими бродягами.

Нет ничего живописнее на свете, чем космопорт, если не считать, конечно, гонок гравилетов. Просторный, как площадь, ровно освещенный вестибюль заполнен толпой; яркие платья, возбужденные лица пассажиров, блестящие глаза и пылающие щеки детей; прощальная песня в кругу друзей, которая, будто грустный ветерок, проносится по залу; мелькание указателей, безмолвные приказы световых табло, скольжение бесчисленных эскалаторов все это еще не космопорт. Когда вы, поблуждав в лабиринте механических лестниц и даже поскучав от их однообразного бега, внезапно ступите на платформу и увидите длинные, уходящие в самое небо металлические трубы, вы поймете, кто есть главный чудо-зверь нашего века.

Толстая металлическая дверь мягко захлопнулась за последним пассажиром. Ракета заперта в клетке. Секунды молчания, и от ее рева дрогнула земля. Вы ничего не видите, но по стихающему быстро вою догадываетесь, с какой адской скоростью мчится она в стартовой трубе. Блеснула в солнечном небе яркая звезда. Блеснула и пропала. Все.

Не раз улетали мы с Рыжем в тот день на Огненную землю, во Владивосток, на Луну, в Антарктиду, на космические станции с разными номерами. Выбирались на платформу, топтались у дверей, заводили разговоры с экипажем, а потом уходили вместе с провожавшими. Мы втянулись в эту игру, скакали с лестницы на лестницу и то ехали вместе, то разъезжались. Потом я потерял Рыжа и блуждал по эскалаторам, пока тяжелая крепкая рука не схватила меня за плечо.

— Март, ты?

Олег Спириков, загорелый до черноты, тряс мою руку, щуря близорукие глаза. Добряк и силач — таким он был всегда, мой старший товарищ по интернату, ныне лунный физик.

— Улетаю, — сказал он. — Было Красное море. Положенный отпуск. Эх, все позади!

Наверно, одновременно вспомнили мы нашу последнюю встречу здесь же, в порту, потому что он неожиданно предложил:

— Март, хочешь к нам?

Год назад, когда я, расстроенный своей бесцельной возней со сводками, бродил по космопорту, на этом месте вот какой был разговор.

— Кем работаешь? — спросил он.

— Никем. Перебираю бумажки.

— Как так?

— Да. Нажимаю пальцем на кнопки. Перебираю бумаги. Обыкновенный чиновник.

— Я думал, — сказал Олег, растерянно моргая, — что это делают машины.

— Не только машины, но и студенты. — И я, чуть не плача от приступа глупой жалости к себе, взмолился: — Олег, возьми меня на Луну.

Он был расстроен не меньше меня.

— Хорошо, — сказал он, подумав. — Будет место, сообщу…

А сейчас я только улыбнулся и помотал головой.

— Спасибо, Олег. Есть дело.

— Слышал, — сказал он. — То самое?

Я кивнул.

— Жаль. Вместе б слазили на Лейбница.

— Я еще прилечу, — пообещал я.

Мы простились. Через минуту он улетал. Быстрая лента унесла его в другой мир, где туманно-синий диск Земли недвижно висит над горизонтом, где днем вместе с Солнцем светят звезды и все вокруг либо черное, либо белое, где рваным острым клыком торчит девятикилометровая вершина гор Лейбница. Спросите у любого альпиниста, и он подтвердит, что характер у этой лунной старухи ничуть не лучше, чем у земной Джомолунгмы. А Олег со своим отрядом не только взошел на вершину, но еще выбрал для этого день солнечного затмения, когда Луна погрузилась в красный свет. Так они и лезли в кровавой полутьме, насмехаясь над природой. А гору назвали Селеной — как самую внушительную деталь лунного мира.

Рыж ехал мне навстречу и переговаривался с мальчишкой на соседнем эскалаторе.

— Очки взял? — кричал Рыж.

— Взял! — отвечал радостно приятель.

— Скафандр?

— Взял!

— Батареи?

— Взял!

— Лодку?

— Забыл!

— Эх, ты! — Рыж покачал головой.

У мальчишки было такое огорченное лицо, что я расхохотался. Он и в самом деле почувствовал себя беспомощным без маленькой подводной лодки, в которой спокойно лежишь на животе и вглядываешься в таинственные сумерки океана. Мне даже стало жаль его — этого путешественника с оттопыренными розовыми ушами и обиженно повисшей нижней губой, и я решил прекратить мальчишечью игру. Но Рыж опередил меня, хлопнув приятеля по плечу:

— Вот что, Леха, теперь провожай нас!

— Как? — спросил я.

— Но ты же летишь, — спокойно объяснил Рыж.

— Лечу, но завтра.

Серые Лехины глаза вспыхнули, он цепко схватил меня за локоть и радостно вздохнул: «Пойдем». Рыж повис на другой руке.

Сопротивляться было бесполезно: в мгновение ока я стал для них слишком важной персоной.

Телохранители буквально внесли меня в вагон метро, помчавший нас к грузовому порту.

— Зачем? — робко спросил я.

— Времени еще завались, — махнул рукой Леха.

— Конечно, — подхватил Рыж. — Еще вечер и ночь. Побродим.

— А мама?

Столь бестактный вопрос телохранители оставили без ответа. Даже Рыж не понял меня: я имел в виду не маму, а Каричку. Но в конце концов это касалось только меня. Представляю, как она будет смеяться, когда я незаметно ускользну из плена и разыграю в лицах наши похождения.

Поезд исчез в тоннеле, мы втроем остались на платформе. По ту сторону были рельсы и волнистая стена с козырьком, бросавшим на нас тень. По эту сторону — ровное, залитое солнцем, уходящее к горизонту зеленое поле, уставленное вышками ракет. Из открытых люков торчат длинные подвижные языки — ленты транспортеров. На них медленно движутся грузы — туда, в подземные камеры. Редкие фигурки людей. Не спрячешься, не убежишь.

— Жарко! — вздохнул я.

— Это с Луны. — Леха показал на голубоватую ракету.

— Пойдем! — дернул меня Рыж и потащил к лестнице.

Здесь, внизу, гулял ветерок, пахло нагретой землей, травой, цветами. Что-то поскрипывало за нашей спиной; оглянувшись, мы увидели на бетонном кубе обгоревшую, рыже-черную неуклюжую ракету. Памятник.

Рыж было пошел к ней медленно, задумчиво, чтоб затворить скрипевший иллюминатор или просто потрогать бугристый металл, но вдруг вспыхнул яркий сноп пламени в небе, а на дальнем конце поля появился красный треугольник: посадка. Мальчишки крикнули «ура!», бросились к красному парусу, не спуская глаз с серебристой трубки. Она, величиной всего с авторучку, вырастала с каждой секундой в огромный грозный снаряд, целивший в центр площадки.

Пока мы бежали, все было кончено: ракета опустилась. Уже зияли немые люки, из которых вот-вот выплывут таинственные грузы. Нас обгоняли машины с нескончаемыми хвостами транспортеров. Пролетели белый вертолет с врачами и несколько гравипланов за командой. А мы все бежали, подхваченные бурным, радостным ветром встречи. Бежали, будто встречали кого-то.

Да, встречали!

Я даже не могу объяснить, что заставило нас броситься вперед, когда из люка появились люди. Они возникли внезапно — выросли на белых ступенях трапа. Я увидел их жаркие небритые щеки, блестящие глаза, схватившие простор неба и поля, улыбки, обращенные к нам, синие: комбинезоны с цифрами «ЗМ-720», номером марсианского корабля; в этот момент мне показалось, что это я сам медленно вылез из пилотского кресла, вышел на белые ступени и вдыхаю полной грудью траву, цветы, солнце.

Мы мяли друг друга в объятиях, смеялись, спрашивали: «Как дела?» — и отвечали: «Отлично!» Леха и Рыж просто парили над головами, передаваемые из рук в руки, визжали и хохотали, как от щекотки. Не хватало лишь оркестра, но он звучал в наших ушах.

— Разрешите узнать, прибыл ли груз для Ольхона?

Резкий, сухой и очень знакомый голос, прозвучавший рядом, заставил меня вздрогнуть. Так мог говорить лишь один человек на свете — мой дядя. Я медлил обернуться, надеясь, что ослышался.

— Такого груза нет, — последовал спокойный ответ.

— Может, вы ошибаетесь, командир? Три контейнера для профессора Гарги со станции «М-37».

— Такого груза нет.

— На вашей линии всегда беспорядок!

Я спрятался за спины: это был мой дядя. Он как будто не говорил ничего особенного, возмущался обычной путаницей диспетчеров, но для меня сразу померкло солнце, умолкли оркестры, пропала вся торжественность встречи. Угораздило же его появиться именно в этот момент и искать свои дурацкие контейнеры.

— Извините, ничем не могу помочь, — сказал командир, залезая в гравиплан.

Цепкие глаза дяди тут же выдернули меня из толпы служащих, готовивших ракету к разгрузке. Он поманил меня пальцем. Рыж и Леха, насторожившись, двинулись вместе со мной.

— Неожиданная встреча! — сказал дядя. — Давно не видел тебя. Что ты здесь делаешь?

— Ничего.

— Как отец?

— Ничего.

Мы помолчали. Он понял, что я слышал, как он кричал на командира, и, опять разозлившись, забормотал про свои ящики:

— Сначала их по ошибке завозят на Марс. И теряют. Безобразие!

— Ничего, найдутся, — махнул рукой Рыж.

— Конечно, — утешил Леха. — Дня три пройдет, и привезут.

— Три дня! — сердито сказал дядя, словно Леха был диспетчером. — Когда вам стукнет столько же, сколько мне, вы научитесь ценить время… Вот что, Март, раз уж мы встретились… Если хочешь увидеть настоящее дело, приезжай ко мне на Ольхон. Не можешь? Ну, как знаешь. Скоро услышишь, явишься сам. — Он взглянул на часы. — Мне пора, я вас покидаю.

С этими словами дядя исчез.

Нет, он не растворился в воздухе и не провалился сквозь землю, как пишут в романах. Он просто исчез вместе с плохим своим настроением. Будто и не был.

— Подумаешь! — крикнул Рыж, сверкая глазами. — Испугал нас! Ха-ха!

— Так и напугал нас! — подхватил Леха. — Подумаешь!

— Да мы сами так можем, — не унимался Рыж. — Вот я сейчас встану на это место…

— Рыж, назад! — Я завопил диким голосом, испугавшись, что Рыж тоже исчезнет. А он встал на руки и походил вниз головой. Только и всего.

— Он что, великий ученый? — спросил Рыж, успокоившись.

— И в самом деле — дядя? — добавил Леха.

— Великий или нет — не знаю. Он изобретает биомашину. Но точно, что Гарга мой дядя и живет посреди Байкала на острове Ольхон. Там его лаборатория.

Конечно, мальчишки потребовали рассказать про биомашину. Я вспомнил споры в нашем доме. Мама говорила, что искусственный организм, как бы он ни был гениально построен, никому не нужен — он не заменит человека. Но отец защищал старшего брата: тридцатилетняя упорная работа над одной проблемой стоит уважения, доказывал он, и, в конце концов, биомашина разрешает самую гуманную проблему — продление жизни человека. Что касается меня, то я считал дядю неудачником и жалел его: все же очень долго он возился со своей машиной.

— Но он, наверно, изобрел? — Рыж сделал свой вывод. — Ведь он пропал, он был ненастоящий…

— Не знаю, — сказал я. — В этом надо разобраться.

— А что мы скоро услышим? — мучился в догадках Рыж. — Пока что я видел фокус-мокус.

Встречу с Гаргой я не раз вспоминал позже, но не она была главной в тот день бесцельного бродяжничества, называемого прощанием.

А прощание всегда неожиданно.

Выходя из космопорта, я столкнулся нос к носу с Бриговым. Из-за его широкой спины выглядывали мрачный Игорь Маркисян и большой любитель проблем Кадыркин — тот самый, про которого говорят: «Сначала появляются красные уши, потом уже Кадыркин». Аксель на этот раз появился раньше всезнающих ушей.

— Ну вот, — сказал он невозмутимо. — Все в сборе. Пошли.

— Куда?

— Потом узнаешь.

Так Рыж и Леха стали настоящими провожающими. Эскалатор поднял нас на платформу. Я пожал ребятам руку. Люк захлопнулся.

— Передай Каричке: я буду звонить, — успел сказать я Рыжу.

А он крикнул:

— Не беспокойся, Март! Я буду вместо тебя. Я соберу тебе гравилет!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПОГОНЯ

Посетив обсерваторию Маунт-Вилсон, Эйнштейн и Эльза заинтересовались гигантским телескопом. «Для чего нужен такой великан?» — спросила Эльза. «Цель состоит в установлении структуры Вселенной», — ответил директор обсерватории. «Действительно? Мой муж обычно делает это на обороте старого конверта».

7

Это был обманчивый город. Тампель — так написано на ракетодроме.

Я никогда не слышал про Тампель. Но стоит пять минут проехать по его улицам, как начинаешь догадываться, что это не простой город, а город-иллюзионист. Представьте: вы выезжаете на широкий проспект, и вам кажется, что он бесконечен, как луч света. Строй иглообразных, выстреленных в зенит небоскребов. Меж этих сверкающих гигантов — цветущие поля, массивы лесов и парков, голубые моря водохранилищ. Вы радуетесь за архитекторов, удачно совместивших все горизонтали и вертикали. Но через несколько секунд с удивлением замечаете, что не только дорога, а все пространство стремительно летит вам навстречу, и вот уже поле сжалось в лужайку, таинственный лес стал аллеей, а море промелькнуло озером.

Игорь Маркисян подозрительно посматривал на встретившего нас ученого. Паша Кадыркин, перехватив его взгляд, рассмеялся.

— Непонятно? Обман зрения.

— Я не привык к обману, — мрачно изрек Игорь.

— А мне нравится. — Кадыркин повернулся к Акселю. — Оригинально. Аксель Михайлович, верно?

Мобиль плавно затормозил.

Обычное типовое здание Вычислительного Центра. В дверях стоит сухопарый седоватый человек в белой рубашке с закатанными рукавами. Крепко пожал всем руку. Представился: Сухов, директор Центра. Провел нас в комнаты на первом этаже, предназначавшиеся для гостей. Комнат было две — огромные, ответами и книгами, и мы их быстро распределили: одну себе, другую профессору.

После чего Аксель объявил:

— Все свободны.

— А как же… — вспыхнул Кадыркин.

Но Аксель успокоил его величественным жестом:

— Работать начнем в шесть утра. Пока отдыхайте. Познакомьтесь с городом. — И ушел вместе с директором.

Кадыркин был обижен, уши его пылали. Я понимал Пашу: за тысячу километров летели, волновались, думали: вот сейчас предстанут перед нами развалины прекрасного города, мы бросимся в бой… И на тебе — отдыхайте. Это я шучу насчет развалин. Но когда мы вышли из ракеты, то чувствовали себя все-таки тревожно. Совсем недавно над городом стояло облако, и что оно там натворило — мы точно не знали. А из мобиля ничего не увидели, если не считать обманных картинок. И встречавший попался какой-то сонный. «Чего было? Да ничего особенного. Я как раз дремал в машине».

— Ну что, Паша, будем сражаться с облаком? — спросил я печального Кадыркина.

— Я лучше почитаю.

— Тогда давай со мной?

— Да нет, я лучше почитаю. Вы идите, ребята.

Наверно, вышли мы из других дверей — прямо к спокойному озеру, отражавшему стеклянную прозрачность здания и темные силуэты его машин. За озером, над угольно-черными безлистыми деревьями пламенела в закатных лучах стеклянная игла. Я вспомнил: такие устремленные ввысь памятники ставили первым космонавтам.

— Красиво, — заметил я.

— Далеко, — сказал Игорь. — Неохота идти.

— Ты забыл: это как перевернутый бинокль.

Мы пошли по дорожке, и вся картина стала меняться на наших глазах: длинное озеро округлилось, деревья переместились неправдоподобным скачком, и сверкающий клинок небоскреба застыл над нашими головами.

Однажды со мной такое было. Волшебная история детства так отчетливо врезалась в память, словно это случилось вчера. Я удобно лежал на подоконнике и рисовал свой двор. Солнечный снег. Сосна с приставной лестницей. Полосатый кот лениво поднимает лапы, потягивается и обходит темные проталины. Дядька сколачивает скворечник. Капли стучат о карниз. Только я нарисовал кота, сосну, дядьку с красным лицом, и принялся за небо, и поднял голову, как увидел, что все стало наоборот: над крышей несутся рваные тучи, мимо окна косо летят хлопья снега, а чистюля-кот исчез. И тогда я начал перекрашивать рисунок в серый цвет. Да совсем напрасно. Опять посмотрел и увидел, что во двор снова вошла весна. Я нарисовал все сначала, как было, и еще оставил место для тех, кто мог прийти вместе с весной. Было мне шесть лет, и рисунок назывался «Март».

— А дальше что было? — спросил Игорь.

— А дальше я выскочил во двор, а там девчонка с красным шаром. Ветер как дунет, шар покатился, а мы за ним. Тут как раз машина. Шар — трах! Я успел схватить девчонку. А шофер ничего не заметил.

— И тут начался роман, — съязвил Игорь.

— Ты угадал: это была Каричка. Только сначала я ее отдубасил.

Мы сидели в уютном маленьком ресторане на шестом этаже небоскреба, потягивали из высоких стаканов нечто прохладное, шипучее и чувствовали себя гостями. Правда, красоваться было не перед кем: в круглом зале никого, кроме нас, не оказалось. Но нам было достаточно своих воспоминаний, бесшумных теней, перелива огней за окном, ну и, конечно, ужина. Меню было здесь столь щедрое, что ему позавидовал бы наш институтский повар. По названиям никогда не определишь, чем тебя хотят накормить; мы наугад нажимали кнопки в автомате, взяли разные блюда и остались довольны. Даже если это и синтетическая пища, Тампель угощал, как настоящий хозяин, без присущего ему обмана.

Великолепный ужин был из синтетики. Это подтвердили три девушки, которых мы встретили очень оживленно и сразу пригласили к столу. В наших глазах они были первые представители странного города Тампеля — похожие одна на другую, в одинаковых голубых спортивных костюмах. Они положили на стул теннисные ракетки и набросились на салат и пудинг, которые выдал нам автомат-раздатчик. Понятно, что поводов для разговора было достаточно, но нас интересовала определенная информация. Мы ее и старались выудить, слушая трех сестер сразу — Хилгу, Нессе и Татьяну.

Мы узнали, что в Тампеле полмиллиона жителей, пять институтов, девять заводов и лучшие теннисисты континента; что здесь изобретен знаменитый визуализатор, который по-новому планирует город, создавая разные оптические иллюзии, а в ближайшем будущем вытеснит как одряхлевшее кино, так и надоевшее всем телевидение; что изобретатель визуализатора Иосиф Менге вошел во все учебники (теперь я его вспомнил); что местный пищевой институт первый в мире синтезировал ряд продуктов, которые ни один гурман не отличит от естественных; что парни из Тампеля есть на Марсе, а несколько девушек живут в подводном городе и вышли там замуж; что в Тампеле собраны образцы растительности всего земного шара, в Тампеле есть свои праздники и достопримечательности, своя история и свои обычаи, свои песни и оркестр в тысячу музыкантов; что здесь всем хорошо, прекрасно, превосходно и что Тампель — это Тампель.

Девушки говорили без умолку, и Игорю с трудом удалось спросить, что случилось сегодня с ними в три часа дня.

— А кто вам сказал?

— Ерунда какая-то.

— Зачем вспоминать плохое?

— Мы с Игорем врачи, — пояснил я.

— О, — сказали девушки хором, — у нас тоже прекрасные врачи!

Я перешел на строгий докторский тон:

— Говорят, многие потеряли на время память. Это так, Хилга?

— Я, во всяком случае, точно не помню. Мы играли в теннис, и я почувствовала себя плохо. Ну, я присела, отдышалась и снова за ракетку.

— А вы, Нессе?

Нессе нахмурилась.

— Было как-то нехорошо. Тяжко или тоскливо — не пойму.

— А я хлопнулась в обморок, — весело сказала Татьяна. — А потом стала волноваться за дедушку и бабушку.

— И я волновалась, — добавила Нессе. — Они у нас старые.

Наконец мы с Игорем улизнули из-за стола, ссылаясь на категоричное распоряжение профессора. Об облаке, как мы выяснили, девушки даже не слышали.

— Ну и исследователи! — злился Игорь, сбегая по лестнице.

— А жа-аль, что все уходите, — пропел я, подражая сестрам. — Тампель очень красивый вечером!

Тампель был действительно красив. Светящиеся небоскребы — колонны, созданные богатырями, а не людьми, — держали на себе опрокинутую чашу неба. Робкие блики звезд терялись и гасли среди огромных движущихся букв, рисовавших программы театров, парков и кино, приглашавших в клубы и кафе, сообщавших новости мира. Ниже царила суета бесчисленных огней. Рвались фейерверки, били цветные фонтаны, почему-то светились деревья. Появились кафе с бумажными фонариками и удобными креслами, с вазонами и тентами, набитые отдыхающими и полупустые; появились спортивные площадки, красивые статуи, скамейки и уютные уголки ночного города, которые мы не заметили днем. Мы с Игорем остановились у подножия нашего небоскреба, слушая музыку и рокот толпы, озираясь по сторонам, не зная, как оценить этот новый, неожиданный жест Тампеля.

И двинулись вперед очень осторожно. А потом стали перемигиваться, как заговорщики, бессмысленно что-то восклицать и громко смеяться. Ох, Тампель, Тампель, славный шутник, как ты приветлив и мил с гостями! Ты открываешь перед нами кафе, и мы, хотя и поужинали, устремляемся туда, чтоб послушать веселый квартет и поболтать с тампельцами. Но, увы, чем ближе мы к нему подходим, тем расплывчатее становятся двери, и вот уже нет кафе — оно растворилось в ночном воздухе, осталась лишь веселая песенка от несуществующего квартета, а вдали — да нет, в каких-нибудь сорока шагах уже сияет театральная эстрада и стоят пустые скамейки. Что ж, играть так играть! Мы делаем вид, что садимся на скамейку, которой на самом деле нет, и прыгаем в детскую карусель, мчимся сквозь летнюю библиотеку и плавательный бассейн; нам все нравится — кафе и театры, ледники Антарктиды и песчаный самум — все, что ты даришь нам в этот вечер, обманщик Тампель.

Наш бег за призраками кончился тем, что Игорь врезался головой в ствол дерева. Оно было не освещено и до обидности настоящее, с тугой шершавой корой. Игорь упал с глухим стоном на землю, потом вскочил, схватился за голову.

— Хватит! — закричал он. — К черту весь этот город! Тут и людей никаких нет!

— Почему нет? — прозвучал мягкий голос. — Люди есть.

Мы разом обернулись и увидели какую-то фигуру в белом.

— Исчезни! — шепотом сказал Игорь.

— В самом деле, проваливай! — вскипел я. — Тут не до привидений.

Привидение вело себя странно. Оно приблизилось, взяло Игоря под руку:

— Пойдемте. Вам надо сделать компресс.

Компресс!

— Вы что — медсестра?

— Педагог.

В лифте мы рассмотрели ее. Глаза большие, спокойные. Зовут ее Соня.

— Классическая шишка. — Соня потрогала лоб Игоря. — У меня один мальчик тоже стукнулся о дерево. Он так и сказал: классическая.

Говорила она лениво, будто через силу, но очень приятно, успокаивающе.

— Садитесь. Сейчас принесу лед.

От компресса Игорь размяк.

— Вы здесь живете? — спросил он.

— Да. А что?

— Неплохо.

— Вы можете сидеть, пока не придете в себя.

Так мы и сидели в красной гостиной, любуясь картинами в старинных массивных рамах и видом солнечного моря в открытом окне.

— Иллюзия? — спросил я, кивнув на окно.

— Да, — сказала Соня. — Убрать?

— Нет, не надо.

Море было как настоящее. Колыхалась на окне легкая штора, и пахло соленым ветром.

— Вы, наверно, приезжие?

Мы сознались, что приезжие.

— У нас зона отдыха в другом месте, — сказала Соня. — А это так… Хотите потанцевать?

Танцевала она очень хорошо — легко, послушно. Но ни разу не улыбнулась. Она как будто спала с открытыми глазами.

— Вы почему такая печальная? — спросил Игорь.

— Почему печальная? Я такая. — Она провела ладонью по лицу, будто смахивая паутину. — Трудный был день. Читала ребятам книгу. Вдруг все вскочили. Побежали. Я — за ними. Я им кричу, а они бегут. Потом один налетел на дерево. Как Игорь.

— Понятно, — сказал Игорь, переглянувшись со мной. — Я снимаю компресс.

Соня кивнула.

— Сегодня захотела уехать, — сказала она как бы про себя.

— Куда? — спросил Игорь.

— Не знаю.

«Парни из Тампеля есть на Марсе, а девушки вышли замуж в подводном городе», — вспомнил я слова трех сестер.

— У нас бывают разные картины… Амазонка… Лунные горы…

Я смотрел на Соню и знал, что сейчас передо мной две девушки. Одна родилась и всю жизнь прожила в Тампеле, она была здесь, она красиво танцевала. Вторая как будто беседовала с нами, но отвечала лишь сама себе, на свои тревожные вопросы. Где она бродила сейчас, по каким землям? Мы этого видеть не могли. Не могли, как не можем увидеть вот эту вазу с цветами изнутри и снаружи сразу.

— Нет, не хочу туда, — сказала Соня.

Она даже топнула ногой. Но вдруг глаза ее вспыхнули, она бросилась к двери.

— Папа!

Итак, размышления мои были верные: разве мог я, смотря на танцующую дочь, видеть за своей спиной ее отца, этого маленького славного человека. Он действительно показался мне очень славным, сразу располагающим к себе то ли своей мягкой улыбкой, то ли смешными усиками. Но в следующее мгновение я опешил, услышав имя и фамилию: Иосиф Менге. Игорь тоже помрачнел, подозрительно скосил глаза: кажется, он пытался совместить отца Сони с изобретателем коварного визуализатора, человеком, вошедшим во все учебники.

— Я вас знаю, — сказал Менге. — Вы прилетели с Бриговым. И вижу, — с улыбкой добавил он, — что вам кое-что в Тампеле не нравится.

— Ты угадал, папа. — Соня выразительно указала на лоб Игоря. Берегитесь, мальчики, мой отец — опасный человек…

— Вы что, читаете чужие мысли? — мрачно сказал Игорь.

— Только свои. — Менге усмехнулся. — Пойдемте, я вам покажу нечто имеющее отношение к вашему путешествию.

Менге привел нас в совершенно пустую комнату с матовыми стенами и без окон. Одна стена чуть поблескивала, вероятно — экран. Мы принесли из гостиной кресла, сели. Хозяин, нажав кнопку на стене, взял из выскочившего ящичка небольшой белый обруч.

— Это новая модель, — сказал Менге, передавая нам обруч.

Обруч был тяжелый, гладкий, будто литой.

— Иллюзиатор? — спросил Игорь, взвешивая обруч.

— Можно называть и так. — Менге извиняюще улыбнулся, но тут же посерьезнел. — Сейчас, молодые люди, вы увидите, что было сегодня в городе. Так, как это видел я.

Я заметил, что руки его дрожат. Менге сцепил пальцы, медленно разжал их, потом надел обруч на голову. Он сидел с закрытыми глазами, неестественно прямой, напряженный, маленький, застывший в ожидании.

Внезапно на экране появился сам Менге, только в другой позе. Он отдыхал на скамейке, задумчиво смотря вдаль. Этот экран был просто чудо. Когда он включился, я подумал, что стена провалилась, и я вижу реальный кусок города — зеленое полотно поля, зубья небоскребов, дорогу, прохожих и маленького человека на скамейке. Легкий шелест машин, крики мальчишек, зов матери, окликающей малыша, и еще слова: «Нет, это совсем неплохо»… Так, кажется, размышлял тогда Иосиф Менге, и мы его слышали сейчас.

Дальше я постараюсь передать точно, что было на экране. Менге вскочил, испуганно озираясь. Женщина схватила ребенка и, прижав его к себе, стала медленно падать. Она упала на колени, не выпуская из рук сына, и тот заревел во весь голос. Менге шагнул было к ней, остановился, приложил ладонь к груди и очень осторожно присел на скамейку. Мимо бежали какие-то люди с раскрытыми ртами, но звука уже не было…

Потом во весь экран возник человек в черном. Он стрелял из автомата. Стрелял в другого, кричащего что-то человека. В старика. Совсем как в старинном кино.

— Хватит!

Стена мгновенно прикрыла всю картину: Менге сорвал с головы обруч.

— Хватит, — устало повторил он.

Обруч соскочил с коленей, покатился по полу. Никто его не поднял — мы сидели подавленные. Менге крепко сжимал подлокотники и тяжело дышал.

Соня повернулась к отцу:

— Что это было?

Менге кивнул на нас:

— Они знают.

— Мы не знаем, — сказал я, поднимая обруч. — Можно?

Оно казалось таинственным — это простое кольцо. Приятно было держать его. Очень хотелось всунуть в него голову.

— Попробуйте, — разрешил изобретатель.

И получилась комната с белым облачком сирени и кроватью. А в кровати сидит Каричка. А рядом стою я.

«Ты не летишь на Марс?» — говорит Каричка.

«Нет».

«Только не падай больше».

«Постараюсь».

«Я подарю тебе песню».

Я испуганно схватился за голову. Черт возьми, как естественно звучали голоса этих призраков!

Наверно, у меня был странный вид. Все засмеялись.

А Игорь — вот чудак! — вызвал лабораторию с Андреем Прозоровым и усадил себя за пульт счетной машины. И тоже чего-то испугался и сорвал кольцо.

— Соня, выйди, пожалуйста, — мягко попросил Менге, когда мы убедились в реальности нового визуализатора. Соня молча вышла и включила в гостиной музыку.

Менге мерил маленькими шажками комнату, усы его подрагивали.

— Не знаю, как определят это врачи-специалисты, но я могу сказать, что это такое. — Менге остановился, строго посмотрел на нас: — Страх.

Мы молчали, в дверь билась бурная музыка.

— Да, чувство страха, давно забытое людьми. Оно совсем неизвестно вашему поколению… И отчасти моему. Но оно осталось в словарях тревожное состояние от испуга, от грозящего или воображаемого бедствия. Оно осталось и в нас, вы понимаете меня? В самой глубине. В наших клетках. В наследственной памяти. Вы это видели.

Менге задыхался от волнения, он почти кричал. Подбежал к стене, открыл новый ящик, вынул крохотную, как таблетка, коробочку.

— Возьмите. Запись на пленке.

Мы поблагодарили за подарок.

— Только не говорите Соне. Ей, знаете, ни к чему. — Менге уже успокоился.

— Извините меня за иллюзиатор, — сказал Игорь. — Я не про этот, а который на улице. Тот мне в самом деле не нравится.

Изобретатель рассмеялся.

— Кому как. Наши приборы днем увеличивают пространство, а ночью создают разные картины.

— Я все равно этого не пойму, — упорствовал Игорь. — Есть точная физика четырех миров, у каждой свои законы, и пусть все будет так, как есть.

— Резонно, — согласился Менге. — Но иногда хочется все видеть, не сходя с места.

Мы распрощались.

Соня просто сказала:

— Заходите к нам.

— Если захотите побеседовать, милости просим. — Менге улыбнулся своей доброй улыбкой и добавил: — И не только с нами, разумеется.

В эту ночь я не спал. Игорь — вот железный человек — как лег, сразу провалился в глубокий сон. Не столько разыгравшееся воображение, сколько гнетущее беспокойство, причин которого было великое множество, заставляло меня ворочаться с боку на бок. Я пробовал убедить себя, что выполнил свой долг — вручил подаренную пленку Акселю Бригову, который, бегло просмотрев ее, отправил с посыльным на ракетодром, к профессору Питикве. Я находил самые простые доводы, вроде этого: «Если Аксель не спит, пишет свои уравнения, то тебе надо отдохнуть, тебе завтра — какое завтра, уже сегодня — работать». А второе «я» тут же возражало, причем не менее аргументированное «Каричка спит, и Соня, и тысячи людей мирно спят, а где-то ходит облако, нанося подлые удары. Так как же ты можешь спать!»

А что я мог? Я лежал и вспоминал наши гонки, обманы Тампеля, бегущих на экране людей, речи на Совете, старался воссоздать ясную картину действий облака. И незаметно для себя стал думать о Менге и почему-то именно с ним затеял спор, в котором, конечно, преимущество было на стороне Менге, ибо он задавал вопросы.

Я: Есть физика четырех миров: микро, макро, космо и мега. Мир частиц. Мир человеческих вещей. Мир изученных галактик. Мир метагалактик. И законы каждого из этих миров человек узнал лишь тогда, когда отказался от привычных своих представлений, применяя безотказный инструмент смелых идей. Так что, добрый Менге, не стоит однажды вечером украшать ваш город галактиками — он для этого слишком мал. Как сказал мой друг Игорь Маркисян, пусть, все будет так, как есть. Долой иллюзии!

Менге: Насчет размеров города — резонно, хотя идея с галактиками мне нравится. Но к какому миру принадлежит ваше облако, если оно само, без приглашения заявляется в Тампель и другие города таким оригинальным способом?

Я: Вопрос не из легких. Мне кажется, оно из предпоследнего или последнего мира. Скорее — из метагалактики, раз оно умеет делать то, чего не умеем мы.

Менге: Значит, это более мощный, чем наш, разум или его создание?

Я: Возможно.

Менге: Зачем же оно ведет себя столь низко по отношению к нам?

Я: Может быть, это случайное совпадение. Слепое проявление определенной энергии.

Менге: Нет, я знаю, что такое страх, — очень подлая штука…

Я соскочил с кровати так стремительно, что чуть не опрокинул цветы. Схватил бумагу и карандаш, стал набрасывать уравнение. И тут же запутался.

«Спокойно, — сказал я себе. — Все по порядку».

Вот где пригодился бы прибор Менге, а еще лучше — лента наших гонок: я вспоминал, как вел себя мой гравилет, столкнувшись с облаком. Сначала рывок вперед, несмотря на выключенный приемник гравитонов. Что это сильное притяжение или просто сломался тормоз? Итак, два варианта первого положения. Второе: мощный толчок, от которого рассыпалась машина. Может быть, облако владело секретом антигравитации?

Мысль была чересчур простая и ясная, лежащая, как говорят, на поверхности, но я за нее схватился.

Я рассчитывал гравитационную энергию облака, и в моих формулах и уравнениях повторялась история завоевания людьми гравитации.

Я помню первые неуклюжие гравилеты — это мое детство, счастливо совпавшее с новым открытием человечества. Никто из взрослых тогда не верил, что они полетят, что они уже летают; я, как и все дети, верил. Тогда я не знал сказку про Ньютоново яблоко и легенд о первых космонавтах — победителях тяготения. Я ничего не смыслил в математике и не мог понять, какая это смелость — вот так вот запросто взять в руки слабейшую из слабых сил во Вселенной, закрутить ее над Землей и бросить туда стаю яркокрылых гравилетов…

Просмотрев свои расчеты, я убедился, что в науке слишком легкие и ясные идеи — самые обманчивые: моя гипотеза об облаке ни к черту не годилась. Выходило так: если б мое облако излучало только гравитоны и потом антигравитоны, его масса должна быть столь велика, что Земля давно бы уже оторвалась от Солнца и стала бы вращаться вокруг маленького серебристого шара.

Все же я забежал на минуту к Акселю, чтоб сказать о своем глупом выводе. Возле профессора на столе и на полу валялось много исписанных листков. Видно, и у него ничего не получалось.

— Любая гипотеза может казаться несокрушимой и прекрасной, но если ей противоречит хоть один факт, гипотеза гибнет, — устало произнес Бригов. Я могу доказать на бумаге, что облако не существует. Но оно есть — и все тут.

— Вы лучше докажите, что оно существует.

Аксель улыбнулся.

— С твоей помощью. Мало фактов пока.

— Куда же больше? — разошелся я. — Разогнало целый город.

— «Разогнало»! — передразнил меня Аксель. — Это совсем нетрудно. Это можешь и ты.

— Я?

— В Тампеле еще со средних веков живут одни трусы.

Увидев мой открытый рот, Аксель махнул рукой:

— Иди спать! Я пошутил…

8

Когда рано утром мы, спешно покидая Тампель, уселись в ракету, я включил радио. Передавали обращение Совета ученых. Оно было кратким. Констатировалось прибытие из космического пространства объекта неизвестной пока физической природы. Перечислялись признаки биологического воздействия облака на людей. Далее следовали призывы к спокойствию, выдержке, нормальному ритму жизни, а также разъяснения о необходимой медицинской помощи. Выражалась уверенность, что ученые в самое ближайшее время найдут эффектный способ защиты. Были названы десятки специальных комиссий во главе с мировыми величинами (мелькнула фамилия и Бригова). Спокойствие и уверенность в каждом слове обращения.

Что-то горячее ткнулось мне в щеку — это Кадыркин шептал на ухо:

— Слушай, Март, у физиков полная неудача. Всю ночь я работал с ними. Поймали только усиленный поток нейтрино.

Я с удивлением вспомнил, что давно не видел Пашу. У него были красные от усталости глаза, и почему-то впервые я заметил, какой у него длинный остренький нос.

— Ты хитрый лис, — сказал я ему. — До сих пор я думал, что главный твой инструмент — ухо, если не считать гениального серого вещества. А теперь вижу, что длинный нос.

Пашка не обиделся. Он даже показал мне и Игорю свои расчеты.

С этого дня — с 18 мая — наша жизнь превратилась в бесконечную гонку. И если три полных событиями дня и три ночи с начала этого рассказа казались мне бесконечно длинными, вместительными, будто годы, то полтора месяца сумасшедшей погони за облаком были сжаты памятью в одни кошмарные, напряженно-нервные сутки. Наша маленькая группа носилась из города в город, используя весь современный транспорт. Иные города — Лондон, Одессу, Бразилиа — я рассматривал только сверху, из гравиплана или вертолета, на коротком пути с ракетодрома, поражаясь фантастичному движению машин на улицах; величественные, как горы, панорамы стартующих ввысь зданий я вижу до сих пор. Хорошо помню хрустально-белый город, поднявшийся из океана, по имени Маяк, к которому нас нес бесшумный экспресс по узкой эстакаде среди ленивых волн. В некоторых городах я видел всего одну-две улицы, по которым нас провозили, а иные просто проспал от усталости — работать приходилось в полную силу.

Мы назывались «оперативная группа» и следовали за серебристым шаром буквально по пятам. На первый взгляд казалось, что беспорядочное движение облака бессмысленно: оно появлялось неожиданно над большими городами и столь же стремительно исчезало. Однако уже вскоре можно было угадать тактику таинственного гостя: своими скачками оно постепенно покрывало большую площадь, собирая, видимо, нужную информацию и время от времени нанося удары излучением. Мы научились опережать облако, готовя ему деловую встречу: разного рода установки видимого-невидимого (от малых приборов до огромных подземных телескопов) прощупывали сверкающий призрак за те считанные часы, которые он находился над городом. Наш Аксель работал, пренебрегая сном и отдыхом: сам возился с аппаратами, спорил с местными физиками, проводил совещания и летучки, докладывал Совету и еще успевал исписать тонны бумаги. Утром мы раскладывали листки в пачки, удивляясь, как успел он написать за ночь такую груду, и считали, считали — круглые сутки только считали. Это была наша работа, мы даже не обижались на рык Акселя, попадая под его горячую руку. Страшно было другое: мы уже начинали сомневаться в том, что когда-нибудь от теории перейдем к действиям… Рядом с нами работали биологи и медики; им, вероятно, приходилось труднее: они имели дело не с приборами и цифрами, а с живыми людьми.

По утрам я набрасывался на светогазету, бегло просматривая страницу за страницей. Я не признавался, что ищу следы немого противника, но это было так. Хотя после обращения ученых слово «облако» нигде, кроме как в сводках погоды, не встречалось, дух его витал между строк. Популярные статьи по физике, космогонии, философии кончались многоточиями или вопросами, словно призывая читателя продолжить рассуждение. Врачи и биологи разбирали тончайшее устройство человеческого организма, давали всевозможные советы. Бионики моделировали на машинах жизненные процессы, отыскивая, как я догадывался, тот посылаемый облаком импульс, что ударял по нервам тысяч людей. Историки и социологи, оперируя эпохами, рисовали оптимистическую картину развития общества, намекая, очевидно, на то, что никакой пришелец из космоса не сможет изменить ход истории.

Может быть, кто-то, просматривая эти статьи за чашкой чая, и философствовал о бесконечности познания, рисуя банальный образ растущего древа наук и ощущая себя частью, клеточкой этого дерева. Я же искал в этих статьях какие-то редкие слова, которые откроют тайну облака. И, конечно, не находил их. Вместо стройной теории на газетных полосах мелькали происшествия. Столкновение двух гравипланов, спланировавших после аварии на землю. Трехминутное нарушение радиосвязи с лунной ракетой. Счастливая развязка в чикагском цирке: гимнастку Андерсон, сорвавшуюся с трапеции, ловит хоботом слон.

Что это — цепочка случайностей или вмешательство неожиданной силы? Мне почему-то казалось, что во всем виноват злой рок, имя которого газеты старательно не упоминали.

А может, я просто фантазировал, доверившись возбужденному воображению, может, искал то, чего на самом деле не существует? Вот первые страницы газет: в них мир живет, как всегда, — уверенно, радостно, устремленно. Новый завод-автомат. Непробиваемые метеоритами дома для лунных станций. Подвиг в Антарктиде: подледный рудник работает, несмотря на угрозу обвала; движение льдов остановлено взрывами. Семнадцатый квадрат Сахары готовится к искусственному наводнению. Тройка отважных — Фрум, Протасов, Асахи сообщает: ракетный поезд «Алмаз» продвинулся за сутки на сто метров к центру Земли, температура в рабочем отсеке двадцать шесть по Цельсию, экипаж ведет работу по программе. Заявление Президента Центра исследований Солнечной системы М.Ф.Тропа: готовится экспедиция на Солнце. Сверхжаропрочный корабль, защитное силовое поле, система охлаждения, экранирование опасного излучения и еще сотни средств защиты для тех, кто ворвется в огненную сверхкорону.

Я трижды перечитал последнюю заметку. Читал, удивляясь своему спокойствию. Что ж, наверно, бывает и так: много лет ты мечтаешь о чем-то, как вдруг встречаешь человека, который обыкновенно, как простой сверток, несет под мышкой твою мечту. Так получилось и с моим Солнцем. Не горячий кружок на небе, не раскаленный шар, повисший в пустоте, не ядерный реактор, отапливающий Землю, — я всегда представлял Солнце кипящим морем огня, морем без берегов, куда только ни посмотри, всепожирающим пламенем космоса, красоту которого можно лишь смутно представить, но не передашь никакими словами. И эти счастливчики, которые ворвутся в сверхкорону, увидят его таким: безбрежно необъятным, кипящим в механической ярости, сжигающим глаза, и время, и земные сны! Если они будут так смелы и решатся заглянуть в лицо Солнцу, они увидят и опушенные ресницами загадочно темные глаза, которые люди называют пятнами, и пляшущие фонтаны извержений, которые пока величают протуберанцами. Они увидят и то, что никогда не увидим мы, и вернутся совсем другими, чем были прежде. Не знаю, какие у них будут лица и как они будут говорить, но они назовут все по-своему, и мы будем повторять их слова. Это уж точно.

…Все же предчувствие не обманывало меня: незаметно для глаза мир изменял привычные пропорции. В обиходе появилось новое слово — «страх». Сколько я себя помню, меня ничто не пугало. Грусти, беспричинной тоски, серых денечков было сколько угодно. Не знаю, может, человеческая память и стремится незаметно сместить грани, осветив все прошлое только розовым лучом, за всю свою жизнь не могу припомнить ничего, что хоть на миг устрашило бы меня.

И вот я тоже попал под удар облака.

Как-то я гулял под старыми каштанами, и солнечная мозаика света и теней скользила под моими ногами. Яркая весна, полная запаха травы, листьев и нагретого камня, неслышно ступала за мной. Я шел и представлял, как я въезжаю на слоне, или пантере, или просто на волке в этот город, как испуганно шарахаются пешеходы и мобили, не зная, что зверь совсем ручной. Я так увлекся, что совсем не удивился бегущим навстречу людям. Я даже посторонился, уступая им дорогу, но что-то поразило меня. Испуганные лица. То, что я уже видел на экране Менге. Я замер. Я не старался понять, что чувствую, я совсем забыл о себе, а просто превратился в приемную антенну. Мне казалось, что сейчас увижу что-то невидимое, что излучает облако, услышу, ощущу, пойму… Я ждал…

Резкий звон стекла бросил меня в поток бегущих. Машина на полном ходу врезалась в витрину. Осколки блестели на тротуаре, на гладкой крыше мобиля. Водитель был невредим. Он стоял в кольце любопытных, разводил руками и глупо улыбался.

— Есть еще стеклянные витрины, — пробовал кто-то пошутить.

Я поплелся к своим и стал разбираться сам в себе. Но ничего, кроме усталости, не обнаружил. Игорь тоже ничего определенного о себе сказать не мог. Паша Кадыркин пожал плечами.

Мы сидели в разных углах комнаты и молчали, пока не разгорелся спор. Не помню уже, с чего он начался, но, конечно, говорили мы про облако. Я и Паша предсказывали мрачное будущее. Игорь же взвился на дыбы и, схватив острейший меч логики, защищал все человечество. Как и всякий борец за справедливость, он обязан был одержать победу, но эта победа еще пряталась в том сказочном яйце, которое утка уронила в море, из которого выплывет мудрая щука…

— Какая там физика четырех миров! Какие еще диапазоны разума! Какие универсальные законы! Ничего мы не знаем. Все мираж, — так зудели мы с Пашкой, развалившись валетом на широченной тахте.

Игорь бегал по комнате, нервничал.

— Нам брошен вызов. Мы должны его принять!

— Приняли, а что толку?

— А то, что вы смотрите на облако из своего окошка! Не хотите мыслить космическими масштабами.

— Ну и мысли на здоровье.

— Все вы обыватели, — не выдержал Игорь.

— Вот как?

— Да! Приспособились. Под защитой зонтиков, гравилетов, роботов, ракет, скафандров…

— Носков, чулок, носовых платков, циклотронов, термояда, шоколада, продолжил я.

— Мещан ничто не спасет, — очень мрачно сказал Игорь.

— Ну, знаешь, это уж через край!

— А ты как думал! Развалились и философствуете. Кто вы такие? Обломовы! А работа стоит.

Вскочили — и по своим углам.

По своим машинам.

Злые — как носороги.

А вечером совершенно неожиданно мы все втроем набросились на Акселя. Говорили про трудности, про облако, про свое нытье. Аксель слушал нас спокойно, поглядывая исподлобья медвежьими глазками.

— Мы ничего не боимся. Дайте нам только кислородный баллон и забросьте хоть на Сатурн, — горячо говорил я.

— Лучше быть на Сатурне, — поддержал меня Игорь, — чем эта бесполезная гонка. Надоела суетня. Хоть к черту на рога, только, Аксель Михайлович, точно скажите — куда?

— Вот вы говорите: боритесь с собственными недостатками, — заявил Паша. — А ведь это раздражает. Лучше бороться с общим врагом, чем с самим собой. А у нас есть такой противник.

Схватка длилась ровно одну минуту. Минута потребовалась Акселю, чтобы высмеять наше нытье, вернуть в исходное «рабочее состояние».

— Соль, сыр, суп, чернила — все не то! — ответил он нам словами Чарлза Гудийра, настойчивого американца, который а поисках резины добавлял в каучук, все, что попадалось под руку. — Мы с вами еще не изобрели резину, — продолжал Бригов, — и потому можно нас высмеивать. В своей работе мы получили достаточно отрицательных результатов, не создав теории облака. Он кратко перечислил бесплодные расчеты полей облака. — Я не стану приводить исторические примеры, как поражения выносили смертный приговор самым стройным теориям и служили основой для новых взлетов науки, а скажу просто: если бы я точно знал физику облака, я написал бы на бумажке формулы и тут же распустил вас по домам. Пока что я приглашаю желающих на переговоры с облаком. Если оно ответит, переговоры состоятся завтра в восемь утра.

9

Дождливым серым утром выехали мы под ажурную арку радиотелескопа. Маленький вагончик тащил нас вверх по наклонной крыше плато. Кратким было это путешествие внутри почтенного столетнего телескопа, но я запомнил его лучше, чем все последние перелеты на ракетах. Сквозь проволочное кружево тоннеля разглядывал я маслянистые, тяжелые лапы елей; капли воды скатывались по ним и обрушивались игрушечными водопадами. Все вокруг — и трава, и красные набухшие ягоды земляники, я долговязые сосны, и кусты, все было мокрым-мокро, а под елью хоть разводи костер. И так близко висели эти лохматые лапы, что я мог протянуть из окна руку и пожать любую из них, да боялся нарушить тонкое плетение проводов. Они служили великой цели, вылавливая вот здесь, среди обычного леса, скрежет галактик, взрывы гибнущих звезд и первый писк космических младенцев — эти прекрасные серебристые сети, внутри которых я двигался. Я лишь вертел головой, пытаясь разглядеть, натянуты ли они на плавно изогнутые формы или просто цеплялись за деревья.

У приземистого, монолитного здания, будто высеченного из цельного серого камня, вагон остановился. Аксель вошел в дом, а я, Игорь и Паша еще долго стояли на ступенях, рассматривая телескоп сверху. Он был похож на величественный серебряный крест, брошенный посреди леса. Прямая, как струна, ажурная арка, под которой мы только что проехали, и пересекавшаяся с ней цепочка рогатых мачт, вырезанных из чистейшей стали, увенчанных гирляндами, — два чутких радиозеркала.

Скоро начнется ожидаемое. Облако очутится в центре треугольника. Где-то в таком же лесу луч мазера пошлет серию сигналов. Включится нейтронная пушка: пучок нейтронов позволит увидеть строение облака — это второй угол треугольника. И тогда, возможно, наш телескоп уловит таинственный голос и мы узнаем, кто оно, откуда и почему.

— Пора.

Весь дом состоял из одного просторного зала. Длинный, как прилавок, пульт управления пристально смотрит на входящего десятками глаз приборов. Два оператора на вертящихся стульях. Под руками у них клавиатура кнопок, на уровне глаз — экраны и скачущие цифры световых часов. Отдельно стоит круглый стол с пачкой бумаги и стаканами чая — это для нас. Бригов помешивает ложечкой и жестом предлагает устраиваться.

Ждем молча, как ждут нацеленные антенны и мокрый притихший лес за окном. Кто знает, может, сосны, и ели, и даже трава настроены не хуже стальных струн на неслышный шепот далеких миров — только мы об этом не догадываемся?

— Пора.

Темное расплывчатое пятно на экране — это облако, как бы замершее в удивлении: к нему обращаются на «вы», как к почтенной Галактике. Вот побежали зубцы по голубому зеркалу: мазер передает свои сигналы — язык математики, понятный всем разумным существам, тысячи земных понятий. Но главное сейчас — третий приемный экран нашего телескопа, сетчатка циклопического радиоглаза. Если облако отзовется, мы это увидим.

Зубцы струятся и по нашему экрану, но пока это след обычных излучений и помех. Помех много. Хотя в зоне телескопа и замерло движение, мы не могли остановить жизнь планеты. Летели своими путями рейсовые ракеты. Кружили гравипланы. Рвался в глубь шара «Алмаз». Работали взрывы. Трещали радиостанции. Весь пестрый клубок самых обычных дел наматывался на чуткие усы антенн и рябил нежную гладь экрана. Мы ждали непривычных зубцов — вот сейчас облако крикнет нам в ответ и взметнется острый пик на экране. Электронный мозг планеты мгновенно расшифрует сигнал, переведет его в человеческие слова, или уравнения, или цифры — первая реплика в дискуссии будет брошена.

Молчал аппарат Центра Информации. Молчали мы. Молчало облако.

Потом облако ушло — пятно на экране исчезло.

Резко звякнули в стаканах ложки: Игорь в сердцах ударил кулаком по столу. Он вскочил, выбежал из зала. Бригов сидел, задумавшись, даже не поднял голову. Я вышел вслед за Игорем.

— Не могу! — Игорь грозил кулаком неизвестно кому — телескопу, небу, лесу. — К чертям летит вся техника! Я больше не могу.

Я был с ним согласен.

…И все же мы работали, как и прежде, перелетали из города в город, гнули спины у счетных машин, яростно спорили. Только один человек не волновался, был воплощением спокойствия — Бригов. Мы часто на него нападали, вели себя по-мальчишески. Бригов молча выслушивал и потом говорил. Коротко, убедительно. Он не изрекал истин и не дрожал в предчувствии великих открытий — он просто работал. Его не смутило, что нейтронная пушка не смогла пробить облако. На следующий день мы получили конспекты новых расчетов. По отражениям пучка нейтронов Бригов построил уже свежие гипотезы. И хоть мы кляли свою судьбу и чересчур громко стучали клавишами, нам нравилось упорство Акселя.

10

Мальва, южный порт, был заклеен объявлениями:

«Подводный город Юхоон (Тихий океан) приглашает геологов, химиков, горнопроходчиков, микробиологов, сейсмологов.

Условия: школы, парки, зрелищные предприятия, квартиры со всеми удобствами».

Такое я видел впервые. Обычно в подводные города ломились. Словно отвечая на мои мысли, кто-то за спиной сказал:

— Гнет воды.

Я обернулся. Бронзоволицый упитанный моряк. Почему-то он смутился, заморгал выгоревшими рыжими ресницами, пояснил свою реплику:

— В моральном, конечно, смысле… Вода, да еще это облако — слышал? А так — нормально. Едешь, что ли?

— Не те специальности, — сказал я.

— Ясно.

Я стоял на горе над портом. Согнутые пальцы кранов, блеск воды, пассажиры, китовые туши надводных кораблей и сигарообразные — подводных. Глаза мои равнодушно скользили по этой великолепной картине, не высекая искры, из которой разгорается воображение романтиков. Мне не хотелось одеться празднично, как это принято всеми путешествующими по морю, ступить на трап и ощутить в ногах дружеский толчок волны. Некоторое время назад, когда облако стояло над Мальвой, в порту вдруг вспыхнула драка. Я впервые видел ослепленных яростью людей; они пускали в ход кулаки, ремни — что попало. Если б не Аксель, не знаю, как бы все кончилось.

Он вломился в слепую толпу, как топор в муравейник. Я уже упоминал об огромной, просто чудовищной силе этого человека, но то, что я видел до сих пор (как Аксель сгибал металлические трубы, приподнимал за колесо мобиль, отшвыривал с дороги валуны), было лишь безобидным пинг-понгом. Бригов усмирил этих молодчиков за считанные секунды, расшвырял их своими ручищами так свирепо и ловко, что не получил ни одного удара. Тут я поверил, что в средние века он мог бы удержать целую армию у какого-нибудь моста, ведущего к замку.

— Уходите, — сказал Аксель.

И они ушли. Наверно, никто из них не понимал, почему разгорелась потасовка.

Вот из этой агрессивной, атакованной облаком, зазывающей на дно океанское Мальвы я и вызвал Каричку. Просто так — вдруг решил и вызвал. Не по видео, а просто по телефону.

— Ой, Март! — обрадовалась она, и я сразу увидел в золотых ободках зрачки, сияние вокруг головы. — Ты путешествуешь? Откуда ты?

— Из Мальвы.

— Красиво звучит. Как твое облако?

Я рассказал коротко и про города, и про людей, и про наш недавний спор.

— Не скучно? — спросил я.

— Наоборот. Ты объяснил очень понятно. Сейчас много говорят и пишут. В основном общими словами. А у тебя очень точно. И ты во всем этом участвовал?

— Участвовал… Как ты? Чем занимаешься?

— Ничем. Знаешь, Март, на меня напала тоска. Вот сижу и думаю: зачем жить до ста лет?

— Ты будешь жить бесконечно. Скоро изобретут сон на десятки, сотни лет, и ты будешь просыпаться в новых эпохах.

— Март, ты чудак, я же серьезно.

— Ну что ты, Каричка. Ты больна?

— Увы, Март, даже не больна. Читаю вот старинный роман — «Дама с камелиями». Так вот, раньше умирали от чахотки, и все жалели этого человека. Понимаешь?

— Не очень…

— Мне кажется, я никому на свете не нужна.

— Ты нужна мне.

— Ты очень далеко, Март.

— Хочешь, я прилечу через двадцать, нет — пятнадцать минут? Сейчас!

— Не надо, Март!.. Я просто болтаю и сегодня не в духе. Не обращай на меня внимания и передавай привет всем нашим.

— Каричка, ты по-прежнему моя колдунья?

— Да. Счастливо, Март! Меня зовет мама.

И все. Я долго не опускал трубку, слушая скучную тишину. Долго смотрел в окно, пока не наткнулся на Луну. Бесплодная, злая ледышка. Такую не взял бы даже для точки в моем рассказе.

Как отделяет людей пространство — время!

Особенно время…

Меня так расстроило настроение Карички, что я забыл спросить у нее про Рыжа.

С Каричкой я больше не разговаривал: только решусь, наберу номер и подзываю Рыжа. Что-то мешало мне просто, как раньше, сказать ей: «Вот и я. Не разбился, а соскучился». Я копил решимость, все откладывая разговор, как будто однажды должен был сказать важные, решающие слова.

— Эй, Март, — радостно кричал Рыж, — с гравилетом все будет в порядке! Тебе красный?

— Конечно.

— Линия крыла — как была?

— Да, Рыж.

— А как ты крепил пластины? У меня не получается.

Я объяснил, как надо крепить.

— Еще дней десять, — сообщил Рыж, — и все готово.

— Спасибо.

— Прилетишь?

— Прилечу.

— Прокатимся?

— Прокатимся… Как там Каричка?

— Как всегда — рассеянная.

— Рассеянная?

— Ну да, растяпа!

— Что ж она потеряла?

— Да вроде ничего. Смотрит на меня и не видит. А ну ее! Март, скажи, вы когда поймаете облако?

— Скоро, Рыж, хотя это трудно.

— Я знаю. Но ты скорей прилетай. И Леха тебя ждет. Помнишь — который на ракетодроме?

Как же! Забыть этого ушастика с горящими глазами пирата! Да никогда! И все же, Рыж, ты одна моя мужская опора. Все друзья обо мне забыли. И Каричка — я это чувствую. Ты — никогда.

Но даже Рыжу, немому хранителю моих тайн, не рассказал я об одной встрече, хотя он и знал этого человека. Речь идет о моем дяде Гарге.

Он появился передо мной, когда я уныло сидел в кресле, один в пустой сумеречной комнате.

— Я часто наблюдаю за тобой, Март. Печальная картина.

— Дядя? — Я вскочил и тут же сел, подчинившись предостерегающему взмаху руки.

— Да, печальная история, я это вижу. — В голосе дяди слышалось сочувствие. — Зачем тебе все эти напрасные метания? Осунулся, побледнел…

— Простите, дядя, но как… как вы наблюдаете за мной? Вы ведь так сказали?

Дядя усмехнулся:

— Так, именно так. Секретов от тебя, мой мальчик, у меня нет — слишком долго объяснять. Ты помнишь мое приглашение?

— На Ольхон? Помню. Но зачем?

— Мне нужен хороший программист. Но главное другое: именно на Ольхоне начнется новая история человечества.

— Не понимаю.

— Скажу иначе. Тебя, как молодого ученого, волнует природа облака — не так ли?

Я кивнул, польщенный преждевременно присвоенным титулом.

— Ты можешь узнать все это за пять минут и приобрести мировую славу.

— Как, на Ольхоне?

— Да.

— Облако там ответит?

— Ответит.

— Ур-ра!

От радости я бросился на дядю, чтобы сжать его в объятиях, подбросить, позвать всех наших, представить с гордостью: мой дядя, который… Но руки обняли лишь пустоту, я пролетел сквозь Гаргу, не остановленный ни единой частицей его тела, и врезался в стену.

Это был хороший, отрезвляющий удар. Тампель-два. Действительно, после столкновения Игоря с деревом пора было отличать призраки от материальных твердых тел. И как я мог забыть поведение дяди на ракетодроме, которое Рыж назвал фокусом-мокусом! Поддался на уговоры, поверил в сказку. Или, может, уже представил свой портрет висящим в зале Совета? «Академик физики М.Снегов. В 18 лет, работая программистом, установил связь с инопланетной цивилизацией»… Олух! Размазня! Манная каша!..

И все же, с другой стороны, дядя был подозрительно осведомлен о наших действиях. Еще звучал в моих ушах его голос, минуту назад я ясно различал в темноте черты его лица. Не мог же я сойти с ума! Нет, мне просто не везет. Именно всяких теле- и других иллюзий остерегался в своей жизни, и именно вся эта чепуха преследовала меня на каждом шагу.

Я представил лица товарищей. «Ты, Март, просто переутомился. Отдохни-ка сегодня».

И решил промолчать.

11

— Вы слышите, оно играет?

Сгорбленный старичок указывал на открытую дверь.

— Кто оно? — не понял я.

— Само по себе. Давно уже играет, вот что я вам скажу.

Ничего необычного не было в том, что летним вечером из дверей и окон летела тихая звенящая музыка, что какой-то невыключенный инструмент играл сам по себе. И старик, подошедший ко мне, был просто старый старик, согнутый пополам временем, с мелко дрожавшей рукой. Но тон, которым он говорил, заставил меня насторожиться. Я поспешно встал со скамейки, крикнул Игоря, и мы втроем пошли к соседнему с Вычислительным Центром дому.

Наш провожатый, одетый в черный, наглухо застегнутый костюм, музыкант или хранитель музея, семенил впереди и постоянно оглядывался, словно проверяя, идем ли мы. Я рассказал Игорю суть дела, хотя, собственно, рассказывать было и нечего.

— Вы забыли выключить инструмент? — спросил Игорь.

— Не знаю, — сказал старик. — Обычно я играю на нем сам. Он без программы.

— Как? — удивились мы.

— Для этого я вас и позвал.

Мы ускорили шаг и вышли к дому. Это был клуб: небольшой дом, в котором, вероятно, давались любительские концерты. Поднялись по ступеням навстречу мелодии.

Не сразу уловил я ее характер. Пока мы взбирались по лестнице, шли по гулкому вестибюлю, потом по темному коридору, я хотел лишь увидеть инструмент, игравший без всякой программы. А войдя в зал, облегченно улыбнулся: обыкновенная виола, глупый деревянный электроящик с клавишами только и всего. Но почему-то мы стояли возле дверей, стояли и не шли дальше. И тут я подумал, что эта виола играет до странности тихую музыку; она не усилилась, когда мы ступили в зал, звучала так же вкрадчиво, как и издалека. И мы осторожно двинулись вперед, между пустых кресел, к сцене, хотя, честно говоря, ноги мои не шли. Вдруг захотелось сесть, расслабиться, закрыть глаза и слушать далекий звон. Нет, даже не звон. Я не могу сказать точно, что было в этой торжественно-радостной и вместе с тем жалобной мелодии: может быть, с таким звуком текут реки на чужих планетах?

Честное слово, по моей дубленой шкуре бегали мурашки, пока Игорь не прыгнул на сцену и не дернул шнур.

— Концерт окончен! — громко объявил он, включив свет. Подскочил к виоле, откинул крышку и изумленно протянул: — Да-а…

Я заглянул через его плечо. Виола действительно была старого образца непрограммированная.

— Ну что вы скажете, молодые люди? — спросил старик.

Мы еще раз обнюхали розетку и шнур, сняли с ящика все крышки, но ничего любопытного не увидели.

— Остается предположить, что ваша электросеть транслирует музыку. Игорь попытался найти выход из бессмысленного положения.

Старик быстро включил виолу. Ящик молчал.

— Надо навести справки в городском управлении. — Он еще шутил! — Я тридцать лет имею дело с этим инструментом и признаюсь вам, что так он еще не играл.

Старый музыкант нажал на клавиши, и виола зазвучала. Весьма обыкновенно, как играют все виолы.

Мы удалились с каким-то чувством вины. «Самодеятельность», — только и сказал Игорь.

Этот почти нелепый случай можно было не вспоминать, если б Игорь неожиданно не оказался прав: в технике действительно разразилась «самодеятельность».

На другой день мы срочно вылетели в Мезис, большой индустриальный центр, где приключился бунт автоматов.

12

Бунт — сказано слишком громко. Неподчинение человеку? В этом было что-то мистическое. И все же произошло необычное: в Мезис съехались все знаменитости техники.

В большом городе выходящее из привычных; рамок событие легче всего проследить в гостинице. Когда к подъезду ежеминутно подкатывают мобили новейших марок, и нашего Акселя то и дело окликают какие-то личности, и во всей сверкающей пятидесятиэтажной свече с трудом находится один тесный номер на четверых — жди дальнейшего развития событий. И мы ждали, скучно наблюдая из окна сорок седьмого этажа громожденье зданий, поток мобилей и сверкающую вдалеке стеклянную реку — крышу того самого сталеплавильного гиганта, где что-то произошло. Судя по уцелевшей крыше, взбунтовавшиеся автоматы стекол не били.

Шутки шутками, а остановка завода — дело серьезное. Это мы с Игорем понимали. И оправдывали внезапное исчезновение Бригова. Не могли только понять, куда, вслед за ним пропал Пашка Кадыркин — ведь в Мезисе у нас не было знакомых.

Пашка появился через час.

— Ребята! — Он поманил нас пальцем. — Пошли.

Хитрый Кадыркин узнал, что на завод не пускают, но нашел другую лазейку к свежей информации: напросился в гости к бионикам. Молодец — нас не забыл.

Институт бионики походил на разворошенный палкой муравейник. Прозрачное громадное здание стояло, конечно, на своем месте, и автоматы отнюдь не играли в чехарду, но сами бионики бегали по коридорам и лестницам столь стремительно, что полы их халатов трепыхали белыми крыльями; они чему-то радовались, как дети, и, хватая друг друга за руки, тянули в свои лаборатории.

— Все сюда!

— Ой, ребята, смотрите!

— Эврика! Мировое открытие в результате случайности.

— Ты что-нибудь понимаешь?

— В принципе этого не может быть…

— Абракадабра! И больше ничего.

— Спроси меня что-нибудь полегче!

— Кто еще не видел интроцептор-феномен?

— Гений или безумец?..

— Ущипни меня — я перестал понимать биоматематику…

То, что мы видели, было похоже на забавную игру, в которой, правда, участвовали не все: кое-кто просто шагал с мрачным видом, оставаясь во всеобщей суматохе наедине с самим собой.

А Кадыркин сразу включился в игру: ведь он уже знал ее правила. Вынырнув из-за спин, потащил нас в комнату и, показывая на железный ящик с короткой трубой окуляра, довольно объявил:

— Любуйтесь: автомат-абстракционист!

Мы с Игорем смотрели на бумажную ленту с длинными колонками цифр, на выпуклый глаз трубы, на прекрасную цветную фотографию восхода солнца в космосе, висящую на стене перед окуляром, и пока ничего не понимали. Тогда Пашка и длинный парень в очках, конструктор ненормального автомата, стали наперебой объяснять нам, что этот железный ящик исследует тончайшие цветовые оттенки и сообщает свое мнение в цифрах. До сих пор он работал со знанием дела. Но если присмотреться к последней ленте, той самой, что лежит перед нами на столе, сразу станет ясно, что с автоматом что-то случилось: он перепутал все цвета, пропорции и нарисовал такое полотно космического восхода, что любой абстракционист прошлого лопнул бы от зависти.

Мы ходили от машины к машине, смотрели ленты с вычислениями, графики, наброски уравнений, сделанные хозяевами этих автоматов — биологами, инженерами, математиками, нейрофизиологами, или, вернее сказать, биониками, потому что многие были разносторонними специалистами. Некоторые ретивые конструкторы уже копались в электронных схемах, другие, наоборот, ходили вокруг своих творений чуть ли не на цыпочках, не позволяя к ним притронуться. Кто-то листал толстенные журналы записей с таинственными для посторонних названиями: «Поведенческая реакция таких-то искусственных и таких-то живых систем». Кто-то лихорадочно списывал с экрана справки Центра Информации. Кто-то уже придумал свои гипотезы и отстаивал их в жестоком споре.

В девять часов тринадцать минут утра все машины в этом доме, до сих пор работавшие нормально, начали выдавать необычную информацию. Машинный бред — кое-кто называл его гениальным прозрением — продолжался четыре часа. По решению институтского совета большинство автоматов было выключено, некоторые получили новые задания и продолжали работать в запертых от любопытных лабораториях. Возбуждение, растерянность захлестнули коллектив. Сначала никто ничего не понимал. Чуть позже на всех этажах зазвучали смех и удивленные восклицания. Дрогнули даже скептики, разглядывая ленты чудной математики. К нашему приходу институт гудел как улей.

Бесполезно было бы описывать десятки электронных систем и конструкций, которые «пророчествовали» четыре часа. Это потребовало бы специальной терминологии, математики и чертежей, да мы и не вникали подробно в устройство каждого автомата. То, что мы видели, возможно, было поверхностным первым наблюдением, в котором эмоции преобладали над научной логикой. Но я коротко перечислю свои впечатления, пусть даже неправильные с точки зрения строгой истины, ибо они гораздо лучше сохраняются памятью, чем сухие исследования. Не стоит, пожалуй, приводить и названия автоматов: во-первых, я не все запомнил, во-вторых, не хотелось бы примешивать сюда нелюбимую мною латынь, а в-третьих, с названиями сейчас такая путаница, что один и тот же прибор по воле изобретателя имеет подчас десяток-другой имен. Специалист разберется во всем сам, затребовав в Центре сборник «Проблемы бионики» N117923.

Вот что произошло в те часы в Институте бионики: аппарат, анализировавший передачу чувств на расстоянии, зарегистрировал реакцию вкусового нерва, схожую с сильным ожогом; электронная модель искусственного животного (его еще никак не назвали) отметила появление электрической активности в глазе эмбриона, что нарушало хронологию его развития; другая модель, разрабатывавшая поведение этого животного, не смогла предсказать самое простое: как питать на первых порах новорожденного (конструктор печально заметил, что в таком состоянии она не смогла бы даже ответить, как потрогать нос пальцем правой руки); машина, исследовавшая изображение на сетчатке глаза, нарисовала таинственную картину: отображение предмета исчезло, появлялось серое поле, потом предмет частично восстанавливался, возникало черное поле и т. д.; искусственный электронный мозг, выключив часть системы, потерял дар речи; модель агрессивного вируса превратилась в модель пассивного вируса; в схеме локатора, подражавшего ночной бабочке и летучей мыши, за несколько миллисекунд разыгралась трагедия жизни и смерти (причем бабочка съела мышь); автомат, который воспроизводил эволюцию каменной черепахи на Марсе, неожиданно повернул в сторону от истории; кажется, он мог даже заселить планету разумными существами; модель внутреннего восприятия человека ловко перевела ощущение здоровья в ощущение подавленности; автомат четырехмерного пространства цветового восприятия человека увидел солнце за горизонтом, новые краски неба, разноцветно окрашенные тени, доказав тем самым, что скоро все люди будут смотреть на мир глазами великих художников; модель самоорганизации архигигантского мозга, которым не обладает ни одно живое существо, модель Центра Информации — справочной службы планеты — установила, что в результате непрерывного потока сведений число связей между новыми ячейками памяти стремится к бесконечности и потому нет смысла даже работать над этой проблемой (что, конечно, противоречило практике: Центр Информации постоянно сам перестраивался и в любой момент мог выдать самую новейшую справку, стоило только поднять трубку и набрать номер); эмоциональный автомат начертал на рулоне замысловатую кривую, которая соответствовала-четырехчасовому Машинному смеху…

Повторяю: я не бионик, и все описанное здесь — Впечатления постороннего, с которым специалисты говорили мимоходом. Но не трудно понять, что в 9:30 все автоматы мгновенно перестроили свои программы и потом одни из них неожиданно разрешали задачи, что можно назвать прозрением, другие же несли околесицу. Но даже то, что казалось чепухой, как я догадывался, было очень важно для этих бегавших по коридорам людей: теперь они другими глазами смотрели на своих умных электронных младенцев. Все, что они раньше делали, в несколько часов окуталось непроницаемой завесой какой-то тайны. И сам светлый, насквозь пронзенный солнцем институт вдруг превратился в таинственный черный ящик. У кого не заблестят глаза, не прервется на миг дыхание, когда он увидит такой неожиданный, наглухо забитый, полный сюрпризов ящик! Открываешь крышку, а там, внутри, — множество других, более мелких черных ящиков, и в каждом из них тоже спрятаны ящички. Дальше, дальше — только открывай, только смотри, думай…

Пусть электронщики сами открывают свои черные ящики, пусть психологи и нейрофизиологи перенесут их выводы со своими поправками на живые организмы — я ничего не мог им посоветовать. Может, один только гигантский мозг Центр Информации планеты — был в состоянии сопоставить миллионноликую информацию и сделать правильные выводы. Но даже я, маленький человек, связывал столь разные события последних недель и догадывался, что в их основе прячется то, что мы, как и сотни ученых, мучительно ищем все это время: икс — энергия облака. Приборы уловили его присутствие в то утро над Мезисом. Следовательно, облако неожиданно изменило свою стратегию: оставив пока людей, нанесло первый удар технике. Вывести технику из-под контроля человека — не эту ли цель преследовало оно?

На завод мы так и не попали. Наверно, не все должны были видеть печальное зрелище: километры замерших автоматов, конвейеров, прокатных станов, погасшие глазки печей, в которых застыла сталь.

Теперь мне казалось, что лучше б облако атаковало нас, чем машины. В конце концов, мы, люди, можем пересилить себя, начать работать в полную силу после любой болезни. Мы придумаем, как победить неуязвимого врага. Но когда наступит этот момент? Когда мы сумеем схватить облако в железный кулак?

13

— Я давно хотел вас спросить, Иосиф Ильич: что это за сцена, где один человек стрелял в другого? Ну, когда вы первый раз демонстрировали визуализатор… Ведь этого не было на самом деле?

…Мы опять в обманном Тампеле, куда вернулись с удовольствием, несмотря на печальное событие: близ города разбились два гравилета. Вечером, покончив с делами, я и Игорь пошли, конечно, в гости к Менге.

Пустая комната с экраном. Менге со смешными усиками сидит передо мной в кресле. Я наконец решился спросить о том, что меня давно мучило: почему, когда Менге показывал нам картину паники, на экране возник человек с автоматом в руках?

Менге на мгновение закрыл глаза и резко сказал:

— Было!

Он сцепил пальцы так, что они побелели, помолчал, но успокоиться не смог.

— Было, — рассказывал он отрывисто. — Не со мной. С дедом. Его убили фашисты в тысяча девятьсот сорок первом году. Он жил в Варшаве. Отец мой, еще мальчишка, остался жив. Он рассказал мне. С тех пор я не могу забыть…

— Простите, Иосиф Ильич.

Я сам ненавидел фашистов — по истории, конечно, но чувствовал себя виноватым, что нанес неожиданный удар этому человеку. Хорошо еще, что был выключен экран.

Менге вдруг улыбнулся и прочитал стихи:

О Солнце!.. Там, где тень от лип густа и ароматна,

Кидаешь ты такие пятна,

Что жалко мне ступать по ним.

— Соня… — задумчиво продолжал Менге. — Когда она была малышкой, а я строил в болотах реактор и по пояс проваливался в вонючую жижу, самое главное было увидеть раскидистую липу и под ней мою девчонку в коротком белом платьице. Представляете? Вся, с ног до головы, в золотых кружочках и смеется. Вот тогда — все было нипочем…

Маленькая Соня в солнечных веснушках — это я хорошо видел. Но если б ты знала, взрослая Соня, сама тишина и спокойствие, как мой друг Игорь Маркисян приставал ко мне в ракете: «Ты парень что надо. Никогда не забуду, какие глаза были у Сони, когда мы уходили. Честное слово, Март, ты ей нравишься». А я смеялся и уверял, что я совсем не то, что надо такой умной девушке, как Соня, и сердце мое совсем в другом городе, и смотрела-то Соня как раз не на меня, а на него, чурбана недогадливого, и ему ставила компресс на голову, а не мне. Если б ты слышала, Соня, такие дикие речи моего друга, который девчонок никогда не замечает, глаза твои улыбнулись бы, и ты стала б еще красивее.

— Соня решила уехать, — сказал Менге. — На Памир, в обсерваторию. Она вам не говорила?

Вот как! На Памир? Значит, Игорю придется залетать на Памир.

А вслух я сказал:

— Нет, не говорила. Там прекрасно. Я там был.

— И я был, — усмехнулся своим воспоминаниям Менге. — Что ж, пойду искать молодежь. Вот вам обруч. Вы, кажется, хотели поразмышлять вслух.

Я смутился: Менге умел читать чужие мысли!

Он ушел. Я остался в комнате один. Один со всем миром. В этом мире сгущались тучи. Установки постоянно следили за облаком. И там, куда оно направлялось, спешно садились гравилеты и ракеты, замирали заводы и машины.

И где бы я ни был, в какой город ни прилетал, я мысленно бежал в Светлый и вставал рядом с Каричкой. Я стал бояться. Нет, не за себя. Мне все казалось, что Каричка садится в гравилет, а за рулем совсем не я, а какой-нибудь растяпа, который не сообразит, что надо делать, когда встретит облако. И даже если она не садилась в гравилет, я все равно боялся за нее и придумывал тысячи опасностей… Еще странный сон снился мне в последнее время: мучительно долго набираю я номер телефона и попадаю не туда. А если и туда, Каричка меня не слышит. Я неистово стучу кулаком по аппарату, но все бесполезно: он испорчен. И снова кручу, кручу, кручу коварный диск…

И в ракете, когда мы неслись с огромной скоростью к космодрому Тампеля, я, внешне как будто совсем спокойный, мысленно бежал в Светлый. Я уже не доверял технике; мне казалось, что если я выскочу сейчас из ракеты и просто побегу, не разбирая дороги, я быстрее всех добегу до Карички.

А пришел сюда, к Менге. И держу в руке приятно тяжелый обруч. Сейчас надвину его на лоб и попытаюсь во всем разобраться. Свет! Вот так…

Мы стояли с Каричкой под сосной, как тогда, в то счастливое утро. Каричка — на ступеньку выше меня, и над ее сияющей головой качается мохнатая ветка.

— Здравствуй, Каричка. Я прилетел.

— Здравствуй, Март. Я рада.

(«Как странно звучат мысли вслух! Да еще в образах знакомых тебе людей!» И это экран повторил за мной.)

— Скажи, как ты делаешь себе такие волосы? Впрочем, я видел: ветер, солнце, гребенка. Помнишь — в больнице?

— Вы прилетели с Рыжем на трин-траве, а потом дурачились. Март, ты зря тогда улетел.

— Почему зря? Я работал. Гонялся за облаком. И до сих пор гоняюсь… А что случилось? Может, за тобой увивается этот тип — Андрей Прозоров? Он давно в тебя влюблен. Я только молчал.

— Ну что ты! Терпеть не могу этого электронного сухаря. Я о другом, Март. Мне почему-то не хочется жить.

— Это не так, Каричка… Ну-ка подними выше подбородок, не хмурься, улыбнись. Вот так. Совсем, как у Рыжа, — золотые ободки в глазах… Смотри: я беру тебя на руки. И мы уже летим. Не бойся — это море, я падал в него однажды — не страшно. А вот мы облетаем клинок небоскреба. Это самый обманчивый в мире город — Тампель. Все эти яркие картинки ненастоящие, мираж; а вот там — видишь? — вон под тем настоящим деревом стоят Соня и Игорь. Мы только посмотрим на них сверху и полетим дальше. Может, в Мальву — там, в порту, стоят сигары подлодок, они нырнут с нами куда угодно, хоть в Тускарору. А может, махнем на самый чердак Земли, в Мирный, к полярному богу Лапину: он напоит нас горячим чаем, уложит спать на шкуры и утром поведет в залы ледяного дворца. И мы выпьем там золотистый напиток. Ты помнишь этот напиток?

— Помню. Лапин учил нас пить из консервной банки до дна.

— Одним глотком.

— Да, одним глотком.

— И мы, если захотим, останемся там, в ледяном дворце.

— А если туда прилетит облако?

— Не надо, Каричка, об этом. Тебе, во всяком случае, не надо. Я видел это неприятно: бегущие люди, обломки гравилетов, сумасшедшие автоматы. Достаточно того, что видел один я.

— Но ведь оно летает…

— Помнишь, Каричка, ты боялась в детстве полосатого кота? Грязный, с обрубленным хвостом, дико горящими глазами, он ни к кому не шел на руки. Царапался, убегал и ночевал неизвестно где. Потом мы увидели его в зооуголке: он сидел в одной клетке с петухами. Чистюля, пушистая шерсть, добрые такие глаза. А ты ему все равно не верила и сказала, что правильно, что он в клетке.

— Я была права: ночью кот загрыз всех петухов.

— Да, это был ненормальный кот… Я что хочу сказать: однажды я подведу тебя к клетке — ну, может быть, не к клетке, я введу тебя в огромный светлый зал, и там, за стеклом, ты увидишь серебристый шар. «Видишь? скажу я. — Он вырабатывает электричество. Не бойся, потрогай стекло».

— И потом мы вернемся обратно в наш город. Так, Март?

— Да. Мы выйдем из зала, и я громко спрошу: «Где тут мой красный гравилет?» И Рыж вынырнет из-под куста и молча покажет рукой: вот он!

— Он скоро будет готов — твой гравилет. Я видела сама.

— И мы полетим к своей сосне. Над подводными городами. Над крестами телескопов. Над стеклянной рекой в Мезисе. Над театрами и цирками твоего Студгородка. И я буду сверху тебе показывать и говорить, где кто живет и работает.

— Только мы на минуту сядем у театра.

— Конечно, Каричка. Там на площади будет толпа. И все будут смотреть вверх, как ты стоишь на грани дня и ночи, все забудут про все на свете, когда ты скажешь: «Быть или не быть? Вот в чем вопрос…»

«Быть! Быть!» — твердил я, глядя на пустой экран.

Снятый обруч выскользнул и со звоном упал на пол. Я продолжал диалог про себя. А потом подумал: «Интересно знать, что решило бы облако, подсмотри оно мои иллюзии?»

Ночью я вылетел в Светлый, к Каричке. Рыж разыскал меня по телефону: «Прилетай. С ней плохо. Зовет тебя».

Аксель понял меня с полуслова. Сказал: «Лети. Заодно отдохни дней десять. Справимся без тебя. Может, к тому времени поставим точку».

И я умчался на космодром.

14

Многие путешествуют всю жизнь, но так и не могут найти свой необитаемый остров.

Я знал такой остров — маленький городок, по имени Тишина. Кирпичные красные замки с островерхими крышами и башенками, тихие, мощенные аккуратной плиткой дворики, узенькие, накрытые шапками каштанов улицы, уютные, как платяной шкаф в детстве, трамвайчики, дождик вперемежку с солнцем — город словно уснул сто лет назад и проснулся в окружении мощных соседей, сказочный, не похожий ни на кого. Наверно, это был единственный на Земле город, в котором бегали веселые пестрые трамваи. Что ж, люди поступают хорошо, оставляя кое-где такие старинные уголки. Нам они кажутся старомодными, но именно там человек может отдохнуть от острых ритмов современных городов. Там, я надеялся, Каричка пробудится от своего болезненного сна: исчезнут приступы тоски и беспамятства, солнце позолотит побледневшее лицо, в испуганных глазах отразится глубокая, спокойная тишина. Я рассчитал все точно: облаку, атакующему крупные индустриальные центры, нечего было делать в таком городке. Я дал себе слово вообще не вспоминать про облако, пока Каричка не поправится, — в конце концов, мы уезжаем на необитаемый остров! Врачи сказали, что ничего лучше придумать нельзя.

Мы с Каричкой договорились, что на время забываем ракеты, гравилеты, экраны, видеофоны, газеты, автоматы, лайнеры, залы невесомости, кино, театры, аптеки, лекарства. Поклоняемся одной природе. Пищу готовим сами. Берем чемодан книг, мяч, ласты, маску. Ищем необитаемый остров, по названию Тишина. Все, едем.

Мы высадились на необитаемый остров, и нас не встречала ликующая толпа. На перроне стоял лишь пират. Бронзовое лицо, серебристые волосы, отчаянно веселые глаза. Он был предупрежден о нашей высадке.

— Поздравляю молодоженов! — загремел на весь вокзал пират.

Мы смутились, сказали:

— Нет. Мы просто путешественники.

— Все равно — счастливцы! — громовым голосом продолжал пират, и эхо летело под самые своды. — Вас ждет домик у обрыва и самое пустынное место на всем море. Не каждый сможет найти в наш век техники такой редкий уголок. Это все она — мамочка.

Так мы узнали, что на острове есть существо могущественнее пирата мамочка. И вскоре в этом убедились, отведав нежнейшей ухи и драгоценных, как во всяком приморском рыбном городе, бифштексов. Потом мы подержались за талии фарфоровых фей, подносящих к нашим ртам блюдечки с обжигающей влагой, и поняли, что пират не шутит: в наш век легких напитков такой силы нектар могла достать только запасливая хозяйка — мамочка.

А он шутил. Он все время шутил, подсмеивался над нами и с наслаждением пил кефир. Он знал, что он очень важный адмирал, а мы этого не знали. Мы увидели вдруг на его голове черную фуражку с килограммовым золотым крабом и почтительно замолчали. Сияя, адмирал сел в мобиль и покатил командовать своими кораблями, кранами, ящиками с сардинами, ящиками с маслинами, бочками с селедками и прочим, прочим. Он сказал нам на прощание:

— Мамочка все умеет.

Жена адмирала действительно все умела: она дала нам кастрюли, ложки, тарелки, вилки и теплые одеяла. А без этих вещей вряд ли возможен был дальнейший рассказ, что может подтвердить кот Рич, провожавший нас до калитки. Этот Рич, тоже очень важная в доме персона, умел вставать на задние лапы и отдавать честь. Не адмиралу, нет — мамочке.

Дом стоит над морем и называется «Морская метеостанция». Ночью под обрывом взрываются волны, утром меж берез голубеет само спокойствие. В комнате у Карички цветы и тишина: за ее стеной работают молчаливые автоматы. А за моей стеной то и дело бубнит механический равнодушный голос: «Температура… влажность… баллы…»

Я в курсе настоящей и будущей погоды. Кастрюля кочует из комнаты в комнату: готовим по очереди. На рассвете я ловлю в озере рыбу, поеживаясь от сырого тумана и согреваясь песенкой: «А у нас на три градуса теплее, чем у вас». Песни сочиняем тоже по очереди: каждый день новую. Мои, конечно, самые бредовые.

Каричка очень красиво гребет. Руки в запястье тонкие, а сильные, держат весла цепко. Нагибается — волосы вниз, лицо вниз… Раз — струной вытягиваются ноги. И снова волосы — ноги, волосы — ноги. Золото волос, золото загара.

Солнце отскакивает от воды, и светлые блики играют на прибрежных кустах. В зеленых затонах кто-то громко чавкает, словно целуется тысяча русалок. Осторожно раздвигаем руками кувшинки и видим: здоровенные лещи хватают ртом мохнатую траву и сосут с аппетитом, причмокивая. И еще пищит что-то в черной глубине… От этих младенцев ростом с полено у настоящего рыбака, например, у Акселя, зашлось бы сердце.

— Правь к берегу, — командует Каричка. — Видишь яблоню? Эх, левее!.. Ну, ты, неандерталец, в состоянии залезть на дерево? Тогда угощай!

Яблоки кислые, но мы старательно жуем. А петух тем временем склевал на берегу нашу картошку (ты гневалась), и меня ужалила в макушку пчела (ты веселилась), и кто-то орал в кустах песню (ты сказала: «Вот это по-нашему»), а потом ты потянула носом и, как пчела, устремилась вперед и принесла бидон меда.

Оказалось, каждый вечер солнце садится в море. С нашего обрыва видна страна Красногория. Ее нельзя описать, она каждый вечер разная. Мы знаем только, что она торжественная и радостная, как флаг. На лице Карички отсвет Красногории; очень жалко, что солнце так скоро тонет.

А до этого мы успеваем нарвать в зарослях шиповника. Ступаем среди колючек, высоко поднимая ноги. Попадает в нашу охапку и простая трава, и репей, и горько-сладкая полынь — все, что цветет и пахнет.

Теперь подойдем к обрыву и спустимся по ступенькам. Внизу трех не хватает. Каричка, давай руку. Или лучше держись за мою шею. Никого нет, даже мальков из детского сада, которые радостно кричат нам: «Дядя, тетя, смотрите: я голый!» Вот наш камень — садись. Теперь шагом марш по песку! Теперь бегом. Теперь пузом на горяченькое, а я еще буду кидать и ловить булыжники. Читай и не обращай внимания на треск вертолета и пристальный глаз маяка — они служат свою службу…

Каричка сидит на большом камне спиной ко мне, вытягивает шею, стараясь заглянуть за горизонт. Что там? Может, там плавают сардины и шпроты не в банках и ящиках, а на воле, шевеля плавниками и убегая от коварных сетей. Может, старые негритянки ткут мягкие ковры, настоящие, не синтетические, нежнейшей красоты ковры. Может быть, на настоящей реке Лимпопо скрывается последний из рода Бармалеев. Не знаю…

Я знаю только, что из янтарных волн вышел на пляж веселый матрос. Он был немножко сумасшедший, потому что ему в тот день все на свете нравилось. Он нырял под волну, фыркал и отдувался, как тюлень; с удовольствием спугнул завизжавшую толстуху, которую муж целый час молил вылезти на берег; походил по песку на руках, кувырнулся и увидел белый зонтик. Зонтик загораживал от солнца чью-то спину. А поскольку зонтик был водружен на матросских штанах, то моряку ничего не оставалось, как заглянуть за зонтик. Он увидел нахмуренные брови под ровной челкой и книгу в руках.

— Кто эта девушка? — спрашивает у меня Каричка.

— По-моему, студентка. Да, с театрального факультета. И еще оператор счетно-информационной машины. На отдыхе. Каникулы и заслуженный отпуск.

— Предположим, — соглашается Каричка и ждет дальнейшего рассказа.

Студентке очень нравится город с редким именем Тишина. Здесь нет космодрома, оркестров и автоматической столовой. Только детсадовские мальки шокируют студентку, когда восторженно сообщают: «Тетя, а мы без штанов!»

Она читает что-то про Африку, а корабль матроса как раз вернулся из тех вод. И матрос заводит разговор о сардинах — как они шевелят в глубине плавниками. Девушка слушает, все еще сдвинув брови.

Он — про жару, про акул, про шторм и вахту. Она слушает. Он — про рацпредложение команды, решившей увеличить длину трала, про удачный лов, про почетные грамоты. И вежливые кивки — в ответ.

— А что потом?

— А потом героическое.

— Героическое?

— Ну конечно…

Матрос предлагает девушке уехать с ним, чтоб увидеть шторм, и акул, и подводные камни — они гораздо красивее, чем в книге. А она опять молчит. Тогда он хочет показать ей, как плавают дельфины. Еще он попробует найти лежащую на дне камбалу и принесет с дальнего камня водоросли, и нырнет за обломком янтаря.

— Не слишком ли много? — спрашивает Каричка.

— Можно ограничиться водорослями, — соглашаюсь я.

Одно ясно нам обоим: белый зонт пока забыт, он валяется на песке.

Матрос уплыл к дальнему камню. Он плыл долго, хотя и изо всех сил, и вернулся с зеленой гирляндой на шее. Еще издали ищет он взглядом белый зонтик. Зонт лежит на песке, а девушки нет. Он ходит с водорослями по берегу — километр туда, километр обратно, и ему хочется швырнуть ногой зонт, но он этого не делает. Ложится на остывший песок и ждет.

— Она испугалась акул и шторма?

— Нет, Каричка, концовка совсем другая.

В сумерках матрос проснулся и сразу почувствовал, что рядом кто-то есть. Поднял голову: она сидит на чемодане и ждет, когда он проснется: «Ты готова?» — спросил он. «Да». — «Вот моя рука, — сказал матрос. — Пошли!..»

…Каричка молча сидит на своем камне, а потом поворачивается ко мне и подает руку.

— Вот моя рука. Этот матрос — ты?

— Этот матрос я.

Но мы не спешили в Африку. Мы поехали в соседний городок. В игрушечных вагончиках, через игрушечный лес, мимо игрушечных домиков. Бывает очень туманный сонный сон — таким показался нам городок, названия которого мы даже не запомнили. Как потянуло нас из того городка на нашу «морскую метеостанцию», где бессонно бредит автомат: «Шторм… восемь баллов… шторм…» И кто это лучше всех понял? Машинист игрушечного поезда, который видел, как мы засмеялись, выскочив на землю нашего острова. Он хотел, чтоб мы знали, что он все видел, и так рванул рукоятку гудка, что Каричка от неожиданности нырнула под мою руку. И потом долго этот машинист не мог успокоиться: все сигналил нам из-за леса. Мы отлично понимали друг друга.

…Слышите шаги на каменных ступенях? Это наши шаги — Каричкины и мои. Вот смолкли. Мы присели на скамейку. Больше про эту лестницу ничего сказать не могу — такая она недотрога. Мне очень хочется, чтоб сюда не попал случайно писатель. А то будет лазить с записной книжкой, сосчитает ступеньки и напишет детективный роман про таинственное прошлое хранящего молчание камня. Пусть лучше появится в местной газете фотография: длинная лестница и на каждой ее ступеньке счастливый детсадовский малек.

«Здравствуй, длинноногий Рыж! Как ты поживаешь? Мы живем хорошо. Каждый день едим по банке бычков в томатном соусе, еще по сковородке картошки да по целой бараньей ноге, по бачку овощного супа и по сто помидор. И все не поправляемся, даже на сто граммов: скучаем по тебе…»

(Мы пишем с Каричкой письмо, самое обыкновенное письмо — ведь мы отреклись от теле- и видеофона.)

«Рыж! Мы не знаем, понравилась тебе или нет история о Правдивых и Лживых Галошах. Ты уж над нами не подтрунивай. Нам тут делать совсем нечего, гравилетов мы не строим, только купаемся и валяемся на песке. Вот и получается, что в голову лезут всякие истории. Почитай-ка одну из них. Про Страну Глупостей.

Некоторые взрослые, как ты знаешь, не хотят понять детей. В ответ на вопросы они пожимают плечами и говорят: «Глупости».

И вот однажды глупости обиделись на этих взрослых и ушли от них в Страну Глупостей.

Теперь, как и во всякой сказке, — о короле. Он был не очень-то счастливый, потому что был лишним в своем королевстве. Однажды поздно вечером король навел справки по телефону и узнал, что в Страну Глупостей не летят гравилеты и не едут мобили. Туда не плывут корабли и не мчатся ракеты. В Страну Глупостей можно только прийти самому.

И король отправился в путь. Из имущества он взял с собой одну трубку. Пока он шел через город, его несколько раз толкнули локтями роботы, и король окончательно убедился, что он лишний.

Много дней и ночей шел король, доверившись резвости ног. Он шел, и солнце светило ему то в грудь, то в спину. Он шел, и звезды освещали ему дорогу. Ты можешь проследить его путь по цепочке маленьких кубов дыма. Король не опасался погони и беспечно посвистывал любимой трубкой — ведь он был лишним.

Он сразу узнал Страну Глупостей. У дороги стояла увешанная шарами елка, на ее макушке позванивали колокольчики. На короля приветливо смотрели шоколадными глазами деревья. Они поднимали вверх ветви и как будто танцевали. Меж ветвей были натянуты солнечные лучи, а на них повешены ноты. Когда король проходил под ними, он слышал довольно приятные мелодии. Каждое дерево играло что-то свое.

Потом король увидел море и круглых, как бочонки, матросов, которые играли в салочки с волнами; увидел художников с кистями (они рисовали прямо по воздуху те самые танцующие деревья с шоколадными глазами); увидел композиторов, которые, подпрыгивая, ловили солнечные лучи и натягивали их на ветвях; увидел мирно беседующие шхуны — они делились страшными историями про океан; увидел мармеладные дома, в которых жили звери с добрыми мордами; увидел горшок гречневой каши без молока и горшок молока без гречневой каши, грустных лошадей без телег, топоры без топорищ, чашки без блюдец и много еще такого, о чем можно рассказывать только в большой книге.

Никто ни о чем не спрашивал короля. С ним лишь вежливо здоровались и желали ему доброго дня.

Король чувствовал себя очень хорошо и посвистывал трубочкой.

Но вот он увидел девушку с круглыми шоколадными глазами. Она была стройна, шла легко, будто танцуя, оставляя на песке хоровод маленьких следов. Король сразу же догадался, почему все деревья в этой стране смотрят шоколадными глазами. Не трудно было понять, почему ловили солнечные лучи композиторы и играли в салочки с волнами матросы. Вне всякого сомнения — это была королева.

Она приблизилась к незнакомцу, дымившему трубкой, и они встретились взглядами.

— Здравствуй, — сказала королева, — и, пожалуйста, не обращай внимания на мои слова. Я говорю все наоборот и невольно могу обидеть.

— Ты добра, — ответил король. — И не беспокойся: ничто меня не обидит, потому что я — наоборот наоборот.

Они поняли друг друга. Королева кивнула и удалилась. Легко и радостно было королю. Только болела его грудь. Наверно, от лишнего табака.

Вот и вся сказка о том, как король остался жить в милой его душе Стране Глупостей. Он нашел там ящик крепчайшего табака и теплое одеяло, чтоб заворачиваться в него на ночь.

Но по ночам король не спал. Он бродил у моря и думал: «Разве это глупости — мармеладные дома, лошади без телег, музыка на солнечных лучах? Разве это глупости, когда кто-то говорит наоборот? Нет, для меня все это не глупости… И я очень хочу остаться здесь навсегда и еще научиться танцевать в своих дорожных ботинках так же легко, как королева…»

Утром солнце нагревало песок, и на нем оставались лишь вмятины следов. Никто не обращал на них особого внимания. Все думали, что ночью шел град, а град в этой стране шел там, где хотел».

15

Наш остров оказался обитаемым. Бежали по улице мальчишки, кричали:

— Ура! Гарга зовет всех на Байкал! Айда на озеро! Будем играть в бессмертных!

Мальчишкам я верю: они всегда играют в настоящее. Ничего не сказав Каричке, бросился к телефону (видеофона на станции не было). Василий Иванович Смирнов, «адмирал», друг моего отца, ходил по порту. Наконец, нашли его.

— Бредовые идеи, и ничего больше! — гаркнул в трубку Василий Иванович. — Не паникуйте, отдыхайте. Кажется, это тот самый ваш родственник?

Я бросился в читальный зал. Торопливо развернул светогазету. Долго искал. Где-то в конце страницы нашел сатирическую заметку «Оракул на острове». Автор резко высмеивал заявление профессора Ф.М.Гарги, который обратился по радио к людям планеты. Мелким шрифтом было напечатано и само заявление. Вот оно:

«Ко всем людям Земли!

Мы, группа ученых, работающих на острове Ольхон (Байкал), обращаемся ко всем людям планеты с предложением основать Общество бессмертных. Многолетняя работа нашей группы, возглавляемой профессором Ф.М.Гаргой, над биомашиной привела нас к следующему открытию: изменение процессов, протекающих в клетках человека, ведет к созданию совершенно нового организма, которому не угрожает преждевременное старение. Ни многолетний сон, ни мгновенное замораживание не решают вопроса о вечной мечте человечества — значительном продлении человеческой жизни, лишь отодвигая на короткий срок неизбежный исход. Сегодня мечта всех поколений близка к осуществлению: неизбежная случайность, как называют смерть, отступила в прошлое. Отныне каждый человек имеет возможность продлить свою жизнь в четыре-пять раз, что практически и означает бессмертие.

Первый опыт, который проделал на себе профессор Н.М.Килоу, проходит успешно. Первый Бессмертный живет среди нас!

Мы не скрываем и методов достижения этой благородной цели: опыты ведутся с помощью неизвестной нам до недавнего времени энергии космического объекта, называемого облаком. На время эксперимента зона острова окружена защитным полем облака (в связи с этим озеро Байкал заморожено).

Люди Земли! Мы не сомневаемся, что на наш призыв откликнутся миллионы.

Отныне Человек Бессмертен! Открыта новая страница истории нашей планеты!»

…Спокойно! — сказал я себе. — Это уже серьезно. Можно высмеивать сколько угодно мнимое бессмертие и старомодное название нового общества, можно критиковать профессора Гаргу за необоснованные идеи и несовременный трескучий стиль. Если бы не одна деталь — облако. Как я знал, шутки с ним оборачивались трагедией. Я бы на месте фельетониста совсем не шутил.

Каричка все поняла, едва прочла обращение. Села — синие тени под глазами. Сказала просто:

— Давай собираться.

Я схватил ее за плечи, закружил. Ну-ка повертись — покружись! Чтоб сарафан надулся колокольчиком. Мы еще здесь, и губы у нас еще соленые. Наверно, мы будем уже в пыльном городе, а от нас нет-нет и пахнет морем.

Что ж, счастье, видно, такое же летучее, как запах моря у нас на губах. Видно, нет больше на всей земле необитаемых островов, нельзя в наше время быть Робинзоном. Но ты, маяк, стереги это место — мы приедем!

Мобили созданы для того, чтобы уплывали назад знакомый дом, где остался бормочущий автомат, отцветающий шиповник, сосны на бугре, потом озеро, из которого никуда не уедешь, лес без серых волков и красных шапочек, островерхие замки. Милое — чужое.

Ветер бьет в лицо, волосы Карички — как крылья, навстречу плывет стеклянный вокзал, сзади — пыль от колес.

Ты — как утро. Слышишь меня, Каричка?

В тех же газетах, критиковавших профессора Ф.М.Гаргу, были короткие, сообщения, что через несколько часов редакции начнут в дневных выпусках публикацию отчета о заседании Совета ученых Земли. В гравиплане, мчавшем меня и Каричку с огромной скоростью домой, мы прежде всего взяли светогазету и включили радио. Передавали музыку: очевидно, заседание Совета не транслировалось, было закрытым. Первые полосы газет ровно в двенадцать стали меняться на наших глазах: одна за другой исчезали прежние колонки и возникали строки, которые мы проглатывали мгновенно, замерев от изумления.

Присутствовали почти те же, ученые, которые были на последнем Совете. Доклад профессора А.М.Бригова назывался «Теория П-поля».

Прежде всего, сказал Аксель Михайлович, это сообщение — результат труда большой группы физиков, астрономов, математиков: научных коллективов, возглавляемых К.Д.Сомерсетом, И.Д.Бродским, И.К.Поргелем, Р.Д.Чернышевым, В.Р.Нуд-Чаха, Ф.К.Гримменгауд, которые поручили ему проинформировать членов Совета о теории нового П-поля. Эта теория родилась из исследований в области космографии, наблюдений за природой космического объекта, называемого облаком, а также из дальнейшего развития теории единого поля.

Фотография показывала Акселя стоящим у доски с куском мела в руке: он вносил поправки в известные всем уравнения. Газеты не приводили уравнений, но и без них была ясна суть переворота, произведенного, как всегда, строгой логикой математики. Пространство Вселенной наполнено не только гравитационными волнами, но и волнами негравитационного притяжения, энергией, которую ученые назвали универсальной силой притяжения или, вкупе с гравитацией, П-полем. Физики давно догадывались, что таинственная энергия рождается сгустками сверхплотного вещества в ядрах галактик, вещества с незвездными свойствами, которое, однако, по массе в миллионы раз больше средних звезд. Вот она, эта сила гигантского звездного механизма, не уловимая прежде ни в одной лаборатории Земли, выстроилась в ряды стройных уравнений, брошенных на черное поле доски сильной рукой Бригова… Я смотрел на фотографию и видел гигантское фейерверочное колесо Галактики — оно вращалось, меняя свой световой узор, по законам уравнений на доске Совета.

— Что ты делаешь? — Каричка схватила меня за руку.

Я и не заметил, как начал чертить карандашом прямо на столе: спирали галактик, облака туманностей, звездные шары. А между ними — крохотная ракета.

— Сейчас умер паровоз, — торжественно сказал я. — Ты понимаешь? Это великая минута.

— Нет, не понимаю. — Каричка покачала головой. — Что еще за паровоз?

— Какая ты недогадливая! Мы не можем лететь к далеким звездам — почему? Лететь на наших ракетах в другие галактики — это все равно, что двигаться к Луне на паровозе. Теперь все будет иначе. Слушай!

Я вскочил и одним взмахом руки начертал пространство Вселенной, заполненное энергией П-поля. Отныне оно открыто для космических кораблей. Используя колоссальную энергию П-поля, корабли улетят к далеким мирам, развивая околосветовую скорость, которая снилась пока только фантастам. Грань видимого — невидимого преодолена простыми знаками уравнений. Так прибыло к нам со дна космического колодца, мерцающего отражением далеких миров, облако.

— Ты в этом уверен? — удивленно спрашивает Каричка.

— Конечно! Недаром мы так долго гонялись за ним. Должны же мы что-то открыть!

В этот момент я представил коварно усмехающийся шар: он понимал, что его устройство по-прежнему загадочно, и был доволен своей неуловимостью. Ничего, сказал я ему, нам уже известна твоя таинственная сила: человек оказался верным себе, сломав привычные представления, расширив границы знаний одним взмахом своей слабой руки. Доберемся и до твоей сердцевины!

Как бы в подтверждение моих мыслей Бригов, сделав паузу, заговорил о природе космического облака. Пауза насторожила прежде всего журналистов, которые вели репортаж для газет с заседания: они почувствовали значительность момента.

Разом исчезли все прежние строки, первые же фразы докладчика легли на белый газетный лист крупным шрифтом.

«Несколько дней назад ретрансляционная станция Земля — Марс в течение часа принимала серию импульсов, — так начал профессор Бригов свое сообщение. — Вычислительный Центр расшифровал сигналы. Они представляют четыре закодированные схемы, фотографии или картины — можно называть как угодно. Установлено, что источник передачи — космический объект или, вернее, группа космических объектов. Они движутся с околосветовой скоростью в направлении звезд Сириус А и Сириус Б на расстоянии примерно одного светового года от Земли. Те же сигналы были уловлены антеннами космического корабля «ЗМ-78», что свидетельствует о их мощности. Пассажиры и экипаж корабля наблюдали необычные оптические изображения непосредственно в космосе. Фотографии, кинокадры и описания очевидцев дают основание считать эти изображения идентичными сериями закодированных импульсов. Предлагаю вашему вниманию сообщения, поступившие от космических объектов…»

Здесь я сделаю небольшое отступление и, забегая вперед, передам по возможности точно впечатления одного из очевидцев. В том корабле, который сразу стал знаменит, потому что пассажиры — и те, кто видел, и кто танцевал или пел и ничего не видел, — еще целый год развлекали своих знакомых «потрясающими рассказами», в том самом корабле «ЗМ-78» летел мой приятель Олег Спириков, лунный физик, которого я то и дело встречал на космодроме. Олег лишен опасного воображения и потому не способен приврать или дорисовать увиденное несуществующими деталями. Хотя я услышал его рассказ позднее, когда уже многое знал, все равно он взволновал меня. И я уверен в полной его правдивости.

«Я сидел на прогулочной палубе и читал книгу. Не знаю, зачем я сюда забрел, во всяком случае, не любоваться звездами. Наверно, я теперь навсегда испорченный человек — не могу торчать в помещении. Мне надо, чтоб над головой была бесконечная дыра, кое-где утыканная сгустками материи, тогда я спокоен. И все же столик, лампа, кресло, какой-то приятный уголок — все было здорово. Уют, комфорт, постоянная гравитация — на Луне этого не найдешь; там и книгу-то читать не хочется: не ощущаешь ее веса на ладони. Ну, словом, я чувствовал себя бродягой-студентом, у которого впереди длинные каникулы. Помню, заметил краем глаза Сириус, подмигнул ему и сказал: «Здорово, песья звезда. Раз ты мне светишь, значит, у меня каникулы».

И вот то ли кто крикнул, то ли еще что, но поднимаю я голову и вижу сквозь прозрачный потолок такую картину. Идеально четкий строй каких-то круглых штуковин, причем чуть смазанных, значит, они летят, и самая последняя, самая большая — прямо перед носом корабля. Ты знаешь, Март, я насмотрелся много всякой чертовщины в космосе, но тут мне и в голову не пришло, что это такое. Единственное, что вспомнил, это твое лицо, когда ты носился в гравилете вокруг облака. Вспомнил и непроизвольно ухватился за кресло: эге, думаю, сейчас мы туда нырнем. Смешная мысль, особенно в корабле, когда знаешь, что впереди нет ничего — ни ледышки, ни камешка, ни пылинки — верно?.. Я схватил кинокамеру — она всегда болтается на боку — и стал снимать. Тоже, в сущности, автоматическая привычка, но что поделаешь: рассказам о галлюцинациях никто не верит, а кадры — это уже документ. Что творилось на палубе, этого я ничего не видел — снимал, пока картинка не исчезла.

Сначала все молчат. Молчат и смотрят. Понимают, что случилось нечто серьезное. Ну, а потом — кто во что горазд: бегут с палубы и на палубу, спорят, считают, сколько их было, этих шаров. А какая разница — сколько? Главное, что они появились ни с того ни с сего и пропали. Мистика? Обман зрения? Межзвездное телевидение? Ничего не понимаю. Ладно, подождем, что будет дальше.

А дальше, минут через десять, новая картинка, как бы схема. Опять архигигантских размеров, трудно даже сказать — каких, масштаб ведь не определишь. Но я уже наготове: снимаю по частям.

Две звезды: одна — белая, обычная, другая — еле видный карлик. И вокруг карлика — спираль из тех же шаров, что были показаны раньше. Тут уж меня осенило: гравитационные звездолеты! Стартуют из космоса, делают оборот вокруг карлика навстречу его вращению и, словно столкнувшись с упругой сеткой, улетают с колоссальной скоростью.

Ну, ты понимаешь, какое это произвело впечатление. Нам был преподан урок могущества. Вернее, даже не нам, а тому, для кого предназначалась данная информация. А кто это — пока было неизвестно. И вот такое чувство… Я ощущал себя этакой маленькой козявочкой, божьей коровкой, которая только что выучилась читать и — на тебе! — получает телеграмму с буквами в полнеба.

Снова затемнение, и после перерыва — третья серия. Почти та же ситуация — «мертвая петля» машин, только теперь вокруг других звезд, и одна из них, малюсенький такой, самый последний шарик, после оборота вокруг звезды летит совсем по другой орбите, чем остальные. Я еще тогда подумал: вот так, по воле слепого случая, попало облако в нашу захолустную Солнечную систему и состоялся первый контакт между галактической и слаборазвитой цивилизациями.

…Было однажды со мной, Март, такое происшествие. Я делал контрольный облет Луны в одноместной ракете. Ну, вывел на орбиту, выключил двигатель, думаю: пусть летит потихоньку, приборы трудятся сами по себе, а я отдохну. На всякий случай включил экран обзора.

Что такое? Ничего не понимаю. Чернота, звезды и странные полосы. Весь космос перед моей ракетой застроен какими-то мостами. Объемные металлические конструкции, хитроумно так переплетены, даже земное напряжение в них чувствуется. Для порядка я, конечно, запечатлел их на пленке. Щелкаю, щелкаю, но еще не понимаю, что это такое. Потом вижу, что зря щелкаю — аппарат не заряжен. Стал искать кассеты и вместо них нахожу в кармане одну металлическую штуку.

«Осел! — говорю я себе. — Ты совершил две ошибки, поспешив со взлетом. Первая: ты не надел щиток на объектив камеры, и теперь солнечные лучи нарисовали на твоем экране такую загадочную картинку, которую ты ни за что в жизни не отгадал бы, не попадись тебе в этот момент щиток. А вторая следствие первой: раз не зарядил аппарат и вместо кассеты взял щиток, то теперь не сможешь засвидетельствовать свое открытие или хотя бы убедить своих товарищей в наличии инопланетных существ, строящих в космосе мосты…»

Вот так-то, Март. Представь, что я, человек пунктуальный, повторно допустил грубую ошибку: на четвертую, финальную, сцену у меня не хватило пленки. А она как раз и была разгадкой всей передачи. Или скажем так: загадкой. На этот раз на темном фоне были два изображения. Взрыв звезды красивая, яростная вспышка в центре и сияющий ореол, сквозь который видны другие, спокойные звезды. И отдельно — планета. Крупным планом. Все, как положено: атмосфера, свечение, облачный покров, — но это не Земля, голову даю на отсечение. Я смотрел внимательно, старался запомнить, сфотографировать зрачками. И, кажется, запомнил. Вижу и теперь с закрытыми глазами. Но что это — не знаю.

Ясно одно: какая-то загадочная причина гонит строй гравитационных машин в космосе. Что они такое — разведывательные аппараты, экспедиционная сила, грузовые корабли или пассажирские звездолеты — ничего сейчас не скажешь. Они — четкий строй идеально круглых шаров, девятьсот с лишним машин, стартующих от одной звездной системы к другой, к очень далекой, может, на другом краю Галактики или еще дальше, они — девятьсот с лишним машин, умеющих скользить мимо звезд с такой же легкостью, как мы катаемся на лыжах с гор. Девятьсот с лишним. Минус одна. Минус один шар.

А та планета — их дом, который испарился после взрыва звезды? Новая гавань, к которой они летят? Что угодно, только не наша Земля. И оно, облако, которому были адресованы четыре послания, прекрасно это знает. Так зачем оно здесь застряло? Почему не догоняет свой строй? Может, оно, потеряв скорость, попало в гравитационную ловушку Земли и не знает, как выбраться из этого колодца?»

Так говорил мой товарищ Олег Спириков, человек реалистичный, начисто лишенный воображения. И хотя он говорил это потом, после доклада Бригова, я верил каждому его слову.

Мы с Каричкой были не в космическом корабле, а в обычном гравиплане и видели не гигантские картины на фоне черной космической пустоты, а всего лишь газетные фотографии, сделанные Олегом или кем-то из его попутчиков, но мы волновались не меньше, чем пассажиры, стоявшие на смотровой палубе знаменитого «ЗМ-78». И в эти минуты достаточно было суховатых фраз докладчика, чтобы понять значимость сигналов уходящих машин — сигналов, которые случайно поймали антенны. Четыре снимка свидетельствовали, что цивилизация, породившая облако, обогнала нас в своем развитии на целую ступень.

Приняло ли облако сигналы? Наверно. Установки зарегистрировали, что в те часы облако ушло в космическое пространство; вероятно, сеансы связи между летящими шарами были точно обусловлены. Никто не мог сказать, ответило ли оно своим коллегам: ни одна земная, ни одна космическая антенна не поймала больше никаких сигналов.

Когда облако вернулось, с ним пытались установить контакт тем же способом: мощнейшие мазеры планеты буквально обрушили на него водопад сигналов, закодированных так же, как и космическое сообщение. Облако не отвечало. И сейчас, когда оно недвижно стояло над байкальским островом, оно не замечало ни технических достижений землян, ни делового внимания к своей персоне.

«Конечно, можно было бы вывести облако в космическое пространство, сказал Бригов в заключение, — и уничтожить его там излучателем антипротонов, как предлагают некоторые горячие головы. Но я думаю, что такой поступок противоречит этике человеческого общества. Пусть эта искусственная система имеет непонятную или враждебную нам программу. Мы найдем способ воздействовать на нее другим путем, изменить, если угодно, ее программу и, я полагаю, все-таки договориться с ней. Во всяком случае, решение по такому важному вопросу вынесет Верховный Совет Земли, когда мы будем готовы доложить нашему высшему органу управления результаты своей работы».

Каричка удивленно смотрела на меня. Смотрела так, будто это я докладывал у доски свою теорию. Я вспомнил наши бесконечные броски, бледное лицо Менге, груду металла, оставшуюся от тех двух гравилетов на зеленой траве Тампеля, свои онемевшие от резких ударов по клавишам пальцы и решил, что все было не напрасно. Я видел, как стою с пылающими ушами перед спокойным, словно ясное море, Акселем, перед тем Акселем, которого я всегда понимал и принимал целиком, и невнятно прошу у него прощения за прежнее нытье, за дезертирство в самый горячий момент, а он хлопает меня по плечу и благородно прощает… Но, конечно, все это глупое воображение, все на самом деле будет не так. Он глянет на меня исподлобья и пробурчит: «А-а… приехал. Хорошо отдохнул? Ну-ка, прежде чем браться за дела, телеграфируй отцу с матерью. Почему молчал? Они забросали меня вопросами…»

— Знаешь, — сказал я Каричке, — мне все казалось, я тебе только не говорил, что это оно гналось за нами, а не мы. Но теперь мы его настигли. Здорово — верно?

— Да, — ответила она. — Что будет дальше?

— Знаешь, я тебе тоже не говорил, как тяжело это холодное равнодушие. Мы его спрашиваем, а оно молчит. Как будто на плечах у тебя вся космическая пустота и весит она больше, чем галактики. Разобьем и это надо еще много работать. Ты прочла? Доклад в Верховном Совете — это уже будет решение всех людей.

На газетном листе выстроились новые ряды колонок. Выступал Джон Питиква, тот самый психолог, который своим тихим голосом рождает в зале тишину напряженного внимания.

Питиква говорил от имени биологов.

Вот его слова:

«Мы с вами были свидетелями замечательного открытия, сделанного нашими физиками, математиками, астрономами. Но пусть простят меня коллеги, я хочу еще раз обратить внимание на стратегию облака, странную уже тем, что оно является, как мы убедились, представителем высокоразвитой цивилизации. Насколько я понимаю, облако стремится вывести человечество из определенного состояния, воздействуя на его психологию, разрушая технику. Это, мне кажется, и есть главная проблема дня».

Далее газеты перешли к изложению доклада, и можно было только догадаться, как могучий Питиква манипулирует снопами голубых искр, демонстрируя реакцию нервной системы на излучение облака. Эти сигналы пробуждали в памяти наших клеток только глухие и темные закоулки, затрагивали те центры мозга, которые вызывали у людей тревогу и беспокойство, страх и ужас, гнетущую подавленность и нервные конвульсии; они не освещали ярким лучом прямые улицы человеческого сознания, активную память наследства веков, память борьбы за достоинство и справедливость. Надо было срочно развесить красные огни светофоров на всех темных переулках, чтобы не допустить аварии, чтоб перестроить их в светлые улицы.

Питиква упомянул о заявлении профессора Гарги, который, судя по всему, держал в руках ключ обратной связи: облако неподвижно стояло над островом Ольхоном, окруженное силовым полем. Гарга ответил отказом на предложение Совета: он не разрешил присутствовать на острове комиссии, пока не доведет до конца свои опыты и не опубликует результаты. Питиква не стал разбирать подробно заявление профессора Гарги. Он был очень осторожен в оценках, выразив сожаление, что уважаемый ученый не понимает остроты создавшегося положения.

Чувство тревоги охватило меня после выступления Питиквы.

Я представил, сколько разной техники скопилось сейчас около Байкала. Но все эти мощные аппараты не могли изменить чудовищную программу облака, не могли даже установить с ним контакт. А неизвестный до сих пор миру профессор Гарга, сидя в своей маленькой лаборатории, между тем договорился с облаком и диктует свои условия Совету. Это было совершенно непонятно.

Но теперь-то я твердо знал, что мне делать дальше. Я сказал Каричке:

— Ты слышала, что Гарга — мой дядя?

Каричка кивнула:

— Да.

— Так вот, ему нужен программист. Он пригласил меня.

Глаза Карички расширились от удивления. Я рассказал ей о встречах с дядей, конечно, без таинственных подробностей.

Да, теперь я знал, что был виноват: я скрыл разговор с Гаргой от Бригова, от товарищей, а ведь тогда еще можно было что-то предпринять, договориться с ним. Теперь я, искупая вину, поеду к песчаному острову, над которым стоит облако. Я, программист Март Снегов, поеду на остров Ольхон, чтобы узнать настоящий код облака.

А Каричка уже знала, что я решил именно так, хотя я и не сказал ни слова. Она знала и вложила свою крепкую тонкую руку в мою ладонь.

Я не хотел стать бессмертным, я не боялся умереть — это уж точно! Я поеду на Ольхой, чтоб победить облако, и это будет последняя попытка.

…Паруса домов, наполненные ветром и солнцем, летели навстречу нашему гравиплану.

Наш город — Светлый.

Я сложил светогазету, сказал, не отпуская Каричкину руку:

— Жаль, что так и не успел обкатать гравилет. Придется тебе с Рыжем…

— Придется.

И она ответила мне прощальным пожатием.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ОСТРОВ

Из письма школьницы Эйнштейну: «Я Вам пишу, чтобы узнать, существуете ли Вы в действительности?»

16

Сколько летал я над тобой, Земля, и не знал, что ты такая большая и спокойная. Я лежал на верхней полке и уже много часов смотрел в окно, смотрел, как поезд несет меня через тайгу. Деревья стоят вкривь и вкось, и только ты наглядишься на этих силачей с могучими мохнатыми лапами, как вдруг ударит в глаза серебряный свет, и вся в пене, стремительная и синяя, вытягивается к горизонту река; несет она длинные связки плотов, крылатые судна, прыгает вместе с ними через пороги и легко, будто спичку, ломает о камень зазевавшееся бревно; но вот поезд нырнул под радугу, и тайга расстелила перед ним белую черемуховую скатерть, такую белую и душистую, что у пассажиров пошла бы кругом голова, не будь герметически закрыты окна; а потом выплывают навстречу, как туши доисторических чудовищ, сопки; для них лес — как трава: горбы спин вздымаются под самые облака. Выше их только Солнце, зеленое таежное Солнце.

Как я был рад, что не полетел к Байкалу в ракете, а сел в вагон, и вот теперь мой поезд скользит вдоль подвесного бесконечного рельса, рассекая крыльями воздух. Он огибает щетинистые спины уснувших чудовищ, хотя на карте тут дорога прямая. Но зачем мне все эти карты, и без них поезд привезет меня куда надо. Я мудрец, что сел в поезд: радуюсь великому простору земли, валяюсь на верхней полке, раздумываю обо всем на свете, готовлюсь ступить на остров Ольхон — на другую землю, может быть, даже на другую планету.

Еще я слушаю, как внизу, подо мной, за столиком течет мирная беседа. Я не смотрю туда, но знаю, что это старый сибирский капитан — здесь говорят «кап» — и такой же матерый «утюжник» (вертолетчик, утюжащий небо от зари до зари) от нечего делать припоминают мрачные истории. Круглый клуб дыма проплыл над моим носом — это из широкой, как чашка, трубки капа; дома он, без сомнения, любит восседать на медвежьей шкуре, добытой собственноручно полвека назад, а сейчас продавил до пола податливое кресло и грохочет хриплым басом, хоть и старается не повышать голос. Утюжник, наоборот, говорит вкрадчиво и пускает в меня тонкую струю сигаретного дыма. И я невольно слушаю разные истории, которые случались на воде и в воздухе: как вмерзла в лед вся флотилия и кап на старом теплоходе ледоколил всю ночь; как бросали с гравилетов динамит, чтобы взорвать ледяные заторы и спасти город от наводнения; и про свирепую реку я услыхал, про Витим, на котором всего три горстки песка, а все остальное — камень; и узнал, что такое таежный «стакан»: на маленькую поляну, окруженную высоченными пихтами, мой утюжник, как ложку в стакан, осторожно опустил вертолет, выручая из беды заплутавших геологов.

Соседи высказывались попеременно, а когда очередь доходила до меня и наступала вопросительная пауза, я делал вид, что дремлю. Мне казалось, что я знаю этих людей много лет, и мне было приятно говорить с ними про себя. Ты, ленский кап Павел Агафонович, — Грамофоныч, как ты сам себя называешь за трубный голос, — год за годом будешь ходить по серьезной реке Маме, по не менее серьезному Витиму, по спокойной, но с характером Лене; в короткие часы сна приснятся тебе мели, пороги, заторы, и ты проснешься, вскочишь, едва встанет твой корабль, а солнце, мороз, ветер не устанут рубить все глубже складки на твоем дубленом лице. И ты, мой коллега — гравилетчик Зюбр, хитрющий таежный утюжник, ты будешь курить сигарету от сигареты, ожидая запоздавших товарищей, а потом всю ночь тренировать молодых пилотов: взлет — посадка, взлет — посадка, чтобы утром они, прикрыв на минуту город своими трепещущими крыльями, разлетелись утюжить тайгу к геологам, охотникам, шахтерам. А я… я через час-полтора сойду с платформы на берег Байкала и увижу серебряный шар над песчаным островом.

Я готовился к этому моменту, продумывая каждый свой шаг. Я знал, что если я что-то и упустил в своей программе, в решающий момент меня выручит интуиция. Ведь я не ошибся, когда во сне меня укололи иголки и я встретил Каричку под старой сосной. И я скорее почувствовал, чем увидел, грязно-белое облако в ту ночь над головой Карички, когда она была принцем датским. И Рыж с Лехой провожали меня в космопорте — недаром же мы забрели туда. И страх, мой страх за Каричку, пока я скитался по свету, не обманул меня: приехав, я увидел белое, как гипс, лицо…

И все же я не умел прищуриться, как Рыж, и вдруг увидеть летящие космические частицы или что-то другое, никогда никем не виданное. Не умел. Если б умел, давно бы угадал строение облака, и тогда не пришлось бы мне в такую жару тащиться по байкальскому льду к острову. Даже не верится, несмотря на все фокусы синоптиков, что летом могут существовать замерзшие озера, именуемые к тому же морями…

— Хочешь воды со льдом?

Я встретил участливый взгляд и улыбнулся: таким я и представлял тебя, утюжник Зюбр; именно с таким серьезным выражением лица и немного насмешливыми глазами пилот спрашивает пассажира о самочувствии. И я ответил:

— Нет, я не хочу пить. Все в порядке.

Он понял, что я его давно уже знаю, усмехнулся, жестом пригласил спуститься к столу.

— И мне послышалось: лед! — громыхнул кап, пустив мне в грудь клуб дыма.

— Может быть, — сказал я, — во сне…

— Понятно, — согласился кап. — А куда ты едешь?

— Тут недалеко. — Я неопределенно махнул рукой.

— Однако я знаю тут каждый полустанок, — продолжал неугомонный кап. Даже там, где-экспресс не останавливается.

— На Ольхон, — сказал я честно, чтобы они знали, куда и зачем я еду. И посмотрел в окно: какое там буйствовало зеленое лесное солнце!

— Понятно, — сказал кап. — На Ольхоне я убил первого в своей жизни медведя. Медведи, однако, там не водятся, но зимою иногда приходят по льду к острову…

Кап продолжал свою историю, и гравилетчик слушал его, задумчиво разглядывая золотые пуговицы на своей форме, а я вспомнил прощание с Каричкой и Рыжем.

Мы сидели в комнате Рыжа, и у ног моих стояла легкая сумка с комбинезоном — весь дорожный багаж. Рыж слушал меня с горящими глазами: он-то все понимал. Каричка задумчиво рассматривала игрушечный черный шарик, в котором крутилась маленькая Галактика.

— Значит, ты решил, — вздохнула она.

— Да. Скажи об этом Акселю. Я сам не мог.

— Он рассердится.

— Пускай. Но я узнаю код облака. А победителей не судят.

— А как ты попадешь? — спросил Рыж. — Остров окружен силовым полем, и никто не может пробраться туда.

— Читал в газетах, что Гарга приглашает добровольцев для опытов. Проход в силовом поле открывается ежедневно. На границе дежурит мобиль Гарги. Только, по-моему, никто к нему не едет.

— Март, возьми меня с собой! — попросил Рыж.

Я сделал вид, что не услышал его, и продолжал:

— В библиотеке пересмотрел работы Гарги, даже студенческий диплом. Все про биомашину. Казалось бы, просто: искусственные клетки, долгоживущий организм. И все же никто не мог построить биомашину, а Гарга, кажется, изобрел.

— И он может сделать искусственного пилота, который полетит в другую галактику?

— Наверно, может.

— Март, честное слово, я не буду просить твоего дядю, чтоб он превратил меня в бессмертного! — Голос Рыжа дрогнул от волнения. — Я только одним глазком взгляну на эту «био» и назад.

Но по глазам Рыжа я видел: он уже летел за сотни световых лет, разглядывая цветные звезды. И чтобы так когда-нибудь случилось, я строго сказал:

— Нельзя, Рыж. Там опасно. А то, что я делаю, — это просто разведка.

— Ничего себе разведка! — сердито сказала Каричка. — Лезть в самое пекло.

— Я — бродяга воздуха, ты забыла? И не раз возвращался из пекла. Кроме того, там уйма всякой техники, там дежурят ракеты, гравилеты и прочее. Ну, прощайте!

— Ладно-ладно, — захныкал Рыж. — Ты думаешь, я такой? Я тоже придумаю какую-нибудь хитрость с этим облаком…

Через полчаса я был в поезде, в том самом, что несся сейчас между гранитной скалой и горным потоком, в том самом, где кап рассказывал свою историю про первого убитого медведя. И когда он кончил, Зюбр спросил меня:

— Сам решил туда?

— Ага.

— Смотри, парень, назад нелегко выбраться. Почище «стакана». Слыхал?

— Слыхал.

— Силовое поле. Сам пробовал. Пришлось облетать.

— Знаю, — сказал я.

— Однако я тоже на Ольхон, — выпалил вдруг Павел Агафонович.

Глубоко запавшие выцветшие глаза капа смотрели на меня, казалось бы, равнодушно, и я не понимал, хитрит он или нет, но обрадовался:

— Неужели?

— К сыну в гости, — охотно пояснил кап. — Рыбак он, инженер.

— А я к дяде, — сказал я, чтоб кап не подумал, будто я хочу стать бессмертным.

— Кто же это? — удивился кап и уселся поудобнее, словно готовясь услышать целую историю. — Я всех на Ольхоне знаю.

— Профессор Гарга, — сказал я тихо и покраснел. — Я еду работать, добавил я.

— Как же, знаем Гаргу! — почти крикнул кап. — Феликс Маркович, серьезный человек… Ну, а шубу-то взял? Там, однако, мороз.

— Вон, — я кивнул на сумку, — комбинезон. С отоплением.

Старик рассмеялся.

— А мы по-стариковски. В шубе.

От этих расспросов капа про шубу мне стало легко. Захотелось открыть окно, высунуться по пояс, смотреть, как поезд огибает плавно изогнутую сопку, а за ней стоит такая же махина. Я уже взялся за поручни, забыв, что окно не открывается, но вертолетчик сказал:

— Нельзя, выбросит: скорость.

И тоже вспомнил, что окно не открывается, улыбнулся своей промашке, включил видеообзор. И закружились там столетние сосны, промелькнула длинная ровная платформа со змеями эскалаторов, ползущими прямо из леса, а потом вдали, за деревьями, заголубело таежное море. И кап сказал:

— Когда-то ходил я по рекам на старых теплоходах. Чудно вспомнить: только и глядишь — где мель? А управляешь пальцем. Вот так грозишь пальцем механику: полпальца вправо, полпальца влево, а не поймет — так и с добавлением слов. Глотка-то у меня хорошая, по всей реке слышно. Так и говорили: Грамофоныч приближается. А теперь хоть всю ночь спи, однако речная ракета идет себе. Мели как были — на своих местах, а она, голубушка, танцует поверх. Пусти, в блюдце с водой — пройдет. Осердиться и то не на кого.

— Иди, отец, к нам, — пожалел его Зюбр. — Мы в такие чертовы дыры забираемся, что нормальному человеку, живущему, например, в небоскребе, и не приснится.

— А ты что, хочешь в небоскреб? — прицепился к слову Грамофоныч.

— Да жил я там. — Зюбр махнул рукой. — Пока не сбежал сюда.

— Однако у твоего дяди свой небоскреб. — Кап, видимо, хотел преподнести мне, горожанину, приятный сюрприз.

Но я равнодушно сказал:

— Вот как.

— Да, городской дом, большой такой кубик. Из серого камня.

— Старая типовая постройка?

— Лаборатория, — подтвердил кап. — А в ней машины. Какие — не показывает. Ворота на замке. Серьезный профессор.

— На замке?

— Ага. Прежде этих замков было больше, чем людей, а теперь хоть экскурсии води к Гарге. — Кап остался доволен своим выводом и пустил три клуба подряд, держа в ладони свою широкую, как чашка, трубку. — Очень серьезный изобретатель, — добавил он.

Динамик вкрадчиво объявил, что через три минуты остановка. Зюбр больше не спросил меня ни о чем, хотя глаза его сверлили меня насквозь. На прощание он сказал:

— В случае чего дай знать о себе. Порт Айхал, командиру.

— Спасибо, командир.

Кап одел уже свою мохнатую меховую шубу, такую же шапку и двинулся к дверям. На платформу вышли только мы двое. Махнули в окно командиру, махнули еще раз сверкнувшим уже вдалеке крыльям поезда и стали осматриваться.

Все было почти так, как я и представлял. Белый, рваный клык скалы, только не справа от меня, а слева. Ровная, закруглявшаяся у горизонта черта, делящая весь мир на зеленое и белое: здесь кончался невидимый защитный купол, прикрывший Байкал; по одну его сторону — лето, по другую зима. А там, где поднялись два голубых луча, указующих проход в поле, чернеет гладкий дежурный мобиль почти музейной конструкции. Значит, едем.

Кап, раскуривая трубку, молча показал вдаль, и я увидел в чистой голубизне маленькое серебристое пятнышко. Неужели это и есть облако? Я ловко влез в свой комбинезон и не стал застегиваться, чтоб не вспотеть.

Мы переступили невидимую черту, у которой росла трава и медленно таял снег, и направились к мобилю.

Шофер знал Грамофоныча, почтительно с ним поздоровался, а у меня спросил:

— Вы к кому?

— К дяде! — резко ответил за меня кап. — Что-то раньше, Смирнов, вы почтительней встречали гостей и не задавали бестолковых вопросов.

— Раньше по морю летом ездили на катерах, — уклончиво ответил шофер.

— Свои порядки заводите, — проворчал кап. — А лов как? Подледный? (Шофер кивнул.) Верно говорят: вам, ольхонцам, лишь бы как потруднее.

Мобиль осторожно сполз с берега на лед, и сначала под колесами тонко и жалобно звенели торосы, словно мы пробирались по столу, уставленному фарфоровыми чашками, а потом машина выбралась на ровное место и покатила, набирая скорость. Что это был за лед! Я глаз не мог оторвать от дороги: голубые, светло-зеленые, молочно-белые, матовые, серебристые плиты были уложены одна к одной в затейливый узор. Пожалуй, ни один художник и архитектор не могли похвастать такой сумасшедшей красоты мозаикой, а ведь это были всего-навсего остекленевшие волны, фантазия мороза и ветра. И весь Байкал в оправе скал и сопок сверкал, светился, как драгоценный камень, выставлял себя напоказ, понимая, что он виден сквозь лед до самого дна. А мои спутники знали все это и деловито обсуждали, какая под нами сейчас глубина и где расставлены сети, а чуть позже показали мне место, где ни одна сеть не достанет до дна: гам очень глубокая морщина старушки-земли.

Все же я решился спросить, почему Байкал — море, хоть и не впадает ни в какой океан. И кап сурово сказал:

— Слишком много рыбаков утонуло тут в свое время.

Теперь я другими глазами смотрел на сверкавший Байкал, на ровный узорчатый его щит: я подмечал парок над черными пятнами пропарин — там били со дна теплые ключи, видел змеившиеся трещины — следы подледных течений и, когда издалека прилетел пушечный выстрел, догадался, что с такой силой лопнул где-то лед.

Длинный остров вмерз в ледяные поля, словно попавший в беду дрейфующий корабль. Ветер сдул с него весь снег, и он предстал перед нами в своем естественном желто-красном виде, а там, где полагается быть пассажирским каютам, стоял золотистый поселок. Стекло, металл, желтые доски сосны отражали солнечные лучи прямо в лицо, и мы, щурясь, рассматривали легкие, устремленные ввысь постройки, стоявшие, казалось, как попало, вперемежку с соснами. Но зоркий глаз капа моментально установил здесь свой порядок. «Пятый дом на улице Обручева видишь? Я туда», — довольно произнес кап.

А за улицей Обручева, которая, как я заметил, хитроумно петляла меж песчаных холмов, туда дальше, за лесом или парком низких, пригнутых ветром сосен, возвышалась лаборатория старой типовой постройки. Нельзя сказать, что серый куб выглядел мрачным и старомодным: в его контур вплетались ажурная радиомачта, лопасти локаторов, солнечные зеркала, купол маленькой обсерватории, — и все же он казался тяжелым каменным чужаком в золотистом рыбацком городке. Над пикой радиомачты в вышине застыло облако, тень его падала на крышу лаборатории. Мне показалось это символичным. Впервые я видел облако все целиком и на таком близком расстоянии: идеально круглое, торжественно блестящее, похожее скорее на большой, чудом висящий в воздухе металлический шар, чем на наше земное, лохматое, неторопливо плывущее в дальние страны облако. Я смотрел на него одну-две секунды, но очень внимательно. И ничего ему не сказал.

Кап пригласил меня вечером на уху и пошел к бурундучатам, как он называл внуков (сын его был на промысле в Малом море, где-то между островом и материком). Он шагал по песчаной дороге, прямой и огромный в своей мохнатой шубе, радуясь веселому визгу бурундучат, которых он посадит на плечи, а я подъехал к воротам. Створки вползли в пазы, мобиль очутился во дворе. Медленно-медленно поднялся я по ступеням, дверь распахнулась. Я вошел в вестибюль и долго жмурился, привыкая после сверкания льда к полумраку, потом вылез из комбинезона, постучал в первую дверь.

— Войдите, — услышал я голос дяди.

Он сидел за разложенными бумагами. Я шагнул ему навстречу и выпалил то, что давно приготовил:

— Я приехал не для того, чтоб стать бессмертным.

— Знаю, — усмехнулся дядя. — Второго Килоу пока не нашлось. Ты приехал работать, не так ли? Я верил в это. Ну, здравствуй.

Я пожал сухую крепкую руку, оглядывая кабинет Гарги.

Он понравился мне своей простотой. Просторный, неправильной формы ящик из светло-золотистой сосны, грубо сколоченный деревянный стол посредине. Здесь же, под рукой, счетная машина, доска с мелками, телеэкран. Стулья вдоль стен, складная кровать в нише, шкаф. В окне мягко светится Байкал.

— Обитель отшельника, — иронически сказал дядя.

Я еще не верил себе: вот он — тот единственный человек, который договорился с облаком. Имя его известно всем и вызывает то улыбку, то чувство тревоги, то раздражение. Когда-то он качал меня на коленях. Сейчас, смахнув на край стола разбросанные бумаги, угощает кофе. Человек, обещавший людям бессмертие, наливает из обыкновенного кофейника в обыкновенные стаканы.

Потом он включает экран, знакомит меня с лабораториями:

— Химическая.

Во весь экран смуглое узкое лицо.

— Доктор Наг, заведующий, — представляет Гарга. — Март Снегов, наш новый работник. Программист.

Доктор Наг кивает, отходит от экрана, открывая прекрасно оборудованную лабораторию: достаточно беглого взгляда, чтобы убедиться в этом. Дальше я вижу подземный ускоритель, физическую лабораторию, мастерские, наконец пустой машинный зал. Три новые машины. Здесь мне предстоит работать.

— Я обхожусь собственной головой и вот этим арифмометром. — Дядя показывает на свой счетный автомат. — Но работы очень много. Пользуйся всеми машинами.

— А ваш программист?

— Сбежал. Ему, видишь ли, не нравилось жить в глухом углу. Я надеюсь, ты серьезный человек.

Я дернул плечом: откуда я знаю?

— Работы много, — повторил Гарга. — Но она окупится с избытком.

Экран показал комнату, уставленную приборами.

— Биомашины.

Я смотрю на приборы, стараясь уловить в их контурах что-то необыкновенное. С виду приборы такие же, как во всякой лаборатории.

— Музейные экспонаты, — говорит Гарга.

Я не скрываю своего удивления, и дядя поясняет:

— Теперь, когда найден принцип, можно ставить опыты с продлением жизни прямо на человеке. К сожалению, в эти часы Килоу отдыхает. Но вы еще познакомитесь.

— Значит, это вполне серьезно — ваше обращение?

— Гораздо серьезнее, чем там сказано. Увидишь… Что, на материке смеются?

— Кто как, — сказал я уклончиво.

— Естественная реакция. Люди всегда смеются, пока не увидят, что вовлечены против воли в новую орбиту. — Меж его бровей прорезалась глубокая складка. — Против воли, — повторил он и вдруг улыбнулся.

Эта улыбка не обещала ничего хорошего, но я молча проглотил ее, решив стать спокойным наблюдателем: мне надо было во всем разобраться, все понять, только тогда я мог добиться своей цели.

Я нарочно не спрашивал про облако, и когда увидел на экране радиостудию, долго не верил, что дядя держит связь с облаком по радио.

— Неужели это так просто? — твердил я, оглядывая обитые изоляцией стены, дикторский столик, висящие головки микрофонов.

— Примерно так же, как я говорю с тобой. Местное радиовещание оказалось берегом Вселенной, — улыбнулся дядя.

— И оно отвечает голосом?

— Буквами. Дает свои резолюции. Как видно, в созвездии Ориона процветает бюрократизм.

— Ориона? — Я присвистнул от удивления.

— Как пишут в газетах, — пояснил дядя, — первый контакт между двумя далекими мирами.

— Это робот?

— Название не имеет значения. Оно могущественнее нас.

— А как вам удалось, дядя… — Я не закончил фразу: Гарга устало махнул рукой.

— Объясню как-нибудь в другой раз.

— А мы-то…

Я расхохотался, вспомнив, как самые тонкие инструменты, изобретенные человечеством, атаковали молчащее облако. Достаточно было бы и переносной рации, чтоб договориться с ним. Но нам оно не отвечало!

И я стал рассказывать, как мы гонялись за облаком, пропуская все события через увеличительное стекло юмора, выдумывая нелепые положения, подтрунивая над собой и над товарищами. Подобие улыбки мелькало на дядином лице, но вряд ли он был настолько наивен, чтобы выложить сразу все свои козыри. Попутно я сочинил почти правдоподобную историю, как надоела мне эта бесполезная гонка и как я тайком удрал из экспедиции, вспомнив его, дядино, предложение. Я видел, что Гарга доволен моим рассказом, но, чтобы он особенно не возносился и не представлял себя сверхчеловеком, мимоходом упомянул, что вокруг Байкала строятся мощные установки и неизвестно еще, к чему все это приведет.

— Знаю! — резко сказал Гарга. — Надеюсь, они никому не понадобятся.

— Да, — вспомнил я, — ваше исчезновение с космодрома всех удивило. Ученые говорят, что вы первый человек, использовавший энергию П-поля для передачи изображений и звука.

Дядя рассмеялся.

— Теперь начнут писать, — сказал он, — что еще раньше кто-то наблюдал многократное отражение далеких галактик. Следовательно, я не первый.

— Значит, таким образом облако изучало нас из космоса?

— Вероятно.

— Скажите, Сингаевский у вас?

— Это кто?

— Гриша Сингаевский. Пилот, который попал в облако.

— А-а… Нет, он по-прежнему там. Насколько я знаю, оно его исследует. Но не волнуйся, он будет возвращен.

Возвращен. Он говорил о человеке, как о предмете… Невидимая черта в одно мгновение разъединила нас. По эту сторону был я, мой Рыж, ровная челка Карички, маленькая Соня в золотых кружочках, хмурый Аксель, кап со своей смешной трубкой, бурундуки, которых я никогда не видел; по ту сторону — облако и Гарга. Но я должен был сделать шаг и переступить черту.

— Я надеюсь, он вернется живой и здоровый, — сказал я.

— Не волнуйся… Как отец с матерью? Что у них нового? — спросил дядя.

— Все хорошо.

— Сколько уже они там?

— Шесть лет.

— И ты не хочешь полететь к ним?

— Не, — сказал я небрежно. — Пока погуляю, поброжу по свету. Как поется в песенке, чудес на свете много. Кстати, дядя, когда у вас сеанс связи с облаком?

— В пять.

— Я могу быть с вами?

Гарга подошел ко мне вплотную, прямо посмотрел в глаза. Я выдержал пристальный взгляд.

— Можешь.

— Спасибо, мне будет интересно. Я иду работать?

Он легко отодвинул часть деревянной стены. Под ней была железная дверь. Мягко повернулся в замке ключ. Высокий, в рост человека, шкаф доверху забит бумагой. Взяв пачку исписанных листов, Гарга взвесил ее в руке, спросил:

— Не много?

— Постараюсь, — сказал я. Кажется, ему нравился тон послушания.

— До пяти. Обед привезут прямо в зал.

17

Так я и не понял, какие делал расчеты для Гарги. Пачка листов, заполненных твердым почерком, была обычным математическим заданием. Я особенно не вдумывался в содержание: механически перестукивал на клавишах формулы, вертясь между тремя пультами, и все поглядывал на часы, все думал, какие вопросы задать облаку. «Как зовут ваших жителей? Какой состав вашей атмосферы? Мы состоим из углеродных соединений, а вы?» — все это были важные для науки, но сейчас глупейшие вопросы. Я мог, конечно, поинтересоваться, сколько глаз на спине у тамошних жителей, но из ответа не понял бы, почему облако явилось к нам и нападает на людей. Нет, надо было начинать с главного, с чужой истории, чтоб постепенно дойти до цели этого космического пирата. А потом… Я не знал, что будет потом, как доберусь до сердцевины облака, до его логических сетей, но предчувствовал очень трудный момент. Если только оно соизволит отвечать мне. Если Гарга не передумает. Если я сам выдержу… Десятки разных «если».

В три молчаливый шофер принес обед. В половине четвертого вернулся за подносом. В половине пятого я кончил работу и перевел машины на самовыключение. Без трех минут на экране возник Гарга. Он приглашал меня на десятый этаж.

В студии я уселся за низкий стеклянный стол рядом с дядей. Пляшущие цифры электрических часов с каждой секундой приближали важный момент. Гарга щелкнул черной ручкой — включил эфир. Я почувствовал, как все замерло у меня внутри и онемел мой язык. Будто миллионы звезд — там, за потолком студии, ждали моих слов.

И перед самым моим носом вдруг заскользили по экрану буквы. Я рассматривал их с изумлением, как невиданных букашек чужой планеты, и не мог сразу сообразить, что все это значит. Только потом, когда буквы проплыли, смысл фразы стал мне понятен:

ПРОШУ ПЕРЕДАТЬ ИНФОРМАЦИЮ О СТРОЕНИИ И ФУНКЦИЯХ ЖИВОЙ КЛЕТКИ

— Включаю машину с подготовленной программой. — Это уже звучал человеческий голос, это говорил в микрофон Гарга. — Скорость передачи повышенная. Продолжительность — десять минут. Как поняли меня? Прием.

Экран мгновенно откликнулся:

ПОНЯТНО ВКЛЮЧАЙТЕ

Щелчок, удар по кнопке. Гарга повернулся:

— Вопросы ко мне есть?

— Есть.

— Прошу. — Он сделал приглашающий жест.

— Зачем вы передаете облаку эти сведения?

Гаргу разозлил мой вопрос. Он сухо рассмеялся.

— Ты должен знать, что создатели этого объекта, — он показал вверх, преуспели в своем развитии гораздо больше нас. Облако за несколько месяцев проделало такую работу, на которую нам потребовались столетия: оно уже исследовало человеческий организм и сейчас только проверяет свои выводы. Но главное даже не в этом.

— А в чем?

— Ты знаешь теорию эффекта обратной связи?

— Кажется, нет.

— Вполне естественно: она родилась в прошлом веке и не имела никакого практического применения. Существование любой цивилизации ограничено во времени — это аксиома. Как бы мы ни цеплялись корнями, руками, ракетами, мазерами за Землю, за Марс, за звезды, за пустоту, в конце концов неизбежно наступит катастрофа. В худшем случае полное уничтожение разумной жизни, в лучшем — вырождение, превращение в примитивных амеб. Утешители говорят, что умершая цивилизация тоже приносит пользу; она подобно умной книге, автор которой давно уже в могиле. Но что нам слова — человечество хочет жить. И один из способов продолжения этой жизни — ценная информация от более развитой цивилизации. Если, конечно, такая цивилизация найдется.

Гарга написал на бумаге формулы, где Л1, Л2, Л3 и т. д. обозначали время существования цивилизации, так называемую психозойскую эру. Он лежал передо мной — блестящий математический анализ связи с инопланетными мирами. В этих формулах постоянно удлинялось время жизни цивилизаций в связи с увеличением межпланетных контактов.

— И в этом, между прочим, принимает участие твой дядя, — иронически заключил Гарга.

Он мог торжествовать победу: формулы были на его стороне.

— Можно мне задать свои вопросы облаку? — спросил я и получил согласие.

Взял с полки лист бумаги, написал вопросы, молча передал Гарге. Он прочитал, хмыкнул, положил лист перед собой.

По экрану пронеслась какая-то рябь. Гарга включил микрофон:

— Непонятно. Повторите более медленно. Прием.

Облако радировало:

ИНФОРМАЦИЯ ПРИНЯТА ПЕРЕДАЙТЕ ОБСЛЕДОВАНИЕ ПОДОПЫТНОГО

— Включаю машинную запись, — произнес Гарга. — Продолжительность пятьдесят две секунды.

Дядя постоянно отсылал облако к машинам. Неужели мне придется служить облаку, этому всеядному роботу, готовя ему машинные расчеты, вместо того чтобы бороться с ним?

— Подопытный — это Килоу? — спросил я.

— Да.

И снова та же строка:

ИНФОРМАЦИЯ ПРИНЯТА

— Ответьте на четыре вопроса, — торопливо сказал Гарга, взяв мой листок. — Первый: почему вы при переговорах не пользуетесь своим языковым кодом? Второй: изложите коротко эволюцию жизни на вашей планете, а также основные этапы развития разумных существ. Третий: основная цель вашей цивилизации? Четвертый: когда вы вернете пилота Сингаевского, захваченного на соревнованиях гравилетов? Прием!

Это был поистине королевский жест. Я с благодарностью смотрел на дядю, пока он читал, и потом впился в экран.

Первые буквы, казалось, ползли очень медленно. Но облако отвечало! Отвечало мне!

ПЕРВОЕ. НАШ ЯЗЫКОВЫЙ КОД ВАМ НЕПОНЯТЕН ПОСТРОЕН НА НЕИЗВЕСТНЫХ ВАМ ЗАКОНАХ

Пауза. Чистый голубой лед экрана. Только скачут электрические цифры часов. Будет ли продолжение?

ВТОРОЕ

Эти буквы показались мне огромными. За ними лежали миллионы лет потусторонней истории.

СМЕСЬ ЭНЕРГИИ КРАСНОЙ ЗВЕЗДЫ КРЕМНИЯ КИСЛОРОДА МЕТАЛЛА АЗОТА ВОДОРОДА И ДРУГИХ ЭЛЕМЕНТОВ ПРИВЕЛА К СИНТЕЗУ ОРГАНИЧЕСКИХ СОЕДИНЕНИЙ НА НАШЕЙ ПЛАНЕТЕ

Я почему-то обрадовался: «Они, как и мы, дети своих звезд. Как трава, деревья, ручьи, озера, птицы, звери, люди!..»

В РЕЗУЛЬТАТЕ ДЛИТЕЛЬНОЙ ЭВОЛЮЦИИ НА ПЛАНЕТЕ ОСТАЛИСЬ ВЫСОКОРАЗВИТЫЕ СУЩЕСТВА ПРИМАТЫ ОНИ ЕДИНСТВЕННЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ ЖИВОГО МИРА РАСТЕНИЙ ЖИВОТНЫХ ПРОМЕЖУТОЧНЫХ ФОРМ НЕТ ПРИМАТЫ ИМЕЛИ СОВЕРШЕННЫЕ ОРГАНЫ ЧУВСТВ РАЗВИТИЕ НАУКИ И ТЕХНИКИ ПРИВЕЛО К СОЗДАНИЮ ВЫСОКООРГАНИЗОВАННОГО ОБЩЕСТВА ПРИМАТОВ ЭТО ПЕРВАЯ ВЕЛИКАЯ ЭПОХА СТАРЕЙШАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ ВО ВСЕЛЕННОЙ

За считанные секунды пережил я трагедию миллиардов далеких лет. Впрочем, время остановилось. Я как будто окаменел.

ВТОРАЯ ВЕЛИКАЯ ЭПОХА СВЯЗАНА С ПЕРЕХОДОМ ОТ ЖИВОГО К НЕЖИВОМУ И СВОБОДНЫМ ПЕРЕДВИЖЕНИЕМ В КОСМОСЕ СИНТЕЗ ЖИВОГО И НЕЖИВОГО ОБРАЗОВАЛ САМОЕ СОВЕРШЕННОЕ СУЩЕСТВО ИЗ ИЗВЕСТНЫХ ВО ВСЕЛЕННОЙ НЕПОКОРНЫЕ УНИЧТОЖЕНЫ.

Нет, я был не камнем — куском льда. Ледяное дыхание исходило от экрана и заморозило меня.

ОСНОВНЫЕ ЗАДАЧИ НАШЕЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ УЧАСТИЕ В КОСМИЧЕСКИХ ГОНКАХ ОВЛАДЕНИЕ ЭНЕРГИЕЙ И РЕСУРСАМИ В МАСШТАБАХ ГАЛАКТИКИ ПЕРЕСТРОЙКА ВСЕЛЕННОЙ

ПИЛОТ С ГРАВИЛЕТОМ БУДЕТ ВОЗВРАЩЕН ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ ЭКСПЕРИМЕНТОВ НАД ПРОДЛЕНИЕМ ЖИЗНИ

Пауза. И новая цепочка букв.

ПРОШУ ПРИГОТОВИТЬ НА ДЕСЯТЬ УТРА ИНФОРМАЦИЮ ПО ГОЛОВНОМУ МОЗГУ ЧЕЛОВЕКА СКОЛЬКО УСПЕЕТЕ ВТОРОЕ ИНФОРМАЦИЯ О СОСТОЯНИИ ПОДОПЫТНОГО

Сухой щелчок вернул меня к действительности: Гарга выключил микрофон. Он видел, что я подавлен, оглушен, и спросил:

— Ну?

Я не ответил. Слова все были понятны — «гонки», «энергия Галактики», «перестройка Вселенной». Но какое отношение имели эти космические гонки ко мне, к Рыжу, к Каричке, ко всем людям?

Где-то в пустоте летели, ускоряясь вокруг звезд, девятьсот шаров; один из них свернул к Земле. Эта картина, торжественная и захватывающая, теперь казалась мне мрачной, непонятной.

18

Каблуки выбивают дробь. Кружатся расшитые серебром юбки. Взлетают алые косынки. Кто сказал — «рыбья кровь»? — приди сюда, взгляни: в Байкале рыбы живые. Есть на Земле зеленые деревья с красным соком под шершавой корой, есть в море рыбы с алыми плавниками. Скользят в прохладной мгле, выпрыгивают из волн к солнцу, смотрятся в хрустальный лед и завидуют одной лишь рыбачке. Золотому ее загару, белым волосам, бронзовым рукам, бросающим сеть, гладким черным подошвам высоких сапог. Эй, не зевайте сеть близка, эй, очнитесь — рука крепка. Вверх — сапог, вниз — сапог, дробь сапог — тра-та-та-та…

Я сижу на омулевой бочке, в самом центре стола. Нисколько не смущаюсь, что я на почетном месте, смотрю пляску, ем уху. Это мой дом. Я пришел сюда вместе с капом и его внуками из пахнущего смолой и свежестью дома, я пришел вместе с его великаном-сыном прямо со льда, разминая затекшие ноги, прилетел, скользя над разводами, в воздушном мобиле с шумной гурьбой рыбаков, подкатил в огромном вездеходе, наполненном до краев омулем. Я вошел по каменным ступеням под высокий резной свод зала, вымыл красные от мороза руки, сел на свою бочку, вытянул уставшие ноги. Я могу петь, плясать, есть уху, пить горячий чай. Могу смотреть на белоголовую внучку капа — рыбачку Лену, смотреть на нее и молчать. Рядом со мной иссеченные ветром лица товарищей, красные холмы острова, остроносые музейные лодки, лежащие на песке, и сам Байкал, светящийся под луной, — драгоценный камень в черной оправе сопок.

Но сейчас, сидя за праздничным столом, я был далеко от этих людей; я был в пустом космосе, один среди миллионоглазых звезд, и еще дальше — на холодной пустынной планете под холодным красным солнцем. Я стоял на горе, где не было ни куста, ни травы, ни крохотного ручья, ни зверя, ни птицы, ни даже маленького трудолюбивого муравья, — лишь хаос сверкавшего камня окружал меня. Искры, лучи, водопады ярких огней рождались каждое мгновение и заполняли все пространство. И в этом изменчивом мире рядом со мной возникла странная фигура примата. Я не мог рассмотреть его из-за яркого блеска, но ясно видел мастерски отшлифованную трехгранную призму, которую он принес с собой, и обрадованно сказал себе: вот он, новый Ньютон. Сейчас он соберет воедино всю радугу и откроет новый луч — наш белый солнечный свет. Но примата беспокоило что-то другое. Он оттолкнулся от скалы и стремительно унесся вверх…

— Очень жарко за Байкалом?

Внучка капа белоголовая Лена вызывала меня с далекой планеты приматов. Я сказал:

— Кажется, двадцать пять на станции.

— Вот безобразие! А мы тут мерзнем.

— А мне мороз нравится: легко дышится.

— Ну конечно, вы ведь оттуда, из лаборатории Гарги.

Я ничуть не обиделся, а она покраснела и торопливо сказала:

— Извините. Я никак не пойму, зачем для бессмертия нужен мороз. Лично мне он надоел за зиму.

— Холод, наверно, нужен облаку — оно привыкло к нему на своей планете, — сказал я. — А бессмертие — никому.

Лена рассмеялась:

— Точно, никому! Ты молодец.

«…Приматы любили холод своей красной звезды, — стал думать я дальше, возвращаясь на далекую планету, — и под ее лучами смотрели свои космические драмы. На сценах их театров в битвах с безобразными чудовищами, с клейкой, смертельно обжигающей массой, с щупальцами бегущих деревьев побеждал сверкающий герой и его верный механический робот. Герой возвращался из космоса на родную планету, и ученые, усадив его на почетное место, спрашивали друг друга: «На сцене мы или на галерке бесконечного мира Вселенной?..»

— Любопытно, как можно заморозить весь Байкал? Ты не знаешь?

Я ответил Лене, что не знаю.

— Ну ветер, ну облака, ну течения — это мы умеем, — говорила Лена. — Я ведь синоптик. А как заморозить — ума не приложу.

Ах, вот что — синоптик. Вот почему ты сердишься, даже слезы на глазах блеснули, когда сказала: «Вот безобразие». Я согласен с тобой: это облако-разбойник. Ну да ничего, оно получит по заслугам, и мы разморозим с тобой море за одну секунду!

— В свое время узнаем, — сказал я, — как это делается.

— Слушай! — Лена дышала мне в ухо. — Слушай, я тебе откроюсь: я не люблю твоего дядю. Иногда просто ненавижу.

— Он этого заслуживает, — признался я.

— Ты знаешь, у нас ничего не работает — ни телефон, ни радио, ни видеофоны. Сидим как в осаде из-за этого облака. Какая-то дикость.

«На сцене мы или на галерке?..» Приматы цитировали своих поэтов, чтобы потом уничтожить их. Однажды, когда наступила ночь, они объявили новую эру слияния живого и неживого. Армия роботов была готова уничтожить поэтов и философов, ученых и актеров, школьников и их учителей, чтоб создать единый тип логически мыслящего, кристально целого примата. Поэты бежали и были убиты все, кроме группы подопытных. А новый примат так возгордился своей властью и разумом, что поклялся достичь дна Вселенной…»

— А ты видел первого бессмертного? — спросила Лена.

— Нет, он спал. По-моему, он какой-то чудак.

— По-моему, тоже. А Гарга? Он ведь большой ученый?

— Наверно, — сказал я.

— И все-таки Килоу бессмертный. Что это такое — бессмертный?

— Не знаю, — сознался я. — Наверно, какая-то ерунда.

«…Они считали себя бессмертными, и их цель была ясна, как формула: завоевание новых миров. В списке среди тысяч обычных звезд в одном из участков неба значилась под своим номером и желтоватая звезда — наше Солнце. Приматы послали сюда новейшую модель космического разведчика облако…»

А Лена опять плясала, и улыбалась, и махала мне рукой, и я подумал, что все уже напелись и наплясались, вдоволь, даже кап неуклюже приседал в мохнатых унтах и, не выпуская трубки из зубов, вскрикивал «эхма!», а я все сижу на месте с отсутствующим видом. И когда пляска кончилась, я взял у одного парня гитару и спел «Прощальную гравилетчиков». Рыбаки внимательно слушали эту грустную песню. Мне пришлось петь еще раз, а они подпевали: «А если, а если, а если придется в туманность лететь…» А потом начались старинные, протяжные песни. Голос мой тихонько вплетался в общий хор, и хотя слова я знал не все, но мелодию чувствовал — я как бы вспоминал что-то знакомое и забытое.

Лена спросила про мою песню:

— Сам придумал?

— Нет, не сам. Это Каричка.

— Она твой друг?

— Да. И еще ее брат Рыж.

— Рыж? Смешное имя. А кто он?

— Он доктор техники.

— А… Я думала, он как мой брат Мишутка.

— Да, он такой же. Просто я его зову доктором.

И в эту минуту мне захотелось стать маленьким!

Я вспоминал, о чем мечтал больше всего в детстве. Летать, раскинув руки, быть невидимкой, ехать на тигре по городу, никогда не умереть, иметь всесильного робота друга, похожего на меня, улететь с папой и мамой на Марс, быть большим. Быть большим… Вот я уже большой и снова хочу стать маленьким. Но мне нельзя: над моей головой висит ледяной шар.

— Когда ты пришел, многие думали, что ты сухарь. Ну, как и другие в этой лаборатории — они как будто марсиане: смотрят на тебя и ничего не понимают. А я, как увидела тебя, сразу сказала: нет, он настоящий парень.

— Спасибо, — отвечаю я Лене.

Лучше бы я был, как они. Я не сидел бы тогда с Леной, но, наверное, мог освободить Сингаевского.

Я не заметил, как опять задумался.

— Скажи, — спросила Лена, — почему никто не договорился с облаком, а Гарга договорился?

— В этом весь секрет… — сказал я многозначительно.

19

С того дня я называл дядю абстрактным символом Л. Впрочем, не совсем уж абстрактным. Когда-то очень давно я думал, что математика — чистая сухотка. Потом открыл, что в уравнениях скрывается острейшая борьба идей. Теперь вижу, что формула — это человеческий характер: все зависит от того, чья рука пишет формулу. Никогда не забуду, как дядя, размышляя о продлении цивилизации — об увеличении времени Л, указал место облака в этой формуле. Какой-то бес так и подмывал меня спросить: «А где здесь вы?» Я колебался, представив, что Аксель испепелил бы меня взглядом за такой дерзкий вопрос. Но все же спросил. Гарга ткнул пальцем в лист: «Вот».

Итак, Гарга оказался продолжателем «психозойской эры», созидательно вписавшим себя в формулу. Когда я поинтересовался, почему он не хочет пригласить на остров представителей Совета, он сказал:

— У меня мало времени на споры. Пока облако над островом, надо закончить опыты. Спорить будем потом, когда результаты окажутся на моем столе. И ты увидишь, Март, сколько полетит таблиц, законов, прогнозов, поражавших прежде воображение. Полетит из-за одного листка бумаги с формулами.

— А ваше обращение к людям планеты?

— Дань традиции. Человек привык узнавать, что его ожидает, из утренних газет. «Ну, что там еще? Что придумали эти ученые? Бессмертие? Старая сказка». Но он уже предупрежден, он задумался. Он начинает потихоньку рассуждать: «А если это так, то какая для меня тут польза? Какой вред?» И через некоторое время он уже включает телевизор и смотрит новинку биомашину.

— Вы странно рассуждаете о людях. В наши дни никто не ищет выгоду для одного себя.

— Конечно-конечно. Но в каждом человеке пробуждаются подобные мысли, когда речь идет о жизни и смерти. Иллюзия веры в личное бессмертие была разрушена наукой, теперь по воле той же науки она перестанет быть иллюзией.

— Ваши опыты уникальны, они совершат переворот в обществе, но, наверно, было бы лучше проводить их коллективно.

— Старость приучила меня к откровенности, Март. Я тебе скажу. Я прожил трудную жизнь и всю ее потратил на эту работу. И я закончу ее сам. Иначе не успеешь оглянуться, как ты уже составная часть творческой молекулы: Иванов — Поргель — Боргель и Гарга. И Поргель говорит, что выводы преждевременны, Боргель указывает на маленькую фактическую неточность, а глухой и безнадежно старый Иванов не может понять, в чем суть проблемы…

Дядя говорил убедительно, но я — совсем не глухой и не безнадежно старый — тоже не понимал сути проблемы, как и мифический Иванов. Хорошо: предположим, опыты дяди увенчаются успехом и человечество получит бессмертие, или как оно там называется. Но облако — для чего оно собирало такую подробную информацию? Разве только чистое любопытство, приоритет открытия новых миров, участие в космических гонках, как оно говорило, пригнало его к нашей планете? Ведь оно уже пыталось подорвать в людях веру в свои силы, в свою технику. Нет, что-то непонятное, страшное и противоестественное было в союзе гонца приматов и человека, обещавшего бессмертие.

…Я работал с машинами быстро, без ошибок. Пачку листов (среди них были выдранные листы из книг, нужное подчеркнуто красным карандашом) привез тот же шофер вместе с завтраком. «Пусть, пусть оно, это проклятое облако, питается информацией о моем мозге, пусть! — четко выстукивали мои клавиши. — А я лучше посижу голодным. Голодный, лучше соображаешь». Одновременно просматривал я вчерашнюю ленту информации о первом бессмертном Килоу. Я злился на себя за то, что плохо разбирался в биологии. «Неуч, невежда с клеймом презрения звезд, — говорил я себе, напряги свой слабый разум, сообрази, что к чему. В этих реакциях сейчас главный ключ. Недаром облако находится здесь. Может быть, оно готовится к атаке… Ну?!»

Но я понимал лишь отдельные формулы, метался, словно слепой, не видя всех изменений в организме подопытного Килоу, именуемого бессмертным.

Гарга возник на экране и спросил, успею ли я к десяти с работой и хочу ли участвовать в переговорах.

— Конечно. Я обязательно успею.

Он остался доволен ответом. Спросил, кивнул на тарелки:

— Что, нет аппетита?

— Да.

— Сейчас пробудится. Послезавтра сеанс таинственных появлений, как ты говоришь. Можешь побеседовать с друзьями. Или понаблюдать за своей подругой — как она сочиняет о тебе стихи.

— Спасибо, я охотно воспользуюсь.

Понаблюдать за своей подругой… Он, пожалуй, прав, этот прикидывающийся великодушным джинном сухой арифмометр. Я не могу говорить сейчас с Акселем Бриговым. Что я ему скажу про облако и приматов? «Они цитировали своих поэтов, чтобы потом уничтожить их?» Эту красивую фразу придумал я сам, а на самом деле все, возможно, было проще и страшнее. Пока что я ничего не узнал, кроме чужой истории. Не нашел нужного кода, не подобрал ключ.

Я уже вижу, как вхожу к Каричке и молча наблюдаю за ней. Как плохо я понимаю Каричку, хотя носил ее на руках через песчаные дюны. Я знаю ее глаза, волосы, руки и не знаю, что она скажет через секунду. Она, например, боится звезд: «Когда я думаю о них, и о пустоте, и о бесконечности, у меня кружится голова», — да, она боится звезд, а сама поет: «Волшебная тарелочка Галактики… Тау Кита — сестра золотая моя… А если придется в туманность лететь…» И все студенты поют ее песни, и на космических станциях, и в лунных поселках, и на Марсе поют и не знают, что их сочинила студентка, которая боится пустоты.

«Я на Байкале, моя колдунья, вот и все, — скажу я ей. — Если ты протянешь мне в знак приветствия свой крепкий кулачок, я сразу узнаю, что ты по-прежнему ловишь рукой шмеля, и кормишь в зоосаде конфетой медведя, и разговариваешь с любой собакой на улице. А звезд не бойся — они дадут нам яркий свет, и их облако, когда мы его поймаем, будет работать вместо электростанции».

…Я закончил работу, когда часы пробили девять, и отправился бродить по лаборатории. Я ничем особенно не интересуюсь, говорила моя радушная, немного глупая физиономия, просто зашел пожелать хорошего морозного утра и поболтать о разных пустяках, если есть соответствующее настроение.

И, представьте, сразу же встретил отзывчивого человека, толстяка, довольного всем на свете.

Профессор Килоу сидел в плетеном кресле перед биомашиной и что-то вычислял. Он сообщил мне, что прекрасно сегодня выспался, прогулялся по морозцу и теперь вот рассматривает ленту биомашины, которая соревновалась с ним, первым долгоживущим человеком. Биомашина — это мудрое изобретение Феликса Марковича Гарги, необыкновенно сообразительное, с синтетически-химической памятью, получила необходимые реакции, и теперь профессор Килоу проверял их на себе.

Жаль, что не было под рукой фотоаппарата, чтоб запечатлеть эту историческую сцену. Я решил взять интервью у первого бессмертного.

— Как хорошо, должно быть, чувствовать себя бессмертным, — сказал я, с трудом скрывая улыбку.

Профессор не заметил иронии.

— Вы и не представляете! — просиял он. — Я никогда не жаловался на здоровье, но теперь чувствую себя просто превосходно.

— Значит, облучение облаком проходит безболезненно?

— Совершенно незаметно.

— Даже не верится, что вы никогда не умрете!

— Нет, друг мой, этого и мне не избежать. — Килоу печально развел руками и вновь засиял. — Просто я проживу дольше, чем другие.

— Человечество уверено, что опыт кончится благополучно, и хочет брать пример с вас.

— Да, это начало нового будущего. Если оно, — он таинственно посмотрел вверх, — сумеет затормозить в организме определенные химические реакции и подтолкнет другие, люди почувствуют себя могущественными. Вы меня понимаете?

— Понимаю: вы останетесь всегда молодым. Я был очень рад побеседовать с вами, профессор.

— И я чрезвычайно рад познакомиться с вами, мой друг…

После подобных бесед чувствуешь себя немного поглупевшим. Я ушел с легким головокружением. В коридоре встретил хмурого химика Нага.

— Заговорил до смерти? — прямо спросил Наг.

Я рассмеялся.

— Даже во рту сладко. Он что, по натуре такой оптимист или после опытов?

— По натуре он дурак, — отрезал химик. — И это состояние катастрофически прогрессирует.

Наг повернулся, зашагал дальше, не видя, что я благодарю его взглядом за истину.

Гарга ходил по студии, дожидаясь меня. В детстве он казался мне огромным и страшным, а теперь я выше его ростом, и нос его висит, как у колдуна, одни глаза не постарели — время лишь отточило их крючковатый взгляд.

— Будешь задавать свои вопросы?

Мне показалось, что сам он чрезвычайно доволен своим великодушием. Как же! Ученые всей планеты мечтают установить контакт с таинственным облаком, а он по своей воле предоставляет эту честь самому обыкновенному программисту.

— Да, — сказал я, — буду задавать вопросы. — И если разрешите — сам. Хочу просто побеседовать, а вопросы приходят в процессе…

Гарга что-то проворчал под нос.

Первая часть переговоров проходила, как и вчера. Теперь я спокойно ждал, пока машина передаст информацию облаку.

— Приглашаю к микрофону моего сотрудника Снегова, — сказал Гарга. — Вы согласны ответить на несколько вопросов? Снегов готовил для вас новую информацию. Прием.

«Даю согласие на десять минут», — начертало на экране облако.

Я очень волновался и решил спрашивать без всякой системы — лишь бы не терять времени.

— Вы передвигаетесь в космическом пространстве с околосветовой скоростью?

ДА

— Используете для полетов энергию двойных звезд?

ДА

— Какая цель полета девятисот шаров?

СВЕДЕНИЙ НЕТ

Ответ удивил меня, и я переспросил:

— Из космоса недавно поступили изображения. Девятьсот шаров облетают белого карлика, и самый последний шар изменяет траекторию. Это вы?

СВЕДЕНИЙ НЕТ

Я не знал, как расценить такое упорное отрицание. Но не стоило терять времени.

— Вы изучаете человеческое общество?

ДА

— Почему не вступили в переговоры с Советом ученых?

ТАКОВЫ УСЛОВИЯ ОПЫТА

— Почему же обмениваетесь информацией с нами?

ОПЫТ ПРОВОДИТСЯ ЗДЕСЬ

Нет, я не психолог! Совсем не космический психолог. Не понимаю даже простые фразы…

— Можно ли продлить жизнь человека?

ОПЫТЫ РЕШАТ ЭТУ ПРОБЛЕМУ

— Сколько лет живут приматы?

В ДЕСЯТЬ РАЗ ДОЛЬШЕ ЧЕМ ЛЮДИ

— Как происходит у вас обучение?

НЕПРЕРЫВНО ПО КАНАЛУ РАДИОВОЛН И ДРУГИМ КАНАЛАМ

— У вас есть свои поэты?

В ОБЛАСТИ ОТКРЫТИЯ НОВЫХ ЗАКОНОВ ПРИРОДЫ — ДА

— А в области чувств?

ЭТА ОБЛАСТЬ В ВЕДЕНИИ АВТОМАТОВ

— Как же вы воспитываете любовь, ненависть, дружбу?

ПРОШУ УТОЧНИТЬ

— Уточнить? — Я впервые удивился и задумался. — Пожалуйста, уточняю: любовь. — Я стал читать Шекспира, Пушкина, Блока, Лорку, все самые возвышенные строки, которые я помнил.

ПОНЯТНО ПОЯВЛЕНИЕ КАКОГО-ТО ОБЪЕКТА ПЕРЕД СУБЪЕКТОМ

— Не совсем так, — сказал я, забыв, с кем имею дело. — Вас не волнуют эти стихи?

НЕТ ПРОШУ ДЛЯ УТОЧНЕНИЯ ПРИВЕСТИ ФОРМУЛУ ЛЮБВИ

И вдруг я обрадовался. Я не верил глазам, перечитывая последние буквы ускользающей с экрана строки. Облако не понимало, что такое человеческие чувства.

«Оно не понимало! — чуть не закричал я вслух. — Вы-то хоть понимаете, Гарга, что оно этого не понимало?!»

— Вот формула любви, — спокойно сказал я и назвал формулу фотосинтеза. — Теперь о дружбе. — И я прочитал басню, как медведь, сгоняя муху со спящего, грохнул друга камнем по голове. — Понятно? — переспросил я: открытие надо было проверить.

ПРИВЕДИТЕ ФОРМУЛУ

Эту строку я принял с сильно бьющимся сердцем, как признание в любви самой красивой девушки Вселенной.

Я наугад сказал одну из формул гравитационного поля.

— Теперь — ненависть!

Это было уже хулиганство, но я не мог сдержаться, я торжествовал и увенчал свою победу какой-то бредовой, придуманной с ходу формулой.

— А вам известна формула страха? — не удержался я.

МЫ РУКОВОДСТВУЕМСЯ ПРАВИЛАМИ БЕЗОПАСНОСТИ

Разумный ответ отрезвил меня. Я поблагодарил, передал микрофон Гарге. Он деловито закончил переговоры.

Все пело во мне от этого открытия. Каждая моя клетка кричала: оно слепо, это всемогущее облако с мощной памятью и совершенными органами чувств. Я стою перед тобой — слабый человек, сложенный из двадцати аминокислот. Я говорю с тобой на языке, в котором чуть больше тридцати букв. Но ты попробуй разберись во мне, в моих чувствах и мыслях, вернее, не в моих — в чувствах Шекспира, Пушкина, Ньютона, Эйнштейна, Толстого, Лапе, Бригова. Попробуй понять, как мы сами признали свою слабость и естественность в этом мире, когда согласились с Дарвином, когда уточнили свое место в космосе, когда сказали себе, что наш мозг отнюдь не совершенство природы. Попробуй опиши наши достоинства и пороки, наши способности и беспомощность формулами! Ты слепо, облако. Мы, люди, не побоимся встретиться с твоими всемогущими приматами.

Я чувствовал себя сильным. Я хотел рассказать об открытии Каричке.

А дядя по-своему воспринял ответы облака.

— Чему ты удивляешься? Вероятно, приматам просто неизвестны эмоции.

— Но это ужасно — ничего не чувствовать, быть просто машиной! Впрочем, у нас в институте есть Сим — очень человечная машина.

Я стал рассказывать, как Сим сочиняет смешные стихи, как предупредительно распахивает дверь и даже, по-моему, симпатизирует Каричке. Как вдруг внезапная догадка оборвала воспоминание о Симе. Я вскочил.

— Скажите, — начал я осторожно, — эти опыты с продлением жизни отразятся как-то на поведении людей?

— Несомненно. Повысятся рациональные начала.

— Но тогда никто, ни один нормальный человек не согласится на облучение облаком!

— Ты ошибаешься, — твердо сказал Гарга. — Когда люди убедятся, что каждому из них — каждому! — будут подарены четыреста — пятьсот лет, по этому вот льду пойдут толпы. Что значит потеря каких-то тончайших, почти неуловимых оттенков чувств перед такой грандиозной перспективой! Эксперимент охватит весь мир.

Я слушал его и видел вместо знакомой фигуры большую, шагающую на длинных ногах букву Л — символ бессмертия. Она, эта буква, росла с чудовищной быстротой. Она переросла Землю. Тянулась к звездам. Проткнула Галактику. Буква из формулы. Пятьсот лет, подаренные каждому. Разве это могло быть?

«Бред», — сказали бы мои товарищи. Но они были далеко, по ту сторону прозрачного купола, отгородившего остров от всего мира. Я вдруг почувствовал себя очень одиноким. Гарга действительно ничем не рисковал, разрешив мне говорить с облаком. Что мог сделать какой-то программист, запертый на острове, как в клетке? Он мог только убедиться в могуществе приматов.

20

Странно было видеть, как в солнечно-снежном квадрате двора появилось яркое пятно, победившее отблеск нашего светила. Потом в этом цилиндрическом пространстве огромного луча, исходящего от облака, возникает кусок города: часть дома, дерево, косая струя воды, промелькнувший черной тенью мобиль, бегущий мальчишка с мячом. Гарга говорит что-то в микрофон, показывает рукой — он за чертой волшебного цилиндра; тот, кто вступает в яркий круг, виден там — в настоящем, далеком от нас городе (точно так Гарга, не уезжая с Ольхона, появился однажды на космодроме).

Я стою у окна, как, наверно, и другие сотрудники, и не слышу, что диктует Гарга облаку. Город расплывается, теперь виден длинный светлый коридор, наплывающий на Гаргу, потом гладкая стена и, наконец, зал с сидящими в креслах людьми. Все, стоп! — понимаю я по взмаху Гарги. Он замер у микрофона, слушает, как и все в зале, выступающего, смотрит внимательно на доску с формулами, но не переступает черту. Он не хочет появляться в том зале.

За последнее время Гарга переменился. Я привык, что с утра он возникал на экране и спрашивал, сколько дать мне на день расчетов, чтоб я не отбил пальцы. Строгий и чуть ироничный, он беседовал так с каждым сотрудником и хотя никого не торопил и не понукал, все чувствовали, как горит в нем желание быстрее завершить опыты.

Но вот уже двое суток профессор Гарга сидел, запершись, в студии. Что он там делал в промежутках между переговорами, никто не знал. Я почему-то представлял его сгорбленную спину и устремленные в пол глаза. Мне казалось, что Гаргу мучают сомнения, правильно ли он поступает. Может быть, он, отбросив привычные понятия, смотрел на Землю с высоты облака и наблюдал маленьких человечков, как ученый — амебы под микроскопом? Или, наоборот, бежал в толпе растерянных, гонимых страхом людей? Или обвинял сам себя, чувствуя тяжелую ответственность за судьбу мира?

Как я ошибался! Ночью, проходя мимо комнаты, уставленной биомашинами, я услышал тихие шаги. Я замер, пригляделся. Гарга как привидение бродил между машинами, которые о» еще недавно называл музейными экспонатами. Нет, он не прощался с ними. Надо было видеть, как он гладил их железные бока, как стирал ладонью пыль, как пробегал пальцами по клавишам, — надо было видеть эту жалкую и страшную сцену, чтоб убедиться: они для него — все. Я тихо ушел…

Сейчас, глядя, как Гарга слушает далекого от нас докладчика, не решаясь появиться в зале, я, кажется, догадался, что он делал эти двое суток. Наверно, он еще раз примерял к миру свое открытие, планировал общество бессмертных. И опять не понял, что оно никому не нужно. Он не мог трезво оценить будущее — ученый, который любит только свои машины, а не людей.

Я смотрю из окна на дядю и жду, когда он подаст мне знак. Не забыл ли? Всего минута подарена мне и Каричке, я уже беспокоюсь за эту минуту. Оратор сходит с трибуны, зал вместе с тремя десятками слушателей, креслами, столами и экраном улетучивается. Гарга оборачивается, машет мне рукой: выходи. Я вылетаю пулей и хочу сразу вскочить в светлый круг.

— Погоди. — Дядя удержал меня за плечо. — Светлый, расчет номер два, объявляет он в микрофон.

Белые паруса домов поднимаются из зеленой пены — что-то милое, свое.

— Какой дом?

Я слышу далекий, как во сне, голос и медленно протягиваю руку.

— Этаж? Квартира?

Знакомый холл, зеркало, телевизор, столик. В глубине — пестрый витраж двери. Теперь я одним махом вскакиваю в круг и бегу с радостно остановившимся сердцем к двери. Я толкаю ее, но руки проваливаются сквозь стекло, и вслед за ними пролетаю я сам. Я даже не подумал, что могу испугать Каричку; увидел побледневшее лицо, вспыхнувшие глаза и застыл на пороге. Она медленно поднялась с дивана, прижимая к груди книгу.

— Здравствуй и не удивляйся, — быстро проговорил я. — Это я и не я, в общем, новый вид путешествия в пространстве. У меня меньше минуты, и я хотел бы много рассказать тебе. Я скажу иначе. Слушай!

О, не страшись, мой друг!
Пусть взор мой, пусть пожатье рук
Тебе расскажут просто и не ложно,
Что выразить словами невозможно!..

Я видел, как она испугалась: может быть, подумала, что перед ней сумасшедший призрак. Не просто врывается без предупреждения, не открыв двери, прямо из стены, но хочет еще, чтоб его принимали за обезумевшего от любви доктора Фауста. А я так и хотел, я приказывал ей глазами: да, я Фауст, тот самый, который помогал тебе однажды — помнишь, это было еще в школе — готовить роль Маргариты. Так вот, слушай меня внимательно, запоминай и думай.

Отдайся вся блаженству в этот час
И верь, что счастье наше бесконечно:
Его конец — отчаянье для нас!
Нет, нет конца! Блаженство вечно, вечно.

И Каричка догадалась, что я хочу сказать ей что-то очень важное, быть может, про облако, про Гаргу, про общество бессмертных, раз я выбрал роль доктора Фауста.

Она догадалась, что я не могу говорить с ней просто так, что этой, казалось бы, нелепой ролью я должен кого-то обмануть.

Она нашла в ответ нужные слова. Но все еще проверяя себя, поставила в конце вопрос:

Смерть для нас
В этот час
Лозунг первый и святой?

Я кивнул. Те самые слова, Каричка, ты меня поняла. С этими словами сын Фауста и Елены разрушает вечный, неподвластный времени замок отца: вот он летит со скалы, смелый юноша, и, разбиваясь сам, разбивает круг ложного бессмертия.

И мы — я и Каричка — вместе говорим нашу юношескую клятву:

Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идет на бой!

Я смотрю в ее блестящие глаза и, чувствуя, что нам остались считанные секунды, ликую: ты умница. Есть любовь. Поиск бесконечного. Есть борьба… Бессмертие — это ложь. Обман человечества.

— Каричка, — кричу я, забыв обо всем, — скажи Акселю, что облако…

Внезапно меня ослепили две вспышки. Я упал.

Врачи говорят, что увидеть две вспышки одновременно нельзя, но я клянусь, что видел вспышку света и вспышку тьмы. Почему-то это обстоятельство удивило меня больше всего, и я упорно размышлял о нем с закрытыми глазами, пока не услышал знакомый голос. Он заставил поднять веки. Я лежал на диване. Рядом был Гарга.

— Ты переволновался, — сказал дядя. — У тебя слабые нервы.

— Наверно, — ответил я и сел. — Каричка не испугалась?

— Она не видела. Я выключил установку.

— Ну и хорошо, — сказал я мрачно. — Я пошел работать.

«…Слабые нервы! Как бы не так! Спросите лучше у своего облака, почему я грохнулся в обморок, — оно слишком внимательно слушало меня и ничего не понимало. Я не могу вразумительно объяснить все это, но до сих пор я никогда еще не падал в обморок. Да у меня такие нервы, что на них хоть пилой играй!..»

Так ворчал я, работая в машинном зале. И пока мои пальцы механически стучали по клавишам, я разбирал про себя разные события. Мрачный энтузиазм Гарги, маневры облака, мои споры с товарищами, доклад Питиквы, механические приматы, информация о мозге, которую я закладывал в машины, все сходилось в одной точке: облако и Гарга хотели превратить людей в безропотных, как Килоу, кукол.

— Сон — самое превосходное состояние человека, — сказал мне сегодня утром Килоу. — Вы замечали, с какой легкостью там свершаются мечты?

— Да, — отвечал я, — во сне я часто летал.

— Полет воображения! Представьте себе, все открытия и я делал во сне. И сегодня мне удалось решить очень важную проблему.

— Какую?

— К сожалению, уже два часа не могу вспомнить. Но вспомню, обязательно вспомню. Времени у меня достаточно…

Вот именно: у него достаточно. А у меня мало. Я никак не мог проникнуть в сердцевину облака. Я нервничал, чувствуя каждую минуту неизбежный ход времени, и проклинал себя за беспомощность. Я был одинок как никогда.

Философский монолог прервал доктор Наг. Он молча стоял за моей спиной и наблюдал, как я вымещаю злость на клавишах. Потом прервал молчание.

— Кажется, самочувствие неплохое.

Я вскочил.

— Ваши литературные опыты изящны, — продолжал Наг, и я покраснел, уловив усмешку в его словах. — Но нельзя подвергать себя опасности.

— Какой?

— Неужели вы не понимаете, что выход точной информации с острова невозможен? Только профессор Гарга держит связь с миром и ведет переговоры от имени облака.

— Доктор Наг, — я подошел к нему вплотную, — объясните мне, что здесь происходит.

— Здесь ведутся опыты, вы это знаете.

Я видел, что Наг говорит со мной серьезно, и решился сказать о главном:

— Но если все станут, как Килоу, эти опыты чудовищны.

— Я всего лишь химик, — сказал Наг. — Об остальном могу догадываться. Есть такой простой пример, описанный во всех учебниках: определенные изменения в клетках активного вируса превращают его в пассивный вирус.

— Это бесчеловечно, — сказал я, чувствуя, что побледнел.

— Раньше здесь было иначе, — спокойно продолжал Наг, не замечая моей реплики. — Но когда профессор Гарга вернулся с космической станции, вслед за ним появилось облако.

— С космической станции?

— Там он испытывал последний образец машины и сделал свое открытие.

— Станция «М-37»?

Я вспомнил, как Гарга искал на ракетодроме пропавшие контейнеры, как ругал он диспетчеров, как испортил весь праздник. Космическая станция облако — открытие — первый бессмертный. Секрет открытия Гарги был в этой цепочке.

— Да, «М-37», — подтвердил доктор Наг.

— Надо что-то сделать!

Наг взял меня под локоть, подвел к окну.

— Попробуйте снять силовое поле, если сможете. — Он опять смеялся надо мной. — И не забудьте, что роботу можно только приказывать. Причем на его языке.

Он ушел, а я бросился к лентам записей. Вместе с последними словами Нага ко мне пришло решение. Я заменяю в машине ленту Килоу на свою (такие записи велись во время отдыха всех работников лаборатории для сравнения с состоянием подопытного). Итак, я заменяю ленту, и через несколько минут ложная информация поступает в облако. Оно решит, что подопытный чудесным образом выздоровел, воскрес и начнет действовать. Может быть, это нечестно — подвергать профессора Килоу сильному удару, но иначе я не мог поступить. Только получив сигналы облака и реакцию Килоу, я мог предъявить ученым доказательство бесчеловечности опытов. Центр Информации расшифрует записи, узнает код облака, смоделирует его строение.

Я уже видел, как удираю с этого дьявольского острова. Выхожу — а там зеленое лето…

Едва успел я заменить ленты, как загорелся сигнальный глазок: машина передавала информацию. Профессор Килоу, которого я отыскал по видеофону, сообщил, что сегодня облако облучает его через каждые два часа. Теперь предстояла лишь встреча с Гаргой.

Я поднялся в студию и удивился, услышав чужой, спокойный голос. Гарга обернулся на стук дверной ручки, быстро выключил динамик. Но я уже слышал — достаточно было этих двух неполных фраз: «…Опыты, опасные для человечества. Совет надеется…»

Гарга, сгорбившись, сидел за столом. Он смотрел на меня и словно не узнавал или хотел убедиться в моем присутствии. Наступило молчание.

— Это предупреждение нам, — наконец сказал я.

Он встал, расправил плечи, вдруг ожил.

— Да, нам. — Гарга улыбнулся. — Совет взволнован. Если победит мое предложение, перед социологами, философами, психологами и прочими Встанет ряд острых проблем. Их надо решать быстро. Скромные земные ресурсы вряд ли устроят общество бессмертных…

Я слушал красноречивые рассуждения, и злость охватывала меня. Разбитые гравилеты, бледные лица, испуганные глаза — сколько их еще?

— Хватит! — прервал я Гаргу. — Вы не о том. Лучше скажите, сколько жизней будет искалечено!

Дядя резко остановился, будто налетел на невидимое препятствие, уставился на меня.

— Я уже говорил тебе, — произнес он спокойным голосом, — что возможно усиление рационального…

— Сколько новых Килоу вы планируете?

— Опыт еще не окончен. Рано делать выводы.

— Или поздно, — подумал я вслух. — Там, на «М-37», когда вы столкнулись с облаком, вы уже знали, что оно будет нападать на нас?

— Ах, вот оно что… Нет, не знал.

— Почему вы не предупредили Совет? Струсили?

— О чем ты говоришь! — закричал Гарга, выходя из себя. — Твой Совет сидел в уютных кабинетах, когда я один на треклятой космической станции, один во всем космосе, увидел эту сверкающую штуку. Пока мы налаживали переговоры, я насмотрелся таких картин, каких не увидит никто, никогда, ни один сумасшедший. Я был для него первым человеком, а оно для меня — первым настоящим помощником. Я, именно я первый договорился с ним по радио, и мне ничто не было страшно, потому что моя цель была достигнута: моя биомашина работала. Случай, совпадение обстоятельств, — энергия этого дьявольского шара и моя машина, — но она ожила, она работала! Ты это понимаешь — что значит достигнутая цель?!

— Да, понимаю! — Я тоже сорвался на крик. — Но ведь есть еще благоразумие!

— Благоразумие! В твоей жизни наступит момент, когда ты пошлешь к чертям всякое благоразумие и поверишь в свои идеи!

— Это предательство! — сказал я тихо, но твердо. — Вы за это ответите.

— Не забывай, что ты — мой сотрудник. И тоже разделишь ответственность.

— Я ничего не забыл… Но вы… вы никогда не посмеете облучать людей насильно!

— Насильно? — Гарга рассмеялся. — Война маленького острова со всем миром? Не думаешь ли ты, что я сошел с ума?

— Тогда откройте остров для всех!

— Это дело облака, — устало сказал дядя. Он сел, обхватил голову руками. Кажется, он понимал, что ловушка захлопнулась.

— Прикажите ему! — потребовал я. — Или вы тоже подопытный?

Дядя в бешенстве вскочил.

— Хорошо, я — подопытный, — хрипло сказал он. — И это мое дело… Но какого черта сюда лезет Совет! Что ему нужно! Неужели непонятно, что облако не будет перестраивать Землю?

Я подошел к нему вплотную, сказал:

— А если вернутся те девятьсот?

Он побледнел.

— Кто ответит за плен Сингаевского? — спросил я его.

Он молчал.

— За разбитые гравилеты?

Он молчал.

— За искалеченного Килоу?

Он молчал.

Сдерживая ярость, я совсем тихо сказал!

— Никто к вам никогда не придет! Слышите? Никто! Никто не спросит, существуете вы на самом деле или нет!

На меня глядела белая застывшая маска с темными провалами глаз.

21

А совсем рядом, за забором, была другая жизнь. На рассвете рыболовные бригады садились в воздушные мобили и улетали в море; они возвращались после захода солнца на землю, которую как следует не успевали рассмотреть, но любили и чувствовали, как своих детей и жен, как теплый уютный дом и песни. Там, за забором, кап варил уху и катал на плече внука Мишутку, потому что рыбачек тоже тянуло в море. Из-за забора еще недавно махала мне Лена в пушистой снежной шубке и шапочке, ну настоящая Снегурка, и звала бродяжничать по острову. Сейчас я приду к ней и скажу! «Я — предатель. Я готов нести ответственность»…

И я пошел к ней. Я должен был это сказать, чтоб весь остров знал, какое будущее готовит им Гарга.

Дома были только кап и Мишутка. Они натягивали меховые унты. Радостно объявили:

— Мы — в море!

— Как, пешком?

— Мы видим море до дна, — успокоил меня кап.

— И катаемся там на коньках, — добавил Мишутка.

— А Лена?

— Лена? — Кап развел руками. — Улетучилась. Михаил, где Елена?

Мишутка довольно шмыгнул носом.

— Она работает в музее.

— Прогуляйся, — просто сказал кап.

В музее я прошел залы с каменными крючками и каменными наконечниками стрел, залы с образцами пород и чучелами животных, залы морской флоры и фауны, залы с документами истории. Портреты ученых провожали меня суровым взглядом: они знали, что мне нужна только Лена.

Я нашел ее в комнате с высочайшими, до самого потолка, шкафами. Она сидела среди груды папок. Я подошел осторожно, позвал. Она подняла голову, улыбнулась, приложила палец к губам.

— Тише! Садись и читай.

Лена сказала это таким тоном, что я невольно повиновался. Она придвинула мне папку.

Сверху листки из школьной тетрадки. Торопливый размашистый почерк: «Сонюха, милая…» Я с недоумением взглянул на Лену. «Читай!» — приказала она глазами.

«Сонюха, милая, знаю — сердишься: вышел из дому купить папиросы и исчез на две недели. А все Лешка Фатахов. В буфете мне сказали, что связи с ним нет, горючее кончилось. На улице метель. Я — к командиру. Вхожу, а Лешка как раз радирует: «Сижу в Жиганове, у бабки на огороде. В кабине тяжелобольной». А из вертолетчиков на аэродроме был один я. Ну, полетел, разыскал Лешкин самолет, взял больного, отвез в больницу.

Утром в гостинице слышу шаги по лестнице. Соображаю: радиограмма. Точно — лететь в Караму. А что такое Карама — это я уж понимаю. Каждый год весной одно и то же: река ночью тронулась, льдины встали поперек, вода по всей деревне, люди на крышах. Стоят они себе на крышах и спокойно ждут сейчас прилетят за ними вертолеты. Да, прилетим, но черт бы их взял с их Карамой: ставят деревни в таком гиблом месте!

И все. С той самой Карамы началось обычное весеннее расписание: заторы взрывай, людей вывози, Задачинск спасай, Заудиху спасай, баржи спасай. Спим по три часа. Едим на ходу. Папирос нет. Одно выручает: как вспомню, что в тылу все спокойно, сразу мне легко. Это про вас с Андрейкой. Вижу, как ходите вы на наш таежный аэродром встречать меня, и Андрейка тебе объясняет: «Это «ЯК», это «ИЛ», а это папин стреколет». Вижу, как ты улыбаешься: так и не научился говорить «вертолет».

Поедем мы, Сонюха, в отпуск в Рязань, к моим. Там в сентябре яблоки падают с веток. Тук-тук по земле. Андрейка соберет их в кепку. Точно, поедем — на три месяца, еще за прошлый год. А хочешь — на пароходе вверх по Лене. Там скалы отвесные, щеки называются, а на самой вершине смелый человек вырубил слова. Я летел мимо, но не разглядел. Там покажу тебе место, где будет Новоленск. Красивое место, на излучине. Будет там город, высокие белые дома, и как только его построят, мы переедем. Прощай тайга, прощай медведи, будем жить в Новоленске.

Скоро вернусь, не сердись, Сонюха. А хочешь узнать точнее, спроси у командира.

Андриан».

Я вздрогнул, увидев дату: 22 мая 1961 года. Только что этот живой человек, смелый вертолетчик, был рядом со мной, но оказалось, что нас разделяет пространство длиною в век. В папке лежали дневники, письма, записки людей того времени, когда строились гигантские электростанции, когда открылась бездна космоса и бездна атома, когда газеты каждый день писали о героях. Так неожиданно я встретился с ними.

Дневник инженера А.С.Струкова. Открыл наугад и снова зачитался.

«Вечером познакомился с бригадиром Масягиной. Фотографировал ее для Доски почета. Еле уговорил надеть ордена.

— Ну ладно, — сказала наконец она, — фотографироваться — дело простое, времени почти не отнимает. А до вас скульптор приезжала. С чемоданчиком. В чемоданчике глина. Говорит: «Шевелитесь как можно меньше». А у меня дела, то да се. Хотела я ей сказать: «Милочка ты моя, у меня ныне хоть свободная минутка есть, бригада налаженная. А год назад носилась я как угорелая». Однако не сказала. Серьезная, вижу, у нее работа. И в обеденный перерыв даже сидела, позировала.

— И как получилось? — спросил я.

— Так и не видела. Заработалась, а она положила мою голову в чемодан и тихо ушла.

— Говорят, что и из музея к вам приезжали.

— Было. Серьезная и напорная такая женщина приезжала.

«Собираем, — говорит, — сувениры вашей ГЭС, экспонаты для музея. Это что за лопаточка? — спрашивает меня. — Мастерок? Давайте его сюда. Чем еще работаете? Вибратором? Возьмем и вибратор». Я ей говорю: «Берите лучше бетонную колонну, наше изделие». — «Ну что в этой колонне особенного? говорит она мне. — Колонна как колонна. А вот скалу, где написано, что здесь будет построена ГЭС, непременно увезем».

— И увезла? — недоверчиво спросил я.

Масягина рассмеялась: вспомнила.

— Такого страха нагнала на главного инженера, что тот совещание созвал. Мы не возражаем, говорит главный, берите скалу. Но она, по нашим расчетам, будет весить тонн двадцать… Пришлось товарищу из музея отказаться от сувенира.

— Ну что, — говорит мне Масягина, — кончил фотографировать? А то мне пора на смену. А еще к роженице ехать. Слыхал небось про Радыгину? Троих богатырей родила. Поеду имена выбирать…»

«…Здравствуй, дорогая мамочка. Опишу тебе наших ребят, чтоб ты знала, с кем я работаю, и если кто к нам приедет с приветом от меня, прими по-королевски. Самый наш силач и самый веселый, конечно, Иван Сомов. Его зовут Полтора Ивана за рост: больше двух метров. Ему трудно ходить по проводу, сильно раскачивает, потому что по всем законам физики центр тяжести очень высоко. Но он ходит. Однажды, когда не было трактора, он руками раскрутил большущую катушку провода. Я зову его Иван Иванович.

Еще Геннадий Мохов, он работал паровозником, а как приехал сюда, сказал: паровозник — отмирающая профессия, давайте новую. У него большое несчастье — младший брат, Витька, сбежал со стройки и оставил записочку: стыдно, мол, мне, но моя девушка замучила письмами, уговорила ехать. Ходит Мохов хмурый, а его все утешают: вернется Витька, обязательно вернется, не грусти.

Но если б ты видела, мама, Владимира Ганапольского, ты бы сразу поняла, что значит настоящий человек, и полюбила не меньше, чем меня. Где бы мы ни работали, бригадир приходит, как на праздник: ботинки начищены, чистая рубаха, под рубахой тельник, брюки режут воздух. Потому что в человеке все должно быть прекрасно… Он мне сказал, что когда учился в школе, то не любил Маяковского, а сейчас очень уважает: жизнь научила. Кажется, и я его стал понимать… А если бы ты слышала, как он говорит — ребята рты открывают. А он засмеется и скажет: «Это не я, это Киров сказал». И обязательно закончит: «Ну, хлопцы, по-флотски».

Самое интересное, что его, героя, недавно критиковали в газете. Заметка такая маленькая, а на всю стройку разнесла: «Ганапольский забыл семью». Не бросил, конечно, а заработался — понимаешь? — воду носил, дрова колол, а за продуктами в город времени не было ехать. Ну, ребята из бригады сразу собрались, сказали ему: «Езжай по магазинам, привези запас на месяц». Он, конечно, поехал — дисциплина.

Я не могу понять, когда он все успевает. Зубрит языки. Одолел даже политэкономию. Сам научился читать чертежи. Видела бы ты, как он их читает: «Это господин металл, это господин дерево, это господин цемент…» А главное, ненавидит рвачей. Как-то подошел к одному, отвел в сторону и говорит: «Ты думаешь, здесь рубли длинные, как портянки? А ну мотай отсюда!» И тот умотал.

Ты знаешь, мамочка, что за меня беспокоиться не надо. На высоту я не лазаю, работаю поваром. Когда я сюда приехал, уже стоял поселок и была нормальная жизнь. А до меня ребята попробовали таежной закуски: пробивались через болота, горы, бурелом. Лошади в тайгу не шли — боялись мошки, тащили их силой. Тропы показал старик медвежатник. А дальше надо было рубить просеки, копать землю, переплывать дурные, бунтующие весной реки и даже учиться правильно держать лопату — многие не умели. Диабаз долбили вручную, жгли на камне костры и лили воду, чтоб трескался быстрее. А однажды весной, в половодье, наш участок отрезало от всего мира, — так ребята пробирались за продуктами по проводам. Но это было до меня.

Как-то зимой приехали французы, киноработники; они знакомились с тайгой, чтоб снимать фильм. Стоял мороз под пятьдесят, французы были укутаны до бровей. Спрашивают: «Кто здесь хозяин — медведь?» «Бульдозер», — говорят им. «О, бульдозер! Познакомьте нас с теми, кто работает на бульдозере». Приехали французы на наш участок. А ребята как раз собирались под выходной в город. Ну, выскочили из дома, умывались снегом. Французы ахнули — и сразу фотографироваться на память. Так и снялись: они в тулупах, а ребята в майках. Эту фотографию я тебе посылаю. Здесь все, о ком я тебе рассказал.

Твой сын Сережа».

Осторожно держал я рукописи. Я не читал газет тех лет, но думаю, что они прославили не всех героев. Их было в миллионы раз больше, обыкновенных людей необыкновенного времени, — так назвали середину прошлого века. Они открывали мне свою душу. Они смотрели на меня с фотографий, висящих на стенах, и как бы спрашивали: а что сделал ты?.. Я растерянно взирал на старые картины — они сохранили их дела: плотины, заводы, города. Это были памятники. Вдруг я вспомнил, как Рыж, удивленно взмахивая ресницами, дышит в экран, как он бережно держит на ладони то серебристую трубку ракеты, то неуклюжий экскаватор, то таинственно мерцающий кристалл и говорит: «Это Они делали для нас. Верно, Март?»

Я ушел из музея, оставив Лену среди папок. Она разбирала их, чтоб передать живое слово истории в Центр Информации Земли. В эти часы она забыла, что над островом стоит облако, и я не сказал ей ничего, не стал напоминать, что на свете, кроме доброты и отваги, еще существует зло.

22

Это Они делали для нас…

Верно, Рыж, как просто и точно ты сказал.

Я хорошо представлял этих людей. Видел, как широко шагает в сапогах бригадирша Масягина и думает, какие богатырские имена дать близнецам; как лежа курит папиросу за папиросой вертолетчик Андриан, курит и смотрит в темный угол, а видит белый город на излучине и сына Андрейку под березой всего, с головы до ног, в маленьких солнцах; как идет по проводу над голубой водой повар, совсем еще мальчик, как он счастлив оттого, что дурные реки отрезали их участок от всего мира, и он идет по проводу и сочиняет письмо маме, от которой ничего не умеет скрывать. Эти трое и тысячи других, неизвестных мне, мечтали построить новый город — я знаю, даже не читая их писем: ведь города уже стоят на своих местах.

А я? Какой город хотел построить я? Когда родители улетали на Марс, я просил взять меня с собой: я хорошо представил аккуратные домики, покрытые прозрачным; куполом, и один из них — моя школа, к нему ведет песчаная дорожка. Мама, как и я, смотрела печальными, глазами на отца, но он точно знал, что там нет школы с желтой дорожкой. И пока они строили эту школу, я вырос, и теперь мне нужен большой машинный зал, чтоб показать свое умение. Нет, даже не машинный зал, а маленькая комнатка на лунной станции, откуда я буду передавать Симу добытую мной информацию. А если уж говорить совсем откровенно, мне нужно только одно кресло, и больше ничего. Только одно кресло в ракете солнечной экспедиции. Тогда меня не будет грызть совесть, что вот уже восемнадцать, а я так и не построил город.

Они стояли на своих местах — столетние сибирские города — в излучинах рек, на берегах таежных морей, на крутых боках серебряных и железных гор, а людей, которые их строили, уже нет. Не смотри на меня такими грустными глазами, Рыж, это так — жизнь имеет свой финиш. И лучше долбить день и ночь диабаз, жечь его огнем и поливать водой, чем проспать свои годы, надеясь, что кто-то преподнесет тебе бессмертие. Это великий обман, Рыж, ты понимаешь? Жизнь — движение, она без остановок. Пока я не столкнулся с облаком, я вообще не знал, что такое страх; но мой страх — это не страх, а мучительное беспокойство, боль за тебя, за Леху, за Каричку, за всех маленьких и больших детей.

Ты извини меня, Рыж, что я позвал тебя в этот мрачный машинный зал. Уже ночь, и грустно быть одному с бездушными автоматами. Ты только поверь, что я не предатель, я это докажу. Я сознательно путаю ленты и аккуратно записываю все, что делает облако. Доктор Наг, кажется, разгадал мою хитрость, но он не хочет ни во что вмешиваться. Он только бросил на ходу: «Подопытный уже два сеанса без сознания». Когда я начинаю его жалеть этого ни в чем не виноватого Килоу, — я вспоминаю Гришу Сингаевского. Мне кажется, Гриша говорит: «Ты должен передать людям эти записи. Ты должен прийти к финишу первым даже без гравилета». Да, я должен — я это знаю; а потом я вернусь за Сингаевским.

Тебе пора спать, Рыж. Мне осталось перевести записи в маленький блок и спрятать его в карман комбинезона. Пусть тебе приснятся говорящие байкальские рыбы — они мастера рассказывать удивительные истории.

На рассвете в зал заглянул доктор Наг. Увидев, что я сижу за пультом, он вошел.

— Слышали новость? Совет потребовал снять защитное поле.

— Что ответил Гарга?

— Ничего. Заперся в студии и сидит там.

— Совещаются?

— Наверно. Совет объявил, что построенные установки могут разрядить облако.

Я поспешно натянул комбинезон.

— Вы куда? — спросил Наг.

— Предупредить рыбаков, пока они не выехали. Вдруг облако решит снять поле… Лед начнет трескаться!

— Вы славный парень, — сказал Наг.

— Вы мне во многом помогли, доктор. Спасибо.

…Все же я опоздал: рыбаки уехали в море.

Отец Лены, спокойно выслушав меня, позвонил на радиостанцию и приказал вернуть мобили. Не удивился он и моей просьбе.

— Выход с острова есть, — ответил он, подумав. — Пещера в скале. Она проходит под силовым полем. А по сопкам не проберешься, пока не снята блокада.

Он одевался обстоятельно — шерстяные носки, сапоги, меховой жилет, полушубок. Я умолял его глазами: быстрее! Он, кажется, понял и, заказывая дежурный мобиль, сказал:

— Не через десять минут, а сейчас.

Я благодарно кивнул.

Песок скрипел под ногами, как снег, мороз щекотал кончик носа. Первые лучи легонько коснулись крыш, позолотили их. Сейчас проснутся школьники, проснется кап Грамофоныч, проснется Лена. Снегурочка выглянет в окно, засмеется: «Доброе утро!» А я побегу через лес, через зеленое поле, чтобы подлый удар облака не погасил больше ни одной улыбки.

— До станции пятнадцать километров, — сказал инженер. — Из нас никто не ходил — старая охотничья тропа, но по карте пятнадцать и точно на юг. Проводить?

— Не надо. — Я измерил взглядом богатырскую фигуру. — Вы лучше займитесь Гаргой.

— Не волнуйся. Все выясним и поставим на свои места.

Ярко-оранжевый мобиль приподнялся на воздушной струе и легко заскользил над стеклянным щитом. Неслись нам навстречу пестрые ледяные заплаты зеленые, белые, голубые плиты, крепко спаянные морозом, но я смотрел не на них, а на темную, неприкрытую снегом скалу — берег Большой земли.

Вдруг замигала лампочка на щитке, шофер включил радио.

— Мобилю сто двадцать шесть вернуться назад. — Голос четко и властно выговаривал слова.

— Гарга, — узнал я.

— Прыткий старикан, — усмехнулся инженер. — Рано встает.

— Это облако, — догадался я. — Оно предупредило Гаргу.

— Мобилю вернуться назад. Вы приближаетесь к границе поля. Это опасно.

— Давай, Саша, к самой пещере, — скомандовал инженер водителю. — Где у тебя компас и карта?.

Он спокойно начертил мой путь, сам положил карту и компас в мой карман, застегнул пуговицу. А Гарга все требовал. А скала летела навстречу.

— Сейчас возвращаемся, — наконец ответил в микрофон отец Лены.

Мобиль мягко шлепнулся на лед. Распахнулась дверца. Отвесная серая стена, в ней треугольная щель, завешенная длинными сосульками, и такое же отражение на гладком льду. Волшебный дворец.

— Беги! — сказал отец Лены. — Счастливо!

А в спину мне ударило из динамика:

— Март, приказываю тебе вернуться! Иначе облако применит облучение!

Теперь, когда в кармане у меня лежит ключ от облака и какая-то сотня метров осталась до спасительной границы, теперь отступать — ни за что. Мы еще проверим, кто проворней: может быть, я бегу быстрее света.

У самого входа в пещеру ноги мои разъехались, я шлепнулся на живот и так и въехал головой вперед под торжественный ледяной портал. Встал. Ноги какие-то размягченные, идут неохотно. «Только-то и всего! — воскликнул я. — И это называется удар. Благодарю вас, дядя, за родственный тычок!»

23

Под сумрачным сводом я опять побежал. Подошвы гулко стучали о ровный лед. Здесь, наверно, тек ручей, он так и застыл голубой подземной дорогой.

«Триста рек впадают в Байкал, а вытекает одна Ангара».

Вот уж не думал, что придется столкнуться с этой строчкой из старой энциклопедии. Впрочем, там сказано о реках, а не о ручьях, тем более подземных. Откуда составителям знать, что есть такой хитрый ручей, пробивший себе дорогу через скалу; весной он могуч и заполняет всю пещеру, несет с собой песок и камни, шлифует до блеска стены, летом утихает, катит себе полегоньку, прислушиваясь к тихому плеску эха под сводами, а когда удивленно останавливается, превратившись в гладкую дорожку, то на самом дне, под толстым льдом, все равно бежит он, ручей, и даже яростный мороз не в силах его удержать.

Я почувствовал, что лед потрескивает под ногами. Но как осторожно ни ступал, вскоре провалился. Ручей был неглубокий — чуть выше колен, но лед больно резал ноги даже сквозь плотную ткань комбинезона. Услышав плеск воды справа, я направился туда. У стены было глубже, ощущалось течение, зато не было льда. Я шел и шел по пояс в воде, иногда натыкаясь на прохладный камень стены и ощупывая в нагрудном кармане маленький электронный блок с записями.

Я думал, что пройдет еще немного времени и я увижу впереди светлое пятно, которое будет расширяться до тех пор, пока не распахнет настежь все голубое небо. А получилось совсем не так. В середине пещеры становилось глубже, я прижимался к стене — теперь тут было самое мелкое место. Неожиданно моя рука схватила ветку, самую настоящую ветку с твердыми узкими листьями. И вот я раздвигаю уже не лед и не воду, а живые плотные заросли, и ручей звенит между ними, радостно толкаясь в мои колени; я изо всех сил раздвигаю, разрываю упругие, хитро сплетенные ветви и вырываюсь из темноты.

Зеленый свет внезапного лета ослепил меня. Я вижу зеленую дальнюю сопку, зеленое небо над ней, зеленый ручей, посреди которого я стою. Лето! Я совсем забыл, что ты бушуешь на воле.

— Лето! Здравствуй! — крикнул я, набрав воздуха, и слова беспечными кузнечиками поскакали впереди меня.

Теперь, когда будут говорить «лето», я представлю ослепительно-зеленый мир. В твою честь я бросаю прямо в воду свой комбинезон. Пусть ручей, если захочет, несет его с собой и утопит в самом узком ущелье Байкала.

Вот мой путь, начертанный сильной рукой инженера: мимо сопочки, через тайгу, по охотничьей тропе, к станции. Там меня подхватит поезд.

Сначала я оглядывался по сторонам в поисках охотничьей тропы. Ничего похожего ни на берегу ручья, ни между деревьев не встречалось. Пихты, ели, лиственницы стояли так плотно, так рассадили свое колючее, тянущееся вверх потомство, так попадали друг на друга, что в иных местах не то что охотник, но и белка не прошмыгнет, а там, где выдавался просвет с пышной травой, я проваливался в болотистые, мягко поддающиеся ямы.

Наивный человек, я думал пробежать эти километры за час с хвостиком. Нет, надо забыть, что в мире есть автоматические дороги, что есть тропинки в лесу, по которым можно пройти босиком, ни разу не уколовшись. Надо надеть компас на руку, забыть эту мифическую тропу, пробираться вперед.

Через некоторое время я почувствовал себя бывалым таежником. Откуда только взялась сноровка: рука отводит мохнатую лапу, нога встает на пятку, нащупывая коварные ямы, и легко отталкивается мыском, глаза ищут проходы в буреломе. Кто их только навалил, этих могучих бойцов, выворотил прямо с корнем? Может, здесь ночью разыгралась хорошая потасовка? Не стоит лезть в самую свалку, оттуда не выберешься и с топором, и сопку лучше обойти стороной, а потом — снова свернуть на юг, положить на упавший ствол карту, сверить свой маршрут по компасу.

Ага, вон могучие циркули опор, между ними натянуты серебряные струны. Когда-то по ним ходили таежные канатоходцы — верхолазы. Я пересекаю широкую просеку, провода торжественно гудят над головой. Но мне по пути с опорами, я снова в тайгу.

Не сразу понял я, откуда пришла слабость. Не мог я так быстро устать. Было что-то странное, незнакомое в непослушании ног и рук, приятной лености всего тела, легком головокружении. Ветви стали сильнее меня, корни цеплялись за ботинки, и тихий торжественный звон лился из-под высокого свода. Я поднял голову, удивленный необычным праздничным звуком, который рождала то ли лесная тишина, то ли мое воображение, и увидел серебристое сверкание меж верхушек. Над острыми пиками елей, прямо надо мной висело облако. Мне показалось, что оно отыскивает меня в чаще. Что ж, я ни на минуту не забывал о тебе, даже когда пробирался в темной пещере, я ничуть не удивлен и готов взять тебя в попутчики. Не думаю, чтоб ты явилось указать мне дорогу, но я все равно пойду вперед, а если откажут ноги, поползу, подтягиваясь за корни.

Когда я вышел на поляну, усеянную крупными, с кулак величиной, ромашками, то внимательно рассмотрел облако, хотя рассматривать в нем было нечего: в промытом летнем небе, над частоколом елей и бело-зеленым полем оно выглядело странным, никому не нужным шаром, соперничавшим в блеске с солнцем. Но солнце лучилось живым теплом, а облако казалось хорошо отполированным куском льда. Оно молча и равнодушно облучало меня: я не чувствовал ни рук, ни ног — они словно не принадлежали мне, приятный звон в ушах сменился глухой пустотой, только глаза еще видели, куда идти. И я шел, шел, сам по себе, удивляясь, почему идут ноги, которых я не чувствую. Может быть, я уже брел по этой охотничьей тропе, пропавшей неизвестно куда, и ноги угадывали знакомую дорогу; я брел здесь сто лет назад, а передо мной качалась широченная спина Полтора Ивана — он нес на плече моток провода и посвистывал, чтоб никто не видел, как ему тяжело; и Сережка-повар, совсем еще мальчик, волочил пудовые сапоги, почти умирая от усталости; и хмурый Мохов забыл обо всем, шагая механически и думая про удравшего брата Витьку; но все мы, как ни темнело в глазах от приступов внезапной слабости, упрямо шли вперед, потому что наш вожак, наш железный бригадир говорил: «Ну, хлопцы, по-флотски! Еще немного…»

Они уже умерли, а я все иду. Я иду по Марсу и ничего не вижу, кроме стрелки своего компаса. Наверно, багряный диск солнца опустится за горизонт, и тогда сразу придет страшный ледяной мороз, и я замерзну. Я падаю на песок, но голос отца поднимает меня: «Надо идти, Март. Если хочешь, брось сумку с каменной черепахой, мы потом добудем другую. Надо идти…» Нет, я не брошу сумку с каменной черепахой, ведь это первый найденный тобой живой марсианин, я буду идти, и не замерзну, и дойду до города под блестящим цирковым куполом.

Я не лягу у шершавых крепких корней этой сосны, не закрою глаза и не увижу во сне, как я обгоняю ребят на своем красном гравилете. Слышишь ты, облако! Ты можешь бить меня в спину, в грудь, в голову, пытаясь заставить меня лечь, махнуть на весь мир рукой. Ничего у тебя не выйдет! Навстречу твоим сигналам поднимается ненависть. Я никогда не прощу тебе белого лица Карички, дрожащих рук Менге, пустых глаз Килоу.

Не думай, что я испугался черной быстрой речки, я просто ищу переход. Вот он — поваленные поперек пихты. Пока я полезу по ним, хватаясь за мягкие смолистые лапы, ты можешь спокойно целиться — хорошая, уязвимая мишень. Темно в глазах — это от близкой воды, но я не упаду, слышишь, я вижу то, что не видишь ты, — золотисто-оранжевую, как апельсин, горячую звезду Тау Кита.

Тау Кита — сестра золотая моя,
Что так смотришь загадочно, словно маня?
Я готов переплыть океан пустоты,
И коснуться огня, и сказать: «Это ты?»

Не понимаешь? Повторять не буду. Эта песня подарена мне, она не имеет формулы. Ты слепо, хотя и видишь на расстоянии. Ты долго изучало нас, но так и не догадалось, что люди — не просто сумма клеток. Я исхлестан ветвями, измазан с головы до ног, пот заливает глаза, но я не боюсь тайги, не боюсь морей, не боюсь звезд. Мы все связаны друг с другом — деревья и горы, ручьи и моря, звери и птицы, планеты и звезды, земляне и наши далекие собратья. Мы связаны всем своим прошлым, настоящим, будущим и образуем один причудливый мир. В этом мире я — человек. Я составлен из тех же атомов, что и дерево, и звезда, и даже ты, но я совсем другой. Отвага и доброта, сила и ненависть моих предков не позволят мне превратиться в твоего раба. Может быть, ты поймешь это, когда люди отдадут тебе приказ на твоем языке — роботы привыкли подчиняться только командам.

…Я не заметил, как взобрался на сопку. Облако не отставало ни на шаг: я стоял, обхватив руками ствол сосны, и оно повисло прямо над нами. Я держался за дерево, прижавшись щекой к его шелковистой коже; и видел уже купол железнодорожной станции, блестящую нитку рельсов — отсюда, с вышины, я мог дотянуться до них рукой. Но руки крепко сжимали ствол…

Красная птица взлетела над станцией, я вздрогнул: это был гравилет. Он шел очень быстро. Прямо на мою сопку. Я почувствовал гладкий руль в руках, услышал звон перьев. Все пело во мне, словно я сам сидел в кабине: так, хорошо, ловкий поворот — выигранные метры, теперь машина со свистом режет воздух, превращаясь в красную молнию.

Но куда же он летит? Здесь не только я, здесь облако. Он что — не видит?

В одно мгновение я понял все: прямое стремительное крыло — да ведь это мой гравилет. А за рулем тот, кто его собрал — Рыж, и он отлично видит облако и летит прямо на него. Неужели он ищет меня?!

Я оттолкнулся от дерева, побежал навстречу, махая руками.

— Рыж, назад! Назад, Рыж!

Гравилет быстро приближался. Он разрастался на моих глазах, занял уже половину неба, а вторая половина была облаком, твердым, как кусок льда. Про себя я молил Рыжа свернуть. Но он уже ничего не мог сделать. Гравилет ткнулся в невидимую стену, вздрогнул, как подбитая птица.

Он упал на зеленые ветви ели, скользнул по ним вниз.

Рыж лежал в стороне от разбитой машины. Я взял его на руки и понес вместе с креслом, к которому он был пристегнут. Глаза его были открыты и как будто спрашивали: «Это ты?»

24

Рыжа похоронили на сопке. На самую вершину вертолеты подняли большой камень гранита. А на него поставили красный гравилет. Под одним крылом Байкал, под другим — тайга.

…Я целую вечность собирал гравилет. Время остановилось. Удивленные, широко распахнутые глаза Рыжа смотрели на меня. Перья тихонько позванивали — они хранили тепло его рук. Это был гравилет Рыжа.

Рыбаки с Ольхона вырубили в скале лестницу. Шли и шли по ней люди, оставляя на ступенях еловые ветви, кедровые ветви, цветы…

Когда началась беда? Когда я сказал, что еду на Ольхон? Когда решил бежать с острова? Когда рыбаки вошли в лабораторию Гарги и отец Лены радировал, что облако преследует меня? Все мы невольно обращались к Рыжу. Несколько дней назад он прилетел в спасательный отряд на собранном им гравилете. В тот момент, когда радио передавало мои координаты, он сидел в машине. Он всего на полминуты опередил опытных летчиков, которые знали, что лететь прямо на облако нельзя…

Подошла Каричка, протянула сжатые кулачки.

— Он самый смелый. — Она села на камень, прижалась к шершавому граниту. Она не плакала, слушала тишину камня. — Никогда я этого не пойму.

Дул с Байкала ветер. Трепетали красные крылья. И легкой стаей закружили над сопкой гравилеты. Все летчики, которые здесь были, поднялись в воздух. Медленно вращалась заросшая лесом сопка, уплывали флаги, и красная птица была готова взлететь с камня. Там, под ее крыльями, говорили о смелом человеке, о гравилетчике Рыже, и мы подхватывали эти слова на свои крылья и несли их над тайгой. Может быть, впервые в жизни плакали байкальские рыбаки, и наши лица тоже были мокрыми от слез.

Сверкающими стрелами пронеслись ракеты, оставляя за собой разноцветные хвосты, — так ракетчики прощаются со своим товарищем.

Грянул с вершины сухой залп — клятва верности рыбаков и охотников.

Гравилеты будут кружить, пока не зайдет солнце, пока не вспыхнут над куполом станции огненные буквы:

«ГРАВИЛЕТЧИК РЫЖ»

25

— Положение таково. Высокоразвитая цивилизация в созвездии Ориона, цивилизация приматов, как они себя называют, полностью овладела энергией и ресурсами своей звездной системы. В поисках новой энергии ими была взорвана одна из звезд. Смелый эксперимент привел к катастрофической ситуации: неожиданно начали разогреваться красное холодное солнце приматов и соседние звезды. Попытки вмешаться в реакцию оказались безуспешными. Через несколько тысяч лет эти звезды вспыхнут, как сверхновые. Приматы решают переселить свою цивилизацию и выбирают подходящую необитаемую планету. Я подчеркиваю: необитаемую, так как, хотя приматы и знали о наличии других, более отсталых цивилизаций, они не хотели вмешиваться в чужую жизнь. Девятьсот двадцать девять гравитационных машин отправились для разведки и подготовки нового места жительства. Вслед за этим корпусом должны стартовать грузовые и пассажирские корабли. Вы знаете, что одна из машин при облете белого карлика сбилась с курса и попала в Солнечную систему. Эти данные подтверждены имеющимися у нас сигналами машин экспедиции и самим облаком, с которым вчера удалось установить связь…

Аксель Бригов смолкает, оглядывает сидящих за столом. Нас четверо. Психолог Джон Питиква, прилетевший из Каира, слушает с задумчивым видом. Еще один человек, которого я вижу впервые, внимательно смотрит на Бригова холодными серыми глазами; я знаю только, что зовут его Оскар Альфредович и он представитель Верховного Совета планеты. Когда же взгляд учителя останавливается на мне, я опускаю голову.

Как все быстро произошло: побег с острова, похороны Рыжа, перелет в Светлый и этот знакомый зал со знаками Зодиака на массивных дверях. Там, за резными дверями, парит над сопкой красный гравилет. Там, над островом, по-прежнему сверкает облако. Только теперь оно вынуждено отвечать на наши сигналы: облако попало в фокус включенных установок и не может двинуться с места.

— Продолжайте, профессор, — потребовал в тишине представитель Совета.

— Выйдя на орбиту вокруг Солнца, облако обнаружило присутствие незнакомой цивилизации. Наблюдая за нами из космоса, прослушивая радиостанции, оно вошло в контакт с космической станцией «М-37», на которой вел свои работы профессор Гарга. Дальнейшее вам известно. Все действия облака свидетельствуют о том, что в новых условиях оно изменило свою первоначальную программу.

— Это было очевидно, — пробормотал Питиква, закрывая глаза. Кажется, он собирался дремать.

Аксель нахмурился.

— Напомню вам, доктор, — резко сказал он, — что мы это установили совсем недавно.

— Да-да, недавно, — сонно согласился психолог.

Оскар Альфредович невозмутимо молчал.

Я уже не знал, зачем я здесь нужен. Все эти теории я и так испытал на своей шкуре.

— Коротко говоря, облако решило ставить опыты на людях. Работы Гарги подсказали направление этих опытов, — продолжал Бригов.

— Цель? — перебил Оскар Альфредович.

— Рациональная перестройка человеческого общества. Подготовка будущего соседа и союзника приматов для совместного использования энергии Галактики. Возможно, подготовка запасной базы для переселения. Как сидите, цели самые благородные. — Бригов развел руками.

— Но разве оно не понимало, что для перестройки не хватит сил? холодно продолжал представитель Совета.

— Вероятно, — ответил Бригов. — Однако облако только указывало нам путь. У меня создалось впечатление, что ему совсем было безразлично наше мнение. Ну, примерно так, как человек производит опыты с колониями муравьев.

Все невольно усмехнулись. Питиква приоткрыл веки, внимательно взглянул на меня. Я догадался: сейчас спросит.

— Как твое мнение, Март?

— Мне казалось, — начал я неуверенно, — когда я с ним разговаривал… мне казалось, облако скрывает свою настоящую цель, просто говоря — врет. Простите… И еще — иногда я тоже чувствовал себя подопытным…

Мои сбивчивые слова почему-то пробудили старого Питикву.

— Правильно! — сказал он громко. — Получается логическая несуразица это с нашей точки зрения. Забыв свою прежнюю программу, машина с другой планеты вмешивается в чужую жизнь, причем взваливает на себя неразрешимые задачи и поступает очень глупо. Где же разумный анализ обстановки, система контроля и прочие, прочие механизмы, необходимые в столь сложном космическом аппарате? Где они, я вас спрашиваю?

— Спросите лучше у облака, — буркнул Бригов.

— Давно бы спросил, если б вы вовремя построили установки, — парировал психолог. — Впрочем, это не помогло бы. Спрашивать бесполезно.

Аксель и я с удивлением уставились на Питикву: что, мол, еще надо, когда облако в наших руках?

— Вы хотите сделать сообщение? — спросил представитель Совета.

— Да! — Питиква медленно поднялся. Он стоял перед нами, как огромная черная гора с белой шапкой снегов на вершине, и загадочно улыбался. — Мои рассуждения просты. Если предположить, что под влиянием внезапных факторов в этой машине произошли какие-то нарушения, все несуразные, на наш взгляд, поступки облака будут вполне естественны. Могло так случиться, что при облете белого карлика, когда изменилась траектория последнего шара, сильный потенциал замкнул в нем определенные цепи. Подобное ненормальное состояние бывает, как вы знаете, и у наших электронных систем.

— Машинная шизофрения? — серьезно спросил Бригов. — Сумасшедший с Ориона — я тебя правильно понял?

— Точный диагноз пока бы не ставил, — иронично отвечал психолог. — Мы еще не знаем устройства системы. Однако, проанализировав с этой точки зрения тактику облака и все его сообщения, особенно тот блок записей, который принес нам Снегов, Центр Информации составил примерную модель машины.

Питиква включил экран и началась пляска столь сложных математических символов, уравнений, графиков, что я сразу же сдался, стараясь не пропустить только выводы — общечеловеческие, понятные слова. А они гласили примерно следующее: в сложнейшей конструкции приматов работала только часть информационно-программного устройства, остальные системы или не принимали активного участия, или же были повреждены.

Воцарилось молчание. Бригов вскочил с места, забегал по залу.

— Еще не хватало лечить космических идиотов, — бубнил он под нос. Потом остановился, резко повернулся к врачу: — Ты, Джон, все это придумал, ты и расхлебывай!

— Успокойтесь, — сказал Оскар Альфредович, хотя, судя по блеску глаз, он и сам был не менее других взволнован неожиданным выводом. — Что вы предлагаете, доктор?

— Как сказал Аксель Бригов — лечить. И лечить не менее терпеливо, чем больного человека. Я нисколько не шучу. Во-первых, путем переговоров Центра Информации с облаком, для чего будет составлена специальная программа, надо уточнить характер нарушений. Сейчас я бы сказал так: комплекс превосходства — это та функция, которую присвоила себе и последовательно разрабатывала действующая часть машины. Во-вторых, поймав облако на логической несуразице, дадим ему возможность исправить свое устройство. А именно: объявляем, что мы включаем установки, которые его разрядят.

— А если оно будет обороняться? — спросил представитель Совета.

— Думаю, что самосохранение для него гораздо важнее, чем все остальное. Машину без этого основного правила не станут посылать для разведки планет.

— Если не подействует психологический эффект — что дальше?

— Тогда мы включим установки, — спокойно продолжал Питиква.

— Но будет взрыв!

— Взрыва не будет. Мы включим другие установки. А поскольку мы имеем дело с машиной, которая мгновенно распознает, смертельный этот удар или полезный, она не применит никакого оружия защиты. В этом и состоит мой план.

— Итак, борьба муравьев с космическим слоном, — миролюбиво согласился Аксель.

— Не со слоном, а с машиной, возомнившей себя Наполеоном, — поправил представитель Совета.

Мне эта формулировка понравилась.

Всю неделю Центр Информации Земли вел невидимую дуэль по лучам мазеров с висящим шаром. Это была борьба идей на предельной для машин скорости. Совет ученых согласился с гипотезой Дж. Питиквы. Она была проверена, и Верховный Совет одобрил план действий.

…Над Байкалом солнце стояло в зените, когда около ста экранов были подключены к специальным камерам, поднятым на гравипланах. За резные двери института я попал только с помощью Бригова, который выудил меня из толпы сотрудников, жаждавших проникнуть в зал. Он гудел от голосов, этот огромный сводчатый зал, где несколько дней назад нас было всего четверо.

Но вот стихло. Я увидел вытянутый, как корабль, желтый остров — он резал острым носом набегающие волны. Золотые крыши домов, серый куб за глухим забором, безлюдные улицы. Все уехали. Кап, Мишутка, Лена — где вы сейчас? Где-нибудь на материке, вы ведь так говорите. Все уехали. Странный пустой город. Как новые сети, брошенные на берегу.

Сейчас на облако направлены все взгляды. На него — установки. На него тонкие лучи мазеров. Удастся ли?

Голос Питиквы за кадром:

— Объявлено, что через пять минут будут включены установки…

Напряженная тишина. Та же картина: остров — поселок — облако… Облако — поселок — остров…

— Не отвечает, — говорит Питиква.

«Не удалось. Оно не в состоянии перестроиться, — думаю я. — Что дальше? Удастся ли дальше?»

Я знаю: еще несколько минут, и в облако вонзится сильный разряд. Если Питиква прав, он встряхнет, включит всю систему. Если облако не поймет и ответит смертоносным излучением — блеснет огонь взрыва.

Зал ахнул: вспышка озарила облако. Все вскочили, но это не взрыв. Вон оно — облако, на своем месте. И город. И остров. И море. Просто облако просияло.

И во весь экран лицо Питиквы. Усталое лицо.

— Поступили первые сообщения, — спокойно говорит он. — Система облака включилась в нормальную работу… — Пауза. Питиква продолжает: — Облако возвращает гравилет с пилотом Сингаевским…

Медленно и спокойно, как из обычной серебристой тучки, вынырнул игрушечный желтый гравилет. Медленно, круг за кругом парил он над морем, приближаясь к берегу. По этим кругам я догадался, что гравилетом управляли приборы. Вот он сел на высокий каменистый берег. И тут же рядом опустился санитарный вертолет, перекрещенный красными полосами. Врачи бегом к гравилету. Вытащили неподвижного, с болтающимися, как у тряпичной куклы, руками и ногами пилота, перенесли в свой вертолет…

Экран погас.

…Я брел по коридору, ничего не видя, ничего не соображая, твердил про себя: «Все, все. Вот и все».

За стеклянными стенами, в залитых солнцем залах работали сотни машин, каждая из которых была клеточкой гигантского электронного мозга планеты. Шел обмен опытом двух разных цивилизаций. Великий обмен информацией.

Я брел по коридору, представляя, как ежесекундно рождаются новые тома, заполненные одной лишь информацией. Их надо изучать много лет. Но самый главный вывод невозможно спрятать ни в ячейках памяти, ни в толстых томах, он ясен всем: люди давно уже решили, что побеждает мужество.

Облако в этом убедилось…

Обмен длился три дня. Потом облако объявило, что продолжит полет к своей новой планете, и ушло в космическое пространство.

В самый сильный телескоп можно будет увидеть, как светлая точка делает оборот вокруг Солнца.

Больше я не встречался с Гаргой. На заседании одной из комиссий Совета я рассказал подробно о том, что происходило при мне на острове, в лаборатории Гарги. В тот же день врачи положили меня в больницу.

Не знаю, смог бы я заново пережить всю историю, когда будут разбирать это дело, смог бы снова смотреть, как красный гравилет столкнулся с шаром. Я слишком хорошо помнил каждую минуту за последние полгода. И этот человек — профессор Гарга, сжигаемый стремлением переделать мир, равнодушный к разрушениям, чинимым облаком, и все же боявшийся ответственности, — он больше не был для меня загадкой. Я сказал ему в нашу последнюю встречу, что он предатель.

В Совет меня больше не вызывали. В один из дней, лежа на больничной койке, я прочитал в газете краткий отчет о суде над Гаргой. Он признал себя виновным, сказав, что слишком поздно осознал тяжелые последствия своих опытов для здоровья людей, и попросил направить его на отдаленную космическую станцию. Совет согласился с его просьбой.

26

Я улетал к Солнцу.

На платформе космодрома нас пятеро в голубых дорожных комбинезонах. Пятеро уже на пересадочной станции. Там мы влезем в неуклюжие, но приятно невесомые скафандры, и ракета, похожая на раздувшуюся гусеницу, понесет нас в кипящее море огня, сжигающее глаза, время, сны, но бессильное против нас, — в солнечную сверхкорону.

Не знаю, что я увижу, заглянув в лицо Солнцу, а сейчас смотрю на друзей и стараюсь запомнить их. Андрей Прозоров, Игорь Маркисян, Паша Кадыркин, вы даже не знаете, что я повторяю про себя ваши имена, чтоб потом обычный звук мгновенно рождал в памяти голоса, улыбки, блеск глаз. Я улетаю с товарищами, но мне всегда будет нужна ваша поддержка.

Подошел Сингаевский. Он поправился, но все равно остался худущий после заточения в облаке. А рука крепкая.

— Счастливец. Летишь.

— Ты скоро меня догонишь.

— Не утешай. Я просто пришел поглядеть на вас. И не задавайся: обязательно догоню.

Скоро сомкнутся толстые двери, взвоет в стартовой трубе ракета, и я превращусь в яркую звезду, которая еще несколько секунд будет сверкать в летнем небе. А на пересадочной станции меня тоже будут провожать. На экране я увижу отца и мать. В честь нашего отлета Земля разрешила получасовой сеанс с Марсом.

Я понимаю, как им грустно: они собираются домой на Землю, а я — в обратном направлении. Обычная несуразица в жизни — теперь улетаю я. Но я буду держаться молодцом, буду шутить и смеяться, а потом попрошу отца напомнить, какой у него рост, и тогда окажется, что я уже с него, только он — красивый и седой. А маме я покажу, какой я сильный, ведь я тренировался как проклятый день и ночь все эти полгода, чтоб пройти отборочную комиссию. Мама улыбнется и скажет, что я все равно маленький, хотя перерос ее на целую голову, а глаза ее сверкнут двумя каплями света, выдав тайную гордость: все же какой большой, какой взрослый…

Кончатся полчаса, и снова — ракета, маленькая, медленно летящая искра.

И вдруг все лица расплываются, отодвигаясь от меня. Я вижу, как бежит по платформе Каричка. Я не встречал ее с того дня, когда мы прощались с Рыжем. А она асе такая — белое платье, пушистое облако волос. Только резкая складка на переносице. И глаза. Они как будто другие. Я смотрю в них, смотрю и наконец нахожу знакомые золотые ободки.

— Извини за опоздание — я только узнала. — Каричка сунула мне цветы. Ну, что ты так смотришь? — Она Улыбнулась.

— Хочу запомнить. — Ей я говорю то, что думаю. — Ждал, когда ты улыбнешься.

Она отодвинулась от меня, посерьезнела. Большие красные крылья трепетали над нами.

— Это опасно? — Она показала на мой знак солнечной экспедиции.

Знакомый мотив прозвучал рядом: кто-то насвистывал «Тау Киту».

Я готов переплыть океан пустоты,
И коснуться огня, и сказать: «Это ты?»

— А знаешь, как дальше? — спросил я.

— Дальше? Дальше никак.

— Песня не кончается. Слушай.

Я готов переплыть океан пустоты,
И коснуться огня, и сказать: «Это ты?»
Только ты не мечтай, не останусь здесь я,
Брошусь вновь в океан открытый,
Чтоб вернуться к тебе, голубая Земля,
С золотым огнем Тау Киты.

— Это тебе. Тебе и Рыжу.

Она кивнула.

А я продолжал, продолжал говорить беззвучно, про себя. Потому что красные крылья трепетали совсем рядом. Сколько я буду жить, я буду помнить тебя, Рыж. Я привезу с собой кусок Солнца и выпущу его над твоей сопкой. Даже когда меня не станет, оно будет гореть.

Я вижу мальчишку. Он держит на ладони маленький гравилет, смотрит на него широко раскрытыми глазами, говорит совсем как Рыж: «Это Они делали для нас».

Отблеск красных крыльев осветил лицо Карички. Я видел: она меня понимает.

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.ru

Оставить отзыв о книге

Все книги автора

/9j/4AAQSkZJRgABAQEBLAEsAAD/2wBDAAMCAgMCAgMDAwMEAwMEBQgFBQQEBQoHBwYIDAoM DAsKCwsNDhIQDQ4RDgsLEBYQERMUFRUVDA8XGBYUGBIUFRT/2wBDAQMEBAUEBQkFBQkUDQsN FBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBT/wAAR CAHhASwDASIAAhEBAxEB/8QAHwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtRAA AgEDAwIEAwUFBAQAAAF9AQIDAAQRBRIhMUEGE1FhByJxFDKBkaEII0KxwRVS0fAkM2JyggkK FhcYGRolJicoKSo0NTY3ODk6Q0RFRkdISUpTVFVWV1hZWmNkZWZnaGlqc3R1dnd4eXqDhIWG h4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uHi4+Tl 5ufo6erx8vP09fb3+Pn6/8QAHwEAAwEBAQEBAQEBAQAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtREA AgECBAQDBAcFBAQAAQJ3AAECAxEEBSExBhJBUQdhcRMiMoEIFEKRobHBCSMzUvAVYnLRChYk NOEl8RcYGRomJygpKjU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6goOE hYaHiImKkpOUlZaXmJmaoqOkpaanqKmqsrO0tba3uLm6wsPExcbHyMnK0tPU1dbX2Nna4uPk 5ebn6Onq8vP09fb3+Pn6/9oADAMBAAIRAxEAPwDpriKxex8Q3CKYIo7CadGlBzG4KYYAdSNx x9aTUPB/hTxXqVjYapZQ6ppUc8TpHM8iBWxw2QwJwT34Oe+KtzJaSaPrwlbAa2mMjHhQu5D1 7D/CtKxisRr6zSkNAs0exIiORhefp/jWvMcTTR+bun+I9XvbAvd30s0rQp8xVVwSBk8L1PvU 1vqU072qTyu4RCqc4UcnkgD1qoDEjRQbQs8VuG8lCBvwBxnp6U5IRGI5Iwsc7jf5JYEgdxj8 a6rGTk2zSvDfaT4U1CVjLtnZDJGHXBBPU8foDXO6hdXekXcVhqaT6XeFN6RXUXltIhxgjI59 sVpa9qFhdeD9Xgghjhkt41JG/cd2QDjueCa/QaXwL8Of2lvBvhHw7rr6XrV/YeGLTZ9huAl/ ZMYRkJzknnPQ/T14a9aOHabib0aXtr66n5xT3OYgrLwpyCM8Huad/a1zPEkDSg20Z+UEAbfx xmvq/wAU/wDBNLxY6yyfDbxVZa9aqd/2HxE/k3iEfwq4+Qg+pxXnEf7Bn7RD3Zt/+FceRMH8 vzH1O2CKfU/vORzn6UQxuHnG9xfVaqdrXPKrbxBeWF35qzLNyN8UgGHA4we9Ub+5XVtUubuW KOKS4feyKSFHAHH5V9EftHfsbR/swfs9aH4j8Taymr/EXW/EkNgyaXMTp9ra+RKxT5lBLgr1 9TXzXGi7AxXJXpk9K66M4VFzw2MqkXT0ZbCQ4EZAx0xk1A9hFEfLX/V9e5qJ2zCGC8qetSrI XU/LjtxXSjG5DcQwgDA+cDgjPFTwXCxgK4BPrzUDRKp3Yzkd6FRWB+XFBHKixI0cZzGo3Hqe eajlaNMbQNx6ck4qJycBc9PTtTJVLAY/nQXcmRfMGG27etSpGgQ7cYA4wahVh5S/rT4sEk+3 40vQLksU7RL93r3zTpbGGWPJTDA5BBOajW4CjaQCPpQxAckFhmlYN3ckt7S2gJYRBHPX5jz7 1KyxOuSqk+mTVdm6HPPSmO524+770cpqtC3BDGuQVABPQZxTywUDHr0xUNrOzIuSDjvRL9/g kH60OKZPNYkljhmBDqMe+RUyWkJtmlbCREcAg/Me1V2JIDevBpY9quykgqo4qeRBcdGkIj8p kRe5YsakhZbfhGEoHYjiqsn7rA4Ibn3FXJrZRYxTJ/z02sQelPkQkyoLa2M3mNEvnYJGS1R+ XsHPzFuCM9vSp5I2dsqoGBwT3pqAhySvHfNUlbYmXxDfKjSIIqYUdRk8VYsoI/lVgDySQc0y Oc4bcAP7uDnj8qsxTqVGBjApGi9B+yNwYwgVfbPWklgjMW04P4mjduHHXOcVHISqksCcj1qb a3GQGGFjhlBA9zio4LOAXDSFdhHIG41K5dcBFDBhnmoIgyvnZk/WtHtcheZajgiMrMvG7rnP XmulRdL8qP8A0dc7Bnk9cVyqudxI+U962rJ7f7OuZHJrGcFPc0Ttsff97dltK8SyTW6ndpty GhX7u4mPC4rQtNQRPENtN9mZFSWNvIJHOAOKqC43WmrW7WjLuhmEhY5OQ69fxzVp9ai0jXZZ 3tnmkW4TerREgDAzx3rkUm+hofm/Z6fHZQBYnWSExjfKw+6MdTUsDSQMjko0S/KG29sdqq+R c2VzMt8GS8SPyHTjYrAEHjp1/lV+JmZ4Y3YgBMbQPlY+prs6GT0Y/XLKIeEb7ZLHI5RJWOwH AJ9u9Yl+pt9Th1bTJ7rT76GGDyNQtJDFMmxFAIYdOFHHvWnqunyW3hbU5sXCGcoPLKggjcMd RkCuckubqOS1VdqQxgrJg9e1Cjdaom7i7pn1H8Gv+CgXj74VWqW/jeCX4heEGG2W5WTydVte eomxtdemQ45z1FfpVrHifwb4C+HUHj/xN4ih0jwZJaRXyajcvlpVlQNHHGgBLvggYAP6V+Hd 6Snh/VJYSzq1u6GJc45GM/1/CvpD9ta/i1Twr+zBoUN+0ltZ+CI5ZYBITFFLsUDj++NoGe3F ePiMDTqTVtPQ76daSV2zrf2xv2k9K/am/Zy8I6/aeHpvDC6Z49TT7bTrl/Mea1a2kZZmOAAW wMjnknk9a+Rbe2HzJEXIUZJb19Kl1HVrltIOh3dzcLp8V2t6kGcq0wG0P65AJ5qPZNa3ZSWJ 4gFwd6kZz6V6tKiqS5Y7HFUn7TVkMkbxoQSOf4fWmIzRkDbjPOKsvBmUOso6cLVZOJCSTxnB FdBytWJZ8+WcAn1x2pI1IQ9RUbXLOjK2Q+eNvGalD/Lt7DiqsXyjZUPAHTGKjnBD4PIAzinS Ll8chT3pryIhZQuQepqRNNEqqCgGcc0sXDtkDIFRIpK4bgdvapoNk0MijIkUjaB0x3oK1GJ5 kib2+UjsDmpFy3OeAM80kdxtYqy4XoeeaiWViv3f1zQGxYwAuQaYyLIp6gimiMlec8dqcsit 8pyB3570FXl2JLdSIuVI54qy+wAbhz2qA3GxS3ls4PAABNNeQOBg4bsf6UEvzJ2ZB8hVhSyk +YWTBX6c1Ta6kI5xx1q3bhzJyreU0RP40kEWIqK0QywQ5zk1KboS2DWzJ/GHVs96YZUkTa5G 3HB7U3zVjjDL+828nHHFO5RNtVArN/rFHAzUXmkjnqe9PmiaRhMgPIzhqZGCH+7yOvPSgLgc BMA5HX0qxaHJwefaoBOp80MM7TgVZt542wE6jqKktSRMNuNo4/xpkwBjwe9MMqohfIGOTnrU Qu1kXcW+UjgYoHzLoICDKMnAHSmwqDKWMhXHPNIWGQioz9+vWogxDHcrZNUZluOIEsykc02O 0nlUNFIVj7A5pkMhVgVJXniumsNSeG1RWWGU9dw71nLQu1j7802B9X0qwnntpIjdQ3sEskZI UFJEAwR7etKqx6nf2xnE0U6aoto4ByHUR7gc9wQMU6xkV7nwhpyi9htZ5LqdjD84A3Lxj1PH 5GtH+047C/sLW0ubhEufEREZmiGWKx4GcD1FcLi0zp5j82Li9WLV9Ws7lluJYr+ZDIWyHIcq T09efxou7Y2ENi9xbXEFpeF1ivJF2wtIgy0at3bBBx6VkL+8/tEK6tM1/OxA7/vCcfzr9Bv2 DPhl4W/aK/ZI8U+CvGGkSeIrS08XyNLDG3lz2R8hCssEg5UkAj8SOa1q1FQgpSIhD2jaPgu+ 1O7n8N3yyu8scoSOEiTO3DZJI7cAVywJaFjK6oIxl2dsAe59K/Q3Xv8AgkxHe3jReDPixNpm my3RVbPVbHLxW46qWUjdIPUgA13nwz/4JWfCvwXeXeueNvFWoePrSyQzvb3uNL0+FE+ZpJyr EsqjJOWx1yK5VmNBr3dX6Giw0u58i/s8/sya343+C/xP+KviSwm03wRovhjUZtFkkUq+o36R kpKg7xIVILdDnjo2OB+JviK18Q/CH4CxR3Qur+w0i/huRnLq5uiV3HvwRX6E/HP9qvRPF003 wa8AafYS+DPEXgvVIbfxTECLZzBA6rBYgYRkj2FSfU+2T+Xei2Kf2XaW6Jk2643N1BAyx9uf St6MnUfMyasVCNkRIHuUzcsWEaeXg8HOfWnyziF4gQ06uMtu5IHtVkRm2DzkFlBKt+dMj0vU PEN1Pb6TbS30kMJupUtkLmKEdZHwPlUe9dqa6nHZ2shrMjlvLXGAeveqYDIQNhCkfNz3ojlS 6gR4pVB27iM8Y9qZD+9OSc8Va0EyUYZuDz2p+QrFWPJ70xR5bjC5B6+1I8iO5UMQ2fwqyiS4 cJCQSOar+WWGfToaJ4jt3FsovDDPSng7sOGVYumKVhNpEMhyACSO1db8JPA1v8S/iPpXhu7v bnTbe9huZnmtUEkh8qNnCKp6s23AHrXMSxhtrAgba6/4KeMdJ8A/FbRvEGuLfnRreG6iuZNL jElxGZIiiPGp4LKxBz7U9yHqzY8a+CPCPh3wpc32nQfES11dZFij/wCEk0BbSyOTyDLk4Y9F BHJFcf4B8OL44+IPhfws1yLBNa1CKze8Ycw7u+P8fau4+KXivwl4p8IXNna/Fv4geK9WWVZ9 P0rX9N8u135xmRvMbBALYI4BrH0fXPCHhL4r+Btb0pNSvPD+h3Fnd6kt8oWeS4XBl8vHVQSu Aev61HMW0ono1j+zt4O1/U/FumWXiXxX4cn8O2d1dLq3inRltdLufJfbtMxfK7v4eOf0rkvh r8JvDni34OyePte1rxBBJ/a50eLS/Duk/bJnkEfmbiCem3ByK9JHx60ex8QeI9b1b4g67488 L6mJkt/Adzppjhu2cEpFISSqBc7tyj+H8K5P4T/E7w54Y/Z9XwHqXi7XPA/iU+I21kaho9gZ /Nt2gEfkcY+6Rn9OlPmZDStucfH4Q0DVfinoXgnQdX1uGw1SZLaXUNe00W11aSk5fMAOSAvI 9TXZr8DvhhqWpfEHw94Q+JGuan4i8K2V7dxWuoaSI4Lw2oJl/e/wjKkDPJ4qvY+L/A1v+0D4 d8V+IPH/AIi8X+HtNtjfTaq+leXfXN18w+yNHnhfV/8AaxnvWF8MPiJpuh+LfiN4o8Q289rF 4t0nUYrOK0+Z4pLiN1SNvRRuGD3HNK/kVyq27/r5Gz8KvhR8LviZ4J1LXLz4i63o13ounJqO u2sWhiaO2U9VifP7w9OOKx/D3w78LeMPEvj6x0DxbezeGPD3hq68RaZq9/ZeRLevCisYXQ/c yWIHc4GOazvhV4r0rwR8MvidoWpPdJrfiLSray0vyVJiDLky+Yc8YzmtP9nHxp4Y+GPjLXNV 8Z2UutaW/hm5sotJCkxX10du2CT0jbHXtx6UtRvyLS/s/wB9Z/s7ah8UvEWsQaPqnlRXeleF lUPcXVn5ixtdS941LMAoI5x9Kf8A8Kt8E+APCPhbWvip4q1i11zxJapqdp4c8PWgle1sJMCO ad2HysSc7R27ZrP/AOFny+JNG+LM/jDzLnxL4y062tdOe0UCKzEMqMsOP4YwqgcdcZ6muj8V eN/Bfxt03wpqXinxDrHgf4gaFpsOiapc2dibq11Kzj/1cse08Pzjb0OM9qWppZdTmbfwN8OE 8b3ljc/E+9i8JS28Uuj6ja6QZJZp5CALa4QkeUVJOWPFb/xd+DPgv4Xam/hDS/G+reJ/in9o tbWHQY9K8q2uJZmAVVm6cbgc55yK4H4iTeDbjX7FfAukXlh4fsRbLNcXzk3GpSxvukuWQnCE /wB0cV23xg+Jlt4p/aNb4j+CpTJ9kbT72wOofu2kuLdo3aPHYFgAKepFk7XNDWfgr8KPh741 sPBPxB+LupWni5gsOrXOnaUJtO0i5YArE8pbMgUkbyBhRnvVTQ/2ZNVtPit458B+LNY+wSeE dHk16bUdHhF7/aFoAjRtbpkb2kSRSq+/sa0vFun/AAQ+KfjafxjcfELV/CWk63cf2n4n8Hz6 cZL2O7+/NDav0dWYcNzgMMjjA1fC37RWiX37QHjLxlf/AG/wVoGsaA/h/RJNOhNxNpSIiRW0 zKerhVJx2J5qLu5paCRwfxB+D2m6H8JrT4h6B4j1G505tWTSLjSvEel/2femVkMivCgyJEwO TmvPbeB3gAkXaxw1e4fET4jeGrj4Q3PhJ/FuqfFLxBNqcV9aavqtk9mNLjRQG2Fjl2bkY7A1 4spYORJ1xjcfX1rRGe5GkTq+0ED39qdAHeViMEDgjNDFEb5nO/rkCmxuGkxuCZ9TTEkSiAhm +Xg5xzTovORMKqsPXdTYZvLbAIYAfXNdJYC1FqpkszuPJrNs12P0K8Opb6Dp3gyaRhczfaZl kl3nBaQkEhewBGfxq7oWjXFzIrXckcV22vtMu1wUgXBG0H1PHPqa5qNriLQfCLM0EmdRmiCm TaUCuuGx3HzZ/Ct/R47qctCYQIU18wlg+PvJuGR3FcLio6o0Vm7H5Yt5dvq+oR2+5YUvplXz D2WVuPyr1n4c/Hq9+HnwM+JXwxs9Ou1ufF97a6hY6/YXbWs2nzxyIW34wShVCODyXIPWvLdQ tvM1zW5QcwHU7nawUgE+cxx+GantLryp25HJ6+ldbiqkVcy9o6cnbqfqL+yF+2d/wtLwN4mk +JUx0zUfh3py32u+I7eH/R9Tsyh2M4GCtySpygBDHpz8o+Mv2rv22td/ag1k6NozXfhX4V20 h+z6LHKY59VPTzbtlPOeyZIA9T8w5nwd8Q9K8JfAP46aI19Kmt+LtO0my0u0WMssvlXvmTfN 2/dM1eK29yYZ42VFiCrsXavQYxjpXFSoRU3Kx0TrPlVt2fop+w38Wvhb4R/Zp8NeB/i1d2mk Sa/e65BoWqX0AMFrbvsSdUuGB8kszNgnGciq/wAR/wDgk/4ntLW3f4VfELSdW8ONma3s/ETN EUD/ADDZPCrb1wRgntiviPVtVt9e+DnhDwjJEz32hXmo3D5IMbx3DRlSp7FTGRx611nwl/aG +JfwAjs4fh74lv8AT7PzUmn0W6YXNpORxhgwO0MOPkIx/KZ0Ky9+m7Mv2sH7sz2c/wDBNL9o O4zpnl+DLaBhmW4bVWKuQT90Bd3T5uQPQ19DeE/2OLH9lL9lD4zeIbjWRrvxE1XwxcWl9qds MWttCV5t4B36Al2+Y8fdwa9B/Zc/bA0/41fBvxt41+IFhY/D+Lwjdrb6rcWksj2jxsgYNGrE sHJwNvJyV7mvkO7/AGp9X/aT1b45apcSt4c8Eaf4HmstF8O/aSqlTcrsllBHzzN8zE9tyjnr XNCWKnL95ayLfJFaI+NNOVRommBT/wAsAWwO/J5qTJTG0nBHanxwPBbwADahQAA9xzTfKcEH HIPY1762sebJ3d2Wcso+U8dvaqz5diTgHrxU0qE4CnFVwmZNrcHFOwzsfh94J8N+L4tfm8Se N4PBy6bam4toZIfNfUJMHEaD14H51yDxrdLDuC2odgpa4O1UyfvN6DvTzD5ZA+9z92us+Htz 4KtdQ1K98bpqGoGwtzNp2jwj/R9SkwQIZnxlQDtPHUZ+lHoRZpas5rXLOPRdUnsYb2DVo4SE a8tmzFLxn5SOvXr7VXs4w67pMDqV2+9TalNDq2p3F1DYQaXFI58mztCfLt0PRV3ZOB7mq8OY pAmQV6c0yUral6Uh15G8gYGarmRs5cjB6gCllUH7pBOeaiCMrAFqg0TuXFlSJAV6HoOgqGKN rvzYkjM0hG5Nx7dwKY0cjsoZsgjjFO+zMTuztIHWquJ6bE3lJIM7AM9emaZJbNtBALhc456V GbVIxySc9xVu3VkOAw7naT1qQ1Y5xuhR2U5QAEH2psJDncEYYB78Gmy3BdSozgjnmrFsF8ra GOe4PagogWNpW2vwcck81YSNNoVsOew/z/KkWQhvmxWt4T0DR/FPimy03xB4ji8I+Hm3y6lq 8n34oY1LlIh/z0fbsXryehPBTdlcuMU3Zm18Nvgp4t+LcXii58HWMV9pvhTT31LVrxnIiiQB iYlIB3y4BbaOymvP4kiubS3u1yBIolAPHB7j3r9qP2Rbz4da7+zT4cn+H/heTw74C1H7TZy6 NfOGuJySYppLl1J3yOBkEnoVxgYr8uf2ov2bdT/ZR+Jl1o96JrvwHqkklz4d1r5miMBJ/wBG kcjAkjyARnnhh97jgpYnnm4PdG86KUU49Dyl1tp3SWWJZpF53soLA/WpvNiVclQVPAFUyEif Hmoysu5drA5HrUqIVXKlSGGcFsZ/OvQWpy31sSQuqOo2A5GWbGMGrNwpuI1JJ3A8HPWut/4V zplj4Lh8U69d6nFps84tEksER4HlPO0HHUd+e1cjfNaxXtxFprSvYiQmCWcYcrjuPzq+VEKS 6FWORkk2sh3Dj6CkV1EuDGMdPWoxqcd07qj/AL9exGCR7e3vSeeIlZzkbcbzmpehSaauTqv3 wDwBkYNWY9QkiQKxYke9V7WdBuJILdMdKuXNoquuVOSoNQ7GifMtD9DS02ot4K+zLa3Fkbif zBK+xdwdSSMd/b6VrzlhqOmxpaRMkviF/PaJziP5CATT420uXRvDaSWcZt3upDFHIm7Dlhlj jB6itXR7PSYpkPlGK3fWxO5VcNvVSMDH8PWuLmbvc3Ss7n5UQ3kMy3yKx+e9nfeeN2ZDk/pS RlWlXYSMHn6VDeyAarqqughK39wmyLoMStT0kaOT5QSCOB612x+E5Ju89ToL1Fj8MXzjb5qv GV9RzXLRSFUVdp3Ywc1p3mog2nlJFIqkgjnIJxWQkoLbN2JmHfoaqxMpa3NO0VC+4O3mN0we R7Vpw6ZNq9xBbwXJtZTncxHy1kWsKx2xLjawYksOtT2spfCqzBVO7OOfpmgFK509v4su4/gZ q3g6G6Mtpd+LYNUntxuKu0duyF9vU8lRgkjPIrCnkt499uljDEiMTiIEEj0bnp3qtbTSWl1K UYeY8m/gDBPalNrLA58o5JP7xvc+tZ8iV/M0c29wubcTxKV+QYwqE9KrDMTbQQfXFaMPzhlU o0y9vas6WRtwChjt+8BWt+hAwjbwjcU1jtPzck+9EhXeeoNI+CeAfw71RF2yeRsAMBketOud TN3aW1rJFEEgLFJVGGbPrUTRkr5bZUEZ4PWobe2khSQTsCAxKEelA9b2JEffGSw3FenPWkgY RxHnJzk5p8RWWQBVwNvrxUcsTR7TGVG4/NkcVBoXFjUYK5qFcBiHJ9t1LKPk++eOo7Go1ZUZ WK7ueFPf60xJ3JM7sArtAGOKTHBQO3zHrmmiTc5LEjdzwKZtDSY5AqhkkTujBdxIXtVtWjkl EmGDKCPaqZAQ7RnnvWhawJsHB3Z5qQBCjMVZfvcGn4+zqx6k8DmklKo5KtjH6VXW6QMVKZ98 80hX1sKnLBWyMnr61OksTck5CnHrnrVWQbl+U4NT6doH9r5hN7HpmnhlN3qUi5FtFkb2C9WY LkgDqcVMmluVHVn6Bf8ABJj4jXc2j/E34f3VnCnh3TZ/+Egj1t32W9nLJiN7eVjwDhQwIPGx 8191arofhn4laDf+GdUh0Hxjot6oaXS5rmG4jkAPDhQcgjsRivxy+Mnx38P6t4DtfhB8G0v9 B+D1gwnv766HlX/ia74LTXJAyEB6IeuxeBhQvimnW/8AZN0LnSZptIvANoubGXypFB6gMOgr yJYR1Ze0UrHpe2UFyn69+JP+CXHwH1eX7ZD4X17w++dzw6Hqb+W2TnADl+K4P4s/so/slfst eBG8deLvC2oamkc3l2GlXt+8k+pXGPlijjDDcOOSeByTXyB+z9qviHR9Eu/iF41+K3jLw18K NDn/AHUFrq8gvfEuooQVsrJM5IyAJJTlVHUjll434yfGXxh+0b8V7nxl4ghaTWrpfs2jaDYB 5U02252wxgDJc5Yuw6kk98LFPDTcknN6DnVSXM0asHxC0Txn8LPE+ja5od34O8PnWP7S8Ltp is9jaXIRtunSsc5DI2d3OCOea8qErNa/vGILDG4DkZFdpafE7XdF+EHif4XTadE+l6zdpdS2 1/CfN024TAMkeRlW459s1xS2r2wIkbdEExknJ46Zr3VZJI8lO92ddr3iHxH8U9I064fw3BOv hLTVgvNV0+HDvbbsIZD046ce9YHh2/h0/U0u59Nt9TtVUqbW7J2ZI4b6jjGf581J4f8AEGre FE1mHS9TntbfW7cWl7CpBWSLOce3U1UiiMCqo4HcVTd9iOWyszsfEfxL1Txp8P8ASPCl5Z6e iaZLvS/hg2XcyZ+VC44wOfwrI1DVGEkYjt4dgjUALnA9qwGuJIJMHJ55UdKdPrqRMquFVto4 qG5dGVG0dz9G9JlWbRvA0M1xHFLd6nJGJJgVCAOcAnHsPzrZ0l90N3vnRtuvSRRFScHGST09 qydMjkvNH8EtHCZrh9UcQxJ1wG5YfTBNa+lRefHeM8ITyNfkXkdWIPfr0zXK27HUm2/kflzq aJ/wkuvSMMKdUu/vdR++b/Go45DHdGIkNuGeD0qbUInPiPXhI+SNTug5Axk+c39aqw4F2VMe JWG0vjmuiCvEwnpK5avBIlqdpAHr6VnNZK1g9w00DrvCY34l574x0rV1GNYbFo2fluBgd653 KsuOBt6mtOVmbsaTyCS2yhz5Yy3qa17y5M0cBjI2+UudvUHFc/bvKhIV9gYYzmtK3kkLxl8u q5PHGaTTQRsy9bQbiiNCxjYnL55BP9KuSxMbQRMubgHaSOAwz1z3NVIbmUfL5m0s2cDsaLi5 ubWWSV7gS2y4AHTB9amxoQ3KLayj5HV/97ANVjMOSwxn0/rUl3K0kolcsyMMjHaqpudxYbRs PrWiWliQlkG8ALwRwaZkOxXODjIpFDHe2MgDOR0qEloYGlLAIvPPWnYC7KRBEZHIYIOTWxrf gnxLoGgaZrWqaDqFjpOpxiS0vJoWEUyn+63SofE3hi98NpYtd3On3kF/brco9hP5q7COjcDB 9qkn8b+Jrzwjb+GbnxBe6h4XspTc22mTvvSBjxwTyB7dOaRN9boxIXVAwPELDGemOKqLOUaK P5xA7ERyuCA+OuCeuKu2r2k2q2NjeXQ03T7uVYri+2GQ2yscF9vfA9x0rs/GniO+8N29n8Np dU0zxv4K8O3/APasD2YVJLpJMF4jMNxHXBx09TgYOUtO5xwlXg4yCB3/AM+lOSRFiEhB68cc irXinVtD1nxJqV/4X0u40Dw9cuJLTT7mbzpICVG9dxJO3dkrz0NZ3mRqVTacfxc9/alsS3bo PWVS+3b8hOaX5C2Mt6U7CIABxjpUb43ckIBzmmWWFjVE3Z6VNaOI13ljycdarI7PasGXKhhz nmprQKZVTaSpPWoeox7tGY8orKd3OTnNV1Kh9vatR4lniIQAY4B6c1ReEoSjYBpIhagDvPXj 2pJoWnglVAxEY3yL0yKjZfKI56nHXpW/4D8D+JviJ4w03wn4W0qTWPEerOYrGKJwqHCl3eRj 91EVSxPtTla12XFXdkVdA8O6p4r1Z9N01Ea6it3vLm4nfy7e0hQZMkznhFPABPUkAdazQ6uq leVIyGHQ19t+KvgH4T0f/gmX4y1T4X6rN4r1VtWt7rxP4ghtCh1LypUEsUPc20TOHHUExsx9 vimN4ZLeO4jbMMg3K3QFeeaxpzU76G04cltRbnULq6tbCC6uJ7m108OtjbSSlorQOcv5S9E3 Hlsde9WNB8Ran4Z1m01vRbttP1awkEtvOAGKsM9R0PXkGqEsgQ9DxSQZacBRw3rW3oc+r3NX VPEOpeI9Xu9X1S7N5qV7KZrqdht3yHGTgdqYyfaMg/cH61CI0ROVxjnGaJHCQtIBgLjoTzR6 iskWZgsTfKCWxhV71Vt7zy2ZZS3XqaUXCrN9qAwMYxmqzJ5rGQrjcfXrTSsDZYYiUl05I98V YmTRb/y5Li0l81UCHb04rPgZrdyW4B9+tRTlZJCykqD2zVE6s/SnRpoLqL4eR+VJE63st1HI jlQm2QjGR6kVpaZf2am3V5pF+1eIZzERyrnB4pkFlMbnwIxuW2qZ1+z28eN0m4kH/dAHP1q5 Hb3cNxorW8Foiprc5miIPP7s/dPrmuF7eh0q6Z+X+qFv7f14SHZIdVu8p0IPnN/9eqSPDFIJ pHeR+gUn7vvXQeP/AA4ND8T+Kriylk1TQYddntINdRCsc8xZmZD6FcnnocZ7iuaQRSvtcAbe jE/zrpp/DYxqL3jbvZVk0e5dJY2KhVHPPJA4rmTEWQLnHqAa6/TtMl1TTNUgh1HS9PEdr55e 8YgOAc7V/wBo4x+NcNHM0sg3ZDFQMZrVJszkb/h+xiv5pGlnS3hjXnceWPbFbdzbWkqxwLcE zW5+QhQVk+prlrRUBZZIsnqCD0rXhnSS2kilUbHYHcT92h6OxaELYk2sQDnnmtElZlKEpJCx yzE/pVC8ghUREOWLD73YUyK0wocS8YywP9KgHoVWZkkdC+9M7QR2qGSKV2YbT8h249as3zRx sFIVMckocmqDMk0nmMWVUHUnH400S3fY7/wJ8ItS8f8AgDxzrmmX6jVfCyw3Vxorr889mwPm Soe5XHTH8xXC2QIMGsxxeZZpKu0yrmNmBzsbtz3FeoeENJPwj8J6B8WJNXNj4vi1iJ7fwjdx Mqaxp6uC5Zh1Q9COhHviuD17xX/wluu69e2lrBpVlquoSagdJtx+4tnZidif7IBwK0WvqDWm mplzTtcXM84VA08hfEa4Vc9gOwqJiJAY84yMFgcCnwqcSM2WJOOe/r+VNaAgBoxkEZxTsJJr YWxtbW8F3Hd3S2eImaMsufNZf4fbNdD8O5PBSaR4ks/Gmm6jFcXloJNG1fSmDSWlymSFeLhW STO1ieg5rGbTln0mPUllE6B/JubcKf3DgZHPTk+tVwytHvI9ulSrCu1oCTtMPMuVCuVVRt+7 gAY47UvKMCDyaSV12lU5wc4prbhKC4PPQA9qpWSuwLMjEKGBxjqaglvFRHaVgFVcnvgeoHf6 VPG8Tkgq4ABLFjgAe/pX13/wT7/ZQ0z4uePNN8beM5oofC2mv9r0vw7LJtu9bmjYbZhGRzaI 2ctnlkx0zWFWrGnFs6KcHJnyRazia2wH+XPRsgr7HIGD68cVIk7IcKgC54Pevoj/AIKE/D6b 4Y/ta+J3mkjfTvFcMXiHTzHFsUK4MbRHHBZWiY8dflPevnqfYoJABbpx15qYS9pHmQ5xcHYm tpmt4mMv3GPTPJq7LNEyebgNFj71ZS7ZkyuQV4IxSXF7i3WGIDZjDEirMr9hAFbJPMbd88qa t2up3ukXizafqNxp821onltJmjdkddrKGXBAIJBwehNZccuxSgGSRwM9ac9zBbR+ZcK7AEIq RjLyMfuqB3JpuyV2OOrsj9Qv+CSXimC/+APxE8MPCTFpHiJ5JIrkb7eaC4jCeVtPQfI2R7iu T+O//BK19U1WfVvgt4i0/TbK7uDct4R19nSC2ZhhvIuACxQc/IRx/e7V5d8IPiZN/wAE6tCv k1PSj4r+KnjiOC+1HwYZ/Lt/D9gAzwm6wpP2l/MBKcbVIzg9fY/gx/wUJ+J/7RXi7UPDPgv4 T+ErCWy06TU73VNbu7j7HZwxqWzKUGfmOFXkctk8A48OoqylzU3p5nqrlatI8En/AOCYf7Qr kqmneEXAOQ6awSrD2yOlP0//AIJeftDSuV8rwbbHPWXVmOD0VflQnnt9O1d5pP8AwV58d63N Yw2Xwh8P3U9zOtrbRR304aSRzgYyOm716VqftJf8FAPGJ8ER/DjRrjQ9K+Il1EyeKvEXhmV3 07TYzuxbWzsWYzbCodgThiwBznbUZ4ttXasTyUEtEfJPxg+Gtp8IPG1r4NXxdY+MNet4C+uT 6UpNnp11k/6MkhH7xgOvof05CeQRsiAhwV5bHNVLdrSxh8mzjKruLO7MWeRu7sx6kk03zi7h doGOQc9K9iCaXvHnzab90RxsY8fIecDpQCwABbAz19qSSbMwUYx0p+3cPlPQ9h1qyGrqw2Vc MAfmU9DViOxPlqdw5GafYqsi7ZiMq3y5471pxxKEAwKLhyvofoXavMl94Bjk8wn7RPu2nkjd /LgVozXMiTWUal1La/cAPjtsPSpNE09dWuPh9Jpku1nuJ0JEuM4JLAZ68ZqbUbcKtpLG5kNv 4injcswwPlYf/WrmaXLYu0rn5tn4g63oJ8f+HLOaH+wde1O6+16VNErxxMJztePIyrDGOO1c c4WGBYzt+QAAsckitfxTb3On+LfE8V5bS2d1Fq93vtpkKSR/vmIyD9azPtSJICYt23kAngmr p7WZM372ht3U32Lwxq2gwPp2qadcGO5N8sLrOjf88wxOAOAfx/CuNXyoplUDfLjAkz8v1rY1 G5k/sgIgBilYbxjPTnisNUDLkEhwflOetdETG5oxSnymKnlfvVYj3OYUyNrYyc+9UYJlDMsg Gxh0HrWhayksGjiYrnaOelNlJ3JJbZYpYwv+rJ+btViS5MdvNGrbGMZVJBzsNV7pmc4Ug45I 3VEsaLHJhycjn2qNOpTudV4kh8F3fw28K6po/m2PjyCR7bW9KbcYbqHB8ucEjAfgA4POR0xz yYR7/EAVE88mNCeME8A/rTCIwobnyx1A71rW+j6hfrpkyW3m2+qTSW9mxcKJJIzhgM9Oe54q vREu57ZefF/wB8UPA0HhP4o+Hbyw1nQNHkttN8S6e43vPGuIkKgH5W759K8z1zx1pHiz4a+F tGm8PJYeMNCDwyaxCQkd3aZyqOo/jXI+b/GodMi8L3Xw68Yx6pLcWnjewv7VdJG1vLlRWxcx sQMcDJye/SuSljO4Hjleuad35Ct0JA8TkDd3z6U6aJzAzxEsyn7qnk0Lajyd5K5xkcmlt7qO NOI3bHLMASo+pHT8aTbYJ9ySG6mjhm09ZJltpf3skCj5ZGznccdemfwqmlwLcsqEFWGRn+VW bN7h75Ht7n7PNChkjkByVz8pA/CqUW1ZGT5jtJYEn71O6Cz+RNFKrRl2WNCGyR3FOkVLkmSO VeeMmqyvJNE4+XJ4A9KcGCosYbee5BolsUlY0tHisotRtJNYga90iGX7RdW0DYa5RefKz2BO M+1fQH7Ov7U194f/AGy/CPxE8V39rpPh+/U+HprC3hIttK01lKwwxKOBGj7GOB13Hqa+edNl tJGuFurwWJjiMsbFN+9x/DjtnPWo5dOm1sQ2FpZzXmo3sq21la2ql5Zp2ICKnfO7HT0rjqQT i7nRSm+bQ/cj9qn9mvw7+0h8OpPC/iS5Okajpk5uNE8QWy/NZzkcEjvGcgOvHQEc4I/NL4h/ 8E2v2g/h/eL/AGd4e0zx5aSni/8AD14q5A6Fo5dhB+gIr7I079vjwN+z34K8NeB/jFrV94i+ Kmh6fHa64uh2hlS3mwMRSyhgjyhdoZlz8wPeuf1H/grf8MtInaXSPAPivVLWX5hO11HCCT6I z8Z6149L61SvGmrr1O+UabXvHw1efsfftA2iEy/BrxC/GCYmVyfwUmsbUv2YfjNo2i6zquq/ CrxBpWlaJate6hfXYWOO3hUZd8sBuwoJKrk8Gv0V+G//AAU0vPjb8QLDwt4O+Ft9ZxI32jWt X1TWYlt9I08f6+8lYDaojB3AMfn+6OSK+Wv23f27b/8AaJvZ/BPgu+v9M+GVg0kM96kxWbX5 FcgSPxkQYwRGQM7st2C9dKpipTtNKxjKnRirnyMqRzJFNHxGVDJk9Qen0+ldh8NPGtt8N9Ql 8WWtul947tJtuhRzpm10wgZN82eJJB/Cp6HnsK5PyhII0LGCE4XhTtUfQdqfbFYN6nEwUna3 Iz9M16bi5R1OCMkvhN3QNO8S/FP4hSGGaTWfFOqzSXV/rGpTYVWPzzXVw56IgPT2IAzxX6lf 8EzLj4RjwT428KeAVl1vVdPuIo/E+u38CKda80SKskKjJFuMShEPTJzndk/lEuqSmwv7OOWa 1hvkWK5SBypmjDbtjH+6T1r6I/4J1fF1PhV+1f4asry9ax8P+J7dtEuwP9U0pU/Zg/H/AD02 gHtvrhrwlyO3Q7aVRN2e55P8aPh3d/CT44/ELwVewyW0mn6xcS2rN8u+1kffbyLj+9GynI6G uLs7SO0hC2zjYv8ADnr7/Wv0w/4Kafsq3fxA04fF/wAJ2k0/iHwxbNa6/YxgmS9so+lwg7mI biR3XH93n80LQQyRwzI3mRuAwZeRgjpVYaqqlNdya0GndA8GcN0z1xRCoWUjB6HBFWyIghDM CCeBnpUJww2hufXPWu9O5yNXK5UhwSvB9KlGTEGX5ADmniAjcchsdsVKg+RWVw3PK0xLUcgZ 1UyDIx1zVtbXzhujkdR0x71VR3lkds8s33f8KuXPiO60F1tN8UeFDbWjDHn3qbGqP0SgaIXv w3jjkCWI1CaXamQd4OBk9hz071p3kMUMyQW6wm3vPEk3mPvztJU9KdoLWuq6T4AnXzIJm1aa TLosvCHoBxjOev41egm0y8jvp3dpAPE0kag24UggEHH4Vyu1hJNuzPyx8V6/d63r+s6hqN1N d6he6jctJO/JYiRh1+mPyqjbkNAI5lAZen41egv/ALNqGstAoCyX1zhJIweDIcDnoaBb6b9n JuJTE7qEi+bI357ito/CZSSUmQzhU0eYkK2xgoGeuax3e3jQsuWLfKB6GtG722unuqRqy5US 5PAOaueCLTTG+IvgiPVojd6VJr1gl7bsMCSBph5icdQVyKblyq44x5pJGdYQi7iysaHOCCxx ke1XyGhtyqqN3bbzXqn7WPwPf4DftJ+MvCKW39n6JLcNqugp8xRrWT5kVGPXy8FCP9k+leR2 9w83mF02yK23GelVGfOroqUOR2Y+5jaC3t5Mbp3y20f55qEXIwAqEAjBye9R3IaeYkHDL1+b 9aWZREbeOVlRpuFJYfOc4wPfNOy6kO72EG1TkkdDkU9NVnSOyQTSrFau0tuiuQIHb7zJ6EkZ okt4lG08leOO9NXEi/d2lelaR8jMlursq5zmRny7t1Jz3z3OajFwUKEE+Xn64HvU0YEieW5Y F+FwaiSwgCGJX82ZsksW59uKJMcSa8fbaJtJJPPHO4U/SNZ1DSdL1S2tXAstUAhvoyoLSKpy u3PQ5/SkeNo2w7FVI4Pb0qAW5i3KwbG7IcGpuyvUt6Bpd9qhupNM06e8W2iMs/lJu8qPnJPo OtU1AdApPHXHtVqx1a80Vp5tOvbizNzGYJUifAlQ9QR6VXgiVoQSSSxJyetC0Vxq5AVW2bdg 4PFSWgR7OTcyowJw2OT7UTqgTy8gt1GfWoQm2Ft7LEFGWH8IHrTuaGtJ4mjk8JLolxYWaxwX Yu11JIcXeACDEz94zwcY4roPhZ8T/wDhVNzrHizQ4DL408trPQ9SZ/3Gk7hiW5VcHfKUyi+h bd2r279gj9lm2+P3xY0q88XP9g8E2Kfb4LK5bypfEDxOVaODPMkCtjzCO2BwTkcX+214Iufh 7+1p8S9KGlwabYPdR39jb2UH2a3+xSRqEMcYGMAnBK9WVq5XUjUlyGypuEedHnPiKXw3cw6C vhB9au9Yurf/AIqCLU186WS+5Z5Y2GcqeemeOtY0MjLG6hlcjuRjP1Hb6V3fwO8A+L/H/jCa 88Ea3pGkeJNEtmubRNRmWOS4DDaUiQqwkOOueBXC3s12+oXp1MhdTM8gvWbvPuO/nuS2T6Vs opKxzc13ds6S3+KWvaP8KLj4baY8OleHtRvTf6vc2qBbvV2U/uobmUfejTJITgHdz0rlJZ1W QMgQALgIBgBcelS2trFJqC2eqvc6KJI2mjNzbHfJj7hVSPutzz04pttDGZMyhZF2n5A5XntV KMVsVKUnuK9yuQpAOevPSm7VeQKD0560Xdw87p5qorIoUBABwPXHU+9RsI3jAcMJkbcGRsfn 7U3oZp2JHKgNIq/MuM89qma+n02HTtT0mJ4dT0y5TUUu1O4RvEd6nAHYgE02KRWD7gq7fmfJ wAPU16Z8MfBvhPwnoVr8RPifG2p+GftBbQfBVvIVvfEk6/8APTHMNqpyWcj5+gzWNT4Xc6Ke srn7MfAP4q3Px7+Dvg/4iWunXdlcatYL9qgktjEBcJhZWQN9+JmDBT0K14J8bP8AgmB4B+KW q3Ws+Fr2++GWrX8xmvLe0gEunyMQMmOE48rJ+YlTjPBA61+cHjT9qz4weN/Fmp63Z+NtW8LP eKttBoehXL21hp1qvEVvDGnCqi4G4cnGT1zXceMP2mNU0DwDq3w78FfEDXvE51nYfFfj3VZ5 i14NrD7JZxS5MESglWkyDI3+zg15Cw04T5ovc7lVi73exx/xz+G/w5+EXiFfD3hDx9P8S/EF pK8WrXsVh5FjaBcfuY5QxErhmOSOBjHJHHmw8t+Fbbxn6VJ4c8Oaj4yv10TwZ4f1LxPehcLZ aNbvclADjLkLwCSee5719UeBf+CanxJ1iytNU+JOrWPwr8PzhIkAiGo3zO4OFMSsoT3JbIxX pRqRpxtJ3Zyyg562sj5Ru5xZRF5JfKReSx4qGC9tpZFS3u47iV+iRNuY/gOa/TnR/wDgnr+z h8Mre6s/HDeI/EM+m24u5da1O7e0tLlieIokQjcwHVeaPiRo/wAN/C1nod78IvD2hafZOhje ZtIiE1uyAYkaUjOOmTzxj1q6M5V5ctOPzaOStUpUY3lL7j839E0PxF4tkZNB8HeI9c8ptrSa dpksiq3oSOn413Vl8Hfi/LaxM3wv1KVSPke4tnRyvbIzxX2l4z/aMtTPDE/xAsfCkzWiW+qQ 6Je+SsuBy6xpnlsn6dK84P7QXhfU/wB9B8SdcEX3V824lDYH4V6EcHUl8VSK9bnmyxyfwUm/ mj26ytFsNO+HxbTXitlv5wY4XPzMSNpyOg/+JNS2ljHa2MUdpaXCLJ4pl84vznKnkc1z/h+x 1Syg+FFxFq8kxurq9iu1MmUVTIcgqenQc+5q6Zte/syG8m1FvJfxZPCbeFRtVPLON3pmvNa9 21z1k2nqj8xLyKSTV9bJYArqVyD9fNYnH51Ww0pJ4fseM1OxEetasodmUahcjJ5z+8bmlgO4 FlGDnBA6fWtIfCglrK46zVE0+9DleE4jI+8c0vgeBp/iH4LgkIlV/EFgCQM/L5wH1PWmXMbF WZG2/LzxUHh/Xbjwn4s8Pa7BbJeS6RqNvqCRSNhSYpFbBPb7vWlJc0Wgp2jJH7YeMfD3wS/b x8OatZ3Jj8VwaDqEtmb2yZrfUtEuAxV/RjGxXIGCrAHgkV8l+Lv+CP2pR+T/AMIf8W4LqESA LDrdj5DovoWRm8z8hXxb4W+N3i74efFXVPiN4J1GTwvr1zf3GoPbxNut50kdmaGRDw6YYgdx kkc8j9EPHP8AwUotvCnwM+GnjK7+Htjq3jTxrbXd1Fp32srp9kLefyTIxdd5LEEhR0A+8eCf GqUsVSa9lI9GM6c1scN4O/4I0a7e3D/8JJ8YIYYAQxi0bTmmck9RueRdo9Dg/Sr/AMf/ANlL 4Dfsw/s5/FKz8PX9p4o+K1rpFuxOr6gsl9aRPcxIZkgU4jOCzAhc8dQM18ufFb9tb42/HSG7 ttb8az+HtIuJAw0Tw2i2sKxjovmr+8b/AIEzCvK/C2opp/hjxnaQfurnVbWO2mkmlL+agl3H kk8/KtdNOjiHrUkZyq01okYskZ8mMxliCiklhhg2On0qNAwZumScmreo3IlnMkJCowBCrwB6 1Q80FlI49a9ZN2sedL4jRthGF2N8zHv3GKgEIhlnBzubkHPIq1YofJeYnHZTTJUIO7+M9qQ0 rCSxS3VpbwsxkhizsLHuTk5qOTMyeXErhY+o9R61MX/0ZV7IxOB1pYHaGNjyA/Bz6UhtXIIL E+ezE4ZBk7j1FR7CCBu69MHrU09zKGGCAvcEZBqFniIG1QWY8AGquIhkj3MAwOT3FQNDktHK /DjoOd3pV6RtsmD7YqNfL85cqCfUmhgtNjvfBv7RPiz4bfFzwf8AESOX7WfCjRwWmlL+4t0s 9pWS3UAYG8M2T1ya/Q//AIKN/AeH9oj4V+Gvjl8NR/beraZpqzSwWkpLahozZkbYoHzPG0jM R1wX6kKK/Ku9MNoJJZmxGyksu7nHQkD8R+dfqV/wSl/aAm8Y/DbUfhXqM7R654Q3X+iF4gsk umOwyhOfmKyOc+zKO1ediI8j9pHoejSblGzPzU8K+IrDSbi5u30RNdgvLd4beVbp7Z7KTPEs bKCcqR90+nvWURL5TGYrPMSWMjZJc5+8T1Jr9Rf2rv8AgmppvxS1m68X/Ce7sfB3iy7bzb/Q bvMemX7buZEZQfKkJ52gEHP8PU/nt8SPgj8Svg4AvjT4e69ohVyj3S23m2bejJKhKnP1rWli o1Yq7OeeHs9Ch/wtfUdc8L3eh+JIYvEdqsAisLi4AS4sGUfKUkAyV7bTXNWzZ3Dapcjl+5+t JBp2ozaO2rHRtUi0Tzltxqklo6Wplb7qeYRjcSCMe1JDKERkZTn6108ylsYcvL0JEtozKWkJ 4GRxnJrb8C+ALr4keKofD1jd2tlrV5FI+nx3b+XFdyou4xb8YDEZwDwTisPz9wUFSFPHI4Nd 38Pfh1r3iHwpL4z0m1/tbTrDUVsZNPsJT/aHmEDEkQxgAMy981a16EWS3OGi0997GaMxMhZJ IH6lhwQf8Kjv7NjdLcKzZaLZtZ8+UvXCk9B7Ct7x34S1/wCHXi5fC2uyR33iWZUka3snNxKW k5EbBc/veRwM5PtzXvfww/ZPtNNWx134xwyyylEns/BFhKYp51I4a+kHMSdMKvJoVOU58sVd jlVhRhz1HZHh3wn+Ffiz416tNpHg3R5NVaIj7VqUzeTp9lGQctcT9EAAPrX2b8Lf2Dfg14Mi sL/4u/EmPx9eRxF/+Ec8L7xYo4PMZmjO+U5GOfLJrqG1i7XRtO0DTbW10zwnbN/onh7S4ljt 4FwMFnA3yHjkuT1zXG+L/H3g34TFk8Q6nb2d6D+70m1HnXMgOCSEUYH44Fdry/ljetO3l/wT yJZpKUrYenf8z3e0+MmneBNIl8K/CX4fab4LtmVYIbuwgBuigPRmAyzE85Yk15J45+PyfDTS 7q18VeObmfUr2XfPpTE3N3kd9h5T8MfjXzhrv7QHxG+M+vJ4N+GukXGnpdSMkFtYlX1G94Of MP3UIAzgdPWvWPhX/wAEyp00VPFnxz8VWnhW0DLPPpyXibincTzyH5G7EIT2rycZm+XZVFK1 5drOUn6Lf8LHfQy/GY60q87L8Dyz4g/toGe6Wz8N2EsWyQkahrly08knHDLCThDnvkmuPD/F /wCKks8i6P4v1uB1ZjHpGnSJCc/eyqgLhhivu7Svir+x58EY/sXh3WvDEMoKhprK2mv5CPeZ 1b1ycGu70T9tT4J65GsGl/EHS4ZiwjjhmWS3yT0GGXpx9BXwGN4zzSz9jgpqK6yTWnol+p9X hOH8Dpz1E5en+dz89vhl+x18VfifqEtna+D7jw3BCM3GseLImtY0z0CDGXP04FfRFt/wTC8L w20Saj8TL1r0IPN8nS4RGGxyF3PkjPQmvsy81ObUbWKZnEsEqh45IZS8cinnIPQjrzmue1GW 3guMPNb225QypPJsYg9DjPQ1+d4/jfMqsl7O0bdv+CfY4Xh/CQj76v8AL/gnlSafHZf8IRaG xZ4kv5H6nAJcAZbrznOO+Kt3VhFYyGzSMy+f4ildN+cZ2deP0rM0bU9YiT4dLqJZJjfTxShU 3Qyqzja2f73GPbBrY0bXdXl1S0jnzp95F4pkWJ/KMnnwgZDj27Yr9/5p2V0fmiWp+V/i2402 Dxp4n/scOdEGqXAtEY5cIJWwSe4J5FZ9oklxI+Ds2dcVm206hrho1G+S4kO/J5+dqtRBVclW I5wV55NdEfhMZO0jRmnIgdo+SB8xPasV13yZV1cc/LnrW1dMsGjSRM4E8pHy8/lXMtKQRjOR 3BrRLQxk2y+rH7PcGQLgpgAdVFerfF28hT4P/s7WVxaMktrpGptKwfJkD3RZOD0wMcV5BZSy GOeFVDFl6ntWnc6lqWp2enwahdSXUOnxtFah3yIEJyVHtms5wcmmbU58qaJQ3mbXDZ445PHt UckUMGVBLeuD0/Soo0Kb3YheMdf1q6w8v5YyCSNzMQcNVmbdtiiZQhJP3OlIwCHcpypqO9O6 4KoxwB0IqISLG21idp545xVrQTd3c2bFxGhVBkEZyT+dOM4Lb1GR3HpVTT1W5t7hBKAy7Sin +IZ5/KpI4xHGJy+BjkVBoKZT9q/dnqmcds0edK0IR1HnMcEA8UiLHNN5+8BchVXPOfekljEq TtKWjghGXmU/dGO59eD+VA/QfIrxxggBlB7mmSQqzRSJwOtei+IP2dvF3gf9nbw58Y9dmNro niHUTYWWnSKfN+yGMmK8cDOA7Kwx1wVPRhjy4P5rbI3YgDpjgd6mElO9gqQcUky35StISwz7 5qMRQNuYuVVfmZiQqjHqT0qtceZCsTu21mOMqe3vVzTJLODVtOutRs11SxtblLi40/eUjvY1 IJiZgQQCBg1bel0TBK9mfcn/AATh/YxuPid4q0f4teMbf7L4H0y4MuhafcxgnWblNy+eysOI EOcZ+8wHYHPlfwXCfs7fG/VfjZ8Qf7Utl0nxFe6do/hrTVCahqt0xYMpVwAlskcmctjJ2ha9 U/ZK/wCCgHiW8/aZubf4k3Vrp/grxoINMsdPtZfKsNAmiCrbLArP+6iwNr4xuZg3avaf28P2 CNd+OHjSX4ifDrUrdfHEVotvqGh3rBEvljA2NA5G1JCvUNgHqCO/kSnJT5anU9RWt7p0Phb/ AIKpfAHxDLDHqsniXwlcSyBXj1OxDLFnuTGX+UZr17S/2zvg5rXhLxX4k0r4l2uoaD4XiiuN Wn+yyfuhKSIkTzEBd3YbVUd6/GPx78L/AIg/CXXprDxp4F1vw9ex5zLJbGeCRRzlZUBU/VSa 5u++KF7rPhbRvCFxexQ+FtJu5ry208xBFaeQ/M83diD0B6ZqHg6M3eLJ9o1uj6A/ar/bQ8Wf tTanPp8kLaB8MYJRPpvhxEVXuWX7k9xIBljySEGFHHGfmPz55mIVk2gyHoMUv9oR6izJHKsk i8AbwQ2B61NFG8skSqCSPvZHQ16cIKMUkcU5uT1Io2YuiFAOnHTBr2n9lSw+JGv+LPE3hj4X WUUuqapZq19rF/J5dl4fjBw13I+MK2zIA+93wcYrlPhF8Ite+NHim+0fRZILC10+2a71fX7z LW2lW2f9YwH35CeFjHJPsK+yoYPD/hn4Q6N8PPh7Z3mheHI7trnXLy8YG68Rv08ydlAbaTnC 5xjAxxXZQp1K0kqXzfY4sRiKWHi3U+7ubPwUi+En7Leqxav4e07Ufi547lRkvfH+py7YUYgB ktUYkhQRjON2D98qRVH4nfEu3u57nxr41uLXQrKRseZBHzIMnZHEvJZh0APSuQ8eeN9N+F3h S41nWp9jSYXTNOUZlvJAPuKvZBxlugFfHXxJ+Iuv/E7X4ta8Qai1xOPkh05MpBZKOixA9vfq a9WUaOAV6es3uePT9vmTUqukEem+PP2q9c8T6W9l4Qsh4U8PvMYhdtl72c4xh2+4oPcDmsn9 mP8AZj179pvx7PpukzzaToEEnm674nug0nlgc+XEWyGlIBxk4ABJPauM+HmheIPH/i/RPBHh uOO71PxDdLY28MqExw72w07gDhYxyTX6HePI9D8BeCZ/gD4Z8QP4d+HXg6wW8+KHjeMESkSD LafCcc3FyT0GSqnaOhWvis3zKtBKnB3k+vZfq+yPq8DhYwvZaEPw31nw98N2uvh9+yn4Th8T 6/Gv2PXviXrisdNgKBgzNKOZZAegjxHkj73NWv8AhkL4dzyHxL8b/HVz8UvE0gUS6hrurG0s 4MDhIoopR8megJ/AdK+efiH+2LfXHgu08PfDWVPg38MrRDDa2mmJt1KYZ4PmL/E4IY9Wyxyc 1yXgL9jP4nfGW2ttan06Lw5pV6fPXWfFUsjPdg/xmFf3m4jnJAB/KvzfEUq0Yyr4iuqEXu3d zfrK+notD6uhGKaiqfO+x+gvg74Z/C250NrLwj4c8G6tYWB+eCxiiuDCO2Scue3c145+11+z 54a8R/Dq78YeHPCdja+LPDo+1TW2lxCCLUrMEebHKi9Sq5YEDPGDXhPij9gn4o/CXTbvxR8P vHdtdahaJ9ruLTRWltJpFjBYsA7YYDBO09c4719Gfsm/tN237Svh280zX7GGDXYLLydSit/u 6jbsCruE6qwHDD1INfLeyeEnHMcvxDrUov3tXdd7p9z2ouNZOhXpqMuhhf8ABP8A8X3l9Y6p 4Kv7OQ6DIn9r+HryWcSLDAfmmt8ZJCrxjsOa+PvjRNefH34peJfGB129tYp7yS1hgtyUjSOE +UgVewwgrqRZ67+xF+1dodzdC4l0/Tr2S60tkfMWo6NM+2SNM8FwhZSvZgDzWZ4i+KfiT4Z+ Kte034Zy6Vr3gu61CfUrC4vrI+dGk7mTynz3XdivvsPhYRryx1BJqolZ3SXnrbfb8ex4dWvJ pUZu3L6n13ZXa2qeB45zJFbw6yUxzwzEAZPYc10um37wa1NbteSxxL4lMjTM2WQOMce1clLZ anM9ibGWF/I1XzgJOVUeYMH8wOK6iSS7tfGOoFbU3VmuqQyMqrvbbsXdx2HXpX6P7rWh8im0 z8k9Lk86wEsqrukkYgIOhPJx7c1YtomhVhyTncT7VFofz6XHCWDvHnp0HNats/lx5IIyecmt VsZTs3crvcpPazQklZAN6swrIhmiWNC/LOdo3cZrorhykTKGCluFJFZjnzPlVVx9Ofwpq5l0 KSRbGJVj7cdKtLOnkJGGEXOSV/rU9vbLPbyMADInT1NEVmwA3xAEdcCqKS7gPMCBeJM96fJM oQeXmOQD5hUTeYjBcALnHHQfjU0SNLkDLbV69eakbjcpXcwMn7sfvSBupIbN3kyAcEYPtUyx +eyq6kP03g/rV/w3baddeJtNg8R3NzZ+HjMv282qBpngBzIseejMuQG7ZpuVlcFDzPZf2W/2 W9T+NmlePvF18l5beAfCej3lzLqEA2m9vI4WkS2hLKcgYy+M4GOfmWvHY4Y73TraeJyQUDmF iM8jv7iv1y/4J6fGzRPjz8HfFvhU+GLbQNG8KSf2NHo9kpRX0q5V/KaXBOZyFk8yQEbyCcDN fBnx6/YD+KXwK8SX82j+F9R8beC5J5ZbDWtBD3EsVp94JLCvzIwBwSeDg4NedTrrnkpM7p00 4rlWp4AtggiXADOefl7jt1rp/hwfCelarqmveLpjfLpFvHc6b4YKv5Ot3IkyIp3AwsakByDw QD7imaZ8KfiS93HGnw18ZzTOcxWq6DcDcvqCV9K6jVf2fPif4c+HGpfEXxV4f/4Qjw1aXCQQ /wDCQ/6Ne6hMSQIIbZ/mdsKxwQOFJHTjeVSnJWuZwjNO6R+o13Lov/BQP9iTUYNIMFvd6zYr H9kjUbdJ1m3VZBbgEDagYIoI52MOea/GC5s7/RtQuLHU4n03VtNuHsb7TrhAssc6Eq6sO3zA 8dsV9r/8Ew/ju3gP43ar8OtY1BrLQfGqGfT45JQsMGqRopyC3IMirsBHJIQdRx7X+3n+wDf/ ABq1qT4j/DO1t4fHJQrregPtiXUgmdtxExAAnwAGH8XHRgd3JTn9Xnyy2Z0Tj7SGm5+X135b MGk69cA81UEm5mBPynn2FaXirQdV8E6k9t4j8Nax4duSozb6nYyW7R+oAZRkZ79Dk1XtLS81 PQ7vU4dI1FtIs5Ft7jUxbubaGVvuo8mMKzdlJyewr0lUi9mcThNbo9B+Cvwct/jLfz3niDUh 4V+G2hMs3iPxZcNtjt4xki3gBB8y4f8AhQAnnOMV+qaf8FEf2adPtrW1T4i3MkdnDFboX0y6 lkdVQAMz+X8zccnrmvyM1v4g6n4o8L+H/B862tp4X8Pxs9tpllF5KTzuxLXFx/z1m527m6Di udNtboAxiQ47Lxk+tcVXC+3/AIh0RrKCtE/abTv+Clv7O94biMfEp4lT5RFeaPc7Gx0xlOfz FaUmufs0eMvhdqfxLl0L4fap4AtJJGvtdl0KFW88bS8QRkD+axZcDqdw61+JRt4pVUNErKBk Z5rqtT8d69r3gXR/A73iWvhHRppLu10i1iEcc1y4Aea4P/LWTgAM3TtWX1GK2ZSxCe56H+0J 8crH4/a3bJofgjRPh94G0meRtF0vTtPjtriXcQPOuXQfMzY4UcL7/eOf8Ffg/wCJPjx44fwf 4bcWlkiC513X54/9H0S1HLTu3ALY37EyCfwyOH8H+ENa+IfizQvCPhKyl1TxNrc4gtbYqQi5 OGlcjoiDJJPAANffsPhLSPgP4Hj+EPhO9W6toplufFviKFSsuu3wJzHn+GCNvkC85x/vFvSo 0HVkqdP5nFia8KEPa1PkT38Pg3wv4V0/wZ4HsWsPCllJ5j3gz9q1aYDAubp+N7MMsBj5Q2Pp zHiLxZpHgPw3ceIfEs5ttJjBESof3lw/8Eca/wARJ446dTxU2u+INJ8J6Dfavrk32XR9Nj3t HGCHuiOFhjycbmOOO9fEnxL+Juq/F3xMdV1RWhtIP3Wm6VE58m0j7BR3cjqx619LOUMDSUIb nytClPH1XVq/Cdnoul63+0xr/ijXWuvtfimysVuNK0bzVEcVur8xRg9WCnPHUk15hJAPmWdW RvMKurjJBB6fWn6XLc6DqEd9p91Np+oqWbzrSRonXcMEAjkccVWZJFlSd5cgHJDDB+v1r56U rtylufUxja0baI+1/wDgmH8M5E8V+O/iBG3k3OnWq6Not06bUR5xmeQZ7oAv0yfWvAPijq1n B4nuvhz4Au9W8YaZBqjzSS7WkufEeqZIe4lUct5bFgrcjAJ717j+zz8QrDTv2IvFvhjR/HPh 7wf4y1fW7iGY6/qKwyQ2EoUSzQoSCTjO3A6k816p+w74V+FOiaL4gufhnZ6lrd9p5js7vx7r Fk0A1EtuLraRsT5KDAz1JyCa/IsfmdXB1cVjKyclF8qh006t9L9NW/I+2wlBVvZ0IaXW479m j9i7RvhcLXxP8RYbXxR454kg0x8PYaPkAgYxiWcd36A8DoTX03cTtdzmaaQvMcDex5x2FQpG NzEjkep4+tKwzjZgN/tdK/EcyzLEZpV9tiHd9F0S7I/RcJgaWDjy09+rJIGeG4SaNcNGQcL3 r44+Ov7OfiHwj8RZvi3+z1eJb+IIZnm1bQrSRAgcYZ2jj6MH5Uxj1r1L9oz4m3Wmvb+DNDuW t766iFxf3UTYlhiz8kasOjMeT7Yrnvhj8SPDPwo8N6v4u8TW+oyNp0QkM9spbzX6RW+3/npI 5KhjjkiveyiOMwTVSjrz6OD1Ul2f9XIx+EpV6DqVdLbMt+PPEfhH9or4S+AdL+JXgrVNG8X+ J7uWHSNGiiIvtMniZVub5GODFbZwdpB3Bcc4rt/hj+zt8OPhT4MsvD2o+HYvGd5AXeTWdSg3 zTlmJ554A6AdgK57w9rlp8FfBuqfHD4vXNxL438byxi00uDdNdx2zZNnpNpHtBDAHMhGOcFs 1fk1vxCsNtP8RPiV4b+FPiG7iF1/wiIEc8unwPlokldhky7TlvevXxTx0IOGAfLRv1k1Hm6q G7stuz38j5ehLCrTFfF5b/MzPDsdj9jW62lS+qJGHXPzZYY49Mmuk8JW1peePtQeSV41W/jD NG3AGR1Fc9oa2yaYxJmsFfVhHBld53htoOPQkfpXQ+EtJS78caxbRzSOr6jCrO4xlyAc+3Wv 6Fuktj85UH1PyE8NrnRo2UjcTg9q0ATGOc1naEwk0WBjlOCpHsOM/jVqNvMO3OecdK7I6xRz z+MlmjkktJn3lto3Yx0qlZ3RZnDlGGMg4rWso4rqyvPLnw6qcgHpjmueVFlbf5nkBV4UelaI ztY2dNmTfKCi/dJJHf8ACo2driMEBl5+6agsFa2JyfMiYfIe44qS6Z5bd12Anb8p3YplX0uN uLllT5Yt7E42qetWrYmNdscq7mOSo6VRmV9qMcZC4JHX8antcWDiaSJZAeME4OcVXKK7NaC2 i84ysCFCknHFZwcxnzWO6OXod2Tj+h5qxaXnnPNsKruRiueaqeHbTVdW1ew0/SLVtT1DVblL G3sIR80s7nEaqO2Wxk+mazl7quylroj66/4Jc+MrvwV+1NfaWbqZNC1rQLqTUyuPs8SwfPHP cE4EaJhxuPTzAP4q+9PHf7fvwH+E1lC0nxDj8S3bSACy8KAXxPGdx2kKFxjq3WvzK+MeuRfA jwTqXwU8J3MVzrlyEl+I/iS0lOb25XDJpcDgnEMGSshH+sfOcYwfEIn09kY2unxWeUx8ignH oTjJHevLnho16nO0dvtFCKTP1Bn/AOCsK+MtcNp4I8BzW2j2cJudT1bxLfi2aCIHkRRLkO5G cDd2r4S/aS/aW8VftQ/Ey48T+IBNaaHBuXw/4fMwaKwi6bmAA3SHqX5OWwMALt8stbtgqQTv K8W75GfJGff1p989p5clxNJJH5f3j6D0FdVPDwpu6M5VpSVkWfDHh7xB8QPHnhrQPCFpLc+L b6+iGlmFRvWVWDF84+VFA3lvRST0Nfr9rv8AwUM+Dvww8RReDfG3jC71PxhpFpDaa5rWh6c0 mntfKiicoUOVO/cCAMAnHUV+eGheJJf2RfhedUsZoT8aviHpqy2lyiJL/wAIzoT7vnBwdt1O QQR/CoByG6/P3hTw/L4r8QWPh+1mstPeYtI2p6jJiO2iHzSTSMR8w+8enPFY1KarO8lobRly JI/cLwL+1r8HfjtpPie90rWrLW9L8KQLe6vqWvaQyQWVsd+1tzqNzfK+AOTg1+aX7XH7al7+ 0le3fhjwfYW/hn4SafeJPbadFapDNqkyfdnmIHyAEfKq8dN2T93zL4n/ABfstS8CWHwr+H6D SPhjo86z3JUD7X4kvl4kvbpwAShOfLj6Ku3PQbeE0FbO/uJEvr82CrEdpMW8seygdM+3tV0M OruUtjOrVsrLcz4lAkdim2U/e9/So/OWQnAXOa3LSLw/deCnIfXrvx3Ne+VaWENsotGg45Lf eL9eB7Vj3ttcabqlxZX1nPp+oW7bZra6Ta8bYzgjt6/iK7rJLQ493qKrlWUEgE9KuLcx2yMx DM5I2xKNzSueAqjuSeAPeqjSOVhlnbaGXbG3YYOMV9PfsAfA2D4tfFi48Ya3GsvgT4eumpXW 9iv23UOTbQqcdFcBiM9gOdwqZPl9SoLW7PaPgV8DdV/Zg+Cb+KdWt1tfjL4/tvs8TSrhtB0l gNygdEmkABPcHaOCrZv6dpyxW0FsrF8YXe5wxOOST64HJ/GvQPjv4on8Xa/PZMc28k32u52P 8ySs2VRT1AUe/evm39oL4oJ4B8BrZWMol17Xd1su082lsf8AWTf73Yfia9/B01haDnLSTPl8 VUeOxKpxfuo8T+PXxRX4k+IE0fSpfN8JaQ7LFOuVF9Pn5pSO4XlVPcc968807TWmjuXhKZij MjIz7WK+w9qgtYoobREUBYmJKhRjGfTFWp7OzbQprlLzF/HKIo7MA75EI+Yn2HpXjVKkqsnK R9DSpxpxUYrRFWBxJbmRV3v7nmo7oqwAlVlIP3QOD9agVEnlV4SwQqCecc98e2au3LSIwt3V VY7eT1HpWGp1LayLWn+Fz4y1fQdA0+ztJNX1u8g0y1a4QEI0p2Bi2M4XOfwr9c5rrwh+z78P 9C8Pz3FvoGi6RbraQRpnfdzKP3sioOWJfPzfSvze/ZWTQ4/2mvAEmusy2GnpcX8qcH9/GjmL b+ITivtVPB1z8cPE2r+LdanEFrI7W2n2rDebeNc/MF/hJGCfU81+JcbVvaVaVCo7U0m3bq72 P0zhnDOadaXQ2ov2qfCkmrQ2J0zWYzNKI0le3ADA9GAznFena94p07w54autbupcWkMRkyf4 z0VfqTxXM+FPhfoHhtHmNql5eMwc3E4yynoNo/h/CvN/2pdYkW18NaHA+2GeVr2dOgZU+Rf1 yfyr8rpUsPisRGnRi7H6DyRvZHi97rV14h8TahrGohXvruXzH8oYx6J7ACvpKGy0fWtU0L4f arpNtb6Fa2beJPEUqsGEcFuBLCWP+0+Mc9/y8L8Badb/ANv6PLc2w1GWWZPL09GwzfMMMxHY cEjvWt8d5rae2/atvrG8l+1WWieF9OkeM7BEWuCsiD/YwBntivusNg4YmuoN25VfT1S/XoeT ndb2GHsupzmg/Hj/AISu6+IX7WXjixaWx0Ob+wPhnoN1h4IbqTIMvl9C0YKuzerPjlUxxHhb 9i/4h/tX6Wfij4nvIU1nXpXmmbV5pIZZAp2qwQDAQgDaBxivM9a1PTfFHwS+DnhAxyWNjp/i a+tNU2EiOZrmRPLcD12h8egNfX/7Tv7Wsn7OfxLj8A2aWsNtpOl2aRxPI5ZFMQwDX2GNqYrB qCy+leburdorRL9X5n5zh4UpSftnp+pq6FY/u9Mt4ru4FtJqRl8wS7nyCCAQevJ69sZ7103h ++1HTvGV0ba4ub8y6xGgJC7l5A5HTA7Guf8AB1so0jQlmkELSapIQdvJIYYXPbPT34ra8MRE eKtSZIBNKviRBGDxkjpj0r9L3Wp8gm7n5P6VNv0mAAMNsYHP0zT45GQlmBwDjkVR0m7kOmwI oOQu3LHnGO1X4riSTAK7u3TrXbF3RlP4iea0ItZriNvlKjcB1PPSs+S0hmjieLAiDYcjqKt6 hMba1eGNTF5gBLGsoOiwMp4Xd8/PU56VaTZnzGjBIkPk7izQu21SFzz7+lSXrRwSRAS7S3y5 PQk9h75z+VJPpt7Z6VbXF9avZ2dzlIrnG4BsHrj7rd8HmvRfDngnw7JaeMtQ1XXYNLbSNEae x024G59Ruh0Ibt9OpJ6U1duwXS3PPZA0kSBWUFj1x3xVUW6bWlaXcrN95TkV1GuaRa6pp/hu 50fVrDWNY1CNVvdG0+3kjFmwwFV5W+TLD0/+vW5r3hTw3fazrWhaNpXiTw542gaKOy8JXMQn W4lPMiAgfLhfmBPUYouy+W+557YmaRNtqhldFZ3IHKj1q1oOsX3hzUv7T0e9l0zUxE8K3UJw 6K4Kttz0JBPPUdqn1HS5/Ct9YQSQ3dnPNE0UwkQgSSZwUUjg44zis22R2vXi8veN20Y6D8aU lrZkJ8uqLFnF5dg8JV3RpN7Puycn+ZJ6nvViYTR+U4XgfKUA/nVpLW4ihYoqtjn6YqhLGxkx 5rIx5fPFSlbYbuSTzmdUjLMYVPC56fSlmSGe1YTL5kRHIbnJFNjQQIEMfIOAT3qSSOOZSBjC tzQVczZZZbje7IzuyhS5YsxA6DJJ4H6VBGWjgMLrujP8LZHHcfT2q1cyNHJlcqAMAdAahZhI AM8HqSa1STRDk73JYWDNlYggAC/h2FTwyqkjxuMk/cP92qySGLKqRJ6c0rFQhLkjcOT6VL1H fsXbTxHf+GtYtdU028fT9VtWLRTQ/eTjHGetMv8AV7zXb+fUNSmku9QunMktzM5aWUnuxPeu j8MaD4u0mLfa+DF1m21+wYWNzd2huBtB5MRHHmAg8da5iewubN5Irm3mtLiMlZbe5jZJEI7F WAIqrNCfcdHb3FyItPtYpbq8vXW3tLWMZeSdyFQKPUsRX6g6V4WX9nP4FeEfhLZXgGuW6Nq3 iwRyB/M1CZFbySy/eEZIAP8A0zWvlb/gnZ8ObTxd8arrxzrAt4fD3w3sJdWmkuELRyXjBlt1 9Mq2Hx1yle76ZqFxrVi2paw73etXsjz3d25+aWVmPJ7dPSunA0FXquctonnZliHRpKnHeRcS aOSGWS6dRGymS4mlbhVAJZyfYDP4V8NfF7x3/wALU+IGqa88KRxRv9jtVgJKiCL5UIz6j5j9 a+qvjxr6eFfg/rzH/j+v4xp8MWcF1lBViPouSa+KlMlvGsSxiNUHRRwK7MwqWtBHJllKLTqv c0fDOmS+IdWtNMsxH9rupBFG1xnYme5x2Fb1x4a1rwL4yv8AS9auYNNvbNGQm2IcyqV4259R +IrmfDviDUvC+rxapps4t7yPO1yoOM+1QX2r3uqT3FzdXE17dzuZJJXYs7N65/zxXi6Wse9r 1KKobmQqG2EHd8vGOa07W28y7S7kzIE+VYh/EfWum+GXwV8a/GbUdRg8C+H5tefSoDdahJG6 pHGg6rvbgyYH3B8x7Vhay0EmnXZtkZS0TRrjht+MH6HNeXWxlO7pwkm1v5ep30sO37000fZv /BPv4KRaloOtfFXX44LyW7nl0nQ7aQbhAsbDz5CMcEkgDr0NfZGi6BZeHrIW9rEFGdxY/eY9 zjsK8S1D9oL4dfss/Br4f+GNU1CTXvFEGh2fl6Do+JbiWR4wWd2HypubuTk46GvMPEPx2/aU +J1qX8EeCtO8C6NcEtb3c7o95sPRyznbnHQqlfz9mmEx+c42eIm1Tpt2i5PlTXkmrv5Lc/VM trww2HjRopzfWy/r8z7MNo0hLLGxJ54U4r5x/ayt2tfFvhJ5LVmT7LKGcgqjkyAhM46jr+Ne B6r4Y/aA1G/RfEvxc8TW8isGdLRZWQD1UR4WusHhn4oJoVpZ+Jta1TxjYWCtPayXQ3PGh5Ls foMc1x0MppYGp7RYmM32V/wdtT6LDTxNSa56bivNr8tzp/hTqWkad4j87UI3e3ijEo25Mksv 8Ma47Z/rXozeCI/iN8fPjn4Lu44bLS/GPgXTHaaX5fLuwPkcD+Ly2csfoK8X8Iy3GlasHha0 N75myKe5O+OAfxSAeuMgdhXVfE7x+3hl/h18bUgGpDwJfy6Rq78ibULG6QRCQ4/55ZLDI6uP SvZwzmsS403aUk0vVNNL5tWOXPqHtaMZvZbnyv4b0q90jxTq3we8XwHTdda+t7bTpG+SO11W NsWcxZh/qJt3LYOAwq1+3Aln8Rf2hdY1TxFqsfgzxNFZ2dlq+lanbSl1uooER5EKKVMbgKyk HkGvpL/gof8ACHTPEXhvw/8AGTQHhvrQxRWl/dWpJe9tJh/otwrdimGBHXlfSqnww+Pf7Pvj j4f6Hd/H3StL1L4i2luLCa+urVpJri2iJW3d2QYLeXtBPU4yeTX3FLMHOhDGQhKUtU1GzafX fpp+R+aSoLn9m9ujO60W9W38LeFLSOR4rl9dkm+1Xg2bnEi7VU9wefyrpfB+pAeIdXe6lW+u 5/E0aERIV8oEf0rJj1rTf+KetLqMz/8AE0Kl7qJTFHISoTaPXrz2xmus8P6lY2nja3t58XJl 8QQu1vBbkMo4G7I6/wD1q/RW3bRHyqi09z8fNFjP9mwMfl4JUKOtaKOoTO0/nVPQF/4lkbZy PYewq/DaliJCUSPknLf0rpj8JlNastSQxjTLySaZjGsQZQBkk56dDitTwn4YNtYz6te2ayXS yrY/2PqETW7xfaF2wXisRgBX55GMA88itDwL4Yn8YTzxW8M02n2cRvNQmhjLfZ7dOXc8ccd+ 3Wux0uzbx94l0fU9TN7qrardR/Y7eSXyYbrSLdi0sBbGGmK7uOoJJJ6mtIq/UhtRVyTwP8Dv EXjvw14nupXtdM8BaDKDeTtcgDXdQhODFbSMMCSTPC+w616r8Kvg6+h6lrw1bwHdReHvEltE 1tqniG7jvGgjVfmhKoAVkL/d7irPgX9nLSb1NurXGp2/h+TWZtS07wvaagyWsSM+bcyr3kVc D+te/wCpabHH8OJ9aubuSyZb0i70cQmVFSPgyJLn5ZMECuWvVlTi2lqZc/tWoxZ5z4A+H2l2 /wAPtW0LUdE07wvp8NwZIdDjTzXvyCCs7yjPPTvxtxVHxP4EuIfiPpHxE0iyvdQ+IGnhnWxt plifW4Cm1suRjIiyAByeBX0DpvwzM2tafaSSm1vNTlil0VZYW/fqU3ZlB6rg5JPesSbwrNL4 81HwpBqVrfzXLC+0zUXBRJJIzl0t2/hO4Fdo7V5lDEub5ezv10/4IVKco++3Y+VPCdv4gutD 8UaNIlqklvL/AMJD4Q0PxAu/ULeScskqcgMwK/L6Dk8YzXjPxP8ACllpPiOxvdMsJNItZALe /wBPkbcbTUU/18af9Ms/dPORz3xX0d8YvDU/ijWNZ8X/ABB1ubwreW+vfa9GvbWyL31hLIVj +xSx/eMKlVOcDljzgkV4r8a9H8O2HxY0ywg1Ka78Q6tcNDq0Ybfaxq+1YZU6bG45HIAIzjv7 qmpQuiYu736X2PMdOu47q9eCaZYUXJBPUn2/wqnqkcH9o3EElw0lyqb0kVCFlHB/rUGu2H9g ahqGjmQS6jZ3JhmKktjB6huOuP8AGrug3Vnp+vWF5renza5p6N+/so5/Iafjp5nUdsjjpSWp 0kUSJcRLu5eNsgn1pbu3NoN/mqMnle+aihkH2mcpbvFbuxMQeTcYhngE98dM0k85lW4VwGKj 5ZAfvGnYZpW+g2UWmf2vrtpfLp18ZLfTrmzmQD7SgyVdTk7cc546flSEU/iG1TzU03T3srfy 1EbhPO29WOerHPtWTJNPGgiErywsSREz/IpIwSB0zjvUc6IREThmAPzkc9atJMhuxNAm/gnA AB4700M+7Z2zhgRTHkMYXEoCgYpxlWcddpTv0zQ1bYjoeifD/wAc+IlGleH7X4hTeB9J06Zt StppNxijnUjbgAZzycZOPapNE8E658coPHPiOTxK2q+N9HjfULizvFPm6lAoO6aNhxkBRx9K 4/WrLR4ns49Hv7q/jkgDXX2qHyTFN3Reu4e9XvBMOsaxrtj4X0Lzk1rxHdW2mWN5aTNFJEWk CsrhSNykHkfWolKyuzWCb0tqfon+zH8PNL8H/sHafpGpagth4h+IlxJ4hkmQHmFHXyhJx0Ij XA6EvVGEB0AkKk54XGMV6b+0Hc2unfEV9CsYxa6T4f0620e0gh+5sWNZCQBwCCSOPSvMbOBy FiiLNI7gDzPmJyTXvZbS5KTk3ufK5nW9rX5ex89/tJXmo+J/Hfg/wLo9vJf6iiSXJiA+ZzL9 3noAAjcmvnK9uJ3vZ7f/AFUkDtG65wd6nDD8wa9p+I3xml8H/HD4iXWk6Yt5d3Wlt4dguLiU h7RwoR5k9+uPevFtN0C/vLC6urPTL7ULbTYvOvr61t3litB/ekYdM89a8vEtSm5I9/C03Tpx h5XKMyuYTNuKbDsYnsa7z4JfBrXfj58QtO8GaDmHzwZtR1YoWj020H353PAHAKqCQSSPWuIt kury4t7eysG1Ga9kENtaRglrmViAoXv1YHFfr3+zN+zzp/7OXwyh0DDT+KdTK3viHUNw/eT4 O2FQOkaA4A7nJr4HiXPo5Nhrx1qS0S/X0R9RleXvGVF2Q/xR4a1H4J/s1a/4Z+CGk28F/Z2B hsmuZESR2bie7d+N83lhiM98fj+Sdjb/AGe1iWO5ExIwZwQ29snJyO+Sa/Wj9qjx7bfDP9nT xlqV0zu15bjS7WKKQLJLLMwT5T6BSSfavyfuimj6Su1YQLO22gEYWTg4Hux6e5r5DhKVWrhq laqtZSvfq+9/Toe9mlOnCcYw2R9r/wDBP3Tfh3rPw/8AFNzd+CLS08V+FZi+qa/cr57XME5c ptyTtUKpyABxt98+yeKrzx1beBdY8b+CLrwZ4v8AC2mW8t8ulWOkTfbJ4EYbokZWIDhc87e3 SuQ+Bnw10/8AZ9/Y1uptYkFn4m8Z2kl/dDBMxeaP/RbfPX5VYZ9C7Zrnrfwpr+rfs82t54f8 XX/hbT7a6xrelaXdG2eSMkb1Eo6MeOAK+Wxzo4nMalXmvC6T5tU7b2/Sx9Vl9CtHArkfK+n/ AASt4A+O3iL4g6D4h1qxuJ9HvNDlhki0tL1JFlDrkq0IG4qpyCOnHHpXsHw/8R/F3X9WsU8S +HtGufCGoQETXccvk3EaMD8xjPPQ9MflV34DfCf4aeEPCNnqfgXw1HYtdEvJf3zC4vSwPKtK eeuTxxXqoJd8klmPUsc9q+VzDHYeNacMLS93pdWt5pXPeo+0dNKt8R8can8Mp/Cfj/V/CUsr rFMjXOl3LyZ86HqI84HIAOfoa9f+Dfh3Q/G3w613QNbtD5WqRyabfQbc+QNpXdjGOOueeceg rV+PugJNo+k+IoYT9t0e5U+bu5Eb/KRjuNxWtT4TRabY2V2um7pFnm8+WYnlmPt+FVPGSlQh VjpJW+9HfUSrYflkfKmlaJ4z+FPwf+MHwP8AiHY3zfD2wi+3aD41TmO1kZg1vGn98TYxtByp 3DHPHylPLPbJBHJPGsgiXfuXknHJr7I/4KO/Fuyt4fCnwrhvjCZ3/tnWVilA2AANapgjqSC2 c/zr4z1jU4bW+eO4McT4BAucoxUjIIB5wRyPrX7dkc6mIwixFWCjKetl18+mr6n45j4RhVdK ldpdT9D9PuwLjT0aKC5gW+DIZk+4dwwwPqMnFdZ4S1N7P4mWn2cRSSPrMISXPViVAH61RItJ 9E061SOSwlF6EuIJlzuO7gqR26V0/gJbbT/FtpNZwJNqEGsQCa1ulwdmRll9eOxr7XnutUfN qHvW8rn49aQiR6Pa4GS46/gM1MYS0chBTcnIDHG70qHQ1xpcWSOEDDPbgVahk8+3kG8AjgMB yPeuyPwnPO1ztPhVbXU39pQXN1qOm+E7iOI+J5dJAe6islfdlFHLKCCWHTANe5fA3wJpmkfE jWWvi3iHQryMX/hO9SPbZJbtI2GVBxBMVwDH1HOc14T4aIs7e/uf7GvNc0tbJ01KzsZWjMkf GJCw7K3OK+hPhZ4d1XwmPBPirwr4fe88M6ppcUWsWdvIZJDknyZ0TorKy5bBx17k1tFc3yOe rLli/M+oPDGlaZ5NzPNe2p1NhthVnA8gYwJMHl8d+3867Twbo0HxruE0y2u4X8JwxPDr1tBC EjDqeJ0YDqxG71xXG/DuP+zPi7pjW1zYC8eFmWHU1Bt5lwA6ZYHBOAPboM817P4eSDTLufx7 d2WleH73Vb5dLs7Cxu2+zCFRiUlQoUuWHUj0r5zH1HS9o+Vv0V/u7mmChGfImzoZPhZpvj2w 0mDWo57KHw/KE0m7t7o+c0SjASQ46MADkHODXnr6Dp2vzfYfC3h6wkhZpXu7Ge9Ju9LuVBAM D9drYHTjPHSvSb/xxp1jr+p3Vzr1rZ6XpVwlteWkrjDuV4eNup4IBHsc15V4O8YWuvfF/wAW y62seh215atb6DdpH5aQRlTh5yccZwd3U4r5rAvESbjyOy/mvf8AyPcx31a+kkr72aPJvFVz dQ+ElXTtLWLxib94NQvtfJluJHGSQ0TcDt82f518dfHHUjf/ABD1yPQPD8mt2Oti10qRltDC 1pqqcfuSBuYHqeOc9SOv2b43h1W5i0DSPidaeV9i0xrdddtJctMoZj9sdgcFcEEnuB3r5R+N +qrrPw98K+LdK0nVpLnQ5bjStNvrWNltr+AAhdSc4zzj5TjOe5wK+7wMnKk4q+h81a1dWta1 j558Q6JP4a8Yaxot7Ik+pWUxjurmPhTJ/EPqD69KqIWZmi3EW4OPNx1qzcatd69O93qmoC/v pFVXnKAM+BjJIA3Me7Hknk1MTJFaSSPEskcZC7c8HPaux9zqdtijcwOqp5bEow+Yg4/H6VUE RVGRgDjpk1q+GotFe9eLxVPqNppXls0T6dGrv5vG3cD/AA+38utYiytNGiSfe3cAdSPU0crI TsScY+ZBkelSIIpVVOFwvGaqnag+RsnsPWnwKJWUkjp1osaE1zGmwkjoMY9aghgG3c+5YyOn erCsL3zDcRGOWJmVSDneOxptpIJvkcHegwysOoo5mZ8oouMKqxsSAOQefpX0v/wTj8Jnxl+2 X4OlleKK18O2d3rlwHXcHKRtGMD1DyKQe2K+bvJVHwiKjdxu/rX2b/wS4D6T4p+OfiGOJgNL 8KNapcOMhZGkztB9SY6yqu6S7nRB2vLsrnr1xrbeJHvNRv5Gn1O+uHuGkbnOSc8/41JpClr6 LLqhDA+Z/dwaytHtZItI095AvmmLD7c4H+c1saZCPt8YMiqHyAW5r7SC5aSXkfnkpOVW7Pzo 8QiW98T+J53mE0n9rXOZ1P3v3rc1Y0jxZr/hPQNW0PRtcudP0XXtseqWULfLdqMgbs9hk/ma p6g3l6l4lt5MyINVuVDLxn96en5VU0+C4uJ4LLTrVrvUrmRLOygXLNJM7BUGO5yT+VfF1Z8s XN7H6HTp87UUj69/4JxfAyTxP41ufiNq8G/Q/DH7nRllkIWbUccT47qiE4HTcR6V+j0FhLfy 7FX95ICxBYD65PTjn8q5T4SfDHT/AIM/DHwt4J05m+z6TaBJJGb5nnkO+Un3MjN+GK8z/ap+ JWmeGvDn9kzatd2csSG6uv7PYqzAjAiZ15AOea/m/Mq8+IMzaT91NpeiP03DU44LDJw0bPAv +CjHxj8PeKbPwZ4C8PahYeIHtppdVvr/AE+6WWKDcCiQOACNxIzjtivA/wBmD4Yad8Y/jPpM PiFmi8GeHYX13X5kzsiSJd0aSMRwHbH15riNe0SHUde0y08M6f8AbvEGszrFaaXbgtNKzHAB xnBHUmvunw5+y5f/AAW/Zz13Q7B4dW8d69Lb3XiSWLlJYkbcLKIk/dTPXv8AN619tXr4bIsv hh4ztKSsu+u79F+Z51DDTzHEpW06mppk11+0d8T4/FmrubXwnZSbNK0scK0SnKt6fP1PsMVp 3f7KMM2vvNH4u1C38OyXv2yTQYo8RNznaWByR2+n0rmdL8VzfDCziXWLNrTT1QBJI1w0DZ+Q YPUV6t8NPinB4t0+KbzBLFJIIsn5ZFY92HQA1+U4mtiKd6tB+5t0f9PzP06NL2UFGnokdskN votrb2dlCkFuibIoIhtVAPb8RV6MlxjOSPTmuH8d6tNovifRHh07UNQ+1obVWtFJhiYsMGQj oOf0roL65XRdEkuLy5W0ijjMlzMGzjjnB6gV87KlOTTerYWUkrbnnHx58c6dbQ2/hy4JuLaS QS36xPtYIpyqZHvz+ArR+DGuad4g0qa9sNPk0lI5TAIXkLB1UcH9a+e9e1Sfxx4sJE7G3O7y t64JjAJ5/L613XwU8VyW2uWPhuxmWeK6laVhgkoACSc9hjFfT1MGo4S0d0rnQ4RjCx6q/wAL 7G9+IninW7vT9F1KHXoLWFpr6zW4uIRCpUxpuHyq2ck/T0rkfiz+zH8OPif4vfW9WtHs7vyI rbyYlGwJGu1ce2AK9sECl/lJAHf0qR54wx+QN74ryVmOMpNTp1WtEtOyPGWFpRk3ynzFo8t0 uo6ZawNdoo1JXTz5BLvUSDI3Htjiut0HUp7f4pW9mbm5lI1mEIXRVKfMuVQjquAefaqFneaN LqnhJYLv7H9pvTEIZkJKuHG1OP73T8a39Pi0s+N9PltJxKF17Z5ZJDo4bnrzjg/nX9ccz5Ur H4WrJ6M/JbSVK6bbPkbREM569BVgkMvmAZG7GD1NM0O9RdEtkeH94EwMsefQ0uxgjKGxuH5V 0xvymE9Hc6vwvqmu2mpWMXh9r8XszeQyafAJp/JcFZdqEEE7ScE9CAa9XvPFfjL4fw+E7DwJ 4l/tmx0nV/sSrK67DFMyi2s7leCTnzFYgADdnivIPD/jrXfAU1trPh3VJNE1W0VkiuoQu9g4 2sORj7tVbt2HhF5tLt766tYboXuo62GIKTyHAR8cDHBB75/PaLcdjBpS3P0RtPFMfh1tb0j7 Dp+oXGn3lpcazZ283mTaDfnnbG+RuiZiw9/Y5r0e4h0PQrTSvFc99Jqema5DKXNkwY29zHlV RVb7r9Ccge2a/PTU/H3gzRfgdod94KvL7w58QrrVIv7atJJpnk1aOMMyzuTlVDsS2Omc59a9 o8PfE20+IHjmXTvAWhXul2s+n77/AMRasw2WkwXLIgXhucDIweawqUFUnzR3ORxnTXl5n0VN eaPp3hyTR/Eenpqv9qf6WqW07BY3B+VZHHQ55PvTPF+vXuu6bplzqdrAl1PpvkxmFlV54Q5A ZlPIxkDOK+WLr41+N73SJrfS9PsvEepeHL4zeJpdJZTA1mnUW28/NkDLEA4NcMfFWgePvFtl 4k8MReJLvxY+oNNZy+KJFTT7y3SM7tPjKnauCA3PoeuRXPHCqFXnVy+Wc4cstvQ9r17xjpGp yWvhHUbvUI212SbSYIGdgVkVcsjMeAr5VBjvn8PAviD4nT+yNG8M6d4i1yz+HGn3Eto2iuqG 9sNQiGXjPJ3RMxDDk9x8vNQePvjdq15oOj3CeLp/EGpatavFqmn3lt5aaBIr5VYWXBJxyCc9 Bznp5DJdsLxbmG28gyLiTnJlbvI3+0f613RjFR5YLQ0pw5HdlmzV/Mn+0wgSsS7OB8pbuBkf p70szQSqAGYOv+sVz3/zikutduLq2Fuy+YqtuWIcZY9z61BqLRiRA8bKzKD97P8ASlqdCaau iBlMuQWLbhkHtRDbgENJICcZHb9as2CQupi3E4BIHJyff0qtezr50kMcRDq3UHindkpW3GOo QF2QYT/WAHJI9QKcwjtwDuJV/ukfw/Wni4Fqwlk57EZ5P0/wqGKAtPKJFfzM/c2nr/jVXZTS ZbgllupVRG+cKQCo5xW1e66NY0rTLJtPtLKTTUcefbRfvLksc5kPfgCsC0nhgSd4wZjESrhD z7irEU8aPgl40wDk+vpSFLQVT5k6K/7pc4yTnAr75/4J22Qtv2Wv2ir9ArGTUordJT1YBc4/ 8fH518YeH/B3/CTWMepX91HoXhtL9dPudcuSDHBKVyF2A5PBGTjAyK+9/wDgnx4fgH7KXx80 y3u4r+GPxJKkd7aEtHcKkMTB19iBn8a56louLfcvenNeTLNvcBLW3UImBGAQOmcVo6HbRzar bq+ShPOKybJkJTacqfWuq8L6b9p1mDJCqjA4B5bJxxX2c58tLXsfA01+9PzJ1aCK28Ra6sMp a3OrXXzNgkDzSK91/Yf+HcXj/wDad8JQusf2HQkk8Qz7uQXgKhF+pZwfwrwfW4ZLXxX4ot9h EUet3iOpByf3pGK++v8AgmN4VMOj/Ebxg9mEhvp7PTrC529UWNmnC55xnZn6fjX5TxFi3hcv qTT1at9+h+rZZRdWvFH2vOXcXRjIWV9zIXGVUnOM+3Svzp/aUt/E2hM+t+KZX1GC8lNtPMFG 55gcrsGPubRwPav0XLc/Ke2Bk18pftXeHr7xN4tXw4yvdWOq6c08dxdfLb2UsbcDOMDOB781 +HZJioUMUovrufomNpc9KyPm39iHVfCuk/tNxar4uu9O0GePTmTQbi9dURrtx5Rw5xhvLZse 5Fff3xIk8aeFdOspPDXhIeJLt5ilxC90sZjjK58wfNhuT61+Tvj3wgkLJNfRyidpWhCkssMq p0lix/D0/GsbT/FnjDw1AlrpfjPxJpunMcrDbalIFRvUj656V9nmuQwzmrHFxqrRWs02vlZq x4mDx8sC3Hkvc/SXxd8X/E3hux8rxd8Jjd6ZcsIpEtW35UnBbowx6U7wf8NNZ0H4ltcaDa2t h8NrmOG9hhlbNykhXLKwPI+bHXPFebfsY/Hjxhe/C24svFUl/wCJ/O1k2+kanqMwZ5IwQJxu PLBT0HPJr64ZmJJAJA4APAr8vzOEsqqTwfLH1V7P5PZ/M++wld16Uayja/ncXA2bR930NeA/ tGeJp/7TsvDkJDWrW5uLn58EHf8AKrenTNe+McA8YHfOa+SPi1BO/wAZ/EsSXAMDSQtOx6In lISP1x+NcmVUlOs+borno0PjOaurhfD3hDcEzqutzrBbxcb4ogcbwOuWY4HbFeufs/8Ahq88 JeKtQ0+VYZr/AOyxtfybsi1jJJEanuzMcH6GvMdNmh0zT5vGUsQudQ846f4dtrlciRh95sY5 ABJX3r0Dwneat4JXTfDenhrzx94huBf3nn5xDa5JZpSRxgcZPrX0+Ji5UnGG7Nq2sT6LDEyb QMA/rUpihGAR29KjtZYpGQJiTaow4OQ309fwqeTO7/Vt07A18HJu/LY859j5f0W41aG+8BT2 t1BLGuoTK8FxGNscZkG7DEZL46c10OlmW58dWiiK2ltz4uMakx/vSCTxkcYzzVPR7jT7g+Co rO8Z7CSWaOMzRb1Eoc9QOQQSSK6Lwy9vpfjDQfst9Bdp/wAJVmWQwHLMCTtGe/BH5V/ZHM7J n4C42Z+SejFDZW4Y5PlgD0HStbTxbxSsbx5drAhfKH3qoabBHDYokUyziNinm9QxHBx7Z6VZ R1lK7m27Dzx2rrhrExl8Rr3T2N9oOoGCCQSW0KsBOeM5xkVzkOoXtxpF9p8F3LbWdyIxcWkc m2K5ZTlC698Hkela13MkWjXEaxhTMQHYHJKjnP8AKtLwdoOn33wS+LuoXFslxqGmNpDWd2Cc RCS5KuB7kHmiUuXcqEeZ6Gna+IPDN98TPCGsX1vOvg63jtLXV/NTdhkULN8q/MUJOSR68eld T4im+IlqPCHw90R47Sxivrm58MTWN2ka6nDcSlx5jlxhcbR+8xivE0neO3eJT5Ku/MWMBz/h Us4VLCG3mJZFbKKD9057HsPatFqtzPTqj6B8S/BDX/CngTVPC+l+LdLv/EOi2z6v4q8PWMcg u9Ktwy+YI587ZYxu3Oo5HPUVw+t+HPBum+Fbiws/io/iXRtOuVuY9Ji06e3Wd24LRlwMMAzZ OccH1rgRq99c/aXguZLS5eA28txASkk0BABR2/iXhRUWnXXkRlXBcAYA6E/jir26E2fcux2U dlaXt3cRyw2hnJtUfBlYHO0sfTJ/nVb+0EuJFjY4Zhn5OhNXZr9L64W2Z/3BQtg8AsFJH6/z rDgRJ40kU/vUOc46HvStfZA3qaqFJssgAEcgEh2nmjU7dv7RSTa0hfaFVRwfYe9VY9TmiTy/ NCBjkrtwGrYfYzCSeRpZpEGNpwEGO3vSBaDtJ05ZmcB2jVupABZuenNVtS0aWGWSVZUCF8KM ZJp+nObNPs+4tGj5yfvH3qO4v5FmlBJMW7eFJ6CkDs+hRli8iRHyfOQhkYHGCDkEfQ1PcTT3 1zPPNdMbpjvMnAI/pVK5vGa5w74UA7cdqt+HprptdtDZWKapcRuZhbzfMjhBuJcd1wORVpDu W9WnuvEGp29/b6ZbxCO1S3KaRbsI22LjfIB0c5yx7moLS2mupyiwlo2Hyk5+9x8prb0Dxd4l sW11fC+pLpkF+z3F8tsVEKewHI5GQAOgFZkniWS1hglWOMTldruj5UNn2HOetElpcXWzOv1H R/B3hXR/AWv22t3Hip76Zz4i8ISK0YhkX5RgY5UjnOD0HPp9/wD/AASHltdR+FnxhsrZRb6b J4i/dWzcmKOSAqMg+gC/9818Bz6QsXwy074gQ3thqEy6gdK1LTI/3dxZbhlCEJy6sOcj39DX 2h/wSH8UW+o3Xxl0EiSGeVo9YiwhBKBnXJA6nO3gVwYxN0/d0Oqg1azOt8ZeF28CeNNU8Pi8 h1GKxIH2iIY3E84+ozjHtWr4UnMuuaXPuAWKVTlu/wA3f86zfHd7NrPjrXry7gjgvXu3WSOM 8ZU469+nWl0gtcK6NgHkrgcCvpozm8NHm1drnws1FV5cvc+Lf2mvBz+BP2j/AImWV20REd0u rR+UPkKXLBwo/wBobwOO4Nfd/wDwTz8KHwn+yZ4bmlaZbjW7671CSCY/cAlKIFPoVTOa+Zv+ CjHhL+zvGHgTx3FKgh8VaZ9huZQuNkluABn3+Yj8K+lP2Wfjdp+sfstaBb6bZRah4w0C1lt5 fDfmiBjtkISYk8bCG3fUY71+QcXxqVsGoRXXU/VMinFVFJ9j6JmkZWOAdvpXDfFs6Tq/hk6B qN5YRX+rgiyhvJQC+05dh3XC7ufwr5W+J37XvijwfqugWlrruleLLvVIXmWLTZESGxdW2mOc joRggA+ma8Ev/i1dDXvE095BFq9vrUS212pbZdabIrhwbaU5AQngjHINfmuB4WxVaSrVHZdD 7HEZpSguSKuz1n41Hwd4m8K6ro+jSNfyaCxgtI4yEuSVPYNyyls8gc18pXmlyDS7i9uI5hpt rKg1BYQfMhiLYc/UjI4roL7xbaa74vTVLq7n/t6xiRA0MZULg5Bz0ZueT3ruPBGoWHi251Oy 0ueNdQlUtqL6h8qyRH7zBSOT9K/TcNhfqVKMXdo+anWVWbaR9aeFBeeN/hR4PXwp8IhqPw5t YVfQ20rUEW9UgDe8jAnDscEhgDkVv6v8RPHnhqykgk8OQ6BOMBX1i+jvpAowNu2I8N67uetf FOjeLJvgb4L1oaL4n8T2nhfWLrZeafoN+bNoAOPPj4/HAwa+pv2WfhHZ/BnwVeSQ6injPxj4 38nWLSS+tj52m2wUmOSdmyQ5WTJB5PGK/P8ANcihSjPFSmpatxTT173962nofWZbmk5Tjh/Z K3WzO4+EXiXxFNq2u2/iPVTqpMK3kH+j+X5ajGQF988D2rxj4jTP4q+I3iNLRzbw6ldpG1yU 2yqirggemcYr6v8AC/hHS/CEk93cXNzq2s3mJtQ1OYjaDsb5Y0xwo/pg+3zJ4b0xPE97P4js Fvddtp7yUzXBbyVnUMchMj04B9a+awkKcKk6rslZLyufZ0aylK/K0ZH9sWMXjZdRuvLi0fw1 aLFptnOm5ZJR3bHWTPOfeul8OIlp4O1nxXr+upoGseIJCbq+vJNhjgB/1abiOCP4Rnt1qn4y 1f4WfB+x1PVfEyy2bSQl9N0mVvtEgnxygwcnLAHJ7Hrxzznwr/ZV8R/tNanH46+OU9xo3hJL dpdN8OQXBt/JjxzI56RLgZ3HBOOcV9HDCRqU/a158lN6X3cn2iupw47Mo4dunTjzT7dEu7NP xB+358O/Aukw6F8NtJ1Txzqwi8m2cRSRQCUcDerDzGGT/B+dcnqOt/tofESZNe0/w2dGsrpF aK0ttkKKvqFd9w/Hmu38QftI/AT9mu2uNO+DPgfT/Ffjy0zZHVbeNPs8Cgf6xrshvO/4Djmv GfiN+398bPEviVr3Sda0fwxYGGNI9Ngtg4TA5JZgSSTk9a+iwmSxhC+Ew8Un1q+838loj88x OZTnUvWqS/7d0R9BeF7G60C08N25svtsdtdTSyeU5Xbvb5W3d8c8fT0rV8CWN3a+MbKJLZpZ rnxcsyKXyQjdDk9BnH0p3gWyWWS3t5Zrx5dtxM5BBRdpXA+nNavgO4ubX4jWImvpLffraQQq kIYorcYz365yelfqvO9j4my3R+TWl2jS2Fo9tvWMJnPON38X/j2aul4hGZZHGEOMscD0wfxo sGEOi2gj+aNlDOgPAJUZxW34J1Cx0/x74buL+0S+iOowp9kkQNHPuYIQ+ewBz0PT8a35uWF7 Etc07EOjafd6/fR6Np2m3+s69dAfYdJ0u3e4uLonkqsaAkgAE+uAeuK+6/hj+wD8TbX9iz4m eENW0jTtL8aeKrvT9Z0bTpLj/SCsBDvbzvjEblSQqk/e+8R29U+JPxe/Z5/4JpX+taD4H8Gr rnxLuyt88Ak82WJJOAkl0wLQLsyRGoPDg4O6ud+E3/BWrwP458Vxaf8AEDwPN4Ftbt444Nfs 7s3kdsxON0wKqyr/ALQDY5JHevNrVa07OEdEdsIRgfmFqunX3h/Wr/RtfsLrR9W0+Vobuyu4 2jlhkXqrKRx/WpH3bMhRIpAZY34yK/YT9sL9jbwr+1t4Wj8S+H5rC38eGwN1ofiSwdGtdfhE ZZIJ3B2nOV2ynkZ7ivzP/aq+F1x8CPiF4e8CaotqNd0/QbWXVJLGRpIvOcFyoJx0XjPfNdOH xMasbdTCdGzujmE8MWyfBi78c+fP/aw8QxeHHtigEJhkt3mLg9Scx7a5DIhHGGLnAAr3zwt8 KdR8c/sJ+NvFWkWl/qd54e8cW92VtkLxLaLZMJXKgYwpkUlh0x6GvNvhT8OIPitZ+OZo71oD 4Z8PS66zRLvM5QoDHg4xgv1/SumFWOqZE6TsrHJzQKLgyLIQ8bfxGqsqFnMqgY7stMsJBJBG HmVWlXcRuOFz61Itutow/f70ZegHBrqT0ujkabdhV8wWsrt5bQngZHzA+oq7bSGOKGPdtJGe Sear7lWwEK7lQtucdd/p9KTYsjqg8xyeFUZ3A0nZoaTTua0Nu1wdmcNjhvSopoTbIwA3HGGf HWoY4CYy0DvDOnyqT6/SnSF22+YDEjjDDux9R6VmtHcvUzbhBHcZXPC881p+FtZfw94gsNRi RZXgcloSxVZVIxsb/ZPcVmyiS3k2SjdnkcYyKsxRJcGNgpjIPAFaXJWpv+MPEMfjbU5Ls6TY +F7RlQPp+mp5cWB948AZY8Z9a0PEcGgad8NrLQ7rRXt/Hv2tbu01WGUmCayYHCsAcb65t0Ew C55xwDXT+C77wHp+h+J7TxNoF1qviO7iSLRdSS7dI9NcA5fYDhudvX0NK9xqyOKHlxXnnMpU FduTyUbvkev+NfaH/BKLxFb6L+1Bq+jTEq2v+HZre3YHCh0kEmCPorV8dT3K2kLRTBbmVv4l Xhz3Jx0r0r9mTx0Pg3+0p8M/GF45WytdWjtbkjO1IJlMUhJ9g5P4CsKq5osumveufdmu2F9a +I9Zg1Tynv472ZJngbcrMGOSMdq0fDl0qySW7K5Mg+UhemOtbHxS8P3GnfErx+kVsUhstQFx s3Hd5Uiowk9x8/8AKuY0i+MEiTwN5qcF8c/LX0MGpUI2PjK0XCvK/cX9qf4fP8W/2Vdcgs7d X1jwZLFr0BI3M8KeYZ1HflW6ewr4R0D4l3Oj+DrUaXfT6Tq8kTCbVLfKvJG3PlHA+7gjP0Ff qP4A1e30nW7G7kTztPl3QXMLoGWW3cbXRgfUH+tfndcfAvwr4E/bTb4TePzLb+DZdcXeILgo PJuv3lqnmcbVCtGrMPfpivicwjGneU9Uley/Q+6yyq3DlgzwYHT9HtfLWZYlLEtJLnLMT1Jx 61OZLa8kTMylxgptYkH3xX696T+x/wDBTwZqLPZfDbTzNACkbX07XSOuThir5B+vpWV4j/Y4 +CHiOS7eX4dWdtJcEMz2Vw8GD/shMBfwr82lxnl8ZtSpy09P8z7COU16iumflNcT3LEKxPC7 RIM5P41Et28Uol3tFcKMBlO0n8a+7viX/wAE19Pkhnufhl4ufRmJzF4f1xfMtXf3uQdyr07E 18X/ABS+H3iz4N+JzoHjrQf7A1FubaZAZLO8XjDwy5KuOemeK+ly/NsDmith5XfZ6P7v8rnm 18LXwztNFPULubV9F+yTs00gQso80gNnpkV9b/Cf9saLVfDXimyk0i9sPiLqOmRKL2zTdbiK 2jWFZCP4WALc49PavkC01MJIIJYyCThW96+2f+Ccnw3J8L+JviXqkCgavI2jaNBPEDm3Qgzy dOcsAvPoa83iOOHp4CVbERvy7K9tT08qqTWIUYa3PVZbxPCH7N00llc3zzarb+Va3F27NcSz zjLt68cn8KwvGPj/AEb4QfCC0kvZ3tLS10+NQsKHzGcjKxKB/E8jY9sn0rvvjXpv9ry+E7KO 4jt5Bd+ZtYAKqIv3j6KP5V598IvCI+OvjKPx9rsKap4G8N3D2fhOylhIi1i9Vhu1Jww+ZEOV VCCMr7HP5bgVSqweKr6U07vu30S83/mfo+IxLw9L3Pje39diH4Qfs+6XpGkj4x/HDyxqq239 orpOs/8AHroEIOUZ1blpSuMLjgkAAsePnb9pX9r3Xf2gbq50Lw7LceH/AIbeYwFurNHd63g/ 6y4xysR7Rfnnt0H7d/x4l+IPxAb4daVczXvhrw5MZNbl3sgv9R5+RiDgpHkfL0zn8PnOSQSt A8UYV9x8zPUrjgfhX6hk2Wc7WOxavJ/DHpBdNO/n+p+Z4/GSk3Ti/V9W/wDLyK1tDHb2y28I EEadETIUH6VHNaxSvuYDOO1XJY8DHfvVaVfnOC4/Cvs20jwrNn6K/DW88641u5B8yW1SUKIz 8uSVwuPz/KtLwLPHc/FHLRhVgv4ZljXJUj5c8+uar+E/sWnP42R7Mi2CoGFuPnEjbcMD6DnI 96v/AA806ztvjBdeTCELrBM5Z/u4dcd8V6T5U2zyVzaI/JXTHUWNuhLfNEvPboK3vCOqr4f8 UaRqwgiuZtMu1uoopfuPIpyuT2wcH6gVlaVhtNt1I/5Yrk/8BFLFvtbols+WOfaumOsQbtI2 /Fvi7XPFWr+I/EOrXT3niHV7pru/vpkG+Uk9BjpgY49BXFrAfsks7BTGFLlGOQ7D5unpmuiu 4y1pMY2JZhnJ7+tc/NFusbhSzBVRiE6YIBoatHQE+aWp94fsi/HDxT+y/wDGjwZ8J72PWfGX gfxhpem6jDo0UYnuNLubyJJVmgHZF3fOuQNpZuo5+gv2wv2YvhdcftAXnxr+O/jK00r4fxWU FlY+HYNyXepzRRnKZT53GSThBnGMlRzWlbfH/wACfsrfsY/Db4pavoNjqHxD1rwnYaNp0aBF ur8R24CK753LAgClyOeVHJYV+WPxd+L3iv8AaA8YXfi7x1qr6rrDDZHEi7Le0j7RRx9FQfn6 5ryo0nUqOSVj0HNU46n6ieBf+Cn/AOzrp1/pPhPR9H8R+AfD0BFtZ350mGHTo1IADvHHIzbS OpKE45Nan7RHgD4Q+E/2YfjR8avhnY6Ul94q8PGwk1rRZ99rcrNPHG+yLOyNi5G7ABz7ivx9 jhS8aBbnkKwLEAHK/wB306V6H4M+K/iXwB8MPHfguOMDwN49hWNNNui7pFJHMjpdwerAx7CR wcjPKrWzw3s7NPcyjXTvc80gRPs1sE7RjezdPX+WKnLoIgiEsDzn0FJDAHil88mMW+A038OM Y57du1e+aZ+zNqifseXfxpbRtXa8TWltbCD7PmGayOFNzjG4pnKh8YyO9d8pxppKS3ONUnPW J4bp6x5/eEBSDyelWLO+NldedGNs6j5X7EV1Xws8Gw+MPC3xK1VrKfULTw9obXInTcotZST5 bP0PJU8e3Nc3aalHc2sIkQ/NCpMgAwWI7dvyqlNN2Q+SUVqTs7TtG8sRyhMkUxHyMehB9+ab febteabMsrfKqk8A1ZmN3Ho8ERmji2OX27slsjg/hWXJdXL+YkkyCAxfM7c7jnsB3pk3SZEL KWdnZ2R8r8u09/yrrLrwqmnfDHwPrqJImoapquoWcyueqRBNoH/fVYNrZyAIkYWVsgnYf6V7 D4o0qNf2BfhnrxRXe38data3FyoyyM8CMis3/AC341lUk4tG1KKkmzxsozSjzYyCGwMHkGi8 tpEmlQxByi5JGDuPpU80c6aN5yjZLIdu6M5GCcZB9TWRaX0cUjQRmWSRid5bIKt6EVonYza7 I0dKvJrQyPBbpL8vy+cuVrS1+TR9T8DvFE15beK474yNtUC0W3VNw+brv3Cs0xtK0nkk7sEs AenFPS9hl1AOsZgAwM5zu4wf60pLmVhqThax+wHh3V9Q/aC+BngD4weHka71q/0cabr1lAAX uJUGyUt24ZXPPYrXktlcS6NdgfZypifDQyDbkdlql/wSQ+KCQWXxA+E0nlLJ5p8S6Y8b8NHI I4polX/Z2IePVq9a+LvwZl8KxTazbasl/pM0wMcM3+sjJ6j0b8KeCxfJUlh6j32PKzHCJp1o fMTw3qlvq1v5iA28o+9noD65rwT/AIKQfCGbx38MdB+KWnK0mo+HWTSNenji3TSW0hzHcORz iJl27jnHme3Ht/gfUEk0yIFoiEYQnnlT6mvStHtdNuoL+w1q0TUtC1S2fTtSspl3JPayqRIp A5z7jpXPjoKMrpGuXT5ep5J+xX+0aP2hPhmdM1Mr/wAJ34XjitNQHmAm/gCAQ3ajsSBtYc8j 3rovjH+1b8KfgNqDaV4r8Tebr8TKs+jaRCbm5gJAI8wg7RwfXNfn34s8PePf2B/jV4ls/DV9 Po763p88ei6gwWSK80yRwVwf+esZUDIIIK5rwKKOOG1nt5Y2vJHnMzm5w0kjHq+7qTX5ZW4O wmJx08RVm1B7RVl69O59/SzavSpRpxZ+nFn/AMFJ/gbfrcC5PirTpVbbDFPpau1yvZl2ueCe MGux0P4+/Aj9qnTo/CN5qGl62t4xt08P+I7cW90HP8UDHlHBHVCDx3r8jTKrAuyIzMf3fcxj uBxVhbBropDIjkvgjblXIBzkEcitZcI4CHvYecoSWzTWj77X/E0eZYifu1LNeh9Gftffseax +zM8+q2Dz6z8ONQZ4rPUmUtPpkzj5ILkjqM8LJ3xX3R+yvPpVz+zN8Mn0P59N+wPBJIDnZcq 2Zh9DIGxXwz8Cf20td+HGm3Hg74l2TfEj4T3sItLjTNRXzbixjIIDxswO4L3zzwCCDX2X4R+ BGkWHgwal8APi1rnhL4f+J51vPslhtuYI1GElNuZQHjlO0BgxyCPavG4hjXlg44bMJWad1NJ uMl1vbVP8zpyyq4Yhzoxv5dTlviNf33x4+Lt18M/D10La0tYSPEGrRDMmn2e7Dxqf+ertkD2 r1P4p+KLX4CfAfX9b8N2kUFv4b0sW+kWKqI4/MZxGpx7M5c+4Na3w4+Ffh/4S+HJtE8PRSxJ cyC51DVLpy95q0/JMtw5PJySQowo3V8u/wDBSHxtKmneAfhza7oWug3iDUxkjfGrtEiHvgsG b8q+Xy2nHMsdRwlD+FDX1tu2vPs3ovmfRY2vOlRdWorN7LsfGlvPmBpJ3a6vLhjPc3PQyyNy zn3J/pV62eGQAEMfQ9hVW3RUyTyCPu9R9K63wh4Rk8RuQqvb2iLl5AOSewAr9ylONCN5H53y yqPQ55ITNwoLSE9hk5rrrHwBeTWkTyKsTMM7WQ5FeqeAvgwkkkd08pigXK7XQ7n46/SvUbfw xp1vEsLTTbo/lOyMY4/Cvm8bm/I0qSuelSwcmtT0jTJooH8dlVVo41jQqMA4yBknqa2fCFrD H8WZYiqN+5tQzOTvYGQcGmX2n6dodr44ia6WAmJZZjOf9WDs2k+mSau6fp0dj46N+tyrtcxW hjUjBI35z9K+4TTPm+U/IbR42i0m1ErBiYgVz2yoIH5YqSMnzdzcr0pmnx/aNOsyFYbLdATn /YWp/swYkBiGPNd8fhOaafMSyxqbCbhjI5AjIb5R65rnbhEkSSBTtchlVmHqMH8P6107NAlu 0aBlk2Zw/QGuZlO4vHIRuLZExXp7fSr3VmSvdPQfjT8ctc+M8vgazvY4rPS/B/h+20HTrK3G Y1EcQSWUjHLSFQT6YGK8/tinlkDuecnrmrE9jbKyJFeI3l4bcqffPcHNdXD4Jgu/g/4t8bzJ K8em6tZaZaGOQJGplRpGyvViQpPFTeNNWNLSqszNC8PXuv8AhXWdSh40rSz/AKQHOE3kcZB9 iOa9A+Nvh/VLT4Xfs+TMj3keqeF5o9PtLZSZiwvpsrsAySzPwQOeK9F/Z9/Zo8dfG79kv4nX ng/RH1K9n1q1NtDdEwC8hSMmXyGbCuyts74yo+lfYvwl+Inw9/ZZ/Y4+Efjr4saAp+I+j2F5 YaDpt7YbNZYtcS4giDDdGm0jMjDADerAN586/ve6dsaUVFXPNv2SP+CasumWtt8Qfj/FZWmn 2qmaw8H386LErHIEt+2QuAMMIwef4scof0K8MeIdM1rzk8PeKtF114xs+zaRdQyrbxqMKgjR j8oHb3HHFfhz+0T+1F8RP2o/Ex1PxjcmDQI3L2Hhq0kdLGywDgsp+++DzIep7AYFebeHtZvf AniDT9c8MX914b16B99vfaZcNHLC+ODkdVJ6rjkVhUwc69pTeovawj7qP1n/AG9/AfhzwN+y f8Ydf0HwzYaJr+tT2Fvqmo6VF5Ul2gnQfvccY5OQAB8341+RVjaK1lFF9oVmVBhEXjpwK+6f iV+2hH+1H+wZ8RfD3i+fTtF+JeiXGnNMkcqxLrcYuF/ewx9dwVSXUccAjAbavwpZzSRQW7KV U7F6dc4rswtOVONm7mFeSsi3MJCiGaFfKVdigjoKZc2NzY6E+sG3kGjfbDZC7I+Rbjy/M8vj ndt5xWzDBLqdiLuUgqriJkIxjHQ/pX1//wAExfDfh74g+NvHOheLdK03VtJ8LSR+LNPXUciG 2vOImmkA4YKgBw2RkZ710VJunHmRnThGe6OB/ZK/4J/+OP2l57XVdahvPBHw4Ul21aQBbnUc HGy2jYAgdSXYbfTJ4r9PPDfwd+B/grwInwwsYPCNx4XODcaBqd/FM08zKFNwwZifObGNwx0G K+BP2xv+Ch+s/GfXtV8G/DXxHc+Hfh3p+Y7vWbRmivdabJU+U3VISeg4LYyf7tfDsvhywuYS lvCHcncGXIcDP868+VGrXfM5WOrnhT0SP0x+Nv8AwS8bwd4n0nxh8FpJrxbTWbTU7nwVqs0Y jkWOUOfs07cAdtj9R3OAK+Uv25/CVl4T/bP+Jum6fDttJmsr0iMKBBJJaRu68YH33boK3P2c P25vin8ALrTvt2q3fj3wLA6RXfh/V5vNuraMcF7aQgsm0dF6cfd7jnv21/HWifED9qHxf4w8 MavDq+i65p2n3Nm0aFWiIt4leKUHlXVlb8/aqpQqwqe+7oJyi4Ox4bbrFI8xClsj72McVVWE RkKduWbI9K0rFppopbppI4lQjzlLhSx7Y9aqXCfaVlZZgWZwwLenpXpnD6nqP7PPxbtvgh+0 f8PvHjW7w6VZXX2XVNsgCiCZTEx45IUNv57rX6//ALSHhGfV/h9G2mP9st4LmO7Roju823Yd QR1xkH6DNfhVdQrJZS28xG0qRlzwODjj2zX62f8ABPv4xf8AC/v2RJPB2r6/JbeJPDAOhz3N s3+kW9ptAtJz1yAMpnv5RrycRH2NSGIXRmyXtaLpmd4U8PXHhe1ku5rSeO3vn3JNKjJFIR2U dM+9ei6FcNOd24Bei56isvxvD8T/AA/4UTSvF80V94f0R0iTWIXCreKT8kmM5Jx1HWs7wTr9 lq9nutJhMynBGenpx2/Gvab+sQc00/Q+eUVQqcmqfmbvxu+CWlftNfCuXwNqtxDY61CxuvDe tzDP9m3g5Cs3XynwFIGfvDjO2vx71zwlqvgvXtV8OeI7WbSvE+jTNZ3tlOMNCwPBB/iVskgj t7Yr9mtU1y/8N6A+rWGiya9PbbXksYT+8MZOGZR/ERnOO9ct+1/+yXpX7VXhS11HRWi0z4p6 bah9K1OX5E1OEDd9juT3HUKx+6RzgEg+FO1N2kz6fC1edcrPydtdHa502Ca2tjcHO2VIlyUO etdbaeG7fRMS3ML3AfAQsMeXnsf1rkEfXvB3i3UNN1GzudC16wlaLUdKu9ySI4PK7fT0xxzx UXivxjf3ssMMNw+n24YPIvmY3+w9hxXl1aNSb5L+6e7TqU4K9tToPG/h7T7c219pDSpDICLi OYgqG9VH+Nel/seftPzfs/eKpND12Qz/AAz1qb/iYWi8nTpCMC6h74HBdR17V8+xXczHa1xI VkOSCc5/+vRcXMGnJ5twCY0we+eTjgClWwVPEYeWGrrmi1b+vPsS6/vqpTVmj9rvC3jbwb4+ 8PQ65oXjfQtR8PvGZ5dSN3HbtDGpIJkjkIdCAOjKK/Lr9o74qW/xr/aH8Y+KdIlmutAeRLLR pZsjfbxgAlQedpYFh9avfE79kLxB8NRo10dPtfEEWt2sV1HdWreWV8xQwiZSRuGOrdOxri9A 8E3+r37xLbMnk4iWBCF2SA4xu6KOg/D3r5XJ8qwGVTnWoVOdvvbRHbicRiMS4wqqxY8D+GLr xhq8djbSIkxBfEg6heTX1n8DPgfq0+nQavPZNfRX14LOIQODHCEPzM3cH/Cm/sxfCm3tPHuk 2/ieyU3lxaywAwYHzBM5Yj8K+0Phl8PdN+GXh7+xdLluJo5LqS6JnJLb5DlgDXnZnnHtKjpQ O7C4OMY80kcHrfwf8RTJNbWV7pctqB5cEl0pEkPoRhOcD1rs/APhu08DeFbPSL4R65dxbmlv JYl+ZmYnA46DOBXcTWMiWrT3RSwt1b/XXcnlLn0+bFea6/8AE7wBpuotbv8AEDw+kigbkjv4 pAp7gkHr7V80qeJrtumm16HoKdCOjaOF1XT4desPiBaGWOWWaCKN5WXdg4QjPtV2GNR4t866 ZJZobCziVgcbV80D8uK5iSS5XT/iQ8tjPaiaC3ljmEoPmKI1BCgc5BWn6LrKr4rubgW10ok0 myaN5YN0bN54439N3PT9a/eFFpLU/PHJN2PygsGzo9iCSP3CcA8fdFTJOAobaPlGDVa1ttul 2ZXLK1tHkE+qip4YG8jCgE/eLKeDXpQ1icMnaRJIGa1kKkSIR0J71iNaq+V3fvfQdPpWqbqN 7C5to5FM4IDKpyyjvkY4rMlseMoXywwV9DWiuZy12LCW0M0qIIVgeQBN2civvL9gb9kvw5+0 N+z3f3vjG+vm0O38ZJdJpWnykLeNDEqbZePusJCoI564r4DgjaByHLHPTd9DX1p8HP20v+Ge P2IYPBnw+1GSX4pa1q93c3fm2ZI0i0I2+bGxAVnYKu3lsFm44GeHFxlKKUXZs7MPZNtn60Xe q+F/htHpWk3es+G/BWnwQiPTdIuL6KxEUQAGI4zjv3H864j4ofA/4ZftaeE0svEcWmeMYbUl bTXdB1BJL7T+cny5lySM4ypyD3B4r8KtYe68VwnXPEV5qviK7mcJNql5cSTMHIztZmz6ZA9K m8I+Kde8Fa/ban4R13U/C95FMrxy6bctHtIGN20dTxznrXn/ANnz/iRnqdH1iF7NH2x4m/4J h+NPhh4+0q78K36/E3wVeG4tLuOSEW11YIYz5ZlUsQxBI+YY6fdXdXw1dwf2PrOoaZMQ11p9 3JaMyHKsUYqSPbj17V+rf7D37ed38anvPAnj9ki+JkOn3Vxpuq28axRa5EkbNh41GFlRVZsD AITOMrX5KWt6+oteSzgm8uLiSeSYj77MTn6H2rvwjqp2qO5jXUOW6JYLSHerzL5gDEgkfMB3 wanjQTuSSFI6A1BFcvHDgIMg4JYdM+tOkmt2njeFjJ3cYxg16ZwX5jYsr+XYLV0YDOXYNkV1 HhH4m6r4D0XxvpukeVF/wlunLo+qXW0iVLTzFdxHzgE7cZOeOK4pLgzyQGEHcDlznkD29Tmp 7e6EU7GTO3oZSOnufasZRUty4ycWW9VghD4tXjurOGFVjeIY8pQM4Pv1+lVbbXDpdq26AwyS YeK4LY2ge1VroxvqUuwGOPIz5XHmcdSK1/BMusaLqEXiWDRP7c0nS7iP7Ulzb+bZgMwASUkY UN0B7U0rqwOTvcq2GuC3tz9ouJA7MZt0f3mJqvME1a6kmmhSDcdxQcO3PeptfnXXfEut6lHp kGlwvdNNHp1s+Uh3nhVPdV6E/hxTTbrOxuY0YS7AJMnIH+f8KSilsO/c1vDF/pmgx+KI9S0O DX5NW01rXTZZX2Lp1zuQrPnqcKCMe9ZSaS6ukH2iN5tvBI2b29cds1k6xqUVtELczNES3ITu M8n2rp/DXgTxf8TIzN4V8EeJ/EqxJjzdP0ySdcZ6llBqXOMfiZSjKS0RjEvPHmUBNgwXxivZ f2OfjvL+zb8etE16V2fwtrDx6RrsZYJE1tIwCyEngGIgN24U88muv+GP/BNr4++OrKC6vNCs PBthcnk69crHcKM9TBnd0x1A/Cvpv4Zf8EkfDWnX1rH8QPiBf+LMZ+06JolobWCTun7/AHZw Pw/CuGviaHI1J7nTSpTi7n1f+0XpF7qnwh1630e1TVpozBe2yRksJYQ3VD/u9x+deDadrvh7 RbDR00SzKC8gEl6ZW/e+d0OM8nvnNfRvg7xJ8PND1aw+GHhnxLplxrnh3TVih8Opf/a7q0tY VCAOxJLbQVByc/WvPvjN+z5pmu3Gv+NbDVJdNFvp5mfTLS2DIZIxncvQ/NjkAdawyrG0qbeH rJpN3Rw5lg6k17ela6OV8OeKby51O4u7bVj9gEXlJbgcE5+8D29Kn1v4xX3g3xToaMJtT0rU T5N09vB5htAOSw/2u/0FeV+EtY8+yt7yM+QhwzwHHBHb26ium1W5PirQJodIvxpM8zgSGVN5 YdCvtmvqK2Bg5e8tD52njatNWjLUs/tM/Cr4TftcajZWi+IYfCvxKRBBo3i9bf8AcagRg/Zb kcbxjgZIIJ4zyjfmT8XvhV4u+DPjRvCnxD0CXw/q6KwiupGDWt8oODLBLwCp4OByM84PA/Sb VvhfFO/hW50nTk1Fbc7dVie4KFpM4EiemB82R3A9K9L13w74d+JHhu88DfFDTtO8SeBrdBNH d6jdFb2y5BURS5DqeAODkjjPavDr4eFBXg7n0WFx0p2VdWv1R+L88YiiRZC0Uy5CgryxFMEM uqva2hgkubm6njghSI/PKzsAFUD+LmvuP40/8EsvFuiaq1/8LNct/EnhG6Ek4tNalFveWOMY jDHPnA564XoMjvXVfse/sJ3vgvXtG+InxNnil1vT5PtOl+FLZw6Wk6tmK4mlVyGIwWCjjkZP avlsdmmFwdOUqk7S7dX8v6R9Rh6FSs04Ruu59TeMvhVpnjHwtpmnXii0vLGxt4ra4bkwMIlD Kw7qSMMOPzrzjw1+zPYW0RvNSs7a31GK4EqRRSgxTMCPnkx1z6fSvd7u6ZnmeQglmLM2e5z/ AI14F+1R+1VZ/s66Omg6LDZ698T9RXdbaVO+6HSIW6XV1xjOcbYyRnPpX49hPrmNrvDYW/vf h6n1tWdGjTjUnuuh6L4g8X+Df2fPDE/iD4h+INL0mCXdJblI/wDSroAACK3iA3OegBHTPJr4 y+Kf/BSbxn4xuTpnw00WH4faEOf7b1NVvNQuOflwhG2En0+bHrXy/wCL/EHiL4p+Lr/xP4m1 ubxhr8spX7bImFjA6RwxD5IgP7q4HT1rYtfh5cv9iW/doRON5iUEyJnpnjgmv0fBZLhMBFSr e/Lq3t/XqfP1sTWxGq0XkYureLPEXjnXI7n4geMPEfiizLMTb3F+zIjN3WMnaB7ACoZPCmiQ ttj061VOoDxgt+PvXZTfD/TtI1nyrqe8aCEiU/Jl2xyBjGa0NY8JaN8V7seIpdO8SaQ0yCL7 PaW5aMhPlDA47gV9BKvBJRpuy8rHnOjf4j7406Y6zp/ihZVRppNPgIltjlvunCgZ6kjOT7Uz wpcrfX2mLc2zKBp0AQ+blcLOoBI6Z+WpfBwu57+2tW0+zt7TUrK1TbbnDMfK5yc+nFcp4csf 7U8L6fZ2eivF/aOmm0MzTk8m4PIz04wPWvoFFNJI8qzvufmJ4X0281q2trLToZL6c2yyskXO 1Qo/rx9aisjDqV5HDE0pJJC7QV556V0fxF8caF8QdcXX/DngtPANxNJNLcDTrtnjuQzh87eN hHHC4HtxVSy8YXNj4Uh0W1S2g8nUV1SDUWiBnikC48vJ6p0OK7Y+6tTim3zHS614s0XUvhRB olx4XsrLxFpc21tftSVmki5yJVx8xxxz6DFeYw7IVaSGVpehweo/StHXNQv9RttUubq7M9ze SiSeRUA3HjIAHAHFYUZk8tGVguOozwat3ZK0Wh0UcUWqWn7pma7A/wBXJyZB321DJBH5kE84 khkt4WSUQrhmU/wt6dBVu48I3em+D/DHiK8WNbTxHNdx2flPlh9nKh93py3b2qnp2kah4k13 T9E0TTbvXNcvJhFa6bp6GWad844A5/HFZ3Wsr6G6i72SPSdF0DVL/wDY28Y69pdoqaJZeOLL +0mbHmwxG2KxkD0LuucdOOxryyysbvU3Y2kL3Hkgu5jGQo25z+Vfph8Iv2DvH9r+xL8S/h34 guNM0Txl4yu7XWNO09Zm2W0kXlsLa4bbtV28sjClgNykmvkH9m/4T61pH7W+lfD/AOIGiXOg X9nZXwn0uRMMwjsJXRlB4cNsBBBOevauSnWV5WZ0VKd0rHjun6rfWcNpJaXM2m39uzvb31vI YplV02nDDkBlJBx1HFZd3KEeFISqpvPmkLx+HvWdpN1L/ZyI+9lKnyw3O3k5xx6Y/KpGzEgK /NkgE56849Otd8LP3mcU0+blRIztIstmkpjgkYM7lfT14q1FdwaRp80ioJJYY9qHHU9B+tJN GbRvL8tm38OjffXHYjsfXNRalJb3emzWkZLX8uxYLaKMu0pLDgY6Ef1qakrJtMqmryselfH3 wrF8PvjBqegRoIDBbWE7CMcI01rHKf1c1yGp6VfaM9jHPBcW9rq1uL6wkmGFurcnAYfiDX0n /wAFK/hreeCfjvpXie+0rUbfQvEPhvT2mvjHlJLyC3WFkVgPlYBIshsZJNeb/tF+Fbnw54O+ AkVxdLP9v8CR6hC6Z+RJJ5GVP94AcjpXPGteyXU6JUmrs8mXyZIpCgbOcMwHIP8AhS20twll eWsF3dWtrc7PtNusxWG5KnKF14BKnp6VL4W06/8AEGtW2k6FYXOs65eyi3ttLsIjNLcSk4wA AeMnk9q+5v2f/wDglD4i8Z2ltrnxo1d/CemPtdPDWkNvv2+bkTMwZYgQM/KXOP7tVVxMKMff ZnToym7pHxJ4b0e48Qa9baN4Ws7/AMReI7r90mlaZbPNK7d9uByO5r7D+CH/AASq+KPi1LfU viJrtl8OdGlG82dv/pepsewKfcX/AL7JH92v0u+F3wc8DfBTRYtM8B+EtP8ADNvtw80EIa4m OAC0kzDexOB1Ndj5C5wQDgfj+dfNYjN5X5aWx61PBpK7PA/hP+wz8C/g8iSab4Kt/EerqBv1 fxE32ySVgOX8t/3a/RVFe7W08mn2S29mkVvCmFSC2iWNV7DCqBxwB0ovbi102yub68ubewsL WNp57u6cRwxIo+Z3Y4AA+tfIfiL9pD4o/tMa3d+F/wBmTSY9L8M27va6p8V/EEGy13KVDfYt 2d/12sx3ZCoBvPn0lXxbvJ6eptJQpKyPbvj9+058N/2ddK+1fEHxCLa+kh8220G0PnajcjOO Iv4QT/ESq+4r89Pi9+1h+0f+05Y/Yfhx8O/EnhLwBfq0aW3h+yeafUFJI/e3QVWUEcEJgfXr X1d+zv8AsGeGvhZ4o1bxp4217/hanjS9YbdW1qDzEiY8u6K5bc5bOGboK6n9rD9sXw9+x/4T h0zTtPtdS8d6kjNpPhy3+VYkJ5nuNv3EBHA6sc443EehSVKnNQpR5pHPLmcb7I/NDwN8Dfiz +zT4x0P4j+J5Y/hTPp88l5bTaveKb7VAgBltYogSZS6MF2t/er9dPhR8X/D3x28A6N4/8H3L T6TqBaC4t5U+eznB/exyLkhTk9PQg1+Ivjfxz45/aK+I7a14mvrzxp4ouUeSGG2j3JHCvzND BEOFRRkcDJHPvX17/wAE+PEE/wAAPiB4zs9TvZrnwlqhs4btrdf9GhkZRiZhjKtGW2MMZIJJ 6cevicJKtT5o/Ev6+84fb04O0noe8/tFfDCz+HPiTRda8Pw3SaNqfmG5t/vQwTDGQPYjn8K4 bw3qyW8QeIq0MhJcEnK+tfTv7R3w2utes9O8YabqNz9p8KW7XkWlRqJIL1ccMBjltvI7Hivm TUtc0nxdqS67CE0uO5i3PDEAT5mMEFezE/lmvpsorPEYZQk+ZrfumfI5pRVGu5RVlLY7bQNd SWdHhnMByfLkP3T7V6BCuheIrgrfWayiYo0odyEdkxg8f5I46V8/adf3UBdHHkncQiBsng8H pXb+HNQkhuYY7lhnG/r3rXFYK6bW5yYbE8j5Hsz0bw/4qh+HmqeKovE3iJ7nUUdL6C3C5KWj /wCqUKepA4/Kuz8M+KtM+ItkbzS5HtZk/wBdbyjEozwH2g46eleUar4fsPFPi7UdbvwkzXOn fYEAHMQ2kBs98H8q634Z6Xa+D4wp2f2i6hZLgH7yjlQPw4r47NMoweMpP2yvLyPq8vzGvQqJ J+75mb+0z8Rde+Bfwg1zxl4f8N3HiLX7UrBaLFAZYLRnyBdTKOSi4yB/exnvX5s+DfhfrXxD m1fxF4p1S7s9bvbj7VeNrOV1HUpGUEsVYZCfMAAO2OlfrLd+KPFC63HbaRaQXVrNbt5hnUMh PXBB47elc5rHgzwN+0Lp+k614i8Pw3Opae7QfbbdjBNBKpOU+U4YD3r5HDZXVyrDSWHV23vt K3bXT8T6Z5lSxdVe00+Wh8EN4Ws77TH8O6FZJc6ykIl/s7Sot91sXB83YBkrxyTzjNfSXwF+ AOn6t4QW+8WaVf6H4hjGyxkvYP3iuoyLgIRgqCcgN1weor2Dwf8ABfwb8MNXu9V8I+GrPSNR uk8me9WV5J3QdiTnA47entXVx3EMOGndkfPBOTz+I/SvkcwxuMUuT2UkvO36XPo8PToNJqab POtL/Ze8Pab4bv1lv31LxherJ5niO4hCsWbOAIQSoXp05OOtafhr4N+DvBei22lXGlXGvXMS 7pr43Ih8xzy2EB+UZ7V2s+owxWEt3PdQWWm243TXlzKscUS9clmwK8S1z9tb4DaBqU1hL4/t ruaE7ZJLKJ3i3dwGxg/UcV5lPF4zEX+rU3K39dmdNSlhqdvayNLwUUa88JDzBDdLFAHWcYUg REfyxWJ8M1jTQfCyyS7ZIm8vaAcsfOPTv3qPweJT4o8Gxz+YweGPG/Jz+6PpVHwNdySjwlBc POqyXDRF4PlkA8xsbSe/v261+9KGmjPztSu9j8nNDu4obGza5n8qDYI2mIJEYPGSADkDr+Fd X4+8A/8ACARaS/8AwkOleKbfVIDdW93pMrFdmf4wRlW9QaWP4s6pqV5JqNzofh6Q3cq3E8aW RRJieSpUMcLzjAA6cV0eg+ObfV/CnjOwt/hnpd94mv7RZEu9JgZLewtVcF2MbEnfnnIx1rsg ujRzyXZnmKMZra427khQDzNp+8T2qhbRxrLtMZL57nNdjq/jKXxFpfktpmm2NsbeOOIWNq48 ts8nIPH41xgLwXaqyHcpwSSec1oroxcbOyZ9e/A/9kzxp+1n8F/hjbaHNBonhTR9R1hdT169 YMLTfJEQkUYAZ3YdMcZPJGK+4bW0/Zu/4JneEVjnvhF4ruYH3XLKl1r2pAENgBRiJCWAGdi+ pOK+Uvgr+1gf2Vv+CeGnReH7qC78e+Kde1NdMhfD/wBnImxJJ2X1XKsuRgl/Y18U67qc2uan c6pq93catr99I1zfajeuZJLmRjuLEnPIPQjivN9k6retkem5qmrn6Ial/wAFjIH1J5NO+D7y 2Aclftd8PPdc9TgEBscng1734F+PPwj/AGxfDtx448PaULT4w+B9Lv7rTtM1IbNQsWMDIcFe JoSXAHXBPRSa/Gg3Igti6IGYfe9BXQfDLx74j+F3jSDxb4evRYazFBLAJNuUkikjKSI69xhu /tWv1OEV7hj9Y7nIaddNLaqzkGRwzMzfxEnOR6HJNdJ4DtTJ8RvBaKwBm1yyXD/db98vBFc7 BDHG4hdjtQbYyWOEAyeR2616P+z54fuPGP7RPwq0SzEXmXHiGxmEspwCI5Vdh/3yDx6kV0yv GnYwhaVS59MeGv8Agm78WPj78WfGOseIYU+HHhCfWriZbu/iLXNzCZm2rbwL22gcuVHI+9X3 18Hf2Y/gp+yNYwDSjouna60WJte8VXcJ1G4UkH7z7RGpPZFHQV84/twf8FI7jwX4j1v4e/B2 5WTWopHtdZ8VSqZY7KTlWhtRnBkXHLkEA8DkZH5wavqcnjr7X4g8W6lqnivxNeXCwQyX9xJc 3d454VVJOSAT0x1I9q8uVKrXTvKyO5SjTdktT9+tZ0zwj8afCeqaHez6J488NXwCXlpFeRzo /wDEBuQ/Kw4YYx0r47/a5/Yd8Q/tDfGj4X6X4NtrTwh8NfDvhtdOuNYDg/Y0WZsW0UZO5nEe zaenzHLcc8F+w3/wTdv7LUdJ+JHxQS+8Ly2k0V3pHhOxn2TShH3CS+bBO1s48sYYjrgfKf0q +dZ1+UKMYx0A9gBXhTq/VJpU5XPQhD2q95Hlv7P/AOy98Pf2Z/Do0zwTo4S/mjCXuv3u2TUL 3nPzyYG0cnCrgdOK9PnRQBnP4nrVqTO4EDjGOaZJtZdpXPp9a8+rVdV3m7nXCnGK0GxoFTBO c881y3xQ+KPhL4M+Cbrxb401qPRPD9rhWnfJkmfPEUaD5nc+g+vrWD8efj74R/Zv+Hlx4v8A GF2UtuYrDTICDdalcYysMSn36seFHJr8mE+Jev8A7a/7S+l658UxNN4H0iU3F14Z06RxbaXY ADCr6sxxufqx9BhV9HAZdPEPmav5HDicRGktXoe73Hj/AMcf8FKvFU731jqXgH9mfwsWv9U8 kkT6p5S7vLeQcSzNjhVysYOTubaT9n/ATx1o/wAWvh3pVr4I8MXHgjwHo+bNI5FVA6pwI4gv BBxli3r65qL4CeNvCPjfTfEfhfw7BbaX4WsFS00vw3BAsEMVmVO99q9dzuSTk8ke9epeF/C+ j+BfDtpo+kxW+laHYK8rIwwqgfO7v7/eJ7V24ufsk8NKDUtLHJSk6tq0JJxPOP2pf2htE/Zb +F1z4quoIr/XLgm08P6Oz7Te3RHXjpGg+Zj0wMdSK/G7SPBXxU/a++IvibU9P8/xV4wkgl1L Wb93EdtawgEom4/Ki8YRB1544rq/2pP2i4/2g/2ir3xnqTi/8DaJfJY6HpzI5hfTo5sSShd3 DyKpY9zkD+EV9jfCH4H+B/h78Sryx+F3xT1CHxH45s38R2HgGEbtPnsU/eRLcOAfLb5nClyO CeK9DCYZUILuZVqt9LHlXwqHw3+Fn7Snwb1DwXoEE2i+GPD7jxl4qtfNFrLfywkMMyHG6Fsd Dzu6cV9G6T8JtX+BXwn+NPxGvNW0/wAXxy2l34o0eaOLCJMgeSMMBwU5yfavnbwn4R8Y3PwL +Lvw10jwTqGva14o16bUIG02VRbQyW8oM1qJehIwMdjmvuvx94V1Hxp+xd4g8PWmjnw/q994 EeD+x5m3G0mFrgwEjuCNv1roxFf2CUYPV/10OOnT9vJSmtEfKf8AwT5/bavtYFr8NPibrrXO sai32jw14m1CTeJpHwzWEznjdkt5ZPGGK9QoP1t4t/Zh8H+LPFM2rMtzpGoSc3FpYkLDKw6y FCM5+nHSvxO0q2tdX8NWcZH+jLGImU5VkZflJB65DLkEYOQOa+5P2Z/2659b8Op8MfjL4nn0 fVSq22hfERC53ncAkF8w6Nz/AKw4BH3jn5m4nGpGfNRnys7pwhUi1UjdI+4dN+CHgcafObWB rm4+zPaNdSTCSSN8HDEdiCRXhOpfATxr8P7Ky+zND4t05opJ5b+1XY1tsGSrKec4716b8Mfh f408BXcOqz/Y5htfzLSzuN0d4gUmMZPBDEjHvzW14m+LWraM3h+SLwtLZWV7uj1c3imVY8DD QjGOf9rvmumhicTQq8sKimn3seXWw1CtTcqkOR9D570zxKstshU7wV4lDcH2NdpoN9JcwQlm URA/KWbmsS/8N6HrvjK7udAZ/DWiylVS1u4mIJPUrz0z07Ut9otvpl/c28F418sDbFmCgKfX H419BJwqwut+x87GMqUtdV3Ox1e91eS1tIdEuxZB5dksuCxCHgkVhS6BqHw/0bUriDxIbS3j bzYreDJe7kbqSO3vn0q54feaziCsd0bfwc5Bro7HRJfEjx2FpZ/2rNL8+3HyxY/idjwqjnrw a8ipJUtNPuPTpQ9s7q5j+C/H3iLxJ9oE2lzWejLpwgt9Rl/10t+ehCnkpj27d88cP8V/jen7 LNnDqfxD8TL4u8YX1gsGlfDzTlVnLj/lvcP/AMs4/vbsgEgkDJXjjv2iv209O+Edxf8Ag34X y2fij4l7Wiv/ABFMpbT9D+XBSLHE0wOcEZVT1zytfAd1Jc6lrF7rOp6jda3r2oSGW+1bUZTN cXMh7s559MAY4ArifLJuXKkme5SoOGs3dna/GH40ePP2itTS78d6uf7OB3WvhnS91vp1oePu qCSx4H3ya4NrSNMKsUKqowAsa4A/KrAL+YueCT36VV1F3guSjFcgDvTioQVoxt8jsScldn6V +G76WPxz4VYSYAAIbOCMxtnNaPge6V/H3gaOcqLFtR+bMmFUYPP0zWPo/iK5v9f8L6hHbrcW drETKk0RLKFcxswwfm+fAwMnnp1q/wCH76OHxh4XsbuxtpxZ6k8N4rZUhwclcdxjuDjmrs7I 5r6s/JbQ1SKwtdoWR3iUn26cVueGtfl8JeIYNViaVoQTHNBBL5fnoRgo3tz0NYOhAyQWWFZn 8tcEHAGFFW7wvHMFK5Dc+1ejHZM45rVm/ZaT4lvPBPi7WPD2kPb+GYLpftrQNua1Vydq467e eTiuAVxLLjLRgIF2t3wPWu++H0Go3+sf8I/p3ieTwwmuBrVriaRltnyv3JQOu7oPfFcTqGl3 Gkajf6NdMn2nTJngmkt28yNmRtpw3of5VpchXtcjlm3JFAFysbMwOMZz/wDqrodO0m61u1zZ 2s986OEAjUltx6DHepvhppvhzWfHuiaf4tvJ7HQbqcQz3dufmiJyFYn+7nGT6VBPHJ4S8Q6l b6VrVyJ9P1CQWdxay/LIEkxG/vxiny9ib+ZUs3jhaSO6icTRsUMLjaYznBBGKhVURZmt1A+f BXPCV3/xZ8TzeNbrw54+vr/Sb/V9WhMOpaNYxeTLZtESu50z1ZRkE9/bFbUvw+8Aa94bn8R6 B49gs7l4fNbw/qS+VKrKcOuc8+oxRyvoynJJXPIGjgkuNrLznazYxRb6zd+Hdb0++0a8nsNV sH8yC9gkKSRNggFT2OO/ar7GK9mljjRjA33QeNp/rS2vhi81nWdN0jSrG41fXL2UQWWnWcZk nvJGPAAHOOOtRNprUuHM3dblvSrDU/GGs2OlaTY3Ot+KdVuQkOm2gMtxdTSMSxPUkkjLMemD mv1w/Y1/YL0D4Aw2PjHxvDb+IvitMqzM8gV7XR2IBCQDGPMA4MvPIOMd9H9if9ivS/2ZdC/t vW/s+q/FbUIFW+v1UPFpkTDm0tiOAQAA7jk9uK+pIIM/MAC3cGvk8dj+ZulT0R7mGwyS5pEy oWLl2MhbncxycmntGNwOOcU4jAA9aG6ZzgV4Dbe7PTsh/wB1DuPA65NeT/tGftF+FP2ZPh1L 4r8UyfaZJWMOl6NBIFuNSm4+SMY+6Mjc2MKD7iut+JPxB0L4U+A9d8Z+Jbk22g6JatdXDKeZ TnCRqO7O2FHuRX4efF/4zeNP2tfi5ceLdWtbq8vHLRaNoFopkj06yHzBEUD5nxyzdyST2A9f AYJVnzyPPxFdU1Yk+IHj/wCIf7Zvx50P+0Z0uvFev3a2Gj6QG22WkwM2VjQdtoAZ36tzmv0L +Cfwi8G/s4aj8QPhz4KsB478bz6Wt1f3+rvG8d28aDdahcfKAzk7fcZ5FfNn7FXwE8Q6l8Ot e+JnhnTrqH4qadqYj05tRh8m1tYE/wBaFL8FmBwSemPrX154c8EeHvjr8X9J8Y6XqJstX0Ly JPGMOmM4tZrvy9yrBKMB8nduHoBmvrrRoQc5bJN+j8z5qrOeIn7GHz/4B6V+zF8KIvAPg+TW LyyFr4h13Et1Ay4+xRgkLCnt3P1x2rhf+CinxbuPg/8AsmeJpdOne31vxNNHoVo8LMGVZQWl KnqD5QkH4ivpmYg7nVdgLHA5xjPSvzu/4K++KUlsvg/4NjV3fz59bmIOAFVVjT9WevkaVSeL xfPI96NKOHoqET845rI2+lR2mmwedcLtjFsV3M+49Mdclmr9G/iT8Hvhj8N/C3hj4kePNc8R fDjUbPwzZWdy3hG68i51G9jjBNszBCTuI2noOBkjGR+c8TXFrqAvLa5azvYZPNiuVyxjcHcr D1IOOvpX2zq/7YOg/Hn9mnXvCHxO8LW954gNvDBbX9pemMy3SDC3oXb8jDqV5B5FfXSTSSij yN5XZ98fsuaYNB+BfhWe00Ofw3HrEbaoNGll82W2imw8e9uu9lwTnnLVY8e/GPU9D+JWieCP CFvHq3iSW0e+v4p0zbxW4GEEj5+TI5z7DPWviz4Dftd+P/iP4YT4ZXmvJonjLwzZqset2tup XU7EKETcAP3cqfKNw65B+n0FqeteDdH0TW9I0bTtXtbXxHDGut6lHcPJfzzbcbFbklT0OOuf SvBjSX1hyrN3vodk+aNO9I/P/wDak+CLfs9fGC/0uG8W98HeIw+r+HdYiKNDKSSZrYFeNyyE 4A7FfWvGiyfZpreVFkt5OZI3G5XGe4NfqdZfBHwj8QPAGqfCv4iCfwtZ6xNG3hXSbn97dafc Fflu7aUkkEtjcmcZJz96vzv+PnwD8a/sv+KBoPjaFXsJHY6X4ntgfsWoIM/Kx/5Zy4XlDzwe vDV3uyfKaUpc8eZqx6h+zB+3f45/Z2srTw/rFtN8Qfh7EMLp9xcbdQ01MAYglIw0YA/1Te+C ua/Tr4OfHTwL+0F4U/trwBrsHiCzBxdWEg2Xlqc42zQtll5z82MHsTX4eRliRltu8gbguc+l SeHvFHiLwP4uh8ReD9auvCPiODcE1DTnKNJnqki9HHA+9kVzVMLCr6mimkfuz408JWXjfSYr ecx2k0DhobkRgmLrlcDsa4K3+B0Vq6wRaqZN7ljvt9wAJ7d6+GPCH/BVL4w6DYvaeI/B/h3x vPldl7HMbF2/3lUEE9PTmsz4gf8ABS/44eOrc2fhy10b4YxmPZvto1vp5CeMiSQEIR7CporF UV7OMvdMqlChVfNOOp9z/EK4+HPwC0Iav8R/G9toNhs3rau+by5/2Y4QC7fRVNfCvx3/AG5/ E3xk0y58LfD/AE+6+F3w55F3dLJt1bVQc4Bcf6pCMZHXtuP3a+YtalvPEGvS6x4g1G88Sa/K QZdS1e4e4nJH91nJ2jPOB06dKsJdStZMHDOB945611RX871HGEYfCrIu2djY2GhGK3aOOVJQ ggRDwmfvbvfv71Rmhy424x3wagjuniVtvG5ccU0sXCjOPfNNJLYu5PFCpmALHIOce9JPChlO VXP0qTSofN1CHHzbWy1P12xuZtRd4JEVCBw3XNFmUk3sfoba2tvoulaRH9sEKfZZybKB8ldt y/zg9R1HXvn0rqfDGnwaP43s7y7ZJrA69cy3ENw4aSTMaMdp7DHauQ8F2lufDy3V9bSLfxXV 1bly+8hDcCQgLnb0Zu2ea3vDlhb+IfHt/dX4uGNjr5MELgxROkluilSMZ6Drkc1q4ySutziv qfFdn/wTM/aPt41iTw1o0bpGqkNqKZwAByQcE8Y4PatNf+CYn7Sd3EGOi+HYx02Nqqg/Wq+m /wDBQH9oGeysbt/iVd72t42kU6ZZbWYjJJHkfyx2rUl/4KGfH+GwuGh8cpc3cxCpHNpdqEgA PJyIgc1i5V3s0dHLAfdf8Eq/2gtZX7PdL4PgRFXaRqr7d2R1+QnOBSx/8Elvj7JpYslvfBFn DnJxqcwd/qRCc1lXP/BRL9o1bRJR8QdM8rcF3pptnuyOxyP6VTs/+CiX7SUFwQnxKtLsOc7G 0axYJ+UeanmxTWjjYVoLdHW6Z/wR8+NYidX8UeDrRWIPy3U0g9/+WPrWnb/8Edfisib5/iD4 Tt2B52GcgE9R/qxXn99/wUP/AGkJZ1EfxKtLSYHiOPSbErJzjBDRMRW3b/8ABS79pO3WJV1z QL/n5mutJhRjj/dAFRfFraSKUab6HscH/BK7x/J8N38Ny+OPCcd9FqS30Gsw20pmddhUwyHb kryCOf4RxXKQf8Ea/HD3Uxf4m+HHgI3JP9klZyxPIIPGBXMv/wAFTv2g7ZcSW/g9WPR3tgmT 2zlxVmD/AIKmfH51I+x+B3bGf3aqc/lKeaXtMb3X3AqdNdDq7X/gjr4/tJomj+LWhjaRgLp8 n+NfSX7HP7Bll+y7qup+LNf1e18XePboG2tdQitzHFYW+3DCIN0kYcFvTjuc/KMX/BVT45IY hceHvBqqVw28MoY+/wA/6Cn3P/BVr43STBIdB8GROflwJCTn8XrlqRxtVcrlobx9nF3UT9UY du7k5bPPTk+uKsh9pBG7+ea/Ja5/4Kg/tAiF5M+DbfBCqsVvvYk9upqOT/gqB+0PbFIt3hAs y791xAiEAnv8wH0rhjl1Xqzp+saaI/XIFiFyrf8AfJ/wpec42N7Daf8ACvyDh/4KOftJ6pek x6/oFkGG4Qx6VA8YA64J5Jz71SX/AIKOftJ7rhh4v0UhZNhB0e2UR8fe5H3fxq1ls1u0L6z5 H25/wUp8K+KPHH7N7+HvDTSRw3uoxvqTLbl0eKLDorv1Qbwpz/s4r8z/AIL+APFfhr4m6d4g muIPD9jYb4554J9xuFK7dka//W4r1S0/4KR/tJC4W2ufEugyiZcpINJt2RufUDGPrWaP+CgH xffVjdXml+DrjVQyhrk2qlWK+kYyF98AV9JgpQwkUpwba7Ox42Lp1q6apyST7o+uvgtpPxa8 U/C/xbZ+CksNO0LUXKW9xrDvExlIw7RdyMdc8ZGa+j/gH8KLT4HfC7TfDCzC81Zj9r1S8Uf6 66b7xHsDnHtX5kP/AMFIf2jp4p1XxDoFmHfdGkGlRFYl/urnt9fSpZf+Cln7R0Fqq/2zoBZR hpTpcJLfhXPjquIxl4xtGN/n8zPB4Olg0tW5f1suh+vAYBc/eyeQAeK/M3/gr3o2oweLfhP4 riQNokmnT6Ss/Jxcq+8qwx6EY9cN6V5mf+ClX7R++JG8SeHRvI6aXAWx+HevPvjf+1X8Vf2l PCtt4U8e6npl/ptvdrfobKwihlglVWUFWAz0dq83C4WpRqOpL8D06koyjy2PCJL2Xb5UhYnr xycV3vw+8B6z4nYw6eLaMsCx89sHHqPauYt9JhtY4Q0zXE0fyq8vGT2Fd74Z+IniTwYXm0UW umzSIiSSmLztzJ1Zd3TOQCMV7NSo38G5xxoq92fT/wAN9GsPAkttLpWmW4vtQhSC+ui3zgx/ dGfqTX0j8O5rtPF+l6gtn581lKJ0R8hWA/wr89bb9pDx5pGkarY2smnY1OQSS3c8AMkLDGGX PA/CvQfB3/BQv44/D7SF0zTf+EY1C1Rhia+i3SlcYwcEV5E8PVnLmZ3xnGKskfpB4u8Yy3Gv WOvh7aS405mNo81uCELffRSeRkHsc/lVT9oPx3DF8AH161+H9n8SdGuZoor3wrqY8wuGfY/l 5DAONxIOPfjNfmXr37cvxq1eSFr270Hau5kt7e1RYkJJy3PJbnrmtHw3/wAFA/j34Ugnj0rX dF8iWUzG3udPiZNxGODyR06UoYeopKUtQlUTVkj3/wCMX/BM3wFdXlpL8MvHQ+HGu3sAuLfw h4nkM8BYqCYxI7GRMd/9ZivnXxx+wl+0L4HRJbjwXb+KrHIP2jwtc/anbccDC/KxHHpWl4n/ AG//AIueP5ID4l0/wddy2Aaa1QRtGUJGN4IYlj7HrVfwV/wUA/aA8D6D/ZWl6zo2p2plMyvq kAMkZJyUByPl9q70p8rs/wDIwUpJ6nlGs/Df4i+EhGNZ+GPjHTd33DNpMigjp1NZz2GuAgv4 S8RRkDkmwYYr6z0n/grF8arGxigv/Bng3UrlfvXPnzR7/wAFkwKvRf8ABWj4rTxGSb4c+DZ4 x2W7uASPxY1jet2RelrHx5dwazfyB08L64Nq7Ttszk1o6V4M8ca8RBpXw48X6jI/G2HS2Yfp X13ef8FWfijaGMxfDDwhAsihgrXk5P6Yqre/8FZPi+BNDD4D8GQyYwsiXc7hSR1+9g071ukU PQ+ctH/Zm+OevXCW+nfB/wATwk8F9QtPs6D6liMV6D4f/wCCev7Rmu3TxyeHfD+gxKP9bquo lQT7bN2T9BXer/wVc+NLQQx/8Ij4QMi/fk86YGT8N3H4Urf8FWvjHLKUk8JeD4Yz/EpmkZDj sC4rOTxb+GyGuRbmp4K/4Jb+KYUjuPHnxUtdBcncbPw9ZfasjPeRyoH5V3o/4JcfCuT55vGX iW7mPLzFFUs3fgHFeTH/AIKb/F29uF22nhizBB3FdOMhP5vSz/8ABSD4rvISzeHyRx8ulcf+ hVxToY6o789jVSoP4onuWjXRvPCUjWUkUIjvrstFj/UneAM+pwFP/Ah6Vv6QkP8AwkWvxoEf GuRrJKWyxYQqSPpz/OsPw5ZRJoF3Ij/Nc3t48cSnJ3bkKlsZ4wWHpxW14bg+zeONfvIoB5cu sQIVlGN2IF7fUk/nX0Gp5SstT8oNJAGj6fsPW2jI/wC+RWha28c2raHBOi3FtcalbQT27ZxN G0qqyceoJrP0UhNF0/PX7NHx9UFXrC7mi8ReHGjYKF1a0L8ZwPOTB+ua55XsztR+r3xf/ZZ/ Yx+C6WMvxA8LaJ4Ut7+QxWUs99eqZmUZbASQ4xkcmviT9uay/Zu8OeHvCN1+z3Loz6u11cpq P9m3NzO/lFFEYYSM2MsTj1xX0F/wWcsIt/wdv5OXN5fW6oTwylIic/8Ajv518WfsxfCNvi/+ 0p8O/CdmI7aOS/Gp3U7jP7m1zKy8+uwj8a56atHmuNn3/wCA/wDgnh8I9U+BOjeH9T8EGX4m 6n4X+2trs9zcRiDUpYd6q22TaNjsOMEYWvy4ElzoCahaauyx32l3MtldkZ+V43KN2yTnPav1 +1P9ovUY/wDgprpvwyj11bTwxB4dYXNkzKqT3rRmVBnHUKUwK+IP2n/2d7fSP+Cj+l+EEtfJ 0Lxr4i03UYnlXKNHNIv2oY7/AD+Zx70QlJNqTuXoepfs7f8ABPrwtZ/DaD4sftI6qukeHBbi +tfD73fkQQW7LlTduAHaRgQVRDnn1O0ehXX7DH7NH7U3gC+1j4Ba7/wj2rafut4r3Srid7dZ 9u5Vu4p8ybSOMgjrn5sYrmf+CxHivUxrPws8CSBY/Ccqy6q67SFnuosxIhI4ACO3H+2a8L/4 Jx+OtV8C/tn+G9P0+NHsfFdnc6ZqMCLhRGkfmpMQOA4eJB9Cf71K0pLnT1JNb9kr4T/CQ+LP ipoX7S66XpOteFZIbOK21G+aCNH3SeZIhRxu+6nY5DA+tfZFj+w3+yXqHhRPF8Phezn8Ltb+ eNbXVbj7IIwOXz5gHX1Haviv/gp/4V0fSf2xtbltbaEPqHhe31C8Q4IafzCm4j12xpX1BYx2 mlf8Ef7z+z1kaN/DjM0UoOUd5RuAz9c/jWNVOXK02ik+58uftcfCz4Q2XxE+GPhn9nUaVrV9 4lee0ntLO/ecJcO8aWzszMcAkyZ9AnuK+j9N/YE/Z6/Z08J2PiD9oHxcus6vqHlQySarem3s /PUZdLeOILIwHQlieB0WvnX/AIJW6XYS/tYeGWktle4t/DN9LEzDOyTKDcOOuHcZ96Z/wUW8 R3viT9tLxlbaoxvrLw9Z2Fjp0E2Wht45bZZZML/eZ3bkD+VbWlJqCZPmey/tE/8ABOnwtefD mX4mfs96nLe6W0H9oHw7Fcm7tb62UZY2TcsJMBvlZjkrgYNeK/sBfBPwD+078YfEWgeL9NuN W8OaboaX9tALh4Ga586NWLlMHhWcYH86+pP+CPGrXb+APiZoZmk/sfSvEEb2Vozs4tjJCfMC 56AlAcDvk968Z/4Jeapb2X7aPxOsbVd9pNpd8VdePKC3qED8j+lZycknG+xS2PFPip8ApL/9 s/Xvgp8KNNuLe2OoraWsNw7SNZReUjzTNIf+WKKWYEnPAHJNeufttfs9fAv9l3wpofhXwtZ3 +sfFi/t4CbqS9LLawo3725nj3fJ53zhV6fKemOfvn4afAiw+D/j74ufFCzN14r8beMpZ7238 5dvk26IWhsE7g7lAJ7hYx/DX41+M/Hes/FL4ieJ/G/itmTxXql/Kt5buHX7DsOBaqH5URgKM e1bUpKpZpk7GQiSqFyPT5euM9q+gf2OP2Kta/a2uL7WdS1O78JfDOwlMJ1G1UC71KcffSEsC oRD95iD2GCc7fnXXTJFoN/MsjKRA5RlONpxmv0v+NEy/BX/glB4f0nSpZ9Mn1fTLKxM2nry8 l0fNl3sOQHJYMep3e9aybWiGc14R/YR/ZP8Aizq2veDfAfxN1i98X6WkjSta34kmgKvs3YMY WQK3BCev0r4x+KfwB8efCL44H4UXGlTeIfFc0yJoc9nEyx6tBJuCT4/hA2/MOxVue9cn4L8U X/ws17Q/FfheeLRPEnh8LJBeqmUyF2uJF/jBJOQSetfYP7C3xQ8RftQft06d4t8f61Frus6D 4YmNjLYRLBDEN5XYUHX/AF7n6kVNnBNi33On1X/gnx8C/gV4K0bUPj/8U73T9d1FyjCyuhBa 7yM7IYxG0hVR1c8fSuF/ai/YF0f4UfCu1+K/wk8Uah4s8EQWqXN7p1zItyWt5Nu26tnRcFRn LBuQB17VxP8AwUA8WXfiP9tDxhBrawanbaRYw6dpsF0h8uCEglgFzjJLv83XkV9Ff8Ey/EE2 t/ssfGPwPdQC50jS5L97NrmQlfJuLY5i542BkZs+rsaluSSlcD4d+D3gR/jN8W/Angqzhubu 01+/hW8NqQjpYnBuJVJHy7U3GvsX9qn/AIJ4+Avgt8B/FvjH4fTeJJtV0FluZrXUbtZkMIb9 43Cj5Qpznr8tcN/wSS+Hf/CVfHPXvGN1PCml+BtPaztwflDSXG4F89MKqN1/vCvpb9jr4gXn 7WXw8/aB8J+JtTudYt5NXvNJtZrpwVWzmWRYlXaAQoC5OeOfesJynzKS2GrbH55fs7/DvSvj V8dfAng7W5ru30bXpP3zWThJtvktLjJBxyK6v9tb4CeHv2ZPjFp/g3wbPqNzpk+gjVt2qy+a /mGV0IVgB8uF/Sqv7DNpcaX+2R8MtFv2AvtK1S8tZS3DExRzRgYPQY/pX3z+1r+xb4F/aH+K dt4r8S/E9vAt4ml/2Z/Z6XMEZljWV23/ALwg4Jc5GOcdaqVS00mx2R8s/Ff9kbwR4G/Yg0b4 0WE+qt4vuNO0u7uYpbgNbOZ5ERwEwMY3E+2Kwv2Hf2V/CP7UfjHxzpPjK91W3bQ4LS4sX0uc Q5EhcPv4OeVH619VftpeAbT4c/8ABOVPCNlq76tpWijTLWPU2cP9rhWcbXyvBySOnpXmH/BI efzvi78WdhPl/wBlabkdtwklqIylKDlfqOx8ifDvwJovij9oXTvh/qk19N4au/Fdx4eFzEwW 7WJZWjjfpjOAM+9elftl/s+eFf2Yfi/onhXwlfanf2l7pTXl3/acwlZH3kKBgDsK5r4NrFB+ 2xotw8IMM3xIuFQDjaRdvj+dev8A/BU8tJ+1ho6kbgmgq4A5IGW/wq+dykk2KyPnz4YeD5/j B8avAngSK7ksv7ev1tru8gTdJBbgEyOmeMgKQN2RnFfUn7WP/BPzwb8CPghrPjjwJrWu3d5o U0Z1GLWJ0ljlgZxG7xhUUgq7Lx9e1J/wSh+Hbaz8a/GfxDulA0nw7pX9kwySEbUnmKSs4PtG hHtur1H9kfxlc/tg/CL9pLw3ruuz6lLqWu3f2GAzhzbWjxjyFiBPEe6PoMDJJ6sacpTcvd2B aaH5xrAzRK29S+0NwcDn2quitJLwAfqaqaHDLFpEMU6lbq3HkTqequpwRnv9auLH5bg7flPB rsi3Yz0JnjIIYKMDrTsY7CmInlDyyeM8EGp0CIihpOcVeoH6MaDcy3/hu/8AMMdi8eoXSxkL uYqJFAO315A/M9jXR+FZEuvHWvWcMCxeRrUKLNu2rITAhPBqvpVvpkXhbVpg0SFLiZ2lkYgR sXTP/oX61veF7PTpPGWqXdwykNqMMzqWxsxCoJPr0qOeLMPZn5HaP+90fTh6WkQIz/sCrK2v m654dALBl1a0PlJ/H+9UYP51BohA0uwBIyLaNf8Ax0VYlWUyZEjIRyJEJDKexU9iOxpNOSdj fqfoZ/wWbtn8j4OXDgGAahex8HLZKRH7vpwOa53/AIJJ/DSKyvviV8ZtctEh0vTYf7L067lO 4oI1L3brnp8ojH/AjXwnq19fapJ5mpazq+sSIS0Z1W+e5MZIwxXd93OB+VVDrGtWtlJYWniP W7HTJg3m6fZX8kVtJvGHzGvB3DhvWojSaVmFzsU+Lb3v7Skfxlaa4EUfjuPWjLclnkj08XXm KpA5ZBGApA6198f8FW9IuLHwv8Ivjj4WuS17oGpp5FwJdvmRT4nhCjqcmM9DwpNfmTDBGsAi EY8sjZ5eMLt/u1oTa3rl5BFZX/iPW9U0yEqYNPv7+SaCEqMKVjY4BUcD0BNDpNu6/pDbsfrR 8dPhxoP/AAUu/Zw8L+IPh74itbTXNMmXUrF7krJ5Fxs2y2d0o5QkjIbGMoDgqcnhv2Lv2ONT /ZP1/wARfGT4365oek3Fhp0llaQpOjQWsRKvJcNIQBvIUoqrzhmHcAfm54Y8W+JPAmrNqHhH xRrfhK8l5ll0XUGtklbrudV4Y/WrHjDx94z+IWyLxh428R+KraGQSR2OrajJNbbwOGMRO0Gk qbSsnoFzrP2kfihafG/40fEL4j2SXEGl6n5kGlrefK7WaIFR2U/d3FdwHGM195ano14//BHU CeWUTSeHLe7R3bkKZ0I/DH86/MuW4inV0fawbKsCOvHp/TtV9vFviUaDFob+LPEE/h6ONYo9 Dm1SaSxCqQQghY4A9hxRKkpWt0C56B+yX8Y4vgD8d/h/43vmX+xUX+zNVZgx8m2n+WSXpzsw G/Cvvb9sH9guf9o/xGfi38JPE+nvqmtW0LXtrdS+bZ6mqIkcM0Mq5CFUHToSo5HOfy5A8+3E TRqVwYypAxj09MY7V1/w++LvxF+Eqx23grx/r/h7TTvB06O9drVN+cmOPovJzkUSpu/uuwJ2 3P0w8AeFvD3/AAS4/Zh8T+IfFWuW2u+N9alN3JCZPLjv74KRDa26H5iibiWfGcFjwMAfLn/B Kb7VcftgazNeqn2u88J3N1dmEYRpHuoTn8A2Pwr5h8WeJvEfxA1aPUvF3ibWfFmpQgrBNrd6 90LcE5xEG4TPoKpaT4j1rwlqy6p4b13U/DmrCIwrfaRctb3CRk5Kb152k9qn2Sas3qx3P0B8 cftw+K/hB/wUWvdF8U6myfDCEp4ebS7Ut5NssgV4710JwZvNf5nA+5x6V5//AMFOv2Y5vhf8 UIfipoFkzeD/ABTJjW/IR2jsNRJ5uW6qiSjHXjcreor4z1O9u/EGp3Goa3eXGt6jdP5lzeX8 hlnncY+d3Jyx4HNbt98RvHmueGU8O618QPE2seHCFU6LqGqSzWrLGcxhkJwdpAIz3ArT2dvh FczJLCPULK5sZ32xzp5bOvJUeo+lfpX+yl4s8P8A7Y/7FV98CvEGvpYeNdL09tJu4+BMqrIz WdxGh5lUIkYfb6HONwr80RKWk27Tx83p/n/69Lp2r6loGs2muaHq1/4d1izbfDqelXDQTw59 HXnB7jvRKDtqK59zfs6/8EyPiPo/xp0nVPiidBl8F+HJ/P8As0ZS6TWimRGrRkYVPus28EcY x6Yviv8AaV+HHwd/4KMaT4i8GabY+HPh3oVl/wAIrr8+h26JZ3AYyO1yqwDa6pLIik8n9x9K +b/Ev7THxo8Y+GhoeufFHxDJpKKwK2l21vLcA9RcSKAZF6jk9683srCCK3NqkafZwCBCyjGD 1z7E9aSg3q2Fz9KP23/2E/E/xp+IkHxU+EMmla+uuWMcGoafJcpHHIQGKXcM+drAjYCo64zn njb0Xw5Zf8E3v2FfF6eLtUsdT8ceIFuJhaQuF829uIliS3jyd0iQ8szAYxvOBX5+/Dz4/wDx V+DdkumeCviDq2k6KgbytMnkNxbQMwIPlI/3BzwB0PNcl4o8ReIPiLqn9reNvEOp+MdWWH7M l1rFy832de6ID0B9alU5uyb0K0Pvj9luyg/Zn/4JheN/HOp2L6XrniW1u3gN3AQ07SgwWXHU o25SD6NmvHP+CVfxEX4e/tIWvhye7ex0vxdpDK0E2SJNQXa6AenAkGDz0r59134n+O/E3hOz 8Iav431zUvB9p5ZttDubt3gj8viMBT/CvYdBgelY2majf6JqdhqukajPpesadOt1ZahbMVlt 5lOVYEUnTevmK6PtnUvhRc/Dj/gsNoXk6fLY6Prl1/bNm8pLrKGtXEpQ9h5okGDnGfpXG/8A BWXSLa//AGrbT7Tbbw/gyOVN+V+cTTAEEd+1eDa78d/iX4k8WaF4t1bxrqWoeK9DJXTdYkf9 7bBjllXAxtJ7elZvjL4h+Kvirrket+MdcuPEuuxQi1W9u+qxA7tg4xjOfxpezammugrn3z8b SG/4I56C/keYF0DReE+XZ/pMQ3YP+ea53/gkEUh+JXxXj8tlZdN09ncjA5eX/A/ka+ONc+MX xE8QfD2x8A6r4su7vwLZJEsGjfdQCM5RSQOVHXBpvgL4ueO/hFqWq6j4C8RS+Gb/AFWNIby4 gjEnmohJQMG9Mnn3qHSfLYq59Q/Dr9h744+Gf2q7LxXf+DoD4Yt/GU+svqI1KFv3DTswdYg2 77pBxjNdD/wUx+CnjjX/AIrTfFnS9ES68A6PoCpf6mLyJGQqzBh5R+cnLJj1r5pvP21f2h5Q wj+K95E7IY3dbZAwB6lflODXf/tUftlL8ffhN4d+HHh3TtQstKgkt7rXtU1GQiXVLiJANpTk 7GbMh91X0qVCSkncd0fUn7LMuj/so/8ABPaLx341065iOqB9a1OxLBZr8TOI7eJVOAA8Ww7f Qsfpd/Y5/ab+BHjX4nP4L+F/w5b4e6xe2Qv0l+ypDFdqApdSF6kKfxxX56eN/j58Tvid4X0r wx4r8VjUvC+mtFJZ6QlkkUcJjQpFyo5KqT1yK5zwn4z134feJ9N8Q+GtUbSdf052ktb1EDsj MpU8HsQT14NUqTaeu4nJM7j9p/wUfhR+058SvC0WnCw086g2o6bGv+rW2lAZVHtk15tHMSxV gMZx7VveP/iL4q+L3ig+KfG+qR6z4k+zJZG9iiEQ8lD8o2qOTyea5/yssS7EgnrXTBW0EWo2 WVljCkktV02BUAbu3pWZGhgkDK2D2qyZCed7VvZ9xH6HzXGsWvgnX547aOVVluVSxVdzTIZF G76gDP0rsPDVzfN8QtVWC2RIY9UgVpZv+WoMKHA9hnH41xGhXt/daDrMU0fl7ZtyNjadzYY/ TpxWr4W8TzXuv6pJNAIwksc33yVDBRx9elc6Wtjn51e5+X+jg/2Np5Q5P2aPPt8gq187sM5P 41X0QBNKsFAI/coBj/dFXGVw21c9fXrWpo31I5rd9rMo6dzUBUbMEDmtC7LLAOcHvWccMCSc +9Vchu5EqbOAcjsPSpSisuSO3NRRPl8EZWpTKF42/rTe5aV9zQ8F+EdU+IHiBvD3h6FrrXVt mubSwh+ae+K9YY1/vbSW6HhT+HrL/sxW2g/F/Qfh54p+JWn6Zqmr6LFq0E2i2H9pr9skn8oa aq7lDSA5YuTjCN9K8z+HvxA8QfCPxtaeM/CE8Np4msoZYLW7ngWdYRKhjkYI3GSjOue2eK0P DHxQvfD+mWdjqfhnR/Ftlp9j9j06TUWaCXT3E/2kXKTR4fcZQCeeR8p4Jzg1K90aadTvvD37 LEWoeOviB4f8U/FDR/Bz+EtTOiJfS2zTDV73OFRV/gXHU8kbjnhc1h/Dv9l3xz8TtV+Kllpi 2UM/w7hnkvnDNJHeSRlg0URA5bCOfxHrXUP+2n4ni8OvDo/hDQH8TX/idvFXiLVdXt1uI767 wgRYY2GI0AReB3GR1NGv/th+NbTxtcat8K5z8K/Dsuqf2/caLaEXMd7qkoUXMspcZMb7R+6+ 6AeAKi02F4nP3vwIsJvg74D+IGlePUuF8aavD4fstBl04JNbXWSkxlkz91GAOe+4etdF4u/Z F1bwn8d/D/wjfxW0utapbyX1/q17p/2SCyt0JDSx8nzV/dyc8ZxXnuo/FTxNrWhaJpMtzAln o3iKfxRYBLZQYr6aQSOT/eQMOFPA4rofHX7R/i74i+KtR8UarYafaeJr/SpdHuNWgmkeRoXY FiiscRd8KnHzmhqa2ZenU19U/ZY159c13TfBvinRviNaaboE3iS01OyIiTUbaKURuiYBHnBs rtzzt68isjw58DtL1DwH/b3i/wAf2Hwn1fVLiW20HRNctC8uoske8zXJHNpEzDYHxyx/Grnh P9qPxn4Tv7WaOw0bUrKDw83huTTDD9jje3L+Zu3RDKvvwxI6kc9TUGlftNeKrW51TUPFWg+G /iNrF/fHVIL/AF623nTLoweRmJMENGseNsbfKGUNgGhe0W4nZ9DDn+CyxfAjw58VLfxrZ3Vr rOrJ4eTw+1oY5otRzmRHfoERMPu7gr612XxK/ZA8XfDXV/CGlr4httS1fxJrT6JFa6hai0W3 dMFrkMGO+Bdwy5xmvLYPG+uR/DXSfAUV5GNB0vXm8S20ggVZTfFAm9j3UAcL04716B48/av+ JnxA07TLW5uNN0U2eqJrMs9rH5j314jIyOdw/djKnKr8pBxjFNqS2C67Gd8Vfg5F8O9E0nxJ 4e8Zp8QPA2o6lc6I2vQWX2X7NqNvgSRhOQ0Tgho3B+Yc8Vi+C/g545+JWgLrWgaAbzTpL4ad bPJIE+0znOdmeqrg7m/hOKtfF741a78bJdMTUNG0nwtoWnTz3sOgaGCto17Owa4uyCfvu4Jx 0XOBiud0fxz4q8L6YNP0PxHf6PZx3q6nDFbSfJDdqMCVR2PJyo4JwT0ofNbRh7vY7DQPghqG vfB688fQ+J9KspotGuteg8MS5NzPZWty1rcShtpUESqQF/iAzUnjv9nzUfh/4I8E+K9W8TQW ujeKmidL+K2Dw2Mb42sX/ib1GOAa6+z/AGxNS0h9O0rS/hh4PHg2y0Obw82k3ZdnuLa5bzbp WmxuHmTkS4HCnjnNeY+NfiRf/EHwB4e8IazptqbbQIjb2epx3Mola337lhaL/V4XgBsZwoqX zsq6O+1/9kfUvDHxAuPDNx8TfDl9pmlaNFrmveKYQPs2lWssnlwrx/rXZygwOm4EkA1k+FP2 aPGXji2+0eFL3SPFekQahPp99r+m3QNlYJEQxurpsZijKEvnB4Bxziqum/tAa/p/jjUdf1jQ dH8W6RrWkw6JrXhq8Q29tf28TLJFl0G5GWREbj0A6cVVt/j14u8O3sk3g5bXwVpkl7JctoOj u8dlJBJw1pKM/vYtvy/OCcZqkpdBXRW0T4GeLfEfww8ceP8ASEtNW8MeE7h7eS4t5CG1FIyB NcWoKjzIowQzHqFIJq/4m+AnivwX8MbXx9eS2d14dumswlxbykxt9qj3xeUSBuOAdw7H161o f8NHePtKgsrbQBoHh/w5bWd9py+EbS3Elk8F6CLoFjhlL9eMYPSsDxJ8ZfFXiLwevgqWaKy8 A2skE+n+HYf3kVg8abSUkI3Nks7fN3am1Niuip8N/htdfFTV9atbHV9H0C20fT21W+1LXLg2 9rbwiRYwxfHUu6gDvmuv8Kfsk/E7x14rvvDegWum3Wp2+sPot1ILom2ikFr9qEsjhciJo+hx ktx1rgtO8a6to3gDxb4Mso7RNH8UyWz6jctFuujHCQywox+6hdVY98iuvs/2ivH9rc3HkapH p9vc6+niK4itUaPzrhLZbdY3YNuaHYq5Q8ZGfSpancd0Vn+C2tTfDXQfF8Wt6BPYaxrI8Ow6 abhkvl1INtaAoVwAoKkn0Yeorob/APZS8YWXxQ1P4bLq2iXPifTLGXUb2GCcyxwRxoHZQcZZ ipHGBg1xc/xD8RXXg7TPDb3Fv9k0zxPN4wguFiHnPqEgUHLdo/lBwK6mX9p/xwfitrPxE0zT 9I8OeK9V0yXT7i8tlaZXaRAkk+G/5aEKPYY4pvnSsmTzLsVm/Zo+I6f8J28NtpN/D4L0e11/ UzDeN5klpcRtJGIlC8yBEclD6cE5FQ3nwd8jwx4F8Qnxv4Si0bxfKlvZTzajtNtIR+8FyNv7 oRNhWPYkUeA/2hfiH8MdJ8IWHhfxE+kQ+H7ma6nSNC39rtJIGYXeT864yoH8IPHauL1XXZNZ 0/T7C+06zu9JstVudTTT1TyoiZ3DyRbl5VDtUDbnAFNc7VrhzI9J0z9l3xzFq1pa+IrSHRLi bS7jXHsGuA96unx3CwGcx4GAzspXPVTmm+J/2W/iJ4T0j4m6rqNnZG0+Hc8MGrPbykmcyqrK 1uMYbCupYZ4waztS+P3jfWPiJ4r8aSaquna54j0X/hHpxaxB4rbTyFX7PCGHC4jTk5JIJ6mr fgz9pv4keCYfDFhpWp250LQ7SSybRLlGlt9USQtvkumJyz4YYxgDYuOM0Wn3E2mcZrnw/wDF 3h3wjbeK9S0Wf/hGLqCK6g1KHDwtHIcI4I6AnHBrJiTLREBSOGDMvIB5z+tSrrOujQrLw9de I9SvfD9lk22mTTFoUJYtwo4C5O4DtSZd5GZ23FjnGc7R6CtFdLUnfQsJHIrOhyRjhqbsIABH OPWll37QW4HcZ700rIwBAyMU0mij9BtO0azMHiNrSe7Vp4PMklNwX2jYei9jjvT9BsTDrEky aveStNZqNhVTGcY5PGc8H9aND1s2reIpHs+IdJt5iwj/AHcjmJjtz6428VU8A67DNcWMpjNv cXWiyzldpJxvx1/DvQoyUrnPdH516TGv9k2OMEfZ059flFWpCQcdiKzNBmEejWCk8NCmP++R WmszDkt8o9//AK1Bq/hGXSDyTlunvWYnfByK0tQZWtyS7ADnjvWTEwSMNkkE801sAgQ79tTI oRMMee1PChpARUUjqJdkhGCeKJalIkUryq9eoNOETFcMeOmMURwgEY4I5znrSkkOUJzjnNRt sFl1EDYbkkD07UitubdkDb0UDgU5yFXnrTLdlkBOORT5mTtsWFBJyDjA6etA7BjxSCQBwCOt SAhgTRc0uKJVQ4QHJ4qOZlAKgHOe9SIF2s1QyFd6jncec0riGDKNjHXtSO3mDa4zjp7Ubvn4 OT3p4h3fMDx3GaoBYhkEmpQ20ZHWlG10wCCR2zR5SiQAyLg9s80gGq52BcfiBQoIB/zmrMsJ wApA44GaPKZYwcA07sCKJDKCGPFJ5aEurMd2cg46VNCVYc8MOMUNGjklcZ96VgKYA6q2CD+d OVs8GkePYw9PSnFQ4zyCKYCNGxJPX+tTLgxhW6n1FRLycA5NTbSsSHuDSehKbvYkP7iHg5Ym mAscDPzetS/eC+9RtEQ20EY9Ka1Bq7uM4Qnnd60qkqvQ9anezCKeevvTZInCKc4B6E96Y2rk RBDAlst6UsJzLkLwamS0BUOTz9aRI2jRmUblXk0gsI0W49OpqWAYlUt2PSq0c/8AE2cVaiAk O7kDByab2ElYsHZHuG9iGPT0qvdXDwOqwW4lTaDuY85qRnjkh81HUjud3WmsrnG0rjFCiUfX vwx/4+Ln/sDy/wDo0133w4/1N5/2Lsv/AKMoorQ4j84rT/kGW30FXv8Al3koorFHR0I7v/kH D61nj/UfiKKKpfCUW4/+Pg/7tUL37/8AwKiimykWbP7w+lTL/rJKKKzYyO6+5S2n+rFFFOO5 Eh5/18X41KOpoopdSyWD7jU2b734UUUmBStv9Y/+9U8H3JaKKoCGy+/J9KX/AJe0ooqQNKTq v0q1H/qRRRTQFEf61/qaefvyUUVQEcv3lpe7UUVPUBLX74q0/R/rRRSlsQviEbrFTZf9efpR RTjsX0LR/h+lNvv+PS2+p/pRRVFdAj/1P41PH/x7XX+7RRSBbGV/yyNXrT/UP/uN/I0UU5bE mRY/8gsf9dT/ADrXi/1SfSiioA//2Q==/9j/4QEORXhpZgAASUkqAAgAAAAHABIBAwABAAAAAQAAABoBBQABAAAAYgAAABsBBQABAAAA agAAADEBAgAcAAAAcgAAADIBAgAUAAAAjgAAABMCAwABAAAAAQAAAGmHBAABAAAAogAAAAAA AAAsAQAAAQAAACwBAAABAAAAQUNEIFN5c3RlbXMgRGlnaXRhbCBJbWFnaW5nADIwMDk6MDI6 MjMgMDk6MDY6MzYABQAAkAcABAAAADAyMjCQkgIABAAAADU0NgACoAQAAQAAAHIBAAADoAQA AQAAABkCAAAFoAQAAQAAAOQAAAAAAAAAAgABAAIABAAAAFI5OAACAAcABAAAADAxMDAAAAAA AAEAAP/AAAsIAhkBcgEBEQD/2wBDAAMCAgICAQMCAgIDAwMDBAcEBAQEBAkGBgUHCgkLCwoJ CgoMDREODAwQDAoKDxQPEBESExMTCw4VFhUSFhESExL/xABsAAABAwUBAQAAAAAAAAAAAAAA BgcIAQMEBQkCChAAAQMDAwMCBAQEBAMGAgQPAQIDBAUGEQAHEggTISIxCRRBURUjMmEWM0Jx ChckgVKRoRglNGKxwUNTNXKS4fEZGiYnNkRHY3V2srPR8P/aAAgBAQAAPwDqno0aNGjRo0aN GjRo0aNGjRqmvDqkJYUtagEpGSc+w++mCu7q7tYbnv7c7IWrUd2rzjpIeh2++2imwFe/GZUF nsseAfHqV4xxzga1woHXLuNTVNVu+9v9o4rqyCi36a5X6klHv4ekFDCSR6f5SsYz+2rsHpKk 1WbHfvzqi3tumRFjrjyI8e6/weG4V/VTUFtpRIHtycV9fceNWD0C9I86ouMVXb6RWH0tcSio 3PUZS0oJHLwuQcBak5V9FEZ+msX/APFudGbdXbnwNoDT5LT4fQ7Br9RYWggEcUFMgFCTk5CS M++rt5bLTNn9snbg2g6irqtmp0ttSodNu+5HK3RagttKlIjPNy1qcbSpIKMsOtlIwrCikDWL YXxDenK69l7drk26pLddrEWP83RKZSplRfhS1oytghlpXsvKQr2OU/8AENbk9YkWqMyTZvTp vhcBjZCSiz1wm3D/AE+qSpvwTn2Bxg5A8Zz2N9N/ZEZt9royvJKHU8kh27KG2sAjI5JMvIP7 e/jSVu7rF3OsTH8U9E275SHQ0pdJTDqjfn7KYdVnx/tnxnWTQviB7Cyb2Xb18w7z24kgIIXe dvPU1klX6QXVAoQT/wCcgH6E6kRb9foVz2tHr1tVqDVaZMQHY8yDJS+w8j6FK0kgj9xrZ5Gj VdGjRqmjI0ZGjI0aro0aNGjRo0aNGjRo0aNGjVNGdGRozry5+nTS77bI1Pfam0e0qpuFUaLZ CXlO3HRKawWnq8gY4R1yw4FNM5zzSlJKx45Ae6Ib3jsDZig3ZtxtHtEmn0HbWngS5r62KBQW phLYEYypBSlaw2sOuODmeI91rONNm5vTutvZZNQh7fUG9L+nc1rakWosWzaII9PZTVJQD8vg pWe4yEB3AIQlOdaqJtra+xm2MG19/uo+PZCZ8k1H+C9vJMhmVV5ClJ7inn3FPVCapZIB4dsY OAMY0u6LF3ddq81zpa6d6btyzc6y/VLx3CccEx7tL4IxTwtUolScqT3i2B7lOTpaUnpu3Vqs eGd3OrDcK4+w4p56HRGYlvxXuXjgTHbL5QEkjHdBzg5BGlzZnTvsxYiS5QrBgLkqdU+5OqRX UJjrqkpSpxb8hS1qWoJAKicnTg0+mwKZD+Wp8JmK1kq7bDYbRk/XiPGsvin6jOjA0cRn21jT 4USfT1xJsZuQw4MLadSFoUPsUnwf99R8ujpIgW3e0jcLpjuP/Ky7nXC9JYiMl+g1fPktyqfy DYBI/mNcFpySOR1uNqOoyRWd0xs9vXa/8BbmMxjITAW+HadW2UnCpNOkezqPqWzhxHsoeM6f FPg+frr3nRnRnRnWFVKnT6RS11CqzmIkVoEreecCEJ/uTpD39vxtVtnUWYV53OmA/KjpfioE dxwyyo4bba4pPcdWfCW05Uo+wOtTcW4V91HaFdx0qnU/bynpUVP1e9cc40cKH5oiIWDkgkBL rjRB9x9CyLO6e5lrVuZVNvKrLu6lVAIbm7h7j11uk28wlHkmDEaZSXgcLTltJGQCV41K2y7s ol87X027rcnCZTaowH40gNrbDiT/AFBKwFAZBxkDxrearo0aNGjRo0aNGjRo0apoyPvrw8tK GFKUsICQSVE+APudNHH6oNoar1jUbY+1boh3DclViypkgUyQ2+zTm2AknvKB8KUVYSkZPpJO PGVHf++Gz21a0Nbk7n2zbTjoCkNVKptsuEeMEJUc/Ueca0m0HVBsNvoqoDa7cqk1ldKcS1KY 5ll1vkPSoIXxJQfICgCMgjTrEp+px/fVF4KP76ZXqVtjaobbM7obmbUVPcZy0Slyl0SJDXUC qQ4sJSpEYntlWSAVrBCRn6aa69qz1WXbRqJSapaVWtKm15h1tug2IULqjaeGUpmVV9Py0BtO QkhtLiyQeBSRpxum3YKo7WxJVxXbFt5q4akjtOiksuSHG2gRhL9Sk8pcxzwCVqUhH/C2AAdP qEADAGB+2vXjR40ZGjOjI0ZGdGNeVAe330327+w202/FnwqJutZ0avRabJ+chlbrjDsZ3jx5 ocbUlaTjHscHAznA00//AGXd3rEWiRsh1VXvTkx2ChFJvBDdwwHCM8QVrCHkpGfcKJ8D3HjV 0bs9S2y8Ncjfnbqm3tbTICnrpsBtZehIH6nJVOdPc4gAqKmSsAfTSuX1R7fV234kzaSLVdzn ZzjaGkWswJDDXInKnpCiGmQnieQWoEYAxk40zdz777nXDfsyhztx4NMcaaUsWltjA/Ha+jiR kSJ7o+WjEfpPpI+x1sOn29bvtmcFVedBpVmF+ROnLkViXcc2RJIQ0pMmpOlMZp0KIV2IoWCW 1BKUgk6XNyRhvzJcr8ijPWjQaEQbfuatJIkmSU5MuLBd/LSUAkIdeSVZyUpIAJbL+GK3Z18C 7rWp1KoM15xcSPuBuDPfuC45zYPEqhQQQG+4AscU9lKhxJBz5VNVpG4FJs9VVqd7Kt2DUV4l 3LeKEzK2+vClIFPgJAYjqSQChJSV+2QsjOkZdNzWhat2U66o8OQ/dT72KJdm5/clTJeG21LF MpTYS6pZSCAW2WxyzlRz5ezpqrd2z9vKg9uBUL2dqVUqTkyIu8IkWmSHmiAcRoLSithhPgBL hUvOST5wHsR+2de9GjRo0aNGjRo0aNGqfTXlZHD31Enqp+Its/03VKTaVOBu68WE4dp8B0GN T1HISZbozw849CQV4+mueu9HVj1JdRUN17cm5Z23lgy6K/cFMpNCacQKnGbfSz61gh1aFFSx zVhPoPpPjWd8Jd+kQvjFVhdHdffpbNrVQx1KbPcW0HY5GUgZ5YHtp+Kn1U7Nb/7PQL3n2/Sb Pup6+k0u8BFiRHqjKpDMGW+08lcqOtZQURW0Y4jirkD9Mx/6gd4OniPLt5NsVCDdUSRSm7hj t1G16e7Ji1Hm8FU+fJhrjvJSChAy2McVJI5cQdKjbbfS+rC6ca3e1udQ1yppNv1X5VxMGvsz 3n3O4ERm26XUU81MuoWhwKZfOEJUCOXtLDZPr0vJ6i1dO9thJkU616s5Ra5X7ebUJNIcaJC3 qlSVEyIzXLgnuI7iAoLyRgZmRaN3WvfVgQrpsyvwKzR6g0Ho02DIS8y6kjIwof39vcfXW7wn x49tV8DRkAe+vDhwnP0+um23N3+262rqcehVeoSarc1SyKdbVFYVOq05Q454R0eQAFJJWrik A5J0kj1MTIlj9l7bSq1u+HZQZTZltSGqjNgJUVJT86+CI8cgoUFkrKUnAyTpUX91AWFtfakF y9HZqK7PQ0EW5So6qpUy8sJ/KDTHLJBVx5HCTjIPnWos7f6SKMzP3vtiFta5XagzDtqkVest P1SclY/U403kNq5eOIKuIBKiNPI2AFexydXdU0Y1rrgkyYNnTpsH5YSI8V11n5paks80oJHM pBUE5AyQCcZwCdQ3g1mfu1DmSJkW4N56lUOXyaZSV23ZEVQDSVMslZC5SQ4MlSg6VZOAn21o rzteo0pp+5KzelF25qrEeREhUZUB2nW/UgR21siksqEuehRcPGSQ2pOEcUnyDutqqw7etnXQ 5UrFg7XW3ZTfytVcudxhuLAqCG0LcQ1SmuDao6U+UvyVLUrCVIzg6X1oXrGvHfNpWz+11auN ums/KzdxLtK4tNjpbQvj8ohQBdUSRlTDSEYV5V41tLw3L2xvG/2LUs64UXpf8dtbsJ6mUs1W LTilQJUscxFbc9JCVLXyBz5+mko1Ub6gXzLYty22KLWHVobm15VRbumv1FQPIsx2UENR09sE KWstISoEhCsAnWy6ZvXeG6poEq5KTttFcqLsxbcaam57wl8EJ8tlSTFgekrTlAJAH38nfQbU YhXe81aj0e07m7L7k6YpKa/dL0fCSorkuKLcTkoqOCogck+gfRAWXT4dI6t/41tyqTZrVDmE V2SHkVGWw6s/6j5+uSyI8ZpKeAMaIPUEDBzqa9v1+i3RakavW7VI1Rp0xPOPKjOdxp1PtlKh 4I1sdV0aNGjRo1TRkaMj7++jI0ZGffRkffXlagE/TXOnqk6tdyd2WKzt50/1Ri1bVpzzzVYu ybKXGenRo6y3LVHWhJLLCXMNBY/NeWQhoHydQrvJ+2NtNxqRa17UCFT6tDqjs+vx6pSimW5G MblBW+oKKUJLigsR8KXn1OqKiQGWv+9KduZW7fS7XGoCLfsiBREuraU2lxcVn1NKxkqJVkA+ 3t9BqW3wXaRCmfETuasPIcMin2q4llQXhI7khoKyPr4SNQovWdcKt+KxJjSJvNipS4Md1sKC wnmsFAIGc8VnI98K1raBZlduNa1wYyUtNx3pJcdVxSUttPOkD6nIjugfuMfXWVSqBcSL9lUB cRLNSopkznmpiyntfKNrcdRj2Jw0R+5SBp87A6krntW4q5Rrybn27Xn1uVS06zTI6Is+iVCZ IRIKn3yO4/CW26orZd7gUCggAjOpRdOPUOLA6nbsO1dag3FVo9YmquO1KQz8tTb1htLUo1Wi ND0MTUNJUpcYHi6kEp8+B1C27vy1Nz9naRuBZNWRUaJXYqZcSQkFPJJ9wUnylQIKVJPkEEHS lURj9WNJLcHc6zNs7XRUrsqnYVI5JhwmW1PzJzgH8thhIK3FHx4SPr5I0xdy70bl3bcMCnyq VP2yo89t+RDpDjrTl6XF2uRDUWICUxkKSOSlqJUk4HjzhM0jaq2tuLUqNx7lSI23cW53Cl6h W/JcmXJXlZACJdR9Uh9awkZaY4tgqIz9dKynXa/R6LS6DFpzO0tnzUD8NoMRgO3TWCtRAWGU cixywCVq5ryVclA61yGJlj7VTLkq7LeydqOvuyJTUcfiV2V0FQwpbieSm1rJzxTzWkkD061C tv7wo27799bdWLb1hMVuKlqqbkbiVD56tsIPJCWWIziuLeUhB4qUlJLhykkHT2dPV5WFWdu5 tmWZufVr+kWhJ+Qq1dqSlOuypSypxZ7vBKF4JUMI8IwE/QadnI1XRpO39RLiuPaqoUS1Lsdt mqTEJaYqzURElyJlaeSkIX6SrgFAE+xIODjGoeVyi3rt1bcy9t2L3q21lBemCjs1JEtVyXtc bp5FtsSA2pqIFpSvi1HbycDJGtlaUq7qW+ncKnWTRtprUZddlyr43MkCbdNSaQCF8WFH8jmn kfUsHiP0erSHXCrbHUnR91NsaTcG5MiuRUUG5r13AhqiUB2PKWPlHWI/FPpZdV5wg4Q6pPIc sh0qQIW8tbnon3jcm8LlPlFgxKQlVItWO7wKXGVOoI+YSknzlS/p++rMWs0ulbmK2zg1Vq5o b0cCDt9tvSREp0IJ4la5k5JCeP8ATgqT/YnWxpbk25qPXLYqkWOltDgR/DVkylQYEJopSQZ9 UwkOO4T6uBwD4GSdaWm1iy6HthVJIqtIat5uU4xN/DHlUagpwFhfdnLPzFRUhScKDZJyo4Gk m/Yl13dYkRTsGiqsyGgNSZdxvPUG0mHEqCg7HgJUJNQUAkJS9JdAUPp5OlXa22q9yoE7vOVr dl5Dbcduo3Ywqm2c0QpJHylNbADiUhIHgEH76dW2+mWkMdQFN3JvLcK6K/WaIvvUmmN1AwaL SkEFIQxCZ4pKAPA7nInGffT4N4I8E/76uaNGjRo1TVFYLfvpHXtujZu39MmOXBWEJkw4Cqku EyQ5J7AVx7nD6Iz4ClEJyD58HGJV94bKptvxJcV6dVZtSjOS6dSafCcdqE1tHupDBCVBORjm vinJAz5GtRa3Ufs9ctk16si+qTBZtJtg3GuTLShikuuhQ7S5H8lagtC0EtrUOSSPfxpMw+sz ZaR0/wBy7rzJNdpVoW683HZq9TpDsVqtLcBKE09K8OSeXpAwkA80n2yQ5O2W5dsbtbRw71tN 2T8lLUttTMuOY8mM6k8VNPMq9TawR5QryMg/Uaj51ib31dma1sXt3ImGrTzGNxyYS+28wzIX wiU1lw+ESpzn5SD/APDb7rhwADrmr1X7zUq2L3d2joYhKk2242LhTTUOMQ36ullSGxEUkgpj 04Hsx0qBye44cqVnUP5s+bU6w5PqMx+XJeUVuvPuFxbij7kqOST++t5b0q3I9Cqq68xHdcep TsenhDZUtuTzbKFq8jHp5jPn+2ugvwS6EH+pjcm4yleafQokYHuYSC88s+U/X+T7/TB++otX 5Act/wCLPfdjW3Pk0qkUC76/JgR0YcEZTKX8EBXgq4tJTk/YfbSOsqryJtzQ48agLYkzoUlI dp8cBDaHhJYOUeQGyp9KSvGUBJIBJ0rLgiUCP1fXOadIVKlP0K5VyuDpKGJXKeFJ4kDintpT hP8A5gr6ka3vUnEfkdMsG9Jk56VNqG49dgpW6E5YbiwqclASoDJCkqQCCSB2k4x5y2l4wroa 32dq9pPSGajbtMiVN9+nARRDCIzKg83ggpxkE488sn666NdBu9ptd20ZkVM2Bb97Tmrbu+jS FKQxRrgcaU7CqEZKvAYnNoUFgeA6kkfqGujl2Uqt12yHqdb1zO2/LeKQJ7UZD7jac+eCVjiF H2BIOPfUYYdBk029LjvbaVtVrxnZaxcG6u5T7j78dCFFDjdOjySkJaChjkrttHJwF+DrzZbF FiyZV57TU5CYphh25N772Qlbs5hPIufKIcwpweCAcNsJA8BfgnKtOguU21Kpf1tVOTbSJLqm qpujuSsO1SQhCkoCobDpShllQ5BvkEJxjCDkazbS+dbQ7WNq2U25bWXDW90r8JdqlQPMnERD /E9vkVDm6ENj+hs+FauWRAU7Gmy+nqh1KuVmsFxMzc29VurbStQH5kdpzDj6QRhLbaWmvSMK UPdO3rcVmUDdmPaUyh3D1KbtRGyXqey00KZRirKcvo/8LDB4nCVcncJJx7Euhszt7v3F3IF6 7r3nRKNAEVbEOw7ThpTSohWBycdfWkOPu5TkEBKRyV4OnyQPX+/11d0apjViTHjvBBeYQ52l hxHJIJSoexGfY+ffTc7pWPZbbczdOVaFr1C5KNBUzDnXFI7cOM2SOSnFqyhCQCSVYycYz51F 3qJue593OmGo0q2KdWdyGnLohREViIFUm36W8JbSUtJx+bOZStWFuIBBQQQpXE6XNr0HcO6F U8bgTl3o1MktpjWxYiTSrUorbbiiS9KVhcn1tqxjIJSAEgKzpNVx+dXa7Wdtb5qNAgUKhVAh VqWO+/TaUcrCkIqc8I7jrygoqMOMCo4BXjKdLFg3BIitxLqqNOtC2UscaYiVFSkqLagULgUk BSlAHyHH+ayFD0J+jX0miW291RS5e2tkXDft8U6oppsupXlLNSn0gcQXFIaX/pacgckn1BS1 cxhse4faDtJb9tVWLuZ1D3qbirERyR8mxMkLcp0fvHyhqMoHurwlOMJVxI9AGtjI3Cv3cTdB Fi2ZLptiRnYbkxMqqBL1cfjJUEB+PB/Sy1yGA4+TyB8IBBw4th7dUKwYk9ymrnzKjWHxKqlT nyFPypzyUBCVLUfAASlKQlICQAMDSsQAB4xr3o0aNGqa8qKeHv4/56b+8r+t9MmsWjEu00ep U2IiVUZaWfTBaXjiC4pPBLjmcIHqV9ce2mAsqzLzuNl23aWzAjpcqaanVqxXKYl+p1JI5FC4 TLylOpbWpTmJMvwMHttDxhPORH7lfk2FtfaNQ3IlhfGquN1Z1q3Gnl8eQqlWWS9UVpAJU01y RkYKUHGL9x2xt3tlQ6fK3trrG7F7Wmvu0+2IbTdNtigyFthxpsR0pLLRHAdsv9x9RUkoQoqG tVcDl639RoO4++V1osm3AjnRH0U9SKkkrGUR6LTSlTqJQACTIcS48QT2kNDyNZdO5kbZvZl+ i2tDf24stlfzCaHTn/nL1uie+ppCVS3SVJgLddUhK1OKU8ryfTggQitHce67B6lL1h3LUqna 902RUHqomRQ5feDU9+SyzIEx90L5oYjKeYScEoyvj5UdR+3vC6rvHU74XVotSbuesVKcxKbk 91x5sSlpSpY/pyMFPgZTg40ipLkCJJ40t75lpTaFKVIYAPPHqAHnwCT5+usaGw/LrLEeLGL7 zziUNtBOeaicBOP3OutvwX7UjxLO3Yup4SGqi/U4NKfjltLbLQabW5gJA8ELeWPtgJ/fWF8R rZTbGk/ELszcqLdca367d8KbTKy09T3lRENmI+y3UHVstqI/McbbWfJ/QrHhR1z8se35u3fW cbJRWbarPzRjU9yqRZq/lENvOsLLjK3A2SrB4HknA5LJGE8g4FI2Eu+g72XzU7qpTkMt2Rdl YYlONPOMTnoq5DDvYe8IcKcpUVAqHFSSfKtanqXuClTtrGaCVtvz499V+ofOR0KUy4XmadzB dJwpXJKuQCfQpOBkKGlRbFq02odUF0V6TRYwplR2vrao8V1wvrS5FoqB3VFXsrnhQ+gIGmSt zeS5rflznapCEw1CitQIiiCyYzjKkqiyW8f/ABG1tghXufIz5OvoJ6at3Im+PQ/aG5jCvz6v TmzOb4kFuUkcXk+R9Fg/8/rqxu1tI5dlQevCNTmbrrMKK3Ho1vXBPWmgMPdwK+ZcYSkhxwe+ SCcJ4pKc501aJNUqN/x6Y6I+9W4NNUY5ZgtiBadrKKQMuZKhn0J9OXXc5GEA51cjR6pXNz47 FSaO9F9EITKl9v5WzbaSSpSVobJUha0rQBhJcePjkpAA1u7ng2Fam61Lqu9Nz1Dcu/XVNpo1 uQoffbiKWSA5HgIylpJ4kGS+cYGOf00oZFj7wbrrjqvq4HLBtcpUl22rfkBdQmNnHFEicAC2 kjOW2An7cjpc7S0Ta6hbSs07aNijJoTDrkcuUt1LqHHm1lDnccBJccC0kKUolROcnS2xoxqu jRq254Gc6iPvEKh1Gb2xKNZOxNZuUWTNksoqN6Sn6VaQmDCSpcT+bUFIx6CEBHkkK8atbjXB QWuq+xrPiVq4Nyb0tmpGryKJbkcfJ0vttrbaacShSWIqS6sHm8VLCGVYTy46UO7Feu2g0hSt ztwF0WApwO0mwtu4xdrlWZ7iUBouH8xSCVALU0lpCeXqUMZ00tJqMqxI9JtOzrcrFJvBpt3t 0hqA1XLqajvKKx+WkiDSuRLaubylKUlIPrI0raRtFVbbuZG6XUHuCuxxLkAxaJb9Yel1arO8 ThEufx78pYSDiPFQhtICjgjyF1JveuUnZie5bNswtlLPQA4i5blaZMx9xYBCmoIJK3lYIHeK lk49Cj41Zs2j1Ot2mm5aKxWLbjw+583e9/NJdrEpgD1vRmnFcYyMgKSpwAAeOA0nrT3gs5U6 rW90e2BK3SuSfI5128H5Rj0sPkcS5KqSwVOrAAw0wlWBjHEaVW0/SjOo3UW1vhu/fEy4r5Yk PPQo9NkPxaRS0OoUlTSGVLJe/Wr1Ok+SMAYGJGo/tj9te9GjRo1RX6fbUfOpqps068rRdq8u uS4cZ56bEo1DbMV1+UhPHvvzsjssoQ4U9pGXHSshCXSOIRdJte4K9d0eWqivS00dqM/S7djg MmL4VwfRDdVwgqPIn5mQp2SUklCW8cA69n7dxtv7Kqc++qzTmYD60vPR4xc9WBkqlSnFKfmP KJIUVEJXhOGwfdF1jdes37RI9qdN9OkQmaXJPzU1MZiPSmIwaKkF2QeQaQT5U00kyMBOTHzy 0no8G0LZt1d82tWrdrlblSPzr0qcdRt6O886FrTT4jasy5SzwSntFS3ClPN1a0cFJu6KZGaj vbvb333WdubfrCGoMV+S6V3lcKSVK+VZS2FKp7askpjQkh48ipaknkkMrvrUK25ZFnWBYO1b e0lItmHKvGyqY9UG3LkqlTDrUamrdi8FrStb0tbpZJcdV2lcigpI1Bu1BPr3xNmrGtEzak1P ucsJXVX0SJklxKz3lqfKU/zXEKWoeAcgH2026ZdOuOg1JlqCmCaVT5DwkwkAOTyp/kDI5K9g FADiPGB40oNl+nTcHfuvfgG2dKm1qsrWgJYjRSY8RJWQpcyQopRHHEFSf1lfkAA66P7AfByo No7gUe6t7r5TcCIsQuyKLSe7GbTM55QRIBC1NpAB9kkq/bxqWmwlkUCzOr/fNVrwhBhVKu02 QqO1FQ3HEk01lTykqSo8lKWoqWMDCj9c50nOnCsbi3X8Q3qCm3NU51bsmFXYtIttx6W2/DiO x21CXGabyVNqSpbfL0gEj3JGnuvHabbHcG2l0m+NvLcr0RzjyZn0xp5Pg5Hun6HzqPl1/Dj2 Z/H2ro2dqVa26uKnolfh6oklU6lpD7ZQ4y7BfKmlR1glLjSeHNKiCftzt6yemPqR27FZvDdS wLdl2w869Maq1mwx+HwH3xGaWtbJ4rYymGhXtxCnVeo5xqlkVWgmHNjMxIrM+Pat4sKnpXyV IQ7b8VTDWc4ISeeAAPJOcnUY/wDL1NwUm22aE4+JUuC27OfldluM0FvFpARwJWs5xnPq8+wA BPWr4PtSKOg+7LMkVkzJNt3ZIYcYDilCOlSBgpBHhKilR8fvqTXUNXtsl7cM2FfsmuVCTcK+ MG2rdnOtVSt8P1MoQ0tCiycgOFaktAH8xQGkgKCZOwDdF3tXSNrLQqDaIFLsy2qu5HmKGD+S 7KYKFPLUgY7EdOMFSSXRg6Utq/xnfu2MOlWJQZu1Nlx2UsRHJUBtqsOtoKkgMxVBTcVHFKCF ucnCFn0NKSCcKRcG0/T3JmWfYVuVS7b9qqhOk0imOfiFeqK3FYEiY+6r8tr/APivrSgBOE8i AnTQbkbjxLrvJNr737lvSKnMKmWNldtJZl1GUrioFmoTGylaxg8lBRjsgZSoL45VJ7ZyzLNs fYCkUux9uYtjQJMducuhssIaVEedQkrQ4EekuA+FHJyU+50uNGjRqhIGrbhz7fX201W5O3Dt 0yatW7/vu6HrUhxytu2rcLsTvoCUlYeUx+fKKsLT2uQQUqwUE5OkI5FnWozWKhSoVD2P26lN 9qTVZAa/G6i6GEoZ+VaypqOlICilKg46tWcIQSc69O3NoWHaNSqTFxTbHtaWgrrV4Vac45dl wOFAJUzLUtTrSFJCB4SHSQQhLfEE3LdTctF2ffouy1m07Zvb6Gw85PvC8Wwai6rksGQ3FcUS on9femLySRlo6xdvaBTYlfN57VW/UrlnyWyup7rbjSXCEtJ/UYrTnFxTeORCW0x2ACClSx41 pKDdNjXPvI+5sy5J6gNz6U27FkXPV5pRb1CKlBRy6hBjtZwnDcRta1cfJSCV6X0Hpfrm49XR X+qm/FX8sOd5m0oLSoVrQz6uOYvIqlKTyI5yFL+mAMafqkUilUSiN02jUuLT4bQw3HjMpabQ MY8JSABrNxo1XRo0aNUPtrV1KgUasy4UirUeHMepskTITj7KXFRXgkpDjZI9KglShkfc6b21 en627f32qm4NRqk+qTZdXkViDEXhmJAdeGFL7aAA89x9Ped5rCfSkpT40n95en6Df9afvq6T dN7v0RsvUOz49b/CqaXwvkhZ48cvAEpLi1H0FQwQcaSDtvxr0vWNtnfKKc9Dpy0oi7YWdIIp kBpCC40utSEJBKFAISGSlLagRhp7BUMCkyZs/dGTB2SoNO3AvOkLVBNw1E9iz7Lb9CVwIgaH 5rjZYRltoFeTlx1H6dUi0+07Bpde3UO4dNuy86ej5at7p3lgUijtlSeUeE2kpbSMqCUsx/BX gOLUv0mCG+++1Qpu9lU3jtedJuqp0644TNHr95cYSZ0WlxTIdDURQaWCqXKacS22lIAbbyk8 zqGO2d5S7Z6naReLpnuS2Zyn/wDQf+IU6sKAKBkeSpY9sftqVnQD0s7ibpb41pFDqdVtikMQ JVuXnPfpzfchpcwhyFH7nJDj60g5KkDs+D5VgnsptVtRYey+zVPsHbi3I1IpFPbCAlpAC31A eXXVYy44o+VLPknSqnSI8OivS5b7bDDLanHXXVhCEJAyVKJ8AADJJ+2o+9NFvVykdUnUDWaj SJ8Kn1+9mZ1LceiqQzMY+QYHzDDp9LqFHPlOQCCPfTCbC2t1Bbibsb50barqa/gWHa+51cjp pYs+HUY61vPqfDhfcAcUStagoH2AABxg6k/0rbm31uV091JrdKJTWrxs64p9p1x+mZEOXJiO BJeZB8hKkqQcEDznAAwA82NWpUePLgORZUdt9l5JQ424kKQtJ9wQfBGuXfV30gWn0z7jUvee zYVaTtEuVLF0UOnSEhdGclsqZDsfKSrsKKkpUjJCfSPCf085F7gl2VaTkJ6IlVswGSsS2ChD zrDjjiUZQStR9fHOU5zjx766NfBcuyoVG4t2qQrsqjSnINZc4tcVJkOKdSpI8nKQPbXT1cGE utJqKobBlobLKHygdxKCclIVjIBPnA02lxWbsRtvvM/vrfblLh3DOW3Totar08urjlXIIiwg 6ohoqyr8tkArOfCjpJXvufckih0y5Lzrj211mTuAjw+wZF1Vx5fpQw1HQlZY8qbUQ2HHfPkt BJ1qJ1mxKJsnLr1XqMfYnbftNyK/Ifltt3BU0FRTwmTytXY58m0+hanuRwlxJIGtptddvcvK jUbYDpskUyx5DpXUbrrDKaGgtlZKlsRnEGXIcX5VycQ2CVZKjk6kGjwvkcY++dXc6rqhIHuc f76MjXheMZJ9v+mmd3K6gY1AvxzbHauhKvvchYQTRYLvGNSkKJ/1NRkeURWQATxJ7rmAEJOc hGjd2rbY7d1uyWdyaZufuvHkCbXi8+mBRraQ4kqU7KUjKYMJlppRCVqLrhA9ysqCVtk1K+ac 1ujTqzCu+VTVFUnc68Ygp1BpkdLbnckUaCo4wjyC6spSoeS86nzrb25QJdFr0q8bb7t21YNr XVd09w5Qbp0RKUkKFPjDgEskqX4aDLOCD3HdaKhbgx9x93ZD+ydAqu+Fx05L1Mm3jXJZp9pU h0pKXEsJ48XwVp8pjtrPEgF3BzpUI6O65udc8S4uqrdup7gGI+mRGtmmsfhduR8Zy0qMlRL6 fYcnVEkDB99SEtOzrTsi1/wWzLYpdCp3cLvytOiIjNcyACrikAZOB5/bW70aro0aNGjRo1TV deVgFsgj38ajzvI3SaXWqjQ70vCDa9p12Slxi3LOS4i5bvfWgqcbWtsJdTzUlSeMcc1JRlTy UlSNJes3BIptkUmzKxYUm24VWZcatTaC03EM1Opt8cqVU5DOGojAKgVpQ4lpIJDjr/c7QbDc GJYdv3NFvveRyj3PPoqgKJAlOljb6yXUnj8rHbQOVQqCcE9tDa3FqQMJjpwU85+oW6dwrx3Q vu96Q3JlW/T6/Ih1GvTaaac9Lk1NlsKQqKtaksFSYiilKEhYQk81KPnS22L6UbxumVa9v7gW dRG/42q7lkUd0hTc6nIS2ibLqgbSgIkhEZRQ24pwhK1p9KuIGu3O3O31q7V7KUfb+yKWKfQ6 HFTFhx+RUUpGSSpR8qUSSST7knSmBTj3Gm/6gKlSKd0T3u9WpTLER6gy4alugqRyfaUygK8H wVuJB+nnz41D/ol6i7ktGXs/sHf1SjyqPedi/NW9NkkpkxqhEedZfhKVyUHUKDSlIUeHHhxH MEYdPoWjVJN69QUqYqEqC3u3WocEoSe8lKHStaVn6p5uqKc+fKvpjSs6QSBG3lOf/wB79w// AORvUgsj76Mpx760t5WtQb52tq1nXLCam0mtQ3IE2O6kKS404kpUCD+x183e++2dR2N6sbv2 dqbiJX8P1ZbDb3kFbY8tODwPKmlJzkEZzjPvqfvwUH+9uRuo4e4lpECnNoCyCEpC3cAqAAJ1 O26uodytz6nb+xlLgXG7SVlms3VUJQYtmgkD1F6RkGStH9TLBJHstbWQdNxt5YFRvPcqPuVZ khV511ckrc3LvqCtUeG0cpdaoFPBSGmiCeDgIQQr1LkeRpVUOZa9tbhVWDsjRJW6m5T/AKaz d1YmIVHhcjkIlTko4NoT7iHEbJT4w0gEr1lVSmWTH3wjjcytO7rbkRVCdTLahxwIVHUAOC2Y ZUWo3vkSZS1OeTxcAwgay6KzTLouVlu/2qruPeNsPMV9nb20XE/JUiU24Sx8w7zQhx1Hp8yX e2pSCtDKPGFDL6mHoNEctil2I7d+5zKFPSLOtSoIlinoUtzt/NzXA2wwQlAC8qOHMpR3MpKl 5Yu6dHuCsw7PueZQqHuH+GIqdUtJiuNT5dOQSB6ikAqSMgcwkA58ffS9yn76R25m6tk7VWez V7uqRQuW98tT4MZsvzajIwSGY7KcrdcwCcJBwAScAE6Y+H1z2tXKBOplobf1S4L2iPrCrXp9 TiOmDHPLtP1CalZiREkJ9ae6tTRUlJBUcaRVF3w3T3MverbWXOirV2p3MlunP03bmG7Cg2ew pzLsh+vuqAdeS17hpAClJ4oSeWdbncW17tt2m1XafpRq1mz6dRaay7dVnU+sPUy6HllxRMhN XStakSXktpQVSElSgFnnlQISOzQ2nGytIRRLOfu+4KbNSf8ALOmwjTINnzUJUh12qokKKi8h fLlLmKdW4RzYbwdKmr3Y3utvOItnU9/e6uxFtgQWZnye3tqyEYBW+8EH5t4KwoApkOgoJQiO DjS4Z6TP8xq9TLq6pb2mbkVKEpEhq3WgYVqwnU+Rwgj+eQSQVyFOcwB6Uj0iQUKJGgU9uHDj Nx2GEBttttIShCQMAADwAANZOjRo0aNGjRo0aNGjXlX6NRw3nuuo07dysXHaNm0m1JtvQG6b VtzbjoinlsRXTyTEpTQT3ZrxW5+lJDXcKE/mq9AbC0qzek/cWobebc2y/HlT6Y1UqhSKxPc/ iSpPLaARMuCoNhQp7RQlCUxW8yF+wS0hKkhV25Z1CsqV+L2VblvX9uPbkdVNFRUE0+1LLSr8 xxtk4IYQM8lhoOSXMguEBWUwZtui7L7rdVG+m3e51RVeaLlq1LqNu1HblKY7FQqaEn/SQIyy 4nkpK3UF8lSUNtuqUpKVE6lvYO1910z4t20sS7KmxLqdq2DUqi9SxUlyYtvQvyIkOKwF+VuD krnJVhTxCiOKUJSJoXFcdvWlY8y5LorcCj0mntF6XOnSUsR2ED+pa1EBI/cnXOLqK+L3Bo98 v2h0wWtCueRFd7blZqzD6o8ogHIjMNlKlpGM9xakg49KVDzqO1tdZHV11I7P7kRLjuyFKodP ocMPU+NS0MpdfdqTCGENqQnkFuLVwPqyUA4GRnT9VGgUjbvZ3pwvW76T/CFUg09x6prrdPej O05cGrxJTrDDAz+apmVUwMglxvJxlIw/fw0apUa50v7l1msSVSahP3PrMmW8tOFOOL7Sioj2 BOQcDXPHqEqu/l5/Er3U2k2gua4Y7NBu+o1k0ylznIyZL0yox45XlvHnLzAKnVcUhKjlOcHW 0nrn6stuNso9ftPcfcGUuNLdplxJuphqqU+PKUkFhLTzjfJK1JbdUUEjHDwFDJ1L3p2+L/a9 fZiUXqFtgUZ4pQhdxUNKn4gISkKXIj/zWU8lfqTzSSTjAGddELcuO37usuHctsVuBV6VPaD8 OdCkJeYfbPspC0+CPfyDrjz8Yraa4qL14UndGPRn10S5qQxD+bZikNiWyVJKFrAwVqSpJGfJ A+uPCm6E7HTSuhEUiusVK5Jd/wBQdnxdvreSY0ysxmssJeqksq/09OCwr/5aVHwS4TwMzJFu 29t5btvTt/5EKdU0Nri2ptZZcRblKbIGA2xCSlKpjgH6nnkpZbzy4tActbi9Hq7LtJm/epa5 zYdlMFDcOxqFJW9LnOr9KGpj7GXJSySOMWKOOfdbw9tJc+411L2+iQajHl7OWbNQ2zQLdosV L971k9wfltQ0NqREQvlg4C3EjKlFnBI1KeVCpbFiR6NNtB+rPtzmdvrJlImXRUl5V3VVaolS m2miCkKXzGMYD5JSnWwuZdKjR4O0VQkVIzZVKW8va3bV3/UqQSEl2fUypstpICklxxbAWrI5 OK986p2I3ZHTtAf3Y3Gouye3NKT5tO0ZKILa+ahwafqBAddcUSQpLCWytSyOS/cr3pwtfZ6B ZlSuPanZuoWZEqUop+eq1KXDnVhI8h498mSW/Pp7vHx5SMYOnkJyjz/z1Djqi2jqO5XWPS7p vC0Ldo1m27C/CTcVauF9UipCR5XHhQ46uTayRwK/S44CUgFJOsOU5Zth9PD9Yues/htEo8t8 yI78KHT4fBOW2G2kR8sx180ce3xkTAkpOEHONVa8HcHcPZB2d1AT17DbZVBtiFBo1HmqgV+4 5rriQ2886srkIzhLaGT+a555ADCdarZLeWrWF0/1DZK14NC2/dtSW8xW7vuKM61VqgVlSk1N NHKVSVPuM9p0uSihHI49YHHWbXNv7JosDbrfKp27dn8A3DUIdq3dTriK2XKky6taYNenIbcC 1OGUttGJHLi1KA4oCAkToo9JpdDt6PSKLTYkCBDbDMeLFZS00ygeyUoSAEgfYeNZuB9tGq6N GjRo0aNGjRo0aoTgax50+FT6Q9OnzGIsaOguOvPOBCG0j3KifAA1Fa7Kk/R6y5cdXvWbDgvt fJz9wpeDKnIebK2odAgIKkpd5OAJfKFEFJT+cc8cBFSXPt+LYdvUG4rXSqQKs9ZtCfCa1Vml BQblV2oHKoaXu0C5lffPEBTgPJGmrvDdfZyrXTTttLxmVbciU6X6PSNtttoqolol5ISUwVuA J+ZKV4KnSpLaAg8m0gKCpMbCdPk20dxqhvRugKPL3Br1PYgBmmwm2oNuwG+RRToWEgltPPCn DguFI8BOBpO7cSWKr8bTe655L0FcK1rYoVA+aWpKTE5B6S40onzjBSsk+PbXNfr+6l9xOp7f qfRLFNbVthQioQExlLEOoIbdDS57wAHId4pSgqyAMY8qOsuN8O3qQ233ErV3QqvSI1MpRjwa ZUqy4Ampvy222UqabJ9kfMuYUfKS34TnA1Kt/o3t/pm3htOLZVck1GRuZftttmCplLMeAums yZEp1KgQSleFlKSMpzjKs504fxMJVBtzp1sq+7mcBpNLuORTpjSm1LSpqdS5rHMcQSFoXwUh QSrirCsenGtb8IumViN8Kp+sVQOKbrt01CfEcXIDq3WxwaUpR9we405+ryffGDpRdOFm2jSf jldU1VpNHMapMO26S6lYKCiZA+YewP1BS30qWrzg5TgDGjqd2soe+3WjG6frtbaTb912FU63 EBjJSGq5HfjNMTUuJAWp5tl1acFRBQSkggjEOt3Phi7g7YfD7m1tuq25UKnZlbqdxS3YkQk1 CnphtKYQEqHPKXW3ElskgBwqBP12Pwuup6r2l1kV3YPcJuNQqdeElU+iUxDRYjwKir1llpCl EoQ6g+EjPqCfbOnq6r90OoKt7m3htrRKC9PgQ7ii0RqmNWwiezKo82nrcVMbUvP+saW0+Uep KfGCk6cfYI2HR+lCDZHRFRYjVGTGR+I7g1+B/pWVA5WXfDa5kpOVDtji22fClIxxKptuUu0b jl0TZqFIvOuTlmRdO5d2Sz8gwnPlJfSkB1aPTxiMBDSARyKM8ihJ94QLcuFi5otxi4q5mRTJ u6dzxPTEkhJZ+VoNNSPznSvkClkBJCT3XnDgazJrIt6HJq06t1rbqddspbYddaTVb/u1lJCu 20n1fJNnl6GUIPb7hPBlXuqP4Wp1n7JSJdy1OJsltryU9JjQZ5RXqwtxYSlc2aoFxDq84KUK ceUXBlxChg+ZN7QNt9k5rm3Vs2/s5ZCSHXLsueJ2nprq/dxqDlL0h5X/AMx9SVLUrPrOco1N KYjyGd2rRtMJlNAvK3R3llOqXCSv1qcg05RSpHkgBLaYyTywFHzqlC/zprW7T1z7YQbo3Au9 MQtN3vfLjlDtCAh4nkKfTWsLkJA8ZIWrAwXsnzMOlJqiLXiIrb0d6oJjoEpyMhSGlu8RzUhJ JISVZIBJOMaY3qJouycnqA22q+6ci4pNXZlS4tu0qGqUunyH3GuK1yW2UnwEniCogeojCvbT PVenUvbPfu03biUzuLvHBQF0m0bZoTjlOtOnn+iBFHbZh8klCDLlLSogKKcAcNNRu3uHdl1b 9zXXaJTxf4cZD9vWE9+OVulqc5MobdrshKm6byUf5UBhTuMknJJ08PSRs7WbH6976jVai0yl Ul+3KLUxRpMlU+oKlKdlH5x5S3FKS6p1LpCnubpSEeW8FAevrSotOrfwmt2otWiIkMsWlOnt pUSOL8dovtLBBB5JdbQofukeD7acba26JF8dNlp3rMYYYkXBQ4VUeaYUVNNreYQ4UpJ8lIKs An6Y0qdGjRo0aNGjRo0aNGjVFfp03W98C7qp0/S6dZ0a0XFvLBnu3Qw7JhRoqUqWt0x2wS+p JQjDZKQrzlQxgxzrsh+jUg7iX1cFZt2JUxGiRLiegqcuus9zKFw6TSkoUYDZPEpIC3QCokYI WEXc1YuKmwou0FP26kpZuJpTdD2uhVVZrtcaWrK6pcdRyXI0bi7lbRJXyI5L90CRfT50vU3a i4H9wLxnQbhvyoxW4ipsanpiQKNESMJgU2OPEeMj2wPUvAK/OdPyr+XqKnxFY9bhfC7u9qxq W6zU7qlwaXVZUGMjumGpwB1Tq8D0BsKTyUcDl7gHTf7obP7U2j8F+lN2TbkhVQueh29ZsaqV SP8ALSnozs9p1syWx4AC1rXgAn1AAnwdOZ1sstObTbV2maf8y1V9zqBDcbQPHBpxTh9I8kfl +30Az9NXepCqTG/iXdMdAS9/opt01mW81xHqcZpi+2c/sHV+Prn9tPPuztjaW8HT5Vtv72t2 LWqXUmRyiSSpKFOIIW0eSSCkhaUnII+v0yNNX0G7L3dsL8NWhbeX7SIdOr8edPkzGIzweSO5 JcU2SseFHt8PI8YxrD2pbhUf432/ECHAXzrtu2vV5T4cykOttyo+Ck+QShKPbx+X9zrI3bdb pvxiNhp0yprSzOpVy01iKUngXzHYd55H14NKHn/nk408e6NOp1a6bLrpVUiNSocqiS2n2Xc8 HEllWQcfTUCeiHpm2h3xtO2Oo+rLqabot+qxzKYZdShiQ7FjM/LhSSkuICDhX6gpzxyJGNOt 1A3zN2z+KpRKtU5BVb9StuBNmpTUQwWPk6qhK3Q2cB0n5lCeIJOM/bXiv7bW5tT11psq/Z8z /JbcVx6RRaU9PLVIp9fUpS5EaQkYV2ZABW2hSi1zC08cqA1ppSKlujtslF81S265Z1FnNSXq xUWH6JZMJhClBpmFHBCqopPEBQcUGCQBjxguNRLSmV6qzrxsB+RT5YUlp/ce7ooW4IhaPIUi MrCGGsHAVhDZCs5dxrxZFYtxmTLqezFG+b77io07dO9XSWpi1qJUmKpfFyUOQwENBtjKeIIw NaqMisiXOvKKqchFJjvrn7nbmM9liF23EqV+HU08AU8W+aXQEJIQPWs6yqFSahcdVevexKc7 VZCGG5CNzNxifk20YBDtPhenCQMKCwlpJz/MOsehzKJce8UiTtpaFe3nrzEpfzF3XTLMe26Q +kpPGMVJ4Kwo5xHbcWkAZWfGlhY9kb4J6rIdy71dSVOWoF5yl2Rb0NuFDeRxKStwu5fewkk4 9gRn9tSAwkDx58efP01TiOOUnz74BxnUbt2Npt3d/wDemq2LWGn9vNtmB+fWaDX0t1i4nO0A 3yQ2g9tlCicBa8kDBTg4DrbXbG7ZbObd0q3LAs6m0xukxTEZlJjpVKWCeS1LeI5qUtRKlZPk n+2KWFtBTLJ3yu/cR64axWq3d7jLbj1RdQUwobBcUxDZSlIAbQXnSCcqPM5J8aQvW1U5znQl N25oU1iNWd0qnCsCnOPMF5CFVF4NPrKU+cIjfMOZHtwz9NPjSoEOlW9FpVPisxosJlEdhlhA Q20hCeKUpSPCQABgfTWZo0aNGjRo0aNGjRo0a8q/TrR3am6V7cVFuypNNj1xbBEB6otrcjtu nASpxKPUoD7D31Fe4a7NgdUjNk7QtR90d9vllwqze9TaT+HWXEcOVlSUHg0ckKTEbJcWBhai CNPnsr0/Wbs1TJNSioXWrwreH7juqoDnUaxIPErWtZyUIKkgpaThCAEgDwNOkB49tUXjj59t MN1mVaqsdFj1l2/MjRqruFVoNmRXpDhQhAmPBDpUf2Z7n9/rrU9UdOpcew9n9s6clmDTK1uH RaYI0YYWmLGC3glofQJ7KMnzhOdXd9lJr/xGOn2zVVRLbTdaqtzvREn1umLBUlpZ+oSFPqGf Yk6128TrtU+NP0+28laY6KZTrirRd4hwu/kNM9riR6f1BXMefTj6nUnABxHjVFeE+NRo23cE f4828cR2WVqk2Vbr7Tamk5QlC5SSAr3xkg4yM8vY8QdZG+TwY+LR03IDCXVPu3K2nKyntn8N 5FYI9zgFOD49RPuBp97np7tX2xq9IZLYcnU9+OguE8cqbKRyx5xk/TUJ/hOfijPTruFSpdek VJil3QiAlT6kgh5mKhp4pQn9LZU2OJPkpSM+dY3xS4TlOibZXjTqE1InszJ1PExZCUtAttvN pcPv2ubPI48+PGpKby7N271G9NLUav8AdnMv0h2VCphqC2abIlushTDrwSnKu2vipBP6fJwf bUYtu6rPhdT8iwd67anbtb2WMwxEjn5pLFrU+mJZCkVLi4EstLPPi4pSVOlwYSEjA04Cbwd3 eqM75GRB3huOjrLiYlPcegWRR1pcykSJCsiU4ntnOeeRgcB76x25Mq4N7Pnrbdb323BpMhtk lT6Idk2Q5w8KSACFOICT5HcfOfHbzjW5pNwLr+4KnKTIc37vqM4uI/NZ4Q7Stl5LYPEjKm+X NKfI7rx844eRrb3dFtGBf8KJ1K7jC9bgrSGzTdvaXGK4BdRhZ7UJOXJHkkdySeBTjKR9Pd1b l3FSrSkv7rXPQNh7Kajtt05lNSZdr8poEY4JAKI44pCAhtLigSR4wNOjtptNtratl29VKBTV ViXT6f2oNwVpRm1ZTDpU6eUl0d0ci4SU+kecYAGBtdwt1NvdqLUTWL+uqDRo7p4R0PLJekK/ 4WmkgrcV59kg6Rtgbqbsbl7mxKhSdoH7ZsEBzv1C6XzFq0zx+WqPCQFFKCfOXSkkHwNPAlXn 1eMfvr2CCcD6a8PEBBJISB5JzjGmCtOqHfrrpY3ApTCXbA2zZkwKJUTy4VmsSEJRIkMecKYY Y5MpcweSn3uJwnKn8QpCTlSgCf3167zWcdxP/wBrVe62fZafv76ryGM5Gqgg+x1XRo0aNGjR o0aoTgZOrbrzTbJW44EpSORJOMD76i1W7/vrqzvyu7Z7I1yVbG21NcVT7h3Cij/UT3hkOQqS T6T9AuR5CRkJ8kEPvtbtNYmze08ey9vLeZpNMZcU8tKVKcdkPK/W884olTjqj7rUST/sNLLA +2q68OeUY1FHqnpTl+fEr6c9t5TDyqS1XJ92Sz8sFtLVBYyhKlE491+RjPkEe2thv1WIM/4s PTpZC185MebV7hdDfLuIQiGppCjgYCCpZBz9QNZb7FOvf48UAKeXy2w2+VKbShIwZFTkqQQs +5w0wCE/dROrNfL1W/xC1nwlBxLFv7XVCelbQxlcmehspcP/AA8WgQPHkE6k2PbVF+UY++os WjNcg/4kC/6QYUlSKrtdTKh8wWFpbQWZi2wgK/Srl3CQf/Iof0nW66lKMXeunptuGJNcizot 6TaelaUhSVx3aXJceQR/5gwlOfpknUh+AUyErJPJODg/fxqEPw04NMt2/wDqFs+ml9SKNuRI Qlx3BUUEuBOT9SOJzpZ9fsRUmx9ulLad7P8AEkljuNoKyl5ymSkMpxg+pThSkDHkkaerp2rE e4Ogrbmqx5qZZkWtTi46Dnk4mOhK8+PcLSoH9wdJHqZ2XnXraEXcGw6TDevm00vOwoz6QGK5 DdTxl0uSP6mpDWUgn9DgQoEYOmQsrcK1N5elOlS9wa1Ai2tPfaZpO1O38d5uf3GneC4k4Jwt QDnpcQA216clRHu4tXtenU7YyNL3pm03a/buB3G29v7fWkJmJBSW0yHWUhx9whJJYjjB5AEq Odaqt3hfFR2gU/DVT+mvaKGltLFWnx2WbgnA8iW4sPBbi8gAByC3lZ9KQdYW1O3F3VCkPs7F 2pJ2vtqehHz193ewqdeNeCklSnG0OklpPkALfPjOUtjGlnUrC6Xtg6nCuS/ixcN6zZSJEKo1 9RrFw1OV6gj5dBBXnJIAaQlCfc48nWZVar1L7xyF0uyaUdnrYWeLtdrTLcyvSUkEKEeGCW45 z7LdUs+xCdWv4E6b+miW9urubeDL1xOEr/im86t85Ujy4oKY/LyhJJHoZQP1aduv7k2Fau1r N63NddNpFGlNB9mVOf7CXgUFQSkKwpSikE8ACr9s6SG3e/tN3S39q9qWfZVzO0aiREuyrkmw jEgrkKI4xmg4AtxXA8ioDin2PnTsNjB/9s+2tFf1mUvcLaKq2ZWw+YFWjmPIDElbClIJBKea CFAHGDg+QSPrpgY21PXA1Q4kSn7/AO2VvxobfZZptMsJTkRtseENjm6CEpTjGMef21df6duq Ov0yM7cnW1cUKa0CFpoFrQYkdWT9QsKUTgD3PvnXt/pZ3p+RPyfW3us1IwnDjkSnuIz55nh2 gMEcMDPgpJ88jrOi9PG/lCiyXrd6x7zfmORUIbFeokGfHDwOVL4BCSEqPjiD4BOM+NXo9ydV 2122tZlXxZtE3XeiuRnaeq0cUqY82tXF9Ko76ikrR4WkheFAkeCNKfaTqd2q3cvSXaNInzqJ dsDkZdsXBDXT6qyB7q7K/wCYnx+pBUPGna7iCkEKGD++vWdV0aNGjRo1QnAydeS4jH6h486j F1UKZ3J6mtpunBVyzGKTeFRmVO6abTpJaemUyIxyS264j1oZW8pAPsF4Iz41Ii2bYoNn2FT7 XtaixaRSKWymPDgw2g0yw2kYCUpHgDW3A8aro15V+nUTNwbgNW/xF+1tqQkSVG3rDrNRncmV KZCZJShBSR4CstEEnx7D3OtpYCJ9f+PVuzVqjLkSI9q2bR6NTUFvLMYSVKfeSFY8LKkJJHuQ RnxjWRsJIFY+K71GVZbyZHyMuh0Zp1KAUtIbhlZaC/uFLJKfoTnPnVbLnpr/AMfHcQS4rIXa u3lGp8NxKiVhEiQ++5y+mSeI8/RIx7nUlx+nVF/p1GlVzU2j/wCIqNsTnkNSLi2fjrhFboT3 VxqrKUptIP6lFDyl+PIS0s+2rvV45Jiby9O9UYcW00xuxCZefCOSUJeiSmuJ+3MrCM/Qq1It OShJx9s6gb0NvVChfFa31s6fR2463JkqWXkPhRXwqCiMpHtlElBGfPg6kN1h21fle6NH5+2d vIrNy29VIddgRAkKfUphzJUwD6S8lKipPLIJGDnVOiVVZX8Ljbo3BRJNKqCaRwfjSUqS8FB1 Y5LSoApUr9RTjxnT5OAlsgDUPd7olb6XurtW9e2dpxafaN7NtxNxao7FDkKkumQhDFTDaCHC rClpeA9GO2tQOFat2VcVvXT1Eu3Jtm7Ud8rtjreadvyuJTDty1Gc+pmMpKAgq9KeSY4UpWMq cGses3vY8XcQ7g1CfT9yrqpRXCVdlY5MWvbUtLWe3Aj+VSHFqUnkIoddV6eS048L5N67tXDs E3V7hu+LtxbDTZcqt316E1AqMlCkhZMWItXCKn1FKVPFbnoJ48vOkhaW4Ozlkuf5h7bWNVK6 7UHOFS3Iu5TjTk1CAoK7DriVSJSilKuLUZoJIwfbOl5e26e6lVsyp1elxqZtFZcJhD7t53gW 1SSCU5DMAnik4yAp5RySAEE6bK1tqZ153PBvbaa3BWapM5GRuzufHXMqHbzgfh0BYTxQQCUZ DSE+DxVpbXFSem3p/vti+d4ryeu2/qi72YMiuumqVZ51QBDMGEhJDQJ9ktoSBnyr66WFpbx3 xUa2q7Nw7Ppm2dhSiINKFz1FLVany1ucWsspJbZC/o3yW4okHx7aedK0JPqUASfvr2XEAEqU Bj3ydV5J45yMaAUk+MargfbR/trwtJUcY8abvd/YPbfe62WId70RZnQVh6m1mC8YtTpjoOQ5 HkowtBB+mSD7EEaaWm7s7o9Nm5FJsXqPmpuWy6vMTTaDuSy2G1suqIDMerNJHFtajhIfThCj jkAT4k6haOGQoEf31cBB1XRo0aNU9hrFqFSp9Lob9Sqc2PEiRm1OvvvuhtttAGSpSlYAAH1P jUI93+uGoXfIetjYIPtQu0ZEmuuBtmS7FCsKlxg9lEeIADmc+gpP/wAJpxWFasdIFo0esfEu r12NKkTapZlmxadUqxKgSGXKtJqThk94Lf8AznAGUNjm/wDmL5ZwhOBqdoAx7arqh8DVCoD3 OvKlpU0SCD41GHbFgXb8dLeS8maghTVm2xRrNRHQ3xIW8VzFlWRkkYTg5x6yPprYdMSmLo6o N/NylVaRNcmXuLcaVkpjoi0+K0hKUJx+pK3HgpR8nA+mvfRNIYuLYe9dzm0Rc3zf9arKVsIU AWkv/Ltgk+VelkHPj39ta3Y6Amf8abqHudaghcWLb9FQ2jjhaERSvmrHnllWPP0GpQfTVFjK MaidV3KMn/E/W8iqBlUlzZaQmndxsKUmR+KkqKD/AEq7IdGR/TkfXSm64oMs9NFoXBFWkC3d x7bqTvLx6PxFpvP7YLgP+2pDnASQCBj99Qb2kUxbP+Jm3UYpkSEyxdNHSmU0lJSsOsNR3S6P PkrKvV4/pBzqcyyOGf8A01ROOfg++rmtJe1r069tpazZ1WKkwq7AfpkgoxyDbzam1EZBGcKJ GQfI1Efo7sqo390C0B3de8mo9s2P3bc/hOlrEOC2umOrjvO1BwHMguFkPFKilsBQPHyScefv baNvOTF9PtAi7lTqOtxErcS6ZaYdpWwFOqAjtyuISpKCQlLMRJzyQORJONbQdlL13bvZ2/t1 7gF4sQnVTm7kvOmOQbfpTR5K/wC6qI4r1LR6cyZhwOOAhYJOlvZ1WsysX2/U+nyhP7tX0wz2 nNwLkW6ijwkLWeSGpQQEKCQpRSxERxx6eaNKiu25t3t9uHCu7e+8KluLfs/8qj0cRy+lKleQ mDS28obTlIBfcHuAVuj31kVy9L8qlsR63uzcDOztvVFx2LEoceSiXcdSyCEJS40Fdt3ic9qM lxxOP1nTN0W4KFT99nKJ017fQWq+4ovVCqVIqqVVgoOFqEqQsLYpycpJUl1br6uf8lJ9Sbgb sC1t7Id3y5NY3z3PbJg0N6Y8o0WnOqIWW4q1ApfdRny4gOuISAFLaHtuIO7m4VN3/gXTvxuN JhTIClKp+1thxPmXwtbauP4m8lSu45xwUx+YAKkn1+4xd0N690p7Eybu/uXTunyzm4gdRS6Y 83UrxmpUpIBWQlTcQFXFKeKSpXd90kDD77Fbq7g7ruz6rVNnq1Z1nNNpboc24ZYTVapgkFxy Jx5MpIAI5qKiST9tO+lOFa96NU0YH20nNwbCtbc7aCr2Fe1HaqlDrcVUSbFd8BaD9QR5SoHC goeQQCPI1HvY+9722U6sEdJ28NcfrUOTDXM26uqcQJFXitAFyC+R4VIYSR6vBWlOcalI3/f6 6uaNGjRqivCdRM6sK/dW4e7FK2I29qUutFaRJuO3KDLdjSZTS8pDVQnpwiDB4kqWkcn3sBCE gEq1buDdexNvbBg2NtKxa9k27FVHpMm5fw4KjSHEkJXApEUgrqEnIA8BbaCr1clAgZ3Qtbk9 prdi/wCWLmbj3XfD6YLdxyzJqJZhtojFbyipRCitC/TnCQEpHgalSP06NUKh7Z86QG6e9m32 0FJjKuqpSXqnUeSaXQ6XEcnVWprAJ4x4rQLi/bBVgIT45KT76QHRvudf+8vTXXNyr5iS4kes 3ZVP4fiSm223o1MZdDLLS0o9lJW28FciTyCvJGNaTplbp8jrX6krzjOlyJMveJBM0OD5ZRiU 5lLiUn6KQpSgs+3t9jrC6Q0Tqd8LOuXquqtPyLjqtyXI1KbUkoKXJUjtrB9iClpJB9sY1u+g B2dJ+DvtlKqaWu89SVvFTaieYU+4eSsj9RySfp9tYHTnHhTPif8AUncUSqx3gquUqlqjtSOa kKZgoK1KSDgepZTnGcpIJ8Y1Jv6aor9OoqVFVL//ACnuipqDkT5j/JKQYIeUkK7v4v57YP8A X2w7nHniF/QHSn+IDRn6x8IXcYxpgiuUuCzWUuYyf9JIakYH7ntYH7kafCg1mDcNiU+4acVm JVIrc1jmOKi24kLTkfQ4UPGoOVCrU2j/AOI+amqs1qkOIrUekza8lThcqQm0d/5dlYPgI7jP pKR+pPk+NToq1Up1FtKXW6vNaiQIEdcqTIdXxQy2hPJSyfoAATpC7a7+7dboX3U7XoE6ZFrN LbTLVT6lEVFekw1/ypjAV4ejLGOLiCR9DxPjTk8gfrrw/wAuyePv9PONc9LV2/j3jv5u1sZM aq9wR7d3DmVv+DKdJTBt1UaafmmHanLQCp1rKgDFHlKkKBQoZVpaw7v29d3Lbt/a+kR96b4s 5rsQYtGipYtG13VqXgNobyyl1KDxKwVu4GCpOSBeq9u7ZXVRo+9HVt1KU64rcoFRWItAZmoi 283OaKcoDbX/AI1xsq4cR3fPJJz5AU9X3R3jv2xZKdvaFD2M2ygNpjm87sjoaqDzKvSj8Opu Qlkn0hK3/OVow0T4CRol4UXba1alQ9k6ZU0V6tMplrum4UGqXhdbqiW/mItOcIdW2SAEvyC1 HRnPHgnWrozsyXuhVZ1KqdRrdaozXCorbnuOOhZbSpxqrXAtooZSkq9MWmp9JBSeQUMXKhBN 42nWNv6Y7OnTkuoTGtW3qE0zTovJQKnFwlqCfX5w7UnMn9aY/wBCoo9m0Tbylfwzft2S4bhj pcetm16iZFdejchzfqVVcU2tDI5jPExmQkFI5DA1atCuXtui+/T+n6yKBblGhx00hit0wBFO iIDiuYE/gHJZGQsJiJSjJ4mQT5D4WJ06babfXPKvSoRW6vXnUNLfqVTCVNxi03xKmWz6WQfU pRHqUTlSjjOlzZO4lkbi0idUrFuaDXodPmuU6RKgud1kPt45oSselfHIBKSRnIzkEBSc0j6j RyH31UEH21XRqmow9fEeRb/Tha+9NNcEeXtbeNNuFySEAlqEp0R5YP8AUUlp7ylPk4xg6kxE fakwGpLCwtp5AcQofVJGQf8AkdX9GjRqmrEqUxGpzsh5eG2kKcWcE+AMn+/jUIYe8l1ublbg 3Batk2XQVVMd6c1LmoYplEirQR+LXFJQe29KcShHaiNlTgRgLU3kqDVXNXplsXPJuOmXjdNW ukUWVMRPjUuK1c9ZhtMKcU7EZkJ7Vv0RrAKXOAdeJ9GVYKpkdFFvR7e+FltuwiEmM7OojVWk pDbiFLekkvOLX3FKWVlSyVKJyTk4GcafHkkDyday57ot2zbAn3Tddah0mj0tlUibNmPBplhs e6lKPgD/ANc+NRluXqbvfdHbp24NjFU+y9v1Laj/AOZV4U97/WqdJQlNIphAdlOdwtpSp3gl SjxShzTcUTbOytttwoN07mu1ek1qvuOz6NQnZr9Suu7HIzJWZdbkoCy3HSW0ufLNlMVk8e4V khCX56JKVPtv4Tu3r1cU8ubUqQq4pSnHe64tc11yaVEj3JD4P38+fOdIHparURj4Qt5bs1TE dNz1G57qmSHMkuJU88hLi2kp/LIbZQktgqxxzk51u9jrWpdo/wCH9t2g3VECYTW3S5FQZmup CQl2Mt5QUoHCR+Z9/AxpWdFtAmW18Jfa2jTnkOvN2xHc5JBx+YC4AMjPgLA/fGkH0VUZ9fUd 1GXwy5HdpNc3NmMwH2mEn5gMISlxaXgcrQFlSePslSVfUnUreaQPJ9vfQVApPE+2ov72tR4H xu+m6uy2GmWX4V00wS1Aet9cRlTbJVjOSEuFIP3UB5zlbda8OXU/hM7sw4EdT7xtSY4W0eVF CWypRA+p4hRA+uNORt9MpM/YW3J1BkrepsikRHYbrnHktlTKC2pXHxkpIPjx58ahlvcIFO+L RXbufbQ5MoNY26ahd99QYa+anTI7q1IBAUoIcUElWcEnGpsXPQYlzbZ1W2prDT0aqQnoLrTo JbWhxCkEKH2IPnUN9ottV73/AAx7Du20ak7Q929oTLoFHrHdKsyILymVwn1ZBehvJQhKgT4C goEEHMgOnTqFo2+lj1CNMpL9t3va8j8Nuy2Jiv8AU0mWPcD/AOYyr3Q4PCh74UCA7zhyMA+c 6g/vHF2Ptb4ql8w96LqdpFlXJYlLuuq0lx4MRK5Jiy5MXtOFKQt0AKZIjhX5i1ZUlePEWbo6 j+ojqZ6pXtnOm/bP8HtygVVpTNnUmHHagzY0dJVmrzkOBtLJKUpMZJCFglvkXAgqlvM6i6rt u9RNn61svF3H3By6uit7fW2ldu0Z7j6IYfeeBK2iAXXAGglDiCoIz5UUndjbn8EkV2quVjdX dajQFBdt2olNZ/BJSkp7jLIab+WZKFEJLrvr8AErOAWreqtD21pz1NvbaesXBunuIpa17cW/ UxWp0tlrCUu1uqhPcW2CrCkFZjpTxCGiASHei2derNrx6NvduYikOTUsqj7ebboWjmw2MfLh wJ75YOcKU2GU4HrcKcEIqi7n1uvlva7YiixIX4PI7Mm0bKntrcjAKPqqte4Ljwx9VMxw9IJG ErX6gHYs7pTtOobSUqlb1UWiV56DOdqKaFC7gojK1/pacbUczuHkh2UFqKiVAIyEjZXR1LWF QJk6zts4zNz1GiJXHmrgrSxQ6AUIJxOnfyWOOPLKO4948NEedR/u2tTdy91KXa+5kqo7m1qt sfNQ7Np0ZdPteHjt8VuwioS5iAVcu9MU2wr3RwyEjJu2Vt/Y8y3I/UpuWwJlufLtW/sttmFu M/MJ5Lj92NHSl2Q5lCS2FhlhPDGFHKyprr3k3Xq7jFf3bvGBsJaCEpms2zBdbqt6VhrmpIS6 EpUiGhX5JIaQ4sBagpxBBIW1E6tmnarUrv3EsRzbDbCDFIiXDedSZhTqvKKhxRFgp5rU1wBI Xyy5yTwScHTr2BupQb72SXuH+F1u26MFOqC7mgqpjpZbP/iCh0hSGlD1JKwk8fJA1vLTvWzr 9sxu47Huqj3DSXlqQ3PpU5uXHWpJwoBxslJIPv58a3AUD7HXrUb/AIiDLsj4N+5sWMyp1+RT WGWm0AlTi1TGEpSkDySSQAB7kjT/ANAbW1ZVPacQpC0RGkqSoYIIQMgjWx0aNGqK/TpG7sSa tF6b7jdoduqr0009xtqnIqCIIkFSeJSp9eUtJ4klSz5AyQCcahPBvCwv+yzRI1vi2WaZtcwY j94Ror8myqLNU5hKaVFd5Lqs9AKUNrPPKjy5Aq46b3ea0rup3TLckavS63bcjcGRFQ1bipCX K1cTsmUwwipXDOA/JaUFFLdPaKUpCgkA8FgdO6LCRS7ThUtttCEQ47cdKW/0jggJwP28aafd jqSt6xdx4u19kxI147mVUBFPtqLUG2iyVDkHJbh/kNBPJeSCpSUniknGmTvyBEsrcGn3n1N3 E/uzugtBqtt7dUJ4xbeoqWvCpPbdIbS03yUVzpqsAA8QCAk4yaBufuRu+9ulu5ctNgtWU2ak xVXRwtCzHOwhaHILSylVVmpQslUx3iw33FpbCiko03G/N2020+hm8hQKVX4hvWgy6fGl1mO9 JvK6EvqSymfMUtPKn01DrwKULCOWUJShoLAVNmS7SNiPh/LedcfZpthWkEZeeQXUoiRAkZX4 Tyw2PPtnUZ7zhN7c/wCF8NLrKXvmrjthhEosuKdUuVVn0uLUtZAPlUk8lY8ecD2Gny6nBRbA +EZuHFZCIlNpVlyYEdCipSW0BgMtI9sn+ke3n9tLTZClpoHRfYlG+aTITAtyntd7wAsJYRlX jIx/vqIW1nUNR+nP4W1EfgUqLNvTcy4a3UrUpUmQlpM1L0x5xEySoH8thLfFSvZRwEpHI+II X5ujuR1G3E5eKBcN61OFdCqCuqT5MiFDd/EW+xTY0WDHc4MracbeeHFXJaiOfPBzuemrq96h did/pdrW5WHLgt22oj7laolerS1wZLMMK+YejPPHlHdUU4QlHp5EApWddBdy9xqJvXuB0mb+ 7ZTqfNt+o3u7BU3Olhh9hcqnyAttXHkkOtpYfSUcvU4EJGQrIlbetv0q69mq9bFdYL1Nq1Mk QpbYcUjm042pKxkYIyCfIOdNF0K3e9fHwjdq67JgohuIt1mnltKsg/KqVFC/AAHMMBeMeOWP ppg+uG2Z7HVVXpVJpyJCrn25YldxMlLKo0ikVmLIbkK5kA8UvLCcefJ1PFGFI8KyOfLP3851 ArYHd5O2W3m621dGoD9zyYl7V4QaRTqqqPPjoceU44/NlEJbpsQAng86sKUclOSMaa+xJO6N UvlvqTsZFt2XS7QiuUylVKTMTTLaqrKXDwpaX3v9TVe8olPzbvaShzCkJcBOegmye9ls737Y u1ijxplJrFKkGn3Bb9RbLc6izUj1x30H6g+yv0qTgjUZOtSz4V9/Eb2War+37j1DpUmVEmVy rKZbpbzkllbrcZCneSQ4kRHXFLKDxBSlIUtSQmtjbhStw6G/Y2xlRarCqEgtuPWiwqDb8Nxr i0HEPPj/AFpCgkhxxwoV2FYbWn9SG2ntGI3a9w0yJurQqnFjBEO4pNBlfhNm0VbqlExnJ6FC TU3kZQAw2tlsciFBHMAripXvUm7Oi7NbMWtdcU1yKiQidDpxirkMJOClmmtcG6fGUl0cXH1s E5SSHT5L3bI7S3jY3RjLsyvBulKdjEQafRJYVUIieHnv1BSQJEtZxzfCEJyBxyByKRs/pouq /racb3uVGt+1Kgxwk2BQ57r6pmP0qqtX5CRMWPqhKkNeMHuDSmuvfnZnYiynLG2xtZquzaGw VLtu0WWER6S3gnuTHspYhNHH6nVJKvPEKPjTHXDdW7G+9IYVuLXGrWtatymocSjduTFpktal I/LBSlFQqoAWkqU18pFP1UtAJKrr9jWda+6sO06FcU6869R2Ag0ahwW3qhAWtOECKlPCFRWx kq7vHvKB/mZAJ2MSkRqFVpdgy6mLfkVWSic9Y23jrkmuTnXAjMir1T+aC4AQp0loFKR+crGs cIou3+6sqZcptrbSpVtxSYlsWbHFUuaqpDOVOS5KG1ONoJQpSi2AkEhSnuSiS3dFeo1xXu9U bdpFHp9LjVR5p24n0sSonziwtPcjyFuLZfeb9R4NmY6lXp5N+Up16LPsy2d6lXq/FavHcB5T BF1Xw2ZEiCQpxIEWl8ubOQpakLfKc+VJASk431Z2xvjeaz131u7TbnumnU+pOOtUi76iLaoE htCwplxUEZcdCVekJeDYUUgkkHTx9JV8X1fdLrxnTtqUWnQnUUem0uxmn+NOkNjk8244oBkj CgOLPJII/UfI1ItCcD6aqVpSrBOo79Wa1XbeO0+y0Za1m871jy6iwhZHOn04fNvFQBHJHcRH BBPuoeDjGpDN/U5zk51c0aNU15UtOPf/AK6hjunumrfrc6NZq2K4rbF2Y7BjUOhLT+K7hvMu 8H+KgpJjUplaSlx5akB05TyCf1YN0VqjW45WlRJ1ov1rblxJiByGGbM2rZ4YQshKQJM/iRht OXCtSUpDKFKUpK19iPZO6WyU64LgmQbLqFck31clfu5IYrNXdgxvROmLeI+XbCpDSGoiE8gl SQAjGNPfPvHdjqNqsaj2BV5u1ljymHXn59Qa+VuivsAgBUFlYUYcZQJHzLiO75BQgeFFu9s7 Atnp72/emWYxQ1XPXZz0WffSaW9NcU48opbgUhlalPTVpKW0LUpwJJQp11SlJ7ertFte293d 5XLNtPbVM5tqtsVa/V1eembS3XQptXaqb6Ar5+oNhK+3DadVEYKgV/obRpb7s3LQ7k6kpmLj ptxUO0TG/Em6kQxbNoOJX3VzJjmSJs8Ftrsxhjt5QVBsL7umW3ftWs1W37StVi26qzbG5m5F FpFcrdeb53ReCkS/mFuqCeIhwWmWHVISUZwAEtNoPcVIHrvqaonwubrpaH+07cbsKgoSE57p lymmlIBIITlKyORHj31hddVNosf4U1dt6VElSFOSaXTqQ2yr1/OfOMoilRyAUhYSVfcZ8ay+ t8/inRpT9vS6tP8AHl2Ue2HEJCfzm3ZSVOoJUMJBQ2ryf7fXTo7quTLf6Prvctp9VPk023J5 gORzwMdbcVztFJGAniUpx9sa5J2FOu/f3dOo2/ttt7Xzca9uKTaFlNTYCm4dFguJAm1d184S 005xf4H1rWp9XH939oPQN1aWZtXacKhXHse7Mtir0urOtGnT2TUV0vuGD8xISkKd4qeVlPBs e2VEeNQU312P6hLPvpJ3msSbYVNpdNfpprTFOdeps5z82Rw78dCg4XnVkclE45DkcJ8Oz00V TdCFYNjbP3dT49ty65vFZ16W47V6QmOyiO61MSZcf9DaiswmEISMFwlYBJUSntZVATaswjwT Hcwc+3oOmK6BnKMr4PO1KqFFVGii3WwtKy2ol8OLD6so8YU73FYPqAICvVy00vxC6JIVeNBq saEzUFT7Du6ltRVwhIWHm4aJjbqAQfKTG9h5xn6DGpd2NVG6/sfQKy1MalIqFJiykPteUOhb KFBSSPBBzkahpO29odS69t87VXYkjcGTRalTLxi2cqQzCpdYfqDKUJcm8k4cDBaUQHCtHEqU GivzouGnxmrxe3K3kuqgXPcFmSGi1UKgh2Dt5YjhRhAjNqKfxCWg4AIy5lSMhgccZtcqU2+L uh9T+xkGbZ96tuR6JCeuhpNJhbpMcSfl/lVKLqMpSSw+4lKgfHlIynK6ndybV38+DfI3Oi2u /LiWjcdPnXZZ9UbKZTJiTEpmQJKQQUKCVFXIkJKQFZ4nWZddm1q+LJZoD6qDTbEobLgVZdtV VFOtWlNtpCnU1ye0At4ELP8ApGG0oznmVoJcSmrU20ureKLS29pE0pVCgpcahbiS6aadSqQ2 XFpUi2KM3hKVAKVia6o8sn8xxJ4iXO1e0Vj7M7XptSxaR8lGU4ZMyQ66p6VPkKAC5Eh5WVuu qx5Ur9gMAABWyJDEOnLky5DUdhoFTjrjgShA+pKj4GmDrO9Mnfel1Cx9hLMduqiz+9S6rd0+ U7TqHFThSXUsupHflOfQBgBHnBdR7jUW9Zm0Wybtt21c9XXfl709taKDQaRTAhqEMcf9JTWS WoyEjAL7xUsZJW9jOtZuHeUVO8DSt2KqxHuWbT1xKXt/t/GNQuiTGcHJxt+ckBxppWMq7IYQ gp5GQsYI0txVmkWWIlr12rHbSNVpKVsbb7ZxkzrprKi3k/PSGEKWhRCeK1s4Kff5k58a/cfd OBtJtjT7Xfpw2sZu5RajWnaqm6je9adc/Ly6/wCWYi05BW+tbx+gWhQBKVjbbootvvp3Hsh+ lx6xNccRZFEXLqFWudOVYM3i4JlSUoJcKnJrrMdAB5MrQCrS+re3qrbrUO6b+u1ja2mMxxTY LMHtVS8ZqCVthiO6hK2IDax2j8vAYJP0Wg+BfgTZts3vDs7au0qTt/NnITMMupgVe86pFSpP N1UVXiOytSwC/KfSGyo8mgTpCXHuBt9UNz5VmXtelwblXVMdVH/y/tSX+LTaktBCR89MQhuP DQEqBW0yI6ABla39TdsamRqNtFR6ZEtSJbDUeC0gUaIGwxTzwGWEdsBGEHKcpGDjI99b7TYb 8b0O7G7WG8V7XXneUFhLjs8W1GZfcgsoTyLriXHEejAOSnJGCTgedI7YCwn7t3BX1SXjeNMu utXdSWmrdNOjqbgUKkrPcEeMVetalkhTjqkpUpQxgADT+pBz5170aNUV+nUU+qvc6felxzun Dam7qnQrjahIqF2XIy83Hptr0twKCnJbywcuLRzLbSCFEgFSkp8609gUGzLH2ypdsbcuP2Ta UWNHoKbvqEbNwXc00gn5enIUO4GskKDoTxyrLaD5WMGTbLFr3PR26/YTk11l1cyxdnaSplbs qSFgms1l8ntqdK8LLjhKGickuO/p0tzU2n1/deLu5udU6DdN7UCUGY1RkOLVaFhvLT+W1Fby DUpndKRgArUspJDQCcZtvUiHZdCn1+4aZUK1dldYjP1+dcc4Q6w1HQ4txUuryErLdPp3BIKI LYyoAJPNalacX+E5W/8Ae/8AFFJps2x7CFKFOXWFpVFq1YioKx24SVH/ALvhqQpRU8lKXnUr SBxSlKteaOkbtbWNbcbByH9u9mqAkw3bppITGcqbbSsOR6Woj0M5DgcmHySD2+ZKlpSF9X9t PTNqrftzaG2o8Ky6PUEmkVmnUlc/8SqKni2qPSYQP+vlK/NUqSsLaaUUuErUMpW17Ci3H8VT YuzZ014i3bZrV2NU+UrlITJSiNFYdez5KgiRK/fmknPjWR11GozeiumWvRQlc25b0oFIbayk KdDk9olKSrwCUpPn6at9YTsG4Xtp9n5Ml9pd87hwC52XAlRjQiqY9+4B7SU5A91AHwdIn4ju 8Nv7N7TbU3Vc9Cm1WFC3EhVR+HHUB3ER23FqHkj1eoFOfGU+fGoH3Z1ubmdR+6V5XA/unWrL tiJRXvmbThpKo86lLktsvsJWkEiR8s4pZdVjKshASPfqT0s7RtbebHi5q5Ci/wAX3ahmZWJD SgtLbSEcIsRkjwmOwyEIbQnAHk4yTp7Mek/v++sSfS4NToj9PqUKPKiyUFp+O80lbbqCPKVJ IwoH2wfGuYm6vTFB2P8AjZ7bXlcKq7C2Wbr1PkWw7TGUriUOprnKdRT3ypQSxFMh557mQcIW UJx5I6PWnuNt9uFTC7ZF7UOvsnLal06e3Ix4B9kk/Qg6Z7oVJp/Q7Js4pjYtC8LhoCDGHFCk s1SQUnj/AE+HPA+2NYHWZblQk1Tam8aZlblHu5VJW0l/tlaapEegjz9QHHmyRkenPvpddJdw xrl+GrtnUWI7zAZtiHAWh7HIOR2xHcORkEFbKiCPcEajx1D0q6m/iP3zQratCu156+NvqWpu JRaoimrliLNdQ8zJlHzHiqS4EuODCsEJSocsjKj2cIsWi3re6rfr8S3I6Ux6jV1dizbWQwAn s0yngqXMeSEkCQrl5TlKkZxrQwb93jqe9sqp9Oe1rtz1+RIDFa3B3CnBpENnBIaaaQOMVlJU D2BhwjwoKPqGjvbYW66/sTfNfc6jYsi7bipMxvcG76lTRHtKVBDSUNwkY4p70coBbe9S0pLn LIKE6d3pg2Ss68+ma0JVzUN6Hb1FpUZiFZ6aWumUmVJDYTIqbrCz3JiZDgKm1yBjgAeJUSoy zistR47bDLSGm0JCUtpGAkAYAAHgADxgaurST7HGm03C2FtTdHdinXBfNSrNVpVMbQW7Ydmc aM9IQ5zRIeYSAXVg+AlZKPqUnST3Dtbeydc8iFGk8LOjvoapFCtJxMCZIbQ1lImTXSAw1zBA QwnOOPqwSAiNsttuox1+vVG7IVu7U2m+XnjblnNCo1+oKTkhx6oqyCteT7JWryACn31orS2p 3v3Jnfh9mUCX0+7dVDD9TlqdRIvi4M5GJDyi4Y/urClrW4kKSAE44hxJPSPFtfb9Fr7FXe5t ymrOLcum4o8QVC4qvnhjM19SiFKPMqUoK8kFAScnS22m6btp9lqnKrVo26p64qikip3FU5K5 lWqJOCpT0lfqOSB4HFPjwBpFdQN0X/bt3TCi4aVY9qyae3ENZpcL8QuapPErUliM0U9thKPU AtzmOTxwkHyWw26RUdxoUi89r4dVt+LU0NCo3XVxmpSckA4qcgFKUcRjjFbUgcgUkEnCDq1U 2Fp121WmUS56vuZc9RhKjXFSrGpEmW9UFd1DRQqQoqCzzKUguuq4+SlAAON/t9sx1X3iin27 alGpXTlYCQTUHKeWpty1RvJwC6pJLZKSCSviUqzhIAAM47fpAoNlwKKmdMmJgRmookTHy8+6 EICebi8Dks4yT9SSdbLWJOiRp8ByHNjtvx30lt1pxIUlaVDBSQfcEEgj99Rg+HnKj03pjvPb aHVDLh2Df1YoUFtzy7Hih4uNIV5x7LOMYAGANSoCgdetGqfTWPLnQ4VKdmzZbUeMwhTjzzqw hDaU/qUpR8AD6k6iXujYeze4m4lt3PZtVbrybzlvV1FqQmV/KXbUENJRHmVJ4ZWYLKGThCh2 1ZyASQDm2xdFs2/fdxV6Zcse7buoFNU5cW4U5sItu1yEYEGGPYDyctMlS1enur8pSlPRq5XI 1xU6JFg1ysVK5o6XkRlJQzc16M49MmY6AkUunNqWQlJ4qx4GDnlo5Tts28ybmqN10Fuo0CY9 QodXg03uUq1pahn5C3YJSPnJy1KKVPkFQIJVjJQVzbm2Vt2/s3G3S6iu9bVs22BOjWzU54lq W8gntzaq8nzPnKwgoaOUNKPFCVKxx3N5OzN1baNy76LkWZtW2+lVMtZx1xmrXK6CS2J6E4UE KCCpEJGVr5Du448Cnrxuiq7rVOlbc1nbmqsmaUyqNt5HmKhg05ACBJr7jY4xo3klMQE8xxQQ okoHpFwWlsHUJU+qTIt6bkUqnNxavUCj5Kg2ZT1cVIiNcUcYsf8ASG46AuQ+QgEKwgJydior 9V+MTuVW6tclSuWoUeyKFBVOkRkx24ipbsmUqMGcfkngGFcMqOPKjnGFB1Rx2691XdO9pCAq U4u/1Vs5PobbhQZDiln6+CUkfTI86azrG3ztjYv4kO3l+X9TKu9Ctu06rItxpDHbiVGsSHGm e0qR7NpQyVqWpXpSFA+Scag91edUN/dR9203bu4qltxWLftCvt1Z64KE3LNKYL6OKIrrrgBd Qk8kF1KQFnyMAabPpjgW5K6pWI9xtU6RKvWrxqGzS2HVtLhocnNOLWEcCCODSQkK9JSo519B LaUoAQjASkkADwAB4xq73EhOqKUCjx51ET4pLNdV8KGYbfiwpq2rhpbsiHLa7iZTaXwoN8cg HLiWyQfdKVD3I1xitmobr7ObxW3uPRo1Qteeucio096K12HOPNJ449+2oKA4KPFQODnzqe21 /X89sAjeuhw9lJbtUjbh1a6q1Eq1dYiCntSXWWFR04ClPPpkJCeKRjhk58afW/OrqxOpD4ad cu6zVSLdu6xq5RaxJo9QU27Ig8ZsctyCEkpUypLhwr6H3APjT6dFU2lP9A1PpNC7fyFv1ms0 KMUvl4qajVKQ22pS8DKijiSR48+NN/1kU6yovVxtDWL1ktwqNWm67atVcJUjvR34XeQhZQoK WkOtJIbH6lYHnJ0iqVSKY1BtWp7y064bgeudApti2omOUV+osJb/ADHnI6ODVMjIbIyhsBTa CO48eRb0tl3bAoFIco26NVs+mu0hBkM7d0V5CKPRGVIBBqTyUkyVpUkq4tpSMqV6HPCgjaw7 de7bn8eutIodAihEOBcd6NfJ0K3yVFtZpdHWn/WPpwgtyJHpJIwlHEpOdZVwJ2Ven7m1q9JV Es9tUeXd9432HJVy3UpPcDLMWIDiFEUsq7aSkFYWrgjzz1L6wryo24W01LvW3kTkU6rsCRGT OhuRH+BJAKmnAFJzjPke2lFo14UnJ15KD7AjH2zqraOAwMY/bVzVtxKj+k401TPTbt231OV3 eOUzOq12VhoMsSaxMXNj01tKUhLcaOohttAUkLxgnlk8hnWssbpop1K+bqe7F+XDulWaowhm e5cTiDTlhDqXEBuAgdlsJUkEZCj75Jzp3WIsClUMRozbMSJGbwltCQ200gD6JGEgY/21jW3c 9t3Xbv4va1eg1eAXVsiVBkJfaK0KKVpCk5BIUCDrbAg+2vWsCsVODRbelVmpyEx4cFhcmQ6r 2Q2hJUpR/slJOomfDUh1Cs9L17bvTYSIiNzL5qNfittrUU9jl2kkAjIBKDjPuPOpgJBB99et GqH9OkBvgm7Huk+5olj2/Q61WpkFUWPErrqUU4BzCVOyeXhTSElS1I/qCCkeTqItnUdmrbKX FeN33bVqXYdQnRmq9eNPSuPWNxZiVlluNBaR5i03uKSywhvCnR+niFFRyrgrD8u7pdEptDpU SNaLLkeLaUdhL1rWKwD3E1CrltPGTUFFJU1Eb5EK8fqKla3dPbfjqeo8ChVuuXFdUVT0mkz3 UtV68GgQludOfB/7tpyVKUEtDicZAGfddmBZnT1Radfe7Trdzbh1NS4lt0Ghwy6I6yj/AOj6 LEwOCAkAKdOCrJW4oZxrX1WvViNuVT7p3HoaLj3PqDfzNqbcxZqVw7Zjj1CTLd8tpdBOXJSh gH0Mg4ydB+D3Zel4Tr2qV6wkOU2AsVfcqaz2aVb3BXCQxQozvgOAIc5THM/qBBVnhq2buo1t 7LMRtrV1a1bNrdQcaarSOUq7b8lqAJVTkOZUruqXn5lYwlIUpKUIORjWxS36Hf8ATqRWbRau LcSlMx6haW3rE1Ulm12lJS2ipVuZkpclqKQpTy+ShwAZCjlel/0VOXTUaJuxXr+nM1S5XdyK jT51UaYDLUtuKzHZZLSRkBpKU4SMkgZ5Hly1q+oi/wC1rD+KPtXcG4F2Jo9vW3aVzV8IW2Vm TISiOxxQACSsMvPKwPcDUD+ujcGo9X+0Vhbm23bFRpEdy9arZFIDi1oExjiy5HU4hXlL7h5e gA/bzpnenLpu3n3r2luSj7aWnPduSPXExanIqkRMWlx4zTC0qbcfWPL/AHFAdoJJGORI8Zl/ TegZ3aHqO2Ov++LpVWLqrF8RIlXiUptSIbbTMR1bJSTlRLamUhSz4Vy+n1k71O9c23uwFeYs Oix27u3EnoLrFvszEsIjoCFL7kl4+lsYScJ/UfGBqFm6/wAVfqZsa+6G6u09v4Uas29AuBmm tIkSlFiY33myt5RThYbKcpAx6/c4On/tf4mLVn1SjxOoe0aJBo9bqDtMi3fZ1XFTpJeaZZcc C0EBxPESGMkAj1Z+hxL2v2xttvvstTE1ViBc1tSpEStwlNvdyNIUy4l1lYKfCk8kjI9j5B+u m26hOirZ7qHpU5+44kumVp6msU+HUqe7w+TLDi3GVpaxwUUqdXkH3Sojx4IjT16/DuqF+7MT b/2fciv3QxVpVfrEd9tEdypJejxW3eLgwBxVEL3BXgqedx5I1zXsvdVyzbVqVn2vEoUqDKos 2juyX2VwpVVTO7H8xQJCvlnWw43nAHEn6412a6IK1W3425tq1ejQqWKVdLU6NGhv9xhlE2nx pBQggY4hZUrI9+ZP11m9ecj+GOkyhbocXEiwbwpdeddjsB2QzHDimXlNZBwsIeKv34gfXTI3 vuLca6rBt+Fcty2q/WYIdhqbYTVNyroYcWHC0xH48aVHKsDk7jxjwCNJmx6bYkO7pFBu+nUm buDLkRPk7ApFWcqdTiOq5gLnTQlQW7w5KdHsjkokkYTpdVySRu3T7YlojyL2ZW0uiUCi1AyX Y61Oetb0lYXGjeBlXaStwobWUlKlaV+5W1VE2t2iG8W8Vw2vPrEWW1I4VKQ7FtijyyFKRJTG 9T0x7uABIWVrUVjiEjlp5dhLDqVPiz92bnve5LiuC/okKU+KrE/D24EZCFKYjNwQSI6kB5fM ElRWVcj7Yd7Ro0aNGqFQAyfpryXEg+dMLuP1bWlb26n+Xe3lFmXzdfcS07FpqgIsZSh7Lf8A IUoZBKG+SvfOCNNXfd92/fCWre3DqdY3Gr8xpl1dgW4TS6VCcC1nlLkqUPQUrSFBxZyEj0ed ISjbn3RR9zLXbpf4lV1UqpOfgO1e11JFNpTS8EBcyW4kKebQeYWopbRyGcEamnbW7NmVnc8b dOVuE1esSlN1Sq0JmSJT1NSrAKXnGxwCgokAEgqxkDGlqXUBPInAH38aiJ1n7lVjcDcag9GG 1zrj1w7gFJumXGUc0SihQLylqHhC3UpUlIV9D/5hqUtnWrQbI2zplo2vTmIFIo8VEOFGYTxQ 00hOEgD/AG8/vrdaNGqH20lr/wBv7T3N2xfs696YajRJbra5MNTy225HBYWlDnEgqRyAynOF AYOQSNRT3OcvyV1oMNXbHin8EeXF212+oD6Vy5eEcFVJw/y2BwJQl9wBMZPItpU5jXjbS2Ln hblxLK2+aptRuGgBYlVCK2v+FLDKxh1pvzyqVTIWrk44SokgrKAOOnjoMaibRSH9vtsoLt77 gT32pdwzJ05JkpU+SfnKg8fKEeFFDKQMjCW0gerSGqFz2jY0qsXIi/YtTupbTtErW585ht6P SJIWO3TocYHDj2XF8Y7IPqT+YVHwE/LsGg0awpcnc2DcFPtmvvFtq1+8JN17hzB4Cp7iCFlC k4AioUlCQolwpSANKbcF+PX7todu3lazF13FDkomUDb6lv4ptDbShBRLrKuXAhkqTjPpHL8t CzlQTFMp9+ToFXue2blo1Yu5t12kV7dapRuxS7XjAAuRqJFIPdCORQCDxU55WpzHEPlttaW1 uw/SnUbmocOdApzcJyuVqr1cqXUaiWmiVSpTi/WpZQjODjiCAAkeNaro0t+oUX4d1sVKtR3Y 9TuoyrrnIdVlYdqEhyV5AGEni6jKR4ByNRD+JJdltW91W1WdeE8uIpu3MePRaemT2X1OTKu0 3Mcj5GCr5ZtQUD9MH6HWq6Qtvt0uq++Lr3ErdJdtLaas3BOl01L6y5OdjSHErdiQiQEshSm2 S5LSAsFBQ2Ugqx0ntWz7cseyI1u2pR4tLpsRHBqPHRhI8eVE+6lE+SpRKlHySTqM3WdunE2Y 6htqL/luL7lPZuNMCOELUJ09yC23Fi+kH1OOqSAD7gK1zRti1ab1LXnOuC7bcnQbqrtVt62n KpIQpCZVReW+5U5Tq/6VrQyrjxGB4TjxqtQ6cKfuFt1Qa7OrNwS6i1atuzJLyoy1qDEuqvQk Iaz6e21Fbbwr2y3jHk4jJTJlRtO/aZNjzEBVNk/iUOPUY/OMsgpUnk2v0KSsJwfGFAY9tdO/ hJdRlUrG/N6bE1mIxTKZU2Hbzt+mICmmKXzdT3YkdKyVFpSHmnEJHgJQs+ck66h6tSWW5ENb DzaXG3ElC0KGQoHwQdQv6sfhobO7ybPmbtpQ4Vk3VSI7q4aqXFSmPPIQeDDyPtn2UnBHI+41 d2Wue2umzcDci5t4lO2ZS2rXswVKbNYc+VXUUU9cd5Da0gpccBQ0ghvP6c6Ue9u8W1PU/wDC j3RTsnuVQa1Jp1vu1Bz88oVFLBEgF1tQCkg9kjJGDpnJdH+Q2WmbhXzdUXYWxb1jNT6g/BcM i+r2edaRybUs8lsIUSUoZZ5LwpP6fop7B2B3B3D2tFr7XWs903bXPJPcWwyl28bjQoA83nCS YyFcUkhSlLVyOQMacdF4bNdOHT5Lh7SN0urGjRFImXFVasPw+KppIaAm1LCsuDAQGmwpxXDi E5863u22yVL3Kbt7eneG73dyKu4UVuhNOxXYVEo/cSlTaokBwApWE+A4/wAnfJzj21IFCSPc /wDXVzRo0aNGrTvt7+dc8Oq7dtV89dVG2a3E3JrFtWd+Jqafsq0m3HrkqqW0gofkrZ8ssOla lJbGSGWi4fKgAhWbL25sbcqbYdCtu6NuqfdDUZ+h245UVyK3UIzRIM6oIcc4RIy3C4QguBS1 pyUlRI0+LW0FtRLOfnP0o0ajzluuSqhVKj+HszAsJz3Hv/EPghHlDSGgcJ8/dN7h2+tPT9al r0rdSmi3Lyq6XlJiuSLZluxC4O0w3FjAzJy3fUQ68tAA9Sj6vGx3A3UhbHbdzoEZm3+nay3H 3AottNVK8ayslRK0MgqbYKvcOPrWrHkY+mh2uuzqV6gNuGbR6bKZcO2O3jk1cioX/eMpc+t1 cuqKnXY/MeFnA9gEjPg48CWew3TrZ+xFt1NVJqFSrtyXC/8AOXBclXe71Qqr+McnFf0pH0Qn 0jTsISR7/fXvRo1bU4nj/wBNR3v64aXu71SQaBYM2ozP8vXZia5X26iG6Fb03tJx32T6Jsxo ZKWiShkkqcwcJ0nbKteFu1V6kvZh2VQLIrL5Nz38pCvxq8XPKVNwnleW4+AMyAMEKAZAAKzb re8HzrD2yXR7DolNo9rhcS573caT+A2iyhsqX21EhMmWEgq45KUnBcVpJvXRSaJalL2r2uZu IU+6XRKhz254TdG40jwuRIDqxyYh4OXZbnE8cpaSBx5b+3Lei2tvpGtamRaPeu6lMjlVPpUV hTVr7ex3ASlZSBkOLVx5KJMl4nxwT5GHC/DUX1Wanau5CalcEZKqbe+71XCVMUk8yDTaQ0fy g9zVxCGwpKPSFFxw8Rtpsa1Im2dLjy6BXY9t3Yw61Hs5cUm6b6lpSkl+Y4VBaGkoHqC1JADg 7ik8kN63Ma/bmkMOW6batmo3hRAHXqDEnH+G7JaSlZQ5NlcUpceSk8lISArGMBtJCzp9xozc P4Nu5u5MvcGfe9avu1H211mK0pmO732yyw1CjL8NsAu+lIytzkVZUpeThU3rl2g206gbQ6eZ 0pqa3GeasuTcEScz8rGqsdtttxpbKld1DQKkDvE8clQ8lCsYHXl0YSur+i2Pd23FXoUetUp8 MPzZbpUxKpb+FKKVIzzKf1Jx7hSsEZzqWVm2pSrH2qo9o0OBGhU+jQWYMePHSUttobQEhKR9 vH11uitJB/bUHfiJJpFy7n7c2RVYKH4kKmXJdtTddyGYkWHT1fnDJxzDhbCT5KSrI+4iPbFP rNl3LRNsR2KPUadGp9ecnRELKW1w7VkzHSUK8l50yDlR/SRkD207dp2FftTs6PZrFAVOl0Pb 7bGSwqFNU2puK1IlvPyMp8ucHC6nh4yPV5CcGGtdtq3oXXzZFHr816nU+Lt3Tqq+6ykvKbe/ AfnP0rB93SMpIx6jgAY09HQK1NqH+ImoKW6epxq3rW+QWpk94MMx6Q3GQtxYyASQhJOcclhP 212j5j7+2qBaSrAOhz9P1/20yXWNtLL3s+GzfW31JgInVaVTVSaUyoDJlMkONhOfZRKcA+Pf XECY/uzs5eVr12VU3LJejw5dBZU5Q3ITrzDaFB1MllSR3+ZeUg8uXuM/TU0On+6K+npJ28uy 07Hqr98VeF8h/Ht5Q01WaoMrwin2/BKyXcJHHuKDTLY9Ti/bUkN3b4ue77dqVm3TXk1eQEtv Tbdt6qfhsCjtNKWHTXayCEtpytHcYbKFENjgjBJ1t+nS1qDd25cSLK28XV7atim4p9XbhGnW rEmhxvLNJpzo5up8Ffzi8lR9lK5E6lohJSvJOc/vq5o0aNGjRrwtJJ8HTUbxdP1C3SiRZdKr T9l3CzUGJjly0GIy3Vy22haC0iSpJU3ySspKh545T7E6jDaOyHUNYr9YuG0ti7IgyIzwEq5K 7VlVS8K802pHeeSopVHQ84EKUkEcQVfpBOdW6ZROru+rYaqu2Wzn4FL7pxde7NZbm14B0fmK jRUIUw0hLZCEhSfp5HvreSegrc+qXumbG3+qtCh1aI0i45rqRU6/VFHCnG1S14Q2kKyE9tAG D7DAGnR256COnuwbwi3RUaJULzr8EJEapXVPXUXGQnlwCUq9HpCiAcZ1IdqK0yylppCENoSE JQgAJSkewAGrqElJ99e9GjRqIW7u4l27zbm3fYke5KltVs7t+2pF/XhMaVCn1QlGflYJcTlt nj+qQPUvISjwQVbKyLRpF3bMQK9W6cva3Yi00ipUa2XT+GvVdlCeapdXJOUxyrKxHUQXM83+ RKUJ0m6l93NvJYEqLUDWtrtiC23GerHyq2biu8r9LcGnRAC6wy77eUB5Y8JSkEnSORasqqUp zaTb2g0Oj2fYSw8beelqatuiNjC+/cEjIXNnZ5PfJJUG0lKS+vOCVltTSqLLt+4blteu1uLD qKUN13eW4mm0T7iQSodmlDI7EdOUpaUlAbA8NIUcL1kXtcFCtPYYobhXBYe2S5KW+EVpabov +bIT6GGRn5htTiuXNa8PLPnLaAoq2tolEPa1qo12iUG3U0GBGkfwrUn2k0CwENJUpDrzwTxc mJC0rVkj2IBR4UdE65KrNwC9aNOlUKHdNNKJV4Ja4XheIZaLhiUqGtIMVniFEL8KxjiEelzW jqU5mJdcXaBG2cW4qm613aZtDR5Kfk6a24sK/EbkmnkOagQsJIVknCUvK/M0mNzNv91N19oa hQIG7z9zXKLigS7wrlJUiNalmwYRVKEKI0slDzjS0tkqypfJKC6U4CNcmoG2d7P7evX1PjyK bTJERxyHUKlCkpYqbxUlCo7D3aUhTxDnIZUAQD6uXjX0MdLsuFO+HDtZLgSmZDBs2kIDjKwp OUw2kqGR9lJIP2II+ms7e/fOy9itpE3JdKpMuXNfEGj0aAjuz6vLV+iPGaHlaz9fokeTrRbR 3D1IXdeDtx7p2Padi2y/FzBoSJztQrQdPsZDyeLCMAfoQlX6v1eNW9wtkZ959f8At5uqZFPk UW2aRWKPVqbKBUX25jaAkpTghQykhSVY8H6+2vO5vS3tff8AKm1yJSo1BuSTGlNiqQ2sFx12 mu09Cn0jHdS2y76Ukj9CdbbbTZGkbc7jJupivy51RctCk2i8haUhlTdPLxQ6BjkFKL6sgkjw P30zXXd0pf5w7TR9wNsLIosvcW3G1oQ4tXy8ioU5Ud5pyIFgYKvzQpsLGAUkDHLOoKdD7k/p g63N3t1qpac9inWu/Bsp+hzkri1BsVWqMpacGQpJ7aIylFJPrynicHkJI9ZnXJ1P9OPWPNpd s7aUyTYkJoKaqFTocsR5BLSSR82hziVc1FIwEAHAOfJ1v+mT4sez+7NUhWnu3ATt9ckhKW0y nn+dJlOeBhLx8s5JOA5lIA8r1O1Ehl+Ol1pxK21gKStJykgjIIP9tN1E3eam9ftR2MRRVpcp 1qMXKuoqeICu7JUyGggp8448ioKP0GBrS9VWwVo9Q/SJVLKu5metEcGow1QFhMj5hptZbSDg kgkjKfr41DmwdxazH6crU2wuS0qja152jabNLbtqhuNOXZWIeEBxxTjKVPU2NyIKm0ASF+Fe lPnSio8arP244YdEtOJRaLLWv8KbWwzQLZWUhYkSpZ5MtyMkk8PmZJUoAuM+6Zb7BWpWKNtq 7cdz31Xrnrde7a5b89lcKK0Gk9tCYsIkiO1xGRnK155LJJ06ejRo0aNGjRrwtJKvfxrzwPI4 ONVCDyyTnXpI/f8A669aNGjRo0ah1NTVq/Wn+pHrjgQ7DtO0nkfwhYD1UbnNtSgDmbKDQKZk 1ZHFhpGQhOcJKzyGbWborN+1+iXlu7Y9SeqM9pdQsLaBL6RIIaJP4jWDy7KcENKSXMIjcwn8 x9QGkq9Ok3ZX2N4Nw74Ap0Vr8OXeESE642p55akrptrRUpLquYyhc7it10JT2vB5N71G2Nv1 Hbqm3Fv1QFWRtrTJaGLT2lZLbxqEgZ7L1QS0CqZMdwFJihS0pI9RcVyKdnWZl6Sripd+XDt4 uuXmoJVY9gB4NU204xGBUKo8MttvBGeSgCUAFpkKPNZbpyvW7bF1Rt8b63McuiZU1OxYl0qg Kemz3cjFOtOm+eDIJIXJwpS8ghav5iRVNundW73I+5tCj0Oj2zG/FYe2z0tJplFbwXWapdEo OAOuekOCKklQGFEYJcFugbhX1ue5V7hsO/I8K0YLz9PrG9FXiIW88ohAXAtuCBhCApIQleF8 1eQHHQeWX+HLgUtWzmxtgV9l92f36nQ25wbqVbCylSahclUPJ2CwsKLgjgmW6gceKUlSEPVI 6XZtybM2VtxeV0QF2hS5rlWui36VT/kIVVd7YDEFpDRSluAhwqWppSVqdKUFaiSvlkdaLlNp Hws72oTEakxm6hSlUmN81GHysMLTxL2MpSgNI5OA58cBgK8JKY2kvylbEfCe2Ztu36NULjui 6LdgR7aoIXxeqEx6KJLgW4E4aYb5rU46oYbQn+pWAW63W3Z2y6KWBvD1DXG5uNvpccRfycCG vDNPaUc/LQW15TDhpUEpLqgXXCCo8ySlMGbx6/OtXqE3ekVvbldfoNGpYbQilWih4MxS4sIb W+6n1OLUrAAWeKj4CcZGuw7O6dNpdWp23Uqb8/uJJtU3AzQnAph2WltKULPc4dtGXjxOTkZz ggabmPsx1GbnMfjG7/UHVrKTKCFtW3t2G4rMMAHKHJzyFvvLzjKkltJwcJA1aqvSpujS50qr 7Z9Ym61LnlrjEi1+SxXKchWE55tvN81AlOc8wRyOCB41s9kN392mXbjsbqas1qh1+03obTVy UuM+qiXC1JWGmXWFlJCXO4UpW3nKSsEADOLeyvURb270u5EXra1NttLe4Eiz6AmU6l5VadiN qdbcPpwHP9M+pPnx2gEknGY2wd0uqafu9XarthuDTrpo1XplxXVBse8aSZ5CKfV3IDkNmUyE r4qxzaB9hxQQfK9NVemz/Sz1M7hRNvry28qPTRvTNdS2ziKmRQ6zJdQl4NoW2oNOLUHUqwC2 sc0p5LPjW+2B6ht8+hDqcp3Td1b/ADsqxZyOzQ7jec77UBAc7aHW3s5MTygKQv1tZGAB4VLh yaGfjtUCrwZbMul3TtXIEd1iQVIV2JzTgc8ZSpJS6OKgfqTqSS1J4+Tj7+cY1zbr15XdBuHc S+LjvXajafb+3LzqtJrMePR3H6zck9K+Y7zHJPdcW0UqS33FNryFKbwBhzLL6S7m3nRQrl3M uCXTrSiLi1ejRVSWpVWmNlaHuy8gNJiQIx4NgxYjeCAOTiiM6mwlJSrAwBj2zq5o0aNGjRo0 aNGjRo0aNGjRo1CDcm5Ij/WnWq+uRbu499WGt+XHlVKW5Bs/ayn8BxfmHKkvTnMKcOPzT28J 7KWwo4dAlmr2C/TqmzcN6Sr+Ybmw45DsOv38ULRzlSuRxSqFlSEJYPAFtSiR6+DrmXJVLD2h 3ppW4m7M96+d7ajSjDt61aEhT5jJV/NapkQ/yW1EAOSniCoJPJaU/lhEQqhelc3tRf24dbtq delHdejOzy/ztjbFC0pBjtcjibVldxCc+CfIy2jCV4DUGTW/n9orathy4H2pL1QuKm3BPSPx Z5QSUVO4pTeTFaJypunpBcWhKQpCEDim3VrptCwjBuWdWpdZrdUhpTCvSHT0T6zVlBR7lNtq lEKLEZCf/jJAbT4J7iiXB6gWZSFqpVA3PtMvrnFNWp2zNGkJlD1YP4jck1Z/1C/AUpTyuylX gB9YB1alXOjcGfFuJF2xC1EkJoMK5KGytVPhPoQ6H6fakMpJkTSgKQqoHISFLCCAgNtyE2Qs a4KDU1TWYcCzrThh6NT7TgcJMmQ4opKptTlEKUuWricoSo45KK1uqV6HjPHh5OP/APeoO/FP 3XiWf000Lbr5VuVJvNFRZajdx3uOH5f5dHFtGO5hyW2cE+ClJ4qxpJ9Su7NF6K60vdKWikXB uHOo8W1ds7VUVoj2zRG2G+688yOJC1vJUFY8kJbbCsBeIPUDaK8eoO5Kn1AdRd3TVmvQ7hqC GyVIkuLpsTnjPBSWW0vOR2ktkAkH04xkzujJubbDo+3I2y222gg21V7Ssa2Ky3ITTW0pny1x yZHNKxhTyHATnPPkPfIB04G19VYqfxbb23Av+sRmI23O3FDor0+pSUsIpkmWkyZaFqUQMqAQ pSlZwfGffTiv9TdxXlUW0dO2x9w7jU88lrr8mUmhUVxIJH+nkyElUk5GAW21II8hZ1qri6he pix6Iu5bv6Npz1vxU86gq3LxjVSoR0DJW4iN2my6AMelKs+/jHnWNuF1Gbf7u/DBqm6Wz9xI qTECtUhh9t1C478KQKnDKmHkKAU2sBQz9POQSPOmmo12Uaq9RG2dqx32nKjTdyaLPliIvuRm w/QK00Ah0eFkORXgfAPgH6jGhgQLionSrXZDhULenbcbjRpMJ4hqQ9Mbr0h4DAHMANrdwpJ8 5BIzjWr3Ct0VbaKrC8aKuTYy65tnVqbbz9QLkWREkRkQnmeWOaASkAqxyUWEHGtJvRRaLt1f Vx9K2/c6r3tsPS2qYum3TNWlyuWHJnd1EQh39T8dKmVpJwcJUEkEDiXAvCu2V0ZdSm0U+57r q1y0iytpavFZmNNpdk1VHzUXjw/MCQAlXIclEcUgDzjUk9iesbp86kZkmjbX3umRWozanXaT OjrizAgHBUELACx9ygqx9dNHsJt/aFd+Krv/AEHcbbG3apPolzxLooc+osx5T7DU6KkAtpKS tGe1nlnwTx8EHUykNBH6QAPsPGrmjRo0a8lQHvoC0lWBr1o0aNGjRo0aNGjRo1A3qZ2Y3B2X rdGvHZjZKi37tLQGnpkzbOnJXHU7WHVlQqkhoIcM5Laks4QcqRxBCQElQUOzu8tDruxMmTsN cNJ3D3qvBn5u6q1VWnokOhOIByuelQLkaKwSpDMVPqcIVj3ddTqLOkUan2XNFh3RcqqdctRS Lq3achhVdv2eco+VorZSolrI4pcbT2Wmk4a5Hk6nY0WY/bdbRNuqFSLY23t2V8vCDUkqplMc WtSUR4QSruVGruurSpchQLTKiQ0XXApR3r1qyhuPP29tenUurQVPx5Ys9J7UelO5C11avTUk uSZC1YIjFWXOPnl5WjXQq3bFkwKxuLat1RJ1YqM9mmXFuXW6W889WlAqBptAipOHfI7bTbKi 0lfv31pVpOXLS6LMol0WhHpUSZBUlup1ahTau5HiRSUAmVd1YK1KWoHBEJtSlcUgcXEZLeqo KL9v6ks3RadeNqbeUqKput7uVllumKTTktBL0a2IHkQoq20NhMlWCo5VlakJJkT02IQ7ZlPd 2qsuLa20IiLepTlRZd/GbiecKVCoLCyFNtrHJXJ7k88VBZCBgrT3V91xbf8ASja5hv0WddN3 Ox0SmqLByhuOytS0NvSn+JS02paCkDClqPskgEhkE9Ym3O4XRFN31382ut6feG2NbQ/aESly npDUmpKgomtJZcA5JU2n+cohSEBonzjUQ9p9ub06n9/6p1C7v3XNTdUi+rep4oX4YsR3Gpjg eaccKlemK2w0SEJClcUgqI91P9cNQmTei6vVWNUXlR7htO5qzLjsOIdeqEysXK01THnW0gr4 uR2UlCgEoHbBJ0oupysVO56/WYXyBjQKxv5SrarakB51uVT4MRhTfcyrilHN4hSccT6fY+dP ntXtpt5ub1t7/Qr7tKk3DFpl80qXGZmsh5tD7NMbDeUnwrhyOEEEDPtqVbaUNtpbQAEJSAkA YAH7a9eFHGfbxqLfUT07USiWvuJuxt+FRardkOmMVeircaapcx9ipR3fn1oUB/qUtpWArl6v GQpR8x/6drdqNa3A2Vu51ZZZkOWepdQnyEobnyGqFca3WmsJ5Ke4SGVKBJyV58DSs2/s4XVY G0CqxSjVqDLn7l0KqMAFY4Sps/1ODP8AKw0pBOfBWgY85Giu29a690hUatBmlRYN2bIUW4or cuL3RCqlNeaMcRvBU4f9UpagQSkMoIIycqjf22YN7fEO3FtSs0VmqUqfM22/FYz6B2FwvxSU l9Lp8DjxVkgn6exxqEu/at2KN0UK2orFFq8pu0q3KXalURK7rv8ADsyW/BER8KBUoF6OlKEg jj4yPKcR42Hprkjf1qizKzGtWa68jtXA/K+Xl0V1sqWHmgp5oKOUcVAn2P39+onw+d/KhvZ8 QW8rpuS1pVIrNcsakplSlEhmsrgvOsma2FHIStK0eByAIPqPg66HBQP3160aNGjTSdUu5V97 P9Ftc3L2+oUOrzreVHmy4sptSwYSXU/NKSlKkkrS0VlPn3HsdORb9WhV+z4NdpxUYtQjNSmC QMlDiQtOcfXChrZ6NGjRo0aNGjRo0aNWu39T76in1RdMu2lI2RvPfCxbPdhXdRaFUqi9Dpct yJEuJw8n+FSZbI+cR3MqKFnCvKTlPgMtbm7t3777d7V1Q2HDRUaPTvkEIthKBOrzrgQh6NCz hEGmBlUYypSgOHcLDeClRC0lsTkUb+OJG5VIhU2juvwhd0aEFQLZQkBkUi3IPgPSSCpr5spU fcAH+ULtZqtuUqkR9p3LRegU3srqL9oOzwkyIo4FNVuaeTlhCl5KmFKU47jirnktjV1G4mYE OnbjXlc1QpMNaG6fRajDhFur15XhBp9sUs5MSM6AhJkEF5xH/CjC0ba4bMtClvW5RN16SFtL V8/bGx1u9v5bJ9apNZd5FMgpVlbjzyksJKTkuq8qW1qWRcW6PU1Qa5vFSqdcNCp8cz6O1FqH C1oLhTxjNw4xAVUJQR3FrfdAbaHENIz6tOV1Kb4U7p76XXLqagMS6vNkN0a34Dqu21ImuhXA OKH6WUIQt1w/RDSj741wJ3D3cvu8GLqlVapvVtNzXYK1MuWQh1uTNeYbcQwnHPi2hDchZSgD 0haQCAlIEotm7HjXJ8PWRbl0QGrimVgV2tIiemMItRddp1IgSWXEkIWhXzUrh44OONEDPDUn rhgQ4lwPbgxqs22+/uZclzUhp2OpMd2Nb9Dfp3E4wEEqirySQFY8ADGk7Y1vuN3DTbMaE1qK KfthZcwQpa0OKjyO7UZCy4j3HMlBH6Sg+SfbW0lvq3Q6zNhLbTVxXIl135cW4dTjOQFR2flm HjHYSoJPq7ZY8Z8E4KtO5sFu1Uose9m9stq6/ddeu++qxW5SSEQqdS0d0MJD81foUolnIQjk 5g/pAGlzOtDrav8Apzz0/d2xdrErA7MOgUFdekIAPnnIkqaRnGPCWiP31qKrD65dnKWzXot4 WxvhSYhLlSpC6GKHWXm1L8iKtDimVqSnJCVBJPt5ODqxf2/20fUN8Ly7K9QazIhNU2ZT4dap tSphVOpUsTo5THfjkghRXhIUCQDlQJ46j3sJQVRav0/XDKnOEVRdmFuOs5CXGKXc7Cxn6eEl XI+TxA+2HcpNr3XKh7b1JiCmJSoG8F0PNM/McHERHo9TbRyb4pSkqfUr0JyOKkqySSdIqNYd XjdAlt3JXVVOhop/TXMoMzscky4rrLsJRUlxPpBIbUUjOcf76ydxIFIrF0bixQXqubq2otWv w25TqooDUKWP5zxSo8lKdQrjg5woHGc6128duWnuZbdIVIptNqNBvilVKgsuVCUqK/KrESuL fjRipolQaSpUgkgE8cH3wBBrqI24mbTdd1ixpdhX1aVdfksR6rGrVUNVhyOMgNpVAm+FPsLa PEoUAU+U+c6U3RDfEqi/Hos2DMnuBpqTMtNhqnnDRjpQ4GkqAPlPJIJ8Y8A4zruWgH2Pv51d 0aNGjSD32o0q4ujK+qDCdQ0/ULdnR21uLKEpKmFeSfoP302nQTuPRNx/hX2BMpcqMqVRqQzR ajGayDFkR08ChST5BKQlQ+hCsjxqQoVn6a9aNGjRo0aNGjRo0aoRkY1prttem3ltbWLRrPcM CtwXqfJ7SyhfbcQUKwoeQcHwdcxugCwIo2D6i9mEVG5oly25Vfw4Kp05qDUnoLSnU9hl15JT GDikELVywO4FeMA6V1roqhm2qwl+MZMB38KtQ0mOqexb6UJDbkS3mVZE6QBlL9VfAZaVzKFY HEudQrJatu/m7ViUGJc96LSKm/ZLc8uUKhvOE5qFenlJXNlEeUlzJ8FLLWEpWMqiriW7uZKv GFcrV33vU5fys/cWpRC5HZStSguk2/EBUVuJCccUegHKnVqOEax6zZkC1Ib6NxrFfrVWuWU2 mlbf0uoCbXrtLPoRJrcwkJWwgHmprIjNJ9ysngNzs5ZyLx+IY3eW5z9Vum7rWhPGImiqWmzL JWQltunxj6e/NLDpK3OJ8E+EDgAkfiG3bBp+5tMgVJiK61RNtLvrsP5olTRmuMx4TKuHtzSl 93iffK/GPfXLzb+FT6LTbDoNdtSqVek1qRHk19NNipVIWzKntqTEBIOVKjUxbjZ98vLBwEnM 3bOxC3T2UpdrwkvR1zbSiSHXfSw7FemVCviIUDAbcjNCI4MHKlJQAFJVg4tHu6rVrphaVU67 8siobOVuqLltR1njULiuUtlwMgkAIJKfuErWD76V38RrsjrcrF3UuWEUClXrUIURDYDQRHtu 13WCjtf1NfMvAAn0gpAzlSdbLZadKoXxpNuaFXZoMqmbGCY60ykRW4kqQr5qUpTGPSVLXnB8 gpyc6kl0Gxkj4Xdo1hcoyXq49Pqz76skurfmvKKj/fx5GB+2pBZCVePH++qEchxUM/39jqPn UXsptdG2B3EvViJFtysXUml/jVVaCv8AWGLNZcYDjfLgVlXo545evyTqOGxMWqVSyOmmRGpi lRqU1bNQnupdRiMhbNzMJBRnl5dfbTyxjzp2E3fUYNAoq6HEemOK6gZNFkCdOD4bZdfdQ6po DHaCULJS2c4IJ8g40ibUpdTqmzO0dbhrluW65ad70eoRXZapDct5ReWgOBJKVjMdwhCvKPAw Ck6RkmsVn/IdO5lRoQejvdM0F4fKlcdl51mUypbKFpJWkhPHOPKc/fWi3ngy7U2i2vqFmNoM XbzeachapXJbjL01bMltK+WC6nMpQ5g4KQkk5zqVnxCbco9V+Fvdlx1GKw5LtBTFxU9xbYUt t6PJbUEoV7oKxlBUPor6+2uV3SZfcK/vjFbGTkQ/lp8KpqjTENw2GGvJfWjiWgFOYSrBW7lZ x5J13pHv/wA/rr3o0aNGktueePTrdJKUqxRJvhQyD/p1+41Enpku6TZm8u0Ex6l0eDQt69t4 ba3IMT5dH41TmhwQADgBUZRAByctnz7DU2myD7HI8Y1d0aNGjRo0aNGjRo0aor21x4q1Kuu2 Pj8bmbQUe1JZpu5z785y3qrWDEp0pAT3Uyp7qMOKigpkvFlCgVJKUE+SNS1smdYln7SXDWaL uM/SqdHTHo1R3UkQmmG5PBwBFKokcgpTHQn0t9sKQFHx3VZOvMVcmp//AKLdorDfa7wdqE22 JTxadnB8J4TrjmHLrSiSpQigl9wJAPFICdZLDsK07mqlbsq46dct60mKmm1rcKutdm1rNYR6 FRYDAIQFeyQwyeSiR3F+OIT+39RYqW8L1Lo1FrqpF3Q+67Vas4pN4XmhKyQ4tIT/AN10jOAC rgVp8IT7r04OzVbq8HqRFs2tUReLlMBpdVgW6+iLalkx+fLshRHOTNUEjl5KskqIQD5TnxMu m6795+khu89sEvv3VaLEhCqewklyq05/t/Mxxj3UC2hwJ+vAgeSNQL2csypVTpvm29aVRiVb cx3s3KQ2hyNPtWLAiLgxYzqXUpSlwyZ7ePCgttDijkrSdSR+Xo1p3JOu2G+tdOsabelcpYSw U9qJb9IjUKLH/wDI4hxxToP1Az7kazadSKWneC3rQqE5hyTQbpsTbdt0xz25bdOiJrFQJSBh KHlFJUgg4WyOX6jpMyaXTL02PbuOqy26Qxctr3fXEu978lybV6/Ghxjk5OHWG0ltHjKgVe4O F9Wa+xUPiJ9Uu4NLhQ2KrY1hSqI+h1lRU6sspUw6F+cjhyCgMHIT7g506+1N7bzwvh67aWz0 +bSU+qORrZgNSKtckz8LprCiyOXbbQkuPEKPI8QEn75OlS1th1kT6Cuoz+qe3qdVXApSINPs Vp2nMq/pRzcd7qk/Qk+f21oplR69NpKVNuKtq273go8JsSXoVOjPUSsLbSkqdDCfW0tQweKC cqyPOdKTd/cOgbofCmdv213YoptfFMLYrXcipjldQjoWh/GFIU2oqBH/ABJx5GopbUTrloG2 2y06HEQzBeoNhQGKmloc3lKul5mSzz+qey+jIx47oIPk6cikUGnVDaK4q9WK3HpMW0up38Yf VJZOHT+IR20IyR6SovoIV/b762WyBqtr7F7Q0GKIcpNC3Muq1apILoA/MeqiUOo+yu4tr0kZ OSPtpvbIiv1Knbf21OltTZAsm/7QewSGnqk1JLhjJxgEpQjkD7FKDj203G5D14Tdj65TW5kp 2tT7xtipoYS2JCZa2rbakKHggBpxyM7lafGUKA8jU6WdzduOp74dN0rsm5qTWRVLZfjz2G0d 1cF96IVBDrChySoKOQFDzgYzrmN8Nna+6L26y7Du+kbXt1K3tuKnIRWLh5iO40++woobWlR/ MDK8qGMqw4M/Qa7WIz7E+dXdGjRo1r67TGazaM2jyM9udHcjL/stBSf/AF1z/pjiIvwGNqd3 KTMTKquw9damKddQVnsxJrkOa14HkfLrPkf8AxroHTZbE+lszoi+ceQ2l1pf0UhQ5JP/ACI1 m6NGjRo0aNGjRo0aNUV+nXLr4rFnUu1OvHZve6oWymtU6a6KFWaeuUuO1UG2nQ4mO45kJQla HXQfPkE5yBp4bTltbn37X5lwXQugqseI2mNdsSOz/Cln5cQj8PpQeAbelJaCUqmcSASUt4wk a2V4S4lm017a6gWNVbStiu1da4dEobhdu2/ZBUTIeWrlmNFUrBclOL5lAxlAUBrSz6ozWrhk VCu3Pb8C3LCeWt6qFgItSzVpCuyxCaUONTqgKsqcUC2hRwElfEa3VFt169doKleb9w1zaHaN 0PTq9XqtI+Wum70efz5El31woZSVcUDDpH6Q2CMvd06XNZlV27fom1m11QtTb6ipZjUCdIhC DHqwIPNxhlWHeIIALjoBcJJGfcu+By++P28agfu2ip3F8Vm7Ykql09mK/dVj24maGiy8uBBY mV6fl0e5CGUE+/JLaEY8JOm+oNKu6+dsPwKbcsiPDvOyaVSJkqOwFofkXJcjslbyGvHMLgpW XVe4QE59shU7fTrbnbg0TdYy3UQKi3f27EYNHKlRj26Ww220RyOYoadyfUlRUn2Om9tmzKrN 6fWojFGkMLfl7bWNSQ6nstOupf8AxOQoj7f6lJK/qSpOsy7HaPRegDqt3JpTdz0U3Q+YTUmV KKvxF6TLcBUW/wBTeAA2AfZtQ++uhmzFCftjpKsy3pLzbr1NoEKKtbYISriykenPkD9jpZgZ z5zqgSk/XTd7/wBPoE3pilQ7ohImUhyq0kzGFtKcStsVKMTlKfUfb2HnUQ4z8bbn4eG2dXua kxB/DNuUaqJZlvcUNrbuSAptXNGcYCgc+fcePfW3vSrPx6J1CJTM5ORd6rUKWnAFhtCl0cZC SCBkBXsPpn31ftJ1do7bW+3WaZJUuT1KVNhLbcnsFJkVF8tOEj9ScLSop/qHg6zdtNtnI++1 mNt12I+xbu516NSEt+XVGfCdWkYH6FI73lJ8kYV9dMnQYsyk7NpsmxYwq8iXQ6NFekyWkYZb iVWp0p/thXnlxkFXL/kPfUjKRstQLy6IbL3p2ZuCTaO4dBtRhmn3BCb8VFMZrh8vUGB6ZTRL ZT6gVAnKT9NW+gG8IO4D25F5xLRFsSbhl0atVGmNshphua/TGu+42nAIC1pKvPk51LwJIPk6 96NGjRq25+oeP6hqKHTvYUG+vhj7jbZPRI6GKtcl1UkR3UkNtF2S6EhSR5A5KSrHg+xGnI6O L1l338N+xqpVEuCp0+miiVLuI4kyoSjGeP7graJB/fT16NGjRo0aNGjRo0aNUPtqFfxYrZtW v/CjqEishIrNIqDNQoZw4V9xJw9gJSRjslzJVgD3yNNfT9758nob2ruyjUf/ADHveq2i0bX2 9wlNJp4h5amVWcfQlSuTYCS4QApXFAyoq02lybzbgWrWWqn1I7W37ZEC+6a9MrtXhVNEmr3C lJRwgB3lzplMBUkKDaQcEZJJOpKRKXadmJse89yY8a+LrmRArbPay0FtyKPSh2vLscHCHSkH 1z3vSjmeABIBpNavXdvflqj7n23Tr/vakPNzGLKhuLTaNlLKeTbtSlKH+tlH0kIwojB4oQDy OznVOFI6tKXCkTahvjvPRinvQqfLVCtiylqThb7qQShlXowErLj6sEYTnOpcUo1Ju0oq7gXE TUEsJMxUbkI4d4jmUcvPDOcZ841zGtzeakbn9XFxXPaciPcEmOL8v1NCYfUpUb/u6JRqey+8 fS288mNIVxBwlMhvBORpSU60qy3TLXoUZTseJR7iqrbdTp80OvRIVBtcw4yHVH0hSJTr7ajj BXg/1a1L785nYeRWKVAllUPp5tC0WPlXUpkuzKu4nCIyF+FFSGllRHlRAHk6WW1MqXTel3ZW KuI3UUVjcqt1FUeelTqoJpceX8u0ynPoUj5JCRyJCcnTORWqhE/w7Fbn3tUxUqzuPufEXKTH cUpcd1yUypTTqj5CglJ8AeCQNdG7732212oeZtWdLqNSrzcVpUe36PBdqNTcQfSg9tsenPE+ pwoBwfOm+n7z9XdcbRNsLpHYjQFuK4G6rwYhS3EZ9JLLSF9s484UokZ1k0bq4btzcyHZvUTt lW9qajU324tNqM99E2iTnleA2ic0OKFE+yXQnP8AtrY9cF01uzvhb31dls1J2nVWiMw50SW3 nkw43NjqSv8AsCPP7Z1HOoUyuwejKxbaeh23QlsbTzbocQmQ5Op6WqbWqTKaJWvBJdacUSD4 SpRHlKc6WG/dwmNC6mZHzDrzFotWvcrcNtltKHHGQXygrA5fmfLoSonylOCnVvdisx4+1V71 yNBadn2Xv/RFwVPrUtAcd/CiV8BjACJS04HuRy9zqxc1sxbI3BqFadqpmzqX1CU6ssR4j3aC U1NqPEDb39R4oUpX2UQPpnTVTqTRdt+preCL/E66U7DVUKowywyZLFFp8WswJxGfdLjyHpCk oH1WrUyOki7Grw6HqZW40JqFCTUKgzBjtthsNxUS3OykpHse2U5H0Omu2Mul6T8arcSnyHKQ 6/OtlEWSaW6UpQ5TZ7zCe60fCXFNuI9vYJH7al/o0aNGjVtZx9/fUdek1KIF7760RSnvmIm6 VRkK+YP5hQ6yytCiPfiR+k4AIHjOM6t9H6mLZvzenaNimphNWluHMlRGw8V8os9CJbZwfIGV qH28aklo0aNGjRo0aNGjRo1Q+2khuvaUe+emm6rRluLbRWKNKglxvHNHNpQyMg64ybDWfcdy 7Wvx74t+zK5au3jDMGnxLsuKYCVVBanDGiMwgFSXnHGF9ts5CSf0lWSHDj9PrrW9N13rce3N Ds+bt23Hqsjaa4q+/IjV+i4Lrrjc2Q4U45EDtp/LDrYCwMjTz7F7n9ONl9Rt20Xa2sVCJY+6 9sCTRqrTKXIXJtqpdhfdo8Z7gUlfDLzbKMlLiSMHKdaW0dzrlqe/1O6aNrtp77ty0ptLerdW TS6qz/FVakHKW1VeQV5piXuJKwSH8EeMK46ml08bb3zYFtyI9w0ez7Uoqo7bFNtO22VPphFK 1kvSJzgC5L6wpIJ4pT4zgklRVG/O4Ctquiy+dxWjH+Yty3ptQjJlIUtpb6GVFpCwnyUqc4A/ sfp765l3bbETa9i6rXp1Gh0B5qHt5tmqRGjoYmhmW2up1QOJRhK33HEJUtZBwkEABIGs9it3 RcnSLVqsmnOOVK4tuKtVFNttqTwmXhcaW22OCMEr7DPNlKQOfk44kDTgVW4BHuCqVVmIh6mP 75J/D4/ZWlP4batNSpZZB8druxFpyDxQSo+T40pKPIqlsdNO3lJplUrLM9vaqtX85EpjaX3n 51WcbbStDjnrDza6gop+isEf2S0W0JdJ6D+nPb9bU9mde28DdSqfzTIcUw/DddK8IODhZihX k+Oaj5AA10Ot+07Ztgy127RIVPVUJDkuSqO0EqfdWoqWtSvdRJOdbjtJIPtgj2xrQ33t/ae5 e0tTsa96NGq1Eq7Co8uJIQFJWk/UfZQOCFe4IBGordRG2d2bU/4bu99uLsvtd3T6BQlR2atI b7C3I6ZaFMIXyUcqQ0EI5E+eP76QF7343TOlFFNqa2ZzKdhLXjimu0/PcRVKiIklans4I4oa Hbx9CQRpzOpKbTX631C7crocNDMjZtmvrmBICy42qc02kj2IT20qBPt7e2mSqIq1zWLvVcr0 hvvsTNtLvqzzz4YC+3FjPyXj9ErKWz9BniBpdbk1im21fvUXeNWoSqgxa982lWWEJfDanXm0 s8Ak/QpVg+QQc60N0JpqurjeJD0lSKpULyqtBo8ZCAfn5cq18tMqOP8AiaynkQlJGTq70u3Z uvZnT3Xb+2xuD/Ma1qLLEy57clUtEeoynXozT0mRAkggrdQeY7ToIc4EJKSQdbeyKnbUn/EB UvdSj3HSf4c3HtRMukR0sLZnrkyIjGC43x/lqTFcPInw4laT58meKVhXtnXvRo0aNW3AD48f vnXOXqt3xuPpa6id86la9XFLuTcaJbbltuSo+QVhDrEp9rPpX2UJTkn2Kxn20sOhjeZrdHqX N/VS4WTWdwrKjNVeE26FodqtHkLjPvoCQeCVsOR3AFkFXM4GBqdiVZOvWjRo0aNGjRo0aNGq H214Un0eTn765NR9q7qpPxwL1ou2lxxLaumiS57diOIU2/GRJUwaj2ZzLiePZdZclpDjfqQo +fAGs27ty+n+5NqrL6gb3uesbl7tWhUmandNDkxF1FunwA+WpkUMR0/KMMNK9bS1KAUUpUSo qzpQXbOvK4Ie4WzOy+0NyUJN4xP82LLVXqlHob9tvt+mQ/EbaU6v1uDkhOUYL6grgkhRml0j J2/qHw+7Kuvb+1olEiXHSWajLba9brspSfzlPOkcnHO4FclqJJP1Onm4AJ9/Go79dbcmtdBK 9taPKjsVvcK4KTa9FcktlUdEpyW26FO/+QIYcUfBzxAwc655V6i3zt8/Fo/8ZV26qw7f24d0 Oz4MfvT5smmR0U2nypOUqBSHxKPEHAQ+oDydPxJo7Vq77sUpitRzRbTuihU6ozYauERql2hQ /nnWnSrJbSme616j/wAaByyBlN/PVKgdE1hm5ZTsuZbmy91bhVVpb6e+7LrS+2yl1w/pCxPf UMZJUgZ/fL3XbRZdG3DkwKU3U27A29sK3ZEuXGWsxXUPGQHkpR6vQhCXCcYCkjKTjSzlUr5a u9EUKbTagi4Hqw/Vn2+4p5sNOxnHnnFYUoZKnEqzk4Cj5Htqe82qU6j0VdQq0+PCiNAc35Dq Wm0Z8DKlYA840gZHU505RKkuFK3923ZfaWW1tOXbBStKh7pILuQR9tK207+si/aKuo2Pd9Eu KG0rg5IpNRamNIV58FTalAHwfBP0Om26xJEVv4a1+MS43fRKpTkcI4JWnkojiVAkeMj3841C LdplUHaExpSmg6xsJYCF4eQtIIuPB9SSUkZ+oJH76l3ctvMzPiZ7hTq1S26jRqjtHGguwyz3 jICJkwrbLefUCHAMeM/fUdb/AK1BmdFO6kVmjRULf2KsqouVAMBh51K1S0hLiR4ASE5Az48/ QaWV827MvizetG2aPTRMlTWIb0LkpKUOuimBxJQs+yhwBB+mU4031MSqvdYdCqOXFtXNuZbF yJdTyWoRZ9rvNtqUSB6+TTmQf/KfOcB3vh7s25QqRftiWxVnaxFpcuBMXUVEBK3nmVJcaCAB xLam8HPuTpDblbAWZsT8TW3dx7Pek2/RS5CqDMZdSW6y7OdqS2HY7TRJW0yW5fLi2OPIjIAy dT7QPUcHxk+2rujRo0atuYHknHnUAOr3p4gdcnxE/wDLOh1k0b/K62gusV1McPIRMmPJWxCI yMnspccOD45J/tpxL16fWulTY6xr66brQRJi7WSZU+4qK1xTMuOC/HQ1MdLqh6pKUstuJzjI RxH0BlBZd327fm1NIvW0qg3UKNW4bc6DJazxcaWkKSR4yPf2IHkHW9SrJ160aNGjRo0aNGjR o1Q/p1yk+KRTHbM+JHt5eC6DBq9FucQVVCHU3VJhvPw5BQArhxWlKm5BSs5PJPj6ed7tm67a FG6qbXO4OzVp2q3EkLcpluQwqK8+7T1pCIq3XhwCQhIWjtqSVrygp9tbW1aNuzWaJ0qXhTuo 6e3VrnhPW6hUOh0iS3RGVU5LjrKFdlXcVmM0lXdKyMH9JJ1JjoJjzKH0Kv7f1CuJq0uxrqrV uPSvlRG7gZmucFdoZCMoUk4ycZ99SQP6POozdTFYtlfWPtbEudSF0qwo9Z3Qq/bBW7HZp0UN suKTg5R3JCz4BVyaTj66ixtTb7ddYtigtUyswajAatClNusILzyVV2cLiqvzDYCODaWmExyv OSkL5g8sJT90T5Vd2mu64WKa4+9dFt3bVmH3+SnHHbjuCPSIjYTj0utxYpASCOWQkf1HTmdQ Fl0eqXdubZdtpdebjwbG2forcbDUdhx2YH3WFlQwClIiKKjkBCwkZJOtduC4xftc3KkPUt1z +O9xKlRqahTyGw03b9DeMfCAkjCn+7+og44nIwBpxLsh3fC6hOkKBa8KEbhj2jObYaqDq0sN OilMpKneAKihPkkJxnGMpzkPPB6R7Ium44919QlQc3auZCMIXXY6UUmDkepuJTk/ktoz9Vhx 04HJxXvpwomxey0Cw3bWg7SWbHo78f5R2A3Q46Y7jPIq7ZQEYKeRJwRjJzprdxOhvZet0mPV tpaQxtHedI5PUa47Miop7rDuPAfabARIZJxyQoZKeQCk8idY24W3V/bv/Cuk0XqCajUa7aEl 6qS1UF5D0aa9BLimXk8kHi28EJWUY5JC8eCPDYbgy51zROpu3JFLj1hMPaS3FUmmvR0uR23C xUXEtAH2y9xUB7+AQRjw6UEFr4x94R3222nv8naYSy2cJGJ80EJH2B8f8tRVbhqoPSbto/cT EGot3r031KFV46nVx