/ Language: Русский / Genre:prose,

Сказки Нинон

Эмиль Золя


Золя Эмиль

Скзки Нинон

Эмиль Золя

Скзки Нинон

Предисловие

К Нинон

Прими, мой друг, эти скзки ншей юности, рожденные вольным вдохновением, которые я рсскзывл тебе в полях моего дорогого Провнс, ты прилежно внимл им, блуждя рссеянным взором по вершинм длеких голубых холмов.

Мйскими вечерми, в чс, когд земля и небо медленно сливются, объятые дивным покоем, я покидл город и уходил в поля. Я шел по сухим склонм, холмов, поросшим ежевикой и можжевельником, или берегом небольшой речки, которя в декбре бурлило, потоком и мелел в летние дни; пересекл уголок безлюдной рвнины, согретой лской полуденного солнц, и выходил н широкие просторы полей, где н желтой и крсной земле рстут тонкие миндльные деревья, стрые серебристые оливы и виногрд, чьи переплетенные лозы стелются по земле,

Бедня, иссушення зноем, оплення солнцем земля! Серя голя земля между тучными лугми Дю-рнс и пельсиновыми рощми прибрежной полосыЯ люблю ее строгую крсоту, ее унылые склы, ее тимьян и лвнду. Эт бесплодня рвнин поржет взор ккой-то жгучей опустошенностью: кжется, словно ургн стрсти пронесся нд этим крем; зтем нступило великое изнеможение, и все еще жждущие поля зтихли в тревожной дремоте. И доныне, когд среди лесов родного Север я вспоминю эту пыль и, зги кмни, меня охвтывет горячя любовь к суровой чужой отчизне. Жизнердостный мльчик и угрюмые стрые склы когд-то нежно полюбили друг друг; и теперь, когд мльчик стл взрослым, он рвнодушен к влжным лугм и сочной зелени; ему милы широкие белые дороги и опленные солнцем холмы, где юную пятндцтилетнюю душу впервые посетили мечтния.

Я уходил в поля. Тм, среди возделнных земель, или н кменистых холмх, где я лежл, зтерянный в безмолвном покое, нисходившем н землю с высоты небес, я, оглянувшись, нходил тебя; ты тихо сидел рядом, здумчивя, опершись н руку подбородком, глядя н меня своими большими глзми. Ты был нгелом моих уединений, добрым нгелом-хрнителем, которого я всегд видел подле себя, где бы я ни нходился. Ты читл в моем сердце мои тйные помыслы, ты был со мною повсюду, ты не могл не быть рядом со мной. Теперь я тк объясняю себе твое присутствие кждый вечер. В те дни я ничуть не удивлялся тому, что беспрестнно встречл твои ясные взгляды, хотя никогд не видел, кк ты приходил ко мне; я знл, что ты мне верн, что ты всегд во мне.

Любимя! Ты нполнял слдостной грустью мои мелнхолические вечер. В тебе был скорбня крсот этих холмов, бледность мрмор., розовеющего под прощльными поцелуями солнц. Неведомя неустнпя мысль возвысил твое чело и рсширил глз. А когд улыбк скользил по твоим ленивым устм, озряя внезпной прелестью твое юное лицо, кзлось, мйский луч пробуждл к жизни все цветы и все трвы трепещущей всходми земли, цветы и трвы, которым суждено увятъ под знойным солнцем июня. Между тобой и этими горизонтми был тйня грмония, которя и внушил мне нежность к этим придорожным кмням. Ручей пел твоим голосом; звезды, восходя, смотрели н меня твоим взором; все вокруг улыблось твоей улыбкой. А ты, одряя природу своей прелестью, см прониклсь ее суровой и стрстной крсотой. Природ и ты для меня слились воедино. При взгляде н тебя я видел ясное небо, когд мой взор вопрошл долину, я улвливл твои гибкие и сильные линии в волнистых очертниях ее холмов. Из этих срвнений родилсь моя безгрничня любовь к вм обоим, и мне трудно скзть теперь, кого я больше люблю -- мой дорогой Провнс или мою дорогую Нинон. Кждое утро, мой друг, я вновь испытывю потребность блгодрить тебя з минувшие дни. Ты был тк великодушн и добр, что снизошл до любви ко мне, и твой обрз пленил мою душу. В том возрсте, когд сердце стрдет от одиночеств, ты принесл мне в др свое сердце, чтобы избвить меня от стрдний. Если бы ты знл, сколько бедных душ смертельно тоскует сейчс в одиночестве! Нши времен жестоки к тким душм, созднным для любви. Но я не ведл этих мук. Ты являл мне непрестнно лик женщины, которую я боготворил, ты оживил пустыню моего одиночеств,

ты рстворилсь в моей крови, жил в моей мысли. И я, зтерявшись в глубинх чувств, збывл

о себе, ощущя тебя во всем своем существе. Возвышення рдость ншего брк дровл мне душевныймир в стрнствиях по суровой стрне юности, где столько моих сверстников оствили клочья своих сердец!

Стрнное создние! Теперь, когд ты длеко от меня и я могу ясно читть в своей душе, я испытывю горькую рдость, изучя одну з другой все грни ншей любви. Ты был женщиной, прекрсной и пылкой, и я любил тебя, кк любят жену^ Потом, неведомым обрзом, ты порой стновилсь сестрою, не перествя быть любовницей; тогд я любил тебя и кк влюбленный и кк брт, со всем целомудрием дружбы и со всем пылом желния. В иные дни я нходил в тебе товрищ, нделенного мужским умом, и притом всегд обольстительницу, возлюбленную, чье лицо я осыпл поцелуями, сжимя твою руку, кк руку строго друг*. В порыве безумной нежности я отдвл той, кого тк любил, все свои чувств.. Дивня мечт, ты побуждл меня любить в тебе кждое из этих существ, телом и душой, со всей стрстью, незвисимо от пол и родств. Ты облдл одновременно моим горячим вообржением и зпросми моего ум. Ты воплотил в себе мечту Древней Греции -- любовниц превртилсь в философ, чья мудрость, чей склонный к нукм ум облечен в изыскнно прекрсную форму. Я боготворил тебя всеми силми души, я весь был полон тобою, твоя неизъяснимя крс будил во мне мечтнья. Когд я ощущл в себе твое гибкое тело, твое нежное детское лицо, твою мысль, порожденную моей мыслью, я испытывл во всей полноте нескзнное блженство, которого тщетно искли в древние времен, блженство облдть любимым существом всеми нервми плоти, всеми чувствми сердц, всеми способностями ум,

Я уходил в поля. Леж н земле, я говорил с тобою в течение долгих чсов; твоя головк покоилсь нмоей груди, мой взгляд терялся в бездонной синеве твоих глз. Я говорил с тобою, не зботясь о том, что произносят уст, повинуясь минутной прихоти. Порою, склонившись к тебе, словно желя тебя убюкть, я обрщлся к нивной девочке, которя никк не хочет зснуть и которую усыпляют волшебными скзкми, мудрыми и добродетельными поучениями; иной рз, приблизив уст к устм, я шептл возлюбленной о любви фей или об упоительных лскх юных любовников; но еще чще, в дни, когд я стрдл от тупой злобы моих ближних, -- этих дней было тк много в моей жизни, -- я брл твою руку с иронией н устх, с сомнением и отрицнием в сердце и изливл свои жлобы брту своему по стрдниям в земной юдоли с ккой-нибудь безутешной повести, в стире, горькой до слез. И ты, покорня моей воле, все еще оствясь женщиной и женой, был поочередно то мленькой нивной девочкой, то возлюбленной, то бртом-утеши* телем. Ты постигл язык кждого из них. Безмолвно внимл ты моим речм, позволяя читть в твоих глзх все чувств, то рдостные, то печльные, которые нполняли мои рсскзы.

Я открывл тебе всю свою душу, не желя ничего тить. Никогд не говорил я с тобою, кк обычно говорят с любовницей, остерегясь доверять ей до конц свои мысли: я отдвл себя целиком, не обдумывя своих слов. Вот. откуд эти длинные повести, эти причудливые истории, порождения мечты! Несвязные рсскзы, оживленные случйным вымыслом, -- их единственно сносными эпизодми были поцелуи, которыми мы обменивлись! Если бы ккой-нибудь путник зметил нс вечером случйно, проходя у подножья холм, кк удивился бы он, услышв мои вольные речи и увидя тебя, внимющую им, моя мленькянивня девочк, моя возлюблення, мои брт-утешитель.

Увы! Этим прекрсным вечерм нет возврт. Нстл день, когд мне пришлось покинуть вс -- тебя и поля Провнс. Помнишь ли ты, дорогя моя мечт, кк мы рсствлись с тобою осенним вечером н берегу ручья? Сквозь обнженные деревья виднелся горизонт, еще более дл'екий и унылый, вокруг чернел земля, покрытя опвшими листьями, влжными or первых дождей; в этот поздний чс он кзлсь огромным домоткным ковром, испещренным крупными желтыми пятнми. Н небе гсли последние лучи, и с восток вствл ночь, угрожя тумнми, мрчня ночь, з которой должн был последовть тящя неизвестность зря. Жизнь моя был подобн этому осеннему небу; звезд моей юности зктилсь, нступл ночь, годы зрелости, предвещя мне неведомое грядущее. Я испытывл мучительную потребность рельной жизни, я устл от грез, от весны, or тебя, моя миля мечт, ускользвшя из моих объятий; глядя н мои слезы, ты могл лишь грустно улыбться в ответ. Это был конец ншей прекрсной любви. Ведь, кк и все н свете, любовь имеет свою пору. И тогд, чувствуя, кк ты умирешь во мне, я пошел н берег ручья, чтобы тм, среди угсющей природы, отдть тебе прощльный поцелуй. О, вечер, исполненный грусти и любви! Я целовл тебя, моя светля, умирющя мечт, я пытлся последний рз вдохнуть в тебя силы твоих лучших дней и не мог, потому что я см был твоим плчом. Ты вознеслсь выше моего сердц, выше моих желний, ты стл лишь воспоминнием.

Вот уже скоро семь лет, кк я тебя покинул. Но со дня ншей рзлуки, в чсы рдостей и печлей, я чстослышу, кк звучит твой голос, нежный голос воспоминний, который просит рсскзть о нших вечерх в Провнсе.

Неведомое эхо, рожденное меж нших скл, гулко отзывется в моем сердце. Это ты, длекя, обрщешься ко мне из своего изгнния с ткими трогтельными мольбми, что я внемлю им всем своим существом. И этот слдостный трепет, отзвук былых нслждений, побуждет меня уступить твоим желниям. Бедня исчезнувшя тень! Если я могу утешить тебя своими стрыми историями, в том крю одиночеств, где пребывют дорогие нм призрки нших минувших грез, то ккую отрду обрету я см, рсскзывя их тебе, кк это бывло в дни ншей юности!

Я откликюсь н твои просьбы, я поведю сейчс, одну з другой, скзки ншей любви, првд, не все скзки, ведь иные нельзя повторить: это хрупкие цветы, слишком нежные и простые, -- они родились в сумеркх и боятся яркого свет, -- но я выберу среди них те, в которых больше жизненных сил и которые способн сохрнить человеческя пмять, кк бы несовершенн он ни был.

Увы! Я боюсь, что готовлю себе немлые огорчения. Доверить нши беседы пролетющему мимо ветру -- знчит нрушить тйну нших лск: нескромные любовники будут нкзны в этом мире холодным рвнодушием читтелей. Мне остется одн ндежд: в этой стрне не нйдется ни одного человек, у которого явилось бы искушение прочесть нши истории. Нш еек поистине чересчур знятой, чтобы остновить внимние н лепете двух безвестных влюбленных. Мои крылтые листки незметно скользнут в толпе и долетят до тебя еще не тронутые. Итк, я могу отвжиться н любое сумсбродство, могу, кк некогд, беспечно

отдться н волю случя, не рзбиря путей. Ты одн прочтешь эти листки, я зню, кк ты снисходительн.

Сегодня, Нинон, я исполняю твое желние. Вот они, мои скзки. И пусть умолкнет во мне твой голос, этот голос воспоминний, от которого слезы подступют к глзм. Не тревожь мое сердце, оно просит покоя, не приходи больше в дни борьбы терзть меня нпоминнием о ночх, полных ленивой неги.

Если нужны обещния, то я дю тебе слово опять быть твоим; после тщетных поисков в этой жизни новых привязнностей я вернусь к своей первой любви. Д, я снов приеду в Провнс и нйду тебя н берегу ручья. Вернется зим, зим печльня и тихя, небо будет чисто, земля полн ндежд н будущую жтву. Нстнет новя весн, и мы снов будем любить друг друг; мы воскресим нши мирные вечер, проведенные в любимых полях Провнс; и сны нши сбудутся.

Жди меня, моя дорогя, моя верня возлюблення, мечт отрок и стрик,

Эмиль Золя

1 октября 1864 год, ч

СИМИЛИС

Жили некогд, -- слушй внимтельно, Нинон, эту скзку рсскзл мне один стрый пстух, -- жили некогд н острове, который двным-двно поглотило море, король и королев. И был у них сын. Король был великим монрхом, он облдл смым глубоким кубком и смым тяжелым мечом во всем королевств'е. Он пил и убивл истинно по-королевски. Королев же был тк прекрсн! Он изводил столько румян, что совсем не стрилсь и вое время оствлсь сороклетней. А сын их был дурк. Д еще ккой! Дурк из дурков, кк говривли умные люди. Когд ему исполнялось шестндцть лет, король взял его с собой н войну. Ндо было уничтожить один нрод по соседству, который имел дерзость облдть землей. И вот Симплис1 повел себя кк нстоящий дурк, спс от смерти несколько десятков женщин и детей. Он чуть не плкл при кждом удре меч, и под конец вид злитого кровью и усеянного

трупми поля битвы тк ндорвл ему сердце, что он целых три дня не мог есть.

Видишь, Нинон, ккой он был дурк.

Семндцти лет ему пришлось однжды учствовть в Е лрушке, устроенной королем для всех пьянчуг госудрств. И тут Симплис творил одну глупость з другой. Он почли не ел, говорил очень мло я совсем не руглся. Кубок его оствлся вое время нполненным, и королю, чтобы спсти честь своего дом, приходилось время от времени потихоньку его осушть.

Когд ему исполнилось восемндцть лет и н его лице уже нчинл пробивться первый пушогк, его подрил своим внимнием одн из придворных дм королевы. А придворные дмы ужсный нрод, Нинон. Эт, нпример, желл от юного принц ни больше, ни меньше кк поцелуя. Бедняжк и думть не хотел об этом; он трепетл, когд эт дм обрщлсь к, нему, и, звидев издли крй ее плтья, спслся бегством. Видя все это, король, который был добрым отцом, только посмеивлся в бороду. Но тк кк притязния дмы стновились все нстойчивее, поцелуя все не было, король покрснел от стыд з ткого сын и, опять-тки спся честь род, поцеловл ее см.

-- Ах, ккой дурчок! -- воскликнул при этом великий король. Он был не лишен остроумия.

II

А к двдцти годм Симплис вконец поглупел. Он повстречлся с зеленою рощей и влюбился в нее.

В те двние времен еще не вошло в моду подстригть деревья, сеять трву для гзонов и посыпть дорожки песком. Ветви рзрстлись привольно, и только господь бог не двл терновнику и трвм зглушть тропинки. Рощ, в которую влюбился Симпляс, был огромным и тенистым зеленым гнездом. Вокруг, куд ни глянь, листья и листья, д непроходимые зросли бук, прорезнные величественными широкими ллеями; опьяненный росою, буйно рзросся повсюду мох. Н проглинкх, вокруг высоких деревьев, сцепивптсъ гио'КИМ'И ветвями, словно взявшись з вели хороводы кусты шиповник. Д и высокие деревья, ткие безмятежно спокойные, склоняли в тени листвы свои стволы и беспорядочной толпой стремились вверх, к жрким, поцелуям летнего солнц. И всюду трв, зеленя, сочня; он не только покрывл землю, но ею поросли дже сучья деревьев. Листья нежно шелестели н веткх, незбудки и полевые мргритки, верно по ошибке, рсцвели прямо н упвших стволх. И все это -цветы, былинки, вет-. ви -- пело. Все они тесно переплелись друг с другом, чтобы привольней шептться о любовных тйнх своих цветков. В глубине сумрчной чщи веяло дыхние жизни, дющее голос кждой былинке в дивно прекрсном хоре утренних и вечерних зорь. То был вечный прздник природы.

Божьи коровки, жучки, мотыльки, стрекозы, влюбленные в цветы, нзнчли по всем уголкм лес сви-: дния своим милым. Лес был их мленькой республикой. Его тропинки, его ручьи, деревья -- все это приндлежло им. Они уютно устроились у поднощья деревьев, н свисющих к земле ветвях, в сухой листве, преспокойно поселившись тм н првх звоевтелей. Но, кк истинно добрый нродец, они оствили верхние ветки соловьям и млиновкм.

И к песне, которую пел рощ голосми своих цветов, ветвей и листвы, присоединялись голос нсекомых и птиц.

III

З кких-нибудь несколько дней Симплис и рощ стли нерзлучными друзьями. Они болтли до смозбвения, и от восторг Симплис лишился последних крох рзум. Уходя домой спть или есть, он и тм все время думл только о своей возлюбленной роще. И нконец в одно прекрсное утро нвсегд покинул дворец и поселился под сводми листвы. Он выбрл себе роскошные покои. Гостиной служил большя кругля полян в добрых тысячу сжен, здрпировння длинными темно-зелеными знвесями. Под ,смымее потолком пятьсот стройных колони поддерживли изумрудный кружевной блдхин, вместо потолк сверкл лзурный купол, усеянный золотыми гвоздикми.

Постель он устроил в прелестном, полном тинственного полумрк и прохлды будуре. Стены и пол были устлны мягчйшими коврми бесподобного мстерств, розовый мрморный льков с полом, посыпнным рубиновым песочком, был выдолблен, видно, кким-то великном прямо в скле.

Имелсь во дворце и купльня -- кристльный бссейн с проточной водой, скрытый в зрослях цветущих кустов. Не буду рсскзывть, Нинон, о целом лбиринте глерей, о бльных злх, о сдх, окружвших этот дворец. Скжу только, что покои были поистине црственные, ккие может создть один господь.

Отныне принц мог дурчиться сколько душе угодно. Король решил, что сын превртился в волк, и стл подыскивть другого, более 'достойного нследник.:

IV

Первые дни после своего переселения у принц был уйм дел. Он познкомился с соседями -- мотыльком и жучком. Об окзлись милейшими создниями и ничуть не глупее людей.

Внчле Симплис лишь с трудом понимл их язык. Но вскоре сообрзил, что причин этого в скудности его обрзовния. Он быстро привык к крткости язык нсекомых и нучился, подобно им, одним-единствен-ньтм звуком, изменяя лишь интонцию и длительность, обознчть множество смых рзличных предметов. И он нчл збывть столь бедную, несмотря н обилие слов, человеческую речь.

Он был в восторге от обрз жизни своих новых друзей. Особенно восхищло его их мнение о королях, которых они просто-нпросто считли совсем излишним иметь, Симплие чувствовл себя по срвнению с ними круглым невеждой и решил брть у* обиттелей лес уроки.

Но мхи и боярышник все еще дичились его: он не нучился еще языку трв и цветов.

Словом, видя простодушие и безобидность Оимн-лис, весь лес рдушно принял его в свое лоно и открыл ему все свои тйны. И чсто, бродя по тропинкм, ему случлось быть свидетелем нежных лск мотыльк с мргриткой.

Вскоре дже боярышник преодолел свою рооостъ и стл двть принцу уроки. Он терпеливо и с любовью обучл Симплис языку ромтов и крсок. С тех пор по утрм, едв он открывл глз, пурпурные венчики цветов слли ему свой привет, зеленя листв болтл о ночных оргиях лес, кузнечик шептл о своей пылкой стрсти к филке.

Ншел Симплис и подружку себе -> золотистую стрекозку с тоненькой тлией и трепетными крылышкми. Млютк окзлсь отчянной кокеткой, он збвлялсь, дрзня его: то мнил к себе, то проворно ускользл прямо из-под руки. Стрые деревья, видя поведение стрекозы, журили ее и, покчивя головой, предскзывли, что он дурно кончит Но вдруг Симплис охвтил стрння тревог.

Первой зметил это божья коровк и попытлсь вызвть своего друг н откровенность, но тот, зливясь слезми, отвечл, что все хорошо и он счстлив по-прежнему.

Он вствл теперь н зре и до позднего вечер бродил в чще. Он осторожно рздвигл ветви кждого кустик, поднимл кждый листик и все что-то искл.

-- Чего это ищет нш ученик? -- спросил боярышник у мх.

А стрекозк, порження рвнодушием любовник, решил, что оя помешлся от любви, и принялсь увивться вокруг него. Но он дже ие взглянул н нее И стрые деревья окзлись првы: опт быстрехонько утешилсь с первым встречным мотыльком.

Поникл грустно листв, видя, кк юный принц исследует кждый клочок трвы, кк он пристльно вглядывется в глубину ллей; и, слыш из чщи его горькие жлобы, листья печльно шептли:

-- Симплис увидел нш Водяной цветок, ншу руслочку.

VI

Водяной цветок был дочерью солнечного луч и росинки и тк восхитительно воздушн, что поцелуй влюбленного убил бы ее; уст ее источли столь слдостный ромт, что он убил бы влюбленного своим поцелуем.

Лес знл об этом и ревниво охрнял свое любимое дитя. Он укрыл ее в прохлдном ручье, осененном густыми ветвями. И тм, в тишине и полумрке, Водяной цветок блистл среди своих сестер. Ленивиц, он томно возлежл н поверхности воды, отдвясь ее колыхнью. Сквозь прозрчные струи виднелись ее мленькие "ножки, светлокудрую головку увенчивл корон жемчужных брызг. Кувшинки и шпжник рдовлись ее улыбке. Он был душой всего огромного лес.

Беззботно текл жизнь Водяного цветк, и н всей земле он любил только свою мть -- росу, в небе -- солнечный луч--своего отц. Он был любимицей поток, бюквшего ее н волнх, и деревьев, укрыввших ее своею тенью. У нее было множество поклонников и ни одного возлюбленного.

Руслочк знл, что должн умереть от любви. Ей приятно было думть об этом, и он жил мечтою о смерти. С нежной улыбкой поджидл он сво>его суженого.

Однжды вочыо Симплис увидел ее в сиянии звезд н повороте ллеи. И целый месяц потом тщетно искл ее всюду. Он чудилсь ему з кждым деревом, но, подбежв, он нходил тм лишь огромные тени волнуемых ветром тополей VII

И лес умолк. Он не доверял больше Симплису. Непроницемой стл его листв, и густя тень окутывл кждый шг принц. Умолк влюбленный шепот, иссякл нежность лес, опсность, грозящя Водяному цветку, повергл в печль всю рощу.

Но вот однжды Симплис снов увидел руслочку. Обезумев от любви, он бросился к "ей. Он легко, кк пушинк по ветру, мчлсь перед ним н лунном луче и не слыхл его шгов. Кк ни бежл принц, он тк я не мог ее догнть. И тогд душ его преисполнялсь отчяния, из глз хлынули слезы.

Он все бежл и бежл, и лес тревожно следил з кждым его шгом. Колючие кустрники хвтли его своими цепкими лпми, прегрждя дорогу. Вся рощ поднялсь н зщиту своей любимицы. : Мох под его ногми стл вдруг скользким; чщ все теснее сплетл перед ним свои ветви, твердые, кк бронз. Дороги зсыпло сухой листвой; стволы упвших деревьев легли поперек тропинок; дже склы и те восстли против юного принц и обрушивлись перед ним. Пчелы жлили его в пятки, и ббочки ослепляли трепетнием своих крыльев.

А Водяной цветок, ничего не видя и не слыш, скользил все дльше и дльше н лунном луче. Симплис с ужсом чувствовл, что он вот-вот исчезнет.

И здыхясь, в безумном отчянии, он все бежл и бежл вслед з нею.

VIII

Он слышл, кк стрые дубы гневно кричт ему вслед:

-- Почему ты нм не скзл, что ты человек? Знй мы это, мы бы тебя остереглись, мы не стли бы учить тебя ншему языку и ты в своей человеческой слепоте пе увидел бы ншу руслочку. Ты явился к нм Кк невинное создние, теперь мы видим в тебе душу человек. Подумй, что ты делешь? Ты двишьжучков, ты обрывешь листья и ломешь ветви. Обуревемый себялюбием, ты хочешь похитить ншу душу.

И боярышник крикнул:

-- Остновись, сжлься, Симплис! Не будь подобен кпризному ребенку, который, желя нслдиться ромтом моих душистых цветов, срывет их, чтобы вскоре бросить.

А мох воскликнул:

-- Стой, Симплис! Приляг н мой брхтистый, свежий ковер и сквозь ветки деревьев любуйся издли игрой Водяного цветк. Ты увидишь, кк он плещется в ручье, кк примеряет ожерелья из жемчужных брызг. Мы позволим тебе любовться ею, и жизнь твоя, подобно ншей, будет протекть в созерцнье ее крсоты.

И весь лес зшумел:

-- Остновись, Симплис! Не целуй ее! Рзве ты не знешь, что он умрет от твоего поцелуя? Рзве нш вестник, ветерок, не рсскзл тебе об этом? Водяной цветок не земное создние, блгоухнье этого цветк тит в себе смерть. Увы, бедняжк! Ее судьб ужсн! Вместе с поцелуем ты выпьешь ее душу. Сжлься нд ней, Симплис!

IX

Но тут Водяной цветок обернулсь и увидел принц. Он с улыбкой знком велел ему приблизиться и, обртившись к лесу, скзл:

-- Вот пришел мой возлюбленный.

Прошло ровно три дня, три чс и три минуты с тех пор, кк Симплис нчл преследовть руслочку. В ушх его все еще звучли слов стрых дубов. Он повернулся и хотел убежть, но Водяной цветок уже держл его з руки и, поднявшись н цыпочки, любовлсь отржением своей улыбки в глзх юноши.

-- Кк долго ты медлил! Мое сердце чуяло, что ты

в лесу. Я сел н лунный луч и целых три дня, три

чс и три минуты искл тебя повсюду.Симплис молчл и слушл, зтив дыхние. Он де, усдив принц рядом с собой н берегу ручья, лскл его взором, и он не мог отвести от нее

глз.

'-j Рзве ты не узнешь меня? -- спросил он. -- Я чсто видел тебя во сне. Ты брл меня з руку, и мы с тобой шли куд-то, молчливые и трепещущие. Рзве ты ие видел меня? Ты помнишь свои сны? Он хотел ответить, но он воскликнул: -- Молчи! Я Водяной цветок, ты мой возлюбленный. И мы должны умереть.

Х

Высокие деревья склонились, чтобы получше рзглядеть юную чету. Они содроглись от скорби, и от дерев к дереву мчлсь весть о том, что душ лес

покидет их.

Умолкли все голос. Великя жлость охвтил обиттелей лес, от могучих дубов до хрупкой былинки. Змерли в чще гневные крики, ведь Симплис, возлюбленный Водяного цветк, стл теперь сыном

строго лес.

А руслочк положил головку н плечо принцу. Склоняясь нд ручьем, они улыблись друг другу. Или, поднимя время от времени взор, любовлись золотистой пыльцой, трепещущей в лучх зходящего солнц. Их объятие стновилось крепче и крепче, и они ждли лишь первой звезды, чтобы слиться нвеки и улететь.

Они безмолвствовли, и души их, воспрившие в любовном экстзе, мло-помлу соединялись в едином

дыхнии.

И по мере того кк день угсл, уст их все больше

сближлись.

Лес оцепенел в смертельной тоске. Огромные склы, из рсщелин которых вытекл ручей, простерли нд озренной последними лучми зходящего солнц четой широкий покров тени.

Вот вспыхнул вечерняя звезд; уст влюбленных сомкнулись в последнем поцелуе; тяжкое рыдние сотрясло могучие дубы.

Уст слились, и души отлетели. ;

По лесу брели двое: умный человек и человек ученый. Умный глубокомысленно рссуждл о вреде лесной сырости и о том, ккие бы превосходные получились пстбищ, если бы повырубить эти нелепые деревья и зсдить всю площдь люцернойА ученый мечтл о том, кк бы прослвиться, нйдя еще неизвестное нуке рстение. Он обшривл кждый уголок лес, но, кк нзло, ему попдлись один пырей д крпив.

Дойдя до ручья, они увидели тело Симплмс. Принц спл мертвым сном и улыблся во сне. Ноги его омывли прохлдные струи ручья, голов покоилсь н прибрежной трве. К нвеки сомкнувшимся устм од прижимл (необычйно нежный розовый с белым цветок, рзливвший терпкий ромт.

-- Несчстный безумец! -- изрек умный человек. -- Верно, хотел нрвть цветов и утонул.

А ученый не обртил никкого внимния н труп; звлдев цветком и желя устновить, к ккому клссу рстений он приндлежит, этот человек обрывл один з другим его лепестки. Покончив с цветком, он воскликнул:

-- Ценнейшя нходк! В пмять об этом глупце я нзову цветок Anthapheleia limnaia '.

Ах, Нинетт, Нинетт! Мой идел, мой Водяной цветок, этот врвр нзвл Anthapheleia limnaia!

=

БАЛЬНАЯ КНИЖЕЧКА

Н

омнишь ли ты, Нинон, нши долгие прогулки по лесм? Осень уже докрыл бгрянцем листву деревьев, золотившуюся в лучх зходящего солнц. Трв под ногми кзлсь светлее, чем в первые дни мя, порыжевший мох двл нендежный приют редким уже нсекомым. Мы все дльше углублялись в чщу, полную печльного шум, и нм чудились в нем порою глухие жлобы ж:енщины, зметившей у себя н лбу первую морщину. Деревья, которых не мог обмнуть этот бледный и тихий вечер, чувствовли приближение зимы в порывх посвежевшего ветр и, убюкнные им, грустно покчивлись, оплкивя свой потемневший убор.

Мы долго блуждли по лесу, мло зботясь о том, куд зведут нс тропинки, и выбиря меж них смые тенистые и укромные. Нш звонкий смех пугл дроздов, свистевших в лесных зрослях, порою зеленя ящериц, чью блженную дремоту потревожил шум нших шгов, с громким шуршньем скользил в кустх ежевики. Нш прогулк не имел определенной цели. К вечеру, после облчного дня, небо вдругпрояснилось, и мы просто вышли полюбовться зходом солнц. Мы то бежли взпуски, догоняя друг друг, то шли медленно, рук об руку, рядом, и зпх шлфея и тимьян поднимлся от нших следов. Я собирл для тебя последние цветы или рвл крсные ягоды боярышник, которые тебе, кк ребенку, хотелось достть. А ты, Нинон, укрсив головку венком, бежл в это время к ближйшему источнику, чтобы нпиться воды, вернее, полюбовться собою, моя кокетливя, ветреня девочк!

Вдруг в неясный гул лес ворвлись отдленные взрывы смех; послышлись звуки флейты и тмбурин, и ветер дюшес до нс приглушенный шум тнц. Мы остновились, прислушивясь, готовые увидеть тинственную пляску сильфов. Прячсь з деревьями, мы тихонько продвиглись н звук инструментов, и когд осторожно рздвинули последние ветви, вот ккое зрелище предстло ншему взору.

Посередине поляны, н трве, окймленной можжевельником и дикими фистшковыми деревьями, мер^ яым шгом рсхживли взд и вперед человек десять крестьян и крестьянок. Женщины с непокрытой головой, в косынкх, звязнных н груди, с увлечением подпрыгивли и смеялись -- это их смех мы услышли в лесу; мужчины, чтоб легче было плясть, сбросили куртки и оствили их тут же н трве, рядом с поблескиввшими инструментми.

Эти слвные люди обрщли мло внимния н музыку. Худой, угловтый человек, прислонившись спиной к дубу, игрл н флейте, издввшей жидкие звуки, по провнсльскому обычю удряя левой рукой в тмбурин. Кзлось, он с любовью следил з быстрым и резким темпом тнц. Порою его взгляд пдл н тнцующих, и тогд он снисходительно пожимл плечми. Эти люди остновили его, когд он проходил мимо; призннный сельский музыкнт, он не мог видеть без негодовния, кк эти деревенские жители нрушют зконы прекрсного тнц. Возмущенный прыжкми и топотом во время кдрили, он покрснел от негодовния, когд по окончнии музыки крестьяне

продолжли сккть еще добрых пять минут, нимло не смущясь тем, что флейт и тмбурин умолкли.

Без сомнения, было бы восхитительно подсмотреть волшебные збвы лесных духов. Но эльфы исчезли бы при млейшем дуновении, и, устремившись к месту их пляски, мы едв обнружили бы следы их бегств-- несколько чуть примятых трвинок. Они просто подрзнили бы нс: змнив своим смехом, приглсив учствовть в игрх, рзбежлись бы при ншем приближении, -- только бы их и видели!

Нельзя тнцевть с сильфми, Нинетт; но пляск крестьян более чем рельн и очень змнчив.

Мы быстро вышли из чщи. Нши шумные тнцоры вовсе не собирлись исчезть. Они дже не срзу зметили нше присутствие. Веселый тнец возобновился. Флейтист, который уже собирлся уходить, зметил блеснувшие монеты и опять взялся з свои инструменты; он снов нчл дуть в флейту и бить в тмбурин, вздыхя о том, ккому поношению подвергется искусство. Мне кзлось, я узню медленный и неуловимый ритм вльс. Я уже обвил рукою твою тлию, выжидя минуту, когд смогу увлечь тебя в своих объятиях, но ты вдруг выскользнул из моих рук и принялсь смеяться и прыгть, совсем кк одн из этих смуглых здорных крестьянок. Человеку с тмбурином, который встрепенулся, признв во мне нстоящего тнцор, оствлось только отвернуться и оплкивть упдок искусств.

Не зню, Нинон, почему я вспомнил вчер нши сумсбродные зтеи, ншу долгую прогулку, нши вольные и веселые тнцы. Потом з этими неясными воспоминниями последовл рой других смутных врез. Ты мне позволишь рсскзть о них? Выбиря путь нудчу, остнвливясь, когд зблгорссудятся, и опять устремляясь вперед, я мло беспокоюсь о читтелях: мои рсскзы всего лишь слбые нброски; но ты говорил, что любишь их.

Тнец, эт стыдливо-слдострстня нимф, скорее чрует, чем увлекет меня. Скромный зритель, я люблю смотреть, кк он проносится по всему свету, звеня тмбурином. Пыля стрстью, он изгибется в объятиях, среди огненных поцелуев, под небом Испнии и Итлии; скользит, кк влюблення грез, зкутвшись в легкие покрывл, в белокурой Гермнии; сдержння и одухотворення, вступет в слоны Фрнции. Я люблю ее везде: н лесном мху, тк же кк н богтых коврх, н сельской свдьбе, рвно кк и н великосветских вечерх.

Медленно кружсь, с влжным взором и полуоткрытыми устми, он проходит через все времен, сплетя и рзжимя руки нд своей белокурой головкой. Все двери рскрывются при рзмеренном звуке ее шгов, двери хрмов и приютов веселья; тм --блгоухющя фимимом, тут -- в одеждх, злитых вином, он грмонично постукивет ножкой о землю. И, пройдя через тысячелетия, он с улыбкой является к нм; ее гибкое тело послушно повинуется ритму мелодии.

И вот богиня среди нс. Соствляются пры. Женщины изгибются в объятиях пртнеров. Взгляни н бессмертную! Ее поднятые вверх руки держт тмбурин. Он улыбется, потом подет знк. Пры кружтся, следуют з нею, повторяют ее движения. А я люблю следить глзми з этим легким вихрем; я стрюсь уловить все взгляды, все слов любви, я опьянен ритмом; в своем збытом уголке я мечтю, вознося блгодрность бессмертной з то, что, обойдя меня, неловкого, своей милостью, он все же одрил меня чувством грмонии.

По првде говоря, Нинетт, я предпочел бы созерцть белокурую богиню в ее пленительной нготе, когд он рзвязывет своевольно свой белый пояс. Я предпочел бы созерцть ее вдли от слонов, где он, думя, что скрыт от оскверняющих взглядов, проносилсь бы нд лужйкой в смых прихотливых гнцх. Тм, едв прикрытя легкой одеждой, чуть ксясь трвы своими розовыми ножкми, он, невинно предвясь вольному тнцу, открыл бы тйну мелодии движения. А я, укрывшись в листве, восхищлся бы ее дивным телом, тонким и гибким, и следил бы з игрой теней н ее плечх, весь во влсти кпризного тнц, который то уносил бы ее от меня, то возврщл обртно.

Но порою я нчиню ее ненвидеть, когд он является мне под видом молодой кокетки, чопорной и притворно скромной, когд я вяжу, кк он нехотя повинуется звукм оркестр, делет гримску, принимет скучющий вид, подвляет зевоту и тнцует словно по обязнности. Скжу откровенно: я никогд не восхищлся бессмертной в слоне без чувств горечи. Ее стройные ноги зпутывются в длинных юбкх нших модниц. Он чувствует себя здесь слишком стесненной, он, воплощение свободы и своеволия; в смущении он неловко пытется делть нши глупыеревернсы, неизменно утрчивя при згом грцию и чсто стновясь смешной.

Мне хотелось бы иметь прво зтворить переднею нши двери. Если я терплю ее иногд под люстрми без особой горечи, то это лишь блгодря ее любовным листочкм, бльной книжечке.

Нинон, видишь ли ты в ее руке эту крохотную кня-5"ечку? Взгляни: зстежк и вствочк золотые; я еще не видел столь тонкой и блгоухнной бумги, более изящного переплет. Это -- нш др богине. Другие дли ей венец и перевязь, мы же, в простоте душевной, поднесли ей в подрок бльную книжечку.

Бедное дитя! У нее было столько поклонников, столько нстойчивых приглшений, что он дже не знл, кому ей кивть головкой в знк соглсия. Кждый восхищлся ею, умоляя оствить ему кдриль, и ко'кетк всякий рз соглшлсь. Он тнцевл, тнцевл до смозбвения; приглшений было слишком много, он все время ошиблсь -- отсюд возникл стршня путниц, непомерня ревность. Он удлялсь с бл рзбитя от устлости, голов у нее кружилсь. И вот нд нею сжлились и дли ей мленькую позолоченную книжечку. С этого времени нет больше збывчивости, нет путницы, нет неспрведливого ' предпочтения. Когд влюбленные осждют ее, он достет свою книжечку, и кждый вписывет туд свое имя, и смые верные влюбленные должны быть первыми. Пусть их будет хоть сотня, белых листочков тм хвтит н всех. Но если, когд гснут огни, не все еще успели обвить рукою ее топкую тлию, пусть пеняют н свою нерсторопность, не н рвнодушие

девушки.

Без сомнения, Нинон, средство окзлось весьм простым. Тебя, должно быть, удивляют мои восторги по поводу кких-то листочков бумги. Но ккие это прелестные листочки, они издют ромт кокетств, они полны нежных тйн! Ккой длинный список влюбленных, где кждое имя -- клятв верности, кждя стрниц -- целый вечер триумфов и поклонения! Чтоз волшебня книжечк, -он тк и дышит любовью! Непосвященный прочтет в ней одни лишь ничего не говорящие имен, девушк, скользнув по стрнице беглым взглядом, тотчс увидит здесь свидетельство своей крсоты и вызвнного ею восхищения!

Кждый приходит в свою очередь принести днь своей преднности, кждый приходит оствить свое признние в любви. И рзве эти сотни подписей н смом деле не объяснения в любви? И рзве не следует, говоря откровенно, писть н первой же стрнице эти вечные, всегд юные слов? Но книжечк скромн, он не хочет вызвть крску смущения н лице своей влделицы. Ей одной известны мечты девушки.

По првде говоря, я подозревю, что книжечк сильно хитрит. Посмотри, кк он притворяется, кк нивничет, кк стрется убедить, что он необходим. А в сущности, что он ткое? Всего лишь помощниц пмяти, смое простое средство восстновить спрведливость, укзв кждому 'его место. Кк! Он говорит о любви, тревожит сердц молодых девушек? Жестокое зблуждение!

Переверни стрницы, ты не нйдешь ни нмек н "я люблю тебя". В действительности же эти слов скзны, и нет ничего более невинного, более нивного и более безыскусственного, чем бльня книжечк. Родители без стрх видят ее в рукх своих дочерей. В то время кк зписку, подписнную одним именем, прячут з корсж, бльную книжечку, это любовное письмо с тысячью подписей, покзывет смело. В прздничный день ее можно видеть повсюду -- в слонх и в детской. Рзве он не нименее опсня из всех известных нм книг?

Д он обмнывет всех, дже свою влделицу! Ккую опсность может предствлять вещь, столь рспрострнення д к тому же еще одобрення ббушкми и прббушкми? Девушк перелистывет ее без стрх. И вот тут-то и можно обвинить бльную книжечку в явном лицемерии. Кк ты думешь, что шепчет он в тишине н ушко юному созднию? Простые имен? Кк бы не тк! Нежные и долгие любречи! Делового или рвнодушного вид теперь уже нет и в помине. Он болтет, он лскет, жжет и лепечет нежные слов. Девушк в смятении; трепещ, он читет дльше. И вдруг вчершний вечер вновь возникет перед нею: сверкют люстры, скрипки поют влюбленно, оживет кждое имя, и бл, црицей которого он был, нчинется снов, со всеми ее триумфми, словми люви и поклонения.

Ах, луквя книжечк! Что з процессия юных квлеров! Вон тот, легко обвив рукою ее тлию, восхищется ее голубыми глзми; этот, взволновнный и дрожщий, может только улыбться ей; еще один говорит, говорит без умолку, рссыпет тысячи комплиментов, которые, несмотря н пустоту, действуют сильнее, чем смые длинные речи.

И если дев хоть рз поддлсь искушению, хитря книжечк знет, что это повторится еще. Молодя женщин бегло просмтривет листочки, с волнением вопрошя их, нмного ли увеличилось число ее поклонников. С печльной улыбкой он здерживет взгляд н иных именх, которые исчезли с последних стрниц, непостоянных именх, которые, без сомнения, укршют сейчс другие бльные книжечки. Большя чсть ее подднных остется ей верн; он рвнодушно прочитывет их имен. Ншу книжечку все это збвляет. Он сознет свое могущество: ее должны ублжть в течение всей жизни.

Приходит стрость, но бльня книжечк не збыт. Золотые зстежки потускнели, листки едв держтся. Ее влделиц, которя стрится вместе с нею, любит ее кк будто еще больше. Он все еще перелистывет стрницы, и ромт длекой юности пьянит ее.

Кк прелестн роль бльной книжечки, не првд ли,' Нинон? И кк всякя поэзия, непонятня толпе, (C)е поэзия доступн только одним посвященным. Поверення нежных тйн, он сопровождет женщину в течение всей ее жизни и, кк нгел любви, рссыпет Щедрой рукой ндежды и воспоминния.

&

II

торжетт только что вышл из монстырского пнсион. Он был еще в том счстливом возрсте, когд мечты сливются с действительностью. Слдостня и быстролетня пор! В эту пору видят то, о чем мечтют, и мечтют о том, что видят. Кк все дети, он был ослеплен блеском первых блов. Он простодушно верил в то, что пребывет в ккой-то высшей сфере, среди полубогов, для которых не существует темных сторон жизни.

Цветом лиц, чуть смуглым, с золотистым оттенком, он походил н сицилийскую девушку. Ее длинные ресницы скрывли нполовину огонь взор. Збывя о том, что он уже вышл из-под ндзор нствницы, он все еще сдерживл порывы своей живой и пылкой нтуры. В бльном зле он был всего лишь мленькой девочкой, робкой, почти глупенькой, которя вспыхивет от кждого слов и опускет глз.

Хочешь, спрячемся з этими тяжелыми знвесями и посмотрим, кк нш ленивиц просыпется и потягивется, высовывя из-под одеял розовую ножку? Не ревнуй меня, Нинон. Все мои поцелуи для тебя одной.

Ты помнишь? Бьет одинндцть чсов. Комнт еще во мрке. Солнце не проникет сквозь плотные оконные знвеси, гснущий свет ночник тщетно борется с темнотою. И когд плмя его вдруг вспыхивет, н постели возникет белое видение: чистый лоб, грудь, прикрытя волною кружев, и дльше -изящный кончик крошечной ножки; белоснежня рук свешивется с кровти, лдонь рзжт.

Н втором удре бездельниц повернулсь н постели и снов зснул, но сном тким легким, что внезпный скрип мебели зствил ее нконец приподняться н кровти. Он откинул волосы, в беспорядке спдющие н лоб, протерл кулчкми зспнные глз и нтянул н плечи одеяло, скрестив н груд руки, чтобы лучше зкутться.

Когд Жоржетт окончтельно проснулсь, он протянул руку к шнурку висящего подле кровтизвонк, но тотчс же ее отдернул; потом спрыгнул н пол и подбежл к окну, чтобы смой рздвинуть знвеси. Веселый солнечный луч нполнил комнту светом. Млютк, ошеломлення ярким светом, подошл к зерклу и, увидев себя тм полуголой, в небрежно нброшенной одежде, не н шутку испуглсь. Бросившись обртно, он свернулсь комочком н постели, вся дрож и злившись румянцем от своей смелой выходки. Ее горничня был глупой и любопытной. Жоржетте хотелось помечтть, йе слушть болтовню этой женщины. Но бог мой! Ккой яркий день и сколько нескромных зеркл!

При свете дня виден бльный тулет, небрежно брошенный н отодвинутые в беспорядке кресл. Девушк, почти зсыпя, оствил здесь свою гзовую юбку, тм свой шрф, еще дльше тлсные бшмчки. Подле нее в гтовой чше сверкют дргоценности; поблекший букет увядет рядом с бльной книжечкой.

Прислонившись головкой к своей обнженной руке, он взял ожерелье и нчл перебирть жемчужины. Потом положил его, открыл свою книжечку и полистл. У книжечки был скучющий и безрзличный вид. Жоржетт просмтривл ее, кзлось, думя совсем о другом.

По мере того кк он переворчивл стрницы, имя "Шрль", стоящее в нчле кждой из них, вызывло в ней все большую досду,

"Вечно Шрль, -- скзл он себе. -- У моего кузен прекрсный почерк: крупные буквы с нклоном -- у них ткой серьезный вид. У Шрля твердя рук, он не дрожит, дже когд сжимет мою. Мой кузен очень серьезный молодой человек. И он должен стть когд-нибудь моим мужем. Кждый рз н блу, не спршивя моего рзрешения, он берет мою книжечку и вписывет туд свое имя н первый тнец. Это, несомненно, прво муж. Мне это прво не по Душе".

У книжечки стновился все более и более скучющий вид. Жоржетт, устремив взгляд в прострнство, кзлось, искл решения ккого-то вжного вопрос.

-- Муж, -- прошептл он, -- вот что меня пугет. Шрль всегд обрщется со миой кк с мленькой девочкой. Он получил в коллеже восемь нгрд из десяти и поэтому думет, что ему позволительно быть педнтом. В конце концов я не совсем понимю, почему он должен стть моим мужем: ведь я-то не просил его жениться н мне, д и см он тоже никогд не спршивл моего соглсия.' Когд-то мы вместе игрли. Мне помнится, он был очень злой. Теперь он очень вежлив. Но я предпочл бы, чтобы он оствлся злым. Итк, я должн стть его женой. Я никогд хорошенько но думл об этом. Его женой! Но я действительно не вижу для этого основний. Шрль! Вечно Шрль! Можно подумть, что я уже его собственность! По-прошу-к я его не писть тк крупно в моей книжечке. Его имя знимет слишком много мест.

Книжечк, которя тоже, по-видимому, устл от куэен Шрля, чуть см не зкрылсь от скуки. Я подозревю, что бльные книжечки откровенно недолюбливют мужей. Нш книжечк перевернул стр-иичии и исподтишк подсунул Жоржетте другие имен.

-- Луи, -- прошептл млютк. -- Это имя нпоминет мне одного стрнного тнцор. Он подошел ко мне и, почти не взглянув, приглсил н кдриль. Потом, при первых же звукх оркестр, он увлек меня в другой конец зл, не зню зчем, и поствил перед высокой белокурой дмой, которя следил з ним глзми. Он улыблся ей по временм, обо мне збывл нстолько, что я вынужден был двжды -- я это видели все -- см брть свой букет. Когд он приближлся к ней во время тнц, он тихонько говорил ей что-то, я слушл и ничего не понимл. Может быть, это был его сестр? Сестр, о нет! Он вздргивл, когд кслся ее руки, и пок держл эту руку в своей, оркестр нпрсно нпоминл ему обо мне. Я остлсь кк дурочк с протянутой рукой, и это выглядело ужсно. Все фигуоы в тнце перепутлись. Это был, вероятно, его жен! Ккя же я глупенькя! Ну, рзумеется, его жен! Шрль никогд не рзговривет со мною во время тнц. Это потому...

Жоржетт, поглощення мыслями, зстыл с полуоткрытым ртом, подобно ребенку, который смотрит н незнкомую игрушку, не осмеливясь приблизиться и широко открыв глз, чтобы получше ее рссмотреть. Он мшинльно перебирл пльцми бхрому покрывл, првой рукой прикрывя книжечку. Последняя нчинл подвть признки жизни. Он волновлсь, ей, по-видимому, хорошо было известно, кто ткя белокуря дм. Не зню, выдст ли девушке тйну эт ветрениц. Жоржетт попрвил соскользнувшие с плеч кружев, перестл теребить бхрому и нконец произнесл вполголос:

-- Стрнно, эт крсивя дм и не жен и не сестр господин Луи.

И он снов стл перелистывть книжечку. Вскоре одно имя остновило ее.

-- Этот Робер нехороший человек, -- скзл он.--Я никогд не думл, что под жилетом ткого изящного покроя может скрывться ткя черня душ.

Добрую четверть чс он срвнивл меня с тысячью крсивых вещей -- со звездми, цветми, -- уж дже не зню с чем. Я был польщен, от удовольствия не знл, что и отвечть. Он говорил крсиво и долго, без умолку. Потом проводил меня н мое место и тошел от меня чуть не плч. После я подошл к окну. Знвеси скрывли меня от глз. Я, кжется, немножко змечтлсь о своем словоохотливомпртнере, кк вдруг услышл голос и смех. Это онрсскзывл своему другу о мленькой дурочке, монстырской пнсионерке, вспыхивющей и опускющей глз от кждого слов, которую портят ее стрнья кзться чересчур скромной. Они, без сомнения, говорили о Терезе, моей хорошей подруге. У Терезы мленькие глз и большой рот. Он превосходня де

вушк. А может быть, они говорили обо мне. Знчит, молодые люди лгут. Что ж! Пусть я буду безобрзной! Безобрзной? Но Терез еще хуже. Рзумеется, они говорили о Терезе.

Жоржетт улыбнулсь, и ею овлдело искушегив посоветовться по этому поводу со своим зерклом.-- И потом, -- добвил он, -- они нчли смеяться

нд всеми дмми н блу. Я все время слушл их и нконец перестл понимть. По-моему, они говорили ккие-то брнные слов. И тк кк я не могл уйти, то решительно зткнул себе уши.

Книжечк веселилсь от души. Он нчл выбрсывть целые ворох имен, чтобы докзть Жоржетте, что это Терез -- т смя дурочк, которую портят стрнья кзться чересчур скромной.

-- У Поля голубые глз, -- говорил книжечк. -- Рзумеется, Поль не лжет, и я слышл, кк он гово

рил тебе очень нежяые слов.

-- Д, д, -- соглсилсь Жоржетт, -- у господин Поля голубые глз, и он не лжет. И у него белокурые усы, которые мне нрвятся горздо больше, чем усы Шрля.

-- Не говори мне о Шрле, -- перебивет ее книжечк. -- Эти усы не зслуживют ни млейшего внимнья. А что ты скжешь об Эдурде? Он робок и осмеливется говорить только взглядми. Не зню, понимешь ли ты этот язык? А Жюль? Он уверяет, что

только ты одн умеешь вльсировть. А Люсьен,Жорж, Альбер? Все они нходят тебя прелестной инперебой оспривют твою улыбку.

Жоржетт опять принялсь перебирть бхрому покрывл. Болтовня книжечки нчл ее пугть. Девушке кзлось, что он жжет ей руки. Ей хотелось бы зхлопнуть книжечку, но не хвтло смелости.

-- Потому что ты был црицей бл, -- продолжл искусительниц. -Кружев откзлись скрывтьтвои обнженные руки, чело шестндцтилетней королевы зтмило блеск бриллинтов. Ах, моя мленькяЖоржетт! Ты не могл бы видеть всего без жлости.

Бедные мльчики совсем потеряли голову вчер вечером!

И книжечк умолкл, исполнення соболезновния. Млютк, которя слушл ее улыбясь, охвчення тревогой, при взгляде н книжечку змолкл см.,

-- С моего плтья упл бнт, -- проговорил он. -

Это было тк ужсно! Молодые люди, должно быть

смеялись, проходя мимо. А этим портнихм и горямло!

Он тнцевл с тобою? -- прервл ее книжечк.

Кто? -- спросил Жоржетт и покрснел тксильно, что дже плечи ее стли совсем розовыми.

И он произнесл нконец имя, н которое уже четверть чс был устремлен ее взгляд и о котором твердило ей сердце, в то время кк губы лепетли о порвнном плтье.

-- Господин Эдмон покзлся мне вчер вечером тким печльным! Я издли увидел, что он н меня смотрит. Он не осмеливлся ко мне приблизиться, по этому я встл и подошл к нему см. Ему, конечно, пришлось приглсить меня.

-- Я очень люблю господин Эдмон, -- вздохнул книжечк.

Жоржетт притворилсь, что не слышит, и продолжл:

-- Я чувствовл, кк дрожит его рук, когд онобвил мою тлию во время тнц. Он произнес не

сколько слов, жлуясь н жру. Я видел, -кк понрвились ему розы моего букет, и дл ему одну. В этом

нет ничего дурного.

Ну, рзумеется, нет. А потом, когд он брлцветок, его губы по ккой-то стрнной случйности

окзлись совсем близко от твоих пльцев. И он незметно коснулся их поцелуем.

В этом нет ничего дурного, >-- повторил Жоржетт, которя с этой минуты стл беспокойно вер

теться н кровти.-- Ну, рзумеется, нет. Я журю тебя з то, что ты тк долго зствил его ждть этого несчстного поцелуя. Эдмон будет очень милым мужем.

Млютк, все более и более волнуясь, зметил только, что упл ее косынк и что ножн высунулсь

из-под одеял.

Очень млым мужем, -- пролепетл он.

Я очень люблю его, --снов нчл искусительниц.-- И будь я н твоем месте, то, знешь ли, я бы

охотно вернул ему поцелуй.

ЗКорясетт смутилсь. А добря нствниц продолжл:

-- Только один поцелуй. Тихонько... сюд... где его имя. Я не скжу ему.

Дб1вушк поклялсь всеми святыми, что ничего подобного он не сделет. И тотчс же, уж не зню кк, стрничк очутилсь у ее губ. Он см этого дже не могл понять. И, протестуя всеми силми, он двжды поцеловл нчертнное н бумге имя.

Тут он зметил свою ножку, которя словно улыблсь в солнечном луче. В смущении он стл нтягивть одеяло, кк вдруг окончтельно потерял голову, услышв звук ключ, поворчивющегося в змочной сквжине.

Бльня книжечк скользнул среди кружев и ми-том исчезл под подушкой.

Вошл горничня.

ТА, ЧТО ЛЮБИТ МЕНЯ

Т, что любит меня, -- не знтня ли это дм, вся ' в шелкх, кружевх и дргоценностях, вздыхющя по ншей любви н софе у себя в будуре? Или нежня и воздушня, кк мечт, мркиз, то и герцогиня, с кпризной и милой гримской плывущя по коврм в водовороте своих белоснежных юбок?

Т, что любит меня, -- не шикрно ли рзодетя гризетк, кокетливо семенящя по улице и подбирющя подол при переходе с тротур н мостовую, охотясь взглядом з ценителями изящной ножки? Нэ уличня ли это девк, не брезгующя ничьим сткнм, которя сегодня щеголяет в тлсе, звтр еле прикрыт невзрчным ситцем, и в сердце которой всегд нйдется щепотк любви для кждого?

Т, что любит меня, -- не белокурое ли это дитя, коленопреклоненное в молитве рядом со своею мтерью? Или безрссудня дев, окликющя меня вечерней порой в темноте переулк? Или згореля крестьянк, провожющя меня взглядом и увлекющя мои мечты в просторы хлебов и зреющего виногрд? Или вот эт нищенк, что блгодрит меняв брошенное ей подяние? Или т женщин, -- то ли жен, то ли любовниц другого, -- з которой я гнлся однжды и больше уже не встречл?

Т, что любит меня, -- не дочь ли Европы, светлолиця, кк зря? Или дочь Азии с лицом золотистым, будто солнечный зкт? Или дочь пустыни, темноликя, кк грозовя ночь?

Т, что любят меня, не отделен ли от меня всего лишь тонкой перегородкой? Или он -- з морями? А быть может, между нми звездные миры?

Т, что любит меня, -- родилсь ли он н свет? Или умерл добрых сто лет нзд?

II

Вчер я рзыскивл ее н ярмрочной площди. Был прздник, и улицы предместья кишели рзряженным нродом.

Только что зжгл иллюминцию. Вдоль глвной улицы тянулся ряд желтых и голубых столбов, н которых в рскршенных плошкх метлись по ветру огненные языки. В листве деревьев мигли венецинские фонрики. Вдоль тротуров выстроились многочисленные штры, крсные полотнищ которых полосклись в сточных кнвх мостовой. В ярком сиянии лмп сверкли свежевыкршенные бомбоньорки, золоченый фянс, пестря мишур витрин.

Воздух был пропитн зпхом пыли, пряников и жренных н сле вфель. Зливлись шрмнки, под грдом оплеух и пинков хохотли и плкли нпудренные клоуны. Ккя-то душня- мгл окутывл весь этот буйный рзгул.

А высоко нд этой мглой и нд воем этим гмом рскинулось в грустной здумчивости глубокое и прозрчное летнее небо. Ангелы уже зжгли светильники в лзури для ккого-то торжественного богослужения, безмолвно совершемого в бесконечности.

Зтерянный в толпе, я изнывл от одиночеств. Я шел, провожя взглядом улыбвшихся мне девушек, жлея о том, что они никогд уже больше не встретятся Думя обо всех этих дышщих любовью устх, появляющихся н мгновенье и исчезющих нвсегд, я испытывл гнетущее чувство.

Тк добрел я до перекрестк. Слев от меня стоял прислонившийся к вязу одинокий штер. Перед ним -- сколоченный н живую нитку деревянный помост. Вместо двери -- подобрнный н мнер портьеры кусок холстины, с двумя фонрями по сторонм. Я остновился. Человек в одеянии мг -- черня мнтия и остроконечный колпк, усеянный звездми, -- змнивл к себе толпу с высоты помост

-- Зходите, зходите, -- ндсживлся он, -- зходите, почтенные господ и дмы! Я спешно прибыл к вм из длекой Индии, чтобы утешить вши молодые сердц. С риском для жизни мне удлось рздобыть тм для вс Зеркло любви, охрняемое стршным дрконом. В нем я покжу вм, любезные господ и дмы, предмет вших грез. Зходите, спешите видеть Ту, что вс любит. Ту, что вс любит, -- з дв су!

Н помост из-з портьеры вынырнул струх в костюме бядерки. Окинув мутным взглядом толпу, он рсктисто збубнил:

-- Т, что вс любит, -- з дв су! Спешите видеть Ту, что вс любит!

Ш

Мг принялся выбивть н брбне призывную дробь. Бядерк ззвонил в ткт колокольчиком.

Толп стоял в нерешительности. Дрессировнный осел, игрющий в крты, возбуждет у всех смый живой интерес. Геркулес, поднимющий стофунтовые гири, не менее зхвтывющее зрелище. Полуобнження великнш -- еще более приятное рзвлечение для всякого возрст. Но кому же придет н ум любовться н ту, что любит тебя, и кого к ней потянет?

Что до меня, я кк зчровнный внимл ззывниям облченного в мнтию мг. Его обещния отвечли влечениям моего сердц, кзлось, меня привело сюд смо провидение. Шрлтн, ухитрившийся рзгдть мои смые зтенные желния, звлдел мною целиком. Остервенеля дробь брбн, устремлеиный н меня огненный взгляд и оглушительный, кк колокол, голос понуждли меня войти.

Я знес было ногу н первую ступеньку, кк вдруг почувствовл, что меня кто-то не пускет. Обернувшись, я увидел мужчину, держвшего меня з полу. Длинный, худой, с огромными рукми, зпрятнными в широкие нитяные перчтки, в выцветшей шляпе и черном сюртуке с протертыми добел локтями, в жлких, пожелтевших от жир и грязи кзимировых

брюкх. Перегнувшись пополм в изыскнном и церемонном поклоне, он зговорил со мной нрспев:

-- Я очень огорчен, судрь, что столь блговоспитнный молодой человек подет дурной пример простонродью. Крйне легкомысленно с вшей стороны -поощрять бесстыдство этого негодяя, игрющего н низменных инстинктх толпы. Призывы, бросемы(C) им публично, глубоко безнрвственны и толкют нших юношей и девушек н духовный рзврт. А человек ведь тк слб, судрь! И н нс, людях просвещенных, лежит, -- имейте это в виду, -- тяжеля и великя ответственность. Тк не подддимся же пгубному соблзну, сохрним свое достоинство при любых обстоятельствх. Помните, чистот общественных нрвов звисит от нс, судрь!

Я вслушивлся в его речь. Он не отпускл моей полы и по-прежнему стоял, согнувшись в поклоне. Все еще не ндевя шляпы, он проповедовл с ткой утонченной учтивостью, что мне и в голову не приходило сердиться н него. Я только молч посмотрел ему в лицо, когд он кончил. В моем молчнии он усмотрел .

вопрос.

-- Судрь, -- поклонился он снов, -- я друг нрод, и блго человечеств -- цель моей жизни.

Он произнес эти слов со скромной гордостью, внезпно выпрямившись во весь свой высоченный рост,. Я повернулся к нему спиной и поднялся н помост. Откидывя холщевую знвеску, я еще рз оглянулся н него. Он был знят тем, что стртельно нтягивл сползвшие с рук перчтки.

Зтем, скрестив руки, "друг нрод" умильно воззрился н бядерку.

IV

Опустив з собой портьеру, я очутился нконец в святилище. Это был узкя, длиння, без единого сидения кморк, с холщовыми стенми, освещення единственной лмпой. Тм уже собрлось несколько человек -- любопытные девицы и шумливые юнцы. Впрочем, вели они себя в высшей степени, блгопристойно:

протянутя посредине, через все помещение, веревк отделял мужчин от женщин.

Зеркло любви окзлось всего-нвсего двумя обыкновенными круглыми стеклышкми, по одному с кждой стороны, через которые можно было зглянуть в глубину плтки. Обещнное чудо совершлось с восхитительной простотой: стойло лишь приложиться првым глзом к стеклу ^* и тм, без рсктов гром и сверкния молний, появлялся обрз возлюбленной. Кк тут было не уверовть в столь естественное явление?

Д я .вовсе и не собирлся подвергть это чудо сомнению. Еще когд я входил сюд, бядерк тк н меня взглянул, что сердце мое похолодело. Откуд было мне знть, что ожидло меня з этим стеклянным глзком? Может быть, отвртительня рож с потухшими глзми и посиневшими губми? Или вздыхющя по юном поклоннике столетняя струх -- одно из тех уродливых видений, что мерещились мне во сне? И уже совсем не ндеялся я увидеть белокурых крсвиц, о которых постоянно грезил в своем уединении. Припоминя всех выкзывющих мне рсположение дурнушек, я с ужсом опслся одного: не предстоит ли мне здесь увидеть одно из этих стршилищ?

Я збился в угол и, чтобы собрться с духом, принялся нблюдть з остльными посетителями; куд более смелые, чем я, они вопрошли судьбу без особых церемоний. Глядя н этих людей, приближвшихся к стеклу с широко рскрытым првым глзом и стртельно прикрытым левым, я испытывл редкое нслждение; кждый из них улыблся по-своему, смотря по тому, нсколько нрвилось ему то, что он видел. Тк кк стеклянное очко нходилось довольно низко, то приходилось слегк нгибться. До чего же збвно было смотреть н этих мужчин, выстроившихся в очередь только зтем, чтобы полюбовться н родственную им душу через крохотный, величиною с пуговицу, глзок!

Первыми подошли двое солдт: один -- згоревший под солнцем Африки сержнт, другой -- еще пхнущий нивми желторотый новобрнец, путвшийся в огромной, не по росту, шинели. Сержнт скептически усмехнулся. Новобрнец, соблзненный возможностью обзвестись подругой, долго не рзгиблся.

З ними последовл грузный мужчин в белой куртке, с обрюзгшим, бгровым лицом. Он всмтривлся рвнодушно, не выржя ни рдости, ни недовольств. Кк видно, он нходил вполне естественным, что кто-то любит его.

Потом придвинулись трое школяров -- шлопи по пятндцти -шестндцти лет с вызывющими ухмылкми. Нтыкясь друг н друг и, видимо, гордясь тем, что они удостоились чести подвыпить, все трое божились, что рспознли з стеклом собственных тетушек.

Любопытные сменяли друг друг, и я уже не в силх припомнить сейчс всех оттенков переживний н лицх, которые тк порзили меня в то время. О, волшебное видение возлюбленной! Ккую жестокую првду зствляло ты выскзывть эти рсширенные вожделением глз! То были подлинные Зеркл любви, где чрующий обрз женщины отржлся, искженный скотской тупостью и слдострстием.

Боле:е пристойным обрзом рзвлеклись у противоположного оконц девицы. Их лиц не выржли ничего, кроме любопытств; ни одного гнусного желния, ни одной грязной мысли. Они подходили одн з другой и, бросив удивленный взгляд, удлялись: одни -- чуточку приздумвшись, другие -- хохоч, кк полоумные.

Не зню, по првде говоря, что им тм было и делть. Будь я дже смой млопривлектельной женщиной, я бы и с мест не сдвинулся, чтобы пойти поглзеть н влюбленного в меня мужчину. В дни, когд сердце мое изнемогло бы от одиночеств, -- это всегд дни весны, дни щедро злитые солнцем, -я выходил бы н тропинку, зросшую цветми, и позволял бы любовться собою кждому встречному. А вечером возврщлся бы упоенный любовьюКонечно, брышни мои длеко не вое были хорошенькими. Крсвицы пренебрегют услугми чродея -- они им ни к чему. Дурнушки же, нпротив, никогд еще не изведывли подобного нслждения. Одн из них, большеротя, с жидкими волосми, не могл оторвться от мгического зеркл. Н губх ее игрл рдостня, вызывющя жлость улыбк иищенки, утоляющей мучительный голод.

Ккие же мысли, спршивл я себя, бродили в этих безрссудных головкх? Догдться было не тк-то уж трудно. Кждя из них во сне, несомненно, встречлсь с приищем, склоненным у ее ног. И кждой, естественно, хотелось рзглядеть теперь поближе героя своих сновидений. Многих, конечно, постигло рзочровние. Ведь принцев стновится все меньше, все, что мы видим няву, выглядит куд менее рдужным, чем во сне. Однко кое-кому все же повезло -- сновидения подтверждлись. У возлюбленного были ткие же изящные усики и ткя же черня шевелюр, кк и во сне.

Тк, хотя бы несколько мгновений, кждя вкушл рдость любви. Нивный, быстротечный, кк ндежд, ромн, выдвемый только вспышкой румянц н щекх и трепетом груди.

В конце концов девицы были, пожлуй, глупышкми, д и см я, вероятно, обнруживл изрядную тупость, ндеясь увидеть что-то знчительное тм, где не н что было и смотреть. Однко я вполне был вознгржден и тем, что мне удлось понблюдть. Я убедился, что кк мужчины, тк и женщины остлись, в общем, вполне удовлетворенными. Мгу, рзумеется, не было никкого смысл доствлять огорчения добрым млым, приносившим ему по дв су.

Нконец подошел и я и уже без особого волнения припл првым глзом к зветному стеклу. Между двумя широмими знвескми крсного цвет я рзличил женщину, облокотившуюся н поручни кресл. Ярко освещення ккимя-то лмпми, которых я не смог обнружить, он четко выделялсь н фоне рзмлевнною полотн, нтянутого позди. Н этой прорвнной во многих местх декорции еще виднелись следы голубой 'ромнтической рощи.Кк и подобет всякому порядочному видению, Т, что любит меяя, был одет в белоснежное, длинное, чуть схвченное в тлии плтье, рсстилющееся облком по полу. Ткя же беля широкя вуль, поддерживемя н голове венком из цветов боярышник, был опущен н лицо. Небесное создние кзлось в этом одеянии олицетворением смой чистоты и невинности.

Кокетливо подбоченясь, он нежно смотрел н меня в упор своими огромными голубыми глзми. Под вулью он выглядел обольстительной. Золотистые косы, утопющие в муслине, чистый, девственный лоб, обворожительные губки, ямочки н щекх, созднные для поцелуев. При первом взгляде я принял ее з святую, при втором -- он покзлсь мне уже ничем не брезгющей и вполне сговорчивой девкой.

Приложив три пльчик к губм, он послл мне поцелуй с тким ревернсом, который вовсе не был к лицу обиттельнице црств теней. Видя, что он совсем не торопится исчезть, я зпечтлел ее черты в своей пмяти и покинул свой пост.

Уже приближясь к выходу, я увидел торопившегося знять мое место "друг нрод". Суровый морлист, явно пытвшийся избежть со мной встречи, спешил преподть пример преступного любопытств простым смертным. Вот он нклонился, и по его длинной, изогнутой в дугу спине пробежл дрожь вожделения; не нходя иной возможности рзрядить свой пыл, он прильнул губми к стеклу.

VI

Я спустился с помост и снов окунулся в толпу, ретив немедля отпрвиться н розыски Той, что любит меня, поскольку улыбк ее теперь был мне знком.

Лмпионы чдили, сумятиц все возрстл, бушующя толп, кзлось, вот-вот опрокинет штры. Прздничный рзгул в этот чс достигл своего погея. Любому в ткие минуты грозил учсть окзться здушенным.Вокруг меня, куд бы я ни взглянул, волновлось бесконечное море полотняных чепцов и шелковых шляп. Я продирлся вперед, рстлкивя мужчин и с осторожностью обходя пышные юбки женщин. А вдруг вот эт розовя нкидк? Или вон тот тюлевый чепчик с лиловыми лентми? А может быть, эт элегнтня шляпк со струсовым пером? Увы! Нкидке окзывлось под шестьдесят, чудовищно безобрзный чепец любовно склонялся н плечо ккого-то пожрного, особ в соломенной шляпке ндрывлсь от смех, широко рскрывя чудеснейшие в мире глз, которые мне не были знкомы.

Нд всякой толпой неизменно витет ккя-то непостижимя тоск, дуновение беспредельной грусти, вздох уныния и скорбя. Не было еще случя, чтобы, нходясь среди громдного скопления нрод, я не испытывл стрнного недомогния, гнетущего предчувствия. Мне всегд кжется, ^нто ккое-то неведомое бедствие угрожет ткому сборищу людей, что стоит только сверкнуть молнии, и все эти беснующиеся толпы оцепенеют в вечном безмолвии.

Созерця это ндрывющее душу веселье, я постепенно змедлял шги. Под одним из деревьев стоял злитый желтым светом лмпионов нищий стрик, чудовищно изуродовнный прличом. Он поворчивл к проходящим свое мертвенно-бледное лицо и, жлобно моргя глзми, умолял о сострднии. Ккя-то лихордочня дрожь пробегл по его членм, сотряся вое тело, словно высохший сук. Рскрсневшиеся, пышущие свежестью брышни проходили со смехом мимо.

Еще дльше, у дверей кбчк, сцепились в дрке двое мстеровых. Вино, вытеквшее н тротур из опрокинутых в свлке сткнов, было похоже н кровь.

Кзлось, что смех переходит в рыдния, огни иллюминции рзгорются в гигнтский пожр, в зреве которого мечутся порженные ужсом люди. Я шел в смертельном унынии, продолжя всмтривться в девичьи лиц, нигде не встречя Той, что любит меня.VII

Возле одного из столбов я зметил человек, погруженного в созерцние пылвших нд его головой лмпионов. По его сосредоточенному взгляду было видно, что он мучется нд решением ккой-то очень сложной здчи. Человек обернулся и взглянул н меня. Это был "друг нрод".

-- Судрь, -- обртился он ко мне, -- мсло, которое рсходуют н подобные прзднеств, обходится по двдцти су з литр. Литр рвняется двдцти тким вот сткнчикм, что вы видите нверху. Итк, один сткнчик мсл -- один су. Н этом столбе шестндцть люстр, по восьми сткнчиков в кждой. Следовтельно, сто двдцть восемь сткнчиков н столбе. По всему проспекту я нсчитл, -- следите з моими подсчетми, -- шестьдесят столбов. Это соствляет семь тысяч шестьсот восемьдесят сткнчиков, что в свою очередь рвняется семи тысячм шестистм восьмидесяти су, или тремстм восьмидесяти четырем

фрнкм.

Жестикулируя и деля удрение н кждой из цифр, "друг нрод" склонялся ндо мной всем своим длинным туловищем, словно это помогло ему втолковывть мне всю его премудрость. Зкончив тирду, он торжествующе откинулся нзд и, скрестив руки, посмотрел мне в лицо пронизывющим взглядом.

-- Подумйте только -- н трист восемьдесят четыре фрнк мсл! -возопил он опять, нпиря н кждый слог. -- И это в то время, когд беднякм не хвтет хлеб, судрь! Я спршивю вс, и притом с глубочйшим прискорбием, не лучше ли было бы рспределить эти трист восемьдесят четыре фрнк среди трех тысяч бедняков, нселяющих это предместье? Подобный поступок принес бы больше чести человечеству. Блгодря ткому блгодеянию кждый получил бы хлеб н дв с половиной су. Отзывчивым людям следовло бы порзмыслить нд этим,судрь.

Зметив, что я рссмтривю его с любопытством, он продолжл змирющим голосом, подтягивя н пльцх перчтки:

-- Бедняку незчем смеяться, судрь! Это бесчестно-- позволять ему збывть свою нищету н ккой-нибудь чс. Кто же будет тогд оплкивть стрдния нрод, если првительство стнет без конц угощть его подобными стурнлиями?

Отерев слезу, он покинул меня. Я видел, кк он звернул в кбчок и, не отходя от стойки, утопил свое душевное волнение в вине, опрокинув пять-шесть сткнчиков подряд.

VIII

**

Угс последний лмпион. Толп рссеялсь. В мерцющем свете уличных фонрей я не рзличл уже ничего, кроме смутных теней, бродящих под деревьями, -- зпоздлые любовные прочки, пьяные д здумчиво рсхживющие полицейские. Штры выстроились по обеим сторонм улицы, темные и немые, словно плтки покинутого лгеря.

Влжный предутренний ветер перебирл зябко трепещущие листья вязов. Терпкие испрения рзгульной толпы уступили место упоительной свежести. Трогтельня тишин, прозрчный сумрк медленно опусклись из беспредельных небесных глубин. Прздник лмпионов сменился величвым хороводом звезд. Добрые люди получили нконец возможность свободно вздохнуть.

Я повеселел -- нступил чс рдостей и для меня. Стремительно проходя многочисленные ллеи, я вдруг зметил серую тень, скользящую вдоль домов. Он быстро двиглсь мне нвстречу, по-видимому не змечя меня. По легкой поступи, по мерному шелесту плтья я рспознл в ней женщину.

Чуть не столкнувшись со мною, он инстинктивно поднял н меня глз. В свете ближйшего фонря лицо ее четко вырисовывлось передо мной, и я узнл в ней Ту, что любит меня. Не ту, нездешнюю, в белом облке из муслин, но скорбную дочь земли, едв прикрытую полинялым ситцем. Однко и в этом убогом нряде, бледня и утомлення, он все же кзлсь очровтельной. Сомневться было невозможно: вот они, эти огромные глз, вот и милые, приветливые уст волшебного видения. И вдобвок -- зметные вблизи, пленительные следы стрдния в ее чертх!

Кк только он остновилсь н мгновенье, я схвтил ее руку и поднес к губм. Он поднял голову и несмело улыбнулсь, не пытясь высвободить свою руку. Видя, что я, здыхясь от волнения, молчу, он пожл плечми и двинулсь дльше. Я нгнл ее и: пошел с ней рядом, обхвтив ее з тлию. Он молч усмехнулсь, потом вдруг вздрогнул и прошептл:

-- Мне холодно. Пойдемте быстрее.

Ей было холодно, бедняжке! Н свежем ночном ветру, под тонкой шлью, плечи ее вздргивли. Я нежно поцеловл ее в лоб и спросил:

-- Ты меня знешь?

Он в третий рз поднял н меня глз и отве- . тил не здумывясь: .-- Нет. Меня вдруг словно осенило. Я тоже вздрогнул.

-- Куд же мы пойдем? -- спросил я снов.

Он беззботно вскинул плечиком, поджл губы и ответил тоном ребенк:

-- А куд хочешь. Ко мне ли, к тебе ли -- все

рвно.

IX

Мы продолжли идти вдоль улицы.

Н одной из скмеек я зметил двух солдт. Один о чем-то нствительно рзглгольствовл, другой почтительно слушл. То были сержнт и новобрнец. Сержнт, стршно удивленный, нсмешливо отдл мне честь и пробурчл:

-- Гм... Богчи, видть, тоже не брезгуют ткими... . А новобрнец -душ нивня и простя -- жлобно протянул:

-- Он ведь у меня единствення, судрь. Вы увели у меня Ту, что любит меня!

Я перешел улицу и углубился в другую ллею.

Нвстречу нм, схвтившись под руки и горлня нпроплую, шли трое повес. Я узнл в них школяров. Беднягм теперь уже незчем было притворяться пьяными. Двясь от смех, они остновились, потом последовли з нми, выкрикивя нперебой нетвердымн голосми:

-- Эй, эй! Мдм вс ндувет, судрь! Это -- Т, что любит меня!

Холодный пот выступил у меня н лбу. Я ускорил шги, совсем позбыв о женщине, повисшей у меня н руке. В конце улицы, сходя с тротур и собирясь скорей рспроститься с этим треклятым местом, я нскочил н человек, удобно рсположившегося в сточной кнве. Упершись зтылком в плиту тротур и устремив взгляд н небо, он производил ккие-то очень сложные вычисления н пльцх.

Он взглянул н меня, не поднимя гЧ>ловы.

-- А, это вы, судрь, >-- збормотл он невнятно. ---Вм следовло бы помочь мне подсчитывть звезды,

судрь. Я нсчитл их уже несколько миллионов, нобоюсь *-- не пропустил ли ккой-нибудь. Ведь блго человечеств звисит всецело от сттистики, судрь.

Тут он икнул и зтем со слезой в голосе продолжл:

-- Знете ли вы, во что обходится кждя звезд?

Господь бог нверняк тртит н них колоссльные средств. А нроду между тем не хвтет хлеб, судрь. К чему же тогд все эти бесчисленные лмпды? Рзве они годятся н еду? Кково, спршивется, их пркти ческое применение? Очень-то нужн нм эт вековеч

ня иллюминция! У бог, кк видно, нет ни млей шего предствления о политической экономии.

Ему удлось нконец сесть. Возмущенно мотя головой, он окинул все вокруг помутившимся взглядом, И тут только зметил мою спутницу. Лицо его побгровело, он вздрогнул и ждно рскрыл объятья.

-- А-! -- воскликнул он изумленно. -- Но ведь это же Т, что любит меня!

-- Ну вот, -- говорил он мне, -- я бедн и выкручивюсь кк могу, лишь бы не умереть с голоду. Я гнул по пятндцти чсов спину нд шитьем всю прошлую зиму и все же не кждый день видел хлеб. Весной я вышвырнул иглу в окно. Подвернулось знятие более доходное и менее утомительное.

Кждый вечер я нряжюсь в белый муслин. Удобно рсположившись в кресле, я сижу одн в своем полотняном убежище и с шести до двендцти улыбюсь. Вот и вся моя рбот. Время от времени я делю ревернс, посылю воздушный поцелуй в прострнство. И получю по три фрнк з сенс.

Сквозь стеклышко, вделнное в перегородку, я постоянно вижу пристльно рссмтривющий меня глз. То он черный, то вдруг делется голубым, Не будь этого глз, я чувствовл бы себя превосходно. Он мне портит все. Когд я вижу устремленный вот тк н меня один-единственный глз, меня охвтывет безумный стрх, мне хочется зкричть и убежть.

Но ведь ндо рботть, чтобы жить. И я улыбюсь, я рсклнивюсь, я рссылю поцелуи. А в полночь стирю румян и переодевюсь в свое ситцевое плтье. Э, э! Сколько женщин, дже без всякой н то нужды, рзыгрывют вот тк комедию перед стеной!

ФЕЯ ЛЮБВИ

дышишь, Нинон, кк осенний дождь брбнит по ншим окнм? В длинном коридоре жлобно стонет ветер. Скверный вечер. В ткие вечер бедняки дрожт у роскошных подъездов богчей, веселящихся где-нибудь н блу, в ярком свете золоченых люстр. Снимй-к свои шелковые туфельки и бльный нряд, Нинон, сядь ко мне н колени у пылющего кмин: я рсскжу тебе прекрсную волшебную скзку о мленькой фее.

Итк, Нинон: некогд н вершине крутой горы возвышлся стрый змок, мрчный и угрюмый, с бшнями, влми и подъемными мостми н тяжелых цепях. Днем и ночью н зубчтых стенх его стояли зковнные в стльные доспехи чсовые, и только воины имели доступ к влдельцу этого змк, грфу Ан-геррн.

Если бы ты его увидел, этого строго рыцря, Нинон, в тот момент, когд он прогуливлся по длинным глереям змк, если бы ты услышл грозные рскты его резкого голос, ты бы зтрепетл от ужс, кк трепетл его блгочестивя хорошенькя племянниц Одетт.

Случлось ли тебе видеть, Нинон, кк гпод первыми поцелуями утреннего солнышк, среди крпивыя репейник, рскрывется венчик мргритки? Тк де, всегд окруження суровыми воинми, рсцветл и эт прелестня юня девушк.

В детстве при виде своего дядюшки он бросл игры, и глз ее нполнялись слезми. С годми девочк стл крсвицей; в груди ее теснились неясные желния; но теперь всякий рз при появлении рыцря Ангеррн он испытывл еще больший стрх. Он жил в уединенной бшне, целые дни проводя з вышивнием крсивых знмен, в чсы отдых молясь богу и любуясь из окошк изумрудными полями и лзурью небес. Сколько рз, поднявшись ночью с постели, девушк смотрел н звезды, и юное сердце ее с волнением устремлялось ввысь к небесным просторм, вопрошя своих лучистых сестер, что бы могло тк сильно его тревожить.

После этих бессонных ночей, после этих порывов любви ей хотелось нежно прильнуть к груди строго рыцря, но строгий взгляд и суровое слово удерживли ее, и он, трепещ, снов принимлсь з свое рукоделие. Тебе жль ее, бедняжку, д, Нинон? Он был подобн свежему, ромтному цветку, прелестью и блгоухнием которого, првд, пренебрегли.

Однжды, когд грустня Одетт следил мечттельным взором з полетом двух горлиц, до нее донесся от подножья змк слдостный голос; он склонилсь из окн и увидел прекрсного юношу; в песне своей он просил ночлег. Одетт слушл, не понимя слов, но слдостный голос певц теснил ей сердце, и по щекм ее медленно текли слезы, пдя н веточку мйорн в ее рукх.

Ворот змк не рспхнулись. Чсовой крикнул со стены:

-- Прочь! Сюд имеют доступ только воины. Одетт продолжл смотреть кк зчровння. Влжный от слез цветок выскользнул у нее из рук и упл к ногм певц. Тот поднял глз, увидел в окне светлокудрую голоску, поцеловл цветок и удлился, оглядывясь н кждом шгу.

Когд юнош ушел, Одетт рскрыл молитвенник и долго молилсь. Он блгодрил бог, см не зняв что. Он чувствовл себя необычйно счстливой, не понимя причины рдости.

А ночью он увидел чудесный сон. Ей приснилсь упвшя у нее из рук веточк мйорн; нежные лепестки одного из цветков вдруг зтрепетли, и из них поднялсь крохотня фея с огненными крылышкми, в венке из незбудок и в длинном зеленом, цвет ндежды, плтье.

-- Одетт, -- мелодичным голоском скзл фея, -- я фея любви. Это я послл к тебе сегодня утром Луи, юношу со слдостным голосом. Я увидел твои слезы, и мне зхотелось их осушить. Я витю нд землей, соединяя сердц влюбленных и осушя их слезы; я посещю роскошные поместья и хижины бедняков и порой сочетю узми брк црский скипетр с крестьянской лоптой, Я усыпю цветми путь своих любимцев и ндевю н них столь дргоценные цепи, что сердц их трепещут от рдости. Я нхожу свой приют повсюду: в придорожном кустрнике, среди пылющих головней зимнего очг, в склдкх полог брчного лож, и везде, где ступет моя ног, рождются поцелуи и нежные речи. Не плчь, Одетт: я фея любви, и я осушу твои слезы.

И он снов порхнул в цветок, лепестки которого тотчс же плотно сомкнулись.

Ты ведь знешь, Нинон, что фея любви существует н смом деле. Посмотри, кк он тнцует в отблескх плмени очг, и пожлей несчстных, которые не верят в эту чудесную фею.

Когд утром Одетт открыл глз, комнту озряли яркие лучи солнц. З окном звенели песни птиц, и нпоенный ромтом цветов утренний ветерок нежно лскл ее белокурые косы. Он весело вскочил с постели и целый день звонко рспевл, ожидя обещнного доброй феей. Он то и дело выглядывл из окн, улыблсь кждой птичке и тк волновлсь, что поминутно всккивл и хлопл в лдоши.

Вечером Одетт сошл в большой зл. Подле грф Ангеррн сидел ккой-то рыцрь, внимтельно слушя рсскз стрик Девушк взял свою прялку и сел у кмин, где рспевл сверчок, и веретено слоновой кости быстро звертелось в ее тонких пльцх.

Вскидывя время от времени глз н гостя, он вдруг зметил в его рукх веточку мйорн и тут же узнл Луи, певц со слдостным голосом.

У нее чуть не вырвлся возглс рдости; чтобы скрыть смущение, он склонилсь нд очгом и стл рзгребть кочергой угли. Зтрещли головни, буйно взметнулось плмя, и в снопе сверкющих искр появилсь воздушня, улыбющяся фея любви. Он отряхнул свое зеленое шелковое плтьице, с которого тк и полетели во все стороны золотые блестки, и, не змечення грфом, порхнул в зл и спрятлсь позди молодых людей. Пок стрый грф описывл одно из жестоких сржений с неверными, фея тихонько

шепнул:

-- Дети, любите друг друг. Предоствьте воспоминния угрюмой стрости; пусть стрики ведут длинные беседы у кмельк, И пусть со звукми вших поцелуев сливется лишь потрескивние плмени. Придет время, когд воспоминния об этих счстливых минутх помогут вм смягчить нкипевшие в сердце печли. В шестндцть лет любящие не нуждются в словх. Единственный взгляд говорит им горздо больше, чем смые длинные речи. Любите друг друг, дети, оствьте рзговоры стрикм.

И он тк ловко прикрыл их крылышкми, что стрый грф, повествоввший о том, кк великн Буш Железня Голов был нсмерть сржен стршным удром Джирльд Тяжелый Меч, не зметил первого поцелуя, зпечтленного юным Луи н челе трепещущей Одетты.

А теперь, Нинон, необходимо скзть несколько слов о змечтельных крылышкх феи любви. Они были совсем прозрчные, кк стекло, и крохотные, кк У мошки. Но когд фея хотел прикрыть ими от по* сторонних взглядов влюбленную пру, крылья нчинли быстро увеличивться, делясь все плотней и плотней, до тех пор пок не стновились совсем непроницемыми для человеческого зрения и слухИтк, стрый грф продолжл свой нескончемый рсскз, Луи прямо у него под носом любезничл со светлокудрой Одеттой.

О, господи! Ккие это были чудесные крылья! Я слышл, что ткие крылышки бывют у совсем молоденьких девушек; нверное, блгодря им-то они и умеют тк ловко проводить своих стрых родителей. Првд, Нинон?

Едв грф зкончил повествовние, фея любви снов исчезл в плмени очг, Луи, послв н прощнье воздушный поцелуй Одетте и поблгодрив хозяин з гостеприимство, удлился. Этой ночью девушк спл особенно слдко; ей снились целые горы цветов, озренные миридми звезд, в тысячи рз более ярких, чем солнце.

А утром он вышл в сд, ищ уединения во мрке ллеи. Встретив н одной из дорожек ккого-то рыцря, Одетт вежливо его приветствовл и хотел пройти мимо, кк вдруг зметил у него в руке свою омытую слезми веточку мйорн. И он еще рз узнл Луи, певц со слдостным голосом, которому снов удлось проникнуть в змок в новом обличье.

Он усдил ее н дерновую скмью у фонтн. И они в упоенье глядели друг другу в глз, восхищенные тем, что видят один другого при ярком свете дня. Звонко рспевли млиновки; в воздухе тк и чувствовлось присутствие феи любви. Не стну повторять, Нинон, всех речей, подслушнных тогд молчливыми стрыми дубми. Н влюбленных рдостно было глядеть; они тк долго и с тким увлечением болтли, что млиновк в ближних кустх успел з это время свить гнездо.

Вдруг в глубине ллеи послышлись тяжелые шги грф Ангеррн. Бедняжки зтрепетли. Но тут еще звонче зпели светлые струи фонтн, и оттуд, улы бющяся и воздушня, появилсь фея любви. Он осенил их своими легкими крыльями и вместе с ними незримо скользнул мимо грф, не н шутку удив ленного тем, что ему послышлись голос, людей ни где нет.

Нежно обнимя своих любимцев, фея тихо шептл:

-- Я помогю влюбленным; я делю слбыми зрение и слух людей, которые больше не могут любить. Не бойтесь ничего, дети мои, любите друг друг всегд и везде -- в яркий солнечный день, в ллеях прк, у фонтн, -- я с вми, я вс охрняю. Господь послл меня сюд, н землю, чтобы люди, для которых нет ничего святого, не отрвили вшей чистой любви. Он дл мне крылья, скзв: "Иди, неси рдость юным сердцм". Любите друг друг, дети: я вс охрняю,И он помчлсь дльше, порхя от цветк к цветку в поискх душистого нектр, единственной ее пищи, и увлекя з собой крепко обнявшихся Луи и Одетту.

Ты спросишь меня, Нинон, что же в конце концов Сделл фея с влюбленными. Прво, мой друг, я не решюсь рсскзть тебе об этом; боюсь, что ты не поверишь, что ты позвидуешь учсти Одетты и не тк горячо будешь отвечть н мои поцелуи. Но ты с тким любопытством смотришь н меня, зля девчонк, что рсскзть все-тки придется.

Тк и быть, слушй. Фея бродил с ними до смой ночи. Когд же он попытлсь их рзлучить, об тк опечлились, тк опечлились, что ей пришлось утешть их. Нверное, он говорил о чем-то очень хорошем, потому что мло-помлу лиц влюбленных просветлели и глз широко рскрылись от рдости. В конце своего рсскз фея предложил им что-то, и они соглсились; и тогд он коснулсь их лб своей волшебной плочкой.

И вот... О Нинон! Ккие огромные у тебя глз и кк ты сейчс топнешь ножкой, если я не рсскжу до конц. И вот Одетт и Луи превртились в веточки мйорн, ткие прекрсные, ккие может создть только волшебниц. Веточки окзлись совсем рядом; их листья кслись друг друг. Этим чудесным цветм суждено было вечно цвести, сливя свой нектр и блгоухние.

Что же до грф Ангеррн,- говорят, он быстро утешился и продолжл кждый вечер рсскзывть о том, кк великн Буш Железня Голов был сржен нповл могучим удром Джирльд Тяжелый Меч,

И когд мы пойдем в поле, Нинон, мы непременно рзыщем зчровнные цветы мйорн и спросим у них, в котором живет фея любви.

Друг мой, быть может в этой скзке тится глубокий смысл, не зню. Я рсскзл ее только зтем, чтобы, сидя вот тк у очг и грея свои ножки, ты позбыл об осеннем дожде, который брбнит по ншим окнм, и чтобы сегодня вечером ты покрепче любил того, кто рсскзл тебе о фее любви.

ВОРЫ И ОСЕЛ

Я зню одного юношу, которого ты, Нинон, порядком рзбрнил бы. Леон обожет Бльзк и не выносит Жорж Снд, прочитв однжды книгу Миш-ле, он чуть не зхворл. В простоте душевной он утверждет, что женщин рожден рбыней, и слов "любовь", "целомудрие" всякий рз произносит со смехом. Ах, кк он вс обижет! Безусловно, он придумывет по ночм, кк бы побольнее уязвить вс днем. Ему двдцть лет.

Безобрзие он считет грехом. Мленькие глзки или большой рот выводят его из себя. Он говорит, что в лугх нет некрсивых цветов, -- знчит, и все молоденькие девушки должны быть прекрсны. Стоит ему случйно столкнуться н улице с дурнушкой, он будет три дня подряд поносить редкие волосы, большие ноги, толстые руки. Когд же он встречет крсивую женщину, то ядовито усмехется, и его молчние нсыщено злыми мыслями.

Не зню, дождется ли от него пощды хотя бы одн из вс. Брюнеток и блондинок, молодых и стрых, прелестных и уродливых, всех одинково онпредет нфеме. Скверный мльчишк! А сколько игривой нежности в его взгляде! Кк слдостны его лскющие речи!

Леон живет в смой гуще Лтинского квртл.

Но видишь ли, Нинон, я попл в трудное положение, я готов сию минуту змолчть, проклиня чс, когд мне пришл в голову стрння фнтзия рсскзть тебе эту историю. Ты любопытн, твои ушки широко открыты соблзну, и я положительно не зню, кк ввести тебя в тот мир, куд еще не ступл твоя мленькя ножк.

Этот мир, любимя, мог бы стть рем, если бы он не был дом.

Рскроем томик стихов поэт, прочитем его гимн двдцтилетним. Видишь, окно выходит н юг; полня цветов и свет мнсрд возносится к небу тк высоко, что порой бывет дже слышно, кк беседуют нгелы н крыше. Подобно птицм, выбирющим смую высокую ветку для своего гнезд, чтобы уберечь его от рук человек, влюбленные свили свое гнездышко н смом верхнем этже. Тм встречют они первую лску утренних лучей и прощльный привет уходящего солнц.

Чем питются они? Кто знет! Быть может, улыбкми и поцелуями. Они тк любят друг друг, что не имеют времени подумть об обеде, которого они лишены. У них нет хлеб, они бросют корочки воробьям. Открывя пустой шкф, они смеются нд своей бедностью, и смех нсыщет их.

Любовь их рсцвел с первыми всилькми. Встретились они в поле, среди хлебов. Конечно, они знли друг друг уже двно, -- хотя увиделись тогд впервые, -- вот они и вернулись в город одной дорогой. Словно невест, приколол он к груди цветы. Поднявшись н седьмой этж, он тк устл, что уже не могл спуститься вниз.

Хвтит ли у нее н это сил звтр? Он не знет. Пок он еще отдыхет, рсхживя по мнсрде, поливя цветы и знимясь несуществующим хозяйством. Потом, покмест юнош рботет, он шьет. Их стулья сдвинуты вплотную; в конце концов они сдятсявдвоем н один стул, тк удобнее. Нступет ночь. Они брнят друг друг з леность.

Ах, Нинон! Кк лжет этот поэт и кк обольстителен его вымысел! Пусть он никогд не возмужет, но вечно остнется ребенком! Пусть по-прежнему обмнывет нс, когд уже не сможет обмнуться см! Он пришел ив ря, чтобы рсскзть нм, кк любят в рю. Он увидел тм двух святых -- Мюзетту и Мими, и ему зхотелось, чтобы они спустились к нм н землю. Но, едв коснувшись крыльями земли, они унеслись в том же луче, который принес их. И вот теперь сердц двдцтилетних ищут их и плчут, потому что не могут нйти.

Должен ли я ткже лгть тебе, любимя, и призывть их с небес, или мне лучше уж сознться, что я видел их в ду? Если бы в этом кресле у кмин, где тебе тк уютно, сидел мой приятель, кк смело сдернул бы я золотой покров, которым поэт облек недостойные плечи! Но ты своими ручкми зкроешь мне рот, ты будешь сердиться и с негодовнием нзовешь выдумкой сущую првду. Кк можешь ты поверить, что в нше время любовники, которым н улице зхотелось пить, утоляют жжду прямо из кнвки? А кк возмутилсь бы ты, если б я осмелился скзть, что их возлюбленные -- твои сестры -- сбросили свои косынки, не стыдясь рстрепвшихся волос! Рдостно и безмятежно текут твои дни в этом гнездышке, которое я свил для тебя; жизнь тебе неведом. И у меня не хвтит духу признться, что цветы в этом мире больные и что звтр, быть может, угснут в нем чьи-нибудь сердц.

Не зтыкй ушки, голубушк, тебе не придется крснеть.

Итк, Леон живет в смой гуще Лтинского квртл. Тм все знкомы между собой, но его руку пожимют особенно чсто. Встретив его открытый взгляд, кждый прохожий стновится ему другом.

Женщины не решются простить ему неприязнь, которую он им .выкзывет, и бесятся оттого, что пемогут признться ему в любви. Ненвидя, они Жют его.

До того случя, о котором я хочу тебе рсскзть, я никогд не слышл, чтоб у него был любовниц. Он уверяет, что рзочровн в жизни, и говорит о нслждениях мир сего, кк зговорил бы трппист, вдруг нрушивший обет молчния. Леон не прочь вкусно поесть и не выносит плохого вин. Одевется он с изыскнной элегнтностью и носит тончйшее белье.

Я чсто вижу, кк он подолгу простивет со слезми н глзх перед ккой-нибудь мдонной итльянской школы. Созерця прекрсную скульптуру, он переживет чсы восторг.

Кк бы то ни было, живет он по-студенчески, не слишком утруждя себя знятиями, штется по городу, грезит н первом попвшемся дивне. Именно в эти чсы полудремы бросет он смые тяжкие оскорбления женщинм. Он лежит с зкрытыми глзми и, словно лелея ккую-то мечту, клянет действительность.

Однжды мйским утром я встретил его, вид у него был скучющий. Не зня, чем зняться, он бродил по улицм в поискх приключений. Но неожиднных происшествий не было, рзве что, проходя по грязной мостовой, он несколько рз попдл ногой в лужу. Я сжлился нд ним и позвл его с собой з город посмотреть, не зцвел ли боярышник.

Битый чс пришлось мне выслушивть длиннейшие философские рссуждения о суетности земных рдостей. Мло-помлу дом стли попдться все реже. У дверей чумзя детвор кувырклсь в пыли вместе с дворовыми собкми. Мы вышли в поле; внезпно остновившись перед кучкой игрвших н солнце ребятишек, Леон прилскл смот/i мленького и тут же признлся мне, что обожет белокурые головки.

Я всегд любил узкие, зжтые между живыми изгородями тропинки, не изборожденные колесми тяжелых телег. Эти дорожки поросли тончйшим мхом, и ног тонет в нем, кк в плюшевом ковре. Вокруг тишин и тйн, и если збредут туд влюбленные, то обступившие их колючие зросли вынуждют возлюбленную прижться к груди любимого. Мы с Леономпопли н ткую зтерянную тропинку, где звуки поцелуев могут подслушть одни только млиновки. Первя улыбк весны рзогнл мелнхолию моего философ. Он подолгу умилялся нд. кждой росинкой, он рспевл во все горло, кк удрвший с уроков школьник.

Тропинк убегл все дльше. Живые изгороди, высокие и пышные, зслоняли от нс весь мир. Мы попли кк бы в зключение, и при мысли, что мы потеряли дороту, нм стновилось еще веселее.

Дорожк мло-помлу все суживлсь: идти приходилось уже поодиночке. Изгороди то и дело круто сворчивли в рзные стороны, дорог преврщлсь в лбиринт.

Вдруг в смом узком местечке тропинки мы услышли голос, и из-з поворот покзлись трое. Впереди, рздвигя слишком длинные ветви, шли двое мужчин, з ними молодя женщин.

Я остновился и приподнял шляпу. Шедший нвстречу мне молодой человек сделл то же смое. Мы посмотрели друг н друг. Положение создлось щекотливое: густые зросли нступли отовсюду, но никто из нс не собирлся повернуть обртно. Тут Леон, следоввший з мной, приподнялся н цыпочки и увидел молодую женщину. Не говоря ни слов, он отвжно ринулся в смую гущу боярышник; шипы впивлись в него, рвли одежду, н рукх выступили кпельки крови. Мне пришлось последовть его примеру.

Мужчины поблгодрили и прошли по тропинке. Молодя женщин нерешительно остновилсь перед Леоном, кк бы желя нгрдить его з смоотверженность, и взглянул н него своими большими черными глзми. Он попытлся, кк всегд, ядовито усмехнуться, но усмешк не получилсь.

Когд женщин скрылсь из виду, я выбрлся из кустов, посыля учтивость ко всем чертям. Шипы рсцрпли мне шею, моя шляп тк прочно зстрял в кустх, что мне стоило огромных трудов вытщить ее. Леон отряхнулся. Он видел, что я дружески кивнул прошедшей мимо нс прелестной женщине, и спросил, знком ли я с ней,-- Д, -- ответил я. -- Ее зовут Антунетт. Он

жил рядом со мной три месяц.

Мы снов двинулись в путь. Леон молчл. Тогд я зговорил об этой особе.

Антунетт -- простенькя девушк, свеженькя и премиленькя, с нсмешливым и в то же время мягким взглядом, с уверенными движениями, проворня и кокетливя; в общем, слвное создние. Он отличется от своих подруг прямотой и чистосердечием -- кчеств весьм редкие в ее кругу. Он не чвнится, но и не скромничет, чсто повторяя, что рожден для того, чтобы любить и очертя голову отдвться мимолетной прихоти.

Я видел, кк три долгих зимних месяц он жил своим трудом, в бедности и одиночестве. Это не было рисовкой, он не произносил громких слов о добродетели -- просто тогд ей тк нрвилось. Покмест он трудилсь нд шитьем, любовников у нее не было, К мужчинм, нвещвшим ее, он относилсь по-товрищески, обменивлсь с ними рукопожтиями, смеялсь вместе с ними, но при первой же попытке поцеловть ее выствлял их з дверь. Я признлся Леону, что ткже пробовл слегк ухживть з ней. Однжды я принес ей кольцо и серьги.

-- Голубчик, -- зявил он,-- зберите нзд вши

дргоценности. Если я отдюсь, я готов отдться хоть

з цветок.

Полюбив, он стновилсь ленивой и беспечной. Кружев и шелк сменяли ситец. Он тщтельно уничтожл следы иголочных уколов н пльцх и преврщлсь из рботницы в вжную дму.

Но любовь ее свободн, кк любовь гризетки. Тот, кого он полюбил, очень скоро узнет об этом, но тк же скоро узнет, когд он охлдевет к нему. Однко он не приндлежит к числу тех своенрвных крсвиц, которые меняют любовников, кк перчтки. У нее здрвый ум и блгородное сердце. Но бедняжк чсто обмнывлсь, он вклдывл свою ручку в недостойные руки и быстро с отврщением отдергивл ее. К тому же ей ндоел этот Лтинский квртл, где все молодые люди кзлись ей ккими-то стрикми,С кждой новой неудчей личико ее стновидось все грустнее. Он выскзывл мужчинм горькие истины и укорял себя з то, что не может жить без любви. И тогд он зпирлсь у себя, словно в келье, пок ее сердце не рзбивло решетки.

Я встретил ее нкнуне. Он был очень огорчен: ее покинул любовник, он еще чуточку любил его.

-- Я прекрсно зню, -- говорил он мне, -- что

см бросил бы его через неделю -- он негодный м

лый. Но я все-тки еще нежно целовл его в обе ще

ки. Вот по меньшей мере тридцть потерянных поцелуев.

Он рсскзл, что з ней повсюду тскются двое поклонников, которые звливют ее букетми. Он не препятствует им в этом, но время от времени зявляет им: "Друзья мои, ни одного из вс я не люблю: не вздумйте соперничть из-з моих улыбок, это было бы стршно глупо. Живите лучше по-бртски. Вы, я вижу, слвные ребят, двйте рзвлекться, кк стрые товрищи. Но при первой же ссоре мы рзойдемся".

И бедные юноши обменивлись горячими рукопо-жтьями, про себя посыля друг друг к черту. Очевидно, их-то мы и встретили.

Вот кков был мдемузель Антунетт: бедное любящее сердечко, зблудившееся в крю рзгул, добря и миля девушк, рздввшя свои лски по крошкм всем воровтым воробьям н дороге.

Леон выслушл все эти подробности, не проявляя особого интерес и не вызывя меня н откровенность ни единым вопросом. Когд я кончил, он бросил небрежно:

-- Эт девушк слишком простосердечн, -- мне не

нрвится, кк он понимет любовь.

Он тк стрлся изобрзить злую усмешку, что это ему все же удлось.

- III

Нконец мы выбрлись из зрослей. У нших ног протекл Сен; в воде отржлсь стоявшя н другом берегу деревушк. Место было нм знкомо; вдольи поперек исхожены были эти островки, рзброснныено всей реке..Мы долго отдыхли под дубом; потом Леон зявил, что умирет от голод и жжды. Я в свою очередь зявил, что умирю от жжды и голод. Тогд мы стли совещться и пришли к трогтельно единодушному решению: мы отпрвимся в деревню, достнем тм большую корзинку, нполним ее ндлежщим обрзом едой и бутылкми и, нконец, втроем с корзинкой рсположимся н смом зеленом островке.

Через двдцть минут нм оствлось только нйти ккой-нибудь челнок. Я услужливо взялся тщить корзинку; но, пожлуй, скромное словечко "корзинк" не подходило для ншей внушительной поклжи. Леон шгл впереди и выпршивл лодку у кждого встречного рыбк. Однко лодки все были рзобрны. Я уже хотел было предложить Леону рсположиться с ншей трпезой н мтерике, но тут нм укзли человек, у которого, по всей вероятности, мы могли бы рздобыть челнок.

Лодочник жил н крю деревни, в угловом домике. И вот, кк рз выходя из-з угл, мы снов столкнулись с мдемузель Антунеттой и ее поклонникми. Один, подобно мне, сгиблся под тяжестью огромной корзины, у другого, кк у Леон, был рстерянный вид человек, устремившегося н поиски невозможного. Я сочувственно посмотрел н бедного млого, который был весь в поту, Леон, кжется, был блгодрен мне з то, что я взвлил н себя груз, при виде которого Антунетт иронически усмехнулсь.

Лодочник курил, стоя н пороге своего дом. З пятьдесят лет он видел множество прочек, которые, стремясь к уединению, приходили к нему з веслми. Ему нрвились эти белокурые влюбленные девушки.-- они уезжли в хорошо выглженных плтьицх, возврщлись немного помятыми, с кое-кк звязнными лентми. Он улыблся им, когд они, вернувшись, блгодрили его з лодки, которые знли, куд им плыть, и сми причливли к островкм, зросшим высокими трвми.

Увидев нши корзины, стрик подошел к нм.

-- Вот что, детки, -- зявил он, -- челнок-то у меня

остлся только один. Кому уж очень не терпится поесть, может зкусить вот тут под деревьями,

Скзно это было, конечно, некстти: кто же в присутствии женщины признется, что ему не терпится поесть? Мы хрнили нерешительное молчние, не осмеливясь теперь откзывться от лодки. Антунетт, по-прежнему нсмешливя, все-тки сжлилсь нд

нми.

-- Вы уступили нм дорогу сегодня утром, -- скзл он, обрщясь к Леону, *-- теперь мы в свою очередь уступем вм.

Я взглянул н моего философ. Он змялся, что-то пробормотл, кк человек, не решющийся выскзть свою мысль. Но, зметив, что я смотрю н него, он с живостью воскликнул:

-- К чему это смопожертвовние, нм всем хвтити одной лодки. Вы, господ, можете высдить нс нпервом попвшемся островке, н обртном пути з

хвтите нс с собой. Соглсны, господ?

Антунетт ответил, что соглсн. Корзины были бережно поствлены н дно челнок, я устроился поближе к своей и кк можно дльше от весел, Антунетт и Леон сели рядом н свободной скмье, рзместиться инче они, по-видимому, не могли. Что же ксется обоих поклонников, постоянно соперничвших в любезности и блгодушии, они в бртском порыве ухвтились з весл.

Отчлив от берег, молодые люди пустили лодку по течению, но мдемузель Антунетт зявил, что смые тенистые и пустынные остров рсположены вверх по реке. Гребцы безндежно переглянулись; они повернули лодку и, борясь против сильного течения, с трудом стли поднимться вверх.

Есть тяжкя, но слдостня тирния -- тирния своенрвного повелителя с розовыми губкми, который из прихоти может потребовть весь мир и зплтить з него одним лишь поцелуем.

Перегнувшись через борт, молодя женщин черпл горстью воду. Он здумчиво глядел н пдвшие с ее пльцев жемчужные кпли, словно пересчитывя их, Леон молч смотрел н нее; ему было не по себе в столь тесной близости с противником. Двжды открывл он рот, конечно, собирясь произнести ккую-нибудь глупость, но, зметив, что я улыбюсь, тотчс же снов зкрывл его. Впрочем, ни Леон, ни Антунетт, по-видимому, не придвли знчения своему соседству. Они дже немного повернулись друг к Другу спиной.

Антунетте прискучило поливть свои кружев, и он зговорил со мной о своем вчершнем огорчении. Он скзл, что уже утешилсь. Но все-тки ей было еще очень грустно. В летние дни он не могл жить без любви и не знл, кк ей дождться осени.

-- Я мечтю о гнездышке, -- добвил он, -- из голубого шелк. Если мебель, ковры и знвеси в этом гнездышке будут ткого же цвет, кк небо, -- любовь, нверное, продлится дольше. И солнышко ошибется, змешкется тм вечером, подумет, что зшло в облко. Но нпрсно я ищу. Мужчины все негодники. Мы порвнялись с одним островком. Я попросил гребцов высдить нс. Я уже стоял одной ногой н суше, кк вдруг Антунетт воскликнул, что островок противный и неуютный, что он никогд не соглсится бросить нс н этом голом кмне. Леон не двинулся со своей скмьи. Я сел н прежнее место, и мы снов поплыли вверх но реке.

Антунетт, по-детски рдуясь, принялсь описывть гнездышко, о котором мечтл. Квдртня комнт с высоким сводчтым потолком. Белые обои усеяны пучкми всильков, перевязнных лентми. В середине комнты и по углм --повсюду цветы. Дивнчик, ткой мленький, что, только тесно прижвшись друг к другу, можно усесться н нем вдвоем. Зеркл не нужно, -- кокетничя, невольно зсмтривешься только п себя. Ковры и знвеси из очень плотной мтерии, чтоб зглушить звук поцелуев. Цветы, дивнчик, ковры, знвеси -все должно быть голубое. Он см оденется в голубое и в псмурные дни не стнет открывть окн.

Мне ткже зхотелось немного укрсить комнту. Я предложил кмин, чсы и шкф,-- К чему? -- удивилсь он. -- Ведь греться тм никто не будет, и н чсы смотреть не будем. А вш шкф -- просто нелепость. Неужели вы думете, я ткя дурочк, что потщу з собой в свое гнездышко весь обыденный хлм? Я хотел бы жить тм свободно и беспечно, не постоянно, но лишь несколько прекрсных чсов в летние вечер. Ведь мужчинм, будь они нгелми, ндоест см господь бог. Я-то уж зню. А ключ от этого ря будет у меня.

Мы приближлись к другому зеленому островку. Антунетт зхлопл в лдоши. Это был очровтельный пустынный уголок, о котором мог мечтть в двдцть лет Робинзон. Вдоль высокого берег росли большие деревья, между их стволми сплетлись густые зросли шиповник и диких трв. Кждую весну тм воздвиглсь непроницемя огрд из листвы, ветвей и мх, которя, сливясь со своим отржением в воде, стновилсь кк будто еще выше. Стен из переплетющихся ветвей; з стеной -- неизвестность. Эт зеленя плотня звес, лишь слегк колеблемя ветерком, но никогд не рздвигвшяся, преврщл островок в некое потйное убежище, где, нверно, прячутся прекрсные речные девы.

Несколько рз обогнули мы этот огромный сноп цветущей листвы в поискх причл. Кзлось, островок не хотел иметь других обиттелей, кроме вольных птиц. Нконец под густым, нвисшим нд водой кустрником мы ншли местечко, где нм удлось пристть. Антунетт смотрел, кк мы высживлись. Вытянув шею, он пытлсь рзглядеть что-нибудь з

деревьями.

Один из гребцов притянул челнок к берегу, держсь з ветку. Но лишь только он выпустил ее, Антунетт, почувствовв, что лодк отходит, ухвтилсь з большой корень. Вцепившись в него, он стл звть н помощь и зкричл, что не желет плыть дльше. Когд челнок привязли, он выпрыгнул н трву и подошл к нм, вся рскрсневшяся, гордя своим подвигом. -- Не бойтесь, господ, -- скзл он нм, -- я не хочу вс стеснять: если вм зблгорссудится пойти н север, мы отпрвимся к югу.

IV

Я снов потщил корзину, озбоченно рзыскивя в трве местечко посуше. Леон шел з мной, следом з ним -- Антунетт и ее поклонники. Тк мы обошли вокруг всего островк. Вернувшись к исходной точке, я решил откзться от дльнейших поисков и уселся н трву. Антунетт сделл еще несколько шгов, потом, после некоторого колебния, вернулсь и сел против меня. Мы нходились н севере, но он вовсе не собирлсь отпрвляться к югу. Тут Леон зявил, что местечко прелестное, и побожился, что лучше я не мог выбрть.

Кк-то смо собой вышло, что нши корзины окзлись рядом, припсы, когд их выложили н трву, тк перепутлись, что мы не могли уже отличить своего от чужого. Пришлось устроить общую трпезу. Из чувств спрведливости мы угостились всем, что нходилось в обеих корзинх.

Поклонники поспешили усесться рядом с Антунеттой. Они нперебой предупреждли все ее желния, Стоило ей попросить чего-нибудь, он тут же получл двойную порцию. Впрочем, ел он с изрядным ппетитом.

Леон, ноборот, ел мло и больше смотрел, кк мы поглощли припсы. Ему пришлось сесть рядом со мной, он все время молчл и лишь нсмешливо взглядывл н меня всякий рз, когд Антунетт улыблсь своим соседям. Тк кк ей подвли с обеих сторон, он с одинковой готовностью протягивл руки нпрво и нлево и кждый рз блгодрил своим приятным голоском. Видя это, Леон усиленно делл мне ккие-то знки, смысл которых я не понимл.

Положительно, Антунетт отчянно кокетничл. Он сидел, подобрв ножки под юбку, почти спрятвшись в высокой трве, и поэт, без сомнения, срвнил бы ее с большим цветком, нделенным дром взгляд и улыбки. Обычно он держлсь с большой естественностью, но в тот день в ее мнерх и голосе было ккое-то жемнство, которого рньше я никогд з ней не змечл. Поклонники, сбитые с толку ее блгосклонностью, переглядывлись с торжествующим видом. Я был удивлен этим неожиднным кокетством и, видя, что плутовк посмеивется исподтишк, здвл себе вопрос, кому из нс он обязн своим преврщением из простодушной девушки в рзбитную ббенку.

Рзложення н трве провизия мло-помлу исчезл. Говорили мло, больше смеялись. Леон поминутно пересживлся с мест н место. Н лице его снов появилось язвительное выржение, и, опсясь, что он рзрзится проповедью, я умолял взглядом ншу спутницу извинить меня з угрюмость моего друг. Но Антунетт был смеля девушк, и двдцтилетнему философу, при всей его вжности, было не тк-то легко ее смутить.

-- Судрь, -- обртилсь он к Леону, -- вм скучно, нше веселье вм досждет. Я не решюсь большесмеяться.

-- Смейтесь, смейтесь, судрыня, -- ответил он. --Я молчу только потому, что не умею, подобно вшимспутникм, сочинять прекрсные фрзы, которые тквеселят вс.

-- Другими словми, вы не льстец? Ну, тогд говорите, говорите, Я вс слушю, я требую грубойпрвды.

-- Женщины не любят ее, судрыня. Впрочем, кк бы вы ни лгли женщине, если он молод и крсив,ложь всегд окжется првдой.

-- Ну, вот видите, вы ткой же дмский угодник,кк все. Вы зствляете меня крснеть. В нше отсутствие вы рзбирете нс по косточкм, господ мужчины, но стоит только ккой-нибудь женщине появиться, вы рсточете ей смые низкие поклоны,

смые слдкие речи. Это просто лицемерие! Я вмнпрямик скжу -мужчины все негодники, они неумеют любить. Ну, судрь, скжите и вы прямо, чтовы думете о женщинх?

-- Могу я говорить откровенно?

-- Конечно.

-- А вы не рссердитесь?

Ну, что вы, скорее посмеюсь

Леон приготовился к орторскому выступлению. Я-то знл, о чем пойдет речь, -- я уже сотни рз слышл все это, -- и чтобы кк-нибудь убить время и рзвлечься, стл брость в реку мелкие кмешки.

-- Сотворив мир, -- нчл Леон, -- бог обнружил, что в нем недостет еще одного создния; но тк кк глин у него вся вышл, он стл в тупик -где взять ему необходимый мтерил, чтобы испрвить свою оплошность. Пришлось позимствовть его у живот

ных. Взяв немного плоти у змеи, волчицы и ястреб, он сотворил женщину. Вот почему мудрецм, которым известно об этом фкте, хотя о нем не упоминется в библии, не кжется удивительным, что женщин по природе взблмошн, всегд во влсти переменчивых

нстроений, -- словом, он точное подобие рзличных соствляющих ее элементов. Кждое из этих создний передло ей свой порок; все рссеянное в мире зло слилось в ней воедино; вот откуд ее лицемерные лски, ее коврство, блудливость...

Кзлось, Леон повторяет зученный урок. Он остновился, припоминя, что скзть дльше. Антунетт зхлопл в лдоши. Он продолжл:

-- Кк родятся черноволосыми или русыми, тк родятся женщины легкомысленными и кокеткми. Они отдются из себялюбия, совершенно не интересуясь, достойный ли совершили выбор. Пусть мужчин фт, но если он крсив, если у него првильные, хотя и неырзительные черты, женщины будут отбивть его Друг у друг. Но если он человек простой и сердечный,

если он умен, хотя и не кричит об этом н всех перекресткх, женщины и знть не будут о его существовнии. Им нужны одни лишь блестящие игрушки:шелковые плтья, золотые ожерелья, дргоценныекмни, приукршенные и нпомженные любовники.

А рботет ли у ткого любовник бшк -- до этогоим и дел нет. Они лишены нрвственных кчеств.

Они знют толк в черных волосх и стрстных устх,но не имеют понятия о том, что ткое сердце. Вот онии бросются в объятья первого встречного болвн, вполне доверяясь его великолепной внешности. Онивлюбляются в него, потому что он им нрвится, нрвится он, потому что нрвится. В один прекрсный день болвн избивет их. Тогд они вопят, что они мученицы, и в отчянии восклицют, что мужчин не может коснуться их сердц, не рзбив его. Безрссудные, почему же не ищут они цветк любви тм, где он цветет!

Антунетт снов зхлопл в лдоши. Речь Леон, нсколько я знл, н этом кончлсь. Леон произнес ее, не переводя дух, кк бы торопясь поствить точку. Промолвив последнюю фрзу, он взгляпул н Антунетту и здумлся. И добвил другим, уже не высокопрным тоном:

-- У меня был лишь одн подруг. Ей было десять лет, мне двендцть. Однжды он мне изменил рди большого дог, который терпеливо позволял мучить себя и дже не огрызлся. Я долго плкл, я дл зрок больше никогд не любить. Я сдержл свою

клятву. В женщинх я ничего не смыслю. Если я по люблю, то стну ревнивым и угрюмым; буду любитьслишком сильно, меня возненвидят; если меня обмнут, я умру.

Он змолчл, глз его были влжны, он тщетно пытлся рссмеяться. Антунетт перестл улыбться и слушл его серьезно; подойдя к нему, он положил руку ему н плечо и посмотрел н него в упор.

-- Вы дитя, -- просто скзл он.

V

Последний луч, скользнув н воду, зжег золотом муровую ленту реки. Мы дожидлись первой звезды, чтобы возврщться вниз по течению, нслждясь вечерней прохлдой. Корзины были отнесены в лодку, мы рзлеглись кк попло н трве.

Антунетт и Леон сели под большим кустом шиповник, простирвшим свои ветви нд их головой. Густя листв нполовину скрывл их, и тк кк они сидели ко мне спиной, я не мог рзглядеть, смеялись они или плкли. Рзговривли они тихо, похоже было, что они ссорятся. А я лениво рстянулся н небольшом бугорке, поросшем редкой трвкой; леж ткя видел одновременно и небо и лужйку у моих ног. Поклонники, которым, кк видно, тоже понрвилось это местечко, улеглись спрв и слев от меня.

Рдуясь, что могут нконец поговорить со мною, они зтрторили.

Тот, что лежл слев, то и дело дергл меня з рукв, лишь только змечл, что я перестю его слушть.

-- Судрь, -- говорил он, -- мне редко приходилось встречть женщину кпризнее, чем мдемузель Антунетт. Вы просто не предствляете себе -любой пустяк может вскружить ей голову. Вот, нпример, сегодня, когд мы встретились с вми, мы собирлись обедть з дв лье отсюд. Но не успели вы скрыться извиду, кк он зствил нс вернуться обртно, -- ей, извольте видеть, местность понрвилсь. С ум можно сойти. Я люблю, чтоб все было ясно.

В то же время мой сосед спрв, ткже зствляя меня выслушть его, говорил:

-- Судрь, я весь день хочу поговорить с вми с глзу н глз. Мы, мой товрищ и я, считем, что должны объясниться с вми. Мы зметили вшу привязнность к мдемузель Антунетте и от души сожлеем, что встли вм поперек дороги. Если бы мы узнли о вшей склонности хотя бы н неделю рньше,мы поспешили бы ретировться, чтобы не причинятьогорчений джентльмену; но сегодня --- уже слишком поздно, у нс не хвтит сил для жертвы. Если уж н то пошло, буду откровенен: Антунетт любит меня. Выржю вм свое сочувствие. Рсполгйте мною.

Я поспешил его успокоить. Но, сколько я ни уверял его, что не был и никогд не буду любовником Антунетты, он по-прежнему нежно меня утешл. Уж очень слдостн был ему мысль, что он укрл у меня любовницу,

Сосед слев, рздосдовнный внимнием, которое я уделил его товрищу, придвинулся ко мне. Чтобы зствить меня выслушть его, он сделл мне вжное признние.

-- Я буду откровенен с вми, -- зявил он, -- Антунетт любит меня. Мне от души жль других ее обожтелейВ этот момент ккой-то непонятный звук донесся от куст, под которым укрылись Леон и Антунетт. Был ли то звук поцелуя или крик потревоженной млиновки -- прво, не зню.

Между тем мой сосед спрв услышл, кк другой поклонник признлся мне, что любим Антунеттой. Он приподнялся и взглянул н соперник с угрозой. Я соскользнул с пригорк, потихоньку шмыгнул в зросли кустрник и притился тм. Тогд они очутились лицом к лицу.

Куст окзлся превосходным убежищем. Я мог нблюдть оттуд з Антунеттой и Леоном, хотя слов их до меня не долетли. Они все еще ссорились, но кк будто немного придвинулись друг к другу. Зто я прекрсно слышл, кк н пригорке, прямо ндо мной, спорили поклонники. Антунетт сидел к ним спиной, и они могли беситься сколько угодно.

-- Вы поступили гдко, -- говорил один, -- вм следовло удлиться еще дв дня нзд. Неужели вы не змечете, что Антунетт отдет предпочтение мне?

-- Вы првы, -- отвечл другой, -- этого я совершенно не змечю. Просто вы глупейшим обрзом принимете н свой счет все улыбки и взгляды, которые преднзнчены мне.

-- Будьте уверены, бедняжк, Антунетт меня любит.

-- Будьте уверены, счстливчик, меня он обожет.

Я смотрел н Антунетту. Нет, положительно не было в кустх никкой млиновки.

-- Все это мне ндоело, -- продолжл первый. -

Ндеюсь, вы соглситесь, что одному из нс пор удлиться!

-- Я кк рз хотел предложить, не перерезть ли нм друг другу глотку, -- зявил второй.

Они повысили голос, жестикулировли, сердито всккивли, снов сдились. Их шумня ссор привлекл внимние Антунетты, он обернулсь. Снчл он удивилсь, но вслед з тем зсмеялсь. Укзв Леону н препирвшихся поклонников, он шепнул ему несколько слов, рзвеселивших его.

Он вскочил и потщил ее з собой к берегу. Сдерживя смех, они стрлись ступть очень осторожно, чтобы кмешки не шуршли у них под ногми. Я решил, что они хотят спрятться и зствить нс рзыскивть их потом.

Поклонники рскричлись еще громче; з неимением шпг они собирлись биться н кулчки. Тем временем Леон добрлся до лодки, усдил Антунетту и преспокойно стл отвязывть веревку; потом прыгнул в лодку см. Один из поклонников уже знес было н другого

руку, кк вдруг зметил челнок, отплывший до середины реки. Порженный, позбыв о дрке, он укзл ннего своему сопернику.

-- Постойте, постойте, -- зкричл тот, подоегяк берегу, -- что ознчет эт шутк?

Меня з моим кустом совершенно позбыли. Люди одинково стновятся эгоистми и в блгополучии и в беде. Я встл.

- Господ, - скзл я оторопевшим, рстерянным поклонникм. - Не вспоминется ли вм одн бсня. Вот что ознчет эт шутк: вы думли, что укрли у меня Антунетту, н смом деле ее крдут у вс.

-- Изыскнное срвнение! -- крикнул мне Леон.

Знчит, эти господ воры, дм -- тот смый...

Дм бросилсь обнимть его. Звук поцелуя зглушил последнее гдкое слово.

-- Бртья, -- обртился я к своим товрищм понесчстью, - мы остлись без еды и кров. Построим

хижину и будем питться лесными ягодми, в ожид

нии пок ккой-нибудь корбль не подберет нс н

ншем необитемом острове.

VI  ......

-- А что было потом?

Почем я зню, что было потом! Ты требуешь слишком многого, Нинетт. Вот уже дв месяц Антунетт и Леон живут в небесно-голубом гнездышке. Антунетт, кк всегд, добр и чистосердечн, Леон брнит женщин пуще прежнего. Они обожют друг друг

=

СЕСТРА БЕДНЫХ

десять лет бедня девочк был хрупкой и тщедушной, тяжело было смотреть, кк он трудилсь нрвне со взрослыми, здоровыми поденщицми. У нее были широко рскрытые, удивленные глз и грустня улыбк, кк у человек, который стрдет, но не жлуется.

Когд стоял хорошя цен н зерно, зжиточные фермеры, видя, кк вечером он возврщется из лес, оборвння, сгибясь под тяжкой ношей, не рз предлгли купить ей новую юбку из толстой бумзеи. Он отвечл: "Н церковной пперти сидит нищий стрик; сейчс декбрь, у него нет ничего, кроме дырявой блузы, -- купите ему суконную куртку: я увижу, что ему тепло, и это согреет меня". Ее прозвли Сестрой Бедных. Одни величли ее тк, смеясь нд ее отрепьями, другие -- в нгрду з доброе сердце.

Когд-то у Сестры Бедных был изящня колыбельк, вся в кружевх, и полня комнт игрушек. Потом, однжды утром, мть не пришл поцеловть ее при пробуждении. Млютк зплкл, ей скзли, что господь прислл с неб святую, чтобы увести мму в рй, и слезы высохли у нее н глзх. Месяцем рньше ушел и ее отец. Бедня девочк думл, что он позвл мму к себе н небо, что они тм соединились и что, скучя по дочке, они скоро пришлют нгел, и он возьмет н небо и ее.

Теперь он уже не помнил, кк исчезли игрушки и колыбельк. Из богтой брышни он стл нищей девчонкой, и это никого не удивило; нверное, пришли злые люди, прикинулись честными и обобрли ее. Ей зпомнилось только, что, проснувшись однжды утром, он увидел возле своей постели дядю Гильом и тетю Гильометту. Девочк испуглсь, тк кк ни тот, ни другя не поцеловли ее. Гильометт поспешно ндел н нее плтье из грубой ткни; Гильом взял ее з руку и отвел в жлкую хижину, где он с тех пор и жил. Вот и все. Кждый вечер он изнемогл от устлости.

Гильом и Гильометт когд-то тоже влдели крупным состоянием. Но Гильом любил веселых собутыльников и хмельные ночи, когд пьют, не думя о пустеющих бочкх; Гильометт любил ленты, шелковые плтья и тртил чсы з чсми в тщетных стрниях кзться молодой и крсивой, И вот нступил день, когд вино в погребе кончилось, зеркло пришлось продть, чтобы купить хлеб.

Рньше они были не лишены известной доброты, порою присущей богчм, доброты, в которой проявляется смодовольство бловней судьбы: выкзывя щедрость, они острее ощущют собственное блгополучие, и в их добрых побуждениях немля доля себялюбия. Рзорившись, дядя и тетк не сумели сохрнить доброту; скорбя об утрченном богтстве, они могли оплкивть лишь свое несчстье и стли проявлять черствость к окружющей их бедноте.

Им не приходило в голову, что они обнищли по собственной вине, они готовы были обвинять в этом кого угодно и пылли жждой мести. Черный хлеб приводил их в отчяние, и они стрлись утешиться, видя, что другие испытывют еще более жестокие стрдния,Поэтому их рдовли лохмотья Сестры Бедных и ее вплые щечки, побледневшие от слез. Они дже не признвлись себе, что им доствляет рдость смотреть, кк слбый ребенок, которого они послли з водой, поштывясь, тщит тяжелый кувшин. Они колотили девочку з кждую пролитую кплю, приговривя, что дурной хрктер ндо испрвлять; эти побои были столь торопливы и злобны, что никто не нзвл бы их спрведливым нкзнием.

Сестр Бедных познл всю горечь нищеты. Н нее взвливли смые тяжелые рботы, в полуденный зной он собирл колосья, оствшиеся после жтвы, в зимнюю стужу -- хворост в зснеженном лесу. Вер-нувншсь домой, он принимлсь мыть, подметть и убирть, приводя в порядок убогую хижину. Бедняжк не жловлсь. Дни счстья ушли безвозвртно, он дже не предствлял себе, что можно жить без слез. Он никогд не думл о том, что есть н свете брышни, избловнные лскми и весело смеющиеся. Не зня ни игрушек, ни поцелуев, он всякий вечер довольствовлсь сухим хлебом и тумкми, полгя, что из этого и состоит жизнь. Зрелые люди изумлялись, видя, кк десятилетний ребенок сочувствует всем человеческим стрдниям, збывя о собственном несчстье.

Не зню уж, пмять ккого святого прздновли в тот день Гильом и Гильометт, только они подрили девочке новенькую, блестящую монету в одно су и отпустили ее гулять до вечер. Озбочення своим богтством, недоумевя, кк теперь он будет игрть, Сестр Бедных медленно пошл по городу.

Тк он добрлсь до глвной улицы. Слев от церкви нходилсь лвк, где было множество кукол и всяких лкомств, вечером, когд ее окн были ярко освещены, он кзлсь ткой крсивой, что все окрестные ребятишки мечтли о ней, кк о ре небесном. И в этот вечер несколько млышей, рзинув рты и онемев от восхищения, стояли н тротуре, они прижлись ручонкми к стеклу витрины, чтобы быть поближе ко всем этим чудесм. Сестр Бедных позвидовл их смелости. Он остновилсь посреди улицы, опустив

ручонки, придерживя лохмотья, рзлетвшиеся от ветр. Немножко гордясь своим богтством, он сжимл в руке новенькую, блестящую монетку, рзглядывя игрушки. Нконец он остновил свой выбор н огромной кукле, у которой были волосы, кк у взрослой женщины; он был ростом с Сестру Бедных, и н ней крсовлось белое шелковое плтье, совсем кк н святой деве.

Девочк подошл поближе. Он робко огляделсь, перед тем кк войти, и увидел, что нпротив чудесной лвки, н кменной скмье, сидит бедно одетя женщин, бюкя плчущего ребенк. Сестр Бедныхостновилсь и повернулсь спитой к кукле. Крик ре^ бенк ндрывл сердце, он стиснул руки от жлости, потом без колебний, быстро подошл и протянул женщине свою новенькую, блестящую монетку.

Женщин уже несколько минут нблюдл з Сестрой Бедных. Он видел, кк т остновилсь, зтем нпрвилсь к игрушкм, и когд девочк приблизилсь к ней, он оценил ее велпшодушие. С глзми, влжными от слез, он взял монетку и удержл мленькую руку в своей.

-- Дочь моя, -- промолвил он. --' Я принимю твою милостыню, ибо зню, что мой откз опечлил бы тебя. Но нет ли у тебя смой ккого-нибудь желния? Хотя я и бедно одет, но одно твое желние могу исполнить.

Нищенк говорил, и глз ее блистли, кк звезды, и голову ее озрил свет, словно корон, соткння из солнечных лучей. Ребенок у нее н коленях успел уснуть и теперь улыблся в глубоком покое.

Сестр Бедных покчл белокурой головкой. -- Нет, госпож, -- ответил он, -- у меня нет никких желний. Я хотел купить вон ту куклу, но тетя Гильометт все рвно рзбил бы ее. Если вы не хотите принять мою монетку просто тк, то поцелуйте меня з нее...

Нищенк нклонилсь и поцеловл ее в лоб. Сестре Бедных покзлось, что лск эт поднял ее нд землей, неизбывной устлости кк не бывло, в душе ее рзгорелся огонь милосердия.,

--- Дочь моя, -- прибвил незнкомк, --я не хочу, чтобы твоя милостыня остлсь без нгрды. У меня тоже есть монетк в одно су, я не знл, что с ней делть, пок не встретил тебя. Принцы и знтные дмы выпршивли у меня эту монетку и предлгли взмен кошельки золот, но я решил, что они ее не достойны. Возьми ее. Что бы ни случилось, поступй тк, кк подскзывет тебе сердце.:

Он протянул Сестре Бедных монетку. Это было стринное су из желтой меди, с неровными крями, посередине которого зиял дыр с чечевичное зерно. Монет был тк стр, что нельзя было определитьккой стрне он приндлежит; лишь е одной стороны можно было рзглядеть полустершийся венчик из лучей. Быть может, ткие монеты некогд имели обрщение н небесх,

Сестр Бедных протянул руку, он понимл, что эт жлкя монетк не принесет нищенке ущерб, и решилсь принять ее н пмять.

"Увы! *-* подумл он. ^ Бедняжк см не знет, что говорит. Н что ткя монетк принцм и знтным дмм? Он ткя плохя, что з нее не ддут и кусочк хлеб. Пожлуй, и нищему ее нельзя будет подть".

Женщин улыбнулсь, словно Сестр Бедных подумл вслух; глз ее згорелись еще ярче, и он тихо

скзл:

-- Возьми ее, *-- ты поймешь после.

И, чтобы не огорчть женщину, Сестр Бедных принял монетку. Он нклонилсь, чтобы спрятть ее в крмн юбки, когд поднял голову, н скмье никого не было. Сестр Бедных очень удивилсь и нпрвилсь домой, рзмышляя об этой стрнной встрече.

II

Сестр Бедных ночевл н чердке, под сктом крыши, где был свлен рзный хлм. Н чердке было слуховое окно, и в лунные ночи девочк ложилсь спть при свете. Когд же луны не было, приходилось добирться ощупью до жлкого лож из четырех кое-кк сколоченных досок, н них лежл полотняный мтрц, нбитый соломой; местми соломы было тк мло, что полотно соприкслось с полотном.

Случилось тк, что в этот вечер было полнолуние. Полос яркого свет протянулсь по блкм, озряя серебристым сиянием чердк.

Когд Гильом и Гильометт улеглись спть, Сестр Бедных поднялсь к себе н чердк. Темными ночми

он нередко пуглсь неясных звуков, похожих н стоны, ей то и дело мерещились шги, но это потрес

кивли блки д шуршли мыши, шныряя по половицмЗто Сестр Бедных любил нежной любовью ноч-иое светило, чьи дружеские лучи рссеивли стрхи. В светлые ночи он открывл оконце и в молитвх блгодрил луну з то, что т пришл повидться с нею.

И этой ночью Сестр Бедных с рдостью увидел, что н чердке светло. Измучившись з день, он предвкушл спокойный сон под охрной своей доброй приятельницы луны. Он чсто видел во сне, кк лун пробирется под крышу и, лсковя, молчливя, бродит по чердку, прогоняя дурные сны зимних ночей.

Сестр Бедных встл н колени н стрый сундук и, вся злитя серебряным светом, принялсь молиться. Потом подошл к постели и рсстегнул юбку.

Юбк соскользнул н пол -- и вдруг из полуоткрытого крмн хлынул поток монет. В испуге, зстыв н месте, смотрел девочк, кк монеты ктятся по полу.

Он нклонилсь и стл осторожно поднимть их одну з другой. Зтем нчл склдывть монеты н сундук; он не пересчитывл их, тк кк умел считть только до пятидесяти, между тем ей было ясно, что монет несколько сот. Подобрв все монеты, он поднял с полу юбку и по ее тяжести срзу понял, что крмн по-прежнему нбит деньгми. Добрых четверть чс он полными пригоршнями доствл монеты, и кзлось, крмн никогд не опустеет. Нконец тм остлсь одн последняя монет. Сестр Бедных достл ее и увидел стринное су, подренное ей нищенкой.

Тогд он понял, что господь сотворил чудо: дырявое су, которым он пренебрегл, было особенной монетой, ккие не снились и богчм.

Девочк чувствовл, кк су трепещет у нее в пльцх, готовое продолжть свою рботу. Он испуглсь, кк бы су не вздумло звлить деньгми весь чердк. Он и тк не знл, что ей делть с кучми новеньких монет, поблескиввших в лунном свете. В испуге он озирлсь по сторонм Кк и у всякой хорошей хозяйки, у Сестры Бедных; в крмшке фртук всегд был вколот иголк с ниткой. Он рзыскл клочок полотн, чтобы сшить мешочек. Полотн было мло, мешочек получился ткой узкий, что туд с трудом проходил ее ручонк. К тому де Сестр Бедных очень торопилсь. Он положил чудесное су н смое дно мешочк и принялсь сыпть туд остльные монеты, лежвшие грудми н сундуке. Мешочек быстро нполнялся, но тут же окзывлся пустым. Сотни и сотни крупных су свободно в нем поместились. Ясно было, что в него можно нсыпть вчетверо больше.

Покончив с этим, Сестр Бедных спрятл мешочек под мтрц и от -устлости мигом зснул. Он улыблсь во сне, думя о щедрой милостыне, ккую будет рздвть звтр утром.

III

Проснувшись, Сестр Бедных решил, что все это ей приснилось во Сне. Лишь пощупв свое сокровище, он понял, что оно существует н смом деле. Мешочек стл дже тяжелее, чем нкнуне, и девочк догдлсь, что чудесное су и ночью не прекрщло рботы.

Он спешно оделсь и сошл вниз, неся в рукх сбо, чтобы никого не рзбудить. Мешочек висел у нее н груди, прикрытый косынкой. Гильом и Гильо-метт крепко спли и ничего не слышли. Он прошл тк близко от их кровти, что чуть не споткнулсь от стрх; бросившись к дверям, он рспхнул их и убежл, позбыв притворить з собой.

Дело было зимой, морозным декбрьср;им утром. День едв зрождлся. В бледном отблеске зри небо, кзлось, было одного цвет с устлнной снегом землей. Беспредельня белизн, объявшя кругозор, дышл великим покоем. Сестр Бедных быстро шгл по дороге, нпрвляясь к городу. Он слышл только, кк скрипит снег под ее деревянными бшмкми. Кк ни был девочк озбочен, он выбирл колею поглубже, по которой было тк приятно

идти.

Приближясь к городу, он подумл о том, что второпях збыл помолиться. Он встл н колени н обочине дороги. Одинокя, зтеряння в бледных суровых просторх, среди безмолвно спящей природы, произнесл он слов молитвы;; детский голосок был тк нежен, что см господь не смог бы отличить его от нгельского. Зтем он поднялсь с колен. Холод пробирл ее до костей, и он ускорил шги.

В эту суровую зиму по всей стрне црил нищет;-: хлеб был тк дорог, что только богтые могли поку-пть его. Бедняки, те, что живут солнцем и милосердием, кждое утро выходили взглянуть, не идет ли весн, принося с собой тепло и щедрую милостыню. Они тянулись по дорогм, усживлись н кменные тумбы близ городских ворот и умоляли прохожих о помощи, Дом, н чердкх и в подвлх, стоял ткой мороз, что п улице было ничуть не холоднее. И было этих нищих ткое множество, что ими можно бы зселить порядочную деревню.

Сестр Бедных рзвязл свой мешочек. Войдя в город, он увидел, что нвстречу ей мленькя девочк ведет слепого стрик. Млютк уныло взглянул н лохмотья Сестры Бедных, принимя ее з сестру по несчстью.

-- Отец, -- проговорил Сестр Бедных, -- протяните руки, Иисус посылет меня к вм.

Сестр Бедных обртилсь к стрику, потому что ручонки девочки были чересчур млы и не вместили бы и десятк крупных монет, А для того чтобы нполнить протянутые руки слепц, Сестре Бедных пришлось зчерпнуть семь полных пригоршней, ткие это были крупные, широкие руки. Потом Сестр Бедных дл пригоршню монет девочке и удлилсь,

Он торопилсь к церкви, возле которой н кменных скмьях с утр собирлись бедняки: дом господень укрывл их от северного ветр, восходящее солнце зливло лучми пперть. Н углу переулк Сестре Бедных вновь пришлось остновиться. Он увидел молодую женщину, которя, по-видимому, провелздесь всю ночь, до того он продрогл и окоченел. З-крыв глз, судорожно прижв руки к груди, женщин, кзлось, спл; он не ждл уже ничего, кроме смерти. Сестр Бедных остновилсь перед ней, зжи в руке монеты, не зня, кк подть милостыню несчстной. Он зплкл, думя, что пришл слишком

поздно.

-^-- Добря женщин, ^ скзл он, лсково тронув лежщую з плечо. ^ Вот, возьмите эти деньги. Вм ндо пойти в хрчевню поесть и поспть возле очг, Рзбуження нежным голоском, женщин открыл глз и протянул руки. Должно быть, он вообрзил, что нгел явился ей во сне.

Сестр Бедных быстро прошл н глвную площдь. Н пперти собрлсь толп, ожидвшя первого солнечного луч. Нищие сидели у подножий кменных извяний святых, прижвшись друг к другу, стуч зубми от холод. Они молчли и лишь медленно, кк умирющие, поворчивли голову из стороны в сторону. Они сгрудились в уголкх, чтобы не упустить ни одного луч, когд покжется солнце.

Сестр Бедных нчл с првой стороны; полными пригоршнями бросл он звонкие су в фртуки и шпки, монеты пдли и ктились по кменным плитм. Девочк не считл их. Мешочек творил чудес, он и не думл опорожняться, после кждой взятой пригоршни он нполнялся снов, переливясь через крй, кк переполненный сосуд. Бедняки остолбенели перед этим скзочным ливнем; они бросились подбирть монеты, збыв о восходящем солнце, второпях повторяя: "Д воздст тебе господь!" До того обильн был милостыня, что стрикм чудилось, будто кменные святые бросют им деньги. Многие верят в это и по нстоящий день.

Девочк рдовлсь их рдости. Трижды обошл он пперть, чтобы все получили поровну; зтем он остновилсь - не потому, что мешочек опустел, потому, что ей оствлось еще много сделть з этот день. Он уже собирлсь уйти, когд приметил в углу строго клеку: он не мог приблизиться и только протягивл к ней руки. Стыдясь, что пропустил его, Сестр Бедных подошл и нклонил мешочек, чтобыдть ему больше всех. Деньги хлынули из жлкогокошельк, кк вод из фонтн, они лились потоком,и девочке пришлось зкрыть отверстие лдонью, не точерез несколько минут куч монет стл бы выше смой церкви. Клеке не нужно было тк много денег,и богчи легко могли его обокрсть. ;

IV

Нбив деньгми крмны всех нищих н глвной площди, Сестр Бедных решил уйти из город. Збыв о своих стрдниях, нищие устремились з ней, они глядели н Сестру Бедных с блгоговейным восторгом, охвченные порывом бртской любви. Оглядывясь вокруг, шл он впереди. З ней двиглсь оборвння толп.

В своем рвном бумжном плтьишке Сестр Бедных и в смом деле был сестрой этой бедноты -- ее роднили с ними нищет, лохмотья и глубокое сострдние. Он был здесь в кругу своей семьи, отдвясь зботм о бртьях и збывя о себе; серьезно, кк взросля, твердо шгл он своими мленькими ножкми во глве толпы -- десятилетняя, белокуря, с лицом, излучющим нивное величие, -- в сопровождении стриков и клек.

С прусиновым кошелем в рукх ходил он из деревни в деревню, рздвя милостыню по всей стрне.

Он не выбирл дорог; он шл прямиком через поляи холмы, порой сворчивя в сторону, пересекя поля,чтобы посмотреть, не укрылся ли ккой-нибудь бедняку подножья изгороди или во рву. Приподнимясь нцыпочки, он обводил глзми горизонт, жлея, чтоне может призвть к себе всех неимущих стрны. Онвздыхл при мысли о том, что з спиной у нее могло

остться неутоленное стрдние, и это зствляло ее порой возврщться и обшривть кждый кустик. Нозмедлял ли он шги н повороте дорог или бежлнвстречу новому бедняку -- повсюду неотступно следовл з ней ее свит.Кк-то рз, когд он пересекл пустынное поле, перед ней опустилсь стйк воробьев. Утопя в снегу, бедняжки жлобно чирикли, выпршивя корму, которого не могли сми рзыскть. Сестр Бедных остновилсь в недоумении: перед ней были голодные, которым ее монеты не могли помочь; сердито посмотрел он н свой мешочек, который не мог подть нужной милостыни. Между тем воробьи окружили ее со всех сторон: они приндлежли к великой семье бедняков и тоже имели прво н подяние.

Не зня, что делть, готовя рзрыдться, Сестр; Бедных вынул пригоршню монет, не могл же он оствить без помощи несчстных пичужек. Девочк рстерялсь, он совсем збыл, что у божьих птичек нет ни мельник, который смелет муку, ни пекря, который им испечет хлеб нсущный. Не зню, н что он ндеялсь, но только брошення из милосердия горсть монет упл н землю щедрой пригоршней

пшеницы.

Сестр Бедных дже не удивилсь. Он устроил воробушкм роскошный пир, угощя их зернми всевозможных сортов, он рзбросл ткое множество зерн, что весной, когд сошел снег, поле зросло трвой, густой и высокой, точно лес. С тех пор этот клочок земли приндлежит птицм небесным; круглый год нходят они тм обильный корм, которого хвтет н всех, хотя птицы слетются туд со всех сторон, с рсстояния до двдцти лье, несметными стями.

Рдуясь, что ей дн ткя чудесня влсть, Сестр Бедных отпрвилсь дльше. Теперь он не довольствовлсь рздчей медных су; смотря по тому, кто ей встречлся, он дрил теплые блузы, плотные шерстяные юбки или почти невесомые бшмки, до того прочные, что кмни крошились об их подошвы. Все это было изготовлено н неведомой фбрике; мтерилы были изумительной прочности и мягкости, швы были тк тонко прострочены, что в отверстие, оствленное ншей иглой, легко прошли бы острия трех волшебных иголок. Не менее удивительно было и то, что кждя вещь приходилсь точно по мерке бедняку, получившему ее. Вероятно, целя мстерскя добрых

фей рзместилсь н дне мешочк, со своими золотыми ножницми, которые из лепестк розы свободно выкривют десять одеяний для херувимов. Ие оствлось сомнений, что это небесня рбот, тк чисто все было скроено и быстро сшито.

Однко мешочек от этого ничуть не возгордился. Кря его слегк поистерлись, и, пожлуй, от рук Сестры Бедных отверстие немного рсширилось; он был теперь величиной с дв гнезд млиновки. Чтобы ты не обвинил меня во лжи, придется рсскзть, кк выходили из него юбки, широкие плщи и прочие вещи шириной в пять-шесть метров. Дело в том, что все они были искусно сложены, подобно лепесткм мк, еще не рзвернувшегося в чшечку; д и были они ничуть не крупнее мковых бутонов. Но когд Сестр Бедных вынимл их и легонько встряхивл, сверток ткни нчинл рзворчивться, вытягивлся и преврщлся в одежду, *-- это уже не было нгельское одеяние, но плтье можно было ндеть н смые широкие плечи. Что ксется бшмков, то я до сих пор в точности не зню, в кком виде они появлялись из мешочк. Првд, я слышл, будто кждя пр помещлсь в оболочке боб, которя лоплсь, пдя н землю. Я не стну этого утверждть, но, рзумеется, от присутствия бобов не стновилось меньше монет, пдвших нземь подобно мртовскому грду,

А Сестр Бедных нпрвлялсь все дльше. С утр он прошл не менее двдцти лье, он ничего не пил и не ел, но не ощущл ни млейшей устлости. Он шл по обочинм дорог, почти не оствляя следов, и кзлось, ее несут незримые крылья.

В один и тот же день ее видели во всех четырех концх стрны. Ты не отыскл бы ни одного уголк, ни одной горы, ни рвнины, где ее ножки не оствили бы н снегу легких следов. Если бы Гильому и Гильо-метте вздумлось преследовть ее, им пришлось бы гнться з ней добрую неделю, и это не потому, что они не знли бы, ккую дорогу избрть, -- ведь з ней следовли густые толпы нрод, ккие собирются при проезде королей, -- но он передвиглсь тк быстро что в другое время н подобное путешествие ей пришлось бы потртить не менее шести недель.

Свит следовл з ней, и с кждой пройденной деревней численность ее возрстл. Все, получившие от Сестры Бедных поддержку, вливлись в эту свиту, и к вечеру шествие рстянулось н несколько сот метров. Сестру Бедных сопровождли сотворенные ею добрые дел. Еще ни один святой не предствл перед богом с ткой поистине королевской свитой.

Между тем спусклсь ночь. Сестр Бедных все шл вперед, чудесный мешочек не прекрщл своей рботы. Нконец девочк остновилсь н вершине холм; он стоял неподвижно, глядя н обогщенные ею окрестности, и ее лохмотья четко вырисовывлись н фоне бледного вечернего неб. Нищие окружпли ее тесным кольцом, темные людские волны перектывлись с глухим гулом. Потом нступил тишин. Сестр Бедных улыблсь где-то в небе, высоко нд людьми, толквшимися у ее ног. Он необычйно выросл с утр; стоя н вершине холм, он простерл руку к небу и скзл своему нроду:

-- Блгодрите Иисус, блгодрите деву Мрию. И вся огромня толп рсслышл ее тихий голос.

V

Было очень поздно, когд Сестр Бедных возвр-^ тилсь домой. Гильом и Гильометт уснули, утомившись от гнев и угроз. Сестр Бедных прошл через хлев, который зпирлся лишь н щеколду. Он быстро поднялсь к себе н чердк. Здесь девочку встретил ее приятельниц лун, и был он ткя ясня, ткя рдостня, что ей, кзлось, было известно, кк чудесно провел день Сестр Бедных. Тк небо порой посылет нм в нгрду свои светлые лучи.

Девочк до крйности устл. Однко, перед тем кк лечь, ей зхотелось еще рз взглянуть н чудесное су, лежвшее н дне мешочк. Оно тк много и тк слвно порботло, что, безусловно, зслуживло по-Целуя. Он сел н сундук и принялсь опорожнятьыешок, склдывя пригоршни монет к своим ногм. Он прорботл добрую четверть чс, куч монет поднялсь до колен, ей все еще не удвлось добрться до дн. Он пришл в отчяние. Ясно было, что он тк и не доберется до дн, хотя бы ей пришлось звлить монетми весь чердк. Рстерявшись, он не ншл ничего лучшего, кк вывернуть мешочек низннку. Хлынул лвин чудесных, тяжелых су, в одно мгновение мнсрд зполнилсь н три четверти. Мешочек опустел.

Между тем звон монет рзбудил Гильом. Этот милый человек спл тк крепко, что не рсслышл бы, кк провливется под ним пол, но от звук пдющей мелкой монетки он срзу же открывл глз. Он,. рстолкл Гильометту.

--- Эй, жен, -- крикнул он. -- Ты слышл?

Рзбуження струх принялсь сердито ворчть.

--, Девчонк вернулсь, -- продолжл он. -- Мне.. думется, ои обокрл ккого-то прохожего, я слышл, кк н чердке звенят деньги.

Гильометт мигом проснулсь и поднялсь, он уже больше не ворчл.

-- Я тк и знл, что он скверня девчонк, -

скзл струх, поспешно зжигя лмпу.

И тут же прибвил:

-- Я куплю себе чепчик с лентми и прусиновые

туфли. В воскресенье я нряжусь п слву.

Кое-кк одевшись, они поднялись в мнсрду, Гильом шел впереди, Гильометт светил ему лм-, пой. Тощие, уродливые тени зплясли н стенх.

Муж и жен поднялись нверх и змерли от изумления. Н полу лежл слой монет толщиной в три фут, все углы были звлены монетми, не видно было ни кусочк пол, хотя бы величиной с лдонь. Кое-где виднелись высокие кучи монет, точно волны зстывшего моря. Посреди чердк, между двух волн, спл озрення луной Сестр Бедных. Сон сморил ее, он не смогл добрться до постели; девочк покоилсь сном прведницы, и ее посещли небесные видения. Ручонки были сложены н груди, в првой руке он крепко зжл волшебный подрок нищенки. В тиншно

слышлось мерное, слбое дыхние спящей, ее любш-мое светило отржлось в блестящих монетх, окружя девочку золотым кольцом.

Гильом и Гильометт быстро опрвились от изумления. Свершившееся чудо было им н руку, и они не стли тртить время н догдки, от бог оно или от дьявол. Поспешно оценив сокровище н глз, они решили удостовериться, что лунный свет и сумрк не сыгрли с ними злую шутку. Об нклонились, ждно

рстопырив руки.

И здесь произошло нечто столь необычйное, что мне дже трудно это рсскзть. Едв Гильом схвтил пригоршню монет, кк они превртились в огромных летучих мышей. Он с ужсом рзжл руку, и мерзкие тври с пронзительными крикми зметлись по чердку, удряя его по лицу длинными черными крыльями. Тем временем Гильометт схвтил целый выводок крысят. Они вонзили ей в руки острые белые зубы и нчли бегть по ее юбкм. Струх, которя готов был упсть в обморок при виде мышки, почувствовл н себе целую стю крыс и едв не умерл от ужс. Минуту-другую они стояли, не рискуя прикоснуться к этим монетм, тким крсивым н вид и тким неприятным н ощупь. Об смущенно посмеивлись, подбдривя друг друг взглядми, точь-в-точь кк ребенок, который обжегся горячим лкомством и не знет, улыбться ему пли плкть. Гильометт первя не устоял перед искушением: он вротянул тощие руки и схвтил две пригоршни монет. Он зжл их покрепче, чтобы не выронить, и тут же испустил вопль от нестерпимой боли: вместо монет в рукх у нее окзлись длинные, острые иглы, пригвоздившие пльцы к лдоням. Гильом, увидя, что Гильометт нгнулсь, тоже решил взять свою долю богтств. Но вместо денег у него в рукх очутились рскленные уголья, которые, точно порох, обожгли ему пльцы.

Рзъярившись от боли, они ринулись н кучи монет, спеш схвтить их, пок еще не произошло чудо. Но опередить волшебные монеты было не тк легко. Едв к ним притргивлись, кк они отпрыгивли кузнечикми, уползли змеями, рзливлись кипящей

водой, рссеивлись дымом; они исчезли, принимя любой обрз, д еще успевли укусом или ожогом причинить боль воровским рукм.

Вся эт нечисть плодилсь и множилсь с ткой невероятной быстротой, что супругми овлдел невырзимый ужс. Совы, летучие жбы, вмпиры, гигнтские ббочки теснились в просвете слухового окн, били крыльями и стями вылетли нружу. Пуки, скорпионы и прочие нечистые обиттели сырых мест рзбеглись по углм; в полурзвлившемся чердке не хвтло щелей, повсюду кишели мерзкие нсекомые, двя друг друг.

Обезумев от ужс, метлись по чердку Гильом и Гильометт: гнусные тври втянули их в свой хоровод. Спрв, слев, со всех сторон множились, вылуплив-  лись новые поколения, тысячи отвртительных су- ществ. Кзлось, они выпрыгнули из человеческих рук. Живой поток поднимлся все выше.

Сокровище, только что отржвшее лунные лучи, исчезло, оно превртилось в темную мссу, тяжело перектывющуюся, бурлящую, подобно вину, збродившему в бочке...

Н чердке не остлось ни единой монетки. Вся огромня куч обрел жизнь, вокруг кишели мириды гдов. Гильом и Гильометт бросились бежть, зпустив друг в друг пригоршнями гдюк. Кзлось, они унесли с собой всю нечисть. Чердк опустел. Сестр Бедных ничего не услышл, он мирно спл улыбясь во сне,

VI

Проснувшись, Сестр Бедных почувствовл угрьь зения совести. Он скзл себе, что нпрсно нкнуне вздумл бороться с нищетой, обходя всю стр-ну, -- следовло первым делом помочь дяде и тетке.

Девочк сочувствовл всем стрждущим. Для нее любой бедняк был просто бедняком, будь он добрым или злым. Все слезы были для нее одинковы; он не считл себя впрве крть и нгрждть, -- нет, ее здчей было осушть людские слезы. Десятилетняя

девочк не имел понятия о строгой спрведливости, он вся был сострдние и милосердие. Помышляя о мучениях, ккие терпят грешники в ду, он жлел этих несчстных горздо больше, чем души чистилищ.

Кто-то ей однжды скзл, что один из бедняков не зслуживет хлеб, который он дл ему, но он не понял смысл этих слов. Всякого голодного необходимо нкормить -- в этом он был твердо убежден. Решив испрвить свою ошибку, Сестр Бедных взял свой мешочек и поспешно отпрвилсь к соседям. Рсплтившись звонкими, сверкющими монетми, он приобрел клочок земли, примыквший к усдьбе ее родственников. Зтем он купил пру крсно-пегих быков с шелковистой, переливющейся шерстью. Не збыл он купить и плуг. Потом он ннял бтрк, который пригнл волов н поле возле хижины. Тем временем в городе Сестр Бедных зкупил всевозможные припсы: сухие виногрдные лозы, горящие жрким огнем, муку тончйшего помол, соленья, сушеные овощи. З ней следовли три больших повозки, и н них нгружли все, что было нужно в хозяйстве. Удивительно было видеть, кк рзумно тртил девочк божьи деньги: он не покупл ничего лишнего, никких пустяков, которые могли бы соблзнить ткую млютку. Он приобретл прочную утврь, штуки полотн, медные котлы -- все то, о чем мечтет опытня тридцтилетняя хозяйк.

Когд повозки нполнились, он велел поствить их рядом с быкми и плугом. И тут он понял, что хижин слишком мл, чтобы вместить все эти богтств. Он пожлел, что не может купить ферму: денег у нее было достточно, но свободной, проджной фермы не было в тех крях. Тогд Сестр Бедных решил призвть кменщиков и построить н месте жлкой хижины новое, просторное жилище. Он поспешно нсыпл н землю, перед повозкми, несколько куч монет, чтобы уплтить з постройку.

Все это Сестре Бедных удлось выполнить в один чс. Гильом и Гильометт все еще спли, их не рзбудили ни грохот колес, ни щелкнье кнутСестр Бедных подошл к дверям с луквой улыбкой -- ей тоже иногд хотелось пошлить. Он нрочно торопилсь и теперь рдовлсь, что успел все сделть до пробуждения родственников,

Он еще рз осмотрел свои покупки, потом принялсь стучть в дверь обоими кулчкми, крич изо всех сил:

-- Дядя Гильом, тетя Гильометт!

Стрики не шевелились. Тогд Сестр Бедных стл колотить в рссохшиеся створки ствен, продолжя кричть:

-- Дядя Гильом, тетя Гильометт! Открывйте ско

рее, богтство пришло к вм в гости! Впустите его!

Гильом и Гильометт услышли эти крики. Они соскочили с кровти, не проснувшись кк следует, и вышли н порог, протиря глз. Тк велик был их поспешность, что н Гильоме окзлсь юбк, н Гильометте -- штны. Они дже не обртили н это внимния -- тк удивило их все, что они увидели. Кучи монет возвышлись, кк копны сен, перед тремя нрядными повозкми, дубовые столы и стулья, большие медные котлы стояли прямо н снегу. Быки пыхтели и фыркли н холодном утреннем ветру. Лемех плуг, озренный первыми лучми солнц, кзлся выковнным из серебр.

Погонщик быков подошел к Гильому и скзл:

-- Хозяин, куд мне поствить упряжку? Пхть

сейчс нечего, но будьте спокойны: поля вши зсеяны, и урожй будет хорош.

Тем временем возчики подошли к Гильометте.

-- Любезня госпож, -- скзли они, -- вот вшехозяйство и зпсы съестного н зиму. Скорее пок жите нм, куд рзгружть повозки. Здесь стольковсего, что целого дня не хвтит н рзгрузку.

Стрики стояли, рзинув рот, не зня, что ответить. Робко рзглядывли они добро, которое видели в первый рз; они вспоминли о монетх, тк жестоко подшутивших нд ними этой ночью. Спрятвшись в уголок, Сестр Бедных смеялсь, ее потешли их оздченные лиц; ей вовсе не хотелось мстить з суровость, проявленную дядей и теткой в тяжелые, дни. Девочкеще ни рзу в жизни тк не смеялсь. Уверяю тебя, п ты рсхохотлсь бы, если бы увидл Гильометту в штнх и Гильом в юбке, которые стояли с рстерянным видом, не зня, смеяться им или плкть.

Увидев, что они готовы вернуться в хижину и зхлопнуть двери и окн, Сестр Бедных вышл вперед.

-- Друзья мои, -- скзл он возчикм и бтрку. -- Все это ндо внести в хижину. Не бойтесь звлить кморку до крыши. Я не подумл о тесноте и нкупил столько всего, что теперь нм пондобится целый змок. Вот эти деньги мы отддим кменщикм.

Он говорил это для того, чтобы родственники услышли ее, -- пор им было успокоиться и понять,что он и есть т добря фея, которя принесл этиедрые дры. Между тем Гильом и Гильометт еще с

вечер решили отколотить ее з то, что он убежл от них н целый день. Но когд они услышли ее слов,

когд увидели, кк рзгружют возы и возле их дверей вырстют горы мебели и съестных припсов, об рз

рыдлись, сми не зня почему. Кзлось, невидимя рук сдвил им горло. Они стояли, здыхясь от не

понятного волнения, в полной рстерянности. И вне зпно дядя и тетк осознли, что всегд любили Сестру

Бедных. Смеясь и плч, они кинулись обнимть ее, -- и им стло легче. 

VII

Через год Гильом и Гильометт стли смыми богтыми землевлдельцми в этих крях, Им приндлежл большя новенькя ферм, поля их простирлись во все стороны з пределы черты горизонт. Что бедняк стновится богчом, не ткое уж редкое явление: в нше время этим никого не удивишь. Но многие не хотели верить, что Гильом и Гильометт из злых стли добрыми. Однко это был сущя првд. Переств стрдть от холод и голод, родные Сестры Бедных вновь обрели добрые чувств. В свое время немло пролив слез, они чувствовли себя теперь родными бртьями бедняков и великодушно им помогли.Известно, что слезы -- хорошие советчицы. Но дело было не только в этом. Мне думется, волшебные су облдли неким удивительным свойством, блгодря которому свершилось чудо. Гильометт перестл сходить с ум по тряпкм, Гильом бросил пить и нчл усердно трудиться. Ведь это не были обыкновенные деньги, которые можно дурно истртить; нет, они не двлись злым людям и пробуждли милосердие в сердце своего влдельц, нпрвляя его руку н блгодеяния. О, эти слвные, крупные су, у них не было ничего общего с ншими уродливыми золотыми и серебряными деньгми!

Гильом и Гильометт готовы были целовть Сестру Бедных с утр до вечер. Первое время они оберегли ее от млейшего утомления и сердились, когд он зговривл о рботе. Ясно было, что они хотят сделть из нее крсивую брышню с белыми ручкми, годными лишь н то, чтобы звязывть бнты.

*-- Живи кк знтня госпож, -- говорили они ей кждое утро, -- и не зботься ни о чем.

Однко девочк не соглшлсь с ними; о умерл бы от тоски, если бы сидел целыми днями, слож руки и глядя, кк в небе плывут облк, *~* вместо того чтобы любовться н свое добро, он нтирл воском дубовую мебель или стртельно рзглживл простыни из тонкого полотн. Он см нходил себе знятия и отвечл родным:

!-- Оствьте меня, я тепло одет, и кружев мне не нужны; мне веселее хлопотть по хозяйству, чем знимться тряпкми.

Он рссуждл тк умно, что Гильом и Гильометт поняли, что он прв. Они не стли ей перечить. То-то был для нее рдость! Он нчл вствть, кк бывло, в пять чсов утр и знимться хозяйством. Рзумеется, он не мел комнты и не стирл белье, кк в годы нужды; у нее не хвтило бы сил смой держть в порядке новое, просторное жилье. Зто он присмтривл з служнкми и без ложного стыд помогл им в рботх по скотному и птичьему двору. Он был смой богтой и смой рботящей девушкой во всей округе. Все удивлялись, что он ничутьне изменилсь, ств богтой фермершей, *-- только щечки у нее порозовели и з рботу он брлсь веселее прежнего.

*** Добря нищет, --- нередко восклицл он, s-, ты нучил меня быть богтой!

Для своего возрст он много рзмышлял, и порой ей случлось взгрустнуть. Не зню уж кк, но он зметил, что волшебные су стновятся ей не нужны,, Поля двли ей хлеб, вино, мсло, овощи и фрукты;-стд снбжли шерстью для одежды и мясом к обеду;; все было к ее услугм, и продуктов, добывемых н ферме, с избытком хвтло н ее нужды и н нужды ее близких, Д и н долю бедняков оствлось немло;^ Сестр Бедных больше не подвл милостыни деньгми; он двл мясо, муку, дров, штуки полотн или сукн; подвл умно, именно то, что было необходимо, не вводя бедняков в соблзн дурно истртить др ми-" лооердия.

А среди всего этого изобилия кучи монет мирно спли н чердке; Сестр Бедных огорчлсь, что они знимют место, где вполне можно было бы уложить двдцть -- тридцть вязнок соломы. Он ценил куд больше солому, добытую честным трудом, чем эти деньги, доствшиеся ей дром. Мло-помлу он прониклсь презрением к этому виду богтств, к монетм, которые скупцы любят хрнить в сундукх, которые стирются в рукх городских торгшей.

Ей до того ндоели эти сокровищ, что однжды утром он решил от них избвиться. Он сохрнил мешочек, который тк проворно зглтывл новенькие су; и н этот рз он сделл свое дело и добросовестно очистил чердк. Сестр Бедных схитрил -- он не положил н дно мешочк волшебное су, подренное нищенкой, блгодря этому деньги мигом исчезли, кк будто их и в помине не было.

Сестр Бедных не хотел быть слишком богтой, сознвя, ккую опсность для души тит в себе богтство. Мло-помлу он рздрил чсть своих земель, которые были чересчур обширны для одной семьи. Он стл сорзмерять доходы со своими потребностями. Н ферме хвтло рбочих рук, и нередко деньги помимоее воли скпливлись н чердке; тогд он потихоньку поднимлсь туд с мешочком в рукх и рдовлсь, видя, что стновится беднее. С этой целью он всю жизнь хрнил волшебный мешочек, который щедро двл деньги в дни нужды и быстро уничтожл их в дни богтств.

Был у Сестры Бедных еще и другя збот. Подрок нищенки нчл тяготить ее. Ее пугл связнное с ним могущество. Можно быть вполне уверенным в себе, но н сердце всегд веселее, когд чувствуешь себя простым смертным, не могущественным лицом. Охотнее всего он бросил бы мешочек в реку, но злой человек мог бы нйти его н отмели и воспользовться им во вред другим. Если бы он истртил н злые дел хотя бы половину тех денег, что он потртил н блгодеяния, -- он, несомненно, рзорил бы стрну. Теперь только он догдлсь, что нищенк долго выбирл человек перед тем, кк отдть свою милостыню: ткой подрок мог стть и счстьем и проклятьем для всего нрод, все звисело от рук, в ккие он попдет.

Сестр Бедных решил сохрнить волшебное су. Он продел в дырку ленточку и повесил монету н шею, чтобы не потерять ее. Он чувствовл монету у себя н груди, и это огорчло ее; он отдл бы что угодно, лишь бы рзыскть нищенку. Девушк упросил бы ее взять обртно свой др, слишком тяжелый, чтобы можно было носить его долгое время. Ей хотелось вести простой, скромный обрз жизни, не творя никких чудес, кроме чудес трудолюбия и милосердия.

Тщетно искл он нищенку и уже терял ндежду когд-нибудь повстречть ее.

Кк-то вечером, проходя мимо церкви, он решил зйти н минутку помолиться. В смой глубине хрм был мленький придел, который Сестр Бедных особенно любил, тм всегд црили тишин и полумрк. Сквозь синие стекл окон еле проникл свет и, пдя н кменные плиты пол, окршивл их в голубовтые, лунные тон; низкие своды приглушли звуки. В этот вечер у придел был прздничный вид. Зблудившийся в хрме солнечный луч пдл.н скромный л-,, трь, зжигя золотую опрву стринного обрз.

Никогд рньше Сестр Бедных не видел ее. Он опустилсь н колени н кменные плиты и н секунду отвлеклсь, нблюдя з прекрсным зктным лучом, игрвшим н опрве. Зтем он склонил голову и нчл молиться; он просил бог послть ей нгел, который освободил бы ее от волшебного су.

В рзгр молитвы он поднял голову. Прощльный луч медленно поднимлся; покинув опрву, он пере местился н полотно, и кзлось, обрз излучет мяг кий свет. Н темном фоне стены он сиял, кк дрго ценность. Кзлось, херувимы откинули уголок звесы, отделяющей смертных от небес: н обрзе, во всей своей слве и святости, дев Мрия бюкл н коле

нях млденц Иисус. . . 

Сестр Бедных всмтривлсь, что-то смутно припоминя. Когд-то, быть может во сне, он видел свя-.. тую мть с божественным млденцем. Должно быть, и, они узнли ее: они улыблись, и девушке покзлось, что они сошли с полотн и приближются к ней. .;

Нежный голос произнес:

-- Я и есть т небесня нищенк. Земные стрдльцы приносят мне свои слезы, я протягивю руку помощи всем несчстным. Я уношу н небо милостыню стрдний. Долгие век собирется он и в последний день стнет сокровищем избрнных, которым уготовно блженство.

Я хожу по свету в бедной одежде, кк и подобет дочери нрод. Я утешю своих неимущих бртьев и спсю богтых, побуждя их проявлять милосердие.

В тот вечер я увидел тебя и срзу же узнл. Я выполняю тяжелый труд. Когд я встречю н земле нгел, я делю его своим помощником. Для этой цели у меня имеются небесные монеты, которые отличют добро от зл и сообщют др чудес чистым рукм.

Видишь, млденец Иисус улыбется тебе! Он доволен тобой. Ты стл небесной нищенкой, кждый спсенный тобой подрил тебе свою душу, и всю вереницу бедняков ты приведешь с собою в рй. Л теперь дй мне монету, которя гнетет тебя, -- лишь у херувимов достнет силы вечно нести н крыльях бремя Добр, Будь смиренной, и ты будешь счстлив.

Склонившись в неизъяснимом восторге, Сестр Бед-* ных молч внимл божественным речм. В ее широко открытых глзх еще горел отблеск дивного видения.; Долгое время стоял он неподвижно. Но луч все поднимлся, и ей стло ясно, что небесные врт зкры-* лись; дев Мрия снял ленточку с шеи Сестры Бедч ных и исчезл. Девочк продолжл смотреть н обрз, но тот потемнел, и лишь нверху по золотой опрве еще скользил догорющий луч.

Сестр Бедных больше не чувствовл тяжести н груди, и тут он понял, что произошло. Он перекре стилсь и пошл своим путем, вознося в душе блгод* рение господу. .

Тк был снят с нее последняя збот. Сестр Бедных жил долгие годы, до того дня, когд з ней спустился нгел, которого он ожидл с детств. Он увел ее к отцу и мтери, уже двно призыввшим ее в рй. Тм встретил он Гильом и Гильометту, которые в свое время покинули ее, утомленные земной жизнью.

И более ст лет после смерти Сестры Бедных в ее крях нельзя было встретить ни одного нищего. Првд, в шктулкх бедняков не было нших безобрзных золотых и серебряных монет; зто тм кким-то чудом всегд окзывлось несколько потомков волшебного су девы Мрии. Это были крупные су желтой меди, подлиння монет тружеников и простых сердец.