/ Language: Русский / Genre:love_sf / Series: Темная любовь

Богиня роз

Филис Каст


Ф.К. Каст

Богиня роз

Богиня - 4

Аннотация

Для этих восхитительных роз нет лучшего удобрения, чем кровь садовника. Так повелось с незапамятных времен, и тайна волшебства передается в семье Эмпауз из поколения в поколение.

Микки, последняя представительница рода, мечтает вырастить в городском парке самые красивые розы в мире. Но в магический ритуал, предназначавшийся для цветов, волей случая вторгаются иные чары. И Микки освобождает Минотавра, заточенного в парковой статуе, а сама оказывается жрицей богини Гекаты и вступает в борьбу с Похитителями Грез…

Ф.К. Каст

Богиня роз

Дорогой читатель!

У авторов есть любимые книги. Согласна, согласна - книги как дети, и трудно признать, что одного любишь больше, чем других, но это так. Книги о богинях - мои любимые дети.

Как и другие мои сочинения для молодежи, например серия «Дом Ночи», книги о богинях прославляют независимость, ум и красоту современных женщин. Мои герои сходны в одном: им нравятся сильные женщины, и они достаточно мудры, чтобы ценить ум так же, как и красоту. Разве умная женщина не может быть сексуальной?

Изучать мифологию и пересказывать древние мифы очень увлекательно! В «Богине моря» я изложила историю русалки Ундины, поменявшейся местами с современной девушкой, сержантом Военно-воздушных сил США, которой нужно было разобраться в себе. В «Богине весны» я взялась за миф о Персефоне и боге подземного царства Гадесе и отправила современную женщину в ад! Кто бы мог подумать, что ад и его отягощенный заботами правитель могут быть такими интересными?

А потом мы отправимся на чудесные каникулы в Лас-Вегас с божественными близнецами, Аполлоном и Артемидой, это уже в «Богине света», и, наконец, перейдем к моей любимейшей волшебной сказке, «Красавица и Чудовище». В «Богине роз» я рассказала свою версию этой чудесной истории, выстроив волшебный мир, в котором возникают мечты - добрые и злые - и рождаются существа, от которых у меня захватывает дух.

Я надеюсь, что вам понравятся мои миры, и я желаю вам обнаружить божественную искру в вас самих!

Ф. К. Каст

Эта книга - для тех,

кто полюбил чудовище и был искренне разочарован,

когда оно превратилось в прекрасного принца.

Благодарности

Мне бы хотелось поблагодарить Марка Стелжеса, розовода, с которым я советовалась, когда готовилась написать эту книгу. Марк, твои сведения бесценны! Если же я допустила какие-то неточности в описании роз, то это ошибки мои и только мои.

Особая благодарность - моему божественному редактору Кристине Зика, за понимание того, что это чудовище действительно должно было быть чудовищем.

Нижайший поклон моему изумительному агенту и подруге - Мередит Бернштейн.

Спасибо и славным «лунатикам» за участие в «мозговом штурме», они помогли персонифицировать Похитителей Грез.

И спасибо старшеклассникам, которые помогли мне в сочинении запутанных снов. Видите? У подростков - отличные мозги!

Прелюдия

Давным- давно, когда люди еще верили, что боги и богини ходят по земле, Гекате, великой богине ночи, была дарована власть над перекрестьями земных дорог. Темная богиня серьезно отнеслась к своим обязанностям и стала охранять не только перекрестки наезженных путей и проселков, но и границу снов и реальности… стыки между вещественным и бесплотным. В ее владении была та сфера, откуда происходят все сны, и та магия, что создается снами. Богиня ночи стала и богиней магии, и богиней чудищ и темной луны.

Вечно бдительная Геката призвала к себе на службу некое древнее чудовище. Чудовище охотно поклялось быть стражем перекрестков и распутий и выполнять приказания богини Гекаты. Это существо было получеловеком-полузверем; будучи сыном титана Кроноса, оно не походило ни на кого. В награду за верность и готовность служить ей Геката одарила Стража человеческими сердцем и душой, и потому, хотя внешность Стража была ужасной, Геката спокойно доверила ему охрану магических перекрестков, которые она назвала Царством роз; Страж охранял и жрицу крови, служившую Гекате в сфере снов. Многие столетия Страж верно служил Гекате, соблюдая священную клятву, потому что он был так же благороден, как и силен, мудр и могуществен…

…Пока не пришел однажды кельтский праздник костров. Страж знал свои обязанности. Но - увы! - даже великий Страж может устать. Нет, Страж не поддался жестокости или алчности; его единственной ошибкой было то, что он позволил себе глупо влюбиться. Он нарушил данную богине клятву, и в приступе гнева Геката зачаровала своего Стража и Царство роз. Сфера снов лишилась верховной жрицы, а Страж заснул навечно - разбудить чудовище могла только женщина, несущая в себе кровь жрицы Гекаты и достаточно мудрая, чтобы понять истину… и сострадательная настолько, чтобы сострадание руководило ее поступками.

Итак, Царство роз погрузилось в безысходность, Страж спал, а их богиня ждала…

Часть первая

Глава 1

- Мне опять снятся эти сны.

Нелли выпрямилась в кресле и бросила на Микки взгляд, который можно было охарактеризовать как «проявление клинического любопытства».

- Не хочешь рассказать мне о них? - спросила она.

Микки задумалась. Хотелось ли ей рассказывать? Она скрестила ноги, потом поменяла их местами, немножко нервно проводя ладонью по волосам и пытаясь поудобнее устроиться в кресле с подголовником.

- Прежде чем я отвечу на твой вопрос, мне бы хотелось, чтобы ты ответила на мой.

- Вполне справедливо, - кивнула Нелли.

- Если я расскажу тебе о своих снах, как ты будешь слушать? Как моя подруга или как психотерапевт?

Нелли рассмеялась.

- Ох, умоляю, Микки! Мы с тобой в кофейне, а не в моем кабинете! И ты ведь не собираешься платить мне сто двадцать долларов в час за то, что мы сидим тут с тобой. И давай не забывать вот что…

Она наклонилась и перешла на шепот:

- Мы дружим много лет, но ты никогда не была моей пациенткой!

- Верно, но ведь не потому, что у меня никогда не было проблем.

- Да уж точно, - сказала Нелли с подчеркнутым сарказмом. - Так ты собираешься рассказывать или мне придется применить тайный профессиональный прием, чтобы заставить тебя проболтаться?

- Что угодно, только не это!

Микки вскинула руки, как будто защищаясь. Потом пожала плечами.

- Ну, сны, в общем, все те же.

Заметив, что Нелли вскинула брови, внимательно глядя на нее, Микки вздохнула и закатила глаза к потолку.

- Ладно, возможно, в последнее время они немного изменились.

- Ты на этот раз видела его лицо? - тихо спросила Нелли.

- Почти. - Микки поежилась и уставилась в угол над камином. - Вообще-то я думаю, что в этот раз я могла видеть его лицо, но…

- Но? - повторила Нелли.

- Но я…- Микки колебалась.

Нелли ободряюще кашлянула.

- Но я была настолько захвачена, что не могла сосредоточиться на его лице, - быстро закончила Микки.

- Захвачена чем?…

Микки наконец перестала таращиться на камин и посмотрела в глаза подруге.

- Я была захвачена самым невероятным эротическим сном в моей жизни. Мне действительно было наплевать, как выглядит его чертова физиономия.

- Ну-ну… - протянула Нелли. - Я что-то не помню, чтобы ты упоминала о сексе в других снах. Теперь мне действительно интересно услышать все до конца.

- Это потому, что они не были… или, может, я не… ох, я не знаю. Почему-то сны изменились. - Микки пыталась описать, что происходило с ней. - Говорю же тебе, Нелли, эти сны становятся все более и более реальными!

Веселье в темных глазах Нелли мгновенно сменилось озабоченностью.

- Расскажи мне, милая, что происходит? - спросила она.

- Понимаешь… чем более реалистичными становятся сны, тем менее реальной мне кажется моя жизнь.

- Расскажи последний сон.

Но Микки вместо ответа намотала на палец прядь густых медно-красных волос и принялась за капучино. Они с Нелли дружили много лет. Познакомились в госпитале, где работали, и вскоре стали подругами. Во всем остальном между ними было мало общего. Нелли была высокой и стройной, смуглой и обладала весьма экзотичной красотой, доставшейся ей от матери-гаитянки. Она была выше Микки на целых семь дюймов. И насколько смуглой была Нелли, настолько же светлой была Микки, к тому же в отличие от стройной и изящной подруги она была пухленькой. Но с первой же встречи девушки не испытывали друг к другу ни зависти, ни неприязни, зато каждая ценила необычность другой.

Это была крепкая дружба, основанная на доверии и взаимном уважении. И Микки сама не понимала, почему вдруг заколебалась, не зная, стоит ли рассказывать Нелли о своих снах, в особенности о последнем…

- Микки?

- Я думаю, с чего начать, - увильнула от прямого ответа Микки.

Нелли чуть заметно улыбнулась, тоже отпила глоток капучино и откусила маленький кусочек шоколадного бисквита.

- Да, подумай. У всех психотерапевтов есть одно общее качество.

- Знаю, знаю… вы все до отвращения терпеливы.

- Точно.

Микки повертела в руках кофейную чашку. Ей действительно было крайне необходимо разобраться с этими снами. Они становились слишком сверхъестественными, слишком завораживающими и соблазнительными.

Но она все сомневалась, и не потому, что боялась излагать вслух столь интимные подробности, но еще и потому, что какая-то часть ее сознания побаивалась подруги, которая была блестящим психотерапевтом, - побаивалась, что та найдет какие-то магические слова, которые излечат Микки от этих снов.

А она не была уверена, что хочет исцеляться от них.

- Эй, это же я, - тихо произнесла Нелли.

Микки натянуто улыбнулась, глубоко вздохнула и решилась.

- Хорошо. - Она нервно потерла накрашенный ноготь. - Последний сон начался так же, как все другие.

- Ты хочешь сказать - в кровати под балдахином?

- В огромной кровати, в гигантской спальне, - уточнила Микки, кивая. - Да. Это было то же самое место, только там не было темно, как обычно. На этот раз в комнату просачивался слабый свет, сквозь стекло во всю стену. Думаю, это было…

Микки попыталась вспомнить нужное слово.

- Как это… панорамное окно из вертикальных стеклянных панелей, вверху полукруглое. Понимаешь, о чем я?

Нелли кивнула.

- Сводчатое окно.

- Да, наверное. Ну, как бы это ни называлось, я его заметила потому, что на этот раз оно пропускало немного света.

Микки погрузилась в воспоминания, уставившись на пляшущий огонь камина.

- Свет был неяркий, розоватый, так что, наверное, наступал рассвет, - мечтательно произнесла она. - В общем, свет меня разбудил.

Она слегка замялась.

- Наверное, это кажется странным… проснуться во сне, чтобы попасть в новый сон. - Микки пожала плечами, - Но я именно проснулась. Я лежала на животе и чувствовала, что кто-то расчесывает мои волосы большой мягкой щеткой. Это было чудесно…

Микки хихикнула, посмотрев на подругу.

- Ну, ты лучше меня знаешь, что это значит - когда во сне кто-то расчесывает твои волосы.

- В этом я с тобой согласна, только расчесывание волос - не секс.

- Ладно, это я и сама знаю. Я еще не дошла до сексуальной части, я пока говорю о том, почему я чувствовала себя такой расслабленной и довольной.

- Извини, что перебила. Ты лучше считай, что меня здесь вообще нет.

- Это тоже один из ваших приемчиков?

- Ничего подобного. Это значит, что мне хочется услышать другую часть, о сексе.

Микки усмехнулась.

- В таком случае буду рада продолжить. Вот слушай… Я была так расслаблена, что как будто плыла куда-то. Это было очень странно - вроде бы моя душа стала настолько легкой, что отделилась от тела. А потом и вовсе начались чудеса,

- Чудеса? Как это?

- Ну, сначала возник порыв ветра. Он как будто подхватил меня и понес. Но это была не настоящая я. Только мой дух. Потом я будто опустилась куда-то. Я испугалась, открыла глаза и обнаружила себя посреди самого невероятного розового сада, какой только можно вообразить.

Из голоса Микки исчезли последние следы неуверенности, и она пустилась в подробности:

- У меня просто дух захватило. Мне хотелось пить этот воздух, как вино. Вокруг повсюду были розы. Причем все мои любимые: «дабл делайт», «крайслер империал», «кэри грант», «стерлинг сильвер»…

- А розы «микадо»?

Вопрос Нелли вернул Микки к реальности.

- Нет, своих тезок я не видела, ни одной. - Микки выпрямилась и недовольно посмотрела на подругу. - Но я не думаю, что все это происходит именно потому, что моей маме показалось очень умным назвать меня в честь ее любимых роз.

Нелли примиряюще взмахнула рукой.

- Но согласись, Микки, - она отчетливо произнесла прозвище подруги, как бы желая стереть имя Микадо, витавшее в воздухе вокруг них, - это ведь очень странно - что розы появляются в каждом сне.

-  Да что тут странного? Я доброволец общества «Розовые сады Талсы». Я и сама выращиваю розы. И почему бы розам, которые так много значат в моей жизни, не появиться в моих снах?

- Ты права. Розы - действительно важная часть твоей жизни, как были важной частью жизни твоей матери…

- А до нее - ее матери, и до нее - ее… - перебила подругу Микки.

Нелли улыбнулась и кивнула.

- Знаешь, я думаю, это чудесное увлечение, и я просто завидую твоему дару выращивать такие прекрасные цветы.

- Извини. Мне не о чем волноваться. Наверное, я просто не выспалась.

Лицо Нелли омрачила легкая тревога.

- Ты не говорила, что плохо спишь.

- Ох, да ерунда все это, - отмахнулась Микки. - Я просто вчера слишком заработалась и сидела в офисе допоздна.

«Пожалуйста, не расспрашивай меня об этом», - мысленно попросила Микки, глядя на подругу и поспешно хватаясь за чашку с капучино. Ей не хотелось, чтобы Нелли знала: ее усталость совсем не связана с переработкой или недосыпанием. Ей хотелось только одного: поскорее ускользнуть в мир снов и спать, спать, и, хотя она не чувствовала себя отдохнувшей после пребывания в мире фантазий, ее тянуло туда ночь за ночью.

- Микки?

- На чем я остановилась? - с трудом вернулась к реальности Микки.

- На прекрасном розовом саде.

- Да, верно.

- И на том, что начались чудеса.

- Да… - Микки снова уставилась на камин. - Какое-то время я просто гуляла между розовыми кустами, касалась цветов и восхищалась их красотой. Стояло раннее утро, воздух был свежим и прохладным, а на розах сверкала роса. Все выглядело как после купания. Кусты на террасах образовывали нечто вроде лабиринта. Я все бродила и бродила там, наслаждаясь красотой.

Тут улыбка Микки дрогнула, и она немного помолчала, прежде чем перейти к следующей части сна. Она почувствовала, как на щеках проступает румянец, резко отвела взгляд от камина и посмотрела в глаза удивленной подруге.

- Только не говори мне, что ты смущаешься! - сказала Нелли.

Микки криво усмехнулась.

- Есть немного…

- А ты вспомни, чем мы с тобой однажды занимались в гостинице. В одной комнате. Наплюй на все и расскажи подробно. К тому же если это не поможет, не забывай…

Нелли откусила еще кусок бисквита и проговорила с набитым ртом:

- Я же профессионал.

- Вот об этом напоминать не надо, - проворчала Микки. И, глубоко вздохнув, продолжила: - Ладно, значит, я гуляла среди роз, а потом вдруг почувствовала его. Я его не видела, но знала, что он рядом.

Микки облизнула губы. И ее рука бессознательно поднялась к горлу. Кончики пальцев медленно скользили по чувствительной коже у основания шеи, пока Микки говорила:

-  Я пошла быстрее, потому что сначала мне показалось, что я должна убежать от него, но скоро все изменилось. Я слышала, что он рядом; он как будто захватывал меня… Он совсем не старался не шуметь, не пытался спрятаться. Меня словно преследовало яростное, сильное животное.

Микки умолкла, чтобы отдышаться. Все тело пылало. Она чувствовала, что между грудями выступили капли горячего пота и медленно поползли вниз.

- Ты боялась? - спросила Нелли.

- Нет,- ответила Микки таким тихим шепотом, что ее подруге пришлось наклониться, чтобы расслышать. - Как ни странно. Я совсем не боялась. Меня это возбуждало. Волновало. Я хотела, чтобы он меня поймал. И если я бежала, то лишь для того, чтобы раззадорить его… мне очень хотелось его раззадорить.

- Bay… - выдохнула Нелли. - Сексуально…

- Я же говорила… а дальше пошло еще лучше.

- Неплохо, - кивнула Нелли, снова вгрызаясь в бисквит.

- Я бежала обнаженная и смеялась. А когда он касался моего тела, мне казалось, что мой возлюбленный - ветер. Я откликалась на каждый вздох того существа, которое преследовало меня. И я хотела быть пойманной, но только тогда, когда он очень, очень сильно захочет меня поймать.

- Ох, бога ради, только не останавливайся на этом! Он тебя догнал?

Взгляд Микки стал задумчивым, как будто устремившись внутрь, и она снова уставилась на огонь.

- И да, и нет. Как я сказала, я бежала, а он гнался за мной. Я очутилась у резкого поворота лабиринта и свернула, а потом споткнулась и упала в яму. Но я не ударилась - там оказалась какая-то подушка.

Губы Микки дрогнули, потом изогнулись в чувственной улыбке.

- Это была подушка из лепестков. Я свалилась в яму, полную лепестков роз. Их там, наверное, были миллионы. Аромат наполнял воздух, лепестки ласкали тело. Каждый миллиметр моей нагой кожи ожил от их мягкого прикосновения. А потом его руки раздвинули лепестки. Руки не были мягкими. Наоборот, они были грубоватыми, сильными, требовательными. И разница между этими ощущениями оказалась невероятно возбуждающей. Он гладил меня, гладил грудь, живот, бедра… Он ласкал меня точно так, как бы я сама хотела себя ласкать. Как будто он заглянул в мои мечты и знал все мои тайные желания.

Микки немного помолчала, отвела с лица прядь волос. Ее рука слегка дрожала, и, не желая, чтобы Нелли заметила это, Микки поспешила продолжить рассказ:

- В яме было темнее, чем в саду, и я видела все смутно, как будто запах раздавленных лепестков испускал некий душистый туман, замутняющий зрение. И я не видела его, но там, где он меня касался, я вспыхивала огнем. Прежде во всех снах я ощущала его присутствие, как будто он был неким нематериальным существом, призраком или тенью. Я знала, что он поблизости, но он никогда не преследовал меня, никогда не прикасался ко мне. И уж конечно, я ни разу не прикасалась к нему. Но в полной лепестков яме все изменилось. Я ощущала на себе его руки, а потом потянулась к нему и коснулась его. И привлекла к себе. А он… я чувствовала…

Микки судорожно сглотнула и крепко зажмурилась, вспоминая.

- Он был на ощупь мощным, сильным и невероятно большим. Я погладила его по широченным плечам, по рукам. Мускулы у него были как ожившие камни. И я ощутила кое-что еще… он был… у него…

Микки снова сглотнула, почувствовав сухость в горле. Нужно ли говорить об этом Нелли? Можно ли хоть кому-нибудь об этом сказать? Углубившись в воспоминания, она как будто снова очутилась там, в той яме, полной неведомых ощущений и аромата роз. Ее руки сами собой поднялись, пальцы зарылись в густую массу волос. Она хотела заставить его повернуться к ней лицом… открыть глаза и наконец-то, наконец-то увидеть его. Но тут ее пальцы наткнулись на это. Рога. То существо, что гладило ее, доводя до экстаза, какого она никогда прежде не испытывала, имело рога.

Нет! Она не может рассказать об этом Нелли; это уж слишком безумно, а ее подруга отлично разбирается в сумасшедших. И Микки быстро произнесла:

- На нем было нечто вроде маскарадного костюма. Кожа… толстая кожа на груди. Как… как… - Она поискала подходящее слово. - Как, знаешь, эти старинные латы. Это было невероятно эротично… мощные мускулы, едва прикрытые твердой кожей… Я гладила его… ощущала его… А его лицо зарылось в мои волосы, вот тут…

Закрыв глаза, Микки медленно провела ладонью по рыжим локонам у правого уха.

- Здесь было его лицо… Когда я гладила его, он стонал прямо мне в ухо, хотя это и не был настоящий стон… по крайней мере, не такой стон, какой мог бы издавать человек. Это было низкое, глухое ворчание, и оно повторялось и повторялось. Я должна бы испугаться, сопротивляться или, на худой конец, застыть от ужаса, превратившись в камень. Но мне не хотелось отстраняться от него. Эти ужасные, прекрасные, нечеловеческие звуки лишь сильнее возбуждали меня. Мне казалось, я умру, если не получу его - всего целиком. Я выгибалась ему навстречу и ощущала его возбуждение. Он прижимался ко мне своим естеством.

Микки в очередной раз сглотнула.

- А потом он заговорил. Голос у него оказался такой, какого я никогда не слышала,- мужской и в то же время нет. Как у зверя, но не настоящего. И сила, с которой он звучал, пробрала меня насквозь, я как будто слышала его изнутри, в глубине ума.

Микки замолчала, и Нелли спросила, едва дыша: - И что он сказал?

- Он прорычал мне в ухо: «Мы не должны… я не могу… Такому не позволено быть!» Но его слова меня не остановили. Я слышала в его голосе желание и, уж конечно, чувствовала его плоть между бедрами. Я молила его не останавливаться, цеплялась за него. Я хотела его, я хотела, чтобы он прижался ко мне обнаженным телом… Но опоздала. У меня случился оргазм, и я только и могла, что обхватить его ногами, когда мое тело взорвалось изнутри. Вот оргазм-то меня и разбудил.

Глава 2

Нелли откашлялась.

- Ох, боже милостивый, это… - Она схватила салфетку и принялась обмахиваться ею. - Да, я с тобой согласна. Этот сон действительно куда реалистичнее, чем прежние… и сексуальнее.

- Я могла увидеть его лицо, Нелли. Оно все время было рядом, возле моего лица, и я знала, что, хотя в яме и плавает туман, все же там достаточно света, чтобы я могла разглядеть его. Я даже чувствовала, как он смотрит на меня, но не захотела открыть глаза. Я не хотела знать, как он выглядит.

Но мысленно Микки призналась себе, что просто струсила в тот момент. После того как она нащупала рога, она боялась посмотреть на него. Ей не хотелось, чтобы фантазию разбила реальность, какой бы она ни оказалась.

- Может быть, несмотря на возбуждение, ты все же боялась?

Микки помедлила с ответом, снова пытаясь понять, говорит ли она с подругой или с психотерапевтом.

- Может быть. Но я не знаю, чего я боялась: то ли того, что я могу увидеть, то ли того, что, если я открою глаза, чары развеются и он больше никогда мне не приснится, - призналась она наконец.

- Чары?

Микки пожала плечами и застенчиво улыбнулась.

- А как еще это назвать? Гораздо больше похоже на магию, чем на психоз. Во всяком случае, для меня.

Нелли улыбнулась в ответ.

- Ты знаешь, как я отношусь к таким вещам. Я уверена, что в человеческом мозгу скрыто много чудесного, но все эти чудеса имеют научное объяснение.

- Ну, теперь ты говоришь и вправду как мозгоправ.

- Ах ты болтушка! - Нелли посмотрела на наручные часы. - Ох, черт! Мне скоро нужно идти.

- Какой-то перепуганный чудик спешит свалить на тебя свои проблемы?

- Именно так. И это и есть моя любимая часть работы,

Нелли обмакнула бисквит в остатки капучино.

- Погоди-ка, ты ведь говорила, что сны становятся все более реалистичными, а окружающий мир кажется тебе менее реальным? Что, случилось нечто странное?

- Мне казалось, тебе пора идти.

- Скоро, но не сию секунду. Я еще бисквит не доела. Так что расскажи-ка все остальное.

Микки вздохнула.

- Ты никогда ничего не забываешь, да?

- Это входит в мое ужасно дорогое обучение. - Нелли махнула в сторону подруги мокрым бисквитом. - Прошу, продолжай!

- Ладно, ладно. Это случилось вчера. Я переходила Двадцать первую улицу, шла домой от Вудворд-парка. По четвергам я работаю в «Розовых садах Талсы», помнишь?

- Ага.

- Ну, уже смеркалось. Я закончила там позже обычного - сейчас очень много дел, нужно подготовить розы к зиме, установить все эти чертовы конструкции, чтобы прикрыть кусты… ну, не важно. В общем, я переходила улицу и услышала позади что-то непонятное.

Микки замолчала и прикрыла глаза, задумавшись.

- Что-то непонятное?…

- Я знаю, это прозвучит безумно. - Микки нервно хихикнула. - Но кому еще можно рассказать о таком, если не подруге-мозгоправу?

Нелли прищурилась, глядя на Микки. А Микки, не осознавая того, с некоторым вызовом взмахнула рукой, отбрасывая волосы за спину, и продолжила:

- Ладно, я услышала это… этот… шум прямо за спиной. Сначала я подумала, что это связано со спектаклем, который как раз репетировали в парке.

- А, да… Представление в парке, которое будет идти в первую неделю ноября. Я почти забыла. А что они ставят в этом году?

- «Медею», - ответила Микки, криво улыбаясь.

- Значит, странный звук со сцены в парке не должен был показаться слишком уж удивительным.

- Верно, если не считать того, что я услышала рев… рычание, и хотя я не перечитывала эту пьесу после окончания школы, не думаю, что в «Медее» есть дикие звери.

- Ты слышала голос льва?

- Я не знаю… Немного похоже на льва… но это было что-то другое.

Микки снова замолчала. Она прекрасно знала, что услышанный ею рык не был похож на голос обычного обитателя зоопарка. В нем звучало одиночество… рвущее сердце, полное, абсолютное, ужасающее одиночество. И в нем было что-то человеческое. Но об этом Микки не собиралась говорить подруге. Она все-таки была не настолько сумасшедшей… по крайней мере, пока. И она продолжила рассказ:

- Да, я прекрасно знаю, что зоопарк находится на другом конце города, и даже если бы лев или еще кто-нибудь исходил там рыком, все равно я не смогла бы его услышать от Вудворд-парка. Но клянусь, я слышала именно рычание. Как ты можешь и сама догадаться, меня это удивило, и как только я дошла до тротуара, сразу обернулась. Парка было почти не видно, потому что воздух был полон то ли пара, то ли… Я не знаю, черт побери, что это было такое. Ну знаешь, как потоки горячего воздуха, что поднимаются от нагретого асфальта в середине лета. Я подумала, что у меня что-то случилось с глазами, поморгала, потерла их… А когда снова их открыла - парк исчез.

Нелли нахмурилась, сдвинув брови к самой переносице.

- Что ты имеешь в виду? Как это - исчез?

- Да так. - Микки передернула плечами. - Исчез. Растворился. Смылся куда-то. Не было его. А вместо него появился огромный лес.

- Ну… вообще-то в Вудворд-парке есть деревья, - сказала Нелли, как будто такого объяснения было вполне достаточно.

Микки громко фыркнула.

- Ох, умоляю!… Я не говорю об этих симпатичных, аккуратно подстриженных деревцах, которые расставлены между искусственными водопадами и живыми изгородями из азалий. Это был самый настоящий лес! Там росли гигантские дубы, лес был дремучим и темным.

Микки вздрогнула.

- Если бы я туда вошла, я бы сразу заблудилась.

- А ты услышала тот рев еще раз?

Микки покачала головой.

- Нет, вокруг было очень тихо. Пугающе тихо, если хорошенько подумать.

- А еще какие-то чувственные иллюзии ты испытала во время этой галлюцинации?

- Ну, теперь ты говоришь совсем как мозгоправ.

- Просто ответь на этот чертов вопрос!

- Я ощущала запах роз.

Губы Микки изогнулись в улыбке.

- По крайней мере, ты последовательна.

Нелли усмехнулась. И тут же ее взгляд стал серьезным.

- И чем все закончилось?

Микки поморщилась.

- Да какой-то болван проехал мимо на пикапе… сигналил вовсю и орал что-то вроде: «У-у! Какая же ты красотка, рыжая!» Конечно, вся иллюзия сразу исчезла.

- Да, если это вообще была иллюзия, а не что-то посерьезнее, - пробормотала Нелли.

- Угу…- Микки согласно кивнула. - Так значит, у меня проблемы с репой?

- В таких случаях я предпочитаю использовать медицинские термины. Не думаю, что «репа» к ним принадлежит.

- Да как ни назови, все равно я теперь безмозглый овощ.

Нелли пожала плечами.

- Ты не овощ, ты тот еще фрукт.

Но миг спустя ее лицо стало серьезным.

- Ладно, хватит шутить, Микки. Мне надо знать, что ты чувствуешь. Тебе страшно?

Микки ответила не спеша, стараясь смотреть в глаза подруге.

- Должна признать, я волнуюсь. Пытаюсь понять, что происходит у меня в голове, но не боюсь. - Она глубоко вздохнула, прежде чем закончить ответ. - Если честно, мне, конечно, не хочется выглядеть сумасшедшей или какой-то там извращенкой, но все эти сны стали невероятно сексуальными. Черт, даже от того странного видения у меня сердце заколотилось, и возникло ощущение, будто меня целует кто-то, кто хорошо знает, как это делается. Мне неприятно в этом признаваться, но я чувствую скорее сексуальное возбуждение, чем страх.

Она прикусила нижнюю губу.

- Наверное, это ужасно, да?

- Нет, - поспешила заверить ее Нелли. - Я рада, что ты не испытываешь тревоги или страха. Вообще-то…

Она открыла сумочку и достала губную помаду.

- Мое профессиональное мнение - хотя формально ты его и не спрашивала, - что твое воображение просто выводит наружу то, что ты прячешь от себя.

- Ты всегда это говоришь пациентам?

- Ты не мой пациент. И, подружка, ты не сумасшедшая.

- Я просто творческая личность и сексуально озабочена?

- В целом согласна. Но если хочешь - могу дать тебе направление к хорошему неврологу.

- Невролог! - От ужаса у Микки дрогнул голос. - Ты думаешь, у меня опухоль в мозгу или что-то в этом роде?

- Ох, не будь дурочкой. Существует множество неврологических расстройств, которые вызывают симптомы, похожие на те, что ты описываешь.

Нелли встала, взяла с соседнего кресла свой портфель.

- Если все это ухудшится и начнет всерьез тебя беспокоить, ты, может быть, захочешь пройти обследование или еще чего-нибудь.

- «Чего-нибудь» - это еще один медицинский термин?

- Такой же, как «овощ» или «репа».

Нелли наклонилась и быстро обняла подругу.

- Не беспокойся из-за этого. Просто живи нормальной жизнью, как всегда, потому что ты совершенно нормальна. Ох, и не забудь, я устраиваю тебе встречу с тем профессором, что будет читать у нас лекции на телевидении.

Микки застонала.

- Теперь мне действительно хочется узнать, считаешь ли ты меня чокнутой!

- Прекрати! Тебе будет полезно встретиться с ним. Только не веди себя так, будто ненавидишь всех мужчин. Это может испортить первое впечатление.

- Я совсем не испытываю ненависти ко всем мужчинам. Я даже люблю мужчин. Теоретически. Просто за последние тридцать пять лет я слишком часто в них разочаровывалась.

- Ну, это нельзя назвать очень уж положительным отношением.

- Отлично. Я постараюсь быть паинькой.

- Я совсем не это имела в виду… просто не будь слишком циничной и не тревожься. Ты в полном порядке.

Нелли еще раз обняла подругу и быстро направилась к выходу.

Микки нахмурилась и посмотрела на часы. Ей тоже не стоило засиживаться. Допивая кофе, она пробормотала себе под нос:

- Не тревожиться? Ну конечно! Я же видела «Феномен». Джон Траволта верил, что его посетили инопланетяне - пока не умер от совершенно земной опухоли в мозгу. Инопланетяне… сексуальный, похожий на зверя возлюбленный, что является во сне… какая разница? Думаю, нам обоим достались странные пути.

Глава 3

- Служба медицинских сестер. Чем могу быть вам полезна? - произнесла Микки в телефонную трубку и посмотрела на настенные часы.

Первый час. Интересно, этот день когда-нибудь кончится?

- Могу я поговорить с Микки Эмпауз? - спросил мужчина.

- Я вас слушаю. - Микки постаралась говорить как можно спокойнее.

Наверное, это очередной представитель какой-нибудь фармацевтической фирмы, желающий убедить ее, что ему просто необходимо встретиться с ее боссом. Поскольку Микки была помощником-референтом директора Службы медицинских сестер госпиталя Святого Иоанна, ей приходилось защищать свою начальницу от разного рода продавцов и прочих расхитителей времени. И это самая неприятная часть ее работы. Интересно, эти парни когда-нибудь отказываются от попыток проникнуть куда-либо?

- Микки, это Арнольд Ашер. Я звоню, чтобы подтвердить: мы встречаемся сегодня вечером.

- О! А… ох… - забормотала Микки.

- Вы как будто удивлены. Я что, ошибся датой? Даже по телефону Микки слышала, как он застучал пальцем по электронному органайзеру.

- Нет, все в порядке, я не забыла. Просто у меня было довольно суетливое утро.

После завтрака с Нелли она только и думала об опухоли в мозгу и о том, как бы доработать до конца дня и не устроить истерику с криками и пеной изо рта. Микки попыталась вспомнить, подходят ли друг другу ее лифчик и трусики. Черт, вот будет неловкость, если придется раздеваться у врача, а на ней окажется никудышное белье…

В ее размышления ворвался голос Арнольда. А она уже почти забыла, что говорит с ним по телефону. Почти.

- Наша общая подруга, Нелли Петерсон, сказала мне, что ваш любимый ресторан - «Лесной перекресток», так что я заказал столик на семь часов. Вам это подойдет?

Микки подавила желание отменить встречу. Она была несправедлива к этому парню. У него приятный голос, да и Нелли не стала бы сводить ее с человеком непривлекательным и неинтересным. Микки постаралась отогнать мысль о том, что привлекательность и интересность всегда, похоже, дополняются высокомерием и раздражительностью, скрытыми, как луковица под шелухой, под дорогой одеждой и хорошими манерами. Микки почти услышала, как Нелли кричит на нее: «Дай же ты парню шанс!»

- Да, ужин в «Лесном перекрестке» -это звучит прекрасно, и это действительно один из моих любимых ресторанов, - сказала она, стараясь изобразить нечто вроде энтузиазма.

- Отлично! Вы не против, если я заеду за вами примерно в половине седьмого?

- Нет! - слишком быстро ответила Нелли и тут же, чтобы загладить неловкость, рассмеялась так, будто растеряла мозги до последней крошки. - В этом нет необходимости. Я живу совсем рядом с рестораном. Встретимся там.

- Полностью вас понимаю. Делайте так, как вам удобнее.

Не прозвучала ли в его тоне снисходительность?

- Да, я предпочитаю именно такой вариант, - твердо сказала Микки.

- Значит, до встречи. Увидимся в семь в «Лесном перекрестке». Как я вас узнаю?

Микки потерла лоб, уже ощущая приближение головной боли. А может, дело в опухоли? Она искренне ненавидела свидания с незнакомыми людьми.

- Я рыжая и буду с розой в волосах.

Из трубки донесся теплый смех, удививший Микки обаянием.

- Ну, тогда я вряд ли смогу спутать вас с какой-то другой женщиной, - произнес Арнольд, все еще негромко посмеиваясь.

Надеясь, что он услышит в ее тоне ответную улыбку, Микки сказала:

- Отлично. А я надеюсь, что вы так же милы, как ваш смех. Увидимся в семь.

- Жду с нетерпением.

- Я тоже.

Микки повесила трубку и улыбнулась телефону, вдруг осознавая, что она действительно хочет поскорее увидеть человека, скрытого за голосом. И она все еще улыбалась, когда ее начальница, Джил Картер, выскочила из своего кабинета.

- Микки! Срочно вызови всех заместителей! На скоростной дороге катастрофа. Перевернулся автобус с пожилыми людьми, по пути в Лас-Вегас. Сюда везут целую кучу стариков. Нам понадобятся все до единого сотрудники!

- Уже делаю,- ответила Микки.

Она начала набирать номера еще до того, как Джил договорила.

Три часа спустя приемное отделение госпиталя все еще напоминало поле битвы, но, по крайней мере, как думала Микки, персонал начинал понемногу выигрывать.

- Похоже, только двое остались не оформленными - вон те маленькие старые леди. - Патриция, исполнительный помощник директора по безопасности, кивнула в дальний угол приемного покоя.

Микки вздохнула.

- Я возьму леди в красной юбке, если ты займешься той, в оранжевом брючном костюме.

- Что ж, займемся ими, - сказала Патриция.

Микки кивнула. Как же она устала! Она чувствовала себя такой же старой, как та древняя бабушка, к которой она направлялась. Решительно напомнив себе, что, хотя она утомилась и расстроена, она все же не пережила только что катастрофу на дороге, Микки натянула на лицо дружескую улыбку. Глаза старой женщины были закрыты, а головой она прислонилась к стерильному кафелю стены. Ее роскошные серебристо-белые волосы были элегантно скручены на французский манер, а подойдя поближе, Микки обнаружила, что длинная широкая юбка дамы сшита из дорогого кашемира; кашемировым был и свитер. Нитка крупных мерцающих жемчужин спускалась почти до талии леди, а в ушах красовались серьги с жемчугами. Левая рука пожилой дамы была обернута белым шелковым шарфом. Шелк был испачкан засохшей Кровью.

- Мэм? - мягко окликнула даму Микки, стараясь не напугать пострадавшую.

Женщина не откликнулась.

- Простите, мэм… - произнесла Микки чуть громче.

Снова никакого ответа.

От ужасной мысли Микки похолодела. А что, если старая леди умерла?

- Мэм! - Микки не удалось скрыть панику.

- Я не умерла, милая девушка. Я просто очень старая.

Хриплый голос женщины был очень приятным, Красивого тембра и с каким-то едва уловимым акцентом. Она слишком отчетливо произносила каждое слово.

Но глаз она так и не открыла.

- Простите, мэм. Я… э-э… я и не думала, что вы умерли, мне просто показалось, что вы заснули. Ваша очередь на прием. Нужно записать номер вашей страховки.

Старая леди наконец открыла глаза, и Микки удивленно моргнула. Эти глаза оказались поразительно ясными, темно-голубыми. Если бы надежда имела цвет, она была бы такой же голубой, как глаза этой женщины; Микки просто потеряла дар речи от их красоты.

Леди улыбнулась.

- Вам надо стараться всегда говорить правду, моя дорогая. Лгунья вы никудышная. Но не беспокойтесь. Я определенно жива - на данный момент.

Она протянула Микки не пострадавшую ухоженную руку, и Микки взяла ее, помогая женщине подняться.

- Да, мэм, - довольно глупо пробормотала она.

- Я всегда думала, что обращение «мэм» следует оставить для молодых женщин, желающих казаться старше своих лет, или для тех пожилых, кто уже отказался от жизни. Но я ни то ни другое. И я предпочитаю обращение «синьора», как называют своих женщин итальянцы. Мне кажется, что это звучит намного интереснее, а? Но вы можете звать меня Севильяной.

Улыбка соскользнула с лица Микки.

- Вы сказали - «Севильяна»?

- Да, это мое имя. Что-то не так, дорогая?

Микки помогла Севильяне сесть на стул перед стойкой регистрации и лишь потом ответила:

- Нет, все в порядке. Просто я знаю это имя.

- Вот как? - Старая женщина приподняла тонкую серебристую бровь. - И что именно вы знаете?

- Что это название розы, выращенной во Франции. Она ярко-алая и очень стойкая. Из нее получаются отличные живые изгороди, а цветет она почти четыре месяца подряд.

Севильяна улыбнулась с одобрением.

- Я сразу поняла, что в вас есть нечто особенное.

Микки попыталась улыбнуться в ответ, но все еще была смущена странным совпадением в их именах. Множество сортов роз были названы в честь разных людей - «принц Альберт», «долли партон», «принцесса Ди»… но Микки ни разу не приходилось встречаться с теми, кого назвали бы в честь какой-то розы. Обойдя стойку, Микки села к компьютеру.

Как ваша фамилия, мэм… то есть синьора? - спросила она.

- Калука. К-а-л-у-к-а.

Она достала из сумочки карточку медицинской страховки и протянула ее Микки.

- А вас как зовут, моя дорогая?

Микки оторвала взгляд от экрана компьютера. И уже открыла рот, чтобы назвать Севильяне свое прозвище, но что-то во взгляде старой женщины заставило ее передумать.

- Микадо, - призналась она.

Севильяна улыбнулась и будто помолодела на несколько десятков лет.

- Ох, вот ведь! Еще одна розовая леди. Какой чудесный сюрприз!

- Да, такое не часто встретишь, - согласилась Микки с легким сарказмом.

Севильяна внимательно посмотрела на нее.

- В вашем возрасте пора уже научиться ценить необычное, в какой бы форме вы его ни нашли. Или оно нашло вас.

Микки сжала губы, чтобы не ляпнуть то, что первым пришло ей на ум. В глазах старой леди светилась такая мудрость, что Микки расхотелось впадать в агресснимую оборону.

- Вы действительно в это верите? - неожиданно спросила она.

- Конечно, моя дорогая. - Взгляд Севильяны стал невероятно острым. - Необычное находится настолько близко, насколько мы готовы поверить и испытать настоящую магию, а магия - это и есть дыхание самой жизни.

Микки хотелось бы задать старой леди еще несколько вопросов, но тут к ним подошла медсестра.

- Уверена, вы моя последняя пациентка.

Медсестра помогла Севильяне встать.

- Давайте-ка взглянем на вашу руку.

- Там просто царапина, - сказала старая женщина, отходя за медсестрой от стойки регистрации.

А потом, оглянувшись через плечо, она посмотрела в глаза Микки и произнесла ясно и отчетливо:

- Мне случалось царапаться куда сильнее, когда я обрезала розы, не надев перчатки.

От этих слов по коже Микки пробежали мурашки, настолько она была удивлена.

Откуда эта старая женщина знает?…

Микки все еще задумчиво смотрела на дверь, за которой исчезла Севильяна, когда начальница схватила ее за плечо. От неожиданности Микки аж подпрыгнула.

- Извини, не хотела тебя напугать, Микки. Я просто подошла, чтобы поблагодарить тебя. Весьма ценю твою помощь сегодня. Это все совсем не входит в твои обычные обязанности.

- Ох, ерунда, Джил. Я просто отвлеклась от ежедневной офисной работы.

Джил повнимательнее присмотрелась к своей ассистентке. Она заметила и темные круги под выразительными глазами, и необычную бледность кожи. Микки работала ее помощницей уже пять лет, и директор привыкла рассчитывать на деловитость Микки, ведь при ней все в Службе медицинских сестер шло спокойно и гладко, - но в последнее время помощница начала ее беспокоить. Она все чаще впадала в рассеянность, а всего пару дней назад Джил заметила, что Микки вроде бы спит на рабочем месте… да, Джил была почти уверена в этом. Возможно, пора было дать ей отпуск. А может, и отправить на повышение. Конечно, Джил совсем не хотелось терять такого работника и отдавать Микки конкурентам, но… На Девяносто первой улице только что открылась новая больница. И там, скорее всего, отчаянно нуждаются в опытных служащих, Джил сделала мысленную заметку просмотреть списки подходящих должностей, но первым делом, в понедельник утром, принести Микки хороший туристический каталог морских путешествий.

- Почему бы тебе не уйти сегодня пораньше? Неделя была очень длинная.

Микки удивленно улыбнулась.

- Спасибо! У меня как раз сегодня грандиозное свидание, и мне хотелось бы к нему подготовиться.

Джил усмехнулась.

- Буду держать за тебя скрещенные пальцы.

Тут она оглянулась, проверяя, не слышит ли их кто-нибудь, прежде чем добавить с легким сарказмом:

- Сама знаешь, нелегко найти хорошего мужчину.

Микки хихикнула.

- Этот - профессор.

- Ну, тогда остается надеяться… - Джил помолчала, вскинув брови и жестом намекая на недосказанное. - Остается надеяться, что у него все такое же большое, как его мозги. Ладно, до понедельника!

Она ушла, с подчеркнутой дерзостью покачивая бедрами в такт широкому шагу.

Микки все еще улыбалась, возвращаясь к компьютеру. Она только успела кликнуть мышкой, как заметила ламинированную карту медицинской страховки.

- Ох, черт побери! Я не вернула Севильяне карту!

Микки схватила карту и побежала к двери во внутренние помещения приемного покоя. В центре полукруглого холла за высокой стойкой сидела секретарь приемного отделения - маленькая брюнетка, как всегда что-то печатавшая на компьютере.

- Привет, Бранди! В какой палате Севильяна Калука?

- В седьмой, - Занятая делом секретарша даже не посмотрела на Микки, - Такое имя не сразу забудешь.

- Спасибо. - Микки направилась к двери с номером семь. - Надеюсь, на сегодня у вас суматоха закончилась.

- Слабая надежда, - пробормотала Бранди.

Микки постучала в закрытую дверь.

- Можете войти, - прозвучал отчетливый голос старой женщины.

Микки приоткрыла дверь и неуверенно заглянула. Севильяна приглашающе помахала ей здоровой рукой. Левая рука была устроена на алюминиевом держателе, укрепленном сбоку на специальной кровати. Кто-то прикрыл сияющий металл голубым лоскутом. Микки увидела рваную рану на ладони Севильяны. Из раны все еще сочилась кровь.

- Входите, моя дорогая. Медсестра вышла за какими-то инструментами, чтобы привести вот это в порядок. - Она кивком указала на свою руку. - Вообще-то это надо зашивать.

- Мне очень жаль, - сказала Микки. - Надеюсь, Вам не слишком больно.

- Это все мелочи, Микадо. - Севильяна показала на стул, стоявший рядом с кроватью. - Садись, пожалуйста. Очень мило с твоей стороны заглянуть ко мне.

- Я принесла вот это.

Микки протянула Севильяне страховую карту, раздосадованная, что не додумалась действительно просто навестить ее.

- Спасибо. Я бы никогда не вспомнила, где ее оставила.

Севильяна взяла карту и тепло улыбнулась Микки.

Микки села. Она изо всех сил старалась не смотреть на рану старой женщины, но, как это бывает, когда проезжаешь мимо места катастрофы на дороге, взгляд сам собой устремлялся к руке Севильяны. Но на этой ладони было и что-то еще… Микки прищурилась, пытаясь рассмотреть это.

- Кровь всегда завораживает. Вам так не кажется? - Голос Севильяны прозвучал гипнотически.

- Ее цвет напоминает мне розы, - тихо ответила Микки.

Она наконец заставила себя отвести взгляд от раненой руки и посмотрела в глаза Севильяне.

- Я не хочу сказать, конечно, что я какой-нибудь помешанный на крови вурдалак. Просто едва расцветшие розы и свежая кровь имеют один и тот же особенны и оттенок. И я не понимаю, почему это должно выдавать негативные ассоциации, - уверенно закончила она.

Изумительные голубые глаза Севильяны пристально посмотрели на нее.

- Для вашего возраста вы очень мудры. Мне понадобилось много лет, чтобы понять: в том, о чем вы говорите, нет никакого негативного подтекста. Розы и кровь имеют между собой много общего, и это воистину удивительно.

Микки глубоко вздохнула.

- Откуда вы это знаете… о розах и крови? - брякнула она.

Старая женщина в ответ лишь улыбнулась.

- А вот и мы!

Медсестра стремительно ворвалась в комнату, неся поднос со стерильными инструментами. За ней шла женщина-врач, лишь недавно пришедшая в госпиталь.

- Доктор Мэйсон сейчас приведет вас в порядок. Доктор посмотрела на Микки.

- Вы родственница?

- Нет, я ассистент Джил Картер.

- Вам нужно уйти.

Микки кивнула и бросила на Севильяну извиняющийся взгляд.

- Надо идти. Я искренне рада была познакомиться с вами, синьора.

- Погодите-ка, дорогая. - Севильяна потянулась к своей сумке, лежавшей рядом на кровати.

- Мэм, если она не ваша родственница, она действительно должна уйти, - сказала доктор Мэйсон.

- Я это прекрасно понимаю, милая девушка. Я и не прошу ее оставаться здесь. Я просто должна кое-что ей отдать, - сказала Севильяна таким тоном, каким обычно матери делают замечание нашалившим детям.

И, не дожидаясь ответа доктора, старая женщина сунула здоровую руку в глубины огромной, похожей на мешок сумки. Когда же рука снова появилась на свет, пальцы Севильяны сжимали маленький стеклянный флакон. Флакон в виде тоненькой трубки был не больше мизинца Микки. И на всей его поверхности сверху донизу виднелись узловатые выступы. Микки дизайн флакона показался смутно знакомым.

- Вот, моя дорогая. Я хочу, чтобы вы это взяли.

Севильяна вложила флакон в ладонь Микки, и когда Микки коснулась стеклянной трубочки, она поняла, почему та выглядела такой знакомой. Это была безупречная копия стебля розы, утыканного крошечными шипами.

- Это духи, которые были изготовлены для меня, когда я в последний раз навещала остров Крит, что лежит у побережья моей вечно любимой Греции. В прошлом эти духи приносили мне удачу и немало волшебства. Желаю, чтобы они сделали то же и для вас.

Микки сжала флакончик в руке.

- Спасибо, Севильяна, - ответила она на ходу, когда медсестра уже подталкивала ее к выходу.

- Помни… - донесся до Микадо шепот старой женщины.

Дверь захлопнулась с негромким щелчком.

Глава 4

Квартира Микки была для нее неким убежищем. Пять лет назад она подписала договор долгосрочной аренды и ни разу об этом не пожалела. Она поселилась на верхнем этаже маленького жилого комплекса. Квартира была просторной, тихой, но Микки выбрала ее не только из-за этого. В первую очередь ее выбор определился местоположением. В квартире имелся балкон с кованой оградой, и он тянулся от гостиной до спальни, выходя прямо на Вудворд-парк. А Вудворд-парк примыкал к месту, которое Микки любила больше всего на свете, - к садам общества «Розовые сады Талсы».

Выходя на балкон, Микки посмотрела на наручные часы. Около половины седьмого. Время у нее еще есть. Она наслаждалась прекрасным видом Вудворд-парка, отмечая, что в воздухе ничего не колеблется и не движется. И парк оставался просто парком. Микки на мгновение прислушалась, надеясь уловить хотя бы эхо того тоскливого рыка, но доносились лишь шум машин, время от времени проезжавших по Двадцать первой улице, да голоса монтажников, которые заканчивали работу на сцене - спектакли должны были начаться через два дня; все вокруг было совершенно обычным. Октябрьский вечер наполняла приятная прохлада. Солнце только что опустилось за горизонт, но небо, казалось, не хотело отпускать последние блики света. Серые тома смешивались с розовато-лиловыми и коралловыми оттенками угасающего дня. Но Микки знала, что они очень скоро исчезнут. Наступала ночь новолуния, а это значило, что единственным светом, что будет литься с небес на землю, останется свет звезд.

Микки встряхнулась. Лучше перестать грезить наяву и поспешить, если она хочет успеть на свидание в ресторане вовремя.

Подул ветерок, и Микки глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом роз - ее роз. На балконе стояли пять больших глиняных горшков, в которых росли пять тщательно подобранных и ухоженных розовых кустов. Все были одного сорта. Микки давно уже отказалась от мысли держать дома разные сорта; и в то же время знала, что ей просто необходимо постоянно и тщательно заботиться о растениях. И вот теперь она видела успешные результаты своих трудов. Все пять кустов пребывали в полном цветении, и это не был обычный кратковременный всплеск красок, который розы демонстрируют перед тем, как зима погрузит их в дремоту. Ее розы «микадо» были по-настоящему чудесными.

Внешние лепестки крупных цветков были красными, но не просто красными. Алый цвет роз Микки можно сравнить с рубинами, огнем и кровью. Когда цветки раскрывались полностью, в их глубине вспыхивал сияющий красный, смешанный с золотом, и розы выглядели так, словно их погрузили в бокал дорогого шерри.

В последние пять лет Микки постоянно завоевывала первое место на ежегодном Всеамериканском конкурсе розоводов-любителей. Ее коллеги по работе в «Розовых садах Талсы» шутили, что Микки никому не победить, так как у нее есть некое тайное магическое зелье, которым она поливает свои розы. И они каждый год устраивали целое представление, умоляя Микки поделиться тайной.

Микки улыбалась, принимая похвалы, - но никогда не шутила насчет тайного снадобья.

Микки достала из шкафа лейку и небольшой ящик с садовыми инструментами - там были ножницы для подрезки веток и прочие нужные вещи. И подошла к первому кусту. Нахмурившись, она отщипнула маленький листок, который нетренированному взгляду показался бы вполне здоровым, но для Микки в нем скрывалась назревающая проблема.

- Ложномучнистая роса, - с отвращением произнесла Микки. - Я так и знала, две последние ночи были не по сезону холодными, но думала, что дневное тепло поможет.

Она легонько погладила полураспустившийся бутон, говоря с кустом, как с ребенком.

- Еще рановато, правда. Ты же не хочешь, чтобы я уже внесла тебя внутрь? Но думаю, мне пора укрывать вас всех на ночь.

Переходя от куста к кусту, Микки внимательно осматривала своих подопечных. Она не нашла больше зараженных листьев, но мысленно напомнила себе, что перед сном нужно проверить прогноз погоды. И если температура должна будет упасть слишком низко, она укроет розы.

Подойдя к ящику с инструментами, она выбрала небольшой секатор. И шагнула к розовому кусту, стоявшему ближе всех к раздвижной стеклянной двери в спальню. Уверенным движением она взялась за стебель нежной, едва приоткрывшейся розы и быстро перерезала его. Поднеся цветок к носу, Микки глубоко вдохнула его пьянящий аромат.

- Я сегодня с удовольствием воткну тебя в волосы, - сообщила она розе.

Микки снова вернулась к ящику с инструментами. Розу она осторожно положила рядом. Потом убрала секатор и заглянула в ящик в поисках последнего инструмента, необходимого ей сегодня.

Складной нож она нашла быстро. Ножик был маленьким, но в ящике у Микки царил безупречный порядок, и ничто не могло скрыться от ее взгляда. Микки открыла нож. Небольшое лезвие, заточенное остро, как бритва, угрожающе сверкнуло в гаснущем свете дня. Микки деловито открыла нижнее отделение ящика. Там лежал пакет спиртовых салфеток. Микки сначала тщательно протерла ладонь левой руки, потом - и без того стерильное на вид лезвие ножа.

Она как будто наяву слышала голос матери: «Невозможно быть слишком осторожной, Микадо. Никому не нужна случайная инфекция».

Удостоверившись, что и ладонь, и нож чисты, Микки отложила салфетку. И огляделась вокруг. Хотя ее балкон и выходил на оживленную улицу, высота, на которой располагалась квартира, и живая изгородь из розовых кустов не позволяли какому-нибудь прохожему рассмотреть происходящее. Но в ночь новолуния Микки хотела исключить даже малейшую возможность быть замеченной.

Однако вокруг не было никакого движения, кроме ветерка.

Микки протянула перед собой левую руку. Кожа ладони была испещрена тонкими белыми шрамами. Микки посмотрела на ладонь правой руки. Да, она ничего не перепутала. Среди тонких белых линий на этой ладони виднелась недавняя отметка, еще розовая, едва зажившая, - а значит, в этом месяце очередь левой руки.

Без дальнейших колебаний Микки прижала острое лезвие ножа к левой ладони и осторожным, отработанным движением разрезала кожу.

Кровь выступила мгновенно, и Микки вдруг вспомнила о ране Севильяны. Она была точно на таком же месте, только шире и глубже. И тут вдруг наконец Микки поняла, что еще она заметила на ладони старой женщины. Тонкие белые шрамы, давно зажившие и очень знакомые. У Микки закружилась голова, и она быстро зажмурилась, чтобы не видеть мчавшегося вокруг нее балкона.

Откуда у той старой женщины могли взяться точно такие же шрамы, как у нее? Только в семье Микки женщины практиковали этот ритуал, и он хранился в строжайшей тайне много поколений. И после того, как ее мать умерла год назад, Микки думала, что она осталась единственной в целом свете, кто знал тайну кровавых роз. Надо разузнать побольше о той женщине. В понедельник она первым делом заглянет в компьютерную карту Севильяны и узнает ее адрес. Она просто должна еще раз встретиться с этой синьорой.

Бешеное головокружение утихло, Микки открыла глаза. Кровь скопилась в ладони. Прежде чем капли упали, Микки окунула руку в лейку. Сначала порез защипало, но прохладная вода быстро оказала свое действие. Микки поболтала рукой в лейке, наблюдая, как вода розовеет от крови.

Через несколько минут она вынула руку из воды, встряхнула и тщательно перевязала бинтом, который достала все из того же нижнего отделения ящика с инструментами. Она знала, что кровотечение скоро прекратится и на ладони останется только тонкая, не слишком заметная темная полоска, которую она в ближайшие два-три дня будет прикрывать пластырем телесного цвета. А если кто-то из волонтеров «Розовых садов Талсы» и увидит его, Микки просто скажет, что поранилась, подрезая розы, потому что забыла надеть толстые кожаные перчатки.

Но лишь немногие замечали такой маленький и незначительный порез.

Взяв лейку правой рукой, Микки тщательно распределила воду между пятью розовыми кустами. Она осторожно, медленно лила окрашенную кровью жидкость на корни растений, шепча ласковые слова и хваля розы за их красоту. Как всегда, Микки казалось, что она действительно видит, как розы откликаются на ритуал. Их листья тихо шелестели на легком ветру, а тяжелые цветки кивали головками, как будто говоря: «Да, мы часть тебя… кровь от крови…»

А для Микки они были чем-то куда большим, нежели просто растения. Они были ее наследством и последним напоминанием о матери, семье. Без этих роз Микки осталась бы одна в целом мире.

Когда вода в лейке закончилась, Микки улыбнулась своим подопечным.

- Мне бы сейчас хотелось только одного: вытащить сюда кресло-качалку, налить себе бокал того красного вина, что я купила вчера, и провести вечер за хорошей книгой.

Но ей предстояло свидание, напомнила себе Микки, свидание с мужчиной, у которого был приятный голос и чарующий смех. Микки посмотрела на часы: 6.45. А ей нужно было не меньше десяти минут, чтобы дойти до ресторана.

- Черт!…

Микки схватила пустую лейку и ящик с инструментами и сунула в шкаф. Порядок она наведет, когда вернется. Микки стремительно бросилась в ванную, слегка освежила косметику и провела щеткой по волосам. Выглядела она неплохо - черная кожаная юбка была одной из ее любимых вещей, а кашемировый свитер цвета ржавчины прекрасно подходи к рыжим волосам. Микки быстро надела на шею длинную нитку старинных черных бус из стеклянных шариков и нашла в коробке подходящую пару серег.

Выскочив из ванной, Микки уже начала застегивать молнии на новых модных полусапожках, как вдруг вспомнила о розе. Она оставила цветок на балконе. Ругая себя за забывчивость, Микки принесла розу, оборвала листья, укоротила стебель и перед декоративным зеркалом в гостиной проверила, хорошо ли будет смотреться роза за левым ухом. Глубоко дыша, Микки улыбнулась своему отражению. Как же духи ей выбрать?

Духи…

Микки задумчиво прищурилась и посмотрела на свою сумочку. Быстро найдя решение, она расстегнула маленький боковой кармашек, где обычно держала только губную помаду, компактную пудру и ключи. Стеклянный стебель лежал там, притаившись между более привычными вещами.

- Ну а почему бы и нет? - спросила себя Микки. - Севильяна сказала, что эти духи принесли ей удачу. Может быть, если я надушусь ими сегодня, у меня для разнообразия будет удачное свидание?

Микки вытащила крошечную пробку и поднесла флакон к носу. Вдохнув, она моргнула от восхищения. В живом, чуть грубоватом запахе духов смешались ароматы роз и специй. Микки принюхалась еще раз. Ей никогда не встречались подобные духи. Ей показалось, что наряду с ароматом роз она различает запахи корицы, имбиря и гвоздики, и все это сливалось в густой маслянистый букет. Микки коснулась пробкой ямочки на шее, потом запястий и положила флакон назад в сумочку.

Тихонько напевая под нос, она заперла дверь и поспешила на улицу, радуясь, что вечерний ветерок смешал аромат ее тезок-роз с запахом новых духов. Неплохо получилось.

Глава 5

Ресторан «Лесной перекресток» находился в самом центре торгово-паркового комплекса Ютика-сквер - а это было чудесное место, с тщательно созданными ландшафтами, старыми деревьями, модными магазинчиками и хорошими ресторанами. Как обычно, в пятницу вечером здесь было полно народа, и все выставленные перед ресторанами столики уже занимали проголодавшиеся посетители. Дойдя до «Лесного перекрестка», Микки тайком огляделась. Нет, одиноких мужчин что-то не видно. Наверное, он сидит внутри. Микки снова посмотрела на часы. Десять минут восьмого. Она ненавидела опаздывать. Вздохнув, Микки вошла в ресторан.

Суетливый метрдотель занимался компанией из шести человек. Он заверял посетителей, что ждать им придется не слишком долго, и наконец, по-женски размахивая длинными тонкими пальцами, отправил гостей в зону ожидания. Когда же он заметил Микки, деловое выражение на его лице тут же сменила радостная улыбка.

- Микки! Иди скорее сюда! Я тебя уже сто лет не видел!

Микки улыбнулась в ответ, и они по-дружески обнялись.

- Блэйр, красавчик, когда ты наконец выкинешь из своей постели Энтони и пригласишь в нее меня? - спросила Микки, поддразнивая метрдотеля.

Блэйр хихикнул и сделал вид, что смущается.

- Тише, тише, плохая девочка! Тони сегодня работает. Он может тебя услышать и тогда позеленеет от ревности. А ты же знаешь, что зеленый цвет ему совсем не к лицу.

- Ну, поскольку я ослепительно рыжая, мне кажется трагедией, что блондин не может носить зеленое! - с трудом сдерживая смех, сказала Микки, кокетливо поглядывая на друга.

Блэйр отступил на шаг и окинул Микки внимательным взглядом.

- О, дорогая, да ты сегодня потрясающе выглядишь! От этой суперюбочки просто умереть можно! В чем причина?

Улыбка Микки увяла. Она почти забыла… Почти.

- У меня здесь свидание вслепую.

Блэйр с силой втянул воздух и потрогал жемчужную серьгу в ухе.

- Кошмар, - заявил он. - Дай-ка подумать… Нелли имеет к этому отношение?

Микки кивнула.

- Это не еще какой-нибудь проезжий доктор?

- Ну, вроде того. Только этот - не доктор медицины. Он что-то вроде профессора… то ли инженер, то ли еще кто. Его пригласили выступить по телевидению на следующей неделе.

Блэйр выпучил глаза.

- Ну и дела! Звучит просто жутко!

- Слушай, придержи язык. Я же стараюсь быть вежливой.

Блэйр, все с тем же выражением потрясения на лице, вдруг понизил голос.

- Погоди-ка… должно быть, это тот мистер Темный и Опасный, что сидит здесь уже минут двадцать. Ну, девочка, он совсем неплох!

Микки, вздрогнув от предчувствия, попыталась вспомнить, как именно Нелли описывала Арнольда Ашера.

- Он среднего роста, немного коренастый, с бритой головой и с бриллиантовой сережкой-гвоздиком в одном ухе? - спросила она.

- Точно, это он. Абсолютно верно. И еще у него аппетитные усы. Мы с Тони уже решили, что он похож на что-то среднее между крупным мафиози и тем славным сексуальным Телли Савалосом, да упокоится он в мире.

Блэйр торопливо перекрестился.

- Перестань. Ты же не католик.

- Девочка, ты же знаешь, я верю во всех богов.

Микки прищурилась.

- Так значит, ты утверждаешь, что он неплох?

- Неплох? - пискнул Блэйр. - Да он чудо как хорош!

Микки пожала плечами.

- Ладно, хорошо. Я хочу сказать, ничего другого я и не ожидала. Ты же знаешь, Нелли не стала бы устраивать мне встречу с кем-нибудь ужасным.

Это было чистой правдой. Но, черт побери, Микки нужно было от мужчин нечто куда большее, чем внешность.

- Веди меня к нему. Я готова встретиться с мистером Чудо Как Хорош.

Блэйр взял со стойки меню и повернулся. Через плечо он, обращаясь к Микки, произнес профессиональным тоном метрдотеля:

- Прошу, следуйте за мной, мадемуазель.

И тут же направился в глубь ресторана.

- Эй! - Микки легонько дернула его за рукав. - Там же сидят те, кто назначает сексуальные свидания!

- Он заказал столик именно там, - ответил Блэйр, сверкнув глазами. - Потребовал уединения.

- Ха! - только и смогла произнести Микки.

- Может, ты получишь от этого парня больше, чем предполагалось, маленькая мисси, - сказал Блэйр, подражая отвратительному акценту Джона Уэйна.

- Ох, умоляю! Не надо сегодня Джона Уэйна. Меня и так тошнит от волнения.

- Да расслабься ты! У меня хорошее предчувствие насчет твоего свидания.

Микки прошла следом за Блэйром через весь ресторан, к неярко освещенному маленькому залу, где стояли столики на двоих и сидели пары, погруженные в интимную беседу. Блэйр отступил в сторону, чтобы Микки смогла увидеть весь зал. Одинокий мужчина поднял взгляд от книги; он был одет в дорогую и отлично сшитую черную пару, а под пиджаком на нем был джемпер из шелкового трикотажа холодного зеленого цвета. Оттенок был просто чудесным. Голова мужчины была гладко выбрита, и маленькая бриллиантовая серьга в левом ухе вспыхивала, отражая приглушенный свет ламп. Нелли ничуть не преувеличила - она описала Арнольда Ашера как «привлекательного, но не в стандартном понимании». Микки была вынуждена согласиться. Этот человек действительно выглядел интересно - чуть мрачновато и определенно мужественно. Микки такого не ожидала. Ее не интересовали мужчины, которых большинство женщин считали красавцами; в них было нечто такое, что Микки находила избыточным. После вечера с таким красавцем она обычно чувствовала себя так, словно съела очень много жирного десерта. И слишком часто она обнаруживала, что внутренне они так же пусты, как хороши внешне. Но необычный или интересный мужчина… Микки увидела, как он заметил розу в ее волосах и приветственно взмахнул рукой.

- В точку! - сказал Блэйр.

Микки улыбнулась и целеустремленно зашагала навстречу незнакомцу. Он встал, когда она приблизилась к столику.

- Вы, должно быть, и есть Микки Эмпауз, - сказал он, и его взгляд одобрительно скользнул по ее телу.

- Да, это я, Арнольд. Рада познакомиться с вами.

Они обменялись рукопожатием. Его рука была сильной и теплой и такой же приветливой, как его улыбка.

Блэйр выдвинул для Микки стул, и она села.

- Ух… Я… - Арнольд запнулся, и казалось, что он чем-то поражен и немножко нервничает. - Извините, но мне вдруг показалось, что я уже встречал вас прежде, хотя и понимаю, что это невозможно.

- В самом деле? - Микки негромко рассмеялась, наслаждаясь изумлением, открыто светившимся в его глазах, - Вы, случайно, не экстрасенс? Не помню, чтобы Нелли об этом упоминала.

Он улыбался все так же тепло.

- Я бы предпочел называть это интуицией и желанием открыться новым возможностям.

Чувствуя, как розовеют щеки от откровенного интереса, что проявлял к ней Арнольд, Микки посмотрела на книгу, которую он читал перед ее приходом. На обложке было написано - «Мой проигрышный сезон».

Микки удивилась и протянула руку к книге.

- Пэт Конрой! Вам нравится Пэт Конрой?

- Он один из моих любимых писателей, - кивнул Арнольд.

- И мой тоже! Я его так люблю! «Принц приливов», «Великий Сантини», «Вода простирается далеко»…

- «Музыка на пляже», «Блюстители дисциплины», - продолжил Арнольд.

- Я обожаю «Музыку на пляже».

- И я. Почти так же, как «Принца приливов». И мне противно, что он получил плохие отзывы критиков, - быстро сказал Арнольд.

- Не могу не согласиться! Проза Пэта Конроя просто волшебна! Я совершенно не понимаю, как кто-то мог дать о ней дурной отзыв.

Они улыбались, радуясь и удивляясь друг другу, И Микки вдруг почувствовала нечто такое, чего она давным-давно не ощущала на свиданиях: надежду.

Преувеличенно романтичное выражение лица Блэйра мгновенно сменилось деловым, когда Микки посмотрела на него, и метрдотель фальшиво закашлялся.

- Ох… извините, - сказал он. - Что-то горло першит.

- Блэйр, милый, ты можешь принести мне бокал моего любимого кьянти. - Она посмотрела на все еще улыбавшегося Арнольда. - Вы проголодались? Я не успела пообедать и не отказалась бы от какой-нибудь закуски.

- Звучит привлекательно.

- Отлично. Что скажете насчет оливкового хлеба? Он всегда напоминает мне об Италии.

Арнольд кивнул, и Блэйр поспешил прочь.

- Значит, вы поклонница Конроя, - сказал Арнольд. - И что вам нравится больше всего?

- Пожалуй, «Принц приливов», но вообще мне нравятся все его романы. - Микки погладила обложку книги, прежде чем снова положить ее на стол. - Но вот эту я еще не читала.

- Вы обязательно должны прочесть! Он тут изумительно исследует собственную жизнь.

- Да, прочту обязательно. - Они обменялись понимающим взглядом, и Микки ощутила очередной прилив надежды. - Вы сказали, он один из ваших любимых авторов. А кто еще вам нравится?

Арнольд слегка наклонился, наслаждаясь предметом разговора, на что способны лишь истинные книгочеи. Микки наблюдала за ним, пока он говорил. Нет, он действительно не был привлекателен в общепринятом смысле этого слова, да и вообще она предпочитала мужчин повыше ростом… и помоложе. Но в нем определенно было нечто особенное, нечто интеллигентное и еще сексуальное…

- Трудно свести мои предпочтения до стандартной десятки. Наверное, к Конрою я добавил бы Германа Вука.

- «Ветры войны», - кивнула Микки. - Прославленная книга!

- И не забудьте еще «Войну и воспоминание».

- Это невозможно забыть.

- Потом я бы вспомнил о Джеймсе Клавелле.

- «Король крыс», «Тай-Пен» и самое лучшее - «Сегун», - сказала Микки, едва кивнув Блэйру, принесшему вино и оливковый хлеб.

- Но мне не нравится мини-сериал по этой книге.

- Ричард Чемберлен в роли Блэкторна? Ох, умоляю! Нет и нет! Мне вообще противно, когда великую книгу превращают в дешевый сериал.

- Но есть и исключение. Это Лэрри Макмертри с «Одиноким голубем».

Микки остановилась, не донеся до рта кусочек оливкового хлеба.

- Мне очень нравится книга, и я обожаю этот сериал.

И они углубились в обсуждение экранизаций любимых книг, от романов Макмертри о старом Западе до книг Уилбура Смита об Африке. Каким-то чудом посреди разговора они умудрились заказать ужин и съесть его. Микки хотелось ущипнуть себя. Она припомнить не могла, когда ей случалось так отлично поговорить с мужчиной за ужином. С подругами-то она привыкла обсуждать разные интересные вещи. Но с мужчинами это казалось невозможным. И прежде чем Микки успела это осознать, она выпила три бокала кьянти, съела отличный ужин и только на десерт, спохватившись, заказала ирландский кофе вместо опасно соблазнительного шоколадного пирожного. У нее приятно гудело в голове, она прекрасно проводила время - и была удивлена до глубины души, когда, посмотрев на часы, обнаружила, что прошло уже почти два часа.

Она не спеша пила кофе, чувствуя на себе изучающий взгляд Арнольда. На лице доктора был так открыто написан вопрос, что Микки улыбнулась и сказала:

- Что?

- Все так удивительно.

- Вообще-то я думала то же самое, - чуть застенчиво призналась она.

- Я не могу поверить, что нашел женщину, которая действительно любит читать и способна оценить что-то, кроме пошленьких дамских романчиков.

Микки показалось, что ее окатили ледяной водой. Неужели он действительно сказал «пошленькие дамские романчики»? И это он о книгах прекрасной Норы Роберте, и всегда восхитительной Мэри Дэвидсон, и Сьюзен Грант, и Джины Шоуолтер, и Мерилин Лавлейс, и о множестве других прославленных писательниц, которые составляли ей компанию долгими вечерами и заставляли смеяться, плакать и счастливо вздыхать?

- Что вы имеете в виду?

Не заметив, как изменился ее тон, Арнольд с воодушевлением продолжил:

- Я имею в виду, весьма необычно, что интересная женщина читает и одобряет по-настоящему ценные книги.

- А я бы сказала, что важно читать разных авторов и книги разных жанров. Думаю, это заметно расширяет взгляды на жизнь, которые сужаются, если слишком уж ограничивать себя в выборе, - осторожно сказала Микки, стараясь говорить как можно более нейтральным голосом. - Я вот как раз хотела спросить, Арнольд, вы когда-нибудь читали сочинения Энн Тайлер?

- Тайлер? Нет, пожалуй.

- Знаете, она получила Пулицеровскую премию за «Уроки дыхания».

- В самом деле? Рад за нее.

Микки съежилась от его снисходительного тона.

- А вам знаком «Историк» Элизабет Костова?

- Нет.

- Я думала, вы любите историю, - пробормотала Микки.

- Да, люблю.

- Хм… Ну, тогда как насчет «Туманов Авалона» Мэрион Зиммер Брэдли?

- Мифы о короле Артуре, пересказанные с женской точки зрения? - Смех Арнольда прозвучал саркастично и высокомерно. - Я бы не назвал это историей.

- А вы это читали?

- Нет, конечно же нет.

Арнольд, не осознавая того, потер лоб, как будто от вопросов Микки у него разболелась голова.

- Я предпочитаю Теннисона и Уайта. Мне нравятся вещи проверенные и правдивые.

- Хорошо, но что вы скажете о книгах Норы Робертс? Я как-то заглянула в статистику, и там было сказано, что романы Норы Робертс покупают каждые шестьдесят секунд. Похоже, они достаточно проверены и правдивы. И по крайней мере, статистически вы вполне могли читать ее… ну, хотя бы случайно.

- Нора Роберте? Она пишет о всяких там страстях с разрыванием лифчиков, разве не так?

Возле их столика появился Блэйр.

- Я только оставлю вот тут счет.

Он положил листок рядом с рукой Арнольда.

- Но вам некуда спешить, так что…

Блэйр умолк на полуслове, увидев раздраженные, прищуренные глаза Микки. И нервно откашлялся.

- Я хотел сказать, что рад буду подойти, как только понадоблюсь вам.

И, бросив на Микки встревоженный взгляд, он отошел на свое обычное место, откуда наблюдал за официантами.

Поспешное отступление Блэйра напомнило Микки, что надо следить за выражением лица, но когда она посмотрела на Арнольда, то поняла, что тревожиться ей не о чем. Арнольд на нее не смотрел. Он, нахмурившись, изучал счет.

- Что-то не так? - спросила Микки.

Он придвинул к ней листок.

- Нет, никаких проблем. Я просто подсчитывал свою часть платы.

- Простите?…

- Ну, это ведь вы заказывали закуску. И вы выпили на один бокал вина больше, чем я, да и ирландский кофе определенно не дешевое удовольствие.

Не веря услышанному, Микки моргнула и поняла, что утратила дар речи.

Арнольд достал из бумажника купюру в двадцать долларов и две десятки.

- Это моя часть, вместе с чаевыми. Вы как обычно платите, наличными или кредиткой?

Микки внезапно расхохоталась.

- То есть вы хотите, чтобы я заплатила половину за ужин?

- Разумеется, - ответил он абсолютно спокойно, - Времена меняются. Нынче к женщинам положено относиться как к равным. И я всего лишь проявляю необходимое уважение.

- Отлично, - кивнула Микки, все еще смеясь.

Она чувствовала, как в груди вскипает гнев. Замечательно. Прелестно.

- Да, отлично. Итак, доктор Ашер… ведь к вам положено обращаться именно так, да?

Он кивнул с некоторым смущением.

- Хорошо. Я просто хотела удостовериться. Итак, доктор Ашер… Это вовсе не проявление уважения ко мне - рассуждать о том, что нынче женщины изменились. Как раз наоборот. Мне плевать, какой год стоит на дворе. И если это свидание - а мне именно так и показалось, - то дело чести и проявление хороших манер для мужчины - заплатить за ужин леди. Вот это уважительно. Но вам этого не понять, потому что абсолютно ясно: женщин вы не уважаете. И ваши слова о том, что якобы любят читать женщины, так же высокомерны, как и ваше откровенное пренебрежение женщинами-писательницами.

Микки сунула руку в сумочку, достала три двадцатидолларовые купюры и с размаху положила их на счет.

- А вот вам и новость: так называемые пошленькие романчики по продажам намного превосходят все остальные литературные жанры. И многие писательницы обладают и острой проницательностью, и отличным образованием. Они создают миры, полные сильных, страстных женщин и благородных героических мужчин. Вам бы прочесть хоть одну такую книгу. И эти авторы дамских романчиков, которых вы так презираете, могли бы научить вас, что значит быть настоящим мужчиной.

Микки встала и повесила сумку на плечо.

- Всего доброго, доктор Ашер.

Он хотел было подняться, пытаясь при этом что-то сказать, но Микки его остановила:

- Нет, прошу вас, не вставайте. Мне хочется запомнить вас именно таким: смущенным и бессловесным. Вам это очень к лицу; совершенно не видны ваши высокомерие и шовинизм.

Зловеще усмехнувшись, она повернулась и неторопливо пошла к выходу из полутемного зала.

Микки все еще продолжала улыбаться, шагая по улице. Черт, она так рада, что высказалась и ушла! Она никогда не была слабой и безвольной; у нее всегда были чертовски высокие мерки. Нет, ну кто бы мог подумать! Он ведь сначала показался таким интересным и сексуальным! Но как и с большинством мужчин, в итоге все кончилось полным разочарованием.

В тайниках ее ума при этом прозвучала мысль, что ни один мужчина никогда не сможет по-настоящему приблизиться к ней, потому что она никогда не сможет позволить себе поделиться тайной, что билась в ее крови… но эта мысль улетела, и Микки быстро задавила неприятную правду пьяненьким смехом и импровизированным пируэтом, который проделала в круге света уличного фонаря.

Ей прежде никогда не доводилось уходить со свидания пешком.

Это так возбуждало!

Микки замедлила шаг. Она в последнее время все больше и больше думала о том, что, возможно, не способна на длительные отношения. И может быть, сегодня она получила последний знак, в котором нуждалась. Нечто вроде предзнаменования. Она действительно была не такой, как все, и ей становилось все более и более ясно, что «правильного» мужчины для нее не может быть. Его просто не существует. Как ни странно, от этой мысли Микки не почувствовала себя печальной и одинокой. Вместо того она ощутила в себе мудрость, как будто наконец осознала, что ее подруги недостаточно зрелы для того, чтобы это понять. И Микки охватило огромное облегчение.

Она как раз проходила мимо популярной местной пивной «Мак-Джил» и решила, что вполне можно заглянуть туда и выпить еще немножко. Но тут дверь распахнулась, изнутри донося шум, и она передумала. Она была не в том настроении, чтобы перекрикивать громкую музыку, заказывая спиртное. К тому же, ей и без того уже хватило… и ничего в этом нет дурного. Она ведь не сидела за рулем она летела! Микки рассмеялась и пошла дальше, вдыхая прохладный октябрьский воздух.

Она миновала деловой квартал; вместо модных магазинов и ресторанов Микки окружили старые обшарпанные особняки, что выстроились возле Вудроуд-парка. Микки любила эту часть Талсы. Здесь ее охватывало желание жить в двадцатых годах. Она бы, наверное, была девушкой свободной морали и боролась бы за права женщин. Она бы коротко подстригла волосы, носила бы просторные платья, расшитые бусами, которые сверкают и позвякивают на ходу, много пила и танцевала ночи напролет. А уж между вечеринками можно было бы и вести крестовые походы и женское равноправие.

Вроде того, что она предприняла сегодня вечером, весело подумала Микки. Ну, минус короткая стрижка, просторное платье и танцы. А может, танцы и не в минусе. Почему бы завтра вечером не пойти в тот же ресторан, поужинать и узнать от Блэйра и музыкантов о том, что произошло после ее ухода.

Микки дошла до развилки. Здесь особняки уходили в сторону Вудворд-парка, и Микки обычно в этом месте переходила улицу и поворачивала к своему дому. Но на этот раз она остановилась, глядя на парк. Она не чувствовала ничего такого, что вызвало бы опасения. До этого момента она вообще не вспоминала о том непонятном, что вползло в ее жизнь вместе с недавно начавшимися снами.

- Просто пройдусь немного, чтобы развеяться и не думать о том, что меня беспокоит, - любезно сообщила она самой себе.

К тому же все вокруг выглядело абсолютно обычным. Разбросанные по Вудворд-парку старинные фонари расплескивали вокруг себя желтоватые лужицы света. Ветер шелестел в ветвях ухоженных дубов, негромко призывая осень, и водопады листьев кружились, словно маленькие торнадо. А в центре парка Микки увидела мягко освещенную сцену, готовую к началу спектаклей. До нее даже донесся издали голос актрисы, повторявшей свою роль…

Маленькая любовь - радость в доме,

Маленький огонек - драгоценная защита от мороза и тьмы…

Микки уже начала было переходить улицу, направляясь к дому, но заколебалась, с тоской глядя на парк, омытый светом и звуками. Он был так притягателен… Он выглядел как волшебный оазис посреди ночи особый маленький городок, принадлежащий лишь ей одной. Дразнящий ветерок прилетал оттуда, кружа, соблазняя ее, подталкивая навстречу запахам корицы и осенних листьев.

А почему бы и нет?

Микки взглянула на часы. Всего девять. Парк и розовые сады закрываются только в одиннадцать. Нелли ведь особо напоминала ей, что нужно жить нормальной жизнью. А прогуляться по парку и навестить свои розы как раз и будет нормальным для нее поступком. Она может обойти сцену, где репетируют актеры, и быстренько дойти до розовых садов. Ей и правда надо проверить, как чувствуют себя кусты вокруг сценических конструкций. Она с самого начала тревожиться, как розы перенесут всю эту суету, ведь рядом с ними топтались рабочие в тяжелых башмаках, а розы этого не любят.

Микки посмотрела на темнеющее небо, напомнив себе, что сегодня новолуние. И если розы нуждаются в помощи, сейчас лучшее время для этого.

Она только пройдет по центральному ряду кустов, проверит, убрали ли рабочие за собой весь мусор и не попортили ли кусты. А потом вернется домой, нальет себе немножко вина и поуютнее устроится в постели с хорошей книгой… написанной женщиной!

Ох, а ведь она может и заснуть… и разве ей не хочется больше всего снова навестить своего возлюбленного, а не заниматься чем-то еще?

Глава 6

Микки миновала перекресток, отделявший парк от улицы, и пошла по тротуару, что тянулся мимо чудесных прудов с маленькими водопадами, которые обрамляли Вудворд-парк с севера. На следующей развилке она повернула от северной стороны улицы к центру парка, где пока еще не утихла суета вокруг сцены, возведенной лишь накануне вечером. Обрывки стихотворных строк звучали, дразня ее и соблазняя посмотреть спектакль.

Святые источники бьют над землей,

Дым подношений поднимается над землей,

Орел и дикий лебедь взлетают над землей,

И праведность также поднимается над землей,

К ногам богини…

Заинтересовавшись, Микки порылась в памяти, припоминая историю Медеи. Она смутно помнила, что это была древнегреческая трагедия, и что Медею обманул ее муж Ясон, и… Микки наморщила лоб, пытаясь разобраться во всем том мусоре, который вбивали ей в голову на уроках английского языка в колледже.

…Но женщины никогда не возненавидят своих детей…

Эта строка, принесенная легким ветром, прорвалась сквозь паутину воспоминаний. Ну конечно. Медея разозлилась на Ясона, потому что он променял ее на более молодую женщину, дочь короля какой-то там местности, куда Медея с Ясоном бежали после того, как Медея предала свою родину, чтобы спасти Ясона…

- Символично… - пробормотала себе под нос Микки. - Таковы мужчины…

Она замедлила шаг, приблизившись к группе людей, устанавливавших освещение и переставлявших с Места на место фанерные декорации. На сцене находились несколько актрис, но они молчали. Трое нервно топтались в левой части сцены. Одна женщина стояла на правой стороне. Все были одеты в греческие туники, волосы актрис свободно спадали на спины. И все оглядывались с таким видом, как будто ждали: из темноты за краем сцены вот-вот материализуется нечто… Микки остановилась, наблюдая, и пыталась понять, почему актрисы выглядят так встревоженно.

- Черт побери, где Медея? - громко вопросили из маленькой открытой палатки, стоявшей неподалеку.

Микки от неожиданности даже подпрыгнула.

- Она… она сказала, что ей надо сделать перерыв, - робко произнесла одиноко стоявшая женщина.

- Это было полчаса назад! - взревел голос из палатки. - Как, интересно, мы можем наладить звук без Медеи?

Микки посмотрела туда, откуда доносился голос. Но в темной палатке можно было различить только слабо освещенный звукооператорский пульт, мигавший крошечными лампочками, да еще тень человека, стоявшего перед ним.

- Я могу нацепить два микрофона и читать ее роль вместе со своей, - предложила одна из женщин, прикрывая ладонью глаза, в которые бил свет софитов, и глядя в сторону палатки.

Микки решила, что там, видимо, скрывается режиссер.

- Это не поможет. Мы не можем сделать точный расчет таким образом. Черт побери! Я уже устал от выходок Кэти. Эта маленькая штучка думает, что она и в самом деле Медея!

Мужчина замолчал, и Микки слышала, как он раздраженно шагает взад-вперед по покрытой листьями земле. Потом, как будто взгляд Микки привлек внимание мужчины, он повернулся к ней.

- Эй, вы! Не могли бы вы нам помочь?

Микки посмотрела по сторонам. Рядом с ней никого не было. Этот тип обращался именно к ней.

- Я? - Она нервно хихикнула.

- Да, это займет всего несколько минут. Можете вы подняться на сцену? Пусть они подают вам реплики, а вы прочтете несколько строк.

- Но я же не знаю роли, - глупо ответила Микки.

- Это не важно.

Мужчина махнул рукой какому-то рабочему, стоявшему рядом со сценой.

- Дайте этой леди роль и скажите Чио, чтобы прикрепил ей микрофон.

Он снова повернулся к Микки.

- Хотите, дам вам парочку билетов на премьеру за то, что вы нас выручаете?

- Л-ладно… - пробормотала Микки.

Ну и влипла! Впрочем, Нелли нравятся такие спектакли, вот ее и можно пригласить…

Чувствуя себя весьма не в своей тарелке, Микки поднялась на сцену. Один человек сунул ей в руку тетрадку с ролью, другой парень, которого режиссер назвал Чио, отвел назад ее волосы и аккуратно прикрепил к ним миниатюрный микрофон.

- Эй, - крикнул Чио, обращаясь к режиссеру, - а у нее такие же густые волосы, как парик у нашей Кэти!

- Ну и хорошо, проба будет точнее.

- Вот ваша метка, - сказал Чио, показывая линию, начерченную на полу. - Вам нужно стоять здесь, и когда коринфские женщины прочтут свои строки, я вам махну и вы прочитаете обращение Медеи к Гекате.

Он достал из кармана рубашки карандаш и обвел часть текста.

- Вот эта строфа, тут. Стойте лицом к зрителям и старайтесь говорить как можно медленнее и отчетливее. Понятно?

Микки кивнула.

- Отлично.

Он рассеянно похлопал ее по плечу и ушел со сцены.

- Вы справитесь, - сказала одна из женщин, улыбаясь Микки. - Это просто ерунда!

- Ну, не знаю, - прошептала Микки в ответ. - Я никогда прежде не обращалась к богиням.

- Ой, да не беспокойтесь вы! Вы и не призовете никакую богиню, если вы не Медея на самом деле, - сказала женщина, продолжая усмехаться.

- Или не жрица крови, служащая Гекате, - добавила другая женщина.

- Или не вообразите себя разом и Медеей, и великой актрисой, - продолжила первая леди.

Все актрисы разом закатили глаза при этих словах. Ясно было, что отсутствующая прима слишком вжилась в роль.

- Готовы, леди? - крикнул режиссер.

Все четыре женщины ободряюще посмотрели на Микки, и она вышла в центр сцены, к своей метке.

- Хорошо, давайте наконец все сделаем, чтобы можно было отправиться по домам. Первая коринфская женщина, начинайте.

Голос Первой коринфской женщины был сильным и чистым; она повторила строки, которые Микки уже слышала издали:

Дым подношений поднимается над землей,

Орел и дикий лебедь взлетают над землей,

И праведность также поднимается над землей,

К ногам богини…

По коже Микки пробежал легкий холодок, но испуг тут же сменился возбуждением. Голос актрисы как будто заполнил все пространство вокруг, отогнав тревогу.

Вторая коринфская женщина пылко заговорила, обращаясь к Микки:

Женщины ненавидят войну, но мужчины будут воевать.

Женщины могут ненавидеть своих мужей и сыновей своих отцов,

Но женщины никогда не возненавидят своих детей.

Микки следила глазами за строками в тетрадке, слушая дрожащий от избытка чувств голос Первой женщины:

Но я - я буду добра к своему мужу,

Я буду любить своих сыновей и дочерей и почитать богов.

Чио с дальнего конца сцены ткнул пальцем в Микки, и она, как пришпоренная лошадь, ринулась читать роль Медеи:

Лучше помолчите, вы, женщины.

Вам бы посмотреть, как подруги варваров выносят предательство;

Присмотритесь и вы поймете.

Между словами текста здесь стояло примечание в скобках: «Медея опускается на колени и молится». Микки бросила на Чио вопросительный взгляд. Он кивнул и показал на пол. Глубоко вздохнув, Микки встала на колени и начала читать обращение:

Не зря же я почитала дикую серую

Богиню, что бродит в темноте, мудрую,

Чьи владения - людские перекрестки, дикие

Твари и Древняя тайная магия,

Гекату, сладкий цветок черной луны.

Голос Микки набирал силу, а когда заговорила Первая коринфская женщина, в животе начало покалывать и по всему телу словно побежали электрические разряды. Возбуждение нарастало, адреналин подступал к горлу, и дальше голос Микки зазвучал еще мощнее. Если б она посмотрела на режиссера, она бы увидела, как он лихорадочно хлопочет над переключателями и кнопками пульта. Если бы она глянула на актрис, стоявших неподалеку от нее на сцене, она бы увидела, как легкое удивление на их лицах сменилось смущением и потрясением. Но Микки никуда не смотрела, кроме текста перед собой, а слова на листе бумаги проявлялись, сияя, словно ее голос пробудил их к жизни.

Королева ночи, услышь мольбу твоей заблудшей жрицы.

Прости, что я забыла твои пути.

Микки запнулась. Маленький заклеенный пластырем порез на ладони начал болезненно пульсировать. А в ушах зашумело, как будто рядом был океан. Она почувствовала, как ночной ветерок, только что легкий и прохладный, внезапно обдал ее жаром, взметнув волосы, словно они, как и ее тело, тоже были напитаны электричеством. И, подхваченный ветром, аромат необычных духов, которые Микки капнула себе на запястья, вдруг стал очень сильным. Микки глубоко вдохнула, впитывая запахи роз, корицы, жары… Как бы подавленные необычайной красотой роскошного аромата, светящиеся слова текста поблекли, и Микки уже не могла различить их. Но это не имело значения. Как ни странно, но текст звучал в ее голове, и, всхлипнув, Микки выкрикнула слова, эхом отдавшиеся по всему парку:

Я призываю тебя, Геката, той кровью, что течет в моих венах,

И прошу, чтобы ты помогла мне вернуться на службу тебе и твоим владениям,

Чтобы я могла снова вспомнить, как применять магию крови и

Древнюю красоту, которая есть Царство роз.

Оглушительный рев раздался в ночи, загремев в ушах Микки с такой силой, что у нее закружилась голова. Она сморгнула слезы и огляделась вокруг, как будто только что очнувшись от глубокого сна.

«Ох, черт! Опять на меня это накатило!» Микки лихорадочно пыталась понять смысл всех этих ярких прожекторов и женщин, с разинутыми ртами уставившихся на нее «Пьеса! Вот дерьмо!»

Микки посмотрела на текст, который все еще сжимала во вспотевших руках. Слова, напечатанные там черным по белому, ничего не прояснили. Это не были те стихи, которые она только что произносила. Да что же с ней такое происходит?

В задней части сцены кто-то трижды хлопнул в ладоши.

- Неплохо для импровизации. - Голос был полон сарказма. - Искренне трогает.

Микки хотя и с трудом, но все же поднялась на ноги, когда к ней подошла привлекательная маленькая женщина в золотой тоге и темном парике с длинными волосами.

- Но звезда уже вернулась. Так что я заберу микрофон и займу свое место на сцене, а вы можете идти.

Микки похолодела от унижения, когда актриса протянула руку, чтобы взять скрытый в волосах микрофон.

- Ох! Черт… - взвизгнула прима, отдергивая руку и слизывая выступившую на пальце кровь. - Эта штука меня уколола!

Микки подняла руку и коснулась розы, все еще красовавшейся за ухом.

- Извините… - пробормотала она, быстро доставая микрофон. - Обычно у роз «микадо» не бывает длинных шипов.

- Кэти, милая, все в порядке. Она просто помогала нам наладить звуковую дорожку. - Это на сцену выскочил Чио.

Кэти выхватила из руки Микки микрофон и негодующе повернулась к ней спиной; звукорежиссер принялся торопливо прилаживать микрофон к парику звезды.

- Кто-нибудь, принесите мне пластырь, или я истеку кровью! И… бог мой! Что это за запах? Кто, чтоб вас всех, облился духами? я как будто в борделе стою, а не на сцене! Бога ради! Я ухожу на пару секунд, и тут же все превращается в полное дерьмо!

На сцене появились еще люди, и Микки тихонько спустилась вниз, не обратив внимания на режиссера, искренне поблагодарившего ее и напомнившего, что она может получить свои билеты на премьеру в дирекции парка.

Глава 7

Прошло несколько минут, прежде чем щеки Микки перестали пылать. Она могла без труда вообразить, какого они были цвета! Боже, какое унижение! Микки сошла с тротуара и направилась вверх по пологому холму ко входу в розовые сады. Шаркая ногами по сухой листве, покрывшей коричневым слоем мягкую траву парка, Микки пыталась найти хоть какой-то смысл в происшедшем. Все казалось отличным - и даже забавным,- когда она поднималась на сцену. Потом она начала читать роль, и… Микки посмотрела на тетрадку, которую забыла отдать режиссеру. Свет вокруг был уже таким слабым, что Микки не могла различить слова, но ей и не нужно было их читать, чтобы понять: то, что срывалось с ее губ, не имело никакого отношения к написанному. Она слишком хорошо помнила, как светились те строки, а потом они же звенели в ее уме. Микки провела по волосам дрожащей рукой.

Что с ней происходит? Ей надо бы вернуться домой. И может быть, позвонить Нелли. Если столь пугающие галлюцинации на глазах у множества людей не повод обратиться за срочной помощью к подруге-психотерапевту, она просто не знает, что делать.

Тут Микки добралась до верхней точки подъема и остановилась. Муниципальные розовые сады Талсы раскинулись перед ней как знакомая мечта, успокаивая взбудораженные нервы. В конце концов, что такого ужасного она сделала? Пожалуй, в действительности произошло лишь то, что она выпила три бокала вина и перепугалась, когда ее совершенно неожиданно вытолкнули на сцену. Микки сунула листки с текстом роли в сумочку. Когда вернется домой, она прочитает слова Медеи снова. Наверное, то, что она говорила, не так уж далеко от оригинального текста. Ей надо перестать относиться к самой себе слишком сурово. Глупо сосредотачиваться на каждой мелкой ошибке и на каждой маленькой фантазии, которую она себе позволяет. Микки неожиданно усмехнулась. Она даже получит бесплатные билеты и оценит игру этой паршивой дивы на премьере.

Микки смотрела на любимые сады и чувствовала, как уходят последние капли тревоги. Сады были устроены в форме гигантского прямоугольника, по которому шли ярусы роз, и они всегда казались Микки похожими на огромный итальянский свадебный торт. Здесь было пять секций террасированных посадок, и они поднимались над улицами почти на девятьсот футов. На каждом уровне ряд за рядом росли тщательно ухоженные розы. Эти сады были созданы в подражание садам эпохи итальянского Ренессанса, и среди девяти тысяч роз и специально привезенных статуй красовались итальянские можжевельники, подстриженные аккуратными конусами, южные магнолии, а также остролисты и горные сосны.

И еще на каждом уровне был свой, особенный водный элемент. Сады похвалялись мирными глубокими прудами и прозрачными стенами воды, стекавшими от фонтана к фонтану и собиравшимися воедино в великолепном центре третьего, самого обширного уровня.

Было уже совсем темно, однако в отличие от Вудворд-парка в розовых садах не было стоявших тут и там фонарей. Вместо них каждое водное сооружение освещалось изнутри. Эффект получался ошеломляющий. Сады как будто светились сами по себе, вися над мерцающей, пахнущей розами водой. Капризный ветерок дунул в затылок Микки, растрепав волосы и подтолкнув вперед. И она нетерпеливо пересекла границу между двумя парками и глубоко вдохнула, окунувшись в розовый аромат.

- В раю не может пахнуть лучше, - прошептала Микки.

И, словно ноги сами сделали за нее выбор, Микки пошла вниз, к своей любимой дорожке, не спеша продвигаясь в глубь садов. В иные вечера здесь бывало полно людей почти до самого закрытия. Они приносили с собой складные стулья и корзинки для пикников, книги, альбомы для рисования. Но сегодня Микки с облегчением обнаружила, что единственными посетителями парка оказались двое влюбленных, которые устроились на одеяле на краю верхнего уровня. Но Микки не обращала на них внимания, а они не обращали внимания на нее. И ее это вполне устраивало. Она предпочитала оставаться с розами наедине. Микки не спеша шла вперед, время от времени задерживаясь около своих любимиц. Вечер был тихим, и, кроме легкого шелеста ветра, завораживающего плеска воды и шороха гальки под ногами, ничего не было слышно. Как будто розы создавали некий звуковой барьер между садами и остальным миром.

Нелепое свидание и неудача с «Медеей» были забыты, и она снова была вполне довольна собой, шагая по широкой дорожке по правой стороне третьего уровня. Заторопившись, Микки чуть ли не бегом спустилась по ступенькам, стремясь добраться до центра садов. Внизу каменную лестницу завершала арка, сложенная из тяжелых булыжников. Микки прошла под этим изумительным сооружением и, как всегда, ощутила, словно вошла в другой мир. Улыбнувшись, она посмотрела налево.

- Ты ведь знаешь, что ты тоже причина всего этого, и немаловажная.

Микки обращалась к огромной статуе, что величественно возвышалась между аркой, под которой только что прошла Микки, и вторым таким же сооружением, за которым начиналась лестница слева от фигуры - это было зеркальное отражение той, по которой спустилась Микки.

Микки подошла к статуе и посмотрела на нее, вдыхая аромат пышно цветущих роз «дабл делайт», кусты которых окружали фигуру.

- Привет, старина, - негромко поздоровалась она со скульптурой.

Мерцающий свет большого круглого фонтана, расположенного в нескольких ярдах от нее, бросал на статую странный водянистый отблеск, немножко мрачноватый, постоянно меняющийся. Фигура казалась почти живой в этих голубых бликах. Мраморная шкура как будто впитывала пульсирующий свет воды, отчего создавался эффект живой плоти. Древняя скульптура словно бы дышала. Микки встряхнулась.

- Не глупи! - решительно приказала она себе. - Это все та же статуя, которая всегда здесь стояла. И она просто обязана выглядеть жутковато, не зря же ее называют Стражем роз.

И стоило Микки сказать это, как мрамор принял обычные очертания, знакомые Микки с детства. Местная легенда гласила, что эту статую подарила городу некая эксцентричная греческая наследница в 1934 году, когда сады получили свое имя. Причины ее щедрости никто не знал, но говорили, что эта леди посетила сады и была совершенно очарована их оформлением.

Микки сделала шаг вперед и осторожно провела пальцами по буквам, вырезанным на каменной доске: «Чудовище греческой богини ночи. Эта статуя - копия фигуры, найденной в Парфеноне, и предположительно ее создателя вдохновил критский миф о Минотавре».

Микки с сомнением покачала головой. Это чудище никогда не казалось ей похожим на Минотавра. Да, скульптура рождала в ее сознании странные, фантастические образы, напоминая о последних бессонных ночах и полузабытых волшебных сказках, которые в детстве читала ей мама, - но Микки совсем не видела сходства между этой фигурой и той мифологической тварью, которая якобы имела тело человека и бычью голову.

- Мне скорее кажется, что ты не из античной мифологии, а из какого-то совершенно другого мира, - сообщила Микки статуе.

Вообще- то, призналась себе Микки, в миллионный, наверное, раз рассматривая фигуру, эта статуя представляла собой некую прекрасную и пугающую смесь примитивной мужской силы и звериного начала.

Чудище было огромным, по меньшей мере семи футов в высоту, и более похожим на человека, чем Минотавр царя Миноса, - но его схожесть с человеком не делала его ни на каплю менее впечатляющим. Он как бы припал к земле, которую изображал высокий, украшенный затейливой резьбой мраморный пьедестал. Его задние ноги были толстыми и очень похожими на ноги спринтера мирового класса, вот только были покрыты густой шерстью и заканчивались раздвоенными копытами. Крепкими руками чудище вцепилось в верхнюю часть пьедестала. Мощные мышцы рук, плеч и бедер выступали буграми от напряжения. Лицо чудища было обозначено размытыми линиями, словно скульптор его не закончил. И оно выглядело как лицо мужчины, хотя, безусловно, свирепого и грубого. Вместо глаз в мраморе имелись лишь пустые углубления под густыми широкими бровями. Микки, вскинув голову, изучала скульптуру. Чудовище, да, но в облике мужчины. Не настоящий бык… зато смутно напоминает баскетболиста Торина Грина. На голове чудища торчали толстые остроконечные рога, на плечи спадала пышная грива волос. Скульптор изобразил волосы чудища так, словно оно сопротивляется яростному ветру.

Микки вдруг как будто что-то кольнуло. Ну конечно, у чудища были рога! Как у ее преследователя во сне прошлой ночью. Она прищурилась. Может быть, именно отсюда и возникла ее фантазия? Ей захотелось хлопнуть себя по лбу. Вот и говорите об избытке воображения! Не было ли объяснение ее навязчивой идеи таким вот простым? Она ведь всегда любила розовые сады, и в особенности этот их уровень. И как напомнила бы мать, будь она до сих пор жива, Микки всегда отличалась склонностью к излишнему фантазированию. Сколько раз мама говорила - вместо того чтобы грезить наяву, лучше прибраться в комнате? Или сделать домашние задания… или помыть посуду?

Нелли была права. Снова права. Ее последние сны, скорее всего, были лишь результатом ее одержимости розами и всем, что их окружало. А прочие галлюцинации - просто грезы невыспавшегося, да еще и бестолкового ума.

Ума, которому больше не о ком фантазировать, напомнила себе Микки. Сегодня вечером она была вынуждена сказать себе правду: в ее настоящей жизни нет мужчин, о которых ей хотелось бы помечтать.

Значит, все эти сны были просто сложными, затейливыми фантазиями, которые она создавала, чтобы развлечь себя.

Микки охватило разочарование, но она быстро его подавила.

- Неужели ты предпочла бы обзавестись опухолью в мозгу размером с баскетбольный мяч? - выбранила она себя, рассеянно поддавая ногой камешек. - А если это не опухоль в мозгу, тогда что, как ты думаешь? Магический опыт? Что выдуманный возлюбленный вдруг шагнет из сна прямо в реальную жизнь? Как трогательно! Возьми себя в руки, девочка! И постарайся вспомнить, зачем ты сюда пришла.

Микки повернулась спиной к статуе и решительно направилась к огороженному предупреждающей лентой участку, недовольно покачивая головой. Раздраженная, она быстро подошла к громоздким строительным конструкциям. Здесь часть стены террасы начала крошиться, и пришлось нанять каменщиков, чтобы починить ее, - причем рабочим были даны строжайшие инструкции не причинять вреда розам, что десятилетиями счастливо жили на клумбах у этой стены.

Микки с отвращением огляделась. Как она и подозревала, вокруг оставили множество мусора. Она наклонилась, скользнув под желтую ленту, ограждающую место работ, и двинулась вперед, подбирая всякий хлам, валявшийся между аккуратными рядами розовых кустов, и складывая его в пластиковый мешок, который попался в колючую ловушку, застряв между двумя кустами. Микки извлекла его оттуда и пустила в дело. Когда она нашла пустой пластиковый кулер, ее терпение лопнуло.

- Это черт знает что за дерьмо! - взорвалась она.

Завтра, в субботу, старшей садовницы на рабочем месте не будет, но в понедельник утром Микки первым делом позвонит ей и подробно расскажет о нерадивости рабочих. А сама она завтра постарается провести здесь весь день, чтобы присмотреть за этими неандертальцами и не позволить им устроить еще больше всяческих безобразий.

Подобрав весь мусор, Микки наконец сосредоточилась на розах.

- Ох, нет!…

Когда она присмотрелась к кустам, ей стало дурно. Еще вчера ей показалось, что они выглядят слегка нездоровыми, но она понадеялась, что в ней просто говорит сверхзаботливость. Но теперь она видела, что у нее действительно были причины для беспокойства. Обычно густые и блестящие листья сейчас выглядели заметно потускневшими, хотя на них и падал свет фонтана. А цветки вообще были в ужасном состоянии. Они обмякли, обвисли, и преждевременно опавшие лепестки усыпали землю, как перышки умирающих птиц.

Микки медленно покачала головой.

- Как это некстати, - сказала она пострадавшим кустам. - После такого у вас не хватит сил, чтобы выдержать похолодание. А если зима выдастся суровой, мы вообще потеряем весь этот ряд.

Микки фыркала и суетилась над кустами, как рассерженная воспитательница детского сада.

Одна только мысль о потере этих кустов разрывала ей сердце. Микки знала, что большинству людей была бы непонятна ее любовь к розам… ведь ее подруги много раз повторяли, что это всего лишь растения, не люди и даже не домашние животные. Но Микки, прикасаясь к розам или вдыхая головокружительный аромат садов, всегда вспоминала о матери и бабушке; через розы она вновь, пусть на краткое мгновение, ощущала их любовь. Микки устала терять тех, кого любила.

Нужно было что-то делать. Микки выпрямилась и огляделась по сторонам. На ярусе никого не было. Не было никакого движения, только плеск воды и шорох ветра. Микки рассеянно отковырнула кусочек лака с уже испорченного ногтя.

«Просто возьми и сделай это! - мысленно сказала она себе. - Никто не узнает».

Пустой пластиковый кулер кивнул ей. Микки решилась.

- Ладно, - сказала она ближайшему кусту. - Только вы никому не говорите.

Она схватила кулер, снова нырнула под ограждающую ленту и быстро пошла к фонтану. Там она погрузила пустую бутыль в воду, а потом, кряхтя, вытащила ее. Кулер с водой оказался очень тяжелым, Микки нелегко было его поднять. Вокруг образовалась целая лужа, пока ей удалось поставить бутыль на землю.

Ей понадобилась всего лишь секунда, чтобы сорвать пластырь с левой ладони. Шрам уже подсох, но кожа оставалась розовой и тонкой. Микки прижала ноготь правой руки к маленькой линии разреза. Задержав дыхание, она закрыла глаза и нажала ногтем на ранку, заставляя ее вновь открыться.

От резкой боли Микки судорожно вздохнула. Но, открыв глаза, она с облегчением увидела, что на ладонь вытекает свежая кровь. Скривившись, Микки сунула руку в широкое отверстие кулера.

Нужно будет как следует обработать руку, когда вернется домой. Инфекция ей ни к чему.

Стараясь не обращать внимания на боль в левой ладони, Микки потащила полную бутыль по каменистой дорожке назад, к поврежденным кустам роз. Очутившись на огражденной территории, она выпрямилась, не зная, с чего начать.

- Вас тут так много, - сказала она кустам.

Ясно было, что она не сможет вылить обычное количество воды под каждый куст. Микки почувствовала, как ее губы сами собой изгибаются в саркастической улыбке. Ей, пожалуй, придется вскрыть себе вену… но это вряд ли хорошая идея.

Приняв деловой вид, Микки уперла руки в бока и обратилась к розам:

- Как насчет того, ребята, что я просто слегка сбрызну вас этой водой?

Кусты не ответили, и Микки сочла их молчание за согласие. Наклонившись, она опустила в кулер обе руки и начала разбрызгивать слегка окрашенную кровью воду на розы. Это быстро стало напоминать некую игру: согнуть запястья, распрямить пальцы… Прохладный ночной ветер смешивал нежный сладкий аромат роз с запахом земли. Микки смеялась и разбрызгивала вокруг чуть тронутую кровью воду, воображая себя некоей садовой феей, проливающей волшебный дождь на спящих деток.

К тому времени, как с делом было покончено, Микки уже задыхалась, но продолжала улыбаться. Потом она внимательно осмотрела влажную листву. Может быть, причина снова в ее слишком богатом воображении, но ей показалось, что розы уже откликнулись… Глядя на них в тусклом водянистом свете, Микки могла бы поклясться, что листья распрямляются, а увядшие цветки становятся крепче. В кулере еще оставалась вода, и она наклонилась, чтобы вылить остатки под ближайший куст, когда краем глаза заметила вспышку света, упавшего на статую Стража роз.

«А почему бы и нет?» - подумала Микки.

Оглядевшись, она убедилась, что вокруг по-прежнему никого нет, и быстро понесла почти пустую бутыль к мраморной фигуре.

- Твои розы тоже заслуживают небольшой дополнительной поддержки, - сказала она молчаливому чудовищу. - В конце концов, ты присматриваешь за ними намного дольше, чем я.

Усмехаясь, она окунула все еще кровоточившую руку в остатки розоватой воды. И отработанным движением осыпала каплями розовые кусты, окружавшие статую. Закончив, Микки поставила бутыль у стены, рядом с полным мешком мусора. Потом, заметив, что нечаянно брызнула несколько капель и на саму статую, она погладила большую руку чудовища.

- Упс! Я совсем не хотела тебя намочить, - ласково сказала она. - Но я полностью уверена: ты все понимаешь. Я хочу сказать, ты знаешь. Мы с тобой, в общем-то, делаем одно и то же. Ты присматриваешь за ними - и я присматриваю за ними.

Сунув руку в сумку, Микки достала салфетку «клинекс» и обернула ее вокруг левой ладони, вздрогнув от прикосновения ткани к заново открывшемуся порезу. Но боль ее не тревожила. Дело стоило того. Микки была уверена, что теперь розы переживут зиму и следующей весной расцветут снова.

Микки легким шагом вернулась обратно по дорожке, вышла с третьего уровня через каменную арку и стала подниматься по ступеням лестницы. Не спеша она миновала второй уровень, идя по самому краю тропы, чтобы можно было время от времени коснуться здоровой рукой нежных цветков.

В садах уже было абсолютно пусто, и Микки представила, что все они принадлежат ей - что она некая важная леди, живущая в огромном особняке, и единственное ее занятие - ухаживать за розами и наслаждаться ими.

Ночь, похоже, соглашалась с ней. Вокруг стояла полная тишина, не доносилось даже голосов актрис из Вудворд-парка, и Микки решила, что они, должно быть, закончили репетицию и разошлись наконец по домам. Вот и хорошо, ей не придется еще раз сталкиваться с ними.

И вдруг в тишине послышался какой-то шум. Он начался как странный дребезжащий звук и доносился откуда-то сзади - примерно с третьего уровня. Микки удивленно вздрогнула. Звук напомнил ей очень отдаленный гром. Она даже посмотрела на небо, почти ожидая увидеть облака, возвещающие приближение грозы.

Но ночное небо было чистым. Тысячи звезд усеивали чернильную тьму; над головой Микки не нашлось и слабого признака облаков. Она остановилась и прислушалась. Ничего не услышав, Микки решила, что это, должно быть, пробежал кролик или бродячая кошка.

- Наверное, зверек наткнулся на какой-нибудь хлам, оставленный рабочими, - сообщила Микки ближайшему розовому кусту.

Она пошла дальше, не обращая внимания, что ноги сами собой прибавили шагу, а волоски на затылке шевельнулись.

Она добралась до середины второго уровня, когда звук повторился. Сначала Микки подумала, что просто слышит эхо собственных шагов, отдающееся от каменной стены, отделявшей один уровень от другого. Но вскоре она удостоверилась: это вовсе не эхо. Она слышала чьи-то еще шаги. Неведомые ноги скрипели гравием куда сильнее, чем ее собственные.

Но не только шаги показались ей странными. В конце концов, множеству людей нравится гулять по дорожкам розовых садов, даже после девяти часов прохладным осенним вечером. Внимание Микки привлек отчетливый шум, сопровождавший эти шаги. Она уже слышала его однажды…

Услышав его снова, Микки остановилась, сделав вид, что нюхает особо симпатичную «принцессу монако». Но на деле она вся превратилась в слух.

На третий раз она уже была уверена. Это было до боли знакомое ворчание… низкие громкие выдохи, нечто среднее между ворчанием и рыком. Микки задрожала и изумленно распахнула глаза. Не могло быть другого такого звука, и ни одно живое существо не могло его издавать, кроме того, из снов… И оно приближалось к ней с каждым тяжелым шагом…

«Черт побери, это невозможно! - кричала рациональная часть ума Микки. - Это абсолютно невозможно!»

- Это всего лишь иллюзия, - решительно напомнила себе Микки. - Просто игра воображения,

Но что бы ни твердил здравый смысл, Микки знала: то, что она слышит, - абсолютно реально… во всяком случае, для нее. В этот момент происходящее становилось ее настоящей жизнью.

Сердце Микки отчаянно колотилось. «Беги из садов в парк, там вокруг тебя будут свет и люди!» - пилил ее ум, не обращая внимания на сексуальное возбуждение, вспыхнувшее в животе Микки.

Нет, она не грезила. Она не спала в своей уютной постели, она не пересказывала эротические фантазии подруге, она даже не путала слова роли из-за волнения и кьянти. Ее действительно кто-то преследовал. Ей необходимо добраться до безопасного места. Она покинет розовые сады, сбежит от темных дорожек и ночного уединения. И если даже актеры и сценический персонал уже закончили работу, все равно в Вудворд-парке есть кто-нибудь, кто может ее услышать. К тому же там ее будет окружать свет фонарей. Ее легко будет спасти, она окажется на виду.

Но и он: тоже увидит ее без труда, тут же прошептала ей другая часть ума.

Микки ускорила шаг.

Приглушенное ворчание и могучий вздох - будто кузнечные мехи, а не живое существо - послышались с дорожки, параллельной той, по которой быстро шла Микки. Дорожки разделял лишь аккуратный ряд пышно цветущих роз «тиффани». Микки бросила косой взгляд через темно-розовые цветы.

Она была еще недостаточно близко к парку, чтобы городские огни помогли ей отчетливо рассмотреть его. Девушка заметила лишь блеск горящих глаз, прежде чем существо отвернулось. Размеры - Микки даже задохнулась, - размеры чудовища были невероятны. И против воли тело откликнулось всплеском возбуждения.

От внезапного яростного рыка она похолодела и покрылась мурашками. Он обходил ее с фланга. Он намеревался отрезать ее от огней парка.

«Быстрее! - твердил рассудок. - Беги из садов, на свет, и зови на помощь!» Страх наконец заглушил возбуждение, и Микки помчалась со всех ног, в ужасе повторяя то, что происходило во сне.

Когда он ощутил ее присутствие, он подумал, что ему это снится. Снова. Он не понимал этих снов, но радовался им как редкому дару. Они делали не такой мрачной бесконечную тьму его могилы. Они даже почти давали надежду… почти.

Но ткань его снов менялась. Сначала они его не удивляли и не тревожили. Он провел здесь уже много столетий, и лишь изредка ему дозволялись обрывки мыслей… доносился аромат живого мира… хоть что-то живое. И каждый раз это было немножко по-другому. Год за годом он напрягался, чтобы услышать чей-нибудь голос, ощутить прикосновение мягкой руки, уловить запах роз. Иногда ему это удавалось; гораздо чаще - нет. До недавних пор.

Это началось, когда она вошла в его тюрьму и он снова начал жить. К нему стали приходить эти сны.

Он веселился в этих снах, он вдыхал ее запах, пока не почувствовал, что как будто пьет ее сущность… Сны… кто лучше его мог знать, какую магию они скрывают в себе?

Может быть, ему снова приснится, что он прикасается к ее коже. Может быть…

А потом капли ее крови брызнули на холодный камень, сковавший его, и боль, пронзившая его, разбила вдребезги прошедшие столетия, как ледяную корку на мраморе.

Он не мог поверить, что стал свободен. Он думал, что это еще одна жестокая иллюзия. И ему, наверное, понадобилось бы еще несколько десятков лет, прежде чем он решился бы просто пошевелиться, если бы ее запах не начал таять.

Она уходила от него. Бежала от него.

Нет! Только не снова!

Преодолевая боль, он напряг мощные мышцы и проломил стену окутывавшей его тьмы.

Он принюхался. Да, вон там, скрытый ночным ароматом роз и запахом крови, затаился священный запах. Он приказал своему застывшему телу двигаться и последовал за таким знакомым ароматом через темный чужой сад. Огромным усилием воли он заставил себя не рвануться прямо через розовые кусты, что разделяли их, и не схватить ее. Он заставил себя совладать со зверем, скрывавшимся в нем. Тварь слишком долго сидела взаперти… ее потребности были слишком грубыми… слишком животными. Невозможно допустить, чтобы когти твари коснулись ее. Он должен пленить ее мягко, как нежную птицу, а потом вернуть ее к судьбе, которой она надеялась избежать.

Сдерживая свирепость, бушевавшую в нем, он преследовал ее. Он не мог хорошенько ее рассмотреть, но это и не было нужно. Его притягивал запах священного масла; она сама притягивала его. И она осознавала его присутствие. Он ощущал ее панический страх. Но было и что-то еще - что-то незнакомое, исходившее от нее. Он нахмурился. Что-то тут было не так. Он ускорил шаг, когда она выскочила из розовых садов в маленький круг света. И вдруг остановился.

Это была совсем не та жрица, которую он предполагал увидеть. Разочарованный и сконфуженный, он замер на месте, а она открыла кожаный мешочек, который несла с собой, ища в нем что-то. Оружие? Ее взгляд обшаривал густую тень позади - тень, в которой стоял он.

- Ну же! Где этот чертов сотовый?

Он слышал ее незнакомый голос и видел, как она дрожит, роясь в своем мешочке, - дрожит так сильно, что скользкая кожа мешка в конце концов вырвалась из ее рук и упала на каменистую дорожку.

- Дерьмо! Дерьмо! - произнесла незнакомка. Она присела на корточки и сунула руку в сумку, и он услышал, как вдруг с ее губ сорвался судорожный вздох, словно от резкой боли. Она выдернула руку. И он увидел, что ее пальцы испачканы кровью.

Этот запах ударил его, почти лишив дыхания, - запах крови, смешанный с запахом священного масла Верховной жрицы. Она не была предательницей, но как-то была отмечена его богиней. А он должен повиноваться воле богини. Он снова двинулся к ней, на этот раз с помощью вновь освободившейся силы велев тьме сгуститься вокруг, чтобы оставаться под покровом ночи. И все равно она вскинула голову и посмотрела на него округлившимися глазами.

- Не бойся,- пробормотал он, пытаясь смягчить могучий голос.

- Кто ты? Что тебе нужно?

Он ощутил ее ужас и на мгновение пожалел о том, что должен сделать. Но лишь на мгновение. Он помнил свой долг. И на этот раз он его выполнит. Прежде чем она смогла убежать, он с нечеловеческой скоростью метнулся туда, где она все так же стояла на корточках на усыпанной листьями дорожке. Она во все глаза смотрела на него, не в силах различить сквозь плащ темноты.

Она была такой маленькой… такой земной…

Он резко приказал тьме скрыть их, и в одно мгновение обхватил ее огромными руками. Прохладный ветерок, еще недавно такой ласковый и освежающий, внезапно ударил яростной волной звуков и запахов. Они очутились в бешеном водовороте… и тут как будто разверзлась земля, поглотив обоих. Все вокруг тряслось, перемещалось, сыпалось… Мир поблек и растаял без следа, а дрожащий воздух наполнился оглушительным ревом.

Как змея, ускользающая в нору, тьма и чудовище отступили, унося с собой Микадо Эмпауз.

Часть вторая

Глава 8

Мягко… вокруг нее все было таким мягким.

Она лежала на боку, прижавшись к подушке. Микки потерлась щекой о гладкую поверхность. Шелк. Конечно, это должен быть шелк. Она поплотнее натянула на себя толстое одеяло, вдыхая роскошный запах дорогого постельного белья.

И пока она так лежала, кто-то расчесывал ей волосы широкой щеткой с мягкой щетиной. Микки счастливо вздохнула и перевернулась на живот, чтобы этому кому-то было удобнее заниматься ее волосами. Сон… должно быть, ей это снится.

Однако, сказала она спящей себе, в последнее время сны определенно стали удивительно прекрасными. Нужно просто расслабиться и наслаждаться.

Некто, расчесывая волосы Микки, что-то напевал без слов. Голос был женским, и мелодия лилась мягким сплошным потоком в такт движениям рук, гладивших волосы Микки, и все вместе приводило ее почти в гипнотическое состояние.

Микки снова вздохнула.

И между мягкими убаюкивающими звуками ее сонный ум уловил произнесенные шепотом слова: «Добро пожаловать, жрица!»

Микки подумала, что ей надо бы побольше спать.

К ней прикоснулась еще пара рук. Эти новые руки начали растирать ступни. С уверенностью опытного массажиста руки очерчивали ровные успокаивающие круги на подошвах.

Микки чувствовала себя так, словно все тело стало жидким. Что ж, она вполне заслужила подобный сон, особенно после того, что пережила прошлым вечером. Ее ум лениво вернулся к тем событиям. Идиотское свидание вслепую… унижение, пережитое из-за того, что она перепутала слова роли… потом в розовых садах за ней кралась какая-то ужасная нереальная тварь… и она порезала пальцы о разбившийся флакончик с духами… и оглушительный рев, и такое чувство, словно она задыхается…

Воспоминания пытались прорваться сквозь плотину удовольствия, выстроенную сном. Конечно, она спит… но как она добралась до дома? И что случилось сразу после того, как у нее чудовищно закружилась голова там, в Вудворд-парке? По телу Микки осторожно прополз легкий холодок сомнения. Ей необходимо проснуться.

Микки открыла глаза.

Позади раздался легкий шум. Микки обернулась. Рядом с ее постелью стояли две женщины.

Нет… это была совсем не ее постель!

Глаза Микки широко распахнулись.

Нет. Нет. Нет. Ерунда какая-то. Это же кровать из снов! Огромная кровать под балдахином в гигантской спальне, если говорить точно. Микки прикрыла глаза ладонями. Потом с силой потерла лицо. Она прекрасно чувствовала свое тело. И это было совершенно отчетливое ощущение, не похожее на сладкий эротический туман, наполнявший ее сны. Не открывая глаз, Микки ударила себя по щеке. Сильно.

- Ох, дерьмо…

Она поморщилась. Ей действительно больно. А значит, она не спит.

Микки снова открыла глаза.

Ничего не изменилось. Кровать осталась на месте, и спальня тоже, а заодно и обе женщины. Они были одеты в длинные поблескивающие хитоны, свободно облегавшие тела и спадавшие до покрытого толстым ковром пола. Обе женщины были молоды и красивы и прекрасно выглядели на фоне сводчатых окон за спинами.

- Дерьмо собачье!

Микки машинально произнесла любимое ругательство, задохнувшись от ужаса; ее сердце бешено заколотилось.

- Какого черта, кто вы такие? - хрипло спросила она.

Горло перехватывало от страха. Неужели там, в парке, кто-то напал на нее и убил?

- Я что, умерла? - выпалила она. - Вы призраки?

Женщины вытаращили глаза, и одна из них, брюнетка, вскинула изящную руку в успокаивающем жесте, но то, что эта особа вообще здесь находилась и могла как-то отреагировать на вопрос, совсем не успокоило Микки. Она отшатнулась назад и поползла по кровати, пока не уперлась спиной в изголовье.

- Госпожа! Мы живые! Тебе нечего бояться!

Голос женщины звучал негромко и мелодично, и Микки узнала его: именно эта женщина напевала колыбельную без слов.

- Мы здесь, чтобы приветствовать тебя и служить тебе, жрица!

Вторая женщина, с пышной гривой пшеничных волос, согласно кивнула.

- Да, жрица. Мы очень даже живые.

Подтянув к груди одеяло, Микки попыталась совладать с дрожащим голосом.

- А г-где я?

- Ты дома, жрица, - ласково улыбнулась брюнетка.

- И где находится этот «дом», если поточнее? - спросила Микки, едва шевеля губами, как будто слишком быстро съела большую порцию сладкого попкорна и у нее все слиплось во рту.

- Ты в своем Царстве роз, - заверила ее блондинка.

- Ну, я дошла до точки, - простонала Микки. - Я наконец-то полностью, окончательно и бесповоротно свихнулась.

Она закрыла лицо ладонями.

В то же мгновение обе женщины бросились к ней и принялись гладить по плечам и волосам. Микки отшатнулась от них.

- Не трогайте меня! - взвизгнула она. - От вас только хуже становится! Черт побери, я ведь чувствую, как вы меня трогаете, хотя я должна спать, и это должен быть сон, и…

Микки умолкла, оборвав бессмысленное бормотание. Тяжело дыша, она покачала головой, глядя на женщин.

- Нет. Оставайтесь. Вы лишний раз доказываете мне, насколько я ненормальна.

Женщины отступили на полшага.

Брюнетка, по-видимому старшая, быстро сказала:

- Позволь уверить тебя, жрица, ты полностью в своем уме. Тебе ничего не чудится, и мы вовсе не плод расстроенного воображения.

Она улыбнулась немножко неуверенно, однако мягко, ласково.

- Я понимаю, тебе все это должно казаться очень странным…

Она оглянулась на подругу, и та улыбнулась в ответ.

- Но ты действительно находишься в Царстве роз, а мы - твои служанки.

Блондинка кивнула, и ее волосы всколыхнулись.

У Микки задергался правый глаз.

- Может, я хлебнула лишку? - пробормотала она, пытаясь вспомнить, сколько она выпила до того, как ушла с идиотского свидания. Три… а может, четыре бокала прекрасного кьянти? Ох, боже…

- Мы были бы счастливы принести тебе вина, жрица, - прощебетала блондинка.

- Ох, да помолчите вы, дайте подумать! - огрызнулась Микки. - И перестаньте называть меня жрицей. Это не мое имя и не моя должность.

Тут она задумчиво прикрыла глаза. Что она такое бормочет, как слабоумная? Не ее должность? Быть психом - это уже достаточно плохо. Быть глупым психом - это уж и вовсе унизительно.

Но служанки, похоже, не обратили внимания на ее идиотское высказывание. Они были заняты, обмениваясь изумленными взглядами.

- Но, - неуверенно заговорила брюнетка, - ты должна быть нашей жрицей. Ты разбудила Стража.

Микки застонала в отчаянии.

- Кем я действительно должна быть прямо сейчас, так это сумасшедшей!

Женщины заговорили между собой, не обращая внимания на ее слова.

- Она прекрасна, - сказала блондинка.- И она получила должное посвящение и помазание.

Брюнетка чуть прищурилась, глядя на Микки.

- Но она не так молода, как были другие избранные жрицы.

Ее подруга молча кивнула, слегка наморщив лоб.

- А может, это и к лучшему, - Ее голос упал до шепота, и Микки пришлось напрячься, чтобы уловить дальнейшее. - Ты ведь знаешь, как плохо кончила последняя из них.

- Тише! - шикнула на нее брюнетка.

Блондинка побледнела и крепко сжала губы.

- Ты ведь девица, верно? - спросила брюнетка ле3 малейшей тени сомнения в голосе.

- Вот что! - Микки спустила ноги с кровати и встала так стремительно, что женщины почти отпрыгнули назад. - Придется признать, что у меня случилось нарушение связи с реальностью, но не хватало еще, чтобы мои галлюцинации рассуждали о моем возрасте и совали нос в мои сексуальные дела.

Микки взмахнула рукой в сторону женщин.

- Уходите. Я предпочитаю сходить с ума в одиночестве.

- Мы не хотели оскорбить тебя, жрица, - сказала брюнетка, раскаиваясь.

Блондинка опять кивнула - очень энергично.

- Вы меня не оскорбили. Меня оскорбляет мой ум, а точнее, его отсутствие. - (Женщины заморгали, как куклы.) - Ох, просто оставьте меня одну ненадолго. Мне нужно о многом подумать.

- Только позови, если тебе чего-то захочется, - сказала брюнетка. - Конечно, жрица, мы вернемся, когда сядет солнце, чтобы подготовить тебя к ночному ритуалу богини. Мы все надеемся, что на этот раз…

Микки резко вскинула руку, прерывая поток слов.

- Нет! Прямо сейчас - ничего больше! Цитируя то, что я однажды услышала на очередном идиотском свидании, «моя башка слишком переполнена, чтобы думать о чем-то еще». Просто уйдите отсюда.

И, увидев, как изменились лица женщин, Микки добавила:

- Пожалуйста.

Конечно, они были созданиями ее ума, но, как наверняка напомнила бы ей мать, у нее совершенно не было причин задевать их чувства и быть невежливой. Они ведь не виноваты в ее ненормальности.

Женщины неохотно направились к выходу из спальни. Микки ожидала, что они пройдут сквозь стену, как и полагалось бы продуктам воспаленного воображения, но блондинка открыла большую резную дверь, которая секунду спустя мягко захлопнулась за спинами служанок. Галлюцинации и те вели себя не как положено.

- Сумасшедшая, - решительно сообщила себе Микки. - Ты абсолютно сумасшедшая.

У нее вдруг ослабели колени, и Микки снова села на кровать. Пышная перина вспенилась вокруг нее, как облако шелка ручного прядения. Не в силах понять происходящее, Микки провела рукой по постели.

- Невероятно, - пробормотала она. Постельное белье было роскошным и невообразимо красивым, куда богаче, нежели то, что продавалось в «Голубом дельфине», бутике на площади Ютика-сквер, - Микки частенько рассматривала его. Ключевое слово здесь - «рассматривала». Она никогда не могла позволить себе купить подобные постельные принадлежности. А теперь ее окружали ткани, рядом с которыми вещи из «Голубого дельфина» выглядели как дешевые рыночные тряпки.

Что ж, по крайней мере, ее бред достаточно дорогой.

Но вообще-то слово «дорогой» казалось слабоватым для этой спальни. Скорее она была РОСКОШНОЙ. И каждая буква в этом слове была заглавной.

«Это все из волшебных сказок», - напомнил ей рассудок.

Микки не обратила на него внимания, потому что рассудку в данный момент доверять не стоило, и огляделась по сторонам. Она узнала эту комнату. Ее фантастические сны всегда начинались именно в ней, но образы слишком быстро ускользали. И как правило, проснувшись, Микки только и помнила, что снова была «в той самой комнате», и что там ей было уютно и спокойно, и что именно с наслаждения покоем начинали развиваться дальнейшие события.

Что это говорила брюнетка? «Ты дома, жрица…»

Невозможно. Ее домом была прелестная маленькая квартирка, расположенная в отличном месте, а не спальня, подходящая принцессе. Восхищенный взгляд Микки скользил по комнате. Принцессе? Черт, да это создано для какой-нибудь богини! На потолке висели на золотых цепях три огромные хрустальные люстры. В них горели бесчисленные свечи, да еще и на полу стояли несколько зажженных канделябров, так что все уголки спальни освещались отлично, тем более что и в огромном камине горел бодро потрескивавший огонь. Комната была залита теплым живым светом. В отделке тут и там повторялись цвета постели: алый и золотой. Невероятно мягкий бархатный ковер был цвета свежего снега. Дымчато-белый с тонкими золотыми прожилками мрамор стен кое-где закрывали изысканные гобелены. Сложный орнамент, изображенный на них, состоял из… Микки присмотрелась и усмехнулась, приятно удивленная. Из роз! Каждый гобелен представлял собой тканое чудо. Не в силах удержаться, Микки придвинулась к ближайшему произведению ткацкого искусства - и восторженно вздохнула.

На гобелене красовались розы «микадо».

Взгляд Микки пробежал от стены к стене. Розы, изображенные на гобеленах, были так реалистичны, что Микки показалось: она вот-вот ощутит их изысканный аромат. И все они были сорта «микадо».

- Это определенно что-нибудь да значит, даже если это всего лишь бред, - решила Микки.

Заинтересованная игрой собственного ума, Микки принялась исследовать комнату. Между занавесями скрывались покрытые тонкой резьбой платяные шкафы, а неподалеку от укрытой балдахином кровати стояло огромное зеркало с туалетным столиком. Зеркало как будто ждало, когда перед ним сядет сказочная принцесса или богиня и начнет прихорашиваться. Мигнувший свет люстры привлек внимание Микки, и она посмотрела вверх. Стены уходили в невиданную высь. Микки пришлось закинуть голову, чтобы увидеть сводчатый потолок, расписанный фресками; там тоже переливались кроваво-алым и золотым розы «микадо».

Микки недоверчиво пробормотала:

- Какого черта, где же я?

Как могло ее сознание сфабриковать столь ошеломляющую «реальность»? «Может быть, я это и не выдумала… может быть, все это существует на самом деле, а вот как раз моя прежняя скучная, лишенная событий жизнь и была сном?…» Эта мысль, даже более неуловимая, чем легкий дымок, проскользнула в ее ошеломленном уме.

Стараясь взять себя в руки, Микки встала, и босые пальцы ног зарылись в толстый ковер.

Босые?

Только теперь она оглядела себя. На ней была длинная белая рубаха с треугольным вырезом, глубоким, приоткрывающим грудь, рукава рубахи отделаны кружевом, пышно собранным на запястьях. И по всей ткани рассыпались вышитые алые розы. Микки пощупала ткань. Это был не шелк, но для хлопка материал казался слишком гладким и мягким. Очень дорогой лен? Ну, что бы это ни было, оно приятно на ощупь. Рубаха как будто окутывала тело полупрозрачными волнами, так что все выглядело соблазнительно, но при этом не вульгарно. Микки приподняла ногу, наслаждаясь тем, как ткань ласкает ее нагое тело.

Нагое?…

Микки застыла на месте. Потом, оттянув край выреза, заглянула в рубаху. «Абсолютно голая»,- прошептала она, чувствуя, как к щекам приливает румянец.

Как она могла раздеться догола? Или, точнее, кто мог раздеть ее? Видимо, те маленькие служанки, сказала себе Микки (пожалуйста, не надо, тут же смущенно пробормотал ее рассудок, стараясь отогнать воспоминание о чудовище, что так упорно преследовало ее). Ну, хотя она и не знает этих женщин, они все-таки женщины. Уговаривая себя успокоиться, Микки рассеянно провела ладонью по рубахе. Взвинченные нервы слегка угомонились от этого прикосновения. Микки подняла руку, чтобы рассмотреть тончайшие кружева, и тут заметила, что порезы на пальцах покрылись корочкой, хотя нажимать на них было еще больно.

Но она ведь помнила, что порезала пальцы, когда разбился флакон с духами, а было это вчера вечером. Микки снова нажала на подживающие шрамы и поморщилась. Порезы были настоящими. Микки втянула воздух и ощутила аромат экзотических духов, которые она капнула на запястья и которыми измазала потом всю руку. Вряд ли галлюцинация могла захватить все ее чувства. Или могла?

Микки вздохнула и подошла к окну. Только тогда она поняла, что средние панели имели мраморные ручки и открывались наружу, на огромный балкон. Микки прижалась лицом к стеклу, пытаясь рассмотреть что-нибудь в угасающем свете. Но увидела только отдаленную балюстраду балкона. А за ней - лишь смутные темные тени. Потом стекло затуманилось от ее дыхания.

- Не веди себя как ребенок, - приказала Микки своему отражению.

И, не обращая внимания на сильное сердцебиение, повернула ручку и вышла в прохладный вечер.

Балкон, казалось, не имел конца. Он был из гладкого, как стекло, мрамора жемчужного цвета, и уходил в обе стороны плавным полукругом, скрываясь за строением, которое выглядело как…

Это был замок!

Микки разинула рот и обернулась, чтобы оглядеть впечатляющее сооружение за спиной.

- Охбожемойнуину!

Ошеломленная, она смотрела во все глаза. Здание было выстроено из того же матового мрамора, что и балкон, и больше походило на гигантский дворец, чем на традиционный замок. Дворец возвышался над Микки, словно рукотворная гора, и тянулся в обе стороны, насколько хватало взгляда. Похоже, он стоял на утесе. Микки таращилась на него в полном изумлении. С этого места ей были видны несколько полукруглых крыльев, как будто охватывавших основное строение. Сквозь огромные окна она заметила свет. Микки смотрела, смотрела, и наконец внутри ее что-то щелкнуло.

- Я не могла все это выдумать, - сказала она вслух, чтобы подбодрить себя. - Если бы я стала воображать какой-нибудь дворец или замок, я бы придумала что-то вроде сказочного дворца Золушки, как в диснеевском фильме. Но только не такое… до такого мне не додуматься. Не знаю, где я нахожусь и что случилось, но все вот это не может быть плодом моего воображения.

За спиной Микки раздался какой-то отрывистый звук, и она обернулась. По ту сторону балкона мигали огоньки. Судорожно сглотнув, Микки шагнула вперед. Ей пришлось пройти больше тридцати шагов, чтобы очутиться наконец у перил балкона. Они достигали ее талии, и, задержав дыхание, Микки вцепилась в гладкий мрамор и наклонилась, чтобы посмотреть вниз, на землю.

- Розы! - сорвался с ее губ восторженный вскрик.

Дворец окружало гигантское кольцо розовых клумб, перемешанных с подстриженными деревьями, изгородями, фонтанами и статуями. В глубине сада Микки увидела темные очертания еще какого-то строения, но угасающий свет дня не позволял рассмотреть его как следует, хотя по всему пространству сада были разбросаны живые мигающие огни - это были светильники, висевшие на ветвях деревьев, и факелы, воткнутые в землю. Приглушенный короткий звук повторился, и Микки наконец заметила в полутьме одетую в шелка девушку, которая зажигала факелы. Вскоре Микки обнаружила, что по саду бесшумно движется множество таких девушек, оставляя за собой светящийся след. Наблюдая за этим невероятным зрелищем, Микки вдруг ощутила приступ тошноты.

- Ну вот! - Она огорченно взмахнула руками, стараясь справиться с головокружением и неприятным ощущением в желудке. - Вот и до такого мне тоже не додуматься… до маленьких служанок, похожих на нимф, которые зажигали бы факелы в саду…

- Ты не выдумала все то, что видишь, и ты не сходишь с ума, Микадо Эмпауз.

Микки охнула и подпрыгнула на месте, так испугал ее сильный, гортанный женский голос. С перепугу у нее даже голова перестала кружиться. Она стремительно повернулась к женщине, столь внезапно возникшей позади нее. Без сомнения, она и была верховной владычицей этого странного мира. И, не в силах произнести ни звука, она просто уставилась на эту женщину, словно полное испуга и благоговения дитя.

Незнакомка была высокой и широкоплечей, с прекрасным телом и властным умным лицом. Губы у нее были полными, алыми, а серые глаза как будто видели все насквозь. На ней было платье из нескольких слоев тонкого черного шелка - ткань словно стекала вниз, подчеркивая безупречные линии фигуры; на талии вместо пояса красовалась цепь из серебряных роз, соединенных между собой рубиновыми стеблями. Сквозь легкое одеяние Микки различила очертания длинных стройных ног - идеально прекрасных, обутых в золотые сандалии. А к этим ногам привалились две собаки - такие огромные, каких Микки никогда и не видела. Черные твари таращились на Микки немигающими глазами, светящимися неестественным красным светом, и Микки поспешно отвела от них взгляд, посмотрев сначала на пылающий факел, который женщина держала в руке, потом на сияющую голову незнакомки… В ее темных, затейливо уложенных волосах светился целый рой огоньков. Они подмигивали, как крошечные звезды, в ночной тьме прически.

Наконец женщина снова заговорила, и от силы ее голоса по коже Микки пробежал холодок.

- Я - богиня Геката, и я приветствую тебя в Царстве роз.

Глава 9

- Геката?

У Микки онемели губы. Было нечто невыразимое словами в этой женщине, от одного ее вида у Микки подкашивались ноги… Она попятилась назад, пока не уперлась в мраморные перила балкона.

- Геката из «Медеи»? - выдохнула она чуть слышным шепотом.

- Я действительно богиня Геката, повелительница Медеи. - Геката говорила резко, властно. - И если ты упадешь в обморок, как обычная слабая женщина, я буду весьма недовольна тобой, Микадо.

- Я вообще-то никогда раньше не падала в обморок, - ляпнула Микки первое, что пришло в голову.

- Вот и не начинай теперь, - сказала богиня.

Микки смогла в ответ лишь судорожно кивнуть.

Геката молча рассматривала ее. Властное лицо богини было непроницаемым, и у Микки возникло совершенно детское желание закрыться руками, но она заставила себя стоять неподвижно, хотя богиня и смотрела на нее так пристально, что Микки казалось: она физически ощущает этот взгляд.

- Я не просто богиня Медеи, - внезапно нарушила молчание Геката. - Я богиня чудовищ, магических сил и темной луны. Я властвую над ночной тьмой, снами и границей познанного и неведомого.

Богиня говорила размеренно и мощно, и Микки чувствовала, как сила ее слов скользит по коже, будто голодная ищущая змея. Потом голос Гекаты угрожающе понизился, и Микки пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы не съежиться от ужаса.

- Я знала твою мать, Микадо, а до того - ее мать, у прежде - ее… много поколений. Я всегда наблюдала за женщинами вашей семьи. Я продолжала следить за ними и продолжала верить в них, даже после того, как эти женщины почти забыли меня.

В полном и окончательном изумлении Микки вскрикнула:

- Моя мама! Моя бабушка! Но почему… Я ничего не понимаю!

Выражение лица богини едва заметно смягчилось.

- Разве ты никогда не задумывалась о том, откуда у тебя взялся особый дар, Микадо?

- Дар?…

- Да! Думай! - рявкнула богиня.

Собаки, сидевшие у ее ног, обеспокоенно рыкнули.

- Не стой тут с дурацким видом, как будто ты мужчина и способна соображать только той частью тела, что висит между ног! Осознай свой дар, Микки Эмпауз!

Микки повиновалась приказу богини и ответила, причем голос уже почти не дрожал:

- Моя кровь помогает розам расти. Я смешиваю кровь с водой, и в ночь новолуния… - Микки немного помолчала; она сообразила, что подразумевает титул «Богиня темной луны», - В ночь новолуния я подкармливаю розы своей кровью…

- И твои розы всегда прекрасно растут, - закончила за нее богиня.

- Всегда,- прошептала Микки.

- Это одна часть твоего дара. Другая связана с тем, что женщины твоей семьи сохраняли всегда, из поколения в поколение, - сказала Геката.

Микки нахмурилась, задумавшись. Потом ее лицо прояснилось.

- Фамилия! Все женщины нашего рода всегда сохраняли свою фамилию, Эмпауз. Мы никогда ее не меняли. Это традиция, и мы действительно ей следовали из поколения в поколение. Даже тогда, когда казалось неслыханным, чтобы женщина оставила свою фамилию, а не взяла имя мужа, как положено… женщины Эмпауз твердо держались своей традиции. Это всегда заносилось в брачный договор как обязательное условие - женщины семьи Эмпауз фамилию не меняют. Моя мама рассказывала разные истории о невестах Эмпауз, разрывавших помолвки, когда мужчины отказывались соглашаться с этим…

Микки резко закрыла рот, испугавшись, что впала в истерическую болтовню.

Геката коротко кивнула, соглашаясь.

- Это потому, что в женщинах вашей семьи - драгоценная кровь Эмпузы, моей самой любимой жрицы. - На мгновение грозное лицо богини показалось почти добрым. - Ожидание было долгим, но я рада, что ты наконец вновь разожгла в своем сердце божественный огонь, умастилась священным маслом и воззвала к моему имени. И ты видишь, я вознаградила тебя за веру. Ты пробудила моего Стража, и ты вернулась в Царство роз.

- Но это случайность! - Микки хотелось разрыдаться. - Я все это ненамеренно сделала!

- Подумай хорошенько. Разве такое возможно - случайно наложить на себя священное масло и воззвать ко мне?

Мраморные перила балкона сквозь тонкую ткань ночной рубашки обжигали спину Микки, как обледеневшее железо. Огромные собаки насторожили уши, глядя на Микки, словно тоже были удивлены ее ответом. Микки почти истерически подумала, а не прикажет ли богиня своим псам сожрать ее, когда поймет, что происшедшее - всего лишь безумная путаница?

Она глубоко вздохнула и посмотрела в холодные серые глаза богини.

- Ты говоришь, я намазалась священным маслом… ну, я полагаю, это всего лишь духи.

Геката вскинула брови.

- Духи? И правда. Но как ты умудрилась раздобыть такие духи, которые пахнут точь-в-точь как ритуальное масло моей Верховной жрицы?

- Мне их подарила одна старая женщина, с которой я встретилась накануне днем…

Микки немного помолчала. Было ли это действительно накануне, или прошло несколько дней, или несколько лет? Нет, об этом она сейчас не могла думать; да это и не имело значения. Важно было только одно: чтобы Геката поняла - Микки не принадлежит к этому миру. А может, и вообще ничто не имело значения, потому что Микки ошибалась и это место не было ее новой реальностью, а она просто окончательно сошла с ума и на самом деле лежит сейчас где-нибудь в розовых садах Талсы, свернувшись, как эмбрион, и пускает слюни.

- Я уже говорила тебе, Микадо, что ты не бредишь и не галлюцинируешь. И не сошла с ума, - твердо произнесла Геката.

- Ты что, читаешь мои мысли?

- Мне всегда ведомы самые тайные страхи и самые страстные желания моей Эмпузы. Итак, жрица, продолжи объяснять своей богине эту случайность.

Своей богине… Волна невообразимого холода пронеслась по телу Микки, когда Геката произнесла эти простые слова. Как будто нечто давно забытое шевельнулось в ней, взволновалось, ощутив шанс новой жизни…

«Твое сердце помнит, Эмпауз, как и твоя кровь». Богиня ничего не сказала, но в сознании Микки как будто пронеслось эхо ее голоса.

Она слышит голоса? Микки встряхнула головой, снова испугавшись. И быстро заговорила, надеясь, что собственный голос, перечисляющий события, которые произошли в «настоящем мире», укрепит ее пошатнувшееся ощущение реальности.

- Одна старая женщина подарила мне эти духи. Мы с ней разговорились, потому что ее тоже назвали в честь розы.

- И как звали эту старуху?

- Севильяна Калука, - ответила Микки, заметив, как угрожающе прищурилась Геката.

Но богиня больше не перебивала, и Микки продолжила:

- У меня в тот вечер было свидание, вот я и решила немножко надушиться. - Она поморщилась, вспомнив самодовольного профессора Ашера. - Но парень, с которым я встретилась, оказался просто ужасен. Я отправилась домой.

Геката задумчиво кивнула.

- Мало таких мужчин, что достойны Эмпузы.

Микки посмотрела в глаза богине и с удивлением увидела в них понимание. Она осторожно улыбнулась Гекате.

- Да уж, в любви мне совсем не везет.

Геката фыркнула.

- Мужчины вообще не имеют значения.

Микки почувствовала, как ослабевает напряжение в плечах. Действительно, в ее жизни мужчины не имели особого значения.

- В общем, я решила не идти прямо домой и пошла через парк, чтобы заглянуть в розовые сады.

- Ты живешь рядом с розовыми садами? - спросила богиня.

Микки кивнула.

- Прямо через дорогу от городских розовых садов. Я там бесплатно помогаю весь год.

Гекате это вроде бы понравилось.

- Это правильно. После служения мне твой наиглавнейший долг как Эмпузы - заботиться о розах.

- Я всегда ухаживала за розами. И моя мама тоже, и бабушка…

Геката прервала ее нетерпеливым жестом.

- Женщины твоего рода кровью связаны с розами. Я это знаю. Но чего я не знаю, так это как ты воззвала ко мне.

- Это действительно была просто ошибка, честно! Я шла через парк к розовым садам, а там репетировали пьесу «Медея». И им понадобился кто-нибудь, чтобы выйти на сцену вместо актрисы, которая играла Медею… а я оказалась рядом. И режиссер попросил меня прочитать несколько строчек роли, и я…

Голос Микки затих, когда она вспомнила, как мерцали и светились слова текста, а потом как будто сами собой слетали с ее губ.

- В общем, похоже, как только я произнесла имя богини, все вдруг изменилось.

Микки и не заметила, что вслух высказала эту мысль, но ее вернул к реальности суровый голос Гекаты:

- Твоя душа и сама кровь, что бьется в твоих венах, знают мое имя, и они воззвали к своей богине, хотя твой рассудок и забыл меня.

- Но это кажется таким невероятным…

Микки покачала головой и провела по лицу дрожащей рукой.

- Это не было кровавой жертвой. От твоих слов мог взвиться ветер, могла дрогнуть земля, взволноваться воды, вспыхнуть пламя, - но ты не могла пробудить Стража и перенестись в мои владения, не пролив свою кровь.

- Я поливала розы… - чуть слышно произнесла Микки, вспомнив безумную какофонию, разразившуюся вокруг нее после того, как она прочла обращение к богине.

Ветер… земля… вода… огонь… неужели они действительно откликнулись на те слова? От этой мысли Микки пробрала дрожь. Но богиня нетерпеливо нахмурилась, и Микки быстро вернулась к рассказу:

- Рабочие в парке затоптали розы. А как раз была ночь новолуния, и я уже поливала розы у себя дома… те, что растут у меня на балконе. Мне было нетрудно разбередить свежий шрам на ладони и помочь садовым розам тоже. Ну, наверное, я перестаралась, потому что стала разбрызгивать воду с кровью где попало. Несколько капель угодило на статую Стража…

Микки судорожно втянула воздух и уставилась на Гекату.

- Статуя. То чудище. Оно… Оно…

- Он, - поправила ее Геката. - Страж - мужского рода. Да, ты воззвала ко мне, и пожертвовала свою кровь… и пробудила его. А он принес тебя сюда. Это его долг - вернуть мою жрицу на ее истинное место.

Взгляд Микки метнулся от богини к теням, удлинявшимся по мере приближения ночи.

- Его нет здесь. Он слишком долго отсутствовал, и теперь ему многое нужно исправить. Слишком многое шло не так, и он должен об этом позаботиться. Тебе не стоит о нем беспокоиться. И тебе незачем его бояться. Единственное предназначение Стража - защищать Царство роз и следить, чтобы нити реальности вплетались в сны и магию.

Микки покачала головой.

- Нити реальности? Но как он…

Богиня резко перебила ее:

- Тебе незачем понимать его цели. Просто помни, что для тебя он не представляет опасности. Он охраняет всех, кто живет в моих владениях.

- Если он твой Страж, то что он делал в виде статуи в розовых садах Талсы?

И, мысленно закричала Микки, зачем он соблазнял меня во снах?

Темная богиня посмотрела на освещенные живым пламенем сады, которые, похоже, раскинулись на необозримое расстояние. Когда Геката заговорила, она скорее обращалась к теням, нежели к Микки.

- Я богиня, но я тоже могу ошибаться. И только из-за моего ошибочного суждения Страж был изгнан. Теперь я хочу исправить свою ошибку.

Микки не знала, что тут можно сказать. Если она до сегодняшнего дня и думала о древних богах и богинях, то в целом ей представлялось, что это некие могущественные, всесильные существа, не способные на примитивные ошибки. Но теперь она стояла перед женщиной, называвшей себя Гекатой, от которой исходили сила и властность, и эта самая богиня признавалась, что совершила ошибку? В этом не было никакого смысла. Однако, в общем-то, и во всем, что с ней происходило, смысла не наблюдалось.

И снова Геката заговорила, не глядя на Микки:

- Да, богини могут ошибаться. У меня есть и сердце, и душа. У меня есть страсти и мечты. Я люблю и ненавижу. И как бы я могла быть мудрой богиней, достойной почитания, если бы не понимала человеческих ошибок? Чтобы понять их, я должна и сама их совершать, - мрачным тоном закончила она.

- Мне очень жаль, - тихонько произнесла Микки.

Серые глаза Гекаты снова устремились к ней.

- Мне не хватало моей Эмпузы в Царстве роз. Даже если твое возвращение было случайным. - На этот раз в голосе Гекаты прозвучала легкая ирония, когда она подчеркнуто произнесла это слово. - Все равно я рада, что ты здесь. Я устала от ожидания.

- Но я до сих пор не знаю, почему я здесь!

Разве она может действительно быть жрицей вот этой потрясающей богини?

- Ты здесь ради роз! - Геката величественно раскинула руки, словно желая обнять все сады. - Ты восстановишь мои ритуалы и принесешь здоровье и жизнь в мои владения.

- Геката, я не знаю, как это делается, - возразила Микки.

- Разумеется, ты знаешь! - свирепо рыкнула богиня. - Это знание впечатано в твою кровь! Тебе нужно только заглянуть в себя и научиться читать то, что начертано моей рукой много поколений назад.

Микки хотела ответить, но тут послышалось шлепанье чьих-то ног по мрамору. Микки и богиня посмотрели в сад; четыре женщины спешили к балкону по ближайшей дорожке.

- Служанки идут. - Геката глянула на темнеющее небо. - Вижу, они не забыли об истинном порядке вещей, хотя Царство роз долго страдало без своего Стража и моей Эмпузы.

Четыре женщины, как волна, набегающая на песчаный берег, разом ворвались на балкон - и тут же склонились в глубоких поклонах; длинные распущенные волосы упали, заслонив сияющие лица. Служанка, одетая в сливочно-желтый шелк, прекрасно подходивший к ее золотым волосам, заговорила первой:

- Приветствую тебя, Геката, великая богиня темной луны!

Потом подала голос девушка, одетая в ярко-красное; ее рыжие волосы сверкали, как пламя.

- Приветствую тебя, Геката, мудрая повелительница чудовищ!

Микки только тогда сообразила, что две другие девушки ей знакомы, когда служанка в синем платье с волнами светлых волос подняла голову.

- Приветствую тебя, Геката, прекрасная богиня магии!

Еще не успел стихнуть ее нежный голос, как брюнетка, теперь одетая в шелк цвета зеленого мха - такого же цвета были и ее большие глаза с темными ресницами, - вскинула голову, светясь от радости.

- Приветствую тебя, Геката, богиня перекрестков между снами и реальностью и могучая защитница Царства роз!

- Поднимитесь, дочери. Подойдите. Поцелуйте мою руку. Я соскучилась по вам.

Служанки бросились к Гекате. Микки поняла, что они на самом деле куда моложе, чем ей показалось сначала; вообще-то они выглядели почти как подростки, особенно когда по очереди коснулись губами руки Гекаты, хихикая и воркуя, как маленькие счастливые детишки. Геката коснулась их голов, с удовольствием глядя на их юность. Огромные собаки вильнули хвостами, совершенно как щенки, и начали обнюхивать девушек, воспринимая как должное то, что служанки расцеловали их и погладили по головам. Потом Геката высоко подняла факел, и служанки мгновенно замолчали.

- Служанки Гекаты, порадуйтесь возвращению моей Эмпузы!

При этих словах факел ослепительно вспыхнул, выбросив каскад искр, дождем осыпавших богиню.

Служанки заахали от изумления, что-то шепнули друг другу и низко склонились перед Микки. Она была уверена, что расслышала произнесенные брюнеткой слова:

- Я же говорила, что она вернулась!

Геката вскинула руку, призывая девушек к молчанию.

- Идите в дом. Там вы подготовите Эмпузу к ритуалу самопосвящения, и он пройдет в самом сердце моих владений.

И снова Геката подняла вверх факел, но на этот раз она смотрела вдаль, куда-то за обширные сады.

- Пусть снова осветится храм Гекаты!

По приказу богини в глубине сада внезапно вспыхнул свет. Служанки восторженно вскрикнули, обрадованные сверх всякой меры. Микки, раскрыв глаза во всю ширь, уставилась на неожиданно осветившийся храм с колоннами.

- Идите же, - мягко сказала Геката служанкам. - Жрица скоро придет к вам.

Девушки присели в реверансе перед богиней и умчались через балкон к той самой спальне, в которой проснулась Микки.

- Ты должна сделать сегодня вечером две вещи, Микадо, - сурово заговорила Геката. - Первое - создать магический круг. Служанки помогут тебе в этом, пока ты будешь учиться слушать знание, спящее в твоей крови. Второе -ты проведешь ритуал самопосвящения. Ты посвятишь себя новой жизни в качестве моей Эмпузы, жрицы крови, служащей Гекате.

- Но я не знаю, как проводить этот ритуал! Я вообще не знаю, как проводят ритуалы! - возразила Микки, рассердившись на собственную растерянность.

- Микадо! - Голос Гекаты как будто пригвоздил ее к месту. -Ты воззвала ко мне. Ты разбудила моего Стража. Все это таилось в твоей крови, это знание многих поколений моих жриц. И если тебе недостанет храбрости воспользоваться этим знанием, начерти магический круг, а потом выйди из него. Даю тебе слово: в тот миг, когда ты шагнешь через линию круга, ты вернешься к той самой жизни, что осталась в твоем земном мире, далеко-далеко от моих перекрестков.

Губы богини презрительно изогнулись, и по коже Микки пробежали мурашки в ответ на божественный гнев Гекаты; от него как будто зашипел воздух.

- Возможно, ты выйдешь замуж… а может быть, и нет. Ты, без сомнения, родишь дочь, еще одну Эмпауз, как вы себя называете. Ты проживешь обычную жизнь и умрешь как все. А я еще несколько поколений буду ждать возвращения моей жрицы. Но если ты не разорвешь священный круг и решишь завершить ритуал, знай так же верно, как то, что сейчас бьется твое сердце и в твоих венах течет кровь: ты вечно будешь Эмпузой, Верховной жрицей Царства роз. Прими решение сегодня, Микадо Эмпауз, и знай: у тебя никогда не будет еще одного шанса изменить свою судьбу!

В потоке искр, под оглушительный рев ветра Геката исчезла.

Глава 10

Совершенно растерянная и смущенная, Микки осталась одна; она моргала, ослепленная ярким светом богини. От нее ждут, что она создаст какой-то круг? Что это за колдовские штучки? И если даже она умудрится каким-то чудом справиться и при этом ее не шарахнет молнией или не проглотит Сатана или кто там еще появляется при ведьмовских играх, то она должна сделать… что? Прислушаться к собственной крови, чтобы выяснить, как проводят ритуал самопосвящения, потому что она якобы некая Эмпуза, жрица Гекаты? И как она все это провернет? Что за черт, чего от нее ждут?

Сквозь открытые двери она услышала девичий смех. Микки вздохнула. Вроде как ей пора переодеваться? И решать собственную судьбу…

- Черт, как голова разболелась… - Микки потерла горящий лоб.

Освещенный храм притягивал взгляд, и Микки поймала себя на том, что смотрит через полутемные сады на увенчанное куполом строение. Ее пробрало холодком возбуждения. Если все это настоящее… если все это происходит на самом деле, тогда ей предложили возможность стать Верховной жрицей могущественной богини - богини, которая много поколений подряд следила за женщинами ее рода. Микки не могла отрицать, что такая возможность ее пленяла.

Но что, если это не настоящее? Если она просто все выдумала и этот мир и богиня - всего лишь обман чувств, галлюцинация?

Если это так, то совершенно не важно, решит ли она остаться или вернуться. Куда ни поверни, придешь туда же, фигурально выражаясь.

Так почему бы ей не вывернуться вот так из столь странного положения? Почему бы не выбрать путь Верховной жрицы Гекаты вместо пути пациента психиатрической клиники?

Микки подумала о Гекате. Богиня выглядела могущественной и устрашающей. И что же это значит - быть ее жрицей? Эта мысль вспыхнула, как яркое пламя, и согрела Микки странным теплом. Геката сказала, что главная обязанность Эмпузы - забота о розах. Микки всмотрелась в пространные темные сады. Вокруг нее вился теплый ночной ветерок, доносивший такой притягательный и знакомый аромат роз. Микки закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Здесь пахнет как дома.

Микки изумленно вздрогнула. Может ли быть такое - чтобы она действительно принадлежала этому миру? Настолько ли она храбра, чтобы поверить: это и есть ее настоящая реальность… ее будущее… ее судьба? В ней скрывалось многое - упрямство, самоуверенность, излишний цинизм, - но она не была трусихой. Микки решительно пересекла широкий балкон и вошла в прекрасную спальню.

Молодые женщины, как стайка экзотических рыбок с шелковыми плавниками, разом повернулись к ней и присели в реверансе, низко склонив головы.

- Эмпуза! Твой церемониальный наряд готов, - сказала брюнетка.

Она показала на волны пурпурного шелка, раскинувшиеся на кровати.

- Спасибо, - машинально ответила Микки и тут же опомнилась. - Но прежде чем мы продолжим, нужно познакомиться. Меня зовут…

Она замялась на долю секунды.

- Микадо. Как вы, наверное, уже знаете, я сюда попала при довольно необычных обстоятельствах, и здесь все для меня внове и немножко ошеломляет.

Брюнетка нахмурилась.

- Разве ты в своем мире не Эмпуза?

- Нет, - ответила Микки.

На всех четырех юных лицах отразилось огромное изумление.

- Но если ты не была там Эмпузой, то чем ты занималась? - спросила брюнетка.

- Я была… - Микки помедлила, тщательно подбирая слова. - Я была помощницей одной очень важной женщины. Она следила за тем, чтобы больным людям оказывали помощь.

Брюнетка нахмурилась сильнее.

- Такая женщина не может быть столь же важной, как Геката.

- Не может! - хором воскликнули остальные девушки.

Микки слегка рассердилась.

- Но возможно, работа у менее важной… э-э… богини… - Микки чуть заметно улыбнулась при мысли, что сказала бы ее начальница, если бы ее назвали богиней, - подготовила меня к этой службе.

- Служба? - пискнула девушка с огненными волосами. - Эмпуза - это не служба; это предназначение.

- Божественное право! - добавила служанка, одетая в шелк сливочного цвета.

- Да, я уже начинаю это понимать, - Микки казалось, будто она тщетно пытается удержать поводья понесшей лошади. - Но там, откуда я родом, все обстоит совсем по-другому. И мне нужно некоторое время, чтобы привыкнуть к моему предназначению.

Брюнетка вдруг судорожно вздохнула, ее зеленые глаза вспыхнули пониманием.

- Ты пришла из земного мира!

- Да, это так, - кивнула Микки.

Служанки, откровенно испуганные, уставились на нее во все глаза. Золотая блондинка прижала ладонь ко рту, как будто стараясь сдержать рыдания.

- На самом деле там не так уж плохо, - сказала Микки, желая заступиться за свой мир или, по крайней мере, за Талсу. - Там много интересных людей и вещей. Вроде Интернета и… И по-настоящему отличных ресторанов. Особенно вокруг площади Ютика-сквер.

Ничуть не убежденные, девушки продолжали таращиться на нее.

- В общем, - сказала Микки, решительно меняя тему, - назовите ваши имена, а уж потом я оденусь, и вы хоть что-то объясните мне о том, чем я должна заниматься остаток ночи.

- Как это невежливо с нашей стороны, Эмпуза! - быстро сказала брюнетка, окинув остальных девушек властным взглядом.

- Я - Джии.

- Я - Флога, - сообщила ярко-рыжая.

- Меня ты можешь звать Нерой, - сказала блондинка, приходившая приветствовать Микки вместе с Джии.

- А я - Аэрас, - вежливо поклонилась четвертая девушка.

- Мне очень приятно познакомиться со всеми вами, - сказала Микки, тепло улыбаясь служанкам и мысленно скрещивая пальцы в надежде, что не перепутает непривычные имена и девушки станут ее подругами и союзницами.

- Можем ли мы одеть тебя, Эмпуза? - спросила Джии.

Микки очень хотелось сказать: «Большое спасибо, нет». Но потом она посмотрела на кучу шелка и сообразила, что не имеет ни малейшего представления о том, как это надевается. Может быть, в это заворачиваются, как в тогу? А на чем оно держится? И где ее белье?

- Отлично. Давайте одевать меня.

- Я не могу выйти на люди в таком виде! Просто не могу! Тут должно быть что-то еще.

Микки смотрела на себя в высокое, в полный рост, зеркало. Шелк цвета королевского пурпура был перехвачен плетеным серебряным шнуром на правом плече. И оттуда падал изысканными волнами, оставляя всю левую сторону тела и левую ногу от талии до лодыжки абсолютно, полностью голыми.

В ответ Джии нахмурилась.

- Но, Микадо, это традиционное платье Эмпузы для ритуала темной луны!

- И почему ты хочешь добавить к нему что-то еще? Ты выглядишь просто чудесно! - сказала Нера, недоуменно наморщив гладкий лоб.

Микки ткнула пальцем в отражение обнаженной груди.

- Я же полуголая!

Служанки закивали, как фарфоровые фигурки, что сидят на приборных щитках в машинах людей, лишенных вкуса.

Микки вздохнула и предприняла еще одну попытку.

- Как же я могу разгуливать на виду у людей, если у меня одна грудь торчит наружу? Не говоря уже о ноге и половине задницы без трусиков. Это не может быть правильным.

- Конечно же это правильно! - заявила рыжеволосая Флога, сконфуженная столь странной, на ее взгляд, реакцией Микки. - Жрица Гекаты Эмпуза всегда одевается так для этого ритуала.

Джии, внезапно что-то поняв, спросила:

- А что, это считается ненормальным в земном мире, если жрица ведет ритуал с обнаженной грудью?

- Вообще-то в земном мире в любом случае считается абсолютно ненормальным показываться на людях с обнаженной грудью… по крайней мере, в моей части земного мира.

Джии грустно покачала головой.

- Должно быть, в твоем старом мире на женщин налагают ужасно много ограничений!

Микки открыла было рот, чтобы осадить Джии, сказать, что в современном, то бишь земном мире, особенно в Америке, женщины имеют те же права, что и мужчины, и… Но тут она вспомнила о жертве изнасилования, о которой читала в «Мире Талсы». Девушка была молода, всего двадцати одного или двадцати двух лет от роду, и на нее напали, когда она возвращалась домой с вечеринки. В статье проскальзывали хитроумные намеки на то, что девушка была одета уж слишком легкомысленно, то есть как бы даже и сама спровоцировала насильника.

Об этом же напомнил ей и голос диктора, когда она слушала радио, собираясь на работу в то утро. Похоже было, что в Талсе появился некий серийный насильник и его нападению подверглась очередная женщина. Как и в предыдущих случаях, он забрался в спальню через открытое окно. Полиция и средства массовой информации советовали жителям города - точнее, женской половине населения - покрепче запирать окна и двери. Женщин наставляли, предупреждали и осуждали. Но ни одного мужчину не прокляли за то, что он вел себя как последняя скотина.

Микки посмотрела в глаза Джии.

- Может быть, ты и права, хотя с виду все по-другому.

- Как тайные мысли, да? То, что на поверхности, подчиняется тому, что скрыто, - сказала Джии.

Микки медленно кивнула. Потом снова повернулась к своему отражению, расправила плечи и вскинула голову. Женщина, смотревшая на нее из зеркала, выглядела экзотично и невероятно женственно в живых волнах пурпура, со свободно падавшими на плечи волосами и обнаженной кожей, в мигающем свете люстр приобретшей нежный персиковый оттенок. Поддавшись внезапному порыву, Микки приподняла обнаженную ногу и вытянула пальцы. Нежная ткань церемониального одеяния в ответ очаровательно колыхнулась. Сексуально… она выглядела определенно сексуально - и те примерно десять фунтов лишнего веса, с которыми она постоянно боролась, лишь добавляли привлекательности ее облику. Микки была пышнотелой… и сейчас она стала такой прекрасной, как и не мечтала.

- Я готова, - решительно заявила она скорее самой себе, нежели четырем женщинам, наблюдавшим за ней.

Джии мгновенно расцвела улыбкой. Она взяла Микки за руку и осторожно потянула к открытой двери балкона.

- Идем! Храм Гекаты снова светится огнями. Давай поспешим и наполним его еще и жизнью!

Окруженная шелком и смехом, Микки позволила увлечь себя на балкон, а потом вниз по ступеням жемчужного цвета, спускавшимся в сад. И когда она спешила за служанками, на нее снова накатила волна Странного тошнотворного головокружения. Микки стиснула зубы и постаралась не обращать внимания, думая, что это вполне естественно; попасть из одного мира в другой - нелегкое испытание для чьей угодно нервной системы. Широко раскрыв глаза, она старалась сосредоточиться на дороге, пока девушки вели ее по бесконечным извилистым мраморным тропинкам между бесконечными рядами розовых кустов. Она слышала журчание воды, замечала скамьи, но все было укутано ночной темнотой и тенями, что бросали фигурно подстриженные деревья в свете душистых масляных ламп, висевших на ветвях.

Но все это вылетело из головы, когда перед ней предстал храм, словно родившийся в снах, - и Микки резко остановилась. Факелы освещали высокие стройные колонны, поддерживавшие купол открытого со всех сторон храма. Перед ним стоял огромный фонтан с множеством чаш. В нем била кристально чистая вода, падавшая через края чаш в четыре мраморных желоба, которые, похоже, уносили поющую воду в сад.

Сам по себе храм, выстроенный в минималистском стиле, выглядел очень элегантно. Внутри не было ничего, кроме одного-единственного факела, ярко горевшего прямо в центре круглой гладкой мраморной площадки пола.

- Факел Гекаты уже зажжен, - сказала Флога приглушенным от волнения голосом.

Эта прекрасная служанка в алом первой поднялась по ступеням внутрь храма.

- Я это чувствовала всей душой, но теперь вижу снова, и мое сердце замирает от счастья!

А потом, к изумлению Микки, Флога прямиком направилась к огню и погладила его, словно это было ее любимое дитя. И огонь, вместо того чтобы обжечь ее, похоже, омолодил девушку. Ее руки светились, касаясь пламени, а рыжие волосы шевелились и потрескивали, как живые.

- Она трогает огонь! - изумленно выдохнула Микки. - А он ее не обжигает!

- Конечно, он ее не обжигает, - сказала Джии. - Она и есть Пламя.

С некоторым усилием Микки отвела взгляд от алой служанки и сосредоточилась на Джии.

- Что ты имеешь в вид? Как это - «она и есть Пламя»?

Джии внимательно посмотрела на нее.

- Эмпуза, разве ты не узнала своих служанок? Я помню, когда мы с Нерой пришли приветствовать тебя, ты вела себя так, будто не понимаешь, кто мы такие, но теперь-то, когда ты видишь нас всех четверых, ты ведь знаешь, кто мы?

- Джии, у меня вообще никогда не было служанок! Как я могла вас узнать?

- Ты действительно нас не помнишь? - грустно спросила Нера.

Микки вдруг захотелось закричать во все горло, что она никогда не видела ни одной из них, так как же она, черт побери, может помнить четырех абсолютно незнакомых ей женщин?! Но боль в их взглядах заставила ее выбирать слова с осторожностью.

- В моем прежнем мире меня не почитали как какую-нибудь богиню.

Микки заглянула в глаза каждой девушке. В тишине, наступившей после ее слов, Флога осторожно подошла поближе. Другие девушки последовали ее примеру. Микки продолжила, медленно и отчетливо:

- Я никогда не чертила магических кругов. Я никогда не вела никаких ритуалов. Я понятия не имела, что я - жрица богини Гекаты, пока сама богиня не сообщила мне об этом. Так что не в том дело, что я не узнаю вас четверых. Я вообще ничего не узнаю в этом мире.

Потрясенные девушки смотрели на нее огромными глазами.

- И в твоем земном мире нет вообще никаких богинь? - негромко спросила наконец Джии.

Микки снова пришлось подумать, прежде чем ответить. Она вспомнила, как Геката говорила, что наблюдала за несколькими поколениями женщин ее рода. И можно было не сомневаться, что женщины Эмпауз действительно несли в своей крови нечто магическое. Прикосновение богини… Эта мысль внезапно мелькнула в ее уме. Женщин ее рода коснулась богиня, а это значило, что богини должны существовать, даже в Талсе, штат Оклахома, - осознаем мы это или нет.

- Думаю, в моем прежнем мире богини есть, - сказала она, вспоминая женщин своей семьи и позволив интуиции выбирать слова. - Но нас учат жить без них.

- Как это ужасно, - прошептала Аэрас.

- Так что если вы не захотите звать меня Эмпузой, я вас винить не стану, - добавила Микки. - Я действительно не заслужила такого титула.

- Геката называет тебя Эмпузой, - возразила Джии. - Это право богини, и только она может лишить тебя титула. И если богиня признала в тебе свою Верховную жрицу, то и мы признаем.

Три остальные девушки кивнули, но Микки показалось, что на этот раз особого энтузиазма на их лицах не отразилось.

- И не забывайте, - добавила Джии, сурово глянув на подруг, - Микадо пробудила Стража. Это нечто такое, что может сделать только жрица Гекаты Эмпуза, такая сила есть лишь в ее крови.

При упоминании Стража Микки почувствовала, как по коже пробежал холодок. Она ведь почти забыла об этом… о нем, мысленно поправила она себя. О статуе. Только теперь Страж уже не был статуей. Он был где-то здесь, снова ожив после того, как его коснулась ее кровь. Какую роль вообще он играет в этом мире? Почему он приходил в ее сны? Микки вдруг замутило, так захотелось ей получить ответы на свои вопросы.

- Джии, ты говорила, что огонь не обжигает Флогу, потому что она и есть Пламя. Пожалуйста, объясни, что это значит?

Но Флога не дала Джии ответить за нее. Огненноволосая служанка шагнула вперед и встала рядом с Микки. Она подняла руку и с улыбкой повернула ее ладонью вверх; а потом легонько дунула на нее. Микки почувствовала необычный жар ее дыхания еще до того, как рыжеватое пламя вспыхнуло на ладони девушки.

- Джии имела в виду буквально то, что сказала, Эмпуза. Твои личные служанки тщательно выбраны самой Гекатой из множества женщин Царства роз. И каждая из нас избрана потому, что таит в себе особое родство с одним из первичных элементов, или стихий. Моя стихия - огонь. Я могу заговаривать его; он никогда меня не обжигает; когда нить моей жизни подойдет к концу, я вернусь в огненную стихию.

- Невероятно… - пробормотала Микки.

Она робко протянула палец к огоньку, ровно горевшему на ладони Флоги. И как будто коснулась пламени свечи. Она могла выдержать его одно мгновение, но знала - огонь обожжет ее, если она будет держать палец рядом с ним слишком долго. Потом Микки посмотрела на других девушек.

- Я…- начала было Джии, но Микки резко качнула головой, перебивая ее.

- Нет, не говори мне. Если я Действительно жрица Гекаты, я должна и сама хоть что-то угадать.

Микки прищурилась, соображая. «Четыре стихии. Флога уже сказала, что она - Огонь. Что остается?»

Размышляя, Микки продолжала смотреть на Джии сначала бессознательно, потом уже целенаправленно. Девушка была одета в просторную тунику цвета мха, подходившую к ее зеленым глазам и подчеркивавшую цвет волос - цвет красного дерева. Тут Микки догадалась.

- Земля! - воскликнула она, - Ты должна быть Землей.

Джии ослепительно улыбнулась в ответ.

- Да, Эмпуза. Флога - Огонь. Я - Земля… - Она кивнула, ожидая продолжения.

Микки перенесла внимание на двух оставшихся служанок, Неру и Аэрас. Нера была одета в синее, а волосы у нее были такими светлыми, что напрашивалось сравнение с облаками, но Ветер?… Нет, ей это не подходило. Нера была слишком чувственной. Ее роскошные формы окутывал синий шелк, как полупрозрачные волны. А миниатюрная Аэрас носила сливочно-желтую одежду, и ее платье как будто само собой колыхалось вокруг нее, словно под воздействием некоего собственного, тайного ветерка. Длинные волосы Аэрас сияли цветом летнего солнца.

- Нера - Вода, Аэрас - Ветер, или Воздух.

Служанки весело зааплодировали, а Микки невероятно возгордилась.

- Вот видишь, Эмпуза! - воскликнула Джии. - Ты узнала своих служанок!

- Но только с твоей помощью. А теперь с вашей помощью я выясню еще и то, как чертят магический круг.

- У тебя здесь есть все, что понадобится для возведения священного круга, Эмпуза, - сказала Джии. - У тебя есть духи четырех стихий, и у тебя есть собственное свойство.

- Собственное свойство? Но стихий всего четыре. И что же я могу собой представлять?

- Ты представляешь сердце круга, его Дух, - сказала Джии. - Именно поэтому ты носишь священный пурпур. И именно поэтому твое место - в центре круга.

- Мы тебе покажем, Эмпуза, - сказала Аэрас, взбегая по ступеням храма. - У каждой из нас свое постоянное место.

Микки расправила плечи и вместе со служанками вошла в храм. Аэрас быстро направилась к месту, расположенному в нескольких футах от вечно горящего пламени в центре храма. Потом повернулась к Микки.

- Воздух всегда находится на востоке.

Флога обошла невидимый круг и очутилась слева от Аэрас.

- Огонь всегда связан с югом.

- Вода предпочитает запад, - сказала Нера, занимая место точно напротив Аэрас.

- Место Земли - всегда на севере, - сообщила Джии, завершая круг. - А твое место - место Духа - в центре круга, рядом с сердцем божественного огня.

Микки вошла в центр круга, созданного воплощенными стихиями, и встала рядом с огнем Гекаты. Потом, чувствуя себя немножко растерянной и очень глупой, она беспокойно повела плечами.

- Но я не знаю, что делать дальше.

Она прошептала это едва слышно, но ее голос пугающе разнесся по всему тихому храму.

- Это очень просто, правда, - тихо сказала Джии.

- Это совершенно естественно, - добавила Нера.

- Это чудесно, - согласилась Флога с едва скрытым восторгом в голосе.

- Ты всегда начинаешь с меня, - сказала Аэрас, радостно улыбаясь. - Приветствуй меня и призови к себе Ветер, пригласи мою стихию. Потом двигайся посолонь по кругу и призывай другие стихии.

- Посолонь? - не поняла Микки.

- Вот так, - махнула рукой Флога, показывая движение по часовой стрелке.

Микки кивнула.

- Ладно, это я поняла.

- Когда будешь призывать стихии, думай об энергии, которую ты пробуждаешь для того, чтобы защитить и поддержать себя, Эмпуза.

- И что, действительно появится какой-то круг? - осторожно спросила Микки.

- Это зависит от тебя, Эмпуза, - сказала Джии.

Микки всю трясло от волнения. «Просто сделай это!» - приказала она себе.

Микадо Эмпауз вскинула голову и шагнула к Аэрас.

Глава 11

- Привет, Аэрас.

- Эмпуза…

Служанка склонилась к мраморному полу в грациозном реверансе, а Микки отчаянно пыталась сообразить, что же ей следует сейчас сказать. Предполагалось, что она, призывая стихии, должна сосредоточиться на их свойствах. Микки глубоко вздохнула. Воздух… Ветер на самом деле есть движущийся воздух…

- Я призываю в круг стихию Ветра, - произнесла Микки, мысленно скрестив пальцы, чтобы ничего не перепутать. - Это то, что мы вдыхаем, когда появляемся на свет. Без него все мы умрем.

Как только Микки заговорила, Аэрас выпрямилась во весь рост. Она подняла тонкие руки, закрыла глаза и запрокинула голову.

Микки сглотнула, пытаясь справиться с сухостью во рту, и продолжила:

- Когда я думаю о Ветре, я думаю о движении и невидимой силе. Это противопоставление… некий парадокс. Ветер нельзя удержать, но его можно обуздать. Он может нежно наполнять легкие новорожденного - и может разрушать города.

Внезапно желтый шелк, окутывавший Аэрас, зашевелился и приподнялся, а потом с невнятным шумом завертелся вокруг служанки, как будто та очутилась в центре некоего магического торнадо. Ветер коснулся и кожи Микки, но не так яростно. Он ласкал ее, и сосок обнаженной груди затвердел в ответ. Как ни странно, Микки совсем не чувствовала себя выставленной напоказ и ничуть не смущалась. Наоборот, нагота казалась ей совершенно естественной, а то, что призванная стихия коснулась ее так ласково, прибавило уверенности. Микки улыбнулась и посмотрела в сияющие глаза Аэрас.

- Добро пожаловать, Ветер!

Потом она повернулась направо. И когда подходила к служанке в алом, ее шаг был уже куда более уверенным.

- Привет, Флога!

- Эмпуза… - откликнулась девушка.

И тоже склонилась до полу перед жрицей.

- Я призываю в круг стихию Огня.

Точно так же, как Аэрас, Флога сразу выпрямилась, подняла руки и закрыла глаза. Микки подумала, что на лице девушки отразилось такое восторженное ожидание, словно она готовилась к встрече с возлюбленным. Воодушевленная ее видом, Микки продолжила:

- Огонь - это страсть и жар. Он поглощает, но он же и кормит и согревает. Без огня наши ночи были бы темными и холодными.

Блестящие красные волосы Флоги начали приподниматься, а тело девушки охватило яркое сияние.

Микки ощущала жар, исходивший от Флоги. Он облизнул ее кожу, на которой тут же выступила легкая влага.

- Добро пожаловать, Огонь!

Когда Микки снова повернулась вправо, ей показалось, что она заметила отблеск тонкой серебряной нити, протянувшейся между Аэрас и Флогой.

- Привет, Нера!

- Эмпуза… - Нера опустилась до самого пола. Густые, почти белые волосы упали на ее лицо, как волна.

- Я призываю в круг стихию Воды. Она окружает нас еще до того, как мы рождаемся, и поддерживает всю жизнь. Она умывает и очищает, питает и утешает.

Нера медленно выпрямилась, и Микки увидела, что роскошные линии ее тела стали как будто размытыми. А потом ее волосы превратились в морскую пену, а голубой шелк одеяния заволновался, как переменчивое течение. Микки охватило туманной прохладой, наполненной запахами весеннего дождя и теплых тропических пляжей.

- Добро пожаловать, Вода!

Не чуя под собой ног, Микки направилась к ожидавшей ее Джии. И на этот раз она уже отчетливо видела мерцающую серебряную ленту, что связала Аэрас и Флогу, а теперь протянулась к Нере.

- Привет, Джии!

- Эмпуза… - Джии присела в таком же реверансе, как и другие служанки.

- Я призываю в круг Землю.

Микки ласково улыбнулась девушке, когда Джии выпрямилась, как остальные, и подняла руки, ожидая приближения духа своей стихии.

- Земля воистину наша мать. Она плодородная и кормящая на фермерских полях, она влажная на болотах и сухая в пустынях. Она - дом для всех остальных стихий.

Платье Джии всколыхнулось и изменилось, став больше похожим на листья плюща, чем на шелк. Темные волосы служанки как будто удлинились, укрыв плечи и упав на спину, как почва свежевспаханного поля. Микки наполнили образы Земли. Она ощущала аромат скошенной травы. Она чувствовала вкус зрелых фруктов и ягод. Ее охватило теплом и спокойствием, как будто она вновь очутилась в материнских объятиях. У Микки перехватило голос, когда она произнесла:

- Добро пожаловать, Земля!

- А теперь, Эмпуза, ты должна приветствовать свою стихию, - сказала Джии, показывая на место в центре круга, возле священного пламени.

Микки вышла в центр. Закрыв глаза, она подняла руки, подражая действиям девушек.

- Я призываю в круг Дух.

Голоса служанок зазвучали вокруг нее, но Микки не могла бы сказать, действительно ли это говорят девушки или же все это происходит лишь в ее душе.

- Дух присутствует везде, - произнесла Аэрас нежным чистым голосом.

- Он наполняет все. - Голос Флоги был полон страсти.

- Дух объединяет все стихии. - Нера говорила стремительно, ее голос лился, как поток.

- Он обладает силой придавать форму самой природе вещей, - сказала Джии ласковым материнским тоном.

- Добро пожаловать, Дух! - воскликнула Микки.

Послышался короткий треск, и воздух в храме завибрировал от сгустившейся энергии. Микки открыла глаза и увидела, что стоит в круге между четырьмя женщинами, соединенными тонкой, ослепительно сияющей серебряной нитью; внутри круга все пульсировало светом и силой. Пламя, пылавшее рядом с Микки, приобрело удивительный фиолетовый оттенок.

- Bay! Получилось!

Служанки рассмеялись, переполненные чистым счастьем. Их смех был подобен музыке, и Микки захотелось кружиться и танцевать.

«Танцуй, Эмпуза…»

Эти слова возникли в уме Микки, как внезапно вспомнившийся сон. И она не стала задавать вопросы и колебаться, а просто стронулась с места в танце. Она кружилась и изгибалась в круге. Служанки, уловив ритм ее движений, начали негромко напевать чувственную мелодию. Микки ощущала себя прекрасной, сильной и бесконечно счастливой. И она знала, каким будет ее решение. Она выберет этот мир, эту волшебную жизнь - и не потому, что боится уйти отсюда и обнаружить, что она просто-напросто сумасшедшая. Микки выбирает эту жизнь потому, что она пробудила в ней глубочайшую радость - такую, какой ей никогда прежде не доводилось испытывать. К черту реальность! Здесь все достаточно реально для нее.

«Произнеси слова, что свяжут тебя со мной, Эмпуза», - приказал голос в ее голове.

И Микки, не задумываясь, ответила богине. Когда она заговорила, ее собственный голос тоже стал сильным и уверенным.

- Геката, богиня перекрестков, чудовищ и темной луны! Я начертила твой священный круг, и мне дан шанс новой жизни, новое предназначение. Я стою на пороге между прежней жизнью и новой…

Микки повернулась к фиолетовому огню.

- Мое решение таково: я желаю стать твоей Эмпузой.

«Какие два слова ты скажешь своей богине, чтобы связать себя со мной?»

Торжественный голос Гекаты сурово прозвучал в священном круге.

Микки уставилась на мистическое пламя. Она понятия не имела, что сказать. Что может связать ее с Гекатой? Что подсказывает ей интуиция? Микки не была уверена, но знала, что сердце само выскажется за нее. Существовали всего два слова, которые связывали между собой двоих…

- Любовь и доверие, - сказала она.

«Да будет так, Эмпуза! Ты связана со мной кровью, доверием и любовью!»

Фиолетовое пламя взвилось, почти достигнув купола храма.

- Да будут благословенны твои ноги, приведшие тебя на этот путь, - сказала Аэрас.

Дух Ветра протянул руки к Эмпузе. Микки сжала их и почувствовала, как в нее вливается поток энергии.

- Да будет благословенна твоя женственность, источник любви и силы! - воскликнула Флога.

Микки прошла вдоль границы круга к духу Огня. Когда она взяла Флогу за руки, ее наполнила горячая сила.

Дальше по кругу ее позвал голос Неры:

- Да будут благословенны твоя грудь и сердце, что бьется в ней!

Руки духа Воды наполнили Микки волной прохладной энергии, напомнившей о глубоком чистом колодце.

И наконец настала очередь Джии.

- Да будут благословенны твои губы, произнесшие слова ритуала богини!

Микки сжала руки духа Земли и почувствовала, как ее тело наполняют мощь древних деревьев и сила зрелых лугов.

А потом, уже не нуждаясь в подсказках, Микки, прислушиваясь лишь к внутренним побуждениям, вернулась на прежнее место рядом с огнем и прошептала:

- Да будут благословенны мои глаза, ясно увидевшие новый путь!

- Эмпуза принадлежит мне, а я принадлежу ей -телом, умом и духом. - На этот раз голос Гекаты заполнил весь храм. - Ритуал завершен; и да будет так!

Неожиданно Микки услышала многочисленные голоса, радостные и веселые. Она посмотрела через границу круга и увидела, наверное, сотни женщин, молодых и старых. Они столпились в саду вокруг храма и махали ей руками.

Толпа зрительниц начала напевать мелодию без слов, и вскоре к голосам присоединился чувственный рокот барабанов. Потом босоногие женщины стали танцевать в саду богини, освещенном светом факелов.

Микки, заинтересованная, наблюдала за их весельем. В полном теней саду женщины выглядели как экзотические ночные цветы, колеблющиеся на ветру. На мгновение она удивилась, что здесь нет ни одного мужчины, но эта мысль тут же улетучилась, а когда заговорила Джии, Микки и вовсе забыла об этом.

- Закрой священный круг, Эмпуза, и мы присоединимся к празднику! - сказала Джии.

Прежде чем Микки успела спросить, как же она это сделает, голос Аэрас пронесся над шумом толпы, как теплый летний ветер:

- Пройди по кругу в обратном направлении. Прикоснись ко всем нам по очереди и представь, как нить света тает.

Микки, улыбаясь, пошла по кругу против часовой стрелки, слегка касаясь рукой головы каждой женщины, которые приседали в реверансе при приближении Эмпузы. И наблюдала, как тает светящаяся нить; к тому времени, когда Микки вернулась на свое место в центре круга, нить исчезла полностью, а пламя богини светилось ярким, но самым обычным желтым светом.

Джии взяла ее за одну руку, Аэрас за другую, Вода и Огонь встали по обе стороны от них, и вновь обретшая имя Эмпуза вышла к тем, кто праздновал ее возвращение.

Страж наблюдал за всем из-под древнего дуба. Его привлек свет в храме Гекаты. Когда этот свет вновь вспыхнул в центре его мира, он неудержимо повлек к себе Стража, хотя все его тело корежило болью недавно проснувшихся мышц и сухожилий. Но ему хотелось преклонить колени перед пламенем - и снова молить богиню о прощении и просить, чтобы ему было дозволено вернуться к обязанностям, возложенным на него до того, как он нарушил клятву Гекате. Но прежде чем Страж двинулся с места, подул ночной ветер - и принес ее запах. Ноздри Стража затрепетали, по бронзовой коже побежали мурашки.

Жрица приближалась.

Он узнал ее по запаху - специи и розы, согретые теплом ее нежной кожи. Он узнал этот аромат, потому что вдыхал его во снах, и, просыпаясь, касался своей кожи в тех местах, где к ней прижималась кожа жрицы, когда сила богини переносила их обоих во владения Гекаты.

Страж закрыл глаза и прислонился к стволу дерева. Он напугал ее тогда, хотя и невольно. Его пробуждение было внезапным, и тварь внутри его, похоже, мгновенно вступила в сражение с его человеческой частью, и она была слишком сильной, ею владело желание захватить и обладать. При этом воспоминании тело Стража содрогнулось, а голова заболела.

Ему следовало бы уйти, вернуться в свою берлогу и подготовиться к завтрашнему дню. Он слишком долго отсутствовал в Царстве роз и уже мог сказать, что здесь все не так, как следует. Он должен быть усердным… сосредоточенным… он должен снова охранять этот мир, как прежде; и если богиня проявит милосердие, ему снова вернут все его магические способности.

Но он продолжал стоять на месте.

Когда его острый слух различил ее легкие шаги, он произнес приказ на давно забытом языке, и фонари, висевшие на толстых ветвях дерева, разом погасли. Выразительные глаза Стража под густыми бровями открылись как раз вовремя, чтобы увидеть, как Флога вошла в храм. Впрочем, он не уделил особого внимания ни духу Огня, ни прочим служанкам. Только она, как чарующая сирена, притягивала его.

Он наблюдал за ней.

Ее неловкость бросалась в глаза, и он не сомневался, что служанки тоже ее замечают. Они ведь привыкли к той Эмпузе, которая действовала с полной уверенностью, которая знала все ритуалы богини так хорошо, что выполняла их с такой же легкостью, как дышала.

Но эта женщина была совсем другой.

Служанкам пришлось подсказывать ей, как создать магический круг. Он видел, как она справляется с первоначальной неуверенностью, двигаясь от стихии к стихии, призывая Ветер, Огонь, Воду, Землю и Дух вновь оживить храм богини. Несмотря на неопытность, ее сила отчетливо проявилась в нити, надежно связавшей круг.

Она танцевала…

Дыхание Стража стало тяжелым. В горле зародился почти неслышный рык. Волны похоти прокатывались по его охваченному жаром телу в такт биению сердца. Его нечеловечески острое зрение стало и благословением, и проклятием. Благодаря ему Страж видел ее повлажневшую кожу, когда она в соблазнительном танце двигалась в круге. Сосок ее обнаженной груди сам собой чувственно напрягся. Страж повернул тяжелую голову, чтобы не видеть искушающей картины, прижался лбом к грубой коре дуба с такой силой, что концы его черных рогов уперлись в дерево. Предательский ветер продолжал кружить возле него, снова и снова донося ее запах - запах женщины и роз, масла и специй, теперь еще и усиленный легким запахом пота… Страж выругался, проклиная свою неестественную чувствительность.

Богиня, помоги… его страстное желание никуда не исчезло…

Но почему? Страж поднял руки. Они превратились в лапы с острыми как бритва когтями, впившимися в кору. Почему долгое заточение не избавило его от этого ужасного бессмысленного желания?

Он услышал голос Гекаты, приказывающей новой Эмпузе связать себя с богиней ритуальными словами.

«Любовь и доверие…»

Она произнесла эти слова, и ночь подхватила их и принесла к нему, и он почувствовал, как сила ее клятвы впиталась в его кожу.

Но почему она выбрала именно эти слова? Бесчисленные поколения Верховных жриц Гекаты всегда произносили совсем другое - «знание… сила… красота… власть… успех» - и этим связывали себя с богиней. Новая Эмпуза для завершения ритуала выбрала «любовь и доверие».

Страж оскалился. Да что эта жрица знает о любви и доверии! Что вообще могут знать об этом смертные женщины?!

Он ощутил приближение к храму толпы людей и приказал ночи и теням плотнее сгуститься вокруг него. Женщины владений Гекаты не видели его, проходя мимо огромного дуба, но чувствовали его присутствие и быстро отводили взгляды от густой тьмы, скрывавшей Стража, с опаской обходя дерево. Когда же они восторженно закричали от радости при завершении ритуала и принялись петь и танцевать, Страж почувствовал себя так, будто он превратился в огромный остров несчастья посреди океана веселья.

И все равно он не смог удержаться и снова посмотрел на нее. Она запечатывала круг. Меняющийся свет пламени богини ласкал ее обнаженную кожу. Ее тело прельщало Стража, пока она опознавала каждую стихию и впитывала их энергию. Он неосознанно стиснул когтями кору дерева, оставляя на древнем дубе глубокие шрамы.

В ответ на напряжение мышц его руки и грудь пронзило болью. Страж порадовался ей. Боль напомнила ему о наказании и о его причине. Он был зачарован на многие столетия из-за своей слабости. Что за ирония! Он чудовище. Он обладает физической силой, какой не может обладать ни один смертный человек, - и все же именно слабость заставила его нарушить свой долг и в итоге предать самого себя.

«Только не снова. Я не могу позволить, чтобы это опять случилось».

Потом наконец его ум прояснился и возникла новая мысль. Возможно, все это - сны о жрице, и пробуждение, и возвращение мучительного желания, - возможно, все это - часть испытания, возложенного на него богиней?

Да… Он выпрямился, втягивая когти-кинжалы. В этом был смысл. Геката предоставляет ему возможность вернуть ее священное доверие. И сейчас его подвергают соблазну, чтобы он мог доказать ей: такого больше не повторится.

Никогда впредь он не предаст свою богиню и свой мир.

Он будет исполнять обязанности, предписанные ему богиней, и охранять Царство роз. А когда придет время Бельтайна, праздника костров, он доведет все до конца и отправит эту новую Эмпузу навстречу ее судьбе.

Огромным усилием воли Страж подавил страстное желание. Он больше не поддастся слабости. Много столетий он охранял магические владения Гекаты.

Он всегда был неусыпен и бдителен. И он всегда был один, даже в те краткие мгновения, когда ему казалось, что его одиночеству может прийти конец.

Страж помнил, какую боль он испытал, когда обнаружил, что ошибся. Страдания от того, что его отвергли, были куда сильнее, чем боль долгих лет одиночества, что предшествовали ошибке.

Последняя Эмпуза сказала чистую правду. Он чудовище. Конечно, какая-нибудь женщина могла бы проявить к нему нежность, могла бы обращаться с ним с состраданием, как с любимой кошкой или особо преданной собакой, - но ни одна женщина не сможет по-настоящему полюбить урода чудовище. И не важно, что богиня даровала ему сердце и душу мужчины. Эти душа и сердце скрыты в теле страшной твари. И его судьба - всегда оставаться в одиночестве, а судьбу не изменишь.

В последний раз взглянув на новую Эмпузу, он отвернулся. Долг. Вот в чем состоит его жизнь.

«Но отчасти мои обязанности в том, чтобы обеспечивать безопасность Эмпузы… следить, чтобы о ней хорошо заботились, - прошептал скрытый в Страже мужчина, - Помнит ли хоть одна служанка, что после ритуала Эмпуза должна хорошо поесть и выпить вина, чтобы поддержать силы? Конечно нет. А она… Она так неопытна, что ей пришлось подсказывать, как создают магический круг. Она и не догадывается, что сейчас ей необходимо подкрепиться, поесть…»

Страж снова заставил себя отвести взгляд от Эмпузы. Хрипло рыкнув, он приказал тьме вокруг него сгуститься еще сильнее, чтобы его не видели веселящиеся у храма женщины. Скрывшись от толпы, он прибавил шагу, стискивая зубы от боли в ногах, всего день назад бывших мертвым камнем. «Это просто часть моих обязанностей как Стража - проследить, чтобы для нее приготовили еду, и удостовериться, что она ее отведала. Да, это просто часть моей работы…»

Его раздвоенные копыта тяжело стучали по мягкой земле, и как будто чей-то тихий, застенчивый голосок твердил в такт его шагам: «Лжец… лжец… лжец…»

Глава 12

Лишь прервав танец и остановившись, Микки почувствовала, как возвращается тошнотворное головокружение. Так много женщин… Она прижала ладонь к вспотевшему лбу и откинула перепутавшиеся волосы. И каждая хочет сказать ей словечко, точно так же, как они все хотели потанцевать и покружиться с ней, посмеяться вместе с ней. Микки тяжело дышала, ноги едва держали ее. Она определенно перестаралась с этими танцами.

- Эмпуза? - Нера всмотрелась в ее лицо. - С тобой все в порядке?

- Я просто устала. День был слишком длинным.

- Идем со мной.

Рядом внезапно возникла Джии и крепко взяла Микки под локоть. Служанка повела ее по извилистой дорожке между веселящимися почитательницами назад ко дворцу.

- Хочешь ли ты, чтобы и другие служанки сопровождали тебя, Эмпуза? - спросила Джии, когда Нера, Флога и Аэрас заметили, что жрица уходит, и прекратили танец.

- Нет! - быстро ответила Микки, жестом показывая молодым женщинам, чтобы они оставались на месте.

Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы сейчас вокруг нее снова началась суета. На самом деле ей казалось наилучшим вариантом остаться в полном одиночестве и чего-нибудь выпить.

- Да и тебе незачем уходить отсюда, Джии. Я уверена, что и сама найду дорогу в спальню.

- Для меня честь - проводить тебя, - решительно заявила Джии.

Потом она улыбнулась и передала шумевшим женщинам сожаления Эмпузы по поводу того, что она вынуждена уйти, одновременно мягко выводя Верховную жрицу из толпы. Микки вздохнула и отдалась заботам Джии.

Ярко освещенный дворец выглядел теплым и приветливым, и Микки радовалась, что он так быстро приближается. Она обхватила себя руками. Теперь, перестав двигаться в стремительном танце, она резко почувствовала холод ночного воздуха, а заодно и голод. Когда она вообще в последний раз ела по-настоящему? И неужели ужин в «Лесном перекрестке» был только вчера? Как вообще течет время в этом магическом мире? Нечего и удивляться, что она чувствует себя такой измученной и ее так мутит…

Микки начала подниматься по мраморным ступеням к балкону. Но тут Джии внезапно остановилась, и Микки едва не упала, налетев на нее. Служанка вытаращилась на прелестный маленький столик, который кто-то поставил рядом с открытой дверью комнаты жрицы. Столик стоял в манящем круге света на темном балконе. На кованое железное кресло возле стола было наброшено пушистое одеяло, а рядом пристроилась пара домашних туфель. Стол же - вот счастье! - был загружен едой.

- Ох, ну и ну! Кто бы это ни сделал, он - мой новый герой!

Не обращая внимания на странную сдержанность Джии, Микки почти бегом пересекла темный балкон и сунула замерзшие босые ноги в теплые туфли. А потом даже застонала от удовольствия, как человек, от всей души наслаждающийся видом еды. Множество тарелок на столике были наполнены чем-то очень вкусным. Ароматные сыры, оливки, тонкие ломтики мяса, буханка еще теплого, только из печи, хлеба. Но прежде чем наброситься на еду, как умирающий от голода путник, Микки вспомнила о Джии, все еще стоявшей у начала лестницы. Как ни странно, однако служанка, похоже, забыла о Микки. Джии пристально всматривалась в глубокие тени, залегшие в дальнем конце балкона. Микки откашлялась, чтобы привлечь внимание девушки. Служанка вздрогнула, как будто Микки ее напугала, и Микки показалось, что в глазах девушки i мелькнул ужас. Микки улыбнулась служанке, пытаясь понять, что ее так встревожило. Может быть, Микки нарушила какие-то культурные традиции и совершила некрасивый поступок, сев за стол и не пригласив Джии присоединиться к ней? Микки совсем не хотелось быть Грубой по отношению к девушке, проявившей так много доброты. Так что вопреки желанию остаться одной, поесть и расслабиться Микки приглашающе махнула рукой.

- Здесь, конечно, только один стул, но мы можем принести другой из моей комнаты. - Захлебываясь слюной, Микки опять посмотрела на стол. - И еды здесь хватит на двоих. Почему бы тебе не посидеть со мной?

Бросив еще один встревоженный взгляд в темноту, Джии наконец улыбнулась, но покачала головой.

- Нет, Эмпуза. Ты устала. Тебе лучше спокойно поесть и лечь спать.

Служанка повернулась, чтобы уйти. Но потом, передумав, сделала несколько быстрых шагов в сторону Микки, и наконец ее нежное лицо оказалось на свету и стало отчетливо видимым.

- Микадо, прошу, прости мою дерзость, но я не могу смолчать.

- В чем дело, Джии?

Юная служанка подошла к Микки ближе и опустилась рядом с ней на колени, взяв жрицу за руки. Она заговорила почти шепотом:

- Твоя судьба и судьба этого мира отныне неразрывно связаны. И твои решения будут иметь гораздо более серьезные последствия, чем ты можешь представить.

Микки поняла, что в словах Джии скрыто нечто важное.

- Я буду это помнить, Джии.

Не зная, что тут еще можно сказать, она добавила:

- Я буду осторожна. Обещаю.

Джии кивнула с облегчением и сжала руки жрицы, прежде чем уйти.

- Ты отлично справилась сегодня, Эмпуза. Да будет благословенна твоя судьба!

Она низко поклонилась и, быстро сбежав по ступеням, исчезла из вида так стремительно, как будто всего лишь приснилась Микки.

Наконец- то она осталась одна… К чему все это было сказано? Слишком уставшая, чтобы уделять много внимания странному поведению и таинственному совету Джии, Микки потянулась и повела плечами. Шея болела просто смертельно, а тело окаменело и ныло. Какого черта, что с ней не так? Ей бы следовало больше времени проводить в гимнастическом зале (а кому это не нужно?). Но Микки не думала, что пребывает в столь плачевном физическом состоянии, чтобы переутомиться от часа или около того незатейливых танцев; но тем не менее она ощущала себя полной старухой… или молодой женщиной, которую основательно поколотили.

У нее дрожали руки, когда она, взяв вилку, накладывала себе сыр и мясо, но стоило ей проглотить несколько кусочков, сразу стало намного лучше. Микки натянула на плечи теплое одеяло, лежавшее на спинке кресла. Согревшись, она отломила горбушку хлеба и счастливо вздохнула, вгрызаясь в мякоть. Ей показалось, что теплый хлеб каким-то образом питает не только тело, но и душу. Прекрасный канделябр, стоявший напротив столика, выглядел как молчаливый компаньон, явившийся лишь для того, чтобы осветить ужин. Его свет играл на хрустальном бокале, наполненном темно-красным вином. Микки подняла бокал, восхищаясь гравированными розами на его стенках и довольная, что кто-то уже позаботился налить в него вина, а заодно и оставить полный кувшин для нее одной. Если и случались поводы выпить вина - много вина,- то сегодня как раз тот случай. Микки огляделась, пытаясь понять, движется ли хоть что-нибудь в густых тенях балкона. Но вокруг было тихо; похоже, она действительно осталась наконец абсолютно одна.

Поднеся бокал к губам, она вдруг остановилась и недоуменно сдвинула брови. В середине крошечного алого озерца плавал маленький цветок красной розы, такой темный, что казался почти черным.

Какого черта, что этот цветок делает в вине? Не зная, чего требуют в таком случае местные правила приличия, Микки уставилась на бокал. Может, просто достать цветок пальцами? Или лучше взять вилку? А может быть, тут более подходит десертная ложка?

- Я же не могу просто потребовать, чтобы мне принесли другой бокал, - пробормотала Микки, подумав, что найти в вине розу - это вполне в духе столь причудливого дня. - И что бы я сказала? Эй, официант, то есть в данном случае служанка, тут у меня в супе муха, то есть роза в бокале, в вине-Микки покачала головой и рассмеялась.

- Разве такое можно представить?

- Древние верили, что невозможно полностью насладиться вином, если в нем не плавает роза. - Низкий мощный голос прозвучал с дальнего конца балкона, укрытого непроницаемыми тенями; голос словно окатил Микки волной, ее кожа покрылась мурашками. - Этой же веры придерживаюсь и я.

Микки вздрогнула и едва не выронила бокал.

- Прости, что напугал тебя, Эмпуза.

- Я просто не ожидала…- пробормотала Микки, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в темноте.

Она различала только тени и тени, но ей и не нужно было видеть его. Она знала, чей это голос. Внутри у нее все сжалось. Глубоко вздохнув, Микки поплотнее натянула на плечи одеяло, внезапно сообразив, что она не сняла церемониальное платье, открывавшее слишком уж большую часть ее тела.

- Я думала, я одна, - сказала она, изумляясь, что ее голос звучит как обычно.

- Я не хотел тебя беспокоить. Я только пришел присмотреть, чтобы ты подкрепилась как следует после ритуала.

Микки таращилась туда, откуда доносился голос. И, забыв о цветке, сделала хороший глоток вина. «Это он… та статуя… то чудище из снов… то существо, которое преследовало меня в розовых садах…» Руки Микки, в отличие от голоса, оказались не способны так же легко справиться с эмоциями, и она покрепче вцепилась в бокал, чтобы стекло не стучало о зубы.

Поскольку она молчала, он продолжил, говоря все тем же неестественно могучим голосом, и это казалось очень странным, потому что слова звучали вполне цивилизованно.

- Еще раз, Эмпуза, прошу простить меня за неловкое вторжение. Я хотел только проверить, что все сделано как надо, что у тебя есть все необходимое. Я не хотел тебя беспокоить и доставлять тебе неудовольствие.

Микки все так же смотрела в темноту, из которой звучал голос.

- Это ты все тут приготовил?

- Я руководил твоими слугами, да. Эмпуза, ты должна всегда помнить: нужно обязательно хорошенько поесть и выпить после того, как создаешь магический круг или проводишь какой-то другой ритуал. Таким образом ты снова обретешь силу в этом мире и укрепишь связь с ним. Если не поешь, будешь чувствовать слабость, тебя будет мутить.

Микки с трудом подавила истерический смех. Она обсуждала правила поведения после ритуалов с ожившей статуей чудовища, которая говорила как профессор колледжа, но голосом, который мог бы принадлежать Годзилле!

Черт побери, это уже полное безумие.

Микки еще раз основательно глотнула вина. Теперь она ощутила аромат розы и заметила, что этот ускользающий запах действительно усилил богатый букет вина. Она поставила бокал и внимательно посмотрела на стол. Дорогая льняная скатерть. Прекрасный тонкий фарфор. Хрустальный кувшин и бокал, украшенные гравированными розами. Тарелки, наполненные изысканными деликатесами. Пушистое одеяло и теплые, удобные домашние туфли. И это все он приказал приготовить для нее?

Микки снова посмотрела в дальний угол балкона, но тут же поспешно отвела взгляд и налила себе еще вина. От его молчания она нервничала еще сильнее, чем от его нечеловечески мощного голоса. Он что, ушел? Он следит за ней? Охотится на нее?

В памяти вспыхнула дразнящая эротическая сцена из последнего сна; Микки покраснела. Когда она заговорила, ее слова звучали слишком быстро и слишком громко.

- Я ничего не знала об этом. Но все очень вкусно. Думаю, я должна поблагодарить тебя.

Она немножко подождала, кусая губы и чувствуя себя полной идиоткой.

- Ты не должна благодарить меня, Эмпуза, - хрипло произнес невидимый собеседник Микки. - Я - Страж этого мира, и мой долг - следить за его благополучием, а значит, и за благополучием Верховной жрицы Гекаты.

- Ох, ладно, - промямлила она, не зная, что сказать, но желая быть вежливой. - Тогда я весьма ценю…

- Не надо!

Она ощутила силу этих слов всей кожей. Они ударили ее, горевшие щеки побелели и похолодели. Теперь заверения Гекаты о том, что чудовище не причинит ей вреда, казались лишь слабыми, едва слышными отзвуками. Микки вцепилась в подлокотники кресла и поджала ноги, готовая ринуться в спальню. Может, ему нельзя входить во дворец… А может, она сумеет позвать на помощь, и…

- Прости. Кажется, я опять испугал тебя. Но я этого не хотел. Просто ценить тут нечего. То, что я сделал для тебя, я сделал лишь потому, что Геката призвала меня к себе на службу. Ты понимаешь?

Он старался заставить свой голос звучать мягче, не так устрашающе. Микки поняла это, хотя его попытка была успешной лишь отчасти. И вместо того чтобы ответить, оторвала пальцы от подлокотников и обеими руками поднесла к губам бокал. Сделала еще один подкрепляющий глоток и снова уставилась в гущу теней. Это было глупо и еще сильнее пугало, потому что она разговаривала с бестелесным голосом, зато в воображении нарисовала ужасающую картину.

- Я пытаюсь понять, но это не так-то легко. Особенно когда я не вижу того, с кем говорю.

Последового долгое молчание. А потом он вышел из темноты. Хрустальный бокал выскользнул из онемевших пальцев Микки и со звоном разбился о мраморный пол. Чудище сделало движение, словно собиралось приблизиться к Микки - она вскочила, в панике опрокинув кресло. Осколки бокала хрустнули под ногами.

Он мгновенно замер на месте.

- Осторожнее, смотри под ноги! Стекло может прорезать подошвы туфель.

Слова предлагали, что существо старается вести себя вежливо, однако в его голосе при этом громыхало нечеловечески опасное предупреждение.

Микки не могла произнести ни звука. Она только во все глаза -таращилась на это существо. А чудище вздохнуло, и в этом тоскливом, выразительном вздохе Микки услышала отзвук знакомого рыка… И сразу паника утихла, Микки наконец втянула в себя воздух.

- Я прицел сегодня не для того, чтобы причинить тебе вред. Клянусь, тебе ничто не угрожает.

Холодные. губы Микки онемели, но она все же заставила себя заговорить.

- Ты - статуя. Та самая, из розового сада.

Он кивнул массивной головой.

- Да, ты меня знала только таким, когда я находился в твоем мире, - холодный мрамор среди роз. Но теперь я пробудился и снова занял свое место Стража Царства роз.

Микки довела дрожащей рукой по лбу, пытаясь хоть как-то привести в порядок мысли.

Чудовище шагнуло к ней, раздвоенные копыта стукнули по балкону.

- Нет! - вырвалось у Микки, в ушах у нее громко застучало. - Стой там!

Но он, как бы желая показать, что не хочет ей зла, протянул огромную руку ладонью вверх. Несмотря на размеры, рука выглядела вполне нормально, но Микки была уверена: в неярком свете канделябра она заметила что-то острое и опасное. И немигающим взглядом уставилась на эту руку.

Он сжал пальцы в кулак и опустил руку; она исчезла в тени.

- Я просто испугался, что ты можешь потерять сознание.

- Я в порядке, - ответила Микки, но все же отошла от осколков стекла, подняла кресло и опустилась в него, пока ноги ей не отказали полностью. - Я не падаю в обмороки.

Она старалась говорить как можно спокойнее. Он ведь сказал, что не причинит ей зла. И в любом случае, если он все же собирается на нее напасть, то, черт побери, ей незачем заранее пугаться и вести себя как идиотка. Микки сжала ладони, стараясь удержать дрожь в руках.

- Правда, я в порядке, - повторила она скорее для себя, чем для него.

- Ты должна поесть, - сказал Страж. - Это придаст тебе сил.

Микки лишь молча таращилась на него. Какого черта, как она может есть, если он стоит тут рядом?

Она вдруг с удивлением заметила, как на его таком чужом лице отчетливо отразилось понимание. И в то же время она увидела кое-что еще… Печаль?

Неужели он действительно грустил или она это просто вообразила?

- Я должен уйти, чтобы ты поела. Но прежде позволь…

Он внезапно замолчал и что-то резко, неразборчиво приказал. Потом протянул руку и достал из воздуха новый хрустальный бокал вместо разбитого.

С губ Микки сорвалось нечто среднее между рыданием и визгом.

- Тебе ведь нужен другой бокал? - спросил Страж.

Микки молча кивнула. В ее бешено кружащих мыслях проскочило истерическое желание получить в придачу к вину еще и пачку валиума.

Страж внимательно наблюдал за ней, и Микки показалось, что его лицо смягчилось… но это лицо было таким свирепым, что нельзя было утверждать что-либо наверняка.

- Могу я подать тебе этот бокал?

Микки заколебалась, но потом снова коротко, чуть заметно кивнула.

Он медленно шагнул вперед - с атлетической грацией, мощной и дикой. Его угольно-черные копыта в тишине стучали по мраморному полу неестественно громко. Микки не могла отвести от него глаза. Когда Страж подошел ближе, она невольно вжалась в спинку кресла и замерла, окаменевшая, неподвижная. Сердце колотилось как сумасшедшее, стук оглушительно отдавался в ушах, и Микки даже подумала, что она, возможно, и солгала и сейчас все-таки действительно потеряет сознание.

А если с ней такое случится, подхватит ли он ее? От мысли о его прикосновении по всему телу Микки побежали мурашки.

Он подошел к разбившемуся бокалу, коротко взмахнул рукой и что-то пробормотал себе под нос.

Осколки мгновенно повиновались ему и, взлетев, умчались с балкона, как маленький хрустальный смерч.

Потом Страж остановился у стола. Теперь он был очень близко к канделябру, и в мигающем свете стали видны нечеловечески мощные мускулы. Он стоял неподвижно, давая ей возможность изучить его и привыкнуть к его близости.

Статуя в парке не была одета, но живой Страж прикрыл свое тело. На нем была короткая туника и поверх нее - черный кожаный нагрудник. Его вид напомнил Микки Рассела Кроу в «Гладиаторе», вот только если бы он встал бок о бок со Стражем, то выглядел бы как мальчик в театральном костюме.

Странное существо было огромным, не меньше семи футов росту. Его волосы были непроницаемого черного цвета, как безлунная ночь. Их густая масса падала на плечи Стража. На голове чудовища торчали два темных рога. Они загибались вперед и заканчивались угрожающими остриями. А его лицо… У Микки перехватило дыхание. Лицо статуи в парке было размытым, незавершенным, но лицо живого Стража вовсе не было похоже на необработанный камень; оно было сильным, мужественным, с широким лбом и густыми бровями, с четко очерченными скулами и массивным подбородком. И если не брать в расчет все остальное, это лицо напомнило Микки о древних портретах, которые она видела отчеканенными на иностранных монетах или высеченными на гробницах давным-давно умерших воинов; но, глядя на сочетание классических черт с рогами и блестящими острыми клыками, она отчетливо понимала: мужчина в этом существе не имеет полной власти над зверем.

Кожаный нагрудник и туника оставляли на виду большую часть тела Стража. Его кожа была темной и в свете канделябра выглядела как живая бронза. Взгляд Микки осторожно скользнул вниз. Она знала, что именно увидит, и все равно судорожно втянула воздух. Крепкие ноги Стража покрывал темный мех. А вместо человеческих ступней они заканчивались раздвоенными копытами.

Он был настоящим воплощением плотской, животной силы, и, хотя стоял не шевелясь и ничем ей не угрожал, аура жестокой, роковой злобы, окружавшая его, была почти физически осязаемой. Микки вздрогнула и поплотнее закуталась в одеяло.

- Ночь становится холодной, - произнес он как можно более мягко. - Надо было накрыть для тебя ужин внутри, у камина.

- Я… мне нравится здесь, на балконе… - пробормотала Микки.

- Правда? Или ты просто стараешься быть вежливой?

- Нет, дома я часто ужинаю на балконе, - сказала она, вдруг охваченная тоской по дому.

Она не слишком жалела о прошлой жизни, вот только уютная квартирка с видом на Вудворд-парк навевала горьковато-сладкие воспоминания.

- Тогда я рад, что выбрал место именно на твоем новом балконе, Эмпуза.

Он медленно поставил на стол новый бокал и элегантным жестом, казавшимся совершенно неуместным при его животной внешности, наполнил его вином. Движения Стража были неторопливыми и полными кошачьей грации.

«Как настоящий хищник», - подумала Микки.

Страж отступил на шаг и кивком показал Микки на полный бокал.

- Выпей. Это тебя успокоит.

Микки последовала его совету, почти не ощутив изумительного вкуса красного вина. Она чувствовала себя весьма странно, как будто ее тело стало чужим и ненастоящим, но вино согрело ее и помогло вернуть правильные ощущения. Микки выпила, совершенно не заботясь о том, не заставит ли ее алкоголь вести себя глупо и не спутает ли мысли.

В конце концов, ее мысли и так уже запутались.

- Ты снилась мне. Там, в твоем прежнем мире… в твоем старом доме. Ты снилась мне часто.

Его слова ударили Микки, как молния, и она быстро поставила на стол бокал, пока и этот не разбила. И, подняв голову, посмотрела в глаза Стражу. Они были миндалевидными и такими темными и бездонными, как шахта.

- Это было потрясением, - сказал он, отворачиваясь от Микки и устремляя взгляд в темноту. - После всех этих бесчисленных лет пустоты…

Он покачал головой, и грива волос мягко колыхнулась.

- Казалось невозможным, что я вновь что-то осознаю. Сначала я смутно чувствовал тебя, но не мог видеть. Я просто знал, что ты где-то рядом.

Голос Стража звучал низко, завораживающе, но лицо оставалось бесстрастным, как будто снова обратилось в камень. И он не смотрел в глаза Микки.

- А потом сны изменились. Они стали более реалистичными. Я уже мог видеть и ощущать тебя. И наконец ты позвала меня - и я окончательно проснулся. Я знал, что ты - жрица Гекаты Эмпуза; только она одна могла меня разбудить. Ко мне вернулась магия, и потому я смог принести тебя сюда.

- А я думала; что схожу с ума, - сказала Микки; ей очень хотелось, чтобы Страж посмотрел на нее или дал хоть какой-то намек на то, что он сейчас чувствует.

Но он все так же смотрел в ночь, и на его лице не было никакого выражения.

Глава 13

- Но ты же знаешь, что это не мое настоящее имя, - брякнула наконец она.

И какого черта она это сказала?

Он повернул голову и снова посмотрел на нее.

- Конечно не твое. Эмпуза - не имя, это уважительный титул.

- Ну, я пока не воспринимаю его как собственный, - возразила Микки. - Здесь и вообще все кажется непонятным… странным…

Она подавила вздох, пытаясь понять, как это ей удается так легко вести разговор с человекоподобным чудищем.

- Но как мне называть тебя, если не Эмпузой? - спросил Страж.

- Микки.

Густые брови сдвинулись, и на мгновение Микки показалось, что она уловила в его глазах веселый блеск.

- Микки? Это такое имя?

- Ну, меня назвали не совсем так, но все меня именно так и зовут.

- А как тебя назвали?

- Микадо.

- А…- Он кивнул, и свет канделябра на мгновение вспыхнул на слишком острых зубах, когда Страж улыбнулся. - Роза «микадо». Это вполне подходит.

Микки глотнула еще вина. И вместе с теплом, разлившимся по телу, к ней вдруг пришло чудесное чувство бесшабашной храбрости. Она откашлялась и заговорила быстро, чтобы не передумать:

- А тебя как зовут?

- Я Страж роз.

Микки нахмурилась.

- Но мне-то как тебя называть?

- Меня всегда и все звали Стражем.

- Страж? - с сомнением произнесла Микки. - Но это похоже на Эмпузу… должность, но не имя.

- Но это моя суть. Титул, должность, имя - для меня нет разницы.

И снова его лицо изменилось, и на этот раз Микки была уверена, что под непроницаемой маской она отчетливо увидела печаль. Он был сплошным клубком противоречий. В одно мгновение он пугал ее до полусмерти, в следующее - вызывал жалость. Микки ощутила легкое опьянение. Похоже, она уж слишком расслабилась… не то чтобы готова свалиться с ног, но достаточно для того, чтобы с ее губ сорвался следующий вопрос:

- Я что, тебя просто выдумала? Это все только в моей голове происходит?

- Нет. Мы оба реальны, ты и я. Так же как и Царство роз, и богиня, которой мы оба служим.

- Так я не сплю и все это мне не снится?

- Нет, Микадо. - Он тщательно выговорил ее имя. - Не в этот раз.

Его глаза, темные и выразительные, полные понимания того, чем обернулись их сны, заглянули в глаза Микки.

- Ты бодрствуешь, так же как и я. Наконец-то.

- Иной раз сны о тебе казались более реальными, чем окружающий мир.

Очень медленно, не отводя от Микки взгляда, он подошел ближе и поднял руку… кончики его пальцев осторожно коснулись ее щеки.

- Ты разрушила чары и вытащила меня из могилы. И поэтому я перед тобой в вечном долгу благодарности.

От его мимолетной ласки Микки охватило жаром, она вздрогнула - и Страж тут же опустил руку и отступил назад.

- Но почему именно я? - Голос Микки прозвучал. хрипло, в ней боролись страх и восхищение. - Как я могла разрушить эти чары, если я ничего о них не знала?

- В тебе течет кровь жрицы Гекаты. Никто другой к мог это сделать и разбудить меня.

- Я разбудила тебя… - повторила Микки. - И я здесь потому, что тебе нужно было избавиться от чар.

- Нет, Эмпуза, - произнес Страж.

Его голос снова звучал твердо, и мощь, которую он Так старался обуздать, гремела в его словах.

- Ты здесь не из-за меня. Ты здесь ради роз.

Микки невольно опять отшатнулась от этой мощи, снова испугавшись чудовищного создания, стоявшего перед ней.

Страж устало вздохнул. И когда заговорил, то усмирил свой голос, спрятав его всесокрушающую силу.

- Я уйду, чтобы ты спокойно закончила ужин. Если что-нибудь понадобится, позови - и служанки все сделают. Желаю тебе спокойной ночи.

Он вежливо поклонился, повернулся и растаял в тех самых черных тенях на балконе, из которых возник.

Убедившись, что он ушел, Микки наконец разжала стиснутые кулаки и провела ладонями по лицу.

«Дыши. Успокойся. Дыши. Успокойся». Она повторяла это снова и снова, пока наконец не смогла расслабиться. И вместо того чтобы потянуться к кувшину с вином, Микки принялась методично уничтожать мясо и сыр. Ей необходимо было вернуть ясность мысли. Еда всегда помогала ей почувствовать себя лучше, и потому она просто ела, чтобы восстановить силы. Она не стала больше пить вино и не думала о только что состоявшемся совершенно невероятном разговоре, пока окончательно не утолила голод и не выгнала из организма признаки опьянения.

Наконец она начала жевать медленнее и отпила глоток вина. Пища прекрасно на нее подействовала, как и говорил Страж. Микки была сыта и снова чувствовала себя нормальным человеком - если слово «нормальный» вообще было применимо к тому, что она переживала в этом фантастическом мире.

Это существо… Как вообще нечто столь ужасное и мощное может ходить и говорить как человек? Пока он был статуей, Микки всегда думала о нем скорее как о мужчине, чем как о звере, но увидеть его вживую… услышать, как он разговаривает… нет, теперь она слишком хорошо понимала: он не просто мужчина, он не может быть просто мужчиной.

«Ты здесь не из-за меня. Ты здесь ради роз». Эти слова как будто отдались эхом на пустом балконе, обвиняя и насмехаясь. Микки вспомнила грусть, затуманившую лицо Стража. Разве звери могут грустить? Разве зверь способен подумать о том, чтобы приготовить для женщины обильный ужин, а потом еще и опустить в ее бокал цветок розы? Разве зверь может проникнуть в женские сны и фантазии? И с чего бы зверю с такой нежностью касаться ее лица?

Нет, он был не просто зверем, он не мог им быть.

Микки постаралась повернуть свои мысли к тому, что он говорил. Он не был сном. Он не был галлюцинацией. Он был абсолютно реален.

«Ты здесь ради роз». Это сказал Страж, и это же говорила Геката. Но что это означает?

- Завтра, - вслух сказала Микки. - Завтра я все выясню.

Она выпила остатки вина из бокала и, не обращая внимания на протест утомленных мышц, вытащила свое тело из кресла и пошла в спальню. Пока она создавала магический круг и беседовала с ожившей статуей, кто-то погасил все люстры, оставив гореть лишь один-единственный канделябр. Огонь в камине едва тлел, но в комнате было тепло, что особенно радовало после ночной прохлады. Толстое одеяло на кровати было откинуто, и ночная сорочка лежала в изножье.

Прежде чем переодеться, Микки закрыла дверь на бал кон и задернула плотные бархатные занавеси. Потом быстро содрала с себя ритуальное платье и с удовольствием надела мягкую ночную рубашку. Свернувшись под пышным одеялом, она подумала, как ей хотелось бы посидеть в теплой ванне. Черт, у нее все тело окаменело от усталости… Микки вздохнула. Завтра все будет болеть как проклятое. Веки Микки потяжелели. Их просто невозможно уже было поднять…

Перед тем как Микки провалилась в сон, у нее мелькнула мысль, придет ли он к ней этой ночью…

Страж ходил взад-вперед по своей берлоге. Ему бы радоваться. Ему бы праздновать свое освобождение. Наконец-то, после бесчисленных безмолвных, ледяных лет он снова живет и дышит. И она здесь… И ровным счетом ничего не значит, что она пришла из земного мира, где он провел многие столетия в каменной гробнице. На ней лежало благословение Гекаты. Микадо - новая Эмпуза. И Царство роз будет снова в полном порядке.

Он вспомнил страх, вспыхнувший в ее глазах, когда он вышел из тени, но он ведь видел и то, как страх исчез, сменившись изумлением, хотя его сила и продолжала пугать ее. Он понимал ее чувства. Ведь именно ее изумление и ее очарование его и разбудили. Он знал это и прежде, когда она вторгалась в его сны, пока его сознание было еще заперто в ловушке мраморного тела. Ему не хотелось в этом признаваться, даже мысленно, даже самому себе. Но теперь, когда он видел ее… говорил с ней… ощущал ее живой запах и касался ее теплой кожи… он не мог больше обманывать себя. Его стремление к ней было как воздух - оно наполняло его, поддерживало, и он только тогда и чувствовал себя по-настоящему живым, когда дышал ею.

Но почему, зачем?

Он рычал, продолжая шагать. Испытание. Это единственное объяснение. Геката взвалила на него эту ношу, и, да видят бессмертные титаны, он ее вынесет!

Скоро в Царстве роз наступит весна. И конечно же, богиня облегчит его муки. Тогда он вернется к одиночеству, всегда бывшему таким удобным врагом для него. А до того он будет постоянно заниматься делами, выполняя свои обязанности, которые, поспешил напомнить себе Страж, вовсе не включают в себя подсматривание за Эмпузой в то время, когда она ест. Конечно, было чистой ложью то, что он говорил ей, пытаясь объяснить свои мятежные желания. Ему незачем было стоять там и наблюдать за ней, и незачем было разговаривать с ней. После ритуала она проголодалась и хотела пить. Ее тело само подсказало бы ей, в чем она нуждается для восстановления сил, и даже пустоголовые служанки, что кружатся возле нее, смогли бы объяснить неопытной жрице основные правила.

Он не должен обманывать себя. Самым умным было бы держаться от нее подальше. И это совсем нетрудно. Ему ведь не нужно видеть ее, чтобы знать, что она где-то поблизости; ему слишком хорошо знаком ее запах. Ладони Стража сжались в кулаки, его охватило желание ударить изо всех сил по гладкой стене пещеры. Ее запах предупредит его, если она окажется неподалеку, так же как и блеск солнечных лучей в ее роскошных медно-красных волосах. В тех снах он касался ее волос. И он скользил пальцами по ее гладкой коже, наслаждаясь ее мягкостью. А она в ответ касалась его, гладила его, как будто они были возлюбленными. Он же видел, как память об этих прикосновениях отразилась в ее глазах. Ему так хотелось откликнуться на это напоминание - хотелось так же сильно, как обладать ее телом, и это желание сотрясало его в последнем сне…

- Нет! - проревел Страж.

Он не может допустить, чтобы это повторилось снова. У него только один шанс исправить прошлую ошибку. Он не должен любить ее. Не может. И на этот раз он не станет лгать себе и верить, что она тоже может полюбить его, тем более что ее чувства мало значат. Она жрица Гекаты Эмпуза; следовательно, она должна умереть.

Страж опустился на кипу мехов, на которых спал, и спрятал лицо в ладонях. Ему хотелось зарыдать, но и на это не было сил, остались только боль и отчаяние. Утешающие слезы не приходили.

- Ты жалеешь, что я позволила ей разбудить тебя?

Страж резко вскинул голову и увидел свою богиню в полном великолепии: в венце из звезд, укутанную в плащ ночи, с пылающим факелом в руке… вторая рука богини лежала на голове гигантского пса. Страж упал на колени перед Гекатой, склонив голову так низко, что рога коснулись земли у ног богини.

- Великая богиня! Я счастлив вновь видеть тебя!

- Встань, Страж, - приказала Геката.

- Не могу, богиня. До тех пор, пока не вымолю у тебя прощения за свое преступление.

- Ты не совершал преступления. Ты просто уступил тому человеческому, что я вложила в тебя. Я ошиблась, когда наказала столь сурово за слабость, в которой сама же и виновата, ведь именно я даровала ее тебе.

Плечи Стража вздрогнули от усилия справиться с бурей нахлынувших на него чувств.

- Тогда я прошу простить мою слабость, великая богиня.

Геката наклонилась и коснулась его опущенной головы.

- Я уже даровала тебе прощение, когда позволила новой Эмпузе разбудить тебя. А теперь поднимись, Страж.

Он медленно встал на ноги.

- Благодарю тебя, богиня. Я не разочарую тебя еще раз.

- Я знаю. И не будем больше говорить о прошлом, оно уже умерло. Ты наконец вернулся ко мне. Мои владения слишком сильно ощущали твое отсутствие, как и я сама.

- Я готов вернуться к своим обязанностям, богиня, если ты даруешь мне такое счастье.

- Дарую.

Геката сложила ладони лодочкой и подняла руки, собирая энергию,- и вот ее ладони начали светиться. Тогда она быстрым движением пролила на Стража пригоршню ослепительного света и сказала:

- Этим я возвращаю тебе власть над нитями реальности.

Голова Стража снова склонилась, когда магическая сила влилась в его тело, наполнив таким знакомым теплом. Наконец он смог посмотреть в серые глаза богини.

- Благодарю тебя, Геката.

- Незачем меня благодарить. Я просто вернула то , что тебе всегда принадлежало. За все время, что ты отсутствовал, служанки так и не сумели этому научиться, и даже воплощения стихий не стали столь же искусными, как ты, в плетении нитей, что связывают мотивы снов смертных.

- Я горю желанием начать все сначала, богиня.

- Ничего другого я от тебя и не ожидала. Но этой ночью я велю тебе отдыхать. Начать можно и завтра утром.

- Да, великая богиня, - ответил Страж.

Он опять склонил голову, ожидая, что Геката растворится, как обычно, в дожде звезд. Но она не исчезла, и Страж посмотрел на нее, удивленный промедлением:

- Богиня?…

- Как тебе известно, моя Эмпуза вернулась.

Он молча кивнул.

- Она… - Геката помолчала, подбирая слова. - Она не похожа на других Верховных жриц. Конечно, она из смертного мира… Сфера снов для нее нова и незнакома.

- И она старше, чем другие жрицы, - сказал Страж. Он поймал быстрый понимающий взгляд Гекаты и мысленно выругал себя за сорвавшиеся слова.

- Да, это верно. Верно и то, что она ничего не знает об обязанностях моей Верховной жрицы. Присматривай за ней хорошенько, Страж. Ей нужно многому научиться, а времени у нее очень мало. Бельтайн не за горами.

Он торжественно кивнул.

- Я выполню твою волю, богиня.

Она посмотрела на него снизу вверх пронзительными серыми глазами.

- На этот раз я предприняла кое-что, чтобы тебя не так-то легко было подбить на проступок. Вместе с властью над нитями реальности я даровала тебе… - Геката немного помолчала, изогнув губы в невеселой улыбке. - Назовем это особой нитью твоей собственной реальности. Я знаю, что ты желал мою прошлую Эмпузу, и она использовала это твое желание, хотя ты искал невозможного. И знай: чтобы ты никогда больше не испытал соблазна предать самого себя ради похоти, я сделала так, что ты не сможешь обладать женщиной, если женщина не полюбит и не примет тебя таким чудищем, каков ты есть, и не будет любить того мужчину, который скрывается под внешностью зверя. Так что отныне ты будешь защищен от своих фантазий о недостижимом. Ты понимаешь меня, Страж?

Сгорая от стыда, он в очередной раз склонил голову.

- Да, великая богиня.

Голос Гекаты смягчился.

- Я сделала это не для того, чтобы досадить тебе. Я это сделала, чтобы защитить тебя и свои владения. Потому что разве какая-то смертная женщина может на самом деле полюбить чудовище?

Не ожидая ответа Стража, Геката вскинула факел и исчезла в вихре света, оставив Стража все в том же одиночестве, полном отчаяния.

Глава 14

Проснувшись, Микки уже не была так растеряна, как накануне. Теперь она точно знала, где находится. Она открыла глаза навстречу радостному утреннему свету, вливавшемуся золотыми волнами в огромные окна. Кто-то раздвинул занавески, и Микки увидела, что столик, за которым она ужинала вечером, накрыт для завтрака.

Не он ли распорядился приготовить для нее завтрак? Может быть, он снова где-то неподалеку, наблюдает? У Микки похолодело в животе при мысли, каково это будет: увидеть его при ясном дневном свете. Вчера он был частью тьмы, как монстр из детских страшилок или ночной кошмар. Или… или, прошептало воображение Микки, как запретный возлюбленный…

- Возьми себя в руки!

Микки села, энергично встряхнув головой, словно это движение могло разогнать глупые мысли, и снова поразилась красоте комнаты, теперь принадлежавшей ей. Выбросив из головы Стража, она собралась выпрыгнуть из постели и выйти на балкон, как и следовало бы сделать женщине, которой повезло жить в таком невероятном месте, - но, попытавшись встать, Микки громко застонала.

Ох, черт побери, как же у нее все болело! Микки заковыляла к двери. Когда служанки впервые ее увидели, они, похоже, решили, что она необычно стара для Эмпузы. Может быть, действительно надо быть подростком, чтобы выдержать всю эту суету с созданием магического круга, а потом еще скакать с толпой очумевших женщин? Кто знает? У нее даже волосы болели. Микки громко фыркнула. Ей необходима ванна. Ей обязательно нужно надолго окунуться в горячую ванну…

Микки открыла дверь, и в лицо дунул прохладный ветер, напоенный ароматом роз. Он отвлек ее и от ожидавшего завтрака, и от ноющих мышц, и от таинственного Стража. Она устремилась через широкий балкон, чтобы взглянуть на просторные сады.

Это была картина, вызывающая благоговение.

Земля, раскинувшаяся перед Микки, была сплошь покрыта розовыми кустами. Облака ослепляющих красок на фоне бесконечной зелени листьев. Белые мраморные дорожки обвивали группы кустов, сложными лабиринтами объединяя розы с деревьями, декоративными кустарниками и водоемами. Микки видела вдали кремовый купол храма Гекаты и блики солнечных лучей на струях огромного фонтана рядом с ним.

Все это было так прекрасно, что пробило брешь в щите цинизма и недоверия, которым Микки привыкла закрываться с самого юного возраста. Она может быть счастлива здесь… она может стать частью этого мира…

- Вот это и есть твой долг, Эмпуза.

Сегодняшним утром появление Гекаты не испугало Микки. Наоборот, ей было приятно, что богиня внезапно материализовалась рядом - это лишь усиливало ощущение чуда.

- Это действительно мой мир, - сказала Микки, не отводя взгляда от садов.

- Да, это твоя судьба. - Богиня была довольна ее пониманием.

Микки повернулась к богине и удивленно вскрикнула. Прошлой ночью Геката выглядела так, что ей можно было дать от тридцати с чем-нибудь до пятидесяти с чем-то. И этим утром Геката была все в тех же одеяниях цвета ночи, с украшенной звездами головой. И гигантские собаки маячили у ее ног. Однако богиня словно помолодела на несколько десятков лет. У нее было свежее лицо и тонкая фигурка подростка. А щеки сияли юношеским персиковым цветом.

Геката нахмурилась и приподняла изящные брови.

- Ты не узнаешь свою богиню, Эмпуза?

Микки нервно сглотнула. Может, Геката и выглядела как подросток, но она определенно не утратила ауру могущества.

- Дело не в том, что я тебя не узнала; просто ты сегодня такая юная!

- Из трех моих обликов я сегодня выбрала облик девственницы. Но не обманывайся молодой внешностью. Тебе уже пора знать, что вид женщины никоим образом не определяет ее внутреннего содержания.

- Может, и не определяет, но влияет на суждение о ней. Я достаточно взрослая, чтобы это понимать, - ответила Микки.

И тут же, смутившись, что нечаянно заговорила слишком уж бесцеремонным тоном, добавила:

- Я не хотела проявить неуважение…

Умные глаза взрослой женщины выглядели неестественно и совершенно неуместно на гладком, юном лице богини.

- Я редко считаю неуважением откровенные слова Эмпузы, Микадо. К тому же ты права. Слишком часто судят по одной только внешности, в особенности в твоем прежнем мире, в том, где совершенно забыли о богинях.

Геката пожала нежными плечами.

- Даже в моих владениях, где внешность женщины не должна быть основой мнения о ней, мои дочери слишком часто забывают об уроках трехликой богини.

Мудрые серые глаза Гекаты сверкнули.

- Например, кто-нибудь может решить, что Эмпуза твоего возраста слишком стара, чтобы взять на себя роль моей Верховной жрицы. Они, конечно, не скажут такого в моем присутствии, но тем не менее. И что бы ты ответила на такую дерзость, Микадо?

Микки, стараясь не обращать внимания на боль в спине и мышцах, спокойно встретила внимательный взгляд богини.

- Я бы сказала, что я, возможно, и старше других жриц, но это значит, что у меня больше жизненного опыта, так что мне смешна их глупая детская самоуверенность. Возраст и вероломство всегда одерживают верх над юностью и наивностью.

Геката расхохоталась, ее лицо и фигура изменились, и богиня вновь превратилась в прекрасную женщину средних лет, с которой Микки встречалась накануне.

- Я открою тебе секрет, Эмпуза. Из трех обликов я всегда предпочитаю вот этот. Мы склонны переоценивать молодость.

- Особенно ее переоценивают сами молодые, - согласилась Микки.

Они улыбнулись и на мгновение перестали быть богиней и простой смертной. Они обе были женщинами, понимающими друг друга.

После недолгого молчания богиня сказала, обводя сады и дворец широким жестом:

- Догадываюсь, что все это может казаться тебе необычным.

Ободренная внезапной доступностью богини, Микки неловко улыбнулась.

- Да, это странно и необычно и даже ошеломляет, но я чувствую, как меня влечет ко всему этому. - Она поспешила продолжить, не желая, чтобы Геката догадалась, что «все это» включает в себя еще и ночного гостя с раздвоенными копытами. - Когда я создавала магический круг и вела ритуал, я ощущала себя более прекрасной, и сильной, и правильной, чем когда-либо в своей жизни.

Геката кивнула.

- Кровь Эмпузы громко звучит в твоих венах, Микадо. Ты никогда бы не смогла почувствовать себя по-настоящему на месте в земном мире. Часть тебя тосковала по твоему истинному месту в моих владениях. Подозреваю, что и твоя мать, и ее мать до того тоже познали эту неуверенность, хотя и не понимали ее причин.

Микки подумала о матери, вспоминая, что та всегда предпочитала уединение или работу в розовом саду светским развлечениям. И она никогда, похоже, не тревожилась из-за отсутствия отца Микки, а когда Микки спрашивала о нем, просто говорила, что он был ошибкой ее юности, но она всегда будет ему благодарна за самый ценный дар, полученный в жизни, - ее дочь.

И бабушка тоже была не из тех, кто заводит много друзей, ей хватало общества дочери и внучки. Она редко упоминала о человеке, бывшем дедушкой Микки, разве что сдержанно улыбалась и говорила, что у них были разные взгляды на брак - он наслаждался им, а она нет. Мужчины не играли большой роли ни в жизни матери Микки, ни в жизни ее бабушки. И не потому, что они не были красивыми и обаятельными женщинами. Были. И Микки отчаянно скучала по ним. Бабушка умерла от внезапного сердечного приступа пять лет назад, а четыре года спустя рак груди унес и маму. Микки подумала, что они обе были прекрасны и очень молоды, как будто сошли со страниц волшебных сказок, которые мать обычно читала Микки в детстве. Они были такими… не от мира сего…

- Они пребывают в покое, Микадо. Даже из земного мира, весьма далекого от моих перекрестков, их души сумели найти дорогу в поля Элизиума и оказались там, где им и следовало быть. Не стоит горевать о них.

Микки провела рукой по щеке, удивленная, что из глаз сами собой потекли слезы. И посмотрела на Гекату.

- Но это тоже их мир. Вот почему они не могли приспособиться к обычной жизни.

- Да, частично этот мир - их мир, но магия в их крови была не так сильна, как в твоей. Иначе бы они разбудили Стража и вернулись сюда.

Микки насухо вытерла щеки.

- Страж… Я видела его вчера вечером.

Богиня вскинула голову, пристально всматриваясь в жрицу.

- И как ты к нему отнеслась?

- Он испугал меня, - быстро ответила Микки. А потом добавила чуть медленнее:

- И вызвал грусть.

- Грусть? - Брови Гекаты взлетели.

Микки неловко повела плечами.

- Я не знаю… в нем есть что-то такое… одинокое.

- Разумеется. Нигде в мире нет существа, подобного ему, так что он одинок по самой своей природе. Много веков назад, когда я получила власть над сферой снов, я поняла, что мне необходим некто, кто будет постоянно присматривать за моими владениями. Отсюда ведь происходят все сны и вся магия; эту сферу необходимо защищать. Поэтому я и призвала великую древнюю тварь - бессмертного отпрыска титанов. Но даже я не могла бы заставить подобное существо служить мне. И тот, кого ты видела вчера ночью, сам, добровольно связал себя со мной. Он взвалил на себя эту вечную ношу, хотя и не был обязан. А я даровала ему кое-какие уникальные силы, но Страж обладает и собственной древней магией: он связывает нити реальности с нитями снов.

- А он всегда был таким, как сейчас?

Острый взгляд Гекаты как будто пронзил Микки насквозь.

- Страж никогда не был человеком и никогда им не станет. Не соверши ошибки, поверив в нечто иное.

Усилием воли Микки не отшатнулась при вспышке гнева богини и тут же сменила тему беседы:

- Его зовут Стражем, и ты говоришь, он необходим для того, чтобы защищать твои владения. Но от чего их нужно защищать?

- От Похитителей Грез и от тех, кто желал бы полностью захватить магические возможности. Но сны и магия принадлежат всему человечеству, даже тем, кто живет в земном мире. Никто не имеет права красть подобные вещи для себя.

Микки на самом деле не поняла, о чем говорила богиня, но она чертовски устала выглядеть полной идиоткой. Как она сама заявила Гекате, она достаточно взрослая, чтобы самостоятельно разбираться во многих вещах. Поэтому ей просто нужно держать глаза открытыми и учиться. И она не должна задавать слишком много вопросов о Страже - это вызывает гнев богини, а взбешенная богиня - не лучшее зрелище.

Но был еще один вопрос, который Микки необходимо было задать, будет ли она при этом выглядеть слабоумной или нет.

- Но какое отношение ко всему этому имеют розы?

Геката улыбнулась и посмотрела на бесконечные сады.

- Розы - это красота, а красота - сердце всех снов и магии; она их основание, их опора. Без красоты ум не может выйти за пределы вещественного и ухватить вечное.

Микки нахмурилась, сдвинув брови. Разве богиня не говорила, что внешность не определяет внутреннего содержания? А теперь она рассуждает о том, что красота есть опора всего…

Геката негромко рассмеялась.

- Существует не один вид красоты, Эмпуза.

Микки сказала первое, что пришло на ум:

- Ну, ты просто не знаешь вкусов большинства мужчин в моем прежнем мире.

- Почему ты говоришь таким циничным тоном, Микадо? Твое тело и лицо весьма приятны.

- Это верно. Я хорошенькая. У меня отличные волосы, милые округлости, длинные ноги. И это видят все мужчины. Но им совершенно не хочется заглядывать глубже.

Тут внутренний голос напомнил ей, что она не так уж и часто давала мужчинам возможность заглянуть глубже… открыть ее тайны… и от этого Микки нахмурилась еще сильнее.

- Думаю, ты можешь многому научить мой мир, Микадо. А он взамен многому научит тебя. Для тебя это будет интересным приключением, а не только судьбой.

Микки осторожно вздохнула. Она провела здесь всего сутки и уже устала от тайн.

- Я здесь ради роз, - сказала она, невольно повторив слова Стража.

- Верно. Они - основа, на которой построены все сны и вся магия, а также и граница между мирами.

- Граница между мирами? Ты это в буквальном смысле?

- Да, Эмпуза. Розы наполняют этот мир, и сила их красоты дает жизнь снам и магии. Их сила формирует границы моих владений. - Геката показала куда-то вдаль, через сады, и сделала широкий жест. - Сады окружены великой Стеной роз. Часть этой Стены - огромный лес, и это перекресток между реальностью и магией. По одну сторону этого леса находится Древний мир, где до сих пор почитают богов и богинь; по другую его сторону ты увидишь свой прежний мир, земной. Стена роз - это как раз то, что создает границу между теми двумя мирами и нашим. Заботься о здоровье роз и тем самым заботься о процветании всех моих владений. Если болеют розы - болеет вся эта сфера. Мои владения уже давно страдают без Эмпузы. Розы нуждаются в твоей заботе, но у тебя есть и другие обязанности. Ты - Верховная жрица магии, и поэтому здешние жители будут приходить к тебе за советом, будут просить сотворить чары и провести какой-либо ритуал. Будь мудрой, Микадо, потому что на тебя смотрят как на мое воплощение. Когда ты говоришь - за тебя отвечает моя сила.

Микки почувствовала, что бледнеет.

- Геката, но я ничего не знаю ни о чарах, ни о магии, ни о ритуалах!

Безмятежное выражение лица богини ничуть не изменилось.

- Не знает твой ум, но знает твой дух. Загляни в себя, как ты это сделала вчера ночью, и найдешь то, что ищешь. Неважно, как все выглядит на поверхности… просто следуй интуиции. Она тебя не подведет. И пользуйся своим опытом, Микадо. Я уверена, мне будет очень приятно работать с немолодой Эмпузой.

- То есть просто доверять своим кишкам?

- Грубо, но правильно, - кивнула Геката. - Служанки всегда будут рядом, чтобы помочь тебе, но помни: только ты - моя Верховная жрица. Они же воплощают собой стихии, через которые я даю тебе власть. Подружись с ними, если захочешь; используй их силу, когда тебе это будет нужно. И так же, как в твоем распоряжении всегда будут служанки, тебе принадлежит и Страж. Он магическое существо, чьи силы отданы на защиту Царства роз. Если в сфере снов что-то случится - без колебаний зови Стража.

Микки ощутила легкое волнение при упоминании Стража. И с виноватым видом сказала:

- Но если мне покажется, что этот мир в опасности, разве я не должна позвать тебя?

- У меня слишком много обязанностей! И просто нет времени откликаться на каждый твой призыв, как будто я твоя служанка!

Микки невольно отступила, удивленная внезапным всплеском гнева Гекаты.

- Но я совсем не это имела в виду… я…

Коротким взмахом руки Геката велела ей замолчать.

- Я забыла, что ты ничего не знаешь о делах Эмпузы. Я правлю Царством роз как высшая богиня. Но обязанность заботиться о нем и охранять его возложена на тебя и Стража. Мне было бы приятно проводить здесь побольше времени, однако долг не позволяет подобной роскоши.

Геката внимательно посмотрела на Микки.

- Ты не должна бояться Стража. Я ведь говорила, он не причинит тебе зла.

- Я знаю.

Микки тут же прикусила язык. Избегая взгляда Гекаты, она уставилась на сады.

- Просто я никогда и вообразить не могла ничего похожего на него.

- Вот как? - Голос богини прозвучал мягко. - Но разве ты не говорила, что в своем прежнем мире очень много времени проводила в тех самых садах, где он спал, превращенный в статую?

Микки энергично кивнула.

- Да.

- Но тогда почему он не похож ни на что такое, что ты могла бы вообразить? - спросила Геката.

- Ну, если так рассуждать… - Микки умолкла, снова поворачиваясь к богине.

- А рассуждать по-другому и невозможно, - живо произнесла Геката. - Он стоял там, неподвижный, глядя на твои розы. Он и теперь тот же самый, только уже не такой молчаливый. Если тебе будет так легче, просто забудь о том, что он чудовище, думай о нем лишь как о Страже.

И, не дав Микки времени ответить, богиня продолжила:

- Прекрасно. Теперь мне пора. Отдохни немножко, а потом позови служанок, чтобы одеться и приступить к дневным делам. Ты должна знать, что розам пришлось слишком долго обходиться без прикосновения Эмпузы. Они нуждаются в твоей заботе. Помни, просто следуй своим инстинктам, Микадо. Позволь своему духу и скрытому в тебе знанию руководить тобой, и все будет прекрасно.

Богиня вскинула изящную руку и вместе с собаками исчезла в звездном потоке.

Покачивая головой, Микки подошла к столу, на котором красовались фрукты, хлеб и сыр.

- Пожалуй, было бы легче, если бы я на самом деле свихнулась, - пробормотала она.

Налив из горячего чайника чашку душистого, пахнущего розами чая, Микки подумала, что пара таблеток аспирина была бы сейчас весьма кстати.

Глава 15

Еда была отменной, особенно вкусным оказался сыр. Микки взяла последний ломтик кремово-белого сыра и положила его на мягкий хлеб. Сколько себя помнила, она всегда страстно любила сыр, - и ее пышные формы откровенно об этом говорили, - и то, что к завтраку был подан именно он, было еще более удивительно; чем вчерашний ночной пир.

Может, это потому, что Страж знал о ее пристрастиях? Мог ли он, подобно Гекате, читать страсти и страхи, скрытые в ее уме? Не извлек ли он сведения о ее любимых блюдах прямиком из ее подсознания? Если так, то он может знать, что она думает о нем… и что ей и хочется, и страшно увидеть его снова.

«Я здесь ради роз!»

Микки виновато вздрогнула. Он чудовище. Существо из неведомого мира, которое поклялось охранять владения Гекаты. Понятно, что давным-давно случилось нечто, и он свернул со своего пути ради чего-то особенного - и очутился в Талсе в виде каменной статуи.

Что же он такого сделал? Ну, что бы это ни было, Микки могла поспорить - он этого не повторит. Микки вздохнула. Вокруг было так чертовски много загадок, у нее возникало так много вопросов, на которые не находилось ответов, что просто голова шла кругом. Нет! Микки встряхнулась и допила чай. Она должна продвигаться вперед шаг за шагом, не спеша, и постепенно искать разгадки. Она должна думать о происходящем просто как о новой работе. Может, и трудновато будет осваивать некие абсолютно новые… э-э… процедуры, но тут нет ничего невозможного.

А Страж? Если уж она непрестанно о нем думает, ей следует смотреть на него, как на любого охранника. Микки вдруг припомнила ночного сторожа из розовых садов Талсы, Мэла. Он был невысок, полноват и совершенно сед. Вообще-то он всегда казался ей лысеющим Санта-Клаусом. Мэл уж так не похож на ошеломляющее существо, обратившееся из камня в живое чудовище… Губы Микки сами собой изогнулись в улыбке. Страж роз - и Мэл? Она определенно чокнулась, сели начала их сравнивать.

Микки нервно покусала губы. Она представления не имела, как ей управиться с этим существом, с розами, магией…

Но прежде чем мысли вновь помчались как бешеные, она встала и осторожно потянулась, чтобы размять окоченевшие мышцы.

Микки медленно вернулась в спальню. Дело. Ей необходимо приняться за работу, погрузиться в дело. Это поможет мышцам расслабиться, а мозг отвлечется наконец от рогов и копыт. И ей хотелось поскорее осмотреть розы. Ее розы. Геката ведь сказала, что она теперь будет отвечать за них, заботиться о них, что это ее судьба. Она больше не добровольный помощник в городских садах, мечтающий о собственных розовых просторах.

Микки нетерпеливо оглядела комнату. Геката сказала, что нужно позвать служанок и они помогут одеться. Но как их позвать? Может быть, где-то здесь есть нечто вроде колокольчика или шнурка, за который надо дернуть? Вроде бы именно так все было устроено во дворцах «в добрые старые времена»? Но она ведь находилась не в каком-нибудь английском фильме про замки и привидения; вокруг простиралась сфера мифов и магии, то есть нечто такое, к чему предыдущая жизнь никак не могла подготовить Микки.

- Может быть, мне надо попытаться позвать сову-посланца? Ну, если вспомнить о Хогвартсе, - пробормотала Микки себе под нос. - Ладно, это глупость.

Она уперла руки в бока.

- Наверняка это совсем нетрудно. Геката сказала - позвать их. Вот я и позову.

Вообще- то, подумала Микки, достаточно позвать одну только Джии. Микки чувствовала особую близость к этой девушке, и, честно говоря, если тут появятся все четыре девицы сразу, это будет слишком. Тем более так рано утром. Микки откашлялась.

- Джии? - осторожно произнесла она.

И тут же повторила немного громче:

- Джии, ты не могла бы ко мне зайти, пожалуйста! Мне бы не помешала твоя помощь.

Ничего. Пусто. Ноль. Служанка и не подумала мгновенно материализоваться в спальне. И на балконе тоже не слышно торопливых шагов маленьких ног.

- Ладно, значит, должен быть какой-то другой способ.

Микки прошлась взад-вперед, размышляя. Предполагается, что она должна как-то позвать служанок… Она резко остановилась. Служанки на самом деле представляют собой воплощенные стихии. И вчера ночью она именно так и призывала их в круг. Может быть, ей и сейчас нужно поступить так же? Микки закрыла глаза и подумала о Джии… о Земле… вчера появлению стихии предшествовал запах, говорящий о плодородии земли, о созревающих колосьях… сладкий аромат свежего сена… зреющих фруктов и ягод. Микки почти наяну ощутила эти роскошные запахи и тепло земли.

- Джии, - тихо сказала она, - иди ко мне.

Почти в то же самое мгновение в дальнем конце спальни раздались два коротких удара. Микки открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как отворилась совершенно незаметная дверь в стене роскошной спальни; Микки даже успела заметить длинный светлый коридор, когда в ее комнату поспешно вошла Джии. В руках служанка несла целую охапку одежды - цвета янтаря, сливок и золота.

- С добрым утром, Эмпуза. - Девушка грациозно присела в реверансе.

- Ха! Я это сделала! - воскликнула Микки, - Я тебя позвала, и ты пришла!

Джии тепло улыбнулась.

- С радостью, Эмпуза! Это так приятно - снова, видеть Верховную жрицу Гекаты в нашем мире. Мы Слишком долго бездельничали.

Джии помолчала, оглядываясь вокруг.

- А ты не позвала других служанок?

- Вообще-то, поскольку я не привыкла к услугам горничных, я бы предпочла на сегодняшний день обойтись твоим обществом. Ты не против?

- Как пожелаешь, Эмпуза. Это большая честь - быть избранной для служения тебе.

Присутствие молодой женщины помогло Микки справиться со страхом из-за того, что она, черт побери, совершенно не знала, что делать. Она попала в свой настоящий мир. И все в конце концов встанет на места. Микки кивком указала на охапку вещей в руках Джии:

- Я как раз хотела сказать, что мне нужна твоя помощь… ну, надо же найти что-нибудь такое, в чем выйти, но ты, похоже, уже позаботилась об этом.

Микки мысленно скрестила пальцы, надеясь, что сегодняшний наряд закроет обе половины тела.

- Разумеется, Эмпуза. Я ведь знала, что тебе не терпится осмотреть твои сады. И когда ты позвала меня, я сразу проверила, все ли у меня готово.

Джии помогла Микки выбраться из ночной сорочки, а Микки, мысленно повторяя чудесные слова «твои сады», не сопротивлялась, позволив служанке делать, что та сочтет нужным; она стояла очень спокойно, пока Джии, взяв длинный прямоугольный кусок золотой ткани, оборачивала эту ткань вокруг ее тела. С помощью золотых булавок, которые она доставала откуда-то из складок своего пышного одеяния, Джии закрепила ткань на плечах Микки. К счастью, на этот раз наряд прикрыл все тело и обе груди. Потом Джии сняла один затейливо сплетенный поясок со своей талии и закрепила его на бедрах Микки.

- Джии, я, конечно, и не думаю жаловаться, и я считаю… - Микки слегка замялась, пытаясь найти верное определение для ткани, превратившейся в некое подобие легкой, свободной тоги, - я считаю, что это платье очень женственно, но нет ли у тебя чего-нибудь более подходящего для работы в саду?

Джии выпрямилась и смущенно улыбнулась.

- Но разве для этого что-то может подойти лучше, чем хитон?

- Ну, просто он такой пышный, в нем так много ткани. Разве вот это, - Микки показала на волны золотой ткани, спадавшие до самых ступней, - не помешает ходить?

- Нет, если ты подоткнешь его вот так.

Джии показала, что нужно сделать, заткнув края собственного хитона цвета мяты под пояс, так что ее длинные крепкие ноги оказались почти полностью на виду. Воплощенная Земля развела руки в стороны.

- Мы не прячем руки в рукава, но если тебе станет холодновато, ты можешь набросить на плечи паллу.

- Паллу?

Джии слегка наморщила лоб, глядя на свою Верховную жрицу.

- Эмпуза, ты когда-нибудь прежде носила хитон с паллой?

Микки едва удержалась, чтобы не застонать от разочарования.

- Джии, я ведь уже объясняла тебе вчера вечером, что мой прежний мир совершенно не похож на этот. Я ничего не знала о жрицах и богинях, и я никогда не видела подобной одежды. И когда я отправлялась работать в садах, я надевала джинсы. - Тут Микки изобразила, как натягивает на себя штаны. - И короткую футболку, она надевается через голову и закрывает верхнюю часть тела.

Джии ужаснулась.

- Прости, мне не хочется плохо отзываться о твоем прежнем мире, но… Жрица, это звучит совершенно по-варварски! Зачем жрице, да и вообще любой женщине, одеваться так неизящно, так неудобно?

Микки хотела сказать, что никогда не считала джинсы неизящными и неудобными, но тут увидела свое отражение в зеркале - и слова не успели слететь с языка. В зеркале она выглядела как королева Древнего мира. Микки медленно шагнула вперед, внимательно изучая себя. Окутывавшая ее ткань была мягкой и упругой, женственной и соблазняющей. И под ней не было ничего такого, что натирало бы ягодицы или впивалось в плечи и оставляло бы к вечеру красные следы на коже. По сравнению с этой одеждой бюстгальтер, трусики, джинсы и футболка действительно выглядели неудобными и варварскими.

- Расскажи мне об этой одежде, Джии. Ты говоришь - это хитон?

- Да, Эмпуза. Его можно надевать почти бесконечным множеством способов, особенно если ты добавишь паллу или будешь сочетать его с другими накидками.

Взяв с туалетного столика широкую мягкую щетку, Джии, продолжая говорить, принялась расчесывать волосы Микки, а потом стала вплетать в них золотые нити.

- Мы верим, что такая одежда как бы идеализирует женское тело, вместо того чтобы пытаться скрыть его естественные очертания. Или же излишне их подчеркнуть.

- Да, без сомнения, это прекрасно, но смогу ли я в этом работать?

- Пойдем проверим, Эмпуза?

Микки взяла паллу янтарного цвета, лежавшую в ногах ее кровати, как груда рассыпавшихся сокровищ, и набросила на плечи.

- Идем.

Едва приблизившись к розам, что росли совсем рядом с лестницей на балкон - цветки касались мраморных перил, - Микки поняла, что с ними что-то не так. Ее охватило то же самое неприятное ощущение, что и накануне вечером, только сейчас оно было сильнее. Микки затошнило, ей пришлось приложить огромное усилие, чтобы подавить позыв к рвоте. И улыбка, вспыхнувшая на лице Микки, когда она узнала старую знакомую, садовую розу «бланш нуазет», угасла вместе с румянцем на ее щеках. Клумба была огромной, и растения располагались на ней свободно, но чем ближе Микки подходила к ним, тем яснее становилось, что розы совсем не так здоровы, как могло показаться при взгляде сверху, с балкона. Она почти бегом одолела последние ступени. И, не обращая внимания на жуткую тошноту, сошла с мраморной дорожки и пошла прямо по клумбе, бормоча что-то себе под нос, касаясь листьев и приподнимая ветки, чтобы получше разглядеть стебли растений.

- Эмпуза? - окликнула ее Джии.

- Они выглядят просто ужасно! - откликнулась Микки, не прекращая изучать кусты. - Листья желтые, вялые. Стебли слишком вытянулись. И бутоны, хотя издали и кажутся прекрасными, слишком мелкие, а у некоторых такой вид, словно они вообще не собираются распускаться. Когда их в последний раз удобряли?

Микки не отводила взгляда от роз, пока наконец не сообразила, что не слышит ответа Джии. Служанка просто стояла на дорожке, сжав руки и смущенно глядя на свою жрицу.

- Джии, в чем дело? Я просто спросила, когда эти розы в последний раз удобряли. Это же нечто такое, что следует делать регулярно, и…

Микки умолкла, видя, что Джии все больше и больше расстраивается.

- О розах всегда заботится Эмпуза, - выпалила наконец служанка, не глядя на Микки.

- Ты хочешь сказать, что все время, пока у вас тут не было Эмпузы, за розами никто не присматривал?

Джии наконец подняла на Микки полные слез глаза.

- Это священная обязанность Эмпузы - ухаживать за розами. А пока Эмпузы не было, Геката зачаровала их. Они спят.

«Точно так же, как Страж…»

Мысли Микки понеслись бешеным круговоротом. Тошнота снова подступила к горлу, и Микки с трудом могла сосредоточиться на том, что говорила Джии.

- Мы ничего не могли сделать для них. - Джии понизила голос до шепота. - Розы просто не откликнулись бы. Они перестали цвести… Мы были уверены, что они умирают.

- И никому из вас не пришло в голову сказать мне об этом, когда мы там скакали всю ночь напролет? - воскликнула Микки.

Она ужасно разозлилась на себя за то, что оказалась рассеянной и совершенно не заметила, насколько на самом деле больны с виду прекрасные сады. И где, черт побери, была ее интуиция вчера вечером? Сегодня же, очутившись среди кустов, Микки чувствовала себя так, словно ее завтрак отчаянно рвался наружу. Стоп… может быть, ее интуиция как раз не молчала? Только вчера она решила, что виной всему нервы и голод, но она ведь чувствовала себя так же плохо… А утром она была как побитая. Это наверняка совсем не из-за того, что ее нервам досталась слишком большая нагрузка, и не из-за того, что она много танцевала. Ее тело откликнулось на призыв больных роз.

Но почему Геката не предупредила ее о столь плачевном состоянии садов? Микки нахмурилась. Что тогда говорила богиня? «Ты должна знать, что розам пришлось слишком долго обходиться без прикосновения Эмпузы. Они нуждаются в твоей заботе…»

Нуждаются в ее заботе? Микки оглядела ближайшие клумбы, узнавая разновидности «бланш нуазет», «эглантайн» и «ла виль де брюссель»… Микки прищурилась. И они тоже выглядели черт знает какими больными! Им было нужно нечто гораздо большее, чем немножко ее внимания.

- Мы думали, все будет хорошо теперь, когда ты здесь. Мы ведь поняли, что ты пришла, потому что в тот момент розы внезапно снова набрали цвет.

- Джии, эти розы вовсе не здоровы! Они неухожены, ослаблены! А эти вот жалкие штучки ничуть не похожи на нормальные бутоны, это… это… это скорее напоминает предсмертную агонию, чем здоровое цветение!

И тут явственно, как будто Геката стояла рядом, Микки услышала голос богини, прозвучавший в ее уме: «Сады окружены великой Стеной роз… Стена роз - это как раз то, что создает границу между двумя другими мирами и нашим… Если болеют розы - болеет вся сфера снов…

По коже Микки пробежал холодок, и в нем она ощутила предостережение…

Она должна позвать Стража.

Глава 16

- Джии, а что, розы во всем этом мире выглядят как вот эти?

Служанка кивнула и повторила совершенно по-детски:

- Мы думали, теперь все будет в порядке, ведь ты уже здесь…

Микки изобразила улыбку, надеясь, что она выглядит не слишком фальшивой.

- Полагаю, так оно и будет, но это потребует некоторого труда. Первым делом я хочу, чтобы ты собрала всех женщин, что танцевали с нами вчера ночью. Пусть ждут у храма Гекаты. И позови остальных служанок тоже.

- Да, Эмпуза…- Джии поклонилась, но немного замялась, прежде чем уйти. - А ты со мной не пойдешь?

- Нет, иди. Я скоро приду к храму. Мне тут сначала нужно кое-что сделать.

Джии взглянула на нее с облегчением и умчалась. Микки подождала, пока девушка исчезнет за поворотом дорожки, что шла между двумя огромными клумбами больных кустов. Потом она решительно расправила плечи и пошла назад к своему балкону. Правильно ли она поступает? Ей казалось, что да. Нет, она это знала. Когда она поняла, насколько больны здешние розы - все розы! - она четко ощутила опасность.

Микки миновала несколько ступеней, остановилась, размышляя, потом поднялась немного выше. Вот, достаточно. Здесь она будет стоять вполне высоко.

Она закрыла глаза. И точно так же, как до этого призывала Джии, позвала его. Она подумала о силе его тела… о мощи его голоса… о заботе, с какой он распорядился приготовить для нее ужин… о теплых домашних туфлях и розе, плававшей в хрустальном бокале…

- Страж, - тихонько сказала она, - приди ко мне!

Воздух вокруг нее как будто сгустился и надавил на кожу с гневным гудением.

- Зачем ты меня позвала?

На одно короткое мгновение Микки еще крепче зажмурилась. «Это теперь мои сады. А он их охраняет. Думай о нем просто как о немножко необычном наемном работнике». Она открыла глаза.

Он стоял всего в нескольких футах от нее. Разве может быть живое существо таким массивным, крупным? Да, она весьма кстати поднялась еще на одну ступеньку. В разоблачающем утреннем свете он выглядел гораздо менее похожим на человека, чем ночью. Одет он был все так же, в короткую тунику и кожаный нагрудник, но эта одежда лишь слегка смягчала впечатление от звериного вида его раздвоенных копыт и рогатой головы и отнюдь не придавала ему ни цивилизованности, ни управляемости… Во рту у Микки пересохло, и ей пришлось дважды сглотнуть, прежде чем она вновь обрела голос.

- Я позвала тебя потому, что Геката сказала: я должна это сделать, если решу, что ее владения в опасности.

Она с трудом заставляла себя говорить, и поэтому ее голос звучал слишком громко и гневно. Видя, что черные глаза Стража удивленно расширились, она решила, что этот ее новый, хотя и ненамеренный, тон - как раз то, что надо.

- Но что за опасность, Эмпуза? - проревел Страж. Микки с трудом удержалась от того, чтобы прикусить губу.

- Я точно не знаю. Я вижу только, что здесь все розы больны, а это значит, что и Стена роз, окружающая сады, скорее всего, тоже больна. Интуиция говорит мне, что ее слабость каким-то образом опасна для этого мира.

Микки перевела дыхание, ожидая, что Страж сейчас рыкнет на нее. Однако он, к ее удивлению, слегка склонил голову.

- Ты была права, позвав меня, Эмпуза. А мне не следовало задавать вопросы. Если граница между мирами ослабеет, я должен охранять ее, не допуская тех, кто готов воспользоваться возможностью и проскользнуть в сферу снов.

- Значит, пытаясь вылечить розы, я должна в первую очередь сосредоточиться на Стене?

- Это было бы мудрым решением, Эмпуза.

Микки кивнула и сказала скорее себе, чем Стражу:

- Вот и мои кишки твердят то же самое. Хорошо, что я прислушалась.

- Твои кишки?…

- Да, - поспешно ответила Микки. - Геката сказала, что я должна прислушиваться к себе… к своим внутренним ощущениям, и тогда все пойдет хорошо.

Он фыркнул.

- Богиня сказала «кишки»?

Неужели в его темных глазах вспыхнуло веселье?

- Ну, не совсем так… - Удивляясь самой себе, Микки улыбнулась Стражу.

Их глаза встретились, и Микки вдруг ощутила тяжесть его взгляда… как будто он перекинул мостик через разделявшее их пространство и коснулся ее… Она почувствовала и кое-что еще, нечто, что случалось с ней во снах. В ней шевельнулось желание. Да, Страж выглядел угрожающим и пугающим, но он был и могучим, невероятно мускулистым существом. И, как во сне, ее потянуло к нему горячей цепью обаяния. Продолжая смотреть в темные глаза, она сказала:

- Геката велела мне следовать инстинктам, и именно это я и намерена делать.

Как будто притянутый ее взглядом, Страж двинулся вперед и оказался так близко от Микки, что мог бы с легкостью ее коснуться.

- И что твои инстинкты говорят прямо сейчас, Микадо?

У Микки перехватило дыхание. Она ощущала жар его тела. Стоя на несколько ступенек выше, чем он, Микки смотрела прямо ему в лицо и снова была поражена контрастами в его чертах… лицо красивое и обаятельное… животное и опасное…

«Он наполовину человек, наполовину зверь. Нет, более того… Он отчасти бог…»

Страж медленно поднял руку и взял двумя пальцами прядь огненных волос, выбившихся из-под золотого шнура. Микки застыла, а ее волосы проскользнули между его пальцами, как струйка воды. И негромко прокатился его низкий голос:

- Ты не можешь говорить, Микадо? Где же та храбрая жрица, что приказала мне явиться сюда? Неужели моя близость прогнала ее прочь?

- Я испугалась, да, но я никуда не делась, - решительно произнесла Микки и с удовольствием увидела, как он удивился ее откровенности.

Повторяя его жест, она протянула руку и коснулась густых блестящих волос, падавших ему на плечи.

Страж отшатнулся, словно его ударило током. И голос его прозвучал жестко и хрипло:

- Поосторожнее, Эмпуза. Ты можешь вдруг понять, что тварь, которую ты разбудила, не такая же ручная, как розы, которые ты холишь и балуешь.

И он с рычанием развернулся, копыта застучали по мрамору дорожки. Он уходил, внезапно, без предупреждения…

- Стой! - закричала Микки.

Огромное существо застыло, широкая спина напряглась. Потом Страж резко повернулся и посмотрел на нее через плечо.

Она снова увидела его глаза - и едва ли не рассмотрела в них свое отражение: отражение слабой, нерешительной женщины, которая позвала его, словно неопытная девчонка, не зная наверняка, что она хотела бы сказать.

Эта картина разозлила Микки.

Геката сделала ее своей Верховной жрицей, Эмпузой в Царстве роз. И это она позвала его. Ее интуиция твердила, что владениям Гекаты грозит опасность. И неважно, что Микки не понимала до конца, в чем эта опасность. Она выполняла обязанности, возложенные на нее Гекатой. И, черт побери, что за дела? Он первым к ней прикоснулся! Что он вообще об этом думает, что за дьявольскую игру затеял и по какому праву решил, что может вот так с ней обращаться? Она вовсе не девочка, принаряженная в одежды власти. Она взрослая женщина - умная и независимая. И она никогда не позволяла мужчинам держаться с ней снисходительно, будь они хоть с копытами и рогами. Микки прищурилась и заговорила медленно и отчетливо:

- Мне нужно кое-что узнать, прежде чем ты сбежишь.

- Я не сбегаю…

- Нет! - Микки почти выкрикнула это слово, не обратив внимания на предостерегающие нотки в его голосе. - Я говорю с тобой от имени Гекаты. И теперь твоя очередь слушать и отвечать.

Да, его лицо, в котором смешались человек и зверь, было чужим, но Микки была уверена, что в темных глазах Стража вспыхнуло одобрение.

- Что ты желаешь знать, Эмпуза? - спросил он, поворачиваясь и возвращаясь на несколько шагов.

Микки ощутила его приближение, как будто Страж изменил состав воздуха вокруг них обоих. Она нервно сглотнула, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал по-деловому, а мысли не уплывали куда не надо.

- Мне необходимо знать, существует ли в Стене роз такой участок, сквозь который легче проникнуть внутрь, чем сквозь другие. Возможно, какое-то место, где Стена прерывается, где есть нечто вроде двери или ворот.

Страж немного подумал, потом кивнул, и его блестящая грива от этого движения рассыпалась по плечам.

- Да, в розах есть нечто вроде ворот, и, пожалуй, там действительно легче всего нарушить границу.

- Служанки знают об этих воротах?

Он снова кивнул.

- Да, Эмпуза.

- Тогда я велю им показать мне это место, когда подготовлю кое-какие удобрения.

Густые брови Стража сдвинулись.

- Ты предполагаешь, что служанки будут ухаживать за розами?

Она посмотрела на него, как на ненормального.

- А ты предполагаешь, что я могу в одиночку управиться с таким количеством растений? Их необходимо удобрять, подрезать, обрывать увядшие цветки, и все это почти одновременно. Я просто свалюсь с ног, если попытаюсь сделать все это сама, не говоря уж о том, что я просто не успею ничего сделать, розы погибнут. Так что твой вопрос не слишком разумен.

Лицо Стража снова превратилось в непроницаемую маску. Микки разочарованно вздохнула.

- Неужели ты хочешь сказать, что другие Эмпузы все это делали без посторонней помощи?

- Я не припомню случая, чтобы Эмпуза приказывала женщинам делать что-то с розами, кроме того, чтобы нарезать цветов для букетов и поставить в ее комнате.

- А как насчет удобрений, и борьбы с вредителями, и прочего, в чем нуждаются кусты?

- Эти розы до сих пор не нуждались ни в чем подобном. Им просто необходимо присутствие Эмпузы, Чтобы жить и цвести.

- И раньше они никогда не болели?

- Никогда.

- А ты… ну, до того, как… э-э… превратился в статую… ты много времени провел здесь?

- Я здесь с тех пор, как Геката получила власть над этой сферой.

А это значило, как могла догадаться Микки, очень и очень долгий срок. То есть бесчисленные столетия все эти розы чувствовали себя прекрасно и были абсолютно здоровы, не нуждаясь ни в чем, кроме присутствия Верховной жрицы Гекаты. Были здоровы до тех пор, пока внезапно Эмпузой не стала Микки. Отлично. Просто потрясающе. Новости становятся все лучше и лучше.

- Ладно, похоже, все меняется со временем… или же я - какая-то другая Эмпуза, потому что сейчас розы определенно нуждаются в уходе. Но я не в силах все сделать сама, и поэтому женщинам придется мне помочь.

Страж так долго молча смотрел на нее, что Микки слегка смутилась, но наконец сказал:

- Да, я уверен - ты совсем другая Верховная жрица.

- Это хорошо или плохо?

- Ни то ни другое, - грубовато ответил он. - Просто это именно так, и все.

- Думаю, это лишь к лучшему, - твердо заявила Микки, решив не обращать внимания на его язвительность.

Она хорошо знала по собственному опыту, что цинизм - это частенько всего только способ скрыть чувства слишком болезненные, чтобы предъявлять их миру. Ее собственный цинизм прикрывал то, что Микки никогда и нигде не была на своем месте. Интересно, подумала она, а что скрывает Страж? Возможно, это как-то связано с тем проступком, за который Геката подвергла его наказанию, обратив в камень? Микки вдруг осознала, что молчит и таращится на Стража, и поспешила продолжить:

- Я полагаю, что жизнь в меняющемся мире научила меня думать, что разнообразие - это хорошо.

- Странно… - произнес Страж, и в его низком голосе послышался легкий сарказм. - Почему-то твой мир не подействовал так же и на меня.

- Ну, наверное, если бы я превратилась в камень, я тоже не была бы склонна думать, что «перемены» и «хорошо» - синонимы. Но ты, во всяком случае, знаешь, что не из-за меня тебя превратили в статую.

Микки тут же захотелось зажать рот ладонью и вернуть обратно глупые слова, потому что она увидела, как напряглось лицо Стража.

- Это все, о чем ты хотела спросить меня, Эмпуза? Мне нужно отправиться к Стене роз и проверить границы.

- Да, я возьму с собой женщин, и мы встретимся с тобой у тех ворот.

Последние слова Микки пришлось выкрикнуть в быстро удаляющуюся спину Стража.

- Большое спасибо,- пробормотала она себе под нос.

Черт побери, до чего же он умеет сбивать с толку! В одно мгновение он выглядит таким эротически опасным, таинственным… просто классический плохой парень! А в следующую секунду он уже ушел в себя и полон цинизма. Как будто в нем скрываются два человека.

- О чем я вообще думаю, вот проклятье! - Микки осуждающе покачала головой. - Нет в нем никаких двух человек; он и человек, и зверь, и мне бы перестать уже воображать некоего молодого Марлона Брандо, только рогатого, и вспомнить, что Он Не Человек! Межрасовые браки - это замечательно… Межрасовые браки?! Ох, пожалуйста, Микадо! Просто уймись. Вернись к здравому смыслу и займись розами.

Микки со вздохом пошла по дорожке, которая вела к центру садов, внутренне готовясь к долгому и трудному дню.

Толпа женщин расступилась, как море нежных цветов, пропуская Микки к четырем служанкам, уже стоявшим в храме Гекаты. Многие женщины приветствовали жрицу, но все они выглядели куда более сдержанными и даже подавленными, чем накануне вечером. Микки надеялась, что они не прочь поработать. Она поднялась по ступеням храма, приветственно улыбнулась четырем воплощениям стихий и тут же повернулась лицом к толпе. «Ох, пожалуйста, пусть они не заметят, как я нервничаю», - подумала она. И тут же в ее памяти прозвучал суровый голос Гекаты: «Когда ты говоришь - за тебя отвечает моя сила». Это придало ей уверенности. Она постаралась забыть о ноющей боли в теле и легкой тошноте, от которой, похоже, ей было не избавиться, и посмотрела на толпу, намеренно встречаясь взглядом то с одной женщиной, то с другой.

- Все розы в этом мире больны.

Испуганный шепоток пробежал волной, и Микки пришлось вскинуть руку, чтобы заставить женщин замолчать.

- Но именно потому я и здесь. Я понимаю розы. Я знаю, в чем они нуждаются, и с вашей помощью они снова станут крепкими и здоровыми. - Микки с удовольствием заметила, что женщины внимательно прислушиваются к ее словам. - Первое, что мы должны сделать, - это подкормить их. Поэтому надо, чтобы вы раздобыли все то, что нужно розам.

Она немного помолчала, собираясь с мыслями. Микки уже поняла очевидное: ей придется полностью положиться па органические методы удобрения, борьбы с сорняками и болезнями; но это было совсем неплохо. Веками естественные способы земледелия проявляли себя наилучшим образом. Прошлой ночью она ела мясо, на вкус похожее на острую копченую ветчину. Это ведь была свинина, так? Значит, где-то здесь есть свиньи. И для начала…

- Свиной навоз, - сказала она, и светящиеся вниманием лица женщин нахмурились. - У вас же есть свиньи, правда?

Несколько голов неуверенно кивнули.

- Отлично. Я хочу, чтобы вы набрали несколько корзин свиного навоза.

Она повернулась к Нере. Вода таращилась на нее огромными круглыми глазами.

- Нера, где-нибудь поблизости есть озеро?

- Да, Эмпуза, здесь есть огромное озеро.

- Великолепно.

Микки снова повернулась к толпе женщин.

- Мне нужны рыбьи головы и внутренности - и все, что вы обычно выбрасываете, когда готовите еду. Вообще-то, - продолжила она так, будто женщины и не уставились на нее, разинув рты, - мне нужны любые органические остатки, и растительные, и животные. Джии, я полагаю, что лес у Стены роз густой и темный?

- Да, это так, Эмпуза.

Тогда земля там должна быть богата перегноем. Принесите много ведер, или корзин, или чего там еще, и еще что-нибудь такое, чем можно взрыхлить землю вокруг роз, чтобы смешать почву с удобрениями.

- Но принести все это куда, Эмпуза? - спросила Джии.

- Ох, прошу прощения. - Микки говорила громко, чтобы ее слышали все. - Несите все, и пустые корзины, и с теми удобрениями, что я перечислила, и садовые инструменты - к воротам в Стене роз. Встретимся там.

Ни единая душа не тронулась с места.

- И лучше бы поспешить, - решительно заявила Микки. - Розы слишком долго были лишены ухода.

И снова никто не сделал ни шага.

Флога откашлялась и подошла поближе к Микки.

- Эмпуза, это уж слишком необычно…

- Что именно? Что я сказала вам о необходимости подкормить розы - или то, что вы отказываетесь выполнить просьбу Эмпузы?

Флога побледнела.

- Я бы никогда не отказалась выполнить твой приказ, Эмпуза.

Микки окинула взглядом трех остальных служанок.

- Никто из нас не отказывается, Эмпуза, - быстро произнесла Джии, и другие девушки согласно кивнули.

Микки снова повернулась к толпе женщин и повысила голос, стараясь, чтобы ее слова прозвучали доходчиво и достаточно сердито:

- Так значит, только женщины этого мира отказываются повиноваться жрице Гекаты?

Толпа взволнованно колыхнулась. Одна женщина, примерно того же возраста, что и Микки, шагнула вперед и быстро поклонилась.

- Мы с сестрой наберем в корзины лесную почву, Эмпуза.

Еще одна женщина выдвинулась из толпы.

- Я принесу рыбьи потроха.

- Я тоже!

- И я!

- Мы позаботимся о свином навозе, - заявила молодая девушка, стоявшая в группе подростков.

Микки захотелось всхлипнуть от облегчения и от души поблагодарить всех. Но кишки подсказывали ей, что люди ждут от нее совсем не этого и не этого они заслуживают. Поэтому она просто сказала:

- Значит, встретимся у ворот. Вам надо поспешить. У нас впереди длинный день. И чем скорее мы начнем, тем лучше.

Микки отвернулась от расходящейся толпы и посмотрела в глаза Джии.

- Покажи мне, где эти ворота, - шепотом сообщила она.

Джии понимающе улыбнулась, прежде чем склонить голову и присесть в глубоком реверансе:

- Как пожелаешь, Эмпуза.

Глава 17

- Вон там! Это и есть Стена роз. А ворота - за тем изгибом изгороди.

Джии показала на узкую тропинку впереди, в том месте, где Стена поворачивала назад, к садам.

- Розы «мультифлора», плетистая, подумать только… - Окинув взглядом впечатляющую границу, которая, казалось, возникла прямо из воздуха, Микки покачала головой. - Ну, такое называют живой стеной, только я никогда не видела, чтобы эти розы росли так упорядоченно.

Ей приходилось видеть, как розы «мультифлора» расползались по пастбищам и уничтожали их за пару лет, но вставшая перед ней стена этих диких роз выглядела прирученной. Они с Джии повернули, следуя изгибу стены. Микки не верила своим глазам. Масса роз поднималась вверх по меньшей мере на двенадцать футов.

- Они что, никогда не разрастаются и не угрожают лесу?

«Или вообще всему этому миру», - мысленно добавила Микки.

- Стена роз повинуется приказу Гекаты.

Микки почувствовала, как вздрогнула Джии, когда послышался низкий голос Стража, и очень этому порадовалась, потому что и сама чуть не выскочила из собственной кожи, когда он заговорил. Но она ведь знала, что Страж должен ждать ее у Стены. И подсознательно, а может, и не так уж подсознательно, ждала, когда он появится. Микки перевела взгляд с роз на Стража. За его спиной высилось нечто вроде громадных ворот, тоже сплетенных из «мультифлоры». Как обычно, властное лицо Стража было серьезным, а его выражение ни о чем не говорило, но глаза… глаза обожгли Микки. «Он вовсе не старается напугать меня. Он охранник… вот такой большой сердитый охранник. А я - Эмпуза, что переводится по меньшей мере как его начальница». Микки любезно улыбнулась.

- Я знаю немало ранчо в моем прежнем мире, хозяева которых заплатили бы сколько угодно за то, чтобы Геката приказала их розам вести себя как вот эти.

Страж нахмурился.

- Геката не торговец, которому можно…

- Я не в буквальном смысле. Я просто пошутила, - перебила его Микки, изо всех сил стараясь не таращиться на Стража.

И посмотрела на Джии. Земля сжала губы в тонкую линию, а ее взгляд беспокойно перебегал с Микки на Стража и обратно. «Ха! Похоже, никто не шутит со Стражем. А может, прежде Эмпузы не обладали чувством юмора… или же были слишком молоды, чтобы обзавестись им». И это еще одна традиция, которую стоит изменить в этом мире.

- Ладно, хорошо… видимо, это и есть ворота.

Микки, не обращая больше внимания на Джии и Стража, прошла вперед и остановилась неподалеку от охранника. Краем глаза она заметила, что Джии последовала за ней, но постаралась не слишком приближаться к получеловеку.

Микки сделала еще шаг к воротам, рассматривая живую изгородь; растения выглядели лишь чуть более здоровыми, нежели розы в садах. Листья «мультифлоры» были еще зелеными, но среди них мелькало тревожащее количество желтоватых пятен. Микки увидела несколько светло-розовых бутонов, но ни один цветок не раскрылся. Она касалась листьев, переворачивая их, заглядывала в глубь массы растений, высматривая черные точки и насекомых.

- Я не вижу тут ничего особенного… никакой конкретной болезни, ни заражения насекомыми… - Микки вздохнула, прикусила губу. - Но они просто выглядят при этом больными, как и все розы в садах.

Страж подошел ближе к ней. И тоже всмотрелся в Стену роз.

- Ты можешь их вылечить?

- Конечно. - Микки совсем не чувствовала в себе такой уверенности, какая прозвучала в ее голосе. - Мне никогда не встречались розы, которым бы я не понравилась.

Правда, ей никогда не встречалась и целая стена «мультифлоры», подчинявшейся приказам древней богини, но Микки решила, что упоминать об этом было бы неразумно.

- Мы просто начнем с самого начала, то есть вот отсюда, и пойдем вдоль Стены. Шаг первый: розы необходимо как следует удобрить. Нет ничего важнее этого.

В этот момент порыв ветра донес голоса щебечущих женщин. Страж вскинул голову и с силой втянул воздух. Потом он посмотрел сверху вниз на Микки и вопросительно вскинул брови.

- Должно быть, ты почуял приближение наших удобрений. Что это, рыбьи потроха или свиной навоз? - спросила Микки.

- Свиной навоз.

На этот раз не имело никакого значения то, что лицо Стража не походило на лица других живых существ; Микки без труда увидела веселую улыбку в его глазах.

- Отлично! - бодро воскликнула она.

- Ты и в самом деле необычная Эмпуза, если свиной навоз делает тебя счастливой.

Микки усмехнулась.

- Да, я такая, и это так. Ну а теперь пора приниматься за работу.

Страж улыбнулся, продемонстрировав очень белые, очень острые зубы. И поклонился ей.

- Я весь в твоем распоряжении, жрица.

Не обращая внимания на удивленный вздох Джии, Микки вскинула голову во вполне, как ей казалось, королевском жесте, принимая его желание помочь, а потом повернулась к женщинам, чтобы начать отдавать распоряжения.

Для женщин, никогда прежде не имевших дело с розами, они весьма неплохо справлялись. Микки выпрямилась и потянулась, осторожно расправляя плечи и пытаясь избавиться от болезненного напряжения между лопатками. Вытерев руки о подоткнутый подол хитона, она огляделась вокруг.

Женщины растянулись вдоль Стены роз, насколько могла видеть Микки. Она поделила работниц на три группы. Первая прокапывала глубокие канавки вдоль корней розовых кустов. Вторая группа смешивала удобрения с только что выкопанной землей, а третья наполняла этой смесью канавки. Женщины вереницей шли туда, где готовилась смесь, и возвращались с полными корзинами к изгороди.

Еще одна цепочка женщин тянулась за розовые ворота; они набирали в корзины лесную землю, которая потом плотно укладывалась у основания живой стены.

Микки посмотрела на открытые ворота. Можно было не сомневаться, что через секунду-другую она увидит Стража. Все утро он беспокойно ходил через ворота туда-сюда, из садов в лес и обратно. И веселое взаимопонимание, которое уже начало устанавливаться между ними, разом исчезло, когда Микки настояла на том, чтобы женщинам было позволено выходить в лес и набирать в корзины богатую лесную землю. Страж тут же, что было вполне понятно, жутко разозлился на нее.

- Не слишком мудро оставлять ворота открытыми, - прорычал он, когда Микки объяснила, зачем это нужно.

- Но розы нуждаются в подкормке, а она содержится в органических остатках, которые и составляют верхний слой лесной почвы. Поэтому ворота надо открыть, - сказала она четко и уверенно в присутствии всех женщин.

- В лесу небезопасно, - упрямо возразил Страж.

- Но разве не для того здесь ты?

Он прорычал что-то неразборчивое, отчего по коже Микки побежали мурашки, но она не отвела взгляда и не отказалась от намерения отправить женщин в лес. Она знала, что именно нужно розам, и часть необходимого можно было найти именно за воротами. Мистеру Ворчуну придется как-то с этим справиться; ему не удастся напугать ее и заставить отказаться от того, что она должна выполнить. Да и в любом случае, что он может с ней сделать на глазах у всех женщин этого мира? Съест ее, что ли? Схватит и встряхнет как следует? Да и пожалуйста. Она Эмпуза, и предполагалось, что он отвечает за ее безопасность. Он не может причинить ей хоть какой-то вред. Микки догадывалась: самое ужасное, что может Страж, - это погрозить ей кулаком и уйти. А если он именно так и поступит, ей надо будет лишь прислушаться к себе и разобраться, как открываются эти чертовы ворота, построенные из роз, и у которых нет ни дверной ручки, ни скважины для ключа, ни…

- Женщины не должны уходить далеко, я этого требую. Я должен видеть их всех.

- Как пожелаешь. Безопасность - твоя работа, не моя.

Он вскинул голову и окатил ее мрачным взглядом.

- Ну, я имею в виду, все, что ты скажешь, пока женщины находятся в лесу и собирают перегной, - любезно пояснила Микки.

- Все равно мне это не нравится.

- А я все равно на этом настаиваю.

Микки просто физически ощущала взгляды множества женщин, пока препиралась со Стражем. Они были потрясены уже тем, что она возражает ему, и Микки подумала, как же другие, более молодые Эмпузы улаживали разногласия с этим пугающим Стражем. «Это не важно, - решительно сказала она себе. - Теперь Эмпуза - я, и ему придется понять, что я не какая-нибудь невинная девица, которой он может грубить».

- Ха, - фыркнул Страж.

Но тем не менее он подошел к воротам, вскинул руки и произнес несколько слов, которых Микки не поняла, но их сила пролилась на кожу, как теплая вода. Розовые ворота медленно открылись, но ровно настолько, чтобы сквозь них мог пройти огромный Страж. Микки пошла за ним, и женщины, возглавляемые Джии, поплелись за чудовищем и своей Эмпузой на опушку темного леса.

Да, лес был темным, как ему и следовало. Огромные древние дубы были настолько толстыми, что даже Страж не смог бы обхватить хоть один из них. Переплетающиеся ветви образовали сплошной шатер из густой зелени, сквозь который лишь изредка пробивался солнечный луч. Но в остальном лес выглядел обычным. Где-то над головами щебетали птицы. Ссорились белки. Микки даже показалось, что она заметила мелькнувший за деревьями хвостик напуганного оленя, бросившегося наутек.

Женщины, собиравшие в большие корзины сухую листву и перегной, держались необычно тихо, не отходили далеко друг от друга, однако никакие страшилища и чудовища и не думали нападать на них. И все это время Страж нервно ходил взад-вперед, а его острый взгляд устремлялся за спины женщин, в темную глубину леса.

Размышления Микки прервал нежный голос Джии.

- Уже полдень, Эмпуза, - сказала Земля, осторожно отерев пот со лба.

Она показала на цепочку женщин, подходивших к ним:

- Я вижу, женщины из дворца несут еду.

- Уже так поздно? - удивилась Микки, поспешно отводя взгляд от бдительного Стража и улыбаясь служанке.

- Да, Эмпуза, и твои работницы должны поесть, а потом их нужно отпустить, чтобы они поменялись местами с Ткущими Сны во дворце.

- Ткущие Сны?…

- Я все забываю, что ты новичок в нашем мире и не знаешь его жизни… особенно сегодня, когда я вижу, как ты легко управляешься с… - Джии помолчала, ее взгляд скользнул к открытым воротам и мрачному Стражу, стоявшему за ними. - С розами, - закончила она.

Микки не обратила внимания на этот намек на Стража, потому что все равно не знала, что тут можно ответить. Ее разбирало любопытство другого рода: ей до смерти хотелось расспросить Джии о Страже и других Верховных жрицах, бывших здесь до нее, - например, где они все сейчас? Что, ушли в отставку? Если так, то разве нельзя вызвать временно одну из них… ну, чтобы она научила новую Эмпузу всему, что необходимо?

Но интуиция удерживала Микки от того, чтобы задавать вопросы о Страже и предыдущих Эмпузах; ведь тогда она стала бы выглядеть еще более неопытной и беззащитной. Сегодня она сумела завоевать некоторое уважение женщин. И не хотела терять почву под ногами. К тому же было и кое-что еще. И это «кое-что» проявлялось в том, как женщины отводили взгляды от Стража и старались держаться подальше от него.

- Можно, Эмпуза? - спросила Джии.

- Ох, Джии… извини. Да, пора уже сделать перерыв. А потом мне бы хотелось узнать побольше о Ткущих Сны.

По крайней мере, подумала Микки, это вполне безопасная тема. Когда Джии послала двух работавших неподалеку молодых женщин сообщить остальным, что пора сделать перерыв и поесть, Микки отошла к одной из многочисленных мраморных скамей, что стояли в чудесных нишах из роз по всем садам. Она села, лишь теперь понимая, насколько устали ее и без того нывшие мышцы, и с искренней благодарностью подумала о Джии, прекрасно справлявшейся с женщинами. Джии уже успела разбить всех работниц на несколько групп, собравшихся у скамей и фонтанов, и негромкий гул их болтовни смешивался с вездесущим ароматом роз, создавая атмосферу, которую Микки находила успокоительной, несмотря на боль в мышцах и неотступавшую тошноту.

Она глубоко дышала, думая о том, какими прекрасными станут эти сады, когда розы поправятся. Блуждая взглядом по клумбам, она представляла розовые кусты усеянными пышными, великолепными цветками. Ее чарующие грезы прервались, когда взгляд Микки наткнулся на хмурого Стража, провожавшего последних женщин из леса в ворота. Он выглядел таким чертовски серьезным и мрачным… Но почему? Что такого скрывалось в этом лесу, что заставляло Стража так тревожиться? Черт, может, он вообще всегда тревожится? Нет… Микки вспомнила веселый юмор в его глазах, прикосновение руки к волосам… нет, он не всегда так обеспокоен. Да, видимо, ей надо поговорить с ним откровенно. Никаких уверток и отговорок. Если в лесу таится какая-то опасность, Микки должна знать, что это такое.

Страж произнес короткий приказ, и ворота сразу же послушно закрылись. Микки зевнула, потянулась и постаралась сделать вид, что совершенно не интересуется Стражем. Тут к Стражу подошла дворцовая служанка и предложила ему корзину с едой. Корзину Страж отверг, зато взял из рук женщины кожаную флягу и сделал несколько глотков. Потом он вернул флягу женщине, и та поспешно ушла. А Страж подошел к дереву рядом со Стеной роз и скрылся в тени за его стволом.

Тут к Микки подошла Джии, тоже с корзинкой, наполненной разными вкусностями, и села рядом со жрицей, поставив корзину на скамью между ними.

- Эта пища тебе не по вкусу, Эмпуза? - спросила Джии, видя, что Микки и не думает приступать к еде.

Микки быстро отвела взгляд от тени под деревом.

- Нет, все замечательно.

Она отломила кусок от длинной, тонкой буханки хлеба и положила на него ломтик сыра. И беспечно бросила:

- Я просто думала, а почему он не ест?

Джии, сооружая бутерброд для себя, ответила:

- Я вообще никогда не видела, как он ест. - Земля пожала плечами. - Конечно, это не значит, что он не ест вообще. Должен ведь, так? Та еда, которую оставляют возле его пещеры, исчезает, значит, он ее берет.

- Пещеры? - Микки чуть не подавилась сыром.

- Ну да, его пещера. - Джии помолчала, смутившись при виде удивления Микки. - То место, где он спит… где он прячется, когда не ходит среди роз.

- Я просто думала, он тоже живет во дворце, как я и ты.

- Ох, нет, Эмпуза, он ведь зверь! - Джии ужаснулась подобной мысли. - Было бы неправильно, если бы он жил во дворце.

Микки пристально посмотрела на Джии, пытаясь понять выражение лица служанки: было ли оно таким же ясным, как ее слова? Земля была девушкой доброй и сострадательной. И вполне естественно, что из-за этого Микки предпочитала общество Джии обществу других служанок, и ей уже казалось, что они становятся почти подругами. Но сейчас Джии вдруг стала холодной и бесчувственной. Страж для нее был просто животным. А значит, он не заслуживал такой же роскоши или такого же отношения, как все прочие, хотя он и был существом, защищавшим их мир.

Микки всем нутром ощутила, что это неправильно - ужасно, болезненно неправильно.

Однако она не стала поправлять Джии или задавать новые вопросы. Микки ведь пока что слишком мало знала о том, что здесь вообще происходит. Пока не знала. Но что-то тут не так, и это касается именно Стража. На примере роз Микки уже поняла, что в этом мире все не такое, каким кажется на первый взгляд. Ей следует держать глаза открытыми и наблюдать за Стражем.

Интуиция подсказывала Микки, что, если ей удастся приблизиться к нему, она узнает то, что скрыто за внешним фасадом. То есть если он позволит это узнать… или если она осмелится. А до того она будет просто присматриваться ко всему и учиться, следуя советам своего нутра. Или кишок.

- Расскажи мне о… как это ты говорила? О Ткущих Сны.

Микки намеренно сменила тему разговора. Джии просияла.

- Ткачихи, или Ткущие Сны, обладают даром брать обычное - или не совсем обычное - и вплетать его в сны и магию, которые они отсылают из сферы снов в другие миры. Именно из того, что создается здесь, и рождаются сны и магия всего человечества.

Микки попыталась вникнуть в услышанное.

- А что ты подразумеваешь под «другими мирами»?

- Твой прежний мир, земной. А потом есть еще Древний мир, где до сих пор почитают богов и богинь. Тех женщин, что живут здесь, и меня саму нашли именно в Древнем мире.

Так вот, значит, что имела в виду Геката, говоря о перекрестках между мирами… Тогда Микки это смутило, но сегодня ее ум был уже готов воспринять на первый взгляд невозможные особенности ее нового дома. И еще Микки сообразила, что получила ответ по крайней мере на один мучивший ее вопрос. Другие Эмпузы, наверное, пришли сюда из Древнего мира и, должно быть, в него же и вернулись. Такое объяснение имело смысл, пусть и слегка безумный.

- Ты еще сказала, что женщины должны вернуться во дворец и сменить Ткачих. Так значит, они этим занимаются… ну, создают сны и магию… прямо во дворце?

- Да, Эмпуза.

- Мне бы хотелось увидеть это. Можно мне будет посмотреть? - с жаром спросила Микки.

Ты можешь не только посмотреть. Ты Эмпуза, и у тебя тоже есть дар ткать сны и творить магию.

Глава 18

У нее есть дар ткать сны и творить магию…

Слова Джии звучали в сознании Микки весь остаток дня, снова и снова будя воображение, и оно трудилось не менее усердно, чем руки. Одна лишь мысль о том, что сны могут приходить откуда-то, кроме подсознания спящего, была уже достаточно эксцентричной. Но предположить, что она сама обладает способностью создавать их! Это было нечто настолько необычное, что и представить невозможно.

- Эмпуза…

Низкий голос Стража испугал ее, но Микки тут же сделала вид, что вовсе не подпрыгнула от неожиданности, а просто резко отирает руки о перепачканный хитон, выпрямляясь; она как раз согнулась перед необычайно крупными кустами «фелисите парментье». Страж стоял так близко, что его тень, казалось, поглотила и Микки, и розы, над которыми она хлопотала, и она сразу вспыхнула и разволновалась. Стараясь выиграть время, чтобы взять себя в руки, Микки быстро сказала:

- Ох, Страж… одну минутку.

И окликнула Джии:

- Джии, розы на этой грядке надо подвязать. Ты не могла бы напомнить мне завтра утром, что нам нужно найти деревянные колышки и принести их сюда?

- Да, Эмпуза, - издали крикнула Джии.

Тогда, уже вполне владея собой, Микки повернулась лицом к Стражу.

- Извини. Итак, чем могу быть тебе полезна?

- Сумерки приближаются. Женщины не могут находиться в лесу после наступления темноты.

Микки через плечо оглянулась на солнце, прищурилась… действительно, огненный шар уже начал опускаться к гигантскому пологу леса.

- Я сегодня что-то совсем забыла о времени. Удивительно, что уже такой поздний час. Ты прав, нам пора завершать дела.

- Ты сделала очень много, Эмпуза.

Микки осторожно улыбнулась. Похоже, Страж больше на нее не злится.

- Это звучит как комплимент.

Страж склонил голову, соглашаясь.

- Так оно и есть.

Поскольку он вроде бы пребывал в хорошем настроении, Микки сказала:

- Ты бы здорово мне помог, если бы осмотрел всю Стену роз и сказал, есть ли в ней другие участки, которые выглядят такими же больными. Стена ведь огромная; она, похоже, вообще уходит в бесконечность. И мне хочется быть уверенной, что все растения получают необходимое; я чувствую, что очень важно заняться розами и в самих садах.

- Вполне логично. Сады ведь тоже под твоей опекой. Я осмотрю Стену прямо на рассвете.

Микки постаралась не таращиться на алые отблески, которые садящееся солнце бросало на кончики темных рогов Стража.

- Спасибо. Это сильно сэкономит мне время.

Потом, поскольку Страж вроде бы не собирался уходить, она добавила:

- Я тут подумала, что было бы неплохо попросить Джии или кого-нибудь еще составить для меня карту садов, а потом я бы разделила всю площадь на четыре сектора - северный, южный, восточный и западный - и могла бы отправлять воплощенные стихии с группами женщин в разных направлениях, и тогда у каждой появился бы свой участок садов, за который бы они отвечали - ну, в смысле удобрения и прочего, я посмотрю, где что нужно. А я бы обходила все сектора по очереди… по крайней мере, такое разделение могло бы помочь правильной организации работы.

- Достойная идея. - Страж, казалось, хотел добавить что-то еще, но отвернулся, словно передумав.

- Что такое? Эй… мне бы пригодился любой совет по этому поводу. И не бойся наступить мне на любимую мозоль.

Широкий лоб Стража сморщился, когда гигант перевел взгляд со своих раздвоенных копыт на босые ноги Микки. Микки расхохоталась, и несколько женщин удивленно посмотрели в ее сторону.

- Ох, нет! Я же не в буквальном смысле! Просто, так говорят… это значит обидеть кого-то, предлагая совет, о котором не просят.

- А…- хмыкнул Страж.

И вдруг, к изумлению Микки, чудовище захохотало. Это был низкий, глубокий смех, и все женщины открыто вытаращились на Стража.

- Ты ведь не потому смеешься, что на самом деле хотел бы наступить мне на ногу, а?

- Уже не хочу, потому что ты согласилась, что женщины должны уйти из леса.

Шутка? Неужели он действительно подшучивает над ней? Да, чудесам здесь воистину нет конца…

- Джии! - окликнула Микки служанку, не отводя взгляда от Стража. - Не будешь ли ты так добра сказать женщинам, что на сегодня довольно? Но сначала проверь, чтобы все вернулись из леса. Страж хочет запереть ворота как можно скорее.

- Да, Эмпуза! - откликнулась Джии, бросая на Стража косой испуганный взгляд.

- Спасибо, Микадо, - сказал он, - Я не могу быть уверенным в безопасности этого мира, пока ворота остаются открытыми.

Соображая, подходящий ли сейчас момент для того, чтобы расспросить о лесных опасностях, Микки наклонилась, чтобы поднять ножницы, которыми она обрезала больные бутоны, и скользкая ткань хитона соскользнула с плеча. Прежде чем Микки успела вернуть ее на место, она почувствовала, как по всей руке пробежала волна жара. Чудовище медленным движением низко наклонило голову и, ловко подцепив кончиком тонкого черного рога льняной шнурок, скреплявший хитон, натянуло тонкую ткань на плечо Микки.

Их глаза встретились.

- Я… я еще не привыкла носить хитон, -пробормотала Микки.

- Привыкнешь.

- Спа… спасибо, - едва дыша, выговорила она. И хотя у нее почти пропал голос, под его темным чувственным взглядом она осмелилась спросить:

- Это ведь не потому, что ты Страж и выполняешь свой долг?

Его лицо, которое мгновение назад казалось таким понятным, вдруг опять окаменело. Словно опомнившись, Страж быстро отступил на шаг. И, не глядя на Микки, сказал вялым, невыразительным тоном:

- Мой долг… да. Заботиться о тебе - мой долг.

Микки нахмурилась. Какого черта с ним происходит? Его настроение меняется так быстро, что ничего невозможно понять. Между ними повисло неловкое молчание. Микки отчаянно искала что-нибудь… что-нибудь такое, что можно было бы сейчас сказать, но тут Страж заговорил сам:

- Я могу начертить для тебя карту, Эмпуза.

Опять его голос звучал низко, а выражение лица было непонятным.

- Карту?… - глупо повторила Микки, но сразу же вспомнила. - А! Карту садов, чтобы я могла поделить ее на сектора для стихий… Да, это было бы просто замечательно. Я здесь все закончу и приберу, а потом можно встретиться на моем балконе и обсудить эту карту за ужином. Ты мог бы даже взять с собой все для рисования и сделать несколько набросков.

- Нет!

Это слово вырвалось у Стража с таким ревом, что несколько женщин оглянулись на него.

- Нет, - повторил он. - Это было бы неправильно.

- Не понимаю почему, - беспечно бросила Микки. - Я ведь должна поужинать, и ты тоже. Нам есть о чем поговорить, и чем скорее, тем лучше, потому что завтра утром я хотела бы уже дать служанкам новые направления для работы.

Микки удивилась собственной уверенности, но она просто чуяла: его необходимо подтолкнуть. Было ли это как-то связано с той грубой бесцеремонностью, с какой недавно говорила о Страже Джии? «Хватит задавать вопросы! Просто прислушайся к себе! К своему нутру!» - твердо приказала себе Микки.

- Но если тебе действительно не хочется приходить на мой балкон - хотя я и не понимаю почему, ты ведь был там вчера вечером, - то я могу поужинать с тобой там, где ты живешь. Мы поедим вместе, обсужд…

- Я приду к тебе на балкон, - поспешно сказал Страж.

- Хорошо. - Микки постаралась не выдать волнения. - Но не забудь, что сначала я должна закончить все здесь, а потом принять ванну, потому что я в таком ужасном виде, и…

Он вскинул могучую руку, и Микки умолкла.

- Может быть, мне лучше просто позвать тебя, когда буду готова? - сладким тоном поинтересовалась Микки.

- Позови, и я приду к тебе.

После этих слов Страж развернулся и ушел к воротам.

- Думаю, дела идут неплохо, - сообщила Микки кусту «фелисите марментье».

- Чего я действительно хочу, так это надолго забраться в горячую джакузи, - сказала Микки, не обращаясь в особенности ни к одной из четверых усталых служанок, медленно возвращавшихся во дворец вместе с ней.

- Эмпуза, ты не могла бы объяснить, что подразумеваешь под «джакузи»? - спросила Нера.

- Могу, конечно… и тебе это понравится, потому что ты постоянно имеешь дело с водой. - Микки усмехнулась, посмотрев на Воду, а Нера хихикнула в ответ. - Джакузи - это большая ванна с теплой водой, которая бурлит вокруг тебя и почти волшебным образом успокаивает уставшие мышцы и смывает грязь.

Микки тоскливо вздохнула.

- Но для этого нужны технологии, которые в моем прежнем мире заменяют магию.

- Я уверена, в твоем новом мире найдется кое-что получше, - Джии с намеком улыбнулась остальным служанкам.

Нера кивнула.

- Да, мы можем предоставить нашей Эмпузе нечто большее, чем просто ванна с пузырящейся водой.

- Это верно, - подтвердила Аэрас.

- А если ты хочешь, чтобы вода была скорее горячей, чем теплой, я это устрою, - хитро сказала Огонь.

Джии взяла Микки за одну руку, а Нера за другую. И со вновь вспыхнувшей энергией служанки повлекли ее мимо лестницы на балкон.

Они пошли по дорожке, что бежала между рядами декоративных кустов, подстриженных в форме конусов. Дорожка повернула - и почти в то же мгновение превратилась в широкую лестницу, мягко поворачивавшую вправо.

Микки ощутила, как воздух вокруг становится теплее, и уловила смутно знакомый аромат…

Ступени закончились большой мраморной площадкой. Микки шагнула на нее, задохнувшись от удовольствия.

- Горячий источник!

Но это был не такой источник, как те, что Микки доводилось видеть прежде. Он имел два уровня. На первом располагались маленькие бассейны - пять, быстро сосчитала Микки, Каждый был примерно вдвое больше современной джакузи и выглядел так, словно из рыхлого белого камня зачерпнули гигантской ложкой для мороженого. Бассейны были наполнены пузырящейся водой такого голубого цвета, что она отливала бирюзой. С края выступа первого яруса вода каскадом спадала в бассейн большего размера. Микки подошла к краю и посмотрела вниз. Нижний бассейн был глубоким, его окружали белые камни, а вода в нем оказалась такой прозрачной, что Микки без труда рассмотрела белый песок на дне.

- Верхние ванны более горячие, чем тот большой бассейн внизу, - сказала Нера. - Они отлично прогонят боль.

- Изумительно… - только и смогла выдохнуть Микки. - Для полного счастья здесь не хватает только мыла, чистой одежды и вина.

Она не успела еще договорить, как на ступенях за ее спиной послышался топот ног. Микки обернулась и увидела молодых женщин, спешивших к площадке. Одни несли подносы с кувшинами и графинами с вином. Руки других были заняты кипами тонкой льняной ткани, а еще несколько держали корзинки, наполненные изящными стеклянными флаконами, мягкими губками и щетками.

Джии рассмеялась, увидев выражение лица Микки.

- Эмпуза, если ты чего-то пожелаешь, это тут же появится. Все эти женщины - дворцовые служанки, и их единственная обязанность - следить, чтобы у жрицы Гекаты было все, что ей нужно.

- Похоже на волшебство какое-то, - прошептала Микки.

- Это не похоже на волшебство, это оно и есть. Это твоя собственная магия, - сказала Джии, осторожно расстегивая броши, что скрепляли на плечах хитон Микки.

- Значит, мои желания - на самом деле приказы? - спросила Микки, изрядно ошеломленная.

Служанки поставили принесенные сокровища на мраморную площадку, поклонились и умчались вверх по ступеням.

- Так оно и есть, - кивнула Джии.

- Боже правый… а если я пожелаю чего-нибудь… неподходящего?

Джии внимательно посмотрела ей в глаза.

- Я уверена, ты достаточно мудра, чтобы не сделать этого, Эмпуза.

Микки надеялась, что это действительно так. Хорошо, что некоторое время она будет занята достаточно тяжелым физическим трудом. Наверное, если ей среди ночи захочется получить тройной гамбургер, это нельзя будет классифицировать как нечто опасное и неподходящее, но пока у нее нет опыта… это определенно не будет мудрым поступком.

Задумавшись, Микки позволила Джии снять с нее Хитон и, обнаженная, со стоном наслаждения погрузилась в ближайший пузырящийся бассейн. Нера, Аэрас

239

и Флога до краев наполнили пять кубков, налив белого, как солнечный свет, вина, и подтащили корзинки с флаконами и губками к самым краям пяти бассейнов. Джии, прежде чем раздеться самой, подала Микки кубок.

- Я так рада, что ты выбрала белое вино вместо красного! - сообщила Флога из бассейна слева от Микки. - Я как раз об этом вине и мечтала весь день.

- Но я не…- начала было Микки, но тут же захлопнула рот, сообразив, что - да, она действительно представляла себе холодное, освежающее белое вино, когда говорила с Джии. Невероятно…

Ледяное вино составляло прекрасный контраст с горячей пузырящейся водой, и Микки даже вздрогнула от наслаждения. Она прислонилась спиной к гладкой стенке бассейна и любовалась красотой пейзажа, раскинувшегося перед ней. Источник находился с тыльной стороны утеса, на котором был выстроен дворец. И вид отсюда открывался захватывающий. Микки окинула взглядом бесконечные просторы садов, заполненные розами. Кусты были высажены на клумбах в форме спиралей, и хотя Микки знала, что и здесь тоже розы должны быть нездоровы, все же ей показалось, что ближние кусты выглядят зеленее и крепче, чем в других частях здешнего мира. Вдали виднелась плотная изгородь из «мультифлоры», а дальше - лес. Солнце уже опустилось за деревья, но в небе еще играли угасающие краски заката. Микки понемножку пила вино и лениво скользила взглядом по круглым клумбам, вполне одобряя симметрию посадок и необычный стиль клумб. Она различала кое-где бутоны, и вроде бы некоторые из них даже распустились. Цветки были алыми, с золотыми отсветами у основания…

Микки выпрямилась так резко, что вода выплеснулась на белые гладкие камни вокруг бассейна.

- А я все гадала, когда же ты заметишь, - негромко произнесла Джии.

- На этих клумбах всегда росли розы «микадо»?

- Нет. Они меняются с приходом каждой новой Эмпузы. Если присмотришься получше, ты увидишь, что в середине центральной клумбы стоит маленький храм. Это твое личное убежище, место, где тебя никто и никогда не побеспокоит.

Внезапно некая мысль промчалась в уме Микки, как легкий дымок, и она, неожиданно для самой себя, спросила:

- А где берлога Стража?

- Вход в нее - под этими источниками. Геката решила так, чтобы охраняющая сила Стража никогда не удалялась от Эмпузы.

Микки услышала в тоне Джии неодобрение и повернулась, чтобы посмотреть на служанку.

- Он тебе не нравится.

- Это нелогично - рассуждать о том, нравится он или нет, - с непривычной сдержанностью произнесла Джии. - Он - животное. Его обязанность - защищать этот мир, и только это оправдывает его существование.

- Она просто тревожится, как бы он снова не впал в заблуждение и не вверг наш мир в опасность, лишив его защитных чар, - пояснила Флога.

Микки отметила, что выражение ее лица было таким же холодным и неодобрительным, как и тон голоса.

- Ты как будто тоже об этом беспокоишься,-сказала она.

- Конечно.

- А остальные? - Микки посмотрела на Неру и Аэрас.

Обе согласно кивнули.

- Ладно, но что, собственно, такого сделал Страж, чем он вызвал гнев Гекаты? - спросила Микки, пытаясь понять, почему она так злится на служанок и почему ей так чертовски хочется защитить Стража.

Девушки дружно промолчали, и Микки снова повернулась к Джии. Служанка поежилась и отвела взгляд. Микки вздохнула.

- Не будете ли вы любезны объяснить мне, какого черта вообще здесь происходит? Я имею в виду, неужели это так ужасно? Ведь Геката в конце концов позволила ему вернуться.

Джии наконец посмотрела на Микки, Глаза девушки были круглыми и блестели от слез.

- Я не могу тебе это рассказать, Микадо.

- Да ты шутишь, что ли? Почему нельзя мне это рассказывать?

- Прости меня… прости нас, но нам не позволено говорить об этом. Мы даже и того не должны были говорить, что уже сказали.

Слезы полились по нежным щекам Джии.

- Пожалуйста, не гневайся на нас, Эмпуза, - умоляюще произнесла Нера.

- Она сказала тебе чистую правду, Эмпуза,- воскликнула Аэрас. - Нам запретили говорить об этом!

- Джии права; мне не следовало упоминать об этом, - сказала Флога, - Геката приказала, чтобы все было забыто. Мы не можем опять обсуждать это.

- Ну а сам Страж? Он расскажет мне об этом?

- Ох, нет, Эмпуза! - Лицо Джии, порозовевшее от горячей воды, внезапно побледнело. - Ты не должна расспрашивать его о прошлом!

Остальные стихии поддержали ее вскриками и вздохами, полными ужаса.

- Ладно, ладно! Я не буду его спрашивать. Все в порядке, Джии, прошу, не надо плакать. Давайте лучше забудем, что я об этом заговорила, - поспешно сказала Микки, в ужасе от того, что так расстроила молодых женщин. - Лучше помогите-ка мне разобраться, что тут в этих флаконах. Мне бы не хотелось вылить на волосы масло вместо шампуня.

Всхлипывая и вытирая глаза, Джии показала, где в корзинке Микки лежат жидкое мыло и разные масла. Микки почти не слушала служанку. Ее мысли занимали вопросы, на которые она не получила ответа. Несмотря на предостережения, она все так же хотела расспросить Стража о том, что случилось в прошлом. Не сегодня, конечно. Не так быстро. Но что, если ей удастся познакомиться с ним поближе? Сегодня он по-настоящему улыбнулся ей, шутил. И коснулся ее… Микки вздрогнула, вспомнив, как его рог легонько кольнул кожу руки и как его глаза, казалось, заглянули прямо в душу…

«Признайся наконец себе в этом. Он ужасно тебя заинтересовал…»

Да, это было правдой, но Микки постаралась подавить эту мысль, заставив себя перенести внимание от странного существа к тайнам, окружавшим этот мир. Вряд ли Геката могла всерьез ожидать от Микки, что та будет в нем жить и не захочет узнать, что здесь произошло когда-то, с чего началась цепь событий, из-за которых Микки превратилась в Верховную жрицу богини Гекаты. Может быть, дело в том, что Геката просто не хотела, чтобы Микки узнала обо всем из вторых рук, как обычную сплетню, и именно поэтому запретила служанкам говорить на эту тему и Джии ведь не

сказала, что сам Страж представляет собой нечто вроде запретного существа; она лишь ужасно разволновалась и попросила не говоришь с ним о прошлом. Впрочем, было слишком очевидно, что ее служанки, как и все прочие женщины этого мира, весьма осторожно держатся со Стражем, не зная толком, как к нему относиться - то ли как к бешеной собаке, то ли как к божеству.

Но Микки не могла считать его ни тем ни другим.

Микки откупорила флакон с шампунем и щедро налила его на волосы. По мере того как вокруг становилось прохладнее, пар от воды в бассейнах поднимался все более плотными клубами, окутывая их теплым туманом. Чувствуя себя действительно дома, Микки глубоко вздохнула, отметив, что жидкое мыло имеет тот же запах, что и экзотические духи, подаренные ей старой женщиной. Вымыв волосы, она закрутила их на макушке и откупорила другие бутылочки. И мыло, и шампунь, и масло имели все тот же роскошный запах.

- Это священный аромат Эмпузы. Никто больше не смеет пользоваться им

Поскольку все девушки молча купались и пили вино, вокруг стояла тишина, и от голоса Флоги Микки вздрогнула. Она всмотрелась сквозь пар и заметила странное выражение на лице Огня; девушка как будто бы гневалась.

- А тебе хотелось бы воспользоваться им, Флога? - намеренно спросила Микки, понизив голос так, чтобы никто другой ее не услышал.

Служанка то ли с огорчением, то ли с разочарованием посмотрела на жрицу.

- Ох… нет, Эмпуза! Конечно же нет! - шепотом ответила она.

Однако она тут же отвернулась, пряча глаза, и Микки задумалась…

Глава 19

- Нет, Джии, спасибо, все в порядке. Я хочу наскоро поужинать и сразу лечь спать. Я ужасно измотана, а завтра снова будет трудный день.

Микки ослепительно улыбнулась, твердя себе, что она на самом деле вовсе не лжет служанке. Она просто немножко недоговаривает.

- Но, Эмпуза, ты уверена, что тебе не понадобится моя помощь, чтобы переодеться ко сну?

- Нет необходимости. - Микки оглянулась на простое, но элегантное одеяние сливочного цвета. - Думаю, я наконец-то освоилась с тем, как заворачиваются в эти хитоны.

Джии улыбнулась.

- Хитон сегодня неплохо послужил тебе в качестве рабочей одежды, да?

- Да, действительно.

Микки говорила всерьез. Конечно, сначала она никак не могла справиться с длинными полами одежды, но потом поняла, как лучше подтыкать подол, и оценила, как легко и удобно работать в хитоне, хотя ей и понадобилась небольшая помощь Стража, чтобы удержать его в подобающем виде… Возможно, хитон как раз потому так сильно и понравился Микки, что ей потребовалась помощь Стража…

- Значит, ты теперь считаешь его лучше, чем… джинсы?

- Джинсы…- Микки рассмеялась, снова вернувшись мыслями к стоявшей перед ней девушке и порывисто обнимая Джии. - Знаешь, теперь действительно хитон мне нравится больше, чем джинсы.

Джии в ответ пылко обняла жрицу.

- Что ж, желаю тебе хорошего отдыха, Эмпуза.

- И тебе тоже, Джии. Слушай, а почему бы мне не позвать тебя и других девушек утром, как только я проснусь, и мы бы позавтракали вместе? У меня есть кое-какие новые идеи, и я хочу обсудить их с вами.

- Как пожелаешь, Эмпуза.

Джии поклонилась, легко сбежала по ступеням с балкона и исчезла в темноте.

Оставшись наконец одна, Микки тут же принялась беспокоиться. Как и накануне, на балконе перед стеклянной дверью спальни стоял небольшой стол. И он снова был уставлен мясом и сыром, хлебом и вином. Стол был накрыт на одну персону, однако кресел возле него стояло два.

Микки нахмурилась. Так быть не должно. Она пригласила Стража на ужин, и это должен быть именно ужин.

Она закрыла глаза и подумала о тех служанках, что появились волшебным образом, когда она пожелала вино, мыло, чистую одежду…

- Мне нужен второй прибор на стол. Пожалуйста, - сказала она.

Не прошло и десяти секунд, как Микки услышала два коротких удара в дверь спальни. Она крикнула: «Входите!» - и в дверях появилась девушка из тех, что приходили к горячему источнику. Она принесла поднос с полным столовым прибором. Микки встретила ее на середине комнаты.

- Спасибо, что откликнулась так быстро. Она протянула руки к подносу.

- Приношу извинения, Эмпуза. Если бы я знала, что ты ужинаешь не одна, я бы позаботилась о том, чтобы стол накрыли на двоих.

- Не беспокойся из-за этого. Это я в последнюю минуту придумала, - быстро сказала Микки, надеясь, что служанка угадывает только ее желания, а не то, говорит ли жрица правду или лжет. - Я сама все поставлю.

Девушка слегка смутилась, но кивнула.

- Разумеется, Эмпуза. Должна ли я принести еще вина и еды?

- Нет. Там всего достаточно. Не стоит беспокоиться.

- Это не беспокойство - служить тебе, Эмпуза.

Микки напомнила себе, что не следует слишком часто вздыхать.

Может для этих девушек и не было беспокойством служить ей, но она уже могла с уверенностью сказать, что для нее подобная усердная служба чересчур утомительна.

Изменив тактику, Микки спросила:

- Как тебя зовут?

Девушка удивленно моргнула.

- Дафна.

- Дафна… чудесное имя.

Служанка покраснела.

- Дафна, я с удовольствием сама отнесу все это на стол. - Микки отобрала поднос у растерявшейся Дафны. - Но ты наверняка понадобишься мне утром. Я намерена позавтракать в компании четырех воплощений стихий. Тебя не затруднит принести все необходимое для нас?

- Я все сделаю, Эмпуза.

- Прекрасно! А теперь ты и… э-э… остальные девушки можете отправляться на отдых. Сегодня мне больше ничего не понадобится.

Дафна открыла рот, намереваясь возразить, и потому Микки добавила быстро и твердо:

- Спокойной ночи, Дафна! Увидимся утром, я позову тебя приготовить завтрак.

Дафна неохотно присела в реверансе и вышла из спальни.

- Вот еще геморрой, - пробормотала Микки себе под нос, ставя прибор на стол. - Все эти «Да, Эмпуза, что я могу сделать для тебя, Эмпуза, как пожелаешь, Эмпуза» теоретически, возможно, звучат неплохо. Но на практике это чистый геморрой.

«Но наверное, меня бы это не раздражало так сильно, если бы я не затеяла свидание тайком, как подросток, нарушающий запрет родителей…»

- Я не подросток! - сообщила Микки своему отражению в зеркале, расчесывая сохнущие волосы мягкой щеткой. - А он не мой приятель. Это ничем не отличается от делового ужина. И хватит так по-дурацки нервничать!

Стол был готов. Она была готова - ну, по крайней мере, насколько могла. Микки вышла на балкон и села в кресло. Положив руки на колени, она закрыла глаза и подумала о Страже…

…О том, как он внимательно наблюдал сегодня за женщинами… о его смехе… о жаре его тела, когда он стоял так близко от нее… о его прикосновении… и о том, каким одиноким он выглядел, когда уходил в тень за деревом, вместо того чтобы присоединиться к обедающим компаниям…

- Эмпуза, у тебя грустный вид. Что-то случилось?

Микки открыла глаза. Он стоял за кругом света от канделябра у стола.

- Я не грущу. Я просто сосредоточилась. Я пока не привыкла звать кого бы то ни было, просто думая о нем.

- Этим даром обладает каждая Верховная жрица Гекаты.

- Ох, мне это вполне нравится… просто нужно некоторое время, чтобы освоиться с таким методом. - Она показала на кресло по другую сторону стола. - Прошу, садись. Я и не подозревала, насколько голодна, пока не почуяла запахи всей этой еды.

Он медленно вышел из тени, как будто специально чтобы она привыкла к его виду. Микки сообразила, что ей не следует на него таращиться - это выглядело бы слишком грубо. Но он был существом настолько невероятным, что она не могла просто улыбаться и вести вежливую беседу, делая вид, что он вовсе не вызывает у нее потрясения. Копыта Стража в тишине простучали по мраморному полу балкона, притягивая внимание Микки. В этот раз он был одет в другую тунику, тоже не скрывающую его мускулистые ноги. Однако Микки отметила, что, хотя и покрытые гладкой шерстью, они все же больше походили на человеческие, нежели на звериные. Кожаный нагрудник плотно облегал грудь и живот Стража, очерчивая совершенно человеческие мышцы. «Нет, - мысленно поправила себя Микки, - ни у одного обычного мужчины нет подобной груди. Да, он больше не каменный, но выглядит так, словно высечен из мрамора».

Она вдруг поняла, что Страж уже подошел к столу и просто стоит неподвижно, а она рассматривает его. Микки почувствовала, как на щеках вспыхнул румянец смущения.

- Как это называется? - брякнула она, стараясь как-то сгладить бесцеремонность, с которой таращилась на него.

- Эмпуза?… - Он недоуменно вскинул брови.

- Вот эта кожаная штука на тебе. Я ничего такого прежде не видела. - Микки приподняла край своего наряда. - Джии только сегодня утром объяснила мне, что вот это называется хитон. Вот мне и интересно, как называется твоя одежда.

Микки понадеялась, что она не выглядит в его глазах полной идиоткой. Возможно.

Страж оглядел себя, потом снова посмотрел на Микки.

- Это воинская кираса.

- Кираса, - повторила Микки. - А под ней хитон?

- Нет, это короткая туника. Воины не надевают хитоны на битву.

Поскольку выражение его лица говорило о том, что Микки, похоже, развеселила его, она ткнула пальцем в его голые ноги:

- Но для битвы, мне кажется, стоит их прикрыть.

Лицо Стража окаменело.

- Я бы так и сделал, будь человеком. Греческие воины для защиты в бою надевают особую кожаную обувь с ремнями, которые опоясывают ноги наперекрест от лодыжек до колен. - Он приподнял мощное копыто и стукнул об пол с тяжелым грозным звуком. - Но я не нуждаюсь в такой защите.

По коже Микки пробежал легкий холодок, вызванный одновременно страхом и восхищением. Она посмотрела в темные глаза Стража и ужасно загордилась оттого, что ее голос прозвучал совершенно нормально:

- Ха! Прирожденная защита вроде этой, должно быть, очень полезна при твоей работе.

- Быть Стражем Гекаты - не работа для меня; это сама жизнь.

Микки заставила себя беспечно рассмеяться и потянулась к ломтям холодного мяса, лежавшего на блюде.

- Ты просто не представляешь, сколько мужчин в моем прежнем мире говоря то же самое о своей работе.

- Я не мужчина,- прорычал он.

На этот раз Микки все-таки вздохнула. Она подчеркнуто отложила вилку и посмотрела ему в глаза.

- Я прекрасно это осознаю. Точно так же догадываюсь, как ты и прочие обитатели этого мира прекрасно осознаете, что я не такая, как другие Эмпузы. Но разве я из-за этого раздражаюсь? Нет. Разве я чувствую необходимость постоянно напоминать тебе, что я пожалуй, на добрых двадцать лет старше, чем предыдущие жрицы, и что я совершенно не понимаю почти ничего из происходящего вокруг меня? Нет. И это по двум причинам: во-первых, потому что это надоедает, а во-вторых, потому что постоянное нытье ничего, черт побери, не изменит. Я хочу сказать, я могла бы постоянно жаловаться из-за того, что мне хотелось бы быть выше ростом или стройнее, но от этого ничего не прибавится к моим пяти футам семи дюймам, и ничего не убавится от… - Микки подумала, подсчитывая. - От тех десяти лишних фунтов, которые у меня имеются.

Она резким, разочарованным движением показала на кресло напротив себя.

- А теперь не будешь ли ты так любезен сесть и приступить к ужину? Я ужасно голодна, а когда я голодная, я становлюсь сварливой. Так что давай поедим.

К удивлению Микки, Страж на этот раз не огрызнулся и не сделал попытки уйти. Он просто сел к столу.

Микки взяла вилку и решительно нагрузила на свою тарелку лучшие куски мяса и сыра. Этим вечером к ним добавились темные отборные оливки, и жареный сладкий перец, и свежий инжир. Микки вдруг заметила, что Страж просто сидит за столом, и посмотрела на него, вопросительно приподняв брови.

- Я не привык есть в обществе других, - медленно произнес он.

Микки не нужно было спрашивать, почему это так. Джии уже дала ответ на этот вопрос. Все обитатели этого мира смотрели на него как на чудище, на нечто вроде говорящего и ходящего на двух ногах зверя. Даже сама богиня строго напоминала своей жрице, что Страж никогда не был человеком и никогда им не станет.

Ну, Микки было плевать на это. Да, он не был человеком, но и животным он тоже не был.

- Там, откуда я родом, считается неприличным и подлым заставлять кого-то есть в одиночестве, исключая его из общества.

- Но ты не подла, Микадо.

Он произнес это совсем не как вопрос, однако Микки все равно ответила:

- Нет. Иной раз я бываю эгоистична и упряма, даже цинична, но могу дать слово: я никогда не вела себя подло и низко.

Пока Микки говорила, что-то изменилось в лице Стража. Как будто ей удалось снять защитную маску, которую он натянул на себя, и Страж неожиданно оказался чудовищно ранимым. Неприкрытые чувства отразились в его глазах. Микки вспомнила ужасающий одинокий рев, который слышала во снах, - и рев этот разносился по всему современному ей миру от каменной статуи… Микки захотелось протянуть руку, коснуться Стража, сказать ему, что все будет отлично… но она вдруг испугалась, и вовсе не того фантастического существа, что так неловко сидело напротив нее за столом. Она испугалась самой себя.

Микки снова занялась своей тарелкой, перекладывая на ней куски. Вскоре она услышала звяканье ножа и вилки. Микки налила себе белого вина, настолько холодного, что на стенках кувшина выступили капли влаги, и порадовалась, что это оказалось то же самое вино, которое она пила возле горячего источника. И подняла наконец взгляд на Стража.

- Вина?

Он кивнул, и она наполнила и его бокал тоже. Потом подняла свой и улыбнулась.

- За розы, - сказала она.

Страж мгновение-другое помедлил. Как-то странно шевельнув рукой, он пробормотал себе под нос какое-то слово. Но потом тоже поднял бокал. Бокал полностью утонул в его могучей руке, и Страж держал его очень осторожно, словно боясь раздавить.

- За нашу новую Эмпузу, - сказал он.

Когда Микки поднесла бокал к губам, она увидела, что в вине плавает прекрасный цветок белой розы. Его там не было прежде; это Страж заставил его возникнуть - для Микки. Микки закрыла глаза и выпила, вдыхая сладкий аромат розы, идеально сочетавшийся со вкусом вина.

Позже Микки вспоминала этот момент как то мгновение, когда она полюбила чудовище.

Глава 20

Микки хотелось, чтобы ужин прошел легко и непринужденно, однако на самом деле все же случилось несколько неловких моментов. Страж был молчалив и откровенно застенчив и неловок. И это было совершенно понятно. Он ведь всегда ел в одиночестве. Весь этот мир смотрел на него как на животное, на чужака. Где же ему было научиться вести вежливую застольную беседу?

Микки следила за собой, стараясь не таращиться на Стража, потому что стоило ей глянуть на него, как он тут же прекращал есть. Чтобы создать более непринужденную обстановку, Микки отказалась от ножа и вилки и брала сыр и мясо просто рукой, намеренно жуя чуть громче обычного. Но он все равно сидел скованно, тихо, ел мало и пил только тогда, когда Микки на что-нибудь отвлекалась.

Микки опять посмотрела через стол и, наткнувшись на его взгляд, неловко отвернулась - наверное, в тысячный раз. Очень плохо, что тут нет телевизора, перед которым они могли бы посидеть рядышком, или, на худой конец, еще каких-то персон за столом, чей разговор они могли бы послушать. Страж нуждался в чем-то таком, что отвлекло бы его от мысли, что он сидит за ужином с Микки. И тут Микки вспомнила.

- Карта садов, - сказала она. - Пока мы едим, ты мог бы набросать примерный ее план для меня.

Ее мысли помчались галопом.

- Могу поспорить, те маленькие служанки, что накрывали на стол и вообще тут постоянно суетятся, вполне могут отыскать листок бумаги и карандаш.

Она подошла к двери спальни, чтобы не позволить девушкам войти внутрь. Они и не узнают, что Страж здесь.

- Я уже сделал это, пока ждал твоего зова.

Страж протянул огромную руку и негромко что-то прорычал - и тут же на его ладони появился свернутый в трубку лист пергамента. Он протянул его Микки, и она осторожно взяла лист, почти боясь, что тот растворится от ее прикосновения.

- Знаешь, это просто потрясающе - как ты заставляешь вещи появляться из ниоткуда. Микки откашлялась и почти всерьез спросила: - А ты можешь и меня научить такому?

Конечно, это казалось невозможным, но кто знает, что вообще возможно в этом мире?

- Боюсь, для того, чтобы обладать даром вызывать воображаемые объекты, нужно быть отпрыском кого-то из титанов.

- Очень плохо. Было бы полезно уметь вызывать мотыгу, или тяпку, или ножницы для подрезки кустов, когда понадобится, вместо того чтобы таскать их за собой с места на место.

Губы Стража едва заметно изогнулись, намекая на улыбку.

- Но я не умею призывать к себе стихии или чертить священный круг Гекаты.

Микки улыбнулась.

- Да, это преимущества Эмпузы.

- Согласен.

Он снова поднял бокал с вином, глядя на нее, и на этот раз, похоже, держал его уже не так неуверенно.

Микки отодвинула на край стола несколько тарелок, освобождая место, чтобы развернуть пергамент. Она положила на стол карту Стража и придавила ее углы маленькими блюдцами, чтобы рассмотреть все повнимательнее. Похоже, карта была выполнена гусиным пером и чернилами. Страж изобразил жирный, большой круг, представлявший собой границу садов, Стену роз. А в круге была начерчена схема самих садов - с массой подробностей. Дворец оказался на севере. Стране нарисовал даже балкон, смотрящий на юг, - тот самый, на котором они сейчас сидели, и утес за дворцом, где находились горячие источники, и особые грядки роз, которые были видны из ванн и среди которых располагался личный садик Микки.

Потом Микки взглянула на купол храма Гекаты и огромный фонтан рядом с ним - теперь стало ясно, что они построены в географическом центре садов. А вокруг закручивались спиралями ряды роз, опутанные лабиринтами пересекающихся дорожек.

Микки вообще-то ожидала увидеть лишь некое подобие карты, простую схему, но Страж создал нечто очень подробное и необыкновенно красивое. Захваченная врасплох, Микки подняла взгляд на существо, создавшее карту с необыкновенным тщанием и талантом.

- Страж, карта просто прекрасна! И не только потому, что здесь изображено все необходимое, так что я теперь могу без труда разделить всю площадь на четыре части и отправить служанок на определенные участки сада, за которые возложу на них ответственность… но это еще и отличный путеводитель для меня самой. Я могу теперь не беспокоиться, что не найду дорогу куда-то.

Микки невольно посмотрела на его руки, скорее напоминавшие мощные лапы, нежели изящный инструмент художника.

- Как ты это сделал?

Он немного помедлил с ответом, а потом неторопливо поднял левую руку. Да, она была человеческих очертаний, но крупнее, с более толстыми, более сильными пальцами, каких Микки не могла бы представить даже у футбольного полузащитника.

- Они на самом деле намного более ловки, чем кажутся, - сказал Страж. - Я потратил многие столетия, чтобы научиться как следует владеть ими.

Он расправил пальцы, его рука слегка вздрогнула - и из лунки каждого ногтя вдруг появились длинные, остроконечные когти.

- Срань господня! - выдохнула Микки.

Страж коротко рассмеялся.

- Это что, ругательство?

Микки выпрямилась.

- Да, и очень плохое. Мне бы надо следить за своим языком, но ты…

Она умолкла, просто глядя во все глаза на пять угрожающих кинжалов, в которые превратились его ногти.

- Но я напугал тебя, - договорил за нее Страж.

- Нет, - быстро возразила Микки. - Ты меня не напугал, а просто очень сильно удивил.

Она посмотрела ему в глаза.

- Можно мне их потрогать?

- Да…

Это слово прозвучало как тихий раскат грома в его груди.

Микки осторожно прикоснулась к блестящему когтю.

- Ты прямо как Росомаха.

- То есть я похож на маленькое животное с умеренно злобным нравом?

- Нет…

Микки зачарованно смотрела на коготь. Он был холодным и твердым на ощупь.

- Это имя одного выдуманного героя из фильма, который сняли по… ну, в моем прежнем мире это называют комиксами. Вообще-то этого парня, наверное, действительно назвали по имени того зверя. Он был человеком с особыми способностями. Например, он мог выпускать когти из пальцев, вот как ты.

Страж не отрываясь смотрел на свой коготь, по которому все еще скользил туда-сюда теплый мягкий палец Микки.

- И что, этот Росомаха - какой-то демон, которого избегают и отвергают другие герои комиксов?

- Он как бы старается избегать проблем, но на деле он парень с добрым сердцем и изо всех сил хочет делать добрые дела. - Микки наконец посмотрела в глаза Стражу. - Когда узнаешь его получше, то понимаешь, что единственный демон, таящийся в нем, - это его воображаемое несовершенство.

Микки не могла уже отвести взгляд. Темные глаза Стража словно поглотили ее благоразумие. Реальность расплывалась и расплывалась, и в конце концов стало совершенно неважно, что он собой представляет, пока он вот так смотрел на нее… как будто она была для него целым миром.

Микки с легкой дрожью ощутила, как его когти снова скрылись в пальцах, и вдруг осознала, что ее пальцы лежат на его руке. Нервно рассмеявшись, она быстро отдернула руку.

- Так ты действительно используешь когти вместо пера?

- Да, Эмпуза.

Лицо Стража вновь превратилось в непроницаемую маску.

Микки не хотела, чтобы Страж отдалялся от нее, и потому, прежде чем откинуться на спинку кресла, потянулась вперед и мягко положила ладонь на его запястье. Он быстро посмотрел на нее, но промолчал - однако и не постарался уйти от прикосновения.

- Спасибо за прекрасную карту. Это именно то, что мне необходимо для организации работы.

- Не за что благодарить, Эмпуза.

Она улыбнулась.

- Мне бы хотелось, чтобы ты звал меня Микки. Мне, конечно, нравится быть Верховной жрицей, но иной раз мне хочется побыть и собой.

- Если ты не возражаешь, - тихо прогромыхал низкий голос, - я бы предпочел называть тебя Микадо. Это чудесные розы, и они напоминают о тебе.

Микки испытала истинное удовольствие, услышав эти слова.

- Я не возражаю. Мне нравится, как звучит мое имя, когда ты его произносишь, - как будто в этом слове скрыто нечто тайное.

- Возможно, так оно и есть, - кивнул Страж.

- Возможно… - повторила Микки.

Она снова смотрела ему в глаза, забыв обо всем…

- Мне пора идти, - внезапно сказал Страж, отводя взгляд и пытаясь встать.

- Не сейчас! - Наклонившись, Микки схватила его за руку и ощутила, как он вздрогнул. - Посиди еще немного, выпей со мной еще бокал вина.

Когда он снова опустился в кресло, Микки неохотно отпустила его руку и взяла кувшин, чтобы наполнить оба бокала.

- Я знаю, мне бы чувствовать себя измотанной, и я действительно очень устала, но в уме все вертятся и вертятся дела, которые нужно сделать завтра утром, и все то, чего я не успела сделать сегодня…

- Ты сегодня сделала очень много. Ты должна быть довольной.

- Я довольна. Просто мне не терпится заняться остальной частью садов.

Страж кивнул.

- Да, это очень важно - чтобы розы были здоровы и цвели. Они - основа нашего мира и его сила. Очень опасно, когда они плохо себя чувствуют.

- А можешь ты мне сказать, что такого есть в лесу, из-за чего ты так тревожишься? - осторожно спросила Микки.

- Похитители Грез.

- Ну да, и Геката тоже их так называла, только я понятия не имею, что это означает. Все, что мне известно, что и ты, и Геката, и все те женщины, что так боялись выходить в лес, и вообще все в этом мире считают их очень опасными. Это я поняла, но мне непонятно, что они собой представляют.

- Похитители Грез принимают разные формы и виды, в зависимости от их жертвы. В этом причина их опасности. То, как они покажутся тебе, может сильно отличаться от того, как они явятся, к примеру, твоей служанке.

- Так они физические существа?

- Они могут принимать физическую форму, да. - Страж немного помолчал, внимательно глядя на Микки. - В твоем прежнем мире тоже должны быть Похитители Грез. Но возможно, там они принимают еще какой-то вид.

Микки подумала об участниках молодежных банд, которые то и дело оказывались в больницах и неизбежно заканчивали свой путь либо в морге, либо в тюрьмах… и о статистике, утверждавшей, что в Оклахоме наивысшее количество забеременевших девочек… и о сообщениях о жестоком обращении с детьми… и о людях, живущих в нищете.

- Ты прав. В моем прежнем мире есть Похитители Грез. Молодые люди зря прожигают свои жизни; девочек насилуют снова и снова… ужасные вещи происходят буквально каждый день.

- А что вызывает все эти события? В чем суть подобных трагедий? Их причина?

- Ненависть, невежество, безразличие, - ответила Микки.

- Совершенно верно. Именно это и порождают Похитители Грез, что рыщут в лесу на перекрестье между мирами. Если бы они проникли в наш мир, они бы могли не просто разрушить человеческие жизни, но и украсть мечты, благодаря которым выживают целые поколения.

- Но ты их сюда не пустишь, ведь так?

- Я поклялся жизнью.

- Ты должен был рассказать мне все это раньше. - Микки содрогнулась, ей стало не по себе при мысли о том, что она требовала открыть ворота и выпустить женщин в лес. - Нет, это не твоя вина. Ты пытался мне сказать, что это опасно; я должна была прислушаться к твоим словам.

- Ты сделала то, что считала полезным для роз. Ничего же не случилось; я был на месте и охранял вход. И я всегда буду там, чтобы защищать ворота.

- Но если в лесу обитают такие штуки, то зачем там вообще ворота? Разве мы не можем запечатать их так, чтобы они вообще никогда больше не открылись?

- Не можем. Видишь ли, Микадо, не все в лесу - зло. Тебе надо знать, что даже сны и грезы должны время от времени смешиваться с реальностью. Наша действительность возникает из леса и из тех нитей реальности, что тянутся через него из других миров.

- И завтра утром ты первым делом проверишь, нет ли в изгороди других слабых мест, таких, где розы выглядят больными?

- Да, проверю. Ты можешь быть спокойна, Микадо. Этому миру ничто не грозит под моей защитой.

Она знала, что он говорит правду, - знала, потому что ощущала это всей душой. Интуиция говорила ей, что этот получеловек-полузверь отдаст жизнь за то, чтобы Царству роз и его Эмпузе ничто не угрожало.

- Спасибо, Страж.

На этот раз, вместо того чтобы ощетиниться в ответ на благодарность, он просто слегка наклонил голову.

Некоторое время они молча пили вино, погрузившись каждый в свои мысли.

- Могу я задать тебе еще один вопрос? - сказала наконец Микки.

- Можешь, - Он смотрел на нее открыто, с интересом.

- Когда я спросила тебя, можешь ли ты научить меня добывать вещи из воздуха, ты ответил, что не можешь, потому что для этого нужно быть потомком одного из титанов. Но тогда кто твои родители?

Он очень долго не отвечал, взвешивая, стоит ли рассказывать ей свою историю или просто промолчать и остаться для нее загадкой - загадкой, которую ей в конце концов надоест разгадывать.

Эта мысль вызывала в нем сокрушающее чувство одиночества.

Когда он все же заговорил, его мощный голос звучал приглушенно и он не мог смотреть на нее. Он уставился в темноту ночи.

- Моим отцом был титан Кронос. Однажды он посетил древний остров Крит и был сражен красотой этого кусочка земли посреди моря. Там он увидел белокурую Пасифаю и сразу влюбился в нее. Но Пасифая не была бездумной девицей. Она отлично знала, что смертные, ставшие возлюбленными богов, кончают трагически, и потому отказала титану. Кроноса не убедил ее отказ; он наблюдал и ждал. Когда же Минос, царь Крита, сделал Пасифаю своей невестой, мой отец увидел тут возможность для себя. В их первую брачную ночь мой отец одурманил царя и принял его облик, похитив таким образом девственность невесты. И Минос, и Пасифая были одурачены. Но жена Кроноса Рея не поддалась обману. Она заподозрила его в измене. Кронос отрицал, что любит Пасифаю. И на самом деле он не лгал. Стоило ему утолить страсть к этой смертной женщине, как он сразу остыл. Но Рею это не удовлетворило. Она наблюдала за Пасифаей и увидела, что новобрачная беременна. В порыве ревности и гнева Рея прокляла ребенка Пасифаи. Ребенок, если он действительно был сыном титана, должен был из-за ее проклятия родиться не человеком или богом, а неким мерзким существом, не похожим ни на кого во всем Древнем мире. Вот так я и появился на свет.

- Так ты тот самый, на ком основан миф о Минотавре!

- Да, именно так назвал меня Минос. Он ненавидел меня с самого момента моего рождения.

- А твоя мать?

- Пасифая была добрее, чем ее муж. Она даже тайком навещала меня, и я помню, что, когда был совсем юным, она иногда пела для меня перед сном.

Страж замолчал, пытаясь справиться с чувствами.

- Твоя мать любила тебя.

Он вздрогнул и отшатнулся, как будто слова Микки причинили ему физическую боль.

- Мне нравится думать, что она пыталась меня любить. Она назвала меня Астерием, не желая называть тем именем, которое дал Минос, но даже ее доброта не помогала забыть, что я чудовище. А она по моему виду поняла, что Кронос каким-то образом проник в ее постель, и сама эта мысль была ей отвратительна. Мой облик служил постоянным напоминанием, что титан обманул ее и завладел ее телом. Поэтому она убедила Миноса построить огромный лабиринт, утверждая, что в центре такого лабиринта он мог бы спрятать все сокровища Крита, а я стал бы их охранять. Вот в этом лабиринте на Крите я и жил, вдали от материнских глаз и от всех тех, кто мог бы ради забавы поохотиться на меня. И там бы я и оставался по сей день, если бы не Геката.

- Боже мой! О тебе сложено столько разных историй! Говорят, что тебе приносили в жертву юных девушек и мальчиков.

Увидев выражение лица жрицы, Страж похолодел и покрылся потом одновременно.

- Я не всегда был таким, как сейчас. До того как откликнулся на призыв Гекаты, я был именно таким, каким должен быть по проклятию Реи, то есть мерзким чудовищем и душой, и телом. Когда же я дал клятву богине, она сняла проклятие Реи и даровала мне сердце и душу человека… но даже эта великая богиня не в силах изменить мой внешний вид.

Его руки лежали на столе рядом с развернутой картой. Эмпуза потянулась к нему и накрыла их ладонями.

- Я не вижу никакого уродства, когда смотрю на тебя, - сказала Микки.

- Может быть, тебе нужно заглянуть поглубже. Во мне до сих пор живет зверь.

- Я бы предпочла верить в человека, если позволишь, Астерий.

- Человек…

Это слово прозвучало едва слышно. Страж перевел взгляд с рук Микки на ее лицо.

- Человек слышит тебя, Микадо, даже если ему кажется, что твой голос доносится до него из снов.

- Может, так оно и есть. - Микки мягко улыбнулась. - Нам с тобой прежде снились кое-какие сны… Он взял ее руку, повернул ладонью вверх, и его большой палец осторожно скользнул вдоль линии жизни, тянувшейся до запястья. А потом движением более легким, чем прикосновение крыльев бабочки, очертил круг возле чувствительной точки на ее руке.

- Я ощущаю биение твоего сердца, - пробормотал он.

- А ты заметил, что оно забилось быстрее?

Страж посмотрел ей прямо в глаза.

- Чувствую.

Ее лицо было так близко, что он ощущал теплое дыхание. Глаза жрицы затуманились, губы приоткрылись. Ему так хотелось изведать их вкус! Ему хотелось погрузиться в нее, затеряться в ее нежности. С низким рычанием он наклонил голову и прижался губами к тому месту, которого только что касался большим пальцем. Он ощущал, как пульсирует ее кровь, он ощущал легкий солоноватый вкус ее кожи… Она содрогнулась от его прикосновения, и его губы продвинулись выше, к внутреннему изгибу ее локтя. А потом он поднял голову. Жрица тяжело дышала, глядя на него огромными глазами. И прежде чем рассудок и здравый смысл успели его остановить, Страж наклонился и поцеловал ее. Она прерывисто вздохнула, и этот звук отозвался в его душе… и он поцеловал ее еще крепче.

Все его тело пронзила боль. Его кровь превратилась в огненную лаву, она обжигала его бешеным желанием. На мгновение он так забылся, что его когти сами собой выскочили из-под кожи, и он с рычанием оскалил зубы, готовый отразить нападение врага, подкравшегося к нему. И тут он вдруг понял… Чары Гекаты!

Эмпуза не любила его; а значит, страсть к ней была недозволительна.

Он посмотрел на нее полными страдания глазами. Микадо выглядела бледной и потрясенной и откинулась на спинку кресла, стараясь оказаться как можно дальше от него.

Он резко вскочил, опрокинув кресло. Маленький стол угрожающе покачнулся,

- Это было весьма неумно. Мне не следовало находиться здесь, с тобой.

- Почему? Что случилось? Ты выглядишь так, словно тебе ужасно больно!

Она неуверенно протянула к нему руку, но он отшатнулся, не в силах выдержать ее доброту.

- Ты не должна прикасаться ко мне!

- Ладно… - Она опустила дрожащую руку. - Я не буду тебя трогать. Просто сядь и объясни мне, что происходит.

- Нет. - Он отступил еще на шаг. - Я должен был выполнить твой приказ и начертить карту, потом принести ее тебе. Теперь я вернусь в свою берлогу.

- Я не приказывала тебе делать эту карту, - сказала Микки, бесконечно смущенная внезапной переменой, происшедшей в нем. - Я попросила тебя, так же как попросила поужинать со мной. И ты не сделал ничего дурного… мы не сделали ничего дурного.

- Вот в этом ты и ошибаешься. Ты не сделала ничего плохого, но не я. Сегодня я начал вплетать нить реальности в сны наяву, а это нечто такое, что даже в нашем мире снов и магии невозможно и опасно. Такое не может случиться еще раз.

Страж бросился прочь с балкона. С быстротой зверя и силой бога он удалялся от жрицы, и по мере того, как росло расстояние между ними, боль утихала, превращаясь в истощение и пустоту.

Так вот к чему привела его жизнь. Что ж, именно так и должно быть. Он был человеком в теле зверя, связанным путами богини. Он мог познать желание, но не мог его подавить. Как Тантал, он был обречен жить в постоянных муках - видеть возможность спасения, которая останется навсегда недостижимой. Астерий внезапно остановился, откинул голову - и яростно зарычал, глядя в оглохшие небеса.

Глава 21

Микки проснулась с головной болью и красными, опухшими глазами. Зевая и потягиваясь, она подошла к огромным окнам и распахнула дверь на балкон. Солнце только-только начало подниматься над горизонтом, и утро было таким холодным, что изо рта шел пар. Кто-то убрал со стола остатки ужина. Это вызвало у Микки грусть, как будто весь вчерашний вечер, со всем, что случилось хорошего и плохого, был сметен вместе с тарелками и крошками. Она подошла к креслу, в котором вчера сидел он, и погладила железную спинку.

Астерий…

Он никогда больше не будет для нее прежним Стражем, после того, что он сказал ей, и после того, что она видела в его глазах - бесконечное ранящее одиночество… и, всего на мгновение, - страстное желание, на которое она так горячо откликнулась.

Но то, что он позволил заглянуть в свою душу, ничего не значило. Из этого ничего

не следовало. И не из-за того, что он был чудовищем или, точнее, неким особым существом, смесью бога и смертного, не похожим ни на кого в мире, как он объяснил ей вчера. Аст