/ Language: Русский / Genre:popadanec

Продавцы мечтаний

Геннадий Башунов

Антону хотелось, чтобы его жизнь кардинально изменилась, и это произошло. Но об этом ли он мечтал? Разве хотел он оказаться в мёртвом, разбитом войной, мире, где остатки технологической мощи соседствуют с паранормальными явлениями? И кто же они такие - Продавцы мечтаний? Роман завершён. Приятного чтения! WebMoney R109815797763

Башунов Геннадий Алексеевич

Продавцы мечтаний

Часть первая. Воздушный наёмник

Глава первая

Итак, я умирал. Это совершенно ясно.

Как только я смог признаться себе в этом, стало даже немного легче. Надежда, не сопротивляясь, утонула в потоках чёрной тоски и безысходности. Но мои ноги продолжали делать движение за движением, впрочем, я уже несколько часов шагал абсолютно механически. Мозг, всё ещё пытавшийся что-то выдумать, найти какой-то выход, отключился, смирившись. Я даже порадовался этому. Выхода не было, нет, не будет, точка. Незачем напрягаться, лучше расслабиться и ждать.

Но, распрощавшись с самим собой, я всё ещё продолжал идти, не в силах остановиться. А ведь ещё пару дней назад с таким трудом мне удавалось заставить себя подняться с песка и продолжать движение. Тогда, наверное, с этим справлялся инстинкт самосохранения, теперь же и он, кажется, пропал. Чёрт, я даже не мог себя приблизиться к очередному ржавому корыту, бывшему когда-то боевой техникой, в поисках воды, просто шагал вперёд.

Вообще, я думал, что отброшу копыта ещё пять дней назад, от жажды. Но - о чудо! - пошёл сильный ливень. С каким удовольствием я погружал голову в развороченное железное тело какого-то запредельного боевого монстра, как, захлёбываясь, глотал мутную, провонявшую соляркой и ржавчиной, воду, и как потом блевал этой водой, отмечая, что наглотался мха и ещё какого-то дерьма, покрывавшего ржавый остов. Но, оклемавшись, я снова бросился пить, пить, пить…

Тогда я благодарил небеса, всех богов, которых знал, и мать природу вместе с ними за то, что даровали мне жизнь. Сейчас я проклинал их всех вместе взятых за то, что продлили мою агонию.

Нет, умирал я не от жажды. После ливня жара, так мучавшая меня, резко спала, время от времени начинал моросить дождик, так что с запасами воды, которую я находил буквально на каждом шагу, проблем не было. Проблема была в другом - уже неделю, с тех пор, как оказался здесь, я голодал. Я старался жрать траву и мох, сначала засохшие, а после дождей напитавшиеся влагой, но каждый раз моя трапеза заканчивалась неудержимыми приступами рвоты. И дело не в том, что я не мог справиться с отвратительным запахом и вкусом местной растительности, я оголодал на столько, что мне было плевать на них, просто мой организм отторгал всё, что я съедал. После каждого приступа рвоты я чувствовал себя ещё более обессиленным, чем раньше. Наконец, поняв, что всё бесполезно, я перестал есть вообще, и ни разу не ел уже три дня. Позавчера мне стало даже получше, я абсолютно перестал чувствовать голод, ко мне даже вернулись силы… Но сегодня…

Зачем об этом думать? Зачем вспоминать все муки, которые я перенёс? Лучше вспомнить что-нибудь хорошее…

Но в голову лезли только тонны ржавого металла, осыпавшиеся окопы, разгромленные бункеры, песок и жёлтая пожухлая трава, иногда его заменяющая. Вспоминался отвратный вкус коричневатого мха, жестокие боли в желудке, голод, усталость и холод. О, как я мёрз ночами… Мёрз чудовищно, сжимаясь в комок, чтобы сохранить хоть каплю тепла в своём окоченевшем и одеревеневшем тело, с мышцами, бьющимися в судороге, вот такая у меня была дрожь.

Но сегодня всё кончится, я умру.

"Хоть бы просто заснуть и не проснуться", - подумал я. Да, это была бы отличная смерть. Но, скорее всего, я буду мучиться долго. Лежать, страдая от холода и жажды, не в силах встать. Дёргаться, стараться ползти.

Эти мысли подстегнули меня, я даже принялся лихорадочно раздумывать о том, как выжить, но это продолжалось недолго. Меня снова захлестнула безнадёга.

И, что удивительно, я начал вспоминать.

- Хочешь?

- А? - тупо спросил я, поворачиваясь к девушке, присевшей ко мне на скамью пару минут назад. - Вы мне?

- А здесь есть кто-то ещё? - улыбнулась незнакомка.

- Нет, - буркнул я. Чёрт, она наркоманка что ли? Грязная какая-то, хоть и хорошо одета, кривозубая, некрасивая. Что ей надо-то?

- Ну, так что? - продолжила расспросы моя нечаянная собеседница.

- Я прослушал вас, извините.

- Хочешь, чтобы всё это изменилось?

- Что - всё это? - несколько нервно переспросил я. Точно, наркоша. Не было бы рядом её дружков.

Незнакомка таинственно улыбалась, не отвечая.

"Спокойно", - сказал я сам себе. Чего нервничать? Вокруг никого, хоть в темноте и довольно сложно определить, время-то уже четыре часа ночи, все гопники спят давным-давно. Да и мало их в нашем районе, как-никак здесь обитает медленно нарождающийся средний класс, ну и богатеев достаточно, так что наряды полиции ходят часто. Наркоманка решила толкнуть мне дури, чего бояться-то? Денег с собой у меня всё равно нет, убивать меня не за что. Или, быть может, это вообще безобидная умалишённая. Иначе как растолковать эту её фразу "Хочешь, чтобы всё это изменилось"? Вот-вот, либо эта девушка - драгдиллерша, которая сейчас предложит посмотреть мне "мультики", либо дурочка, которую богатые родители вывели на прогулку ночью, а то мало ли, детишки дразнятся или, например, к собакам она лезет, они же добрые почти, тихопомешанные-то.

Не мысли же мои она читает…

- А вдруг? - продолжая улыбаться, спросила моя собеседница. - Ведь тебе это надоело. ВУЗ, подработка, излишняя забота родителей. Одиночество, тоска, разочарование в людях.

- Не понимаю, о чём вы, - почти истерично прошептал я. Надо бежать, бежать, пока не поздно. Пусть потом я буду смеяться сам над собой, но пусть лучше потом мне будет смешно, чем сейчас страшно.

Но я продолжал сидеть, будто примёрзнув к деревянной скамье.

Я затянулся сигаретой, которую держал в руках, но понял, что она погасла, а пепел упал мне на штаны. Отряхнувшись, я закурил, надеясь, что моя нечаянная собеседница уйдёт.

Но она молча сидела рядом, и улыбка не сходила с её тонких губ.

- Запах бензина, - неожиданно продолжила незнакомка, когда я уже почти пришёл в себя, выкурив уже половину сигареты. - Тебе ведь нравится запах бензина. Ты, возможно, сам этого не понимаешь, но ты ассоциируешь его с развитием человечества, с прогрессом, высокими технологиями и благополучием. Это от того, что твой отец работает в нефтяной компании?

Я долгое время молчал, сидя с тупо открытым ртом.

- Да кто ты такая?! - издал я, наконец, вопль. Мне казалось, будто я сижу абсолютно голый перед этой странной девушкой… нет, перед всем миром. Чувство было таким, будто меня вывернули наружу, как футболку, или я лежу на операционном столе, и меня препарируют. Но изучали не мои внутренности, а моё "я", мой внутренний мир. - Что на хрен происходит? - прошипел я тише. - Ты следишь за мной?

- Не важно, что сейчас происходит, - совершенно серьёзно ответила незнакомка. - Не важно, кто я такая. И нет, я за тобой не слежу, я вижу тебя впервые. Важно другое. Что хочешь ты.

- Я хочу уйти, - холодно сказал я, справившись с шоком. Но, повинуясь какому-то дурацкому желанию узнать, чем всё это кончится, остался сидеть на месте.

- Не хочешь, - произнесла девушка, снова обнажая кривые жёлтые зубы в таинственной улыбке.

Я поймал себя на мысли в том, что, не смотря на её отвратительную внешность, в ней что-то есть. Тайна, которая читалась в улыбке. И что-то ещё. Другое. Чуждое. Не понятное.

- Тебе плохо? - спросила незнакомка.

- Нет, - солгал я.

- Ты хочешь изменить всё это?

- Не понимаю…

- Понимаешь, не лги мне.

- Если скажу, что да, будто что-то измениться, - горько произнёс я. Моя нервозность прошла, накатила тоска, мучавшая меня уже долгое время.

Нет, меня не бросила девушка, не отчислили из университета, у меня нет проблем с родителями или друзьями. Я просто устал. Почувствовал себя лишним, ненужным. Чёрт, я даже не понимал причины этого чувства. Просто стал другим. Сначала это доставляло мне странное, садистское удовлетворение. "Я повзрослел", - гордо говорил я сам себе, а сам кусал подушку, стараясь справиться с глухой тоской, пожирающей меня. Я продолжал жить и улыбаться, скрывая за улыбкой зубовный скрежет. Нет, я не думал о суициде, никогда не думал, я всегда хотел жить, хотел и сейчас. Но - не так.

- Изменится, - пообещала мне незнакомка, отвлекая от мыслей. - Стоит только захотеть.

- И что же произойдёт? - насмешливо спросил я.

- Хочешь узнать?

Прежде чем ответить я долго изучал лицо своей собеседницы, озарённое - по-другому и не скажешь - всё той же таинственной улыбкой.

- Хочу… - прошелестел в ночи мой тихий шёпот. Мне показалось, что это слово полетело от меня к этой некрасивой девушке, вспыхнуло ярко-красной краской и отпечаталось в ночной темноте, как надпись красными чернилами на бумаге.

Что-то кольнуло мой большой палец правой руки. Вздрогнув, я поднял руку и увидел в свете фонаря, под которым стояла скамья, крупную каплю крови.

- Контракт заключён, - деловито произнесла незнакомка, поднимаясь со скамьи. - Ты молодец, Антон.

- Кто ты? - прошептал я, глядя в спину странной девушке.

- Продавец мечтаний, разве не ясно?

- И о чём я мечтаю?

- Чтобы всё изменилось, ты же сам сказал. Не волнуйся, ты поймёшь, когда это произойдёт. Прощай.

Незнакомка растворилась за границей света, очерченной работающим фонарём, а я остался сидеть, тупо глядя ей вслед.

Удивительно, но в моей душе забрезжила искорка надежды.

"Тогда я ещё раз покурил и пошёл домой, - вспоминал я, шагая по влажной траве. - А проснувшись, как был, в одних семейниках, понял, что всё действительно изменилось, ведь я проснулся не в своей однокомнатной квартире, а на странном коричневатом, будто обожжённом, песке посреди груд искорёженного металла. Уже неделю я умираю от жажды, голода и холода. Об этом я мечтал?".

Конечно же, нет. Но продавщица мечтаний не солгала, действительно всё изменилось, хотя и стало только хуже. Но скоро всё изменится… Скоро. Надо только подождать.

Мою правую ступню пронзила боль. Я упал, подтягивая ногу к груди. Понимание того, что ждать осталось не так уж и долго, пришло очень быстро. В и без того израненной правой ступне торчала какая-то ржавая железная хреновина размером с приличный гвоздь. Что ж, рано или поздно это должно было произойти, сетовать на неудачу незачем. Превозмогая боль, я вырвал железяку, ещё и покрытую зазубринами, и, швырнув её как можно дальше, тяжело откинул голову на траву. Тяжело вздохнув, я закрыл глаза и постарался расслабиться.

От кровопотери я, конечно, не умру, но в таких условиях запросто заработаю столбняк или ещё чего похуже. Что ж, быть может, так будет ещё проще…

Не знаю, сколько я лежал так. Возможно, я даже немного вздремнул, по крайней мере, мутные и скомканные видения родителей, друзей и наиболее нравившихся мне бывших девушек могли придти ко мне во сне. От сна - или бреда наяву - меня отвлёк хрипловатый мужской голос. Говорил, определённо, человек, но я ни черта не понял. Решив, что это предсмертная галлюцинация, я даже не раскрыл глаз, чтобы поискать источник звуков.

В чувство меня не сильный, но вполне ощутимый пинок в рёбра. Инстинктивно свернувшись в комок, я раскрыл глаза. Надо мной стоял заросший бородой по глаза тип крепкого телосложения. Его одежда выглядела странновато, хотя её крой был вполне привычным - кожаная куртка, штаны из плотной ткани вроде джинсовой, ботинки. А вот на его груди висело нечто странное, но достаточно устрашающее. Рассудив, что это оружие, я, всё ещё лёжа на боку, попробовал поднять руки и вслух произнёс:

- Сдаюсь.

Мужчина снова что-то произнёс, но я по-прежнему не понимал ни слова, даже интонации его голоса казались чуждыми.

- Ничего не понимаю, - честно сказал я. - У вас будет что-нибудь пожевать? Хоть сухарик?

Очередная непотная фраза, за которой последовал пинок в бедро. Может, он приказывает мне встать? Да, скорее всего. Плевать, пусть он окажется хоть работорговцем, только бы покормил.

- Не могу, - пробормотал я. - Нога, - я указал на повреждённую ступлю.

Бородатый внимательно проследил направление, указанное моим пальцем, подёргал головой и снова подтолкнул меня ногой, уже мягче.

Тяжело вздохнув, я с трудом встал на четвереньки, но подняться на ноги сил у меня не осталось. Кажется, незнакомец это понял. Он помог встать мне на ноги и недвусмысленно подставил правое плечо, на которое я с удовольствием опёрся. Медленно мы заковыляли вперёд, причём, после второго десятка шагов бородатый практически тащил меня на себе, чем я бессовестно пользовался. Всё-таки неделя голодовки истощила меня, и не только в физическом плане, но и моральном тоже. Я готов был разрыдаться от счастья, пуская слюни, падать в колени своему избавителю. Ещё бы чего-нибудь пожевать…

К счастью, идти пришлось недолго. Мы добрели до очередного разрушенного бункера, за которым на небольшой высоте висел…

- Дирижабль, - пробормотал я. - Мать его, дирижабль… Вокруг боевые машины, роботы, а тут дирижабль…

Бородатый что-то пробурчал и резким движением забросил меня на закорки. Мои конечности бессильно болтались, как у куклы, которой обрезали нитки. Но к дирижаблю мы не свернули. Мой спаситель прошёл вдоль полуразрушенной стены бункера и бесцеремонно забросил меня в дверной проём. Глухо охнув, я грохнулся на жестяной пол и остался лежать. Остатки сил, которых и раньше-то едва хватало на то, чтобы подняться на четвереньки, совершенно покинули меня. Рядом раздались голоса, мужские и женские. Кто-то принялся трясти меня за плечи, тискать. Я, глухо постанывая, пытался вырываться, но силы совершенно покинули меня.

Меня подняли на руки и положили на что-то мягкое. Мягкое, относительно жестяного пола, конечно. Мою голову крепко ухватили небольшие ладони, тряхнули. Я открыл глаза. И утонул в чужих, огромных глазах ярко-зелёного цвета. Я вздрогнул, замычал, стараясь вырваться, но бесполезно. В мои уши начали проникать слова, одна фраза. Она повторялась и повторялась, вводя меня в транс.

- … послушай меня, усни… - различил я, прежде чем отрубиться.

Глава вторая

Сознание возвращалось медленно. Вместе с ним приходило чувство боли, а после и голода.

Раскрыв глаза, я сначала не понял, где нахожусь. На моё тело было наброшено тонкое одело, под головой лежала подушка. Но я находился не у себя дома. В царящей в помещении полутьме угадывалось запустение. Железные стены и потолок ничего, кроме пятен ржавчины и клочков паутины, не украшало, а сама комнатка была маленькой. Повернув голову набок, я увидел небольшой столик и ничем не укрытую железную же кровать. Один сплошной металл…

Вспомнив, где я и как здесь оказался, я резко сел, но мою голову пронзила такая дикая боль, что моё тело снова повалилось на кровать. Когда боль немного утихла, я снова сел, но куда осторожней.

- Твою мать, - прошептал я вслух, чтобы разбавить давящую тишину, царящую в каморке. - Почему башка-то так болит?

Мне, конечно же, никто не ответил. Тяжело вздохнув, я лёг. Моё тело с трудом повиновалось, слабость была такой сильной, что я едва двигался, как муха, угодившая в мёд. Но о слабости пока можно не думать. Я жив - и это главное. О том, что я совершенно не знаю, где я, куда делись люди, нашедшие меня, тоже пока лучше не размышлять, не за чем изматывать себя попусту. Если они подобрали меня, а потом бросили, улетев на своём дирижабле, я не буду их винить. В любом случае, сейчас я в лучшем положении, чем раньше. За жизнь надо цепляться, никогда не надо её отпускать. Я оказался не понятно где, но справился с истерикой, приключившейся со мной в первое время. Я умирал от жажды, но пошёл дождь. Я умирал от голода и слабости, проткнул себе ногу, но меня подобрали. Пусть это лишь продлит мою агонию, но у меня снова появился шанс, и чем дольше я живу, тем больше вероятность того, что случится очередное чудо.

- … есть? - раздался рядом приятный женский голос.

Вздрогнув от неожиданности, я повернул голову в сторону входа. В дверях моей каморки стояла незнакомая девушка. На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать, но голос звучал куда старше, хотя я мог и ошибаться. Невысокая, худощавая, с приятным лицом. Я никогда не видел её раньше. Но я узнал глаза. Огромные зелёные глазищи, казалось, поглотившие меня какой-то время назад. В полутьме я заметил странную делать - из уголков глаз будто вытекало что-то тёмное, но, присмотревшись, я понял, что это горизонтальная татуировка или рисунок, доходящий практически до середины щеки.

- … есть? - повторила вопрос девушка.

- Не понимаю, - пробормотал я в ответ.

- Понимаешь, - резко сказала девушка. - Ты … есть? … отвечай. Ты… есть?

- Хочу я есть? - предположил я. И вздрогнул, услышав звуки своей речи. Я говорил не по-русски.

- … - бросила незнакомка. По интонациям, немного чуждым, но уже вполне понятным, я понял, что ответ утвердительный.

- Я хочу есть, - произнёс я уверенней.

- Нельзя, - сухо ответила девушка. - Поспишь, … … можно, … только …. … понимать … … лучше. - Незнакомка бесшумно вышла из дверей.

Я попробовал позвать её, попросить остаться, но не мог вспомнить ни слова.

- Я хочу есть, - разочарованно произнёс я. И, подумав, добавил: - И пить.

Но девушка с татуированным лицом уже ушла. Тяжело вздохнув, я снова лёг на кровать. Хотя, чего вздыхать? Меня не бросили, может быть, даже покормят, я почему-то начал понимать часть иностранных слов. Чёрт возьми, да за последнюю неделю возможность такого исхода казалась мне просто чудом. Но сейчас чудо свершилось.

"Очередное благое чудо после одного, но жутко неприятного, - угрюмо подумал я. - А чем ещё считать моё попадание сюда, кроме как не чудом? И сюда - это куда? В другой мир? Будущее Земли? Бред… фантастика… Но я действительно оказался в этой фантастический ситуации, и не верить своим глазам, всему, что я увидел за последние несколько дней, я не могу. Значит, придётся поверить… Или считать, что я просто сошёл с ума и скоро меня откачают. Но это будет очередным чудом, а их запас, боюсь, истекает".

Конечно, можно было предположить, что я сплю… но в это я не верил с первого своего дня здесь. Поэтому оставалось только лежать и надеяться на лучшее.

И лучшее пришло вместе в виде моей гостьи, несущей в руках миску.

- Сядь, - приказала мне незнакомка. Когда я повиновался, она протянула мне миску и произнесла: - Пей …, понял?

Скорее всего она сказала мне, чтобы я пил медленно, но, даже если бы я понял слово "медленно", я бы не повиновался. Даваясь и обливаясь, я вылакал содержимое миски в момент. Как я узнал позже, пойло было отвратным на вкус, едва тёплым, но в тот миг, мне казалось, что я выпил что-то великолепное. Наверное, я даже прослезился от счастья. Эффект зелья ещё больше поднял мне настроение - я буквально чувствовал, как сердце забилось в моей груди с новой силой, а мышцы наливаются силой.

- Есть, - умоляюще произнёс я, возвращая пустую миску.

- Нельзя, - резко ответила девушка.

- Хочу есть.

- Нельзя. Вредно.

- Лучше, - кивнул я. Слово "хорошо" упорно не шло на язык.

- … - повторила девушка то же слово, которым в прошлый раз выражала утверждение, но сейчас оно звучало как похвала.

- …? - с трудом произнёс я, всё ещё не понимая смысла.

- … - подтвердила незнакомка. - Спи. - Она поднялась и так же бесшумно покинула помещение.

Проводив её взглядом, я положил голову на подушку. Меня действительно клонило в сон… сон… сон…

Честь. Дирижабль. Утка. Кровь. Война. Ничтожество. Глагол. Человек. Местоимение. Сутулый. Ходить. Картина. Жёлтый. Ухо.

Жуткая боль буквально выворачивала мою черепную коробку. В глаза бил яркий жёлтый свет. Подушка впивалась в мой затылок не хуже гвоздя.

Застонав, я поднял голову.

- Дьявол, - пробормотал я.

Оказывается, в затылок мне впивалась вовсе не подушка, а железный угол стола. Это как же я спал, что оказался в полусидящем положении поперёк кровати?

Из моего рта вырвался стон. Голова болела вовсе не из-за острого угла, она болела от информации, которую в неё вливал кто-то. Кто-то? Нет, я знал, кто. Эта зеленоглазая девушка. Наверное, она использовала что-то вроде гипноза, чтобы быстрее научить меня местному языку. Но как? А чему тут удивляться? Вернее, сколько уже можно удивляться? Гипноз, позволивший мне во время сна выучить язык, не самое удивительное из того, что со мной произошло.

- Гипноз, - сказал я вслух. И с удовлетворением услышал чужую речь. - Дирижабль. Честь? Жёлтый? - Знакомые звуки, но их сочетание я слышал впервые, хотя и легко представлял их себе. - Забавно, - добавил я, стараясь говорить по-русски. Получилось, но с трудом. - Подчиниться гипнозу, - продолжил я экспериментировать с чужим языком. Но вот сказать "Меня подвергли гипнозу" не получилось. Наверное, надо ещё поспать, чтобы составлять более сложные предложения. - Горит свет. Потолок лампочка верх.

Не получается, но уже лучше, чем ничего. Учить бы так английский в универе… Но размышлял я, кажется, всё ещё на русском. Или какой-то чудовищной смеси местного языка и родного.

Я поднял голову и зажмурился. Округлая и почти плоская лампочка на потолке горела слишком ярко, но как убавить свет? И возможно ли это вообще?

- Ярко горит свет, - произнёс я.

- … … я … … … знаю, - буркнул кто-то из коридора. Звуки фразы звучали коротко, как предлоги или частицы, но ни одного слова я не понимал.

Повернув голову, я увидел своего бородатого спасителя, стоящего в дверях. Они тут что, все бесшумно ходят? Сапоги бородача должны были издавать настоящий грохот в пустых железных коридорах.

- Спасибо, - подумав, сказал я.

- … …?

- Спасение.

- Отработаешь, - грубовато сказал мужик, пряча в бороду улыбку. - Сейчас станет … … светло. Хочешь есть?

- Хочу.

- Сейчас … принесёт, я позову, … сначала убавлю свет.

Я кивнул и поднялся с кровати. Ноги подкашивались, но по сравнению с тем, что было раньше, я чувствовал себя просто великолепно. Если бы не зверский голод, то можно было бы даже сказать, что я счастлив.

Свет в комнате померк, потом снова стал ярким и, наконец, занял приятную золотую середину.

- Спасибо.

- Сейчас позову… - дёрнув головой, что, видимо обозначало утвердительный жест, сказал бородач и ушёл. Его тяжёлые сапоги громыхали по железному полу. Значит, он пришёл сюда до того, как я проснулся. Чувство, посетившее меня, было похоже на стыд, как будто за мной кто-то подглядывал.

Оставшись один, я снова принялся экспериментировать с языком. В итоге я пришёл к выводу, что хорошо знаю существительные, глаголы и местоимения, которых, впрочем, не так много. А вот с другими частями речи были проблемы - часть прилагательных, часть наречий и полное незнание вспомогательных частей речи. Ну, разве что, знал ещё "да" и "нет". Но общаться короткими предложениями я мог.

Моя гипнотизерша проникла в комнату так же бесшумно, как и в прошлый раз. И так же в её руках была миска с тем дрянным бульоном, которого, правда, в этот раз оказалось больше, чем в прошлый. Залпом выпив содержимое миски, я почувствовал себя ещё лучше. Правда, на этот раз скорость уничтожения бодрящей бурды обуславливалась вовсе не моей жадностью, а отвратным вкусом.

Но, когда я вернул миску, зеленоглазая не стала никуда уходить. Поставив ёмкость на стол, она сказала мне:

- Поверни голову.

Я послушался. И снова утонул в её ярко-зелёных глазах. Не знаю, сколько это продолжалось, но когда я понял, что я - это я, чувство было таким, что меня выжали, как лимон.

- Продавец мечтаний? - тихо и с горечью в голосе спросила девушка.

- Да, - дёрнул я головой, стараясь изобразить движение, сделанное бородатым.

- Молись, - коротко сказала девушка-гипнотизёр. - Спи.

Моих знаний языка не хватило ни для того, чтобы спросить, кто это такие продавцы мечтаний, ни для того, чтобы возмутиться, ведь спать совершенно не хотелось. Но, прежде чем я составил более-менее сносное предложение, снова вырубился, как младенец.

Мне снился дом. Маленький домик, стоящий посреди большого сада. К нему, огибая небольшой прудик, вела тропинка. Когда-то стены этого домика были белыми. Сейчас их покрывала копоть и кровь. Обгоревшая крыша обвалилась, в больших окнах не хватало стёкол.

Но этот домик был мёртв лишь на первый взгляд. Где-то внутри в нём всё ещё теплилась жизнь. Не знаю почему, но мне казалось, что здесь живут дети. Грязные оборванные дети, повидавшие за свою короткую жизнь слишком много крови. Эти дети не были злыми, просто жестокими, но ведь они не виноваты, что им достался уже разрушенный домик?

Я стоял на тропинке, ожидая, когда появятся жильцы, но этого не происходило. Вместо них из-за дома вышла некрасивая девушка с кривыми зубами.

- Привет, - сказала она, таинственно улыбаясь.

- Привет, - кивнул я. Мне казалось, что я уже где-то видёл её, но не мог припомнить где.

- Тебе здесь нравится? - спросила незнакомка.

- Нет.

- Почему?

- Здесь… - я замолчал, оглядывая домик. - Я чувствую грусть в этом месте, - сформулировал я, наконец, свои чувства. - Мне кажется, что здесь живут дети, но я не понимаю, как у них это получается.

- Дети не виноваты, что взрослые разрушили этот домик, - повторила мою мысль дурнушка. - Возможно, им даже удастся починить его.

- Я на это надеюсь.

- Конечно, надеешься. Ты бы хотел помочь им?

- Да, - кивнул я. - Почему бы и нет? Я же хотел, чтобы всё изменилось.

- Так ты доволен тем, что произошло?

- Нет. Но, думаю, я справлюсь. Но я не понимаю… - я замолчал. Я не понимал ничего. Ни кто я, ни где я, ни что же всё-таки изменилось. - Я не понимаю… - повторил я. У меня закружилась голова. Я тяжело упал на колени, разбив их в кровь.

- Ты лишь ребёнок, как те, кто живёт здесь, - произнесла незнакомка, приближаясь ко мне. Она действительно возвышалась надо мной, как скала. - Глупый ребёнок, который не знает, чего хочет. Но уже поздно. Ты уже живёшь в этом разрушенном домике. И тебе придётся его полюбить.

Я поднялся с колен, но девушка пропала. И тогда я пошёл к домику.

- Ты что-нибудь в этом понимаешь? - спросил Крог, выбирая запачканной в мазуте рукой бороду.

- Ни шиша, - признался я. - Орайя просила сходить и спросить, не надо ли тебе чего-нибудь.

- Не надо ли чего-нибудь? - переспросил бородач. - Конечно, надо. Дизель надо поменять. Бодрюша как можно больше, чтобы залатать дыры в газовых мешках. Металл-то для каркаса найдётся… А если ты лез на эту верхотуру, чтобы спросить, не хочу ли я есть или пить, то ты сделал это зря. Я ничего не хочу. Вот если бы ты приволок водки… - Механик тяжело вздохнул. - Но у этой засранки малолетней хрен чего допросишься. Капитан сказала, что пить нельзя, значит, пить нельзя.

Я кивнул. Сам бы не прочь выпить, но уж мне-то Орайя, мой личный врач и гипнотизёр, точно не разрешит. Вообще, за последние шесть дней я в третий раз встал на ноги и впервые покинул свою комнату. Во время каждого пробуждения Орайя быстро выясняла у меня, как идёт процесс изучения языка, и снова погружала в сон. На мои вопросы девушка практически не отвечала, единственное, что я узнал, так это то, что мне несказанно повезло: их дирижабль пришвартовался здесь за полчаса до моего появления. Ну, и ещё то, что команда этого цеппелина состоит из семи человек, пятеро из которых уехали на машине за недостающими деталями, необходимыми для починки.

- А когда приедут остальные? - спросил я у Крога.

- Ну, - механик снова начал теребить свою бороду, - дней двенадцать назад, скоро должны вернуться.

- Подожди, - медленно сказал я. - Двенадцать дней назад?

- Ну да. До города, в котором мы были последний раз, около тысячи километров, так что должны скоро приехать.

- Но… Разве я спал двенадцать дней? Я же помню, что, когда ты меня принёс, в бункере было много людей.

- Конечно, двенадцать. А ты сколько думал? А, - бородач рассмеялся. - Орайя тебе не сказала? Да уж, она девка молчаливая, впрочем, нет ничего хуже, чем болтливый охотник за головами. (Эта фраза была моим вторым шоком за этот день). Первые шесть дней ты спал, не просыпаясь. Не думал же ты, что она начала пичкать тебя нашим языком сразу? Поверь, Антон, это бы тебя убило. Я-то в этом ни хрена не понимаю, но девчонка говорит, что мозг потребляет массу энергии. Видел бы ты, как она ела после того, как приходила от тебя. Так вот, если бы она начала тебя обучать сразу, как ты приполз, ты бы умер от истощения. Ты и так едва жив был.

- Ясно. А… - я замялся. - А что будет со мной дальше?

- С тобой? Ну, отработаешь долг, задолжал ты, кстати, не хило, тысячи три-четыре кредитов, а потом можешь быть свободен. Если, конечно, не захочешь остаться, у нас в последней стычке как раз… кхм…

- Значит, если я захочу, то смогу остаться? - спросил я.

- Конечно. Даже заработаешь кое-что, если выживешь, конечно.

- А чем вы занимаетесь?

- Мы? - Крог усмехнулся. - А ты ещё не понял? Мы - свободные работники. Почта, контрабанда, пассажироперевозки, наёмные убийства. Мы занимаемся всем, лишь бы платили. Я - механик, второй механик - Эмена, моя дочь, она же и повар. Орайя, Корос и Дерек - убийцы. Авер - хрен пойми кто, делает всего понемногу, врачует в том числе. Ну и капитан, она же рулевая. Был ещё у нас Кайг, снайпер, но стычка, стоившая этому малышу дизеля и половины пузырей с газом, оказалась для него последней. Пулемётную установку видел?

- Нет, - покачал я головой.

- А она была. Но ничего, у нас ещё бронебойная винтовка есть, а после выполнения заказа хватит на новую установку. Может, даже на пушку. Если не сможешь быть снайпером, найдётся другая работа… Мы всем рады, лишь бы прок был.

- А я-то как рад, - пробормотал я.

Радовался я или грустил? Чёрт его знает. Одно я знал точно - моя жизнь действительно кардинально поменялась.

Глава третья

Пожалуй, стоит описать цеппелин, которому на неопределённое время предстояло стать моим домом.

Дирижабль имел сигарообразную форму, в длину он достигал метров восьмидесяти, а диаметр достигал примерно пятой части длины. Корпус летательного аппарата был сделан из дюралюминия. Помещения располагались внутри корпуса, из-под аэростата выглядывала только рубка управления, да под оперением торчали два винта. Корпус цеппелина был выкрашен в серый цвет. Наверное, из-за цвета я и не заметил эту махину - когда Крог нашёл меня, уже смеркалось. Да и в тот день дирижабль, благодаря весу машины, висел над землей куда ниже, чем сейчас.

О воздушном бое, в котором погиб снайпер, а корпус цеппелина был так сильно повреждён, механик в основном отмалчивался, но не потому, что он так переживал. Эта стычка была настолько обыденным делом, что уже через две недели о ней мало что удавалось вспомнить. Раздражение механика появлялось лишь при упоминании повреждений, которые оказались слишком серьёзными для обыденной стычки: правую сторону корпуса буквально изорвало в клочья пулями, из-за чего пять из двенадцати мешков с гелием пришли в негодность, а от пулемётной остановки и, следовательно, пулемёта вместе с уймой патронов, расположенных с той же, правой, стороны, остались лишь воспоминания.

Обрадовавшись предложению остаться, я резко поумерил свой оптимизм. Команде требовался стрелок, и, за не имением альтернативы, им предстояло стать мне. Сложив два и два, я понял, почему так сильно пострадала именно правая часть дирижабля, виной тому была как раз пулемётная установка. А это значит, что мне предстояло занять самую опасную должность. Я даже подумывал о том, чтобы потихоньку смыться, но не рискнул: тысяча километров до ближайшего города - слишком большое расстояние, чтобы его можно было пройти пешком, не имея ни каких-то запасов продовольствия, ни оружия. К тому же, незнание местных обычаев могло бы плохо отразиться на состоянии моего здоровья. Я мог попасть в рабство (мало ли, на Земле оно до девятнадцатого века практиковалось), загреметь в тюрьму, а то и вовсе погибнуть. И всё потому, что у меня не было оружия. Умом-то я понимал, что, имея, например, винтовку, имел куда больше шансов нарваться на пулю, выпущенную таким же придурком, но жажда раздобыть что-нибудь убийственное перебарывала ум. Без оружия я чувствовал себя абсолютно голым. Наверное, это было чем-то вроде инстинкта. Теперь я понимал, почему люди в фильмах или книгах во время каких-то бедствий или апокалипсиса вооружаются и пускают друг в друга пули, вместо того, чтобы договориться и жить мирно. Дело в страхе. А пистолет или автомат под рукой помогают его перебороть, почувствовать себя уверенней.

Но моя жажда завладеть хотя бы мушкетом обуславливались не только этим инстинктом. Я попал в другой мир, где два дирижабля, встретившись в небе, без переговоров начнут пускать друг в друга пули, а значит, так же дело обстояло и у людей. В этом случае оружие было мне просто необходимо.

Но, чёрт побери, я не хотел никого убивать… Да, я осознавал, что у меня, скорее всего, нет другого выхода. Я понимал, что в этом мире, в компании, куда я попал, мне придётся стрелять в людей, не для того, чтобы заработать деньги, а чтобы выжить. Это ничего не меняло. И тогда, хорошенько поразмыслив над этим, я решил просто отработать свой долг и стать фермером. Не тянуло меня на приключения, особенно - такие.

Чтобы подумать об этом у меня был целый день. Когда я проснулся, Орайя обследовала меня - введя в транс, конечно - а потом сказала, что я полностью восстановился. Я хотел поговорить с девушкой, но та, проигнорировав все мои вопросы об этом мире и, главное, об исполнителях желаний, ушла, оставив то же отвратное пойло в миске в качестве завтрака. К счастью, сегодня в миске плавало ещё и два размокших сухаря. Позавтракав, я напялил выделенные мне из запасов Крога штаны и рубаху, которые были мне коротковаты, но чересчур широки, и направился на поиски механика. Но и с ним поговорить не удалось - бородач был слишком занят дизелем, так что в ответ на все вопросы я получил приличную порцию ругани и совет дождаться капитана.

Маясь от скуки, я побродил по окрестностям, но ничего интересного не нашёл - та же выжженная земля, местами покрытая короткой рыжей травой, те же ржавеющие железные монстры. Бункер я изучил ещё вчера, кроме коридоров, комнатушек, да пары заставленных столами и стульями столовых и комнат отдыха, там были только разбитые в хлам пулемётные установки да пушки. Поэтому я пошёл в свою комнату и весь день плевал в потолок, размышляя о своей нелёгкой судьбе и возможных её продолжениях.

А вечером вернулась остальная часть команды.

- Это машина? - сглотнув, спросил я.

- Ну да, а чему удивляться? - хмыкнул Крог.

И действительно, чему? Нет, я, конечно, предполагал, что машина не будет походить на привычные мне модели, но это…

С жутким грохотом на нас плёлся со скоростью бегущего трусцой человека монстр, за которым развевался шлейф чёрного дыма. Огромный, размером с грузовик, агрегат имел тупой треугольный "капот", обшитый бронёй, пулемётная турель на крыше низкой кабины, занимающей почти всю длину "автомобиля", гусеницы вместо колёс. В общем, машина напоминала жутковатый гибрид локомотива с танком и грузовиком одновременно. Грузовая площадка, которую мне удалось рассмотреть только когда железное чудище остановилось, располагалась в хвосте агрегата имела крохотные размеры и большую её часть занимала разобранная пулемётная турель.

- Оно что, на паровом ходу? - просил я у механика, когда это стало возможно - громыхало средство передвижения ужасно.

- Ну да.

- Так у вас же есть дизели?

- А ты знаешь, сколько они стоят?

Я кивнул, это мне в голову не приходило.

- И вообще, - продолжил Крог, - этот дирижабль мы угнали, прошлый наш на ручном ходу был.

- Ясно.

Остановившись, машина продолжала трястись и испускать дым. Увидев в окнах несколько лиц, я помахал рукой. Ответила мне только круглолицая румяная девушка, видимо Эмена, дочь Крога. Что ж, особых нежностей от наёмных убийц я и не ожидал.

- Ну-ка на хрен! - заорал бородатый механик, чуть не оглушив меня. - Не жгите за зря уголь, мать вашу!

- Не ори! - рявкнула на него появившаяся из люка на крыше женщина в роговых очках. - Или ты его из топки доставать хочешь?!

- Не хочу, капитан, - мигом стушевавшись, сказал Крог.

- Вот и молодец. - Женщина в очках ловко вылезла из люка и, переступив щит, который должен был защищать пулемётчика во время боя, спрыгнула на землю с трёхметровой верхотуры машины. - Ты, значит, голозадый, - буркнула она, приближаясь.

- Антон, - представился я.

- Капитан. Так меня и зови, понял?

- Понял.

Капитан была довольно симпатичной женщиной лет тридцати. Пожалуй, портили её только жутковатые очки, напоминающие печные заслонки, и слишком широкие для женщины плечи. Ну и одежда, скрывающая фигуру - плотные брюки, китель да высокие кирзовые сапоги, только пилотки или фуражки не хватало. Не нравятся мне девушки в форме… И с оружием - на поясе у теперь уже моего босса висел пистолет, напоминающий "Маузер".

Но долго мне себя рассматривать Капитан не дала.

- Где Орайя? - резко спросила она.

- Часа три уже не видел, - пробурчал Крог.

- Угу, - кивнул я, как попугай. Вообще, чувствовал себя немного неуютно. Даже немного побаивался.

- Тебя никто не спрашивался, - рявкнула на меня Капитан. Но уже через секунду её лицо приобрело задумчивый вид. - Что делать-то? - спросила она сама у себя, теребя подбородок большим и указательным пальцем. - Ладно! Ты, как там тебя. - Тычок пальцем мне в грудь. - Идёшь за мной. Крог, помогаешь разгрузить машину. Увидишь эту соплячку, скажешь, что мне надо с ней поговорить.

- Есть, - кивнул механик, вытянувшись по струнке, только что честь не отдал. Подумав об этом, я понял, что сам стою по стойке "смирно".

- Чего встал? - заорала на меня Капитан.

Чуть не подпрыгнув на месте, я быстро зашагал в сторону бункера.

В моей комнате командир дирижабля уселась на мою же кровать. Положив ногу на ногу, она выглянула из-за своих печных заслонок и буркнула:

- Рассказывай.

Я вкратце обрисовал свою старую жизнь, встречу с продавцом мечтаний и путешествия по пустырю.

- Бесполезен, - констатировала Капитан, когда я закончил. - Оружие в руках не держал, в механике ни черта не понимаешь, в медицине ещё меньше и вообще - увалень домашний.

- Угу, - кивнул я, покрываясь испариной.

- Не бойся, здесь не бросим, - усмехнулась моя собеседница, а вернее - мой допросчик. - Но у нас здесь не богадельня, сам понимаешь. Мне на корабль нужен стрелок, а нанимать профессионала - дорого. Особенно, если этот профессионал гибнет в первом же воздушном бою. Посмотрим, как ты справишься с оружием, в противном случае будешь помогать Эмене по кухне и полы мыть. За лекарства, лечение, еду и одежду с тебя две с половиной тысячи кредитов, ещё пять - за перевозку до города.

- Простите? - пробормотал я, лихорадочно облизывая пересохшие губы.

- Ну, ты же, будь у тебя деньги, покинул бы нас в ближайшем городе?

- Да.

- Ну вот, пять тысяч кредитов за доставку. Пока ты назначен стажёром на дирижабль. Жалование, с вычетом еды, пятьсот кредитов в месяц. Время стажировки - три месяца, плюс-минус, как себя покажешь. Справишься с оружием, будешь получать втрое больше, не правишься - станешь поломойкой с жалованием в триста кредитов. Всё понял?

- Да…

- Вот и молодец, - Капитан жёстко улыбнулась и, поднявшись с моей кровати, хлопнула меня по плечу. - Добро пожаловать в команду.

- Спасибо, - пробормотал я.

Итак, меня спасли, взяли в команду, отвезут в город. В лучшем случае мой долг исчезнет за семь месяцев… В худшем - почти через два года. И это если совсем не тратить деньги, но вряд ли мне это удастся.

- Антон, ты влип, - сказал я сам себе.

Здешняя луна была прекрасна. Я смотрел на неё не в первый раз, но только сейчас увидел её красоту. Возможно, дело в том, что я первый раз наблюдал за движением огромного по Земным меркам голубоватого диска сытым, одетым и отдохнувшим, впервые любовался им, а не проклинал.

Глубоко вдохнув холодный ночной воздух, я потянулся и громко выдохнул, издав при этом кряхтящий звук. Попробовал улыбнуться, и улыбка, пусть и не очень счастливая, выползла на мои губы.

Да, как бы то ни было, жизнь налаживается. Дрожащий диск луны будто бы подмигивал мне, соглашаясь. Интересно, от чего это дрожание? Из-за атмосферы? Может да, а может, и нет, я не очень-то разбираюсь в астрономии. Единственное, что я мог с уверенностью сказать, так это то, что приливы здесь, вероятно, ужасные.

Я сунул руки в карманы и, сгорбившись, поплёлся в бункер. Наверное, все уже спали, мне же, проспавшему почти неделю, в постель не хотелось. Поэтому, сев у входа своего нового пристанища, я принялся вспоминать события этого вечера.

Сначала появилась Орайя. Капитан на неё наорала, а потом они ещё долго ругались за закрытой дверью столовой. О чём они спорили - не известно, да я и не слишком-то хотел подслушивать. Примерно через четверть часа девушки вышли из столовой, раскрасневшиеся и злые. Ещё через полчаса была завершена разгрузка грузовика, и мне представилась возможность познакомиться с остальными.

Корос и Дерек - братья-близнецы, похожие друг на друга как две капли воды, белобрысые и голубоглазые. Они даже разговаривать начинали одновременно, и так же одновременно начинали орать друг на друга. Хотя, их постоянные склоки выглядели скорее шутками. Понаблюдав за ними некоторое время, я понял, что не так-то они и похожи - один был дёрганый, взбалмошный, другой наоборот спокойный, с холодными недобрыми глазами, но кто из них кто я так и не понял. По словам Крога ребята были опытными наёмными убийцами, но худые светлые лица не выражали никакой агрессии. Если бы не холодный взгляд одного из них, я бы никогда не поверил в то, что эти забавные задиры вообще способны кого-то убить.

Относительно них Авер выглядел настоящим головорезом. Высокий и широкоплечий, своими движениями он больше напоминал охотящуюся кошку, а два шрама на лице делали его вид ещё более устрашающим. Но, как выяснилось позже, оружие в руки он брал только сломанное и только для того, чтобы починить.

Дочь Крога Эмена оказалась смешливой приятной девушкой, невысокой и широкобёдрой. Когда я знакомился с ней, она сказала, что я могу считать их своей семьёй.

"Семья, - подумал я. - Что сейчас с моей семьёй? Наверное, переживают… Или, быть может, с ними всё нормально, и они считают своей дочерью некрасивую кривозубую девушку. Если она оказалась способна переместить меня сюда, то внушить это моим родителям будет несложно.

Семья, - повторил я, смакуя. - Могу ли я считать семьёй контрабандистов, убийц, пусть и спасших меня, но, фактически, взявших после спасения в рабство?

Наверное, нет. А значит, надо быстрее отрабатывать свой долг, чтобы у меня появился хоть один шанс на благополучное будущее".

Решив так, я поднялся с земли и, отряхнув штаны, забрался в бункер. Завтра же попрошу, чтобы меня начали обучать стрельбе. Пусть я по уши в долгах, пусть мне не очень-то нравится "команда", но я смогу стать хозяином самому себе и выбраться из всего этого болота, ведь моя жизнь только в моих руках и только я могу на неё влиять.

Глава четвёртая

- Ну, на кой хрен ты задерживаешь дыхание? - бубнил Авер. - На выдохе стреляй, на выдохе…

- Я стараюсь, - пытался я возражать, но каждый раз всё повторялось - я вновь задерживал дыхание перед выстрелом и начинал дышать во время спуска крючка.

- Десять целей из восемнадцати патронов, - констатировал Авер, когда я, наконец, закончил. - Я без прицела лучше выбью, чем ты с прицелом. Капитан сказала, что сегодня ты должен выбивать десять из двенадцати, а значит, стоимость лишних патронов будет вычтена из твоего жалования. За всю неделю это… это… Двести кредитов. Да сколько ещё сегодня настреляешь. Мыть тебе полы, парниша.

- Угу…

- Ладно, - мой учитель посмотрел на заходящее солнце. - Сегодня уже ничего не настреляешь. Пойдём, будешь помогать с погрузкой, так от тебя толку будет больше.

Сконфуженный, я забросил за спину свою снайперскую винтовку и поплёлся за Авером.

Уже три недели я учился пользоваться оружием. Сначала в качестве оружия мне выдали какую-то жуткую пневматическую рухлядь, из которой и воробья-то выстрелов с семи убить можно было. Тем не менее, уже через неделю я выбивал девяносто четыре из ста, и воодушевлённая Капитан выдала мне настоящую снайперскую винтовку с оптическим прицелом. И успех с пневматикой продолжился полным провалом со снайперской винтовкой. Слишком длинная и слишком тяжёлая махина с такой отдачей, что у меня на плече очень быстро образовался не сходящий синяк, оказалась для меня слишком тяжела в обращении. Большие проблемы доставлял слишком тугой спусковой крючок, который я постоянно слишком сильно дёргал, тем самым сбивая себе дыхание, я постоянно слишком долго выцеливал, не мог слишком долго находиться в одной позе… В общем, проблем была гора. Авер, мастер на все руки, говорил, что прошлый стрелок жаловался на полуавтомат - винтовка была снабжена магазином на шесть патронов - говоря, что во время захода второго и последующих патронов в дуло сбивается точность стрельбы, но, как мне сказал мой учитель, у меня проблемы со стрельбой начались куда быстрее.

- Ты уже дня три должен был учиться стрелять из пулемёта, - ворчал Авер, пока мы шли от стрельбища - стула, используемого мной в качестве упора, и ещё десятка, на котором стояли консервные банки - к дирижаблю. - Как мы посадим тебя за пулемёт во время боя? Как мы доверим тебе свои жизни?

Я уныло кивал, плетясь сзади.

- Чего соглашаешься? - раздражённо сказал мой тренер, останавливаясь. - Ты должен быть настроен на учёбу, должен говорить "Нет, я справлюсь, я научусь стрелять", а ты бессильно разводишь руки, будто говоря "Ну вот, такой я неумеха, что теперь поделать". Ты заранее настраиваешься на поражение, а должен идти к победе. Или ты хочешь ближайшие три года драить полы?

- Нет, - буркнул я, прочистив горло.

- Значит, пойдёшь сегодня стрелять после погрузки.

- Но…

- Никаких но! Трясущиеся от усталости руки смоделируют волнение во время боя. А бои иногда проходят и ночью, так что считай, что это последняя тренировка, максимально приближенная к боевым условиям.

- Угу…

Неожиданно Авер улыбнулся.

- Ты хороший парень, Антон, - сказал он мягче. - Хоть я и не верю во все эти сказки о другом мире, недоверия ты у меня не вызываешь. Тем более, Орайя сказала, что это возможно. Вообще-то, я и Продавцов Мечтаний считал за сказку… Но сейчас дело не в этом. Ты просто должен постараться, идёт?

- Да, - твёрдо сказал я.

- Вот и молодец. Но патроны я всё равно вычту из твоей зарплаты.

Погрузка совершилась уже под полночь, благо Крог сумел реанимировать прожектора бункера, иначе это было бы невозможно - близилось новолуние, и ущербный диск луны, обычно дававший достаточно света, едва позволял разглядеть пальцы вытянутой руки. В бункере остались только вещи, которые можно было утащить с собой - посуда, одежда, одеяла с матрацами да личное оружие, в том числе и моя винтовка.

Отремонтированный цеппелин выглядел, как огромный зверь, немного неуклюжий, но устрашающий и неостановимый, хотя ещё пару недель назад его изорванные пулями бока придавали ему вид раненого мастодонта. Теперь, залатанный и выкрашенный, с новой пулемётной будкой, торчащей под днищем, дирижабль стал настоящей крепостью.

- Готово, - буркнул Крог, спрыгивая с верёвочной лестницы - он с близнецами укладывал на дирижабле подъёмное оборудование.

- Выпить бы, Капитан! - крикнул остановившийся посередине лестницы Корос.

- Выпьем! - хмыкнула та (шеф всё время руководила погрузкой, пока Орайя и Эмена готовили поздний ужин). - Ещё как выпьем. Отлёт завтра в полдень!

- О-о, хорошо!

Дождавшись Короса и Дерека, мы вернулись в бункер, где нас уже ждал накрытый стол. Сегодняшний ужин можно было назвать настоящим пиршеством - каша, консервы, сушёные овощи и фрукты, солёная рыба и хлеб, настоящий свежий хлеб (муку и дорогущие сухие дрожжи привезли из города ещё три недели назад), а не сухари, которые, вместе с овощным супом, уже не лезли в глотку. Всё это великолепие венчали бутылки вина и бренди, плотно уставленные на столе. Судя по всему, пьянка в честь завершения работ ожидалась серьёзная. Тем неприятней было идти тренироваться в стрельбе. Но, коль пообещал…

Когда все расселись за столом, Капитан подняла бокал с вином:

- Выпьем за удачное завершение работ, новый пулемёт и нового члена команды!

За этим высказыванием последовало громогласное "Ура!" и тычки, обрушившиеся на меня со всех сторон. Когда мужчины перестали трепать мою лохматую голову и набивать мне новые синяки, Эмена, зардевшись, чмокнула меня в щеку. От неё приятно пахло вином, а губы были мягкие и приятные, так что этот целомудренный, в общем-то, жест вызвал у меня настоящую бурю эмоций. К веселью не присоединилась только Орайя, мрачно глядящая в одну точку. К выпивке она даже не притронулась - рядом с её тарелкой стоял бокал с водой.

- Его надо оставить в ближайшем городе, - сказала зеленоглазая, когда все поутихли и занялись содержимым своих тарелок. - Продавцы Мечтаний никогда не приносили добра. Он проклят, от него можно ждать только худа.

Я аж подавился. Вот оно как. Я даже расстроился, хотя возможность освободиться от долга, казалось бы, должна была настраивать на позитивный лад. Но, кажется, так считала только Орайя.

- Он останется, - резко сказала Капитан, пригубив вина и вытерев рот салфеткой. - Кажется, мы это с тобой уже обсуждали. И как ты вообще посмела заявлять об этом при нём и всей команде?

- Просто так будет лучше, я хотела, чтобы это знали все.

- Как будет лучше решать мне! - рявкнула шеф. - И мой приказ обжалованию не подлежит, надеюсь, ты это не забыла?

- Нет. Но…

- Никаких но! Поешь и вон из-за стола, не порти настроение другим.

Орайя кивнула и, отставив полную тарелку, вышла.

- Дура, - раздражённо прокомментировала Капитан.

- Не обращай внимания, - сказал мне Авер. - Она у нас странная.

Я кивнул и уткнулся в тарелку. Кусок не лез горло, но я продолжал заталкивать в рот еду, стараясь заглушить мрачное настроение.

- Чего не пьёшь? - по-прежнему резким голосом спросила шеф, пристально глядя на меня.

- Мне сегодня ещё тренироваться, - ответил я.

- Никаких тренировок, сегодня праздник. Завтра по птицам постреляешь.

Я кивнул и одним глотком выпил содержимое своего стакана. Выпивка немного помогла. Да и давненько мне не удавалось глотнуть чего-нибудь спиртного.

После третьего стакана мне стало плевать на всё.

Выворачивая из-за угла бункера, где из нескольких железных листов было сооружено отхожее место, я нос к носу столкнулся с Крогом. Механика шатало, пожалуй, ещё больше, чем меня, и я посторонился, чтобы пропустить его.

- Погоди, - неожиданно трезвым голосом произнёс Крог, останавливаясь. - Надо поговорить.

- Хорошо.

Механик очень долго и очень громко мочился на лист железа, так что я уже собирался потихоньку смотаться, но он, наконец, закончил. Подойдя ко мне, Крог тяжело вздохнул, потом ещё раз, а после, видимо не зная, с чего начать, выудил из кармана смятую пачку сигарет.

- Будешь?

- Спасибо, - кивнул я. Сигареты здесь были удовольствием дорогим - пачка стоила пятьдесят кредитов, как десять патронов, поэтому для курящих Капитан установила норму - пять сигарет в день. Хочешь больше - покупай. Свой паёк я уже скурил, так что угощение было кстати.

Мы закурили.

- Не слушай Орайю, - произнёс, наконец, Крог. - Она вообще не любит чужих. Побесится ещё пару недель и успокоится. Тем более, другого выхода у неё нет - Капитану ты нравишься, даже близнецы не против твоего присутствия в команде. Так что не волнуйся, мы тебя не выгоним и не бросим. А долг… - механик кашлянул, замявшись. - Долг и есть долг, так? - закончил он свою мысль, хотя мне показалось, что он хотел сказать что-то другое. - Тебе даже лучше находиться сейчас с нами. Кое-чему научишься, пооботрёшься. Вообще, тебе служба у Капитана на прок пойдёт. Да ты и сам это понимаешь?

- Угу, - кивнул я, выпуская дым носом. От чересчур крепкой сигареты я опьянел ещё больше.

- Вот и молодец. Ты же как ребёнок. Наверное, ещё и не убивал ни разу?

- Нет.

- Да, наверное, поэтому ты так и нравишься шефу. Видишь ли, она любит детей, своих у неё нет. Мы с ней как-то собирались… но, в общем, не вышло. - Крог тяжело вздохнул и, чиркнув о стену фосфорной спичкой, закурил вторую сигарету. - Мы с Иваллой… то есть Капитаном уже десять друг друга знаем - оба служили во флоте. Я уже лет пять был механиком дирижаблей, а она пришла в нашу часть сразу после лётной школы. Молодая, красивая, амбициозная, резкая. Её даже старшие офицеры побаивались. Она быстро дослужилась до лейтенанта, но дальше продвинуться по службе не могла, не смотря на все старания и подвиги во время войны, Анара, наш остров, тогда воевал с соседями… В общем, она не понимала, что же не так, пока один из генералов в открытую не намекнул, что для повышения ей надо… ну, сам понимаешь. Она дала ему в морду, а нападение на вышестоящего офицера - дело расстрельное. В общем, вырубив того засранца, она прибежала ко мне, мы уже тогда дружили, не смотря на то, что я был лишь механиком. А у меня в то время дела тоже плохо шли - жена умерла, в долги влез, дочь за неуплату из школы выгнали… Решение само пришло. В общем, генерала мы связали и спрятали, чтобы шума не поднял, сбежали в город, забрали Эмену и угнали какой-то торговый дирижабль. Эх, - механик рассмеялся, - весёлое было дело. За нами сначала гнались наши, потом враги, но мы, хоть и подбитые, всё равно сбежали, рухнули на побережье… Семь лет уже прошло, как видишь нас уже не трое. А всё это я тебе рассказываю для того, чтобы ты знал: шеф - отличный человек, хороший командир. И ещё - она никогда никого не бросает. - Крог снова замолчал. - Что-то я разболтался, - хмыкнул он. - Не уснул?

- Нет, - пробормотал я. - Мне очень интересно, правда.

- Ну тогда пойдём выпьем, может, ещё чего услышишь.

Мы вернулись в столовую. Веселье шло полным ходом: близнецы устроили между собой соревнования по армрестлингу, Капитан, впервые скинувшая китель, за которым, оказывается, скрывалась просто великолепная грудь, судила их, а Авер и раскрасневшаяся от вина Эмена весело кричали, подбадривая то того, то другого. Выпив ещё немного, я понял, что мне не хочется слушать ни истории, ни вопли остальных, только спать, и собрался уже уходить, но Капитан заорала на меня, требуя, чтобы я посоревновался с ней в количестве выпитого, я, почувствовав в себе новые силы, согласился…

В общем, я, хоть и победив, вырубился прямо за столом.

- Ты здесь чужой, - сказала мне чумазая девочка. - Зачем ты сюда пришёл? Что тебе надо?

Я остановился в дверях белого домика. Если честно, я не ожидал увидеть здесь кого-то. Но, как оказалось, жители этого домика успели вернуться.

- Я хочу помочь, - ответил я, оглядывая бардак, царящий в доме. Часть обгорелого потолка обвалилась внутрь, везде валялось битое стекло и обломки мебели.

- А с чего ты решил, что мне нужна помощь? - мрачно поинтересовалась девочка, подбирая с пола куклу с чёрным от копоти платьем и выбитыми глазами.

- Но ведь этот домик можно отстроить.

- Можно отстроить? А разве у нас хватит сил? Проваливай, чужак.

- Я помогу, - твёрдо сказал я. - У меня хватит сил. Я же уже взрослый.

- Взрослый? - переспросила девочка.

- Да, - неуверенно кивнул я.

- Посмотри на себя.

Я вздрогнул. Девочке на вид лет шесть или семь, но мои глаза находились на одном уровне с её глазами. Переведя взгляд на свои руки, я увидел мягкие детские ладошки, уже перепачканные гарью, покрывающей косяки дверного проёма. Разбитые в кровь колени едва прикрывали шортики в клетку, такие были у меня в детстве… В детстве? Я же ребёнок… Я вспомнил девушку с кривыми зубами. Значит, дело было не в том, что я стоял перед ней на коленях.

- Вот видишь, ты ничего не можешь.

- Но…

- Ты так же бесполезен, как и я, как и все мы. Уходи.

Девочка, видимо, потеряв ко мне всякий интерес, ушла в противоположный конец комнаты и, забравшись, на обгорелую потолочную балку, принялась играть с куклой, но игра была слишком грубой - девочка дёргала ей за руки и ноги, рвала платьице, что-то шепча себе под нос. Я не мог расслышать, что она бормотала, но различил одну фразу.

- Нет, не убивайте меня, умоляю… - шептала девочка. - Нет…

Игра закончилась, когда она оторвала кукле голову, слишком сильно дёрнув её за волосы. Несколько раз попробовав присоединить голову на место, девочка отшвырнула обломки куклы и принялась бродить по дому в поисках очередной игрушки.

Тяжело сглотнув слюну, я вышел из дома.

Наверное, это бесполезно, мне нет здесь места. Я - лишь маленький ребёнок…

Но всё равно я поднял камень и потащил его в дом. Надо прибить отвалившуюся нижнюю дверную петлю.

Глава пятая

- Ну как, устроился? - спросил Крог, засовывая голову в узкую будку, где сидел я. От этого его движения количество свободного места сократилось раза в три, не меньше.

- Тесновато, - пробурчал я.

- Ну, тебе здесь не танцевать. Ну-ка, поверни будку.

Я хотел спросить, как это сделать, но вовремя прикусил язык. В моём распоряжении было не так много вещей - гашетка, сидение, напоминающее велосипедное, и педали под ним. Я нажал на педаль, она пошла туго, мне пришлось надавить сильнее. Яростно засопев, я заработал обеими ногами, давя на педали изо всех сил. Медленно, чертовски медленно, со скрипом пулемётная будка начала вращаться по своей оси. Облако, виднеющееся в смотровом окне, начало поворачиваться… поворачиваться… поворачиваться… Твою мать! Как медленно оно это делало! Я уже выдохся, а будка едва повернулась на девяносто градусов.

- Хватит! - сказал сверху механик.

Я облегчённо вздохнул и буквально повалился на пулемётный станок, тем самым задрав прицел в небесную высь (вверх и вниз турель передвигалась свободно). Головная боль и тошнота после вчерашней попойки не слишком хорошо отражались на моём физическом состоянии.

- Хорошо идёт, - продолжал Крог. - Мы новый механизм ставить как раз хотели, а видишь, как оно получилось с боем-то… Ну-ка давай назад поверни.

- Как?

- Да в обратную сторону-то покрути.

Я просунул ступни под педали и начал их крутить. Это оказалось куда сложней, так что мне пришлось хорошенько попотеть прежде, чем вернуть будку в прежнее положение, а непривычные к такой работе мышцы ног уже начинали ныть.

- Всё, вылезай, - исчезая из виду, буркнула борода механика.

Я тяжело вздохнул, слез с сидушки (ну как слез, просто встал на ноги, чуть при этом не шмякнувшись макушкой о край люка) и, высунув голову и руки из люка, на локтях выбрался из будки.

- Потренируешься в поворотах, - сказал Крог. - Но не сегодня. Пошли, покажу, где твой гамак.

Я двинулся за механиком.

Когда я поднялся на дирижабль, меня постигло некоторое разочарование. Вместо бескрайних просторов неба меня ожидали узкие коридоры, обшитые фанерой, и крохотные комнатушки. На землю с высоты птичьего полёта можно было полюбоваться только из малюсеньких иллюминаторов. В рубке смотровое окно имело довольно большие размеры, но попасть туда не оказалось возможным: помятая Капитан и не менее помятый Авер заперлись там с двумя бутылками бренди. Так что полёт на дирижабле ничем не отличался от полёта на самолёте, правда, в самолёте можно было беспрестанно пялиться в иллюминатор, а здесь я вряд ли полюбуюсь красотами не через прицел пулемёта.

Большую часть помещений дирижабля занимали склады. Здесь был специальный отсек для писем, отдельные склады для перевозки портящихся и непортящихся грузов ну и так далее. Машина занимала целый ангар, и ещё в двух хранился уголь для неё. Ну и, конечно, склады под пищу, воду, оружие, солярку… В общем, людям места практически не оставалось. К счастью, часто некоторые из складов пустовали, там-то и располагалась мужская часть команды, кроме Крога, всегда ночевавшего в гамаке на капитанском мостике. Девушки занимали две каюты, Капитан, конечно же, каюту имела отдельную. Как я понял, когда-то здесь было куда больше пассажирских помещений, но их-то и переоборудовали в дополнительные склады.

На нашем цеппелине имелась внутренняя связь, причём, довольно современная - дирижабль опутывала сложная сеть настоящей телефонной линии. Но, как я понял, сообщения извне получались исключительно по радио и только на местном аналоге "морзянки". Такое расхождение в технологиях казалось мне странным, но, как позже объяснил Крог, всё дело было в деньгах. Более "передовые" технологии стоили куда дороже "обычных", так что даже на одном дирижабле можно встретить как аналоги земных технологий начала двадцатого века, так и середины девятнадцатого. К счастью, в угнанном когда-то цеппелине присутствовал дизельный генератор, и была проведена система электрического освещения, так что вечерами, которые начинали наступать всё раньше, мы без света не сидели. Видимо, когда-то дирижабль предназначался для перевозки богатеев.

Разница технологий наиболее заметно отражалась в проблемах с огнестрельным оружием - мне досталась вполне приличная полуавтоматическая снайперская винтовка, у Капитана был пистолет, тоже с шестизарядным магазином. А вот остальные довольствовались гладкоствольными однозарядными ружьями, да у Авера имелся неисправный пятизарядный револьвер, который он уже довольно долго безуспешно пытался отремонтировать, но деталей, которые использовались только военными, найти не мог. Но и эти ружья стоили бешеных денег. Во сколько Капитану обошлась моя винтовка, я даже не мог предположить. Это наталкивало меня на мысли о том, что на должность снайпера, пока занятую мной, возлагались большие надежды. По мне так слишком большие. Пулемёты стоили ещё больше, но они обеспечивали безопасность всего дирижабля. Зато холодного оружия здесь хранилось много: кортики, шашки, шпаги, рапиры, штыки на любой вкус.

Мне удалось полюбоваться здешним вооружением с лихвой - Эмена уже повесила мой гамак в оружейном складе. Здесь же валялось моё одеяло. Других вещей у меня пока не было - я всё ещё таскал запасные штаны Крога, подпоясанные верёвочкой, а сапоги и рубаху с курткой мне выделил Авер. Так что, расположившись (просто свернув одеяло), я отправился погулять по дирижаблю. Минут через пятнадцать, не найдя ничего интересного, я отправился спать.

И так было всю следующую неделю. Я бесцельно слонялся по цеппелину, спал, изредка мыл полы да тренировался быстрее поворачивать пулемётную башню. Крутил педали я до изнеможения, а после ещё с полчаса ходил, высоко задирая ноги. Но это занятие быстро дало плоды - уже на шестой день я поворачивал башню на девяносто градусов за десять секунд. Ну и похудел, быстрее, чем на любом велотренажёре. Впрочем, от лишнего веса я никогда не страдал, а после вынужденной недельной диеты, двухнедельного питания одними бульонами и этих тренировок совсем отощал, хотя и в последнее время жрал, как конь.

Уже семь недель прошло с тех пор, как я попал в этот мир. Семь! И шесть из них я почти не думал о доме и родителях, времени не было. Сейчас же… Да, я затосковал. Вспоминал даже свою последнюю девушку, которую и завёл-то только чтобы развеять ту тоску, что пожирала меня дома. А она, кажется, меня любила, дурочка. Впрочем, мысли о ней обуславливались ещё и довольно длительном воздержанием. Долго думал о родителях, переживал, как там они, как младший брат, отношения с которым у меня были довольно сложными, но в последнее время понемногу начинали налаживаться.

Двадцать лет я прожил на Земле и ещё семь недель здесь, на Нейи. Казалось бы, ясно, куда я должен был стремиться. Должен, да не обязан. Несмотря на тоску, я привыкал, и делал это очень быстро. Мне нравилось наблюдать из смотрового окошка за тем, как подо мной медленно проплывают леса, разрушенные города, заполненные разбитой боевой техникой равнины. Мне начало нравиться перед сном раскачивать гамак. Чёрт, я даже к не отличающейся особым вкусом и разнообразием еде привык, не говоря уже о том, что у меня появилась чёткая цель - выплатить долг и сматывать удочки.

Хотя, вероятно, дело именно в этом. Что я имел раньше? Чёрт, почти всё! Родители жили явно лучше среднего класса, я никогда не нуждался в деньгах, получал практически всё, что хотел. Я поступил в престижный ВУЗ, родители купили мне свою квартиру, высылали более чем приличные суммы на жизнь. Что меня ожидало впереди? Престижная работа, полученная по блату, красивая жена… В общем, долгая спокойная и счастливая жизнь. Что я имел сейчас? Долг, размеры которого с трудом себе представлял да чужие шмотки, одолженные до того момента, когда я смогу купить новые. Еженедельные походы в ресторан сменились чуть ли не лагерной едой, прекрасная однокомнатная квартира превратилась в гамак, повешенный в складе. Что меня ждало впереди? Чёрт его знает. Вероятней всего, быстрая смерть. Но я впервые почувствовал настоящий вкус жизни. Радость о того, что вообще всё ещё жив.

Я долго об этом думал (а времени подумать у меня была прорва) и понял, что мне это даже нравится. Да я даже уже начал подумывать о том, чтобы остаться здесь и после выплаты долга. Если она вообще произойдёт. Жизнь стала такой же размеренной и безопасной, что и раньше, но чувство опасности придавало даже этой скуке пряный оттенок. О том, что мне, скорее всего, придётся платить за свою жизнь чужими, я старался не думать. Что будет, то будет.

И… я не был до конца уверен, но… Кажется, мне начала нравиться Орайя. Не уверен потому, что практически её не видел. Во время наших столкновений в коридоре она обычно отворачивалась и спешила уйти, в кухне вообще появлялась только для того, чтобы забрать свою порцию в каюту. Я прекрасно понимал, что холодный взгляд её зелёных глаз не сулит мне ничего хорошего, но… Впрочем, ведь я ни в чём не уверен?

С другими членами команды отношения у меня складывались более ровные. Авер постоянно надо мной подтрунивал по поводу долгов, Крог по-отцовски учил чистить оружие и другой фигне, но только когда у него появлялось время, близнецов кроме своих склок мало что интересовало, Эмена почти всё время проводила на кухне, а Капитану, кажется, на всё, кроме моего долга, было плевать. Так что почти всё время я был наедине с собой. В кости я не играл, хоть и был не прочь, но игра велась на деньги, которых у меня не было, историй про битвы не знал, короче, в компанию я не слишком-то вливался.

В общем, жизнь была сплошным болотом. Но я не жаловался.

Я устало вытер лоб и снова ухватился обеими руками за спинку дивана. Кажется, всё бесполезно.

На полянке у домика выросла целая гора хлама, но в доме мусора, кажется, стало только больше. К тому же, мне не хватало сил, чтобы таскать наиболее крупные куски потолка или передвигать мебель. Поэтому я собирал обвалившуюся штукатурку, пустые консервные балки, драную одежду и сломанные игрушки, сваливая их в одну кучу на полянке у домика. Более менее пригодные для использования вещи я складывал в другую, но она росла куда медленней, чем первая. Да и я слабо представлял, где мне может пригодиться, например, пустая золочёная рамка для картины. Помимо рамки в этой кучке лежало три выщербленных тарелки, два бокала и несколько столовых приборов. Венчали горку подушка и дырявое одеяло.

Наконец, мне удалось вытащить на улицу свой груз. Я подтащил спинку к кучке с "нужным" мусором и бросил рядом. Вот, будет мне кроватью.

Услышав за спиной шорох, я повернулся. В нескольких шагах от меня стояла моя прошлая знакомая. Рядом с ней стоял маленький мальчуган, лет, наверное, двух с половиной, он цеплялся девочке за подол.

- Что ты делаешь? - холодно спросила девочка.

- Хочу навести порядок.

- Это бесполезно. К тому же, ты испортил полянку, другим это не понравится.

- А есть и другие? - с надеждой спросил я, садясь на спинку дивана.

Но моя собеседница, занятая исключительно рассматриванием двух гор мусора, проигнорировала мой вопрос.

- Ты испортил полянку, - повторила она, наконец.

- Эта развалюха портит поляну куда больше, - буркнул я, кивая в сторону дома. Кажется, ответов ждать без толку.

- Эта развалюха - мой дом, - резко сказала девочка. - И эта полянка - мой дом. А ты их портишь. Убирайся.

- Нет, - жестко ответил я.

- Как хочешь. Тебя прогонят другие. - Девочка повернулась ко мне спиной и дёрнула за рубашку малыша, который увлечённо чмокал большим пальцем. - Уходим.

Но мальчишка не послушался. Он вынул изо рта чёрный от грязи палец и шагнул ко мне:

- Привет.

- Не подходи к нему, он сумасшедший, - резко произнесла девочка и снова дёрнула малыша за рубаху.

- А я-то думал, он хороший, - разочарованно протянул мальчуган и двинулся за сестрой.

- Я хороший! - поспешно сказал я им в спину.

Мальчик на миг остановился и, повернувшись ко мне, проговорил:

- Этот дом - развалюха, его бесполезно чинить. Мы разрушили наш мир, и только нам восстанавливать его, но это бесполезно. Мы - лишь маленькие дети, заселяющие большую помойку, в которую превратился наш мир. У нас нет ни знаний, ни сил, чтобы эта помойка превратилась в цветущий сад. У тебя тоже. Значит, ты сумасшедший. А сумасшедшие - плохие, с ними играть нельзя. - И, издевательски рассмеявшись, мальчишка бросился вслед за своей старшей спутницей.

- Я не сумасшедший, - горько произнёс я. Слёзы душили меня, подступая комком к горлу. - Поиграйте со мной!

Но меня уже никто не слышал.

Я проснулся от яростно орущей сигнализации. Несколько секунд я раздумывал, что бы это могло значить, но, ничего не придумав, повернулся на бок, намереваясь спать дальше. И тут же в дверь склада кто-то яростно забарабанил. Окончательно проснувшись, я спрыгнул с гамака и бросился к двери.

- Не заперто! - глуповато крикнул я, подтягивая штаны. "Вообще, кому в голову придёт мысль снабжать дверь склада крючком или шпингалетом? Штык вряд ли захочет уединиться, закрывшись изнутри". Я зевнул, потирая глаза. Нет, кажется, ещё не проснулся…

Несмотря на мой крик, в дверь продолжали стучать.

- Кто там? - раздражённо рявкнул я, подбирая с пола рубаху. Но в ответ раздался только удаляющийся топот. - Да что за на хрен… - пробормотал я, моргая слипающимися глазами. Сигнализация всё ещё орала. Кажется, это в первый раз…

Икнув, я быстро натянул ботинки и бросился к двери. Если орёт сигнализация, значит, что-то случилось. Чёрт, ну и тугодум же спросонья. Мои опасения подтвердились, когда я столкнулся в дверях с голым по пояс Авером.

- Что случилось? - спросил я, холодея внутри.

- Хрен знает! - рявкнул Авер, пролетая в оружейную. Я заметил, что на нём были только полотняные штаны. Несмотря на это, мой инструктор по стрельбе схватил со стены шпагу и кортик. Повернувшись ко мне и увидев, что я всё ещё стою здесь он заорал: - Тревога! В рубку, быстрее!

Я схватил свою винтовку и рванул за ним в рубку.

Здесь уже собралась вся команда, Эмена в том числе, хотя у неё единственной не было в руках оружия.

- Что на хрен произошло! - рявкнул Авер.

- Заткнись, - сухо оборвала его Капитан. Она стояла у лобового стекла рубки и смотрела в подзорную трубу. - Да, - буркнула она, резким движением складывая трубу. - Вон там.

Я проследил движение её пальца и увидел в сереющем предрассветном небе небольшое чёрное пятно. Кажется, это был дирижабль.

- Они на нас нападут? - спросил я, сглатывая слюну.

- Нет, - жёстко ответила Капитан. - Мы нападём. Это Шакр, за ним должок.

По хищным лицам близнецов и мрачному ворчанию Крога я понял, что задолжал неизвестный мне Шакр совсем не деньги. И боя не избежать.

- Всем на боевые посты! - резко скомандовала шеф. - Будет весело.

Я в этом и не сомневался.

Глава шестая

- Твою мать! Не трогай мои кости! - рявкнул Корос, выводя меня из полусонного состояния.

- Не трогал я! Кидать не умеешь! - отрыкивался Дерек.

Я зевнул и, сладко потянувшись, припал к смотровому окошку. Дирижабль Шакра уже виднелся на расстоянии примерно километра, я даже различал узор, грубо намалёванный на задней части аэростата. Но до сближения на расстояние, позволяющее вести прицельную стрельбу, было ещё долго.

А кто говорил, что бои в воздухе - это интересно? Сначала надо сблизиться, потом совершить манёвр… Мне об этом пару часов назад рассказывал Крог по внутренней связи. Впрочем, с манёвром он поторопился, до манёвра ещё далековато. Если бы неизвестный мне Шакр пошёл на сближение, всё уже давным-давно бы кончилось. Но он, судя по всему, дал приказ убегать. И убегал уже битых пять часов. К его несчастью наш воздушный корабль оказался более быстроходным, иначе можно было бы только помахать ручкой вслед беглецам.

Но шеф, спросонья погорячившаяся с приказом занимать свои места, отбоя не дала. Так что завтракал я в своей будке. По счастью, выходить в туалет разрешалось (всё-таки не совсем боевая обстановка), иначе я бы уже превратился в одеревеневшую кочерыжку. Но было чертовски скучно. И я пялился в смотровое окно, крутил от скуки педали, переговаривался по внутренней связи с остальной командой (близнецы, кстати, орали друг на друга с включенным передатчиком, наверное, чтобы повеселить остальных).

Я ещё раз зевнул и со скукой принялся наблюдать за медленно увеличивающимся дирижаблем противника.

- Антон! - голосом Капитана заговорил над ухом второй громкоговоритель, связывающий меня с капитанской рубкой (третий связывал с машинным отделением). Вообще, до мостика было два шага, я услышал бы Капитана, если бы она просто выглянула в коридор, но шеф, видимо, не хотела нарушать свой же приказ. - Не спишь?

- Нет, - буркнул я в рожок микрофона, с трудом подавляя очередной зевок. - Какие-то приказы, шеф?

- Не спать!

- Есть.

- Умничка. Уже скоро.

"Надеюсь", - чуть не сказал я, но прикусил язык. На что я надеялся? Развеять скуку, убивая людей? Да уж…

- Угу, - промычал я вслух.

- Дальность стрельбы твоего пулемёта - триста метров. Но в любом случае не открывай огонь до моего приказа, усёк?

- Да, Капитан.

- Хорошо отстреляешься, получишь премию.

- Так точно, - уныло сказал я, яростно стискивая рукояти пулемёта. Вот ведь скотство. С другой стороны - а чего я хотел? Может, надо было послушать Орайю и уходить? Нет. Я хочу жить. Я буду жить. И если… И если всё выходит так, как выходит, то я готов. Наверное…

- Умничка, - повторила шеф. - Кстати. - Она переключилась на общую связь. - Сегодня же первое число! Зарплата, ребятки!

- Ура! - разноголосо загомонил громкоговоритель.

- Если, конечно, будет кому и за что платить, - жёстко закончила Капитан и отключилась.

Я тяжело вздохнул и снова уставился в окошко. Жутко хотелось помолиться или, на худой конец, хотя бы перекреститься, но я ведь не крещёный. Истину говорил безвременно почивший поэт "Не бывает атеистов в окопах под огнём". Вместо молитвы я стиснул зубы и ещё крепче вцепился в рукояти пулемёта. Сказать, что я волновался - не сказать ничего. Но, как ни странно, страха особого не было. Адреналин, наверное…

А дирижабль Шакра тем временем начал приближаться с устрашающей быстротой. Или противник сбросил ход, или… А почему он резко пошёл вверх? Я хотел уже схватить микрофон, но громкоговоритель общей связи (наверное, чтобы поднять боевой дух) снова заговорил голосом Капитана:

- Бегут ссыкуны! Крог! Подбавь-ка газку!

- Есть, шеф!

Судя по тому, что ход ничуть не ускорился, а дирижабль противника начал возвращаться на прежний уровень, Капитан дала команду подняться. Да ещё как! Уже через несколько минут мне пришлось взяться за пулемётную турель, чтобы взять противника на мушку.

Теперь я мог хорошенько рассмотреть дирижабль Шакра. Здесь снова дала о себе знать разница технологий - если наш цеппелин был довольно современным, то корабль противника представлял собой скорее деревянный вагон, подвешенный к матерчатому аэростату. Да и заполнял аэростат, скорее всего, разогретый воздух. В общем, наше преимущество было на лицо. Не скажу, что я сильно от этого приободрился, но за свою жизнь стал беспокоиться меньше.

- Крог! Полный ход!

- Есть.

А, так мы ещё и не на полной скорости двигались…

Не скажу, что наш цеппелин рванул с бешеной скоростью, но противник начал приближаться куда быстрее. Я снова занервничал.

- Антон! - снова Капитан, но уже в "личке" так сказать. - Минутная готовность!

- Есть! - ответил я, стараясь придать голосу бодрость. Не слишком-то вышло.

Я облизал губы и взял аэростат на мушку, что было не трудно - он занимал уже почти всю нижнюю половину смотрового окна.

- Тридцать секунд!

Чёрт, как быстро!

- Пятнадцать! - Капитан неожиданно понизила голос: - Стреляй в левый бок аэростата, так, чтобы не зацепить корзину. Стреляй кучно, но после каждой очереди меняй точку обстрела, чтобы наделать как можно больше дыр. Понял?

- Так точно…

- Огонь!

Я на миг закрыл глаза. "Я стреляю не в людей, я никого не убью…". Стало легче. И я нажал на гашетку.

Первая очередь срезалась. Нет, я попал, но кучность была никакая, меня повело в бок, хотя турель гасила почти всю отдачу. Отпустив гашетку, я перевёл мушку немного дальше (дирижабли уже практически сравнялись, но наш находился немного выше) и снова открыл огонь. Теперь получилось лучше. Ещё раз. И ещё.

Тут противник открыл ответный огонь. Застрочил пулемёт, где-то вдали послышался металлический звон пуль о днище нашего цеппелина. Я задёргался и снова срезал очередь, но исправился на следующей. Меня нервировало то, что я не вижу, откуда стреляет противник. Но, наконец, я увидел корзину, прицепленную к верёвкам, которыми корпус крепился к аэростату. Сглотнув слюну, я перевёл мушку на неё. Наша позиция была куда выгоднее: я мог вести постоянный огонь по противнику, в то время как вражескому пулемётчику, расположенному куда ниже и задвинутому куда дальше назад из-за конструкции дирижабля, ещё и нельзя было слишком сильно задирать прицел - мешала задняя часть своего же аэростата.

Я ещё раз сглотнул, тихо выругался и снова перевёл огонь на уже порядком изодранный и ощутимо деформированный аэростат.

- Антон! - резко произнесла по общей связи Капитан после седьмой очереди. - Теперь стреляй так же, только в правую часть. Крог! Приспустись!

- Есть!

- Есть!

Приказ приспуститься был дан вовремя - противник резко терял высоту и скорость. Наш дирижабль уже зависал носом над противником, поэтому я начал вести огонь по центру и носу монгольфьера, на этот раз не испоганив ни одной очереди. Вражеский пулемётчик уже не мог вести ответный огонь, и мне начало казаться, что я в тире с огромной мишенью. Эллипс аэростата Шакра начал деформироваться ещё быстрей, мне даже казалось, что я слышу свист воздуха, вырывающегося из больших рваных дыр в материи.

- Прекратить огонь!

- Есть! - облегчённо ответил я. Может, это и неправильно с точки зрения морали, но я, фактически обрекая чужих мне людей на гибель, испытывал облегчение от того, что убивать их буду не я.

И тут раздался громкий голос Капитана. Она говорила по громкоговорителям, прикреплённым к ному нашего цеппелина, а не по внутренней связи.

- Шакр! Козёл! Слышишь меня?!

Через несколько секунд в ответ раздалась брань, исковерканная хрипами рупоров:

- Ивалла! Я тебя убью! Видит бог, убью, и рука моя не дрогнет!

- Это за то, что поимел меня с тем грузом чая! - рявкнула шеф в ответ. - И за то, что после этого поимел меня в постели! Ты хилый сморчок, и хер у тебя маленький! Все слышали?!

В ответ раздался гогот по внутренней связи.

- Ивалла! Ты сраная корова! Я тебя…

- Козёл! - заглушила Шакра Капитан. - Драный козёл! Мудак! Можешь отсосать сам у себя!

- Коза! Подстилка! - и дальше, в том же духе, так же истерично, но менее цензурно.

- Покеда! - бросила шеф на прощание и заговорила уже по внутренней связи: - Крог, уходим! Ребята, тренировка была отличной. Антон, ты был на высоте.

- Спасибо, - пробормотал я. Если честно, то я чувствовал себя идиотом. Но и на душе стало куда легче.

Все, кроме Авера, дежурившего на мостике, столпились у каюты Капитана. Близнецы с хохотом вспоминали сегодняшний бой, Крог поддакивал, ухмыляясь в бороду, Эмена больше помалкивала, но иногда взрывалась от хохота. И все тыкали меня, трепали по голове, поздравляя с боевым крещением и хваля за хорошую точность. Все, кроме Орайи, стоящей поодаль.

Не скажу, что мне было неприятно получать похвалы, но угрюмый вид Орайи немного портил всеобщую весёлую обстановку. Ну и, конечно, похвалу от неё я услышал бы с куда большим удовольствием, чем других. Но я старался не обращать на зеленоглазую внимания. Тем более, меня ждала первая зарплата, а шеф пообещала сегодня сразу после выдачи жалования закатить пьянку, и Эмена весь день не выходила из кухни. Правда, сколько мне получать, я даже не мог представить, но возможность получить хоть сколько-то (или хотя бы оплатить патроны, которые я спустил во время тренировок со снайперской винтовкой) грела душу.

- Орайя!

Зеленоглазая с независимым видом протиснулась между остальными и вошла в каюту. Вернулась она уже через несколько секунд и с той же безразличной миной удалилась.

- Корос!

И так далее. Я был последним.

Войдя, я приостановился, с любопытством оглядывая помещение. В каюте Капитана не было ничего лишнего - кровать, шкаф и стол, заваленный бумагами. Ни картин, ни украшений, ни трофеев. Даже зеркала не было. Капитан сейчас сидела за столом и изучала меня из-за своих печных заслонок.

- Подойди, не стесняйся, - неожиданно мягким голосом сказала шеф.

Я послушно подошёл к столу и, повинуясь жесту, уселся на деревянный табурет.

- Ты отработал ровно месяц, - медленно произнесла Капитан, - значит, должен получить пятьсот кредитов. Авер вычел у тебя двести за патроны. Итого - триста. За сегодняшнюю стрельбу выплачиваю тебе эти триста в двойном размере. Значит, шестьсот. Сколько из них ты хочешь получить на руки, а сколько пустить на погашение долга?

Я замялся. Чёрт, и сколько? Я же тут ничего не знал. Мне надо купить одежду, может, ещё чего-нибудь. В общем, деньги нужны. Но в каком количестве? Я высказал свои соображения Капитану.

- Ну, - шеф наклонилась ко мне, подперев подбородок ладонью. - Я даже не знаю. Тебе на одежду шестисот кредитов не хватит - уже осень, скоро зима, тебе понадобятся толстая куртка, шапка, рукавицы те же… Думаю, это всё обойдётся в полторы тысячи кредитов. В городе мы будет черед полторы недели, а когда появимся в другом - неизвестно, так что тебе надо решать всё быстро. Хочешь взять ещё один кредит? Своим, конечно, беспроцентный.

- Денег не надо, - буквально простонал я. - Так сколько я буду должен?

- Восемь тысяч пятьсот кредитов, - с лучезарной улыбкой на губах ответила Капитан, выкладывая на стол одну мятую купюру и пять монет. - Скоро город, погуляешь, - пояснила она.

- Спасибо, - пробормотал я.

- Свободен. Через полчаса ужин.

Я собрал деньги и на негнущихся ногах вышел из каюты. Нет, конечно же, я предполагал, что из долгов выбраться будет не так просто. Но… не так же сложно!

"Хоть напьюсь сегодня на халяву", - со злобным удовлетворением подумал я, заходя к себе на склад.

Что я и сделал.

Сегодняшний ужин был ещё великолепней прошлого: наверное, скорое прибытие в город позволило Эмене выставить на стол все запасы. Кроме отличного супа с консервами нас ожидали копчёный окорок и лепёшки (дрожжи, видимо, кончились), ждем, засахаренные фрукты и сушёные овощи. И, конечно, уйма выпивки.

Ужин проходил весело. На этот раз Орайя сидела с нами, но молчком. Пила она только воду. Быстро поев, она ушла на дежурство на мостик, сменив там Авера.

- Вот иногда хорошо, что она с нами, - бубнил с набитым ртом Корос. - Все пьют, никому не дежурить. Вот, помню, на старом дирижабле надрался как-то наш дежурный… - он на миг замолчал, заливая еду вином. Выдув стакан вина, убийца взялся за бренди и только тогда продолжил: - Собственно, после этого мы и сменили дирижабль.

Я хмыкнул. Остальные весело болтали о своём, видимо, историю эту знали все, не только близнецы.

Потом мы снова начали вспоминать сегодняшний бой. История и воспоминания быстро перетекли в соревнования "кто кого перепьёт", которые, видимо, были любимым развлечением всей команды. В любом случае, они позволяли быстро нахрюкаться, что, видимо, экономило выпивку. Напившись, я забыл об экономии и решил купить у Капитана пачку сигарет. Пошатываясь, мы двинулись в её каюту. Там шеф (которая уже сбросила свой чудовищный китель и снова красовалась в рубахе, буквально рвущейся на груди) долго искала сигареты. Найдя, сказала, что платить не надо, закурила со мной, сняла очки, мы что-то заболтались, потом откуда-то появилась бутылка бренди, Капитан спросила красивая она или нет, я сказал, что, конечно, красивая, тогда она меня поцеловала куда-то в ухо, а я, забыв о субординации, ответил поцелуем в щёку, шеф шутливо меня оттолкнула, но, глотнув ещё бренди, смачно поцеловала меня в губы….

В итоге мы оказались в постели, хотя я и думал, что слишком пьян, чтобы заниматься сексом. Но мне это только казалось, к тому же, Капитан не ленилась. В общем, в кухню мы больше не возвращались, благо выпивки у нас оказалось достаточно, но, думаю, вряд ли это кто-то заметил.

Глава седьмая

Я поёжился и, закурив, принялся оглядывать толпу в поисках Эмены, которую выделили мне в провожатые. В моём вещевом мешке уже лежала куртка и штаны, осталось купить только ботинки - шапку и рубаху мне, сжалившись, выделил Авер. Правда, на моё финансовое положение это никак не повлияло: мне пришлось занимать те же полторы тысячи кредитов, иначе вместо добротной кожаной куртки пришлось бы покупать невнятный балахон, тонкий и вообще не ясно на кого шитый, мужчину или женщину.

Наконец, я высмотрел в толпе спину Эмены. Она стояла у продуктовых лотков и яростно перепиралась с продавцом. Ругнувшись сквозь зубы, я направился в их сторону.

Вообще, городом поселение, куда мы прилетели вчера, назвать было сложно: в этом жутковатом месте вряд ли жило более пяти тысяч человек. Почему я назвал это место жутковатым? А как ещё можно назвать поселение, в котором лачуги из дюралюминия и пенопласта стоят по соседству с деревянными домами, будто построенными по голливудским фильмам про ковбоев? Каждый местный житель (ну, кроме, конечно, детей до десяти лет) ходил с оружием. Чёрт, даже дворник, уныло метущий брусчатку, на поясе носил какую-то кремневую бандуру, а плечи девушки, выливающей содержимое ночного горшка прямо на мостовую, красовались двумя костяными рукоятями коротких кривых мечей. Как можно назвать место, где дети, играющие на улице, избивают чужаков с других до полусмерти, а мужчины сначала смотрят на твою винтовку и только потом улыбаются и спрашивают, чего бы я хотел купить. Причём, будь у меня ствол за спиной поменьше, я уверен, что они с такой же улыбкой предложили бы мне оставить в магазине всё имущество. Зато воров здесь можно было не бояться - я лично видел, как одному парнишке лет двенадцати отрубили левую кисть.

Но самым жутким было далеко не это. В мясной лавке здесь запросто можно купить человечину, в магазине одежды чёрные перчатки из человеческой кожи или, скажем, кошелёк, а на западной окраине города располагался рынок рабов. И это казалось местным нормальными явлениями, а два гурмана, стоящие у мясной лавки, обсуждали суп из чьих потрохов лучше - человеческих или голубиных. Мои волосы встали дыбом, а Эмена даже не обратила на них внимания.

Я подошёл к своей провожатой и встал рядом, с независимым видом разглядывая специи, лежащие на лотке.

- Не буду я брать консервы из человечины! - раздражённо говорила Эмена. - Мне говядина нужна.

- Откуда говядина, малышка? - с заискивающей улыбкой разводил руками торговец. - Ещё не время колоть коров. Да и волки повадились ходить на окрестные фермы…

- Я сказала, что мне нужна говядина!

- Ну, детка, это слишком сложно. Ты же знаешь, что мэр запретил продавать людям извне всё, кроме человечины…

- Поэтому, старый засранец, я и разговариваю с тобой, а не с Эдди. Капитан сказала, что у тебя всегда есть говядина, значит, есть.

- Есть, - кивнул торговец. - Вот только я тебе говорю, что достать её очень сложно…

- Я поняла это, - резко сказала Эмена. - Я просто хочу, чтобы ты назвал цену.

- Вот оно как… - потёр лысину торговец. - Двадцать кредитов за банку. Если купите больше двухсот банок - скидка в десять процентов.

- Двадцать кредитов?! - у нашего кока глаза вылезли из орбит. - Ты ль не охренел?

- Тише-тише, - забормотал продавец. - Мне же за это голову отрубят.

- И так все знают, что ты торгуешь из-под полы, - буркнула Эмена, но голос понизила. - И что мэру на лапу даёшь. Мне нужны четыреста банок и скидка в тридцать процентов.

- Не пойдёт. Не больше двадцати.

- Тогда и разговаривать не о чем.

- Хорошо. Двадцать пять.

- Вечером в шесть ждём груз в порту, - буркнула Эмена и, кивнув мне, двинулась прочь от лотка.

- А аванс? - пискнул торговец, но дочь Крога даже не обернулась.

- Мне Капитан голову снимет, - проворчала Эмена, когда мы отошли от лотка со специями на приличное расстояние. - Это ж надо, больше пяти с половиной тысяч кредитов за четыреста банок консервов. Но не человечину же жрать… Мало ли кого здесь на консервы пускают.

- Угу, - промычал я. В горле стоял комок.

А что я, собственно, хотел? Этот мир почти рухнул, правда, я не знаю, как это произошло, но жизнь здесь явно была не сахар. Каннибализм помог выжить местным. Но, чёрт его дери, легче от этого не становилось.

- А… - я на миг замолчал, но всё же осмелился задать мучающий меня вопрос: - Те консервы, которые мы ели, они?..

- Говядина. Капитан приказала покупать только её, хотя консервы из человеческого мяса стоят раза в полтора дешевле. Она говорит, что когда ешь человечину, уже трудно представлять своих товарищей… как товарищей, понимаешь о чём я?

- Вроде…

- Вот, например, если бы сейчас Корос смотрел на тебя, как на любимую корову. Он бы её любил, заботился о ней, но в случае голода спокойно съел бы, испытывая лишь лёгкую грусть. Так же во время войны на материке каннибализм - обычное дело. Не подвезли вовремя продовольствия, значит, пора кинуть жребий и определить, кто из товарищей будет съеден.

Меня едва не вырвало, но я с трудом сдержался. Проглотив слюну, я выдавил:

- А ты?..

- Нет, не ела, - покачала головой девушка. - Отец всегда неплохо зарабатывал, да и армейские пайки никто не отменял, а консервы в них были в основном из птицы. И я, если честно, горжусь тем, что ни разу не ела человечины. Тем более, Капитан говорит, что те, кто ел других людей, сами не могут считаться людьми… я тебе уже объяснила. Но многие говорят, что это даже вкуснее другого мяса. Ты чего встал?

- Голова закружилась, - пробормотал я, с трудом сдерживая очередной приступ тошноты. - Давай по-быстрому купим мне ботинки. И, знаешь, давай не будем проходить мимо мясных лавок, хорошо?

- Как скажешь. А почему ты так побледнел?

- Говорю же, голова закружилась.

Капитан и остальные ждали в самом крупном местном трактире. Здесь собрались все, кроме Орайи и Крога, оставшихся охранять дирижабль.

Помещение трактира оказалось очень симпатичным - разномастные столики, трофеи на стенах, симпатичные официантки. Ну и двери, как в американском салуне девятнадцатого века. Оказывается, даже в такой дыре можно рассчитывать на роскошь.

- Всё взяли? - весело спросила Капитан, когда мы с Эменой уселись за стол.

- Да, - кивнула кок. - Но говядина обошлась слишком дорого - пять тысяч шестьсот кредитов за четыреста банок.

- Это нормально, даже дешевле, чем я думала. И в любом случае у нас наклёвывается отличное дельце. Так что я сегодня угощаю. - Капитан бросила мне меню. - Берите, что хотите, но не переоценивайте моих возможностей.

После того, что я узнал утром, есть мне совершенно не хотелось, но я послушно раскрыл меню. Никаких вкладок в нём не оказалось, только картонная обложка, на внутренней части которой кривым подчерком были выцарапаны названия блюд. И, выругавшись, сразу закрыл.

- Антон? - хрипловатым и до ужаса эротичным голосом произнесла Капитан. Она всю последнюю неделю обращалась ко мне именно таким тоном. Ну и, думаю, уже вся команда знала, что я за это время ни разу не ночевал у себя на складе, хотя виду никто не подавал. Но эти неуставные отношения никак не влияли на уставные. Долг, ясное дело, мне тоже никто прощать не собирался. Впрочем, я и не надеялся.

- Я знаю только половину букв, - объяснил я. - Да и то, если слово даже состоит из знакомых символов, я не могу понять, что оно значит.

- Я поговорю с Орайей. Что тебе заказать? - тем же тоном спросила шеф.

Я тяжело сглотнул слюну и побледнел.

- Что угодно, только без мяса.

- А, узнал о местных гастрономических особенностях, - хмыкнул Авер. - Не волнуйся, здесь такого не подают, если не заказывать, конечно.

- И всё равно предпочту чего-нибудь овощного.

- Может, рыбу или сыр? - предложила шеф.

- И того, и другого, - кивнул я. Аппетит от слова "сыр" всё-таки разгорелся. - И пива, если можно, - добавил я, глядя на кружку Авера.

- Конечно, можно. Официантка!

Уже через пять минут я давился плотным пресным сыром и разбавленным раза в три тёплым пивом. Зато рыба оказалась очень вкусной - великолепно прокопчённая и сочащаяся темноватым жиром. Умяв половину тушки, я догадался делать из рыбы и сыра бутерброды, так что в итоге поел очень даже неплохо.

Но после окончания трапезы возвращаться на дирижабль мы не стали. Как я понял из обрывков фраз, здесь у Капитана была назначена встреча, но клиент опаздывал. Шеф уже начала несколько нервно поглядывать на часы, висящие над большим камином, но когда в трактир вошли два заросших мужика, вроде бы успокоилась. Но от моего внимания не ускользнул её жест, после которого Авер, сидящий рядом со мной, достал и положил на колени свой неисправный револьвер. Рассмотрев вошедших получше, я осторожно снял с предохранителя и свою винтовку, стоящую у стола. Нет, я по-прежнему не собирался никого убивать. Но в эту парочку я был готов стрелять без колебания. Их бороды и усы не скрывали татуировок, изображающих морду какого-то ящерообразного чудища, голые руки покрывали шрамы, а на шеях красовались ожерелья, сделанные из фаланг человеческих пальцев. А чего стоили бандуры, висевшие у них за плечами. Из такой можно было бы застрелить динозавра, и я нисколько не преувеличиваю.

- Кто это? - шепнул я Аверу.

"Работорговцы", - беззвучно шевельнулись губы моего соседа.

Сглотнув, я приготовился стрелять сразу, как только они подойдут. Я уже ненавидел этих уродов. Но когда они приблизились, Капитан расплылась в улыбке.

- Хаз, Ном, - произнесла она. - Рада вас видеть.

- Взаимно, Капитан, - ответил приятным голосом тот работорговец, что стоял справа. - Вы, надеюсь, успели пообедать?

- Успели бы, если бы даже вы не опоздали, - убрав улыбку с лица, сказала шеф.

- Возникли проблемы с лицензией, - сухо проговорил второй. - Этот ублюдок мэр потребовал, чтобы кроме обычных двадцати кредитов с головы мы ещё и сдали каждого пятого на мясо. Но ты же нас знаешь, мы людьми только торгуем.

- Знаю, - кивнула Капитан, - и даже не продаёте рабов каннибалам, поэтому я с вами и работаю. Где груз?

- Где и положено, с остальными, - сказал своим певучим голосом первый. - Пошли?

- Конечно. Ребята.

Мы синхронно поднялись из-за стола и двинулись за работорговцами. Я дождался Авера, который задержался, чтобы спрятать револьвер и тихо спросил у него:

- Если эти парни такие благородные, зачем ты доставал пистолет?

- Эти два засранца, конечно, имеют свой кодекс чести, за что им честь и хвала, - сухо сказал Авер. - Но не забывай, что они торгуют людьми. И если бы они решили, что нас куда выгоднее взять в рабство, чем вести с нами дела, то наш разговор мог бы быстро превратиться в перестрелку. В этом случае мой револьвер сгодился бы в качестве психологического оружия. Так что, парень, держи с ними ухо востро. И ничего у них не покупай. Кроме людей, конечно.

Я про себя выругался. Ставить винтовку на предохранитель я передумал.

Клетки, клетки, клетки. Ревели дети, стенали женщины, ругались мужчины. Все измождённые, избитые, грязные и полуголые. Все, кроме покупателей.

Отвратительное зрелище. Но шок от него испытывал только я. Впрочем, и в истории моего мира были столь же постыдные моменты, но меня это нисколько не успокаивало.

Мы стояли в двух десятках шагов от одной из клеток, правда, в отличие от других отмытой. Просто, видимо, других помещений для жизни здесь не было. В клетке этой на стульях восседали три человека - пухлая мадам в уродливом красном платье и две девушки, одна лет пятнадцати, вторая семнадцати, обе особой стройностью тоже не отличались, хотя та, что помладше имела скорее аппетитные формы в отличие от двух других. Все трое пили чай, свысока поглядывая на всех присутствующих, включая и нас.

- Груз - это жена и дочери очень богатого купца с острова Клири, - говорил Хаз, работорговец с приятным голосом. - Их узнал один из рабов. Мы послали запрос, и эта информация подтвердилась, так что парень заработал себе свободу. Они сопровождали груз, но на них напали пираты. Вообще, мы у них и купили эту семью, так парням осталось жить недолго, но в этом помощь нам не требуется. Ваша задача - переправить семейство на остров, за что вы получаете половину награды.

- Семнадцать с половиной тысяч за недельный перелёт, - задумчиво произнесла Капитан. - Недурно, недурно. Проблем не возникнет?

- Я же сказал: мы отправляли запрос. С купцом мы связались, объяснили ситуацию, он назначил награду за доставку и за головы пиратов. Но головы мы довезём сами, зимой, купцу они не к спеху. А вот семейство ему нужно сейчас, поэтому я с тобой и связался. Вся информация здесь. - Хаз протянул Капитану конверт. - Или ты отказываешься?

- Нет, не отказываюсь. Если я без каких-либо проблем получу награду, то я согласна. Проблема в другом - у меня сейчас нет семнадцати с половиной тысяч, сам понимаешь, мы закупали припасы на зиму.

- Понимаю. Но мы знакомы не первый год, и я тебе верю. Заберёшь всю награду, а нашу половину отдашь по возвращении.

- Я собиралась лететь на восток, а не на север, сам знаешь, здешние зимы меня просто убивают.

Хаз пожевал губами.

- Это плохо, - задумчиво сказал он. - Во сколько обойдётся возвращение сюда?

На этот раз паузу выдержала Капитан.

- Нисколько, - произнесла она, наконец. - Не первый раз с тобой дела ведём. Да и крюк в пару дней ничего не значит. Товар, надеюсь, не порченный?

- Нет. Даже пираты догадались, что трахать таких фиф может боком вылезти. Может, они и хотели просить выкуп, но не знали у кого, потому нам их и продали. Да и кормили их получше, чем остальных. Впрочем, в любом случае, спеси у них было поменьше, чем сейчас.

- Кто бы сомневался, - хмыкнула Капитан. Она повернулась к нам и спросила: - Никто не против такого задания?

- Ну, если нас за похищение не сцапают… - угрюмо сказал Авер.

- Вы только посредники, мы это передадим.

- Тогда, вроде никаких проблем не будет, - тяжело вздохнул мой инструктор по стрельбе. - Но, шеф, мне не слишком-то нравится это дело.

- Мне тоже, - хором сказали близнецы. - Но мы и за меньшие деньги в делах погрязнее участвовали, - добавил Дерек.

- Мне без разницы, - пожала плечами Эмена. - Только бы эти коровы все наши припасы не сожрали.

- Антон?

- А у меня есть право голоса? - поинтересовался я.

- Конечно, у каждого есть.

- Мне тоже по фигу.

- Большинством голосов за, - кивнула Капитан. - Хорошо. Вечером после того, как погрузим припасы, мы их заберём.

- Тогда до вечера, - кивнул Хаз и, развернувшись, ушёл.

Вот так, собственно, и начались все наши дальнейшие неприятности и неудобства.

Глава восьмая

Я осторожно потрогал воду носком. Вода оказалась холодноватой, но вполне терпимой. Ругнувшись, я залез в бадью и тяжело выдохнул.

Ругался я не из-за недостаточной температуры воды, а из-за того, что вообще-то сегодня была моя очередь мыться первым, но из-за завышенной требовательности тех трёх коров мне пришлось идти в ванну вторым, как раз после той дочери, что посимпатичней. Впрочем, хоть после мамаши - вода оказалась почти даже чистой. Уж точно почище, чем после близнецов и Крога. Негигиенично? Ну да, ну да… А что делать, если лишняя вода могла сказаться на грузоподъёмности и скорости дирижабля? Поэтому приходилось мыться одной и той же водой. Обычно команда делилась на две половины: в первой были девушки и кто-то из мужчин, во второй остальные четыре мужика. У каждой четвёрки своя вода, очередь водных процедур определяется… хм… ну да, по очереди - если ты был четвёртым, то становишься первым и так далее. Заразных у нас нет, так что только голову под воду не окунать, для этого - и ещё для того, чтобы ополоснуться после мытья - есть ведро чистой воды. Всё равно, конечно, не очень приятно, но после пары недель вообще без мытья вся брезгливость исчезает бесследно.

Обычно первой в ванну ходила только Капитан. Но сейчас и ей пришлось подвинуться - богатенькие матроны по очереди мыться не желали. Я всецело поддерживал Авера, который бурчал, что их лучше заткнуть, "Они два месяца вообще не мылись" добавлял он каждый раз, но шеф сказала, что требование клиента - закон. Ну и пообещала накинуть по сто кредитов к зарплате за неудобства.

Я похлопал по поверхности воды, разгоняя редкую мыльную пену, взялся за кусок мутно-коричневой субстанции, воняющей какой-то дрянью, и энергично принялся натирать ей волосы, надеясь выжать достаточно пены, чтобы помыть порядком отросшие за последнее время патлы. К такому мыло тоже можно быстро привыкнуть.

Сто кредитов будут совсем не лишними. Моему долгу они, конечно, как слону дробина, но всё же. Но заплати шеф хоть тысячу, я бы предпочёл вышвырнуть этих трёх мадам.

Всё началось ещё с того момента, когда работорговцы привезли их на крытой повозке. К тому времени мы как раз заканчивали погрузку говяжьих консервов - запас сухарей, овощей, круп и питьевой воды уже стоял в хранилищах - и готовились таскать на погрузочную платформу ящики с патронами. Подождать эти сучки согласились (как потом оказалось, из-за того, что платформа запачкалась), так что с начала мы решили, что всё будет тип-топ. Правда, когда Орайе и Эмене пришлось после погрузки с четверть часа отдраивать платформу, у нас кое-какие опасения уже появились. Потом все три коровы орали, как дуры, пока их поднимали. Нет, я всё понимаю, дирижабль находился на высоте семидесяти-восьмидесяти метров над землёй, но платформа имеет длину и ширину в три метра, так что втроём-то там уместиться можно без проблем. И уж точно найти на ней место, откуда не будет видно землю, если сесть. Но им было страшно! Платформу надо было поднимать медленней, не так дёргать, убрать ветер, который её раскачивает. Я, в это время поднимающийся по не закреплённой снизу верёвочной лестнице (человек вообще быстро ко всему привыкает, даже если эту лестницу раскачивает нехилый ветер), понял, что путешествие на остров будет непростым.

Но я тогда не предполагал, насколько.

Мясо к обеду надо подавать только свежее. Кашу мы не будем. Где яйца и масло на завтрак? Ах, у вас ещё и свежего хлеба нет? Нет, сухари мы не будем. Где свежие овощи? Я не буду жрать сушёную картошку. И морковку тоже. Где кофе? Почему только чай? Почему к обеду не подали бокал вина? Хочу свежего молока.

Мне надо отдельную каюту! Каюту, а не вонючий склад! Почему кровать такая твёрдая?! Одеяло тонкое! Подушка твёрдая! Пол холодный! Где моя ванна? Почему нет тапочек? Где мой халат?

Я выругался и принялся тереть голову с утроенной силой. Эти засранки меня-то достали за последние три дня, а чего уж говорить об Эмене, которая ежедневно получала выговоры за "отвратительные обеды, которые можно подавать только свиньям"? В общем, жизнь у нас стала не сахар.

- Чего ругаешься? - раздался рядом хрипловатый женский голос.

Я вздрогнул. Осторожно плеснул в лицо воду, наплевав на то, что в ней уже мылись, и выглянул из бадьи.

Оправдались самые наихудшие мои опасения. В одном коротком халате, не особо скрывающем колыхающиеся, как желе, "прелести", в дверях ванной стояла самая старшая наша пассажирка (как их всех звали, я вообще не хотел запоминать).

- В… в глаз пена попала, - заикнувшись, сказал я.

- Хочешь, помогу тебе её вымыть? Или потереть тебе спинку?

- Я уже помылся, - скороговоркой произнёс я, не зная, что делать. Сидеть в ванной дальше? Чёрт, не хочу я, чтобы эта коровятина на меня пялилась! Но ведь она может это неправильно истолковать. Встать и сваливать? Так она и это может понять неправильно!

Но пассажирка решила всё за меня. Она распахнула халат и шагнула к бадье.

- Я знаю, тебе нравятся зрелые женщины, - сказала она при этом.

Вот уж не знаю, как я выпрыгнул из бадьи и увернулся от её объятий (наверное, сколький от мыла был), но мне даже почти удалось опрокинуть на себя ведро воды (вылил я его себе куда-то в область поясницы) и, закутавшись в полотенце, рвануть к выходу, неся мокрые вещи подмышкой. Выскочив из двери, я столкнулся с Крогом.

- О, а я-то думал, что тебя опять час ждать придётся, - обрадовано пробурчал механик. - Погоди, а ты чего весь в пене?

- Беги! - прошипел я и рванул дальше по коридору.

Но Крог, кажется, меня не понял. Он пожал плечами и шагнул в ванну.

Через полчаса он зашёл ко мне на склад и уселся рядом на гамак, вытирая полотенцем мокрые волосы. Я сунул ему сигареты.

- А вообще, знаешь, неплохо, - сказал механик, глубоко затягиваясь. - И, главное, неожиданно. Молодой ты ещё.

Я в ответ пробурчал что-то невнятное.

Следующие два дня я таскал ящики в большом ангаре. Машину пришлось немного захламить, но пока это было не так и важно. Моей целью являлся коридор длиной в пятнадцать метров, и я эту цель достиг. Так что, весь шестой день я усиленно тренировался в стрельбе, правда, без оптического прицела. Да и какой прицел при стрельбе на расстояние в полтора десятка метров.

И без прицела у меня получалось куда лучше. Выстрелы ложились довольно кучно, так что Капитан даже оказалась довольна. Так что отправился спать я с приподнятым настроением. К тому же, назавтра мы наконец-то должны были распрощаться с пассажирами, к которым даже уже относительно привыкли. (Больше всего привык Крог).

Уже к ночи длинный песчаный берег сменился свинцовой гладью океана. Ветер стал ещё более влажным и неприятным.

Вообще, ближе к океану местность стала куда более густонаселённой. Мы пролетали над деревеньками, городишками, хуторками. Огромные пустыри, заваленные грудами железного хлама, стали встречаться всё реже. Но здешние поселения навевали ещё больше тоски, чем пустыри. Хуторки, ощетинившиеся колючей проволокой, с узкими дырами в металле стен вместо окон и дулами пулемётов вместо украшений. Утыканные виселицами и смотровыми башнями, грязные деревеньки с тощими людьми, плюющимися вслед нашему дирижаблю. Вшивые городишки с рядами голгоф, после которых преступники, бродяги или пленники из соседних деревень идут прямиков в желудки добропорядочным гражданам, чего добру-то пропадать. И на этом дне человеческой морали поверженные гиганты, когда-то несущие смерть в бою лицом к лицу, казались памятниками поверженным благородным воинам. Леса, изувеченные ржавым железом, будто бы упрекали тех, кто сделал их таким, но зелень медленно и верно хоронила под собой вонь солярки и ржавчину. Так почему же люди не могли так же?

Я прашивал у Капитана, сколько лет назад была война. Оказалось, что около сорока. Мы вообще любили поболтать после секса. Обычно, конечно, шеф расспрашивала меня о Земле, иногда удивляясь, иногда смеясь. А я спрашивал про её жизнь, но Капитан рассказывала только более или менее смешные байки про полёты на дирижабле, которые я и так уже слышал. Но иногда мы говорили про войну.

Как сегодня.

- Сорок лет прошло, Антон, - говорила Ивалла, накручивая на указательный палец мои волосы. - В военной академии говорили, что большая часть населения материка тогда погибла, в основном выжили жители островов - рыбаки, зеки, нефтедобытчики. Три с половиной миллиарда человек, представляешь? Осталось не более трёхсот миллионов, да и то большая часть была рассеяна по побережьям, а центр материка вообще обезлюдел. Да ты и сам видел. Не знаю, из-за чего началась война, многие предполагают, что из-за нехватки ресурсов. Единственный материк площадью в двенадцать миллионов квадратных километров и четыре с половиной сотни островов, имеющие площадь в четыре раза меньше, не слишком-то много для четырёх миллиардов человек. Миллиардов, Антон, представляешь?

- У нас семь. Но только моя страна занимает большую площадь, чем вся ваша суша, а это только одна девятая часть нашей суши.

- Вот видишь. Ресурсов перестало хватать, чернь, питающаяся белковыми концентратами, которые до сих пор производят на островах, негодовала… Потом, говорят, был экономический кризис, перешедший в голод, а уже голод и социальная напряжённость привели к бунту. Бунт закончился Первой мировой войной. Большая часть городов была уничтожена оружием массового поражения. Ядовитыми газами заливали всё и вся. Элита пала. Практически полностью уничтожили армию. Учёные, политики - почти все были уничтожены. Те, что выжили, погибли от рук озверевшей черни, винящих во всём именно них. В общем, остались только мы. Остатки культуры и технологии сохранились только на островах, где ни культуры, ни технологий вообще практически не было. Но я островитянка, и я с гордостью говорю, что не ем человечину, а на материке это в порядке вещей. Так что сейчас острова жируют, продавая на материк дизельные генераторы и моторы, спихивая разный хлам, дрянное оружие и синтетическую одежду. На материке, правда, можно найти что-то из старых вооружений, но это встречается всё реже и реже. Да и мало кто умеет им управляться. - Ивалла на миг замолчала и, близоруко щурясь, посмотрела на меня. - Впрочем, об этом можно и потом. - Она приблизила ко мне лицо и поцеловала в губы. Я ответил на поцелуй, провёл рукой по её гладкому плечу…

В дверь каюты застучали кулаком.

Ивалла… нет, Капитан отстранилась от меня и резким голосом спросила:

- Что случилось?

- Огонь вдали, Капитан, - сухо ответила Орайя, которая сегодня дежурила на мостике. - Дирижабль. Идёт со стороны островов.

- Поднимай команду, - деловито сказала шеф, спрыгивая с кровати и начиная одеваться. - Общая тревога. Пусть лучше сейчас не выспятся, чем умрут во сне. Эти коровы пусть сидят у себя в каюте и помалкивают.

- Есть!

В коридоре послышался топот ног Орайи.

- А ты чего лежишь? - зашипела Капитан, поворачиваясь ко мне. - Сейчас все проснутся!

Ойкнув, я подскочил с кровати и принялся лихорадочно одеваться. Слишком уж расслабляющей была с минуту назад обстановка, и, видимо, я ещё не совсем пришёл в себя.

Одевшись, я выскочил из двери каюты и нос к носу столкнулся с полуголым Авером.

- А ты чего отсюда? - подозрительно прищурившись, спросил мой наставник.

- Выяснял в чём дело, - сглотнув, пробормотал я.

- Ну-ну…

- Авер! - рявкнула из-за моей спины Капитан. - Быстро одевайся!

- Есть.

Через пять минут мы толпились на мостике, вглядываясь в приближающийся огонёк прожектора, принадлежащего, уже совершенно ясно, другому дирижаблю. В помещение повисло тягучее напряжение, совсем не так, как в прошлый раз. Кажется, предстояла настоящее сражение, которое словесной перепалкой сторон не окончится.

- Ход не ускоряют, хотя нас заметили, - сказал Крог. - На военных или пиратов не похоже. Может, торговцы?

- Некоторые торговцы не лучше пиратов, и ты это прекрасно знаешь, - сухо произнесла Капитан. - Да и лишний товар никому не помешает. А охраны обычно на торговых дирижаблях столько, что мы и пикнуть не успеем. Антон, в будку…

- Есть. - Я повернулся к двери, но тут застрекотал радиоприёмник.

- Антон, подожди. Авер.

- Просят назваться, - напряжённым голосом ответил тот.

- Цеппелин капитана Иваллы.

Авер сел за стол с радио и принялся отбивать дробь ключом. Через секунду после того, как он закончил, раздалась ответная прерывистая дробь.

- Спрашивают на нашем ли корабле семья уважаемого купца Нестола.

- Ну так отправь, что на нашем.

И снова обмен сообщениями. Причём, когда пришёл ответ, радист (вообще, Авер на удивление многофункциональным мужиком оказался) явно расслабился.

- Это сам купец, - сказал он. - Прилетел встречать семью. Крог, я надеюсь, ты его жёнушку сегодня не трахал?

- Думаю, вряд ли это кто-то заметит, - хмыкнул механик. - Да и купец, наверное, может себе позволить кобылку помоложе и посимпатичней.

- Заткнулись, - довольно резко сказала им Капитан. - Орайя, веди этих коров. Остальные, вооружаемся и к воротам ангара, будем стыковаться.

- Это же её муж, - недоумённо произнесла Эмена. - С ним, наверное, работорговцы связались. Зачем вооружаться-то?

- А за тем, наивная ты наша, чтобы забрать денежки и свались, - буркнул Дерек, останавливаясь в дверях. - Тридцать пять штук - очень большие деньги, и не всякий захочет с ними расставаться.

Эмена чуть порозовела и направилась к выходу. А я снова занервничал. Всё-таки моя вера в людей была больше, чем у близнеца. Но в то, что деньги могут достаться нам просто так, мне тоже не слишком-то верилось.

Далее около получаса мы маневрировали, чтобы стыковаться, выравнивали скорость, выбрасывали через открытые ворота мостик и закрепляли его. Наши пассажирки, сначала недовольные, что их разбудили, аж попискивали от восторга, вслух предвкушая тёплую мягкую постель и различные деликатесы, в том числе креветки, лобстеры, свинину на рёбрышках, всевозможные сладости и так далее.

- Жрали бы меньше, может, вас бы и не один Крог трахал, - пробурчал над моим ухом Корос.

- А ты?.. - Дерек выдержал паузу.

- Я младшенькую хотел, а согласилась только старшая.

- Тихо, - зашипела на них Орайя.

Я помалкивал, тиская в руках снятую с предохранителя винтовку. У остальных в руках было холодное оружие. Эмена и Авер находились на мостике, Капитан стояла около пассажирок, её кобура была расстёгнута.

Наконец, в ангар ввалились два мордоворота с оружием в руках, а за ними медленно и чинно вошёл толстый мужик с мешком в руках, видимо, уважаемый купец. Войдя, он оглядел нас своими поросячьими глазками, потом уставился на пассажирок, которые мигом сникли под его тяжёлым взглядом.

- Тупые суки, - холодно охарактеризовал Нестол.

"И не табурет", - мелькнула у меня идиотская шутка, но, чёрт возьми, я чуть не захихикал от этой своей тупой остроты. Я как можно тише вдохнул полной грудью и стиснул винтовку. Спокойнее, спокойнее…

- Благодарю вас за помощь, - сказал купец, глядя исключительно на свою семью. - Уважаемый Хаз связался со мной, так что никаких обвинений в похищении с целью выкупа быть не может. - Он бросил на пол мешок с деньгами. - Проверьте сумму.

- О, мы вам верим, - изобразила улыбку Капитан. Но, подобрав мешок, развязала его и быстро пролистала все пачки ассигнаций. - Всё в порядке.

- Вот и прекрасно. Дорогая… девочки… на борт.

Дорогая и девочки, лица которых буквально позеленели от тона купца, быстро покинули борт нашего дирижабля, даже не пискнув от того, что им пришлось около метра пройти по мостику, висящему в сотне-другой метров над уровнем моря.

- Ещё раз благодарю, - буркнул купец и удалился. Мордовороты, как тени, мелькнули за ним.

Я расслабленно вздохнул только в тот момент, когда близнецы отцепили мостик и закрыли ворота ангара. Но напряжённое выражения лица шефа вновь заставило забиться моё сердце чаще.

- Не понравилась мне его рожа, - сказала она голосом похожим на натянутую струну. - Видимо, Хаз дал не слишком достоверную информацию о нас, иначе бы мы сейчас вели перестрелку с этими ублюдками. Такие люди никогда не расстаются со своими деньгами. - Договорив, Капитан подошла к телефону и, глядя только на меня, буркнула в неё: - Авер, разворот. - И уже механику: - Крог, в машинное отделение. Когда Авер закончит разворот, давай полный ход. У нас есть преимущество, и надо его увеличить. Сегодня не спим все. С завтрашней ночи количество дежурных удваивается, вводится постоянных пост в пулемётной башне… Такие люди с деньгами добровольно не расстаются.

Глава девятая

- Двадцать два, двадцать один, двадцать… - бубнил по общей связи Авер. - Когда ж уже, мать его…

- Скоро, - буркнул я, натягивая шапку на уши - в последнее время в моей пулемётной будке было порядком прохладно.

- Три, два, один… Крог! Какого хрена опаздываешь?

Не знаю, что ответил Крог, но этот вопрос был последней фразой, сказанной Авером. Я поглубже закутался в куртку и принялся крутить педали - три оборота туда, три обратно, четыре туда, четыре обратно и так далее. У меня, как у стрелка, график был ненормированным - вместо шести часов, как все остальные, я дежурил по двенадцать. На капитанском мостике всегда дежурили по два человека, ещё один должен был находиться в хвосте дирижабля, и один сидел в будке. В общем, половина команды уже почти неделю только и делала, что плевала в потолок, а вторая половина пыталась отоспаться и более-менее успеть сделать остальные дела по нашему летающему дому.

Но уже через шесть часов, в шесть утра, эта чехарда кончится. Всё-таки неделя - достаточный срок, чтобы удостовериться в том, что погони либо нет, либо она давным-давно отстала. Единственный плюс этих дежурств заключался в обещанной пятидесятипроцентной премии. Выходило, что я смогу скостить со своего долга пятьсот кредитов. Да и с тех трёх с половиной сотен должно было что-нибудь остаться. Но зарплата ещё через неделю…

Я зевнул. Холодно и скучно. Задница затекла. Чёрт, как надоело-то как.

Из событий за последние почти семь дней можно было вспомнить только встречу с работорговцами. Они, оказывается, со своим грузом двинулись нам навстречу, так что мы встретили их на четвёртый день после передачи их бывших заложниц. Тот день был самым нервным из всех: раз работорговцы уже связывались с купцом с островов, поэтому могли спокойно выдать место встречи. Но этого, к счастью не произошло. Всё прошло гладко. Перед отлётом Капитан обмолвилась, что мы движемся на юг, к центру материка, на зимовку, а сама через несколько часов после старта приказала сворачивать на северо-запад. Не знаю, купились те на такую простую уловку, или вообще не собирались нас продавать, в любом случае, это могло оказаться не лишним. К тому же, уже через сутки, залетев на какой-то остров (оказывается почти все наши последние перемещения проходили на западном побережье большого полуострова, сильно вдающегося в океан к северу), мы снова двинулись на юг. Так что уловку можно было назвать двойной. На острове Капитан оставила почту и два небольших ящичка, о содержимом которых не знал никто кроме неё, а так же приобрела пять коробок беловых концентратов и небольшой пулемёт, который Крог сразу же установил на корму. Всё-таки безопасность превыше всего, и Капитан никогда в этом плане не скупилась. Так я сначала думал.

Пулемёт стоил больше сорока тысяч кредитов, с концентратами расходы вообще составили сорок пять тысяч, так что, если учесть шесть тысяч, полученных за почту, семнадцать с половиной заработанных на семье куца и запас в двенадцать, коробочки стоили просто бешеных денег. А ведь ещё экипаж получал в общей сложности восемь тысяч в месяц, плюс премия, да ещё помножить эти восемь тысяч на следующие пять месяцев зимовки, вспомнить про долю Капитана… В общем, откуда такие деньги я не представлял. Не представлял до тех пор, пока Крог во время сегодняшнего, или, вернее, уже вчерашнего обеда не сказал, что если нам не удастся продать концентраты и пулемёт на материке, то без зарплаты придётся хреново.

- Не стоило Капитану так рисковать, - бубнил он, набивая рот консервированными бобами с тушёнкой. - Зато барыш весь наш.

- Так это наша зарплата ушла? - тупо спросил я, забыв про ложку, которая висела на полпути от тарелки до моего рта.

- Конечно. Думаешь, у неё были такие деньги? Ты не боись, продать-то продадим, вот ток за сколько… Да и в этом месяце зарплату есть с чего получить. Вот если тысяч семьдесят за всё выручить, это ж я по две с лишним тысячи в месяц буду получать. Ты в следующем штуку, а потом тоже по две…

Я засунул в открытый рот бобы и принялся лихорадочно жевать. Да, по две - это хорошо. Но если дело не выгорит…

Поэтому я с таким нетерпением ждал следующей, возможно, последней в этом году зарплаты.

И вот, мы летим на юг, на зимовку. Авер рассказал мне, что таким людям, как мы, лучше всего зимовать рядом с деревнями или хуторами, расположенными ближе к центру материка. Во-первых, туда мало кто совался. Во-вторых, деревни там были редки, и о нашем местоположении вообще мало кто будет знать. Мы должны будем занять какой-нибудь бункер, типа того, в котором я провёл несколько недель в августе, или арендовать дом. Лучше дом. Цеппелин не слишком приспособлен к зимовке - отопления практически нет, стены тонкие, поэтому чтобы поддерживать в такой махине с температуру, пригодную для проживания, нужно огромное количество топлива. Поэтому на зиму цеппелин опустошался от запасов и становился на прикол, а команда перебиралась на землю. Но, как я понял, работа порой находилась и зимой, так что скучать не придётся. Капитан говорила, что в лучшем случае удастся наняться как охранный отряд в какую-нибудь деревню или городишко. В худшем - работу найдут один-два человека, а остальной команде придётся сидеть на месте или летать на промороженном дирижабле, развозя почту или контрабанду. Но такого обычно не бывало, не зря у нас в команде три профессиональных головореза. Что придётся делать мне, неумехе и чужаку, я вообще не представлял. Может, отсыпаться… днями и ночами…

Встряхнувшись, я протёр кулаками глаза, потянулся и сладко зевнул. Всё-таки отвратная работёнка. Сидишь-сидишь, засыпаешь…

- Антон, - сказал голосом шефа люк над головой. - Зайди ко мне.

- Угу, только посплю…

- Антон!

Я вздрогнул, окончательно просыпаясь. Задрал голову и увидел лицо Капитана, заглядывающее в люк.

- Шеф, это первый раз, клянусь, - пробормотал я, краснея.

- Без разницы. Давай, отлепи свой зад от сидушки и ко мне.

- А пост?

- Да хрен с ним, с постом, если бы нас захотели догнать, давно бы догнали.

Капитан исчезла. Я с трудом поднялся с сидушки и на слабо гнущихся ногах (не велосипедист я) начал подниматься по лестнице. Обычно после двенадцати часов сидения в будке мне приходилось ещё минут пятнадцать разминать ноги.

Зайдя в каюту Капитана, я первым делом напился и засунул в рот сухарь. Чем меньше пьёшь и ешь во время поста, тем реже бегаешь в туалет.

Капитан, уже сидящая за столом, дождалась, пока я доем, и только тогда заговорила:

- Я долго думала на досуге над твоей работой. Ты отлично проявил себя во время той стычки с Шакром. В промежутках между дежурствами ты тренируешься в стрельбе, а не спишь, как сурок. По словам Авера стрельба твоя становится всё лучше и лучше с каждым днём. И, что самое основное, как я поняла, ты готов здесь остаться надолго. К тому же, ты ответственно относишься к своей работе, готов убивать…

- Подожди, - прервал я её. В тот момент я испытывал небольшой шок. - Я готов убивать?

- А ты ещё этого не понял? - хмыкнула шеф. - Вообще, раньше я волновалась именно по этому поводу. Другой мир, другая мораль. Я боялась, что во время боя ты сдрейфишь и прекратишь огонь. Но ты способен на убийство. Ты стрелял по дирижаблю Шакра, в твоих глазах читалась готовность стрелять во время передачи наших пассажиров, и ты хотел стрелять, когда увидел Хаза. Я уверена в том, что ты не подведешь. И поэтому со следующего месяца я принимаю тебя на должность пулемётчика и снайпера. С убийств, совершённых тобой, ты будешь получать часть прибыли поверх зарплаты, ну и так далее, узнаешь потом. Ты доволен?

- Я… Да, Капитан, я доволен. Благодарю за оказанное доверие.

На губах Иваллы, уже не Капитана, появилась улыбка. Как фокусник она достала из-под стола початую бутылку бренди, две стопки и блюдо с сушёными яблоками.

- Отметим твоё повышение? А то с этой чехардой мы не занимались любовью уже пять дней.

Я с трудом улыбнулся и взял наполненную стопку.

Откровение Капитана меня порядком шокировало.

Рядом с моими прошлыми знакомыми, девочкой и трёхлетним мальчишкой, стояли ещё двое - парень лет семи и ещё одна девочка, его ровесница.

- Совсем дурной, - сказала незнакомая девочка. - Совсем не понимает, что делает.

- Чужим здесь не место, - враждебно произнёс незнакомый мальчик.

- Чужакам нельзя лапать своими руками наш дом, - добавил малыш.

- Убирайся, - добавила моя старая собеседница.

- Нет, - буркнул я, опуская на землю свою добычу - почти наполненную найденной в саду крупной земляникой кружку с отколотой ручкой. - Если я здесь, значит, это и мой дом.

- Ты ошибаешься, - хором сказали прошлые жители белого домика. - Ты гость, который ведёт себя так, будто он хозяин. Ты никто, решивший, что сможет поставить нас на путь истинный.

- Я не собирался этого делать!

- Ещё как собирался, - буркнул малыш. - Ты хотел починить то, что невозможно починить. Ты хотел заставить нас жить в мире, который ты перекроишь на свой лад. А мы этого не хотим. Нам хорошо в этой развалине. Она наша, родная. Мы сделали её такой.

- Но у тебя в любом случае ничего не выйдет, - сказала зеленоглазая девочка. - Ты умрёшь здесь. Твои кишки будет кишеть червями, а глаза выклюют вороны. Крысы пожрут твоё тело, не оставив и косточки. И тогда мы сможем жить нормально, нам никто не будет мешать. Убирайся!

- Но я не могу, - пробормотал я. - Я не знаю, как попал сюда.

- Плевать, уходи, - с всё нарастающей угрозой в голосе сказал старший мальчик. - Или мы прогоним тебя. - Он наклонился и поднял с земли кусок штукатурки. - Уходи!

- Я…

Мальчика бросил в меня свой снаряд, но тот пронёсся над моей головой.

- Не попал! - крикну я, чувствуя, как на моих глазах вскипают слёзы обиды. Я же всего лишь хотел помочь…

Но следующий бросок угодил мне в плечо. И тогда начали и остальные. В меня полетели щепки, камни, обломки мебели и даже битая посуда.

- Убирайся! Прочь! Возвращайся к себе!

Я попятился назад, а после развернулся и побежал. К горлу подступал комок, слёзы становилось всё труднее сдерживать, но я старался, совсем как в детстве.

Как в детстве? Но я ведь и есть ребёнок…

Мои преследователи не оставляли меня до тех пор, пока я не добежал до кромки леса, в который плавно переходил сад. Но я не останавливался, пока не понял, что вообще не знаю, где нахожусь. Остановившись, я упал на колени и, наконец, разрыдался, думая, что меня уже никто не видит.

Но я ошибся. Когда слёзы уже почти остановились, на моё плечо мягко легла чья-то рука. Вздрогнув, я поднял голову. Рядом стояла некрасивая девушка с кривыми зубами.

- Они лгут, - сквозь всхлипы пожаловался я. - Я не хотел заставлять жить их в перестроенном доме! Нет… Хотел! Но ведь так будет лучше?

- Конечно, лучше, - улыбнулась девушка. - И знаешь, Антон, я этого тоже хочу, поэтому ты и здесь. Ты же поможешь мне?

- Но почему я?

- Потому что ты подходишь мне. Твой мир был тебе чужим, ты хотел изменить его, но это невозможно. И тогда я решила исполнить твою мечту, дать тебе целый мир для игр. Просто помоги мне, хорошо?

- Что я должен сделать? - спросил я, утирая слёзы.

- Я расскажу, позже. А пока погуляй по лесу, здесь много всего интересного.

- А у тебя получится мне помочь?

- Конечно, я же взрослая.

Девушка исчезла, и я, совершенно успокоившись, отправился гулять.

"Если они не хотят жить в отстроенном мной доме, я их заставлю", - подумал я.

Глава десятая

Впервые за долгое время я оказался на твёрдой земле. Потянувшись и зевнув, я дважды топнул, ломая покрытые инеем желтые стебли травы. Рановато начались заморозки, рановато, всего-то середина октября. Но что ж теперь поделать?

Ещё раз зевнув, я направился к деревянной будке, стоящей поодаль. Удобства, так сказать, на улице, но разве этого нужно бояться? Я улыбнулся сам себе. Настроение было отличным. От моих восьми с половиной тысяч долга осталось уже семь - продажа пулемёта и половины концентратов оказалась очень выгодной, а к концу весне эта сумма превратится вообще в тысячу. К тому же, нас наняли за еду и патроны охранять небольшой хуторок, да ещё и приплатили за оставшиеся белки. Так что всю зиму нас ожидала свежая еда, отличные кровати (Капитан недвусмысленно намекнула, что я буду жить в её отдельном домике) и бесплатная починка одежды. Рай, а не жизнь. Так что мы в последний раз отвезли почту, быстренько разгрузили дирижабль и начали располагаться. Нам с Авером, правда, повезло меньше всех - последние два дня мы демонтировали пулемётную будку, не сходя на землю. Но сейчас пулемёт уже торчит на башне над воротами в хутор, а мне улыбается чумазая, но вполне симпатичная селянка, стоящая на пути к удобствам. О том, что в таких маленьких деревнях чужаки должны "оставить своё семя" хотя бы раз Капитан мне уже сообщила, а когда я порывался отказаться, она резко сказала, что таковы обычаи.

Выйдя из будки, я принялся озираться в поисках кого-то знакомого: позавтракать я ещё не успел, да и вздремнуть было бы не грех, а где находится домик капитана, я ещё не знал. Изнутри хуторок выглядел куда более приятно, чем с высоты дирижабля. Узкие улочки, заставленные бочками и всяким хламом, вокруг бегают курицы, две свиньи с бодрым хрюканьем роют пятаками подмёрзшую землю, с диким воем мимо бежит стайка детишек. Всё-таки люди остаются людьми, жизнь продолжается, не смотря на пулемёты, торчащие над железной стеной, и обычай на новый год наряжать стены домов патронташами и гранатами.

Я так никого и не увидел, зато где-то на соседней улочке раздался громогласный зевок, на который был способен только Крог. Я обогнул дом и действительно увидел механика. Полуголый, он стоял босиком прямо в замёрзшей грязи.

- Привет! - окликнул я его.

- О, Антон, здорово, - буркнул механик. - Капитана ищешь?

- Угу.

Крог измерил меня пристальным взглядом.

- Она тебе нравится? - медленно спросил он.

- Ну да, а что? - немного раздражённо сказал я.

- Сильно нравится?

- Да.

- Ты её?..

- Нет, - резко ответил я. Действительно, я не любил шефа. Холодный взгляд зелёных глаз был мне куда милее. Но, чёрт возьми, если всё выходит так…

- Это хорошо, - ещё медленней произнёс Крог. Кажется, он подбирал каждое слово. - Просто… просто, Капитан… очень ласково относится к новичкам. Ко всем новичкам, понимаешь? Дело, наверное, в том, что она пытается завести ребёнка и… Нет, ты ей нравишься куда сильней, чем прошлый наш пулемётчик… Тебе, наверное, неприятно об этом разговаривать, - закончил он свою довольно бессвязную речь.

- Ты прав.

- Я просто хотел предупредить.

- Спасибо. Так где её домик?

- Последний на правой стороне этой улице.

- Ещё раз спасибо.

Я прошёл в подсказанном направлении. Да, Капитана я не любил. Да, я думал о том, что лучше синица в руке, чем журавль в небе. Но слышать такое о женщине, с которой спишь всё равно чертовски неприятно. Хотя, не детей же я с ней… Чёрт. Как раз таки детей. Только не я с ней, а она с кем угодно, лишь бы ребёнка. Её, как тридцатитрёхлетнюю бездетную женщину понять можно, но, если у нас получится… это же всё-таки мой ребёнок. Я выругался сквозь зубы и постучал в дверь дома, указанного Крогом - идти было недалеко.

- Антон, ты?

- Да.

Капитан, одетая в нечто невесомое и полупрозрачное, встретила меня крепкими объятьями, так что на некоторое время я забыл и о разговоре с механиком, и о своём голоде.

Глава хутора от удовольствия щурил свой единственный глаз (на месте второго зияла жуткого вида дыра), вгрызаясь крепкими жёлтыми зубами в брикет концентратов.

- Неделю, нет, две, - бубнил он с набитым ртом, подтирая мутную слюну с подбородка. - Две недели можно жрать один брикет. Это же великолепно! - В подтверждение своим словам он затолкал в рот остатки брикета, которым только что собирался кормить семью из пяти человек две недели.

Кажется, сухие концентраты здесь были чем-то вроде деликатеса. Вообще-то, брикеты перед употреблением надо разводить горячей водой, разминать и есть получившийся раствор из белков и витаминов. Этой жижей и я питался первые две недели после того, как меня нашли. Но глава на это плевал, разворачивая уже второй брикет. Растолстеть он, конечно, не растолстеет, а вот понос вкупе с авитаминозом заработает запросто. Как и я, и без того вяло поглощающий отвратную тушёную капусту со шкварками. Впрочем, в любом случае она была вкусней белков, имеющий пресный вкус и неприятный запах протухших дрожжей.

- Сколько они хранятся? - спросил глава хутора, икая.

- Нераспечатанный брикет до трёх лет, - морщась, ответила Капитан. Кажется, вид жрущего одноглазого тоже не соответствовал её представлением об эстетике. - Если распечатать, лучше съесть за две недели.

- Две недели не проживёт ни один, - гоготнул глава. - До чего хороший концентрат.

- Что вас привело сюда, многоуважаемый Зош? - спросила шеф.

Многоуважаемый Зош даже не миг перестал чавкать. Но только на миг. Он снова впился зубами в брикет и с набитым ртом начал говорить:

- Дело в работорговцах. В это время по нашим землям проходит довольно много их караванов.

- Это вас беспокоит? Кажется, вы наняли нас и наш пулемёт именно для защиты. И разве какой-то караван работорговцев может угрожать такой большой деревне?

Кажется, слова о большой деревне Зошу польстили. Но ответил он резко.

- Именно для этого я вас и нанял. Но работорговцы могут угрожать любой деревне, а если караван достаточно велик, то дело может окончиться настоящей осадой, в которой мы окажемся в невыгодном положении. Видите ли, мы, в отличие от большей части групп работорговцев, не питаемся другими людьми, мы стараемся охотиться. А во время осады охотиться невозможно. Конечно, взять штурмом деревню будет сложно, но плохое пополнение запасов может кончиться весенним мором. Такое уже бывало, поверьте. И, коль вы здесь, мне хотелось бы быть уверенным в вас и ваших людях.

Замолчав, староста принялся сверлить Капитана своим единственным глазом. Несмотря на ущербность, взгляд был тяжёлым, но шеф своих глаз не отвела.

- Если мы предоставляем услуги, - медленно произнесла она, - это значит, что мы отвечаем за их эффективность. Но если вам нужны доказательства… Антон.

Я без сожаления отставил миску с капустой и поднялся на ноги.

- Что прикажете, Кэп?

- Отстрели ему ухо? - предположила та. - Или пусть возьмёт в зубы окурок и станет на той стороне улицы? Зош, такая демонстрация вас устроит?

Зош долгое время раздувал ноздри, а потом всё-таки натужно рассмеялся. Мы с Капитаном поддержали его смехом более натуральным, но от этого не менее лживым.

- Думаю, будет достаточно, если ваш человек подстрелит издалека пустую консервную банку или лучше птицу, - буркнул одноглазый, отсмеявшись.

- Давайте банку, - кивнул я, снимая со стены свою винтовку.

- Из пулемёта, - с насмешкой в голосе произнёс Зош.

- Антон?

- Ну, - я пожал плечами, - попробую. На вышку подниматься? А кто поставит банку? Или лучше всё-таки стрельнуть по окурку в зубах?

- Банку найдётся кому поставить, - буркнул глава хутора.

Я молчком принялся натягивать куртку. Ивалла тоже, хотя её никто не звал.

На улице было пустовато, хотя время уже шло к обеду. Наверное, сейчас все готовят концентраты… если Зош, уже поглощающий третий брикет на ходу, не всё заграбастал себе. На ходу одноглазый отдал короткую команду выбежавшего нам навстречу мужику, после чего кивнул в сторону торчащей над крышами домов сторожевой вышки.

Уже через пару минут я стоял на площадке и поворачивал пулемёт, стараясь поймать на мушку стоящую в тридцати метрах консервную банку. Турель была здешней и очень непривычной, пулемёт поворачивался на ней с трудом, так что это было делом трудным. Но возможным. Когда ржавый кусок железа попался, наконец, на мушку, я вдохнул и на выдохе плавно нажал на гашетку.

Набежавшая на глаз слеза на миг меня ослепила, я непроизвольно чуть дёрнул руку… Короткая очередь вскопала замёрзшую землю, подняв чёрную тучку, но, чёрт возьми, когда я выглянул из-за пулемёта, чтобы посмотреть на банку, её на старом месте не оказалось.

- Попал? - тихо спросил я.

- Ещё как попал! Банка метров на десять отлетела, - хмыкнула шеф. - Ну что, Зош, доволен? - повернулась она к одноглазому.

- Это ваш лучший человек?

- Это мой самый молодой и неопытный человек.

- Да, я доволен, - одноглазый вполне натурально улыбнулся. Вообще, как выяснилось позже, он был неплохим мужиком, правда, через чур охочим на концентраты, но ведь не это главное.

Мы по очереди спустились с вышки. Зош, попрощавшись, ушёл, на ходу разворачивая четвёртый белковый брикет (говорят, он потом несколько дней не выходил из туалета, но, выйдя, ел одни концентраты), а мы с Капитаном направились к её домику.

- Кто-то заслужил бонус, - сказала шеф, когда мы заходили.

Я улыбнулся и, оглядевшись, хлопнул её пониже спины. Если честно, мы уже второй день практически не вылезали из постели, но меня это ни сколько не расстраивало. Да и Иваллу тоже.

- Антон, сегодня твой день, - сказала шеф после ужина. - Мы и так здесь уже две с половиной недели.

- Только три дня же прошло… - начал я, но осёкся, поняв, о чём она говорит. - Надеюсь, только один день? - буркнул я.

Нет, я действительно не слишком-то радовался. Чёрт его знает, кто мне достанется, к Аверу пришла вполне приятная вдова, а вот Дерек ночевал у не слишком-то симпатичной дочери Зоша. Да и перед Иваллой неудобно…

- Не смущайся, - холодно произнесла Капитан. - Это не так страшно. И девочка симпатичная, я сама тебе выбрала. Она, кстати, уже ждёт. Она и бутылка вина.

Я опустил голову, дожёвывая последний кусок хлеба. Хотелось что-то ей сказать, но что? Наконец, поняв, что ничего толком придумать не могу, буркнул:

- В каком домике?

- На противоположном конце улицы. Я не хочу слышать ваши стоны.

- Если тебе так неприятно…

- Заткнись. Ты же не хочешь обидеть наших добрых хозяев? Вот и я не хочу. Иди. До завтра не жду, так что постарайся.

Я взял со стола пачку сигарет и, накинув куртку, вышел. На душе будто появился какой-то налёт. То, что сейчас произойдёт, не было ни мечтой развратного мужика, ни чьей-либо прихотью. Просто надо постараться оставить толик своей крови в селе, постепенно вырождающимся из-за того, что двоюродные и троюродные братья и сёстры делают между собой других родственников. Это необходимость. Тем более, большая часть местных порядком походили друг на друга, а каждый второй ребёнок рождался больным. Но, чёрт возьми, необходимость хоть и не неприятная, но перспектива спать с другой женщиной…

"Если бы это была Орайя, ты бы не думал", - сказал я сам себе. Но меня ждала не Орайя.

Я осторожно постучал в дверь.

- Входите, - раздался за дверью испуганный голос.

В домике тускло горела керосиновая лампа. Настолько тускло, что я едва различил сидящую в углу на стуле фигуру.

- Привет, - пробормотал я, скидывая куртку.

- Привет…

Голос был приятным.

- Я Антон.

- Уша.

- Красивое имя, - помявшись, сказал я. Ну не бросаться же на неё с воплем… - Можешь прибавить огня?

Уша послушалась. Девушка действительно оказалась симпатичной. Причём, она очень сильно походила на ту селянку, что я встретил первой. Она? Её родная сестра или двоюродная? А какая, собственно, разница?

- Хочешь выпить? - тихо спросил я, кивая на бутылку.

Уша тихо вздохнула.

- Может… потом? - едва слышно прошептала она.

- Потом так потом.

Я на миг задумался, а потом шагнул к девушке и поцеловал её в губы. Чему быть, того не миновать, так зачем тянуть и смущаться?

Уша неумело ответила на поцелуй и осторожно обняла меня. Кажется, её смущение прошло. Я отстранился, чтобы раздеться, и, вновь впившись поцелуем в губы девушки, принялся раздевать её.

Когда я закрывал глаза, мне начинало казаться, что это Орайя. Возможно, из-за схожего телосложения. С куда более полногрудой и широкобёдрой Иваллой этот трюк проходил нечасто. Так что вскоре я забыл обо всём и даже был счастлив.

Возвращаясь, я столкнулся с Орайей. Ещё не рассвело, но я сразу узнал её.

- Привет, - дружелюбно сказал я, неуверенно улыбаясь.

- Животное, - сухо ответила та и, обогнув меня, ушла.

Вот так. Может, она заметила мой изучающий взгляд? Или прочитала мысли? Кто знает. Но, чёрт возьми, как неприятно… И это ведь первое слово, которое она сказала мне за последние несколько недель.

Сплюнув в сторону, я поглубже закутался в куртку и зашагал к нашему домику. На душе было погано, даже более чем. Я чувствовал себя оплёванным.

А что я хотел? Я ведь даже ни разу не обратился к ней. Не попробовал поговорить… Но это и невозможно. Она меня ненавидит, хочет, чтобы я покинул команду. А я сплю с другой женщиной и одновременно думаю о ней.

Всё неправильно. Всё не так, как должно быть. Но как это изменить? Что сделать?

Я закурил. На ум не шло абсолютно ничего. Возможно, тому причиной выпитое. Или отличный секс с полностью раскрепостившейся под утро селянкой. Но эта пустота в голове делала боль в сердце только сильней.

Затоптав окурок, я уже потянулся к ручке двери, как со смотровой башни раздался дикий вопль и звон колокола. Вздрогнув, я сделал шаг назад.

- Идут! - вопил ночной. - Идут! Работорговцы идут!

Выругавшись, я принялся барабанить в дверь. Дело набирало дурной оборот.

Глава одиннадцатая

Работорговцы шли, не скрываясь. Горели фары чудовищных машин, полыхали оранжевым огнём в свете восходящего солнца фонари, развешанные по углам клеток. То ли показывали, насколько сильны, то ли собирались свернуть, хотя на это было не похоже - караван двигался прямиком к центральным воротам хутора.

Мы, команда и староста, наблюдали за ним со стены.

- Чего они прут-то в открытую, сволота? - пробурчал Зош, озвучивая мои мысли. - Может, отвернут?

- Хрен там, - сухо отозвалась Капитан. - Торговаться будут.

- Торговаться?

- Предложат выкуп, несколько человек, молодых и крепких. Если откажитесь, нападут.

- Твою ж мать-то…

- Не волнуйся, - криво усмехнулась шеф. - Именно для этого ты нас и нанял.

- Хотелось бы верить, - буркнул Зош, косясь единственным глазом на стоящих поодаль членов нашей команды.

- Мы пойдём на переговоры, - сказала шеф. - Я, Антон, Авер и ты. Найдите белую тряпку.

Голова кивнул и жестом отдал приказ одному из стоящих рядом мужиков.

- Если условия будут приемлемыми, - медленно произнёс одноглазый. - Если им понадобятся деньги или припасы, то оплата пойдёт в ваш счёт.

- Согласна.

- Вряд ли так случится, - задумчиво сказал Авер. - Богатый караван. Три машины, два прицепа, пять повозок на конном ходу. А клетки пустые.

- Не каркай! - буркнула шеф, но в её взгляде появилось что-то новое. Готовность… или обречённость.

Я вновь перевёл взгляд на караван. Уже почти рассвело, и мне хорошо удалось рассмотреть его. Помимо перечисленных транспортных средств у работорговцев было не меньше пяти пулемётов, а машины скорее напоминали крепости на колёсах. Людей практически не было видно, но я всё равно насчитал восемь человек. Скольких я не увидел, не хотелось даже считать. В нашем же распоряжении помимо команды двенадцать мужиков. Оставалось только надеяться, что винтовки в руках они держат не просто так.

- Принёс! - глухо крикнул с земли помощник старосты.

- Антон, отдай свою винтовку Дереку, - приказала Капитан. - Дерек, когда стрелять знаешь. Уважаемый Зош, Авер, за мной.

Мы спустились со стены. Белый флаг (пожелтевшая от времени драная простыня) достался мне. Я сложил её вчетверо и, подняв над головой, первым вышел из приоткрытых ворот. Поджилки у меня потряхивало, но я надеялся, что скорее от возбуждения, чем от страха.

Увидев нас, работорговцы тоже решили остановиться, что немного меня успокоило. Всё-таки, если остановились, значит, есть шанс, что стрелять по нам начнут только после разговора. А какой я был замечательной мишенью с этой чёртовой тряпкой…

- Стоять, - коротко приказала шеф, когда мы отдалились от хутора на двести шагов. - Ждём.

Ждать пришлось недолго. От каравана, расположенного в трёх-четырёх сотнях шагов от нас, отделились три всадника, и уже через пару минут я смог рассмотреть лица работорговцев. Так вот, Хаз с напарником выглядели вполне обыденно. По крайней мере, у них не было пирсинга из отточенных костей, причём, я готов поклясться, что они когда-то принадлежали людям. Высушенные головы, прицепленные к сёдлам, жуткая вязь татуировок, прокрывающая лица, подпиленные и выкрашенные в красный цвет зубы, щерящиеся в жутких ухмылках.

Я сглотнул слюну и, опустив руки, стиснул простыню в руках. Не знаю почему, но я понял, что эти твари не только торгуют людьми и, вероятно, не просто их едят. Во мне вскипела ненависть. Чёрная, всепоглощающая, бесконечная. Ушёл страх, исчезла надежда. Я впервые понял, что Капитан была права, говоря, что я могу убить человека. Хотя, можно ли считать этих тварей людьми?

Работорговцы остановили коней в десятке шагов от нас. Центральный всадник спешился и сделал ещё пару шагов в нашу сторону.

- Вы умные люди, - невнятно сказал он, теребя кость, торчащую из нижней губы. - Это куда лучше, идти на соглашение. Нам тоже не хочется тратить людей и пули. Сколько вы нам дадите, чтобы мы ушли?

- Я бы хотела выслушать ваши условия, - сухо ответила Капитан.

- Вы умные люди, - повторил работорговец. Несколько секунд он молчал, продолжая теребить свою губу, потом, наконец, заговорил: - Пять мужчин, пять женщин и пятнадцать детей любых возрастов. Это хорошая цена, у нас двадцать пять вооружённых мужчин и пять пулемётов.

- Не пойдёт. Еда, патроны, деньги. Назовите любую сумму.

- Всё есть, - покачал головой переговорщик. - И еда, и патроны, и деньги. А людей нет. Может, пять мужчин и пятнадцать детей, без женщин? Вам же надо плодиться, - произнеся последнюю фразу, работорговец хихикнул.

- Нет, - обрезала шеф. - Никаких людей.

- Дирижабль? - предположил наш собеседник, глядя поверх наших голов.

- Нет. Он стоит дороже всей этой вшивой деревни.

- Пять мужчин и десять детей? Соглашайтесь, мы тоже не хотим стрелять.

- Никаких людей, - повторила Капитан.

- Тогда никаких переговоров. Через час мы нападём. Но, если передумаете, то придётся отдать десять взрослых и пять детей.

- Тогда постреляем, - сухо сказала Капитан. - Антон, возвращаемся, подними флаг над головой.

Это казалось глупостью, но я повиновался.

Выстрел. Короткий вскрик, ржание. Левый работорговец валится с коня. Шеф молниеносно выхватывает пистолет и трижды стреляет в переговорщика. Ещё один выстрел, и на землю валится третий работорговец. Мы вчетвером стоим посреди поля.

- Бежим! - резко приказала Капитан, стреляя в голову переговорщику.

Я, совсем растерявшийся, наблюдал за тем, как Ивалла делает ещё два контрольных выстрела в других работорговцев. В тишине слышался только топот копыт. Обернувшись, я увидел, что Зош с Авером уже улепётывают к хутору.

- Бежим! - рявкнула Кэп.

Я кивнул и, будто выйдя из оцепенения, бросился бежать за ней следом. За моей спиной слышался нарастающий топот копыт, но оборачиваться я не стал. И так ясно, что за такое нас будут преследовать. Я бежал так, что ветер свистел в ушах, но стена хутора приближалась так медленно, что мне казалось, будто я стою на месте. Ноги будто стянули верёвкой, не дающей бежать полным шагом, из-за чего мышцы буквально готовы были разорвать кожу, чтобы работать в полную мощь.

Я влетел в приоткрытые ворота и упал на землю.

Кончилось.

- Антон! - рявкнула Капитан, она, кажется, даже не запыхалась. - На стену! Забери у Дерека винтовку и стреляй! После такого нас точно не простят, зато тремя ублюдками меньше.

Я вскочил на ноги и, не думая, рванул на стену. Взбежав, выхватил у Дерека винтовку, изготовился к стрельбе.

Нас не преследовали. Пятеро конников стояли у места наших переговоров, видимо, собираясь забрать убитых. Эти идиоты что, считали, что в них больше никто не будет стрелять? Решили, что перестрелка закончилась, и теперь им дадут забрать трупы и приготовиться к бою?

Я прицелился. Ветра не было, тем лучше. Поймав в перекрестие прицела голову одного из всадников, я начал выдыхать, указательный палец медленно пошёл на меня.

Выстрел. Цель дёрнулась в прицеле, когда патрон ушёл из магазина в ствол.

Всадник завалился назад, но тут же выпрямился, неуклюже стараясь повернуть коня назад. Но я не дал ему. Второй выстрел. Бесчувственное тело валится на землю, но ноги путаются в стременах, и взбесившийся конь тащит его по земле. А у меня остался ещё один патрон. Я немного сдвинул винтовку в бок и поймал на мушку ещё одного всадника. Он уже улепётывал, сильно прижимаясь конской гриве, но в оптическом прицеле его спина выглядела великолепной целью.

Выстрел.

Тело валится на конскую холку и начинает сползать вбок.

- Я перезарядил магазин.

Это Дерек. Значит, у меня осталось ещё два патрона.

Поворот винтовки. Ещё одна цель. Теперь я взял куда выше цели - расстояние уже превышает двести метров, но попасть шанс ещё оставался. Я спустил курок, выровнял прицел и выстрелил ещё раз. Теперь всё.

Я убрал винтовку и со злым удовлетворением отметил, что третий всадник не шевелится в седле, хотя его конь начал забирать куда правее каравана.

- Молодец.

Это шеф. Я поднял голову и увидел её. Ивалла стоит за моей спиной, на её губах, полных, красных губах, которые я так любил целовать, играла жёсткая усмешка. Я кивнул и поднял вверх большой палец. В голове было абсолютно пусто. На душе тоже. Я поднялся на ноги, пошатнувшись, бесцельно шагнул вперёд.

И согнулся в диком приступе рвоты, одновременно начиная рыдать.

А кто говорил, что убивать легко?

- Ты в порядке? - спросил Авер, хлопая меня по плечу.

- Угу… - промычал я сквозь набранную в рот воду.

Я ещё раз ополоснул рот и закурил. Это была уже четвёртая сигарета за последние пятнадцать минут, но табачный дым входил в лёгкие, как чистейший горный воздух. Втягивая дым, я смотрел на свои трясущиеся руки.

Мне было хреново. Так хреново, как не было никогда. И, чёрт возьми, я был рад, что меня не видит никто, кроме моего инструктора. Деревенские мужики и наша команда собралась на стене и башнях, женщин, детей и стариков согнали в дома на противоположном конце деревни, оставив их под охраной нескольких подростков с дряхлыми ружьями. Работорговцы пока нападать не спешили, но на счастливый исход я и не надеялся.

Авер сидел на крыльце дома, исподлобья наблюдая за мной. Я ответил ему натянутой улыбкой и сел рядом.

- Когда я жил на одном острове, я был инструктором по стрельбе в армии, - медленно проговорил Авер. - И хирургом одновременно. Твёрдая рука и верный глаз нужны и там. Утрами я натаскивал так же, как ты и, сопляков стрелять в других людей, а вечерами резал своих прошлых учеников, возвращающихся с поля боя с оторванными конечностями, разорванными осколками гранами. Я не убил - своими руками не убил - ни одного человека, если, конечно, не считать тех, что умерли у меня на руках из-за моих же ошибок, я был хреновым врачом и слишком много работал. Но кого-то ведь и удавалось спасти. Тогда я думал, что искупаю свою вину этим. Учу своих убивать врага и сам же спасаю жизни. Мне казалось, что равновесие соблюдено. Одного убил, второго вылечил… Мне казалось так до тех пор, пока я не понял, что я убиваю их всех. И своих, и чужих, и пациентов. Я понял, что лгу сам себе, ведь именно благодаря мне и таким как я гибнет столько людей с обеих сторон. Именно я убивал их, в то же время, считая, что мои руки остаются чисты, ведь на курок нажимал не я.

Поняв это, я убежал. Дезертировал. Поэтому меня ждёт дома смертная казнь. Поэтому моя семья, скорее всего, сейчас влачит жалкое существование, дезертиров у нас не любят. Но я не могу к ним вернуться. Знаешь почему? Я не смогу посмотреть им в глаза. Ни жене, ни сыну, ни даже отцу. Потому что мои глаза лживы, а руки по локоть в крови. Я каждый день хочу умереть, но боюсь, ведь я ещё и трус. Сейчас я считаю, что жизни куда больше достойны те парни, что спускали курок. Они хотя бы не лгут сами себе и не боятся признаться себе, что они убийцы. Как ты. Поэтому ты лучше меня. И я надеюсь, что ты последний мой ученик. - Авер тяжело вздохнул. - Ты переживёшь это, парень. К тому же, возможно, тебе удалось спасти десятки жизни.

- Спасибо, - слабо улыбнулся я, закуривая.

Не скажу, что этот иногда довольно бессвязный монолог Авера. И уж точно я не считал себя лучше его. Но я немного отвлёкся. Позже я понял, что этот разговор очень помог мне. Дитя другого мира, родившийся в абсолютно других условиях, никогда не думавший о том, что мне придётся взять в руки винтовку, чтобы отстаивать свою жизнь, я понял, что только в тот день я начал полностью приспосабливаться к этому жуткому и несправедливому миру. Стал настоящим его жителем. Нет, не убийцей, тогда я им не был. Я стал местным, по-настоящему. А местным слишком часто приходится убивать, чтобы сохранить свою жизнь. Таков закон жизни. Я его принял.

И, чёрт возьми, готов был снова взять в руки винтовку.

- Почему они тянут? - спросил я.

- Готовятся, - пожал плечами мой собеседник. - Снимают клетки, отцепляют прицепы. Поверь, их машины - настоящие крепости на колёсах, я видел в деле такие… И чертовски рад, что тогда мне удалось сбежать в лес и спрятаться. Возможно, нас будут брать на измор. Может, пойдут на штурм сразу… Скорее всего, второе, они видели наших снайперов в деле. Но подготовиться им в любом случае надо. - Авер на миг замолчал. - Они не говорили, сколько у них людей? Ну, знаешь, они часто любят хвастать силой.

- Переговорщик сказал, что у них двадцать пять человек, - ответил я, с трудом выловив воспоминание из забитой до отказа пустотой головы.

- И шесть уже мертвы… Но это не значит, что их осталось девятнадцать, они вполне могли солгать.

- И какой тогда от этого смысл?

- Ну, - инструктор по стрельбе пожал плечами. - Можно сказать, что их не меньше десяти, но и не больше трёх десятков. Если бы у работорговцев осталось мало людей, они бы уже сворачивали удочки, но, когда ты ушёл, они явно готовились к штурму. Значит, их ещё двадцать-тридцать человек. Может… может и выдюжим.

- Надеюсь, - усмехнулся я.

Авер усмехнулся в ответ и огляделся. Вокруг никого не было.

- Теперь молчи, - сказал он, понизив голос. - Эмена и Орайя сейчас готовят дирижабль. На всякий случай, понимаешь? Машину и всё остальное придётся бросить, но жизни дороже. Теперь слушай внимательно. Если дело пойдёт совсем худо, если работорговцам удастся прорваться в деревню и учинить резню, или ты увидишь, что кто-то из наших бежит с поля боя, беги со всех ног к дирижаблю. Плевать на благородство, геройство и обещание. Мы наёмники, и до этих людей нам нет дела. Понял?

- Да.

- Молодец. - Авер снова замолчал, будто вслушиваясь. Через несколько секунд на его лице появилась жуткая гримаса, наверное, означающая ухмылку. - А теперь пошли. Началось.

Глава двенадцатая

Мир снова сузился до размеров оптического прицела. Я водил им из стороны в сторону, пытаясь найти хоть одну цель. И не находил ни одной.

Бронированные махины медленно двигались к воротам хутора, вскапывая гусеницами подтаявшую под лучами взошедшего солнца землю. Тупые носы, выкрашенные в тёмно-зелёный цвет, придавали их движению жуткую необратимость. Маленькие окна, скорее напоминающие иллюминаторы космического корабля, тускло поблёскивали толстым стеклом, кажущимся мне непреодолимым. Крепкие стены хутора наоборот начали казаться мне картонными, несмотря на листы железа, которыми было обшито плохо ошкуренное дерево.

Меня на несколько мгновений обуяла жуткая паника, но я справился с ней, истерично выпустив по стёклам три патрона. Конечно же, безрезультатно.

- Антон, жди, - зашипела над ухом Капитан. - Сейчас высунутся их пулемётчики, вот по ним и стреляй.

- А они высунутся? - буркнул я краем рта.

- Без подготовки они не пойдут, слишком опасно. Если они снесут стены, а все защитники ещё будут живы, то они окажутся в ловушке. Поэтому сначала последует обстрел из пулемётов…

Её прервала первая пулемётная очередь, выпущенная из установки центрального "танка". Я втянул голову в плечи, но, снова справившись с собой, глянул в прицел. Бесполезно, пулемётчик защищён стальным щитом, из-за которого торчит только его макушка, на которой, к тому же, красовалась каска.

Стреляли уже со всех "машин". Защитники хутора отвечали короткими экономными очередями с башни и стен скорее для проформы - пока броня делала атакующих недосягаемыми. Чёрт возьми, я вообще не понимал, что мы могли поделать в такой ситуации!

"Делай, что можешь", - сказал кто-то внутри меня. И я послушался.

Поворот прицела вправо. Пулемётчик соседней с головной махины досягаем для выстрела. Щелчок. Работорговец падает, пулемётная турель начинает поворачиваться право, открывая полный обзор люка, в котором застревает тело. Появляется вторая голова, руки, пытающиеся втянуть тело внутрь машины, но вторым выстрелом я не даю ему это сделать. В прицеле чётко видно, как голова, поражённая патроном, отдёргивается назад. Несколько секунд ожидания, но никто больше не желает втаскивать трупы и занимать место стрелка.

Дальше вправо. Стрелять бесполезно. Резкий поворот налево. Выстрел. Труп. Смена обоймы. Прицел. Целей нет. Снова налево. Выстрел. Труп. Второй выстрел. Промах. Третий. Промах. Четвёртый. Труп. Целей нет.

Я полностью растворяюсь. Человека по имени Антон уже нет. Я - снайпер. Моя мысль - пуля. Моё зрение - круг прицела. Движения коротки и отточены, как у робота. Винтовка - часть меня.

Центральный "танк" уже близко, метрах в двадцати. Увлечённо пускающий очередь за очередью пулемётчик высовывается из-за щита пулемёта. И платит за это. Пуля попадает ему в каску, сбивая её, оглушённый стрелок валится назад и получает вторую пулю в грудь. Третий контрольный выстрел в голову. Смена магазина.

Щёлкнув, патрон выбивается из обоймы, теперь она не желает вставляться в винтовку.

Меня будто окатило холодной водой. Я снова был собой. Мои руки тряслись, а сердце билось так, будто хотело выскочить из груди. Я отпустил винтовку и трясущимися руками принялся вставлять патрон на место, но тут совсем рядом раздались три взрыва, один за другим. Оглушённый, я повалился на живот. Никогда не слышал этих звуков, но понял сразу, что это гранаты. И тут, будто подтверждая мои мысли, кто-то закричал:

- Гранаты!

Я схватил выпавший из рук магазин, начал вставлять его в винтовку, совершенно позабыв о неправильно стоящем патроне. Ещё один взрыв, уже совсем близко, совершенно меня оглушил. Стена тряслась так, будто в неё били тараном, а я, практически ничего не видя, пытался найти выпавшую из рук обойму. В ушах не пищало, а буквально ревело, разрывая мне мозг, путая мысли.

Не зная, что делать, я вскочил на ноги, порываясь куда-то бежать, но тут стену тряхнуло так, что я повалился на ноги. С трудом поднявшись, я выглянул с помоста. Зрение уже практически вернулось, и я увидел "танк" работорговцев, вкатывающийся на улочку хутора. Совсем рядом прошла пулемётная очередь, мне в сапог ударили щепки. Я рухнул на живот, стараясь скрыться от стрелка, но вторая короткая очередь прошла совсем близко от моего правого бока, меня снова обдало щепками.

И тут меня обуяла настоящая паника.

Картонные стены рухнули, я абсолютно беззащитен, я на прицеле, по мне стреляют! Я умру! Я сейчас умру! Где Капитан, где остальные?

Ухватив винтовку и забросив её за спину, я пополз по помосту, потом вскочил на ноги и, пригнувшись, рванул дальше. Через несколько метров, плюя на двух с половиной метровую высоту, я спрыгнул со стены. Прыжок, к счастью, удался. Я каким-то образом успел сгруппироваться и упал на подогнутые ноги, завалился на бок, перекатился, вскочил и рванул по деревенским улочкам. Плевать на всё. Мне надо добраться до дирижабля.

Но для этого придётся свернуть вправо, к деревенской улице, по которой сейчас едет "танк". Я боялся. Жутко. Но свернул. И практически сразу столкнулся с Дереком, тащащим на плече пулемёт.

- Где все? - выпалил я, перекрикивая писк в ушах и звуки выстрелов.

Тот не ответил. Убийца устраивался на деревенской улице, видимо, собираясь встретить ворвавшихся на хутор работорговцев здесь.

- Дерек! Где все?

- Я Корос. Дерек… - убийца осёкся.

Я вздрогнул. Мне в глаза будто заглянула смерть. Нет, не в глаза, в душу. Она была здесь, рядом. Она ждала. Меня, Короса, Авера, Капитана. Всех. И уже встретила Дерека. Почему я перепутал Короса с ним? Из-за глаз. Холодных глаз убийцы. Теперь взгляд Короса стал именно таким, каким был у его брата.

- Корос! Бежим! - рявкнул я, стараясь отвлечь его от пулемёта, но тот не слушал.

И не послушал бы, если бы не подбежала Капитан. Шеф зажимала окровавленное плечо платком, её лицо искажала ярость.

- Хер ли вы тут расселись?! - рявкнула она. - Быстро в дирижабль! Крог и Авер уже там!

Корос помедлил, но всё-таки поднялся на ноги, снова закидывая пулемёт на плечо. Втроём мы бросились к дирижаблю.

Я обернулся лишь единожды. Чтобы увидеть медленно ползущий по деревенской улице танк, трупы и разгорающиеся дома. Я бежал не останавливаясь. Не думая о том, что бросаю на произвол судьбы десятки людей, женщин, детей, стариков. Эти мысли пришли позже, оставшись незаживающей раной на сердце. Но в тот момент… Кажется, я вообще тогда не думал.

Что-то дёрнуло меня за правую ногу, но я даже не обернулся. Неожиданно мне стало очень тяжело бежать, нога будто перестала меня слушать. Я перевёл взгляд вниз и увидел увеличивающееся красное пятно на бедре. Удивительно, но боли не было совершенно, наверное, из-за адреналина. Выругавшись сквозь зубы, я попробовал ускорить бег, но у меня не вышло. Хотя бежать было недалеко, с сотню шагов, а теперь и того меньше, я начал сильно отставать. Капитан и Корос уже запрыгнули на грузовую платформу, та медленно начала подниматься. Дирижабль взлетает! А мне, плетущемуся, как черепаха, ещё надо преодолеть тридцать шагов.

Взвыв сквозь зубы, я рванулся вперёд. Слишком быстро. Плохо повинующаяся мне правая нога подвела, я свалился на землю, разбив нос. У меня выбило дух. Я скрючился, стараясь вдохнуть, но без толку. Винтовка больно впивалась в бок, медленно начала накатывать боль в ноге. Паника, казалось, перешла все границы. И, возможно, именно из-за паники я поднялся на ноги и, разевая рот как рыба, захромал к дирижаблю.

Днище цеппелина уже закрылось, но тот продолжал висеть на месте, хотя я видел, как листы обшивки рвутся от пулемётных очередей. Наверное, именно из-за этого по мне никто не стрелял - работорговцам куда важнее было остановить дирижабль.

Меня бросили, пришла ко мне с первым глотком кислорода мысль. Оставили работорговцам. Увидели, что я ранен и улетают. Но почему тогда дирижабль висит на месте? С трудом сосредоточив взгляд, я увидел свисающую из боковой двери верёвочную лестницу.

Это был шанс. Спасительная соломинка. Я едва доковылял до лестницы и ухватился за перекладину. Наступил левой ногой, потом правой, ухватился за следующую перекладину, поднял ногу. Больно, ужасно больно. Но я мог подниматься. Я взбирался по лестнице так быстро, как мог. Моя спина представлялась мне великолепной мишенью. Чёрт, в неё можно было попасть с двух километров. Но пока этого не происходило.

Лестницу качнуло. Я быстро оглянулся и понял, что дирижабль двинулся вперёд. Опустив глаза, я увидел, что мои ноги уже на пару метров выше верхушки стены. Вцепившись изо всех сил в лестницу, я закрыл глаза и расслабился. Спасён. Сейчас мы покинем территорию хутора…

Вздохнув, я снова начал подъём. И тут я перестал чувствовать своё тело. Вернее, нижнюю его часть. Сознание начало буквально ускользать, как мыло из рук. Я остановился. Только бы не упасть, только не упасть… Земля уже метрах в двадцати подо мной. Подняв голову, я увидел днище дирижабля. Десять метров, всего десять метров… Но почему я не могу взбираться дальше?

Из дверей высунулась голова Крога. Его лицо искажала жутковатая гримаса. Кажется, он беспокоится и боится одновременно. Я ободряюще улыбнулся ему и даже попробовал помахать рукой, но это было слишком опасно - перекладина лестницы выскальзывала из моих рук.

- Антон! Держись! - рявкнул Крог. - Я тебя затащу!

Я хотел что-то ответить, но это сейчас казалось мне бесполезным. Я просто опустил голову и закрыл глаза.

- Антон! - это Капитан. - Антон, не спи! Не закрывай глаза! Крог! Ну, затаскивай же его!!!

Я послушно открыл глаза и поднял голову. Обеспокоенные лица. Я не знал, кому они принадлежали. Это не мои родители, даже не друзья. Кто они?

В мои плечи вцепились чьи-то руки, затянули внутрь дирижабля, начали расстёгивать куртку.

- Антон! Антон! Не спи! Не спи, пожалуйста! Посмотри на меня! Ну, посмотри, Антон, пожалуйста! ВЗГЛЯНИ НА МЕНЯ, АНТОН!!!

Глухие звуки ударов. Моя голова дёргается из стороны в сторону, но боли я не чувствовал, так, будто меня били через подушку.

- Антон! Антон!!! АНТОН!!!

Кто меня мог звать?

Я с интересом оглядел лес, но, никого не увидев, продолжил есть землянику. Ягоды были большими, вкусными и пахучими, их дурманящий аромат кружил мне голову. Я засовывал в рот одну за другой, пачкая алым соком пальцы и подбородок.

Мне было хорошо.

И снова тихий, зовущий голос:

- Антон… Антон…

Я обернулся и увидел ту самую некрасивую девушку.

- Привет, - сказала она, улыбаясь. - Как дела?

- Хорошо!

- Вкусная ягода?

- Очень! Хочешь?

- Нет. Просто я пришла напомнить тебе, что ты мне кое-что обещал. Ты же помнишь?

- Да!

- И ты выполнишь обещание?

- Конечно.

- Хорошо. Орайя поможет тебе там, а я здесь. Расслабься.

Девушка подошла ко мне и аккуратно обхватила мне голову ладонями.

- Терпи.

Мне стало страшно.

- Не хочу! - крикнул я, стараясь вырваться, но бесполезно.

Моё тело пронзила дикая боль. Я взывал и начал дёргаться, но девушка держала крепко. Боль росла и росла, пронзая живот, я кричал…

Мне в глаза ударил яркий свет. Я подался вперёд, но меня рвануло назад, я упал на что-то твёрдое и провалился во тьму.

Заключительная глава

Я проснулся от жуткого холода. С трудом приоткрыв глаза, увидел желтоватое пятно, висящей надо мной лампочки. Лампочка, холод… Кажется, я жив.

Но что, мать его, произошло?

Я попробовал поднять голову, но её будто приклеили к подушке. Только сейчас я почувствовал, что моё тело сковывает жуткая слабость. То, что я испытывал после голодовки в первые дни, было просто цветочками. Да ещё и жуткая жажда…

Я хотел позвать кого-нибудь, но издал лишь слабый стон, который вряд ли кто-то услышал. С трудом сглотнув, я просто расслабился и стал ждать. Кто-то же притащил меня сюда…

А сюда - это куда? И почему так темно?

Вспомнив, что лежу с закрытыми глазами, я вновь приоткрыл их и, с трудом поворачивая голову, огляделся. Стальные стены, сероватые сетки двухэтажных кроватей, тусклая лампочка. Кажется, я в таком же бункере, в котором когда-то лежал две недели… Да, когда-то. Кажется, прошла уже целая жизнь…

В коридоре послышались тихие шаги. Я попробовал дёрнутся, но вряд ли у меня у вышло. Так что я издал ещё один тихий стон и уставился на закрытую дверь своей комнатки. И, к счастью, она отворилась.

Ко мне в комнату вошла Орайя. Встала у входа, скрестив руки на груди, и довольно долго молча смотрела на меня.

- Хочешь пить? - буркнула она. - Если хочешь, моргни, не хочу лезть тебе в голову: по твоему разуму будто в грязных сапогах топтались, не говоря уже о… - Орайя замолчала, презрительно скривив губы. - Ну, хочешь?

Я моргнул.

- Сейчас.

Зеленоглазая вернулась через минуту, неся в руках нечто напоминающую бутылочку для младенца.

- Три глотка.

Я послушно моргнул и обхватил губами соску. Ледяная вода прошла по моему засохшему рту, смывая ту гадость, что накопилась в нём. Но удовольствие продолжалось недолго - Орайя вырвала у меня соску и брезгливо отёрла рукавом.

- Я хотела тебя бросить, - сухо сказала она. - Но приказ Капитана был более чем однозначным. Тем более, ты уже почти умер. Три пули должны были превратить твой кишечник в кашу, но когда Авер вскрыл тебе живот, обнаружилось, что у тебя только три дырки в спине и три в животе и большая кровопотеря. Капитан решила, что это чудо, она не очень-то понимает в медицине. Но я-то понимаю. Кто ты такой и что здесь делаешь? Кто помогает тебе?

Я открыл рот, чтобы хоть что-нибудь ответить, но снова издал лишь стон. Если бы поговорить потом…

- Никаких "потом", - резко произнесла Орайя. - Ты будешь говорить сейчас.

Но я ведь не могу… Я хрипел и стонал, стараясь выдавить из себя хоть одно слово, но издал лишь несколько звуков, после чего, совершенно обессиливший, закрыл глаза. Мне хотелось спать… плевать на холод, на Орайю… спать…

- Ну что ж, ничего не поделать.

Мою голову обхватили две тёплые ладошки. Они были такими мягкими, такими…

- Открой глаза!

Я послушался. И сразу утонул в двух огромных зелёных озёрах, заслонивших собой лампочку, комнату, мир… В голову будто кто-то вбивал гвоздь, но я даже никак не мог противиться этому, тело меня не слушалось. Я тонул, тонул…

Прекрасный зелёный сад уродовали три воронки, на краях которых громоздились кости. Шагнув к ближайшей, я понял, что эти воронки превращены в могилы. Здесь беспорядочно лежала детская и взрослая одежда, ржавое оружие, посуда… И кости, белые, не сохранившие ни кусочка плоти… Но я чувствовал их. Их мольбу, их муки…

- Это несправедливо, - пробормотал я, отшатываясь от воронки.

Оглядевшись, я окончательно убедился, что я оказался совершенно в другом саду. Присутствие людей ощущалось во всём здесь, но люди как будто оставили всё природе. Тропинка аккуратно огибала не только деревья, но и небольшую земляничную полянку, которая, казалось, была здесь всегда. Хотя, наверняка так оно и было.

А ещё здешний деревянный домик кто-то буквально сравнял с землёй. Обрушил бомбы и напалм, будто старался уничтожить даже воспоминания о нём. Но что-то всё равно осталось. Не только угли и зола. Что-то ещё…

Вслушавшись в себя, я понял, что даже здесь кто-то жил. Кто-то одинокий настолько… что я даже не мог себе представить. И этот кто-то старался, чтобы его одиночество никто не нарушил. Но почему тогда я здесь?

- Как ты сюда попал? - крикнул кто-то позади. Голос был знакомым.

Обернувшись, я увидел… Орайю? Именно. Пусть девочке, стоящей позади, едва ли больше семи-восьми лет, это была именно Орайя.

- Что ты здесь делаешь? - крикнула она, едва не рыдая.

- Не знаю, - честно ответил я.

- Как?.. - Орайя замолчала, глядя на меня с ненавистью. - Впрочем, без разницы. Я хотела попасть на твою территорию, но ты ускользнул, и вот, мы здесь. Нравится?

- Не очень. А здесь - это где?

- Не твоё дело. Ты уже видел нечто подобное?

- Подобное…

- Ну… - Орайя обвела рукой всё вокруг. - Белый домик, сад, лес. Видел?

- Видел… - задумчиво произнёс я. И тут меня осенило: - Да, видел. Но в том домике жили злые и грязные дети.

- Кто тебя туда привёл?

- Не понимаю… Я оказался там сам…

- Нет, ты не мог оказаться там сам. Ну, вспоминай, ты должен был увидеть кого-то ещё. Может, парня или девушку… другого ребёнка, не живущего в домике. Взрослые не играют в эти игры. Ну… - зеленоглазая запнулась. Кажется, она хотела назвать меня по имени.

- Дети… - медленно произнёс я. - Дети… Я видел некрасивую девушку с кривыми зубами.

- Алария, сука… - прошипела Орайя, стискивая кулачки. Она долго молчала. Дыхание вырывалось из её груди с яростным хрипом. Дети не должны испытывать такой ярости. - Что ты делал в том саду? - выдавила, наконец, зеленоглазая. - Ты что-то обещал ей?

- Перестроить домик, - кивнул я.

- И ты согласился?

- Да. Домик очень красивый… И детям в нём плохо… Если построить новый…

- Хрен там построить новый, - буркнула Орайя. - Значит, она выбрала тебя, как Представителя и теперь меняет твой разум. Эта сука никогда ничего не делала своими руками. Но причём здесь вообще ты? Откуда она тебя взяла?

- Не знаю, - пожал я плечами. Последние пару минут меня интересовала исключительно земляничная полянка.

- Антон! - рявкнула девочка. - Посмотри на меня!

Я послушался. Орайя стояла в странной позе. Будто бы она хотела обхватить меня руками.

- Иди ко мне, - сказала она.

Я сделал шаг, второй…

Всё исказилось. Я смотрел на Орайю свысока. Посмотрев на свои руки, я понял, что стал взрослым. Мысли о сладкой землянике исчезли.

- Молодец, - сухо произнесла девочка. - Теперь ты здесь полностью, не только твоё Отражение. Слушай меня внимательно. Ты не должен слушать её, понял? Не слушай, не соглашайся… Делай то, что хочешь ты и только ты.

- Где я? - пробормотал я. Мысли с трудом ворочались в голове. Это было что-то вроде шока. Орайя, полянка, руины, - всё стало нереальным. Осталась только боль людей, чьи останки покоились на дне воронки.

- Ты у меня дома… В его Отражении.

- Кто ты?

- Продавец мечтаний. Бывший Продавец.

- Что…

- Заткнись, - оборвала меня девочка. - И слушай. Не играй по её правилам, чужак. Эта сука обрекла тебя на гибель. И не только тебя, всех нас… Наверное, её целью была именно я. И… что бы ни произошло… никогда не иди на её поводу. Понял меня? - голос Орайя сорвался. Она всхлипнула и, не выдержав, разрыдалась.

Я шагнул к ней. Не зная, что делать, опустился на колени, обнял. Орайя пыталась вырваться, но я держал крепко, баюкая её голову на своём плече. Наконец, она перестала вырываться и уткнулась мне в шею, исходя рыданиями.

- Тихо, - шептал я. - Всё будет хорошо…

Что за глупость… Но ничего другого я придумать не мог.

Моё сердце рвалось на части. Я чувствовал, как вздрагивает от рыданий девочка в моих объятьях, чувствовал её боль… Всё вокруг было несправедливостью… Девочки не должны ненавидеть… не должны плакать… с такой безысходностью.

Наконец, Орайя успокоилась. Утирая слёзы кулачком, отстранилась.

- Может, объяснишь мне? - спросил я.

- Там. Не в Отражении. Ты уже должен был выспаться. Сейчас я принесу тебе воды и всё расскажу, хорошо?

- Хорошо.

Жёлтое пятно лампочки и холод. Чёрт возьми, почему так холодно?

- Ты валялся без сознания две недели, - сказала Орайя, входя в комнату. В руках она несла миску с разведёнными концентратами. - Уже середина ноября, а отопление работает из рук вон плохо.

- Мне кажется, мы должны поговорить, - произнёс я, с трудом разлепив губы.

- Именно. Но сначала поешь.

Когда я доел, Орайя села на угол моей кровати и, глядя куда-то в сторону, начала говорить:

- Капитан и остальные уехали на поиски деревни. Дня через три должны вернутся. Это о насущных делах. А вот на счёт Зеркала… - Она тяжело вздохнула. - Как я уже сказала, я тоже Продавец мечтаний. Последняя из нашего клана, уничтоженного кланом… да ты всё равно не знаешь. И, надеюсь, не узнаешь, ты ещё не совсем… исправлен.

Продавцы мечтаний - это нечто вроде теневых Владык этого мира. Именно мы сделали мир таким. В руках Про… в наших руках были самые передовые технологии. После опытов над людьми мы научились пользоваться ментальной энергией. Левитация, телепортация, телекинез - всё это для нас обычные вещи, так что гипноз, которому я тебя подвергала, просто цветочки. Я, кстати, ещё и телепат, но стараюсь не читать людей. Видимо, какой-то клан научился ещё и перемещаться между параллельными мирами… Да, быть может, наша Земля и не похожа на ту, на которой жил ты, но… Время не зря называют четвёртым измерением.

Как я уже говорила, то, что произошло здесь несколько десятков лет назад - наших рук дело. Сейчас существует одиннадцать кланов Продавцов, но деление на кланы весьма условно - предок у нас один. Миром, пусть и из тени, может управлять только старший потомок одного из кланов. Поэтому, когда… серый кардинал, как ты его называешь, старится и готовится к уходу из этого мира, между избранными потомками кланов начинается борьба. Можно драться самому, но так же можно выбрать Представителя. И именно Представителем Аларии стал ты, чужак. Думаю, в этом нет ничего удивительно - именно её дядя довёл наш мир до такого. Но свергнуть его было нельзя. К тому же, из-за войны количество кланов резко сократилось, что, определённо, выгоднее другим.

- Подожди… - прервал её я. - Меня выбрали Представителем?

- Именно. Теперь тебе придётся бороться вместо Аларии с другими Представителями и потомками. Если ты откажешься… В общем, тебе придётся согласиться, тогда у тебя появится хотя бы шанс выжить… выжить и привести Аларию к власти. Думаю, она не случайно выбросила тебя рядом с нами. Вероятно, именно она подстроила то нападение, из-за неё погиб наш стрелок. Ты выжил, научился стрелять…

- Так это было тренировкой?

- Да. И сейчас тебе придётся убивать. Даже убить меня… Когда умрёт серый кардинал, мне тоже придётся вступить в борьбу.

- Я не хочу тебя убивать, - пробормотал я. Голова кружилась от количества обрушившейся на меня информации. Всё это выглядело бредом. Но я уже месяцы живу в этом бреду. И, кажется, выбора у меня нет.

- Я знаю, - тихо сказала Орайя, первый раз за всё время посмотрев на меня. Она поднялась с кровати. - Спи.

Я закрыл глаза. Кажется, это снова гипноз…

Но перед тем как заснуть, я вспомнил свой последний сон. Вспомнил боль и страдания. Ненависть, страх и презрение. Но в тот момент, когда я обнимал Орайю… я… мне…

Кажется, я чувствовал тепло, направленное…

Конец первой части.

Часть вторая. Смерть Владыки

Глава первая

- Что мы имеем? - с сухой улыбкой на тонких губах произнёс Ирийстин.

- Много чего, - буркнул Аролинг. Он чувствовал себя неуютно, находясь на чужой территории. И его собеседник, глава третьего клана, делал всё, чтобы его потенциальному противнику было ещё неуютней. К Аролингу была приставлена охрана, больше похожая на конвой, комнату ему отвели в подвале, рядом с камерами заключённых. Ирийстин издевался на ним в открытую, демонстрируя откровенно королевские замашки. Даже сейчас во время встречи, специально оттянутой на неделю, глава третьего клана принимал гостя на кресле, больше смахивающем на трон, Аролинг же ютился на трёхногом табурете. О том, чтобы предложить ему выпить, Ирийстин, кажется, даже не подумал.

- Подробней, друг мой, подробней, - насмешливо произнёс глава третьего клана, делая небольшой глоток янтарной жидкости и жмурясь от удовольствия.

"Издевается, сука", - раздражённо подумал Аролинг. Вслух же он сказал:

- Не хотелось бы утомлять тебя, друг мой, излишними подробностями, позволь мне перейти сразу к делу.

- Подробности не излишни. Видишь ли, я совершенно не слежу за вашей блошиной вознёй. Слышал только, что объявилась Орайя, и нас снова стало двенадцать.

Аролинг выругался про себя. О том, что кто-то мог выжить из девятого клана, восемь лет назад уничтоженного третьим, он и не думал. Этот гад Ирийстин знал куда больше, чем хотел показать. И, видимо, сейчас решил выведать всё, что знает его потенциальный противник. Что ж, уловка простенькая, но у Аролинга сейчас просто нет выбора.

- Нергиол, глава первого клана, хочет выйти из игры. По его словам у него нет ресурсов для ведения схватки. Он выставит Представителя, по его словам обычного вояку с островов, которого будет очень просто устранить. Я думаю, он лжёт, и вояка доставит много проблем.

Хамайя из четвёртого клана так же выставляет Представителя. Думаю, это будет профессиональный убийца, не зря под попечением четвёртого клана целая школа. Но, как и в случае с первым кланом, хороший воин вряд ли сможет участвовать в политических и экономических играх.

Енион, конечно же, выставит Представителя. Вернее, выставит его мамаша, не отправит же Стера своего пятилетнего сына воевать за трон. По слухам, Представителем станет любовник Стеры, бывший военный, а сейчас мэр Хосна. Это более серьёзный противник, под его руководством будут полки, а это доставит проблем.

Корвел, Хаггиор, Силия и, думаю, Орайя будут драться сами. На Орайю можно наплевать, вряд ли она что-то выставит кроме своего врождённого дара к гипнозу. Силия из десятого клана так же не представляет ничего серьёзного - девчонка хочет спасти мир, сделать жизнь людей проще… В общем, эту семнадцатилетнюю дуру спокойно устранит кто угодно. Корвел из одиннадцатого и Хаггиор из двенадцатого кланов - противники более старые и более серьёзные, но и они не доставят много проблем. Корвел, говорят, ещё больше свихнулся на расчленёнке, ему нравится только убивать, и власть его не интересует. Хаггиор… остаётся Хаггиором. Деньги, власть, бабы и всё это любой ценой. Его спокойно можно будет подловить на этом.

Вот, собственно и всё. О том, что будут делать неизвестные мне главы расположенных на дальнем юге седьмого и восьмого кланов, я ничего не знаю.

- Ты забыл об Аролинге из шестого клана, - улыбнулся Ирийстин. - Не говоря уже обо мне и Аларии.

Аролинг как мог развалился на своём табурете и после непродолжительной паузе заговорил:

- Я буду драться сам, Ирийстин из третьего клана тоже. А Алария… до меня дошли весьма странные слухи о том, что за неё будет драться Представитель, причём, вытащенный из какого-то отсталого параллельного мирка. Видимо, это результаты давления других кланов: за то, что её отец сделал с нашим миром, ей вообще хотели запретить участвовать в борьбе. Вот она и решила выставить Представителя, который, скорее всего, отдаст концы ещё до начала игры, ведь он заброшен куда-то на материк, как выразилась эта кривозубая сука "Для тренировки".

- Так ты встречался с Аларией? - неприятно усмехнулся Ирийстин. Его горбоносое благородное лицо выражало презрение с лёгкой долей отвращение и насмешки сразу.

- Она посетила меня, - уклончиво ответил Аролинг. Он с трудом сдерживался, чтобы не подскочить и не вмазать по отвратной роже своего собеседника. - И предложила альянс. Я, конечно же, отказался.

- И приехал ко мне, чтобы в свою очередь просить помощи. - Улыбка, не сходящая с лица главы третьего клана, стала настолько приторно-отвратной, что на бесстрастном дотоле лице его собеседника появилась, наконец, злость. Продолжая улыбаться, Ирийстин вытащил из грудного кармана портсигар и закурил, выпустив дым в сторону некурящего Аролинга, что вызывало у того короткий приступ кашля. Когда круглое лицо наследника шестого клана приобрело пунцовый оттенок, Ирийстин, наконец, заговорил: - Ты, как и многие другие, не понимаешь сути борьбы. Гибель Представителя либо избранного Претендента означает конец игры, не стоит об этом забывать. Я думаю, что у Орайи куда больше шансов доставить мне неприятности, чем, скажем, у Представителя Стеры. Пусть у него есть армия, но при этом он остаётся пузатым пятидесятилетним пропойцей, который давным-давно не держал в руках шпаги. Убить его не составит труда. Орайе же нечего терять и, если она выжила, она прошла великолепную тренировку под названием "жизнь". То же и с Представителем Аларии. Тем более, он сейчас путешествует вместе с Орайей, я узнал это из верных источников. Но я не боюсь их.

Теперь же на счёт твоей просьбы о помощи…

- Предложении союза, - прошипел Аролинг.

- Просьбы о помощи, - оскалился Ирийстин. - Называй вещи своими именами, дорогой родственничек. Зачем мне альянс с тобой? Тащить тебя за собой, чтобы потом ты нанёс удар мне в спину? Неужели ты настолько глуп? Думаешь, я решу, что это может быть выгодным? У меня самого достаточно сил и средств, чтобы победить в борьбе. Альянсы нужны слабым. Таким как ты, Силия. Сильным не нужна ничья помощь. Как ты думаешь, почему число кланов сокращается после каждой борьбы? Во время первых войн, сотни лет назад, их число достигало пятидесяти, а сейчас всего двенадцать, если считать Орайю за клан. После каждой войны слабаки исчезают, а сильные остаются. Но и сильные могут ослабеть. Или их можно уничтожить, как я сделал это с девятым кланом, или Ариол, одним махом уничтожив девять кланов с материка, развязав войну, чуть не угробившую этот мир. Такой же будет и твоя судьба, и судьба твоего клана. Слабым суждено быть сожранными. И я сделаю это с тобой и всеми другими. Для этого наш дальний предок и придумал борьбу, чтобы через сотни лет остался один достойный. И им станешь не ты. Мне даже немного жаль тебя. Ты тешишь свои надежды, предлагаешь альянсы, но я тебя уничтожу. Ты понял меня?

- Ублюдок, - прохрипел наследник шестого клана, буквально давясь от ярости. - Что ты о себе возомнил?!

- Я возомнил себя теневым властелином этого мира, ни больше, ни меньше. И я сам стану им, пройдя по трупам таких, как ты. И по твоему, кстати, тоже.

Аролинг вскочил со своего табурета и бросился на Ирийстина. Но его руки остановились буквально в паре сантиметров от горла противника. Воздух будто загустел около Ирийстина, превратившись в стекло. Аролинг попробовал отступить, но не смог. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, как муха, попавшая в янтарь.

Продавец мечтаний из третьего клана осклабился и повёл правой рукой. У Аролинга перехватило дыхание.

- Ариол протянет ещё пару месяцев, - насмешливо произнёс Ирийстин. - Ты торопишься, родственничек. И неужели ты забыл, что меня прозвали мастером левитации и телекинеза?

- Сука…

Глава третьего клана рассмеялся и повёл рукой. Аролинг упал на колени, заходясь в приступе кашля.

- Вот так ты и должен представать передо мной, - сказал Ирийстин, - на коленях. Через несколько месяцев встретимся. И, надеюсь, ты будешь умолять меня о пощаде в такой же позе. Или ты выберешь Представителя? Это ненадолго продлит твою жизнь, но всё же…

- Да пошёл ты…

- Пойдёшь ты. До встречи… глава шестого клана.

Ирийстин щёлкнул пальцами. В комнату вошли два охранника. Они подхватили Аролинга под руки и вывели за дверь.

- Ничтожество, - произнёс Продавец мечтаний, допивая бредни. Он перевёл взгляд на бар. Початая бутылка медленно поднялась с места, подлетела к нему и, наклонившись, наполнила стакан. - За победу, - провозгласил Ирийстин, чокаясь с левитирующей бутылкой. - Скорую победу…

Аролинг вошёл в выкупленное им купе и, зашвырнув свой дорожный баул на нижнюю полку, уселся рядом.

Наконец, можно расслабиться.

Раздался последний перед отправлением гудок, и люди, толпящиеся на перроне, потянулись к воротам станции. Тяжело вздохнув - вставать было лень - всё-таки поднялся, чтобы закрыть окно. Когда поезд тронется, количество сжигаемого топлива будет увеличено, и клубы дыма и гари загадят абсолютно всё за собой. Чёртовы паровозы… А как удобно было ездить на монорельсах. Аролинг был тогда ещё совсем мальчишкой, но хорошо помнил, как ездил в гости к отцу на другой конец материка. Это путешествие тогда занимало всего лишь сутки. Сейчас, чтобы добраться до ставшего родным острова, надо было двое суток ехать на поезде, а потом ещё почти день плыть на корабле. Путешествие на дирижабле, конечно, прошло бы быстрее, но Аролинг не слишком любил этот транспорт, считая его недостаточно надёжным. К тому же, крушение дирижабля почти наверняка окончится его смертью, а рисковать сейчас наследнику шестого клана не хотелось.

Раскрыв сумку, Продавец мечтаний достал из неё бутылку вина и мобильный телефон довоенной конструкции. После секундного раздумья, он решил всё-таки сначала выпить. Сделав пару глотков прямо из горла, Аролинг набрал номер и приложил трубку к уху. Крепкое сладковатое вино в это время взрывалось в его рту великолепным цветочным букетом.

Не дождавшись ответа, наследник шестого клана ругнулся и ещё раз глотнул вина. Сейчас ему хотелось чего-то покрепче. Сходить в вагон ресторан что ли? Нет, позже, после такого важного сейчас телефонного разговора, а пока надо довольствоваться тем, что есть.

Конечно же, Аролинг покинул владения Ирийстина в тот же день. Он вёл себя как обиженный ребёнок, кричал на всех, поскандалил с охраной. А сам в это время скрывал удовлетворение и ликование. К счастью, никто не раскрыл его игру, хотя актёром Аролинг был не лучшим. Впрочем, к удовлетворению примешивалась доля злости на главу третьего клана, так что играть было не так сложно. Сейчас же остаётся только приехать домой и ждать, когда проклятый Ариол отбросит, наконец, копыта. И уж тогда начнётся настоящая игра.

Телефон зазвонил, когда Продавец выпил уже практически половину бутылки.

- Да! - рявкнул Аролинг, прикладывая телефон к уху.

- Зачем ты звонил? - раздался в трубке тихий женский голос.

- Всё прошло успешно. Ирийстин остался тем же самовлюблённым ублюдком. Он надеется на свои деньги и способности. Причём, телекинезом он владеет куда хуже, чем в молодости, я с лёгкостью мог сбросить его хватку. А языком стал чесать ещё больше. Думаю, он не составит проблем.

- Хорошо, - после короткой паузы сказала его собеседница. - Надеюсь, Антон справится.

- Антон?

- Мой Представитель. Он сейчас на границе территории третьего клана.

- Ты отдала ему приказ устранить Ирийстина?

- Нет. Думаю, всё получится само собой. Хватит об этом по телефону. Через четыре дня я приеду к тебе в гости, чтобы Ирийстин узнал о нашем союзе и начал готовить удар. Впрочем, повторяю, по телефону об этом не будем. - Алария некоторое время молчала, а после спросила: - Как твой отец?

- Думаю, ему осталось не больше недели, - сухо ответил Аролинг. - Зря он тогда не стал играть сам, а выбрал Представителя.

- В таком случае он умер бы тридцать лет назад.

- Это было бы куда лучше, чем смотреть, как он мочится в кровать и пускает слюни. Всё-таки ему уже почти девяносто. Я его ошибки не допущу.

- Хочешь умереть молодым? - насмешливо спросила Алария.

- Нет, не хочу. Думаю, лучше нам действительно поговорить при личной встрече.

- Отключаюсь.

Аролинг сунул замолчавший телефон в карман и приложился к бутылке. Алария, эта сука, так и не обмолвилась и словом о том, что её Представитель путешествует вместе с Орайей. И, скорее всего, это произошло не просто так. Наследница второго клана сделала из этого Антона настоящую тёмную лошадку этой игры, причём, все считают, что он бесполезен, не знает ни правил, ни своей цели. Конечно, Аролинг и не надеялся на чистую игру со стороны Аларии, но не думал, что она предаст его сразу. Прав был отец, когда говорил, что со вторым кланом лучше не связываться. С тех пор прошло двадцать лет, и ситуация не изменилась. Что ж у Аролинга тоже есть парочка припрятанных козырей…

Продавец мечтаний одним махом допил вино и, отставив пустую бутылку, вышел из купе. Надо найти вагон-ресторан и надраться до чёртиков.

Война уже началась, хоть это и против правил.

Глава вторая

Антон, расслабившись, сидел у входа и лениво наблюдал за бело-чёрной свалкой, распростёршейся перед ним. Именно свалкой: снег, выпавший позавчера, едва прикрывал чернеющие развороченные остовы боевых машин. Унылый и отвратный вид, навевающий тоску.

Ещё большую тоску вселяло осознание факта, что ему, возможно, придётся участвовать в деле, которое превратит эту чёртову свалку совершенно необитаемой. К тоске примешивалось беспокойство за остальную команду, которая должна была приехать уже три дня назад.

В довесок Антон испытывал лёгкое смущение перед встречей с Капитаном. Совершенно ясно, что спать с ней он больше не будет. И плевать, что Орайя не оказала ему ни единого знака внимания, да и сам он, вспоминая короткое оскорбление, произнесённое девушкой, никак не проявлял своих чувств. Снайпера это раздражало. И опять-таки навевало тоску, причём, куда большую, чем всё остальное.

В общем, настроение у землянина было не ахти.

Слабый влажный ветерок обдул лицо Антона, забрался ему под полы куртки и засел там, вызывая дрожь. На улице было не так уж и холодно, градусов минус пять, но землянин поежился, ругаясь сквозь зубы. Если ветер мокрый, скорее всего, пойдёт снег, а на равнине это просто ад. Антон вспомнил, как позавчера мир на несколько часов превратился в белый хаос, плотный и влажный. Как снег залеплял ему глаза, таял, стекая за шиворот, пока он из жестяного резервуара набирал в плошки воду, ставшую будто густой из-за навалившего туда снега, который уже не успевал растаять. А какая потом была холодная вода… От неё ломило зубы, ныло нёбо, но разогреть её всё не получалось - сломались электрические плиты.

Вспомнив это, Антон ещё раз выругался. Ещё чёрт знает сколько времени жрать холодные консервы и размоченные в прохладной воде белки вперемежку с сухарями.

Ветер усилился, в воздухе закружились первые крупные снежинки. Уже через пару минут снег пошёл так плотно, Антону не удавалось ничего разглядеть на расстоянии десяти шагов.

Может, из-за этого и задержалась остальная команда? Или, быть может, где-то западнее снег валит, не прекращая? Вполне вероятно. Или?.. Нет. Об этом лучше не думать.

Но, появившаяся за спиной, Орайя будто продолжила мысль землянина:

- Вероятно, они погибли.

- Почему ты так думаешь? - раздражённо буркнул Антон, одёргивая полы своей куртки.

-Мало ли что может произойти на равнине.

"Да, - угрюмо подумал Антон. - Мало ли что может произойти в этом сраном мире". Он уже думал об это. И начинал думать всё чаще и чаще. Но каждый раз отметал эту мысль. Такого просто не могло произойти. Капитан, Авер, Крог - все они профессионалы…

Но мало ли что может произойти на равнине…

- К тому же, - продолжала бывшая Продавщица мечтаний, - Капитан никогда не опаздывает. Никогда.

- Но ты же не предлагаешь уйти? - нервно хихикнув, спросил снайпер.

- Пока нет. Но через пару дней придётся. Мы не сможем здесь перезимовать.

"Да, не сможем. Еды осталось на две недели, отопление едва работает, плиты не работают вовсе. Мы умрём здесь. Но на равнине мы умрём куда быстрее. Работорговцы, какие-нибудь мутанты…". Антон передёрнул плечами, загоняя эту мысль поглубже. Нет. Капитан вернётся. Должна.

- Что, холодно спать одному? - с кривой усмешкой буркнула Орайя.

Антон покраснел. Не от смущения, от злости.

- Иди к черту!

Зеленоглазая фыркнула и, развернувшись на пятках, ушла. Снайпер раздосадовано уставился ей в спину. Почти в спину…

"Ну почему она так себя ведёт? Чувствую себя будто в восьмом классе… Может, за волосы её дёрнуть?". Антон улыбнулся сам себе и снова уставился в окончательно побелевшую из-за снегопада равнину. Нет, здесь ловить нечего… Да и разве он пропустит возвращение машины? Рассудив так, Антон всё-таки посидел ещё пару минут на улице, а после, поднявшись, зашёл в бункер.

Ему жутко хотелось найти Орайю, но, кажется, она сегодня не в духе. Она вообще редко бывала в духе. За последние дни Антон перекинулся с ней едва ли десятком фраз.

Но, когда стрелок улёгся на свою кровать, Орайя нашла его сама. Зеленоглазая заглянула к нему в комнату и раздражённо буркнула:

- Есть хочешь?

- Угу, - промычал Антон. Есть он хотел сильно, но чёртовы холодные концентраты и не менее холодная тушёнка с застывшими белыми кусками жира уже не лезли в глотку. Но когда ещё Орайя сама предложит ему что-нибудь…

В столовой было ещё холоднее, чем в спальне. Или, быть может, виной тому ожидание холодной еды. Антон уселся на холодный и жёсткий стул и, закутавшись в куртку, принялся наблюдать за тем, как его единственная соседка готовит ужин. Процесс был весьма коротким - девушка просто размяла два сухаря, раскрошила белки, замешала их с водой и кинула сверху по две ложки тушёнки. Но, наблюдая за этими нехитрыми действиями, снайпер совершенно забыл о своей злости.

- Чего пялишься? - буквально рявкнула Орайя, поворачиваясь к Антону.

- Смотрю, как ты готовишь, - пожал тот плечами, едва сдерживая улыбку.

- Жри! - рыкнула девушка, бросая на стол алюминиевую тарелку с торчащей из неё ложкой.

Землянин взял тарелку. Улыбку, всё ещё лезущую ему на губы, быстро согнал запах ужина, а после и вкус. Пресная и холодная "каша" встала комом в глотке, но Антон продолжал засовывать в рот ложку за ложкой. Воспоминания о первых неделях здесь поблекли, но не исчезли из памяти. А значит, он будет радовать тому, что у него хотя бы есть что поесть.

Едва запихав в себя половину ужина, Антон доел мясо, чувствуя во рту комки жира. Его в очередной раз чуть не вырвало, но он проглотил всё. Жир - чистые калории, а он и так сильно похудел.

Украдкой глянув на Орайю, снайпер увидел, что она смотрит в полупустую тарелку с не меньшей ненавистью, чем он. Но, посмотрев, девушка вновь принялась есть. Тяжело вздохнув, Антон отодвинул чашку. Доесть эту бурду он был не в силах.

- Сожрёшь за завтраком, - буркнула Орайя. Впрочем, её голос немного смягчился.

- Конечно, - тяжело сглотнув, хмыкнул Антон. - Не думаю, что до утра оно сильно остынет.

- Скоро будешь радоваться и этому.

- Возможно. Но пока что-то радости нет.

Орайя угрюмо покосилась на Антон, потом заглянула в тарелку и с миной отвращения отодвинула её от себя. На дне тонким слоем желтела размазанная тюря.

- Доем за завтраком.

- Расскажи мне про Продавцов, - торопливо попросил землянин, когда девушка поднялась из-за стола, намереваясь уйти. Ему сильно не хватало общения. Особенно с Орайей.

- Не слушай эту суку Аларию, больше тебе ничего не надо знать.

- И всё-таки.

Орайя тяжело вздохнула и снова села за стол.

- Что тебе рассказать?

- Давай сначала.

- Нас называли Продавцами мечтаний давно, - медленно проговорила она. - Наверное, ещё с тех пор, когда здравствовал прародитель, разделивший после свою семью на кланы. Прародитель - лично легендарная, поэтому не знаю, что из слухов о нём правда, а что ложь. Знаю точно, что он жил давно, жил долго, имел кучу детей и кое-какие способности. Особенно он был силён в гипнозе. Наверное, именно из-за этих способностей он и взобрался так высоко. Все передовые технологии были в его руках и руках его большой семьи, любая крупная сделка проводилась только с разрешения кого-то из семьи, не говоря уже о войнах или перемириях. Но этого было мало. И тогда при помощи технологий он начал продавать мечты. Гипнозом он заставлял одного человека полюбить другого, убийства и подкупы помогали взобраться желающим по служебной лестнице, клонирование возвращало близким потерянных родственников. Не бесплатно, конечно. Человек, чью мечту исполнили, обязался служить прародителю до конца жизни, выполнять любое его задание. Отец говорил мне, что это помогло прародителю стать теневым Владыкой планеты. Я думаю, что этот ублюдок окончательно свихнулся и возомнил себя богом.

Новейшие лекарственные препараты и сложнейшие операции помогали продлевать Владыке жизнь, но вскоре он почувствовал, что его время пришло. И тогда он разделил свою семью на несколько десятков кланов и вручил каждому клану по какой-то одной технологии. Какие-то обладали разработками в медицине, другие новейшим оружием, кто-то развил в себе паранормальные способности, ну и так далее. Каждый клан получил по сфере влияния - равной доле земли. Причём, равной во всех смыслах - экономическому, по населению, количеству армии, а никак не по площади. А после он объявил, что за его трон будет вестись война. Что всю его мощь и влияние получит только один - победитель войны. Остаться должен только один. И когда-нибудь это случится, когда падут все кланы и останется только один победитель. Но, как ты понимаешь, вряд ли у него будет столько же могущества, сколько когда-то было сосредоточено в руках Владыки.

Объявив о начале первой войны, прародитель исчез. И началась резня. Отец говорил, что первые войны были самым кровавыми. Гибли сотни ни в чём не повинных людей. Кланы, тогда многочисленные, имеющие десятки слуг и подчинённых, вырезались под чистую. После каждой войны количество кланов сокращалось, пока их не осталось девятнадцать. Так вышло, что многие из кланов уже имели по нескольку мощнейших технологий, а у каждого наследника были сильно развитые сверхъестественные способности. Каждый из этих девятнадцати кланов имел в своих руках огромную мощь, любая следующая война могла окончиться апокалипсисом.

И тогда отец Аларии, новый Владыка, сделал свой ход. Отец говорил мне, что эта война была начата для того, чтобы устранить конкурентов. Ну что ж, кроме конкурентов, Владыка устранил большую часть населения, отбросил развитие науки и лишил кланы практически всего, что они имели. В руках у некоторых осталось кое-какие оружие и другие технические разработки, но даже для нас, одного из сильнейших кланов, электрическая плита стала чем-то запредельным. Я уже не говорю о странном тонком ящике, показывающем картинки, или железными неживыми людьми, которыми можно было управлять на расстоянии. Мне о них рассказывал отец. Но это, по крайней мере, лучше, чем жрать приготовленную на костре человечину.

А потом глава третьего клана, Ирийстин, вырезал всю мою семью. Если бы не отец, отправившим меня на какой-то странной капсуле, я бы уже была мертва.

Как я понимаю, сейчас Владыка при смерти: иначе тебя, Представителя, здесь бы не было. Значит, вот-вот начнётся новая война. Мне плевать, чем кончится эта грёбаная война, я знаю, что скорее всего сдохну. Но я заставлю Ирийстина выпустить себе кишки. - Орайя на миг замолчала, едва сдерживая гнев. После, тяжело выдохнув, она перевела взгляд на Антона. - Что ты ещё хочешь знать о Продавцах мечтаний?

- Пока, думаю, достаточно, - прочистив горло, ответил снайпер. - Но я хочу уточнить: если Алария перебросила меня сюда, выполнив мою… мечту… то я должен служить ей до конца своей жизни?

- Ты не подписывал Контракт, - покачала головой зеленоглазая. - Хотя, я толком не знаю, что это за Контракт. Но, думаю, тебя, скорее всего, убьют во время войны, если, конечно, Алария не найдёт лучшего Представителя. Если же ты, хоть я в это ни капли не верю, выиграешь для неё в войне… Скорее всего, она убьёт тебя сразу после того, как завладеет местом Владыке. Но так у тебя есть хотя бы шанс прожить дольше.

- Весело…

- Все Продавцы - жадные и безжалостные ублюдки.

- И даже ты? - хмыкнул Антон.

- Возможно. На этом всё?

- Нет. А как происходит передача власти? То есть, ну, после победы, как все технологии переходят в доступ новому Владыки?

- Я ни разу не побеждала в войне, - презрительно усмехнулась Орайя. - Так же, как и кто-то из моих знакомых.

- Ясно.

- Теперь всё? Или согреть тебе постель перед сном?

Антон мрачно уставился на Орайю. Её лицо выражало такое презрение, что становилось не по себе.

- Не думаю, что такая змеюка, как ты, может хоть что-то согреть, - прошипел снайпер, поднимаясь из-за стола. - Спасибо за отвратный ужин, перед сном я его сбевну.

- Ублюдок…

Антон выскочил за двери, едва увернувшись от брошенной его собеседницей тарелки. Тем не менее, всё её содержимое оказалось на куртке.

- Это тебе на завтрак! - рявкнула Орайя.

"Ну и как тут оказывать какие-то знаки внимания? - раздосадовано подумал Антон, очищая куртку. - И почему я, чёрт возьми, так из-за неё переживаю?"

"Понятно почему, - ответил он сам себе. - Но почему именно её?"

В любом случае он пойдёт ночевать к Капитану, когда она вернётся. Орайю лучше забыть.

Антон прошёл в свою комнату и тяжело улёгся на кровать.

Он в дерьме. По уши. И погружается всё глубже и глубже. Скоро он захлебнётся.

Сначала Антон попал в другой мир. В одних трусах, без пищи и оружия. Потом он встретил команду Капитана, его выходили и покормили, дали одежду и работу, но загнали в долги. Что-то начали творить с его головой, но что - чёрт знает. Потом смертельно ранили, но Алария исцелила его раны. А сейчас он сидит в холодном помещении, его тошнит от отвратного ужина, а Капитана с командой так и нет. К тому же, скорее всего, за ним скоро начнут охоту, а девушка, которую он любит, становится ему врагом. В довершении всего, вряд ли ему удастся дожить до весны.

Чёрт возьми, а ему казалось, что жить на Земле - плохо. Да он не знал, что такое жить по-настоящему плохо.

"Ничего, - уверенно сказал себе Антон. - Скоро всё исправится. Вернётся Капитан, она поможет. Да, сегодня она вернётся. И, чёрт возьми, я пойду ночевать к ней, а не буду пускать слюни на эту злюку".

Но ни сегодня, ни через четыре дня машина с командой так и не вернулась.

"Ты потерялась, крошка?", - широко улыбаясь, спросила красивая женщина в странных очках и военном кителе.

"Иди к чёрту, ведьма!", - рявкнула Орайя, подбирая с земли камень.

Женщина в очках рассмеялась.

"Хочешь есть?".

Её боевой настрой как ветром сдуло. Чувство голода усилилось стократно.

"Хочу…".

"А ты что-нибудь умеешь делать? Мыть полы, например? Видишь ли, мне нужна смышленая девочка, которая умеет мыть полы и посуду. Если ты это умеешь, то я не только тебя покормлю, но и оставлю у себя в команде".

"Я умею всё, - сумрачно ответила Орайя. - Но ты должна дать мне обещание".

"Обещание? - высокая женщина снова рассмеялась. - Ты нравишься мне больше и больше! Какое тебе дать обещание?".

"Ты научишь меня убивать".

Орайя проснулась. Она тяжело заворочалась в постели, стараясь получше закутаться в одеяло. Было чертовски холодно.

Так она встретила Капитана. Грязная и оборванная девчонка, которая шесть месяцев побиралась на окраинах какого-то грязного городишки, несколько раз едва не попавшись людям с дубинками и ножами, которые убивали бродяг и тащили их на скотобойню. До того дня ей казалось, что она выплакала все слёзы. Но в тот день Орайя поняла, что это не так. Она рыдала, когда пухленькая и мягкая девочка, которая назвалась Эменой, принесла ей горячий суп с мясом.

Капитан сдержала своё обещание, научила её убивать. Орайя любила её как мать. А сейчас она исчезла, и бывшая Продавец мечтаний, бывшая нищенка, а сейчас наёмная убийца снова готова была заплакать.

Как же холодно…

Если бы Антон…

"Нет! Только не он! Меченый сукой Аларией, похотливый засранец. Наивный как ребёнок болван… Симпатичный и целеустрёмлённый, очень неглупый и уверенный в себе парень.

Нет.

Безжалостный убийца".

Она видела, как Антон блюёт и рыдает, пуская сопли и размазывая их трясущимися руками. А после берёт винтовку и безжалостно отстреливает людей, так будто они камни, по которым он стрелял, когда тренировался. Она помнила его глаза. Серые, стальные, нечеловеческие. Эта сука Алария хорошо над ним потрудилась.

Но почему Орайя всё время думает о нём? Она читала о любви, но, кажется, это не было любовью. В основном она испытывала гнев или раздражение, когда видела его. Больше всего её бесил его взгляд. Похотливый, масляный, обшаривающий её вдоль и поперёк.

Единственная выжившая из девятого клана. Орайя. Безжалостная убийца, поклявшаяся отомстить за свою семью. И Представитель второго клана. Пришелец из другого измерения. Безжалостный убийца. Отличная пара. Она думала об этом постоянно. И понимала, что это невозможно. Она должна убить его. Или он убьёт её.

Орайя никогда не отличалась мягкостью. Наверное, стоит поблагодарить за это отца. В тот день, когда ей исполнилось восемь, отец впервые взял её с собой в подвал. Там её ждал сюрприз, но не тот, которого она ждала. Не тот, которого достойна восьмилетняя девочка.

Отец пытал человека, подозреваемого в связи с третьим кланом. В тот день Орайя узнала, почему у отца содраны костяшки пальцев, а одежда покрыта кровью, когда он возвращается из подвала. И сейчас он делал это при ней. Маленькая девочка рыдала, умоляя отпустить её. Но отец сказал, что она должна воспитывать в себе твёрдость. "Если мне не повезло с наследником, это не значит, что я не буду воспитывать тебя", - так тогда сказал отец. Орайя возненавидела его в тот день. Но на каким он на самом деле был ублюдком, она поняла куда позже, уже после его смерти. Впрочем, он умер вечером того же дня. Человек, которого глава девятого клана пытал на глазах своей дочери, действительно оказался шпионом третьего клана, но это выяснилось слишком поздно.

Антон слишком сильно походил на него. Нет, не внешне, внутренне. Даже в восемь лет Орайя очень хорошо чувствовала внутреннюю суть людей. Но у Антона ещё был шанс.

"Не надо было его оскорблять, - подумала Орайя. - Я, чёрт возьми, уже далеко не ребёнок. И мне тоже хочется… И почему-то именно с ним".

Но он спит с Капитаном. Орайю вновь обуяла злость. Антон ждёт Иваллу, как собачка, а сам постоянно пялится на неё.

Продавец мечтаний повернулась на бок. Каждый раз, когда она вспоминала об Ивалле, она начинала злиться. Стоило только представить, как Антон целует её, тискает её большую грудь, как они голые…

Орайя выругалась и ударила кулаком в стену. По сравнению с Капитаном она выглядит как ребёнок. Небольшая грудь, довольно узкие бёдра…

Нет, об этом лучше не думать. Антон на неё пялится, значит, всё хорошо, ведь так? У неё есть шанс?

Но почему тогда он выбрал Капитана?

"Потому что ты отвергла его ещё до того, как он сделал тебе предложение".

Орайя ещё раз выругалась.

- Чего материшься? - буркнул кто-то из коридора.

Орайя вздрогнула и сжалась в комок. Это Антон. Тоже не спит. В горле у девушки пересохло, сердце учащённо забилось. Как всегда, когда она встречалась с ним, когда обращалась к нему. Именно поэтому Орайя и избегала ставшего дня неё таким близким чужака.

- А ты чего шаришься? - прошипела она в темноту.

- Отлить ходил, - хмыкнул снайпер из коридора. - А ты чего не спишь?

- Холодно.

Антон некоторое время молчал, а после, кашлянув, неуверенно сказал:

- Может, ляжем вместе? Я без всяких… теплее просто будет.

- Иди к чёрту, животное!

Орайя сжалась от своего крика. "Дура, вот дура…". Она услышала, как Антон хмыкнул и зашагал в свою комнату.

Антон проснулся от того, что кто-то пытается залезть к нему под одеяло.

- Кто это?! - пискнул он, вскакивая. Уже через секунду он получил ощутимый тычок под дых.

- Я, - буркнула тёмная фигура голосом Орайи. - Двинься… Так будет теплее, - добавила она после паузы.

Снайпер улыбнулся и двинулся к стене, чувствуя, как тёплое стройное тело прижимается к его боку.

- Отвернись!

Глава третья

- Альянсы нужны слабым, - шамкал Нерлиод, уставившись своими тусклыми глазами в потолок. - Сильные справляться сами…

"Кажется я где-то это слышал", - раздражённо подумал Аролинг, отхлёбывая из большой кружки. Резкое и холодное пиво приятно разлилось по его рту. Наследник шестого клана подержал напиток во рту и только потом проглотил. Он любил пиво. И плевать, что на улице мокрый снег и слякоть, нет ничего лучше пива. Оно даже немного улучшило его настроение.

Ненадолго.

- Этот сукин сын Харвист растоптал наше величие, сделал нас слабыми… - продолжал ныть Нерлиод, пуская слюни из беззубого рта. - Это был его заговор против именно нас, против нашего величия, нашей силы…

"А как же семь исчезнувших кланов и сотни миллионов людей в придачу?", - хмыкнул про себя Аролинг.

- Если бы ты не выбрал такого дерьмового представителя, возможно, ты бы сейчас дёргал за верёвочки, привязанные ко всем сильным мира сего.

Старик повернул голову и уставился на Аролинга. Наследник шестого клана непроизвольно сжался в своём кресле. Он уже и забыл этот взгляд. Забыл, как боялся этого человека на протяжении всей своей сорокалетней жизни. Маразм ещё не совсем свёл Нерлиода в могилу.

"У него остался только этот взгляд".

Но он ошибался.

- Не разевал бы ты свою грязную пасть, сынок, - прохрипел Нерлиод. Слюна разлеталась из его рта во все стороны, текла по подбородку, пачкая белоснежные подушки. Вытаращенные глаза глядели в никуда с жуткой яростью. Но в них была не только ярость. Ум, гордость и хитрость светились в них. Аролинг не видел такого взгляда у отца уже несколько месяцев, с тех пор, как он окончательно слёг. - Да, чёрт возьми, я пускаю слюни и не могу самостоятельно сходить в туалет. Но я старше тебя и умней. И я уже не говорю, что ты родился благодаря моему непосредственному участию, - старик издал сухой смешок. - Выбрать представителя не было ошибкой. Ошибочно думать, что ты справишься сам. Особенно, если ты такое дерьмо. - Глава шестого клана отвернулся от сына и снова уставился в потолок. Его глаза продолжали яростно поблёскивать, но становились всё тусклее и тусклее. - Прежде, чем идти объявлять об участии в войне, надо взвесить все шансы, просчитать все возможности. Если бы я рискнул и решил бы сам выступить от нашего клана, то, вероятней всего, погиб. Но дело не только в этом, - Нерлиод снова сухо рассмеялся. - Я никогда не боялся смерти, чёртов ты червяк. Но если бы я погиб, то оставил после себя клан, главой которого стал бы десятилетний сопляк, не способный даже самостоятельно одеться. - Старик перевёл взгляд на Аролинга. - Кто бы тогда управлял кланом? Кто бы воспитывал тебя, а, сынок?

- Сам бы как-нибудь справился, - огрызнулся Аролинг. Он знал, что неправ, но лекции отца всегда ему не нравились. Особенно на следующий день, когда отец требовал пересказать всё, что он говорил, а если Аролинг ошибался хоть в одном пункте, Нерлиод его порол. Спина и зад наследника шестого клана до сих пор носили следы этих наказаний.

- Кажется, я не слишком-то преуспел в твоём воспитании, - разочарованно произнёс Нерлиод. - И ты так ни черта и не понял. Сколько лет твоему старшему сыну?

- Ты знаешь, что у меня нет детей!

- Вот именно, нет детей. И что же будет, когда ты погибнешь? Наш клан перестанет существовать. Особенно, если он достанется твоей младшей сестре.

- Ты виноват, что воспитал её такой, - рыкнул Аролинг. - Пока я учился, она развлекалась. Когда я вёл дела клана, она трахалась. Когда…

- Сколько тебе лет?! - рявкнул старик. Ярость придала ему сил, он даже умудрился сесть на кровати, но тут же тяжело упал на подушки. Но это, кажется, разозлило его ещё больше. - Сколько тебе лет, ублюдок!? - закричал он ещё громче. - Шестнадцать?! Ты - наследник клана! Ты должен управлять им! Ты обязан оставить после себя наследника и воспитать его! Но ты ничему не учишься! Ты решил вступить в борьбу самостоятельно! И когда ты сдохнешь, клан перейдёт к твоей сестре! И она разрушит его! Ты говоришь, что было бы лучше, если бы я участвовал в войне сам?! Да, чёрт возьми, было бы лучше! Я хотя бы не знал, какому тупому дерьму оставляю его!

Нерлиод замолчал, тяжело дыша. Аролинг перевёл дыхание и трясущейся рукой поднёс ко рту стакан, но он оказался пустым. Продавец мечтаний расплескал его себе на одежду и даже не заметил этого. Вспышки ярости, преследовавшие отца всю жизнь, всегда пугали его. Особенно после того, как он сломал десятилетнему Аролингу левую руку во время одной из таких вспышек. Это было как раз в тот день, когда убили выбранного им Представителя.

- А теперь слушай меня внимательно, - с трудом проговорил Нерлиод, отвлекая сына от мрачных воспоминаний. - Я поставил на тебя, поставил на будущее нашего клана. И ты должен сделать то же самое. Выбери достойного Представителя, найди жену, пусть она нарожает тебе как можно больше детей, чтобы было потом из кого выбрать себе наследника. Если ты вступишь в борьбу сам, наш клан погибнет. Даже если ты выиграешь.

- Даже если я выиграю?

- Да, чёрт побери, - в тускнеющем голосе отца вновь прорезалось раздражение. - Если ты выиграешь, ты не сможешь хоть сколько-нибудь сильно влиять на жизнь клана. Он достанется твоей сестре, и это приведёт к гибели десятков, сотен людей, находящихся в нашей власти. Смысл борьбы не в том, чтобы какой-то высокомерный ублюдок вроде тебя смог несколько десятков лет наслаждаться правлением. Должен остаться один клан, сильнейший. Поэтому выбери Представителя…

- Ты уже говорил это! - буркнул Аролинг.

- И скажу ещё двадцать раз подряд, пока смысл этих слов не дойдёт до тебя! Иногда отступление означает победу, только в далёком будущем. Взвешивай всё. Выбирай будущее, а не скоротечное правление. Делай так, как сделал я в своё время. У тебя нет шансов, ты туп, как пробка, но ум иногда приходит с годами. Поэтому воспитай хоть одного ребёнка. Даже нынешний Владыка сделал это. Даже этот чванливый кусок дерьма Ирийстин имеет наследника, способного привести свой клан к величию. У тебя же есть только самоуверенность, больше ничего. И альянс с Аларией, хитрой и жестокой сукой, которой я не доверил бы и выносить свой ночной горшок - она бы утопила меня в нём. Ты же пускаешь её в свой дом, думаешь, что сможешь подставить её в нужное время, но ты ошибаешься. Она перешагнёт через тебя, а ты этого и не заметишь. Иногда хорошо иметь своего худшего врага при себе, но только не в том случае, когда враг умнее и дальновиднее тебя в сто раз. Почему, чёрт возьми, почему она не моя дочь?..

Голос старика затих. Аролинг выпрямился в кресле, сжимая кулаки. Он был в ярости.

- Наше величие растоптали, - дребезжащим голосом проговорил глава шестого клана. - Это был заговор против нас, нашего величия…

Аролинг поднялся с кресла, кривя нос. От кровати отца несло. Кажется, он обделался во время своей речи.

"Величие, будущее, - раздражённо думал наследник шестого клана, выходя из комнаты отца. - Мне плевать на них. И плевать на тебя, обделавшийся старикашка. Тебе осталось жить несколько дней. Если бы ты был в лучшем состоянии, ты бы вынудил меня послушаться. Но ты скоро умрёшь. Настало моё время.

Величие? Будущее? Наследники? Мне плевать на них, плевать на то, что будет после меня. Я хочу править. Я!".

Аролинг проснулся. Он не знал, что разбудило его. Тяжело усевшись в кровати, он угрюмо посмотрел на служанку, пускающую во сне слюни на подушку.

Голова трещала, весь рот изнутри будто покрывала зловонная плёнка, желудок неприятно сжимался. Чёрт, вот он напился вчера… Иначе не стал бы тащить в постель кого попало.

- Эй, - буркнул он, толкая служанку в бок. Эта была какая-то новая, он даже не знал её имени. - Эй!

Служанка открыла глаза и поднялась. Продавец мечтаний угрюмо уставился на её короткий курносый нос, покрытый большими коричневыми веснушками, которые можно было разглядеть даже в полутьме, и маленькие тёмные глаза. Далеко не красавица, и это мягко сказано, да и на вид за тридцать. Но фигура отличная, как у древних статуй, стоящих в кабинете отца. "В моём кабинете", - с лёгким злорадством подумал Аролинг.

- Что прикажет мой повелитель? - произнесла служанка, изображая улыбку на тонких губах. От неё несло перегаром и кислым потом.

"Мой повелитель? Значит, точно перепил". Наследник шестого клана попробовал вспомнить, что вчера было, но так и не смог.

- Открой шторы, - буркнул он.

Эротично потянувшись, его вчерашняя любовница поднялась с кровати и, покачивая бёдрами, прошла к окну. Когда тяжёлые шторы раздвинулись, в спальню проник тусклый серый свет, в котором Аролинг различил несколько синяков на бледной коже служанки. "Мой повелитель", да? Давненько он не играл в эти игры…

- Прикажете меня выпороть? - произнесла веснушчатая, изображая на губах раболепную улыбку. - Или сначала завтрак?

Аролинг пожевал губами. Он чувствовал возбуждение, но похмелье слишком мучило его.

И тут раздался звонок телефона. Так вот что его разбудило. Продавец мечтаний завалился на живот, свешиваясь с кровати, и принялся шарить в сваленной в кучу одежде. Наконец, трубка оказалась в его руках.

Алария.

- Вон! - рявкнул Аролинг.

- Разрешите одеться, - пробормотала служанка.

- Вон!

Служанка выскочила из комнаты голой.

Аролинг тяжело уставился ей вслед. Переведя дыхание, он прижал трубку к уху.

- Да.

- Отцу стало ещё хуже, - сухо произнесла Алария. - Я приеду позже. Начинай подготовку.

- Как будто… - начал наследник шестого клана, но трубка уже пикала ему в ухо короткими гудками. - Как будто тебе есть до него дело, - раздражённо буркнул Аролинг, бросая трубку на кровать. - Как будто ты не рада, уродливая сука.

В дверь постучали.

- Открыто, сама же знаешь! - рявкнул наследник шестого клана, прикрываясь одеялом. - Одевайся!

Но в дверь заглянула другая служанка.

- Господин Аролинг, ваша сестра… - пробормотала она, но тут же её голова исчезла, и в комнату ввалилась Олигия. Как всегда пьяная, с бутылкой вина в руке, в растрёпанной дорожной одежде. Её куртка была расстёгнута, грудь практически вываливалась из огромного выреза блузки.

- О, братец, я одета, - заплетающимся языком произнесла Олигия, глупо хихикая. - Даже больше, чем хотелось бы. - Пошатываясь, она добрела до кровати и тяжело плюхнулась на неё. - Выпьешь?

Аролинг принял из её рук бутылку и сделал большой глоток. Он не очень любил вино, но теперь оно казалось даже вкусным. Впрочем, у его сестры был хороший вкус на выпивку. Он глотнул ещё раз.

- Этот старый козёл, наконец, сдох? - буркнула Олигия, отбирая у брата бутылку. - Я приехала на его похороны, а не для того, чтобы он рассказывал мне, какое я говно. - Она присосалась к бутылке.

- Нет, пока жив, - сказал Аролинг, наблюдая, как сестра пьёт. Она была чертовски красива. В свои пятьдесят выглядела едва ли на тридцать пять, и выглядела бы лучше, если бы не алкоголь и наркотики.

Олигия поперхнулась вином.

- Твою мать, - хрипло буркнула она, вытирая подбородок. - Просто не буду к нему соваться. Служанки говорят, что он ещё может орать.

- О, ещё как может.

- Чтобы старый козёл быстрее сдох, и мой любимый младший братик быстрее взошёл на трон! - Хохотнув, Олигия глотнула из бутылки и протянула её брату. - Любимый младший братик, - повторила она, и теперь Аролинг поперхнулся вином. Наследница шестого клана насмешливо наблюдала за тем, как её брат вытирает с подбородка вино и слюну. - А у меня новости получше, - сказала она. - Какой мне попался сосед по купе. Как он меня трахал… - Олигия гортанно рассмеялась.

- Угу, - помычал Продавец мечтаний.

- А куда ты это пялишься, братик? - насмешливо спросила Олигия, поправляя блузку, что ещё больше обнажило её и без того почти открытую грудь. - Младший братик, кажется, подрос?

- Иди к чёрту.

- Дай-ка гляну, - старшая сестра Аролинга наклонилась и сорвала с него одеяло. - Так я и думала, - произнесла она сквозь смех. - Инцест - дерьмовое дело, а, братик? Впрочем, не впервой.

Она разорвала на груди блузку и склонилась над братом. Аролинг перевёл дыхание и отпил вина.

Не впервой. И, кажется, далеко не в последний.

И как сказать Нерлиоду, что как минимум два из четырёх детей Олигии от него?

Впрочем, старик скоро умрёт… И сейчас не до этого.

Веснушчатая служанка вытащила из-под кровати деревянную шкатулку. В шкатулке лежал ворох писем, адресованных реально существующему человеку, но так и не отправленных, надушённый мужским одеколоном накладной воротничок и флакон этого одеколона. Содержание писем было исполнено любви и тоски, а этот воротничок пах им. Служанка ненавидела эти письма, но каждый день перечитывала, содрогаясь от отвращения, хотя на её глазах стояли слёзы тоски. Её тошнило от этого запаха, но она по нескольку раз за день прикладывала воротничок к своим губам и целовала его, после чего аккуратно брызгала его из флакончика и не менее аккуратно складывала его в шкатулку.

Письма читали. Они лежали не в том порядке, в котором она веснушчатая оставляла их. Но беспокоиться нечего. Её легенда была безупречной. Особенно если учесть, что она не была легендой. Три чёртовых года она прожила в доме этого чванливого ублюдка, три года делала вид, что любит его, спала с ним, а после его свадьбы уволилась, конечно же, получив лучшие рекомендации. Веснушчатая так ненавидела этого человека, что даже не хотела вспоминать его имени. Да и оно теперь не важно. Этот человек был одним из приближённых Аролинга, и она легко устроилась на работу в этом поместье.

С миной отвращения служанка вывалила содержимое шкатулки на свою кровать. Аккуратно проведя ногтём в месте, где днище соединялось со стенкой, она услышала щелчок. Осторожно надавив на дно, она вытащила его. Под двойным дном лежал тонкий мобильный телефон и плоский бутылёк с бесцветной жидкостью. В бутыльке не хватало нескольких капель. Но сегодня ей нужен был телефон. Служанка набрала номер и прижала телефон к уху.

- Да.

- Госпожа Алария, дело сделано. Это оказалось даже проще, чем я думала - этот ублюдок, подвыпив, полез трахаться, а другие служанки его избегают - любит руки распускать. Сейчас он трахается со своей сестрой.

- Меня не интересуют сексуальные наклонности Аролинга, - сухо сказала Алария. - Сколько препарата ты использовала?

- Три миллилитра.

- Значит, он сдохнет примерно через месяц. Ты молодец. Тебя ждёт очень большая награда.

"Я на это надеюсь, - угрюмо подумала служанка, собирая содержимое шкатулки. - Очень надеюсь".

Но Алария лжёт слишком часто.

Глава четвёртая

- Вряд ли они приедут, - повторила Орайя, пристально вглядываясь в снежную пустыню. Последние три дня она составляла компанию Антону и так же как он по несколько часов просиживала у входа в бункер, наблюдая за степью.

- Должны, - в который раз тихо произнёс Антон. Каждое следующее "должны" он произносил всё менее уверенно и более тихо.

- Никому они ничего не должны, - презрительно буркнула зеленоглазая. - Кроме смерти. А ей, кажется, свой долг они уже отдали.

Землянин выругался. Потом ещё раз. Он знал, что Орайя права. Знал, что им нужно уходить, пока есть хоть какие-то съестные припасы, пока не ударили сильные морозы. Но он просто отказывался верить в то, что остальная часть команды погибла, и надеялся на их скорейшее прибытие. Но опоздание на неделю…

- Еды хватит дней на десять, - сказала Орайя. - Если экономить, то хватит недели на три. Одежда, оружие, одеяла - всё есть. По дороге, быть может, удастся найти дрова.

- А если не найдём? - уныло спросил Антон. Спорить сил у него уже не оставалось.

- Найдём. Значит, завтра выходим?

Снайпер вжал голову в плечи. Завтра? Уходим? Куда-то в белую неизвестность, в пустыню, заваленную грудами железа. Кто здесь мог жить? Звери? Люди? Мутанты? Антону представились караваны работорговцев, за которыми по пятам следуют враждебные хищные твари. Он одёрнул себя, вспомнив о том поле боя, по которому он шёл, не было заселено хоть сколько-то крупными тварями, но мрачные мысли всё равно лезли в голову.

- Может, послезавтра? - неуверенно предложил землянин.

- Или завтра, или никогда, - жестко сказала Орайя.

Антон сглотнул и неуверенно кивнул. Завтра, так завтра.

- Хочешь есть? - спросила Продавец мечтаний более мягким голосом.

- Нет.

- Надо поужинать.

- Не хочу! - сорвавшись, рявкнул Антон.

Он резко поднялся и зашёл в бункер. Глаза слезились, и землянин злобно растёр выступившие слёзы. Убивать других людей было нелегко, но в тот день у него не было выбора. Смириться со смертью людей, которых уже считал своей семьёй, оказалось куда сложнее. Возможно, пройдёт много времени, прежде чем это произойдёт. Чёрт возьми, он так не переживал о своей настоящей семье. Отце и матери, которые безвозмездно давали ему кровь, любили его… Брате, с которым так часто дрался в детстве, но всё равно любил. Нет, он горевал о горстке убийц и контрабандистов, ободравших его как липку, прежде чем взять в команду.

Но самым тяжёлым было признать, что команда дирижабля, скорее всего, далеко не последние его потери. И мысль о том, что Орайя, возможно…

Антон ворвался в свою комнату и от злости несколько раз пнул койку. Привинченная к полу кровать никак не среагировала, зато заболел отбитый большой палец правой ноги. Злобно выматерившись, Антон упал на кровать и закутался в одеяло.

На душе было погано.

Орайе не спалось. Она как всегда злилась на Антона. Причину злости объяснить она не могла. Нет, конечно, Продавец мечтаний ревновала его к Капитану, но Капитан уже… Смерть Иваллы и остальных заставляли Орайю грустить, но после потери семьи ей, кажется, уже ничего не страшно.

А Антон…

Орайя вздрогнула. Она больше ни разу не осмелилась идти спать к нему. Нет, он даже не попробовал поцеловать её, хотя девушка и была не прочь… в глубине души. Если бы Антон попробовал бы тогда что-нибудь сделать, она бы его ударила и, проклиная, убежала, после чего не разговаривала бы с ним как минимум пару дней. И, скорее всего, так же кусала бы одеяло, яростно выискивая предлог, чтобы снова подойти к чужаку.

Зеленоглазая наёмница села в кровати. Надо идти. Надо. Они последний день спят в помещении. Поцеловать себя она не даст, но чувствовать, как он её обнимает, его горячее дыхание на своей коже…

Орайя встала с кровати. И столкнулась с Антоном нос к носу в коридоре.

- В туалет? - буркнул чужак. Его крупный силуэт едва различался в темноте - не далее как вчера полетели все лампы в коридорах.

- Д… да… нет.

- Так да или нет?

- Нет. Я…

- Замёрзла?

- Да.

- Иди. Я сейчас.

Орайя послушно вернулась в свою комнату. Легла в кровать и, завернувшись в одеяло, прижалась к стене. Девушка совершенно не знала, что делать.

Антон тихо вошёл в комнату, нырнул под одеяло. Он улёгся на самый край кровати, спиной к Орайе. Продавец мечтаний выругалась про себя. Если снайпер даже не рискует к ней приблизиться…

- Волнуешься? - тихо спросила Орайя, придвигаясь к землянину и обнимая его правой рукой.

- Ты о завтрашнем выходе?

- Да.

Антон тихо хмыкнул.

- Конечно, волнуюсь. Идём хрен знает куда, зимой, практически без припасов… Даже не знаю, что лучше - сдохнуть здесь, в бункере, или где-нибудь в заснеженной степи.

- Мы не умрём…

- Да ну? Я, конечно, не хочу умирать. Но… Чёрт возьми, у меня складывается впечатление, что мы вдвоём против целого мира. Капитан и остальные… не справились, имея дирижабль, а мы идём за ними пешком…

- Мы идём не за ними, - угрюмо сказала Орайя. - Мы идём на восток. Если Ивалла и остальные не справились на западе, нам там и вовсе нечего делать.

Антон долго молчал, раздумывая. Зеленоглазая слушала его сопение. Это было глупо, но оно её возбуждало.

- Я думал мы идём искать команду, - выдавил, наконец, стрелок.

- Это слишком рискованно. Надо идти в другую сторону. Я думала оставить им записку с указанием направления, и если они выжили, то смогут нас найти. Ивалла никогда не бросает своих.

- Да, это разумно, - задумчиво проговорил Антон. Он некоторое время молчал, а после тихо спросил: - Будем спать?

- Конечно, завтра утром в дорогу, - хмыкнула Орайя.

- А. Спокойной ночи.

- И тебе.

Орайя закрыла глаза и поближе придвинулась к чужаку. Мысль о том, что, возможно, он хотел предложить что-то другое, возникла слишком поздно. Девушка снова выругалась про себя. Вот дура… Но Антон тихо сопел, не делая никаких попыток что-то предпринять. Чуть не плача, Орайя уткнулась в спину чужака. И неожиданно он повернулся и сгрёб её в объятья. Первым порывом девушка хотела вырваться, но уже через мгновение она прижалась губами к его губам.

Антон повёл носом и, что-то пробормотав, засопел. Он уже спал.

- Антон! Ты слышишь меня? Антон!

Некрасивая девушка с кривыми зубами бродила рядом. Антон слышал, как хрустят опавшие ветви под её ступнями, как шелестят ветви, которые она раздвигала, пробираясь по лесу.

Алария. Так её зовут. Антон помнил это.

И Алария искала его, но он не хотел, чтобы она нашла его.

- Нет, нет, нет… - шептал Антон, зажимая уши. Он, согнувшись, сидел в кустах, дрожа от страха. Мальчик знал, что Алария не найдёт его, но ему всё равно было страшно.

- Антон! Антон! Отзовись! Ты же не заблудился, Антон? Мы должны вместе построить дом.

- Нет, нет, нет… - снова зашептал мальчик.

Некрасивая взрослая прошла мимо, но Антон не спешил выбираться из укрытия. Если надо, он просидит здесь хоть бесконечность.

Он не знал почему, но это было правильно.

Ему снилась Орайя. Она горячо дышала и тихо постанывала, а он яростно тискал её грудь. Было холодно, чертовски холодно, мёрзла спина и ноги. Неужели они уже вышли в дорогу? Это же будет только завтра, завтра, завтра… Нет, этого не будет вовсе. Ивалла, Крог, Эмена, Авер и Корос вернутся, и им никуда не надо будет идти. Нет! Они уже вернулись и, посмеиваясь, ждут, когда Антон и Орайя проснутся. Эмена готовит горячий завтрак, а Крог чинит отопление… Всё будет хорошо.

Антон с трудом разлепил глаза.

"Ничего не будет хорошо, - пришла первая мысль. - Никто не вернулся, а мы умрём в степи".

"А что я, собственно, делаю?", - мелькнуло следом.

Орайя действительно постанывала во сне, а Антон наяву сжимал её грудь, затолкав руку в ослабшую шнуровку её рубахи. Во сне они затолкали одеяло под ноги, потому и было так холодно.

- Твою мать, - прошептал снайпер, вытаскивая руку. Хорошо, что зеленоглазая не проснулась, иначе ему пришлось бы плохо. Ладонь будто до сих пор ощущала тепло её кожи. "Что я как девятиклассник", - угрюмо подумал Антон. Но…

Никаких "но". Землянин ухватил одеяло за край и укрыл им Орайю. Рот Продавца мечтаний был приоткрыт, её щёки полыхали. Так, будто…

Антон выматерился. Кажется, слишком громко. Орайя открыла глаза. Полусонно улыбнувшись, она придвинулась ближе, обнимая чужака, её губы придвинулись так близко, будто она хотела его поцеловать. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Это было невыносимо. И Антон не сдержался. Он подался вперёд и поцеловал Орайю. Зеленоглазая неуклюже ответила на поцелуй…

Наслаждение длилось несколько секунд. Потом губы девушки будто помертвели. За этим последовала смачная оплеуха, тычок кулаком в солнечное сплетение и град ударов коленями. С тихим вскриком Антон подался назад, кровать неожиданно закончилась, и он, запутавшись в одеяле, грохнулся на пол.

- Грязный… грязный… животное! - задыхалась сверху Орайя. - Во сне! Грязный ублюдок!

Антон что-то мычал, перед глазами плыло. Дыхание и не собиралось восстанавливаться, а во время падения он нехило приложился головой о пол. "Нет, - мрачно подумал он. - Я умру не от холода в степи под ворохом снега, а прямо сейчас, запутавшийся в одеяле. И убьёт меня симпатичная мужененавистница, в которую я каким-то образом влюбился".

Орайя спрыгнула с кровати, наступив ему на ногу. Антон, едва делающий первые болезненные вздохи, приготовился к очередной порции проклятий. Конечно, терпеть он не собирался, но не бить же её? Просто придержать, пока не успокоится, надо только встать…

Но зеленоглазая атаковала первой. Её руки схватили одеяло и принялись его терзать. Вместо плотной занавесы одеяла перед Антоном появилась едва видимая в полутьме ножка кровати.

"Сейчас она меня убьёт".

Орайя вцепилась в его голову и принялась осыпать неуклюжими поцелуями закрытые глаза, лоб, щёки.

- Антон, ты в порядке? - буквально рыдала девушка.

Антон открыл глаза и с лёгким удивлением уставился на перепуганную мордашку зеленоглазой.

- То бьёшь, то целуешь, - буркнул он.

- Да иди ты…

Орайя отпустила его и начала вставать, но землянин, выпутав руку из одеяла, схватил её за плечо.

- Не уходи.

- Я… - девушка поперхнулась. - Я…

- И я, - сказал Антон, садясь.

Он наклонился и поцеловал Орайю. Зеленоглазая не отвечала пару секунд, но потом, будто проснувшись, страстно впилась в его губы своими. Антон целовал её, неуклюже распутывая шнуровку её рубахи.

Девушка на миг отстранилась, глядя мутными глазами на него. Её щеки вновь раскраснелись, язык возбуждённо облизывал влажные губы.

- Ты… - она сглотнула. - Ты останешься со мной? Ты бросишь Иваллу? Ответь!

- Да, - искренне шепнул Антон, целуя Орайю в щёку. - Да, да, да… Я люблю тебя, глупышка.

- Я бы тебя снова избила, - хихикнула девушка. - Если бы не знала, что это правда. - Она вновь возбуждённо рассмеялась, когда снайпер справился, наконец, со шнуровкой. - И я, кажется, тоже тебя люблю, - с трудом выдавила она.

Антон оторвался от её груди, полубезумно посмотрел Орайе в глаза, а потом поцеловал в губы. А после им было так хорошо, как никогда раньше. Это был пик счастья, будто они долго вместе взбирались в гору, а после остались на вершине, взирая на всё, что было во время подъёма.

Глава пятая

Настроение было пасмурным. Погода - ещё хуже. Тяжёлые свинцовые тучи, движущиеся с востока, медленно затянули всё небо. Воцарились сумерки, посыпал мелкий редкий снег.

Поёжившись, Антон с лёгкой тоской посмотрел на медленно исчезающий из вида чёрный на фоне снега металл бункера. Сталь, полутьма и холод помещений их временного укрытия начали казаться ему чем-то родным. Тем, что осталось позади. Впереди его ожидала полная неизвестность, заполненная жутким холодом и снегом. Но ни сожаления, ни страха не было.

Рядом шла Орайя. Её сосредоточенный взгляд упирался куда-то в горизонт. Узкое лицо девушки было напряжено, тонкие губы сжаты, правая рука лежала на рукояти шпаги. Кажется, Продавец мечтаний не ждала ничего хорошего от предстоящего путешествия. Антону же было плевать.

Утром чужак предложил Орайе остаться ещё на день, но девушка отказалась, повторив своё "или сегодня, или никогда". Поворчав, снайпер в который раз перебрал свои пожитки и выволок полупустой рюкзак к выходу. Глядя на его мрачное лицо, Орайя улыбнулась и нежно поцеловала землянина в нос. Антон ответил ей коротким поцелуем в губы и буркнул "Пошли".

Уходя, они оставили короткую записку, гласящую "Ушли на восток". Ни других слов, ни подписи оставлять смысла не было: те, кому адресовалась эта записка, и так поймут. Если же её найдёт кто-то чужой, на кой им имена, ушедших на восток.

Снайпер думал о том, что было бы, если бы он нашёл такую записку. Ему представлялся желтый от времени кусок бумаги с поблёкшими чернилами. Что бы он сделал? Плюнул? Или из любопытства сам двинулся на восток за неизвестными ему людьми? Наверное, это интересно - шагать вот так по чьим-то следам, думая о том, какие невзгоды претерпевали путники, прошедшие здесь годы назад.

"Возможно, кто-то так же пройдёт и по нашим следам… Главное, чтобы они не нашли наши не погребённые кости".

Антон тяжело шагал по сугробам, погружаясь в снег по колено, и мысленно перебирал свои вещи. Винтовка, восемьдесят шесть патронов, нож, два одеяла, две зажигалки, огниво, компас и ещё какая-то мелочь, пригодная в путешествии. Из еды у них осталось восемь банок тушёнки и три с половиной брикета концентратов, они лежали в сумке у землянина. Орайя тащила свою шпагу, три метательных ножа и тесак, который больше сошёл бы мяснику, чем худенькой симпатичной девушке. Ещё она несла одеяла, посуду, запасную одежду - две пары портянок и кофту - нитки и иглу. И это на переход, длина которого неизвестна. Тушёнки хватит на пару недель, концентратов месяца на полтора, возможно, им удастся поохотиться и найти дров… Но это слишком мало.

Слишком.

В полдень на привал остановиться не удалось. Снегопад усилился, а развалины танковой армии, мимо которой путники двигались уже пару часов, оказались слишком плохим укрытием.

- Дальше, - коротко сказала Орайя, кивая оперевшемуся на гусеницы танка снайперу.

Её дыхание даже не сбилось, а Антон уже с трудом передвигал ногами. По сравнению с тем Антоном, что жил в своей однокомнатной квартире, он стал куда выносливей и порядком отощал, но идти по глубокому снегу оказалось слишком тяжело. Рюкзак, ещё три часа назад казавшийся таким жалким, превратился в гору, опустившуюся ему на спину. Железные банки неприятно упирались в ссутуленную спину, винтовка норовила запутаться в ногах, а сапоги из-за налипшего снега превратились в два неуклюжих кома. Он замёрз, чертовски замёрз, так сильно, что превратился в ледяную фигуру.

- Дальше, - повторила зеленоглазая.

Антон выругался про себя и отлепил свой зад от промёрзшего железа.

- Дальше, - прохрипел он. - Дальше, мать твою, дальше.

Укрытие нашлось лишь через полтора часа. Такой же холодный и мрачный бункер, как тот, что они покинули утром.

- Здесь и заночуем, - хрипловато сказала Орайя. - Снегопад только усиливается, а я чую деревья.

Землянин кивнул. Если Продавец Мечтаний что-то почуяла, значит, так оно и есть. Лёгкое раздражение по тому поводу, что уж бурю-то можно было почувствовать и раньше, Антон подавил. По крайней мере, они начали поход, пусть и прошли, по его прикидкам, не больше шести-семи километров. Да и чем этот чёртов бункер хуже прошлого? Даже, пожалуй, лучше: если верить Орайе, здесь есть чем топить. От одного воспоминания о горячей еде у чужака потекли слюни.

- Наберу дров, - буркнул он, сбрасывая с плеча рюкзак. - Куда идти?

- Около трёх сот шагов на восток. Я пока разгребу от снега проход.

Мысленно застонав, Антон сверился с компасом и, зарядив на всякий случай винтовку, поковылял в указанном направлении. Как только чужак выбрался из-за бункера, хоть немного укрывавшего их от разгорающейся бури, он сразу понял, что дальше продолжать путь действительно смысла не было. Первый же порыв ветра впечатал в его лицо ледяную кашу мокрого снега, которая, тая, потекла по лицу и шее. Задубевшие щёки отдались неприятным покалыванием. Матерясь на чём свет стоит, Антон забросил за спину винтовку и как мог ускорил шаг.

Но триста шагов всё равно длились бесконечно долго.

Белая пелена впереди, с боков и сверху. Если бы не компас в правой руке, то Антон не нашёл бы бункер, отойдя от него даже на два десятка шагов. Холодная мерзость под ногами, которую и снегом-то называть не хотелось. Она затягивала ноги не хуже густой и глубокой грязи, забирая остатки сил.

"Как в болоте, - подумал снайпер, с трудом переставляя ноги. - Но болото не прилипает к ногам… Сколько, чёрт возьми, я ещё раз буду превозмогать себя, чтобы сделать шаг?". - "Четыреста шестьдесят девять, - насмешливо ответил он сам себе. - Тебе ещё обратно идти. И, быть может, даже не раз".

Антон выругался.

Хотелось просто лечь и умереть. Говорят, что, умирая от холода, человек чувствует лишь сонливость. Хорошая смерть. Никакой беготни, никаких Продавцов Мечтаний и борьбы за власть. Просто - тихая, спокойная смерть.

Но позади осталась Орайя. Эта сумасшедшая наверняка отправится за ним, почуяв что-то неладное. У неё нет компаса, и она наверняка потеряется - почуять деревья она смогла, а сможет ли найти бункер? Он не может оставить её одну. И, чёрт возьми, как ему хотелось выломать все кривые зубы этой суке Аларии за то, что притащила его сюда.

Антон ещё раз выругался и, стиснув зубы, продолжил шагать.

Спустя несколько часов, а может, и дней, стрелок увидел перед собой чёрные на фоне снега заросли. Побродив по ним пару минут, он понял, что деревьев здесь нет, только кустарник. Потом, представив, как бы тащил за собой бревно, и как бы резал ветви ножом, даже обрадовался. Чтобы сразу же расстроиться - если из-под снега удалось бы выкопать поваленное дерево, его можно было бы стесать до сухого, с ветками такой фокус не пройдёт. И что, чёрт побери, делать?

Сплюнув, землянин сел на корточки и принялся копаться в снегу. Но ветви, извлечённые им из-под снежного покрова, оказались слишком тонкими, чтобы можно было надеяться на сухую сердцевину. С живыми кустами всё, наверняка, будет ещё хуже.

Издав какой-то нечленораздельный звук, выражающий то ли ярость, то ли отчаянье, Антон снова запустил руки в снег. Всё равно мокрый от снега "сушняк" растопить будет проще. По крайней мере, он на это надеялся.

Вскоре он перекопал приличное количество снега, а у плотной кучки кустарника, немного сопротивляющегося ветру, скопилась здоровая охапка веток. Руки, занемевшие от холода, немного разогрелись, да и сам Антон почувствовал себя немного лучше, даже чуток вспотел. Зато лицо, никак не защищённое от ветра, окончательно превратилось в ледяную маску. Работать было достаточно легко - его кожаным перчаткам снег не лип, и стрелок даже порадовался, что выбрал их, а не куда более тёплые рукавицы. К тому же, ветви обламывать в них было куда удобней, и хворост лежал не бесформенной грудой, а довольно аккуратной охапкой толщиной больше обхвата. И всё равно этого не хватит даже до конца дня, не говоря уже о том, чтобы поддерживать костёр во время ночёвки. Подумав, Антон ещё немного покопал снег, но практически ничего не нашёл. Жутко хотелось курить, но сигареты остались в рюкзаке. Пару раз матюгнувшись, землянин принялся резать ножом прямые ветви живого кустарника. Мысль о том, что их можно будет просушить над костром, пришла к нему уже тогда, когда возле первой кучи хвороста лежали две такие же, а группка кустов порядком поредела. Довольный собой, Антон полез в карман, намереваясь связать охапки дров, чтобы те не рассыпались.

И понял, что забыл бечеву в рюкзаке.

Его вопли и ругань ещё долго глушили завывающий ветер.

Война приближалась, Орайя чувствовала это всё более и более явно. Как буря, накрывшая их посреди Северных пустырей, битва за трон Властелина будоражила каждого из Продавцов Мечтаний. Если раньше Орайя чувствовала своих собратьев и врагов одновременно только в моменты сильнейшего эмоционального потрясения, теперь они красными пульсирующими пятнами вонзались в её мозг, стоило ей закрыть глаза. Единственная оставшаяся в живых из девятого клана видела их будто на запомненной ей ещё в детстве карте мира. И каждый из них пришёл в движение, хотя и многие пытались показать, что они затаились до смерти Владыки.

Мощными волнами расползались на юге силы тамошних кланов. Кого они назначили первоочерёдной целью? Друг друга? Или, сплотившись, они нанесут удар по северным кланам, чтобы после перегрызться между собой?

Северяне…

От приступа головной боли Орайя застонала и открыла глаза, возвращаясь в этот мир. Пытаться достучаться до Аларии нет смысла - она засела у смертного одра своего отца, слишком хорошо защищённого от ментальных атак. Очередная попытка достучаться до неё будет стоить нескольких дней непрекращающихся головных болей и полного отсутствия ментальных сил. Но она всё равно попытается достучаться ещё раз. Антон - Представитель наследницы второго клана и…

Претендует на него.

От этой мысли у зеленоглазой сжались зубы. Она смотрела чужаку в спину, когда он уходил, чувствовала его усталость, его боль, но ничем не могла помочь. И не сможет, пока он не поймёт, что болен.

Пришелец из другого мира, практически ничего не знающий о Продавцах Мечтаний, их законах, их битве. Но он сумел адаптироваться. Пусть пока Антон похож на котёнка, едва открывшего глаза, но он справится. Орайя чувствовала его силу… И испытывала боль, когда понимала, что Алария уже сделала с ним, и что ещё хотела сделать. Но бесполезный на первый взгляд чужак смог справиться с ней, не пустить её в самые сокровенные глубины своей сущности. А значит, сможет многое.

Но мысли об Антоне вновь вызвали лишь эмоции, к делу никак не относящиеся. Его хищная улыбка, угрюмый взгляд из-под лобья, поворот головы… Её сердце сжималось, а тело тяжелело. Хотелось упасть ему в руки, стать слабой, чтобы он, он защитил её. А после… И с каждым разом эти мысли Орайе удавалось отогнать с большим и большим трудом. А если подумать о том, что они могли зародить новую жизнь, нового наследника девятого клана…

Это мысль немного отрезвила Орайю. Нет, пока она не забеременела, иначе почувствовала бы. Но это может произойти после любого соития. "Надо закончить войну как можно быстрее, - решительно подумала Продавец мечтаний. - Но сначала надо сделать так, чтобы Антон перестал быть Представителем Аларии".

И она знала, как это сделать.

Отбросив одеяла, Орайя поднялась с холодной кровати, но практически сразу легла обратно - слишком тяжёлой оказалось головная боль.

"Мы спасёмся… любимый".

Антон вернулся уже к вечеру. Он настолько устал, что, войдя в бункер, упал на пол, и не смог встать даже с помощью Орайи. Но зато с собой он принёс три охапки хвороста, которые напоминали теперь передвижной сугроб.

Это день был адом. Не меньше двух часов он потратил на то, чтобы кое-как ободрать несколько подходящих по длине веток, связать полученным "лыком" достаточный по размерам "плот" и крепко привязать к нему отцепленный от винтовки ремень. Ещё с полчаса заняли испытания "плотов" и починка оторвавшихся веток. И не меньше часа он добирался до бункера, посекундно оглядываясь, чтобы удостовериться, не потерялась ли одна из охапок дров, каждая из которых, между прочим, тоже кое-как была перевязана ободранным "лыком", или винтовка.

Но он сделал это. Добыл дрова. Скоро будет тепло. Скоро можно будет поесть горячей еды…

Антон открыл глаза. Что-то было не так. Лампа над головой не светила, но, несмотря на сумерки, в помещении было достаточно тепло. Снег с его ног порядком подтаял и растёкся лужей, хотя в бункере должно быть ничуть не теплее, чем на улице. Но здесь довольно тепло… И что это, чёрт возьми, за запах?

- Тушёнка разогрелась, - ласковым и немного виноватым голосом произнесла Орайя. - Я нашли примусы и керосин…

Вопли и ругань Антона ещё долго отдавались эхом в пустом бункере.

Глава шестая

- Стера, душа моя!

Стера улыбнулась, но враждебный взгляд не смогла смягчить даже обворожительная улыбка. Ещё большую напряжённость выдавали её жесты, а присутствие коренастого одноглазого детины говорило о том, что она опасается. Возможно, именно поэтому здесь, в великолепном тронном зале пятого клана, не присутствовал наследник - Енион. Сама регентша сидела на небольшом и скромном стульчике справа от кресла наследника. И это удавалось ей с трудом - за последние пять лет она порядком растолстела, и объёмный зад уже не помещался на сидении стула. Прекрасная когда-то грудь первой красавицы среди Продавцов Мечтаний порядком обвисла, а милое тонкое личико буквально пропало за толстыми щеками и слоями безвкусного макияжа.

- Чем могу быть обязана, Ирийстин? - убрав, наконец, приторную улыбку с лица, спросила Стера. Её второй подбородок буквально трясся от ярости.

- Ну-ну, - рассмеялся глава третьего клана. - Я так долго ехал на поезде, потом плыл на катере до Хосна, а ты вместо того, чтобы предложить мне хотя бы вина, спрашиваешь, какого чёрта я сюда явился?

- По-прежнему не доверяешь дирижаблям? - презрительно спросила регентша пятого клана, не обращая внимания на слова Ирийстина.

-Увы. У каждого есть свои фобии…

Стера вспыхнула, проследив взгляд Продавца мечтаний, направленный на пустое место в кресле главы клана.

- Мой сын ужинает, - с трудом подавляя ярость, произнесла Стера. - Как только трапеза закончится, он выйдет поприветствовать… брата.

- Ты хотела сказать - врага, - снова рассмеялся Ирийстин.

- Возможно.

Глава третьего закатил глаза и пожал плечами.

- Стера, душа моя, мы с тобой не враги. Конкуренты, возможно. Но враги? Я не угрожаю жизни ни тебе, ни твоему сыну. Не буду отрицать, я сделаю всё, чтобы убить твоего Представителя. Но что грозит тебе? И уж тем более твоему сыну. Я либо выиграю и стану властелином, либо погибну. В любом случае, на поле боя мы с твоим сыном… прости, я хотел сказать с главой пятого клана Енионом… никогда не встретимся. И ты по-прежнему считаешь меня врагом?

Эти слова не успокоили Стеру. Даже наоборот, казалось, разозлили ещё больше и вселили куда большие опасения.

"Чёртова истеричка, - презрительно подумал Ирийстин. - Как курица вцепилась в своего сына и старается обезопасить его от всего. Даже от самой жизни. Если она не найдёт этому сопляку хорошего воспитателя-мужчину, то моим детям нечего бояться пятого клана… нет, пятый клан погибнет, похороненный бесхребетным и боящимся всего на свете маменькиным сынком.

В одном ей не откажешь - моим словам она не верит, и правильно делает… Впрочем, правильно ли? Я ей не лгу. И если это поможет сделать её ещё более подозрительной…".

Глава третьего клана с трудом удержался от смеха. Ситуация доставляла ему истинное удовольствие.

- Ты прав, - произнесла, наконец, регентша. Но выражение её лица говорило о том, что она имеет диаметрально противоположное мнение. - И, конечно же, ты явился сюда не для того, чтобы покушаться на мою жизнь или жизнь моего ребёнка. Но зачем тогда ты вообще здесь появился? Вынюхать что-то о моём Представителе?

- Ты мне не доверяешь… - воодушевлённо начал Ирийстин, но его фраза прервалась коротким и лёгким приступом кашля. - Чёртова погода, - пробурчал он, ударяя себя кулаком в грудь. - Продуло.

- Так что тебе надо? - буквально рявкнула Стера.

С трудом подавляя улыбку, глава третьего клана состроил суровую мину.

- Мой отец говорил о том, что пятый клан не отличается особой гостеприимностью, но уж настолько…

- Принесите ему стул и вина! А ты говори!

Ирийстин дождался, когда ему принесут мягкое кресло и бокал с вином, но так и не произнёс ни слова. Наконец, устроившись поудобней, и, смакуя, наполовину опустошив бокал, произнёс:

- Ты спрашиваешь, зачем я здесь? Так вот, отвечу: я хочу предложить тебе временный альянс. До тех пор, пока мы не уничтожим Аларию, Аролинга и… Орайю.

Глаза регентши буквально вылезли из орбит, губы затряслись, а взгляд метнулся к пустовавшему креслу главы пятого клана.

- Орайя… жива?

- О, ещё как. И сейчас бродит где-то на границе моих владений с Представителем Аларии. И если война затянется, и она сможет прожить достаточно… Теперь-то ты понимаешь всю опасность? Наследники четвёртого клана, чьи ментальные способности так велики, что они способны вывернуть человека наизнанку, притом оставив его в живых, по-прежнему поддаются гипнозу даже на расстоянии? Я прав? Вижу, что прав. Ты проверяла это. И ведь с твоим сыном работали обычные гипнотизёры, что же говорить о наследнице девятого клана? К тому же, ты должна знать по чьей просьбе и за чьи деньги я уничтожил девятый клан. Твой покойный муж боялся за своего будущего наследника. Неужели ты не испугаешься? Я просто хочу помочь… конечно же, не бескорыстно. Так ты согласна?

Стера не думала ни секунды.

- Каковы твои условия?

- Мои условия? Беспредельная преданность, конечно же.

- Не говори чепухи, - раздражённо рявкнула Хамайя. В позе главы пятого клана, читалось напряжение. Она боялась. И, чего уж говорить, ситуация доставляла Ирийстину истинное удовольствие. Хамайя в отличие от Стеры была тощей и гибкой, в её теле читалась кошачья грация, а узкое высокоскулое лицо всегда носило хищное выражение. Хищное и волевое. Возможно, поэтому у неё до сих пор нет нормального мужика. Как и в пятом клане. Последним наследником мужского пола был дед Хамайи. Но, глядя на лицо наследницы пятого клана, Ирийстин понимал, что она доставит ему проблем не меньше, чем любой мужчина. Возможно, это даже лучше, чем иметь такого сына, как Енион. Глава третьего клана с содроганием вспомнил того капризного толстого увальня, развалившегося в кресле наследника Стеры. Нет, он не конкурент его сыновьям. Он был выгодным противником: Стера была готова сделать для своего сыночка всё. И Ирийстин воспользуется этим. А после этим воспользуется его наследник.

- Я знала, что Орайя жива, но на неё мне плевать, - продолжала глава пятого клана. - Так же как и на Представителя Аларии. И, чёрт возьми, я только обрадуюсь, если война затянется, и Орайя воспроизведёт на свет ублюдка, ни мне, ни моим будущим детям он опасности представлять не будет. Но Аролинг… Что задумал этот ублюдок?

- Он был у меня в гостях, - улыбаясь, ответил Ирийстин. - Предлагал союз. Я, конечно же, отказался. Думаю, он связался с Аларией… Пронимаешь, чем это грозит?

"Нет, она не понимала, - сказал сам себе Ирийстин, укладываясь в постель. - Не понимала ни черта. Конечно, Хамайя, как лучший медиум, думала только об Аролинге, чьи способности в сопротивлении ментальным силам самые высокие. Но, думая как справиться с этим ничтожеством, она потеряла суть нашего договора. Что ж, это её проблемы".

Две встречи прошли великолепно, и глава третьего клана вернулся домой в отличном расположении духа. Он заручился поддержкой двух кланов, таким образом натравив их на двух своих основных противников - Аларию и Аролинга. Стера сделает всё, чтобы устранить Орайю, и походя уничтожит Представителя Аларии. Хамайя будет рвать свои жилы, чтобы убить Аролинга. Конечно, можно было бы пустить всё на самотёк. Регентша и так бы узнала о зеленоглазой гипнотизёрше, а тощая мужененавистница из пятого клана всеми силами постаралась бы устранить главу шестого, представляющего опасность только для неё. Но такие вещи лучше не пускать на самотёк.

А до смерти Владыки остаётся всё меньше и меньше времени… Шпион Ирийстина докладывал, что отцу Аларии осталось жить не больше месяца. К тому времени уже наступит зима, и самым северным кланам придётся туго, а ближайшие соперники перегрызутся между собой.

"И тогда я нанесу удар, один-единственный, и уничтожу почти всех конкурентов. Война будет короткой и лёгкой… для меня, и только для меня". Ирийстин рассмеялся. Его смех перешёл в лёгкое покашливание, но он даже не обратил на это внимание, хотя кашель от простуды не мучил его уже с неделю, ещё со времени посещения им Хамайи. Но с такой отвратной погодой так легко заболеть…

Аролинг тяжело уселся на кресло главы шестого клана. Теперь оно принадлежит ему по праву. Но радости это не приносило никакой. Нет, дело было не в гнёте ответственности, который должен был возлечь на его плечи. Что стоит ответственность за один клан, когда он решил править всем миром? Дело даже не в грусти по усопшему отцу. Пусть сестра плачет. Нет, Аролинг и сам всплакнул на похоронах, вспоминая того большого, умного и сильного мужчину, которым отец был почти тридцать лет назад, во времена детства тогда ещё наследника шестого клана. Но это было слишком давно, и продолжалось слишком мало времени. Когда Аролинг подрос, он понял, что отец - требовательно чудовище, когда же Нерлиод слёг в постель и понял, что уже не встанет, всё стало ещё хуже. Наверное, дело было в том, что уходила настоящая эпоха. Умер Нерлиод, и вот-вот умрёт Владыка - два старейших Продавца мечтаний. Наверное, отец чувствовал то же самое, когда смотрел на руины этого мира, когда-то бывшего сытым и богатым.

"Настало время молодых", - попробовал подбодрить себя Аролинг, но вышло не то, чтобы хорошо. Вернее, вообще не вышло. Быть может, лучше сходить к Олигии? Наверняка, она сейчас пьёт. Или уже трахается, поморщившись, понял глава шестого клана. Он не хотел видеть свою любимую сестру в чужих объятьях. Когда-то он даже ревновал, пока не понял, что это бесполезно. В любом случае, она каждый раз возвращалась к нему, и Аролинг забывал все её прегрешения. Тем более, и сам не был безгрешен. Тогда сходить к служанкам? Та веснушчатая весьма сноровиста, да и терпит всё, не пикнув. Кажется, он ей даже нравится… Нет, тем более нет. Нечего заводить отношения с простолюдинками. Да и Олигия просто убьёт служанку, стоит ей почувствовать, что брат ходит к ней с большим удовольствием. А Аролинг не хотел терять игрушку.

Грудь Продавца мечтаний сдавил кашель. Выругавшись, Аролинг сплюнул мокроту прямо пол. Наверное, продуло во время похорон, погода-то отвратная. Глава шестого клана подавил приступ кашля и дёрнул за верёвочку для вызова служанок. Когда-то он очень сильно, ещё в детстве, хотел сделать это. Нет, у него в комнате над изголовьем кровати висела своя, но то была всего лишь верёвочка для вызова слуг, а эта являлась звонком самого главы шестого клана. Аролинг тогда забрался на отцовское кресло и подёргал за шнур, но вместо служанок, которым он, как глава шестого клана, хотел заказать мороженного, прилетел отец и с такой жестокостью выпорол его, что Аролинг потом ещё две недели спал на животе и обедал стоя. А отец ещё не меньше месяца повторял, что это место надо заслужить. "Или дождаться, пока я сдохну, - добавлял иногда Нерлиод, - но это не значит, заслужить, понял меня?". Аролинг не понимал. Сейчас - да. Но был уверен, что, по мнению отца, он простого дождался его смерти, а никак не заслужил. Плевать. Ему не нужно этот грёбаное кресло, ему нужен весь мир.

Служанка, та самая, веснушчатая, пришла быстро. Неуверенно улыбаясь, она поклонилась и пробормотала:

- Чего желает господин?

- Глинтвейна… Того, с большим количеством пряностей, как любил мой отец, на кухне должны знать.

- Мне принести глинтвейн раздетой?

Аролинг на миг задумался.

- Нет. Просто принеси и можешь быть свободна.

Служанка разочарованно надула губки и ушла. Аролинг на миг почувствовал укол совести, но сразу забыл об этом. Тем более, мина у служанки вышла вовсе не миленькая - лицом не вышла. Вот когда дует губки Олигия…

"Выпью и схожу к ней, - решил Аролинг, - вышвырну того, кого она притащила в постель, и сам возьмусь за дело".

Глинтвейн оказался не особо вкусным, слишком много в него добавили пряностей, что придавало излишнюю терпкость и даже горечь. Но грел напиток хорошо, и Аролинг потянулся к бокалу, чтобы сделать второй глоток. И тут же как на зло зазвонил телефон, от чего Продавец мечтаний чуть не поперхнулся.

- Да! - раздражённо рявкнул он в трубку. - Кто это? - добавил он, отпивая из бокала вино, хотя и так прекрасно знал, кто ему звонит.

- Ты раздражён… - своим тихим голосом сказала Алария. - Что-то случилось?

- То, что скоро случится с твоим отцом.

- Соболезную.

- Лжёшь.

- Соблюдаю правила приличия.

- Зачем звонишь?

- Сказать, что всё идёт по плану. В ответ на обещание устранить Орайю Стера отравила Ирийстина медленно действующим ядом. Кажется, она уже и бороться не хочет, ждёт следующей войны, когда её драгоценный ребёнок, наконец, сможет сражаться сам.

Следующий глоток глинтвейна показался даже сладким.

- Это хорошие новости, - почти весело сказал Аролинг. - Первые хорошие за сегодня. Но дело в другом - ты нашла Орайю? И, как я понимаю, твой Представитель потерялся?

- Просто гуляет, - после короткой паузы ответила Алария. - Я найду его и сделаю так, что Орайя погибнет, можешь не волноваться. Это всё. - Наследница второго клана бросила трубку, а Аролинг рассмеялся.

- Ты думала, что только у тебя везде есть информаторы? - спросил он у пикающей короткими губками трубки и, залпом допив глинтвейн, от чего у него вышибло слезу, поднялся с кресла.

- Орайя, ты просто умничка, что связалась со мной, - добавил глава шестого клана в пустоту.

Глава седьмая

Орайя тяжело выдохнула и, резко вздохнув, зажмурилась. Мир как всегда утратил краски, посерел, будто все предметы вокруг превратились в тени. Угловатые очертания бункера, оставшиеся позади, небрежно брошенный на кровать ворох одеял, едва заметные банки консервов. Но эти тени были чёткими, а тьма, окутывающая невидимое глазу, отступила. Теперь она смотрела сквозь ставшие прозрачными стены, видела даже то, что находилось сзади - её черепная коробка тоже превратилась в тень. Поля с пологими холмами простирались, сколько видело её внутреннее зрение. Эта спокойная и мягкая картина прерывалась лишь угловатыми вкраплениями разбитой боевой техники.

Но краски утерял не весь мир. Деревья выделялись тусклыми расплывчатыми пятнами. Живые существа светились поярче. А где-то вдали пульсировали и багровели сущности Продавцов мечтаний. Но этих цветных пятен было слишком мало.

Поначалу Орайе не нравилось, что, закрыв глаза, она продолжала видеть. Потом её начало это развлекать. Она протягивала свои прозрачные руки, стараясь достать что-нибудь издали, но, понимая, насколько ничтожна длина её рук, убирала их. Тогда ей начинало казаться, что она - забежавший в огромную человеческую комнату муравей, который решил своей лапкой ухватить с противоположного конца комнаты большой кусок сахара. Это забавляло её. Повзрослев, последняя выжившая из девятого клана поняла, что способность видеть сквозь расстояние - весьма полезная способность. Она могла убегать от людей, охотиться, всегда знала, где можно спрятаться. Возможно, именно поэтому она и выжила. Гипноз тоже помогал выжить, но для некоторых людей - одним из которых был Антон - требовалось соблюдение многих правил: тактильный, визуальный и даже слуховой контакты, и, обязательно, время. Даже на троих слабо сопротивляющихся гипнозу людей могло уйти не меньше минуты, а это порой слишком много. Поняв это, Орайя возблагодарила природу.

Сегодня она ненавидела это своё свойство.

Антона собирались убить, а она была слишком далеко, чтобы помочь ему.

Выругавшись, зеленоглазая подхватила с земли свою шпагу и бросилась бежать по рыхлому свежевыпавшему снегу, проваливаясь чуть ли не по пояс.

Слишком медленно.

Буря продолжалась три дня, ещё сутки шёл густой снег. За это время они съели две банки тушёнки и лишь десятую часть концентратов. Конечно, концентраты - лучше, чем ничего, но только, наверное, Орайя могла представить, как Антону хотелось сладкого. Чёрт с ним со сладким, сжевать бы хоть кусочек сухаря… О свежем мясе снайпер даже думать не хотел. Не хотел, но думал. О мясе, фруктах, овощах, мучном, рыбе, грибах, каше. О сладком, кислом, остром. Об алкоголе, чае, кофе. Антон с удовольствием попробовал бы сырую крысу, если бы они здесь водились. Чужак даже представил, каковы на вкус змеи, и долго размышлял об этом. Об этом. Но только не о концентратах и тушёнке.

Антон, ругаясь, шёл по свежевыпавшему снегу. Хоть бы лыжи достать или снегоступы… Может, попробовать сплести их из свежего кустарника?

Причиной, по которой он сегодня вышел в дорогу, снова было топливо. Греть даже закупоренное помещение пятью примусами оказалось весьма расточительно. Керосина у них ещё осталось прилично, но Орайя предложила оставить его на дорогу - разогревать пищу на примусе куда лучше, чем на костре, да и не топить же найденную ими палатку дровами. Поэтому Антон вызвался сходить за дополнительной порцией хвороста, чтобы хватило на сегодня. На этот раз он захватил с собой достаточно бечевы, а винтовку напротив брать не стал: ни людей, ни крупных животных в округе Орайя утром не почувствовала.

Чужак приостановился и вдохнул поглубже. Сегодня было достаточно тепло, но снег таять даже не собирался. Возможно, если бы он немного подтаял, завтра можно было бы шагать по снежной корочке… Или она бывает только весной?

"Лучше сделать снегоступы", - решил Антон и зашагал дальше.

Группка кустов, где он собирал дрова в прошлый раз, показалась ему слишком убогой и редкой, а вот следующая, темнеющая на фоне снега и ярко-голубого чистого неба в нескольких страх шагов дальше, выглядела вполне прилично. Пожалуй, она даже больше походила на небольшую рощицу. Поразмыслив, землянин зашагал сквозь порядком прореженный кустарник. Орайя всё равно почувствует, что он пошёл дальше, и не будет беспокоиться.

Спустя триста или четыреста метров Антон понял, что рощица не такая уж и маленькая, и расстояние до неё куда больше, чем он предполагал. Километр? Два? Пусть даже и два, он всё равно успеет вернуться к обеду. Опасности никакой - вчера Орайя похвасталась, что почувствует кого-то или что-то враждебное за десяток километров. А других Продавцов по её словам она могла чувствовать на любом расстоянии. Во время этого разговора они лежали рядом, под одеялами, придвинувшись друг к другу, и… Ускорив шаг, Антон отбросил эти мысли. По крайней мере, до возвращения в бункер.

До леска он добрался примерно через полтора часа, порядком подуставший и разозлившийся. Передохнув и покурив, он углубился в лес, выискивая подходящие деревья.

Лесок оказался довольно жидким, с чахлыми и кривыми молодыми деревьями. Будь у него топор, можно было бы срубить пару деревьев, напоминающих берёзу, и смело идти обратно. Но топора не было, а кромсать ножом стволы с диаметром в двадцать-тридцать сантиметров слишком хлопотно. Впрочем, если найти деревца потоньше…

- Ага! - весело сказал Антон и зашагал к группке деревцев, которые можно было бы обхватить рукой. Остановивших около них, он достал нож и принялся кромсать ствол. Работёнка, конечно, была неблагодарная, но через несколько минут он сломал искромсанный ствол и обрезал тонкие ветви. Переведя дыхание, чужак взялся за второе дерево.

Шорох за спиной он услышал слишком поздно.

"Это Аролинг… Чёртов ублюдок Аролинг! Он выдал меня этому ублюдку Ирийстину…".

Орайя бежала по снегу, выбиваясь из сил. К горлу подступал комок, который невозможно было проглотить, а из глаз уже почти хлынули слёзы. Это было… это было… неправильно!

Да, виноват Аролинг. Иначе почему бы она не почуяла три красных человеческих всполоха, подобравшихся так близко? Наверняка, Аролинг сдал их Ирийстину, решив убить сразу двух зайцев - убить Орайю и лишить Аларию Представителя. Насколько зеленоглазая помнила, наследники третьего клана владел лишь телекинезом и левитацией, но мало ли как он мог развить свои силы… Ведь девятый клан всегда был лишь гипнотизёрами, и никакого внутреннего зрения ни у кого никогда не проявлялось…

Орайя застонала сквозь зубы, стараясь ускориться. Но черта деревьев, за которую ушёл Антон, приближалась слишком медленно. До неё было ещё не меньше восьмисот шагов.

Раздался выстрел. Потом второй. Третий.

Орайя приостановилась. Антон увидел их, увидел и… Он ведь такой отличный стрелок. Всё хорошо. Сейчас она догонит его, и они посмеются вместе…

Он не взял с собой винтовку.

Сердце тяжело ударило в груди и замерло.

- Антон!!!

В ответ послышался лишь ещё один выстрел.

Что-то навалилось на него сзади, выбивая из равновесия и буквально впечатывая лицом в деревцо. Антон, вскрикнув от неожиданности, пробороздил левой щекой по гладкой коре и врезался лицом в холодный снег. Чужак хотел закричать, но в рот набился снег, от чего мгновенно заломило зубы. Антон дёрнулся, но нападавший крепко прижал его к земле, одновременно выкручивая правую руку с зажатым в кулаке ножом. Антон дёрнулся ещё раз, но снова бессмысленно.

И тогда его охватила паника. В глазах потемнело. Снег, запечатывающий рот и нос, не давал дышать, а ему надо было вздохнуть, срочно. Антон замычал сквозь снег и бессмысленно задёргался, стараясь уже не высвободиться, а просто вздохнуть, увидеть что-то. Он забыл о враге, напавшем со спины, забыл о ноже, о вывернутой в суставе руке, которая отдавалась болью при каждом движении. Его полностью поглотил дикий животный страх, от которого он готов был потерять сознание.

"Я умру, умру прямо сейчас…".

- Да не дёргайся ты, - пробурчал человек, сидящий на его спине. - Хуже будет. Мы всего лишь хотим очистить твои карманы.

До Антона практически не доходил смысла этих фраз. Он вот-вот готов был отключится от боли в руке и головокружения.

- А я бы поел свежего мясца, - угрюмо сказал кто-то ещё.

- Я бы тоже не отказался. - Это уже третий голос.

- Если содержание его карманов не сможет выкупить его жизнь, то придётся забить его на мясо. У тебя же не пустые карманы, парень?

- Пустые. Какого хрена он вообще здесь делает? Вещей у него нет. Может, рядом есть его напарники? Говорю, режем его, разделываем и по-быстрому убегаем.

- Да, мясо лучше всего. Сейчас зима, оно не пропадёт.

- Хорошо. Ну что, парень, мне жаль, но большинство есть большинство. К тому же, я бы тоже не отказался от свежей печёнки. Дай-ка свой нож…

"Сейчас меня зарежут, как свинью, - безразлично подумал Антон. - Разделают и съедят. А я просто хочу вдохнуть хоть немного воздуха… Хоть каплю воздуха".

И именно в этот момент в его голове что-то сдвинулось. Серые круги, витающие перед глазами, окрасились в красный цвет. Головокружение прошло, боль в руке исчезла. Кажется, хватка противника немного ослабла. Или?..

Мир окрасился кровью.

Кто-то, посмеиваясь, говорил о том, что добыча сама приготовила дрова для костра. Кто-то угрюмо бурчал, что желудок съест он и только он. Кто-то, хмыкая, заявлял, чтобы сам жрал эту гадость.

Мир поглотила кровь.

- Да, не дёргайся, говорю! Хуже будет.

- Какой нервный барашек, хи-хи…

Спокойно слушая, как хрустит его рвущаяся одежда, Антон начал подниматься. С устрашающим звуком его правая рука выскочила из сустава. Он стряхнул что-то, всё ещё цепляющееся к его спине, и переложил нож из обвисшей хлыстом правой руки в левую.

Идиотский смех затих. На него смотрели три перепуганных бородатых лица. Двое стояли в десяти шагах перед ним, второй, как тому и было положено, валялся у него в коленях. Грязные, оборванные людишки. Отребья. Людоеды.

- Вы лишь глупые дети, заселяющие этот разрушенный мир, - сказал Антон. - Глупые и непослушные. А непослушных детей наказывают.

- Это псих, - пробормотал тот, что сидел на заднице, практически уткнувшись носом в колени чужака. - Пристрели его! Быстрее! Драный! Стреляй!

- Да он же один…

- Стреляй!

- … а нас трое.

- СТРЕЛЯЙ!

Антон заткнул его ударом ножа в шею. Кровь хлынула ему на штаны, окрашивая их в цвет этого мира. Красным стал снег под его ногами. И это было правильно. Ему надо пройти по дороге, залитой кровью, чтобы привести её к победе.

Он бросился к двум оставшимся противникам. Один из них, видимо, обладающий лучшей реакцией, бросился бежать, бросив на земле своё кремневое ружьё и рюкзак. Второй доставал неуклюжий четырёхствольный пистолет. Пинком Антон впечатал неуклюжую бандуру в лицо людоеда. Тот непроизвольно нажал на курок. Пуля ушла куда-то вверх. Землянин пнул бородатого бродягу куда-то в бороду, тот завалился на землю, нажимая на курок ещё раз. Антон воткнул нож ему в правое плечо, и пистолет оказался на земле. Выбросив нож, чужак поднял его и хладнокровно выстрелил вопящему о пощаде бородатому в лоб. Быстро найдя глазами третьего нападающего, стрелок хорошенько прицелился и пустил пулю тому в спину. Не помогли ни деревья, ни петли, которые беглец выписывал. Он завалился вперёд так, будто его пнули в спину и припал к дереву, цепляясь за него руками.

Но это было не всё. Бросив пистолет и подняв нож, Антон спокойно добрался до постанывающего противника и воткнул нож ему в затылок. Хладнокровно утерев нож о рукав поверженного противника, чужак вернулся к основному месту драки и убедился в том, что напавший ему в спину мёртв. Облегчённо переведя дыхание, Антон сел на снег. Орайя приближалась к нему, он это чувствовал.

"Вот и хорошо", - подумал он и потерял сознание.

Орайя стояла на залитом кровью снегу и чувствовала, как шевелятся её волосы. Стоило ей закрыть глаза, и картина становилась ещё хуже. Три человеческих тела уже погасли, их можно было отличить от земли только по форме. Антон же полыхал красным не хуже Продавца мечтаний. Слишком рано. Когда он станет Представителем, а это случится только после смерти Владыки, его цвет станет именно таким. Но Владыка жив, а Антон…

"Неужели Алария исковеркала его настолько? Кто он, чёрт возьми? Что было бы, если бы она закончила его преображение?".

И ни единого ответа.

Орайя с ужасом смотрела на побоище, учинённое таким ласковым Антоном, её любимым, и не верила своим глазам. Ей нужна была помощь… Что если… Нет. Она сделает так, что Антон не сможет быть Представителем. И тогда уже будет не важно, что с ним сотворила Алария.

Орайя ещё раз закрыла глаза и увидела, что ярко-красный свет Антона немного угасает. Когда он стал человеческим, зеленоглазая услышала тихий стон мук. И только сейчас вспомнила, что даже не посмотрела, что случилось с Антоном. Она бросилась к нему, помогла сесть.

-Рука… - прохрипел чужак.

Орайя прикоснулась к его правой руке и охнула. Она видела вывихи, но этот был просто чудовищным: выбив руку из плеча, ему разорвали связки. Или… Он сам сделал это.

- Ты что-нибудь помнишь? - спросила глава несуществующего девятого клана.

- Нет.

Антон лгал. В его глазах стоял страх. И боялся он самого себя. Но поделиться этим с Орайей не хотел. Скрипнув зубами, зеленоглазая попробовала проникнуть к нему в мысли, чтобы хоть как-то облегчить его переживания, но это оказалось так сложно, что она бросила попытки.

- Если я не хочу, ты не сделаешь это, - слабо улыбнулся Антон. - У меня должны быть свои секреты, не думаешь?

- Сейчас будет больно, - немного раздражённо сказала Орайя и резким движением вправила ему руку.

Антон валялся без сознания достаточно долго. За это время зеленоглазая успела забрать у трёх бродяг всё более или менее ценное, побрезговав только полосками вяленого мяса неизвестного происхождения. Улов был не густой: четырёхствольный пистолет с небольшим количество пороха и двумя десятками пуль, два ножа, миниатюрный топорик, горсть сухарей и небольшой полупустой туесок с пшеном. По-крайней мере сегодня можно будет сделать кашу.

Возвращаясь, она услышала, что Антон с кем-то разговаривает. Но внутренний взор нашёл лишь его самого. Прислушавшись, Орайя различила слова:

- … детей не надо наказывать, если их наказать, кто будет жить в маленьком белом домике?

Приблизившись, Орайя поняла, что Антон находится в полубессознательно состоянии. И это было хуже всего.

Переведя дыхание, она села рядом со стрелком и закрыла глаза.

"Аролинг…", - позвала она в пустоту.

Глава восьмая

Рука опухла и неимоверно болела, но Антон хотя бы мог ей шевелить. Впрочем, особых улучшений всё равно не наблюдалось.

Около трёх дней он провёл в полубессознательном состоянии, не понимая, когда бодрствует, а когда спит. Ему снилась семья, команда дирижабля и белый домик. Алария всегда была где-то рядом. Она ходила, звала его, но Антон прятался, он хорошо научился делать это. Присутствие Орайи, как наяву, так и в бреду, сильно ему помогало.

Окончательно придя в себя, чужак понял, что находится в палатке, и за её пределами слышатся голоса. В горле пересохло, он чертовски замёрз, а в руке нарастала пульсирующая боль.

- Орайя…

Зеленоглазая появилась сразу. Она пролезла под полог палатки, обдав Антона холодным воздухом, и впилась в его губы страстным поцелуем.

- Вообще-то я пить хотел… - пробормотал снайпер, когда девушка оторвалась от него.

- Я знаю. Просто я волновалась.

Стрелок слабо усмехнулся. Орайя чуть ли не впервые выражала свои чувства вслух.

Зеленоглазая дала ему напиться. Напиток имел странный вкус и бодрил.

- Что это?

- Привезли… союзники.

- Союзники?

- Да. Об этом позже.

С союзниками Антон познакомился чуть позже. Это были четыре высокорослых мужчины, поведением похожие друг на друга, как близнецы Корос и Дерек, хотя братьями они, судя по всему, не являлись. И, как и близнецы, они оказались наёмными убийцами. Наверное, это их и роднило. Они походили на хищников, затаившихся в ожидании добычи. Мрачные и суровые, с холодными глазами, почти всё время, пока Антон с помощью Орайи обходил их новый лагерь, они занимались оружием. Стрелок заметил мрачные взгляды, направленные на него, но значения им не придал. Если они союзники, значит, и Орайя, и эта четвёрка пока преследует одну и ту же цель, а значит, пока их можно не опасаться.

С Орайей им удалось поговорить только вечером, перед сном.

- Это люди Аролинга, главы шестого клана, - шептала она на ухо Антону, чтобы их не услышали. - Они прилетели сюда вчера на небольшом дирижабле. Сейчас он спрятан в том леске, где тебя прихватили разбойники. Мы должны будем вернуться сюда… Ладно, об этом потом. У нас… вернее, у Аролинга есть план. Он хочет устранить двух противников одним ударом. Ирийстина, на границе владений которого мы находимся, и Аларию. Или, вернее, тебя. Скорее всего, он планирует убить и меня, но, надеюсь, до этого не дойдёт. Мы можем безоговорочно доверять этим людям только до того времени, пока ты не убьёшь Ирийстина.

- Я?

- Да, ты. Ты - основа нашего плана.

- Плана Аролинга.

- Нет. Нашего. Не перебивай. По правилам войны человек, убивший противника до того, как умер прошлый Владыка, не может участвовать в войне. Без разницы, кем будет убийца и убитый - главой клана или Представителем, больше в игре он участвовать не будет. Ты - Представитель Аларии, а Ирийстин - глава третьего клана. Таким образом, Аролинг планирует устранить Ирийстина и Аларию, а я… вытащить тебя из этой войны. И победить. Вместе с тобой. Я понимаю, что шансов мало, но…

- Это лучше, чем быть вынужденными убить друг друга, - договорил за неё Антон. - Это гораздо лучше. Да и кто сказал, что шансов нет совсем?

- Я хочу быть с тобой. Хочу… - Орайя тяжело сглотнула, не договорив.

- Я хочу того же, - прошептал стрелок, целуя девушку в лоб.

- Да. Я знаю. Сейчас нам надо добраться до Ирийстина. Он, конечно же, засечёт нас при приближении, но, надеюсь, всё пойдёт так, как запланировано. Насколько я слышала от Аролинга, глава третьего клана - самовлюблённый засранец, слишком самоуверенный, чтобы принять нас хоть за какую-то угрозу. На это и расчёт. После удачного завершения дела нам вместе с… союзниками надо будет вернуться сюда и лететь на дирижабле в поместье шестого клана. Аролинг всячески выражает свои добрые намеренья, утверждая, что пока мы не враги, но я ему не доверяю. Пусть даже его люди не получили приказа убить нас немедленно после дела, но, в любом случае, глава шестого клана будет использовать нас до тех пор, пока мы ему нужны. Или просто подставит. Так что нам не стоит возвращаться сюда с… союзниками. А пока отдыхай, за следующие две недели нам надо преодолеть почти сотню миль.

Отдых Антону действительно был нужен. На следующий же день они отправились в дорогу. Убийцы Аролинга, прибывшие на небольшом дирижабле, привезли лыжи, и Антон искренне благодарил их за это. Двигаться на лыжах даже с одной палкой было куда проще, чем пешком. Да и вряд ли он смог бы пройти хоть сколько-то значительное расстояние на своих двоих. Но и на лыжах он едва мог двигаться. За этот день они прошли едва десять миль (местная мера длины, чуть меньше двух километров). Убийцы молчаливо выражали своё недовольство, они вообще оказались неразговорчивыми ребятами, но ничего поделать не могли. Напиток из каких-то витаминных концентратов сильно помогал, но и он не мог наполнить тело Антона силами.

За следующие пять дней им удалось преодолеть почти семьдесят миль. С каждым стрелку ему становилось всё лучше, но улучшения не были такими значительными, какими могли бы оказаться, если бы раненому дали отлежаться. Возможно, дай Орайя ему три или четыре дня, они бы смогли двигаться быстрее, но зеленоглазая была непреклонна. Возможно, она вела себя так из-за убийц Аролинга, которые зачем-то сильно торопились. Антона это злило, и последние два дня он объявлял стоянки намного раньше, чем того требовалось. Благодаря этому у него оставались силы, чтобы заняться с Орайей любовью вечерами.

Но хуже всего - даже хуже практически усталости, ежедневных переходов и молчаливых убийц - Антону докучала правая рука. Он плохо помнил то, что произошло с ним в лесу… Нет. Он помнил всё. Но воспоминания будто бы заволокло тем самым кроваво-красным туманом, что застилал его глаза во время драки. Стрелок плохо представлял, как он смог вывихнуть себе руку, и не понимал, почему в тот момент не чувствовал боли. Но совершенно чётко знал, что виной тому то, что Алария делала с его разумом. Орайя не слишком-то распространялась на этот счёт, но Отражения Продавцов мечтаний были чем-то большим, чем просто игрой подсознания. Орайя не рассказывала, чем на самом деле является Отражение, что там делал Антон… Или, вернее, что с ним делала Алария, когда он посещал её Отражение. Уж точно что-то не слишком хорошее. И как это могло повлиять на его болевой порог? За эти дни чужак пытался несколько раз подступиться с этими вопросами к Орайе, но та либо уходила от ответов, либо делала вид, что ничего не слышит.

Утром одиннадцатого дня Антон почувствовал себя достаточно свежим, чтобы пройти хоть пятьдесят миль. Это было хорошо, но он прекрасно понимал, что это лишь иллюзия. Опухоль спала незначительно, но сегодня он хотя бы смог поесть правой рукой.

- Придётся убить Ирийстина ложкой, - попробовал пошутить стрелок за завтраком. - Ещё пара дней и я смогу её нормально держать. А ещё через пару даже убью ей таракана, если ему не посчастливиться встретиться со мной.

- Тебе придётся взять пистолет, - сухо отрезала Орайя. Шутить она была не настроена. - Думаю, у людей Аролинга найдётся что-нибудь подходящее. Попробуешь стрелять левой рукой.

- Это неудобно.

- Выхода нет. Сегодня мы должны пройти двадцать миль. Мы окажемся на границе Туманного леса. В его центре и стоит поместье Ирийстина.

- Поместье? Большое?

- Я бы даже сказала замок. Большой замок середины Железного века.

Антон кивнул. Он знал, что здесь эпохи делились по материалу, из которого делалось оружие: Каменный, Бронзовый, Железный, Взрывчатый, Атомный. Середину железного века можно было приравнять к X-XII веку на Земле.

- Наверняка напичканный всякой электроникой, - буркнул чужак. - Я бы хотел посмотреть на настоящий средневековый замок. Я и на исторический ради этого пошёл, хотя родители хотели сделать из меня юриста. Когда… - он замолчал. Орайя "ушла в себя", как он это называл - закрыла глаза и состроила физиономию, будто одновременно хотела что-то рассмотреть, услышать, понюхать, пощупать и попробовать. Иногда это выражение её лица веселило Антона, но сегодня он почувствовал беспокойство.

И он был прав.

Орайя раскрыла глаза и коротко сказала:

- Нас засекли. Ирийстин начал действовать.

Простуда, свалившая Аролинга с ног неделю назад, не хотела отступать. Он умирал, и прекрасно понимал это. Его семейный доктор, один из лучших на материке, перепробовал все варианты лечения, но толку от этого не было никакого. Аролинг приказал перепробовать все противоядия, которые у него хранились, но и они не помогли, по словам доктора лишь усугубив отравление. Продавец мечтаний знал, что его отравили, но не знал, кто именно. Но отравитель, несомненно, сделал это по приказу Аларии. Кто же ещё мог действовать так грязно? Наверняка, она планировала это с самого начала, усыпив бдительность Аролинга мнимым союзом.

Сегодня доктор был ещё более мрачным, чем всегда.

- У вас вот-вот откажет половина внутренних органов, - жёстко сказал он, ставя капельницу.

- Вот-вот - это когда? - прохрипел Аролинг.

- Не знаю. Через неделю. Завтра. Через час. Не знаю. Слишком непредсказуемо действие яда.

- Это точно яд?

- Вы же сами убедили меня в этом, - довольно сердито сказал доктор. - Теперь я в этом не сомневаюсь. Что-то очень… специфическое и медленно действующее. Яд начал действовать задолго до того, как вы заболели. Впрочем, сейчас он с ужасной скоростью разрушает почти все функции вашего организма. А может, это и не яд. Возможно, он уничтожил ваш иммунитет, и вы сейчас умираете от самой обычной простуды.

- Меня это не слишком интересует. Кто-то ещё болеет?

- Да. Слышал, что ваша служанка заболела, но к ней я, конечно же, не ходил.

- Служанка? Которая?

- Не знаю, - доктор дёрнул плечом. - Я случайно слышал разговор других слуг. Попросить, чтобы вызвали больную?

- Да.

Её притащили через пять минут. Две другие служанки поддерживали её с двух сторон.

- Конопатая, - прохрипел Аролинг, закрывая глаза. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что она умирала от той же болезни. - Сколько?

В ответ послышались рыдания. Они продолжались достаточно долго, но, наконец, затихли, чтобы смениться воплями и проклятьями.

- Эта кривозубая сука сказала, что я заражусь от вас и дала противоядие! Но оно не подействовало! - кричала веснушчатая. - Не подействовало! Спасите меня, я всё расскажу…

- Убить её, - сухо сказал Аролинг. - Да так, чтобы помучалась перед смертью. И позовите доктора.

- Половым путём? - переспросил тот, когда выслушал главу шестого клана. - Вряд ли. Возможно, она тоже выпила яд с вами. Или противоядие тоже оказалось ядом.

- Хорошо… - Слова доктора успокоили его. По крайней мере, Олигия вне опасности.

- Что-то ещё? - раздражённо спросил доктор. "Я медик, а не посыльный, - послышалось в его слова. - Не будь ты главой клана, полудохлый идиот, я бы и пальцем не пошевелил".

"Но я глава клана", - сказал сам себе Аролинг.

- Вызовите мою сестру. Мне надо поговорить с ней, пока я в сознании.

- Слушаюсь.

"И слушайся, грёбаный коновал".

Олигия пришла к нему через четверть часа. Сестра как всегда была пьяна. Но сегодня выпитое её не веселило, наоборот, в её выражении лица читались страх и подавленность.

- Как ты, братишка? - тихо спросила она, дохнув на Аролинга вином. Раньше ему это нравилось, но сейчас раздражало. - Может, развлечь тебя?

- Нет! - каркнул глава шестого клана своим простуженным горлом. Рука Олигии, уже стягивающая с его поясницы одеяло, остановилась. Во взгляде сестры застыл страх. - Нет, - повторил Аролинг мягче. - Нам надо поговорить.

- Говори, - сказала Олигия, чуть не плача.

- Нам нужен сильный наследник. Отец… отец говорил мне, но я его не слушал… или не слышал. Твои… наши дети… они должны быть сильными. Найди им хорошего воспитателя. И выбери для следующей войны сильнейшего. Такого, которому не буду нужны альянсы. Альянсы нужны слабым. Но, если у него не будет такого же, как он сына… - Аролинг закашлялся. Он открыл рот, чтобы продолжить, но не стал говорить. Его остановил взгляд Олигии.

Она смотрела на него с жалостью и презрением. Так, как он несколько недель назад смотрел на отца. Сестра его не слышала.

- Выбери Представителя, если я умру до начала войны, - сказал глава шестого клана после паузы. - И воспитай наших детей. А теперь иди.

Когда дверь за Олигией закрылась, Аролинг устало закрыл глаза. День, может, неделя, вот сколько он протянет. Переживёт ли он Владыку? Ему хотелось на это надеяться. Если сестра не успеет выбрать Представителя, то их дети останутся сиротами. А если Представитель не дай боги выиграет… то лучше бы их миру и вовсе не существовать.

Он не слышал, что Олигия закашлялась, выйдя из-за дверей.

Глава девятая

- И что будем делать? - нервно спросил Антон, сжимая и разжимая пальцы левой руки. Он не чувствовал в своих движениях никакой уверенности, что раздражало его. Если бы правая рука… Но правой рукой он едва может держать ложку, и о стрельбе нечего даже думать.

- Их десять, - сухо сказала Орайя. - Шансов немного. Так что остаётся только надеяться на то, что Ирийстин приказал взять нас в плен.

Антона немного разозлили слова зеленоглазой. Он понимал, что шансов мало, но спокойно дожидаться, пока его возьмут в плен, он не хотел.

- И что, будем сидеть и ждать, надеясь, что нас не убьют? - раздражённо высказал свои мысли чужак.

- Нет, конечно. Будем драться. А когда людей Аролинга убьют, будем надеяться, что нас приказали взять в плен.

Стрелок выругался и отставил тарелку.

- Доешь, - посоветовала Орайя. - Возможно, это твой последний завтрак. Я предупрежу людей Аролинга.

Убийцы отреагировали на слова зеленоглазой как и полагалось профессионалам - спокойно закончили завтрак и начали готовить оружие. У каждого было по винтовке, полуавтоматическому пистолету, кортику и короткому ножу. Один из них протянул вышедшему из палатки Антону свой пистолет, две полные обоймы и непромокаемую коробку с четырьмя дюжинами патронов.

- Вот предохранитель, снимаешь и стреляешь. Кончатся патроны, нажмёшь сюда, и обойма выскочит. Когда вставишь запасную обойму, снова надо будет снимать предохранитель. В обойме восемь патронов. Потренируйся.

Прежде, чем тренироваться, Антон рассмотрел своё оружие. Пистолет, как пистолет. Чем-то он напоминал не единожды видимые им в голливудских фильмах "стволы", но надеяться на бесконечную обойму, из которой можно стрелять минут пять, не перезаряжая, смысла, конечно же, не было. Никаких заводских меток на пистолете Антон не увидел, и поэтому назвал его просто - Чёрненький.

Нервно хихикнув над собственной сомнительной шуткой, землянин начал стрелять по дереву, стоящему в десяти-одиннадцати метрах от их лагеря. Стрельба с левой руки оказалась не таким уж и простым делом, но Антон довольно быстро приноровился к небольшой отдаче и тому, что надо целиться левым глазом, и последние пять патронов во второй обойме легли достаточно кучно. А вот с перезарядкой обойм дела обстояли куда хуже - Антон слишком медленно и неуклюже орудовал левой рукой, пока сама обойма была зажата - а вернее, едва держалась - в правой. Впрочем, во время боя ему вряд ли дадут выпустить все три обоймы, чтобы пришлось этим заниматься. Но и такую вероятность исключать не стоит.

Орайя и головорезы тем временем свернули лагерь. Стрелок чувствовал себя неуютно в их компании. Нет, чёрт возьми, не потому, что они готовы были убивать, он и сам уже стал убийцей. Просто они безропотно готовились принять свою смерть, а Антон в могилу не стремился. И ещё больше не хотел, чтобы там оказалась Орайя.

Когда приготовления были закончены, зеленоглазая снова закрыла глаза, выискивая противников.

- Они в восьми милях, - сказала она, закончив.

- Не торопятся, - заметил тот, что дал Антону пистолет. - Возможно, у нас есть время занять более выгодную позицию. Или даже устроить засаду. Они могут отслеживать наше передвижение?

- Не знаю, - пожала плечами Продавец мечтаний. - Будем считать, что могут - как-то ведь они нас засекли.

- Возможно, с помощью датчиков, - предположил Антон, но эта его фраза вызвала лишь презрительное фырканье от людей Аролинга, а Орайя лишь недоумённо на него посмотрела.

- Датчики - дело прошлое, - пояснил тот же головорез, видимо, он был главным. - Большая часть поместий Продавцов была уничтожена во время войны. Заводов по их производству тоже не осталось. Быть может, несколько сохранилось у Владыки, но у Ирийстина вряд ли.

- Этот замок был поместьем третьего клана ещё до войны, - сказала Орайя, видимо, чтобы защитить Антона.

Убийца пожал плечами.

- Летним домиком, а не поместьем. Я был здесь ребёнком ещё тридцать лет назад - мой отец был главным телохранителем господина Нерлиода. Тогда этот замок был красиво обставленной гостиницей. Возможно, какая-то система охраны и присутствовала, но никак не в десяти милях от леса. А от опушки до замка ещё с десяток миль.

- Да, многовато, - признал землянин.

- Но ведь как-то они нас засекли, - упорствовала Орайя. - И я с полной уверенностью могу сказать, что это не способности Ирийстина - большая часть участвующих в войне Продавцов и Представителей могут чувствовать друг друга только после смерти Владыки.

- Разведка, - во второй раз пожал плечами убийца. - А пока мы тут разговариваем, люди Ирийстина приближаются. Здесь есть какое-нибудь подходящее место?

Орайя на несколько секунд закрыла глаза.

- Да, есть. В двух милях к юго-востоку отсюда небольшой каменистый холм. Там есть, где укрыться.

- А устроить засаду?

- Только в лесу.

- Тогда идём к холму. А ты, однорукий, если отстанешь, ждать тебя никто не будет.

- Хорошо, - буркнул Антон. Он уже натягивал лыжи.

Вела их Орайя, и, возможно, именно поэтому землянин, орудующий одной лыжной палочкой, отстал от замыкающего головореза всего лишь метров на пятьдесят. Работая в основном ногами, он ещё и порядком запыхался, к тому же, слабость снова дала о себе знать. Впрочем, чтобы нажимать на курок не потребуется больших усилий. А на вершине холма можно отдохнуть…

Но сначала на холм, достигающий в высоту около пятидесяти, пришлось взбираться. И однорукий Антон проклял всё, пока, фактически, вползал на заснеженный и довольно крутой склон короткими неуклюжими шагами, время от времени скатываясь назад. Взобравшись на вершину, он осторожно повалился на левый бок и некоторое время лежал так, стараясь привести в порядок дыхание. И первое, что он увидел, поднявшись, были две винтовки, направленные на него из-за камней.

- Свои, - пробурчал Антон, поднимая левую руку.

- Быстрее, - раздражённо сказал один из убийц.

Землянин добрался до груды камней, где засели союзники. Возможно, когда это был памятник типа Стоунхенджа, иначе как бы большие плоские камни оказались на вершине этого холма, так далеко от скал? Но никакого порядка в их нагромождении практически не было. Ну, если не считать почти круглую площадку в центре, да и то сейчас частично заваленную рухнувшими обломками. Сейчас на это площадке были свалены их вещи и холодное оружие людей Аролинга, а на груде палаток лежала Орайя с закрытыми глазами.

Пока зеленоглазая выискивала врагов, а головорезы занимали более выгодные позиции, Антон с любопытством изучил несколько камней. Он искал на них следы человеческой работы, но не обнаружил ни единого следа от зубил или кирок. Складывалось впечатление, что эти камни точили исключительно вода и ветер. Впрочем, вполне возможно, что их вытирали шкурами с песком… но в этом случае объём работ, проделанных древними, был просто устрашающим.

"Возможно, сейчас эти камни спасут нам жизнь, - угрюмо подумал Антон. - Могли ли древние предположить, что эти плоские поваленные камни послужат убежищем для полудюжины убийц? Чёрт возьми, возможно, в этом и было их предназначение в древности, и кровь не в первый раз зальёт склоны этого холма".

- Они всё ещё идут к месту нашей стоянки, - сказала Орайя, наконец, открывая глаза. Видимо, каждый следующий транс давался ей с большим и большим трудом. - Идут медленно, у нас ещё часа полтора-два.

- По-прежнему не торопятся, - задумчиво проговорил главный головорез. - Значит, ищут. Они идут цепочкой?

- Да, достаточно широкой. И, кажется, разбились на две группы.

- Значит, не знают, сколько нас, - рассудил убийца. - Иначе шли бы одним отрядом. И уж точно не могут отслеживать наши передвижения. Это не датчики.

- А я теперь почти уверен, что датчики, - покачал головой Антон. - Что-то вроде сигнализации. Это когда…

- Я знаю, что такое сигнализация, однорукий. То есть, ты думаешь, что они просто засекли, что кто-то прошёл через барьер, но не знаю, ни где пришельцы находится, ни сколько их? Хм… возможно.

- Думаю, Ирийстин знает, сколько пришельцев, - сказала Орайя, гримасничая как при головной боли. Хотя, скорее всего, именно головная боль и докучала ей. - Вернее, думает, что знает.

- И сколько же? - любопытно спросил головорез, впервые прекратив наблюдение за местом, откуда они пришли, и повернувшись к Орайе.

- Двое, - ответил за девушку Антон и усмехнулся. - Мы с Орайей.

На губы головореза выползла неприятная усмешка.

- А вот это первая хорошая новость за сегодня, - сказал он.

Сегодня утром Ирийстин получил два письма. Первое его обрадовало, а второе и обрадовало, и рассмешило. Всё утро он перечитывал их и каждый раз смеялся. Наконец, к обеду глава третьего клана сел писать ответы, время от времени прерываясь на шампанское, которое вытащил из своих погребов ещё утром. Ирийстин, не стесняясь, праздновал победу. Война практически окончена, ещё не начавшись.

Первое письмо было зашифрованной депешей от его шпиона в поместье Аролинга.

"Сегодня ночью после продолжительной болезни Аролинг скончался. Причиной смерти послужил яд, который главе шестого клана подсыпала служанка, нанятая, предположительно, Аларией. Противоядие найти так и не удалось. К тому же, существует определённая вероятность того, что яд вызывает болезнь, передающуюся половым путём. Сексуальные наклонности бывшего главы шестого клана не для кого ни секрет, и действительно перед тем, как отправить это письмо, я слышал, как кашляет Олигия. У Аролинга всё тоже начиналось с кашля.

Болезнь главы шестого клана протекала достаточно медленно, и я взял на себя смелость немного усугубить положение дел. Надеюсь, Олигия так же обратится ко мне, как к семейному доктору. Дожидаюсь ваших приказов по поводу поведения с ней.

В качестве представителя своего старшего сына она выбрала начальника личной охраны, Зара. Человек Зар преданный, но слишком старый - он служил ещё прошлому главе клана, причём, Нерлиод нанимал его ещё во времена своей молодости. К тому же, Зар в последнее время много пьёт и проигрывается в карты, так что я попробую найти рычажки давления, которых у него не может не быть.

На этом всё".

И ни слова об оплате и премиальных за "усугубление положения дел". Видимо, не влезли в депешу, такое уже случалось. Ирийстин был щедрым хозяином, но семейный доктор шестого клана был весьма щепетильным в этом отношении человеком. Не говоря уже о его тонкой душевной организации и графоманских наклонностях, за которые Ирийстин не раз проклинал его: каждая зашифрованная депеша, которая должна быть предельно чёткой и сжатой, превращалась в письмо поэта к возлюбленной. Но сегодня даже это не могло разозлить Ирийстина.

"Усугубляй, дави. 50000+50000. +50000, если Зар будет наш или мёртв", - написал глава третьего клана в ответ.

Второе письмо пришло по самой обыкновенной электронной почте, ещё сохранившейся в некоторых кланах. И было оно ещё более забавным и радующим, чем первое.

"На твоей территории со дня на день должен появиться мой Представитель и глава девятого клана Орайя, - говорилось в нём. - С мелкой сучкой делаешь, что хочешь. Но если хоть волос упадёт с головы моего Представителя, и мне придётся вступать в игру самой, я залью весь твой сраный лес напалмом.

Об оплате за оказанную услугу поговорим при личной встрече".

Никакой подписи не стояло. Так не удалось людям Ирийстина вычислить, откуда оно было отправлено. Но и так ясно, что написала его Алария.

"Кривозубая тварь потеряла своего Представителя, - думал глава третьего клана, смакуя шампанское. - Кривозубая тупая тварь в панике и простит о помощи. А я, чёрт возьми, уже устранил одного из своих самых сильных противников, ещё двух взял в клещи, а четвёртая и пятая, судя по этому письму и сигналу датчиков у границ, идут мне прямо в руки. Ну, разве это не знамение свыше?".

Конечно же, он принял угрозу Аларии всерьёз. Наследница второго клана была дочерью своего отца, и она сделает всё, чтобы победить. Даже если ради этого придётся во второй раз уничтожить этот мир. Но до этого дело не дойдёт. Тем более, Алария сама назначила ему встречу. Либо она придёт ему в руки… либо он уничтожит её Представителя и обвинит в его смерти саму Аларию. А уж Орайя, которую он, пока, убивать, конечно же, не собирался, сделает всё, чтобы отомстить за своего чужака.

Ирийстин ещё раз рассмеялся - смех перешёл в короткий сухой приступ кашля - и, придвинув клавиатуру поближе, начал писать, всё ещё покашливая:

"Дорогая моя Алария, с твоим Представителем ничего не случиться, а ненавистную нам обоим Орайю мои люди устранят уже сегодня. Предлагаю встретиться на нейтральной территории, координаты мои люди приложат в письме".

Дописав, Ирийстин залпом допил шампанское и снова рассмеялся, даже не замечая, что его смех носит истерические нотки.

Глава десятая

Первым людей Ирийстина заметил Антон. Они появились в белой снежной пустыне, изрезанной чёрными мазками деревьев, с трёх сторон, осторожно переползая от дерева к дереву в своих белых комбинезонах. Возможно, не заметь Антон, как шевельнулись ветви кустарника, они бы добрались до самого подножья холма и заняли удобные позиции за деревьями, прикрытыми склоном холма. Но стоило чужаку увидеть одного, как ему будто открыли глаза. Трое приближались в лоб на расстоянии пяти-шести шагов друг от друга. Ещё четверо плотными парами подползали под острыми углами, беря холм в клещи. А вот троих других Антон не видел, наверное, они зашли в тыл, время на это у них было - прошло уже три часа с того времени, как шестёрка обороняющихся заняла позиции на холме.

- Я вижу семерых, - шепнул стрелок главному головорезу.

- Где?.. Нет, не показывай. Подстрели одного и буди свою подружку.

Антон тяжело выдохнул и, тщательно прицелившись, пустил три пули в центрального противника. Первая вошла тому в бедро, вторая мимо, а третья куда-то в область поясницы. Раненый взвыл и задёргался, орошая снег кровью.

- Стоять! - рявкнул Антон. - Стоять, или я буду стрелять!

Противники замерли. Двое центральных лежали, как на ладони, а вот четверо других были вне досягаемости для его выстрелов. Землянин надеялся на то, что их заметили наёмники, иначе дело будет худо. А ещё оставалась троица, зашедшая сзади. Надежда была лишь на Орайю, но Продавец мечтаний, утомлённая слежкой, не желала просыпаться даже от вопля Антона. Землянин довольно грубо толкнул её ногой, но девушка не проснулась и от этого, лишь что-то пробормотала и заворочалась.

- Может, поговорим? - подал голос один из людей Ирийстина.

- Может, я тебя застрелю? - заорал в ответ Антон. Он не знал, что делать, и подсказать было не кому. Оставалось только тянуть время.

- Стреляй! - согласился переговорщик. - И тогда моих людей ничто не остановит. Мы знаем, что вас двое. Нас семь. Сдавайтесь.

- Щас, ага! - рявкнул Антон совершенно по-русски, хоть и на чужом ему языке, и человек Ирийстина понял его не правильно.

- Правильный выбор. Выходите с поднятыми руками…

Вместо ответа стрелок пустил в одного из ползущих слева две пули, но промахнулся.

- Это была ирония, кретин!

- Не время иронизировать. Нам приказано взять вас живыми. Но если вы не сдадитесь сейчас, мы не будем сдерживаться. Если сломать тебе пару рёбер, ты же не умрёшь?

- Да пошёл ты!

- Неправильный ответ! Даю вам три минуты. Время пошло.

- Вижу их, - прошептал главный.

- Я двоих.

- И я.

- У меня пусто, - нервно шепнул союзник, держащий тыл.

- Сейчас появятся, - зашипел Антон. - Он дал время не нам, а тем троим, что обходят нас. И если они это сделают…

- Буди подружку.

- Не могу!

- Буди!

Землянин бросил короткий взгляд на Орайю и толкнул её ногой. Но девушка продолжала лежать без чувств с выражением муки на лице. Ругнувшись, Антон пробежал глазами по подходам к холму. Раненый замер и перестал завывать, остальные выжидали, и трёх всё ещё не было видно. А время шло.

- Стреляем, пока нам не зашли в спину, - сказал Антон и выпустил в одного из центровых три оставшихся патрона.

Головорезы подчинились беспрекословно. Сухо затрещали их полуавтоматические винтовки, послышался вопль одного раненного, но он довольно быстро замолчал. Чужак, упавший за камни, трясущейся левой рукой пытался сунуть обойму в пистолет, но у него всё не выходило. Наконец обойма со щелчком вошла в пистолет, и Антон выглянул из-за камней в поисках противника. По центру лежали уже два трупа, ещё два слева. Но остальных пяти противников не было видно.

- Где они?

- Зашли под холм, - коротко сказал головорез, держащий правый фланг.

- Моих нет.

- Их не двое! - рявкнул тот же нападающий, что вёл переговоры с Антоном.

- Да что ты! - насмешливо заорал Антон. И уже тише, обращаясь к главному из людей Аролинга: - Что будем делать?

- Если они ничего не предпримут, мы в жопе, - сухо описал обстановку тот. - Мы в атаку не сунемся, иначе нас перестреляют. Они тоже. Остались ещё те, кто сзади.

- Нас больше. И мы можем обойти их слева.

- Когда твоя подружка проснётся, будет больше, - покачал головой головорез. - И я своих людей в атаку не отправлю, пока не буду знать, где находятся противники.

- Твою мать.

Антон в третий раз толкну Орайю, но та, застонав, лишь перевернулась на другой бок. Ситуация была идиотской. И если бы не опасность, землянин бы посмеялся. Но сейчас смеяться никакого желания не было. Скорее хотелось плакать.

Прошли пять минут напряжённого ожидания. Каждый ждал, что первый шаг сделает противник, но никто не торопился. Антон лихорадочно вертел головой, вслушиваясь в дыхание союзников, и яростно тормошил Орайю, но толку от этого по-прежнему было мало. Если бы…

- Вижу! - коротко сказал головорез, обороняющий тыл.

Антон ползком рванул к нему, но, видимо, слишком высоко поднял голову - нападающие открыли огонь. Землянин рухнул на утоптанный снег, больно ударившись больной рукой, и ужом пополз вперёд. Автоматные очереди на миг затихли. Стрелок уже почти подполз к камням, как перед его глазами возникла тень. Антон инстинктивно откатился вбок, и в то место, где он лежал секунду назад, вонзился штык.

- Они!.. - рявкнул землянин, но все уже всё поняли.

Заорал главарь союзников. Обороняющий тыл головорез булькал, захлёбываясь собственной кровью, обильно льющейся из перерезанного горла. Трещали автоматы нападающих. Орайя спокойно спала на груде палаток. Два человека в белом стояли посреди их лагеря. Антон, перевалившись на спину, пытался встать, опираясь на зажатый в левой руке пистолет. Это был миг спокойствия. Всё будто замерло, и лишь откуда-то из другого мира доносился звук автоматных очередей.

А потом время вновь понеслось вскачь.

Один из нападающих рванул вперёд, метя штыком Антону в живот. Землянин выставил вперёд левую руку, совершенно забыв, что опирается на неё. Он повалился на спину, беспорядочно паля из пистолета. Автоматная очередь вспахала снег рядом с его правым боком. Нападающего шатало, но он продолжал идти вперёд, а после бросился на Антона. Второй бросился к Орайе, но его остановил главарь головорезов, выпустивший в его живот три выстрела.

- Снял одного! - завопил обороняющий правый фланг убийца. - Сня!..

Автоматная очередь выбила из валуна, за которым головорез прятался, рой осколков и срезала его. Антон увидел, как тот упал, разбрызгивая из простреленной головы кровь и серое вещество. Сам землянин лежал на спине, его правую руку пронзала жуткая боль, жутко болел живот, а воздух никак не хотел войти в его лёгкие. Нападающий, падая, угодил коленному ему прямо в солнечное сплетение, но не торопился добивать агонизирующего землянина. Его автомат бесполезно валялся рядом, а короткий штык едва не вошёл Антону в глаз, пока тот дёргался, придавленный массой тела противника. Стрелок, наконец, вдохнул и закашлялся, уткнувшись в бок противнику. Его пронзённую дикой болью правую руку что-то вымочило, но он не понимал что, он вообще не понимал практически ничего. Сквозь туман боли, запечатывающий его глаза и уши, сквозь податливую и неуклюжую тяжесть навалившегося на него противника до стрелка доходили лишь глухие автоматные очереди и короткий лай винтовок.

- Ещё один сзади! - орал кто-то.

- Мой! Держи последнего!

"Мой, - тупо подумал Антон. - Нет, мой вот этот". Он с трудом столкнул с себя труп, походя отметив, что плечо и лопатка того буквально изорвана сквозными ранениями. Значит, он всё-таки попал. Это хорошо. Стрелок глубоко вздохнул и, опираясь на больную правую руку, поднялся в полный рост.

- Ложись! - заорал на него кто-то, но Антон не послушался. Он видел противника, залёгшего буквально в пятнадцати метрах ниже по склону холма. Стрелок направил на него пистолет и несколько раз нажал на курок, но тот не желал стрелять. Его правую щеку что-то ожгло, но он не обратил на это внимания. Отбросив пистолет, Антон наклонился и поднял автомат. Этот стрелять захотел, но первая очередь ушла слишком сильно вправо. Его что-то дёрнуло за правое предплечье, но землянин, держа оружие в вытянутой левой руке, спокойно прицелился ещё раз и выпустил вторую длинную очередь. Если бы это был удар мечом, автоматчика бы перерезало пополам. Сейчас он только несколько раз дёрнулся и упал лицом в снег.

Слева и чуть сзади ещё доносились выстрелы, и Антон повернулся туда, размышляя о том, почему противник перенёсся в диаметрально противоположную сторону. Лишь через несколько секунд до его затуманенного мозга дошло, что он стоит спиной к своей прошлой позиции. Рассмеявшись, стрелок пошёл к залёгшему между камней главарю союзников. Его шатало, как пьяного, а правый рукав совсем промок. Но это было мелочью. Антон кое-как добрался до камней и, встав на плоскую вершину одного из валунов, начал выискивать последнего оставшегося противника.

- Ложись! - рычал главарь союзников, но Антон снова его не послушал.

Всё вокруг было слишком нереальным. Он будто спал. Но разве можно чувствовать во сне такую смертельную усталость? Кто знает. Мир плыл перед его глазами, ускользал от понимая. Лес под холмом будто ожил, то приближаясь, то удаляясь. Белый снежный покров изгибался, как море во время шторма. Прицел прыгал, ходя то вниз, то вверх. Рука дрожала так, будто Антон только что боролся на руках со штангистом.

Но противник, чей автомат выглядывал из-за изрешеченного пулями ствола, был неподвижен. Антон глубоко вздохнул и нажал на курок. Короткая очередь выбила из дерева щепу. Вторая попала прямо в автомат начавшего высовываться противника. Тот взвизгнул, роняя оружие, но его раскрытый в крике рот запечатала третья очередь. Стрелок несколько секунд наблюдал за противником, ожидая, что тот поднимется. Он даже не понимал, что человек, оставшийся без половины головы, вряд ли вступит в бой. Кто-то тормошил землянина за плечо, но Антон лишь отмахнулся и выпустил в лежащего на снегу автоматчика последние патроны из магазина, а после тяжело уселся прямо на снег.

- Ты чёртов больной идиот, - говорил кто-то ему на ухо. - Надо перевязать тебе руку. Подружка-то твоя проснётся?

Антон мысленно потянулся к Орайе, даже не понимая, что делает, и легонько подтолкнул её. Зеленоглазая проснулась мгновенно, будто и не спала всё это время. Её глаза расширились, когда она увидела Антона, потом быстро пробежали по площадке, лишь на сотую долю секунды останавливаясь на валяющихся вокруг телах, а после снова вернулись к Антону.

- Сколько я спала?

- Около часа, - хмыкнул головорез. - Но самое главное, что ты спала последние пятнадцать минут.

- Чёрт возьми. Антон, сильно ранен?

- Ранен? - переспросил землянин, недоумённо оглядывая себя. Вся правая половина его тела была залита кровью, но он не мог определить чужой или своей. Правая рука ныла, как обычно.

- Правое предплечье, - главарь союзников. - Но не сильно. Думаю, других раненых нет.

Антон огляделся и кивнул. Усталость, навалившаяся на его тело, будто раздавила его в этот момент.

- Я посплю, - пробормотал он, укладываясь прямо на снег.

В полусне он слышал, как его оттаскивают на палатки. При этом главарь союзников восторженно называл его чёртовым больным идиотом, но Антону было плевать. Он просто хотел спать.

Глава одиннадцатая

В дорогу вышли ночью. Шли на лыжах, в темноте, едва различая дорогу между деревьями, которые начали появляться всё чаще и чаще.

Антон, проспавший до самого заката, всё равно чувствовал сонливость. Впрочем, не он один - Орайя, продолжающая отслеживать врагов, с жуткими мешками под глазами и впавшими щеками выглядела просто чудовищно. Оставшиеся в живых люди Аролинга держались лучше, но и они, кажется, сильно устали. По крайней мере, ни один из них не торопил Антона, едва передвигающего лыжи в конце их укоротившейся колонны, как они это делали раньше.

После полуночи на небо набежали тучи, закрыв ущербный диск луны, и в лесу наступила просто непроглядная тьма. Резко похолодало, и пошёл мелкий колючий снежок. После короткого совещания решили остановиться здесь, в трёх милях от опушки Туманного леса. Остаток ночи провели в одной палатке, сгрудившись у единственного примуса.

Орайя время от времени проваливалась в неспокойную дрёму. Проснувшись, она уходила на несколько секунд в себя, говорила, что они в безопасности, и снова проваливалась в сон. Кажется, она уже плохо различала, в каком из трёх состояний находится. Антон обнимал её левой рукой и баюкал, надеясь, что это хоть как-то поможет. Сам он не мог сомкнуть глаза ни на мгновение, несмотря на чудовищную усталость и слабость. Наверное, дело было в волнении. Убийцы спали по очереди, по три часа каждый.

Едва рассвело, они, кое-как закусив разогретой тушёнкой и влив в себя по две кружки горячего витаминного напитка, свернули палатку и двинулись дальше. Погода только ухудшилась, задул холодный ветер. Намечался первый настоящий зимний мороз, и Антон решил, что это дурное предзнаменование. Он редко бывал суеверным, но сейчас в нём будто что-то сломалось. Возможно, дело было в лихорадке, которая накатывала на него приступами слабости, сковывая движения и затуманивая мозг.

До опушки добрались через два часа, замёрзшие, уставшие и злые. В том, что здесь стоит вторая линия сигнализации, никто не сомневался. И действительно, едва они вошли в лес, Орайя сказала, что из замка вышел отряд. По выражению её лица Антон понял, что они обречены.

- Восемнадцать человек, - коротко сказала Орайя. - Пока движутся плотным отрядом. Довольно быстро. Будут здесь меньше, чем через два часа.

- Попробуем поводить их за нос? - хрипло спросил главный головорез, который отказался представиться даже ночью. Его подчинённый одобрительно заворчал.

- Конечно, - кивнула Орайя. - Возможно, снег успеет замести наши следы.

- Тогда двинули.

И они "двинули". Со всей скоростью, на которую были способны. Пройдя несколько сот метров по прямой, резко свернули налево, огибая довольно большой овраг, и пошли дальше в том же направлении, удаляясь от замка. Орайя хотела добраться до замка по широкой дуге, но её план провалился: после следующего сеанса внутреннего зрения она резко остановилась, а после и вовсе опустилась на колени.

- Что случилось? - резко спросил головорез, тоже останавливаясь.

- Они идут нам наперерез.

- Отслеживают движение?

- Думаю, да.

- Чёрт возьми.

Антон тоже опустился на колени, наслаждаясь каждой секундой отдыха. Ему было плохо, куда хуже, чем утром. Он угрюмо уставился на свою левую трясущуюся руку. Метко стрелять он сможет вряд ли. Землянин несколько раз сжал ей в кулак, стараясь унять дрожь, но у него не вышло. Тяжело вздохнув, он завалился на спину и уставился в серую хмарь неба, сыплющую на него мелким снегом.

- Надеюсь, нас всё ещё хотят взять в плен, - сказал Антон вслух. - А вот вас, ребята, вряд ли пощадят. Думаю, вам нет смысла погибать зазря. Бегите.

- У нас есть чёткое задание, - пробурчал головорез. - Сопроводить вас до замка Ирийстина и помочь убить его.

- Думаю, до замка Ирийстина нас сопроводят другие, - хмыкнул землянин. - И, надеюсь, сделают это куда быстрее, чем вы. Ну, или убьют. Вы можете подождать нас дня три у дирижабля - бежать нам всё равно больше некуда. Если у нас получится, полетим к Аролингу. Если нет, скажите, что нас убили в стычке, как и тех двух ваших.

- Антон прав, - тихо сказала Орайя. - Уходите. Мы немного отдохнём и попробуем отвести погоню как можно дальше от вас.

Главарь союзников думал недолго. Он кивнул своему напарнику и завернул лыжи.

- Мы будем ждать вас три дня, - сказал он на прощание.

Они снова остались вдвоём.

Антон лежал на спине, чувствуя, как на его лице таят снежинки. На миг ему даже стало хорошо. Не надо никуда идти, не надо бороться. Просто полежать некоторое время на спине, подождать, и другие люди решат за него, будет ли он жить или нет. Он находил в этом даже некоторую прелесть.

Наверное, землянин на некоторое время задремал, потому что, открыв глаза, он увидел, что Орайя лежит рядом с ним. Сейчас он вспомнил, что хоть его жизнь уже ему и не принадлежит, от него зависит жизнь двух нечужих, в общем-то, для него людей. Как считать чужими людей, рядом с которыми он проливал кровь?

- Надо отвести людей Ирийстина, - напомнил Антон Орайе, которая с закрытыми глазами лежала на его левом плече.

- Без толку, - пробормотала та. - У преследователей снегоходы, и половина из них уже отделились от общего отряда. Мы как дичь на охоте. Причём, дичь не слишком-то скоростная.

- Зато зубастая, - буркнул стрелок, садясь. - Когда они будут здесь?

- Минут через двадцать. Можно я просто отдохну, хорошо?

- Конечно.

Антон проверил пистолет и положил себе на колени. Он снова собирался убивать. И это уже не казалось ему таким плохим занятием. Возможно, их захотят взять живыми. Что бы он сделал ещё несколько месяцев назад? Конечно же, отложил пистолет и поднял лапки кверху. Человеческая жизнь бесценна, думал он тогда. Сейчас же он собирался отнять парочку таких бесценных жизней и не чувствовал никаких угрызений совести по этому поводу. "Хреновый из меня моралист", - угрюмо подумал землянин.

Он услышал рёв снегоходов задолго до того, как они появились в поле зрения. Наверное, пара головорезов скоро услышат такой же рёв и поймут, что они обречены. Орайя знала с самого начала, что люди Ирийстина движутся на снегоходах, чего же она хотела добиться, отправив людей Аролинга подальше? Боялась, что их с Антоном может зацепить шальная пуля? Или надеялась, что они вдвоём смогут справиться с девятерыми? Вряд ли.

Когда первый снегоход появился за деревьями, Орайя даже не открыла глаз, хотя и не спала. На её лице появилось выражение какого-то удовлетворения. Наверное, так бы вёл себя человек, больной неизлечимой болезнью, узнав, что ему осталось жить сутки. Что ж, они действительно отмучились.

Снегоходы приближались большим полукругом. Антон увидел, что за спинами людей Ирийстина торчат длинные винтовки, похожие на те, из которых в фильмах BBC стреляют в животных шприцами с катализатором. Что ж, это вселяло надежду на то, что их не будут убивать. Поэтому Антон спокойно поднялся на ноги и, выставив вперёд левую руку, принялся спокойно отстреливать противников.

Это продолжалось тридцать секунд. Но Антону казалось, что прошла целая жизнь. Или три, если считать по убитым им людям. Стрелок выпустил одну обойму и почти расстрелял вторую. Потом в его грудь и правое плечо вошли два шприца, и он умиротворённо повалился на снег. Сон поглотил его ещё до того, как его щека коснулась холодного снега.

Единственным звуком в этой комнате было тихое дыхание Владыки. Множество аппаратов, поддерживающие его жизнь, работали совершенно бесшумно. Он даже попросил выключить электрокардиограф, жалуясь на его неровный писк.

- Я и так чувствую, что моё сердце бьётся неровно, - бурчал Владыка. - И уж точно почувствую, когда оно остановится.

Последнее время он вёл себя, как большой ребёнок. Возможно, из-за того, что Алария была рядом.

Она плохо помнила отца. Дома он появлялся очень редко. Наверное, виной тому была война, которая началась, когда Аларии едва исполнилось пять. А когда появлялся, уделял дочери слишком мало времени. Отец игнорировал её дни рождения, посылая подарки через мать. Позже Алария поняла, что эти подарки делает сама мама. Это случилось в тот день, когда отец спросил, сколько же ей лет, а получив ответ, раздражённо сказал "Я думал, что больше". Но хуже всего было то, что он не появился даже на похороны мамы. Наследница второго клана сказал тогда себе, что никогда его не простит. Но простила, когда в поместье появился странный человек с обожженным лицом и сказал, что отец хочет её видеть. Тогда Алария узнала, что отец лежит при смерти уже несколько месяцев, и лишь аппараты, доступные ему как Владыке, поддерживают жизнь в его старом теле.

Та встреча была худшей за всё время. Алария представляла себе, как плюнет ему в лицо или влепит пощёчину, но вместо этого встала на колени у его кровати и разрыдалась.

- Нечего плакать, - сказал тогда отец сдавленным от собственных слёз голосом. - Ищи Представителя. Мне осталось не больше полугода.

И Алария начала искать Представителя. Отец пустил её в подвал Владыки - место, откуда он управлял этим миром. Алария впервые в жизни видела столько сложной техники, но отец, кровать которого она тогда толкала перед собой, презрительно сказал, что большая её часть бесполезна или не работает. Но работающих приборов хватило, чтобы Алария нашла себе Представителя, а после перевезла сюда отца, которому стало хуже, и подключила к аппаратам жизнеобеспечения.

А после у неё стало слишком много дел. Она моталась практически по всему миру, заключая пакты и предавая своих союзников. Но всё равно, несмотря на все разъезды, наследница второго клана провела за эти месяцы с отцом куда больше времени, чем за всю жизнь до этого. И она была благодарна ему за это.

Каждый день в подвале она проходила мимо двери, за которую мог войти только новый Владыка, чувствуя её близость и понимая, что она ещё слишком далеко. Отец ни разу не провёл её туда, несмотря на все уговоры.

- Ты должна заслужить это, - повторял он каждый раз, грустно улыбаясь.

И Алария решила, что заслужит это.

Сегодня утром он вызывал её по коммуникатору, хотя не делал это никогда раньше. Войдя в его комнату, Алария тихо приблизилась к кровати и села на стул, стоящий в изголовье. Владыка дремал, и наследница второго клана видела, какой же он на самом деле старик. Её было жалко отца.

Он проснулся неожиданно. Просто открыл глаза и посмотрёл на неё уставшим взглядом.

- Сколько, как думаешь, мне осталось? - спросил Владыка.

- Пара недель. Так говорят приборы.

- Слишком долго, - покачал головой отец. - Тебе ведь надо, чтобы?..

- Не говори так!

- Нет, скажу. Ты знаешь, что делать в нужный момент.

- Но… - Алария замолчала, тяжело сглатывая.

- Это приказ Владыки, - жёстко отрезал отец. - Именно поэтому я и вызвал тебя сейчас. Я чувствую, что клубок событий скручивается. Я видел во сне, как умер Аролинг. И вижу, что вот-вот наступит время для других смертей. - Он на миг закрыл глаза и замолчал. - Ты должна пообещать мне кое-что.

- Что угодно.

- Не говори так никогда. Ты должна пообещать мне, что закончишь эту войну.

- Конечно…

- Ты не поняла. Я хочу, чтобы ты закончила войну. Навсегда. Чтобы после смерти следующего Владыки власть пришла в руки его наследника. Другой войны этот мир не выдержит.

- Но…

- Никаких но. Тебе необходимо вырезать всех. Всех! Семью, детей, бастардов. Я знаю, что ты уже начала это. Шестому клану крышка, девятый и десятый кланы погибнут, если убить их глав, но не надо ограничиваться шестым, девятым и десятым кланами. Ты меня поняла?

- Конечно, - прошептала Алария.

- Умница.

Владыка замолчал, но Алария видела, что он хочет сказать что-то ещё. Она не стала его торопить, надеясь, что он начнёт сам. Так и случилось.

- Я проклятый Владыка, - сказал отец с горькой усмешкой. - По крайней мере, таким я запомнюсь, если этот мир выживет. Но, чёрт возьми, никто не знает, что этот убогий агонизирующий мир, где царит каннибализм, обязан своей жизнью мне. - Владыка тяжело перевёл дыхание. - Они хотели использовать ядерное оружие. Я не дал им. Вывел из строя все боеголовки. Чертовы сепаратисты. Они хотели свободы, хотели уничтожить кланы Продавцов мечтаний. Глупец, который выдал им правду, к счастью погиб вместе со всем своим кланом во время войны. В противном случае, я бы сам уничтожил всю ту провинцию водородными бомбами. Я спас этот чёртов прогнивший мир, но потомки всё равно будут проклинать меня. И знаешь что? Я заслужил это, не справившись со своими обязанностями. Пожалел их. Пожалел, просто, по-человечески. Не стал убивать сепаратистов, уничтожать их общества. Запомни это, дочка. И перестань быть человеком, когда взойдёшь на трон. Пообещай мне.

- Обещаю, - тихо прошептала Алария.

- Вот и хорошо. Я могу умереть спокойно. Я вызову тебя. А пока иди.

Алария встала со стула и, поцеловав отца в щеку, вышла из его комнаты.

"Я и так уже перестала быть человеком, - подумала она. - А значит, я выполню твою последнюю просьбу, отец. И очищу этот грязный мир, как очистил ты, пусть это и была твоя оплошность".

Глава двенадцатая

В лицо Антону летела белая поверхность снега. Удар был таким резким, что землянин дёрнул головой…

… и очнулся.

Сознание вернулось резко, будто он окунулся в прорубь. Хотя, скорее он ударился левой щекой о бетонную стену, но такое соприкосновение вряд ли бы вернуло ему сознание.

Землянин сидел на жёстком стуле посреди большой богато обставленной комнаты. Впрочем, судить об обстановке ему было довольно сложно - голову будто сжимал обруч, держащий её в одном положении, и Антон видел только то, что стояло перед ним. Хотя никакого обруча не было. Так же он не мог шевелиться, несмотря на то, что так же не чувствовал никаких оков. Ощущение было таким, будто его поместили в бетон. Наверное, так же себя ощущают люди, угодившие под снежную лавину - не пошевелить ни рукой, ни ногой. Впрочем, он мог дышать. И напрягать мускулы, хотя это ничего ему не приносило.

Слева слышалось мычание и сопение. Голос, конечно же, узнать было нельзя - рот пленника запечатывал кляп - но Антон понял, что это Орайя. А кто же ещё? Но отчего-то землянин знал, что если бы рядом сидел кто-то другой, он бы это почувствовал. В комнате был ещё один человек, но в поле зрения стрелка он пока не появлялся.

Не зная, что делать дальше, Антон просто принялся разглядывать то, что находилось в поле его зрения. Впрочем, рассматривать особо было нечего. Вышитый золотыми нитями гобелен, помост с креслом, скорее напоминающем трон, да столик напротив кресла. На столике стоял прибор неизвестного названия, но понятного назначения - над его раскрытой крышкой висела голограмма, изображающая окровавленного рыцаря на коне и девушку в золотой короне, протягивающую рыцарю белую розу. 3Д-фильмами, значит, развлекаемся.

Орайя, которая трепыхалась всё менее активно, совсем затихла. Человек, стоящий позади, по-прежнему никак себя не проявлял. Антон, разглядевший все подробности картинки и сделавший вывод, что средневековье здесь не слишком-то отличалось от земного, откровенно заскучал.

- Я в туалет хочу, - солгал он, чтобы хоть что-то сделать.

- Не хочешь, - возразил стоящий позади человек. Это был мужчина с высоким приятным голосом. - Ты… гм… справился за полчаса до того, как тебя сюда привезли.

- У меня рука болит.

- Не болит. Тебя накачали обезболивающими. Рана, кстати, была сильно инфицирована. Её обработали и зашили. Со связками дела обстоят похуже, но в течение следующих нескольких дней тебе окажут профессиональную медицинскую помощь. Будешь как новенький. Если доживёшь, конечно. - Собеседник стрелка хихикнул.

- Хотелось бы дожить, - мрачно сказал Антон.

- Продолжительность твоей жизни напрямую зависит от продолжительности жизни Владыки и поведения Аларии.

- И на какое время ставки?

Мужчина снова хихикнул.

- Две-три недели. Но я бы не стал расстраиваться - ты проведёшь их в комфорте. Медицинская помощь, хорошая еда, теплая и мягкая постель. Наверное, в последний раз всё это было у тебя на родной планете?

- Я бы предпочёл поспать на твёрдом, но умереть от старости, - пробурчал Антон. Во время разговора он яростно старался пошевелиться, но безрезультатно.

Третий смешок.

- Ну, это же лучше, чем замёрзнуть насмерть.

- Весомый довод, - согласился стрелок. - И всё же лучше умереть от старости.

- Тебе это не светит.

- Я уже догадался, спасибо.

И снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием пленников и, однажды, коротким приступом сухого кашля мужчины. Антон предполагал, что это Ирийстин, но уверенности не было.

- Как фильм? - спросил землянин после пятиминутного молчания.

- Так себе, - презрительно бросил его собеседник. - Вообще не очень люблю начало Железного века. Но хорошие фильмы я уже почти все пересмотрел, и это всё равно лучше того дерьма патриотически-пропагандистского толка, что сейчас снимают на островах. К тому же, они снимают на доисторическую чёрно-белую плёнку. Без звука! Это ужасно. Но хуже всего сценарии. Рыбачка-морячка-крестьянка, провожающего своего парня на войну с другими островами или дикарями-людоедами с материка… Ужасно, ужасно. Но, увы, хороших новых картин мы не увидим ещё долгое время.

- Даже если ты выиграешь войну?

Мужчина рассмеялся.

- Да, я Ирийстин, - сказал он. - И, увы, культура не будет сильной стороной моих реформ. Но кто знает?

- Действительно. Может, уже покажешься? До смерти хочется тебя увидеть.

- Почему бы и нет? Я уже достаточно вас изучил. - Антон услышал мягкие шаги. - И, надо признаться, я немного разочарован. Обычный дикарь, которого вряд ли отличишь от обитателей материка, убил столько моих людей… Кстати, скольких?

Антон краем глаза увидел движение Ирийстина, но не смог его рассмотреть, пока он не уселся на кресло. Глава третьего клана был высоким сухощавым мужчиной с сединой в висках и бороде-клинышке.

- Не уверен, - честно признался стрелок. Он плохо помнил события последних двух дней. - Шесть? Семь? Да, чёрт возьми, я настоящий Терминатор.

- Кто? - с любопытством поинтересовался Ирийстин, щуря глаза.

- Терминатор. Герой одной из наших… картин. - Антон кивнул на 3Д-плеер. - Правда, снятый на обычную плёнку, но со звуком и цветом.

- У вас такого нет? - с не меньшим любопытством спросил Продавец мечтаний, постучав пальцем по крышке плеера.

- Почему же, - делано оскорбился землянин. - Некоторые отсталые племена всё ещё пожирают своих сородичей, а в странах, добывающих нефть, во всю идут войны. Но, пожалуй, ты прав, ТАКОГО у нас нет.

Ирийстин выдавил улыбку. Кажется, Антон его разозлил, хотя пленник даже и не хотел добиться такого эффекта. Злить человека, в чьей власти находишься, по меньшей мере глупо. Но сделанного не вернуть. И ему осточертел этот бессмысленный разговор.

Однако Ирийстин всё ещё жаждал поболтать.

- Когда я узнал, что Алария приволокла себе Представителя из какого-то захудалого параллельного мирка, я сильно удивился. И продолжаю удивляться. Ты… слишком обычный. Да, неплохо стреляешь… но этого ведь недостаточно. И я вообще не понимаю, как ты выжил на материке с такими манерами. Расскажи мне о себе.

- Что ты сделал с Орайей? - раздражённо буркнул Антон, игнорируя просьбу Ирийстина. Он не надеялся, что Продавец мечтаний ответит, но тот снова расплылся в улыбке.

- С ней всё в порядке. Просто рот запечатан кляпом и завязаны глаза. Меня не так просто загипнотизировать, но она каким-то образом отслеживала передвижения моих людей, и я решил не рисковать. И, продолжая разговор: ты же слишком обычный. Вцепился в юбку. Это делает тебя слабым. Неужели Алария так просчиталась?

- Я хочу на неё посмотреть. Сними…

Глава третьего клана рассмеялся.

- Наручники? Обруч? Цепи? Верёвки? - он снова хихикнул, но на этот раз его смех снова прервался сухим кашлем. - Это моё искусство, как Продавца мечтаний, - сказал Ирийстин, утирая мизинцем выступившую слезу. Вот смотри.

Он щёлкнул пальцами, и Антон почувствовал, что может шевелить головой. Он повернулся налево и увидел Орайю. Кроме кляпа и повязки на глазах её ничто не связывало. Так же, как и его. Но ни она, ни он не могли пошевелиться.

- Хочешь ещё фокус? - Ирийстин снова щёлкнул пальцами, и стул Антона опрокинулся. - Нравится?

Землянин, у которого перехватило дыхание, лишь захрипел.

Кажется, ситуация была безвыходной.

- Комок… скрутился, - тихо сказал Владыка.

Алария тяжело вздохнула, стараясь сдержать слёзы.

- Поэтому ты меня и вызвал?

- Да. Пришло время прощаться, дочка. Прости меня… за всё. За то, что был таким плохим отцом. За то, что был таким плохим правителем, и оставил тебе… это кладбище. Прости. А теперь отключай питание.

Алария утерла выступившую слезу. Наклонившись, она поцеловала отца в щёку. Одновременно она протянула руку к кнопке прибора, поддерживающего сердцебиение Владыки, и нажала на неё.

- Я счастлив, что умираю в кругу семьи. Спасибо тебе, дочка. Я люблю тебя.

Когда полоса, показывающая сердцебиение Владыки, стала прямой, новая глава второго клана разрыдалась.

- И я люблю тебя, отец.

Мир изменился.

В лицо Антону будто плеснули красной краской. Или, скорее, кровью. Кровь разливалась перед его глазами, поглощая его, проникала внутрь. И этими двумя кровоточащими ранами были Орайя и Ирийстин.

- Владыка… мёртв… - едва слышно прошептал глава третьего клана.

Антону было плевать на Владыку, на Ирийстина, на всё. Главным было то, что давление, сдерживающее его, ослабло.

Он откатился от стула и вскочил на ноги. Надо было действовать, пока есть возможность. Пока Ирийстин сидит с отвисшей чуть ли не до груди челюстью и таращит глаза куда-то в пустоту. Орайя тоже совсем затихла и, вроде бы, расслабилась. Но Антон чувствовал себя превосходно. Не считая, конечно, крови, которая застилала его зрение.

"Что, чёрт возьми, происходит?".

- Владыка… мертв! - более осмысленно произнёс Ирийстин. Кажется, к нему возвращалось сознание.

Антон обругал себя за медлительность и бросился к нему. Плевать на всё. У него есть шанс. И он им воспользуется.

Землянин насел на Ирийстина и сжал его горло руками. Слишком слабо. Правая рука не болела, но плохо его слушалась. А в глазах Ирийстина будто бы разгоралась жизнь.

Лихорадочно оглядевшись, Антон увидел лишь ретранслятор. Он схватил его левой рукой, с неудовлетворением отмечая его слишком маленький вес, и вмазал им в лицо Ирийстину. Плеер, конечно же, сломался, но Антону удалось оглушить уже почти пришедшего в себя Продавца мечтаний. Землянин выбросил бесполезный ретранслятор и схватил туалетный столик. Тот оказался достаточно тяжёлым. И ещё более тяжёлым был удар, который Антон обрушил на голову главе третьего клана. Глаза Ирийстина закатились, но землянин этим не удовлетворился. Он ударил Продавца мечтаний плоскостью ещё трижды, а четвёртый удар направил углом крышки стола. Угол вошёл в сломанную уже кость, в Антона брызнула кровь. Его чуть не врывало, когда он увидел серое вещество Продавца.

- Он мёртв! - крикнула Орайя. Она уже вытащила изо рта кляп и сорвала с глаз повязку. - Надо бежать!

- Угу, - промычал официальный Представитель главы второго клана Аларии.

- Мы на втором этаже! Выбивай стекло, быстрее!

Антон схватил перепачканный столик и подбежал к окну. Стекло украшала великолепная мозаика, изображающая… Неудавшийся историк не успел её изучить, зашвырнув столик в окно. Когда стекло со звоном, который, наверное, услышали на опушке Туманного леса, разлетелось на осколки, он чувствовал куда больше угрызений совести, чем во время убийства Ирийстина. Но ведь древняя мозаика никому ничего не сделала?

На ногах землянина к счастью были его ботинки, и он очистил раму от осколков. Но стоило ему высунуться из окна, как его решимость прыгать порядочно поубавилась: очищенная от снега брусчатка находилась метрах в шести-семи под ним. А семь метров - это уже смертельная высота. И это если не считать осколки окна.

- Быстрее! Они идут сюда! - буквально визжала Орайя, засовывающая ножку своего стула за ручки двери, как засов.

Антон не стал уточнять, кто это - они, и, закрыв глаза, сиганул из окна, стараясь отпрыгнуть от груды осколков как можно дальше. В животе поселилась ноющая пустота. Землянин не знал, сколько это продолжалось, но он успел представить себя со сломанными ногами и подумать о том, что в школе надо было лучше учить физику. Если бы он знал физику, то смог бы посчитать, какое время находился в полёте…

Но ему повезло. А вот человеку, выбежавшему, видимо, на звук разбивающегося стекла, нет. Антон рухнул на него, потом ударился о землю. И вскочил, целый и невредимый. Паренёк, на которого он упал, лежал без сознания. А может, и мёртвый. Но больше всего Антона сейчас интересовала его одежда - на улице было чертовски холодно, а на нём не было ничего кроме чего-то, сильно напоминающего одежду больных из голливудских фильмов. То есть лёгкой белой рубашки и коротких штанов. На кой хрен ему тогда оставили ботинки? Запаха грязных порток испугались? Или полы в замке такие холодные?

Плевать.

Рядом приземлилась Орайя. И почти сразу поднялась. Наверное, умела группироваться лучше, чем Антон.

- Бежим!

- Подожди.

Стрелок расстегнул куртку жертвы своего падения и, стянув её, бросил Орайе, потом шапку. Оружия у парня, к сожалению, не оказалось. Но и так сойдёт.

- Бежим! - второй раз рявкнула Орайя, натягивая куртку. На это раз Антон сопротивляться не стал.

А в замке нарастала паника.

Заключительная глава

Антон прыгнул на высокого мужчину, бегущего по дорожке, из-за угла. Сбил его с ног, ударил головой о брусчатку и вырвал из его ослабевшей руки пистолет.

- Веди к снегоходам! Быстро!

Очумевший слуга Ирийстина с помощью Орайи поднялся на ноги и, опираясь на неё, повёл их по тропинке. Антон шагал слева, держа пистолет в вытянутой левой руке. Ствол немного отличался от того, что дал землянину человек Аролинга, но предохранитель он нашёл без труда. Оставалось только надеяться, что магазине достаточно патронов. Орайя подсказывала, когда остановиться, а когда бежать. Несколько раз они прятались, пропуская сновавших по двору людей. Но этот фокус проходил не всегда.

Им навстречу кто-то выбежал. Не разобравшись, Антон выстрелил. Жертва оказалась девчушкой лет двенадцати. Она рыдала от боли и корчилась на земле, когда они проходили мимо. Стрелок старался не смотреть на неё, но увидел, что кровь, льющая из раны, имеет чёрный оттенок. Он прострелил девчонке печень, а это значит, что она, фактически, обречена.

Немного оклемавшийся пленник решил подёргаться, но Орайя быстро его успокоила, выломив ему пальцы. Слуга Ирийстина пискнул, но успокоился. Он провёл их мимо двух каменных зданий, завернул за третье. Там, у резных деревянных ворот, стояло двое охранников с винтовками в руках. Они возбуждённо переговаривались.

- Эй, Негл, что… - крикнул один из них, но, увидев Антона и Орайю, замолчал и начал поднимать винтовку.

Антон не дал ему закончить движение двумя выстрелами. Охранник рухнул на землю. А вот второй успел выстрелить, но мимо. Стрелок выпустил в него оставшиеся в обойме три патрона. Попал только в плечо и ногу, но вопящий от боли и корчащийся на земле охранник и не думал предпринимать каких-либо враждебных действий.

- Орайя, кинь запасную обойму, она у него на поясе.

Поймав обойму, Антон перезарядил магазин и навёл пистолет на пленника.

- Где снегоходы?

- Вот здесь, - пленник кивнул на закрытые резные ворота. - Ключ у этого, - второй кивок в сторону трупа. - А от ворот у этого.

- Возьми ключи и открой сначала гараж, а потом ворота.

Человек Ирийстина послушался беспрекословно. Когда он кинул на Антона затравленный взгляд, землянин увидел в нём страх. А чему удивляться? Он чёртов Представитель кривозубой суки Аларии. Убийца детей.

Но сейчас надо думать только о спасении. А у девчонки есть шанс… Хоть бы был.

- Ты первый, - стараясь унять дрожь в голосе, произнёс стрелок и ткнул в открытые ворота гаража.

В не отапливаемом гараже стояло два десятка снегоходов. Здесь было достаточно так же холодно, как и на улице, а на полу лежал снег, и Антон, совершенно забывший о холоде, только сейчас почувствовал, насколько сильно замёрз.

- Раздевайся, - резко приказал Антон пленнику, передавая пистолет зеленоглазой.

Тот послушался. Пока землянин одевался, Орайя держала на пленника. Одевшись, Антон почувствовал себя более или менее хорошо. Он забрал пистолет у Орайи и снова навёл его на человека Ирийстина.

- Пощадите… - пробормотал тот, трясясь от страха и холода.

- Я и не собираюсь тебя убивать, - сказал Антон и выстрелил. - Но и позвать тебе своих не позволю.

Человек заорал, хватаясь за простреленную коленную чашечку. Что ж, неприятно, бегать он уже не сможет, но это куда лучше, чем печень.

- Они и так сбегутся на выстрелы, - проворчала Орайя. - Ты умеешь управлять этими штуками? - Она кивнула в сторону снегоходов. - Я нет.

- Сейчас узнаем. В любом случае, пешком по зимнему лесу мы бы от них не убежали.

К счастью, местные машины ни капли не отличались от земных. Антону пару раз доводилось кататься на снегоходе, и он быстро справился с управлением. Орайя села ему за спину, и землянин повернул ручку газа. Объехав корчащегося лежащего без сознания пленника, он прибавил газу. Холодный ветер выбил из глаз слёзы. Чудом не врезавшись в валяющийся в окровавленном снегу труп охранника, Антон приостановился около тела, сунул Орайе его винтовку, и направил снегоход по хорошо наезженной в сугробах тропе.

- Быстрее! - кричала Орайя ему на ухо.

- И так!

- Быстрее! Они рядом!

Антон заскрипел зубами, но надавил на газ.

Это было рискованно, чудовищно рискованно. Они уже два или три раза чуть не врезались в деревья и раз проскочили через не слишком густые, к счастью, заросли кустарника.

Погоня длилась уже около часа. Антон не рисковал гнать, едва они съехали с широкой наезженной тропы на более узкую, засыпанную тонким слоем снега. И поплатился за это.

Орайя крикнула, что за ними выехали одиннадцать снегоходов уже через десять или пятнадцать минут после их бегства. Погоня разделилась на три отряда, и за беглецами ехало три снегохода. И явно за их рулями сидели куда более опытные ездоки. К тому же, их было двое.

- Быстрее! Они догоняют!

Антон выругался и повернул газ до упора.

- Готовь пистолет! - крикнул он.

- Что?!

- Пистолет!

Послышались выстрелы. Землянин выругался, но обернуться не рискнул.

Они не уйдут, а значит, надо драться.

Походящее место нашлось довольно быстро. Антон выехал на небольшую лесную полянку и резко сбросил газ, одновременно поворачивая вбок. Снегоход остановился. Орайя вцепилась в куртку стрелка, едва не свалившись с сидения.

- За снегоход!

Но Орайя уже поняла. Она запрыгнула за снегоход, бросила Антону пистолет, а сама взялась за винтовку. Землянин поймал пистолет левой рукой - в правой росла боль - и, высунувшись из-за укрытия, дважды выстрелил наугад. Конечно же, мимо, но он увидел преследователей. В ответ прозвучала автоматная очередь.

- Этот ублюдок стреляет на ходу, - хмыкнул Антон, подмигивая Орайе. Девушка улыбнулась в ответ и выпрыгнула из-за снегохода.

Антон услышал два выстрела, потом вопль и треск снегохода, врезавшегося в дерево. Орайя упала рядом и победно улыбнулась.

Рёв снегоходов преследователей стих. Антон выпрыгнул из-за укрытия и выпустил остаток обоймы в готовящихся к стрельбе противников. Попал в одного, выбив того из седла. Во второго промахнулся, и тот ответил нескончаемой автоматной очередью.

Землянин валялся на снегу, слушая, как пули рвут железную обшивку снегохода. Если одна попадёт в бензобак, им не поздоровится. Большого взрыва, конечно, не будет, но им и маленького хватит.

Орайя поняла это одновременно с ним.

- Есть патроны?

- Нет.

- Плохо. Выкатываемся с разных сторон. Я попробую его снять.

- Хорошо.

- На счёт "три". Раз, два… ТРИ!

Антон покатился по снегу. Оказавшись вне укрытия, он рванул к деревьям, держа направление к снегоходу убитого им ездока. Автоматчик дёрнул стволом в разные стороны, видимо, думая, в кого стрелять, и направил автомат на Орайю, залёгшую в снегу и начавшую стрелять. Он успел выпустить короткую очередь и упал лицом вниз. Орайя тоже хороший стрелок.

- Есть! - заорал Антон. Он чувствовал только злую радость. Забылась убитая девочка. Они спаслись. - Орайя, ты… Орайя!

Орайя лежала, уткнувшись лицом в снег, и под её правым боком растекалось красное кровавое пятно.

- Орайя!!!

Он брёл по степи, проваливаясь по колено в снег. Но ему было плевать. Он оголодал, замёрз и хотел умереть. Но смерть упорно не шла к нему.

Это продолжалось уже три дня.

Орайя умирала долго. Она не приходила в сознание, лишь изредка стонала, от чего на её губах пузырилась кровь. Антон рыдал, стискивая её левую ладонь, и не знал, как помочь. Он перевязал её рану бинтами из аптечки, найденной на снегоходе. Вколол ей шприц какого-то препарата, название которого не мог прочитать из-за слёз. Но всё было без толку.

Когда кровь перестала пузыриться на её губах, Антон отрезал себе прядь её волос, поцеловал любимую в щеку и сел на снегоход. Похоронить её он всё равно не мог.

Бензин кончился на исходе дня. Его больше никто не преследовал, хотя Антон был бы рад, если бы кто-нибудь догнал его. Так он мог бы присоединиться к Орайе. Но баки у всех вездеходов одинаковые, а преследователи, видимо, оставили часть горючего на обратную дорогу.

Этой же ночью кто-то сжёг весь лес. Антон долго стоял и глядел в небо, с которого сыпались снаряды с напалмом, и сжимал в кулаке прядку волос. Это был подходящий похоронный костёр для Орайи, кто бы это не сделал.

Лес догорал ещё долго. Антон видел огненное зарево даже следующей ночью, когда, свернувшись в клубок, валялся на снегу и ждал, когда замёрзнет. Но погода подвела. Задул влажный и по-весеннему тёплый ветер. Потом пошёл снег. Антон пустился в дорогу, лишь в тот момент, когда чуть не превратился в сугроб.

Деревья становились всё реже. Кажется, землянин возвращался не в ту сторону, откуда они пришли. Но ему, в принципе, было плевать. Всё равно с дирижаблем один он бы не управился. Да и куда ему лететь?

Правая рука вновь начала чудовищно болеть. И дело было уже не в рваных связках. Ныла рана на руке. Антон раз снял куртку, чтобы посмотреть на неё, но больше не рисковал. Края раны распухли и почернели, от неё дурно пахло. Вскоре запах стал ещё хуже, и правый рукав насквозь промок от гноя. Но это было радостной вестью. Возможно, он скоро присоединиться к Орайе.

Вечером четвёртого дня Антон наткнулся на людей. Это был большой лагерь, со множеством машин, рядом с которыми стояли платки и полыхали костры.

Антон бросился на сторожей с воплями, надеясь, что его застрелят, но те лишь оглушили обессилившего путника и поволокли куда-то. Его забросили в самую большую палатку, стоящую у внушительной машины или, скорее, танка.

- Кто это? - с интересом спросил бородатый мужчина, с аппетитом поедающий кус зажаренного мяса.

У Антон свело живот от голода. Но вслед за голодом появилось отвращение. На столе рядом с бородатым лежала человеческая берцовая кость.

- Не знаю, - буркнул один из сторожей. - Пришёл из леса, пытался напасть. Просто рожа у него больно знакомая.

Людоед внимательно уставился на Антона. Землянин тоже мог поклясться, что видел где-то татуировку на его лице. Она изображала морду какого-то ящера.

- У тебя хорошая память, Ном, - сказал, наконец, людоед. - Это человек женщины, которая известна под прозвищем Капитан. Антен, кажется?

- Антон. А ты Хаз.

- Умница. И что же ты потерял в этом зимнем лесу? И где Капитан?

- Не знаю.

- Странно. Капитан всегда держится за своих людей. - Хаз на миг задумался. - Что ж. Мы с Капитаном переделали множество дел, и много помогали друг другу. Так что, он нам человек не чужой. Покормите его. Кашей, я думаю. А в ближайшем городе, где мы встанем, наконец, на чёртову зимовку, мы попробуем связаться с Капитаном и потребовать выкуп. Она ведь ещё жива, Антон?

- Не знаю.

- Что ж, в любом случае мы сможем продать тебя в рабство, парень ты крепкий. И чем это пахнет?

- Он, кажется, ранен.

- Обработайте и перевяжите. А теперь дайте мне поесть. Эй, парень, будешь себя плохо вести, пойдёшь на обед.

Но Антон уже его не слышал. Впервые за последние три дня он спал.

Он сидел, свернувшись в клубок, и плакал.

Так плохо Антону не было никогда. Зеленоглазая девочка лежала рядом с ним и смотрела в небо невидящими глазами.

- Вот ты где, - ласково сказал кто-то рядом.

Подняв зарёванное личико, Антон увидел некрасивую кривозубую девушку.

- Она умерла, - обиженно сказал он.

- Конечно, умерла. Но мы можем её оживить. Вернее, я могу её оживить.

Антон встрепенулся. В нём снова проснулась надежда.

- Оживить? Как?

- Ты должен мне помочь, помнишь? - хитро улыбнулась некрасивая девушка.

- Помню. Что мне надо сделать?

- Ты знаешь. Помоги мне захватить вон тот белый домик, где живут злые дети, которые бросали в тебя камнями. И тогда я оживлю эту прекрасную зеленоглазую девочку. Ты ведь её любишь?

- Да.

- А тех детей любишь?

- Нет.

- И сделаешь всё, чтобы Орайя снова была с тобой?

Орайя… окровавленный снег… Слёзы.

- Да.

- И ты знаешь, кто я?

- Алария, - жёстко сказал Антон, поднимаясь.

- Умница. И ты же знаешь, что я буду обладать практически божественным могуществом, когда стану Владыкой? Я клонирую Орайю. Со всеми её воспоминаниями. Если этот клочок волос, который ты сжимаешь в руке, принадлежит ей.

- Что мне надо сделать? - повторил вопрос Антон.

- Ты знаешь, - повторила свой ответ Алария и бросила на землю нож.

Антон подобрал его и пошёл к белому домику.

Он вышел из домика через четверть часа. В его руке был зажат окровавленный клочок волос Орайи.

Конец второй части.

Часть третья. Злая игра

Глава первая

- Раб спокойный, уравновешенный, покорный. Крепкий. Может выполнять тяжёлую физическую работу. Хорошо дерётся, но для хозяев не представляет никакой опасности. Одна проблема - не ест человечину.

- Мясо не проблема. Да и тяжёлые работы выполнять ему не придётся. Меня интересует одно - не сильно ли он меченый? А то знаю я ваши методы воспитания.

- Лицо, как видите, чистое…

- Да что мне лицо, по лицу вы никогда не бьёте. Спину показывай.

- Эй, повернись!

Я послушно встал и, глядя куда-то в землю, повернулся спиной к покупательнице. Теперь можно было поднять глаза, но смотреть на рожи своих приятелей по несчастью не хотелось. Меня от них тошнило.

- Рубаху-то сними.

Я стянул лохмотья, едва прикрывающие мою спину.

- Раз… три… пять, - сосчитала покупательница. Её голос был хриплым, пропитым. - Значит, действительно покорный.

- Эти шрамы он получил за драку с другим рабом, - солгал Ном. - За порчу товара надо платить, не так ли?

- Конечно. Сколько ты за него хочешь?

- Восемьдесят.

- Оч-чень смешно, торгаш. Двадцать, не больше.

- Вы посмотрите, какие мышцы. И покорный. Вы берёте его для определённых целей, госпожа?

Короткий хриплый смешок.

- Для каких целей женщины моего возраста и достатка берут смазливых и покорных молодых рабов?

- Может, ему снять штаны? Вы посмотрите…

- Содержимое его штанов будет интересовать меня дома, когда он вымоется и выведет вшей. Двадцать.

- Быть может, семьдесят?

- Двадцать. И ни кредитом больше. Я что, похожа на дуру?

Дальше я не слушал. Ном всегда назначал цену в три-четыре раза выше. Так что, если моя покупательница накинет хотя бы пять тысяч кредитов, то мне придётся стать рабом для сексуальных утех тощей, судя по уведенным мною ногам, сорокалетней бабы с прокуренным голосом.

Я с трудом подавил ярость. Это становилось всё сложнее с каждым разом. Впрочем, кроме дрожи в руках меня ничто не выдавало - взгляд мой блуждал по полу клетки и грязным ногам других рабов. Не смотреть в глаза хозяевам - вот первая наука, которую я здесь выучил. И цена была достаточная. Пять ударов плёткой никому не покажется малой, ведь так? Кому-то хватало и одного. А притворяться было не так уж и сложно.

Капитана мы, конечно же, не нашли. Караван был в трёх городах, и ни в одном из них не удалось найти следы Капитана и команды. В четвёртом мы караван остановился на зимовку. Спустя две недели, из фургона Хаза меня перевели в фургон для рабов и посадили на цепь. Мне было плевать. Всё то время я просто лежал или сидел, уставившись в одну точку. Впрочем, когда меня посадили на цепь, практически ничего не изменилось. Только еда стала хуже да и комфорта поубавилось.

Глухая тоска не покидала меня до сих пор. И, наверное, не покинет ещё долго. Иногда она отступала. Иногда возвращалась. И никогда не уходила насовсем, заставляя глухо ныть сердце.

Более или менее я оклемался только к середине зимы. Тогда мне начали докучать вши, соседи и холод. Фургон, где я жил, представлял собой клетку, обшитую фанерой и шкурами. Помещение было поделено на два квадрата, в центре которых стояло по буржуйке, так что тепла всем рабам доставалось одинаково. То есть практически нисколько.

Каждый раб сидел на цепи, причём, их длина была такова, что никто не мог дотянуться до соседа, только если бы кто-то не решил лечь на живот и подержаться за руки с соседом. Можно было сесть или лечь, но длины не хватало даже для того, чтобы сделать шаг. Живой товар имел обыкновение портить друг друга, и наши хозяева исключали всякую возможность. Трижды в день нас выводили в туалет. Во время прогулок можно было минут пять размяться. Под дулами винтовок, конечно же. Раз в две недели меняли солому, на которой мы спали. Одеяла, вонючие и завшивевшие, не меняли, иначе пришлось бы включать их в нашу стоимость, а кому из клиентов охота переплачивать? Кормили отвратно. Чаще всего мясом - многие старики и дети не пережили зимы. Мне приходилось порой ждать каши без мяса по три-четыре дня.

Мои соседи постоянно ныли и пытались подраться. И то, и то не имело никого смысла и, думаю, даже цели. Просто нам было чертовски скучно. И мы ненавидели друг друга. Иначе и быть не могло. Посади на цепь в замкнутом помещении полдюжины здоровых мужиков, лиши их всего, кроме возможности спать, жрать и мочиться, и ты узнаешь, что такое ненависть. Пустая и бессмысленная, тупая и всепоглощающая. Но она поддерживала в нас жизнь. Возможно, только благодаря ней мы помнили, что всё ещё остались людьми. Меня не любили больше всего - ведь я некоторое время сидел в фургоне Хаза.

Раз в две недели нам приводили двух женщин. Они были немолодыми, некрасивыми и потасканными до такой степени, что я даже не испытывал к ним чувства жалости, только отвращение. Они просто ложились и ждали, когда один из рабов закончит своё дело, а после переходили к другому. Жестокости к ним не проявляли, иначе этот жест доброй воли мигом бы пресекли. Я ими не пользовался, даже когда вспомнил об естественных надобностях. А вот соседи ждали этого дня, как второго пришествия, будто им приводили тех девушек, которыми пользовались Хаз и Ном. Впрочем, самые молодые и симпатичные девственницы оставались на продажу. Те женщины, что были просто красивыми, но порченными, тоже. Я немного им завидовал - условия их проживания были куда лучше.

Когда наступила весна, мы двинулись к более крупным городам. Перед выходом работорговцы закупили в обоз должников, детей, проституток и преступников да поймали несколько бродяг. В итоге нас стало около восьми десятков под предводительством двадцати двух погонщиков. В клетки посадили женщин и детей, а мужиков приковали цепями к длинной железной трубе, конец которой прицепили к фургону, и заставили шагать. Тех, кто не мог пускали на мясо. Кроме мальчиков понежнее, их оставили для особых клиентов. Таких было три, и мои напарники по цепи чуть ли не каждую ночь доставали их угрозами о том, что они бы сделали, попадись эти "петушки" им в руки. Дальше угроз дело не заходило - не позволяла длина цепи. Ночами нас сгоняли под большой тент, выдавали одеяла и располагали группками около буржуек под неусыпным наблюдением вооружённых погонщиков. Впрочем, до драк дело не доходило - мы слишком уставали за день и просто валились на землю. В те дни я хотя бы высыпался: мне было плевать даже на вшей и клопов.

Это продолжалось до середины апреля. Мы с черепашьей скоростью двигались то по великолепным прямым дорогам, то по слякотной равнине, когда навстречу попадались города или асфальт становился непригодным для ходьбы. Гусеничные вездеходы могли пройти везде.

Первые дни я пристально прислушивался к разговорам погонщиков. Но об игре за трон никто не разговаривал. Единственные новости, связанные с Продавцами мечтаний, были о том, что кто-то уничтожил замок местной шишки Ирийстина, а соседнюю шишку Аролинга вместе со всей семьёй выкосила какая-то болезнь. Причём, Продавцами их никто не называл. Поэтому я отбросил мысли о том, чтобы рассказать, кто я такой. Что-то могли знать Хаз и Ном. Но если они что-то и знали, то запросто могли продать меня не Аларии, а кому-то другому. Так что я отбросил эти мысли и просто шагал. Я чувствовал других Представителей и Продавцов, знал, что, кроме этих двух, погиб ещё один, но кто - не знал, только то, что это кто-то на материке.

Наконец, обоз добрался до города под простым названием Северный.

Город этот располагался на границе довольно заселённых прибрежных регионах материка и являлся настоящим центром торговли людьми. Сюда стекались обозы со всех диких центральных регионов. Работорговцы с юга встречались с оружейными баронами с севера, и начиналась торговля. В Северном была железная дорога и настоящий аэропорт для дирижаблей. Сам город был грязным и поганым, с чудовищно переполненной канализационной сетью, выплёскивающей своё содержимое на улицы чуть ли не каждый день. Люди были не лучше. Забитые и грязные в трущобах, чванливые и самодовольные в центре. Местные шишки, щеголяющие во фраках и цилиндрах, будто спустились сюда со страниц учебников истории, параграфы которых были посвящены Викторианской Англии. Женщины пестрели пышными платьями и зонтами. По дорогам разъезжали кэбы. Вокруг бегали оборванные мальчишки с газетами. Те, что жили в трущобах, скорее напоминали американских негров того же времени. Думаю, они имели столько же прав и свобод. Единственным отличием было оружие, подходящее скорее по времени к Первой Мировой. Да землянки из дюралюминия.

На рабском рынке нас разделили на пять частей. Дети в одну кучку, женщины делились в зависимости от красоты, молодости и девственности, мужчин тоже разбили на две части. Та половина, что повыше и покрепче продавалась для легальных смертельных боёв. Другая, где, к счастью, был и я, для работ. Ростом-то я вышел, но Ном, оглядев меня, сказал "Слишком тощий". В первую очередь скупались бойцы, женщины и дети. Детей чаще брали повара, служанки или франты с сальными глазами. Надеюсь, многим удалось попасть в слуги. Впрочем, попасть к педофилу, наверное, всё же лучше, чем на бойню. Женщин по три-четыре за раз покупали бордели. Впрочем, повара их тоже брали. Девственниц, стоящих поодаль, брали франты. Бойцов тоже брали партиями. Да и нас, в принципе, хотя и менее охотно. Строители, уборщики отхожих мест. Чернорабочие, в общем. Но это лучше, чем стать обедом.

Что ж, мне придётся работать не руками. Меня хотят отмыть и вывести мне вшей. Быть может, нормально покормят. Я даже почувствовал некоторую радость. Пока придти в себя. А потом уже можно будет думать и о побеге.

- Двадцать семь? - возопил Хаз, отвлекая меня от воспоминаний. - Да это грабёж!

- Вообще-то, я сказала двадцать три с половиной.

- Двадцать семь, и не кредитом меньше. Ищите других дураков.

- Хорошо. Двадцать пять.

- С половиной.

- Нет, просто двадцать пять. Спина меченая. Значит, не такой он уж и смирный. Да и я люблю гладкую кожу.

- Эх, если бы не моя доброта… Идёт. Но деньги вперёд.

- Отсчитаю, не беспокойся. Расковывайте.

Удары по оковам отдались болью в моей правой ноге. Но это была боль блаженства. Я с трудом удержался, чтобы не наклониться и не начать чесать коросту, обхватившую мою ногу чуть выше щиколотки и бабочку. За такое вполне можно было схлопотать затрещину. Поэтому я просто повернулся к своей хозяйке и уставился на носочки её туфель. Меня так и подмывало на неё посмотреть, но мне каждый раз удавалось опустить непроизвольно поднимающийся взгляд. Так что я лишь рассмотрел тощие ноги до середины икр да низ кружевного подола.

- Подними взгляд, парень, - сказала покупательница.

Я послушался, стараясь сделать так, чтобы мой взгляд выглядел затравленным, а не ненавидящим. Узкая талия, тонкие руки, плоская грудь, которую не мог увеличить даже лифчик, стиснувший её мелкие титьки, задирая их чуть ли не до ключиц. Острый подбородок, вздёрнутый нос и тонкие губы. Далеко не красавица. Лицо, прочем довольно молодое. Наверное, ей лет тридцать-тридцать пять. Впрочем, я и не надеялся, что для сексуальных утех меня купит сочная шестнадцатилетняя красавица. Да и не нужен мне был никто, кроме Орайи.

Рядом с ней стоял кряжистый бородатый мужичок с двуствольным пистолетом на поясе. Он смотрел на меня немного враждебно. Бывший любовник?

- Как тебя зовут? - спросила моя новая хозяйка, закурив папиросу, вставленную в мундштук. У меня потекла слюна. В нашем обозе курили только погонщики, а за окурки, брошенные на пол, драться я брезговал. Клиенты же дымили, не прекращая. Чёрт возьми, я был готов убить за сигарету.

Но, кажется, она что-то спросила?

- Раб, госпожа, - пробормотал я, вспомнив вопрос. Душить в себе гнев было всё сложнее.

- Нелва. И я спрашивала твоё настоящее имя.

- Антон, госпожа Нелва.

- Нелва. Не госпожа, просто Нелва. Антен? Слишком долго. - Она на миг задумалась. - Будешь Нел, по моему имени. Так как тебя зовут?

- Нел, г… Нелва.

- Вот и молодец. Фим, вызывай мне кэб. Сам проведёшь его до дома. И дай ему папиросу, а то он подавится слюной.

Фим оказался неразговорчивым мрачным типом.

- Давай за мной, - сказал он, когда я выбросил свою папиросу в кучку мусора. - И держись от меня подальше, хорошо? От тебя воняет. - Вот и всё, что он мне сказал за следующие полтора часа.

В ответ я оскалил зубы и, покачиваясь, зашагал за ним, стараясь не отстать. Первая за несколько месяцев папироса вскружила голову не хуже бутылки бренди. Эх-эх-эх, а от выпивки-то со мной что теперь будет? Усну после третьей стопки, как восьмиклассник?

Фим уверенно прокладывал себе дорогу, не стесняясь отпихивать благородных мужей с дороги да ещё и поругиваясь с некоторыми. Клейма на нём я не видел, но почему-то был уверен в том, что он раб. Впрочем, не все хозяева ставят на своей собственности лейблы.

Я держался за широкой спиной своего провожатого, но мне, к счастью, толкаться не приходилось - мне самому уступали дорогу. И дело наверняка было в запахе и грязи, покрывающей моё тело. Это я с напарниками давно привык к этому делу, а вот изнеженные городские жители такое видели только на рабском рынке. Даже некоторые рабы кривили носы при моём появлении, чего уж говорить о господах и их дамах. Но до оскорблений и насмешек дело не доходило, по крайней мере напрямую, вполне ведь возможно, что меня выкупили на свободу. Я даже сам раз видел такое не далее как два дня назад. Парня выкупили, чтобы тут же прилюдно повесить - он оказался серийным убийцей и насильником.

Мы выбрались с торговых рядов, и дышать стало легче. Я даже почувствовал какие-то запахи, хотя был уверен, что слизистая моего носа напрочь атрофирована. Окликнув Фима, я остановился у чахлой берёзки, росшей у обочины, и, сорвав несколько почек, принялся их нюхать. У меня на глазах даже выступили слёзы. Пошло? Чёрт возьми, понюхайте несколько месяцев мужиков, которые не мылись с прошлого года, и запах коровьего навоза покажется вам амброзией - нет существа более вонючего, чем человек.

Фим смотрел на меня с пониманием и лёгкой насмешкой. Я заметил, что на его шее висит кулон с двумя буквами. Значит, я был прав.

- Пошли, - сказал я, размяв в руке берёзовые почки.

Мы минули несколько кварталов, застроенных двух и трёхэтажными домами. Видимо, здесь обитал средний класс. По дороге я получил несколько дюжин оскорблений и пару засохших конских яблок в спину: детишкам плевать, раб я или выкупленный свободный, они видели только грязного заросшего бомжа. Я не обиделся и даже побегал за одним, грозясь заразить его вшами и коростами. Пацаны с хохотом разбегались от меня, а моя жертва, оказавшись в углу, даже напугалась и разрыдалась, и я оставил погоню. Фим ухмылялся сквозь бороду, ожидая меня без просьбы. Быть может, он не такой уж и угрюмый парень.

За этими кварталами была широкая дорога, отделяющая их от парка, а за парком, судя по виднеющимся шпилям и башенкам, располагались богатые районы. Фим не пошёл напрямик через парк, а свернул на дорогу. Вскоре я понял причину: на каждой аллейке стояли таблички, на которых изображались перечёркнутые ошейники. Судя по тому, что некоторые из прогуливающихся господ вели на поводках собак, то ошейник относился к домашним животным иного вида.

Огибать парк пришлось чертовски долго. Нас чуть не задавил жутковатого вида автомобиль, обдав чёрным угольным дымом. За рулём сидел пьяный молодой парень, а рядом подпитая девушка, на заднем сидении такая же парочка, увлечённая друг другом. Им явно было не до клаксона. За их придурковатую езду мы получили порцию ругательств и полупустую бутылку вина. Бутылка разбилась о дорогу, и я долго стоял рядом с лужей и нюхал.

- Дома выпьешь чего-нибудь, - сказал Фим, закуривая. - Нелва - добрая хозяйка, если будешь стараться, конечно.

- Я просто хочу понюхать хоть что-то кроме дерьма, - покачал я головой.

- И понюхаешь, и выпьешь… Пошли.

- А папиросу можно?

- Конечно.

Фим протянул мне папиросу и спички. На этот раз он старался не морщить нос. Впрочем, ему не слишком-то удалось.

Мы обогнули парк и зашагали по богатому району. От дороги отходили множество мелких дорожек, ведущих к огороженным поместьям. Район пересекала небольшая речка, и я с трудом удержался, чтобы не спрыгнуть в неё с моста. Если бы не перспектива обещанной ванны, я бы так и сделал. Жандармов здесь ходило множество. Город вообще был ими заполнен, да и может ли быть по-другому в работорговческом городе? Так что бежать смысла не было никакого - одинокого грязного мужика поймали бы в миг. Да я и не собирался убегать - ванна, бритва и чистая одежда отбивали всякое желание. Ну а потом будет видно.

Едва мы пересекли речку, Фим свернул к одному из поместий. Здесь дома были ещё богаче и больше. Так что трёхэтажный особняк Нелвы с садом и беседкой выглядел вполне себе скромненько.

Встретил меня мрачный тип лет пятидесяти и три ведра еле тёплой воды.

- Облейся и в баню, - сухо сказал цирюльник. - Фим, ты свободен.

- Я помогу, - пожал плечами мой сопровождающий.

- Тебя вызывала Нелва, хочет, чтобы ты подобрал ему кое-какую одежду на первое время.

Фим пожал плечами и ушёл, а я принялся поливаться водой, стараясь смыть с себя как можно больше грязи. Вышло не очень хорошо, учитывая, что раздеваться мне не разрешили. Старик угрюмо наблюдал за чёрными потоками воды, уходящей в зеленеющую траву.

- Да, парень, - буркнул он, не уточняя.

Когда вода приобрела скорее коричневый, чем чёрный оттенок, старик повёл меня в баню. Здесь было достаточно жарко, видимо, к моему приезду начали готовить ещё до того, как меня купили. Я подумал о том, что до сих пор мог сидеть на цепи и содрогнулся.

- Одежду в печку.

Я разделся и сунул свои лохмотья в печь, а сам, повинуясь команде старика, который уже вооружился ножницами, уселся на скамью. Мои лохмотья шипели и потрескивали, и я представлял, как от жара лопаются и горят вши. Их я ненавидел, наверное, даже сильнее, чем работорговцев.

Цирюльник тем временем потыкал ножницами в колтун на моей голове, потом в бороду и, покачав головой, буркнул:

- Бесполезно. Мойся пока, я зайду через полчаса.

- Не охота ковыряться во вшах? - хмыкнул я.

- А кому охота? Давай, мойся, воду не жалей. Потом, как побрею, ещё раз помоешься.

Когда цирюльник вышел, я дал волю чувствам. То есть откровенно разрыдался, поливая на себя горячей водой и нюхая мыльную пену. Впрочем, возможно это мыло ело мои глаза.

Я ещё мылся, когда пришёл старик. Он выудил меня из железного бака с горячей водой, в котором я сидел, и принялся стричь мне бороду и волосы. Когда на моей голове практически ничего не осталось, он взялся за опасную бритву. Я сидел, наблюдая в зеркало, как моя голова превращается в бильярдный шар, и отдирал размокшую язву на ноге. Было больно, текла кровь, но я всё равно продолжал счищать коросту, с удовольствием наблюдая, как в ней едва шевелятся паразиты.

- Когда подсохнет, забинтуем, - буркнул цирюльник. - Готово. - Он шлёпнул меня по лысине. - Умеешь пользоваться?

Я уставился на протянутую бритву и покачал головой.

- Эх… Где-то у меня… - что-то бормоча что-то себе под нос, старик вышел в предбанник. Вернулся он через пять минут, держа в руках безопасную бритву. - Вот. Она туповатая, но пах и подмышки я тебе брить не буду.

- Спасибо.

- Мойся и брейся быстрее. В предбаннике одежда, а девчонки уже почти приготовили ужин.

- Хорошо.

Но я всё равно не торопился. Но, несмотря на все усилия, так и не избавился от запаха целиком. Впрочем, мне могло казаться - когда месяцами нюхаешь немытые тела, всё начинает вонять.

Наконец, голый как младенец, я вышел из бани. Одевшись в коротковатые штаны и рубаху, я вышел на улицу. Чистый воздух перехватил дыхание. Я стоял и дышал, чувствуя, как прохладный вечерний ветерок бродит под свободной одеждой. Впрочем, дело было не только в чистом воздухе и ветерке - я просто не знал, куда мне идти.

Выручил меня Фим, вышедший из чёрного хода с тремя собакам на поводке. Он махнул мне рукой, и я зашагал к нему. Собаки при моём приближении глухо рычали, от чего мне было немного не по себе. Но после того как Фим сказал "Свой" и дал меня обнюхать каждой, рычание прекратилось, а один волкодав даже подставил свою лохматую башку, чтобы я её почесал. Что я и сделал. Собак я люблю. Только не тех, что бегали около нашей колонны.

- Заходи, - буркнул Фим, протягивая мне папиросу со спичками. - Все уже собрались. Жрать-то хочешь?

- А ты как думаешь? - хмыкнул я, затягиваясь.

- Там ветчина и сыр, но сильно не налегай - фаршированная репа почти готова. А, тебя же ещё Старик должен перебинтовать…

- Успеет, - пробормотал я, едва не захлёбываясь слюной.

- Нет, сначала надо поесть. Иди. Вторая дверь налево. А там Старик покажет.

- Старик - это цирюльник?

- Да. Он же дворецкий, он же эконом… Только зови его Гин.

- Хорошо.

Я сунул папиросу в предложенную Фимом пепельницу и вошёл в коридор. В указанной комнате меня ждал Гин - видимо, Нелва не очень-то любила длинные имена - с полоской марли и мазью настолько вонючей, что я почуял её ещё в дверях.

Старик меня перебинтовал и повёл на кухню. Здесь я, стараясь не захлебнуться слюной от запаха съестного, познакомился с остальными. Полную повариху звали Кро, а двух довольно приятных близняшек-горничных Шел и Гел. Полное имя имел только садовод он же охранник, он же первый любовник Нелвы Киирос, единственный свободный в нашей компании. Сейчас он был женат, и жил в своём доме, но эту неделю ночевал здесь - весенний сад требовал много работы.

- Нелва уже ужинает, - щебетала Кро, расставляя тарелки. - Но обещала зайти и принести выпивку. Надо же отметить появление новенького.

Близняшки, не слишком стесняясь обсуждать меня вслух, захихикали.

Нелва пришла уже под конец ужина. В её правой руке была початая бутылка бренди, а в левой мундштук с почти потухшей папиросой.

- Гин наливай всем. А ты, Кро, сбегай в кладовую и возьми ещё пару бутылок. Нел, ну-ка поднимись.

Я послушно встал. Нелва критически рассмотрел меня, ощупала мышцы на руках и груди, а после запустила руку в штаны.

- Нет, будем стучаться костями. Фим, ты сегодня со мной, а ты, Нел, набирайся сил и мяса. С волосами, кстати, тебе было лучше.

- Отращу ещё, - стараясь изобразить смущение, сказал я.

Нелва как-то горько усмехнулась и, схватив Фима за руку, увела его, оставив початую бутылку.

С выпивкой разговор приободрился. Я скормил оставшимся сказку про белого бычка, то есть о тяжёлой деревенской жизни и жутких работорговцев, перебивших половину моей деревни, а другую уведших в плен, и выслушал такие же "оригинальные" истории от других. Горничные, хихикая, спрашивали, было ли у меня когда-нибудь двое за раз, и я, тупо улыбаясь, отвечал, что нет, подумывая о том, что было бы не плохо, ведь я не святой, а Орайя умерла уже давно, да и девчонки ничего так себе…

А после была третья стопка бренди, и я, распаренный, обожравшийся и уставший, уснул, свалившись со стула.

Следующие три дня я только и делал, что отсыпался, менял повязки на ноге и ел. Мой живот раздулся, как барабан, несмотря на то, что ослабевший желудок не слишком-то хорошо принимал пищу. Но я всё равно ел. Мне важен был вкус еды. Сыр, ветчина, хлеб, репа, мясо, рыба. Это было настолько вкусно после одной и той же каши, что я не мог остановиться. Впрочем, когда Кро дала мне какую-то укрепляющую настойку, всё встало на свои места, и я стал ходить в туалет всего по два-три раза в день.

К счастью, Нелва оказалась действительно щедрой хозяйкой и не ограничивала меня. Мне на шею повесили такой же кулон, как и других, потом привезли одежду более подходящую моей комплекции. Я радовался каждой мелочи.

Планов побега я пока не строил, просто хотел отдохнуть и набраться сил. И занимался только этим, день за днём отшивая близняшек, на что они порядком обиделись. Мне было плевать. Нелва меня пока не трогала, таская себе в постель Фима, что меня тоже устраивало.

Но конец приходит всему. И я убедился в этом в очередной раз.

Это было как глухой удар. Мне в лоб будто вбили гвоздь, и кровь заструилась, заливая глаза.

Я проснулся и резко сел в кровати, задыхаясь.

Это были Продавцы мечтаний или их Представители. И они уже близко, хоть и приближаются с разных сторон.

Глава вторая

Три красных пятна. И чертовски близко, пожалуй, в десяти или двенадцати километрах от Северного. Один двигался с севера, другой с юга, а третий с юго-запада. Пока они замерли, но ближе к вечеру снова начнут движение. Это продолжалось уже два дня.

Чёрт возьми, неужели это я их привлёк? Или это обычное место разборок? Я же практически ничего об этом не знаю…

- Эй, Нел, заснул?

Я открыл глаза. Напротив стоял немного удивлённый Фим. Я закрыл рот, утёр от смеси слюны и пережёванного хлеба подбородок и положил ложку в тарелку с супом, к которому за всё время ужина так и не притронулся. С отвращением посмотрев на тарелку, я отодвинул её от себя.

Вспомнив, что Фим всё ещё стоит передо мной, сказал:

- Задумался.

- Ты, может, болеешь чем? - с участием спросил раб. - Знаешь, припадки бывают…

- Нет-нет, всё нормально, просто задумался.

- Смотри. А то лицо у тебя было какое-то…

- Как у больного, - подсказал я. Мне уже говорили об этом рабы из нашего фургона. Когда Орайя уходила в себя, она выглядела сосредоточенной. Я же сидел с открытым ртом и пускал слюни. Поэтому-то я и старался не делать это на людях, да и вообще прибегал к этому способу слежки редко. Тем более, Продавцов или Представителей вблизи раньше никогда не чувствовал.

Но теперь дело приняло другой оборот, и мне просто необходимо было знать об их передвижениях.

- Да-да, именно так, - неуверенно хихикнул Фим, возвращая меня к жизни. Вообще-то, не был он ни каким угрюмым мужланом. Думаю, ему куда больше подошла бы внешность какого-нибудь музыканта в филармонии или художника. То, как он себя вёл во время нашей встречи, было лишь маской, которую он одевал при незнакомых людях.

- У меня бывает, - сказал я и снова с отвращением уставился на свою тарелку с супом. Аппетита не было совершенно, но мне надо поесть. Возможно, следующего…

Я оборвал эти мысли. Нет. Никогда. Если бы Продавцы нашли меня ещё пару-тройку месяцев назад, я бы просто сдался. Но сейчас я собирался драться. Ведь в кожаном мешочке, который я когда-то выклянчил у Хаза, лежала прядь волос. Я всегда хранил его у сердца, а шесть дней назад, раздеваясь в бане, сжимал в кулаке, чтобы потом подложить под чан, в котором мылся. Сейчас этот мешок был при мне - Нелва, в отличие от многих других рабовладельцев, разрешала иметь своей разумной собственности личные вещи, иначе мне пришлось бы прятать его до сих пор.

Но даже мысли о том, что мне надо выжить любым способом и воскресить Орайю, не могли заглушить злость и ненависть к себе. Мне снова придётся убивать.

- Послушай, Фим, - медленно проговорил я, пододвигая к себе тарелку. - В особняке есть какое-нибудь… какие-нибудь… средства самообороны.

Фим снова вытаращил глаза.

- Ты что?..

- Нет-нет, ничего такого. Не собрался я бежать. И убивать никого не хочу. Просто… просто на всякий случай. Вдруг ночью кто залезет.