/ / Language: Русский / Genre:love_history / Series: Семья Найт

Дьявольский соблазн

Гэлен Фоули

Скромная компаньонка Лиззи Карлайл и блестящий повеса Девлин Кимбалл, лорд Стрэтмор, по праву заслуживший прозвище Дьявол Что могло связать столь разных людей? Только каприз эксцентричной тетушки Девлина, вдовствующей герцогини, уверенной, что Лиззи — единственная женщина, способная составить счастье ее бесценного племянника. Поначалу лорд Стрэтмор сомневается, не сошла ли герцогиня с ума, — но постепенно его презрение к «бедной провинциалочке» превращается в жгучую, неподдельную страсть к единственной женщине, упрямо остающейся равнодушной к его чарам.

Гэлен Фоули

Дьявольский соблазн

С любовью и добрыми воспоминаниями посвящается моим замечательным кузенам и кузинам с обеих сторон. Никогда не унывающему клану Кеннеди, развлекавшему меня по воскресеньям в доме Мими и Пэпа, и эксцентричным Фоули, любящим рассказывать своим многочисленным родственникам страшные истории у костра. Счастья и радости вам, вашим супругам и очаровательным детям. Моя особенная благодарность Дэну, ставшему мне настоящим братом, и Тиму, который всем рассказывает, что собирается почитать книги своей маленькой кузины. Я вас всех люблю и признательна вам за то, что вы привнесли в мою жизнь столько радости и смеха…

Пролог

Англия, 1805 год

В лунном свете по Оксфордской дороге мчались три экипажа; возницы — молодые люди с раскрасневшимися от возбуждения лицами — настегивали кнутами лошадей, взмыленных от безумной гонки, и те, натужно всхрапывая, напрягали последние силы. Каждого из возниц в Лондоне сопровождала дурная репутация. Сейчас их глаза угрюмо поблескивали, и любой из них в душе был готов на крайние меры. Они слишком много потеряли бы, если бы упустили того, за кем гнались. Молодые люди преследовали ехавший в нескольких милях от них почтовый дилижанс.

Осенний ветер играл с пожухлой листвой, устилавшей дорогу, по которой громыхали экипажи, и кони неслись во весь опор, а тем временем направлявшийся в Холихед почтовый дилижанс остановился у постоялого двора «Золотой бык», и из него вышли утомленные долгой дорогой пассажиры.

— Мы отправляемся через два часа, — предупредил добродушный кучер, помогая молодой леди выйти из экипажа.

— Благодарю вас, — тихо сказала она и украдкой оглянулась на темную дорогу.

Преследователей не было видно.

— Выходи, Джонни, — приказала леди и подала руку испуганному молодому человеку, никак не решавшемуся покинуть дилижанс.

Взяв парня за руку, леди повела его к зданию постоялого двора, окруженному деревянной террасой и представлявшему собой довольно убогую постройку под соломенной крышей.

Из-под шляпки женщины выбивались рыжеватые волосы, лицо скрывала белая вуаль; судя по всему, она не хотела, чтобы кто-нибудь видел синяк у нее под глазом.

— У вас найдется свободный номер? — спросила она у хозяина постоялого двора, переступив порог людного помещения, где толпились пассажиры.

— Разумеется, мэм, — ответил хозяин.

Когда он предложил ей расписаться в журнале регистрации постояльцев, женщина написала не сценический псевдоним, под которым была широко известна в Лондоне, а свое настоящее имя: Мэри Вирджиния Харрис — так ее звали в юности, когда она жила в небольшой ирландской деревушке. Именно туда она сейчас и направлялась.

Тринадцатилетний Джонни крепко вцепился в ее руку; от его былой бравады не осталось и следа, а худенькое тельце била дрожь, вызванная скорее страхом, нежели осенним холодом.

Хозяин провел новых постояльцев через зал ожидания и трактир, где местные жители пили пиво и играли в дартс, на второй этаж и показал свободную комнату, где они могла отдохнуть вдали от шума. Как ни старался владелец заведения, ему так и не удалось разглядеть скрытого густой вуалью лица гостьи.

Когда женщина и ее юный спутник стояли в коридоре, дожидаясь, пока их провожатый отопрет свободный номер, из дверей соседней комнаты выглянула маленькая кудрявая девочка лет четырех и, хихикая, крикнула им:

— Ку-ку!

Мэри залюбовалась очаровательной крошкой, но тут из глубины комнаты донесся строгий голос:

— Сара, милая, закрой дверь!

Малышка тут же исчезла, и Мэри, поблагодарив хозяина постоялого двора, сунула ему чаевые, а затем вместе с Джонни вошла в номер.

Когда маленькая Сара снова выглянула в коридор, симпатичной леди в шляпке с белой вуалью там уже не было. Вернувшись в комнату, в которой сидели ее родители, она подбежала к окну и вскарабкалась на подоконник. Подышав на стекло, девочка нарисовала пальчиком на запотевшем пятне смешную рожицу — этому ее научил старший брат Девлин. Сара с нетерпением ждала, когда снова увидит его. Родители вместе с ней как раз направлялись за ним, чтобы забрать его из учебного заведения, в котором он в данный момент находился. Хотя до рождественских каникул было еще далеко, Девлину разрешили поехать домой. Странно, но родители Сары почему-то ссорились по этому поводу, и девочка не понимала, что происходит.

— Послушай, Кейти Роуз, — говорил отец Сары, протирая носовым платком стекла своих очков, — не надо паниковать раньше времени. Я уверен, мальчик нам сам все объяснит.

— Что именно он объяснит? Стивен, твой сын ударил кулаком надзирателя! Мы послали этого шалопая учиться в лучшую школу Англии, а он так ужасно ведет себя: пропускает занятия, пьет, и ночи напролет играет в бильярд с друзьями.

— Ему всего семнадцать лет, Кейти. Все ребята в его возрасте отлынивают от занятий и шалят. Это издержки взросления. Не забывай, что Девлин лучше всех успевает в своей группе.

— Да, я знаю, у него светлая голова, но он совершенно не старается учиться. — Кейти тяжело вздохнула. — Учеба дается ему легко. Девлину повезло, что он унаследовал твои способности.

— И твой боевой дух, — добавил Стивен, — а также прекрасные голубые глаза. Ну же, Кейти, не грусти, или я заставлю тебя сделать это с помощью поцелуев.

Кейти невольно улыбнулась.

— Прибереги свои комплименты для декана, Стивен, — укоризненно сказала она. — После проделок твоего сына нам, пожалуй, придется сделать университету большие пожертвования: боюсь, это единственный способ умилостивить начальство и упросить не отчислять Девлина. О, я так надеюсь, что у него все будет хорошо!

— Наш мальчик ничуть не хуже, чем другие его сверстники.

Кейти кивнула.

— Не знаю, чего мне хочется больше — задушить его собственными руками или крепко обнять.

— Ты его мать. Девлин понимает, что огорчил тебя, и это самое суровое наказание для него. Поэтому лучше покрепче обними нашего мальчика и не ругай его.

— Я люблю тебя, Стивен, — вздохнув, промолвила Кейти и прижалась щекой к груди мужа. — Что бы я делала без тебя? Ты так терпелив, добр и…

— Смотрите, лошадки! — воскликнула Сара, вглядываясь в темноту.

В этот момент во двор с грохотом въехали три экипажа; первый из них остановился у почтового дилижанса, и с его козел спрыгнул молодой человек по имени Квентин, лорд Рэнделл. Это был высокий крепкий парень лет двадцати пяти, прославившийся в модных боксерских залах своей беспощадностью и жестокостью; на его квадратном лице с грубыми чертами выделялись светло-карие глаза. На подбородке Квентина виднелась ямочка, каштановые волосы были зачесаны назад.

Квентин вошел в зал «Золотого быка», не дожидаясь Карстэрза и Стейнза. Увидев пустой дилижанс, он сразу все понял. Джинни была где-то здесь, на постоялом дворе. Он знал, что она бежала в почтовой карете, направлявшейся в Холихед, где собиралась отплыть на почтово-пассажирском судне к берегам Ирландии. Однако Квентин хотел непременно помешать ей, ведь Джинни принадлежала ему.

Он прошел через зал ожидания и трактир, внимательно вглядываясь в лица постояльцев, однако Джинни нигде не было. Тогда Квентин подошел к конторке и бесцеремонно вырвал книгу регистрации пассажиров из рук хозяина постоялого двора.

— Могу я чем-нибудь помочь вам, сэр? — подобострастно спросил хозяин.

Квентин буркнул в ответ что-то нечленораздельное. Пробежав глазами список постояльцев, он наткнулся на знакомую фамилию. Мэри Харрис. Джинни как-то называла ему свое настоящее имя, и, к собственному удивлению, Квентин вспомнил его, хотя всегда пропускал мимо ушей болтовню Джинни, когда она рассказывала о своем прошлом. Он старался забыть о том, что она происходила из социальных низов; Квентину больше нравился ее сценический псевдоним — Джинни Хайгейт. С трудом добившись благосклонности этой очаровательной, всеми любимой актрисы, он долго и настойчиво ухаживал за ней, пока она, наконец, не сдалась. Джинни была его любовницей, его собственностью, его трофеем.

Не сказав ни слова хозяину постоялого двора, Квентин начал обыскивать все помещения, оглашая их громким криком:

— Джинни, где ты, Джинни?

— Вот идиот! — пробормотал Карстэрз, услышав доносившийся изнутри рык своего приятеля. — Он всегда идет напролом.

Переглянувшись, Карстэрз и Стейнз вошли в здание «Золотого быка».

Молодой человек приятной наружности, со светлыми волосами, тонкими чертами лица и холодными голубыми глазами, граф Джулиан Карстэрз всегда был безупречно одет; в отличие от него сэр Торквил Стейнз, известный в Лондоне дуэлянт, отличался мрачной внешностью и имел карие пронзительные глаза и темную бородку клинышком, как у дьявола.

— Давайте попробуем сделать все быстро и без лишнего шума, — недовольно проговорил Карстэрз.

Стейнз кивнул, и приятели бросились на помощь Квентину. Они должны были во что бы то ни стало найти эту ирландскую стерву, осмелившуюся увезти Джонни. Карстэрз очень надеялся на то, что заполучит мальчишку прежде, чем тот начнет слишком много болтать.

Поднявшись на второй этаж, Квентин начал распахивать двери всех номеров подряд и бесцеремонно заглядывать внутрь, не заботясь о том, что мешает постояльцам отдыхать. Некоторые из них громко возмущались его поведением, остальные молчали, увидев на пороге своей комнаты детину исполинского роста с мрачным решительным взглядом.

Одна из дверей оказалась запертой на замок, и Квентин начал в бешенстве дергать ручку.

— Джинни! — крикнул он и приложил ухо к щели. Из комнаты не доносилось ни звука, и, закрыв глаза, Квентин напряженно прислушался. Ему казалось, что он почувствует присутствие любовницы даже за закрытой дверью, и действительно он уловил запах знакомых духов!

— Джинни! — воскликнул Квентин и загрохотал кулаками по двери. Когда грохот смолк, он уловил тихие всхлипы и снова закричал: — Джинни, открой немедленно! Ну же, я отвезу тебя домой! Черт подери, ты ведь знаешь, что я люблю тебя!

Повернувшись спиной к двери, Квентин начал бить по ней ногой. В конце концов, дверь не выдержала и сорвалась с петель; отбросив ее в сторону, Квентин, тяжело дыша, вошел в комнату.

Джинни сидела, забившись в угол, и прижимала к груди перепуганного маленького слугу Карстэрза. Квентин сразу же заметил огромный синяк под глазом своей любовницы, но не почувствовал никаких угрызений совести. По его мнению, Джинни сама была во всем виновата.

— Пойдем! — Он протянул Джинни руку. — Нам пора домой.

— Нет. — Мэри энергично замотала головой.

— Оставьте ее! — воскликнул маленький Джонни и отважно выступил вперед.

Чертыхнувшись, Квентин отшвырнул мальчишку со своего пути, и Джонни, вскрикнув, упал на пол.

Услышав звуки борьбы в соседнем номере, леди Стратмор насторожилась.

— Что там происходит, Стивен? — встревожено спросила она мужа.

Стивен прислушался.

— Пожалуй, я схожу туда, — заявил он и, погладив маленькую дочь по кудрявой головке, добавил: — Оставайся с мамой, дорогая, и не выходи из комнаты.

Виконт Стратмор был сильным, атлетически сложенным мужчиной, и потому, выйдя в коридор, он решительными шагами направился к двери соседнего номера. За минуту до этого из нее выбежал перепуганный Джонни и бросился к лестнице, чтобы позвать на помощь, однако на площадке второго этажа мальчуган, к своему ужасу, столкнулся с Карстэрзом.

— Джонни! Ну наконец-то я тебя нашел! — воскликнул граф и тут же крепко схватил парня за ворот. Ледяные глаза Карстэрза не отрывались от его лица. — Как ты смел убежать от меня, неблагодарный поганец? И это после всего, что я сделал для тебя!

— Простите меня, — осипшим от страха голосом попросил Джонни.

— Я приютил тебя, заботился о тебе, а теперь ты вместе с этой женщиной пытаешься отправить меня на виселицу?

— Почему на виселицу? — оторопел мальчик, с недоумением глядя на своего господина.

— Да, Джонни, таких парней, как мы с тобой, отправляют прямиком на виселицу за то, чем мы занимались. — Карстэрз понизил голос: — Поэтому мы должны хранить в секрете все, что связано с нашей интимной жизнью. — Граф тяжело вздохнул: — Кто позаботится о тебе, когда меня не станет, Джонни? Кто пошлет деньги твоей бедной матушке?

Джонни понуро опустил голову. Заметив, что мальчик задумался над его словами, Карстэрз самодовольно усмехнулся.

— Ну ладно, пойдем, — примирительно сказал он. — Я отвезу тебя домой.

Обняв мальчика за плечи, граф вывел его во двор и посадил в карету.

— Жди меня здесь и никуда не уходи, — распорядился он. — А я поднимусь наверх, чтобы убедиться, что Квентин уладил свои дела. Завтра мы забудем это неприятное происшествие, как дурной сон.

— Хорошо, сэр, — пробормотал Джонни. Карстэрз вздохнул с облегчением; он решил, что все самое страшное уже позади, как вдруг грянувший на втором этаже выстрел разорвал тишину ночи. «Неужели Квентин все же застрелил эту ирландскую сучку?» — пронеслось у него в голове, и он бросился наверх.

То, что он увидел, повергло его в ужас. В коридоре громко плакала маленькая кудрявая девочка, а Джинни и еще одна женщина стояли на коленях у неподвижно лежавшего на полу тела незнакомого мужчины. Квентин находился неподалеку; в руке его еще дымился пистолет, а на лице застыло выражение растерянности и отчаяния. Он медленно приходил в себя, постепенно осознавая, что натворил.

— Стивен! О Боже! Позовите врача! — кричала черноволосая красавица, жена сэра Стратмора, пытаясь зажать руками огромную рану в его груди, из которой ручьем лилась кровь.

Однако все ее усилия были напрасны.

Карстэрзу, утратившему чувство реальности, показалось, что все это происходит во сне и он вот-вот проснется. Граф медленно подошел к распростертому на полу мужчине и взглянул на него. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы узнать его: Квентин застрелил одного из членов палаты лордов.

— О Боже, Квинт! — ахнул Карстэрз. — Ты убил Стратмора.

— Стивен! — Продолжая кричать, виконтесса по-прежнему пыталась привести мужа в чувство, но он не шевелился.

Карстэрз наконец пришел в себя, и инстинкт самосохранения приказал ему действовать решительно, в то время как Квентин все еще находился в состоянии полной прострации.

— Я не хотел этого… — бормотал он. — Я и подумать не мог о том, что убью его…

— Успокойтесь, заклинаю вас! — оборвал его граф. — Я попробую уладить дело. Слушайте меня внимательно…

Охваченный паникой, Квентин тяжело дышал, однако слова приятеля в конце концов дошли до его сознания, и он послушно кивнул.

— Ступайте на лестничную клетку и никого не пускайте в коридор, — распорядился Карстэрз, стараясь говорить спокойно и отчетливо. Однако и ему было нелегко сохранять самообладание. — Никто не должен узнать, что здесь произошло. Вы все поняли, Квинт?

— Да.

— В таком случае выполняйте мои распоряжения.

Барон быстро направился к лестничной клетке. А Карстэрз, подойдя к леди Стратмор, присел рядом с ней на корточки и взял ее руку в свои ладони.

— Постарайтесь успокоиться, миледи, — проникновенным голосом проговорил он. — Мы уже послали за доктором, и он сейчас придет. — Это была откровенная ложь, однако граф не испытывал никаких угрызений совести, обманывая бедную женщину. — Вы правильно делаете, пытаясь остановить кровотечение. Не оставляйте своих усилий.

Его слова заставили леди Стратмор замолчать и одновременно вселили в нее надежду на то, что ее мужа спасут; несчастная Кейти Роуз не понимала, что граф нагло лжет ей.

Кивнув, она обернулась к дочери.

— Крошка моя, успокойся… — начала она, но Джинни перебила ее.

— Я займусь ей, миледи, а вы позаботьтесь о муже, — сказала она и бросилась к плачущей девочке.

Проводив Джинни злым взглядом, Карстэрз выпрямился и подошел к стоявшему в сторонке Стейнзу.

— Если у вас возникнут затруднения, не церемоньтесь с ними, — понизив голос, распорядился он.

Стейнз, не раздумывая, кивнул, и Карстэрз быстро спустился в зал ожидания. Когда он переступил порог, к нему сразу же обратились тревожные взгляды всех присутствующих: люди толпились у входа, с недоумением поглядывая на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Прощу прощения, сэр, — громко, так, чтобы его все слышали, обратился граф к хозяину постоялого двора. — Я нечаянно наделал много шуму. Дело в том, что я чистил в номере свой пистолет, и он неожиданно выстрелил. Боюсь, что я напугал леди, снявшую соседнюю комнату. В качестве компенсации за беспокойство я хотел бы оплатить ее проживание в номере вашей гостиницы.

— О, как это любезно с вашей стороны! — воскликнул хозяин и с облегчением вздохнул: казалось, объяснения вполне удовлетворили его.

Граф бросил на конторку горсть монет.

— Еще раз прошу прощения за причиненное беспокойство, и налейте всем присутствующим пива за мой счет. — Он быстро покинул помещение.

Выйдя на свежий воздух, Карстэрз глубоко вздохнул. Главное — во что бы то ни стало выйти сухим из воды. Объяснения, которые он дал владельцу постоялого двора, были просто смехотворны и могли отвести подозрения от него и его приятелей не больше чем на час. А что потом? О, если бы можно было просто убежать с места преступления! Увы, их видело слишком много людей. Убийство члена палаты лордов, разумеется, не шутка — Стратмор слыл тихим человеком, однако его все уважали.

Во рту у Карстэрза пересохло, в висках гулко стучала кровь. Граф огляделся вокруг, как будто надеялся найти способ избежать ответственности за содеянное. Он знал, что не сможет утаить преступление, совершенное Квинтом: когда начнется расследование обстоятельств гибели Стратмора, его тоже будут допрашивать; при этом в ходе расследования может раскрыться его тайна, которую он тщательно скрывал от общества, не желая никого посвящать в свою личную жизнь. К тому же это было небезопасно: в Англии до сих пор действовали законы, по которым так называемых содомитов могли отправить на виселицу. Карстэрзу меньше всего хотелось, чтобы его опозорили и казнили за любовь к красивым мальчикам.

Взглянув на стоявший во дворе экипаж, граф увидел в окне бледное лицо Джонни, и тут же его взгляд упал на фургон, груженный бочками — на брезенте фургона было написано белыми печатными буквами: «Бренди и другие горячительные напитки». В голове Карстэрза моментально созрел план. Старое здание постоялого двора, деревянное и сухое, могло вспыхнуть, как трут; крыша — соломенная; большинство окон закрыты глухими ставнями…

Теперь граф уже не сомневался в том, что ему следует сделать.

Уже через несколько минут он, Квентин и Стейнз принялись за дело: они разгрузили бочки из фургона и облили деревянную постройку бренди, виски и портвейном. Кроме того, приятели закрыли снаружи оконные ставни на крючок, и все это происходило на глазах Джонни.

— А что с мальцом? — спросил Стейнз, прежде чем бросить зажженный факел на террасу первого этажа.

— Потом разберемся, а пока пусть эта сучка катится ко всем чертям, — проворчал Квентин. — Это из-за нее мы попали в переплет.

Он первым поднес свой факел к балюстраде террасы, и сухие балясины тут же занялись огнем.

Когда пламя охватило все здание, приятели поспешно выехали со двора подальше от огромного костра, языки которого еще долго вздымались в темное ночное небо.

— Держись, Стивен, я вытащу тебя отсюда, дорогой, — прошептала леди Стратмор.

Здание постоялого двора все было объято огнем. Кейти и Мэри, занятые раненым, не заметили, как начался пожар, но вскоре и они стали задыхаться от едкого дыма, поднимавшегося с первого этажа. Мэри подхватила на руки плачущую четырехлетнюю малышку и стала уговаривать ее мать поскорее покинуть помещение, однако виконтесса не хотела бросать мужа в беде.

Стивен медленно приходил в себя.

— Кейти… — прошептал он, приоткрыв глаза.

— Очнись, дорогой, собери силы и встань на ноги, — быстро заговорила Кейти. — Вот, молодец… А теперь обопрись на меня.

Она изо всех сил старалась помочь мужу, но оказалось, что он не может идти.

— Прости, Кейти, я слишком слаб, — прошептал Стивен. — Уходи и забирай Сару. Ты должна спасти ее.

— Я не брошу тебя! — В отчаянии виконтесса обернулась к Мэри: — Умоляю вас, спасите моего ребенка!

— Но, мэм, я не могу… — начала возражать Мэри, однако Кейти не дала ей договорить.

— Не теряйте времени! — крикнула она.

Мэри растерянно кивнула. Она чувствовала себя виноватой перед леди Стратмор, ведь лорда Стратмора ранили, когда он хотел заступиться за нее.

Накинув свой плащ на малышку, чтобы защитить девочку от дыма и огня, Мэри бросилась вниз по лестнице. На первом этаже бушевало пламя, повсюду с криками метались люди, от едкого дыма перехватывало дыхание.

С потолка на несчастных рушились горящие балки, одна из которых перегородила выход на улицу, а ставни оказались запертыми снаружи. Спасения не было. Кто-то выбил стулом стекло и створки ставни на одном из окон, однако от притока свежего воздуха пламя разгорелось еще сильнее.

Мэри показалось, что она находится в аду, и, оглядевшись по сторонам, она в ужасе содрогнулась. Ей нетрудно было догадаться, что пожар стал делом рук Квентина и его приятелей.

Жар постепенно становился невыносимым, и сердце Мэри чуть не выпрыгивало из груди; она задыхалась, и ее начал бить сильный кашель, а затем у нее потемнело в глазах. Ей было ясно, что если она сейчас же не выйдет на свежий воздух, то потеряет сознание и тогда маленькая Сара погибнет.

Стивен спас ее, и она должна спасти дочь Стивена! Эта мысль не давала актрисе покоя и подстегивала ее к решительным действиям. Мэри обежала помещения первого этажа в поисках запасного выхода, но все помещения уже были объяты огнем. И все же ей удалось отыскать одно окно, ставни на котором отвалились, а стекло лопнуло от сильного жара. Эти был последний шанс спасти себя и маленькую Сару.

Тяжелые парчовые портьеры уже пылали, но Мэри, намотав на кисти рук плащ, все же сумела пошире раздвинуть их и, собрав остаток сил, просунула задыхающуюся от едкого дыма девочку в окно.

— Беги, Сара! — крикнула Мэри вслед малышке.

Сама она уже находилась в полуобморочном состоянии, плохо соображала и слабела с каждой минутой. Чтобы выбраться на улицу через окно, ей пришлось открыть раму, и пламя обжигало ей лицо.

Теряя последние силы, Мэри с громким криком вывалилась из окна на землю, встала и побежала, не помня себя от ужаса: волосы у нее на голове горели. Пробежав несколько шагов, она упала и потеряла сознание…

И тут же на нее вылили ведро холодной воды.

Собравшимся на пожар людям удалось потушить пламя, однако Мэри долго не приходила в себя.

Наконец очнувшись, она увидела сгрудившихся вокруг нее людей, которые пытались привести ее в чувство.

— Где Сара? — заволновалась она. — Где маленькая девочка?

— Не беспокойтесь, мэм, — ответил ей кто-то из толпы. — С ней все в порядке. Сейчас к вам придет доктор.

Мэри попыталась встать; ожог на лице причинял ей страшную боль, но она мгновенно забыла о ней, увидев, как рушится крыша горевшего здания. Само здание сразу осело, как неудачно приготовленное суфле, и рев огня заглушил крики гибнущих людей. Из всех, кто был в «Золотом быке», спастись удалось только Мэри и маленькой Саре.

Пошатываясь, Мэри подошла к дрожащей от ужаса малышке и обняла ее. Несмотря на то, что огонь изуродовал ее, Мэри по крайней мере, осталась жива, но больше всего она радовалась тому, что ей удалось спасти Сару. Однако будущее представлялось несчастной женщине в довольно мрачном свете: ее бывший любовник и его приятели могли вернуться и расправиться с ней.

Сжимая зубы, чтобы не стонать от боли, Мэри, ведя за собой девочку, стала пробираться сквозь толпу зевак. Теперь им необходимо было как можно быстрее уехать отсюда, спрятаться, залечить раны и ожоги.

Юноша с черными, как смоль волосами и глазами цвета морской волны дремал, сидя на жесткой скамье в приемной декана; ему казалось, что он находится здесь уже целую вечность, ожидая, когда декан наконец соизволит назначить ему наказание за нарушение дисциплины и другие прегрешения.

Девлин Джеймс Кимбалл, семнадцатилетний наследник виконта Стратмора, был слишком жизнерадостен и проказлив, чтобы думать о последствиях своих поступков, к чему его тщетно призывали наставники. Поначалу, поступив в университет, он наломал много дров, однако позже взялся за ум и стал особенно прилежным, узнав о том, что к нему едут родители. Девлин долго готовил проникновенную речь, с которой собирался обратиться к матери, ничуть не сомневаясь, что она гневается на него за плохое поведение. К счастью, вместе с ней должен был приехать и отец, который всегда вставал на защиту Дейва.

Юноша подавил тяжелый вздох, дожидаясь, когда же, наконец, декан вызовет его на ковер. Запрокинув голову, он прижался затылком к шершавой оштукатуренной стене приемной. В животе у него урчало от голода, ему страшно хотелось есть. Почему его не приглашают в кабинет? Или там что-то случилось?

В приемной не было часов, но юноша знал, что провел здесь уже довольно много времени. Внезапно по его спине забегали мурашки от дурных предчувствий. Услышав в коридоре звук приближающихся шагов, он насторожился и выпрямился. «Ну, наконец-то!» — пронеслось у него в голове.

Дейв пригладил рукой волосы, поправил галстук и изобразил на лице улыбку, с которой хотел встретить своих родителей.

Однако вместо лорда и леди Стратмор в приемную вошли декан и священник университетской часовни; на лицах обоих застыло выражение скорби.

— Не вставай, сынок, — произнес декан необычно мягким тоном.

Молодой человек бросил взгляд мимо него сквозь проем двери в коридор, надеясь, что сейчас в комнату войдут его родители, но их все не было. У Дейва упало сердце.

Священник откашлялся и присел рядом с ним на скамью.

— Мальчик мой, мы послали за твоей тетей Августой. — Он сокрушенно покачал головой. — Она скоро приедет и заберет тебя. Мы принесли тебе плохие новости…

Часть первая

Глава 1

Лондон, 1817 год

Посреди замерзших болот, к югу от Темзы, в безлюдной местности, возвышался дом под причудливым куполом. Дул холодный февральский ветер, шел дождь со снегом. Старые выцветшие башенки, украшавшие крышу строения, и заколоченные досками окна на фасаде придавали зданию вид мрачный и унылый; ходили даже слухи, что в этом старом доме водились привидения. Молва утверждала также, что это место проклято.

Поверенный Чарлз Бичем зябко передернул плечами; он уже давно ожидал своего патрона и был уверен в том, что в такую скверную погоду обязательно простудится, если тот в ближайшее время не приедет.

Чарлз Бичем раскрыл над головой зонтик, поплотнее запахнул коричневый шерстяной плащ и надвинул цилиндр на лоб, отчего лицо его стало выглядеть еще несчастнее. Громко чихнув, он утерся носовым платком.

— Будьте здоровы, — усмехнувшись, сказал стоявший рядом с ним мистер Даллоуэй, агент по продаже недвижимости.

— Постараюсь, — буркнул Чарлз и отвернулся. Они с Даллоуэем преследовали совершенно разные цели. Даллоуэй был исполнен решимости обвести лорда Стратмора вокруг пальца и содрать с него три тысячи фунтов за это Богом забытое имение; Чарлз же, в свою очередь, намеревался во что бы то ни стало убедить лорда отказаться от сделки. Честно говоря, он побаивался упреков и обвинений старой леди Стратмор в случае, если ее племянник все же приобретет этот дом.

Бросив украдкой взгляд на карманные часы, Бичем нахмурился: патрон явно запаздывал. Что и говорить, жизнь поверенного в делах семьи Стратморов никто бы не назвал скучной с тех пор, как молодой лорд вернулся из дальних странствий домой.

Несмотря на то что виконту Девлину Стратмору было всего лишь тридцать лет, он повидал на своем веку такое, о чем Чарлз читал только в книжках, сидя у пылавшего камина в своем любимом уютном кресле. Леди Стратмор часто рассказывала своему поверенному увлекательные истории о подвигах своего бесшабашного племянника: виконт, по ее словам, сражался с пиратами, освобождал невольников, жил среди дикарей, охотился на львов, посещал старинные храмы в дебрях Малайзии и бродил вместе с кочевниками по пустыням Кандагара, но Бичем считал все эти рассказы выдумками до тех пор, пока не познакомился с самим виконтом.

Теперь Чарлз ломал голову над тем, зачем виконту понадобилось это имение. Впрочем, он никогда не осмелился бы задать этот вопрос Девлину Стратмору, ведь тот не зря носил прозвище Дьявол.

В этот момент послышался стук копыт. Чарлз взглянул на дорогу, но ничего не увидел из-за густого тумана и мороси. Тем не менее, судя по звукам, экипаж приближался: до слуха поверенного доносился скрип колес, катившихся по мерзлой почве.

Наконец карета, запряженная парой вороных, словно призрак, возникла из тумана и, покачиваясь, въехала во двор. Из ноздрей коней валил пар. На козлах сидели кучер и конюх, а на запятках стояли два лакея в коричневых ливреях с белоснежными накрахмаленными кружевными жабо и в треуголках — казалось, этим молодцам были нипочем пронзительный ветер и февральский холод.

Чарлз искоса взглянул на мистера Даллоуэя, который, выйдя из-под навеса, под которым прятался от непогоды, быстро сбежал по ступеням, торопясь поприветствовать лорда Стратмора. В глубине его глаз уже пылал алчный огонь, и у Чарлза упало сердце; предчувствие подсказывало ему, что его соперник на этот раз одержит победу над ним. «О Боже, — сокрушенно подумал Чарлз, — что я скажу леди Стратмор?!» Он с ужасом представил разгон, который ему устроит почтенная вдова, которая еще семь месяцев назад, когда ее племянник вернулся в Лондон, дала Чарлзу вполне четкие указания.

— Все счета Девлина направляйте ко мне, — распорядилась она тоном, не терпящим возражений. — Я сама буду оплачивать их.

Чарлз попытался в тактичной форме попросить разрешения распоряжаться средствами виконта, чтобы покрывать его счета и тем самым избавить старушку от излишних трат, но пожилая дама резко оборвала его.

— Мой племянник ни в чем не должен испытывать недостатка, — заявила она. — Я безумно рада, что он наконец-то вернулся домой. Пусть кутит и швыряет деньги на ветер. Еще раз повторяю вам, Чарлз: все его счета направляйте ко мне.

С тех пор счета виконта, словно стая перелетных птиц, прямиком отправлялись в шикарный загородный дом вдовы под Батом, обставленный элегантной мебелью; здесь повсюду лежали дорогие ковры и висели портьеры из французского шелка. Августа безропотно оплачивала все — живописные полотна, мраморные статуи античных богов и героев, дорогие вина, большой штат слуг, экипажи, лошадей, одежду, обувь, карточные долги, ложу в опере, холостяцкие вечеринки, драгоценности для многочисленных любовниц. Но что скажет леди Стратмор, когда получит счет на три тысячи фунтов, за которые было приобретено старое, пришедшее в запустение имение с ветхим домом?

У Чарлза пересохло во рту от волнения. Лакеи тем временем спрыгнули на землю, и один из них распахнул дверцу кареты, а другой раскрыл зонтик.

Чарлз подошел к Даллоуэю, который теперь уже не выглядел излишне самоуверенным и явно нервничал, ожидая, когда выйдет виконт.

— Вы еще не знакомы с лордом Стратмором, не так ли? — спросил поверенный.

Даллоуэй ничего не ответил; он молча наблюдал за тем, как лакей опустил металлическую подножку и застыл у распахнутой дверцы кареты с каменным выражением лица.

Первым из экипажа вышел чернокожий молодой человек. Беннетт Фримен был, как всегда, аккуратно одет; выходец из Америки, он прислуживал виконту и сопровождал его во всех странствиях и деловых поездках.

Живые карие глаза мистера Фримена, спрятанные за стеклами очков в проволочной оправе, с интересом оглядели все вокруг; заметив Чарлза, молодой человек приветливо помахал ему рукой и побежал к дому, чтобы спрятаться под навесом от непогоды.

Затем из экипажа вышла очередная пассия лорда Стратмора и тут же оперлась рукой в изящной перчатке о плечо услужливого лакея. Ступив на землю, она поспешно направилась, обходя грязь, к крыльцу дома. Несмотря на то, что дама была одета как настоящая леди, походка и взгляд выдавали в ней представительницу древнейшей профессии; правда, в отличие от уличных проституток ее называли не шлюхой, а куртизанкой, так как она находилась на содержании у богатых знатных господ. На даме был надет приталенный жакет из красно-коричневого бархата; она осторожно шла по двору на высоких каблуках, одной рукой приподнимая юбки, а другой, придерживая шляпу с роскошным страусовым пером, колыхавшимся на ветру.

Чарлз, как истинный джентльмен, тут же устремился к ней и прикрыл ее своим зонтом.

— О, благодарю вас, сэр, — проворковала куртизанка.

Даллоуэй взял девицу под локоть с другой стороны и помог ей подняться по скользким ступеням на крыльцо.

Последним из экипажа вышел сам Дьявол Стратмор. Лакей с зонтиком вынужден был вытянуть руку вверх, чтобы прикрыть своего господина от дождя, поскольку виконт был очень высокого роста. На мгновение остановившись, он поправил небрежно накинутое на его могучие плечи подбитое роскошным мехом пальто из черной шерсти и прищурил скрытые за затемненными стеклами очков глаза. Длинные черные как смоль волосы виконта были сзади собраны в хвост, в мочке его левого уха поблескивала золотая серьга. От своих ирландских предков он унаследовал не только любовь ко всему оригинальному, но и приятную внешность. Кожа его была смуглой и все еще хранила следы палящего солнца, под которым он бродил по пустыням во время дальних странствий.

Увидев поверенного Бичема, Стратмор широко улыбнулся; при этом его улыбка производила впечатление силы и уверенности.

— Рад видеть вас, Чарлз! — воскликнул лорд Стратмор и быстрым шагом направился к поверенному, так что лакей, державший раскрытый зонтик, едва поспевал за ним.

— Добрый день, милорд. — Чарлз вздрогнул от крепкого рукопожатия виконта.

Дружески похлопав поверенного по спине, Стратмор обернулся и взглянул на дом.

— Ну что, за дело? — весело спросил он.

— Да, конечно, милорд; только сначала я хотел бы вам сказать… — запинаясь, начал Чарлз.

Виконт нахмурился.

— Возникли какие-то проблемы? — недовольно спросил он и, сняв очки, устремил внимательный взгляд на поверенного.

У Стратмора были удивительные глаза цвета морской волны, в которых чувствовалось что-то волчье, хищное. По-видимому, эти глаза многое повидали на своем веку, и не каждый мог выдержать их пронзительный взгляд.

У Чарлза перехватило дыхание.

— Нет, нет, никаких проблем, милорд, — торопливо пробормотал он. — Просто я хотел сказать, что цена слишком высока. Это неоправданная трата денег… Боюсь, леди Стратмор не одобрит вашу покупку.

Чувствуя, что его слова не произвели нужного эффекта, поверенный смущенно замолчал.

Дейв долго смотрел на него. Как человек справедливый и проницательный, он высоко оценил мужество поверенного, осмелившегося возражать своему господину, и его преданность интересам семьи Стратморов. Но на этот раз дело являлось довольно щекотливым. Виконт не мог объяснить Чарлзу мотивы своего поступка, поэтому ему оставалось только одно — продолжать играть роль Дьявола Стратмора, своевольного самодура, делавшего все, что взбредет в голову.

Одарив поверенного ослепительной улыбкой, Дейв спрятал очки в карман и похлопал Чарлза по плечу.

— Не беспокойтесь, друг мой, все закончится хорошо. Тетя Августа смирится с неизбежным. — Он решительно направился к крыльцу дома.

— Вы, как всегда, правы, милорд, — семеня за ним, не унимался Чарлз. — Но я смог бы более вразумительно объяснить все вашей тетушке, если бы вы соблаговолили сообщить мне, что заставило вас сделать эту покупку…

Дейв засмеялся.

— Ничего не заставило, старина! — с беспечным видом воскликнул он. — Просто очередной мой каприз, не более того. Вы же знаете, я всегда поступаю так, как мне заблагорассудится. Ну же, не будьте занудой, Чарлз… Пойдемте лучше осмотрим мое новое приобретение.

— Но, сэр… ваша тетушка может намылить мне за это шею…

Дейв остановился и, тяжело вздохнув, пытливо посмотрел на поверенного.

— Ну хорошо, так и быть, я расскажу вам, что заставило меня купить этот дом. Но вы должны пообещать держать язык за зубами. Идет?

— О, конечно, милорд, даю вам слово джентльмена! Чарлза распирала гордость оттого, что он удостоился доверия своего господина.

— Что ж, в таком случае я раскрою вам эту тайну, — понизив голос, промолвил Дейв. — Вы когда-нибудь слышали о клубе «Лошадь и коляска»?

Глаза Чарлза стали почти круглыми от изумления.

— О Боже, сэр! — выдохнул он.

— Да-да, о нем идет дурная слава. Но вы ведь знаете, что я обожаю править экипажем и скакать верхом.

— Теперь я понимаю, почему вы приобрели легкую коляску, двухколесный экипаж и скаковую лошадь… — пробормотал поверенный.

— Вы угадали, это одно из требований для тех, кто вступает в этот клуб. — Дейв стал разгибать пальцы, перечисляя все условия приема новичков. — Во-первых, членом этого клуба может стать лишь богатый человек знатного происхождения, не имеющий моральных принципов.

— Но ведь вы не богаты, сэр. Дейв усмехнулся:

— Формально нет, но, по существу, я могу оплатить любой счет.

И действительно, Дейв всегда мог рассчитывать на доброту своей тетушки. Успех предпринятого им зависел от размеров ее состояния, а игра в карты сблизила его с теми людьми, с которыми он стремился подружиться. Несколько раз он по-крупному проигрывал своим новым приятелям, чтобы заручиться их доверием, и всегда исправно платил по счетам. Члены клуба «Лошадь и коляска» были известными в городе игроками и кутилами. Чем больше Дейв проигрывал им за карточным столом, тем лучше они к нему относились. «Ну что ж, — злорадно думал молодой человек, оплачивая очередной долг, — сегодня победа за вами, но скоро вы проиграете все и лишитесь самого ценного — своей жизни».

— Во-вторых, — продолжал Дейв, — новичок должен сделать членам клуба щедрый подарок, продемонстрировав им тем самым свое уважение. Этот дом в качестве презента сразит их наповал.

«По крайней мере, я на это надеюсь, — подумал он. — Но чтобы подстраховаться, надо бы не забыть набить первый этаж взрывчаткой».

Однако Чарлзу не следовало знать о таких вещах.

— Существует еще и третье условие вступления в клуб, — задумчиво проговорил он, — но пока мне не удалось узнать, какое именно.

— Да, сэр, но о клубе «Лошадь и коляска» ходят разные слухи… — осторожно сказал Чарлз. — Вы долго были в отъезде и, наверное, не слышали, что о нем говорят в городе.

Дейву было забавно наблюдать за поверенным, который начал оглядываться по сторонам с таким видом, как будто негодяи Рэнделл, Стейнз и Карстэрз прятались где-то поблизости.

— Ходят слухи, что господа из этого клуба устраивают дуэли со смертельным исходом, — тихо произнес Чарлз. — Это отвратительно, милорд! Я уверен, что тетушка не одобрит ваших намерений вступить в этот клуб!

— Возможно, вы правы, но мне очень нравится ездить верхом и править быстроходными колясками. Я люблю скорость, старина, поэтому и готов смотреть сквозь пальцы на кое-какие шалости. Надеюсь, вы меня понимаете — охота всегда пуще неволи, мой друг. В любом случае я рад, что взял с вас слово не говорить леди Стратмор о моих намерениях. Ну что, идем дальше? — Лицо Дейва снова озарила лучезарная улыбка.

— О Господи! — прошептал Чарлз, едва поспевая за поднимавшимся по ступеням крыльца виконтом. — Я все понимаю, но прошу вас, сэр, будьте осторожней с этим Даллоуэем — он хитер и изворотлив.

Дейв, который в Марракеше торговал вместе с бедуинами оружием, верблюдами и специями, мог бы справиться с любым торгашом в мире. Во всяком случае, агент по продаже недвижимости из лондонского предместья не представлял для него никакой опасности, однако виконт решил немного поразвлечься и осыпал Чарлза благодарностями за предупреждение. Без сомнения, поверенный руководствовался благими намерениями и хотел помочь ему.

— Спасибо, Чарлз, за добрый совет, — серьезно произнес он.

Довольный собой, Чарлз Бичем проследовал за виконтом внутрь здания, где представил друг другу виконта и агента по продаже недвижимости, после чего они начали осмотр дома.

Пройдя через восьмиугольный вестибюль с красным потолком и зеркалами в рамах с осыпавшейся позолотой, они открыли массивные двустворчатые резные двери, причудливый узор которых был больше похож на порождение больного воображения курильщика опиума.

В целом дом производил мрачное впечатление. Застарелый запах несвежего пива, исходивший от изъеденных жучком-древоточцем полов, смешивался с запахом плесени и пыли.

В комнате, в которую они вошли, было темно, окна ее закрывали толстые доски. Дейв приказал лакеям зажечь свечи, которые они захватили с собой из дома. Мерцающее пламя отбрасывало на стены причудливые тени, создавая жуткую атмосферу, поскрипывание полов напоминало загробные голоса призраков, с потолка свешивалась паутина. В доме было так холодно, что дыхание превращалось в пар.

Любовница Дейва испуганно вскрикнула и взяла его под руку, когда что-то пролетело у нее над головой. Слуги подняли свечи вверх, и все присутствующие увидели на потолке целую колонию летучих мышей. В углах комнаты свили гнезда ласточки, проникшие сюда через дымоход.

Выйдя в коридор, они увидели высокие колонны, пестро раскрашенные и похожие на леденцы. Грязный паркетный пол имел здесь зигзагообразный узор, от которого рябило в глазах, стены украшали яркие фрески.

Коридор привел их к длинной анфиладе комнат. Посредине располагался бальный зал с балконом для оркестра.

— Боже, какая безвкусица! — воскликнул Бен, обращаясь к Дейву.

— А, по-моему, здесь очень мило. — Дейв понизил голос так, чтобы его не слышал Даллоуэй, и улыбнулся своему слуге и другу: — Ей-богу, здесь превосходно!

Дейв был уверен, что парням из клуба «Лошадь и коляска» с их извращенным вкусом понравится этот дом. Усыпив их бдительность, он намеревался получить от них ответы на вопросы, которые уже давно мучили его.

Бен нахмурился, а Даллоуэй тем временем продолжал на все лады расхваливать старый дом, как будто не замечая прогнивших половиц, запустения вокруг и потеков на потолках и стенах, свидетельствовавших о том, что крыша совсем прохудилась.

Несколько капель упало на лоб Чарлзу, и он, вытерев их носовым платком, едва сдержался от едкого замечания. Однако Дейв и сам видел, что его поверенный прав и доверять агенту по продаже недвижимости вряд ли стоит. Даллоуэй был настоящим пройдохой, скользким как угорь; он без устали перечислял все мнимые достоинства этого ветхого строения, набивая цену.

— Жилая площадь этого дома составляет одиннадцать тысяч квадратных футов. — Даллоуэй гордо выпрямился. — Кроме того, здесь имеется просторная кухня, в которой можно приготовить обед для целой армии. Осторожно, мисс, здесь ступенька. А теперь поднимемся наверх и осмотрим расположенные там помещения…

Комнаты второго этажа имели весьма причудливое убранство: обстановка одной из них имитировала джунгли, другая была оформлена в египетском стиле, в ней стояли искусственные пальмы, а на стенах были нарисованы пирамиды. Третья комната представляла собой дворец Цезаря в миниатюре; здесь стояли копии античных скульптур, выполненные из дешевого материала. Диваны были обиты выгоревшей пурпурной тканью и стали прибежищем для мышей.

Дейв бросил брезгливый взгляд на ободранные стены. Краем глаза он видел, что Даллоуэй внимательно наблюдает за ним.

— Что вы скажете, сэр? — наконец спросил агент. — Если это здание не соответствует вашим требованиям, я готов предложить вам другое. Что именно вы хотите?

Дейв задумчиво почесал подбородок и огляделся вокруг.

— Мне надо, чтобы… — начал он и вдруг замолчал. Не мог же он сказать, что ему нужен дом на отшибе, а территория вокруг дома должна хорошо просматриваться. Такое заявление вызвало бы подозрения или, во всяком случае, показалось бы странным. Дейву необходимо было сохранять бдительность. Беспечно улыбнувшись, он снова повернулся к Даллоуэю, решив и дальше играть роль легкомысленного прожигателя жизни.

— Мне нужен такой дом, где я мог бы беспрепятственно развлекаться со своими приятелями…

Его спутница захихикала, услышав эти слова, и Дейв, взглянув на нее, вдруг подумал о том, что забыл, как ее зовут. Все это время, обращаясь к ней, он называл ее «дорогая».

С этой блондинкой он провел прошлую бурную ночь, которую плохо помнил. Дейв вполне допускал, что им было хорошо вместе; во всяком случае, девушка отличалась приятной внешностью. Тем не менее, он почувствовал неприятное удивление, когда, проснувшись, обнаружил ее рядом с собой. Дейв обычно быстро терял интерес к профессиональным жрицам любви, владевшим всеми секретами любовных утех. Теперь он ожидал только одного — когда девица оставит его в покое и уедет домой.

— Вы хотите использовать этот дом для холостяцких развлечений, сэр? — спросил агент. — В таком случае лучшего места для этих целей вам не найти! Здесь действительно можно устраивать превосходные закрытые вечеринки — до этого места легко добраться из Лондона, сюда можно приехать по мосту или приплыть на пароме. Дом довольно просторный и при желании вместит множество гостей. В надворных постройках можно устроить спальни для ваших друзей.

— Мне нравится, прежде всего, то, что по соседству нет других усадеб и дорог. Мои… э… друзья предпочитают развлекаться вдали от любопытных глаз. Эти проклятые репортеры в поисках сенсаций преследуют нас повсюду, а потом публикуют в газетах свои отвратительные фельетоны. — Дейв поморщился. — Поэтому я ищу безлюдное место.

— Отлично, сэр, в таком случае вы можете использовать для охраны своих владений от вторжения нежелательных гостей сторожку — вы, наверное, видели ее при въезде на территорию усадьбы. Это еще довольно крепкое здание, достаточно его немного отремонтировать, и оно будет выглядеть вполне прилично. Кроме того, усадебный двор окружен железной решетчатой оградой, имеющей всего лишь одни въездные ворота со стороны дороги; с других же сторон территорию усадьбы окружают непроходимые болота: любого, кто попробует пробраться через них, засосет трясина. До подъездной дороги можно добраться только по реке на лодке или по шаткому мосту.

Внимательно выслушав агента, Дейв кивнул; он уже принял решение приобрести этот дом, который вполне подходил для воплощения его целей.

Когда они вернулись в бальный зал, Даллоуэй с сияющей улыбкой обратился к Дейву:

— Я не скрываю от вас, сэр, — этот дом требует внимания и заботы; получив их, он вновь обретет свой первоначальный блеск.

— Но ведь для этого понадобятся дополнительные затраты, — вмешался в разговор Чарлз.

Дейв изобразил на лице глубокую задумчивость; сцепив руки за спиной, он обошел зал, внимательно осматривая поблекшие росписи, потеки воды и плесень. Остановившись у одной из фресок, изображавшей прекрасную богиню Флору, обвитую цветочной гирляндой, Дейв хмыкнул. Даллоуэй тут же стал давать пояснения, опасаясь, что выгодный клиент может сорваться с крючка.

— Все эти изображения сделаны с известных красавиц прошлых лет, милорд. Здесь когда-то было очень весело, повсюду кипела жизнь. Устраивались даже прогулки по воде с фейерверками, музыкальные представления, выступления канатоходцев…

— Канатоходцев? — с интересом переспросил Дейв.

— О да, сэр. Это было поистине захватывающее зрелище!

— И все же позвольте мне высказать некоторые сомнения, милорд, — снова вмешался Чарлз, раздраженно поглядывая на Даллоуэй. — Это здание находится в аварийном состоянии, жить в нем небезопасно…

— Жить вообще небезопасно, друг мой, — заметил Дейв и, нагнувшись, стал пристально вглядываться в выгоревшую надпись на золотой ленте, изображенную под фигурой богини Флоры.

— Свечу! — внезапно потребовал он, подняв руку и нетерпеливо щелкнув пальцами.

Один из лакеев немедленно устремился к нему. В тусклом свете свечи Дейв с трудом разобрал имя красавицы: «Мисс Джинни Хайгейт. 1803 год». Он чуть не остолбенел. Боже, да ведь это сама судьба привела его сюда!

— Что там написано? — с любопытством спросил Бен, подходя ближе.

— Джинни Хайгейт… — потрясенно пробормотал Дейв, и они многозначительно переглянулись.

— О да, милорд, — снова заговорил Даллоуэй. — Мисс Хайгейт пела здесь каждое лето. Мужчины были от нее без ума.

— А кто такая эта мисс Хайгейт? — спросил Чарлз.

— О, это была красавица, театральная дива, сэр, — с готовностью ответил Даллоуэй, — ирландка с роскошными рыжими волосами. Бьюсь об заклад, вы таких никогда не видели. Да, у мисс Джинни Хайгейт не было отбоя от кавалеров.

— А что с ней случилось потом? — поинтересовалась сопровождавшая Дейва девица.

— Этого никто не знает. Она просто исчезла. «Ну нет, не так уж все просто», — подумал Дейв, припомнив, какая страшная судьба постигла молодую красавицу.

Уже не один год Дейв пытался выяснить, как именно погибли его близкие: он постоянно наводил справки о пожаре в «Золотом быке» и даже нанял двух сыщиков. Все это время его мучило чувство вины за произошедшее несчастье, и чтобы забыться, отвлечься от тяжелых мыслей, он постоянно путешествовал по морю и суше. Однако в десятилетнюю годовщину гибели родителей Дейв принял твердое решение разобраться в причинах произошедшего и, наказав виновных, исполнить сыновний долг. А для этого ему необходимо было воссоздать во всех деталях события той роковой ночи.

Начав расследование, Дейв очень скоро пришел к выводу, что факты, известные о пожаре, не складываются в единую картину. С тех пор он начал упорно собирать все материалы, касавшиеся событий, случившихся более десяти лет назад, и теперь у него имелся полный сундук документов, так или иначе касающихся пожара на постоялом дворе; часть из них он получил путем подкупа должностных лиц, истратив на это чуть не целое состояние.

Собрав газетные некрологи, Дейв навел справки о каждом человеке, погибшем в огне того памятного пожара. Он нашел свидетелей происшествия и поговорил с начальником пожарной команды, тушившей огонь. Он также получил доступ к регистрационным журналам почтовых компаний, дилижансы которых останавливались в ту ночь на постоялом дворе «Золотой бык».

Сопоставив все имевшиеся у него факты, Дейв постепенно начал распутывать клубок загадок и тайн, окутывавших эту трагедию, и вскоре логика расследования привела его в клуб «Лошадь и коляска» — именно отсюда исчезла Джинни Хайгейт, она же Мэри Харрис. Однако члены клуба хранили молчание и избегали говорить об актрисе.

Чтобы хоть что-то узнать, Дейв вынужден был шесть месяцев втираться в доверие к членам клуба, о которых по городу ходила дурная слава. По существу, он рисковал жизнью, поскольку его новые приятели отлично знали, кто такой Девлин Стратмор, и могли предположить, что он замыслил отомстить им за гибель родителей. Откровенно сказать, Дейв не понимал, почему они до сих пор не убили его. Возможно, эти негодяи действительно поверили в то, что теперь он — один из них.

Тем убедительнее Дейв играл роль легкомысленного прожигателя жизни: всем своим поведением он старался внушить новым приятелям мысль о том, что даже не подозревает о причинах и истинных виновниках гибели своей семьи. Впрочем, даже если члены клуба и подозревали Дейва в притворстве, им определенно хотелось держать его на коротком поводке, чтобы он всегда оставался у них на глазах и не мог нанести удар исподтишка. Одним словом, Дейву надо было держать ухо востро и быть всегда начеку; однако игра стоила свеч, и молодой человек решил во что бы то ни стало добиться поставленной цели и расправиться с виновниками гибели своих близких.

Но сначала Дейву предстояло получить ответы на мучившие его вопросы. Почему и как погибли его родители? Он знал, что не найдет покоя и не сможет жить, пока не разберется во всем этом. Двенадцать лет он бился над загадкой трагедии, происшедшей с его семьей; за это время тяжелые мысли истерзали его сердце, испепелили душу, ожесточили разум.

Что же в действительности произошло той роковой ночью и кто конкретно виновен в гибели его близких? Найдя виновных, Дейв надеялся избавиться от угрызений совести, ведь он до сих пор считал себя ответственным за трагедию, случившуюся с его родителями, и поклялся докопаться до истины, даже если это будет стоить ему жизни или всего состояния. Только его враги могли дать ему ответы на мучившие его вопросы, и поэтому Дейв проник в их лагерь и сблизился с ними. Узнав правду, он непременно отомстит тем, кто устроил пожар, в огне которого погибли его родные. Он будет неумолим и беспощаден, и враги содрогнутся от его мести!

Выпрямившись, Дейв повернулся к агенту по продаже недвижимости и с невинным видом улыбнулся ему:

— Так и быть, я приобрету этот дом. — Заметив, как сник Чарлз, он добавил: — Впрочем, мне кажется, что цена слишком высока, так что прошу вас, Чарлз, обговорите этот вопрос с мистером Даллоуэем.

Оставив поверенного и агента в бальном зале, Дейв вышел на крыльцо и, прислонившись к столбу, поддерживавшему козырек, устремил задумчивый взгляд на болота, простиравшиеся вокруг. На него вновь нахлынули тяжелые воспоминания.

Подойдя к Дейву, Бен пристально вгляделся в его печальное лицо.

— Надеюсь, с вами все в порядке, сэр? — озабоченно спросил он. В глубине его проницательных карих глаз, скрытых за стеклами очков, таилась тревога.

Дейв пожал плечами и, скрестив руки на груди, перевел взгляд на голые деревья сада.

— Действительно, жуткое место. — Он вздохнул. — Вокруг топкие болота, готовые поглотить всякого, кто попробует. Добраться сюда. Говорят, в доме живут привидения, ты слышал об этом? Кроме того, он был кем-то проклят.

Бен нахмурился:

— Я бы все же посоветовал вам отказаться от ваших планов, сэр. Еще не поздно уехать отсюда.

— Увы, я не могу этого сделать. — По лицу Дейва пробежала тень. — Я всегда расплачиваюсь с долгами.

— Даже ценой собственной жизни?

— Что стоит такая жизнь… — прошептал Дейв, и его глаза мрачно блеснули.

Повернувшись, он снова направился в дом, и, увидев Дейва, поверенный самодовольно улыбнулся.

— Мистер Даллоуэй согласился снизить цену, — радостно сообщил он. — Эта усадьба обойдется вам всего в тысячу триста фунтов. Если вы не против, милорд, я завершу сделку.

— Вы считаете цену приемлемой? — поинтересовался Дейв.

— Да, цена вполне разумна, сэр, — подтвердил Чарлз.

Дейв щелкнул пальцами.

— Отлично! В таком случае оформляйте купчую, а я сейчас выпишу чек.

Тут же перед ним возник лакей с переносной конторкой, которую Дейв захватил из дома; открыв ее, молодой человек достал чековую книжку, гусиное перо и чернильницу. «То, что это место проклято, а в доме живут привидения, как нельзя кстати», — злорадно думал он, выписывая чек.

— Застрахуйте дом на приличную сумму, Чарлз, — распорядился Дейв, вручая чек Даллоуэю. — А затем мы начнем ремонт. Нам надо найти хорошего подрядчика, а также понадобятся услуги плотников, кровельщиков, маляров и штукатуров.

— По-моему, прежде всего, следует нанять крысолова, — проворчал Бен, входя в бальный зал.

— Ты прав, дружище. — Дейв кивнул. — Нам надо избавиться от этой нечисти. А вас, Чарлз, я сердечно благодарю за помощь. Мистер Даллоуэй, всего вам доброго и спасибо за сотрудничество. Пойдемте, дорогая.

Взяв девицу под руку, Дейв направился к выходу, и остальные последовали за ним.

Выйдя на крыльцо, виконт остановился и прислушался: по стуку копыт он безошибочно определил, что в усадьбу по подъездной дороге спешит всадник.

— Какая уродливая лошадь, — заметил Бен, когда всадник приблизился.

— Зато резвая и хорошо бежит. — Дейв обернулся к Чарлзу: — Мы кого-нибудь ожидаем?

— Нет, милорд, — ответил поверенный. — Мне кажется, это курьер.

Чарлз не ошибся: когда всадник подъехал ближе, все поняли по кокарде на шляпе, что это посыльный.

Дейв помог своей спутнице сесть в экипаж и через минуту уже подходил к курьеру, который сразу обратился к нему:

— Вы лорд Стратмор?

— Да, я.

— Это для вас, сэр! — Курьер протянул Дейву письмо.

— Благодарю. — Быстро взяв послание, Дейв кивком головы приказал Бену заплатить курьеру за услуги и взглянул на конверт. Письмо было из Бата. Должно быть, от тетушки Августы, подумал Дейв и сразу почувствовал угрызения совести. Он давно не был у тети, хотя сильно скучал по ней, ведь Августа заменила ему мать и он был обязан ей жизнью. В двадцать один год, когда Дейв начал с горя много пить, тетушка остановила его и направила на путь истинный, не дав погрязнуть в пороке. Она купила судно и отправила на нем племянника путешествовать по миру в сопровождении старого егеря, шотландца Дункана Мактавиша. И все же, хотя Дейв действительно сильно скучал, он никак не мог найти время, чтобы навестить Августу.

Сломав сургучную печать, Дейв развернул письмо и, быстро пробежав глазами по его строчкам, побледнел.

«Срочно

Бат, 9 февраля 1817 года

Уважаемый лорд Стратмор!

Хотя мы и не знакомы, я думаю, вы простите меня за то, что я осмелилась написать вам, поскольку дело не терпит отлагательства. Обстоятельства заставили меня нарушить правила приличия и обратиться к вам, чтобы сообщить неприятные новости.

Меня зовут мисс Элизабет Карлайл. С августа я служу в усадьбе вашей многоуважаемой тетушки, выполняя обязанности компаньонки. К сожалению, я вынуждена сообщить вам о том, что леди Стратмор, которая всегда отличалась отменным здоровьем, серьезно захворала. Умоляю вас, если вы любите ее, незамедлительно приезжайте к нам… иначе можете опоздать.

Э. Карлайл».

Кровь отхлынула у Дейва от лица. Тетя Августа была единственным близким ему человеком, и ее потеря стала бы для него страшным ударом.

— Что случилось, милорд? — с тревогой спросил Чарлз.

Не говоря ни слова, Дейв решительным шагом подошел к курьеру, стащил его на землю и поднялся в седло.

— Что за черт… — возмутился курьер, но Дейв прервал его.

— Заплатите ему, Чарлз! — крикнул он. — Я оставлю эту лошадь дома на конюшне, а сам отправлюсь в Бат в коляске — так будет быстрее. — Дейв повернул коня и, прежде чем пришпорить его, добавил: — А ты, Бен, поезжай за мной с моими вещами!

— Но, Девлин, как же так! — запротестовала приехавшая с ними девица, высунув голову из окна экипажа и обиженно надув губки.

Чувствуя, как его охватывает раздражение, Дейв крикнул на ходу:

— Ради Бога, отвезите эту дамочку домой или куда ей будет угодно! — и тут же пришпорил своего скакуна. Его мучило чувство вины за то, что он пренебрегал своими обязанностями, будучи самым близким родственником престарелой тетушки Августы, так много сделавшей для него. Молодой человек был близок к панике — ему было ясно, что, если тетушка умрет, он останется на этом свете совсем один.

Глава 2

Бат, на следующий день

Лиззи взглянула на прозрачный тонкий, словно скорлупа яйца экзотической птицы, осколок фарфора и, повертев его, приложила к краю разбитой вазы. Убедившись, что осколок подходит, она аккуратно смазала его клеем и крепко прижала. Лиззи Карлайл действовала очень осторожно, опасаясь, что ее работа вновь рассыплется на множество фрагментов.

Сквозь кружевную занавеску в окно светило тусклое зимнее солнце, но в комнате пахло весной. Здесь стоял аромат лимонов, пчелиного воска и лаванды, исходивший от засохшего букета на рабочем столике, у которого сидела Лиззи. Мирная тишина загородного дома нарушалась только приглушенными голосами, доносившимися из соседней комнаты, где доктор Белл расспрашивал вдову о ее самочувствии.

Осторожно поставив склеенную вазу на стол, Лиззи с упреком посмотрела на виновника происшествия, коим являлся Падишах, персидский кот леди Стратмор. Кот спокойно сидел на комоде, помахивая своим роскошным пушистым хвостом, и, в свою очередь, с пренебрежением поглядывал на Лиззи, явно не понимая причину ее огорчения; видимо, разбитая фарфоровая ваза казалась ему мелочью, не заслуживающей внимания. Разумеется, коту было невдомек, что, если бы этот подарок любимого племянника разбила одна из служанок, ее бы стразу уволили, а вот белого пушистого любимца хозяйки/никто не смел и пальцем тронуть.

— Вы, сэр, являетесь настоящим нарушителем общественного спокойствия, — обратилась Лиззи к коту. — Как вам не стыдно так дурно вести себя?

Падишах, навострив рыжеватые ушки, повернул их в сторону Лиззи, и в этот момент дверь в комнату распахнулась и на пороге появились хозяйка дома и ее доктор.

Лиззи приветливо улыбнулась им и поспешно встала.

Несмотря на плохое самочувствие, виконтесса Стратмор сохраняла королевскую осанку: она сидела в инвалидном кресле, как на троне, гордо вскинув голову и расправив плечи. За креслом, осторожно толкая его вперед, шел симпатичный молодой доктор.

— Ах, вот вы где прячетесь! — добродушно воскликнул он.

Доктор напоминал Лиззи херувима — его ангелоподобное лицо обрамляли белокурые волосы, а в больших карих глазах застыло выражение любви и преданности. В окрестностях Бата Эндрю Белл пользовался известностью как хороший специалист и уже успел сколотить себе небольшое состояние. Его практика процветала, и к тому же недавно он изобрел новые желчегонные пилюли, пользовавшиеся большим спросом. Даже местный священник принимал их.

— Как чувствует себя сегодня наша пациентка, доктор Белл? — Лиззи приветливо улыбнулась и торопливо закрыла склянку с клеем, подозрительно покосившись на коварного кота, который легко мог прыгнуть на стол и разлить липкую жидкость.

— Рад сообщить, что состояние леди Августы вселяет надежду на выздоровление. — Доктор Белл по-приятельски подмигнул.

— Я же говорила, что все обойдется, — с беспечным видом промолвила леди Стратмор, снимая волоски белой кошачьей шерсти со своей черной юбки.

— Рад это слышать и уверен, что вам помогает поправиться забота мисс Карлайл, миледи.

— Ну что вы, право, — смущенно пробормотала Лиззи и, слегка покраснев, подошла к камину, чтобы подбросить поленьев в огонь — она опасалась, что леди Стратмор простудится.

Доктор Белл не сводил с Лиззи глаз. И это не укрылось от внимания виконтессы.

— Может быть, выпьете с нами чаю, мой мальчик? — спросила она и жестом приказала Лиззи вызвать служанку.

— Очень жаль, мэм, но я не могу долго задерживаться у вас. — Эндрю прижал руки к груди. — Мне еще необходимо заглянуть в дом Харрисов, проведать их детей — похоже, у них корь.

— О Боже! Мы будем молиться за них. — Лиззи огорченно вздохнула. В хорошую погоду к ним часто заходили дети из соседней усадьбы, и тогда весь дом оглашался смехом и веселыми голосами. — Спросите, пожалуйста, у миссис Харрис, не могу ли я ей чем-нибудь помочь.

— Вы так добры, мисс Карлайл. — Белл поклонился. — Миссис Харрис наверняка будет признательна вам за готовность помочь. — Доктор с такой нежностью посмотрел на Лиззи, что она смутилась.

Неловкость сгладила служанка Маргарет, появившаяся на зов хозяйки.

— Чем вас ублажить, миледи? — Она поспешно сделала книксен.

Доктор и леди Августа удивленно переглянулись: вопрос Маргарет явно показался им странным, и Лиззи огорченно покачала головой, ведь это ее ученица неправильно употребила слово.

— Что это с вами, голубушка? — с недоумением спросила Августа и повернулась к Лиззи: — Вы не знаете, что эта глупышка хотела сказать?

— Она хотела спросить, чем может услужить вам, мэм, — объяснила Лиззи и покраснела.

— О, простите мои недомолвки, мэм, — продолжала Маргарет. — Похоже, я огорошилась.

— Нет, эта девица явно не в себе! — воскликнула леди Стратмор. — Вы, случайно, не пьяны, моя дорогая?

Маргарет даже ахнула от негодования.

— Нет, мэм! — воскликнула она. — Я никогда не позволила бы себе явиться к вам нетрезвой!

— В таком случае прекратите нести эту тарабарщину и приготовьте нам чай.

Лиззи хотела подбодрить Маргарет, но ту уже как ветром сдуло.

— Прошу вас, миледи, не надо насмехаться над бедной девушкой, она изо всех сил старается научиться читать и говорить так, как положено.

— Мне хорошо известно, что вы обожаете обучать слуг чтению и письму, мисс Карлайл, но я попросила бы вас впредь не делать этого. Это неблагодарное занятие, поверьте, и оно к добру не приведет.

— Но, мэм…

— Разве можно учить чтению слуг! — не слушая Лиззи, продолжала возмущаться леди Августа. — Это противоестественно, дорогая. У вас извращенные понятия о месте людей в обществе.

— Маргарет очень умная и способная девушка.

— Вот и пусть остается неграмотной и наивной, такой, какой сотворил ее Бог.

Слушая этот диалог, доктор Белл едва не расхохотался.

— Простите меня, миледи, но мне действительно пора идти. — Он поклонился.

— Конечно, мой мальчик, мы не смеем задерживать человека, которого ждут важные дела. Здоровье пациентов нашего прихода находится в ваших руках. Мисс Карлайл, будьте так добры, проводите доктора Белла. — Леди Стратмор бросила лукавый взгляд на свою компаньонку. Она уже давно заметила, что доктор Белл питает к Лиззи глубокую симпатию.

— Как вам будет угодно. — Лиззи кивнула и посмотрела на доктора.

Поклонившись хозяйке дома, Эндрю Белл направился к выходу, и девушка последовала за ним.

— Наконец-то установилась хорошая погода, — заметил Эндрю, когда они вышли в просторный вестибюль, пол которого был выложен дорогим итальянским мрамором. — А ведь еще ночью была метель…

— Да, вы правы. — Лиззи натянуто улыбнулась: оказавшись наедине с доктором, она отчего-то почувствовала себя не в своей тарелке.

Застегнув темно-синее пальто, Эндрю взял из рук Лиззи шляпу и смущенно опустил глаза:

— Я был бы рад видеть вас и леди Августу на балу, мисс Карлайл. Это наверняка приподнимет настроение моей пациентки, впрочем, как и мое тоже. — Он элегантно поклонился.

Бросив на него изумленный взгляд, Лиззи решила сделать вид, что не поняла намека.

— Если леди Августа будет в состоянии отправиться на бал, то почему бы нет. — Она слегка наклонила голову.

— Я буду тешить себя надеждой снова увидеть вас. — Доктор надел шляпу. — И еще — если вам понадобится моя помощь, сразу же пошлите за мной.

— Благодарю вас, сэр.

Доктор Белл коснулся своей шляпы.

— До свидания, мисс Карлайл.

Лиззи кивнула, и доктор наконец вышел во двор, где его ждал экипаж — ландо, запряженное четверкой гнедых лошадей. Пройдя вслед за ним, Лиззи вдохнула полной грудью свежий воздух и помахала вслед доктору, а когда ландо скрылось из вида, прислонилась к столбику крыльца и взглянула на запорошенные снегом отдаленные холмы, между которыми петляла лента дороги. Она не надеялась, что Дьявол Стратмор приедет раньше, чем на следующий день, и поэтому, плотно закрыв входную дверь, вернулась в гостиную как раз к тому моменту, когда Маргарет подала чай.

Сев рядом с леди Августой, Лиззи аккуратно расправила свою юбку из бежевого муслина и смущенно потупила взор.

— Ну, моя дорогая, — заинтересованно произнесла леди Стратмор, поигрывая висевшими у нее на шее бусами, — что вы скажете об этом молодом человеке? Мне кажется, он весьма учтив и галантен.

Лиззи молча пожала плечами, знаком показывая Маргарет, что она может удалиться.

— Ладно уж, признайтесь, — продолжала настаивать леди Августа, — доктор вам нравится. Он такой милашка, разве нет?

— Ну да, мистер Белл, несомненно, превосходный доктор, и он симпатичный, добрый молодой человек. Но я испытываю к нему только дружеские чувства, и больше ничего. — Лиззи принялась разливать чай.

— Бедняга, он пришел бы в отчаяние, услышав это. Я уверена, что доктор приезжает сюда скорее из-за вас, чем из-за меня.

— Вы не правы, мэм, — доктор Белл в первую очередь заботится о вашем здоровье.

— Да? Что ж, возможно. Но, по-моему, все же его больше интересуете вы. — Виконтесса взяла свою чашку. — Сегодня, например, он спросил меня, не возражаю ли я, если вы прокатитесь с ним в его новом ландо.

— В его ландо? — изумилась Лиззи. — О Господи! Разве он не видит, что я старая дева?

— Чушь, мисс Карлайл. Вам всего лишь двадцать один год, и ваша жизнь только начинается.

— Осенью мне исполнится двадцать два, — возразила Лиззи.

— Да перестаньте, ради Бога! Женщина сама решает, кто она — старая дева или невеста на выданье.

— Вот именно, и я давно уже определилась с этим вопросом. Я считаю себя старой девой, леди Августа.

— И какие же у вас основания для этого? — Виконтесса усмехнулась. — За вами ухаживают молодые люди, вы окружены их вниманием, даже несмотря на то, что пытаетесь избавиться от ухажёров. Боюсь, в вас просто взыграло женское тщеславие, дорогая моя, и вы хотите вынудить окружающих делать вам комплименты.

— Неправда, во мне нет ни капли тщеславия, мэм, — поспешно возразила Лиззи. — Просто меня куда больше привлекают книги, чем молодые люди.

— Глупости! Не хотите же вы сказать, что внимание очаровательного молодого человека не вызывает у вас никаких эмоций? Даже меня в мои годы такое внимание не оставило бы равнодушной.

— А я уверена, что мужчина может пойти на любую лесть, лишь бы добиться своего, — заметила Лиззи, хотя на самом деле слова леди Августы несколько поколебали ее уверенность в своей правоте. Взяв салфетку, девушка аккуратно расстелила ее на коленях.

— Так вы считаете всех мужчин расчетливыми лицемерами, дорогая моя? — насмешливо спросила виконтесса. — И даже такого святого молодого человека, как доктор Белл, который ходит по домам и исцеляет людей?

— Нетрудно посчитать, сколько стоит его новая коляска, миледи. Его альтруизм приносит хороший доход.

— Сдаюсь, моя дорогая, сдаюсь! Этим доводом вы сразили меня наповал! — Смеясь, леди Стратмор поднесла к губам чашку. — И все же, мне думается, вам следовало бы попробовать поближе узнать этого молодого человека.

— Мне многое следовало бы попробовать в этой жизни. Например, я могла бы принять участие в охоте на китов, или строительстве маяка, или побродить с караваном верблюдов по пустыне. Да мало ли еще на свете интересных приключений!

Августа снова рассмеялась:

— Вы сейчас рассуждаете точь-в-точь как мой племянник Дейв.

Лиззи недовольно хмыкнула — она много слышала о подвигах лорда Стратмора, но стоило ли этому верить? Человек, который так много повидал на своем, веку, не стал бы, впустую тратя время, бесцельно прожигать жизнь в Лондоне, чем уже в течение нескольких месяцев занимался лорд Стратмор после своего возвращения в Англию. Лиззи презирала таких мужчин, хотя вполне могла предположить, что, устав от путешествий, виконт теперь искал острых ощущений в городской повседневности.

— Нет, миледи, я не хочу принимать ухаживания доктора Белла, каким бы расчудесным он ни казался. Рано или поздно я неизбежно начну замечать недостатки в его характере и разочаруюсь в нем, а значит, все эти ухаживания окажутся пустой тратой времени и ни к чему не приведут. Лучше уж я останусь здесь с вами.

— Но вы должны подумать о своем будущем, дорогая. Какими бы порочными и ущербными ни были мужчины, вам рано или поздно придется выйти замуж и родить детей, чтобы в старости было кому заботиться о вас. Вряд ли вы захотите повторить мою судьбу…

— Честно говоря, мэм, я была бы счастлива походить на вас во всех отношениях, а о том, что будет в старости, я не задумываюсь. Во всяком случае, я постараюсь скопить денег для того, чтобы в преклонных годах не иметь ни в чем недостатка.

— Значит, вы предпочитаете остаться независимой? — поморщившись, спросила виконтесса.

— Да. — Лиззи кивнула. — Я уже говорила вам, что собираюсь открыть книжную лавку на Расселл-сквер.

Виконтесса фыркнула:

— Книжную лавку! Молодые женщины в вашем возрасте обычно думают о продолжении рода, мисс Карлайл, а не о книгах. Впервые в жизни вижу девушку, которая с таким воодушевлением утверждает, что хочет остаться до конца своих дней старой девой. Ей-богу, это какое-то извращение.

— Мне действительно нравится быть независимой и самостоятельной, — упорствовала Лиззи. — В одиночестве есть свои прелести. Во всяком случае, никто не сможет разбить мое сердце, как кот эту хрупкую фарфоровую вазу.

Леди Стратмор лукаво улыбнулась.

— Но одиночество безрадостно и уныло, — возразила она.

Лиззи пожала плечами и постаралась сменить тему разговора. Она уже повернулась, чтобы показать Августе склеенную вазу, которой хозяйка дома очень дорожила, но тут откуда-то из вестибюля донесся пронзительный крик.

— О Боже, что случилось? — забеспокоилась виконтесса.

Лиззи, вскочив, бросилась к двери, и тут же в комнату вбежала Маргарет:

— Миледи, виконт уже подъезжает к дому и через несколько минут будет здесь!

Виконтесса просияла.

— Господи, какое счастье, мой мальчик приехал! — прошептала она и вдруг набросилась на служанку: — Ну что ты стоишь как истукан! Беги предупреди повара. Дейв наверняка проголодался с дороги — пусть ему приготовят что-нибудь вкусное. Сегодня у нас праздник! Дейв всегда отличался отменным аппетитом, поэтому и вырос таким здоровым и крепким, любо-дорого посмотреть.

— Слушаюсь, мэм. — Маргарет выбежала из комнаты, торопясь исполнить распоряжение хозяйки дома.

— Я не слишком доверяю людям, которые не знают толк в хорошей еде. — Лицо леди Стратмор неожиданно сморщилось, и она смахнула непрошеную слезу.

Лиззи заметила, как сильно растрогалась Августа, но сейчас ее больше занимали собственные мысли. Лорд Стратмор откликнулся на ее просьбу приехать к тетушке, но Лиззи не понимала, как он сумел так быстро добраться до Бата — должно быть, ему пришлось скакать всю ночь сломя голову.

— Взгляните на меня, дитя мое, и скажите: как я выгляжу? — взволнованно спросила леди Стратмор, торопливо поправляя черный кружевной чепец. Ее щеки порозовели от радостного возбуждения.

Лиззи впервые за последние несколько недель видела Августу такой оживленной; казалось, долгожданное появление любимого племянника сотворило настоящее чудо. Самочувствие виконтессы явно улучшилось. Лиззи даже стало немного обидно, ведь она долгое время не могла добиться этого, несмотря на все свое терпение и заботу. Зато теперь она воочию видела, что способна сделать настоящая любовь.

— Вы прекрасно выглядите, мэм…

— А вы — что же вы сидите? — вдруг спохватилась виконтесса. — Ступайте переоденьте это убогое платье!

— Но, мэм! — с негодованием воскликнула Лиззи.

— Я же говорила вам, что мой племянник любит все элегантное.

Девушка нахмурилась.

— У меня складывается такое впечатление, что мы встречаем принца-регента, — недовольным тоном буркнула она.

— Вот упрямая девчонка! В таком случае снимите хотя бы этот ужасный головной убор!

Лиззи дотронулась до своего белого домашнего чепчика.

— А чем он не нравится вам, миледи?

— Он старит вас.

— Но я действительно уже не молода.

— Дитя мое, у меня в гардеробной висит одежда, которой больше лет, чем вам. Ну хорошо, упрямое создание, будь по-вашему. Вы всегда умели настоять на своем. Но не обижайтесь потом на меня, если Девлин вдруг начнет высмеивать вашу одежду. Он очень язвителен.

— Ваш племянник не посмеет смеяться надо мной.

— О, вы его не знаете, дорогая, — он дерзок и любит говорить людям колкости. Жду не дождусь, когда же вы, наконец, познакомитесь с ним!

— Мне кажется, миледи, вы возлагаете слишком много надежд на визит вашего племянника, — заявила Лиззи. — Я сомневаюсь, что лорд Стратмор долго задержится здесь.

«Особенно когда поймет, что я его обманула», — подумала она.

— Вот глупышка! Я прекрасно знаю, что его визит будет недолгим. Разве может такой непоседа, как Девлин, задержаться в нашей глуши… Да он здесь со скуки помрет! Ну все, мне пора, я хочу встретить моего дорогого мальчика у порога. А вам, мисс Карлайл, я все же посоветовала бы одеться поприличнее, и не забудьте: для нас приезд Дейва — настоящий праздник! — Быстро вращая колеса инвалидной коляски, леди Стратмор направилась в вестибюль встречать племянника.

Лиззи очень не хотелось переодеваться. Ради чего ей прихорашиваться? По своему печальному опыту она знала, что такие знатные столичные щеголи, каким представлялся ей Дейв, не могут по достоинству оценить умную порядочную девушку. Кроме того, она обладала хорошо развитым чувством собственного достоинства и не желала привлекать к себе ярким нарядом внимание прожигателя жизни, которого в душе презирала.

Подойдя к окну, Лиззи отодвинула занавеску и выглянула во двор — ей хотелось поскорее увидеть хваленого племянника леди Стратмор, человека, которого она обманула в письме и вынудила приехать к тете.

Девлин уже остановился у крыльца, и Лиззи вдруг растерялась. Она представляла молодого виконта Стратмора совсем не таким, и ее охватило беспокойство. Дейв вовсе не походил на избалованного принца, образ которого сложился у нее в голове.

Атлетически сложенный, черноволосый молодой человек с проницательным взглядом быстро спешился и запахнул развевающийся на ветру плащ, подчеркивающий мощный разлет плеч. Его смуглое обветренное лицо хранило озабоченное выражение, а загар свидетельствовал о том, что Дейв действительно много путешествовал по далеким южным странам. Не обращая внимания на подошедшего к нему поздороваться конюха, виконт стремительно взлетел на крыльцо. Его волосы спутались, лицо и одежду забрызгала дорожная грязь, но Дейву сейчас не было никакого дела до своего внешнего вида. Им владела только одна мысль — побыстрее увидеть тетушку и справиться о ее здоровье.

Сердце Лиззи замерло; она как завороженная смотрела на племянника леди Августы и не верила своим глазам. Этот молодой человек восхищал и одновременно пугал ее. Его было легко представить путешествующим в одежде кочевника по бескрайним пустыням с караванами верблюдов, или размахивающим кривой саблей посреди жаркого боя, или зычным голосом отдающим приказы на борту судна во время шторма.

Лиззи почувствовала, как у нее перехватило горло от волнения. Кажется, она ошиблась в своих расчетах — с таким человеком нельзя было шутить. Теперь уже она жалела о том, что написала письмо и выманила Дейва в Бат. Что, если, узнав правду, он рассердится на нее?

Дьявол Стратмор и в самом деле выглядел устрашающе: его длинные черные волосы развевались на ветру, в ухе поблескивала серьга, лицо дышало мрачностью.

Остановившись на крыльце, Дейв обернулся, чтобы взглянуть на лошадь. Возможно, он хотел убедиться в том, что бедное животное, которое он чуть не загнал в бешеной скачке, все еще живо…

И тут Лиззи заметила алые струйки на его правой щеке. Ахнув, она прижала ладони ко рту. Виконт ранен! Но как это случилось? Тем временем Дейв быстро прошел в дом, и Лиззи, немного придя в себя, потерла виски руками. Впервые в жизни мужчина произвел на нее такое сильное впечатление. Да, она определенно просчиталась, посылая то злополучное письмо. Как теперь обойдется с ней племянник леди Августы? В вестибюле гулко хлопнула входная дверь, и сердце ее упало. «О Господи, что мне теперь делать?» — промелькнуло у нее в голове. До сих пор свидетельством легкомыслия и ветрености Дейва Лиззи считала тот нескончаемый поток счетов, который ложился на стол виконтессы каждый месяц, и хотя она понимала, что не имеет никакого права заглядывать в корреспонденцию хозяйки дома, но ей было откровенно жаль Августу. Лиззи казалось, что Дейв просто-напросто нагло пользуется слепой любовью тетушки, и обилие счетов возмущало ее. Но особое негодование у Лиззи вызвали карточные долги, которые Дейв наделал на прошлой неделе, — в этот момент ее презрение сменилось лютой ненавистью. Она пришла в ярость оттого, что негодяй племянник без зазрения совести вытягивал из тетушки деньги на оплату своих долгов. Это переполнило чашу терпения Лиззи, и она написала Дейву письмо, а потом отправила его в Лондон с курьером, чтобы преподать хаму достойный урок.

Если Дейв хотя бы время от времени навещал виконтессу, Лиззи не сердилась бы на него так сильно, но этот подлец не утруждал себя даже тем, чтобы написать тетушке письмо. Тем не менее Августа души не чаяла в своем племяннике и, не задумываясь, оплачивала все его счета, потакая тем самым его слабостям и никогда не жалуясь на свою судьбу. Вот почему Лиззи решила встать на стражу интересов виконтессы. У нее сердце кровью обливалось при виде бедной одинокой старушки, которая дни и ночи проводит у окна в ожидании своего любимца.

Когда Лиззи писала письмо лорду Стратмору, она не сомневалась в своей правоте, однако теперь, увидев его, оробела и поняла, что совершила ошибку. Кроме того, ее начала мучить совесть. Дейв чуть не загнал лошадь, спеша на ее зов, в дороге он поранился, и кто знает, какие невзгоды ему пришлось перенести по ее вине! Может быть, по дороге он упал с лошади? В этом не было бы ничего странного, ведь он скакал всю ночь по плохой дороге под дождем и снегом. Лиззи содрогнулась. Да, похоже, Дейв искренне любил свою тетушку, иначе он не стал бы так гнать лошадь.

И еще одно опасение не давало бедной девушке покоя. Лиззи боялась, что леди Стратмор будет очень недовольна ею, ведь ее любимый племянник получил травму из-за нее, компаньонки, совсем недавно появившейся в доме. Виконтесса могла прийти в ярость и уволить ее, и тогда Лиззи рисковала остаться без работы и без пристанища.

Вспомнив о своем незавидном положении, она побледнела. Неужели жизнь ничему не научила ее? Попав в богатый дом, Лиззи постоянно забывала о том, что она не член семьи, и начинала действовать на свой страх и риск, то есть так, как считала нужным. Здесь, в уютном гостеприимном загородном доме леди Стратмор она снова воспрянула духом и совершенно забыла о том, что ей могут в любой момент приказать убираться на все четыре стороны.

Лиззи провела кончиком языка по пересохшим губам. Нет, она не сдастся, и будь что будет! Собрав все свое мужество, она распахнула дверь и вышла в коридор навстречу своей судьбе.

По дороге в вестибюль Лиззи зашла в кладовую и, взяв чистое льняное полотенце, прижала его к груди. «Что, если меня действительно уволят? — в отчаянии думала она. — Куда я пойду?» У нее не было близких, не было своего дома, и всю свою жизнь она прожила в чужих семьях.

До ее слуха донесся радостный голос леди Стратмор, приветствовавшей своего племянника; что касается Дей-ва, то, судя по всему, он был смущен и озадачен, расспрашивая тетушку о самочувствии.

— Что случилось, тетя Августа? Я хочу знать всю правду. Почему вы не в постели? Разве доктор разрешил вам покидать спальню?

— Почему я должна быть в постели? — с недоумением спросила виконтесса. — Девлин, на дворе день, а я никогда не ложусь спать в такую рань.

— Да, но… как же ваше недомогание? Или вы хотите сказать, что с вами все в порядке?

— Ну конечно, дорогой, я прекрасно себя чувствую. — Виконтесса рассмеялась. — Вы, похоже, вообразили себе бог знает что!

Войдя в вестибюль, Лиззи остановилась поодаль от хозяйки дома и ее племянника, незаметно наблюдая за ними. На ее глазах происходила очень трогательная сцена встречи двух близких, любящих друг друга людей. Леди Стратмор сидела в кресле и царственной осанкой напоминала королеву на троне, а ее племянник опустился перед ней на одно колено, словно преданный рыцарь, явившийся с поля боя: его лицо было забрызгано грязью и обагрено кровью, и он с тревогой всматривался в глаза тетушки, словно боялся потерять единственного близкого ему человека.

— Вы действительно хорошо себя чувствуете, тетя Августа? — обеспокоено спросил Дейв. — Только не лгите мне!

— Бросьте, Девлин, со мной все в порядке! Мой дорогой мальчик, неужели вы проделали столь долгий путь только для того, чтобы задать мне этот вопрос?

— Ну да. — Дейв в недоумении замолчал и долго не сводил со старушки глаз, пытаясь убедиться в том, что тетушка говорит правду. Наконец поверив в то, что с Августой действительно все в порядке, он с облегчением вздохнул и положил голову ей на колени.

— Дорогой мой, в чем дело? — ласково спросила леди Стратмор, поглаживая племянника по голове. — Вы пугаете меня. Где ваш экипаж? Ваши волосы и платье в беспорядке…

— Да, знаю. Простите, что я явился к вам в таком неприглядном виде. — Дейв поднял голову.

— О Боже, да у вас кровь на щеке! — воскликнула Августа. — Что все-таки случилось?

— Ничего страшного — просто небольшое происшествие по дороге, — постарался успокоить ее Девлин.

Но виконтесса хотела знать подробности.

— Расскажите мне все, что с вами произошло, — потребовала леди Августа.

— Ей-богу, ничего, тетушка. — Дейв улыбнулся. — Просто я очень соскучился по вас и мчался во весь опор.

Лиззи как завороженная наблюдала за этой сценой, и в ее душе мало-помалу просыпалось теплое чувство к племяннику леди Стратмор. К тому же он не выдал ее, а ведь ему ничего не стоило рассказать тетушке о полученном письме. Но почему он не сделал этого?

— Скажите, мой мальчик, с чего это вы вдруг надумали навестить меня? — Августа продолжала поглаживать племянника по голове. — Я, конечно, всегда рада видеть вас, но вы явились так неожиданно…

— Мне приснился сон, будто вы заболели, — соврал Дейв.

— Но я прекрасно чувствую себя. Доктор Белл совсем недавно уехал отсюда, и он сказал, что со мной все в порядке, не правда ли, Лиззи?

Услышав имя компаньонки, виконт насторожился, а Лиззи, оцепенев, крепче прижала полотенце к груди.

Повернув голову, Дейв внимательно взглянул на девушку, и у Лиззи перехватило дыхание, когда она поймала на себе взгляд его холодных глаз.

— Познакомьтесь с моей юной компаньонкой, Дейв, — добродушно сказала Августа. — Мисс Элизабет Карлайл.

Дейв поднялся с колен и снова устремил на Лиззи мрачный взгляд; в этот момент он был похож на ощетинившегося волка.

— Рада знакомству с вами, милорд. — Лиззи сделала книксен, и ее сердце учащенно забилось.

— Добрый день, мисс Карлайл, — холодно отозвался Дейв, глядя куда-то мимо нее — так смотрят на ненужную вещь или человека, существованию которого не придают значения. В этот момент Лиззи больше всего хотелось стать невидимой или провалиться сквозь землю: она отлично понимала, что Дейв в любую минуту может рассказать тетушке о злополучном письме.

Чтобы заверить виконта в своих самых миролюбивых намерениях по отношению к нему, Лиззи протянула ему полотенце.

— Вот, возьмите, пожалуйста, — пробормотала она, надеясь, что виконт воспримет ее порыв как знак доброй воли.

Глава 3

«Что, черт возьми, здесь происходит?» — думал Дейв, вытирая полотенцем влажные волосы и по-прежнему не сводя разъяренного взгляда с девицы, служившей у его тетушки компаньонкой. Его, разумеется, обрадовало, что Августа находится в полном здравии, но сознавать, что его обвели вокруг пальца… Вот только зачем этой девице понадобилось так нагло лгать ему? Дейв чуть с ума не сошел от беспокойства, опасаясь за жизнь Августы.

— Может быть, нам лучше перейти в гостиную? — спросила виконтесса. — А для вас, Дейв, я прикажу приготовить ванну.

— Спасибо, тетя. — Дейв все еще не мог успокоиться. По всей видимости, мисс Карлайл уже хорошо освоилась здесь, в знакомом ему с детства доме.

Не выдержав сурового взгляда виконта, Лиззи потупилась и, взявшись за ручки инвалидного кресла Августы, молча покатила его в гостиную. Дейв на почтительном расстоянии последовал за ней. Он был страшно голоден, промок до нитки, все его тело ломило, да к тому же его раздражала эта заносчивая девица. Она сумела обманом вынудить его приехать в дом тетушки и даже не подумала извиниться перед ним!

Таинственное очарование этой странной девушки только увеличивало его досаду. Строгое, бежевое в цветочек платье Лиззи с длинными рукавами и закрытым воротом показалось Дейву верхом чопорности и безвкусицы, но его наметанный глаз легко рассмотрел под мягкой муслиновой тканью стройные округлые формы ее бедер; к тому же Лиззи обладала грациозной плавной походкой. Белый кружевной чепчик, под который она убрала волосы, больше подошел бы старой деве; из-под него на затылке с трудом выбивались каштановые завитки. Дейву вдруг захотелось сорвать с головы девушки уродливый головой убор и посмотреть, как ее локоны рассыплются по плечам.

Лиззи остановила у стола кресло на колесиках, в котором сидела хозяйка дома, и подала ей чай. Все это время Дейв внимательно следил за каждым её движением. Порхающие над столом, словно белые голубки, нежные руки настолько заворожили его, что он перестал слушать Августу и потерял нить разговора, наблюдая за тем, как эти руки взбили подушку, подложили ее под спину его тети и поправили шаль на ее плечах. У него вдруг перехватило дыхание от скромной простоты этих движений, а белые кружевные манжеты на запястьях показались ему необыкновенно трогательными.

Дейв окинул жадным взглядом всю фигуру Лиззи. Его внимание привлекли ее небольшая упругая грудь и маленький простой крестик на золотой цепочке. Девушка поразила его своим скромным неброским видом. Неужели у нее напрочь отсутствовало женское тщеславие? Те женщины, с которыми Дейв вступал в интимные отношения, одевались пышно и, кичась своей красотой, всеми способами подчеркивали эту красоту.

Лиззи нагнулась и, подняв оброненный леди Стратмор носовой платок, с улыбкой вернула его хозяйке. Каждое движение девушки, каждый жест дышали таким достоинством и внутренней силой, что у Дейва что-то невольно шевельнулось в душе.

Когда Лиззи подняла глаза, их взгляды встретились, и тут Дейв позабыл обо всем на свете, погрузившись в их серую глубину. У Элизабет Карлайл был безупречный цвет лица, говоривший о здоровом образе жизни. Только продолжительный сон, правильное питание, свежий деревенский воздух и чистая совесть могли придать коже такую белизну и шелковистость, а щекам — нежно-розовый румянец. Высокий лоб, прямой нос и каштановые брови изящной формы дополняли картину. Левая бровь была чуть выше правой, что придавало лицу Лиззи задумчивое выражение: казалось, что девушка постоянно над чем-то размышляет. Но особенно привлекательным виконту показался ее нежный чувственный рот с пухлыми розовыми губками.

Внезапно Дейв смутился, Поймав себя на том, что уже почти минуту бесцеремонно разглядывает компаньонку тетушки. Что она подумает о нем? «Держи эмоции в узде», — приказал он себе.

В этот момент за окном раздался стук копыт и грохот колес подъезжающего экипажа.

— А это еще кто? — Леди Августа повернула голову к окну.

Сквозь тонкую кружевную занавеску Дейв увидел, что во двор въехал его недавно приобретенный экипаж, на козлах которого сидел Бен. Выходит, он лишь ненамного опередил своего слугу, выехав из дома в быстроходной коляске. В дороге с ней произошла авария, и в результате он прибыл в дом тетушки гораздо позже, чем рассчитывал. Уж лучше бы он сразу отправился в Бат в комфортабельном экипаже вместе с Беном — это, по крайней мере, избавило бы его от многих неудобств и неприятностей в пути.

— Простите за беспокойство, миледи, — раздался с порога голос миссис Роуленд, румяной, невысокого роста экономки в белом чепце и переднике, которая служила в доме леди Стратмор уже более тридцати лет.

Дейв приветливо кивнул женщине, которую знал с детства.

— С приездом, милорд. — Миссис Роуленд улыбнулась и неуклюже присела в реверансе, а затем снова обратилась к хозяйке дома: — Прибыли слуги лорда Стратмора, мэм. Какие будут распоряжения по поводу их размещения и сегодняшнего ужина?

Виконтесса бросила на экономку многозначительный взгляд.

— Об этом мы поговорим с глазу на глаз, — заявила она и начала вращать колеса своего кресла.

Дейв отметил, что виконтесса и миссис Роуленд ведут себя как две заговорщицы: позабыв о том, что ему уже не девять лет, они явно намереваются приготовить на ужин все его любимые блюда. Впрочем, виконта устраивало такое поведение тетушки, и он вовсе не возражал против того, чтобы остаться наедине с Лиззи и начистоту поговорить с ней.

Почувствовав на себе пристальный взгляд Дейва, Лиззи была готова провалиться сквозь землю; она порывалась выйти вслед за экономкой якобы для того, чтобы помочь катить коляску, но виконтесса остановила ее:

— Прошу вас, дорогая, оставайтесь здесь, а я скоро вернусь.

Пробормотав что-то невнятное и не глядя на виконта, девушка попыталась выскользнуть из комнаты, но Дейв проворно схватил ее за руку и плотно закрыл дверь.

Лиззи испуганно сжалась. ]

— Не так быстро, мадемуазель; мне надо поговорить с вами, — нахмурившись, сказал виконт. — Вы должны отвечать за свои поступки. Что, черт подери, означает ваше письмо?

Затравленно посмотрев на его обтянутые кожаной перчаткой пальцы, крепко вцепившиеся в ее локоть, Лиззи подняла глаза на Дейва.

— Кажется, вы забываетесь, милорд! — прошипела она. — Вы находитесь в цивилизованном обществе, а не среди язычников — так ведите себя подобающим образом!

Дейв зло прищурился.

— То же самое я мог бы сказать вам.

— Все равно я не намерена разговаривать с вами до тех пор, пока вы не отпустите меня. И прошу вас, постарайтесь успокоиться.

— Успокоиться? Я разбил свою коляску, чуть не сломал себе шею, и все это ради чего? Оказывается, моя тетушка вопреки вашему письму жива и здорова.

— Разве это не повод для радости?

— Речь сейчас о вас, а не о ней.

— Нет, милорд, вы ошибаетесь, речь как раз о ней. У вас не хватает времени для того, чтобы навестить леди Стратмор, зато хватает наглости на то, чтобы тратить ее деньги.

— И вы смеете взывать к совести другого человека — вы, выдумщица и лгунья?! — возмутился Дейв.

— По большому счету я вовсе не лгунья, сэр, — поспешно возразила Лиззи.

— Вот как? Но разве не вы писали, что моя тетя находится чуть ли не при смерти? Не отпирайтесь, письмо лежит у меня в кармане, и я выучил его текст наизусть, потому что не раз перечитывал ваше послание. Вы хотели, чтобы я, бросив все, немедленно приехал сюда — ну что ж, я явился на ваш зов. Что дальше? Чего вы хотите от меня? — Уперев руки в бока, Дейв окинул Лиззи презрительным взглядом. — Что вы молчите, словно язык проглотили? Говорите, я слушаю!

Лиззи изо всех сил старалась сохранить присущее ей самообладание. Ей не хотелось ругаться с виконтом, что было бы явным нарушением правил приличия; в конце концов, оба они были цивилизованными людьми, а не грубыми, не владеющими собой варварами. Впрочем, Дейв действительно вел себя как дикарь, и от него можно было ожидать чего угодно. Его пальцы оставили следы на коже ее руки, и локоть сильно болел, но, бросив на виконта укоряющий взгляд, она тут же благоразумно отступила от него на шаг в целях безопасности — мало ли что еще могло прийти в голову этому дерзкому шалопаю?..

Однако виконт тут же снова приблизился к ней, и у Лиззи сдавило грудь от страха. Боже, что он еще задумал?

Она снова попятилась, с тревогой поглядывая на собеседника.

— Признайтесь, мисс Карлайл, — промолвил Дейв, наступая на нее, — вы часто обманываете мою тетушку? Судя по вашему письму, вы привыкли лгать.

— Как вам не стыдно утверждать подобное! — возмутилась Лиззи. — Вы же совсем не знаете меня! Впрочем, я вижу, что сейчас нет смысла разговаривать с вами — вы находитесь в слишком возбужденном состоянии… — Она все время продолжала пятиться, а Дейв наступал на нее, и наконец Лиззи попыталась успокоить его: — Поднимитесь лучше наверх и переоденьтесь — вы промокли до нитки. Кстати, вы что-нибудь ели сегодня? Возможно, после еды ваше настроение улучшится…

— Не заговаривайте мне зубы, — мрачно сказал Дейв.

Поскольку, отступая, Лиззи уперлась в диван и ей больше некуда было пятиться, она побледнела, видя, что Дейв продолжает медленно надвигаться на нее. Он был одет во все черное и, несмотря на усталость и дорожную грязь, выглядел устрашающе, да к тому же был на фут выше Лиззи, словно скала нависая над ней. Когда он протянул руку в черной перчатке и приподнял ее подбородок, девушка ахнула и посмотрела на него круглыми от ужаса глазами. И тут же насмешливая улыбка заиграла на губах виконта, а в глубине его глаз заплясали озорные искорки.

У Лиззи закружилась голова, и ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок. У нее было такое чувство, будто она тает под его пристальным завораживающим взглядом. Она как зачарованная смотрела на запекшуюся кровь на его щеке…

Видя, в какое состояние он поверг ее одним единственным взглядом, Дейв засмеялся, и Лиззи тут же пришла в себя.

— Знаете, теперь, когда мы познакомились, — сказала она, краснея, — я очень жалею о том, что написала вам это проклятое письмо. Я и предположить не могла, что вы будете гоняться за мной по всей гостиной, а потом прижмете меня к дивану.

— Тем не менее, вы написали мне письмо, и я приехал, как вы этого и хотели. Теперь я спрашиваю вас: что вы собираетесь делать со мной дальше?

— Вы ведете себя крайне неприлично! — воскликнула Лиззи и, проскользнув мимо него, забежала за диван. — Я хотела, чтобы вы приехали сюда ради своей тетушки, а не ради меня. Не подходите ко мне! — взвизгнула она, когда Дейв двинулся по направлению к ней в обход дивана.

Как ни странно, Дейв подчинился приказу и остановился. Тяжело вздохнув, он сделал шаг назад и, заложив руки за спину, некоторое время молча разглядывал узор паркета.

— Я чуть не сошел с ума, прочитав ваше письмо, мисс Карлайл, — наконец снова заговорил он, — поскольку не знал, что и подумать, и очень тревожился за жизнь тетушки. Признайтесь, зачем вы устроили весь этот спектакль, только прошу вас, не лгите мне больше.

Лиззи поняла, что отвертеться ей все равно не удастся и что настало время откровенно поговорить с виконтом.

— Видите ли, милорд, леди Стратмор очень страдает от одиночества. — Она вздохнула. — Неужели это не понятно? Я изо всех сил стараюсь отвлечь ее от грустных мыслей, но это не в моих силах, так как все ее мысли именно о вас. Она сильно скучает без вас, хотя не признается в этом. Мне казалось, что все это вполне очевидно, но вы никак не хотите уделить достаточного внимания своей тетушке.

— Неправда! — воскликнул Дейв, однако по его лицу тут же пробежала тень: в душе он чувствовал свою вину перед единственно близким ему человеком. — Я никогда не забывал об Августе.

— Но ведь этого недостаточно, — возразила Лиззи. — Вы должны были на деле проявлять заботу о ней, не считаясь со своим временем. Если бы вы знали, как скучно и монотонно проходят дни в этом доме… Леди Стратмор сидит за столом в гостиной и раскладывает пасьянс, ожидая очередного визита доктора. Мне просто невыносимо смотреть на нее, ведь я-то знаю, что она день и ночь ждет вашего приезда.

— В таком случае, зачем надо было выдумывать болезнь тетушки? — Дейв пожал плечами. — Вы могли бы просто описать сложившуюся ситуацию.

— Ничего я не выдумывала! — возмущенно воскликнула Лиззи. — Просто слегка преувеличила… Но в противном случае вы вряд ли обратили бы внимание на мое письмо.

— С чего вы это взяли? — обиделся Дейв. Лиззи покраснела; она понимала, что действительно повела себя не лучшим образом. Тем не менее, отступать ей было некуда.

— Такие, как вы, обычно не заботятся о самочувствии своих престарелых родственников, — безапелляционно заявила она.

— Да что вы, собственно, знаете обо мне?!

— Больше, чем вам кажется.

— Вот как? — Дейв, не выдержав, усмехнулся: — Нельзя ли поконкретнее?

— Я знаю о ваших странствиях, знаю, у каких портных вы шьете себе одежду. А еще мне известно о том, что вам не всегда везет за карточным столом и вообще вы проигрываете в карты кучу денег…

— Откуда же вам это все известно? — насмешливо поинтересовался Дейв.

Только тут Лиззи поняла, что наговорила много лишнего, и стала ругать себя на чем свет стоит, но было уже поздно.

— Итак, мисс Карлайл, я жду вашего ответа. — Дейв скрестил руки на груди. — Или, может быть, вы хотите, чтобы я рассказал вашей хозяйке, как бессовестно вы обманываете ее? Боюсь, после этого она выгонит вас из дома в двадцать четыре часа.

Однако его слова только подзадорили Лиззи.

— Отлично, милорд! — воскликнула она. — Вы хотите объяснений? Вы их получите.

Дейв вывел ее из себя, и она уже не могла остановиться. Расправив плечи и гордо вскинув голову, Лиззи подошла к письменному столу леди Стратмор, бросила взгляд на дверь и, убедившись, что их в ближайшее время никто не потревожит, достала из ящика стопку счетов.

— По правде говоря, объяснения должна требовать ваша тетя, — заявила Лиззи. — Но поскольку она не желает этого делать, это сделаю за нее я. — Держа в руках стопку счетов, девушка решительно подошла к виконту. — Объясните, если сможете, что это такое? — возмущенно воскликнула она, потрясая документами. — Вы истратили две сотни гиней, купив булавку с бриллиантами для шейного платка, и приобрели десять пар туфель за тысячу гиней! А ваши карточные долги! Стыдитесь, милорд! — Лиззи так сильно размахивала счетами, что несколько листков выпорхнули у нее из рук и легли на стоявший рядом столик для рукоделия. — Вот счет с аукциона «Таттерсоллз», где вы приобрели пару чистокровных кливлендских гнедых за пятнадцать сотен фунтов стерлингов, хотя в вашей конюшне уже стоит дюжина лошадей! Или этот верх наглости! — И Лиззи зачитала долговую расписку Дейва: —[[Стратмор обязуется заплатить Рэнделлу двадцать пять сотен фунтов, которые проиграл ему в мушку». Да как вы смеете столь бессовестно тратить деньги своей тетушки?!

— А вы — как вы смеете читать чужую почту?!

— Это незначительный проступок по сравнению с вашими преступлениями, сэр! Как вам не стыдно? Вы тратите деньги тетушки без зазрения совести, но у вас нет времени даже на то, чтобы написать ей письмо. Вы не желаете навещать ее, хотя леди Стратмор мечтает только об одном — увидеть и обнять вас. Я признаю, что предприняла довольно рискованный шаг, вынудив вас приехать сюда, но что еще мне оставалось делать: я просто не могла видеть, как страдает бедная виконтесса, как она тоскует без вас. Вот я и сочла своим долгом во что бы то ни стало помочь ей.

Дейв с изумлением посмотрел на отважную компаньонку своей тетушки и даже открыл было рот, чтобы ответить хотя бы на часть ее вопросов, но тут же решил, что оправдания будут излишними в этой ситуации.

— Я ухожу, потому что больше не желаю говорить с вами, — заявил он. — Джентльмену не пристало выслушивать необоснованные обвинения.

— Ха! — воскликнула Лиззи, провожая виконта взглядом. Лишь когда дверь за ним захлопнулась, она поняла, что одержала верх в споре, и, довольная собой, с улыбкой закружилась по комнате, но тут же остановилась и глубоко задумалась. В глаза ей бросились следы, оставленные обувью лорда Стратмора, и улыбка тотчас же сошла с ее лица. Эти отпечатки теперь казались ей символом победоносного шествия по жизни мужчин, разбивающих ради своего тщеславия женские сердца. Лиззи хотелось нагнуться и стереть эту грязь с пола, но она сочла это желание слабостью, попыткой отогнать тяжелые, но правильные мысли. Нет, она не должна забыть урок, однажды преподнесенный ей судьбой. Лиззи больше не желала быть игрушкой в руках беспечного красавца, лощеного щеголя знатного происхождения. Все это осталось далеко в прошлом…

Услышав голос хозяйки дома, Лиззи встрепенулась и кинулась собирать разбросанные счета и расписки. Справившись со своей задачей, она торопливо положила стопку документов в ящик стола и, задвинув его, едва успела отскочить от стола, как в гостиную въехала леди Стратмор в своем инвалидном кресле на колесиках; на лице ее играла счастливая улыбка.

— Девлин отправился наверх, чтобы привести себя в порядок перед ужином, — сообщила она. — Я только что видела его в вестибюле. Мы сядем за стол в половине шестого — к этому времени миссис Роуленд приготовит на десерт любимый торт Дейва. Не правда ли, мой племянник — очень милый молодой человек?

Опасаясь, что Августа прочитает ее тайные мысли, Лиззи потупилась.

— Да, мэм, — пробормотала она.

— Надеюсь, у вас все хорошо, дорогая? — Виконтесса прищурилась. — Мне показалось, что вы спорили здесь о чем-то.

Эти слова застали Лиззи врасплох. Боже, как же она забыла, что у леди Стратмор очень тонкий слух!

— Нет, мэм, вы ошибаетесь, — солгала Лиззи, — мы прекрасно пообщались и остались очень довольны друг другом. — Лиззи постаралась выдавить из себя улыбку, но виконтессу было трудно провести. Леди Стратмор насмешливо фыркнула:

— Дейв, наверное, высмеял ваш наряд, дорогая?

— Да, мэм, он действительно пытался шутить на этот счет…

— В таком случае мы не должны давать ему повода впредь делать это, — серьезно сказала виконтесса. — У вас много модных нарядов, надеюсь, сегодня вечером вы, наконец, наденете один из них. И, пожалуйста, снимите этот отвратительный чепец. Это приказ, Лиззи!

— Слушаюсь, мэм.

Возможно, виконтесса права, подумала девушка, и ей следует обращать больше внимания на свой внешний вид.

До того, как устроиться компаньонкой в дом леди Стратмор, Лиззи служила у юной леди Джесинды Найт, и тогда они вместе ездили на балы и принимали участие в других развлечениях светского общества. Так Лиззи научилась носить красивые наряды и флиртовать с молодыми людьми знатного происхождения. Правда, она не любила этих игр, но, тем не менее, сознавала, что ей придется снова окунуться в прежнюю атмосферу, если она не хочет потерять место в доме леди Стратмор. В итоге Лиззи решила предстать перед ее племянником во всем своем блеске, чтобы усмирить и приручить его.

В этот момент в глаза леди Стратмор бросились большие грязные следы на полу.

— О Боже, немедленно позовите Маргарет! — воскликнула она. — Мой племянник наследил по всему дому! Впрочем, мальчишки есть мальчишки, — примирительно добавила она, — от них всегда много грязи. И все равно приятно, когда в доме присутствует мужчина, не правда ли, дорогая?

Однако Лиззи молчала.

— Что значит «я сам во всем виноват»? — Дейв с яростью взглянул на Бена и затем продолжил одеваться к ужину в элегантной спальне, обставленной мебелью красного дерева с большим количеством позолоты. — Неужели вы заняли сторону этой девицы и тоже осуждаете меня? Моя коляска разбилась, сам я чуть не сломал себе шею, и все из-за чего? Глупая девчонка зло подшутила надо мной, и только!

— Но вы ведь не станете отрицать, что впрягли в коляску четверку лошадей вместо положенной для такого экипажа пары, — спокойно возразил Бен. — Это было неразумно с вашей стороны, тем более что дороги обледенели и стали скользкими.

— Ну да, я спешил, полагая, что тетушка лежит при смерти! — раздраженно воскликнул виконт, натягивая черные брюки и надевая белоснежную рубашку. Элизабет Карлайл, возможно, в чем-то была права, но все равно ее поведение ему не нравилось. Особенно неприятно ему было вспоминать то, как он поспешно ретировался из гостиной, не выдержав ее напора.

Собственное малодушие вызывало у Дейва даже большую досаду, чем авария в пути. Ночью коляску виконта на повороте занесло на гладкую ледяную поверхность замерзшей лужи, а поскольку скорость была велика, легкая коляска перевернулась, и виконт лишь чудом остался жив. Мало того, ему пришлось заплатить большой штраф за разбитую арендованную коляску.

В конце концов Дейву ничего не оставалось, как только купить верховую лошадь, чтобы поскорее добраться до дома тетушки, так как хозяин конюшен отказался сдать ему в аренду еще одно животное, опасаясь, что виконт безжалостно загонит его.

Теперь жестокое обращение с лошадьми можно было добавить к перечню его недостатков, перечисленных Лиззи Карлайл.

— Эта самодовольная, убежденная в собственной правоте маленькая… — с негодованием начал Дейв, но Бен прервал его:

— Если вы действительно так сердиты на Лиззи, то почему бы вам не поговорить о ней с вашей тетушкой? Скажите ей, что компаньонка обманывает ее, — посоветовал Бен, собирая принадлежности для бритья, разбросанные на полке рядом с умывальником, в небольшой кожаный несессер. Затем, достав из саквояжа одеколон, он протянул его Дейву. — Хотя я уверен, что вы никогда не сделаете этого, так как в глубине души знаете — девушка права.

— В чем именно она права? Тетя Августа никогда не жаловалась на меня, и она не считает, что я плохо отношусь к ней.

Однако на этот раз в голосе виконта не слышалось убежденности. Дейв даже втайне злился на себя за то, что уделял мало внимания Августе. Тем не менее, он считал, что ее компаньонка была не вправе упрекать его в этом.

Открыв флакон, Дейв побрызгал на себя душистой жидкостью, и в воздухе сразу же запахло гвоздикой и розмарином.

— Леди Стратмор всегда баловала вас, — мягко сказал Бен. — А мисс Карлайл не желает потворствовать вашим слабостям.

— Ты Иуда, Бен, я всегда знал это, — проворчал виконт, возвращая слуге флакон с одеколоном.

Усмехнувшись, Бен убрал одеколон в саквояж, закрыл медные защелки и взял со стола шейный платок. Чтобы красиво завязать его, необходимо было обладать сноровкой и большим опытом.

— Сегодня сделаем обалдестон, — распорядился Дейв. — Августе особенно нравился именно этот тип узла на шейном платке.

Пока его слуга колдовал над узлом, Дейв стоял, запрокинув голову, и изучал лепной узор на потолке. Неожиданно перед его мысленным взором возник образ молодой компаньонки тетушки. Серые лучистые глаза, густые темные ресницы… Какая странная девушка! Она обладала редкой способностью выводить его из себя. Большинство женщин робели и даже трепетали в его присутствии, но Лиззи, казалось, не составляло большого труда вынести его тяжелый взгляд. Не сводя с него серых искрящихся глаз, она говорила прописные истины, взывая к его совести, только Дейв не желал ее слушать: он считал, что Лиззи не вправе судить его, манипулировать им и призывать его к ответу.

— Откуда она взялась на мою голову? — сокрушенно пробормотал виконт. — И что ей надо от меня?

Закончив завязывать шейный платок, Бен подал Дейву голубой атласный жилет.

— Я думаю, она хочет преподать вам урок.

— Урок? — удивленно переспросил Дейв. — Пожалуй, это мне следует преподать ей пару уроков, чтобы она больше не совала нос в чужие дела. — Застегнув жилет, он вдел запонки в манжеты рубашки.

— О каких уроках вы говорите, сэр? — поинтересовался Бен, бросив на Дейва подозрительный взгляд, и подал ему черный фрак.

— Скоро узнаешь, — хмыкнул Дейв, надевая фрак. — Я не позволю делать из меня дурака. Эта маленькая интриганка бросила мне вызов, но она сильно пожалеет об этом. — Дейв критическим взглядом окинул свое отражение в зеркале и, по-видимому, остался доволен собой.

— Вы хотите уволить ее? — осторожно стал расспрашивать его Бен.

Виконт покачал головой:

— Нет, конечно. Девушка на своем месте, и я вынужден признать это. Она хорошо заботится о моей тетушке.

— В таком случае, что вы намерены сделать? Дейв задумчиво пригладил влажные после ванны волосы.

— Эта малышка показалась мне довольно аппетитной. — В его глазах зажегся опасный огонь.

— Сэр! — с негодованием воскликнул Бен. — Как вы можете! Лиззи — компаньонка вашей тети.

Дейв усмехнулся. ^ — О нет… — промолвил Бен, заметив лукавое выражение лица своего господина. — Теперь я вижу, что вы намерены делать. Но ведь Лиззи — юное создание, пожалейте ее!

— А разве я собирался причинить ей какой-нибудь вред? — с невинной улыбкой спросил Дейв и снова стал рассматривать себя в зеркале. — Это своего рода спортивное состязание. Я хочу преподать урок этой девице, и я добьюсь своей цели. — Повернувшись, он вышел из комнаты, не желая слушать возражения слуги.

Небрежно засунув руки в карманы, Дейв, насвистывая, с независимым видом направился по коридору в сторону лестницы; он был уверен, что вскоре отомстит своей обидчице, сумевшей уязвить его мужское самолюбие.

Неожиданно дверь одной из комнат распахнулась, и когда в коридоре появилась мисс Карлайл, Дейв застыл на месте. Компаньонку тетушки было не узнать, до такой степени она преобразилась; ее шелковистые волнистые волосы в свете мерцающего пламени свечей отливали каштановым блеском, а лебединая шея поражала своим изяществом и белизной. Вместо чопорного бежевого платья и кружевного чепца на ней был элегантный вечерний наряд с завышенной талией из розового атласа, переливавшегося на свету.

Глубокий вырез платья позволял виконту видеть ложбинку на груди девушки, и он как зачарованный любовался молочной белизной ее кожи. Лиззи была прекрасно сложена, и Дейв не мог не признать это. Ее женственные формы вызывали у него восхищение.

Лиззи двинулась по коридору, и Дейв, выйдя наконец из оцепенения, последовал за ней. Он догнал ее на лестничной площадке и невольно улыбнулся, когда она взглянула на него.

Лиззи, зардевшись, опустила глаза, и в этот момент Дейв твердо решил, что преподаст ей тот урок, о котором говорил Бену. Он сделает это вовсе не из мести, а ради собственного удовольствия.

— Кажется, милорд, ваше настроение улучшилось, — заметила Лиззи, наблюдая за виконтом из-под полуопущенных ресниц.

— Да, вы правы, — согласился Дейв. — При виде вас, дорогая мисс Карлайл, я прямо-таки ожил. Вы похожи на пышную розу, расцветшую посреди холодной зимы. — Он поднес ее руку к губам и учтиво поцеловал.

— Даже не пытайтесь, — посоветовала Лиззи, насмешливо улыбнувшись.

Вырвав у него руку, она приподняла подол платья и начала спускаться по лестнице.

— О чем вы? — с наигранным недоумением спросил Дейв, с ужасом ощущая власть над собой этой хрупкой женщины. Догнав ее, он спустился еще на несколько ступенек ниже и повернулся к ней лицом, перегородив дорогу. Теперь их глаза были на одном уровне, и Лиззи затрепетала, но тут же твердо решила, что если Дейв сейчас поцелует ее, то получит пощечину.

— Послушайте, — заговорила она, пытаясь перехватить инициативу, — к несчастью, наши отношения не сложились, о чем я сожалею. Мне кажется, мы оба с самого начала неправильно повели себя, но какое все это имеет значение? Для меня главным в этом доме является забота о вашей тетушке.

Пока она говорила, Дейв не сводил глаз с ее губ.

— Вполне согласен с вами, — кивнул он, когда Лиззи замолчала.

— Да? Я очень рада. В таком случае постараемся вести себя прилично за ужином и не ссориться в присутствии леди Стратмор, хорошо? А потом мы разойдемся, как в море корабли, и не будем досаждать друг другу.

— Вряд ли у меня это получится, — хмыкнул Дейв. Лиззи бросила на него суровый взгляд и, шагнув в сторону, продолжила свой путь, еще раз поразив Дейва выдержкой и самообладанием. Она спускалась медленно и спокойно, не ускоряя шаг, и виконт вспомнил, что индейцы чероки, в племени которых он жил какое-то время, предупреждали его о том, что от некоторых зверей в лесу лучше не убегать, так как бегство потенциальных жертв пробуждает в них инстинкт хищника и они бросаются в погоню. Возможно, мисс Карлайл тоже знала об этом и поэтому вела себя намеренно сдержанно.

Дейв снова бросился за ней и перегородил ей дорогу.

— Я хочу кое-что предложить вам, моя дорогая, — с наигранной улыбкой произнес он.

— О, я уверена, у вас есть масса предложений, милорд! — насмешливо воскликнула девушка.

— Нет-нет, я говорю серьезно; пожалуйста, выслушайте меня.

Лиззи тяжело вздохнула:

— Ну хорошо. Чего вы хотите?

— Я предлагаю перемирие и признаю, что вы обманули меня в письме из благородных соображений, а вы, в свою очередь, признаете, что мне действительно дорога тетушка, а вовсе не ее деньги. Доказательством служит то, что я примчался к ней, разбив свою коляску и чуть не сломав себе шею. Что вы на это скажете?

— Гм… — Делая вид, что колеблется, Лиззи изобразила на лице нерешительность. — Думаю, что нам действительно надо уладить наш конфликт, хотя бы ради спокойствия леди Стратмор. Мы не должна огорчать ее.

— Опять вы правы.

— Но признайтесь, вы все еще намерены добиваться моего увольнения?

Дейв усмехнулся:

— Я и не собирался лишать вас рабочего места, дорогая моя.

Лиззи бросила на него внимательный взгляд.

— Ваши ссадины все еще болят? — вдруг спросила она и дотронулась кончиками пальцев до поцарапанной, чуть припухшей щеки виконта.

У Дейва перехватило дыхание.

— Нет. — Его голос прозвучал чуть хрипло.

Невинность Лиззи, усыпив бдительность, без труда позволила мимолетной ласке разбудить в душе Дейва целый вулкан страстей.

— Я рада, что вы так легко отделались, — заметила девушка. — Ведь авария на дороге могла закончиться очень печально для вас.

Дейв внимательно вгляделся в ее лицо. Неужели он ошибся и Лиззи пыталась соблазнить его? Что, если она только казалась наивной и невинной? Но нет, такая, как у нее, смущенная улыбка на раскрасневшемся лице развеяла бы любые подозрения. На зардевшихся щеках Лиззи проступили ямочки, и это было прелестно. Дейв не мог отвести от нее восхищенного взгляда. Серые глаза Лиззи, словно два ярких солнца, лучились нежностью и добротой. Виконту казалось, что он никогда прежде не видел более открытого и милого лица. И тут же у него возникла тысяча вопросов. Откуда явилось это ангелоподобное создание? Как оно попало сюда? Какой образ жизни вела Лиззи до того, как устроилась к его тетушке? Дейву хотелось все знать о ней.

— Что же касается вашего предложения, лорд Стратмор, — продолжала Лиззи, — я согласна заключить с вами перемирие. А теперь давайте поспешим в столовую — ваша тетя наверняка заждалась нас.

— Вы позволите предложить вам руку? Улыбнувшись, Лиззи взяла виконта под руку, и тут между ними словно пробежала искра. Оба почувствовали это, и Лиззи, вспыхнув до корней волос, отвела глаза в сторону. Под руку они спустились в столовую, не произнеся больше ни слова.

Такое чувство, как печаль, никогда не было свойственно виконтессе, и она гордилась своей веселостью и эксцентричностью, поражая даже знакомых ей молодых людей. Однако сейчас, сидя в одиночестве в столовой и глядя на огонь, потрескивавший в камине, леди Стратмор загрустила, почти физически ощущая, как быстро бежит время. Она знала, что не доживет до весны, что бы ни говорил этот безбородый юноша, доктор Белл. Впрочем, смерть не пугала Августу Стратмор. Ей не нравилось сознавать себя слабой и немощной, и поэтому она не жалела о том, что скоро перейдет в мир иной. Ей уже давно не хватало старых друзей, которые навсегда покинули ее или стали совсем дряхлыми.

Виконтессу не утешало даже то, что она могла со спокойной совестью оглянуться на прожитую жизнь: наследница богатого владельца рудников, она осчастливила своего честолюбивого отца тем, что вышла замуж за аристократа — виконта, у которого, правда, за душой не было ни гроша. Увы, она не успела родить своему Джейкобу детей, поскольку этот чудак умер вскоре после свадьбы. Став вдовой, Августа закружилась в вихре развлечений, вела рассеянный образ жизни, и перед войной с Наполеоном ей даже посчастливилось танцевать на одном из придворных балов с самим королем. Ах, что это было за время! Пару раз она нарушала правила приличия, заводя интрижки с молодыми людьми, и сейчас воспоминания о грехах молодости вызывали у нее слабую улыбку. Нет, Августа ни о чем не жалела. Или почти ни о чем…

В этот момент в столовую вошел Дейв, высокий, широкоплечий, темноволосый, он был одет в элегантный фрак, а в ухе его поблескивала золотая серьга. Его белозубая улыбка, как всегда, казалась ослепительной, однако Августа знала, что, несмотря на располагающую внешность, ее племянник был недоступен для дружбы и любви. Вот уже двенадцать лет он вел замкнутый образ жизни, никого не подпуская близко к себе, прячась за высокими глухими стенами возведенной им крепости. Виконтесса с болью и тревогой думала о том', что станет с ее дорогим мальчиком, когда она уйдет из жизни, ведь Дейв останется совсем один.

Она не сразу заметила, что племянник явился в столовую под руку с Лиззи, и это удивило ее. Улыбнувшись, она кивнула своей молодой компаньонке, довольная тем, что девушка наконец надела красивый наряд. Августа так и не смогла понять, почему Лиззи предпочитает носить уродливые платья блеклых или темных тонов, в то время как розовый атлас удивительно идет ей. В нем Лиззи выглядела просто очаровательно. К счастью, Дейв и ее молодая компаньонка, похоже, помирились после ссоры, которая, как догадывалась виконтесса, произошла у них в гостиной. Во всяком случае, они вместе явились к столу и отлично смотрелись вместе, дополняя друг друга. Девлин был темноволосым, смуглым и мужественным, а Лиззи прелестной, нежной и белолицей. Глядя на эту парочку, Августа подумала о том, что они, держась друг с другом естественно и свободно, производят впечатление старых знакомых.

За столом виконтесса заметила, что молодые люди постоянно переглядываются. «Что за странные дела творятся в этом в доме? — неожиданно подумала она. — Племянник нежданно-негаданно является в гости, мчась всю ночь и спеша как на пожар. Затем он долго разговаривает на повышенных тонах с молодой девушкой, которую видит впервые, а теперь они переглядываются, как двое влюбленных».

В конце концов Августа решила, что непременно разгадает эту загадку. Она снова и снова вспоминала о том, как бурно Лиззи отреагировала на известие о том, что ее племянник проиграл в карты значительную сумму. Похоже, Лиззи всем сердцем ненавидела азартные игры и заядлых игроков: узнав о расписке Дейва, она страшно побледнела, ее губы задрожали. Виконтесса не сомневалась, что ее компаньонка пришла в ярость, и когда Лиззи попросила разрешения уйти, она не задерживала ее, надеясь, что девушка успокоится, — ведь прежде подобные бурные реакции были ей совсем несвойственны.

И вот теперь Августа заподозрила неладное. Вполне возможно, что Лиззи, рассердившись на Дейва, каким-то образом заставила его приехать в Бат, чтобы призвать его к ответу. Впрочем, вся эта ситуация лишь забавляла виконтессу; ей было интересно, что произойдет дальше и как поведет себя Лиззи.

Августа тайком взглянула на племянника и заметила сладострастный огонек в его глазах. Он не отрываясь смотрел на Лиззи, которая, позабыв роль синего чулка, словно таяла под его взглядом; ее щеки пылали от смущения.

«Удивительно, как много значит один-единственный взгляд», — добродушно подумала Августа; она ничуть не сомневалась, что этим двум молодым людям не нужна никакая сводня.

Глава 4

Лиззи не понимала, что с ней происходит и как Дейву удалось завладеть ее мыслями. Может быть, он обладает какими-то магическими знаниями, приобретенными в экзотических странах? Дьявол Стратмор приковал к себе все ее внимание; вино, выпитое за ужином, ударило ей в голову, и все события вечера окутал странный туман. Как бы там ни было, Лиззи не могла оторвать глаз от Дейва.

Мерцающий свет зажженных свечей отражался в столовом серебре, тонком китайском фарфоре и хрустальных бокалах, стоявших на белоснежной скатерти стола; его отсветы играли в огромных зеркалах, висевших вдоль стен и обрамленных в позолоченные рамы. В отделанном мрамором камине потрескивали поленья, а вдоль выкрашенной в сливовый цвет стены стояли лакеи, готовые по первому зову выполнить приказания своих господ. Ужин был просто роскошным, ведь повара приготовили все любимые блюда виконта Стратмора.

Леди Стратмор сидела во главе стола, а Девлин и Лиззи занимали места напротив друг друга. Виконтесса прекрасно видела, как переглядывались молодые люди, а Лиззи порой с опаской поглядывала на хозяйку дома — ей не хотелось, чтобы Августа заметила, что она и Дейв поглощены друг другом.

Лиззи не сомневалась, что нравится Дейву, и была в шоке от этого: ей никогда не приходило в голову, что такой элегантный, умный и красивый молодой человек, как виконт Стратмор, может увлечься ею. Он был просто великолепен в своем строгом изысканном фраке и белоснежной рубашке, подчеркивавшей смуглость его кожи; черные как смоль блестящие волосы были зачесаны назад и собраны в хвост, золотая серьга в ухе и шрам на щеке свидетельствовали о дерзости характера и неукротимости его натуры.

Каждое движение виконта, каждый жест завораживали Лиззи. Он то задумчиво барабанил пальцами по бокалу с вином, то поглаживал подбородок. Лиззи казалось очаровательным то, как виконт со скучающим видом откидывался на спинку кресла, как он кивал или пожимал широкими плечами, с каким аппетитом ел. По всей видимости, Дейв сильно проголодался и быстро расправился с первым блюдом — гороховым супом, а потом с удовольствием съел жаркое из говядины и отбивную из лосося.

А вот у Лиззи совершенно не было аппетита, и она рассеянно ковыряла вилкой в тарелке, не в силах проглотить хоть что-то. Кусок застревал у нее в горле, несмотря на то, что она с утра не ела. В душе ее возникло незнакомое волнение. Неужели она действительно увлеклась Дейвом? Но это было невозможно! Такие, как он, флиртуют со всеми подряд, им нельзя верить.

И все же взгляды, которые он бросал на нее, изумляли Лиззи. Никогда никто не смотрел на нее прежде с такой нежностью и обожанием.

Лиззи невольно заерзала на стуле, она готова была провалиться сквозь землю, и тут Дейв вытянул под столом длинные ноги и коснулся ее лодыжки, при этом продолжая, как ни в чем не бывало разговаривать с леди Стратмор, расспрашивая ее о последних местных сплетнях.

Лиззи замерла, а затем с упреком посмотрела на виконта. В ответ он бросил на нее плутоватый взгляд из-под длинных черных ресниц. Девушка кашлянула, пытаясь скрыть смущение; ей казалось, вот-вот все присутствующие увидят, что сейчас творится в ее душе, и это вызывало у нее досаду. Дейв явно пытался соблазнить ее и действовал столь умело, что Лиззи не могла противостоять искушению.

— Надеюсь, наш распорядок дня не показался вам слишком странным, — заметила леди Стратмор. — Я знаю, что в Лондоне вы ужинаете не раньше десяти часов вечера.

— Не беспокойтесь, мэм, я в любое время суток ем с отменным аппетитом, чего и вам желаю.

Виконтесса вздохнула. Еда уже давно не приносила ей никакой радости, и она постепенно превращалась в тщедушную сухонькую старушку.

— Интересно, о чем сейчас судачат в столице? — с любопытством спросила она.

— О, слухов и сплетен, как всегда, множество, — с улыбкой ответил Дейв. — Говорят, например, о том, что Принни [1] сбрил бакенбарды.

— А это действительно так? — Леди Стратмор прищурилась. — И что принцесса Шарлотта? Говорят, она беременна? Не краснейте так, Лиззи, — если принцессы перестанут рожать детей, в стране воцарится хаос. Мы непременно должны иметь прямого наследника престола.

— Не беспокойтесь, мэм, это брак по любви, и принцесса уже носит под сердцем ребенка принца-регента. — Дейв по-прежнему не сводил глаз с Лиззи.

— А вы присутствовали на свадьбе Глостера с принцессой Марией? — поинтересовалась виконтесса.

— Да, но торжество получилось довольно унылым. Знаете, тетушка, я больше не намерен отвечать на ваши вопросы до тех пор, пока вы не съедите весь суп: ей-богу, вы так исхудали, что вас может унести порыв ветра. Хватит болтать об этих коронованных клоунах; для меня куда больший интерес представляете вы и ваша компаньонка. Мисс Карлайл, расскажите, пожалуйста, о себе. Откуда вы родом? Кто ваши родители? Где вы служили до того, как устроились в дом к тетушке?

— Вы хотите устроить мне нечто вроде собеседования, милорд?

— Почему бы нет? — с усмешкой отозвался Дейв. — Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Я хочу убедиться в том, что вы достойны занимать место компаньонки в доме моей тети.

Леди Стратмор нахмурилась.

— Послушайте, Девлин, вы просто невозможны, — пробормотала старушка.

Однако Лиззи, похоже, ничуть не обиделась на виконта. Улыбнувшись, она уже хотела начать свой ответ, но тут подали второе блюдо — дичь, запеченную с фруктами, блюда с вальдшнепами, зайцами и устрицами, а на десерт были приготовлены яблочное желе, пудинг, сдоба и пирог с грушами, покрытый аппетитной корочкой.

Слуги наполнили бокалы из хрустальных графинов и снова отошли к стене.

— Итак, мы готовы выслушать вас, мисс Карлайл, — напомнил Дейв.

Лиззи отложила вилку в сторону и откашлялась.

— Ну что ж, извольте. Я родилась в Камберленде — мой отец служил там управляющим в поместье герцога Хоксклиффа, так же как до него мой дед, прадед и так далее. Папа умер, когда мне исполнилось четыре года, — это случилось во время июньского сенокоса, у него было слабое сердце. Мама умерла на год раньше от желтой лихорадки — вот почему я почти не помню своих родителей.

— Поверьте, мне искренне жаль вас, мисс. — Дейв был тронут ее рассказом. — И что же дальше?

— А дальше моим опекуном стал Роберт Хоксклифф, — спокойно ответила Лиззи.

— О, я хорошо знаком с ним! — оживился Дейв. — Это замечательный человек.

— Да, вы правы, — согласилась Лиззи, хотя и сомневалась, что Роберт мог сказать то же самое о Дьяволе Стратморе. — Его светлость взял меня в свой дом в качестве компаньонки младшей сестры — леди Джесинды Найт. Ей тогда было три года, а мне — четыре, и мы сразу подружились. Все домочадцы были очень добры ко мне. Я росла и воспитывалась вместе с леди Джесиндой, училась у тех же учителей. Когда мы вступили в пору юности, я начала сопровождать Джесинду во время выездов в свет; при этом его светлость всегда просил меня внимательно следить за сестрой, чтобы не дать ей наделать глупостей.

— Надеюсь, вы преуспели в этом?

— Какое-то время мне это действительно удавалось, но потом Джесинда встретила Билли, и вскоре он взял на себя ответственность за ее поведение.

— А кто такой этот Билли? Лиззи засмеялась:

— Речь идет о маркизе Труро и Сент-Остелл. Он души не чает в Джесинде, и я обожаю его за это. Прошлым летом они поженились. Маркиз недавно построил новый особняк возле Риджентс-парка, и хотя я еще не видела его, уверена, что дом обставлен модно и элегантно.

— К сожалению, я не знаком с леди Джесиндой и ее супругом лично, — заметил Дейв, — но не раз видел их в Лондоне. Ваша подруга — настоящая красавица.

Лиззи кивнула:

— Она не только красива, но и умна, хотя старается скрыть это за внешней веселостью и непосредственностью. Когда Джесинда вышла замуж, я поняла, что мне пора уезжать из дома герцога.

Разумеется, Лиззи не стала рассказывать о человеке, которого полюбила и в котором разочаровалась.

— В августе я переехала сюда и стала компаньонкой вашей тетушки, о чем ничуть не жалею. — Она бросила нежный взгляд на леди Стратмор, которую за это время успела полюбить всем сердцем.

Все это время виконтесса была необычно молчалива, внимательно прислушиваясь к разговору молодых людей.

— Вы, наверное, скучаете по вашей подруге? — спросил Дейв.

— Немного, — ответила Лиззи. — Мы с ней переписываемся. Впрочем, хватит обо мне. Каковы ваши дальнейшие планы, милорд? Собираетесь ли вы снова пуститься в дальние странствия?

Виконт покачал головой:

— Пока нет; «Кейти Роуз» сейчас находится на лондонской судоремонтной верфи, ее корпус очищают от моллюсков.

— Ваше судно называется «Кейти Роуз»? — Лиззи была очарована звучанием этого имени.

— Да, так я назвал бригантину — подарок тети Августы. Тогда мне исполнился двадцать один год, — с грустной улыбкой сказал Дейв. — А еще так звали мою мать; вернее, ее имя было Кэтрин, но отец всегда называл ее Кейти Роуз, когда хотел прекратить препирательства или остановить ссору. Мать была очень вспыльчива, и я обычно соглашался с ней, чтобы не ухудшать ситуацию. У меня для нее был только один ответ: «Да, мэм».

Лиззи рассмеялась:

— Ваша матушка имела нелегкий характер?

— У всех ирландцев одна беда.

— А я и не знала, что в вас течет ирландская кровь.

— Я наполовину ирландец. Но прошу вас, не говорите об этом никому. — Дейв бросил извиняющийся взгляд на Августу.

Просьба виконта слегка удивила Лиззи, и она решила, что здесь кроется какая-то тайна. На несколько минут в столовой установилось неловкое молчание. Леди Стратмор кивком приказала лакеям убрать посуду и подать десерт. Тарелки, блюда, бокалы и подсвечники моментально исчезли со стола, скатерть сняли, и взору Лиззи предстала столешница красного дерева, до блеска натертая пчелиным воском.

Лакеи вновь сервировали стол и налили в бокалы сладкие десертные вина.

— Что будете пить, мэм, — спросил старший лакей, — чай, кофе, или шоколад?

— Кофе, — коротко ответила виконтесса. Девлин присоединился к тетушке, а Лиззи предпочла бокал мадеры.

Пока старший лакей ходил на кухню за кофе, остальные слуги уставили стол блюдами и тарелками с десертом. Здесь были пирожки с ветчиной, которые так никто и не попробовал, поскольку все трое были уже сыты, миндаль, изюм, разнообразное печенье, а в центре стоял великолепный торт под названием «Плавучий остров».

— Не слишком ли вы меня балуете? — добродушно спросил Девлин, обращаясь к тетушке.

— Возможно, — согласилась виконтесса, — но я делаю это намеренно.

Торт был приготовлен из густых сливок, смешанных с мускатным орехом и ярко-желтыми лимонными корочками. В этой массе, словно острова в океане, лежали три тонко разрезанные французские булочки, увенчанные несколькими слоями разноцветного желе, фруктов и сладостей. На этот раз миссис Роуленд и повар, казалось, превзошли себя, и Лиззи с удовольствием приготовилась отведать божественный десерт, как вдруг разговор принял неприятный оборот.

— Вы говорили о Хоксклиффах, мисс Карлайл, — напомнил виконт, когда лакей принес кофе, — но это герцогский титул. А как фамилия леди Джесинды и ее братьев? Мне показалось, вы сказали «Найт».

— Да, верно.

— Бьюсь об заклад, я знаком с членами этого благородного семейства! — воскликнул Дейв и широко улыбнулся. — Я учился вместе с братом вашей подруги.

— С каким именно? — с замиранием сердца спросила Лиззи. Ей сразу же стало не по себе. — Их у нее пятеро.

— С Алеком. — Дейв вдруг расхохотался, словно вспомнив что-то забавное из своей школьной жизни. — То есть я хотел сказать — с лордом Алеком Найтом, Александром Великим, как он тогда называл себя.

— Это очень на него похоже. — Лиззи постаралась скрыть смущение.

О Боже, оказывается, Дейв и Алек дружили когда-то! Этого только не хватало… У Алека была масса приятелей среди сверстников, но Девлин выглядел старше своего возраста: переживания и опыт дальних странствий наложили на него свой отпечаток. Пока он скитался по миру, набираясь ума-разума, Алек дни и ночи просиживал за карточным столом и волочился за женщинами.

Что до Лиззи, она с девяти лет боготворила лорда Алека Найта, брата своей подруги Джесинды, и мечтала выйти за него замуж, однако этот голубоглазый молодой человек с внешностью ангела прошлым летом холодно и решительно отверг ее любовь.

— Знаете, мы с ним попадали в самые невероятные истории! — Дейв тут же углубился в воспоминания о своих школьных проказах, но Лиззи почти не слушала его. У нее сжималось сердце; каждое упоминание имени бывшего кумира вызывало в ее душе боль, и десерт больше не казался ей восхитительно вкусным, а хорошее настроение, в котором она пребывала весь вечер, сразу же улетучилось.

Мы подружились еще в Итоне, — продолжил Дейв, не замечая подавленного состояния своей собеседницы. — А потом продолжали дружить в Оксфорде до самого моего ухода. О Господи, я столько лет не видел его! Как поживает этот стервец?

Подняв глаза, Лиззи растерянно взглянула на Дей-ва, не зная, что сказать.

Алек Найт… У нее начинало быстрее биться сердце при воспоминании о его ослепительной улыбке, голубых бездонных глазах… потом сколько слез она пролила из-за этого человека. Единственной настоящей страстью Алека были азартные игры. Прошлым летом, чтобы заплатить карточные долги и снова сесть за стол, он стал любовником богатой баронессы, по существу, начав торговать своим телом. Слухи об этом облетели все великосветские салоны, и весь сезон в Лондоне только и говорили о том, что самый известный столичный игрок на некоторое время превратился в игрушку очаровательной леди Кэмпион.

Однако и на этот раз Алек Найт сумел-таки без ущерба для своего имени выкрутиться из щекотливой ситуации. Наделенный артистизмом и природным обаянием, он все превратил в шутку, в дерзкую проказу, подтвердив тем самым свою репутацию сердцееда. Приятели с показным энтузиазмом поздравляли его с успехом, но Лиззи знала, что на этот раз он перешагнул запретную черту, предав свою любовь ради денег и игры в карты.

Сердце Лиззи было разбито, и ей казалось, что ее душевная рана никогда не заживет, однако в тишине Бата она начала забывать прошлые обиды и унижения. И теперь вот в дом явился Дьявол Стратмор, словно специально для того, чтобы чувства Лиззи вновь пришли в смятение. Дейв и Алек были разными людьми, но они принадлежали к одному поколению; о схожести этих двух молодых людей свидетельствовали их дружеские отношения в юности и карточные долги. Правда, внешне они являли собой полную противоположность: темноволосый смуглый Дейв был похож на дьявола, а белокурый румяный Алек — на античного бога, но обоих объединяли страсть к азартным играм, физическая красота, знатное происхождение, аморальность, любовь к авантюрам и стремление жить на краю пропасти. Алек обожал блистать на балах, и именно поэтому Лиззи больше не выезжала в свет.

Заметив наконец, что его не слушают, Девлин отложил вилку и, нахмурившись, внимательно взглянул на Лиззи.

— Что с вами, мисс? — озабоченно спросил он.

Подняв глаза, Лиззи с мольбой посмотрела на виконта. «Не флиртуйте со мной. Мы все равно не сможем быть вместе, — казалось, говорил ее взгляд. — Я не хочу снова страдать. Мне не нужны мужчины, и я хочу остаться самостоятельной, независимой женщиной».

Лиззи гордилась своей усидчивостью и педантизмом, она хотела посвятить жизнь книгам и больше никогда не влюбляться, не связывать себя с мужчинами. Она даже поклялась себе, что больше никогда никто из них не разобьет ее сердце.

Установившуюся в комнате тишину внезапно нарушил Падишах, который прыгнул с буфета на стол, рассчитывая украсть пирожок. Вокруг сразу же возникла паника, и Лиззи облегченно вздохнула.

— А ну-ка, брысь!

— Падишах, нельзя!

— Убирайся вон!

Кот зашипел и пулей помчался через стол к выходу, опрокидывая все на своем пути, проливая вино из графинов и звеня посудой. Девлин едва успел убрать с дороги дерзкого кота чашку с кофе, а леди Стратмор засмеялась, придя в восторг от проделки своего любимца, но тут подсвечник упал на одну из льняных салфеток, и она загорелась.

Потрясенные столь наглым нарушением приличий, лакеи бросились тушить огонь. Один из них быстро откатил кресло хозяйки дома от стола.

— Да прогоните же отсюда этого проклятого кота! — Дейв вскочил на ноги.

Лиззи вдруг встрепенулась и, стряхнув с себя оцепенение, быстро поднялась из-за стола, ловким жестом перевернув при этом свой бокал с мадерой. Вино пролилось на ее лучшее платье, но ей не было жаль его; она лишь хотела как можно скорее уйти из столовой, чтобы избавиться от проницательного взгляда виконта.

— О Боже! — с наигранным ужасом воскликнула она, оглядывая свою залитую вином одежду. Ей хотелось надеяться, что разыгранный ею спектакль останется незамеченным, однако леди Стратмор окинула ее скептическим взглядом. Зато Дейв, похоже, принял все за чистую монету и сердито нахмурился, увидев, что из-за проделок Падишаха испорчено дорогое нарядное платье Лиззи.

— Черт возьми, тетушка, неужели вы не можете посадить эту тварь на привязь?! — с негодованием воскликнул он.

— Что тут поделаешь, Дейв, — Падишах так любит пирожки с ветчиной! — с улыбкой возразила леди Стратмор.

Виновник скандала тем временем спрыгнул со стола и, улегшись на теплые кирпичи перед камином, стал сосредоточенно лизать лапку, не обращая никакого внимания на происходящий по его вине переполох, отлично зная, что слуги не осмелятся поднять руку на любимца хозяйки.

Девлин бросил сочувствующий взгляд на Лиззи — он явно был огорчен происшедшим, словно иная, что она не сможет купить себе другой, столь же великолепный и дорогой, наряд, ведь роскошное платье было подарком баснословно богатой Джесинды.

— Вам не стоило так резко подниматься из-за стола, — с упреком заметил он, обращаясь к Лиззи. — Впрочем, не надо расстраиваться раньше времени — мой камердинер умеет выводить пятна. Думаю, он и на этот раз сможет сотворить чудо, и от них не останется и следа.

— Вы очень любезны, — пробормотала Лиззи. — Но я рассчитываю справиться с этим самостоятельно. Извините, мне надо идти.

— Постойте, но куда же вы, дорогая?! — воскликнула виконтесса. — Неужели вы действительно так сильно расстроились из-за платья? Я подарю вам новое, если Бену не удастся вывести пятна.

— Спасибо, мэм, в этом нет никакой необходимости.

Ей и в самом деле не нужны были роскошные наряды. Дочери управляющего имением вообще не следовало выезжать в свет и наряжаться как леди.

Не сказав больше ни слова, Лиззи сделала реверанс и быстро вышла из столовой, шелестя шелковыми юбками.

Дейв нахмурился и снова уселся за стол. Его явно озадачила странная реакция мисс Карлайл.

— Какая досада! Надеюсь, вы действительно купите ей новое платье взамен испорченного.

— Я же уже сказала, что непременно сделаю это. — Августа внимательно посмотрела на племянника: — Она нравится вам, не правда ли?

Дейв бросил на тетушку изумленный взгляд. Впрочем, чему здесь было удивляться — Августа давно уже лелеяла мечту женить своего племянника.

— Ну да, она очень мила, — осторожно сказал он.

— По крайней мере, эта девушка ничуть не похожа на тех идиоток, с которыми вы привыкли иметь дело. Признаюсь, мне небезразлична ее судьба. Знаете, как она проводит ночи?

— Понятия не имею.

— Лиззи переводит книги иностранных авторов на английский язык, чтобы немного заработать.

— Неужели вы так мало платите своей компаньонке, тетушка, что ей не хватает на жизнь? — с негодованием воскликнул Дейв.

— Само собой разумеется, я плачу ей достаточно, но она копит деньги, поскольку собирается открыть книжную лавку.

— Что, лавку? — изумленно переспросил Дейв.

— Вы не ослышались, мой дорогой. — Августа сокрушенно покачала головой. — Наша мисс Карлайл — настоящий «синий чулок», она всей душой стремится к независимости, и кое-что для этого у нее уже имеется: Лиззи владеет французским, итальянским и немецким языками.

— Даже немецким? — удивленно переспросил Дейв. — Интересно, где она изучила этот язык?

— А почему бы вам самому не спросить ее об этом? Или вы, мой дорогой, как и все мужчины, боитесь умных женщин?

— Ну, уж Элизабет Карлайл я точно не боюсь, тетушка, — с улыбкой заверил Дейв. — А вы, как я вижу, успели сильно привязаться к ней.

— Она достойна любви, поверьте. Мне Лиззи напоминает меня в юности.

Дейв рассмеялся, а затем потянулся к хрустальному графину, чтобы налить себе портвейна.

— Насколько я знаю, в ее годы вы были невестой с приданым в тридцать тысяч фунтов и немного знали французский язык.

— Да, но наше сходство заключается в том, что по крови мы не принадлежим к аристократии, — усмехнулась Августа, — в отличие от вас, мой дорогой. Как бы там ни было, я уверена, что мисс Карлайл скоро обретет свое счастье, выйдя замуж за очень талантливого молодого доктора Эндрю Белла.

— За изобретателя желчегонных пилюль? — удивился Дейв.

— Да, они вполне подходят друг другу. Это будет очень милая пара! Эндрю — солидный, надежный и учтивый молодой человек, к тому же очень симпатичный.

— Солидный и надежный? — Дейв покачал головой. — Никогда не встречал большего зануды. Такие мужчины не способны привлечь женщину.

Августа невольно вздохнула:

— Если бы вы знали, мой дорогой, как меня беспокоит судьба Лиззи. Мне кажется, она пережила несчастную любовь. Кто-то разбил ее сердце, но кто это был, мне неизвестно.

Дейв подозрительно взглянул на виконтессу:

— Вы это серьезно?

— Лиззи не желает говорить о прошлом, но я вижу все по ее глазам.

Поставив на стол бокал, так и не пригубив его, виконт пробормотал:

— О Боже, как все это интересно…

— Пожалейте ее, Девлин, — брови Августы сошлись на переносице, — не играйте чувствами бедной девушки. Вы ведь разбили не одно девичье сердце.

«Да, все так, — молча согласился Дейв, — в меня влюблялось множество девиц… впрочем, как и в моего приятеля Алека Найта».

И тут Дейва вдруг осенило — он понял, почему Лиззи вела себя столь странно за ужином. Его друг имел печальную славу донжуана, и виконт хорошо помнил, что даже в юности Александра Великого всегда окружали толпы поклонниц, жаждущих его внимания и ласки. Кроме того, Алек пользовался успехом у более взрослых, замужних женщин — эти умудренные опытом соблазнительницы годились ему по возрасту в матери. В общем, Алек имел необъяснимую власть над женщинами.

Пригубив наконец свой бокал, Дейв подумал о том, что, выросшая в доме своего опекуна под одной крышей с Алеком, девушка, возможно, тоже пала жертвой его чар, и эта мысль почему-то была крайне неприятна ему.

— Впрочем, довольно говорить о Лиззи, — решительно заявила виконтесса. — Меня волнует ваша судьба, мой дорогой.

Эта фраза тетушки застала Дейва врасплох. «Ну вот, опять предстоит разговор на неприятные темы». Он подавил тяжелый вздох. Судя по выражению лица, Августа на этот раз намеревалась довести дело до конца и поговорить с племянником начистоту.

— Слухи, которые доходят до меня, мне совсем не нравятся, — сказала виконтесса. — Вы кутите, играете в карты, заводите скандальные романы. Неужели опять за старое, Девлин? Я всегда считала, что вы покончили с грехами молодости.

— Не будем вспоминать о прошлом, мэм.

— Но ваше поведение бросает тень на ваше доброе имя и наносит ущерб репутации.

Виконт усмехнулся.

— С каких это пор вы стали заботиться об общественном мнении, тетушка? — насмешливо спросил он.

— Но, Девлин, меня всегда волновала ваша репутация. В свете до сих пор хорошо помнят ваши бесчинства и грехи молодости. Неужели вы не хотите доказать, что повзрослели и набрались ума-разума?

Виконт задумчиво посмотрел на тетушку: Августа, несомненно, права, но он вынужден был нарушать правила приличий, чтобы его враги признали его своим. Парни из клуба «Лошадь и коляска» привыкли потакать собственным порокам, они прожигали жизнь, бросая деньги на ветер. Репутация кутилы, приобретенная им в ранней молодости, помогла Девлину сблизиться с членами клуба. Через год после гибели семьи, в возрасте восемнадцати лет, Дейв был отчислен из Оксфорда за неуспеваемость: он не мог, как следует учиться именно потому, что горестные воспоминания постоянно терзали его. Переехав в Лондон, он начал вести рассеянный образ жизни, надеясь тем самым заглушить душевную боль. Тогда-то он и получил прозвище Дьявол. Его жизнь уверенно шла на дно, однако тете Августе удалось сделать невозможное: она отослала племянника в дальние странствия на корабле, который подарила ему на день рождения. Дейв знал, что, если бы не виконтесса, он бы непременно погиб.

— Ну и как мне быть с вами? — Августа со скрытой нежностью посмотрела на племянника. — Вы снова пошли по наклонной, и вам грозит гибель, если вы не образумитесь. Зачем вы разрушаете себя? Ведь это медленное самоубийство — вы не согласны? Почему вы не хотите вести здоровый образ жизни? — Она с укором посмотрела на бокал с портвейном, который Дейв держал в руке. — Мой отец всегда говорил: кто соблюдает режим, тот многого добьется в жизни и сохранит свое здоровье.

Виконт усмехнулся.

— Ваш отец, миледи, являлся представителем среднего класса, — задумчиво сказал он. — А в моих жилах течет голубая кровь. Она заставляет нас, аристократов, разрушать себя. Это давняя традиция знатных семей. Вы нас никогда не поймете.

— Вот негодяй! — Виконтесса шутливо ударила племянника ладонью по руке. — Мой отец был в десять раз лучше, чем ваши хваленые аристократы, от которых никому нет пользы. Если бы не наши рудники и заводы, у вас, Стратморов, не было бы крыши над головой, если, конечно, не считать кровом недостроенное жилище вашего дядюшки Джошуа.

Дейв невольно улыбнулся. Старший брат его отца, дядя Джошуа, восьмой виконт Стратмор, шестьдесят лет назад поставил семью на грань банкротства из-за одной навязчивой идеи: он задумал возвести в Кенте великолепный белокаменный особняк и, чтобы раздобыть денег, женился на наследнице крупного заводчика, владельца рудников. Это и была тетушка Августа. Светское общество посчитало брак мезальянсом и с жалостью смотрело на родовитого аристократа, вынужденного ради спасения своей семьи связать жизнь с девушкой из третьего сословия, но вскоре лондонская знать поняла, что с дочерью заводчика шутки плохи и к ней следует относиться серьезно. Даже теперь, в свои восемьдесят два года, леди Стратмор могла при желании навести ужас на кого угодно; ее не без основания побаивались и называли «железной леди». Возможно, это прозвище восходило к источнику богатства ее семьи — железной руде. Что же касается имения Оукли-Парк в Кенте, где стоял недостроенный дом, то, хотя имение и принадлежало Дейву, он никогда не ездил туда, потому что ему было тяжело видеть стоявшую там над искусственным озером базилику мавзолея, укрывавшего прах его родителей.

Тем временем тетушка продолжала рассказывать о своем отце, которого просто боготворила.

— Всем, чего он добился, этот человек был обязан только себе, — с гордостью сказала Августа. — Отец выбился в люди из самых низов, сколотил огромное состояние…

— И главное, оставил его вам в наследство, — усмехнувшись, добавил Дейв.

— Вот именно. А я, в свою очередь, должна оставить это состояние вам, мой дорогой. Вот почему меня пугает мысль о том, что вы спустите все, что с таким трудом заработал мой отец.

— Ерунда. Я женюсь на богатой наследнице и буду тратить ее приданое, а к деньгам вашего отца даже не прикоснусь.

— Правда? И когда же вы собираетесь жениться? — оживилась Августа.

— Что значит «когда»? Рано или поздно это непременно произойдет. — Дейв пожал плечами.

— Ах, лгунишка! — воскликнула Августа и покачала головой. — Пора вам остановиться, мой дорогой, у вас и так уже усталый вид. Случайные связи до добра не доведут, поверьте мне.

— Дорогая тетушка, за что я вас обожаю, так это за то, что вы никогда не ходите вокруг да около. — Дейв налил себе еще портвейна.

— Да, но я начинаю терять терпение. Вы знаете, что я ненавижу лесть. Это бдительность лондонских кокеток вы можете усыпить с помощью комплиментов, а меня вам так легко не провести.

Дейв молча усмехнулся и пригубил бокал.

— Боюсь, что это я сама во всем виновата. — Августа тяжело вздохнула.

Виконт бросил на нее удивленный взгляд:

— О чем это вы?

— Мне отлично известно, почему у вас такой характер. Увы, это дело моих рук. — Выражение лица виконтессы смягчилось. — Дорогой мой, вы не избавитесь от боли, предаваясь бессмысленным удовольствиям, и вам не удастся забыться в вихре развлечений. Это я не сумела научить вас правильно жить. Из меня вышел плохой воспитатель, ведь у меня не было своих детей. Я не имела ни малейшего представления о том, что делать с вами после гибели ваших родителей.

В глазах Дейва вспыхнул мрачный огонек. Он знал, что вопреки заявлению властей его близкие погибли от рук преступников, а не в результате несчастного случая.

— Когда мне сообщили об участи, постигшей ваших родных, я пришла в ужас, — продолжала виконтесса. — Вся ответственность за ваше воспитание ложилась на меня. Я старалась представить, что сделал бы на моем месте отец. Он был строг, прагматичен и наверняка решил бы, что лучшим местом для вашего воспитания является школа. Вы помните, что я вам тогда сказала?

Дейв потупился:

— Не стоит ворошить прошлое — ей-богу, в этом нет никакого смысла.

Однако тетушка не слушала его, погрузившись в воспоминания.

— Я тогда сказала: «Выше голову, парень, нельзя пасовать перед трудностями! Жизнь на этом не кончается. Постарайся хорошо учиться. Помни, что это порадовало бы твоих родителей». О Боже, как глупа я была! О какой учебе могла идти речь, когда для вас рухнул весь мир?! — Августа сокрушенно покачала головой, поражаясь своей былой наивности. — Разве может юноша сосредоточиться на изучении греческого языка или математики, когда его жизнь вдребезги разбита? Теперь-то я понимаю, что мои наставления только усилили вашу ненависть к себе…

— Все! Хватит! Ни слова больше! — В голосе Дейва слышалась боль. — Прошу вас, мэм, не будем говорить о прошлом.

— Прошлое все еще живет в вас и влияет на ваше настоящее, — возразила Августа. — Если бы я правильно повела себя, мне, возможно, удалось бы помочь вам справиться с вашей бедой, и сейчас вы были бы степенным молодым человеком, женились на хорошей девушке…

— О Боже, это просто невыносимо! Вы снова за свое?

— Я сожалею о том, что не смогла должным образом воспитать вас. Заботливость никогда не входила в число моих добродетелей.

— Все, довольно! Прекратите винить себя, тетя Августа. — Дейв чувствовал, что начинает терять терпение. — Вы всегда давали мне дельные советы,, и я благодарен, вам…

— Нет-нет, Девлин, не лукавьте, — перебила его виконтесса. — Как видно, я пошла в отца. Он был жестким человеком, не привыкшим к сантиментам. Я не дала вам самое необходимое. Любовь.

Когда прозвучало ненавистное ему слово, Дейву захотелось вскочить из-за стола и выбежать из комнаты, однако из уважения к Августе он не сделал этого.

— Я не нуждаюсь ни в чьей любви, — твердо заявил он. — И вообще это понятие для меня не существует. Что же касается вашего отношения ко мне, тетушка, то я всегда чувствовал вашу нежность и заботу. А теперь давайте прекратим этот глупый разговор: если это мисс Карлайл так расстраивает вас, отошлите ее назад в Лондон. Вы очень изменились с тех пор, как она поселилась у вас в доме, а я хочу видеть вас прежней — язвительной и ироничной.

— Я стара, мой мальчик. — Виконтесса устало улыбнулась. — У меня уже не хватает запала для того, чтобы язвить и иронизировать, я очень устала. Пожалуйста, позови Лиззи, — я хочу, чтобы она проводила меня в спальню.

— Хорошо, мэм.

Внимательнее приглядевшись к тетушке, Девлин заметил, что она действительно неважно выглядит, и быстро встал, собираясь выполнить ее просьбу. По правде сказать, он был откровенно рад тому, что неприятный разговор окончен.

— Кстати, — вдруг снова заговорила Августа, когда Дейв уже направился к двери, — кажется, мисс Карлайл писала вам. Я не ошиблась?

Дейв застыл на месте и, медленно повернувшись, с досадой посмотрел на тетушку, не зная, что ответить. С одной стороны, ему не хотелось лгать виконтессе, с другой — он не мог подвести Лиззи.

— Мэм, с чего вы взяли, что она писала мне?

— Гм, возможно просто я ошибаюсь. Ступайте, мой дорогой. — Августа махнула рукой.

Виконт сделал шаг к двери, но вдруг замешкался и неожиданно для себя задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:

— А что, Лиззи действительно увлеклась доктором? Августа усмехнулась:

— Не думаю: он ей не нравится.

— Ах, вот как…

Отвесив тетушке почтительный поклон, Дейв наконец удалился. Встретив в коридоре миссис Роуленд, он осведомился, как ему найти компаньонку леди Стратмор, и выяснил, что она сейчас в прачечной.

— Хотите, я схожу за ней, милорд?

— Не надо, я помню, как туда пройти. Кстати, дорогая миссис Роуленд, «Плавучий остров» был сегодня просто великолепен! — Дейв поцеловал кончики пальцев, выражая восхищение кулинарными талантами поваров, и лицо миссис Роуленд просияло. Затем, извинившись, она пошла по своим делам, а виконт направился в примыкавшую к просторной кухне прачечную.

Переступив порог тускло освещенного помещения, он остановился. Внутри слышались голоса. Когда его глаза привыкли к полутьме, он разглядел Бена и Лиззи: стоя у большого чана для стирки, они о чем-то увлеченно беседовали.

«Что за упрямая девица, — с досадой подумал виконт. — Она, наверное, решила не сдаваться и выведать все обо мне у моего слуги». Впрочем, такой пристальный интерес к его персоне со стороны Лиззи не мог не льстить Дейву.

Скрестив руки на груди, он прислонился к дверному косяку, и на его губах заиграла саркастическая улыбка. Он невольно отметил, что Лиззи уже успела переодеться в серое муслиновое платье. «Хорошо хоть не додумалась надеть свой идиотский чепец», — подумал виконт.

Облокотившись на край высокого чана, Лиззи как завороженная слушала рассказы о приключениях Девлина в дальних краях, в то время как Бен, делясь с ней впечатлениями о дальних странствиях, одновременно колдовал над пятнами, оставшимися на нарядном платье девушки. Странно, подумал Дейв: его слуга редко рассказывал кому бы то ни было о своей жизни в Америке, и то, что он заговорил об этом сейчас, свидетельствовало о его полном доверии к Лиззи.

— Моя мама была повитухой на плантации, — продолжал свое повествование Бен, — и пользовалась всеобщим уважением, а я с раннего детства служил камердинером у сына нашего хозяина. Со мной очень хорошо обращались, и я тоже никому не доставлял неприятностей. Жена владельца плантации научила меня читать и писать. Вы, наверное, знаете, что большинство чернокожих — неграмотные люди, а тем из них, кто многое знает и умеет, приходится это скрывать…

Лиззи с сочувствием посмотрела на Бена.

— Женщины в нашем обществе обречены на то же самое, — огорченно заметила она.

— Да, вы совершенно правы, — охотно согласился Бен. Когда он говорил о своем прошлом, у него появлялся легкий американский акцент. — Мама научила меня разбираться в целебных травах, лечить раны, и эти навыки мне очень пригодились. Лорд Стратмор обладает настоящим талантом попадать в разные неприятные истории, которые часто заканчиваются ссадинами и травмами.

Лиззи засмеялась, и Дейв с недовольным видом приподнял бровь.

— Однажды летом, в сильную грозу, на плантации возник пожар из-за молнии; весь урожай сгорел, и наш хозяин разорился. Вскоре он заявил, что вынужден продать нас всех, и тогда для меня наступили тяжелые дни, мисс Лиззи. — Бен покачал головой. Даже теперь, спустя десятилетие, боль и горечь переполняли его сердце при воспоминании о прошлых страданиях. — Супругов безжалостно разлучали, у матерей забирали детей. Верхом нашего унижения стало то, что нас выставили на продажу на аукционе рабов в Чарлстоне.

— Какой ужас! — ахнула Лиззи.

— Ночь накануне аукциона мы провели в одной камере с беднягами, только что привезенными из Африки. Это был 1806 год, и мы столкнулись с последней партией законно привезенных рабов. После этого ввоз живого товара в Америку был запрещен, но, держу пари, этот ужасный бизнес процветает до сих пор. Наши бедные соплеменники — мужчины, женщины, дети — только что сошли на берег с корабля и были страшно напуганы. Среди них имелись больные и раненые. Мы с мамой помогали им, как могли, но они не понимали нашего языка, а мы не понимали их.

— Их тоже собирались выставить на аукцион? — Лиззи почувствовала, как ее сердце сжимается от жалости.

Бен кивнул, а затем продолжил:

— Однако все вышло иначе, мэм. Вслед за невольничьим судном в гавани Чарльстона бросил якорь корабль лорда Стратмора «Кейти Роуз» — он следовал за транспортным судном от самых берегов Вест-Индии. Двадцатидвухлетний лорд Стратмор, несмотря на свою молодость, был неустрашимым капитаном и шел напролом, особенно если его что-то выводило из себя, — а это был именно тот случай. В Карибском море виконту довелось стать свидетелем ужасного преступления.

— И что это было? — с замиранием сердца спросила Лиззи, увлеченная красочным повествованием.

Бен на минуту задумался. Не все из пережитого он мог рассказать юной наивной девушке, поэтому ему приходилось тщательно подбирать слова.

— Лорд Стратмор видел, как за борт невольничьего судна бросили закованного в кандалы человека, — продолжал он, понизив голос. — По всей видимости, у этого невольника началась лихорадка, и команда испугалась, что эпидемия распространится по всему судну. Девлин и его матросы пытались спасти несчастного, но не успели, он быстро пошел ко дну. Тогда виконт пришел в ярость и решил преследовать невольничье судно. Он хотел спасти несчастных рабов, томящихся в его трюме.

Лиззи слушала, затаив дыхание.

— Той ночью, — продолжал Бен, — под покровом темноты Девлин с дюжиной своих матросов напал на охраняемый склад аукциона, где держали рабов, и освободил около сорока невольников. Сначала мы не поняли, что происходит: думали, в наши камеры ворвались пираты…

— Это неудивительно, — заметила Лиззи. — Виконта с серьгой в ухе легко принять за пирата.

Дейв, все это время внимательно слушавший повествование слуги, усмехнулся.

— Нас посадили в шлюпки и отвезли на борт «Кейти Роуз», а потом доставили на север, где до нас уже не могли добраться торговцы живым товаром. Одним словом, наши страхи не оправдались, нас не стали продавать, а отпустили с Богом. Мы с мамой оказались в Филадельфии и поселились в общине чернокожих американцев. Законы о рабстве в Пенсильвании менее суровы, чем в других штатах. Лорд Стратмор дал нам денег, чтобы мы могли устроиться на новом месте, и так мы стали свободными людьми.

— Какой благородный поступок, — прошептала Лиззи. — Лорд Стратмор вел себя как настоящий герой.

— Да, мэм, вы правы. — Бен кивнул.

Дейву было приятно восхищение Лиззи, он даже немного смутился. Впрочем, ему казалось, что на его месте так поступил бы любой порядочный человек. Он знал, что такое утрата семьи, и ощущал боль Бена, который мог потерять мать, сестер и братьев, как свою собственную.

— -Лорд Стратмор спас всем нам жизнь, — продолжал Бен. — Вот почему моя матушка сказала: «Беннетт, сынок, эта плантация слишком мала для тебя. Теперь ты свободный человек — не зря же тебе дали фамилию Фримен, — и ты можешь ехать куда хочешь. Отправляйся в путь вместе с этим сумасшедшим англичанином и посмотри мир». Так я и сделал. — Заметив, что Лиззи улыбнулась, он продолжил: — Сначала мы бродили по девственным лесам штата Пенсильвания, а потом забрались в горы, где в районе высокогорных озер обитали племена ирокезов. К югу от них жили индейцы чероки, а в Аппалачских горах Дейв сразился с горным львом, который выслеживал нас несколько дней, готовясь неожиданно напасть. О, если бы вы только видели этот бой!

— Расскажите, пожалуйста, о дикарях, мистер Фримен, — попросила Лиззи. — Вы, верно, видели эти племена.

— Видел? — Бен усмехнулся. — Да мы жили в племени чероки! Когда мы добрались до Камберлендского перевала, оказалось, что он завален снегом, и нам пришлось зазимовать в горах. Мы бы непременно замерзли или умерли с голоду, если бы индейцы не помогли нам. Это очень добрый и отзывчивый народ. Вряд ли индейцев можно назвать дикарями… хотя, конечно, они бывают жестоки во время набегов. Впрочем, эти рассказы не для девичьих ушей.

— О Боже, мистер Фримен, неужели вы участвовали в индейских набегах? — Лиззи не могла поверить своим ушам.

— Нет, мэм, я не участвовал, а вот лорд Стратмор однажды…

Дейв громко кашлянул, и Бен, увидев своего господина, смутился.

— Добрый вечер, сэр. — Он слегка втянул голову в плечи. — Я вот тут помогаю мисс Лиззи вывести пятна с платья. Этот кот — настоящий дьявол.

— Ты прав, — холодно отчеканил Дейв. — Я явился за вами, мисс Карлайл.

— За мной, милорд? Что вам угодно?

Заметив виконта, Лиззи сначала растерялась, но затем быстро пришла в себя, ведь в том, что она слушала рассказы о странствиях виконта, не было ничего предосудительного.

Заложив руки за спину, виконт медленно подошел к компаньонке своей тетушки.

— Леди Стратмор ждет вас, мисс Карлайл, — негромко сказал он. — Она хочет, чтобы вы отвезли ее в спальню.

— О да, конечно. — Лиззи поспешно кивнула и обратилась к Бену: — Благодарю вас за помощь, мистер Фримен. Надеюсь, у вас есть все необходимое для стирки…

— Разумеется, мэм. — Бен вежливо поклонился.

— В таком случае я вас покину. — Повернувшись, Лиззи быстро направилась к выходу.

Едва она скрылась за дверью, Дейв, бросив на слугу недовольный взгляд, повернулся и вышел из прачечной.

Глава 5

Лиззи мчалась мимо кухни как угорелая, щеки ее пылали, сердце учащенно билось. Дьявол Стратмор застал их с Беном врасплох и, конечно, заметил ее пристальный интерес к своей персоне.

Выйдя в длинный коридор, она услышала за своей спиной гулкий звук шагов и побежала.

— Мисс Карлайл! — окликнул Дейв, но девушка сделала вид, что не слышит, надеясь, что виконт отстанет от нее. Вообще-то он поступил нечестно, затаившись в прачечной, — ему не следовало подслушивать их!

— Элизабет, подождите! — Дейв все же догнал ее и схватил за руку, так что Лиззи вынуждена была повернуться к нему лицом. От его прикосновения ее бросило в жар. — Не надо так сильно смущаться, дорогая, — произнес виконт с такой нежностью, что у Лиззи защемило сердце. Румянец на ее щеках стал еще гуще, и она отвела глаза в сторону, чтобы виконт не смог прочитать в них те чувства, которые внезапно охватили ее.

— Лорд Стратмор… — начала она, но Дейв перебил ее:

— Зовите меня Девлин.

Он, похоже, и не думал выпускать ее руку, и Лиззи почувствовала, что к ее горлу подкатил комок.

— Прошу вас, милорд, не сердитесь на мистера Фримена, — с трудом произнесла она, — это я во всем виновата. Ваша жизнь показалась мне такой увлекательной… в отличие от моей.

— Если вы хотите ближе узнать о моем прошлом, вам не обязательно обращаться к Бену — я сам с удовольствием отвечу на все ваши вопросы. Давайте встретимся в библиотеке, и я расскажу вам много интересного.

Услышав столь откровенное предложение, Лиззи смутилась.

— Не бойтесь, в этом нет ничего особенного. Просто мы откроем бутылку шампанского и немного поболтаем, — продолжал виконт вкрадчивым тоном. — В десять часов вас устроит?

У Лиззи перехватило горло от волнения.

— Я не знаю… — прошептала она.

— Учтите, я буду ждать вас.

Девушка бросила на Дейва растерянный взгляд: ее пугали его дерзость и напористость. Как он смел с такой страстью смотреть на нее?! Мысли Лиззи путались, чувства пришли в смятение.

Вырвав у него руку, она бросилась прочь, ноги ее дрожали. «О Господи, что со мной?» — испуганно думала она.

Дейв без труда догнал ее и зашагал рядом.

— Я так и не услышал вашего ответа, — негромко сказал он.

— Даже не надейтесь! Я не приду!

— Но почему? — Дейв усмехнулся; он, без сомнения, считал компаньонку тетушки нервной, чересчур эмоциональной девицей, и ее реакция забавляла его. — Тетя Августа сказала, что вы интересуетесь иностранными языками. Я мог бы научить вас говорить по-арабски. Во всяком случае, вы могли бы запомнить несколько арабских ругательств, которые, возможно, когда-нибудь пригодятся вам…

— Спасибо, не надо.

— Вы меня разочаровываете.

Лиззи остановилась и, повернувшись к виконту, вскинула подбородок:

— Чего вы хотите от меня?

— Чтобы вы пришли в библиотеку, как только тетушка ляжет спать.

На губах Дейва заиграла лукавая улыбка, и Лиззи поняла, что он зазывал ее в библиотеку вовсе не для того, чтобы разговаривать или обучать иностранным языкам.

— Я же сказала, что не приду, — с трудом выдавила она. Комок подкатил у нее к горлу, и ей было трудно говорить. Круто повернувшись, Лиззи зашагала по коридору к лестнице.

— И все же я буду ждать вас! — крикнул ей вслед Дейв. — На тот случай, если вы передумаете!

Леди Стратмор уже ждала компаньонку в вестибюле у подножия лестницы, и Лиззи помогла ей подняться из инвалидного кресла. Вскоре они начали трудный мучительный ежевечерний подъем по ступенькам на второй этаж, где располагались спальни.

— Разрешите мне помочь вам! — раздался снизу голос Девлина. Быстро взбежав по лестнице, он подхватил тетушку на руки.

Августа засмеялась:

— Отпустите меня сейчас же, безобразник!

— И не подумаю.

— Осторожнее! — заволновалась Лиззи, но ее опасения оказались напрасны. Дейв отнес тетушку на второй этаж, а потом поднял наверх ее кресло.

— Может быть, я могу быть еще чем-то полезен? — предупредительно спросил он Лиззи, но та лишь покачала головой:

— Благодарю, милорд, дальше справлюсь сама.

— Спокойной ночи, дорогой, — промолвила Августа, когда Дейв наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. — Я очень рада, что ты приехал.

— Я тоже. — Виконт бросил многозначительный взгляд на компаньонку Августы.

Виконтесса была в восторге от прошедшего вечера, и ревность племянника к доктору Беллу ей показалась забавной. Вспомнив, как Лиззи, вылив на себя вино, убежала, когда Дейв заговорил на неприятную для нее тему, она улыбнулась и довольно потерла руки.

В спальне Лиззи помогла Августе раздеться и облачиться в ночную рубашку. Хозяйка дома пребывала в прекрасном расположении духа; она строила планы на будущее и обдумывала, как ей свести этих двух голубков поближе. Молодые люди казались ей слишком нерешительными и осторожными во всем, что касалось любовных отношений, но она понимала, что должна действовать так, чтобы не спугнуть их.

Маргарет принесла бутылки с горячей водой, чтобы согреть постель виконтессы, и, оставив их, быстро удалилась, пожелав госпоже спокойной ночи, а Лиззи помогла Августе лечь и заботливо укрыла ее одеялом.

— Хотите, я почитаю вам перед сном Библию? — спросила она.

— Лучше просто посидите со мной немного, — попросила старушка, похлопав ладонью по краю постели. — Я хочу поговорить с вами.

Лиззи бросила на виконтессу тревожный взгляд, но послушно кивнула и села.

Едва сдерживая улыбку, Августа с притворным негодованием посмотрела на нее.

— Мисс Карлайл, я настаиваю на том, что мой племянник не случайно приехал сегодня, — строгим тоном сказала она.

Лиззи потупилась.

— Вы правы, миледи. Я написала ему письмо, — еле слышно прошептала она.

— И каково было содержание этого письма? — продолжала допытываться Августа.

— Я написала, что если он немедленно не приедет, то пожалеет об этом.

— То есть вы намекнули ему на то, что я могу в любую минуту дать дуба?

— О, простите, миледи, я понимаю, что поступила нечестно, но я так беспокоилась о вас! Мне казалось, что ваш племянник пренебрегает своими обязанностями и не уделяет вам должного внимания. Если бы вы были моей тетушкой, я бы не заставляла вас месяцами в одиночестве ждать моего визита…

— Но я не одинока, дитя мое, — мягко промолвила Августа. — У меня есть вы.

Лиззи растерянно посмотрела на виконтессу.

— Вы действительно считаете меня близким человеком? — с замиранием сердца спросила она.

Августа с улыбкой кивнула и похлопала компаньонку по руке.

— Я хочу кое-что рассказать вам, дитя мое, — продолжала она. — Вы уже многое знаете о моем племяннике, но о некоторых эпизодах его жизни я еще ни разу не говорила с вами. Теперь, мне кажется, настало время поведать вам все без утайки.

Лиззи подняла голову и приготовилась внимательно слушать.

— После смерти моего дорогого Джейкоба титул унаследовал его брат, Стивен, отец Девлина. Это был прекрасный человек! Будучи младшим сыном в аристократической семье, он давно смирился с тем, что его зовут просто мистер Кимбалл. Он много читал, бродил по лесам и полям со своими охотничьими собаками и часами просиживал за микроскопом. Стивен недолго пробыл виконтом, и вскоре титул перешел к Девлину: случилось это, когда его родители погибли при пожаре на постоялом дворе. Моему племяннику было тогда семнадцать лет.

— О Боже! — Лиззи прижала ладонь ко рту. Лицо Августы помрачнело.

— В огне погибла младшая сестра Девлина, Сара. Малышке едва исполнилось четыре года, и это был очаровательный веселый ребенок с черными кудряшками и огромными голубыми глазами! Семья Стивена жила на удивление дружно, он и Кэтрин женились по любви, а это такая редкость в наши дни.

Голос виконтессы дрогнул. Она вспомнила собственную свадьбу и то, что выходила замуж по расчету.

— Когда случилось несчастье, Девлин находился в Оксфорде. Признаюсь вам по секрету, он до сих пор не оправился от этого удара. Кроме меня, опекунами юноши стали еще двое родственников, но, как женщина, я взяла на себя материнскую заботу о нем. До двадцати одного года Девлин находился под моей опекой. Беда заключалась в том, что я не умею воспитывать молодых людей, и еще в том, что трагедия наложила свой отпечаток на поведение моего племянника. — Августа тяжело вздохнула. — Вскоре после несчастья Девлина отчислили из Оксфорда, и он, отправившись в Лондон, предался разгулу. Для меня это время было самым трудным. В конце концов после долгих раздумий я решила отправить его путешествовать по миру. Разлука пугала меня, но я не могла поступить иначе: Дейв вступил на гибельный путь, и его необходимо было чем-то отвлечь. По моему замыслу, новые впечатления должны были изменить его жизнь, помочь избавиться от тяги к саморазрушению, — и мои надежды оправдались. Почти три года Дейв путешествовал по миру, был в Вест-Индии, Америке и других далеких краях. Он бродил по азиатским пустыням и находился в Москве в период войны с Наполеоном, когда французская армия начала свое отступление. Дейв побывал в самых диких и безлюдных частях мира, и это наложило на него свой отпечаток. Видите ли, дорогая, после гибели семьи он не желает ни с кем сближаться и никого не пускает в свое сердце. Именно поэтому он старается пореже приезжать ко мне: я дорога ему, но он не хочет привязываться ни к кому, потому что боится душевной боли, которую причинит ему разлука. Ну а я стара и одной ногой стою в могиле…

— Боже, что я наделала! Мне ясно теперь, почему он так испугался, получив мое письмо! — всплеснула руками Лиззи. — Я ведь написала ему, что вы при смерти.

Но я ничего не знала из того, что вы мне сейчас рассказали.

— Конечно, вы не знали, — ласково проговорила Августа, поглаживая Лиззи по руке. — И не переживайте так. Вы сильный человек, и за это я люблю вас. Мне сразу было ясно, что вы пришли в мой дом, чтобы спрятаться от душевной боли, причиненной вам когда-то. Однако, прошу вас, не переносите это на Дейва, он ни в чем не виноват. Теперь вы знаете, что мой племянник тоже много страдал в жизни, и я хотела бы попросить вас об одной услуге.

— Я сделаю все, о чем бы вы ни попросили, мэм… — На самом деле Лиззи удивили слова Августы, и она была из числа тех людей, которые редко обращались к кому-либо с просьбами.

Виконтесса немного помолчала.

— Мне хотелось попросить вас присматривать за моим племянником, когда я уйду в мир иной, — наконец проговорила она.

— Вам вовсе не нужно думать о смерти, миледи…

— Думай не думай, от нее все равно не убежишь. Лучше скажите: вы согласны выполнить мою просьбу? Да или нет?

Лиззи растерялась.

— Но как я могу присматривать за ним? Мне, незамужней девушке, было бы неприлично встречаться с человеком, у которого такая репутация… Простите, мэм, но я не могу ничего обещать вам…

— Неужели трагедия, о которой я вам рассказала, не тронула ваше сердце?

— Разумеется, тронула…

— У Дейва никого нет, он совершенно одинок.

— У него есть вы, миледи.

— Говорю вам, я не вечна, и вы, мисс Карлайл, не сможете отказаться выполнить последнюю просьбу старухи, которая скоро покинет этот мир.

— Довольно, не будем больше говорить на эту тему! — Лиззи быстро встала. — Конечно, мне больно говорить вам «нет», миледи. Я очень благодарна за то, что вы приняли меня в своем доме. До этого разговора я была счастлива здесь. Давайте договоримся больше никогда не говорить о смерти и постараемся подольше прожить на этом свете.

Августа тяжело вздохнула.

— Все-таки вы очень упрямое существо, Лиззи, — недовольно заметила она.

— Да, вы правы. Но я никогда не даю обещаний, которые не смогу выполнить. А теперь, мэм, вам пора спать. Я приду к вам завтра утром. — Лиззи направилась к выходу, но у двери обернулась: — Поверьте, мне искренно хотелось бы помочь вашему племяннику, но я не тот человек, которого он станет слушать. Если бы я была красавицей или богатой знатной дамой, возможно, виконт принял бы мою дружескую помощь, но я простая девушка, и между нами не может быть никаких отношений.

— Я прекрасно понимаю вас, мисс Карлайл, — сказала Августа, а про себя улыбнулась. «Ошибаешься, дорогая моя, — подумала она. — Этот негодяй так просто не отстанет от тебя. Мое дело — свести вас, а там сама природа вступит в свои права и толкнет вас в объятия друг друга».

В конце концов отзывчивая добрая Лиззи, конечно же, сдастся и выполнит просьбу — в противном случае ее просто замучит совесть.

— Спасибо, мэм. Мне очень жаль разочаровывать вас.

— Спокойной ночи, мисс Карлайл.

Лиззи сделала книксен и поспешно вышла из спальни.

Оказавшись в полутемном коридоре, девушка прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. То, что она совершила, было жестоким поступком, недостойным христианки, однако, несмотря на чувство вины, которое жгло ее душу, Лиззи была рада тому, что устояла и не согласилась выполнить просьбу виконтессы. Она всегда серьезно относилась к данным ею обещаниям, и когда поняла, что не сможет сдержать слова, то отказала леди Стратмор в ее просьбе. Разве смогла бы она опекать Дьявола Стратмора, играть роль матери при великовозрастном дитяти? Хватит с нее горького опыта, приобретенного ею в доме герцога Хоксклиффа. Лиззи много лет отдала Алеку Найту, заменяя ему и мать, и сестру, и друга, а он в конце концов предал ее. Нет, она больше не будет растрачивать себя впустую: теперь ей хочется не только, давать, но и что-то получать взамен.

К тому же Лиззи не сомневалась: если бы Дьявол Стратмор знал, с какой просьбой виконтесса обратилась к своей компаньонке, его мужская гордость была бы уязвлена. Мужчины всегда считают, что им не нужны забота и опека — и что с того, что при этом они глубоко заблуждаются. К счастью, у Дейва был верный Беннетт Фримен, который всегда готов прийти на помощь своему господину.

«И все-таки я должна извиниться перед виконтом», — подумала Лиззи и открыла глаза. В этот момент она вспомнила, что он ждет ее в библиотеке. Правда, ей были непонятны его намерения, но девушка не сомневалась в том, что сможет взять ситуацию под контроль и не позволить ему ничего лишнего. Она хотела серьезно поговорить с ним, а потом удалиться.

Взяв из висевшего на стене подсвечника свечу, Лиззи пошла по коридору. В доме было очень тихо, за окнами уже сгустились сумерки.

Ей вспомнилась перепалка с Дейвом в гостиной. Теперь она понимала, что он вел себя очень сдержанно, хотя, наверное, ему было трудно контролировать свои эмоции. Лиззи восхищало его самообладание. Она нанесла ему жестокий удар, но он не стал мстить ей. Очевидно, виконт был сложным человеком, он глубоко прятал свои чувства, и Лиззи догадывалась, что за его поступками скрывается какая-то тайна. Дейв не походил на обычных гуляк и кутил.

Лиззи вздохнула, и пламя свечи замерцало, отбрасывая на стены причудливые тени. Теперь она сожалела о своих жестоких обвинениях. Несмотря на то, что виконт тоже играл в азартные игры, как и Алек, эти люди были совершенно не схожи.

Завернув за угол, Лиззи увидела, что дверь в библиотеку распахнута настежь; из комнаты в коридор падал отблеск света от огня, горевшего в камине. От волнения у нее перехватило дыхание. Бесшумно ступая, она подошла к двери и остановилась на пороге.

Дейв лежал на обитой коричневой кожей кушетке, подложив руку под голову. Одна его нога была согнута в колене, другая вытянута; у его плеча пристроился Падишах. Когда Лиззи вошла в библиотеку, виконт даже не пошевелился. Только тут Лиззи догадалась, что он крепко спит.

У нее словно гора упала с плеч. Вид спящего Дейва до глубины души растрогал ее. Конечно, он же смертельно устал после восемнадцатичасовой скачки.

Окинув спящего внимательным взглядом, Лиззи невольно вздохнула. Виконт действительно был очень хорош собой. Его полные чувственные губы были чуть раскрыты; .от длинных густых черных ресниц на щеки падали тени. Грудь Дейва мерно вздымалась, его дыхание было глубоким и ровным; ворот рубашки был расстегнут и открывал загорелую шею. Тонкая белая рубашка плотно облегала его грудь и мускулистые предплечья.

Лиззи взяла лежавшее на кресле стеганое одеяло и осторожно накрыла им спящего. Дейв зашевелился, и она уже была готова выбежать из библиотеки, но тут ресницы его дрогнули, и он открыл глаза.

— А, это вы… — сонно пробормотал он и приподнялся, отчего кот поспешно соскочил с кушетки.

Лиззи наклонилась над ним.

— Спите-спите, — ласково сказала она. — Я не буду вам мешать.

— Но вы мне нисколько не мешаете. Останьтесь, прошу вас. — Дейв улыбнулся.

Лиззи некоторое время задумчиво смотрела на него — ей не хотелось, чтобы он неправильно понял ее.

— Спасибо за одеяло, — наконец прервал молчание виконт. — Вы очень заботливы.

Лиззи ничего не ответила. Взглянув на ее расстроенное лицо, Дейв нахмурился:

— У вас что-то случилось?

— О, Девлин… — прошептала она. — Я так раскаиваюсь в том, что натворила.

Лиззи прижала его ладонь к своей щеке и, замерев, закрыла глаза. Виконт молчал. Когда она снова взглянула на него, в ее глазах блестели слезы.

Дейв сел на кушетке, но выражение его лица оставалось непроницаемым. Лиззи не понимала, что творилось в его душе.

— Клянусь, я не хотела причинить вам боль… Леди Стратмор только что рассказала мне о судьбе вашей семьи. Если бы я сразу знала все, я никогда не написала бы вам то злополучное письмо.

— Не надо об этом, — тихо промолвил Дейв, смахнув слезинку с ее щеки. — Вы все сделали правильно.

— Неправда! — Лиззи подняла на него глаза. — Я не имела права осуждать вас, потому что слишком мало знала о вас, чтобы делать какие-либо выводы.

Дейв с улыбкой покачал головой. Его удивляло то, что Лиззи испытывает раскаяние.

— Поверьте, дорогая моя, вы, в самом деле, ни в чем не виноваты.

— Но я не хочу, чтобы вы ненавидели меня.

— Ненавидел? Честно говоря, я думал, что вы лучше разбираетесь в мужской психологии. Я не могу ненавидеть вас, — для этого вы слишком прекрасны. — Он с грустной улыбкой взглянул на девушку. — Видите, мисс Карлайл, я не в силах даже сердиться на вас.

Лиззи порывисто обвила его шею руками и громко всхлипнула.

— Ну-ну, успокойтесь. — Дейв погладил ее по голове.

Внезапно Лиззи почувствовала глубокую благодарность к этому человеку; она прекрасно понимала, что другой бы на его месте ожесточился и обиделся бы на нее.

— Не надо плакать, моя дорогая, — продолжал утешать ее Дейв. — Давайте забудем обо всем. Надеюсь, вы помните, что мы заключили перемирие?

Лиззи снова всхлипнула.

— Простите меня за все…

Дейв крепко обнял ее и зашептал ей на ухо:

— Вам не за что просить прощения — это я должен извиниться перед вами. Вас побудило к действию то, что я пренебрегал своими обязанностями, и, честно говоря, я благодарен вам за то, что вы напомнили мне о них.

— Вы… благодарны мне? — изумленно переспросила Лиззи.

— Конечно. Вы ведь рисковали потерять работу, и тем не менее интересы моей тетушки заставили вас действовать. Это такая редкость — люди, которые действительно озабочены судьбой ближнего. Дело здесь вовсе не в том, что тетушка платит вам за заботу о ней: деньги ничего не значат, если у человека нет сердца. То, что вы сделали, выходило за рамки ваших обязанностей, а значит, вы действительно любите мою тетушку, и за это я перед вами в неоплатном долгу.

Лиззи подняла голову и увидела, что в глубине его глаз таится печаль.

— Мое желание или нежелание навестить тетушку ничего не решает, — продолжал Дейв. — Все намного сложнее. За ужином вы говорили, что в раннем детстве потеряли своих родителей, значит, вы должны хорошо понимать меня. В отличие от вас в моей памяти сохранились воспоминания о близких. — Дейв тяжело вздохнул. — Конечно, потеря родных вовсе не оправдывает меня, но я опасался слишком сильно привязаться к Августе, потому что ее уход причинил бы мне… — Дейв осекся, не в силах произнести роковое слово.

— Виконтесса знает, что вы любите ее, Девлин. — Лиззи вздохнула. — И мне кажется, вы не сможете простить себе собственное невнимание к ней, когда ее не станет. Неужели вы не задумывались об этом?

Лицо Дейва помрачнело.

— Вам больно видеть, как она с каждым днем стареет, и понимать, что неумолимо приближается срок ее кончины, — продолжала Лиззи. — Но, избегая неприятных переживаний, вы все равно не остановите время, и рано или поздно вам придется разлучиться с ней.

— Разумеется, тут вы правы, — согласился Дейв. — Но мне трудно смириться с неизбежным.

— В таком случае я помогу вам, — прошептала Лиззи, беря его руку в свои ладони. — Останьтесь в этом доме, чтобы скрасить последние дни вашей тетушки, а потом я постараюсь сделать все, чтобы утешить вас и смягчить боль утраты.

— Кажется, вы привыкли помогать людям. — Дейв прищурился.

Лиззи с улыбкой пожала плечами, — она вспомнила о своем злосчастном письме, посылая которое тоже хотела помочь живущим рядом с ней людям, но вместо этого причинила племяннику леди Стратмор душевную боль.

— Знаете, — призналась она, — ваша тетушка каким-то образом догадалась о моем письме, и мне пришлось открыть ей все, так что вы можете откровенно поговорить с ней.

— Вы во всем признались? — удивленно переспросил Дейв.

— Ну да. Она прямо спросила меня, и я не смогла солгать.

— Понятно. — Дейв хмыкнул и почесал затылок. — Августа тоже спрашивала меня об этом, но я сказал, что не было никакого письма.

— Вы солгали тетушке? — Лиззи с ужасом посмотрела на виконта.

— Мне не хотелось, чтобы вы потеряли работу.

— Ах, вот оно что…

Поймав на себе жгучий взгляд Дейва, Лиззи покраснела и потупила взор. Ей вдруг стало слегка не по себе.

— Как ни странно, но у нас с вами много общего — мы оба одиноки в этом мире, — неуверенно проговорила она.

Подняв глаза, Лиззи замерла. Дейв с такой нежностью смотрел на нее.

Протянув руку, Девлин погладил ее по щеке, и от его прикосновения по телу Лиззи пробежала дрожь. Потом он положил ладонь ей на затылок и приблизил к себе ее лицо.

Лиззи почувствовала его жаркое дыхание на своей щеке, а затем их губы слились в нежном поцелуе. У нее закружилась голова от новых острых ощущений, и она крепче обняла Дейва, он стал осыпать ее лицо и шею страстными поцелуями, от которых девушку бросило в жар. Улыбнувшись, она запрокинула голову и разомкнула губы. Этот человек сводил ее с ума.

Когда Дейв снова припал к ее губам, Лиззи подумала, что ее сердце вот-вот выскочит из груди.

Дерзкий язык Дейва глубоко проник ей в рот, и он застонал от наслаждения, крепче сжимая ее в объятиях. Лиззи слышала о французских поцелуях — жадных, влажных, глубоких, эротических, но не знала, что они способны вызвать в ее душе такое смятение. Она невольно стала отвечать Дейву, и его возбуждение возросло: слегка приподняв, он посадил ее себе на колени. Его ладони исступленно гладили спину Лиззи. В порыве страсти Дейв прикусил ее губу, но она даже не заметила этого. Их ласки становились все более неистовыми.

Почувствовав, что теряет голову, Лиззи сделала над собой неимоверное усилие и прервала поцелуй.

— О Боже, хватит, — задыхаясь, пробормотала она.

— Подождите…

— Нет, Девлин, нам пора остановиться.

Виконт был явно разочарован ее поведением, но не стал спорить и разомкнул объятия, позволив Лиззи встать.

— Я сделал что-то не так? — прошептал он.

— О нет, все в порядке! Просто уже поздно, и мне пора спать. Я встаю рано, так как у меня много дел.

Дейв усмехнулся:

— Ну, тогда вы просто молодец, образец для подражания!

— Да, но с вами мне трудно вести себя так, как положено, — призналась Лиззи.

Дейв протянул ей руку.

— Спокойной ночи, Лиззи, — тихо сказал он.

— Спокойной ночи, Девлин. Надеюсь, мы утром увидимся?

Лиззи явно не хотелось, чтобы он уезжал, и Дейв на минуту задумался.

— Хорошо, я останусь, — наконец решил он.

Довольная его решением, Лиззи направилась к двери, но на пороге остановилась и, обернувшись, бросила взгляд на виконта: освещенный красноватым племенем камина, он был прекрасен, как античный бог. Ей было очень трудно противостоять искушению, ведь стоило только намекнуть — и этот мужчина принадлежал бы ей уже сегодня ночью.

Лиззи с улыбкой покачала головой и поспешно вышла из библиотеки.

В течение нескольких следующих дней леди Стратмор всеми силами старалась разжечь пламя страсти из искры, пробежавшей между ее племянником и компаньонкой. Она предоставила им прекрасную возможность провести время вместе, попросив сопровождать ее в Бат. Лиззи и Дейв попробовали минеральную воду в Насосном зале, где Августа представила племянника своим друзьям. Затем она увлеклась разговором, а молодые люди вместе с другими посетителями подошли к большому окну, чтобы посмотреть, как группа купальщиков будет погружаться в целебную воду.

Затем, покинув источник, все трое поехали в лавку Салли Ланн и купили целую корзинку знаменитых батских пирожков — Дейв захотел угостить ими всех слуг в доме тетушки и особенно миссис Роуленд в знак благодарности за ее чудесный «Плавучий остров».

Вечером молодые люди играли в шахматы, пикируясь и подтрунивая друг над другом, что немало позабавило Августу. Лиззи играла прекрасно, но Дейв, которого научил играть в шахматы отец еще в раннем детстве, не уступал ей в мастерстве.

На следующий день после обеда пошел сильный снег. Августа подкатила свое кресло к окну гостиной и, выглянув на улицу, рассмеялась. Молодые люди слепили под окном снеговика, похожего на Наполеона, маленького, толстенького, с треуголкой на голове, и ловко обстреливали его снежками.

Вечером за кружкой горячего глинтвейна все трое разгадывали шарады; при этом виконт блистал остроумием, и обе дамы до слез смеялись его шуткам. В светском обществе Дейв никогда не вел себя так непринужденно и раскованно, но сейчас он казался Лиззи молодым сильным львом, вышедшим из темных опасных джунглей и резвящимся в густой шелковистой траве на залитой солнцем поляне, где ему ничто не угрожало. Лиззи и Августа беззлобно поддразнивали его, и им нравилось, что Дейв не считал ниже своего достоинства веселить их своими дурачествами.

На следующий день ветер разогнал облака и небо прояснилось. Обрадовавшись хорошей погоде, Дейв предложил дамам покататься в коляске — перед отъездом ему хотелось сделать Августе приятное. Виконтесса очень сожалела о том, что племянник покидает ее, однако она не стала просить его задержаться.

Все трое сели в открытую коляску и проехались по окрестностям под звон серебряных колокольчиков, висевших на упряжи лошадей. Земля была припорошена снегом, и вид окрестностей вызывал невольное умиротворение в их душах.

Проехав по деревне, они вернулись домой. Виконт помог тетушке пересесть в инвалидное кресло, а Лиззи вкатила его в дом.

Когда она снова вышла на крыльцо, Дейв предложил научить ее править упряжкой.

— Это, конечно, очень заманчиво, но боюсь… — призналась Лиззи.

— Какие глупости! Пойдемте, — настаивал Дейв.

— Ваша коляска такая огромная! Я как-то правила двуколкой, запряженной одной лошадью.

— В таком случае вам ничего не стоит справиться и с четверкой лошадей. — Не обращая внимания на то, что на улице уже начало смеркаться, он взял ее за руку и подвел к коляске.

Конюхи, пряча ухмылки, наблюдали за тем, как Девлин усадил Лиззи на козлы, а затем, устроившись рядом с ней, передал ей кнут и стал показывать, как обращаться с вожжами.

— Не напрягайте руку, сидите прямо. Держите кисть на уровне последней пуговицы на вашем жилете.

— Но на мне нет жилета! — со смехом возразила Лиззи.

Дейв нахмурился.

— Это я образно выразился. Пусть ориентиром для вас служит пуговица на вашей шубке, находящаяся на уровне талии. — Он дотронулся до ее застежки. — А теперь согните руку в запястье. Вот так.

Лиззи невольно вздрогнула от его прикосновения.

— Не натягивайте сильно вожжи, но и не отпускайте их совсем — лошади очень послушны, они чувствуют ваше малейшее движение. Если же вы совсем отпустите вожжи, они не поймут, чего вы хотите от них. Про кнут пока забудьте, сначала научитесь управляться с вожжами. Ну что, вы готовы?

Лиззи кивнула, и коляска тронулась с места. Сначала она двигалась рывками, козлы ходили из стороны в сторону, и Лиззи боялась упасть, но когда экипаж выехал со двора на дорогу, движение стало более плавным.

— У меня получается! — восторженно крикнула Лиззи, не обращая внимания на ветер, срывавший с ее головы капор.

— Да, получается, — согласился Дейв, любуясь ею. — Следите за дорогой: сейчас будет поворот.

Продемонстрировав Дейву, что умеет поворачивать упряжку, Лиззи натянула вожжи и остановила экипаж.

— Прекрасно, — похвалил ее Дейв, — вы способная ученица. А теперь поверните направо.

Лиззи тут же выполнила указание. Четверка вороных начала привыкать к ней и отлично повиновалась — эти мощные рослые животные, способные навести страх на хрупкую девушку, вели себя очень смирно, возможно, отчасти потому, что чуяли запах своего хозяина, также сидевшего на козлах.

Они проехали еще около мили, после чего Лиззи повернула коней. Не желая больше искушать судьбу, она пересела в коляску, а вожжи передала Дейву. Кони помчались к дому. Хотя было всего лишь пять часов вечера и солнце уже садилось, на небе появились звезды. Когда коляска въехала на мощенный булыжником двор усадьбы, конюхи приветствовали Дейва и Лиззи одобрительными возгласами. Лошадей тут же распрягли и отвели на конюшню.

Дейв и Лиззи последовали за конюхами. Дейв прошел к стойлу своего гнедого жеребца, на котором прискакал в Бат. Лиззи, засунув руки в карманы шубки, остановилась рядом.

— Ваш конь уже не так сильно хромает, милорд, — доложил старший конюх. — Отдых пошел ему на пользу.

Дейв кивнул. Погладив гнедого, он наклонился и ощупал его ногу.

— Все в порядке? — озабоченно спросила Лиззи, словно желая загладить свою вину, ведь бедное животное получило травму из-за того, что она солгала виконту в письме и заставила его сломя голову нестись в дом тетушки.

— Опухоль, похоже, спала, — констатировал Дейв. — Надо наложить целебную мазь и фиксирующую повязку. — Он повернулся к конюху: — Вы получили мазь, Мак?

— Да, сэр. — Конюх тут же принес коричневую бутылочку с лекарством, мягкую тряпку, с помощью которой удобно было втереть мазь, и уже хотел приступить к работе, но виконт остановил его:

— Не надо, я сам это сделаю.

— Вам нет никакой необходимости утруждать себя, ваша светлость…

— Это из-за меня гнедой получил травму, и я хочу сам вылечить его, — решительно заявил Дейв.

Видя, что спорить бесполезно, конюх молча передал виконту мазь и отправился кормить лошадей.

— Могу я вам помочь? — робко спросила Лиззи, стоя у входа.

— Жеребца надо чем-то отвлечь. Приласкайте его. Я не знаю, как он отреагирует на мазь. — Дейв повернулся к коню.

Пока Лиззи поглаживала жеребца, виконт надел кожаные перчатки и приготовился наложить мазь. Гнедой нервно затанцевал на месте, топча копытами душистое сено, устилавшее пол стойла.

— У него есть кличка? — предположила Лиззи, когда конь припал к ее ладони мягкими бархатистыми губами.

— Наверное, — ответил Дейв, — но мне ее не сказали. Я купил этого жеребца на постоялом дворе по дороге сюда. Если хотите, дайте ему кличку.

— Согласна. — Лиззи чувствовала на своей щеке теплое дыхание коня. Ей стало щекотно, и она засмеялась. — Как ты хочешь, чтобы тебя назвали? — спросила она, обращаясь к жеребцу.

Виконт тем временем присел на корточки и стал тщательно втирать мазь. Конь захрапел и, повернув голову, покосился на новоявленного лекаря.

— Посмотри лучше на меня! — воскликнула Лиззи и начала чесать коня за ушами. — Давай подумаем вместе, как тебя назвать. Что, если выбрать кличку по цвету шерсти — например, Шоколад или Орешек?

— Нет, это очень отважный и мужественный конь, — возразил Дейв. — Ему не подходит слащавая или слишком банальная кличка: он галопом мчался в ночи сквозь дождь, снег и заслужил более благородное имя.

— О, прости меня, я была не права, — обратилась Лиззи к жеребцу, и он скосил на нее свой карий глаз. Приглядевшись, девушка увидела маленькую беленькую звездочку у него на лбу и радостно воскликнула: — Я придумала! Давайте назовем его Звезда! Что вы думаете по этому поводу?

Жеребец вдруг наклонил голову, зафыркал, и Лиззи засмеялась.

— Смотрите! — воскликнула она. — Он одобряет мой выбор!

— Прекрасно, мне тоже нравится. Отныне мы будем называть гнедого Звездой.

Некоторое время Дейв продолжал сосредоточенно работать, а затем выпрямился и похлопал коня по холке.

— Завтра я уезжаю, — неожиданно сообщил он. — Да, я знаю, — тихо сказала Лиззи.

Ей не хотелось думать о расставании. Уж лучше бы он уехал внезапно, не прощаясь, на рассвете, когда все спят. Впрочем, Лиззи знала, что ей все равно будет его не хватать. Впереди ее ждали скучные и томительные дни…

— И когда вы снова появитесь у нас? — спросила она. — Наверное, месяцев через семь, не раньше?

Виконт улыбнулся:

— А если вы собираетесь снова каким-нибудь образом провести меня, то предупреждаю: у вас ничего не выйдет. Теперь я всегда буду начеку… — Дейв помолчал, а потом снова заговорил, но уже более серьезным тоном: — Простите меня за ерничанье. Я не умею прощаться.

— Я это поняла. — Лиззи постаралась скрыть свою грусть и досаду. Она с ужасом думала о том, как пусто и скучно станет в усадьбе, когда уедет Девлин. — По крайней мере, мы прекрасно провели время.

— Да, вы правы…

Прекрасно провели время… Эти слова звучали слишком банально и не выражали всех тех чувств, которые испытал Дейв во время своего визита в дом тетушки. Впрочем, это даже хорошо, что ему удалось удержать свои чувства под контролем. Ему не хотелось переступать определенные рамки в отношениях с Лиззи. Он отдавал себе отчет в том, что за эти дни она стала дорога ему, и не хотел подвергать дружбу с ней опасности. И все же рядом с ней он едва сдерживал себя; ему безумно хотелось уложить Лиззи на постель, раздвинуть ее ноги и овладеть ею.

Опасаясь, что она прочтет его дерзкие мысли, Дейв боялся смотреть Лиззи в глаза, но девушка была слишком неопытной и ничего не замечала: она по-прежнему ловила каждый его взгляд и смотрела на него с обожанием. Лиззи созрела для любви, но Дейв ничего не мог предложить ей; он должен был вернуться в Лондон, чтобы довершить начатое, и не желал походя срывать этот прекрасный цветок, хотя его аромат кружил голову и сводил с ума.

Встав, виконт вытер руки и, вздохнув, произнес:

— Элизабет…

У Лиззи упало сердце. Ей показалось, что он хочет сделать признание. Действительно, Дейва так и подмывало сказать ей, что он впервые в жизни встречает такую прекрасную девушку, что она дорога ему, что он хочет ее… но у него не поворачивался язык произнести все это.

— Пойдемте в дом, — наконец предложил он. Лиззи посмотрела на него затуманенным взором, и в этот момент в конюшню вошел помощник конюха с ведром воды, чтобы напоить гнедого. Это был совсем ребенок, ему не исполнилось еще и десяти лет; он с трудом таскал тяжелые ведра, но очень гордился своей работой. Должно быть, мальчуган принадлежал к бесчисленному потомству миссис Роуленд.

Дейв улыбнулся маленькому помощнику.

— Позволь мне. — Он взял ведро из рук ребенка и налил воды в поилку.

— Благодарю вас, сэр! — крикнул мальчик и выбежал из конюшни.

Дейв и Лиззи вновь остались наедине. Повесив пустое ведро на крюк, виконт некоторое время наблюдал, как жеребец, подойдя к поилке, пьет свежую воду, а затем похлопал его по крупу, словно прощаясь.

Видя, что виконт хочет уйти, Лиззи посторонилась, но замешкалась, и они столкнулись у дверцы. Девушка, смутившись, вспыхнула, и тут виконт, потеряв самообладание, крепко обнял ее. Их губы слились в страстном поцелуе. Дрожь пробежала по телу Лиззи, и она обвила руками шею Дейва. Они даже не заметили, что испугали ' лошадь, когда кинулись в объятия друг друга.

Дейв погрузил пальцы в густые волосы Лиззи, и она стала самозабвенно отвечать ему на ласки. Поцелуй опьянял ее, лишал способности мыслить.

Дейв уже хотел расстегнуть шубку Лиззи, но тут в конюшне кто-то громко кашлянул. Молодые люди сразу же отстранились друг от друга; они тяжело дышали, пытаясь определить, откуда донесся кашель, но увидели только спину поспешно выходившего из конюшни старшего конюха Мака. Он явно предупредил их о том, что сейчас сюда придут люди.

Действительно, через мгновение в дверях показались помощники конюха с тачкой, на которой стояли мешки с кормом для лошадей, и виконт еще на несколько шагов отошел от Лиззи. Мальчуганы тем временем начали, обходя стойла, насыпать ковшиками зерно из мешков в кормушки.

Дейва терзали угрызения совести. Что, если помощники конюха застали бы Лиззи в его объятиях! Он мог погубить ее репутацию навеки. По деревне поползли бы грязные слухи о ней, и в воскресенье в сельской церкви за спиной компаньонки виконтессы начали бы шушукаться деревенские кумушки.

Лиззи и Дейв испуганно переглянулись — оба понимали всю серьезность ситуации. Дейв старался собраться с мыслями, но все же не мог не заметить, насколько Лиззи прекрасна. Даже растрепанные волосы не портили ее. Впрочем, выбившиеся из прически локоны можно было объяснить тем, что на улице дул сильный ветер. Когда Лиззи, потупив взор, вышла из стойла, Дейв последовал за ней. Помощники конюха, чьи звонкие мальчишеские голоса оглашали просторную конюшню, не обращали на них никакого внимания. На улице уже совсем стемнело, вечер был тихим и морозным. Дейв с удовольствием вдыхал свежий обжигающий воздух и постепенно приходил в себя.

Они молча пересекли хозяйственный двор и направились к дому. Лиззи была погружена в свои мысли и слегка дрожала. Дейву хотелось обнять и согреть ее, но он не мог себе этого позволить. Именно в этот момент в его душу закрались сомнения. Так ли ему необходимо мстить за родных и не лучше ли оставить прошлое в покое? Ненависть — разрушительное чувство. Может быть, ему стоит начать жить с чистого листа?

Вот только достоин ли он мечты о счастье?

Глава 6

Вечером за ужином Дейв и Лиззи много шутили, стараясь развеселить виконтессу, но оба ни на минуту не забывали о том, что вскоре им предстоит расстаться. Трапеза была обильной, повара поработали на славу. Сначала им подали суп с вермишелью и устриц, а затем свиные котлеты под соусом, лосося, креветки и пирог с телятиной. После этого слуги поставили на стол запеченного зайца со сморчками, омара, артишоки, пирожки с начинкой из груш и ватрушки.

Блеск позолоты на китайском фарфоре и росписи потолочных плафонов в стиле Адама[2] создавали неповторимую атмосферу волшебной сказки. Язычки пламени мерцающих свечей танцевали, словно маленькие феи. Лиззи надела свое любимое вечернее платье, позабыв о том, что всего лишь несколько дней назад предпочитала одеваться как старая дева. За время визита Дейва в дом тетушки с девушкой произошли большие перемены. Когда виконт смотрел на нее, его глаза цвета морской волны светились любовью и нежностью. Лиззи вызывала у него восхищение своей непосредственностью: чувствуя на себе его взгляды, таяла от счастья. Она знала, что ей очень идет открытое синее бархатное платье, отделанное кружевами.

Лиззи не сомневалась, что Дейв увлекся ею, но старалась не относиться к этому серьезно. Он был виконтом, она — дочерью управляющего имением. Даже Алек Найт, младший сын герцога, человек без титула, полагал, что она ему не пара, так что уж говорить о настоящем виконте! У Дейва были все основания считать Лиззи по положению ниже себя. Нет, она не должна терять голову из-за человека, с которым у нее не могло быть никаких отношений. Впрочем, никто не запрещал ей наслаждаться его обществом, его поцелуями.

На десерт подали миндальное печенье, слоеные пирожные и бисквиты, пропитанные вином и залитые сливками. Все эти сладости были приобретены в лучшей кондитерской Бата.

После обильной трапезы все перешли в гостиную. Удобно устроившись в кресле, Дейв потягивал портвейн и разговаривал с тетушкой о политике. Лиззи села за фортепиано и сыграла несколько очаровательных музыкальных пьес ирландского композитора Джона Филда. Вскоре часы пробили десять. Августе, наслаждавшейся обществом племянника, очень не хотелось удаляться в свою комнату, но время было позднее, она и так задержалась на час. Обычно виконтесса ложилась ровно в девять.

Дейв и Лиззи помогли Августе подняться на второй этаж. В коридоре Дейв вновь усадил тетушку в инвалидное кресло, и она аккуратно расправила свои юбки. Нагнувшись, он поцеловал старушку в щеку, и она похлопала его по плечу. В глазах виконтессы застыло выражение грусти: ей было тяжело расставаться с любимым племянником.

— Я была так рада видеть вас, дорогой мой, — прошептала она. — Не забывайте нас.

— Конечно, тетя. А вы берегите себя. — Он поцеловал Августу в лоб и, выпрямившись, попрощался с Лиззи.

— Пойдемте, дорогая. — Виконтесса повернулась, и Лиззи послушно покатила ее кресло-коляску по коридору.

Не удержавшись, она все же обернулась на ходу, чтобы еще раз посмотреть на Дейва; он стоял на прежнем месте, глядя им вслед. У нее сжалось сердце.

Постаравшись сосредоточиться на своих ежедневных обязанностях, Лиззи вкатила кресло в спальню и переодела виконтессу в теплую ночную рубашку. Вскоре в комнату вошла Маргарет, чтобы предложить свои услуги. Полчаса назад она положила под одеяло бутылки с горячей водой, и постель была уже согрета.

— Пришлите сюда миссис Роуленд, Маргарет, — велела леди Стратмор. — Я хочу дать ей распоряжения по поводу завтрашнего обеда.

— Если хотите, я могу передать ей все на словах, мэм, — предложила Лиззи; она искала предлог для того, чтобы уйти и, быть может, еще раз увидеть Девлина.

Однако виконтесса покачала головой:

— Не надо. Я должна лично поговорить с миссис Роуленд. Возможно, ей понадобится съездить на рынок: кладовая наверняка опустела после наших пиршеств в последние дни.

— Вы правы, мэм, — кивнула Маргарет. — Я сейчас же схожу за миссис Роуленд. Спокойной ночи.

Когда горничная вышла из спальни, Лиззи откинула одеяло и помогла виконтессе подняться по двум деревянным ступеням на кровать. Августа с наслаждением легла на высокую мягкую перину. Она выглядела особенно хрупкой и тщедушной под огромным бархатным балдахином с расписным потолком.

— Что еще для вас сделать, миледи? — Лиззи уменьшила огонек в масляной лампе, стоявшей на ночном столике.

— Ничего, дорогая, можете идти. Поклонившись, девушка вышла из комнаты. Мысли о Девлине не давали ей покоя. «Все, что ни делается, к лучшему», — внушала она себе. Ее неудержимо влекло к нему, ей было ясно, что она не пара виконту и они никогда не смогут быть вместе. Такой человек, как Дьявол Стратмор, способен причинить ей лишь страдания. Лиззи еще не пришла в себя после предательства Алека, который разбил ей сердце, и вот уже снова увлеклась столичным щеголем, аристократом. Она внушала себе, что их флирт — всего лишь игра, развлечение, которому нельзя придавать серьезного значения. Оказавшись вдали от Лондона, Дейв почувствовал, что ему надо развлечься, и стал в шутку ухаживать за бедной девушкой. Лиззи пыталась уверить себя в том, что и она не испытывает к виконту никаких серьезных чувств, а его внимание лишь льстит ее самолюбию и помогает залечить душевные раны, нанесенные Алеком.

Лиззи быстро направилась по коридору в сторону своей комнаты. Она догадывалась, что Дейв, возможно, снова ждет ее в библиотеке, и, проходя мимо лестницы, ведущей на первый этаж, даже не взглянула на нее.

Как только компаньонка покинула ее спальню, леди Стратмор, сделав над собой усилие, потянулась за своей тростью.

— Ну давайте же, мои старые ноги, не подведите меня, — прошептала она. — Сейчас или никогда.

Августа с большим трудом встала с кровати и медленно, шаг за шагом, сошла со ступенек; ее глаза горели решимостью. Опираясь на трость, она подошла к письменному столу и тяжело опустилась на стул. Отдохнув немного, она взяла лист мелованной бумаги с выгравированным на ней фамильным гербом. Виконтесса никогда не вмешивалась в чужие дела, но теперь, похоже, пришло время менять свои привычки.

План быстро созрел в ее голове, и в порыве вдохновения она начала быстро водить пером на бумаге. Пусть этот документ сочтут прощальной причудой старой эксцентричной леди, — теперь ей было все равно. Она действовала не под влиянием настроения, а руководствовалась жизненным опытом, и, главное, на этот поступок ее толкнула искренняя любовь к племяннику.

По мнению Августы, Дейв и Лиззи идеально подходили друг другу. Обаяние одного дополняла доброта другого. Аристократический темперамент Девлина так удачно сочетался с порядочностью Лиззи, свойственной английскому нетитулованному дворянству. Мисс Карлайл знает цену каждого шиллинга; она умеет считать деньги и не позволит Дейву растратить состояние отца Августы, нажитое с таким трудом. А еще молодых людей сближало то, что им довелось многое пережить, и у обоих еще не зажили душевные раны.

Августа знала, что, когда ее не станет, Дейву понадобится любящий надежный человек, но никто из его окружения не даст ему такого тепла и участия, которое могла дать Лиззи. Только эта девушка была в состоянии утешить Дейва.

Конечно, Лиззи будет очень непросто, она неизбежно столкнется в светском обществе с проявлениями снобизма и высокомерия, но Августа верила, что девушка справится со всеми трудностями.

Виконтессу не смущало то, что ее племянник и компаньонка были знакомы всего лишь несколько дней; она видела, что они сразу же понравились друг другу.

Обмакнув гусиное перо в чернильницу, Августа быстро стала писать завещание с выражением своей последней воли, и тут в дверь тихо постучали.

— Войдите. — Она подняла голову.

В комнату, тяжело дыша, вплыла грузная миссис Роуленд.

— Добрый вечер, мэм. Маргарет сказала, что вы хотите обсудить со мной меню на завтра?

— Нет, Милдред.

— Нет? — удивленно переспросила экономка.

— Пожалуйста, закройте поплотнее дверь. Милдред повиновалась.

— Что-то случилось, мэм? — с беспокойством спросила она.

— Напротив, все в полном порядке, — с улыбкой ответила Августа. — Моя дорогая, вы служите мне уже больше тридцати лет, и я никому не доверяю так, как вам. Именно поэтому я решила дать вам одно очень важное поручение.

— Какое поручение, миледи? — разволновалась экономка.

— Подойдите и подпишите этот документ.

Миссис Роуленд вытерла руки о передник и, подойдя к письменному столу, взглянула на исписанный лист бумаги. Августа протянула ей перо.

— Я несколько изменила текст своего завещания, и своей подписью вы, как свидетель, удостоверяете то, что я сделала это в здравом уме и твердой памяти. Полагаю, вы не сомневаетесь в этом?

— Конечно, нет, миледи!

— В таком случае распишитесь вот здесь. Миссис Роуленд послушно поставила свою подпись под документом.

— Вот и отлично. Завтра на рассвете вы поедете в Лондон и отвезете это завещание Чарлзу Бичему, моему поверенному.

— В Лондон, мэм? — удивилась экономка. Виконтесса никогда не давала ей столь важных поручений.

— Да, Милдред, в Лондон. Контора находится на Флит-стрит. О, я знаю, вам не хочется ехать в столицу, но все же придется сделать это ради меня. Вы единственный человек, которому я могу доверить это конфиденциальное поручение. Вам придется вручить этот документ мистеру Бичему лично в руки, но сначала попросите повара тоже расписаться под текстом завещания. Вы все поняли?

— Да, миледи, но…

Виконтесса вручила Милдред кошелек с золотыми монетами.

— Вот вам плата за услуги. А теперь идите и помните: от того, как вы выполните мое поручение, зависит будущее нашего рода.

Миссис Роуленд с благоговейным ужасом посмотрела на свою госпожу, а затем, кивнув, быстро вышла из спальни.

Августа, припадая на больную ногу, вернулась к кровати и задула свечу. На душе у нее заметно полегчало, и, тихо засмеявшись в темноте, она подумала о том, что отец остался бы доволен ею.

Дейв не спеша расхаживал по обитой дубовыми панелями библиотеке и потягивал бренди. В одной руке он держал стакан, а в другой — большой атлас, который рассеянно разглядывал. На самом же деле он вслушивался в звуки, доносившиеся из коридора, и с нетерпением ждал Лиззи.

Куда она запропала? Дейв надеялся, что девушка придет. Вообще-то он хотел назначить ей свидание, но не мог сделать это в присутствии тети. Лиззи наверняка явится, чтобы попрощаться с ним, — вряд ли ей понравилось их сухое прощание в коридоре. К тому же им было, что сказать друг другу наедине.

Дейв раздраженно откинул со лба упавшую прядь. Было уже около одиннадцати часов, а Лиззи все не появлялась.

Наконец в коридоре раздались шаги, и он замер. Ну, слава Богу!

Сердце Дейва учащенно забилось, однако внешне он сохранял полное спокойствие и, когда шаги приблизились, повернулся к двери, ожидая увидеть компаньонку тетушки.

Но вместо нее на пороге появился Бен.

Дейв чертыхнулся и закатил глаза, выражая свою досаду.

— В чем дело, Бен?

— Все готово к отъезду, милорд. Когда мы отправляемся? Я должен предупредить кучера.

— В шесть утра. Если выедем рано, то доберемся до Лондона около полуночи при условии, что в дороге не произойдет никаких задержек.

— Ясно, сэр. Будут ли еще какие-нибудь распоряжения? — Бен внимательно всмотрелся в лицо своего господина. Виконт помолчал; все его мысли были сейчас о Лиззи. — Я думаю, вам необходимо прилечь, сэр: шесть часов — это такая рань, а вы не привыкли рано вставать.

Дейв с тяжелым вздохом захлопнул атлас.

— Пожалуй, ты прав, — согласился он и, остановившись у камина, стал наблюдать за языками пламени. — Ты свободен. Можешь идти спать.

Виконт не сомневался, что ему самому вряд ли удастся уснуть в эту ночь.

Взяв фрак своего господина, висевший на спинке стула, Бен поклонился и вышел из библиотеки.

Дейв по-прежнему напряженно прислушивался, но в доме стояла тишина. За окном царила непроглядная тьма, и ему вдруг стало очень одиноко.

Снова взяв атлас, виконт опустился в глубокое кожаное кресло; положив тяжелый фолиант себе на колени, он поднял хрустальный стакан и стал смотреть сквозь него на огонь. Лиззи даже не попросила его остаться. О чем это свидетельствовало? О том, что она была совершенно равнодушна к нему…

Дорогие женщины всегда просили его остаться, и это был первый шаг к сближению. Дейв слегка презирал их за нытье, но, в конце концов, оно облегчало разлуку. Однако Лиззи вопреки его ожиданиям не плакала и не просила его не уезжать.

Дейв нервно развязал узел галстука, и туг же Падишах, прыгнув на подлокотник кресла, помахивая пушистым хвостом, уставился на него немигающим взглядом.

— Почему у тебя всегда такой самодовольный вид? — прищурился Дейв.

— Мяу!

— Так я и знал, что ты это скажешь. — Виконт залпом осушил стакан. Стоявшая вокруг тишина его откровенно угнетала.

Падишах прыгнул на изголовье кресла и, пройдясь по нему, пощекотал ухо Дейва своими длинными усами. Дейв усмехнулся. Ему показалось, что кот хочет поведать ему какой-то секрет.

— Да что ты говоришь! — Он покачал головой. — Впрочем, возможно, ты прав. Пожалуй, я так и поступлю.

В конце концов, не зря его прозвали Дьяволом Стратмором. Он должен оправдывать свою репутацию, тем более что вскоре ему предстояло стать полноправным членом пресловутого клуба «Лошадь и коляска». Именно дерзость должна теперь стать отличительной чертой его поведения.

Дейв налил себе еще бренди для храбрости. В худшем случае он схлопочет пощечину. Ну и что? Какие мелочи! Он не сомневался, что Лиззи испытывает к нему влечение, так как хорошо разбирался в женщинах.

— Ну что, дружок, — виконт погладил кота, — как говорится, если гора не идет к Магомету, значит, Магомет идет к горе. — Он решительно поднялся и вышел из библиотеки.

В темноте отделанного мрамором вестибюля Дейв прокрался к лестнице, стараясь ступать бесшумно, и, держась за гладкие прохладные перила, поднялся на второй этаж, где пол был покрыт пушистым ковром. С бешено бьющимся сердцем он тихо подошел к двери одной из спален, откуда пробивалась полоска света.

Потянув за ручку, виконт убедился, что дверь не заперта, и усмехнулся: при желании это можно было расценить, как приглашение войти.

Заглянув внутрь, он сразу же увидел Лиззи, и у него защемило сердце. Девушка сидела за письменным столом в дальнем конце комнаты и работала над переводами; на ней был белый полупрозрачный пеньюар без рукавов с глубоким вырезом сзади. Дейв никогда не подумал бы, что мисс Скромность носит такую одежду.

Лиззи не переставала удивлять его. Ее длинные волосы падали свободной волной на плечи; склонившись над огромной книгой, она сидела в непринужденной позе, и Дейва охватило возбуждение. Ему хотелось думать, что она не заперла дверь из-за него, но в глубине души он понимал, что это иллюзия, самообман.

И все же он решил нарушить покой недотроги. Дейв полагал, что такие нежные доверчивые создания, как мисс Карлайл, не чувствуют подвоха. Они не догадываются, что в мире есть мужчины, которым наплевать на правила и приличия, существующие в обществе. Ну что ж, тем хуже для наивных благородных девиц…

Усмехнувшись, Дейв переступил порог.

Страницу с текстом освещал мерцающий огонек свечи, но работа шла из рук вон плохо. Лиззи постоянно отвлекалась. Она подолгу сидела, уставив невидящий взор в пространство, и не замечала, как с кончика ее пера на поля книги капают чернила; все ее мысли были о Девлине. Этот человек будоражил ее воображение. Она не могла не думать о нем. Девушка вздохнула, и пламя свечи заплясало от ее дыхания. Вернув перо в чернильницу, Лиззи подперла голову рукой и глубоко задумалась, глядя на трепещущий огонек свечи. Может быть, она поступила глупо, не зайдя в библиотеку? Дейв наверняка ждал ее там. Если бы они немного поговорили, в этом не было бы ничего плохого.

Она с тоской представляла, как ей будет скучно, когда Дейв уедет в Лондон. Его приезд взбудоражил весь дом, внес оживление в сонную атмосферу усадьбы леди Стратмор.

Внезапно ей показалось, что она не одна в комнате. Подняв голову, Лиззи бросила взгляд через плечо и обомлела: у двери, прислонившись к косяку, стоял Дейв.

Как тихо он прокрался сюда — она не слышала ни звука шагов, ни скрипа открывающейся двери…

— О Боже, Девлин, что вы здесь делаете? Виконт приложил палец к губам и закрыл за собой дверь. У Лиззи упало сердце, хотя Дейв все еще стоял у порога, засунув руки в карманы. Лиззи смутилась. Она была почти раздета и не хотела вставать из-за стола, стыдясь показаться ему в таком неподобающем виде.

— Я пришел, чтобы проститься с вами, — виконт окинул ее оценивающим взглядом, — ив последний раз полюбоваться на вас. Вы так прекрасны!

Лиззи вспыхнула, услышав его комплимент. Никто никогда прежде не называл ее прекрасной. Она бросила на виконта пытливый взгляд. Что привело к ней этого сильного дерзкого человека в столь поздний час? Однако когда она увидела в глубине его глаз выражение тоски и одиночества, ей стало понятно, как сильно страдает Дейв, и она захотела утешить его, вселить в его душу надежду. Уже не стесняясь того, что на ней был только тонкий полупрозрачный пеньюар, Лиззи медленно встала из-за стола. Дейв вздрогнул, как от внезапного ожога, и окинул ее жадным взглядом.

— Если вы прикажете мне уйти, я уйду, — хриплым голосом прошептал он.

Но Лиззи лишь покачала головой. Она не чувствовала в себе сил сопротивляться собственным желаниям и решила жить лишь сегодняшним днем. Для нее существовал только этот миг, только эта ночь, а дальше будь что будет. Взгляд Дейва манил ее. Она ощущала себя одинокой в этом мире и хотела слиться с этим сильным прекрасным мужчиной в одно целое. Дейв испытывал то же чувство, и в этом они были схожи.

Лиззи хотелось любви, пусть даже на одну ночь. Она знала, что Дьявол Стратмор может доставить ей ни с чем не сравнимое наслаждение, и поэтому распахнула ему свои объятия.

Лицо Дейва просияло, его глаза загорелись огнем страсти. Он быстро запер дверь и подхватил ее на руки. Лиззи крепко обвила его шею руками, и их губы слились в жадном поцелуе.

Глава 7

От страстного поцелуя по телу Лиззи пробежала дрожь, и Дейв отнес ее на постель, лег рядом. От его смелых ласк Лиззи бросило в жар: все ее тело горело, сердце готово было выскочить из груди. Она чуть не задохнулась от восторга, когда рука Дейва скользнула под пеньюар и широкая ладонь легла на ее обнаженную грудь. Подняв голову, она посмотрел на Дейва и удовлетворенно улыбнулась, чувствуя, как ее тело тает от наслаждения.

— Я не сделаю ничего против вашей воли, — прерывистым голосом прошептал Девлин.

— Я знаю это и доверяю вам.

Положив руку на затылок Дейва, она пригнула к себе его голову, а он, ловким движением распахнув пеньюар, стал ласкать ее тело и со стоном припал губами к розовому соску, доводя Лиззи до экстаза. Впервые в жизни она испытывала такие острые ощущения.

Она стала стаскивать с Дейва жилет, а он помог ей, энергично двигая широкими плечами. Кружева, которыми были обшиты манжеты его рубашки, приятно щекотали тело Лиззи. Губы Дейва припали к другому ее соску, и у нее тут же перехватило дыхание. Глядя на виконта затуманенным взором, она погладила его по голове, а затем, распустив его длинные волосы, погрузила в них свои пальцы и стала играть с шелковистыми прядями. Лиззи была немного удивлена тем, что совершенно не испытывала робости и стеснения. Все происходило очень естественно.

Дейв хотел раздеть ее, но она остановила его.

— Так нечестно, милорд, теперь ваша очередь снять одежду. Почему бы вам не начать с рубашки?

Дейв улыбнулся и встал на колени. Приподнявшись на локтях, Лиззи наблюдала за тем, как он стащил через голову свою белоснежную рубашку.

Обнаженный торс Дейва привел Лиззи в восхищение; его бронзовое мускулистое тело, освещенное тусклым светом свечи, показалось ей прекрасным. Девушка затрепетала. Дейв небрежно бросил рубашку на пол, и Лиззи уловила тонкий манящий запах одеколона, исходивший от него.

На шее Дейва на потертом кожаном ремешке висел клык крупного хищника, и Лиззи, присев на краю кровати, взяла в руки необычный трофей.

— Это клык горного льва, — пояснил Дейв. Лиззи бросила на Дейва изумленный взгляд. Она была восхищена мужеством и отвагой этого человека.

— Я хочу поцеловать вас, — прошептал Дейв, склоняясь над ней.

Лиззи запрокинула голову, и он припал к ее губам. Потом она стала гладить обнаженную грудь Дейва, а затем, склонившись, припала губами к соску. Сначала она действовала несмело, но со временем освоилась и стала поигрывать с соском кончиком языка. К ее восторгу, сосок стал затвердевать и набухать от ее прикосновений. Дейв внимательно следил за действиями Лиззи, не спуская с нее глаз. Она стояла на коленях между его раздвинутых ног.

Окинув тело Дейва жадным взглядом, Лиззи стала целовать его плоский мускулистый живот, поглаживая ладонями крепкие бедра. Дейв застонал от наслаждения и погрузил пальцы в ее густые роскошные волосы, а затем привлек ее к себе и стал жадно целовать в губы.

Лежа на нем, Лиззи с готовностью отвечала на его ласки, как вдруг почувствовала, что в низ ее живота уперлось что-то твердое. «Неужели этот заядлый лондонский дуэлянт никогда не разлучается с оружием?» — с недоумением подумала она.

— Что это у вас в кармане? — спросила Лиззи, опасаясь, что пистолет может в любую минуту выстрелить, и ощупала смущавшую ее выпуклость. — О Боже! — ахнула она, поняв наконец, в чем дело. Дейв засмеялся:

— Вы видите, что вы сделали со мной?

— О, простите, я…

— Ни за что не прощу, дорогая, и не просите.

— Так это ваш… — Лиззи запнулась. Дейв бросил на нее насмешливый взгляд.

— Да, это он самый.

Лиззи покраснела, но не стала отступать.

— Я могу взглянуть на него? — робко спросила она.

— Вы этого действительно хотите? — В глазах Дейва зажглись озорные огоньки. — Ну что ж, смотрите, мне не жалко.

Быстро встав с постели, виконт расстегнул брюки.

— Какой он огромный! — Лиззи испуганно покачала головой.

— Но вы же сами просили меня об этом, — засмеялся Дейв. — Кстати, можете его потрогать.

Лиззи хотела отказаться, но в его словах ей послышался вызов, и она не могла не принять его. Сказав себе, что это всего лишь научный эксперимент, она протянула руку и дотронулась до обнаженного пениса Дейва кончиками пальцев.

По телу виконта пробежала дрожь.

— Как странно, — пробормотала Лиззи, заметив егореакцию, и снова коснулась его.

— Не так, — прошептал он и, сомкнув ее пальцы на своем затвердевшем члене, стал показывать Лиззи, как нужно поглаживать его. — Продолжайте, не бойтесь, он вас не укусит.

Лиззи оказалась прилежной ученицей.

— Теперь я правильно делаю? — спросила она.

— Да, просто отлично, — тяжело дыша от возбуждения, ответил Дейв.

Его член все больше набухал, наливаясь кровью, и наконец Дейв остановил руку Лиззи.

— А что теперь я должна делать? — с любопытством спросила она.

— Поцелуйте его, — прошептал Дейв.

Лиззи бросила на него удивленный взгляд. Может быть, он шутит? Но выражение лица Дейва оставалось серьезным.

— Вот так. — Он наклонился и поцеловал Лиззи в губы, дотронувшись своим языком до ее языка.

Незнакомое возбуждение охватило Лиззи. Она поняла, что Дейв жаждет более смелых ласк. Взяв в руки его пульсирующий член, она припала к нему губами, чтобы доставить Дейву удовольствие. Инстинкт подсказывал ей, что делать. Реакция Дейва не заставила себя ждать. Он застонал от наслаждения и вцепился руками в один из опорных столбов, на которых был укреплен балдахин над кроватью.

Кровь закипела в жилах Лиззи. Впервые в жизни она испытывала такое ни с чем не сравнимое удовольствие. Ее чувства обостряло сознание того, что их свидание проходит тайно и никто не должен узнать о нем. Ей нравилось, что Дейв находился сейчас в ее полной власти и что сама она ведет себя достаточно активно. Возбуждение ее нарастало. Она с упоением облизывала влажный горячий член Дейва, чувствуя, как он пульсирует в ее руках.

Внезапно Дейв остановил ее и уложил на постель. Заложив ее руки за голову, он припал к ее губам в жадном неистовом поцелуе. Его язык проник в рот Лиззи. Он вел себя решительно и напористо, как господин со своей наложницей, и Лиззи признала его господство над собой. Она слышала стук его сердца, чувствовала пульсацию его плоти.

Лиззи попыталась обнять Дейва за плечи, но он удержал ее закинутые за голову руки, перехватив их в запястьях. Может быть, он вел себя слишком агрессивно, но Лиззи это возбуждало.

Прервав поцелуй, Дейв окинул Лиззи восторженным взглядом и отпустил ее руки. Его глаза горели страстным огнем. Наклонившись над ней, он стал покрывать ее тело поцелуями. Лиззи вздрагивала от прикосновения его горячих губ, ее грудь высоко вздымалась, на лице блуждала мечтательная улыбка. Подняв ногу в шелковом чулке, она тронула кончиками пальцев его вздыбленный член и засмеялась. На лице Дейва промелькнула ответная улыбка. Ему нравилась ее непосредственность.

Поцеловав ее бедра, он низко наклонил голову и припал губами к самой чувствительной точке ее тела, о существовании которой Лиззи даже не догадывалась, — и тут же у нее перехватило дыхание.

— О Боже… — простонала она.

Его язык работал быстро и умело, так что Лиззи мгновенно пришла в экстаз. Она начала корчиться и выгибать спину, ее пальцы вцепились в простыню. Лиззи едва сдерживалась, чтобы не закричать в полный голос; ей казалось, еще немного — и она не вынесет этой сладкой муки и лишится чувств.

Окружающий мир постепенно перестал существовать для обоих, и они погрузились в полузабытье. Им казалось, что во мраке этой чудесной ночи остались только они двое. Куда делась прежняя чопорная, застенчивая Лиззи Карлайл? Извивавшаяся на смятых простынях, неистовая в своей страсти фурия вовсе не походила на нее. Пальцы Дейва глубоко вошли в ее лоно, и Лиззи совершенно утратила контроль над собой: она вцепилась в плечи Дейва и ощутила, что его тело покрыто испариной. Лиззи чувствовала, что стоит на краю глубокой пропасти и падение неизбежно.

И вот это падение свершилось. У Лиззи захватило дух, в глазах вспыхнул ослепительный свет, по телу пробежала судорога, и она, тяжело дыша, замерла на кровати. Дейв приподнялся и лег на нее. Лиззи подумала, что сейчас он просто овладеет ею, но Дейв положил ее руку на свой пульсирующий член.

— Поласкайте его, — попросил он.

Лиззи повиновалась, и вскоре Дейв изверг мощную струю семени, забрызгавшую ее живот и грудь, а затем упал рядом с Лиззи на подушки.

— О Боже… — простонал он.

— Девлин… — прошептала Лиззи.

Некоторое время они лежали, не размыкая объятий. Сладкая истома растекалась по их телам. Дейв был немало удивлен тем, что столь неопытная девушка разбудила в его душе неистовую страсть: она довела его до разрядки так быстро и умело, как будто он был зеленым мальчишкой. Как ни странно, удовлетворив свою страсть, Дейв продолжал испытывать к Лиззи нежность, от которой у него сжималось сердце. Никогда прежде он не испытывал такие искренние чувства к любовницам, с которыми проводил ночи.

Прижавшись щекой к шелковистым волосам Лиззи, Дейв блаженно улыбался. Если бы слухи о нем соответствовали действительности, он бы сейчас, наплевав на последствия, овладел Лиззи и лишил ее девственности. Но к его собственному удивлению, в его душе зародились новые, незнакомые чувства. Ему хотелось защитить ее, взять под свою опеку. Он с радостью выстроил бы для Лиззи крепость и поместил ее туда, чтобы никто никогда не смог причинить ей боль и страдания.

Крепче обняв Лиззи, Дейв поцеловал ее в лоб. Внутренний голос предупреждал его об опасности. «Она завладеет твоим сердцем, если ты не будешь осторожен», — шептал этот голос, но Дейв ничего не мог с собой поделать. Лиззи оказалась совершенно не похожей на тех женщин, с которыми он прежде имел дело, — она излучала тепло и доброту, была щедрой и великодушной. Дейву нравились ее густые каштановые волосы, от которых исходил запах лаванды, ее кроткие серые глаза, застенчивая улыбка и молочно-белая кожа…

— Девлин… — Голос Лиззи вывел его из задумчивости.

— Да?

— О чем вы думаете?

— О вас.

— Подлиза. — Она всем телом прильнула к нему. — И что же вы обо мне думаете?

— Я очень мало знаю о вас, мисс Карлайл, и мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Например, меня интересует, где вы научились говорить по-немецки.

— Угадайте, — прошептала Лиззи и закусила губу, чтобы не засмеяться. Его любопытство забавляло ее.

— Вы были в Германии? Лиззи кивнула.

— И когда же? — продолжал допытываться Дейв. — Расскажите, как вы туда попали.

— Видите ли, большинство передовых идей приходит к нам сегодня именно из Германии. Мне повезло: мистер Уитби, домашний учитель в семье Найтов, обучил меня основам немецкого языка еще в детстве. Сам он окончил Геттингенский университет. — Лиззи убрала со лба прядь волос и продолжила: — Три года назад Роберт, герцог Хоксклифф, член делегации на Венском конгрессе, отправляясь в Австрию с женой Бел, взял с собой Джесинду и меня, чтобы мы расширили свой кругозор.

Это была чудесная поездка. К счастью, еще до начала войны мы успели вернуться в Англию.

— Прекрасно, я удовлетворен вашим ответом. А теперь позвольте мне задать еще один вопрос. Говорят, вы собираетесь открыть книжную лавку?

— Вам рассказала об этом тетушка? — с негодованием спросила Лиззи.

— Да, и я не одобряю эту идею.

— Но я действительно хочу открыть книжную лавку на Расселл-сквер, — заявила Лиззи. — Не понимаю, почему вы против этой затеи. Впрочем, мужчины всегда смеются над женщинами. Ну что ж, смейтесь на здоровье!

— Но я вовсе не собирался смеяться над вами, дорогая, — серьезно сказал Дейв. — Разрешите узнать, а почему вы хотите открыть свой магазин именно на Расселл-сквер?

— Потому что там много потенциальных покупателей, ведь рядом находится музей. К тому же неподалеку расположены кофейни, где собираются интеллектуалы, чтобы поговорить на философские темы и выпить кофе после лекций… Впрочем, вам это вряд ли интересно — вы ведь не выезжаете за пределы Мейфэра.[3]

— Я слышал, что вы по натуре «синий чулок», но не верил этому. Значит, это правда.

Лиззи пожала плечами:

— Я рассказала вам о своих планах только потому, что вы сами спросили. Обычно мужчины не любят умных женщин — они считают их непривлекательными.

— Но я так не считаю. На мой взгляд, вы просто восхитительны, мисс Карлайл. Вы необыкновенная и чертовски привлекательная женщина…

— О, продолжайте! — с усмешкой воскликнула она. — Ваши слова — бальзам для моей души.

— Вы не верите мне? Почему вы сомневаетесь в моей искренности? Я буду осыпать вас комплиментами до тех пор, пока вы не поверите, — заявил Дейв, сжимая Лиззи в объятиях. — Вы очаровательны, остроумны, добры и очень, очень красивы.

Лиззи запрокинула голову и бросила на Дейва смущенный взгляд.

— Вы действительно считаете, что я… красивая? — робко спросила она.

— Это не просто мое мнение, мисс Карлайл, это очевидный факт.

Лиззи застенчиво улыбнулась, и Дейв снова поцеловал ее. Некоторое время они лежали молча.

— Что вы будете делать, когда Августа… умрет? — неожиданно поинтересовался Дейв.

— Найду другое место.

— В Лондоне?

— А почему вас это интересует, лорд Стратмор? Вы хотите дать мне рекомендации?

Дейв тихо засмеялся.

— Вам не нужны никакие рекомендации, — заявил он, погладив Лиззи по голове. — Когда Августы не станет, вам не понадобится искать новое место.

— Но мне тогда будет не на что жить, — возразила Лиззи.

— Я позабочусь о вас: когда ко мне перейдет состояние Августы, я возьму вас под свое крыло.

Лиззи высвободилась из его объятий и села на кровати.

— Девлин Джеймс Кимбалл, — возмущенно сказала она, — неужели вы хотите, чтобы я стала вашей любовницей?

— А почему бы и нет? Нам хорошо вместе, не правда ли? У вас будут слуги, свой дом, экипаж. Я буду исполнять любое ваше желание…

Дейв сам удивлялся своим словам, но он действительно готов был сделать для этой женщины все, что угодно.

— Сейчас же замолчите! — потребовала Лиззи. — Об этом не может быть даже речи, и никогда больше не заводите разговор на эту тему, потому что мне неприятно слышать ваши слова. Я легла с вами сегодня в постель добровольно, по собственному желанию, а не за вознаграждение. И я никогда прежде не поступала подобным образом, такое со мной впервые.

— Я знаю, Лиззи… Простите меня, это я во всем виноват. Не сердитесь, я понимаю, что сморозил глупость…

Лиззи отвернулась от него, пытаясь скрыть раздражение.

—г Вам не за что извиняться, Девлин; вы вполне могли предположить, что я гожусь в содержанки, после моего согласия переспать с вами. — Лиззи упала на подушку и зарылась в нее лицом.

— Неужели вы верите, что от вашего согласия или несогласия что-нибудь зависело? Я привык добиваться того, чего хочу, и вы не смогли бы остановить меня…

Приподняв голову, Лиззи бросила на Дейва настороженный взгляд.

— Разве вы не знаете, кто я? — продолжал он. — Недаром меня зовут Дьяволом Стратмором. Нет, дорогая моя, у вас не было никаких шансов.

— Вряд ли ваши слова могут служить утешением.

— И все равно, не сердитесь, Лиззи, ни на меня, ни на себя. Мы чудесно провели эту ночь. — Дейв погладил ее по руке. — Обещайте, что никогда не пожалеете о том, что отдались на волю чувств.

Лиззи приподнялась, опершись на локоть.

— Конечно, я не стану жалеть об этом, Девлин, — растроганно сказала она. В ее глазах блестели слезы.

— Вот так-то лучше. — Он снова заключил ее в объятия.

— Теперь, наверное, мы будем чувствовать себя неловко при встрече, — пробормотала Лиззи, уткнувшись в его плечо.

— Не знаю. Приезжайте в Лондон, и мы это проверим. В конце концов, должен же кто-то показать мне те знаменитые кофейни на Расселл-сквер, о которых вы говорили; сам я вряд ли когда-нибудь выберусь за пределы Мейфэра.

Лиззи засмеялась.

— Я хотел бы спросить у вас еще кое о чем…

— О, вы очень любопытны, сэр! — Лиззи засмеялась. — Ну хорошо, так и быть, задавайте свой вопрос.

Дейв помолчал.

— Что произошло между вами и Алеком Найтом? Лиззи замерла от неожиданности. Дейв терпеливо ждал. Одно точно — у Алека и Лиззи не было интимных отношений, сегодня он убедился в этом лично. Лиззи была чиста и непорочна. Она даже не умела целоваться.

Дейва удивляло то, что такой донжуан, как Алек Найт, не сумел соблазнить ее.

— Как вы узнали о том, что меня и Алека Найта что-то связывает? — тихо спросила Лиззи.

— По выражению вашего лица вчера во время ужина, когда я упомянул о нем. Тетушка рассказала мне, что вы приехали сюда в надежде залечить свои душевные раны, я сопоставил свои наблюдения с ее словами, а затем сделал выводы. Какие отношения вас связывали? Что натворил этот сердцеед?

Лиззи опустила глаза и долго молчала, наматывая прядку волос на палец.

— Почему вы не отвечаете? — Дейв тронул ее за подбородок. — Я ведь рассказал вам о себе. Неужели вы не доверяете мне?

— Дело не в этом… Мне не хотелось бы говорить о… своем унижении.

— Алек причинил вам душевную боль?

— Не напоминайте о нем, мне это неприятно.

— Если этот человек оскорбил вас, — в голосе Дейва прозвучала угроза, — он ответит за это.

— О Боже, Девлин, за то, что сделал Алек, не вызывают на дуэль, поверьте! — с досадой воскликнула Лиззи. — Мы с ним были довольно близки, но потом произошел разрыв.

— Почему? Что случилось?

— Ничего не случилось. Совершенно ничего.

— Понятно, — пробормотал Дейв. — Вы ждали от него действий, а он бездействовал.

Лиззи грустно вздохнула и, перевернувшись на спину, уставила глаза в расписной потолок.

— Когда сложившийся в нашем представлении образ человека не соответствует действительности, мы порой воспринимаем это очень болезненно…

Дейв молчал, приготовившись слушать ее рассказ.

— Алек Найт долгие годы был для меня идеалом, — продолжала Лиззи с' грустной улыбкой. — Я очень любила его… или думала, что любила. Однажды я призналась ему в своих чувствах… и он просто сбежал от меня. Теперь-то я понимаю, что принимала за любовь желание маленькой сироты обрести семью и близкого человека. Я мечтала выйти замуж за Алека. Если бы это произошло, у меня сразу же появилось бы множество родственников — все огромное семейство Найтов, — вот чего я на самом деле хотела. У меня всегда было неопределенное положение в жизни; я не была прислугой, и в то же время в отличие от Джесинды или от вас в моих жилах течет вовсе не голубая кровь. Меня всегда смущало то, что я существовала словно между двух миров и нигде не чувствовала себя своей. Я думала, что, если буду заботиться об Алеке так, как все эти годы заботилась о Джесинде, он женится на мне и я наконец обрету семейный очаг.

У Дейва сжалось сердце от ее слов.

— Но я обманулась в своих ожиданиях, — продолжала Лиззи, — Алек не проявлял ко мне никакого интереса.

— Я не могу в это поверить…

— Но это действительно так. Наши чувства были платоническими. Ну хорошо, я расскажу вам все без утайки… — Лиззи тяжело вздохнула и подперла голову рукой. — Прошлым летом Алек проиграл в карты крупную сумму денег и залез в долги. Обычно в таких случаях его выручал старший брат, Роберт, герцог Хоксклифф, но Роберт уже не раз запрещал ему садиться за карточный стол. В июне Алек разругался из-за долгов со всем своим семейством, и гордость не позволила ему просить деньги у родственников, с которыми он конфликтовал; в результате вместо того, чтобы ограничить свои траты, он продолжал жить на широкую ногу. Кредиторы между тем настаивали на погашении долгов, и тогда Алек обратился к одному ростовщику, имевшему дурную репутацию. Тот ссудил ему деньги под огромный процент…

— Да, Алек поступил неразумно, — заметил Дейв.

— Вы правы, — согласилась Лиззи. — Дейв сам это прекрасно понимал. На время он спас свою репутацию и смог снова появляться в обществе, иначе двери светских гостиных закрылись бы перед ним. Самое ужасное, что Алек продолжал играть в карты, надеясь, что удача улыбнется ему, но удача, напротив, окончательно отвернулась от него. Когда наступил срок внесения первого платежа по кредиту, Алек понял, что попал в беду. Ростовщик, не получив вовремя деньги, нанял нескольких головорезов, чтобы те взыскали с неплательщика долг. Бандиты припугнули Алека, но ничего не добились и тогда решили серьезно проучить его. Они подстерегли Алека ночью на улице, когда он возвращался с очередной пирушки, и напали на него. Алек был пьян и не мог оказать им достойного сопротивления. В пылу драки ему вывихнули лодыжку, но, несмотря на это, он сумел бежать. Теперь он знал, что головорезы не отстанут от него, однако гордость не позволяла ему попросить помощи у братьев. Я была свидетельницей его разговора с бандитами, когда те явились к нам в дом, — они угрожали расправиться с ним! Поняв, что его жизнь в опасности, я отдала Алеку все свои деньги. Это было мое приданое, все, что осталось мне в наследство от отца. Роберт выгодно вложил их и приумножил мое состояние…

— Что?! — в ужасе воскликнул Дейв, не веря собственным ушам. — Вы отдали свое приданое на оплату карточных долгов Алека Найта?

— Да, и в этом нет ничего удивительного. Я с детства боготворила этого человека. Никогда не забуду выражение его лица, когда я предложила ему деньги. Он так странно смотрел на меня, как будто видел впервые. Должно быть, в этот момент Алек наконец понял, что я действительно люблю его. Мои чувства к нему были сильны и глубоки, хотя мы прожили почти всю жизнь под одной крышей и всегда относились друг к другу как брат и сестра. Всегда легкомысленный и насмешливый, Алек на этот раз был очень серьезен. Он не знал, что сказать… — Слезы набежали на глаза Лиззи, но она сдержала их. — Потом он взял деньги и ушел… Я думала, что Алек сразу же пойдет к ростовщику, погасит свой долг и вернется, но он все не возвращался. Когда наступила ночь, меня охватило беспокойство: его могли подстеречь на улице и расправиться с ним. Мне стало страшно. И тут у меня мелькнула мысль, что Алек, возможно, направился с моими деньгами прямиком в клуб, чтобы снова попытать счастье. Утром, на рассвете, Алек вернулся домой целым и невредимым, и тогда я наконец поняла, какой же дурой была все эти годы. Алек вернул мне деньги, заявив, что не нуждается в них, а потом рассказал, что нашел источник дохода и теперь в состоянии покрыть все свои долги.

— И что же это за источник? — с интересом спросил Дейв.

Лиззи закусила губу и отвела глаза в сторону.

— Я думала, что все об этом знают. — Слова давались ей с трудом. — Впрочем, вы были за границей… — Она на мгновение закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Все в Лондоне знают состоятельную вдову, баронессу леди Кэмпион. Я уверена, что вы видели ее. Она изящна, обходительна и умеет себя подать. Одним словом, я являюсь ее полной противоположностью.

Лиззи замолчала, и Дейв взял ее за руку.

— Продолжайте.

— Поверьте, мне трудно говорить о таких вещах… Одним словом, леди Кэмпион оплатила все долги Алека, и он стал ее… любовником. Он отрабатывал взятые у нее деньги в постели.

Дейв чуть не задохнулся.

— Бедняжка… — прошептал он. — Вам, наверное, было очень больно.

Лиззи кивнула.

— Билли, муж Джесинды, попытался объяснить мне, что Алек поступил так, потому что не мог принять мои деньги. Это был единственный способ вернуть их мне и выйти из затруднительного положения. Алеку было стыдно истратить мое приданое, но для меня его поступок явился прямым оскорблением. Он не должен был так поступать. Ему следовало поступиться своей гордостью и обратиться к старшим братьям или к Билли за помощью. Если бы они знали, что он находится в опасности, то непременно дали бы ему денег; однако Алек своим поступком решил убить одним ударом сразу двух зайцев: он заплатил долги, не обращаясь к братьям, и в то же время дал мне понять, что не любит меня и не хочет жениться на мне… Решив сразу внести полную ясность в наши отношения, Алек добился своего. — Лиззи помолчала. — В душе я всегда буду любить его, но никогда не смогу доверять ему и уважать, ведь это человек, который сам себя не уважает. Алек говорил, что придет день и я скажу спасибо за то, что он так поступил, но не объяснил, почему не захотел быть вместе со мной. Что-то во мне оттолкнуло его, но что? Я до сих пор остаюсь в недоумении.

— В вас нет ничего отталкивающего, Элизабет! — воскликнул Дейв. — Поверьте, ваш друг Билли подтвердил бы, что я говорю правду. Просто ни один мужчина, в котором сохранилась хоть капля самоуважения, не взял бы деньги из приданого девушки, чтобы покрыть свои карточные долги. Алек был слишком горд, чтобы воспользоваться вашим наследством.

— Значит, вы оправдываете его поступок? — с негодованием спросила Лиззи.

— Конечно, нет. Но вот то, что вы по своей наивности решили, будто не нравитесь ему, вряд ли справедливо.

— В таком случае объясните, что означало его поведение.

Дейв пожал плечами:

— Вы были ему небезразличны. — Дейв обнял девушку и погладил по голове. — Есть такие мужчины, дорогая моя, которые готовы целовать любую, но только не ту, к которой действительно испытывают глубокие искренние чувства.

Лиззи бросила на виконта удивленный взгляд:

— Но ведь это же глупо. — Она пожала плечами: — Зачем так поступать?

— Из страха, моя дорогая, мужчинами часто движет страх.

— Но Алеку страх неведом! — возразила Лиззи. — В этом он похож на вас. Он, конечно, никогда не сражался с горными львами, но часто дрался на дуэлях и…

— Нет, вы не поняли меня. Я говорю о страхе, который внушает любовь.

Дейв внезапно замолчал. Теперь он раскаивался в том, что заговорил на эту тему. Легко анализировать недостатки другого человека, но как быть ему, когда им самим владели те же страхи и сомнения, что и Алеком?

Дейв тоже испытывал страх перед любовью. Взглянув на себя со стороны, он ужаснулся. Лежа на большой кровати в обнимку с молодой компаньонкой своей тети, он чуть не совратил ее. Внезапно ему стало стыдно. Только теперь до него дошла вся низость его поступка.

— Что случилось? — с тревогой спросила Лиззи, заметив, что Дейв изменился в лице.

Виконт отодвинулся от нее. «Я должен немедленно положить конец всему этому», — подумал он. Слишком сильно увлечься Элизабет Карлайл для него было просто недопустимо. Любовь всегда рано или поздно приносит боль. В его душе еще не зажили раны после удара, который в юности нанесла ему судьба, лишив родителей. Дейв был всем сердцем привязан к ним, и после их утраты он не хотел больше ни к кому привязываться.

Видя, что Дейв хочет встать с кровати, Лиззи нахмурилась. Он выдавил жалкую улыбку.

— Уже поздно, — пробормотал Дейв. — Мне нужно идти.

Тем не менее он не двигался с места, и Лиззи не могла понять, что с ним вдруг произошло.

— В чем дело, Девлин? — спросила она, теряясь в догадках.

— Все в порядке, дорогая. — Он резко спустил ноги на пол. — Вам надо отдохнуть.

«Но я не чувствую усталости», — хотелось возразить Лиззи, однако она промолчала. Ее взгляд был прикован к его великолепному нагому телу. Подняв свою одежду, Дейв стал одеваться, и тут Лиззи вспомнила слова Августы о том, что ее племянник в течение двенадцати лет ни с кем не сближался…

Так вот оно что! Этот трусишка испугался близости.

Надев брюки, Дейв присел на край кровати и стал обуваться с таким видом, будто пытался отгородиться от Лиззи каменной стеной. Его мучили страхи.

Странно, но, видя это, Лиззи испытывала не возмущение или злость, а глубокую грусть. Она понимала, что причиной такого поведения Дейва были незаживающие душевные раны.

Лиззи нежно провела рукой по его широкой спине и почувствовала, как напряжен Дейв. Ее поразило выражение его лица в мерцающем свете свечи — несчастное и потерянное. У Лиззи защемило сердце.

— Все хорошо, Девлин, — прошептала она.

— Вы так думаете?

Дейву вовсе не хотелось открывать перед Лиззи душу и делиться с ней своими переживаниями.

— Не надо огорчаться! — Встав на колени за его спиной, Лиззи обхватила Дейва за плечи и прижалась к нему. Закрыв глаза, она вдруг подумала о том, что может влюбиться в этого человека. Эта мысль встревожила ее, но она не стала задерживаться на ней и поцеловала Дейва в щеку. — Надеюсь, вы не повторите судьбу Алека Найта.

— По-вашему, мы настолько разные? — насмешливо спросил Дейв.

— Да. Вы взрослее его.

— Спасибо за то, что верите в меня. Они помолчали.

— Лиззи… — наконец снова заговорил Дейв.

— Да?

— Если будете в Лондоне… — Он вдруг осекся. — Впрочем, все этo ни к чему.

Замолчав, 0н уставился в пол. Лиззи стало жаль его.

— О, дорогой, — прошептала она, — если я когда-нибудь приеду в Лондон, то постараюсь встретиться с вами. И еще — я никогда не забуду эту ночь. Мне было так хорошо… — Лиззи собрала длинные волосы Дейва и перевязала их лентой. — Я не жду от вас никаких обещаний и все понимаю. Вы ни к чему не принуждали меня, я легла с вами в постель по собственному желанию. Надеюсь, мы останемся друзьями.

Лиззи поцеловала его в левое ухо, в мочке которого поблескивала золотая серьга.

Повернув голову, Дейв бросил на нее осторожный взгляд.

— Вы просто ангел… Лиззи улыбнулась:

— Возможно, вы правы.

Вздохнув, Девлин встал и надел рубашку. Лиззи подумала, что Дейв сейчас направится к двери, но Дейв снова присел на край кровати, вид у него был подавленный.

— Простите меня за то, что я такой, — тихо произнес он.

— Вы вовсе не такой плохой, как вам кажется, лорд Дьявол, — шутливо сказала Лиззи. — Прощайте, мой дорогой виконт…

Приложив палец к ее губам, Дейв заставил Лиззи замолчать.

— Не говорите «прощай», скажите «до свидания». Мы непременно снова увидимся.

— Вы так думаете?

— Да. — Он нежно поцеловал ее.

Лиззи не хотелось разжимать объятия и отпускать Дейва, но она понимала, что пэр Англии никогда не будет принадлежать ей. Лучше воспринимать эту ночь как случайную встречу двух одиноких людей, ищущих тепла накануне зимних холодов.

Наконец она разомкнула объятия, и Дейв встал, но в дверях виконт остановился и оглянулся.

— Вы действительно ни о чем не жалеете? — спросил он.

— Нет, — просто ответила она.

Послав ей воздушный поцелуй, Дейв вышел из комнаты, и вскоре его шаги затихли в коридоре.

Лиззи улыбнулась, хотя у нее на сердце скребли кошки. «До свидания, милорд, — подумала она, — возможно, мы действительно когда-нибудь увидимся с вами снова».

Часть вторая

Отдайте Дьяволу должное.

Пословица XVI века

Глава 8

Шесть недель спустя

Звон колоколов лондонского собора густым облаком плыл над крышами города, срывая с карнизов испуганные стайки голубей и заставляя их взмывать в небо. Моросящий мартовский дождь падал на протекавшую по Уайтхоллу реку из черных экипажей и пешеходов под зонтиками. К длинной похоронной процессии присоединилось немало зевак: все они с любопытством разглядывали лежавшее на катафалке тело виконтессы Стратмор.

Процессию, направлявшуюся к воротам аббатства, сопровождал полицейский эскорт. Катафалк был запряжен шестью вороными лошадьми с плюмажами; на их чепраках из красного бархата красовался фамильный герб Стратморов. За катафалком шли музыканты в клетчатых шотландских юбках.

На похороны собрались представители всех знатных семейств королевства, пожелавшие отдать последние почести леди Стратмор. Кортеж из черных экипажей, украшенных гербами, траурными лентами и венками, протянулся почти до Трафальгарской площади. Люди хранили молчание; слышался лишь цокот множества копыт и скрежет колес.

Находясь в толпе провожающих, Лиззи пыталась найти взглядом Девлина. В ее ушах звучал голос Августы: «Прошу вас, присматривайте за моим племянником, когда я уйду в мир иной…»

Виконтесса скончалась две недели назад: она умерла мирно, во сне, через месяц после визита Девлина. Когда утром миссис Роуленд обнаружила ее мертвой в кровати, перепуганные слуги вызвали доктора Белла, но он уже ничем не мог помочь. Тогда Лиззи написала записку Девлину.

Хрупкое тело виконтессы обмыли и, одев в саван, положили в сосновый гроб, больше похожий на дорогую шкатулку, обитую белым шелком, а потом отправили в Лондон, где виконтессу должны были похоронить в семейном склепе в Вестминстерском аббатстве, там же, где уже лежал ее супруг.

Лиззи долго плакала после смерти леди Стратмор, но, будучи христианкой, она утешала себя тем, что теперь Августе хорошо и спокойно на небесах.

Зато сейчас ее беспокоило состояние Девлина, потерявшего единственного близкого ему человека. В свое время она отказалась выполнить просьбу виконтессы, и ее сердце было не на месте. Лиззи постоянно думала о Девлине, хотя не видела его с той памятной ночи, когда они по обоюдному согласию предались страсти. Ей хотелось встретиться с ним, заглянуть ему в глаза, утешить, сказать, что он не один в этом мире, и в конце концов Лиззи решила предложить Дейву свою помощь и поддержку. Вот только согласится ли он на это?

Наконец она увидела его: виконт шагал впереди катафалка; его похожее на маску лицо хранило непроницаемое выражение.

Процессия остановилась у широких дверей старого храма, куда Дейв и еще несколько мужчин должны были внести гроб. Все это время виконт с отсутствующим видом принимал соболезнования пришедших на панихиду людей, входивших в храм нескончаемой вереницей: он благодарил их за то, что они пришли проводить в последний путь его тетушку. У Лиззи сжалось сердце от боли, таким Дейв выглядел несчастным и одиноким.

Стоя во дворе храма под деревом с голыми сучьями, девушка не сводила взгляда с лорда Стратмора, и вдруг ей стало ясно, о чем сейчас думает Дейв. Он вспоминал тот роковой пожар, который унес жизни его родителей и маленькой сестры. Теперь на всем белом свете у него не осталось ни одного близкого человека.

К горлу Лиззи подступил комок, и она решительно стала пробираться сквозь толпу. Подняв глаза, Дейв увидел ее, и на мгновение их взгляды встретились. Лиззи заметила, что на скулах виконта играют желваки, под глазами залегли глубокие тени. В глазах его затаилась тоска. Подойдя к нему, девушка остановилась, и они долго молчали. Лиззи хотелось броситься ему на шею и крепко обнять его, но кругом было слишком много народа. Рядом с Дейвом стояли двое лондонских щеголей и с интересом разглядывали окружающих, но Лиззи не обращала на них никакого внимания.

— О, Девлин, — прошептала она, качая головой, — я так сочувствую вашему горю…

Взгляд виконта затуманился.

— Спасибо вам, и благодарю вас за то, что вы пришли.

В его голосе слышалась боль.

— Я не могла не прийти. — Лиззи вздохнула. — Не хочу оставлять вас один на один с вашим горем.

Дейв пристально взглянул на нее, как будто искал у нее спасения. Все это время он постоянно думал о ней, и, когда увидел, что девушка пробирается к нему сквозь толпу, у него одновременно возникло два противоречивых желания: ему хотелось обнять ее и положить голову ей на грудь, и в то же время он не желал ее видеть. Виконт боялся, что в присутствии Лиззи он потеряет самообладание на глазах у толпы. На его глазах блеснули слезы, но это было непозволительной слабостью, и Дейв постарался взять себя в руки.

Смерть тетушки только укрепила Дейва в решении жить одиноко и сторониться людей. Он не желал заводить прочные связи, считая это единственным способом избежать душевной боли, — вот почему сочувственная улыбка Лиззи Карлайл и ее нежный взгляд подействовали на него словно соль, упавшая на его незаживающую рану.

Кроме того, сейчас он осуществлял очень опасные планы, намереваясь уничтожить своих врагов. Это была война не на жизнь, а на смерть, и Дейв не мог подвергать опасности близкого человека. В глубине души ему, разумеется, хотелось, чтобы Лиззи утешила его, но это желание он воспринимал как недопустимую слабость.

Отведя глаза в сторону, виконт дал Лиззи понять, что их разговор окончен; за ее спиной толпилось еще много желающих выразить ему свои соболезнования.

Лиззи вздохнула.

— Давайте поговорим позже, вы согласны? — Она попыталась поймать его взгляд. — Я угощу вас чашечкой кофе в кафе на Расселл-сквер.

— Увы, мисс Карлайл, — виконт покачал головой, — боюсь, я не смогу встретиться с вами.

Его взгляд блуждал поверх ее головы.

— Но почему? — удивленно спросила она. Дейв ответил не сразу.

— Мы не должны больше видеться, — наконец с трудом произнес он.

— Но вы же сами говорили, что если я буду в Лондоне, то… — Лиззи вдруг замолчала, догадавшись о причинах, по которым Дейв не хочет встречаться с ней.

— Не делайте этого, — прошептала она. — Не отталкивайте от себя друзей. Вам сейчас нельзя оставаться одному…

— Я привык к одиночеству…

— В вас говорит горечь утраты, но это пройдет, поверьте. В горе нужно опираться на поддержку близких людей. Я приехала сюда, чтобы помочь вам справиться с болью. Если я вам понадоблюсь, пошлите за мной; я остановилась в доме Найтов.

— Прошу вас, уходите. — Дейв отвернулся и на мгновение прикрыл глаза. В этот момент он ненавидел самого себя. Он пытался исключить Лиззи из своей жизни, расстаться с ней, чтобы больше никогда не причинять ей боли, но разве этим он не сделал ей больно?

Лиззи оттеснили в сторону, и виконт повернулся к тем, кто пришел проститься с его тетушкой. Поток желающих присутствовать на панихиде не иссякал. Когда Дейв поискал глазами Лиззи, то снова увидел ее в толпе — она по-прежнему следила за ним. Среди одетых в черное людей она выглядела юной, хрупкой и беззащитной. У Дейва сжалось сердце.

Внезапно Лиззи прижала к губам тыльную сторону ладони, отвернулась и стала пробираться сквозь толпу, а виконт все пытался убедить себя в том, что поступил правильно. Любовь принесла бы им обоим только боль и страдания. Лиззи Карлайл подошла слишком близко к нему, и он вынужден был действовать грубо и решительно. Он прогнал ее прочь, потому что нежность Лиззи способна была растопить его застывшее сердца, а это привело бы к непредсказуемым последствиям.

— Кто эта красотка? — поинтересовался Квентин, подходя к виконту; все это время он наблюдал за Дейвом и Лиззи, стоя в стороне и покуривая сигару.

Дейв сдержался, хотя ему очень хотелось наговорить грубостей своему новому приятелю, завсегдатаю клуба «Лошадь и коляска».

— Так, никто, — буркнул виконт.

— Не падайте духом, старина, — попытался ободрить его Квентин. — Теперь, когда у вас в кармане полмиллиона фунтов, вы сможете отлично развлечься и забыть свое горе! — Похлопав виконта по спине, Квентин вошел в храм.

Дейв бросил исподлобья презрительный взгляд на своих так называемых друзей. Вульгарный и бездушный исполин Квентин думал, что тетушка ничего не значила для него и что ему важны были только ее деньги. Он считал, что сегодня Дейв зря поддался эмоциям, и старался по-своему утешить его. Обязательства перед родными и близкими были для членов клуба «Лошадь и коляска» пустым звуком; для них вообще не существовало родственных отношений и сердечной привязанности.

Дейв бросил последний взгляд в ту сторону, куда ушла Лиззи, и отчаяние охватило его. Зато разум подсказывал ему, что это — к лучшему. Обида отдалит ее от Дей-ва и поможет забыть его. Враги Дейва не должны были догадываться о том, что эта девушка с каштановыми волосами и серыми кроткими глазами — его ахиллесова пята.

С тяжелым сердцем Дейв повернулся и вошел в храм.

«О Боже, какая же я дура!» — твердила себе Лиззи, быстро шагая под дождем по мокрой мостовой и едва сдерживая слезы обиды и отчаяния. Проклиная Девлина за черствость, она не могла не признать, что заслужила это оскорбление. Не надо было так глупо вести себя! Что общего может быть между смирившейся со своей несчастной судьбой девушкой и скучающим богатым аристократом?

Не захотев с ней общаться, Дьявол Стратмор правильно поступил. Чего еще она ожидала? Если бы она действительно что-нибудь значила для него, он дал бы о себе знать после отъезда в Лондон, но Дейв так ни разу и не написал ей и больше не приезжал в дом тетушки. И все же до сегодняшней встречи Лиззи в глубине души надеялась, что Дейв не смотрит на нее свысока и не считает человеком второго сорта. Однако теперь ее надежды рухнули. Дьявол Стратмор поступил с ней так же жестоко, как и Алек Найт.

Подойдя к дому Найтов у Грин-парка, Лиззи постаралась наконец взять себя в руки: ей не хотелось, чтобы герцог и герцогиня Хоксклифф заметили, как она расстроена. Когда после смерти леди Стратмор Лиззи переехала в этот особняк, бывшие опекуны радушно встретили ее и с радостью предоставили ей кров. Это были очень добрые и великодушные люди, и Лиззи ничуть не удивилась, увидев, что они сохранили ее комнату в неприкосновенности, как будто ждали, что она когда-нибудь вернется сюда.

И все же Лиззи понимала, что это не ее дом. Здесь она находилась в гостях, а ей так хотелось обрести свой собственный домашний очаг! Ей не было места в семье Найтов. Лиззи сначала надеялась на то, что ей поручат присматривать за маленьким Бобби, двухлетним сыном Роберта, поскольку жена герцога, Бел, ждала второго ребенка, но вскоре она поняла, что в ее услугах здесь не нуждаются: Бел и няня Бобби вполне обходились без посторонней помощи. Пребывание в доме Найтов было для Лиззи тягостным еще и потому, что она боялась столкнуться здесь с Алеком.

Холостяк Алек, младший из братьев Найт, жил в шикарных апартаментах Олбани, но, поскольку фамильный особняк находился по соседству с клубами, которые он обычно посещал, молодой человек частенько захаживал в гости к баснословно богатому Роберту, чтобы занять у него деньги, и по-прежнему продолжал играть в карты.

Внезапно Лиззи подумала о том, что, возможно, старые школьные приятели Алек и Дейв снова подружатся. Девлин унаследовал большое состояние, и теперь Алек сможет занимать у него деньги, чтобы оплатить карточные долги. Впрочем, для нее было бы лучше поскорее выбросить эти мысли из головы и навсегда забыть и одного, и другого.

Войдя в вестибюль особняка, Лиззи сняла промокшую шляпку и расстегнула пальто, и тут же ей навстречу с важным видом вышел исполненный чувства собственного достоинства дворецкий герцога, мистер Уолш.

— Простите, мисс Карлайл, — степенно проговорил он, — я не слышал, как вы вошли…

Девушка приветливо улыбнулась:

— Ничего страшного, мистер Уолш, мне было нетрудно открыть двери самой. А где хозяева?

Уолш взял у Лиззи пальто.

— Ее светлость сейчас в музыкальной комнате вместе с леди Уинтерли, а…

— Тетя Лиззи! — раздался неподалеку звонкий детский голос.

— Гарри! — радостно воскликнула Лиззи и подхватила бросившегося к ней пятилетнего мальчугана на руки.

Вскоре вокруг нее уже толпилось пятеро малышей — все это были дети братьев Найт. Гарри пытался полностью завладеть вниманием Лиззи, ревнуя ее к кузенам и кузинам, а маленький Бобби так настойчиво тянул ее за юбку, как будто уже сейчас сознавал, что все должны ему подчиняться. Именно ему, наследнику герцогского титула, со временем суждено было стать главой этого клана и одним из самых могущественных вельмож королевства.

Дочь Люсьена, Пипа, шлепнулась на пол и громко заплакала, а годовалые близнецы Эндрю и Эдвард, отпрыски Деймиена, подползли на четвереньках к Лиззи и с довольным видом уселись у ее ног.

— А ну-ка все живо отправляйтесь отсюда в комнату! — велела Лиззи. — Здесь сильно дует. — Она тут же увлекла детей из вестибюля в коридор, где дети, усадив ее на пол, оживленной стайкой окружили ее со всех сторон. Лиззи сразу же забыла все свои горести и печали: она обожала детей и ничуть не уставала от общения с ними.

В это время входная дверь распахнулась и в вестибюль вошел Алек — он был все таким же статным, только ветер растрепал его длинные золотистые волосы.

Увидев Лиззи, Алек застыл от удивления, но затем, заметив, что в коридоре играют дети, быстро пришел в себя и закрыл входную дверь.

Мистер Уолш подошел к нему, чтобы помочь снять пальто, но Алек не обратил на него внимания; он не сводил взгляда с окруженной малышами девушки. В этот момент они оба подумали о том, что могли бы сейчас быть счастливы и обзавестись детьми, если бы Алек своими руками не разрушил их отношения. Они не виделись со дня свадьбы Джесинды, которая состоялась прошлым летом.

— Дядя Алек! — нарушая тягостное молчание, воскликнул Гарри и, подбежав к своему обожаемому дядюшке, повис у него на шее. — Подбрось меня вверх! Ну пожалуйста! — потребовал он.

Алек, смеясь, выполнил его просьбу.

— А теперь покачай. — Мальчик повис на ноге Алека.

— Извините. — Алек смущенно взглянул на Лиззи и зашагал вместе с висевшим на его ноге малышом по коридору.

Гарри завизжал от восторга.

— Еще! Еще! — кричал он.

Алек усадил Гарри в кресло и пощекотал его.

— Как дела? — спросил он, бросив на Лиззи осторожный взгляд. — Я рад снова видеть вас.

Когда он внезапно обратился к ней, Лиззи слегка вздрогнула. Поймав на себе внимательный взгляд Пипы, она вдруг подумала, что малышка видит ее насквозь и понимает, что творится у нее в душе. Недаром Пипа была дочерью проницательного Люсьена.

Переведя взгляд на Алека, Лиззи натянуто улыбнулась:

— У меня все в порядке, и я тоже рада видеть вас. Убедившись в том, что Лиззи не собирается читать ему нотаций и взывать к его совести, Алек приободрился, и на его губах заиграла обычная пренебрежительная улыбка.

Лиззи отвела глаза в сторону и сжала зубы. Ей было очень трудно общаться с Алеком. Он был все таким же обаятельным, но у него заметно поубавилось гонора. И все равно ей очень хотелось спросить, как поживает леди Кэмпион и ладит ли он с ней, а также везет ли ему в игре или удача снова отвернулась от него.

Лиззи и Алек помолчали, ощущая неловкость и делая вид, что все их внимание приковано к детям. В этот момент в коридор вышли молодые матери, похожие на троицу прекрасных богинь, сошедших с полотна Боттичелли «Весна». Бел, Элис и Миранда были очень хороши собой. Улыбнувшись Лиззи, они взяли под свою опеку непоседливых отпрысков. Девушка с завистью подумала о том, что эти три очаровательные дамы нашли свое место в жизни, а ей вот не повезло.

Вслед за женами в коридор вышли их мужья — Роберт, Люсьен и Деймиен: все трое были статными, красивыми, черноволосыми, все излучали силу и уверенность в себе. На их фоне Алек показался Лиззи одиноким и неприкаянным. У нее сжалось сердце. Она тоже не имела второй половинки, и ей было больно сознавать это.

Внезапно Лиззи почувствовала, что ей лучше уехать из этого дома, несмотря на гостеприимство хозяев. Тем же вечером, закрывшись у себя в комнате, она написала письмо миссис Холл, директрисе женского учебного заведения в Ислингтоне, расположенного к северу от Лондона, и дала согласие занять место учительницы. Миссис Холл обещала Лиззи полный пансион и хорошее жалованье.

На следующее утро Лиззи отправилась с вещами в институт благородных девиц. Когда нанятый ею экипаж доставил ее на место и уехал, она осталась одна на разъезженной дороге перед старым кирпичным зданием. Территория института была обнесена частоколом, и Лиззи без труда узнала знакомые места. Стены ветхого строения, как и прежде, обвивал зеленый плющ, портик крыльца опирался на белые колонны. На углу, словно бессменный часовой, стояло старое тутовое дерево, а ведущую к главному входу дорожку осенял раскидистый дуб.

Лиззи и Джесинда учились здесь два года, причем непоседливая Джесинда, дочь герцога, была настоящим сорванцом и доставляла миссис Холл массу неприятностей, а усидчивая прилежная Лиззи вскоре стала первой ученицей. Она любила приобретать новые знания, и в этой школе ей все нравилось; Лиззи казалось, что наконец-то она нашла свое место в жизни и может отличиться, стать первой среди других девочек, хотя и не обладает титулами и богатством.

Лиззи глубоко вздохнула, вспоминая счастливые годы, проведенные в институте благородных девиц. Да, ей было хорошо в этом царстве женщин, здесь она чувствовала себя в полной безопасности. Прежде сюда не забредали лондонские великосветские повесы, и с тех пор в этом учебном заведении, похоже, ничего не изменилось. Правда, Лиззи не знала, долго ли сможет оставаться здесь и ощущать себя довольной и счастливой. Чувство разочарования снова могло возобладать в ее душе.

Отогнав тяжелые мысли, девушка расправила плечи и пошла по дорожке к крыльцу школы. Ее ждали новая жизнь и новые заботы, и все же ей было стыдно за то, что она бежит от судьбы, пасуя перед лицом трудностей. Леди Стратмор сказала бы, что она прячется от жизни и ищет тихую заводь.

Дейв наконец-то отремонтировал приобретенный им дом, и теперь все было готово для приема гостей, у которых Дейв хотел получить ответы на волновавшие его вопросы. Сегодня вечером сюда обещали приехать завсегдатаи клуба «Лошадь и коляска». Назад дороги не было, и виконт с нетерпением ждал их прибытия.

Вокруг усадьбы простирались болота, над которыми сияла полная луна. Стоя на открытой террасе, Дейв любовался пейзажем, покуривая сигару и поджидая гостей.

Лягушки в зарослях тростника, как всегда, устроили концерт и вдруг затихли, когда тишину лунной ночи нарушил громкий стук копыт. Виконт насторожился. Вернувшись в зал, он поинтересовался у дворецкого, все ли готово к приему гостей.

— Да, милорд, — ответил тот.

— Не забудьте закрыть двери, — напомнил Дейв.

Дворецкий поклонился:

— Конечно, милорд.

Дворецкий отправился на кухню и, убедившись, что там все в порядке, заглянул в гостиную, где сидели дамы легкого поведения, приглашенные на вечеринку.

В зале музыканты настраивали инструменты, и Дейв снова вышел на террасу. Неподалеку протекала Темза, над болотами полыхали зарницы. Виконт не отрывал глаз от всадников, приближавшихся к его усадьбе. Позади них ехали дорогие модные коляски и кабриолеты, запряженные породистыми лошадьми.

Постаравшись подавить в себе чувство ненависти к этим людям, Дейв спустился по лестнице, опираясь на трость, в которой был спрятан нож. Он был готов сыграть роль гостеприимного хозяина холостяцкой вечеринки, но один Бог знал, чего это ему стоило.

Вернувшись в Лондон, Дейв перестал посылать Августе свои счета, поскольку знал, что мисс Карлайл ревностно следит за его расходами, и не хотел, чтобы она плохо думала о нем. Теперь груда неоплаченных счетов лежала в его секретере, и Дейв с нетерпением ждал, когда вступит в права наследства и сможет рассчитаться с кредиторами. Оглашение завещания должно было состояться через две недели после похорон в конторе Чарлза Бичема. Члены клуба «Лошадь и коляска» не сомневались, что деньги достанутся племяннику виконтессы; самого же Дейва очень беспокоила предстоящая церемония, относительно которой у него были дурные предчувствия.

Дейв быстро сбежал с террасы второго этажа на крыльцо, чтобы приветствовать гостей, и тут же к всадникам и экипажам, въехавшим во двор, устремились лакеи в ливреях. Среди гостей Дейва были самые одиозные великосветские шалопаи Лондона, известные кутилы и прожигатели жизни; все они с восторгом озирались вокруг. По-видимому, им нравились эти странные безлюдные места и причудливый усадебный дом. Стоя у литой решетки, Дейв как радушный хозяин помахал им рукой.

Выйдя из открытой коляски, Джулиан, граф Карстэрз, снял перчатки и окинул дом внимательным взглядом. Светловолосый, с тонкими чертами лица, всегда элегантно одетый, он выглядел моложе своих сорока лет. Джулиана, как всегда, сопровождал молодой человек по имени Джонни. Дейв знал, что Джонни являлся любовником графа, но вряд ли был ревнив — его нисколько не волновало то, что Джулиан часто бросал на Дейва игривые взгляды.

Из большого экипажа, смеясь и о чем-то оживленно переговариваясь, вышли Найджел Уэйт, Дог Беркли, Раскелл Бейнбридж и худой, как жердь, доктор Идеи Синклер, державший в руках черный чемоданчик. Похоже, компания приехала сюда прямо из притона, в задней комнате которого заботливый доктор, по обыкновению, сделал каждому из своих приятелей веселящую инъекцию.

Усмехнувшись, Дейв перевел взгляд на огромного тучного сэра Томаса Фейна, нечистого на руку финансиста, получившего известность в лондонском обществе тем, что он делал огромные пожертвования в казну партии тори. В благодарность Томми получил титул баронета и приобрел множество друзей в правительстве.

Когда Большой Том выходил из своего легкого кабриолета, коляска опасно накренилась под тяжестью его веса, он грязно выругался, несмотря на то, что был секретарем клуба и, пожалуй, самым состоятельным его членом.

Среди гостей также присутствовал заядлый дуэлянт сэр Торквил Стейнз по прозвищу Кровавое Пятно. Выйдя из экипажа, он окинул дом недоверчивым взглядом и задумчиво погладил свою бородку клинышком, делавшую его похожим на дьявола. К нему подошел Джеймс Оукс по прозвищу Благочестивый Мерзавец, бывший священник, младший сын маркиза, опозоривший себя написанием скабрезных стихов, которые пользовались большой популярностью в клубах фешенебельных районов Лондона. Оукс был пьян и, проходя по двору, чуть не попал под колеса въехавшей в ворота красивой коляски, запряженной четверкой лошадей. Стейнз едва успел оттащить его в сторону.

Из коляски на ходу выпрыгнул молодой человек по прозвищу Олух. Это был герцог Дадли, наивный восторженный юноша.

— Здравствуйте, Дейв! Привет, ребята! — радостно воскликнул он.

Девлин приветливо кивнул:

— Добрый день, ваша светлость.

Дадли был единственным, кого Дейв исключал из числа подозреваемых. Легкомысленный молодой человек не понимал, какой опасности он подвергается в кругу своих так называемых закадычных друзей. К счастью, за ним постоянно присматривал его трезвый хладнокровный кузен Элистер Хайд, который не давал восторженному юному Дадли сорить деньгами и растрачивать свое огромное состояние.

Последним в усадьбу прибыл Квентин Барнс, барон Рэнделл; он вышел из своего фаэтона с фляжкой в руке и зажатой в зубах сигарой и сразу же направился к дому. Остальные члены клуба расступились перед ним. Рэнделл по прозвищу Напасть обладал непререкаемым авторитетом у всей компании; узнав об опасных приключениях Дейва во время странствий и о том, что он является богатым наследником, этот человек в последнее время пытался сблизиться с ним. В свою очередь, для Дейва дружба с ним была очень выгодна, так как остальные члены клуба всегда поступали так, как хотел Рэнделл.

Дейв наблюдал за гостями с радостью паука, заманившего в свои сети вожделенную жертву; на его губах играла загадочная улыбка.

— Итак, Стратмор, — с важным видом сказал Квентин, останавливаясь у подножия лестницы, — мы откликнулись на ваше приглашение. Вы заинтриговали нас. Мы с нетерпением ждем, что вы нам покажете.

Дейв сделал эффектную паузу. Столпившиеся за спиной Квентина повесы замолчали, ожидая, что скажет хозяин.

— Ну что же, господа, — громко произнес Дейв, — следуйте за мной.

Повернувшись, он устремился вверх по лестнице. Гости стали поспешно подниматься за ним, стараясь не отставать. В этот момент Дейв был похож на крысолова, заманивавшего своей дудочкой крыс в ловушку. На верхней площадке он распахнул перед гостями двустворчатые двери.

Представший взорам гостей восьмиугольный холл был ярко освещен, зажженные свечи отражались во множестве зеркал. С расписного потолка свисала хрустальная люстра. В дальнем конце холла располагались двери, ведущие в анфиладу комнат, но они были плотно закрыты.

Дейв пригласил всех в дом. Шествуя среди гостей, он невольно поглядывал на себя в зеркала и видел, что держится с этими шалопаями естественно и непринужденно. Он прекрасно справлялся со своей ролью. Свечи бросали отблески на его роскошный халат из красного бархата, надетый поверх белоснежной рубашки и черных брюк. Распущенные длинные волосы Дейва небрежно падали на плечи, вокруг его шеи был повязан черный шелковый платок. В общем, он чувствовал себя прекрасно, и в этом не было ничего удивительного: юность Дейв провел в компании таких же кутил и прожигателей жизни, какими были его нынешние приятели. Если бы не тетушка Августа, вовремя остановившая его, он тоже стал бы пьяницей и распутником; во всяком случае, роль хозяина холостяцкой пирушки была знакома и привычна ему. Виконт вел себя естественно, и никто не заметил ничего странного в его поведении, — именно этого он и добивался. Окинув хозяина дома оценивающим взглядом, Карстэрз одобрительно улыбнулся, и Дейв оценил это. Дойдя до двустворчатых дверей красного дерева, ведущих в анфиладу комнат, он остановился и повернулся к гостям. На его губах играла загадочная улыбка.

— Господа, я приветствую всех собравшихся здесь мерзавцев и отпетых негодяев. Вы знаете, что я высоко чту вас и давно уже хотел насладиться вашей компанией. Я мечтаю вступить в клуб «Лошадь и коляска» и уже выдержал несколько испытаний, а сегодня собираюсь сделать подарок клубу. Все вы, члены клуба, ни в чем не будете знать здесь недостатка, я угощу каждого на славу. — Дейв обвел глазами своих гостей, которых за последнее время хорошо изучил. — Я уверен, что вам здесь понравится. Малейшая ваша прихоть будет удовлетворена.

— Вот это да! Вы слышали? — зашептались приехавшие в предвкушении кутежа и оргии.

— Итак, господа, не буду больше испытывать ваше терпение, — продолжал Дейв, — и с удовольствием представляю вам новый рай наслаждений! Уважаемые возницы и наездники, разрешите преподнести вам в подарок новую резиденцию для вашего клуба!

Дейв ударил тростью по дверям, и, когда они распахнулись, все присутствующие, онемев от восторга, долго стояли не шевелясь.

Первым нарушил тишину Квентин: он громко засмеялся и похлопал Дейва по плечу.

— А вы молодчина, Дьявол, — одобрительно сказал предводитель лондонских повес и, переступив порог, вошел в зал; остальные гости двинулись за ним.

Они шли медленно и осторожно, с удивлением озираясь вокруг, поражаясь пестроте ярких красок, от которых рябило в глазах. Росписи стен, потолков и колонн завораживали, и многие вздрогнули от неожиданности, когда оркестр вдруг заиграл веселую быструю мелодию. Но по-настоящему праздник начался тогда, когда навстречу гостям вышли куртизанки, изображавшие лесных нимф, одетые в платья из полупрозрачных тканей; головы их украшали венки из зеленого плюща.

Девушки с улыбкой подносили мужчинам бокалы с вином и манили их наверх, где располагались спальни. Все комнаты были обставлены в различных стилях, в одних воссоздавалась атмосфера Древнего Египта, в других — Древнего Рима, а где-то — джунглей или пустыни.

Эту идею Дейву подсказала мамаша Зло, самая известная и популярная сводня в Лондоне, услугами которой пользовались многие великосветские почитатели женского тела.

Глядя на девушек, Дейв снисходительно улыбался. Заложив руки за спину, он с довольным видом прогуливался по залу среди веселящихся гостей. Обнаружив в смежной комнате столы, ломившиеся от угощения, Большой Том пришел в восторг. Здесь были мясные блюда, пудинги, аппетитные горячие пышки, разнообразные сыры, фрукты, пирожки и роскошные десерты на любой вкус. В буфете столовой стояло множество бутылок портвейна и хереса.

Через некоторое время в столовую заглянул Квентин и, заметив Дейва, подошел к нему.

— Да вы, оказывается, хитры как лиса! — весело воскликнул он, обняв виконта за плечи. Когда Дейв угостил его рюмкой ликера, Квентин, выпив, продолжал: — Знаете, Стратмор, я вынужден признать, что жизнь стала намного более интересной после того, как на нашем горизонте появились вы. Многие из нас никогда бы не додумались устроить подобный праздник; большинство членов нашего клуба скучны и банальны. Но вы, мой дорогой, настоящий выдумщик. — Квентин похлопал Дейва по плечу. — Вы напоминаете меня самого в молодости.

— Неужели? — холодно улыбнувшись, спросил Дейв. Похвала Квентина была для него сомнительным комплиментом.

Гость сделал знак лакею, чтобы тот налил им чего-нибудь выпить.

— Так, когда же руководство клуба примет решение о моем приеме? — поинтересовался Дейв.

— Не торопитесь, мой мальчик. Вы еще не выполнили третье условие, необходимое для вступления в клуб, — с усмешкой сказал Квентин.

— И что же это за условие?

— Скоро узнаете. Ваше здоровье!

— Ваше здоровье, — машинально ответил Дейв. Мысль о третьем условии все больше беспокоила его.

Они чокнулись и залпом осушили свои стаканы.

Через час Квентин собрал всех в самой большой гостиной дома. Пол здесь устилал пушистый алый ковер с восточным орнаментом, потолок был задрапирован золотистым шелком, имитировавшим шатер султана. Члены клуба расселись по диванам и креслам, а Квентин со стаканом виски в руках остался стоять в центре комнаты.

— Итак, разрешите объявить наше собрание открытым! — торжественно провозгласил он.

Компания нестройным гулом изъявила свое согласие, некоторые в знак одобрения застучали стаканами по столу.

Усмехнувшись, Квентин повернулся к Дейву, и виконт заметил, что многие гости переглядываются с лукавым видом. Он насторожился, ожидая какого-нибудь подвоха.

— За последние годы в клуб вступило много новых членов, — важно продолжал Квентин. — Как вы знаете, все они выполнили одно важное условие — сделали нашей компании хороший подарок. Вы, Стратмор, сегодня вечером превзошли все наши ожидания, и я предлагаю выпить за вас!

— Правильно! Верно! — послышались возгласы собравшихся.

— За Стратмора! — воскликнул Квентин, поднимая свой стакан.

Дейв отвесил насмешливый поклон, и все выпили.

— Итак, — снова заговорил Квентин, — я собрал записки с вашими голосами и подсчитал их. По итогам голосования Дьявол принят в наши ряды!

— Ура! — закричал юный Дадли.

— Чертовски приятная новость. — Виконт с облегчением вздохнул.

— Да, мой друг, — с коварной усмешкой промолвил Карстэрз. — Но вам осталось еще пройти последнюю проверку.

Квентин расхохотался и подал знак двум своим приятелям. Те вышли из комнаты, а через минуту вернулись, ведя за собой испуганную крестьянскую девочку.

Улыбка тут же сползла с лица Дейва. Девочке было не больше пятнадцати лет, она пыталась вырваться из рук негодяев, но ей это никак не удавалось. Убедившись в тщетности сопротивления, она опустила голову и заплакала.

— Ее зовут Сюзанна, — спокойно пояснил Квентин. — Мы поймали ее вчера в Хартфордшире, когда она гнала гусей на рынок. Миленькая, не правда ли? Нежная, пухленькая и к тому же плачет от страха… Обожаю таких. — Квентин снова расхохотался. — Она думала, что пофлиртует с нами немного и мы ее отпустим. Как бы не так, милашка! Ты, конечно, не рассчитывала, что дело примет серьезный оборот?

Девочка зарыдала еще сильнее.

— Вам повезло, мой дорогой, — усмехнулся Карстэрз. — Вы будете у нее первым.

Дейв был так ошеломлен этими словами, что не сумел скрыть своего замешательства.

— Овладейте ею, Стратмор, — приказал Квентин и с вызовом посмотрев на Дейва. — Лишите ее девственности.

Лица находившихся в комнате мужчин раскраснелись, глаза лихорадочно блестели в предвкушении оргии. Дейв должен был на деле доказать, что он здесь не чужой, что он один из них…

— Надеюсь, Дьявол, вы такой же плохой мальчик, как и все остальные здесь. — Лицо Карстэрза исказила отвратительная гримаса.

Дейв снова бросил взгляд на испуганную девушку, почти ребенка. Изнасилование девственницы — вот через что должен был пройти будущий член клуба «Лошадь и коляска». «Как же я сразу не догадался об этом?» — подумал он. Действительно, мужчины из его сословия часто развлекались подобным образом, однако чаще всего они лишали девственности девиц из лондонских трущоб, которые добровольно продавали свою невинность в надежде стать содержанками богатых знатных господ. Сейчас же перед Дейвом стояло несчастное создание — ребенок, который никогда не видел больших городов и даже не подозревал о существовании мерзавцев, подобных Рэн-деллу и Карстэрзу.

У девочки дрожали губы, но теперь уже она боялась плакать; коренастая, крепкого телосложения, она наверняка была дочерью какого-нибудь зажиточного крестьянина. Растрепанные рыжеватые кудри ее обрамляли круглое миловидное личико с румяными щеками; карие, наполненные слезами глаза напоминали Дейву глаза теленка, которого привели на убой.

Чувствуя, что вот-вот задохнется от гнева, виконт изо всех сил старался сохранять хладнокровие. Он понимал, что только умело разыгранный спектакль спасет девушку. Если он не справится с ролью мнимого насильника, то оба они окажутся в опасности.

— Возьмите же ее, мой мальчик, — прошептал Квентин, не сводя с девушки похотливого взгляда. ■— Если вы откажетесь от нашего подарка, мы не примем вас в клуб, а девицей займусь я.

Услышав это, девочка завизжала от ужаса, а мужчины расхохотались. Выйдя из оцепенения, виконт быстро направился к девочке.

— Мне нравится ваш подарок, — заявил он. — Правда, сначала я немного растерялся, но, признаюсь, такая проверка мне по вкусу. — Он снисходительно потрепал девочку по румяной щеке. — Не бойся, милашка, никто не причинит тебе вреда, и тебе даже понравится то, что я буду делать с тобой. — Виконт осклабился и сделал знак двум стоявшим по сторонам негодяям отпустить ребенка.

Как только Сюзанна почувствовала свободу, она попыталась убежать. Но Дейв поймал ее и крепко обхватил за талию. Ему не хотелось пугать ее, но он должен был максимально убедительно играть роль насильника.

— Вы не будете возражать, если мы понаблюдаем за этой соблазнительной сценой? — спросил Квентин.

— Зачем? Вы хотите взять у меня уроки мастерства? Гости рассмеялись.

— Не беспокойтесь, джентльмены, — продолжал Дейв, — я сам справлюсь с этой малышкой.

— Только не забывайте, что мы потребуем доказательства вашего подвига, — холодно предупредил Карстэрз; стоя у стены, скрестив руки на груди, он испытующе смотрел на Дейва, и виконту показалось, что этот проницательный человек что-то заподозрил.

— Не беспокойтесь, доказательства будут. — Дейв взял Сюзанну за подбородок и запрокинул ее голову. — Не правда ли, дорогая?

Не дожидаясь ответа, он впился губами в ее розовые губы, и, когда Сюзанна уперлась ладонями ему в грудь и попыталась оттолкнуть его, Дейв под одобрительные крики гостей подхватил ее на руки и взвалил на плечо. Перепуганная девочка начала бить кулачками по спине виконта, и это вызвало особенно бурное веселье присутствующих.

— Эй, милашка, да успокойся ты, черт возьми! — воскликнул Дейв и, хлопнув Сюзанну по круглому заду, вышел с ней в коридор.

За его спиной раздались взрывы дикого хохота: члены клуба отпускали похабные замечания и желали Дейву хорошенько поразвлечься.

— Тихо! Не ори! — приказал виконт своей пленнице, переступая порог одной из тускло освещенных комнат и оглядываясь по сторонам. С края кровати свисал полог из собольего меха. «О Боже, — подумал Дейв, — неужели я заплатил бешеные деньги за такую безвкусицу?» Тем временем Сюзанна, которую он все еще продолжал держать на своем плече, стала плакать еще более безутешно.

— О, пожалейте меня, сэр, — молила она, — я добропорядочная девушка…

— Да успокойся ты, ради Бога, я вовсе не собираюсь насиловать тебя. — Подойдя к кровати, виконт скинул девочку с плеча на постель.

Быстро скатившись на противоположный край, Сюзанна вскочила, видимо, собираясь убежать, но Дейв, быстро обернувшись, запер дверь на ключ. Он ожидал, что их станут подслушивать, но в коридоре, казалось, все было тихо. Ситуация, в которой он оказался, раздражала его, и Дейв на чем свет стоит ругал развратников из клуба «Лошадь и коляска».

— Умоляю вас, сэр, отпустите меня, я хочу домой… — продолжала причитать Сюзанна.

— Послушай, ты можешь заткнуться хотя бы на минуту, чтобы я мог сосредоточиться? — грубо оборвал ее Дейв.

Девочка замолчала и испуганно посмотрела на виконта.

— Даю слово, что я даже не прикоснусь к тебе…

— Но в-вы же поцеловали меня… — заикаясь, заявила Сюзанна. — А еще вы сказали, что…

— Все это была игра и только. Я хотел обмануть их. Иначе они явились бы сюда, чтобы понаблюдать за нами.

— Но…

— Послушай, Сюзанна, у меня есть любимая девушка, и я не хочу изменять ей. У меня когда-то была младшая сестра, сейчас ей было бы примерно столько же, сколько тебе. Я понимаю, что ты напугана, но постарайся успокоиться. Меня зовут лорд Стратмор, и я даю тебе слово, что ты вернешься к своей семье целой и невредимой.

Видимо, поверив его словам, Сюзанна наконец затихла.

— Я слышал, что ты из Хартфордшира, — это правда?

Девочка кивнула.

— А как называется твоя деревня?

— Стивенейдж…

— Прекрасно. Если все сложится удачно, ты вернешься в Стивенейдж еще до третьих петухов, но для этого ты должна помочь мне.

— А как?

Дейв на минуту задумался, а потом внимательно огляделся. На ночном столике он заметил бокал со следами губной помады — его, должно быть, оставила одна из куртизанок, поднимавшаяся сюда вместе с гостем.

— Кричи погромче, чтобы слышно было на весь дом, — приказал он, — да хорошенько попрыгай на кровати, чтобы она как следует заскрипела.

— Что я должна сделать? — изумилась Сюзанна.

— То, что слышала!

Завернув бокал в полу бархатного халата, Дейв надавил на хрупкое стекло и, когда бокал хрустнул, взял в руки самый большой осколок. Несколько секунд он задумчиво смотрел на него, а потом начал быстро раздеваться, не обращая внимания на девочку.

— Что вы делаете, лорд Стратмор?.. — испуганно забормотала Сюзанна.

Усмехнувшись, Дейв провел острием стекла по коже на левом боку.

— Им нужна кровь, Сюзанна, — процедил он сквозь зубы. — Но я не хочу, чтобы это была твоя кровь.

Виконт очень надеялся, что его не разоблачат, иначе его и Сюзанну ждала незавидная судьба: Квентин и его приятели могли убить их и утопить трупы в болоте.

Глава 9

Пока Стратмор проходил последнее испытание, Карстэрз не терял времени даром: развалившись на диване, он обнимал Джонни и нашептывал ему о том, что они будут делать, когда уединятся в спальне, обставленной в античном стиле. Графу уже наскучил его юный любовник — он с детства пестовал Джонни, воспитывал его на свой вкус и наслаждался с мальчиком любовными утехами, — и сейчас его больше интересовал Стратмор. Виконт уже больше часа возился с девчонкой; из комнаты, в которую они удалились, доносились громкие стоны.

— Да, да! — послышался голос Сюзанны.

— Молодец, Сьюзи, крепче сжимай его.

— Ох, лорд Стратмор, как здорово!

— А вы уверены, что эта крошка была девственницей? — с набитым ртом спросил Большой Том, накладывая в тарелку очередную порцию закусок.

Элистер кивнул:

— Матушка Иниквити это подтвердила.

— Никогда не слышал, чтобы девственница так вопила, — заметил Благочестивый Мерзавец. — В моей практике, по крайней мере, такого не случалось.

— Но вы же не Дьявол Стратмор, — с усмешкой заметил Квентин.

Все засмеялись.

— Ей-богу, виконт оправдывает свою репутацию! — воскликнул Дадли. — Он действительно умеет найти подход к любой женщине.

— Вот и учитесь, Оукс. В постели с женщиной нельзя торопиться, как вы это делаете по молодости и глупости.

Продлите удовольствие, и она сделает все, что вы от нее хотите.

— С каких это пор вы стали экспертом в этой области? — фыркнул Оукс, но Карстэрз ничего не ответил: сидя напротив входа в гостиную, он не спускал глаз с закрытой двери, за которой скрылись Дейв и Сюзанна. Он казался необычайно возбужденным. Его живое воображение рисовало соблазнительные сцены; прикосновения Джонни никогда не возбуждали его так сильно, как богатая фантазия. Карстэрз не забыл, что однажды, много лет назад, он едва не соблазнил юного Стратмора; правда, сам виконт вряд ли помнил об этом.

Десять лет назад, через полтора года после пожара, унесшего жизнь его близких, молодой Стратмор появился в лондонском обществе. Тогда ему было девятнадцать лет, и Девлин вел себя довольно развязно, но чувствовалось, что на самом деле он подавлен и растерян. Внимание Карстэрза привлекла не только поразительная красота юноши; его притягивало к Дейву в первую очередь сознание того, что именно он, граф Карстэрз, причинил этому несчастному страшную незаживающую рану. Боль толкала Дейва на отчаянные поступки, он превратился в настоящего прожигателя жизни, и граф кожей ощущал, что между ним и юным Стратмором существует незримая связь. Держась от него на расстоянии, он наблюдал за молодым шалопаем, испытывая нечто похожее на угрызения совести. Карстэрзу хотелось как-то загладить свою вину за ту боль, которую он причинил, но он не понимал, как можно это сделать.

И вот однажды поздно ночью после холостяцкой пирушки с обильными возлияниями граф застал вдрызг пьяного виконта — тот лежал в беспамятстве рядом с фонтаном на холодном, выложенном плиткой полу оранжереи усадьбы, в которой развлекались молодые люди. Приятели, должно быть, пытались привести его в чувство с помощью холодной воды, и поэтому рубашка Дейва была расстегнута. Карстэрз залюбовался мускулистой грудью юноши, и ему вдруг стало до слез жаль этого красивого мальчика, которому он причинил столько горя. Дейв был беззащитен и одинок.

Не сводя глаз со спящего у его ног виконта, граф присел на край каменной чаши фонтана.

— Девлин, — негромко позвал он, — хотите, я отвезу вас домой?

К удивлению Карстэрза, Дейв приоткрыл глаза.

— Нет, спасибо, — пробормотал он заплетающимся языком. — Я лучше посплю здесь.

Граф улыбнулся:

— Вы узнали меня?

— А мы разве знакомы? Простите, но я мертвецки пьян.

— Вижу и не осуждаю вас. Меня зовут лорд Карстэрз. Вероятно, завтра вы не сможете ничего вспомнить из того, что произошло сегодня, но мне хотелось бы сказать вам, что, если вам когда-нибудь понадобится помощь, вы можете обращаться ко мне.

— Что такое? — пробормотал Дейв и, перевернувшись на другой бок, крепко уснул.

Карстэрз долго сидел над ним, борясь с искушением. Ему хотелось дотронуться до шелковистой гладкой кожи Дейва, и в конце концов, не сдержавшись, он погладил юношу по голове, а затем, почувствовав сильное возбуждение, заставил себя удалиться. Он боялся, что наделает глупостей. Вообще-то граф любил риск и всегда ходил по краю пропасти, но на этот раз он решил не нарушать правил приличий, установленных в обществе, опасаясь, что свет отвернется от него, если станет известно о его противоестественных наклонностях. В то время граф тщательно скрывал свою истинную ориентацию.

С годами Карстэрз стал намного смелее; он убедился, что у каждого был свой скелет в шкафу, и понял главное: титул и состояние способны защитить его от законов, предусматривавших суровое наказание за мужеложство.

Граф устал от жизни, давно и смертельно скучал и считал, что вывести его из такого состояния мог только Стратмор. Да, именно этот молодой человек, которому он причинил столько горя, был способен спасти его от тоски. Вот почему граф жаждал сблизиться с ним. Он не считал, что его мечта сделать Дейва своим любовником несбыточна, ведь не зря в ответ на его флирт виконт всегда учтиво улыбался.

Усмехнувшись, граф поднес к губам бокал вина, и тут же Джонни почувствовал, что граф перестал обращать на него внимание. Встав с дивана, он подошел к одной из нимф и стал обнимать ее. Это была жалкая попытка вызвать ревность Карстэрза.

Куртизанки были в восторге от красивого стройного Джонни, но графа это ничуть не волновало; уже с давних пор юноша был для него просто игрушкой. «Равный среди равных», — с саркастической усмешкой подумал Карстэрз: флиртуя с продажными красотками, его любовник ставил себя в глупое положение.

Погруженный в свои мысли, Карстэрз не заметил, как к нему подошел Торквил — он, как всегда, был на взводе. Известный в городе дуэлянт обладал задиристым, спесивым характером, и его было легко вывести из себя, однако Карстэрз умел обходиться с ним.

— Как вам нравится здесь? — с любезной улыбкой спросил граф, когда Стейнз с мрачным видом плюхнулся рядом с ним на диван.

Торквил нахмурился.

— В чем дело? Почему вы молчите?

— Не нравится мне все это, — проворчал Стейнз.

— Не нравится? Что именно?

— Этот дом. Я нюхом чую здесь подвох.

— Не понимаю, о чем вы.

— Западня. Меня не проведешь!

— Да ну, Стейнз, перестаньте; у вас мания преследования, ей-богу. Мы же уже говорили на эту тему…

— Вы и Квентин слепы; я уверен, что Стратмор все знает и играет с нами, как кошка с мышью. Будь моя воля, я расправился бы с ним, пока не поздно. Я и сейчас могу легко сделать это…

— Да успокойтесь же вы, Стратмор ни о чем не догадывается, — раздраженно перебил его Карстэрз.

— Вот тут вы не правы, — быстро возразил Стейнз. — И я докажу вам это. Пойдемте со мной, я кое-что покажу вам. Квентин тоже должен на это посмотреть.

— Что именно вы хотите нам показать? — с недовольным видом спросил Карстэрз, которому не хотелось идти куда-то со Стейнзом; он боялся пропустить момент, когда из комнаты, расположенной напротив гостиной, выйдет Дейв, лишивший девственности Сюзанну. Графу не терпелось взглянуть на выражение его лица, а также на девицу; он и сам был не прочь, чтобы его изнасиловал Дьявол Стратмор.

— В бальном зале висит портрет Джинни Хай-гейт, — понизив голос, сообщил Стейнз.

Карстэрз с изумлением посмотрел на приятеля, однако его замешательство длилось недолго, и он, по своему обыкновению, быстро взял себя в руки. Ему было отлично известно, что в такой ситуации эмоции — плохой советчик.

— Вы в этом абсолютно уверены? — небрежным тоном спросил он.

— Идите и убедитесь сами, а я схожу за Квентином; ему тоже будет интересно взглянуть на этот портрет.

— Ну нет, вот этого делать не надо, — остановил его Карстэрз. — Так мы можем вывести его из равновесия, и он сорвется.

Опасения графа не были напрасными; мысли о Джинни Хайгейт начали одолевать Квентина, как только они отправились в гости к Стратмору. Его мучили дурные предчувствия.

Много лет назад в этом доме собиралось множество мужчин, жаждавших взглянуть на известную в Лондоне актрису, и среди них был бедный влюбленный Квентин. Теперь барон заглушал память о своей любовнице вином и развратом, сидя в дальнем углу гостиной с одной из лесных нимф на коленях. И конечно же, он выбрал, как всегда, рыжеволосую девушку.

Вздохнув, Карстэрз сокрушенно покачал головой.

— Оставьте беднягу в покое, — снова попросил он, и на этот раз Стейнз вынужден был согласиться с ним.

Встав, они отправились в бальный зал смотреть портрет. «Ирландская сучка», — подумал Карстэрз, разглядывая изображение самодовольно улыбающейся Джинни.

Портрет ничуть не убедил его в том, что красавчик Дейв заманил их в ловушку.

— Это ничего не значит, — равнодушно сказал он. Стейнз усмехнулся:

— Вы полагаете, это простое совпадение?

— Здесь изображены все актрисы, блиставшие десять лет назад на лондонской сцене…

— Да вы просто слепец, Карстэрз! — раздраженно воскликнул Стейнз. — Стратмор издевается над нами, а вы этого не видите?

— Поверьте мне, — постарался успокоить его граф, — виконт даже не знает, кто такая Джинни Хайгейт.

— С чего это вы защищаете Стратмора? — с недоумением спросил Стейнз, и тут его осенило. — Ах, вот оно что! Неужели вы, негодный содомит, увлеклись виконтом?

Карстэрз окинул собеседника холодным взглядом.

— Как поживает ваша дочь? — неожиданно спросил он.

Лицо Стейнза побагровело.

— О, простите, — поправился граф, — я хотел сказать: ваша племянница. Я совсем выпустил из виду, что она не знает, кто ее настоящий отец. За каждым из нас водятся грешки, дорогой Торквил. А как поживает мать вашей племянницы, ваша сестра и любовница?

— Оставьте меня в покое. — В голосе Стейнза зазвучала угроза.

— В таком случае и вы не лезьте в мою личную жизнь, — отрезал Карстэрз. — Ни один волос не должен упасть с головы Стратмора до тех пор, пока я не разрешу вам действовать.

— Все в порядке, ребята? Надеюсь, вы не поссорились? — раздался позади них невнятный голос Квентина.

Обернувшись, они увидели, что их приятель пьян настолько, что едва держится на ногах. Карстэрза охватило беспокойство. Выпив лишнего, Квентин или становился не в меру сентиментальным, или впадал в бешенство. Граф предпочел бы первый вариант: обладая исполинским телосложением и взрывным темпераментом, Квентин в припадке бешенства был неудержим и, войдя в раж, крушил все на своем пути. Когда-то Квентин не пощадил даже дорогую его сердцу Джинни Хайгейт. Карстэрз и представить не мог, что все произойдет именно так; нашептывая всевозможные гадости о Джинни, он хотел только одного — чтобы его приятель приструнил свою любовницу.

Не желая, чтобы барон увидел портрет Джинни и снова вошел в раж, Карстэрз попытался заслонить его собой, но было уже слишком поздно.

— Что это, черт возьми? — взревел Квентин. Отстранив Карстэрза, он стал пристально всматриваться в портрет, и его лицо исказило выражение боли.

Квентин провел кончиками пальцев по изображению своей погибшей возлюбленной.

— Вы согласны, Квинт, что это подстава? — обратился к нему Стейнз. — Карстэрз не желает верить в то, что нас пьггаются заманить в ловушку, но этот портрет доказывает мою правоту. Стратмор все знает и охотится на нас.

Однако барон, казалось, не слышал его, и Стейнз с опаской посмотрел на Карстэрза. Граф выглядел очень озабоченным — недаром он слыл самым умным из их троицы; в течение двенадцати лет ему удавалось сдерживать своих приятелей и управлять ситуацией, однако сейчас они могли выйти из-под его контроля, и тогда графу пришлось бы туго.

— Что вы думаете по этому поводу, Квинт? — Стейнз продолжал гнуть свое.

Квентин взглянул на него с отсутствующим видом: видимо, мыслями он был сейчас далеко отсюда.

— Вы что-то сказали?

— Стратмор охотится на нас, уверяю вас. — Сэр Торквил словно не замечал того состояния, в котором находится Квентин. — Он завлек нас сюда, чтобы расправиться с нами.

Квентин нахмурился и с мрачным видом посмотрел на приятеля.

— Скажите Карстэрзу, что мы должны немедленно решить эту проблему, — не унимался Стейнз. — Иначе будет поздно.

— Нет, — покачав головой, возразил Квентин, — я не хочу ссориться со Стратмором. Он мне нравится.

У Стейнза чуть глаза не вылезли из орбит от изумления.

— И вы туда же, Квентин! — возмущенно воскликнул он.

— Дейв — хороший парень, Торквил, оставьте его в покое. Я уверен, что он ни о чем не догадывается. Откуда ему знать, что именно произошло в ту ночь, ведь тогда он был еще совсем мальчишкой.

Скрестив руки на груди, Карстэрз насмешливо взглянул на Стейнза.

— Мы поклялись на крови хранить молчание! — Стейнз нервно всплеснул руками. — Мы создали клуб, чтобы под его прикрытием вершить свои дела, и вот теперь Стратмор стремится проникнуть в наши ряды. Неужели вас это не настораживает? Да вы просто ослепли! Дейв уже давно не мальчик, он опасен.

— Давайте оставим эту тему, Торквил, — примирительно буркнул Квентин.

— Но я не желаю молчать! Это глупо! И вы меня не переубедите. Каждый из вас преследует свои цели: Карстэрз увлекся Стратмором, а вы, Квентин, прониклись к нему непонятной симпатией. По-видимому, я являюсь единственным человеком, который видит этого ублюдка насквозь, и у меня нет никакого желания болтаться на виселице. Я ни в чем не виноват…

— Разве не вы содействовали совершению преступления? — холодно глядя на своего приятеля, напомнил Карстэрз.

Торквил резко повернулся к барону.

— Квент… — снова начал он, но тут Квентин неожиданно вцепился Стейнзу в горло и прижал его к стене, на которой были изображены портреты актрис.

— Я же сказал, мы немедленно оставим эту тему! — прорычал он. — Или вы меня не поняли? Все это в прошлом. Я все забыл и ни о чем не хочу вспоминать.

— Вы оба слабаки, — прохрипел Стейнз. — Трусы!

— Не злите меня, Торквил, — с мрачной угрозой проговорил Квентин, и его глаза налились кровью.

— Ну-ну, парни, успокойтесь! — Карстэрз поспешил разнять готовых подраться приятелей. Ему было приятно сознавать, что он умеет приводить в чувство этих вспыльчивых спесивых бонвиванов. — Давайте оставим Стратмора в покое еще на несколько месяцев и продолжим внимательно следить за ним. Если ваши подозрения, Торквил, подтвердятся, мы начнем действовать, а пока у нас на руках нет никаких доказательств, будем считать виконта невиновным. Не забывайте, что Стратмор много страдал в жизни. Ну как, согласны? Квентин кивнул:

— Я согласен.

Однако Торквил все еще не желал сдаваться.

— Прежде чем мы соберем доказательства его злого умысла, — заявил он, — Стратмор отправит нас на виселицу.

Квентин тут же снова вцепился Стейнзу в горло.

— Я уверен, что этого не будет, — спокойным тоном произнес Карстэрз.

— Я тоже, — сквозь зубы процедил Квентин, продолжая душить Торквила.

— Ладно, ваша взяла… — прохрипел Стейнз, и барон отпустил его, после чего он с мрачным видом вышел из зала.

Квентин проводил его злобным взглядом.

— Хорошо вы его отделали. — Карстэрз похлопал барона по плечу.

Квентин презрительно отстранился:

— Не прикасайтесь ко мне. — Окинув графа презрительным взглядом, он направился в гостиную, где его ждала рыжеволосая красотка.

Карстэрз молча проглотил незаслуженную обиду. Теперь ему казалось смешным то, что когда-то он хотел Квентина. Это было очень давно; тогда его влекло к этому огромному, крепкому, похожему на варвара, загорелому молодому человеку. В те годы граф был вообще неразборчив в связях, его вкус еще не сформировался, и когда Квентин прибыл в Лондон из страшного захолустья Йоркшира, Карстэрз помог ему освоиться в столице. Но граф никогда по-настоящему не пытался соблазнить Квентина, поскольку знал, что силач ни перед чем не остановится и может попросту избить его, — ему не хотелось пугать всех сломанным носом или свернутой скулой. Карстэрз с удовольствием прекратил бы всякое общение с Квентином и Стейнзом, но их связывали прошлое, тайна злодеяния, общие чувства вины, ненависти и боли. Как ни мечтал граф начать жизнь с чистого листа и вычеркнуть из нее ту роковую ночь, это было ему не по силам.

Засунув руки в карманы, Карстэрз вошел в ярко обставленную гостиную, где царило всеобщее оживление, и сразу же заметил Дьявола Стратмора, а рядом с ним раскрасневшуюся Сюзанну.

Граф усмехнулся. Окинув Дейва внимательным взглядом, он снова почувствовал сильное возбуждение: Стратмор выглядел великолепно в белой расстегнутой на мускулистой груди рубашке; его лоб покрывали капельки испарины, щеки раскраснелись, глаза блестели. Он спросил сигару и, получив ее, глубоко затянулся, а затем с наслаждением выпустил дым.

Дейв обнял Сюзанну за плечи, и она, доверчиво прижавшись к нему, смущенно спрятала зардевшееся лицо у него на груди. В этот момент из спальни вышла матушка Иниквити и заявила, что обнаружила на простынях пятна крови.

Гости радостно взревели, и Карстэрз тоже засмеялся, качая головой. Теперь Дейв был у него в руках. Если бы он обманул членов клуба, ему пришлось бы дорого поплатиться за это; каждый, кто хотел вступить в их ряды, должен был пройти это испытание. И дело здесь было вовсе не в лишении невинности девственницы, а в том, что это преступление становилось пятном на репутации. Человеком с темным прошлым было легче управлять, нежели невинным агнцем.

Карстэрз отлично знал, что самым эффективным методом контроля является шантаж. Граф улыбнулся, наблюдая за тем, как новый член клуба «Лошадь и коляска» выводит свою жертву из гостиной. Сегодня Карстэрз еще раз убедился, что ум и хитрость в девяти из десяти случаев одерживают верх над физической силой.

— Вы думаете, они поверили нам? — испуганным шепотом спросила Сюзанна, когда они вышли из гостиной.

— О да, мы все сделали очень убедительно. — Виконт довольно улыбнулся. Они целый час провели в спальне, изображая бурную страсть, и постепенно Сюзанна перестала его бояться. В конце концов она даже решила, что быть изнасилованной таким человеком, как лорд Стратмор, — это не такая уж страшная участь, во всяком случае, это лучше, чем смерть. Однако к Квентину и другим членам клуба она по-прежнему относилась с ужасом и отвращением.

— Какие они все противные и жестокие, — дрожащим голосом произнесла Сюзанна.

— Не думай о них, — посоветовал виконт. — Ты сейчас поедешь в деревню.

Они вышли во двор, где стояла открытая коляска Дейва.

— Мои слуги отвезут тебя домой, но сначала ты должна дать мне слово, что никогда впредь не будешь садиться в экипаж к незнакомым мужчинам.

Сюзанна тяжело вздохнула.

— Клянусь, что никогда больше не сделаю этого. — Она робко посмотрела на виконта: — Надеюсь, ваша рана перестала кровоточить?

— Со мной все будет в порядке, не беспокойся.

— Спасибо вам, лорд Стратмор. — Девочка привстала на цыпочки и чмокнула виконта в щеку.

— Познакомься, это Бен. — Дейв кивнул на подошедшего к ним темнокожего слугу. — Он отвезет тебя домой.

Бен церемонно поклонился.

— Ты можешь доверять ему, малышка, — мягко сказал виконт. — Этот человек сопровождал меня в странствиях по свету и несколько раз спасал мне жизнь.

— А он говорит по-английски? — шепотом спросила Сюзанна.

— Конечно. Он же приехал из Америки, а не свалился с луны.

Бен усмехнулся — он давно привык к странной реакции белых людей.

Дейв помог девочке сесть в коляску, захлопнул дверцу, и Бен тут же взобрался на козлы.

— Что случилось? — понизив голос, спросил он.

— От меня потребовали, чтобы я выполнил третье условие. — Виконт бросил выразительный взгляд на дом, в котором веселились гости.

— Они хотели, чтобы вы изнасиловали эту девочку? — в ужасе спросил Бен.

Дейв мрачно кивнул.

— Ее заманили в экипаж в Хартфордшире, и она чуть не умерла от страха. Постарайся побыстрее доставить ее домой и немедленно возвращайся. К рассвету ты должен быть здесь.

— А вы будьте осторожны, милорд.

Экипаж тронулся, и Сюзанна послала виконту воздушный поцелуй. Засунув руки в карманы, Дейв долго смотрел вслед коляске, и лишь когда она выехала на залитую лунным светом дорогу, петлявшую между болотами, направился к дому.

Теперь, когда лорд Стратмор стал полноправным членом печально известного лондонского клуба «Лошадь и коляска», ему оставалось только узнать, кто из подонков поджег постоялый двор в роковую ночь, когда погибли его родные, и отомстить за страшное преступление.

— А теперь, девочки, запомните: гипотенуза — это сторона треугольника, лежащая напротив прямого угла. — Лиззи внимательно посмотрела в широко распахнутые глаза своих шестнадцатилетних учениц. — Согласно теореме Пифагора, ее квадрат равен сумме квадратов катетов. Что же вы сидите, леди? — с недоумением спросила она. — Эту формулу надо записать в тетради.

— Да, конечно! — Дейзи Мэннинг, послушная кроткая ученица с большими синими глазами и золотистыми локонами, обмакнув перо в чернильницу, тут же принялась за дело.

За ней сидела Аннабел Свенсон, непокорное упрямое создание — эта насмешливая брюнетка с румяными пухлыми щечками никак не хотела слушаться Лиззи. Ссутулившись, она пряталась за спиной Дейзи и читала что-то, не относящееся к уроку. Лиззи подозревала, что это было очередное любовное послание парня по имени Том.

— Аннабел, прошу вас, не отвлекайтесь. Эта теорема известна с глубокой древности и, поверьте, заслуживает вашего внимания.

Разговаривая с ученицами, Лиззи старалась подражать тону и манерам покойной леди Стратмор. Только теперь она поняла, как много вложила в нее Августа. Виконтесса всегда с удовольствием общалась с молодежью и старалась научить каждого, как правильно вести себя в жизни.

Аннабел бросила на Лиззи раздраженный взгляд.

— Мисс Бамуорт не заставляла нас изучать геометрию, — проворчала она.

— Простите, что вы сказали? — Лиззи нахмурилась.

— Аннабел права, мисс Карлайл, — вступилась за одноклассницу Дейзи. — Нам сказали, что вы научите нас только арифметическим действиям — сложению, вычитанию, умножению и делению.

— Да, мисс Бамуорт никогда не заставляла нас изучать такие сложные предметы, — жалобно пропищала соседка Дейзи по парте.

— Но ведь я не мисс Бамуорт, — с улыбкой промолвила Лиззи. — Я знаю, что у вас достаточно ума и способностей, чтобы усвоить азы геометрии.

— Понимаете, мисс Карлайл, — робко сказала Дейзи, — мы опасаемся, что изучение геометрии отрицательно скажется на нашем характере. А вдруг в следующем году кавалеры отвернутся от нас и мы не сумеем выйти замуж? — Дейзи бросила взгляд на подруг, ища у них поддержки, и одноклассницы дружно закивали, соглашаясь с ней. — Если такое случится, папа сильно рассердится на меня, — продолжала Дейзи. — Он говорит, что мужчины не любят слишком умных женщин и называют их синими чулками.

Лиззи попыталась скрыть смущение.

— Ваш папа совершенно прав, Дейзи, но у вас нет причин для беспокойства. Если я увижу, что изучение того или иного предмета наносит вред вашему характеру, я сразу прекращу его преподавание.

— И все же мне непонятно, — с недовольным видом проворчала Аннабел, — зачем нам все эти дурацкие треугольники. Я не собираюсь проектировать мосты.

Девочки захихикали, но, когда Лиззи окинула учениц строгим взглядом, они замолчали.

— Дело вовсе не в треугольниках, Аннабел. Геометрия, как и другие науки, развивает мышление. В жизни мы должны руководствоваться разумом, и я пытаюсь научить вас думать и рассуждать логически. Женщина, которая не умеет самостоятельно мыслить, никогда не станет хозяйкой своей судьбы.

Девочки на мгновение замерли; они не сомневались, что директриса наверняка не одобрила бы их преподавательницу за такие мысли. Впрочем, Лиззи это мало волновало. Почему девочки не могут знать то, что изучают их братья?

Подойдя к Аннабел, она заметила лежавший под ее грифельной доской листок и, взяв его, с упреком посмотрела на девочку. Оказывается, Аннабел читала одну из маленьких бульварных газетенок, которые неизвестно каким образом проникали в стены института благородных девиц.

Сев за учительский стол, Лиззи пробежала газету глазами и уже хотела отложить ее, но тут ее внимание привлек один из заголовков. Девушка внезапно побледнела.

После смерти виконтессы имя лорда Стратмора не раз упоминалось в светской хронике: виконт вел себя самым неподобающим образом, и это сильно огорчало Лиззи; она болезненно переживала каждый его промах, как будто в этом была и ее вина. В свое время она отказалась исполнить последнюю просьбу Августы, поэтому теперь ее мучили угрызения совести.

Лиззи не хотела рисковать своим добрым именем. Ее жизнь вошла в размеренную колею, она работала в престижном учебном заведении. При этом она еще успевала делать переводы с немецкого языка для одного знакомого издателя и неплохо зарабатывала. Сумма ее сбережений быстро росла. В выходные дни Лиззи часто ездила в Лондон, где заходила в музей, книжный магазин или шла на лекцию. В столице у нее было много друзей, и, кроме того, она часто ездила к своей подруге Джесинде в особняк, расположенный у Риджентс-парка.

Что касается ее личной жизни — в ней все по-прежнему оставалось без изменений. Доктор Белл как-то прислал Лиззи письмо с предложением нежной дружбы, но она не могла ответить ему взаимностью.

Наблюдая за тем, как девочки решают задачи, Лиззи села за учительский стол и глубоко задумалась. Единственной до сих пор не решенной задачей в ее жизни оставался Дьявол Стратмор, и она ничего не могла с этим поделать.

Наконец урок закончился, и девочки поспешно вышли из класса. Их ожидали занятия с хореографом, мисс Эгнью, и у Лиззи оставалось немного времени, чтобы подготовиться к уроку французского языка, но тут один из надзирателей принес ей записку от директрисы, в которой миссис Холл просила молодую учительницу зайти к ней в кабинет.

Быстро поднявшись по лестнице и подойдя к дверям кабинета, Лиззи негромко постучала.

— Войдите, мисс Карлайл, — услышала она и открыла дверь.

Миссис Холл была крупной женщиной внушительного роста; из-под ее завязанного под подбородком кружевного чепца выбивались седые букли; кроме нее в кабинете находились незнакомая дама и девочка лет шестнадцати.

— Мисс Карлайл — наша лучшая учительница, миссис Харрис. — Миссис Холл обернулась к даме. — Она выросла в доме герцога Хоксклиффа и была компаньонкой его младшей сестры, маркизы Труро и Сент-Остелл. Хочу также подчеркнуть, что обе они тоже закончили наше учебное заведение. Нашими ученицами являлись также герцогиня Хоксклифф и леди Уинтерли, супруга нашего национального героя полковника Уинтерли.

Лиззи слегка поморщилась, ей было неприятно слышать, как миссис Холл упоминает ее обширные светские связи. Тем не менее, слова директрисы, похоже, произвели большое впечатление на гостий.

— Познакомьтесь, мисс Карлайл, это миссис Харрис из Дублина и ее дочь Сорча.

— Очень приятно. — Лиззи сделала книксен. Выражение лица дамы оставалось непроницаемым, что вполне соответствовало траурному наряду — элегантному платью из черного шелка и шляпке с густой вуалью. Единственным ярким пятном в ее облике были рыжие волосы, выбивавшиеся из-под шляпки.

— Миссис Харрис выразила желание отдать дочь в наше учебное заведение, — сообщила миссис Холл. — Будьте добры, мисс Карлайл, покажите новой ученице здание школы и познакомьте ее с расписанием занятий и распорядком дня.

— Слушаюсь, мэм. — Лиззи повернулась к девочке: — Добро пожаловать в наш пансион благородных девиц, мисс Харрис. А теперь пойдемте со мной.

Сорча Харрис встала. Это была красивая девочка, похожая на фарфоровую куклу; ее бледное лицо обрамляли иссиня-черные локоны, стянутые алой лентой, в больших голубых глазах таилось выражение робости. Она казалась совсем еще ребенком.

Многие ученицы, поступавшие в это учебное заведение, впервые в жизни надолго разлучались со своими близкими и потому чувствовали себя неуверенно. Судя по глубокому трауру, миссис Харрис недавно овдовела, а значит, Сорча тоже понесла потерю, лишившись отца.

— Может быть, нам все же не стоит расставаться, мама? — неуверенно спросила девочка.

— Нет, дорогая моя, мы сделаем так, как решили. Я не сомневаюсь, что все будет хорошо, — произнесла миссис Харрис с легким ирландским акцентом. — Ступай, познакомься со школой и новым распорядком жизни, а я заеду за тобой в воскресенье, и мы вместе отправимся в церковь. Надеюсь, ты будешь вести себя хорошо.

— Не беспокойся, я тебя не подведу.

— Я присмотрю за вашей дочерью, миссис Харрис, — пообещала Лиззи. — Я тут тоже новенькая, как и вы, мисс Харрис, поэтому давайте дружить и держаться вместе.

Сорча застенчиво улыбнулась.

— Позвольте, я помогу вам. — Лиззи взяла саквояж девочки за одну ручку, а Сорча подхватила его за другую.

— Спасибо, мисс Карлайл…

Они вышли из кабинета и втащили тяжелый саквояж по лестнице на третий этаж, где располагались дортуары. Когда они остановились на площадке, чтобы передохнуть, внизу раздался голос миссис Холл:

— О, простите, мисс Карлайл, — я совсем забыла, что вчера вам пришло письмо…

Лиззи поспешно спустилась и взяла письмо.

— Спасибо, миссис Холл, — поблагодарила она и, вновь поднявшись наверх, стала внимательно разглядывать конверт. Это было официальное письмо из адвокатской конторы Чарлза Бичема. На конверте стояла пометка «Срочно». Имя поверенного показалось Лиззи знакомым, но она никак не могла вспомнить, где слышала его. Впрочем, сейчас ей все равно некогда было читать письмо, и, сунув его в карман фартука, она снова взялась за ручку саквояжа. Сорча последовала ее примеру.

Они внесли тяжелый саквояж в просторный, залитый солнечным светом дортуар, и Лиззи показала новой ученице ее кровать и шкафчик, а потом помогла распаковать вещи.

— Вам, наверное, не терпится прочитать письмо. — Сорча посмотрела на край конверта, выглядывавший из кармана фартука учительницы.

Лиззи опустила глаза.

— Я не хочу быть невежливой и читать письмо в вашем присутствии…

— О, читайте, пожалуйста, я нисколько не обижусь. — Девочка улыбнулась.

— Ну, в таком случае я действительно вскрою конверт.

Достав письмо, Лиззи сломала сургучную печать и развернула листок. Сорча внимательно наблюдала за ней.

— Надеюсь, это хорошие новости? — спросила она.

— Да, — грустно ответила Лиззи, прочитав письмо. — Похоже, леди Стратмор оставила мне кое-что по завещанию.

— А кто такая леди Стратмор? — поинтересовалась Сорча.

— Это очень милая пожилая леди, у которой я служила компаньонкой до прихода сюда. К моему глубокому сожалению, она скончалась несколько недель назад. Я и подумать не могла, что леди Стратмор упомянет меня в своем завещании.

— Значит, вы получите наследство! Но это же здорово! — воскликнула Сорча. — Как вы думаете, что она могла вам оставить?

— Понятия не имею. Меня приглашают в контору ее поверенного, где будут зачитывать завещание.

Лиззи нахмурилась; только сейчас она поняла, что встречи с Девлином ей не миновать.

— Кажется, я знаю, что именно мне достанется! — внезапно воскликнула она. — Книги!

— Книги? — удивленно переспросила Сорча. Лиззи кивнула:

— Ну да, виконтесса знала, что я интересуюсь ее библиотекой. Я собираюсь открыть собственный книжный магазин и часто рассказывала ей о своей мечте. Леди Стратмор всегда говорила, что это глупая идея, но, я уверена, в глубине души она одобряла мои планы. Вы и не представляете, Сорча, какой доброй и щедрой была эта женщина!

Вздохнув, Лиззи сложила письмо и спрятала его в карман.

— Мне еще надо убедить миссис Холл отпустить меня утром в город. Пойдемте, моя дорогая, я представлю вас одноклассницам.

— Надеюсь, они полюбят меня, — робко заметила девочка.

— Не беспокойтесь, мисс Харрис, все будет хорошо. — Лиззи похлопала ее по плечу. — Очень скоро вы подружитесь с ними.

Словно черный призрак, вдова Харрис бесшумно выскользнула за дверь кабинета миссис Холл и направилась к карете, поджидавшей ее у крыльца учебного заведения.

У экипажа ее встретил верный слуга Патрик Дойл и, распахнув дверцу, помог ей сесть в карету.

— Все в порядке, мой друг, — сказала она, видя, что Патрик не решается задать ей вопрос. — Сорча будет здесь в полной безопасности.

Мэри изменила имя дочери Стратморов — вот почему теперь ее звали не Сара, а Сорча.

Грузный ирландец, кивнув, захлопнул дверцу, и экипаж тронулся, но женщина не сводила глаз с кирпичного здания института благородных девиц до тех пор, пока оно не скрылось из виду.

Ей было очень трудно расставаться с Сорчей: в течение двенадцати лет они были неразлучны, но Мэри знала, что молодая учительница мисс Карлайл позаботится о ее приемной дочери. Она инстинктивно доверяла Лиззи, в то время как миссис Холл показалась ей напыщенной и чересчур суровой.

Мэри не раз сталкивалась в жизни с подобными дамами. Они, как правило, осуждали ее образ жизни. Интересно, что бы сказала директриса этого престижного учебного заведения, если бы узнала, что почтенная вдова Харрис является бывшей театральной дивой, известной когда-то под именем Джинни Хайгейт?

Впрочем, Мэри давно уже оставила свое прежнее занятие. Поселившись в Ирландии, она вела добропорядочную жизнь, поскольку не хотела бросать тень на репутацию подраставшей Сорчи: приемная дочь стала для Мэри единственным утешением в жизни, и одинокая женщина не без оснований гордилась ею. Сорча, по существу, спасла ее от боли и разочарования, и Мэри понимала, что многим обязана девочке.

Карета, которой правил Дойл, въехала в город и остановилась у небольшого пансиона, где Мэри снимала меблированные комнаты.

Слуга распахнул дверцу.

— Заезжайте за мной в полночь, — распорядилась Мэри, прежде чем выйти из кареты. — Экипаж должен быть готов для дальней дороги; я не хочу попусту тратить время. Вы все поняли?

— Да, мэм.

— Я посплю до отъезда. Кстати, советую вам последовать моему примеру. Нам надо хорошенько отдохнуть.

— Неужели вы не хотите прогуляться по большому городу? — поинтересовался Дойл.

Взглянув на шпили лондонских церквей, окутанных туманом, Мэри горько усмехнулась:

— Нет, Патрик, этот город мне смертельно надоел. — Она вышла из кареты и, шурша юбками, направилась в пансион.

Поднявшись в свои комнаты, она села в кресло и стала читать Библию. Когда наступило время ужина, Мэри немного поела и прилегла на кровать, но ей не спалось, глядя в потолок, она думала о том, что однажды Сорча завоюет свет. Ее первое появление в обществе непременно произведет фурор. Мэри представила приемную дочь одетой в роскошное белое платье в окружении толпы поклонников. Сорча будет танцевать всю ночь, и, возможно, ее даже представят королеве.

Мэри вернулась в ненавистный ей Лондон ради будущего Сорчи; она хотела восстановить справедливость и вернуть сестру старшему брату, лорду Стратмору, который по закону был ее опекуном. Сама Сорча совершенно не помнила ни своих родных, ни страшный пожар, унесший жизнь ее родителей, и Мэри радовалась этому, ведь саму ее часто мучили страшные воспоминания.

Постепенно она задремала, но вскоре ее разбудил тихий стук в дверь. Это был Дойл. Встав с кровати и приоткрыв дверь, Мэри велела слуге дожидаться ее: она не хотела лишний раз показывать ему свое обезображенное лицо.

Закутавшись в длинный черный плащ, женщина вышла во двор. Мартовская ночь дышала прохладой; вокруг все было тихо. Под тускло горевшим уличным фонарем Мэри ждал экипаж, на козлах которого сидел Дойл. Отблески лунного света играли в серебряных накладках на упряжи лошадей.

— Поезжайте на Портмен-сквер, — велела Мэри и села в экипаж.

Карета тронулась, и сердце Мэри затрепетало от волнения, поскольку они направлялись в самый фешенебельный район Лондона.

Мэри ни разу в жизни не видела лорда Стратмора. Интересно, была ли Сорча похожа на него? Мэри следила за всеми новостями и знала, что происходит в Лондоне, но газета «Тайме» доходила до ирландской глубинки, в которой она жила, с опозданием на месяц. Однажды, просматривая колонки со светской хроникой, в которой описывались очередные скандальные похождения хорошо известных ей подлецов, она наткнулась на сообщение, перевернувшее всю ее жизнь.

«Лорд Стратмор наконец-то снова ступил на берег Англии после нескольких лет странствий по свету на частном бриге „Кейти Роуз“. В последнее время он посещал Индию и джунгли Малайзии. Этот неутомимый путешественник сказал нам, что его экспедиция носила одновременно развлекательный и научный характер. Мы рады сообщить, что уважаемый, обаятельный и популярный в Лондоне молодой человек не собирается в ближайшее время покидать родину, а, напротив, намерен поселиться в столице. Надеемся, в этом сезоне светское общество узнает, строит ли капитан брига „Кейти Роуз“ матримониальные планы».

Прочитав заметку, Мэри сразу же поняла, что ей нужно делать: она намеревалась рассказать лорду Стратмору подробности той роковой ночи, когда погибли его родители. Но был ли виконт готов услышать правду? Сможет ли он гарантировать безопасность Сорчи и защитить ее от великосветских подлецов, да и вообще, поверит ли ее рассказу? Все эти вопросы мучили Мэри, не давая ей покоя. Глядя в окно кареты, она не сводила глаз с диска луны на ущербе. Она была несовершенна, как и жизнь самой Мэри. Временами, закрывая луну, по ночному небу пробегали темные тучи, словно тяжелые мысли в голове бывшей красавицы.

Возможно, она зря объезжала стороной Лондон все эти годы, опасаясь, что прежние возлюбленные узнают ее. Лицо Мэри было обезображено пожаром, и именно поэтому ей приходилось скрывать его под вуалью, однако она надеялась, что много повидавший на своем веку лорд Стратмор вряд ли испугается ее.

Мэри считала виконта порядочным молодым человеком, которому можно, не опасаясь, передать Сорчу на воспитание, однако последние номера «Тайме» обеспокоили ее. В газетах стали все чаще появляться сообщения о скандалах, связанных с именем Дьявола Стратмора, и слухи о его неблаговидных поступках. Мэри молила Бога о том, чтобы все это оказалось неправдой. Возможно, в газетах речь шла о каком-то другом Стратморе? Вот это-то ей предстояло выяснить.

Наконец карета остановилась у Портмен-сквер, и Мэри, выйдя из нее, молча кивнула Дойлу. Слуга приложил два пальца к полям шляпы, словно подтверждая, что будет ждать хозяйку здесь.

Мэри свернула на темную улицу и быстро зашагала по тротуару; ее сердце гулко стучало. Когда мимо по мостовой с грохотом проезжал экипаж, Мэри пряталась в густой тени домов. На Портмен-стрит располагались обнесенные литыми решетками фешенебельные особняки богачей и знати с величественными белыми портиками; их парадные входы освещали красивые медные фонари, висевшие над дверями.

Мэри остановилась, и, пока она, напрягая зрение, пыталась разобрать номер дома на медной табличке, мимо нее на большой скорости промчалась быстроходная коляска, вскоре остановившаяся у одного из самых роскошных особняков. Из коляски выпрыгнул высокий грузный джентльмен и, передав поводья вышедшему из дома слуге, поспешно взбежал по ступеням крыльца.

Когда двери особняка распахнулись перед гостем, до слуха Мэри донеслись звуки музыки и взрывы смеха, свидетельствовавшие о том, что в доме шло веселье. Судя по шуму, это была холостяцкая пирушка, и у Мэри упало сердце; она вспомнила сообщения в газетах о бесконечных кутежах лорда Стратмора. Неужели все это было правдой? Подойдя к особняку, Мэри увидела табличку с номером дома и поняла, что газеты не лгали.

Перейдя улицу, она подошла к особняку, стараясь держаться в тени росших вдоль тротуара деревьев. Верхний этаж трехэтажного кирпичного здания с выкрашенными в белый цвет наличниками окон и карнизами украшал балкон с изящным литым парапетом. Окна были ярко освещены, и Мэри увидела, как один из джентльменов подхватил на руки хохочущую женщину и бросил ее в объятия другого.

Тяжело вздохнув, она вспомнила собственную молодость, когда ей тоже частенько приходилось принимать участие в подобных кутежах, — и тут же грохот колес по мостовой вывел ее из задумчивости. Нарушая ночной покой тихой улицы, к особняку подкатила еще одна коляска; из нее вышли двое джентльменов и две хихикающие пьяные девицы. Все четверо тут же вошли в дом.

Когда на улице все стихло, Мэри осторожно вышла из тени и, обогнув дом, по узкому переулку дошла до конюшен, а затем снова приблизилась к особняку со стороны сада. Ее нисколько не удивило, что двери и окна здесь были распахнуты настежь. Мэри почувствовала запах дорогих сигар и дешевых духов, и тут кровь застыла у нее в жилах. Окидывая взглядом собравшихся в столовой гостей, Мэри, к своему ужасу, заметила Квентина. Затаив дыхание, она стала внимательно вглядываться в джентльменов, игравших за обеденным столом в карты, и среди них узнала Карстэрза!

Мэри казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди. Ее охватил страх. О Боже, эти подонки добрались до лорда Стратмора! По небрежным жестам, с помощью которых он отдавал приказания лакеям в ливреях, Мэри легко определила хозяина дома — черноволосого человека с рассеянной улыбкой.

Видя, как слуги постоянно подливают гостям вино в бокалы, Мэри на мгновение закрыла глаза; она чувствовала, как ее охватывает паника. «Что же мне теперь делать?» — лихорадочно крутилось в ее мозгу. Повернувшись, она двинулась назад к карете, ожидавшей ее у Портмен-сквер.

Неужели все ее усилия были напрасны и она зря приехала в Лондон?

Глава 10

Утром Лиззи отправилась в город, в контору поверенного, где должны были огласить завещание леди Стратмор. Миссис Холл предоставила в ее распоряжение двухколесную коляску, которую обычно использовал для поездок в город персонал школы. Лиззи не считала себя опытным возницей, но, вспомнив уроки Девлина, все же решила, что справится с низкорослой смирной лошадкой, выглядевшей такой послушной и спокойной, что, казалось, даже если бы сейчас прогремело одно из орудий Веллингтона, она не испугалось бы, а продолжала не спеша трусить по дороге.

Подъезжая к Лондону, Лиззи почувствовала, что сильно нервничает. Ее волновала предстоящая встреча с Дейвом. Она все еще была обижена на него за то, что он грубо оттолкнул протянутую ею руку помощи. Однако, прочитав недавно о кутежах лорда Стратмора в «Морнинг пост», Лиззи не на шутку испугалась за его здоровье. Если никто не приведет его в чувство, то этот человек скоро погибнет, ведя такой самоубийственный образ жизни.

Сколько Лиззи ни убеждала себя, она не могла равнодушно относиться к судьбе виконта. Леди Стратмор завещала ей заботиться о нем, и девушка, несмотря на его пренебрежительное отношение к ней, решила еще раз попробовать сблизиться с ним. Возможно, поведение Девлина во время похорон было вызвано скорбью. Если он извинится перед ней, она непременно простит его.

Утро выдалось погожим; на лугах мирно паслись коровы, свежий ветерок доносил с полей запахи влажной земли, молодой зелени и первых цветов. Вскоре сельские пейзажи сменились городскими; в Лондоне, как всегда, кипела жизнь.

На улицах царило оживление, и Лиззи было трудно лавировать на запруженной транспортом проезжей части. По тротуарам расхаживали уличные торговцы, громко расхваливавшие свой товар и зазывавшие покупателей, мимо проезжали фургоны с продуктами и почтовые кареты. Один раз Лиззи не на шутку перепугалась, когда под копыта ее лошади бросился малыш, побежавший за выкатившимся на дорогу мячиком, однако в конце концов ей все же удалось без происшествий добраться до Флит-стрит и найти здание с вывеской «Адвокатская контора Чарлза Бичема, эсквайра».

Имя поверенного было написано позолоченными буквами на темно-зеленом фоне, и Лиззи растерялась; она не знала, где оставить свой экипаж, и начала оглядываться по сторонам. На ее счастье, из конторы Бичема вышел Бен Фримен и приветливо помахал ей рукой.

— Я рад, что вы наконец добрались, мисс Лиззи! — крикнул он.

— Да, и надо сказать, это просто чудо, что мне удалось доехать без приключений. Вы не знаете, где здесь расположены конюшни, мистер Фримен?

— За углом. Если хотите, я сам отведу вашу лошадь, а вас уже ждут в конторе: скоро начнется оглашение завещания.

— Да вы просто ангел, мистер Фримен! — воскликнула Лиззи и вышла из коляски.

— Всегда к вашим услугам, мисс.

У Лиззи слегка дрожали колени после напряженной поездки по городу, и, прежде чем войти в контору, она потрепала лошадку, благодаря ее за добродушный нрав и выносливость. Потом Бен сел на место кучера и направил лошадь за угол в сторону конюшни.

Вспомнив о том, что сейчас она снова увидит Дейва, Лиззи разволновалась; ее сердце учащенно билось, щеки раскраснелись. Расправив плечи и приосанившись, она вошла в контору, где встретивший ее клерк помог ей снять пальто.

На Лиззи было платье светло-лилового цвета; о том, что она носит траур, свидетельствовали только черные перчатки и шелковый шарфик, завязанный на шее. Лиззи считала; что с ее стороны было бы слишком претенциозно носить черное одеяние в знак траура по человеку, который не являлся ее родственником.

Клерк кивком указал ей на дубовую дверь, которая вела в кабинет поверенного:

— Пожалуйста, сюда, мисс…

Переступив порог, Лиззи сразу уловила запах знакомого одеколона, которым пользовался Девлин, а затем увидела и самого виконта: он стоял у книжного шкафа и беседовал с Чарлзом Бичемом. Заметив девушку, виконт прервал разговор и внимательно посмотрел на нее.

Сдержанно кивнула, Лиззи села на указанный ей клерком деревянный резной стул, стоявший у большого полированного стола. Она уже знала, что на оглашение завещания приглашены также миссис Роуленд, Маргарет и повар леди Стратмор. Все трое учтиво поклонились Лиззи; они сильно нервничали, чувствуя себя неуверенно в официальной атмосфере адвокатской конторы. Тем не менее Лиззи заметила, что на Маргарет были прелестная модная шляпка и лучший выходной наряд, в котором она по воскресеньям посещала церковь.

В кабинете присутствовали также трое незнакомцев респектабельного вида — двое джентльменов и дама; Лиззи решила, что это скорее всего кузены и кузина леди Стратмор, о которых она как-то упоминала. По всей видимости, они являлись представителями среднего класса; во всяком случае, у них отсутствовали такие неприятные качества, свойственные аристократии, как высокомерие и снобизм.

Единственным аристократом здесь был, разумеется, лорд Стратмор. Он не спеша обошел вокруг длинного стола и сел на почетное место рядом с мистером Бичемом, который тут же приказал клерку закрыть дверь. Когда его распоряжение было выполнено, поверенный занял свое место во главе стола и стал рыться в бумагах, готовясь начать вступительную речь.

Наконец часы пробили девять. Когда отзвучал последний удар, мистер Бичем откашлялся и обвел присутствующих строгим взглядом, в то время как Лиззи краем глаза следила за Девлином. Виконт был сдержан и сумрачен, из чего Лиззи заключила, что он возвел вокруг себя глухую стену и спрятался туда от окружающего мира. Веки его были полуопущены, под глазами залегали глубокие тени. «Может быть, он плохо питается?» — подумала Лиззи, заметив, что черты его лица заострились. То, что виконт сбросил несколько фунтов, несказанно удивило девушку, ведь он всегда отличался отменным аппетитом. Что же с ним случилось? Лорд Стратмор вовсе не был похож на человека, получившего в наследство полмиллиона.

— Дамы и господа, благодарю вас за то, что вы собрались здесь сегодня, откликнувшись на мое приглашение, — торжественно произнес мистер Бичем. — Я уверен, что имя Августы Кимбалл, восьмой виконтессы Стратмор, еще долго будет жить в нашей памяти. Если у вас нет вопросов ко мне, позвольте огласить завещание усопшей. — Мистер Бичем обвел присутствующих испытующим взглядом, а затем продолжил: — Начнем с оглашения пожертвований благотворительного характера, затем зачитаем ту часть завещания, где идет речь о слугах, и наконец перейдем к главным наследникам — родственникам.

Поверенный взял в руки документы. Пока он перечислял щедрые пожертвования, которые леди Стратмор сделала в церковь своего прихода, основанный ее отцом для рабочих дом призрения и художественную галерею в Бате, Лиззи наблюдала за Девлином, и он тоже время от времени холодно посматривал на нее.

Случайно их взгляды встретились, и Лиззи охватила дрожь: в глубине его глаз она почувствовала огонь подлинной страсти и поняла, что он хочет ее, хотя и пытается бороться со своими тайными желаниями. Но тогда почему он так настойчиво отталкивает ее? Если он страдает от понесенной утраты, то почему не хочет принять ее помощь?

Виконт снова опустил веки и стал внимательно слушать мистера Бичема, монотонно читавшего завещание.

— «Эндрю Беллу, глубокоуважаемому врачу, полагается сто фунтов в знак благодарности за его доброту. Такая же сумма полагается мистеру Бичему, — поверенный покраснел от смущения, читая эти слова, — в знак благодарности за его многолетнюю высокопрофессиональную верную службу». Очень признателен, — пробормотал поверенный и продолжал читать: -г— «Каждому из двенадцати внуков миссис Роуленд полагается по сто пятьдесят фунтов».

Мистер Бичем еще долго оглашал последнюю волю леди Стратмор, перечисляя суммы, оставленные дальним родственникам. Закончив читать этот пункт завещания, он положил документы на стол и обвел присутствующих торжественным взглядом:

— А теперь перейдем к основной части завещания, в которой речь пойдет о главных наследниках и о судьбе состояния леди Стратмор.

Девлин встрепенулся и бросил на Бичема удивленный взгляд.

— Вы, должно быть, что-то пропустили, Чарлз, — спокойно заметил он. — Тетушка наверняка упомянула в своем завещании мисс Карлайл.

— Не беспокойтесь, сэр, этот пункт еще впереди, — важно произнес поверенный, и Девлин кивнул. Лиззи поймала на себе недовольные взгляды кузенов и кузины виконтессы, однако сейчас ей было не до них; ее поразило, что виконт вступился за нее: его забота глубоко тронула ее душу.

Мистер Бичем тем временем откашлялся и достал из портфеля еще один документ.

— В феврале, за несколько недель до смерти, — сообщил он, — леди Стратмор внесла изменения в свое завещание. Я лично заверил подлинность подписи виконтессы и двух свидетелей, которые сегодня присутствуют здесь. — Мистер Бичем кивнул в сторону сидевших у стены слуг Августы. — Сейчас я зачитаю последнюю волю леди Стратмор, выраженную ею в ночь на двенадцатое февраля этого года.

Охваченный внезапной тревогой, Девлин заерзал на своем стуле — такого поворота событий он не ожидал. Почему тетушка изменила завещание за несколько недель до смерти и в чью пользу? Сердце Лиззи затрепетало; она чувствовала, что сейчас в ее судьбе произойдет нечто важное.

— «Дорогой мистер Бичем, — начал читать поверенный, — посылаю вам изменения к моему завещанию и прошу в дальнейшем руководствоваться ими. В августе 1816 года я приняла к себе на службу в качестве компаньонки молодую женщину по имени Элизабет Карлайл. Она проявила себя как добрый, честный и ответственный человек, хотя некоторые ее взгляды на жизнь кажутся мне довольно странными. Впрочем, я и сама не лишена странностей. Взять хотя бы это мое письмо, в котором я решила изменить свое завещание».

Озадаченная услышанным, Лиззи нахмурилась. Она» рассчитывала получить книги из библиотеки леди Стратмор, но, похоже, речь шла не о них.

— «Все мои прежние распоряжения относительно благотворительных пожертвований и сумм, причитающихся слугам и дальним родственникам, остаются в силе. Что же касается основной части состояния, доставшегося мне от моего достопочтенного отца, — мистер Бичем сделал паузу и вытер взмокший от волнения лоб носовым платком, — то оно должно быть поделено поровну между моим любимым племянником, Девлином Стратмором, и мисс Элизабет Карлайл».

Дейв невольно приподнялся — он не верил собственным ушам.

— «Воспользоваться же полученным наследством вышеназванные лица, а именно мой племянник и мисс Карлайл, могут исключительно после того, как добровольно и без всякого принуждения вступят в законный брак».

— Что? — ахнула Лиззи.

И тут же в кабинете поднялся страшный шум.

Кузены леди Стратмор начали грязно браниться, слуги заспорили, а Девлин вскочил с места, с грохотом опрокинув свой стул.

— Но это же просто абсурд! — взревел он, стукнув кулаком по столу. — Придите в себя, сэр! Скажите, что вы неудачно пошутили!

Присутствующие кричали, не слушая друг друга, и одна лишь Лиззи сидела молча. Завещание виконтессы настолько ошеломило ее, что она потеряла дар речи.

Девушка ничуть не сомневалась в том, что это была шутка не адвоката, а самой леди Стратмор. Виконтесса решила после смерти сыграть роль сводни!

— Дамы и господа, прошу вас, успокойтесь, — пытаясь перекричать присутствующих, воскликнул мистер Бичем, — я еще не дочитал до конца!

— Ах, так, значит, это еще не конец? — взревел Девлин, но, словно вдруг опомнившись, замолчал и снова опустился на стул.

В кабинете установилась тишина.

— «Если вышеназванные молодые люди в течение трех месяцев не соизволят вступить в брак, — продолжил читать мистер Бичем дрожащим от волнения голосом, — то я завещаю все мое состояние благотворительному фонду рабочих-металлургов прихода Крайстчерч „Добрая надежда“. Это завещание заверено моими старыми добрыми слугами Милдред Роуленд и Джейн Уиллис».

Все присутствующие повернули головы в сторону экономки и поварихи.

Миссис Уиллис смутилась и опустила глаза, но миссис Роуленд была не робкого десятка: она встала, сжимая в руках свою сумочку, и решительно обратилась к Девлину:

— Все это истинная правда, милорд. В ночь накануне вашего отъезда в Лондон леди Стратмор позвала меня в свою комнату и попросила засвидетельствовать составленное ею новое завещание, а затем велела мне незамедлительно ехать в столицу и доставить завещание поверенному. «Передайте это лично в руки мистеру Бичему», — сказала она. Так я и сделала. Клянусь вам, все это правда. И если уж на то пошло, я считаю, что ваша тетушка поступила наилучшим образом!

Это заявление изумило Лиззи, в то время как Девлин был явно взбешен.

— Оставьте нас наедине, — потребовал он, обращаясь к присутствующим.

Лиззи решила, что виконт хочет переговорить с глазу на глаз с поверенным, и поднялась, чтобы выйти вместе со всеми, но Девлин взглядом заставил ее сесть.

— Останьтесь, — бросил он.

Его резкий тон вызвал у Лиззи негодование. Какое право имел виконт так разговаривать с ней? Однако она не стала спорить и снова примостилась на свой стул.

— Должен признаться, мисс Карлайл, — сказал виконт, как только они остались одни, и с презрением посмотрел на нее, — я всегда считал вас умной и изобретательной, но ваша последняя хитрость просто восхитила меня.

— О чем вы? — Лиззи нахмурилась, не понимая, куда он клонит.

Дейв поморщился:

— Не стройте из себя невинность. Лучше объясните мне толком, что здесь происходит.

— Да я сама ничего не понимаю! — возмущенно воскликнула Лиззи. — И точно так же, как вы, ошеломлена всем происходящим. Мне совершенно неясно, почему ваша тетя поступила подобным образом…

— Потому что она хотела связать меня по рукам и ногам! — Дейв стукнул кулаком по столу. — И это вы надоумили ее принять такое решение! Игра окончена, мисс Карлайл! Пора снимать маску.

— Скажите, в чем конкретно вы меня обвиняете?

— А то вы не знаете! Сейчас я попрошу мистера Бичема вернуться в кабинет, и вы выложите все начистоту в его присутствии.

— Повторяю, я в самом деле не понимаю, о чем вы говорите!

— В таком случае позвольте мне объяснить вам это, мисс Карлайл, — окончательно теряя терпение, процедил Дейв сквозь зубы. — Вы манипулировали моей тетушкой и убедили ее сделать так, чтобы я женился на вас, а теперь вам придется признаться во всем!

Лиззи побледнела; слова виконта больно ранили ее. Однако Дейв, словно не замечая, в каком состоянии она находится, продолжал бросать ей в лицо несправедливые обвинения:

— Вы обе разработали план, как заманить меня в ловушку. Тетушка хотела связать меня по рукам и ногам женитьбой, чтобы я остепенился, а вы хотели получить мой титул. Возможно, он нужен вам лишь для того, чтобы вернуть Алека!

Лиззи охватил гнев.

— Да как вы смеете?! — воскликнула она. — Вы эгоист и судите обо всех по себе! Я никогда не могла бы поступить подобным образом. Неужели вы думаете, что я безумно хочу выйти за вас замуж? Или вы считаете себя бесценным подарком, который может осчастливить женщину? Вы, наверное, забыли, что ваше имя постоянно упоминается в газетах, в хронике, связанной со скандалами. Все знают, что вы проводите свою жизнь в кутежах. Неужели вы полагаете, что я выйду за вас замуж? Дорогой лорд Стратмор, я не стану вашей женой, даже если вы будете на коленях умолять меня об этом. Будем считать, сэр, что наш разговор окончен.

Отпор, который дала ему Лиззи, на мгновение ошеломил Дейва, но он быстро пришел в себя и, когда девушка с гордо поднятой головой направилась к двери, снова остановил ее:

— Вернитесь, я еще не все сказал!

Однако на этот раз Лиззи даже не обратила внимания на его слова и, выйдя в вестибюль, взяла свое пальто из рук услужливого клерка.

— Повторяю, разговор окончен, — решительным тоном заявила она.

Дейв схватил ее за руку.

— Не трогайте меня! — возмутилась Лиззи. — Как вы смеете обвинять меня в подлости?! Мне ничего не было известно о безумных планах вашей тетушки, и то, что я ухожу сейчас, доказывает мою невиновность. Вы не нужны мне, я не собираюсь выходить за вас замуж; надеюсь, теперь вы это понимаете. Я мечтаю лишь о том, чтобы вас посадили в долговую тюрьму! — Оттолкнув виконта, Лиззи направилась к входной двери.

— Надо же, — пробормотал себе под нос клерк, со своего места наблюдавший за этой сценой; — они разговаривают так, как будто уже давно женаты.

Услышав это, Лиззи бросила на нахала сердитый взгляд и, выйдя из конторы, громко хлопнула дверью.

Обессилено прикрыв глаза, виконт постарался обуздать свой гнев. В душе у него все бурлило. В конце концов, решив махнуть рукой на гордость, он бросился вслед за Лиззи и вскоре заметил, как она решительной походкой шагает по тротуару. Обернувшись и заметив его, девушка ускорила шаг.

Лицо Девлина помрачнело, но он по-прежнему не отставал от Лиззи. В его душе боролись два чувства — гнев и страсть. Девушка завернула за угол и вошла в конюшню. Девлин не мог последовать за ней, поскольку не сомневался, что за ним наблюдают из окон конторы поверенного клерки и кузены тетушки. В итоге ему пришлось вернуться в кабинет мистера Бичема.

— Приготовь экипаж, — распорядился он, проходя мимо Бена.

Когда виконт вошел в кабинет, все присутствующие затаили дыхание.

— Чарлз! Бичем побледнел.

— Да, милорд?

Дейв окинул поверенного холодным взглядом.

— Условия, изложенные в завещании, незаконны, — процедил он сквозь зубы.

— Но как же так, милорд, — дрожащим голосом возразил Бичем, — это же завещание вашей тетушки… Леди Стратмор была вправе оставить свое состояние кому угодно… — Он вытер свою вспотевшую лысину.

— В таком случае придумайте что-нибудь, найдите выход из создавшегося положения.

— Хорошо, сэр, я сделаю все, что в моих силах.

— Смотрите, не подкачайте.

— Чтобы все уладить, мне потребуется время.

— Время? — взревел Девлин. — Но у меня нет времени! Мне необходимо завершить ремонт в новой усадьбе, содержать дом на Портмен-стрит, у меня куча неоплаченных счетов, Чарлз! Мне нужны эти деньги, и вы должны помочь мне, понимаете?

— Разумеется, сэр, — пролепетал поверенный.

— Ну так и принимайтесь поскорее за дело! — выкрикнул Девлин и выбежал из кабинета.

— Домой! — мрачно распорядился Девлин и сел в экипаж. Бен занял место рядом, и кучер хлестнул лошадей. Открыв бар, Девлин налил себе виски. Пить в качающейся на ухабах карете было не так-то просто, но виконту все же удалось опрокинуть стакан в рот, после чего он снова налил себе виски и выпил залпом.

— Прекрасно… — Он почувствовал, как тепло распространяется по его телу. — Черт возьми, до чего же хорошо…

Он снова наполнил стакан.

— Будь прокляты все бабы и их уловки… Бен искоса взглянул на виконта.

— Сэр, — отважился возразить он, — вряд ли вы всерьез полагаете, что мисс Карлайл виновата в том…

— Я имею в виду свою дорогую тетушку! — отрезал Девлин.

Бен бросил на него удивленный взгляд.

— Августа посмеялась надо мной, вот, и все, — продолжал виконт. — Ее завещание — это просто издевательство.

Он обвел недоуменным взглядом тесный салон экипажа так, как будто видел его впервые, а затем стал разглядывать хрустальный стакан с виски, который держал в руках.

— Меня лишили наследства, Бен… — с горечью констатировал Девлин. — А это значит, что я зря старался и рисковал жизнью. Карстэрз и его приятели очень скоро пронюхают обо всем и отвернутся от меня. Зачем им нищий член клуба? А я ведь уже подошел так близко к цели… Черт подери! Как могла эта старая интриганка столь жестоко поступить со мной? Ей-богу, Бен, если ты скажешь, что я сам виноват во всем, я задушу тебя! Слуга сочувственно покачал головой.

— Полагаю, тетушка считала, что изменила завещание ради вашего же блага, — осторожно сказал он.

— Мне безразлично, какие цели она преследовала! — раздраженно воскликнул Девлин. — Я не желаю, чтобы мной манипулировали и управляли, как марионеткой!

Впрочем, на самом деле виконт больше злился на себя, чем на тетушку. Если Августе удалось переиграть его, то уж члены клуба «Лошадь и коляска» и подавно сумеют взять над ним верх. Эта мысль не давала Девлину покоя.

Да, он рисковал головой, задумав отомстить виновникам гибели своей семьи, но теперь ему тем более нельзя было отступать. Следовательно, оставалось только одно — упрямо идти вперед навстречу своей судьбе. Он не знал, чем закончится вся эта история и удастся ли ему остаться в живых. В любом случае, несмотря на безумное завещание Августы, ни в чем не повинную Лиззи Карлайл он с собой на дно не потащит.

И конечно, ему не следовало так грубо обращаться с ней. Ошеломленный проделкой тетушки, Девлин обвинил Лиззи, честную, принципиальную девушку, в подлости и коварстве, хотя знал, что она на это не способна. Честная, преданная, сердобольная Лиззи не смогла бы обмануть человека даже ради спасения собственной жизни. На взгляд Девлина, у нее имелся только один недостаток — она была слишком умной, а он поклялся больше никогда не иметь дело с подобными женщинами.

Вздохнув, Девлин налил себе еще виски.

— Неужели вас действительно так пугает мысль о женитьбе на мисс Карлайл? — внезапно спросил Бен.

— Не будьте идиотом, дело вовсе не в этом.

— Тогда в чем же? Вас не устраивает ее социальное положение?

— Меня никогда не волновали ее происхождение и положение в обществе. Все дело в сложившихся обстоятельствах. Сейчас я не могу позволить себе жениться.

— Но… разве сейчас не самый подходящий момент для женитьбы?

Девлин горько усмехнулся:

— Неужели ты не слышал, что сказала Лиззи? Она заявила, что не выйдет за меня замуж, даже если я буду умолять ее об этом, стоя на коленях. — Виконт залпом выпил виски и откинулся на спинку сиденья.

— Во время нашего визита в Бат она думала совсем по-другому, — заметил Бен. — Да и вы были настроены к ней более миролюбиво.

Девлин нахмурился и отвернулся к окну. Слова Бена заставили его глубоко задуматься. А что, если ему и вправду жениться на Лиззи?

Дрожь охватила Девлина, когда он представил ее в своих объятиях. Ему будет так легко забыться с ней… Однако он тут же отогнал предательские мысли. Жизнь преподнесла ему жестокий урок, его израненная душа кровоточила. К тому же он не мог оставить свои обиды неотомщенными: Лиззи помешала бы ему воплотить задуманное.

— Что вы намереваетесь делать дальше? — осторожно поинтересовался Бен.

Девлин пожал плечами:

— Что-нибудь придумаю.

Когда они свернули на Портмен-стрит, Девлин вздрогнул. Слух о том, что сегодня лорд Стратмор вступает в права наследства, как видно, уже облетел всех кредиторов, и они устроили пикет у его дома, дожидаясь возвращения хозяина; как только экипаж выехал из-за поворота, они бросились ему наперерез, испугав лошадей, и, громко крича, стали потрясать в воздухе счетами и долговыми расписками.

Кучеру пришлось остановить карету, и толпа разгневанных людей тут же окружила ее.

— Да как они смеют?! — возмущенно воскликнул Девлин и попытался высунуться из окна, но кредиторы тут же стали наперебой требовать от него оплаты счетов — каждый из них боялся, что если не успеет получить деньги прямо сейчас, то потом у лорда Стратмора, известного своим разгульным образом жизни, снова не останется средств на погашение долгов.

— Прочь с дороги! — закричал на них кучер и замахнулся кнутом, но никто не обращал на него внимания.

— Мы не надоедали вам! Мы терпеливо ждали, когда вы получите наследство, и теперь хотим получить свои деньги! — кричали кредиторы, перегородив дорогу.

Придя в бешенство, Девлин хотел силой разогнать докучливых заимодавцев, однако Бен, заметив стоявшего в отдалении журналиста одной из бульварных газетенок, вовремя остановил его. Репортер явно ждал нового скандала, чтобы описать подробности в светской хронике.

— Сэр, не стоит выходить к ним, — сказал Бен. — Лучше я сам все улажу.

Быстро распахнув дверцу экипажа, Бен встал на металлическую подножку так, чтобы его все видели.

— Тихо! — крикнул он.

Как ни странно, его окрик подействовал, и присутствующие тут же замолчали.

Бен одернул жилет и приосанился.

— Немедленно расходитесь, — потребовал он, — иначе я позову констебля! Как вы смете разыгрывать этот спектакль на глазах у всей улицы и нарушать покой лорда Стратмора? Вы что, не знаете, что виконт все еще в трауре и глубоко переживает смерть любимой тетушки?

Некоторые кредиторы с усмешкой пытались что-то возразить, но Бен даже не стал их слушать.

— Послушайте, господа, все ваши счета будут оплачены в срок, как это всегда было в прошлом. А сейчас вам лучше разойтись, иначе лорд Стратмор больше никогда не переступит порог ваших магазинов и заведений и откажется от ваших услуг, а вы лишитесь выгодного клиента!

Речь Бена произвела на Девлина глубокое впечатление, и он бросил восхищенный взгляд на своего ловкого слугу, в то время как Бен подал знак рукой своему господину, словно прося его не беспокоиться, и спрыгнул с подножки кареты на землю. Протиснувшись сквозь толпу, чернокожий слуга взял под уздцы коренного упряжки, и карета медленно двинулась к воротам особняка.

Неожиданно у Девлина разболелась голова — он прекрасно понимал, что это только начало. Ему нетрудно было представить, какой ад его ожидает, если он не получит деньги из наследства тетушки. Соседи будут неделю обсуждать скандал, который они могли наблюдать из окон своих домов, да и в светском обществе лорду Стратмору начнут перемывать косточки. Единственный порок, который не прощает свет, — это бедность, и теперь благополучие Девлина во многом зависело от милости Лиззи Карлайл.

«Я не стану вашей женой, даже если вы будете умолять меня об этом, стоя на коленях…» — сказала она, и Девлин верил ей: Лиззи была не из тех женщин, которые бросают слова на ветер. Теперь виконту оставалось только сожалеть о том, что он обвинил ее в подлости и нечестности. Эта девушка всегда гордилась именно своей прямотой и правдивостью. Уж лучше бы он подверг сомнению ее красоту или ум.

Как только карета остановилась у крыльца особняка, Девлин быстро вышел из нее и взбежал по ступеням. Впервые в жизни он чувствовал растерянность и неуверенность в собственных силах. Ему никогда в голову не приходило, что тетушка может сыграть с ним такую злую шутку; он давно уже научился обходиться без многого, привык жить без семьи, без родных и близких, без удобств цивилизации среди первозданной природы, но, тем не менее, все его экспедиции щедро финансировались, и он никогда ни в чем не испытывал недостатка. Вот почему ему никогда даже в голову не приходило задумываться о том, как бы он жил, если бы у него не было ни титула, ни состояния.

А ведь именно так жила Лиззи Карлайл. Погрузившись в свои невеселые мысли, виконт прошел в кабинет, расположенный в глубине дома; ему хотелось побыть одному, чтобы лучше оценить сложившуюся ситуацию. Однако, переступив порог просторного помещения, заставленного книжными шкафами, он чуть не выругался, увидев гордо восседающего на его письменном столе Падишаха: кот только что перевернул чернильницу, и по бумагам Девлина растеклось большое темное пятно, каплями стекая на дорогой пушистый ковер, устилавший пол.

— Падишах, что ты наделал?! — взбешенно воскликнул виконт, и кот, моментально спрыгнув со стола, юркнул под кресло, оставив на ковре фиолетовые следы от лап. — Черт подери!

Девлин с досадой осмотрел залитый чернилами стол. Вся его корреспонденция была испорчена. Кроме того, Падишах успел исследовать стоявшую на столе табакерку и рассыпать табак по всему столу.

— Ну все, с меня довольно! — с угрозой заявил Девлин. Мало того, что кот постоянно напоминал ему о постигшей его утрате, это шкодливое существо к тому же вело себя самым неподобающим образом: Падишах бродил по дому, повсюду совал свой нос, бил вазы и чашки, спал в гардеробной Девлина, оставляя шерсть на его одежде, прыгал на обеденный стол, когда хозяин ел, и Девлину все это порядком надоело. Подойдя к креслу, он наклонился и ухватил кота за шкирку. В ответ Падишах грозно зашипел.

— Нечего возмущаться, — мрачно сказал Девлин, — я дал тебе шанс, но ты им не воспользовался. — Он повернулся и позвал Бена. — Вели кучеру не распрягать лошадей, мы сейчас же едем по делам.

— Куда именно? — спросил Бен, с удивлением глядя на дергающегося в руке Девлина кота, больше похожего на большой комок ожившего пуха.

— В дом Найтов. Мне в голову пришла отличная мысль, — довольно сообщил виконт.

— В дом Найтов?

— Да. Полагаю, именно там мы сможем найти нашу строптивую мисс Карлайл.

— Вообще-то, сэр, сейчас она работает в учебном заведении для девочек в Ислингтоне. Я на всякий случай взял ее адрес у клерка в конторе мистера Бичема…

Девлин усмехнулся.

— Посади этого зверя в клетку, Бен, — распорядился он.

Вскоре клетка с котом была помещена в деревянный ящик.

— Этот маленький безобразник послужит прекрасной искупительной жертвой, — заявил Девлин, закрывая крышку ящика. — Женщины обожают кошек.

Наблюдая за действиями своего господина, Бен только качал головой. Вскоре они погрузили ящик с Падишахом в карету и отправились в путь.

— Что это вы задумали? — наконец спросил Бен.

— Скоро увидишь. Лиззи — умная женщина. Думаю, у меня все получится.

— Так вы хотите подкупить ее? Девлин рассмеялся.

— Все на свете продается и покупается: просто надо правильно определить цену, — насмешливо заявил он.

Глава 11

«Ну что за невозможный человек!» — с досадой думала Лиззи, вспоминая выходки лорда Стратмора; вернувшись в пансион благородных девиц и приступив к своим обязанностям, она еще долго не могла успокоиться. Ей было жаль, что она впустую потратила время, съездив в Лондон. Девлин в очередной раз незаслуженно обидел ее. Теперь девушка со злорадством представляла, как этого грубияна бросят в долговую тюрьму. Так ему и надо — Дьявол Стратмор заслужил это!

К полудню апрельское солнце разогнало утреннюю морось, и ученицам разрешили выйти на прогулку в парк. И сразу же двор вместе с прилегавшей к нему территорией наполнился звонкими девичьими голосами и смехом. Между деревьями мелькали яркие платья, пестрые ленты шляп развевались на весеннем ветерке. Несколько девочек сразу же отправились к пруду, чтобы покормить уток, другие предпочли подвижные игры и собрались в аллее.

Сидя на скамейке, Лиззи, сняв шляпку и не обращая внимания на то, что может испортить безупречный цвет лица, наслаждалась ласковым весенним солнцем и наблюдала за ученицами. Ей не раз говорили о том, что внешность является главным ее достоинством при общении с противоположным полом, однако Лиззи была готова пренебречь красотой; она решила, что уже не встретит мужчину, ради которого ей хотелось бы хорошо выглядеть.

Тем не менее все вокруг напоминало ей о Девлине. Ей казалось, что искрящиеся на солнце голубовато-зеленоватые воды пруда похожи на его глаза цвета морской волны. Лиззи тряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения. «Пусть этот негодяй сгниет в долговой тюрьме», — сказала она себе. Правда, она, возможно, сжалится над ним и принесет ему в камеру какую-нибудь книгу, чтобы он не скучал, — скорее всего это будет проповедь о добродетельной жизни! Должен же Дьявол Стратмор в конце концов хоть чему-то научиться.

В этот момент Лиззи услышала шум приближающегося экипажа и взглянула на подъездную дорожку, которая вела к школе. Игравшие в аллее девочки остановились и тоже загляделись на элегантную карету, в которую была впряжена четверка вороных породистых лошадей.

У Лиззи перехватило дыхание. Девлин нашел ее! Встав со скамьи, она оправила юбку светлого муслинового платья и стала ждать.

Карета с гербом виконта, подкатив к зданию школы, остановилась у крыльца. Лиззи забеспокоилась. Что скажет строгая чопорная миссис Холл, увидев в стенах своего образцового учебного заведения отъявленного светского шалопая, о котором в Лондоне ходит столько слухов?

Вслед за Девлином из экипажа вышел Бен — в руках он держал небольшой деревянный ящик.

Заметив Лиззи, Девлин решительно направился к ней, в то время как ученицы, с восхищением глядя на него, перешептывались и хихикали. На губах виконта играла насмешливая улыбка, золотая серьга поблескивала на солнце; он шел, помахивая тростью и сбивая ею пух с одуванчиков.

Лиззи скрестила руки на груди, готовясь дать негодяю достойный отпор.

— Добрый день, мисс Карлайл! — Виконт приветливо улыбнулся. — Я привез вам и вашим очаровательным ученицам небольшой подарок.

Девлин указал тростью на ящик, и чернокожий слуга тут же поставил его на скамью. Девочки взволнованно зашептались. Девлин ослепительно улыбнулся и отвесил юным леди элегантный поклон.

Заинтригованные ученицы, забыв обо всем на свете, столпились вокруг ящика.

— Что это, сэр? — наперебой спрашивали они. Одна из девочек наклонилась и, приоткрыв крышку, заглянула внутрь. Из ящика послышалось громкое мяуканье.

— О, это же котик! — восторженно воскликнула девочка. — Да какой хорошенький! — Девочка повернулась к учительнице: — Мисс Карлайл, взгляните! Эти господа привезли нам киску! Какой прекрасный подарок!

Лиззи подошла к ящику и тоже заглянула внутрь, туда, где стояла клетка с насмерть перепуганным Падишахом, а затем, быстро выпрямившись, сердито посмотрела на Девлина: ей не понравилась эта глупая проделка.

Извлеченный из ящика на свет вместе с клеткой, избалованный любимец леди Стратмор выглядел очень несчастным; увидев вокруг себя целую толпу людей, он поднял шерсть дыбом и зашипел.

Девлин с усмешкой наблюдал за Лиззи. В его глазах плясали лукавые искорки.

— Вы не посмеете оставить здесь кота, — заявила Лиззи тоном, не допускающим возражений.

В ответ Девлин лишь рассмеялся, словно она очень удачно пошутила.

Девочки между тем продолжали разглядывать Падишаха и восхищаться им.

— Какой он миленький! — восклицали они. — Посмотрите на его ошейник! Он правда украшен драгоценными камнями? О, сэр, огромное спасибо за такой подарок! Мы так скучаем по нашим кошкам, которые остались дома.

— А как его зовут? — спросила одна из учениц.

— Падишах, — ответил Бен.

Лиззи отвела Девлина в сторону; ей не хотелось, чтобы их разговор кто-нибудь слышал.

— Я не понимаю, зачем вы сюда приехали, — понизив голос, сказала она, — и не желаю, чтобы вы взваливали на мои плечи ответственность за этого маленького проказника. Тетушка поручила заботу о нем вам, так что забирайте кота и уезжайте!

— А я, дорогая Лиззи… то есть мисс Карлайл, решил подарить его более достойной особе, — спокойно произнес Девлин, заметив, что девочки притихли и прислушиваются к их разговору.

И тут же подопечные Лиззи начали атаковать Бена просьбами:

— Можно, мы его погладим?

— А что, если я подержу Падишаха на руках?

— Оставьте нам, пожалуйста, этого котика!

— Успокойтесь, леди, — попыталась приструнить их Лиззи. — Вы же знаете правила поведения в нашем учебном заведении. Мы не принимаем подарки от незнакомцев. — Она с упреком посмотрела на виконта. — Падишах приехал к нам в гости, но он не сможет здесь остаться. Миссис Холл не позволяет держать в пансионе домашних животных, и вам это хорошо известно.

— Прошу, не огорчайте ваших воспитанниц, — взмолился Девлин. — Они уже полюбили Падишаха, да и коту нужен дом, иначе он погибнет.

Услышав это, сердобольная Дейзи, дочь угольного магната, чуть не расплакалась.

— Бедная крошка! — воскликнула она. — Разве можем мы прогнать его отсюда, мисс Карлайл?

В общей суматохе никто не обращал внимания на стоявшую рядом с Дейзи Сорчу, в то время как новенькая все это время не спускала глаз с виконта.

— Вы можете погладить Падишаха, просунув руку в клетку, — сказала Лиззи. — Но не вынимайте его оттуда.

— Но, мисс Карлайл, у него такой несчастный вид!

— Если вы достанете его из клетки, он оцарапает вас и убежит, — это очень избалованное и своенравное животное. — Лиззи выразительно посмотрела на Девлина, и виконт с улыбкой обратился к девочкам:

— Если вы, леди, не возражаете, я хотел бы поговорить с глазу на глаз с вашей учительницей — нам надо обсудить несколько деловых вопросов. А этот человек — его зовут Бен — пока присмотрит за тем, чтобы никто из вас не упал в пруд.

Прежде чем Лиззи успела хоть что-то сказать, Девлин предложил ей взять его под руку.

— Прошу вас, мисс. Растерявшись, девушка оперлась о его руку. Если бы она начала возражать и спорить, неизбежно разгорелся бы скандал и миссис Холл это вряд ли понравилось бы. Кроме того, Лиззи должна была во всем служить примером своим воспитанницам и уметь достойно выходить из любых ситуаций. Поэтому она молча, гордо вскинув голову, зашагала рядом с виконтом по уложенной кирпичом дорожке, идущей вокруг пруда, при этом краем глаза не прекращая наблюдать за ученицами.

Когда они отошли на порядочное расстояние, Лиззи холодно произнесла:

— Как вы посмели приехать сюда?! Или вы хотите, чтобы меня уволили?

— Признаюсь, мне подобная мысль не приходила в голову, — Девлин неловко усмехнулся, — но надеюсь, если вы лишитесь куска хлеба, то станете более сговорчивой и наконец выслушаете меня.

— Благодарю, я наслушалась достаточно оскорблений от вас в конторе мистера Бичема. Ваши обвинения были беспочвенны, и…

— …и вы никогда не простите мне этого, — закончил виконт. — Я это знаю, Лиззи.

Последнюю фразу Девлин произнес с такой грустью, что Лиззи с удивлением посмотрела на него. «Впрочем, — решила она, — этот хитрец может разыграть любой спектакль, ведь речь идет о полумиллионе фунтов».

— Мне жаль, Лиззи, что я наговорил вам столько гадостей, — продолжал Девлин. — Но я был просто вне себя от ярости. Вы должны признать, что завещание тетушки повергло нас обоих в шок. Кроме того, меня сбил с толку ваш предыдущий обман: помните то письмо, с помощью которого вы заманили меня в гости к Августе? И все же я признаю, что погорячился; вы не заслужили такого грубого обращения.

—А вы — вы помните, что сказали мне в день похорон вашей тетушки? Вы просто прогнали меня тогда! Почему вы так поступили, Девлин? Чем я обидела вас? В чем была моя ошибка?

Девлин побледнел; ему нелегко было отвечать на все эти вопросы.

— Вы и тогда ни в чем не были виноваты, Лиззи, — тихо сказал он.

— Знаю. Но вы сделали мне очень больно, — с горечью продолжала Лиззи. — Я ведь тоже искренно скорбела по поводу кончины Августы. Как вы могли так жестоко обойтись со мной после всего, что у нас с вами было? Когда вы прогнали меня, я почувствовала себя полной дурой.

Девлин долго молчал, затем медленно произнес:

— У меня в тот день было отвратительное настроение…

Лиззи кивнула:

— Я это поняла. Но ведь мне хотелось всего лишь помочь вам. Вы не должны были отмахиваться от меня как от назойливой мухи. По правде говоря, я простила бы вам такое поведение на похоронах, но это был не единственный случай вашей грубости и жестокости по отношению ко мне. В то утро, когда я явилась в контору мистера Бичема, вы встретили меня холодно и недружелюбно. Никогда не забуду ваш холодный, презрительный взгляд. А потом вы обвинили меня в интригах, оскорбили меня…

— Простите, я был не прав. ]

— К чему эти извинения? Они неискренни. Неужели вы считаете меня совсем уж глупой и наивной? Я ведь понимаю, что от меня зависит ваше благополучие, поэтому вы так любезны и предупредительны, и даже явились сюда, чтобы уговорить меня выйти за вас замуж. Вам нужны деньги, но я вынуждена вас огорчить — вы зря тратите время.

— Почему?

— Потому что я не желаю быть второй леди Кэмпион! Вы относитесь ко мне так же, как Алек Найт относился к этой даме. Вас не интересуют мои чувства. Деньги, деньги, деньги! Но я предпочла бы отдать все свое состояние не вам, а в благотворительные фонды. Продайте на аукционе свои драгоценности и принадлежащие вам произведения искусства и раздайте долги, чтобы не попасть в тюрьму, а потом начните жить по средствам — вот все, что я могу вам посоветовать.

Стараясь сосредоточиться, Девлин потер виски. Слова Лиззи взбесили его, но он постарался сдержаться.

— Вы хоть представляете, что это такое — состояние в пятьсот тысяч фунтов? — с плохо скрываемым раздражением спросил он.

— Отлично представляю, поверьте, даже гораздо большей суммы недостаточно для того, чтобы купить меня, — заявила Лиззи. — Вы никогда не женились бы на мне по доброй воле, а я никогда не вступила бы в брак с мужчиной, который видит во мне не жену, а лишь источник денег, потому что это ниже моего достоинства.

На скулах Девлина заходили желваки.

— Вы хотите видеть мой крах и этим потешить свое самолюбие? — Он скрипнул зубами.

— Вы можете унижаться, сколько вам будет угодно, но это не изменит моего решения. Мы не созданы друг для друга и никогда не будем вместе. Поймите, я не могу выйти замуж за человека, который не способен любить.

— А кто вам сказал, что я на это не способен? — возмутился Девлин.

— Об этом свидетельствует все ваше поведение: ваш взгляд, манеры, обхождение с людьми как будто предупреждают окружающих о том, что они должны держаться подальше от вас. Я не понимаю, почему так происходит. По сути, вы очень одинокий человек, поэтому старательно избегали визитов в дом вашей тетушки, поэтому же оттолкнули меня. Вы даже не захотели заботиться о бедном коте! Нет, Девлин, я не желаю жить с таким человеком, как вы.

— Но вы даже не выслушали меня до конца! — Девлин поморщился. — Я вовсе не предлагаю вам настоящий брак; мы можем найти более простое решение проблемы.

Лиззи с удивлением посмотрела на виконта:

— В таком случае говорите.

— Все очень просто. Мы женимся, как того требуют условия завещания, вступаем в права наследства, а через неделю расторгаем брак, признав его недействительным, разъезжаемся, и каждый идет дальше своей дорогой. Назовите свою цену, и я заплачу вам за беспокойство.

— Ага, так вы все же хотите подкупить меня! Кроме того, мне интересно знать, каким это образом мы сможем расторгнуть брак. Я должна буду заявить, что вышла за вас замуж по грубому принуждению? Но в таком случае вас вызовут на дуэль сразу пятеро братьев Найт. Или, может быть, мы попытаемся расторгнуть брак, обвинив вас в неспособности исполнять супружеские обязанности? Вы готовы к этому? В обществе сразу же поднимется страшный шум: ловелас и любимец женщин оказался импотентом! Но вы-то, конечно, найдете способ обелить себя и переложить всю вину на меня. Нет уж, спасибо, я не хочу в очередной раз оставаться в дураках.

— Ну хорошо. — Виконт тяжело вздохнул. — Забудем о расторжении брака. Давайте поступим следующим образом — поженимся, разделим деньги, а потом подадим прошение о разводе.

— Вы хотите, чтобы мы оба оставались до конца наших дней изгоями? Нет, тогда уж лучше признание брака недействительным.

— Отлично. — Девлин кивнул. — В таком случае вот мое окончательное предложение. Мы женимся, но живем так, как нам хочется, — пусть у каждого будет своя жизнь.

— Но наш брак будет настоящим? — уточнила Лиззи. Девлин кивнул:

— Конечно, ведь вам нужен муж, а мне нужен наследник.

Лиззи была ошеломлена его словами. Этот человек постоянно выводил ее из себя.

— Так вы еще и хотите заставить меня родить вам наследника?! — возмутилась она. — К вашему сведению, мне не нужен муж! А что касается наследника, то у вас со мной ничего не получится, я не позволю вам дотронуться до себя! — Лицо девушки раскраснелось; решив, что ей больше не о чем разговаривать с виконтом, она повернулась, чтобы уйти, но он успел схватить ее за локоть.

— Лиззи, постойте…

Она окинула его гневным взглядом:

— Пустите меня! Я уже все сказала, и теперь вы знаете мое мнение. Ваш приезд никак не повлиял на него, так что, прошу вас, уезжайте!

— Ну почему вы такая упрямая?! — не выдержав, воскликнул Девлин.

— А вам разве не знакомо такое понятие, как чувство собственного достоинства? Если вы думаете, что можете использовать меня для того, чтобы заполучить наследство, то это заблуждение.

— Боюсь, это вы заблуждаетесь, дорогая, — возразил Девлин. — Вы хотите меня точно так же, как я хочу вас, только не желаете признавать этого!

— О да, вы хотите меня… в качестве любовницы! Вы готовы позабавиться со мной, а заодно получить наследство вашей тетушки. Если бы у вас были серьезные намерения, вы дали бы о себе знать после той ночи, которую мы провели вместе, но вы забыли обо мне сразу же, как только покинули мою спальню. Надеюсь, теперь вам понятно, почему я ненавижу вас.

— Вы слишком горды и упрямы. — Девлин покачал головой. — Прислушайтесь к собственному сердцу. К тому же я даю вам шанс улучшить ваше материальное положение: вы будете жить в роскоши, в вашем распоряжении будут слуги, драгоценности, лучшие портные и модистки. Вам будут льстить, вас примут в лучших домах Лондона. Никто не посмеет оскорбить или унизить виконтессу Стратмор.

— Никто, кроме вас. — Лицо Лиззи покраснело от гнева. — Вы хотите жениться на мне только из-за денег. Если это произойдет, вы всегда будете смотреть на меня сверху вниз.

— О Боже, вы точно хотите вывести меня из терпения! Когда я смотрел на вас сверху вниз? У вас занижена самооценка, вот в чем дело! Впрочем, возможно, вы правы: несмотря на все ваши достоинства и смекалку, вы часто ведете себя как последняя трусиха.

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать. — Лиззи нахмурилась.

— Вы прячетесь здесь от жизни, воспитывая девочек, потому что не рискуете воспользоваться шансом и осуществить свои заветные мечты. Но однажды, когда вы постареете, вам станет жаль загубленной молодости. Вы оглянетесь назад и проклянете свою гордость и упрямство, помешавшие вам стать счастливой. Услышав эти слова, девушка побледнела; нарисованная Девлином картина ужаснула ее. И все же она не хотела сдаваться.

— Неужели вы думаете, что, отказав вам, я непременно останусь одна? — Лиззи гордо вскинула голову и сжала кулачки. — Мне уже не раз делали предложения руки и сердца. Надеюсь, что и в будущем мужчины не обойдут меня своим вниманием.

— Но ведь вы до сих пор всем отказывали, не так ли? И будете отказывать впредь, я в этом не сомневаюсь. — Девлин тяжело вздохнул. — Почему вы не хотите выходить замуж? Или, может быть, вы до сих пор вздыхаете по своему драгоценному Алеку? Думаю, вам придется слишком долго ждать, пока он созреет и женится на вас. Возможно, на это потребуется вся ваша жизнь. Ну зачем вам человек, с которым вы никогда не сможете быть вместе? Вы упрекаете меня в том, что я отталкиваю от себя людей, но ведь и сами вы поступаете таким же образом. Неужели вам это никогда не приходило в голову?

У Лиззи перехватило дыхание.

— Прощайте, лорд Стратмор, — коротко бросила она.

— Все понятно. Вам неприятно слышать правду, вот вы и избегаете говорить на эти темы.

— Вам пора ехать, сэр.

— Что ж, всего хорошего. — Виконт быстро зашагал по дорожке к экипажу.

Чувствуя дрожь во всем теле, Лиззи повернулась и подошла к ученицам. И тут Сорча Харрис тронула ее за рукав.

— Кто это был, мисс Карлайл?

— Никто, — хмуро ответила Лиззи.

Девлин тем временем окликнул Бена и приказал ему забрать кота, после чего, взяв ящик с Падишахом, слуга направился к карете.

— Мне кажется, мы зря съездили, — подвел итог Бен, когда экипаж тронулся.

Девлин бросил на него рассерженный взгляд:

— Больше чем зря. Она объявила нам войну.

Глава 12

— И зачем только вы все это затеяли, сэр? — Бен торопливо шагал по залитому лунным светом пустырю рядом с виконтом, направляясь к зданию школы миссис Холл; на плече он нес длинную лестницу.

— Может быть, у тебя есть более удачный план? — хмыкнул Девлин.

— Вы можете добиться ее любви так, как это делают всегда.

— Нет, Бен, забудь об этом. Она не желает выходить за меня замуж. Она отвергла все, что я ей предлагал, — титул, имя, деньги.

— Но…

— Поверь мне, дружище, у нас нет другого выхода. Она сама во всем виновата.

— Однако похищение невесты — это совсем не лучший вариант. Лиззи возненавидит вас, сэр.

— Зато так я заставлю ее вступить в брак и получу свои деньги.

— Однако ваша тетушка хотела вовсе не этого. Девлин сердито посмотрел на Бена, а потом перевел взгляд на одно из окон трехэтажного здания пансиона. Просидев весь вечер в засаде, он определил местоположение комнаты Лиззи, заметив в ее спальне свечу. К его радости, одна из створок окна была отворена, и это облегчало задачу.

«Должно быть, бедняга корпит над переводами, — подумал Девлин. — Ей и ночью не спится».

Он не знал, на что решиться, и на мгновение замер, размышляя.

— А что, если она нас услышит? — осторожно спросил Бен.

— Ну и что из того?

— Тогда она закричит, и мы вынуждены будем убежать.

— Ну нет, Лиззи не станет поднимать шум, а если все же попытается, у меня на этот случай все предусмотрено. — Девлин вынул из кармана шелковый носовой платок, который намеревался использовать в качестве кляпа. — Вперед, друг мой. Теперь нам надо перелезть через забор — ворота слишком громко скрипят.

Поставив лестницу у невысокой ограды, виконт в мгновение ока оказался на территории школы. Бен последовал его примеру, а затем они перетащили лестницу.

Прижав указательный палец к губам, Девлин направился к зданию школы. Бен последовал за ним, и вскоре они уже приставляли лестницу к кирпичной стене, укрывшись за раскидистым тутовым деревом, которое скрывало их от взора случайного прохожего.

Дейв старался не думать о том, что мог попасть в тюрьму за преступление, которое готовился сейчас совершить. Кроме того, он подвергал свою жизнь опасности, поскольку братья Найт никогда не простили бы ему оскорбления, нанесенного Лиззи. Однако все это не шло ни в какое сравнение с тем, что ему грозила долговая тюрьма и месть со стороны отпетых негодяев, членов печально известного клуба «Лошадь и коляска». К тому же похищение невесты было вполне в духе Дьявола Стратмора, о котором ходила дурная слава.

И что еще он мог поделать, когда строптивица не оставила ему другого выхода? Он сделал Лиззи предложение выйти за него замуж, но она отказалась. Впервые в жизни женщина отвергла его, это было сильным ударом по мужскому самолюбию виконта. Конечно, он мог упасть на колени и молить ее сжалиться над ним, но Дьявол Стратмор не привык ни перед кем унижаться.

Ночной ветер шелестел листвой тутового дерева, надувал рубашку Дейва и трепал его волосы. Наконец, окончательно решившись, он кивнул Бену и быстро полез вверх по лестнице.

Чем выше взбирался Дейв, тем сильнее билось его сердце. Добравшись до верхней перекладины, он осторожно заглянул в комнату сквозь развевавшиеся на ветру занавески…

Сначала ему на глаза попался письменный стол, но Лиззи за ним не оказалось. Для начала и это было неплохо: если бы Лиззи сейчас сидела за своими переводами, она наверняка заметила бы его.

Когда порыв ветра в очередной раз раздул занавески, виконт увидел, что Лиззи лежит в постели, и ему вдруг показалось, что сердце его стучит слишком громко.

Замерев, молодой человек напряженно прислушался, не решаясь двинуться дальше. Вокруг все было тихо. Встав на подоконник, Дейв распахнул вторую створку окна и раздвинул занавески.

Картина, открывшаяся его взору, заставила виконта замереть на месте, у него даже пересохло во рту от мгновенно охватившего его сильного возбуждения.

Мерцающее пламя свечи тускло освещало грудь Лиззи с лежащей на ней раскрытой книгой — судя по всему, девушка заснула за чтением. Ее длинные шелковистые волосы рассыпались по подушке; кожа казалась удивительно гладкой. На нежные розовые щеки падали тени от длинных густых ресниц; одну руку Лиззи подложила под голову. Дейв не мог отвести от нее восхищенного взгляда: ее роскошное тело, одетое в скромную белую сорочку, манило его настолько сильно, что кровь закипела у него в жилах.

Вспомнив ночь, которую они провели вместе, виконт почувствовал, что его возбуждение выросло еще больше, и ему захотелось немедленно овладеть безмятежно спящей красавицей.

Присев на подоконник, Девлин осторожно опустил ноги на деревянный пол и, бесшумно ступая, приблизился к кровати. У него было немало женщин, но такой красавицы, похожей на свежую, только что расцветшую розу, он еще не встречал. В его душе проснулся собственнический инстинкт, и Дейв твердо решил, что эта девушка будет принадлежать ему.

Одного этого мига оказалось достаточно, чтобы взгляды Дейва на женитьбу резко изменились — теперь он мечтал о том, чтобы Лиззи стала его женой, независимо от того, чем закончится история с завещанием; он хотел иметь на нее законные права и безраздельно владеть ею. Если Лиззи станет его женой, он сможет заниматься с ней любовью, когда ему вздумается, и утолит наконец мучивший его жестокий голод.

Не сводя с Лиззи жадного взгляда, Дейв опустился на колени рядом с кроватью и потушил стоявшую на ночном столике свечу.

Сон незаметно сморил Лиззи. Сначала это были туманные видения, сотканные из шепота ночи и звездной пыли, а потом рядом с ее кроватью возник образ молодого мужчины. Теплое дыхание коснулось ее щеки. Лиззи была скорее удивлена, нежели испугана его появлением. Она знала, что является для него одной-единственной на свете, — именно ее он искал по всему свету во время долгих скитаний. Явившийся во сне возлюбленный был красив, как античный бог, сошедший с полотна художника, от его черных как смоль волос исходил аромат дальних странствий, а в глазах отражались морские волны, бьющиеся о берега затерянных островов.

Когда мужчина нежно коснулся ее волос, она поняла без слов все, что он хотел ей сказать. «Ты, только ты нужна мне», — было написано в его глазах. Он хотел многое показать ей и многому научить. «Да, да, покажи мне свой мир! — хотелось крикнуть Лиззи. — Давай улетим отсюда, покинем эту скучную землю!» Ей хотелось воспарить вместе с ним высоко-высоко, туда, где звучит музыка небесных сфер.

Разумеется, возлюбленный все понял, хотя она не произнесла вслух ни слова. Счастье и восторг переполнили ее душу, когда он подхватил ее на руки и прижал к груди. Хотя это был только сон, Лиззи сразу ощутила силу и энергию этого человека, похожего на античного бога. Бог западного ветра — так назвала она чудесного гостя, в объятиях которого чувствовала себя в полной безопасности. Его теплое дыхание касалось ее щеки и уха, но Лиззи знала, что если это грозное божество придет в гнев, то может снести города и селения, наслав ураганы и землетрясения.

Почувствовав, как ее подняли с кровати и куда-то понесли, Лиззи хотела сказать, чтобы бог западного ветра вернул ее в комнату завтра утром, иначе миссис Холл очень сильно на нее рассердится, однако язык ее не слушался. С трудом подняв тяжелые веки, Лиззи заставила себя проснуться и, увидев перед собой лицо виконта, пришла в неописуемое смятение.

— Это вы, Девлин? — пробормотала она, не веря своим глазам.

Виконт замер на месте. Поняв наконец, что происходит, Лиззи вскрикнула. Сон как рукой сняло. Она замахнулась, чтобы' ударить похитителя, но он, увернувшись, бросил ее на кровать.

Упав на живот, Лиззи хотела перевернуться на спину и потребовать объяснений, но Дейв действовал молниеносно: он уперся коленом в ее спину, не давая двинуться с места, а затем воткнул ей в рот приготовленный заранее кляп.

— Простите меня за грубость, — тяжело дыша, прошептал он, — но я вынужден поступить подобным образом.

Лиззи возмущенно замотала головой, однако виконт, не обращая внимания на негодующие жесты девушки, снова подхватил ее на руки и перекинул через плечо.

:— Не бойтесь, моя дорогая, — хрипло проговорил он, — я не причиню вам вреда. Держите себя в руках, я надеюсь на ваше хорошее поведение.

С этими словами виконт вылез из окна и начал спускаться по лестнице. Увидев, на какой высоте они находятся, Лиззи пришла в ужас и лихорадочно вцепилась ему в плечо.

— Прекратите щипать меня, — потребовал Дейв. — Иначе я могу вас уронить.

Лиззи побледнела от страха. Наконец-то она поняла дерзкий замысел виконта: наглец решил похитить ее. Безумный! Как такое могло прийти ему в голову? Обвив одной рукой шею Дейва, другой она ухватилась за его рубашку, боясь, что может соскользнуть с плеча похитителя и разбиться; однако, как только Дьявол Стратмор встал на твердую землю, она изловчилась и ударила его коленом в живот. Ахнув от неожиданности, Девлин согнулся в три погибели, и Лиззи, воспользовавшись тем, что он утратил бдительность, соскользнула с его плеча и встала на ноги. Она тут же попыталась снова подняться по лестнице в свою комнату, но виконт схватил ее за талию и стащил с перекладины.

— Бен, убери лестницу! — громким шепотом распорядился он.

Темнокожий слуга тут же выполнил приказание; тем временем Лиззи продолжала извиваться в руках Дейва, пытаясь вырваться и изо всех сил стараясь выпихнуть изо рта кляп и закричать.

— Прекратите, это бесполезно, — прошептал Дейв Лиззи на ухо. — Даже если вы разбудите всех, здесь вам все равно не удастся избавиться от меня. Вы поедете со мной, и точка.

Внезапно Лиззи перестала извиваться и бросила на Дейва вопросительный взгляд. Поняв, о чем она хочет спросить его, виконт усмехнулся.

— Мы едем в Гретна-Грин, любовь моя, — сообщил он.

Глаза Лиззи стали круглыми от изумления, но вскоре ее удивление сменилось страхом.

— Мы будем жить долго и счастливо в законном браке, — с чувством добавил виконт.

Выйдя из оцепенения, Лиззи стала вырываться из его рук с удвоенной силой, но Девлин крепко держал ее. Придя в отчаяние, она забарабанила кулаками ему в грудь, но тут же остановилась, подумав о том, что ведет себя как безумная. В конце концов этому человеку удалось вывести ее из себя, и она даже начала драться с ним. Терпеливая, кроткая, воспитанная мисс Карлайл вела себя как одержимая фурия; при этом виконт, смеясь, отражал ее атаки, уходя из-под удара и ловко уклоняясь от пощечин.

Поняв, что сопротивляться бесполезно, девушка снова попыталась вынуть кляп изо рта, но виконт, усмехнувшись, одной рукой перехватил ее запястья, а другой взял за талию и снова взвалил ее себе на плечо. В этот момент Девлин был похож на пастуха-исполина, поймавшего ягненка к пасхальному столу.

Мысли о Гретна-Грин не выходили у Лиззи из головы. Бен тем временем распахнул ворота школы; Девлин, выйдя за ограду, направился прочь от школы; Бен с лестницей на плече неотступно следовал за ним.

Быстро шагая через пустошь, залитую призрачным лунным светом, они приблизились к экипажу, спрятанному в небольшой рощице; застоявшиеся лошади уже нетерпеливо били копытами.

«О Боже, какой абсурд!» — с отчаянием думала Лиззи. Разве могла она предположить, что ее когда-нибудь похитит аристократ, светский щеголь? Вся эта история была скорее в духе Джесинды и совершенно не подходила для Лиззи Карлайл, скромной учительницы.

Однако подобное несоответствие, похоже, ничуть не смущало Дьявола Стратмора: решительным шагом подойдя к экипажу, он распахнул дверцу и опустил Лиззи на сиденье.

— Брось лестницу и садись на козлы, — приказал виконт Бену, затем сел рядом с девушкой, плотно задернул шторки на окнах, и карета тронулась.

Лошади весело мчались по проселочной дороге, петлявшей между полей. В карете было темно, и у Лиззи сжалось сердце от страха. Она не видела, где находится Девлин; до нее доносилось лишь его прерывистое дыхание.

Когда она хотела вынуть наконец кляп изо рта, Девлин снова опередил ее.

— Нет, дорогая, еще не время, — мягко сказал он. Неужели виконт видел в темноте?

Перехватив дрожащие руки девушки, Девлин просунул их в кожаную петлю, свисавшую над окном кареты. Из груди Лиззи вырвался приглушенный крик протеста, но Девлин не обратил на это никакого внимания и, чтобы успокоить ее, погладил Лиззи по руке. Ей сразу же вспомнилась ночь, которую они провели вместе, и его ласки. Больше никогда она не поддастся искушению и не станет игрушкой в руках виконта. И все же даже сейчас, когда она не на шутку разозлилась на него, он возбуждал ее.