/ Language: Русский / Genre:prose_contemporary

Беренжакские очерки

Геннадий Игнатьев


Геннадий Игнатьев

Беренжакские очерки

Доктор технических наук, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, автор более 70 уникальных изобретений Геннадий Фёдорович Игнатьев (1928–2000 гг.) — талантливый (а, по мнению его ближайших учеников, — гениальный: «Таких, как он, в стране по пальцам пересчитать можно!») красноярский учёный и конструктор. Он был одним из тех, кто причастен к успехам Советского Союза в космосе, а также в освоении мирового океана советским атомным подводным флотом, и ко многому другому.

Много лет он был начальником и одновременно главным конструктором созданного им самим ЦКБ «Геофизика»; ЦКБ занималось, в основном, разработкой средств дальней связи в космосе, в армии, в военно-морском флоте, в организации оборонного ракетного щита, причём — разработкой средств, не имевших аналогов в мире. Естественно, у ЦКБ и его руководителей была высокая степень засекреченности; только поэтому имя Г. Ф. Игнатьева до сих пор совершенно неизвестно широкой общественности.

Попутно ЦКБ разрабатывало всевозможное оборудование для разных народно-хозяйственных нужд: для разведки полезных ископаемых, для сушки древесины и других материалов, для глубокой очистки металлов, высокоточной сварки, лечения болезней, — и многое-многое другое.

Кумиром Г. Ф. Игнатьева был Никола Тесла, гениальный американский инженер и изобретатель, серб по национальности. В биографической литературе о Н. Тесла постоянно повторяется, что многие его уникальные эксперименты до сих пор никем не повторены. Это неправда — почти все их Игнатьев сумел повторить! Просто об этом мало кто знает — устройства для этих экспериментов находились на закрытых полигонах и были недоступны для широкого показа — в первую очередь, охочим до сенсаций журналистам. А потом сменившие Геннадия Фёдоровича руководители ЦКБ, совершенно не понимая значения и смысла этих доставшихся им устройств, с чисто папуасским разумением распорядились разобрать их и сдать в металлолом — ведь в них столько меди!..

Геннадий Фёдорович и сам был мощным генератором идей, самых неожиданных и фантастических. К примеру, изобрёл «пондеролёт», аппарат для дальних космических полётов, могущий на основе взаимодействия электромагнитных и гравитационных сил двигаться в межпланетном пространстве. Многие серьёзные учёные сочли это изобретение блефом, ссылаясь на обычное в таких случаях доказательство: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда!» Однако в истории известны случаи, когда подобные доказательства подводили серьёзных учёных: так, за несколько лет до того, как взлетел первый в истории самолёт, некоторые из этих учёных утверждали, что аппарат тяжелее воздуха взлететь никогда не сможет.

В советское время в городах существовал огромный дефицит мясных продуктов питания, и, чтобы снять, хотя бы частично, недовольство рабочих и служащих на предприятиях этим дефицитом, партийные власти передавали для «шефства» городским предприятиям самые нерентабельные, близкие к полному развалу сельские хозяйства, желая убить этим двух зайцев: во-первых, удержать эти сельские хозяйства от полного развала, а, во-вторых, подкормить таким образом рабочих, чтобы дело не дошло до социального взрыва. Однако для руководителей предприятий эти подсобные хозяйства были постоянной головной болью: на содержание их отвлекалось много денежных средств и рабочей силы, а толку от них было мало: продукции они давали, как говорится, с гулькин нос, и была она непомерно дорогой.

Было такое хозяйство и у ЦКБ «Геофизика». Находилось оно очень далеко, в 300 км от Красноярска, в Хакасии, в предгорьях Кузнецкого Алатау, в таёжном посёлке Беренжак. Была там небольшая отара овец, небольшое стадо коров; но ЦКБ приходилось содержать там за свой счёт ещё дизельную электростанцию и дорогу до посёлка, так что, при такой-то удалённости, товарная продукция, как и во всех подобных хозяйствах, получалась едва ли не по цене золота.

Но Г. Ф. Игнатьев ценил Беренжак по другим причинам. Во-первых, он был идеальным полигоном для испытания новых изделий ЦКБ: там не было никаких техногенных помех. Во-вторых, он служил прекрасной базой отдыха для работников ЦКБ: кругом чистейшая горная тайга, обилие ягод, орехов, дичи… Работники ЦКБ постепенно все эти достоинства оценили и стали ездить туда на летний отдых всё чаще.

Однако с 1991 г. начался развал экономики страны, и ЦКБ оказалось без оборонных заказов и, стало быть, без доходов. Руководству пришлось отказаться от Беренжакского подсобного хозяйства, и Г. Ф. загорелся идеей на его базе организовать своё фермерское. Он стал подыскивать компаньонов.

В ту пору он много и с воодушевлением рассказывал мне о своём будущем фермерском хозяйстве, причём больше говорил не о практических проблемах, которые должны были неизбежно перед ним встать, — а о преимуществах сельской жизни против жизни городской и о проблемах нравственного порядка: о том, как это здорово — жить близко к земле, среди прекрасной природы, заниматься сельским трудом, выращивать натуральные продукты питания, приучать к сельскому труду своих детей, создать там горный санаторий, базу отдыха с привлечением туристов-горожан и, может быть, даже иностранцев, создать конеферму, организовать конные туристские маршруты.

Там у него жила семья: жена, дети, — но сам он бывал там только наездами — слишком много было у него дел и нерешённых проблем в городе.

Я — как человек, родившийся и выросший в селе, а, кроме того, постоянно имеющий дом в селе и потому не теряющий с селом связи, — прекрасно представлял себе неимоверные трудности, с которыми Г. Ф., человек, всю свою сознательную жизнь проживший в городе, неизбежно столкнётся, не просто начав жить там, а ещё и взявшись организовать там большое хозяйство, да ещё в такое время, когда экономика страны начала разваливаться, и развал этот коснулся, в первую очередь, села и озлобил селян. Знал я и то, как отчуждённо и подозрительно, даже враждебно относятся селяне к чужакам, тем более, если чужак развивает там бурную деятельность — так что жизнь в селе для такого горожанина оборачивается, в первую очередь, проблемами чисто бытовыми: проблемами адаптации к новым условиям, отношений с соседями, элементарного умения жить и хозяйствовать на земле… Я пытался говорить с Г. Ф. об этом, но он, человек, необыкновенно уверенный в своих силах и организаторских возможностях, почти не слушал меня — больше говорил сам. А потому при встречах с ним я лишь с интересом расспрашивал его: как там у него идут дела? Меня даже тянуло как-нибудь съездить с ним туда, взглянуть на всё своими глазами и, может быть, написать о таком новом по тем временам деле, как фермерство, очерк — но съездить не получилось. По-моему, Г. Ф. и сам не очень хотел, чтобы я туда ехал.

Не помню точно, через какое время, но, кажется, года через три с той поры, как он загорелся мыслью о фермерском хозяйстве, он перестал говорить о своих сельских планах с восторгом — а морщил лицо, мотал головой, как от зубной боли, и говорил о Беренжаке всё скупей, с выражением крайней озабоченности, и я понимал по его тону, что о многом он ещё умалчивает. И, в конце концов, он совсем перестал рассказывать о нём, а на вопрос, как там дела — безнадёжно махнув рукой, произносил: «Хреново!»

Естественно, меня очень интересовала и притягивала к себе его необыкновенно яркая, разносторонне талантливая и противоречивая личность. Я чувствовал, что мне не уйти от соблазна написать о нём, хотя я ещё понятия не имел, что именно у меня получится: документальный ли очерк — или некое художественное повествование с главным героем, прототипом которого непременно будет сам Геннадий Фёдорович? Однако крайне разносторонней натуры его я был не в состоянии увидеть целиком: многое в нём было от меня скрыто — и оттого, что работал он в секретной организации и занимался секретными делами, и оттого, что я слишком поздно с ним познакомился и мало знал о нём и его прошлом.

Меня очень интересовало: где, в каком месте, в какой семье, в какой атмосфере он родился, рос, учился? — и когда я спрашивал его об этом, он отделывался короткими фразами (поскольку постоянно бывал занят, а мне было неловко надоедать ему) и неизменно мне отвечал, что с некоторых пор (может, даже в ответ на мои расспросы?) пробует вечерами изложить на бумаге свои воспоминания о родителях, о детстве, юности, учёбе… Кроме того, он несколько раз пытался рассказать мне о своих житейских и философских воззрениях, заявляя, что пишет ещё и трактат под названием «Каноны житейской мудрости», и когда всё это напишет, то непременно даст прочесть. Я даже видел дома у него эти рукописи, однако читать их при его жизни мне так и не довелось.

Когда после его смерти прошло некоторое время и боль утраты, по моим прикидкам, должна была у родственников притупиться — я наведался к его дочерям-наследницам; меня интересовали, в первую очередь, автобиографические записи. И вот вместе с дочерьми Анастасией и Дарьей мы просматриваем рукописное наследие Игнатьева.

Наследие это составляет много-много папок. Однако большинство из них — с деловой перепиской (ох уж эта «деловая» переписка с чиновниками всех рангов, которая ничего ему не принесла, кроме неудовлетворённости, зато отняла много сил и времени, которые он мог бы использовать куда плодотворней!), а также папки с научно-техническими расчётами и описаниями. Они, наверное, заинтересуют специалистов. Меня же интересовало чисто литературное наследие.

Мы нашли несколько тощеньких серых папок с черновиками, написанными ужасным, необычайно трудно читаемым почерком; папки имеют следующие названия: «Физика и религия», «Книга по психологии», «Мои наблюдения и размышления»… К сожалению, рукописи эти фрагментарны, не закончены и требуют, если бы вдруг появилась возможность их издать, — кропотливой доработки.

И вот, наконец, мы находим папку под названием «Рассказы», в которой, к сожалению, оказалось всего несколько коротеньких, в две-три странички, рассказов о детстве и студенчестве; я ожидал, что этих рассказов будет больше, и я смогу проследить по ним, где, в какой среде он родился, учился и развивался.

Однако совершенно неожиданно для себя я обнаружил там большой цикл под названием «Беренжакские рассказы», помеченный 1995 годом. Жанр их я определил бы, скорее, как документальные очерки, с ужасающе жестокой правдой описания жизни современного сибирского таёжного посёлка, заброшенного и полудикого; Беренжак, видимо, настолько больно ударил в его сердце, что Г. Ф. не мог заглушить эти переживания иначе, как выплеснув их на бумагу.

Чистовой вариант этих очерков был отпечатан на машинке при жизни автора и требует только редакторской правки — автор бывал не в ладах с грамматикой и стилистикой русского языка. Я отредактировал их, насколько это в моих силах, стараясь оставить в неприкосновенности содержание очерков, внутреннюю энергию текста и образ мышления самого автора.

Александр Астраханцев

Здравствуй, Беренжак

В народе говорится: «Если ты посадил дерево, то не напрасно прожил жизнь». Мне удалось сохранить таёжный посёлок Беренжак, что находится в Кузнецком Алатау, в Ширинском районе Хакасии. Место изумительное: котловина, окружённая со всех сторон горами и прекрасными горными распадками, расчленённая двумя стремительными горными речками — Белый Июс и Каратаж.

Посёлок бурно развивался в сороковые и пятидесятые годы на базе рудника Балахчино, благодаря изобилию рабочей силы политзаключённых. В шестидесятые годы, с уничтожением лагерей, стал угасать и Беренжак, являвшийся промышленной и сельскохозяйственной основой множества мелких и больших рудников.

У здешних мест большая история. Две банды: Соловьёва и Игнатьева, — защищали эти места от большевистского произвола. Два фильма посвящены этим событиям: «Хозяин тайги» и «Не ставьте лешему капканы». Это уникальные фильмы, и толковать их можно по-разному. Мне посчастливилось быть лично знакомым с бабой Варей, прекрасной женщиной, внучкой атамана Соловьёва, которая, кстати, сегодня претендует на право пользования и даже владения этими землями.

В посёлке была полная микроструктура: отличная больница всесоюзного значения, прекрасная школа, магазины. И вдруг всё это стало разрушаться. С огромным энтузиазмом всё разворовывалось, растаскивалось, перевозилось, а жизнь посёлка медленно и верно угасала. Большая часть населения не смогла устоять перед разрушительной силой невежества руководителей, которые считали своим великим достоинством уничтожение неперспективных, мелких посёлков и деревень. Но Беренжак устоял, и в этом есть и моя заслуга.

Иногда нужна небольшая помощь, чтобы сохранить то, что создавалось годами. Оставшееся население (около двухсот дворов), в основном пенсионеры и сибирские аборигены, слившиеся воедино с окружающей природой, нуждались в самом малом — в сохранении посёлка, хотя бы в формальном признании его как существующего на карте. Приказ Министерства цветной металлургии о создании в посёлке Беренжак подсобного хозяйства ЦКБ «Геофизика» (по моей инициативе) и является той зацепкой, которая позволила сначала формально, а затем и реально сохранить на карте этот посёлок. Верно, и сейчас возможен полный развал Беренжака, но такое может случиться с любым посёлком и с любой организацией, так как великая Россия разваливается, и никто не защитит её от этого развала. К счастью, по моему убеждению, Беренжак может избежать этого, так как он раньше приспособился к стихийным бедствиям нашей Перестройки.

Полная независимость посёлка от внешней среды создала условия независимой личности — живи, как хочешь. В итоге проявляется твоя индивидуальность; сам того не замечая, делаешься таким, каким тебя папа с мамой родили, и всё, что они в тебя заложили, выходит наружу. Общественные организации в посёлке отсутствуют, и некому вбивать в твою душу бредовые идеи. Верно, есть сельсовет и председатель, но его влияние на жителей посёлка составляет «противную» сторону и является основой для бурных политических страстей оппозиции. Беренжак в политическом смысле — это копия сегодняшней Государственной Думы России. Если внимательно посмотреть, то любой лидер Госдумы найдёт себя в одном из жителей этого посёлка. Бесспорно, всё, что есть в Беренжаке, есть в любом городе, но в городе всё скрыто, а здесь всё наверху, всё открыто.

По количеству смертных случаев на душу населения Беренжак мог бы занять одно из первых мест не только в России, но и в мире, так как более половины населения — пенсионеры, а остальные находятся в бурном противоречии как между собой, так и сами с собой. Большая смертность объясняется также тем, что по выпитому спиртному на душу населения, если не считать пенсионеров и детей, посёлок также попадает на одно из первых мест в России, ну а, как известно, по употреблению «зелёного змия» мы занимаем одно из первых мест в мире.

Практически все противоречия здесь решаются в пьяном угаре и кончаются либо дракой, либо кровной местью и, как правило, — со смертельным исходом.

До посёлка не дошла центральная электрическая сеть, и освещение обеспечивается несколькими дизелями с перерывами на ночь и днём. Для одних это недостаток, для других — преимущество, так как отсутствие электроэнергии в посёлке делает ночь неописуемо прекрасной: всё замирает, и наступает полная тишина, по которой соскучилась душа человека. Но, с другой стороны, мы привыкли к благам цивилизации, которая немыслима без электричества. Надо, наверное, всё же сохранить этот уголок тихим и жить с ограничением электричества, и всегда помнить, что если ты что-то приобретаешь, то непременно что-то и теряешь.

Чтобы въехать в Беренжак, надо дважды пересечь горную речку Белый Июс. Мосты, построенные много лет назад, практически развалились и сегодня или завтра рухнут. Пока что жителей это мало беспокоит — можно ездить, и слава Богу; авось ещё простоят два-три года (опять это русское «авось»).

Беренжак связывает с райцентром просёлочная дорога. Когда едешь по ней, на твоих глазах природа всё время меняется: из степи ты постепенно въезжаешь в тайгу, с равнины — в горы. Первая встреча с горной речкой Июс ошеломляет тебя, особенно, если ты едешь ночью, при свете луны: крутые скалистые берега придают пейзажу красоту необыкновенную. Постепенно холмы превращаются в горы, которые поначалу покрыты лесом, а затем — каменными осыпями, гольцами; а в самом конце дороги, на горах — белые шапки снега и льда.

Дорога старая; её основанием служит настил из лиственницы, но местами он сгнил, и появились глубокие промоины; правда, в прошлом году золотодобытчики сделали дороге косметический ремонт. Но, в принципе, она и должна быть плохой — чтобы ограничить поток транспорта, особенно в ягодный сезон.

Сегодня на Беренжак у золотопромышленников-старателей прорезался волчий аппетит: оказалось, что посёлок стоит на золотой россыпи — ручьи намыли в долину золото, и оно многим не даёт спокойно спать.

Даются щедрые обещания: провести свет, сделать новые мосты и отремонтировать дороги, — но взамен они практически уничтожат посёлок. Как сложится дальнейшая судьба его, трудно сказать, т. к. многие жители соглашаются на добычу золота ради своего личного благополучия.

Но будем надеяться на человеческий разум.

У меня было решение обосноваться в Беренжаке на старости лет. Я стал членом фермерского хозяйства, организованного на базе подсобного хозяйства ЦКБ «Геофизика». Хозяйству выделено 12 га пашни внутри посёлка и 320 га сенажных угодий за посёлком, возле исчезнувшей деревни Усть-Тунгужун, где я и намерен был в будущем построить свой хутор.

После глупой смерти старшего сына Беренжак стал для меня родным посёлком. Не каждому дано пережить такую трагедию. Мне захотелось более подробно разобраться в причине его смерти, и я решил изучить нравы жителей и написать серию рассказов о людях, которые живут и здравствуют на этой земле.

Но вот смертельную травму получила моя тёща: её избили до полусмерти, пытаясь узнать, где сын спрятал малокалиберное ружьё. Ей отбили селезёнку, в итоге после тяжёлой болезни она скончалась. Сегодня делается попытка изжить мою семью из Беренжака, и я начинаю сомневаться в правильности своего решения спасти от развала посёлок. Для меня остаётся загадкой: что же сегодня происходит с посёлком и что с ним будет в ближайшее время? — однако желание бежать отсюда у меня нарастает с каждым днём. Я прихожу к страшной мысли, что в этом посёлке жить невозможно: рано или поздно ты станешь таким, каким тебя сделает окружение; если ты будешь сопротивляться и делать что-то своё, тебя уничтожат и морально, и физически.

Бывая наездом и останавливаясь ненадолго, ты видишь посёлок с хорошей стороны, но, пожив чуть более, ты видишь его уже с самой ужасной стороны, и тебе уже хочется бежать из него, куда глаза глядят. Сегодня опереться в посёлке практически не на кого; попытки найти компаньона для развития своего хозяйства и базы отдыха из местных жителей пока не удаётся; желающих поговорить много, а вот делать дело — никого: все обещания размываются сокрушительным шквалом водки, в которой захлебнулся весь посёлок.

Коротопольцевы

Отец и два сына Коротопольцевы — самые зажиточные и самые общительные люди в посёлке. Отец всю жизнь проработал на Балахчихинском руднике, коммунист до мозга костей и в любое время готов отстаивать Советскую власть. Требователен к себе и другим. Завёл свою пасеку и гонит мёд, любит рыбалку, и сегодня, в преклонном возрасте — ему более семидесяти лет — живёт полноценной жизнью. Два сына, оба душой механизаторы, владеют многими специальностями. Старший — и газосварщик, и плотник, и тракторист, и шофёр, причём делает всё с душой и на совесть. Младший, Сергей, под-стать брату — тоже владеет многими специальностями, в основном работает пилорамщиком на пилораме, но, к сожалению, слаб перед водкой и последнее время очень часто находится в объятиях «зелёного змия». Имея прекрасную жену и хороших детей, с каждым днём опускается всё ниже и ниже, и не исключено, что в любое время с ним может случиться непоправимая беда.

Мой сын Денис дружит с Андреем, сыном Сергея. Они вместе ходят на охоту и рыбалку. Денису часто приходится защищать его, особенно в школе, и из-за этого — спорить с учителями: почему-то учителя всегда сваливают вину на безобидного Андрея.

Недавно Сергей, пьяный, жестоко избил свою жену; ей было стыдно признаться в этом, но синяки под глазами говорили сами за себя. Ещё более стыдно было самому Сергею, когда он протрезвел; но всё это, видимо, — только до следующей пьянки.

У Коротопольцевых есть и третий брат, но он живёт и работает где-то под Абаканом.

Гузынины

Династия Гузыниных в посёлке одна из самых уважаемых. Отец и три сына, все взрослые, живут своими семьями. Настоящие жилистые сибирские кержаки.

Дядя Паша — так уважительно зовут главу семьи. Проработал в этих местах всю свою сознательную жизнь и нигде, кроме Хакасии, не бывал. Прихрамывая на одну ногу, он виртуозно обращается со своим ровесником, трактором Т-100. Ему не надо объяснять, как прокладывать дорогу в горной тайге, — нужно только указать направление, остальное он сделает сам. Может без перерыва работать по несколько суток. Питание его крайне ограничено: кусок хлеба и кусочек сала; диву даёшься, как такая скромная пища позволяет ему держаться сутки напролёт.

Двое его сыновей очень похожи на него, особенно Виктор; он один может заменить целую бригаду. Владеет любой техникой. Правда, третий, младший, вырос шалопаем: ленив и любит крепко выпить.

Старшие Гузынины сами не пьют, прижимистые, любят хорошо поработать, но ещё больше любят хорошо заработать; живут в достатке, однако авторитетом в посёлке не пользуются. Причина тому — их скупость и нежелание пить водку. Правда, в посёлке к этому привыкли, и на это никто не обращает внимания.

Семья Ивановых

Самая большая семья в Беренжаке — семья Ивановых: в ней от мала до велика сорок шесть человек. Это простая русская семья.

Глава династии Иван Иванович недавно умер от заработанного на шахте силикоза. Мать, Анна Николаевна, возглавляет теперь семейство и трудится в своём огромном семейном хозяйстве день и ночь.

Въехав в Беренжак, сразу после моста через Июс ты встречаешь первую усадьбу — усадьбу Ивановых. Площадка перед домом завалена техникой всех видов и всех поколений. На этой усадьбе сегодня живёт старая одинокая мать; дети же, внуки и правнуки, отделившись, живут самостоятельно, на других усадьбах посёлка. Но дом всегда полон детей всех поколений; здесь они проходят свою школу — школу Ивановых. В основной школе дети учатся не просто плохо, а очень плохо и по два-три года сидят в одном классе.

Особенность этой семьи в том, что почти все дети во всех поколениях — мальчишки. Такова генетика Ивановых. Вторая особенность семьи — женитьба в раннем возрасте на невесте, которой ещё не исполнилось шестнадцати лет.

Даже живя в тайге и имея своё хозяйство, на то, чтобы обуть, одеть и накормить такую ораву, нужны деньги, и огромные; поэтому все Ивановы трудятся в поте лица.

Социалистическая система создала возможность работать, не работая, и иметь при этом достаточно денег. Как это понять?

Если приезжает в деревню неискушённый руководитель и пытается организовать заготовку леса или ягод, или вообще создать подсобное хозяйство, то он сразу попадает в объятия Ивановых — люди с открытой душой, они всё умеют и всё знают; работа кипит, всё движется. Однако в результате ничего не делается.

Это — искусство, и этим искусством Ивановы овладели в совершенстве. Получая новую технику для выполнения договорных работ, они сначала её используют для своих целей, а потом начинается её ремонт. Через два-три месяца от автомашины остаётся только рама, а от трактора — одни гусеницы. Возникает потребность в новой технике; они её, естественно, получают, и с ней делается то же самое. Верно, сейчас стало трудно получить новую технику, особенно повторно, однако желающие заключить договор с Ивановыми ещё находятся. Но кто имел с ними дело хотя бы однажды, запомнит их на всю жизнь.

Очень живописное зрелище, когда семья Ивановых едет за ягодой: трактор с тележкой до отказа загружен оравой детей и взрослых. Тайгу они очищают от даров природы так, что там, где побывали Ивановы, делать уже нечего.

Водку они пьют умеренно, дерутся в основном с чужими, защищая друг друга. С ними приятно общаться, но работать с ними нельзя.

Социализм дал им очень много. Поэтому перемены им не нужны, так как тогда исчезнут хозяйственники, которых можно легко дурачить; поэтому сегодня они — в растерянном ожидании: что же будет дальше?

Сибирский абориген

Многие ищут аборигенов в Африке, в Австралии, и никто не ищет их в Сибири. А напрасно.

При въезде в Беренжак стоит развалившееся логово сибирского аборигена Генки Башкира. Будучи знаком с ним около двух десятков лет, я не помню, разговаривал ли когда-нибудь с ним. Все двадцать лет внешний вид его нисколько не менялся: рыжий, лохматый, но — без бороды; всегда с великого похмелья; на немытом лице такое выражение, будто он только что проснулся. Одет в заношенный энцефалитный костюм, выдаваемый геологам при полевых работах.

Он не садит ни картошки, ни прочих овощей, никогда не топит избы — даже в сорокаградусный мороз, и никогда её не убирает. Работая на пилораме, в ста метрах от дома, он даже не считает нужным принести себе дров.

Однажды я зашёл к нему в избу; в углу лежала кипа самых разных шкур, от собачьих до медвежьих, и под ними спал хозяин. Он долго не откликался на зов, но после грубого мата шкуры зашевелились, и из-под них выполз наш герой.

Возле пилорамы постоянно крутятся заказчики пиломатериала и упрашивают пилорамщиков поработать хотя бы два-три часа. Надо сказать, что рабочий состав пилорамы меняется практически каждый месяц. Кооператор, что владеет пилорамой, набирает работников по деревням, обещая золотые горы; работники приезжают, начинают работать, однако через несколько дней уходят в запой; на смену им привозят другие такие же кадры. При этом недостатка в желающих работать у хозяев пилорамы нет; удивительно, но в итоге пилорама работает без простоев.

Постоянным работником остаётся только Генка Башкир. У него свободный распорядок дня, причём в какой-то степени он является инструктором бригады, так как остальные члены бригады — обычно новички.

В его жизни был однажды случай, который, казалось, сделал невозможное — на короткое время преобразил нашего героя. В посёлок случайно забрела симпатичная тунеядка и почему-то из всех жителей посёлка предпочла Генку Башкира: именно этот одичавший мужчина ей понравился, и она осталась у него. Он преобразился: откуда-то появились галстук и костюм, и никто не мог признать в нём бывшего Генку. Весь посёлок радовался за него; всем хотелось, чтобы он остался таким навсегда. Однако, пресытившись им, через два месяца на одном из лесовозов тунеядка сбежала, не выдержав нормальной семейной жизни. А через несколько дней Генка Башкир снова стал прежним аборигеном. И по сей день он не откликается на попытки местных и чужих женщин приручить к себе окончательно одичавшего мужика.

Водка по-беренжакски

Трудно представить себе Беренжак без водки. Так же, как трудно представить себе машину без бензина — сразу наступает тоска; аналогичная ситуация в Беренжаке с водкой. Если в магазине её нет, то весь посёлок лихорадит; все требуют и ищут объяснений: почему нет водки? Самогон здесь не гонят, т. к. ждать, пока он будет готов, некогда — водка нужна сейчас же, немедленно.

Беренжак, в отличие от всех других посёлков, имеет очень свободный распорядок дня: трудовой дисциплиной никто не обременён, на работу можно ходить, а можно и не ходить, и вообще основное занятие здесь — питие водки; всё остальное делается потом. Помните период борьбы с алкоголизмом? Пока этой борьбы не было, всё шло как-то само собой, но когда началась борьба, то появились такие проблемы, что каждому захотелось их преодолеть и напиться до полусмерти.

Представьте себе такую ситуацию: когда председатель сельсовета самолично определяет, сколько и кому положено выпить. В этот момент авторитет его достигает вершины. При распределении водки учитывается всё: количество взрослых членов семьи, постоянно ли человек живёт в посёлке или нет, его поведение, его отношение к власти. Водка выдаётся по спискам, утверждённым лично председателем.

Магическое действие имеет также записка председателя о выдаче водки в магазине. Тогда с помощью водки решаются все проблемы посёлка. Надо отремонтировать трактор? — записка на два литра водки, и трактор мгновенно ремонтируется. Надо переложить печку в сельсовете? — только намекни, и каменщики наперебой предложат свои услуги… Правда, некоторые неудобства составляют похороны, так как родственники покойного требуют чуткого отношения к себе, и тогда они немедленно получают два ящика водки на одного покойника; для этого в магазине имеется неприкосновенный запас.

Продавец магазина находится под постоянным надзором как самого председателя, так и всей общественности посёлка. Трудности со спиртным привели к необходимости поиска новых видов алкоголя; в ход пошёл ацетон — дёшево и сердито, нет никаких ограничений, и балдеешь лучше, чем от водки. Наиболее закалённые сибирские аборигены запросто могут выпить полстакана неразведённого ацетона и при такой смертельной дозе остаться живыми. Этот опыт надо было бы, наверное, в своё время распространить на весь Союз, и до сих пор всё бы оставалось на своих местах.

Революционные события 19 августа 1991 года капитально изменили основы распределения спиртного — теперь пей, сколько влезет, и пей всё, что хочешь. Верно, одно событие — выборы первого президента России — прошло до революционного переворота в такой неимоверной пьянке, какой никогда не знало человечество. Дабы ублажить посёлок, в виде агитационного средства сюда было завезено полторы тысячи трёхлитровых банок фруктового спирта, и это — после всех ограничений! Какое счастье свалилось тогда на Беренжак!

Посёлок будто вымер до последнего человека. Тот, кто просыпался и немного приходил в себя, — тут же, приняв новую дозу спирта, опять уходил в объятия «зелёного змия».

Жители совершенно забыли, за кого им велено было голосовать, и вместо настоятельно рекомендованного им Рыжкова проголосовали за Ельцина. Но на это даже никто не обратил внимания.

Однако самым трагическим событием в посёлке в те дни оказалось то, что деньги у жителей иссякли, а спирт в магазине ещё оставался. Перенести это не было никаких сил; началась срочная распродажа имущества, причём цены исчислялись банками спирта. Продавали всё: скотину, вещи, от мотоцикла до костюма, даже кур, и всё — по дешёвке. Накопленное годами добро распродавалось до тех пор, пока не исчез в магазине спирт.

Наступили траурные дни похмелья. За бутылку можно было купить всё что угодно: машина дров — бутылка, куль зерна — бутылка.

Однако настоящие-то праздники начались после августа 1991-го: в посёлке объявились частные торговцы водкой, и водку стали продавать не только днём, в определённые часы — а круглосуточно и даже в кредит. Но самым заинтересованным лицом в продаже водки всё же остался многоуважаемый председатель сельсовета, так как бюджет сельсовета зависит от выпитого спиртного.

При этом началась конкуренция между частными предпринимателями и — председателем вместе с подотчётным ему магазином. К счастью, особых противоречий не возникло, так как жители посёлка, благодаря бешеной покупательной способности на спиртное, удовлетворяли обе стороны, и если бы даже появились ещё предприниматели, то, наверное, до настоящей конкурентной борьбы дело бы всё равно не дошло.

Но тут выяснился один серьёзный изъян частного капитала: частник стал слишком разбавлять спирт и водку водой, вместо питьевого спирта продавать гидролизный и вообще всякий суррогат, а в трудные дни перебоев с водкой (ведь не всегда её можно купить даже оптом) клиентам взялись продавать полуфабрикат: патоку из сахарной свёклы. После употребления этакого коктейля, одновременно с опьянением человек приобретает специфический запах, сравнимый разве что с запахом свинарника.

Народ не мог простить этого частнику, и начались пожары: почему-то зимой ни с того ни с сего загорелся стог сена одного из частных предпринимателей; в окна торговцев спиртом почему-то полетели случайные камни. Видно, человека невозможно удовлетворить полностью — он всегда будет чем-то недоволен. В председателя дважды стреляли; были попытки поджечь сено и у него; каким-то образом в его стайку попал крысиный яд и отравил тёлку.

Сегодня борьба продолжается; она перешла в борьбу политическую и разбила посёлок на два лагеря — за и против председателя.

Дипломированный тунеядец

При первом знакомстве со мной Юра Костюшкин представился: «Дипломированный тунеядец». Я сразу же спросил его: как это понимать?

— Как сказано, так и понимайте, — ответил он. — Имею диплом о высшем образовании: учитель физики, — но уже пять лет нигде не работаю, живу дарами природы, наслаждаюсь её прелестями, и я — самый счастливый человек на свете.

Наша дружба с ним продолжалась до конца его жизни; однако конец его оказался печален и совершенно непонятен.

Идя в тайгу, он брал с собой полный рюкзак водки и пил, пока она не кончится, всегда делился с попутчиками и после лошадиной дозы спиртного любил пофилософствовать и порассуждать на любую тему.

Его жена работала учительницей в совхозе «Борец»; у них было двое детей. Когда он появлялся дома, сначала все ему были рады, и в семье царила идиллия, но проходило несколько дней, и его опять тянуло на волю, в тайгу.

Деньги у него никогда не выводились, так как он прекрасно ориентировался в тайге и знал самые лучшие места произрастания черемши, ягод и кедровых орехов. За два-три дня в тайге он полностью набивал свой большой восьмиведёрный короб и, выйдя из тайги, тут же распродавал всё его содержимое по самым низким ценам. Чтобы продать дороже, он вёз свой товар в райцентр. На все вырученные деньги покупал спиртное и тут же возвращался в тайгу.

Процесс добычи шёл с весны до глубокой осени: в мае начинается черемша, и он приносил её из тайги мешками; за черемшой идёт жимолость; за ней — красная и чёрная смородина; после неё — королевская ягода черника; ягодный сезон завершает брусника. Одновременно с ягодой и весной, и летом идёт заготовка целебных маральего и золотого корня, бадана. Завершающий этап заготовки — кедровый орех. Верно, он созревает в изобилии редко, один раз в два-три года, однако в разных местах родится по-разному, поэтому тот, кто знает места, заготавливает его каждый год, и именно Юра делал это лучше всех. Поскольку орех собирается бригадным методом, то он собирал себе подобных, уводил в тайгу и за месяц сдавал столько, что на полученные деньги мог купить легковую машину. Но деньги он с энтузиазмом пропивал. А так как орех кончался в конце октября, то надо было дожить до мая и при этом на что-то пить.

В общем, работать Юра не ленился и был примерным заготовителем. Правда, бывали у него и безденежные периоды; тогда он на любых условиях занимал деньги авансом под ягоду или под лечебный корень.

Совсем недавно, вернувшись в посёлок, я узнал, что Юра застрелился. Я ничего не мог понять: оптимист до мозга костей, жизнелюб — и вдруг кончает жизнь самоубийством? Оказывается, причина была простая: от постоянного пьянства у него появилась мания преследования, — ему стало казаться, что его выслеживают и хотят убить. Никто всерьёз, включая и меня, не верил ему — все думали, что это он так шутит. Однако наша невнимательность обошлась дорого — однажды он заявил: не допущу, чтобы меня убили, лучше застрелюсь сам, — и выполнил своё обещание.

В душе у меня по сей день остаётся сомнение, что он сделал это сам — но факты подтверждают его самоубийство.

Перевыборы председателя

Долгое время председателем сельсовета была Надежда Николаевна, бывшая учительница. Все вопросы решала она оперативно, жила в полном единодушии с жителями посёлка. Правда, со временем стала выпивать чуть больше нормы, что само по себе в посёлке не является зазорным и на авторитет никак не влияет; скорей, даже наоборот — её стали уподоблять женщине из некрасовской поэмы: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт».

Но всегда есть люди, которые всем и всеми недовольны, и обязательно найдутся обиженные, жаждущие переизбрать председателя. Однако как это сделать, если он вполне устраивает большинство жителей посёлка? Тогда изобретается либо конфликт, либо компрометирующая ситуация. Ситуации рождаются на ходу, и тогда.

В посёлке очень любят отмечать День молодёжи. Этот праздник проходит бурно и обязательно с какими-нибудь происшествиями, которые долго потом вспоминаются.

Гулянье обычно начинается с утра на берегу Белого Июса; всё очень организованно, однако — с избытком спиртного. Вот и в тот раз всё шло, как обычно.

К обеду появились первые жертвы «зелёного змия»: несколько человек, пригретые солнышком, «отдыхали» на траве, отсыпаясь в самых произвольных позах. Среди «отдыхавших» оказалась и Надежда Николаевна. И тут революционный дух «демократов» изобрёл жестокую месть председателю.

Её погрузили в лодку, перевезли на небольшой островок посреди реки, раздели догола и положили на тёплый песочек, а одежду увезли обратно.

Сенсационная новость о том, что председатель, в чём мать родила, лежит на виду у всех, быстро облетела посёлок, и весь посёлок вывалил на берег. Все с нетерпением ждали, что будет дальше.

Свежий ветерок скоро отрезвил председателя: она проснулась и, ничего поначалу не понимая, стала озираться по сторонам; потом, осознав, что с ней безобразно пошутили, стала молить и причитать, чтобы ей отдали одежду, однако никому этот спектакль прерывать не хотелось.

Набравшись храбрости, Надежда Николаевна перешла студёную горную речку вброд, оделась и пошла домой. Народ уныло шёл за ней, понемногу осознавая, какую глупость совершил по отношению к хорошему человеку.

Финал этой истории ясен: власти не могли не учесть этого события, и вскоре в посёлке состоялись перевыборы председателя.

Беренжакская школа

Ещё будучи студентом, я вместе с товарищами регулярно совершал по окрестным деревням города Томска лыжные агитпоходы, совмещённые с концертами, и сделал один простой вывод: степень культуры, в том числе и восприятие наших концертов, напрямую зависит от того, есть ли в деревне школа. Даже наличие начальной школы придавало деревне некий культурный уровень, а уж если там семилетняя или средняя школа, то уровень этот намного-намного выше.

Начав восстанавливать Беренжак, я в первую очередь взялся за возрождение восьмилетней школы (четырёхлетняя в посёлке ещё действовала). В 1984 году школа была открыта, и её принял Юрий Николаевич Шурамов. Все его требования выполнялись беспрекословно; на его счету в банке всегда были деньги.

И сегодня многие понимают: есть школа — есть и посёлок. Но, к сожалению, Беренжак делает всё, чтобы эту школу уничтожить. Нерегулярность работы электростанции, плохие условия жизни учителей, дикость учеников, способных обматерить педагога, самая низкая культура родителей, не желающих признавать учителя воспитателем их детей, панибратство — всё это ведёт к беспрерывной смене учителей. За короткое время сменились три директора. Каждого из них я знал лично. Все они были в восторге от природы и от здорового климата Беренжака — но не смогли победить первобытную психологию жителей посёлка и, досыта натерпевшись унижений со стороны детей и их родителей, в полном отчаянии бросали всё нажитое и уезжали.

А то, что случилось с последним директором, Тамарой Константиновной — вообще из ряда вон выходящее безобразие. Когда я узнал подробности этого случая, у меня волосы встали дыбом: в это трудно было поверить. Я лично переговорил с ней, выясняя, реально ли это, и она подтвердила, что да, её в самом деле жестоко избили родители учеников, и показала свои шрамы.

Всё началось с пустяка. Она сделала замечание заведующей клубом; та обиделась, затаила злобу и решила отомстить: пригласила директора «для примирения» на очередную домашнюю вечеринку, где её подруга, муж и тёща на глазах у всей компании жестоко избили Тамару Константиновну. После этого родители ещё настроили против неё своих детей, и те каждый раз, когда она выходила из дома, кричали вдогонку: «Чокнутая идёт!» — и прочие бранные слова.

Где ещё, в какой стране мира мог бы произойти подобный случай?

Тамара Константиновна не стала обращаться в суд; она попросила разобраться в этом деле главу администрации посёлка, однако этот глава попытался замять дело, так как избившие директора школы люди были членами поселкового актива и практически руководили посёлком.

Не дождавшись формального решения, она всё же надеялась, что у «активистов» проснётся совесть, и они извинятся, и подала заявление на увольнение.

Причём она очень много сделала для школы: под её руководством в школе появились спортзал, мастерские, новое оборудование. Сегодня все её заслуги перечёркнуты, и она выброшена на улицу: заведующий РайОНО даже не предложил ей остаться, и школа практически осталась без директора.

Самое интересное, что в развале школы (а, стало быть, и в уничтожении посёлка) крайне заинтересованы золотопромышленники, так как посёлок стоит на богатом рассыпном золоте. Они уже получили хорошие пробы, размыв Беренжакский лог, и их уже ничто не остановит. Дьявольский металл делает своё грязное дело. В ближайшее время этот уникальный уголок природы превратится в лунный кратер, которых золотари уже предостаточно наделали в Сибири.

Похороны по-беренжакски

Когда я однажды приехал в Беренжак и уже собирался обратно в Красноярск, мне внезапно пришлось участвовать в похоронах одной престарелой женщины. Я, было, уже выехал из посёлка, когда меня остановили две старушки и обратились ко мне со слезами на глазах: «Милый наш спаситель, помоги нам схоронить нашу подругу — третий день мы не можем предать её прах земле».

Я отношусь к покойникам с крайним уважением, считаю, что если я сделал что-то необходимое для покойника — он меня остережёт от несчастных случаев в будущем; это моё суеверие, и я всем советую держаться такого правила.

Бедная женщина перед смертью хотела, чтобы её похоронили без проблем, поэтому в завещании оставила на свои похороны две тысячи рублей. На помощь в организации похорон пришли местные мужички, и, естественно, пожелали немедленно помянуть старушку, тем более что закупленная водка в изобилии стояла в сенях, соблазняя их. Сели помянуть; за первым стаканом пошёл второй, за вторым — третий. Все уже забыли, зачем пришли; наличие в доме покойника никого не смущало.

Когда я зашёл в избу, то увидел такую картину: в гробу лежит покойник, а вокруг него лежат на полу вдрызг пьяные организаторы похорон с лицами, выражающими высшую степень удовлетворённости, да ещё безобразно храпя. При этом сам гроб был намного длиннее покойника, и это действовало удручающе: ритуалом похорон предписывается, чтобы гроб точно соответствовал размерам его хозяина. Низкий потолок избы и плохое освещение из тусклых окон придавали всей этой картине оттенок весьма зловещий.

Пришлось немедленно найти и пригласить двух трезвых мужчин; те, можно сказать, на ходу с помощью пилы взялись уменьшить размер гроба и подогнать его под размер покойника. Затем мы втроём погрузили гроб в машину, увезли покойника на кладбище, закопали, и я тут же отправился в Красноярск.

Что там было дальше, не знаю; во всяком случае, оставалось ещё два ящика водки, и старушку было, чем помянуть. Притом что желающих поучаствовать в поминках в Беренжаке всегда больше, чем надо.

Юбилей по-беренжакски

Кадушкины готовились к юбилею главы своей большой семьи. Все дети, ближайшие родственники и друзья собрались вместе. Такое торжественное событие бывает один раз в жизни, а в данном случае, как оказалось, ещё и последний.

Закуски и водки было вдоволь, и когда все хорошо выпили, начались споры, изредка переходящие в драки. На драки никто не обращал внимания, так как в этой семье они были нормой поведения. Характерным для семьи ещё был свирепый нрав женского пола: дочери держали своих мужей в страхе и нередко для утверждения своей правоты прибегали к физической силе с использованием любых подручных средств.

Пьянка шла до глубокой ночи; к утру, напившиеся до полусмерти, все лежали в самых разных позах. К обеду начали просыпаться. Проснулись все, кроме юбиляра. Попытки его разбудить ничего не дали, и тогда кто-то догадался ощупать его тело. Оно было холодным, и все, наконец, поняли, что хозяин мёртв. Более детальное обследование показало, что хозяин убит ударом по голове чем-то тяжёлым. Явно совершено убийство.

Начался переполох; стали выяснять: кто с кем дрался, и с кем дрался юбиляр? Оказалось, что с ним дрались и его дети, и его друзья. Поскольку точно установить убийцу было невозможно, вынесли совместное решение: чтобы не выносить сор из избы, одному из участников юбилея, во избежание длительного следствия, надо будет добровольно признаться в убийстве.

Лучший друг хозяина согласился взять вину на себя. Нашлись свидетели, и как только появилась вызванная милиция — был составлен протокол, и «самопожертвователь», готовый отбывать наказание, с гордым видом пошёл садиться в милицейскую машину.

Мудрое решение

Воздух Беренжака быстро восстанавливает силы, и сколько ни пей водки, всегда чувствуешь себя полным сил и энергии, и всегда хочется чего-то этакого, вполне земного.

В одну живущую нараспашку и к тому же пьющую семью приехали с достаточным количеством спиртного двое гостей-мужчин, друзей хозяина семьи. Хозяин с хозяйкой встретили их радушно и начали вместе с гостями очередной загул.

Однако хозяин, не рассчитав своих сил, слишком перебрал дармового напитка и через некоторое время уже валялся в углу, поэтому хозяйка, тоже уже крепко выпившая, оказалась в доме совершенно беззащитной. Тут-то у гостей и взыграл на неё аппетит. Сначала с ней «позабавился» один из гостей; затем за это же самое занятие взялся второй. Что там было дальше, дело тёмное… В общем, поскольку здоровье и силы у гостей были отменные, они «укатали» хозяйку до полусмерти.

Наутро она слёзно пожаловалась мужу на его друзей-хамов, расписав ему все подробности содеянного… Оба, муж с женой, обиженные, вместе пошли в сельсовет жаловаться на гостей, сумев доставить туда насильственным путём и ответчиков — чтобы уважаемый председатель примерно наказал виновных в насилии.

Председатель любил разбирать истории. Внимательно выслушав истцов, подробно записал все их показания в протокол, однако в выборе меры наказания виновных крепко задумался. И всё же, по некотором размышлении, вынес такой приговор: с ответчиков взыскать штраф в пользу истцов в размере стоимости полудюжины бутылок водки.

И истцы, и ответчики согласились с этой мерой наказания; гости тут же выплатили истцам назначенную сумму; ещё небольшая сумма была внесена в кассу сельсовета как штраф за мелкое хулиганство, и инцидент был исчерпан.

Вышли на улицу. У истцов, мужа и жены, появилось желание на все полученные деньги тут же купить водки, что они и сделали. И, конечно же, им было неловко не пригласить домой пострадавших с финансовой стороны ответчиков. И. началась повторная пьянка; причём, как передают сплетники, всё повторилось до мелочей.

Но идти в сельсовет жаловаться во второй раз хозяевам было уже стыдно. А напрасно! Ведь председатель очень любил распутывать сложные истории и уж обязательно нашёл бы ещё один мудрый выход из ситуации.

Свадьба по-беренжакски

Свадьбы определяются, главным образом, желанием женской, а не мужской половины. Причём замужество по любви чаще всего бывает только в кино, а в жизни девушки, не получив удовлетворения в своей первой любви, выходят замуж без особенной привязанности к жениху — в основном, по совету друзей, подруг или родителей, или просто потому, что рядом оказался «хороший парень»… Потом проходит время, и молодая жена привыкает к своему мужу, а иногда даже начинает любить его, особенно если есть дефицит мужей.

Свадьба по-беренжакски раскрывает широту души девушки и простоту тамошних нравов.

Одна беренжакская девушка (не будем называть её имени) к двадцати годам уже успела выйти замуж четыре раза. И вот намечается её пятая свадьба.

На свадьбу пришли все её бывшие мужья. Всё идёт, как полагается: пьют, едят, кричат «горько», жених целует невесту; затем — весёлые песни, танцы и т д.

Но вот наступает кульминационный момент: все пять крепко подвыпивших мужей претендуют на очередную «первую» брачную ночь. Спор доходит до драки.

Невеста, чтобы утихомирить дерущихся, решает, что может удовлетворить в «первую» брачную ночь всех пятерых. И вот все пятеро идут за ней на сеновал, и начинается свальный грех: первым получает невесту первый муж, вторым — второй, и т. д.; последним получает её жених. Однако невеста, явно неудовлетворённая этим, выходит из сеновала совершенно обнажённой, причём — с шестом в руках, наверху которого водружены её плавки, и, размахивая этим шестом, призывает желающих присоединиться к компании.   И один такой нашёлся!

Самое замечательное, что нет никакого скандала — все довольны: и родня, и жених, и невеста, и гости (они же зрители и участники).

Единственной недовольной оказалась мать последнего жениха. Утром она составила заявление-протест, заставила новоиспечённую невесту подписать его и принесла это заявление в сельсовет.

В сельсовете совершилось очередное заседание актива во главе с председателем. Все вызванные на заседание мужья невесты единодушно подтвердили, что они как бывшие мужья имели законное право переспать с ней. «Соучастник», присоединившийся к компании последним, сослался на страстное желание невесты, поскольку бывшие мужья и жених не удовлетворили её, а сам он не мог отказать невесте в просьбе и оставить её неудовлетворённой…

И всё-таки заявлению, поскольку оно было письменным, полагалось дать ход. В конце концов, состоялся настоящий суд, который вынес невероятный приговор: первому мужу дали пять лет, второму — четыре и т. д. Жениху дали один год. «Соучастника» оправдали — почему, неизвестно; вероятно, его доводы по поводу «соучастия» посчитали вескими.

С невестой на суде случился обморок — она не ожидала такого исхода; всем, чем могла, она выражала недовольство решением суда: ведь она лишилась сразу всех мужей! Она же хотела только пошутить — а конец оказался таким драматическим!

У этой истории есть и финал: пока все её мужья были в заключении, её иногда посещал «соучастник». Когда же через год вышел из тюрьмы последний, пятый муж, она стала жить с ним. Но когда пришёл из тюрьмы четвёртый, она выгнала пятого и начала жить с ним, и т. д. Сегодня она превосходно живёт с первым мужем, на практике доказав, что первая любовь — всё-таки самая сильная.

Ревность по-беренжакски

В клубе собрались посмотреть очередной фильм. Народу набралось много; зал шумел, выражая нетерпение скорей увидеть кино.

Внезапно на сцену забрался Миша Синицын, вытащил из пальто обрез, направил дуло себе в грудь и нажал курок. Грохнул оглушительный выстрел. Удивлённая публика слегка утихла, а Миша, потеряв равновесие, упал на пол. Народ, недоумевая, оставался на своих местах, приняв, видимо, эту сцену за какую-то интермедию перед началом фильма. Однако в первом ряду вдруг раздался дикий вопль двух женщин. Безобразно ругаясь и вцепившись друг в друга, они принялись что-то выяснять.

Сбитый с толку зал совершенно затих, пытаясь понять: о чём же спорят эти две женщины?.. Создалась ужасная трагикомическая ситуация: на сцене лежит сражённый пулей, истекающий кровью мужчина, а в первом ряду неистово дерутся две женщины, причём дерутся самым диким способом: пинаясь, плюясь, воя и вырывая волосы друг у друга, — а затихший зал зачарованно глядит на эту драку, пытаясь понять её причину, и никто из присутствующих не бросается на сцену спасать парня.

Наконец, разобрались: оказывается, дрались жена застрелившегося и его любовница; через некоторое время между криками и воплями дерущихся женщин стала ясна и причина их ссоры — таким образом они доказывали одна другой, из-за кого парень застрелился: жена утверждала, что любил он только её и ненавидел любовницу, с которой никак не мог порвать, а потому решил покончить с собой; любовница же доказывала обратное — что муж ненавидел жену и хотел развестись с ней, чтобы уйти к любовнице, но жена не давала ему развода и настраивала против него детей, которых он безумно любил. А драка между тем всё продолжалась.

Но вот зрители, наконец, разобрались, в чём дело, и подняли шум возмущения, а доброжелатели поспешили на помощь самоубийце. Но они опоздали — к сожалению, он уже был мёртв.

Семейная ссора по-беренжакски

Жила семья Караваевых: муж, жена и трое детей. Жили как все; однако где-то глубоко внутри семьи зрел конфликт.

Часто жёны, недовольные своими мужьями, пилят их, словно ржавой пилой, — это известно почти каждому мужчине. Даже если будешь всё делать, как скажет жена, — всё равно она найдёт причину упрекнуть тебя самым обидным образом.

Глава семьи Караваевых всегда выполнял любое желание жены и был абсолютным эталоном мужа: не пил, не курил, не гулял с другими женщинами, всё делал по дому: стирал бельё, колол дрова, носил воду, мыл полы, ухаживал за детьми, нянчил их, — и всё это продолжалось ровно семь лет. Однако жене было мало этого — чего-то не хватало, и она постоянно находила причины придраться и упрекнуть его ещё в чём-нибудь: «не так сидишь», «не чавкай», «не стучи ложкой», «опять зашёл в дом в грязных сапогах», «не храпи ночью», «не обижай детей — ты с ними грубо говоришь», «прекрати материться», — и т. д., и т. п.

И вот однажды, сев обедать, он с аппетитом съел тарелку борща и решил налить себе вторую. Последовало строгое замечание: ты, мол, ничего не оставишь детям, и вообще ты обжора. И тут внутри него, видимо, что-то взорвалось. Внешне спокойно он вышел на улицу, зашёл в гараж, взял канистру с бензином, встал посреди двора, облил себя с ног до головы бензином, вытащил спички и, только коснувшись спичкой коробки, весь вспыхнул жарким пламенем, охватившим его с ног до головы. Через полминуты на землю упало обгоревшее тело. Он не кричал, хотя делал попытку сбить пламя; но это ещё сильнее разжигало огонь.

Жена же, не придав никакого значения их мимолётной ссоре, спокойно сидела дома. Сбежавшиеся соседи сначала ничего не могли взять в толк, но, осознав, что сосед погиб, побежали в дом — сказать жене о случившемся. Сначала она не поверила им, но искажённые ужасом лица соседей заставили её встревожиться. Она вышла на крыльцо, увидела сгоревший труп и, впервые за всё время семейной жизни, запричитала. Она никак не могла понять: почему же это случилось? — да и сейчас ещё считает поведение своего мужа необъяснимым: дескать, он сумасшедший, ненормальный, и ему надо было лечиться в психушке.

Дети тоже не могут понять, что случилось с отцом. Однако время — хороший лекарь… Недавно вдова отметила годовщину смерти мужа. У неё стали появляться любовники. Но, видимо, что-то страшное заставляет мужчин, переспав со вдовой одну-две ночи, тут же бежать от неё.

Изнасилование по-беренжакски

Двенадцатилетняя девчонка зачем-то пошла зимой в лес. Прошёл день, а её всё нет. Началась тревога; стали её искать. Но так по сей день и не нашли.

Есть свидетели, которые видели, как она шла из посёлка по дороге вдоль замёрзшего ручья. Нашли, было, и её следы. Но они потерялись, т. к. после неё по дороге прошёл трактор.

Дело в том, что в этом же направлении шёл в тайгу тракторный погрузчик; это подтверждал и свежий след от гусениц. На тракторе ехал Михаил Кузнецов, мужчина средних лет. Его допросили: видел ли он девочку? — но он заявил, что никакой девочки не видел, хотя в тот день штабелировал в тайге лес.

Мы поехали на лесную деляну, где он в тот день работал, проверить его показания; оказалось, что он прав: вся деляна была завалена штабелями леса…

Кто-то поинтересовался биографией тракториста; оказалось, что он отбывал срок за участие в изнасиловании. Это сразу вызвало бурную реакцию; немедленно вызвали милицию, и его посадили. Однако, пробыв под следствием больше месяца, за неимением никаких доказательств он был отпущен.

Возвращение тракториста в Беренжак родителями девочки было воспринято как сверхнаглость. За ним началась настоящая охота: в него несколько раз стреляли, избили до полусмерти, — однако он оставался жить в посёлке.

Но недавно тракторист исчез бесследно, и никто не знает, где он есть.

Поговаривают, что сейчас он — на том свете.

Групповое изнасилование по-беренжакски

Мои сборы перед отъездом из Беренжака были прерваны появлением председателя сельсовета. Его озабоченное лицо не предвещало ничего хорошего. Он отозвал меня в сторону и сделал официальное сообщение, что поступило заявление от женщины, матери двоих детей, о том, что трое «малолеток», в том числе и наш сын, совершили групповое изнасилование.

После смерти старшего сына это было для нас с женой ударом ниже пояса. Любой поймёт, что грозит в таких случаях четырнадцатилетнему мальчишке и какая беда навалилась на нас. Но я не мог поверить сказанному и нагрубил председателю, обвинив его в предвзятом отношении к моим детям, как к младшему, так и старшему сыну, а также в том, что перед смертью старшего сына он терроризировал его за то, что тот отказывался давать ему машину.

Председатель ушёл с отчуждённым выражением лица, заявив, что хотел, как лучше, и что теперь расследование будет проведено в соответствии с законом.

Жена моя, испугавшись последствий, была недовольна тем, как я себя с ним повёл. Я успокоил её, сказав, что наш сын не мог опуститься до такого и что прежде всего надо спросить об этом у него самого, тем более что при председателе он не подтвердил своего участия в изнасиловании.

Но когда мы его спросили снова, уже без председателя, он чётко ответил, что действительно участвовал в изнасиловании женщины. Это поразило меня: я никак не мог себе представить, чтобы моё дитя в четырнадцать лет способно было иметь половой акт с сорокалетней женщиной!.. Пока мы с женой решали, что делать, сын улизнул из дома вместе со своим другом Димой.

Собрав все наши наличные деньги, мы с женой пошли откупаться.

Подходя к избе пострадавшей, мы встретили «ответчиков», которые уже пытались как-то договориться. Но их выгнали, сказав, чтобы приходили родители.

Какое-то предчувствие говорило мне, что не всё здесь так просто. У меня было большое сомнение в том, что четырнадцатилетние пацаны могут самостоятельно, без провокации, совершить такой «геройский поступок». Хотя факты, вроде бы, доказывали виновность ребят.

Зайдя в избу, мы вежливо поздоровались. Нас пригласили сесть, и начался неприятный разговор: чем старательней пострадавшая доказывала свою полную невиновность, тем больше закрадывалось у меня сомнение в этом.

Основным виновником этого «события» был Дима, сосед пострадавшей. Их огороды имели общую межу, и он с пелёнок был с этой женщиной знаком. Ну, сами подумайте: как мог этот мальчишка созреть до изнасилования рослой гулящей сорокалетней соседки с двумя детьми?

Непонятным поступком было и то, что всего неделю назад тот же Дима высадил у неё оконную раму, о чём участковым было произведено официальное расследование, и он по-отцовски пригрозил за этот хулиганский поступок выпороть Диму ремнём.

И, наконец, ещё один факт, правда, не относящийся к данному делу, заставил меня усомниться в виновности ребят. Накануне Дима помогал нам косить сено, и мы каждый день купались в ледяной воде Белого Июса, в чём мать родила. Тогда я и обратил внимание на то, что щупленький этот мальчик наделён гигантским половым членом, каковой более пристало носить взрослому мужчине могучего телосложения.

Нет надобности далее сопоставлять и анализировать эти факты. Компьютер однозначно сказал бы о том, что запившаяся одинокая женщина не могла не обратить внимание на эту особенность соседа-карапета, и о том, что инициатива, видимо, исходила всё же от истицы.

Итак, пережив очень неприятные минуты, мы выслушали все нарекания в адрес нашего сына, а затем пострадавшая заявила, что она прощает ребят, однако не может перенести позора и сурового общественного мнения посёлка, поэтому ей нужна компенсация за причинённый моральный ущерб.

Мы отдали ей все свои сбережения и ушли восвояси.

Последующий тщательный опрос ребят окончательно доказал виновность «пострадавшей», пожелавшей развратить малолетних ребятишек.

Беренжакское подсобное хозяйство

В былые времена беренжакское подсобное хозяйство было могучим подспорьем окружающих посёлок рудников. В изобилии росли там все овощи; таёжные сенокосные угодья с избытком снабжали кормом скот. Здесь не бывает засухи. Утренние туманы и росы дают необходимую влагу в самое засушливое лето, а горные ручьи позволяют орошать поля и выращивать капусту, морковь, брюкву и другие овощи небывалых размеров.

Восстанавливая посёлок, я обратил на это внимание и сразу начал строительство подсобного хозяйства для нашего предприятия. Задумка была самая благородная: в одном месте сосредоточить и экспериментальную базу-полигон (основной источник финансирования этого хозяйства), и базу отдыха, обеспеченную продуктами питания. Преодолев неимоверные трудности и построив коровник, овчарню, жилые дома и общежитие, отремонтировав больницу и школу, оснастив хозяйство техникой, я постепенно начал понимать, что взялся решать практически нерешаемую задачу. Кадры, кадры и ещё раз кадры не позволили осуществить мою мечту — иметь на нашем предприятии собственное подсобное хозяйство с отличной базой отдыха.

Огромные вложения средств не оправдывались мизерным количеством получаемой продукции; попытки ввести хозрасчёт только вели к развалу. Этому способствовала и мощная критика подсобного хозяйства трудовым коллективом, видевшим в нём лишь мою личную выгоду в обеспечении себя и других руководителей предприятия мясом. Ни одна из проверок ничего не подтвердила, так как мясо в изобилии можно было покупать у местного населения по самым низким ценам, что я и делал. Но недремлющее око «демократов» видело лишь фантастические цифры затрат на подсобное хозяйство: в какую цену обошлись куры, мясо и т. д. и т. п. В чём-то они, конечно, были правы; но ведь и работники экспериментального полигона, и работники экспедиции, и база отдыха, и пионерлагерь в достатке снабжались продуктами. Однако бесспорно, что и база отдыха, и подсобное хозяйство существовали с большими издержками — создать работоспособный коллектив в Беренжаке мне так и не удалось.

Первой трудностью оказалось обеспечение дойки коров. У доярок всегда находились причины, чтобы оставить коров недоенными, а ведь каждому ясно, что станет с коровой, если её несколько раз вовремя не подоить. Отара овец также постепенно уменьшалась, и с 960 дошла до 36 овец. Причины — элементарное воровство, отсутствие кормов, отсутствие квалифицированных и просто дисциплинированных пастухов.

Животным нужны корма, и я старался организовать покос силами ЦКБ «Геофизика», но встретил непонимание. Лично я считаю, что сенокос для городского работника — прекраснейший активный отдых. К тому же всем отправленным на покос выплачивались командировочные и обеспечивалось практически бесплатное питание, и я никак не ожидал, что со стороны наших работников сенокос вызовет столь бурную отрицательную реакцию. Сенокос — это тот небольшой отрезок времени, всего один месяц, который год кормит. Местное население это хорошо понимает; даже закоренелые пьяницы в Беренжаке трезвеют и занимаются заготовкой кормов. В том году я вместе со своими детьми отработал полный цикл сенокошения и заготовил сена столько, сколько заготавливала бригада в тридцать человек из ЦКБ «Геофизика».

Интересно, что поголовье лошадей за всё время существования подсобного хозяйства не уменьшалось. Это объясняется тем, что лошади сами зимой добывают себе корм и не требуют пастухов. Они разбиваются на табуны в 30–40 голов, где один жеребец верховодит и обеспечивает миграцию и летом, и зимой. Жестокое время Перестройки ударило, в первую очередь, по сфере быта; это коснулось и баз отдыха, и подсобных хозяйств; сегодня многие из них брошены на произвол судьбы, и никто не хочет (и не даёт другим) брать подсобные хозяйства в аренду с последующим выкупом в частную собственность.

На предприятии ЦКБ «Геофизика» было объявлено о переводе нашего хозяйства в фермерское, но никто ни в ЦКБ, ни в самом Беренжаке не проявил желания взять его себе. На этот опрометчивый шаг решился только мой старший сын, приняв на себя шквал критики и обвинений. Сейчас, когда прошло два года, очень хорошо виден результат разрушительной работы «демократов», которые ничего не создавали, лишь критиковали существующее положение дел, а также людей, которые пытались хоть что-то делать. Одно за другим разваливаются фермерские хозяйства; не поддержанные государством фермеры, наевшись досыта обещаниями, не расплатившись с кредитами, бросают землю и ищут работу повыгодней и поспокойней.

Страшной, необузданной силой становится личное хозяйство. Эта юридически непонятная форма хозяйствования, практически неузаконенная, съедает, как саранча, фермерские хозяйства и обворовывает государственные сельхозпредприятия. Большая живучесть личного хозяйства, а, главное, «левые источники» его существования, отсутствие налогообложения и дружная поддержка родственников создали такое положение, что личные хозяйства становятся основными поставщиками на рынок мяса и молока.

Общий сход в Беренжаке решил пасти скот без пастухов. Это, конечно, снизило расходы частников и поддержало паразитический образ существования личных хозяйств. Но если только прекратить все виды хищения и обложить личные хозяйства налогом, этот вид хозяйства лопнет, как мыльный пузырь. Сильные хозяйства тогда неизбежно должны превратиться в фермерские, слабые — разориться, а армия тунеядцев — пополниться новыми кадрами. Тайга богата и способна прокормить огромную толпу желающих вести вольный образ жизни; и ещё ярче тогда расцветут воровство и грабёж.

Надо уйти из Беренжака и создать свой, отдельный хутор в районе Усть-Тунгужука, где находятся основные земли крестьянского хозяйства «Белый Июс». Надо спешить уходить, завтра может быть уже поздно. Но как это сделать, если огромные средства вложены в Беренжак, и там находится всё твоё движимое и недвижимое имущество, созданное таким огромным трудом?

Беренжакская загадка

Мучаясь вопросом: почему мой сын в 23 года покончил с собой перед намеченной свадьбой? — я упёрся в одну загадку: почему в Беренжаке, среди природной красоты и природного изобилия, люди так часто кончают жизнь самоубийством, и почему это касается только мужчин всех возрастов, а девушек и женщин это проклятие обходит стороной? Как будто мужчина там за что-то проклят Богом.

Беренжак — особое место; я неоднократно говорил об этом. Здесь никто ничем не обременён — свобода, свобода во всём, и ещё раз свобода. Может быть, именно эта свобода и ведёт мужчин к столь плачевному жизненному финалу? Может, какой-то психологический микроб витает в воздухе Беренжака? Или дикая тоска умирающего посёлка тянет к самоубийству? Может быть. Но почему всё это не касается женского пола?

В голову приходят глупые мысли. Например, о том, как самка паука после полового удовлетворения съедает самца.

Сегодня, когда женщина одна, без участия мужчины, может прокормить и воспитать ребёнка, мы, мужики, выполнив свою обязанность перед природой, становимся ненужными, и нам часто остаётся одна дорога — к уничтожению самих себя.

То, что происходит в Беренжаке, есть всюду. Но некоторые особенности Беренжака: прекрасная природа, например, и беспредельное пьянство, — снижают у мужиков потребность в борьбе за существование. Иметь одни лишь удовольствия и не иметь никаких проблем — это для живого организма разъедающая язва, которая медленно, но верно ведёт к самоубийству.

В январе 1992 года мой сын был самым счастливым человеком в мире — так он заявил мне, когда я оформил на него доверенность на «Волгу». А 2 августа он покончил жизнь самоубийством. Как это объяснить? Видимо, счастье — категория очень недолговечная, и после счастливых дней очень быстро наступает тяжкое похмелье, депрессия. Особенно если это «счастье» достигается даром, а сам ты дружишь с «зелёным змием».

В городе безвольному человеку жить проще: здесь всё регламентировано, и ты плывёшь по течению. Множество разного рода раздражителей не оставляет времени задуматься о главном: о смысле жизни. Сегодня городской житель — живой труп, и от самоубийства его может удержать одна лишь простая мысль о том, во что обойдутся его похороны, и вообще похоронят ли его, как положено — или просто сбросят в общую яму? В ближайшее время смерч самоубийств закрутит и город, и дать какой-либо серьёзный совет по этому поводу невозможно.

Для пожилого человека спасение от этого смерча — сохранение стимулов к творчеству. Каждый решает эту проблему по-своему. Я, например, стараюсь сохранить способность мечтать и бороться, а также сохранить увлечение женщиной и интимную связь с ней. Мне кажется, это удаётся мне потому, что я ищу в женщине то, что имеет для неё большую ценность. Мне важно, чтобы она хотела общаться со мной. Очевидно, для этого у тебя должна быть какая-то изюминка, привлекающая её внимание к тебе. Также я стремлюсь реализовать все свои творческие планы: хочу написать серию рассказов, поставить свою оперетту, завершить формулирование своих философских принципов, написать книгу по электрофизике, «родить» пондеролет, продолжить конструирование аппаратуры, иметь своё личное КБ и малое предприятие, дающее мне капитал и полную независимость.

Но при всех грандиозных планах желание уединиться с каждым днём нарастает, и что будет завтра, а тем более послезавтра — непредсказуемо: сплошной туман.

Парадокс, но сегодня мне, как никогда, хочется, чтобы какая-то женщина захотела родить мне ещё одного ребёнка. Это заставило бы меня начать новую борьбу за своё дитя и уйти от пессимизма.

Прощай, Беренжак

Наступил момент, когда я не хочу больше ехать в Беренжак; тяжёлое предчувствие говорит мне, что рушится всё лучшее, связанное с этим местом.

Какая-то неведомая сила разрушает этот золотой уголок природы и ведёт к непоправимым бедам. Ну, чем объяснить, что в этом посёлке самоубийства следуют одно за другим — только за май месяц один застрелился, другой повесился? И это в деревне, где двести дворов и где самая демократическая основа жизни! Полная свобода вероисповедания, никаких обязательств, никто не стремится к светлому будущему — ни к коммунизму, ни к капитализму!

Пришли золотари и начали беспощадно уничтожать уникальную природу. Золото делает своё грязное дело — губит лучшее, что есть на земле: кедр, пихту, бруснику, чернику, — всё, чем так богата местная природа. Нельзя равнодушно смотреть, как растёт котлован, как моется зловещий металл. Со временем мы заплатим за это гораздо большую плату, чем намоем здесь золота.

Зимой посёлок был без света и хлеба. Сейчас, летом, пока кипит добыча золота, посёлок ожил. Но ведь его снова ждёт зима, которая опять поставит Беренжак на грань уничтожения. Причём это-то и нужно золотарям, так как основные запасы золота лежат прямо под посёлком. Умирает обжитое место, у людей отнимают благодатнейшие места, каких уже мало осталось, и все молчат, и никакая сила не может остановить тягу к золоту.

Раскол в моей семье идёт медленно, но верно, и сегодня я остался один. Жена нашла себе другую жизнь, в которой я ей практически не нужен. Дети не видят во мне Человека, им всё во мне не нравится, и, находясь с ними, чувствуешь себя ненужным. Только материальная зависимость заставляет их иногда со мной считаться. Со временем, думаю, всё вернётся к ним бумерангом.

Жена признаёт жестокость детей, но считает, что наши — ещё куда ни шло, а вот многие другие, бывает, бьют своих родителей за неповиновение. Рушится самое святое — уважение к предкам, и это, может быть, страшнее 37-го года.

Мой уход с поста руководителя конструкторского бюро Главного управления ракетно-космической техники позволил мне по-новому смотреть на многие события. Мой вклад в развитие Беренжака уничтожен новым руководством КБ в течение одного месяца. Сегодня ребятишки работников КБ лишены возможности отдохнуть и поправить здоровье. Всё оборудование и хозинвентарь пионерлагеря и базы отдыха вывезены, недостроенные дома подготовлены к перевозу в Красноярск на личные дачи. Постепенно всё «наше» превращается в «моё».

Семьдесят лет человек жил одними порядками, сегодня они другие. Идёт ледоход, ломается лёд, рождается новое, и то, что человек предоставлен сам себе, имеет и плюсы, и минусы. Вставая утром, ты волей-неволей оцениваешь прошедший день и решаешь, что нужно сделать в первую очередь. Если ты знаешь, что никому не нужен, в тебе рождаются силы борьбы за жизнь, а жизнь, как бы мы её ни хаяли, всё же хорошая штука!

У меня всё чаще и чаще появляется желание плюнуть на всё, взять посох и пойти пешком по Руси. «Отращу себе бороду и бродягой пойду по Руси.» — кажется, это слова Есенина, сказанные в начале века, но они и сегодня толкают на размышление личность, которая ищет смысл жизни.

1995 г.