/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy / Series: Мир «Золотой Ветви»

История одного эльфа

Галина Романова

Высокий жребий предсказала Видящая юному Данкору из древнего, но ничем не примечательного Дома Дармира. Пройдя множество испытаний, вознесется он так высоко, как только возможно. Но пока лишь его удел – изгнание, разлука с любимой женщиной, война, плен и рабство. Что еще суждено пережить Данкору? Не ошиблась ли Видящая в своем предсказании?

История одного эльфа Альфа-книга Москва 2010 978-5-9922-0680-7

Галина Романова

История одного эльфа

Пролог

– Экземпляр номер четыре! Молодой мужчина!

«Экземпляр» был очень хорош – высокий, стройный, мускулистый. Даже со связанными за спиной руками он производил впечатление сильного бойца. Длинные светлые волосы рассыпались по плечам. Пленника натерли маслом, придающим коже слабый ореховый оттенок – известно, что эльфы не загорают. Из одежды на мужчине была только полоса набедренной повязки, позволяющая оценить фигуру будущего раба.

– Вы только на него посмотрите! – старался торговец. – Какой красавец! Он еще молод и годится для всего – и для обучения новому ремеслу, и для тяжелой работы, и для охраны! Ничего личного, – он снисходительно потрепал пленника по плечу, словно показывая, что к своему «товару» относится с теплотой любящего отца, – это только моя работа. Надеюсь, ты на меня не в обиде?

Эльф посмотрел на него сверху вниз спокойным, ничего не выражающим взглядом. Он понимал человеческий язык с пятого на десятое, знал всего около сотни слов, да и те так или иначе вертелись вокруг торговли.

Торговец взял пленника за плечо, заставил повернуться одним боком, потом другим. Затем и вовсе развернул спиной, чуть коснувшись ее хлыстом – именно коснувшись, портить товар нельзя! – привлек внимание покупателей к мускулатуре.

– Вы только на него посмотрите! Какой красавец! Оставил бы себе, да жалко огорчать вас, господа! Товар без изъяна! Начальная цена – пятьдесят серебреников!

Нашлись покупатели, покачавшие головами – эльфами в последнее время рынок был прямо-таки завален, на торги шли юные девы и совсем еще дети, взрослые красавицы и юноши с оленьими глазами и грацией, заставлявшей даже почтенных отцов семейств обнаруживать у себя тягу к мальчикам. Попадались и мужчины. Так что некоторые посчитали, что цена несколько завышена. Тем более на третий день торгов, когда по традиции либо сплавляют залежалый товар по половинной стоимости, либо открывают закрытые аукционы, на которых продают нечто совсем уж оригинальное. Но тем не менее из задних рядов кто-то крикнул:

– Пятьдесят пять!

– Пятьдесят семь! – тут же откликнулся голос поближе.

– Пятьдесят семь! Прекрасная цена! – обрадовался торговец. – Кто даст больше?

– Шестьдесят! – Вверх взлетела рука с перстнем, поймавшим слепящий луч солнца.

– Шестьдесят пять! – крикнул первый.

– Семьдесят! – не сдавался обладатель перстня.

– Семьдесят пять! – включился второй голос.

– Восемьдесят. – Помедлив, перстень поднялся снова.

– Господа, господа, прошу обратить ваше внимание на его исключительную силу и ловкость! – вклинился торговец. – Вы желаете испытать его? А ну-ка…

Двое слуг подволокли по помосту несколько чугунных болванок. Торговец подскочил к эльфу и быстро снял с его запястий петлю.

– Давай, покажи, на что ты способен! Ну?

К чугунным болванкам для удобства были приделаны ручки. Схватившись за ближайшую, эльф легко поднял гирю до уровня груди, потом резко выдохнул и вздернул ее над головой, постоял немного и опустил назад. Не грохнул об пол, а именно опустил, чуть-чуть подержав на весу.

– Видите, как силен? – Торговец подскочил белкой к эльфу, завел руки назад и возвратил петлю на место. – А как послушен! Другой бы воспользовался случаем, чтобы удрать, а этот… Хм, пожалуй, я не стану его связывать. Он и так не убежит.

Эльф и правда остался стоять на краю помоста.

– Хорошо. – Обладатель перстня протиснулся вперед. – Восемьдесят пять.

– Даю девяносто! – тут же выкрикнул первый голос. Дородный мужчина с густой бородой тоже рванулся поближе к помосту.

– Девяносто пять! – не сдавался «перстень».

– Сто! – прогудел новый голос. Вмешавшийся в спор человек стоял чуть в стороне и не принимал участия в торгах. Два главных соперника даже переглянулись, мигом объединившись против новичка.

– Сто… э-э… один, – предложил бородач.

– Сто десять, – тут же перебил цену новичок.

– Ст-то десять? От-тлично! – Торговец начал заикаться. – Вижу, вы настоящий ценитель! Посмотрите сами, каков…

– Сто пятнадцать, – выдал обладатель перстня с таким кислым лицом, что все сразу поняли – это предел его возможностей.

– Сто двадцать. – Новичок выглядел таким спокойным, словно речь шла о горсти медяков.

Обладатель перстня покачал головой и стал протискиваться к выходу. Торговец следил за ним таким взглядом, каким голодная акула провожает ускользающую добычу.

Бородач и новый покупатель посмотрели друг на друга.

– Господа, – торговец вздохнул и обратился к ним, – была предложена цена в сто двадцать серебреников. Кто-нибудь даст больше?

Он обращался к бородачу, и тот, вздохнув, произнес:

– Сто двадцать два.

– Сто пятьдесят, – бухнул оппонент. – Это – моя последняя цена! Сто пятьдесят серебреников и ни медяком больше!

Вокруг уважительно загудели, закачали головами.

Бородач неожиданно обратил на эльфа взгляд, от которого у пленника дрожь прошла по телу. Горечь поражения и просьба о прощении слились в нем.

Колотушка тем временем трижды ударила в медный гонг, символизируя окончание торгов и конец свободной жизни для еще одного эльфа.

– Благодарю вас, господин, – раскланялся перед покупателем продавец. – И от души завидую. Вы не могли вложить деньги в более выгодное предприятие. Рад за вас! Очень рад!

Полторы сотни серебряных монет перекочевали из рук в руки. Пока шел подсчет денег, раба свели с помоста, надели ошейник с поводком и передали охранникам нового хозяина. Тот, видимо завершив на сегодня дела, сразу направился к выходу.

Край полосатого полога, отделявшего помост от мира, отдернулся, и они вышли на большую площадь. Всюду, сколько хватало глаз, шла бойкая торговля. Любопытные зрители бродили от шатра к шатру, толпились перед открытыми помостами, на которые выводили одного раба за другим.

Продавали в основном нелюдей – с торгов шли урюки и орки, тролли и альфары, гоблины, экзотические, привезенные издалека, змеелюды, ну и, конечно, эльфы. Людей закон продавать запрещал, но торговцы издавна наловчились обходить препятствия. Соплеменников проводили на торги под видом «учеников» и «путешественников издалека», продавали из-под полы или сразу сдавали оптом перекупщикам, которые увозили их на нейтральную территорию. Кроме людей в числе покупателей встречались и нелюди, и никто не запрещал, например, оркам скинуться и выкупить сородича, волей случая оказавшегося проданным в рабство. Тем более что в Ирматуле к оркам издавна относились с уважением. Но только что проданный эльф проводил случайно прошедшего мимо орка ненавидящим взглядом. Презренная раса! Бывшие рабы! Это они виноваты в том, что он попал сначала в плен, а теперь – в рабство.

– Предмет семнадцать! – послышался пронзительный голос еще одного торговца. – Настоящая эльфийская дева!

Рядом мелькнул тот самый бородач, несолидным для человека его возраста галопом устремившийся к открытому помосту, на который только что вывели…

Невольно обернувшись на голос, эльф внезапно увидел женщину в сопровождении двух детей – маленького мальчика и девочки постарше.

Увидел – и узнал.

И не смог устоять.

История первая

Коралловый зуб

1

Солнечный луч коснулся моего лица, и я открыл глаза. В распахнутое окно спальни ворвался свежий ветер, несущий запахи цветов и трав. В чистом воздухе плыл слабый перезвон, и я невольно улыбнулся, сразу все вспомнив. Да и как я мог забыть о событии, которого так долго ждал!

Тихо распахнулись двери, впуская мою мать и старшую сестру. Вместе с ними в комнату ворвались усилившиеся ароматы цветов и трав. Двумя другими молодыми женщинами, вошедшими в спальню, были сестра отца, специально прибывшая на праздник, и одна из дам матери. Все вместе они приблизились к моему ложу.

– Данкор! О Данкор! – позвала мать. – Просыпайся, мой жеребенок!

Я, следивший за женщинами сквозь ресницы, тут же распахнул глаза.

– Тебе пора! – Мать коснулась губами моего лба. – Мы пришли проводить тебя.

Я сел на постели. Тетка тут же потянула на себя одеяло, и я невольно покраснел. Теперь мне стало понятно, почему в комнату пришли только замужние женщины. Я спал нагишом.

– Вставай! – Мать и тетка с двух сторон протянули руки. – Тебя ждут великие дела.

Сестра уже развернула длинную просторную рубашку. Тетка и дама матери достали новые штаны и сапоги. Последним мне на плечи лег шелковый плащ.

– Ты прекрасен, – прошептала мать, закрепляя шнурок, стягивающий плащ на горле.

Сестра распахнула двери, звонким голосом прокричала:

– Он идет! Смотрите! Он идет!

Сердце мое забилось часто-часто, когда я переступил порог своей спальни. В коридоре выстроились все обитатели нашего замка и гости, приехавшие на праздник. В первых рядах стояли мой отец, три незамужние сестры, жених одной из них, муж старшей сестры, муж и два сына моих старших кузин. Один из них в позапрошлом году прошел тот же обряд, который сегодня проходил я, а другому до этого знаменательного события было еще далеко.

Глаза отца светились торжеством, когда я, высоко держа голову, прошествовал мимо. Я понимал его гордость – как-никак я был единственным сыном. Сестры же веселились с непосредственностью девчонок – когда я проходил мимо них, они и еще несколько молодых девушек со смехом осыпали меня лепестками цветов.

– Данкор! Данкор идет! – раздавались голоса.

Кроме эльфов в замке находились наши слуги, светлые альфары. У многих ради праздника сегодня был выходной, и они, одевшись в праздничные одежды, присоединились к моей семье и гостям.

– Данкор! Данкор, – из уст в уста передавалось мое имя, пока я шел к распахнутым настежь дверям и дальше, через залитые утренним солнцем двор и парк, к часовне.

Где-то на полпути мою мать, сестер и тетку оттеснили отец, дядя, зятья и кузены, так что порог часовни я переступил в окружении мужчин. Единственной женщиной тут была наша Видящая, которая ждала возле алтаря.

– Что привело вас сюда в такой ранний час? – вопросила волшебница, вперив в нас тяжелый взгляд.

– Юный рыцарь, который горит желанием вступить в наши ряды, – промолвил отец.

– Где он?

– Вот он. – Я сделал шаг вперед.

– Ты? – Видящая как-то очень быстро оказалась прямо передо мной, снизу вверх просверлила меня пристальным взглядом. – Чего ты ищешь здесь?

– Этот юноша прошел все испытания, он достоин того, чтобы получить шпоры и встать в наши ряды, – промолвил за моей спиной отец.

– Кто поручится за это?

– Я. – Мой зять сделал шаг вперед. Я невольно поежился, вспомнив, с какими пылом и энергией он гонял меня по учебному плацу еще несколько дней назад.

– Знаю тебя, – кивнула Видящая. – Что ж, если он готов… Прошу!

Эльфийка чуть посторонилась, повела рукой в воздухе, словно сдергивая невидимый полог, и я увидел возле алтаря купель, изваянную в виде большой мраморной чаши, доверху наполненной водой. На поверхности плавали лепестки цветов, в воздухе разливался пряный аромат свежескошенной зелени.

Сразу несколько пар мужских рук вцепились в мою одежду. Я попытался сопротивляться, но тщетно. В один миг меня раздели, и я предстал перед Видящей в чем мать родила. Женщина спокойно скользнула по моему телу глазами, слегка задержала взгляд на чреслах и кивнула:

– Да, внешне он сложен безупречно. Иди!

Сопровождающие мужчины уже выстроились в два ряда, обозначив мой путь к купели. Когда я сделал первый шаг, их мечи с тихим шелестом покинули ножны, так что я оказался перед настоящим коридором из стали. Сделал еще шаг – и ближайший рыцарь, один из воинов моего отца, плашмя опустил меч на мое плечо. Сделал второй шаг – и стоящий напротив него дядя сделал то же самое. Каждый мой шаг был отмечен ударом. Били по плечам, по спине, по груди. Некоторые удары были столь сильны, что я невольно пошатывался, но не пытался защититься. Еще накануне меня предупредили, что я должен с честью выдержать это испытание – последнее из числа всех, которыми меня мучили в последние дни. Некоторые испытания казались глупыми и наивными, но за ними скрывались наша история, наши традиции, а они обязательно должны жить. И если когда-нибудь у меня самого будет сын, то и я однажды совершу над ним точно такой же обряд.

Последний, самый сильный удар достался мне от отца, и я остановился у купели. Видящая сделала приглашающий жест.

– Войди и смой с себя прошлую жизнь, – произнесла она. – Восстань чистым для жизни новой!

Вода в купели была ледяной, но тем не менее приторно-пряный аромат трав и цветов был настолько силен, что я невольно задержал дыхание. Избитые плечи горели – я читал, что раньше новичков не щадили и били мечами или палками всерьез, так что вода в купели окрашивалась кровью из многочисленных порезов.

Не успел переступить край мраморной чаши, как рука Видящей легла на мою голову, волшебница силой заставила меня окунуться в воду с головой. Бормоча себе под нос заклинания, она трижды погрузила меня в купель, а потом подхватила ведро и окатила с головы до ног.

– Готово! – воскликнула эльфийка и взмахом руки зажгла свечи на алтаре. – Берите его. Он – ваш!

Отец и дядя подхватили меня под руки, помогая вылезти, но не отпустили, когда мои босые ноги коснулись плит пола, а подтащили к алтарю. Свечи ярко горели на жертвеннике, похожем на цветок с девятью лепестками – по числу Покровителей.

Меня подвели к той его части, где находился алтарь Меана-Огня, покровителя воинов. Видящая развела руки и начала читать заклинание, а меня отец с дядей заставили лечь на алтарь, раскинув руки и ноги. Запястья и лодыжки кто-то крепко сжал. Отец двумя руками обхватил мою голову, мешая вертеть ею во все стороны и смотреть, что сейчас делают с моим телом.

Я видел только высокий сводчатый потолок часовни и внутреннюю часть купола из разноцветной слюды, но понял все, почувствовав боль на груди.

Мне наносили татуировку.

Это тоже было традицией. Когда-то татуировки накалывали всем эльфам, достигшим определенного возраста или статуса. Но потом презренные темноволосые переняли и, как водится, извратили искусство татуировок, и мы, эльфы, отказались от подобного украшательства. Сохранились только знаки, которые наносились далеко не всем. Я, единственный сын старшего в роду сына, в честь посвящения в рыцари получил право носить татуировку – герб своего Дома, а также рисунок, обозначающий, что у меня нет родных братьев.

Этот последний наносился на висок у самого уха и, насколько я мог судить по ощущениям, представлял собой простой завиток. Он же был единственным рисунком, который я не мог увидеть своими глазами – в знак того, что я точно так же не могу увидеть своего брата. Брата, которого у меня нет, не было и никогда не будет.

Пока на мое тело ставили знаки рода, Видящая не прекращала молебна, и в такт ее словам свечи на алтаре то гасли, то разгорались снова, а воздух то нагревался, то холодел так, что изо рта вылетали облачка пара. Завершив чтение заклинаний, волшебница заставила меня протянуть руку вперед. Тонкая игла мелькнула в ее пальцах. Последовал быстрый короткий укол – и капля крови упала на алтарь, мгновенно впитавшись в пористый камень.

– Покровители приняли жертву! – провозгласила эльфийка. – Запечатление свершилось.

С этими словами Видящая отступила в сторону и сложила руки на груди, как бы показывая, что больше ни во что не вмешивается. А отец, зять, дядя и кузены стали облачать меня в новые, чистые одежды.

Тонкая шелковая нижняя туника, штаны, носки, сапоги с мягкими голенищами, верхняя туника, плащ… Последним отец преподнес мне наборный пояс из металлических чеканных пластин, соединенных между собой цепочками. К нему крепились ножны для меча. Меч был тут же, увидев его на руках моего зятя, я ненадолго забыл обо всем.

Это был мой меч.

Так уж получилось, что до сегодняшнего дня я не имел своего оружия. Тренировался либо на деревянных мечах, либо на простых заготовках, а в последнее время мне давали попробовать силы на чужом оружии. Наставник и отец тоже иногда разрешали подержать свои мечи, но собственного, повторяю, у меня не было. До сегодняшнего дня.

Я опустился на колени, склонив голову перед мечом, и отец, приняв из рук зятя драгоценное оружие, несколько раз коснулся им моих плеч и головы.

– Встань, благородный рыцарь Данкор из Дома Дармира, – промолвил он. – Встань и прими меч, который отныне – часть тебя.

Я протянул руки, ощутил на ладонях холод лезвия.

– Прежде мои руки отсохнут и падут, отсеченные, нежели выпущу меч, сражаясь против сил Тьмы, – промолвил я. – И да падет на мою голову гнев всех моих предков и самих Покровителей, если запятнаю свое оружие неправедным деянием!

Отец кивнул, принимая мою клятву.

– Имя ему давать будешь? – поинтересовался он.

– А… э… Нет. То есть пока не знаю, – слегка смутился я. У героев древности и персонажей рыцарских романов все мечи, копья, луки и прочее оружие имело собственные имена. В наше время этой традиции не следовали так буквально. Например, меч моего отца звался просто – меч, а мой зять называл свой клинок Голубой молнией.

На этом церемония закончилась. Мне помогли подняться и повели прочь.

По всем статьям моя судьба должна была быть необыкновенной. Ибо как можно объяснить, что буквально на следующий день после того, как я прошел посвящение в рыцари, в ворота нашего замка постучал гонец из поместья-столицы. Гости еще не все разъехались, и указ Наместника Кораллового был зачитан в большом зале при скоплении народа.

Наместник Дейтемир Коралловый устраивал большой турнир и приглашал всех молодых рыцарей, еще не определившихся с местом службы, прибыть и сразиться друг с другом. В качестве награды победитель получал право без очереди вступить в элитную гвардию нашего Острова – Коралловые Зубы, личный легион Наместника Дейтемира.

– Это великолепно, Данкор! – Моя старшая сестра, Дайнериль, обняла меня за плечи. – Это такая удача!

– Да уж. – Отец переглянулся с матерью. – Не каждый день Наместник объявляет дополнительный набор Коралловых Зубов. На моей памяти это происходит всего третий раз. До этого были два набора во времена Наместника Дамиелора, и все.

– Я не понимаю, чему тут радоваться? – Мать единственная выглядела грустной. – Идет война, и Наместнику понадобились новые Коралловые Зубы!

– Не грусти, сестренка. – Мой дядя, мамин брат, обнял ее за плечи. – Предыдущий набор Зубов как раз пришелся на окончание очередной войны.

– Все равно. – Мама покачала головой. – У тебя, Лоримир, три сына и скоро появится внук. А у меня Данкор – единственный. Мне будет намного больнее потерять моего мальчика!

Сестры ревниво засопели, придвинулись к матери поближе. Их было четверо, и во всем, что касалось родительской любви, я стоял как бы особняком – в чем-то одинокий, но вознесенный на вершину и ни с кем не делящий ласку и нежность.

– Вот увидишь, дорогая, – отец, наоборот, был весел и оживлен, – Данкор непременно станет одним из Коралловых Зубов и прославит наше имя, добившись невероятных успехов! Ты помнишь, что про него говорила Видящая, когда он родился?

– Помню, – кивнула мать. – Она предсказывала Данкору очень необычную судьбу… Только мне все равно как-то тревожно.

Что же до меня, то мысленно я уже был там, в поместье-столице.

Мой зять, Этирир, живший с нами, тоже еще не определился, что делать и чем заниматься, поэтому так получилось, что отец взял на турнир и его. Остальные родственники уже были пристроены в легионы к богатым лордам Коралловым и не могли принимать участия в турнире.

Ночь перед отъездом я совсем не спал. Сон бежал от меня, и я полночи просидел на окне, глядя на светло-желтый лик луны. По легенде, луна – лик знаменитой Эниссель Объединительницы, единственной из нашего народа, не ушедшей к Покровителям, когда настала ее пора, а живой вознесшейся на небо, дабы не спускать глаз со своих потомков. Не знаю, насколько это правда – альфары, например, считают, что луна – глаз одного из Покровителей, Эля, который имеет больше прав следить за ныне живущими народами, ибо все мы – суть его дети.

Кстати об альфарах. Тихий стук в дверь напомнил мне об одном из представителей этого народа.

– Мой господин? – В щелке возникли темно-рыжая прядь и внимательный глаз. – Вы не спите?

– Нет, Горо. Проходи. – Я подвинулся на подоконнике, хотя вошедший вовсе не собирался присоединяться ко мне.

Горо был моим личным слугой. Его подарили мне в тот день, когда я впервые заночевал в этой комнате – до того я, как и все маленькие дети, спал вместе с родителями. Горо тоже впервые был отделен от родителей, так что в ту ночь двое мальчишек боялись темноты вместе. Когда-то мы были ровесниками, но светлые альфары взрослеют раньше, так что со временем Горо стал выглядеть немного старше.

– Завтра важный день, – сказал слуга, застыв у порога.

– Да. – Я запрокинул голову, глядя на луну. – Завтра моя жизнь изменится раз и навсегда.

– Вам стоит как следует подготовиться к этому событию, – заметил альфар.

– Не могу спать! – воскликнул я. – Знаешь, Горо, мне кажется, Покровители всю жизнь вели меня к этому дню.

– Возможно, господин…

– Ничего не «возможно»! – оборвал я. – Нельзя мне тут оставаться! Я – единственный продолжатель рода! На меня вся надежда Дома Дармира. Как можно подвести отца, деда и всех остальных предков? Я обязан прожить жизнь долгую и… и…

– Счастливую? – подсказал Горо.

– Красивую, дурень! Этот замок слишком тесен для меня! Пусть Этирир или кто-нибудь еще всю жизнь сиднем сидят на одном месте – я так не могу!

– Ваш отец сидел…

– Мой отец? – Я невольно запнулся. Отец действительно почти никуда не выезжал, и даже наш лорд, вассалом которого был Дом Дармира, очень редко видел его в своем поместье, да и то по важным праздникам.

– Мы с отцом – разные! – нашелся я. – Сын не обязан повторять судьбу родителя. Наоборот, я всеми силами хочу устроить дело так, чтобы моя стезя была иной. Ты слышал, что говорила обо мне Видящая? Хотя где тебе! Так вот, когда я родился, Видящая предсказала, что у меня будет необычная судьба!

Горо вздохнул, и я догадался о причине его вздохов.

– Не бойся, обязательно возьму тебя с собой! Настоящий рыцарь не может обойтись без своего слуги и оруженосца!

– Но для этого вам сначала надо лечь спать, господин, – заметил альфар.

– Не могу сомкнуть глаз, – в который раз повторил я.

– Надо попытаться! Иначе вы проспите или будете выглядеть на турнире не лучшим образом.

– Ладно, ложусь, – смирился я и слез с подоконника.

Слуга помог раздеться, сложил одежду на скамье и направился к дверям.

– Я разбужу вас завтра на рассвете, господин, – сказал он на прощание, прикрывая за собой двери. – Спокойной ночи!

Какое там! Едва он ушел, я сел на постели, обхватил колени руками. Счастье просто переполняло меня, и еще долго мечты о будущем не давали закрыть глаза.

Сборы были недолгими. Буквально через час после того, как Горо пришел меня будить, мы все выехали со двора. Мать немного всплакнула, как и сестренка Дайнериль, которая провожала Этирира, но ни я, ни отец не обратили внимания на женские слезы. Если бы каждый мужчина оставался дома, чтобы не огорчать женщин, история давно прекратилась бы. Так заведено – женщины плачут, провожая мужчин, а мужчины кивают и обещают вернуться. Я тоже обещал и махал рукой. Бедная моя мама! Она уже тогда знала, что домой я буду идти практически всю жизнь!

День был солнечный, тихий ветерок шевелил ветки растущих вдоль дороги деревьев, и наш небольшой караван – три рыцаря, три оруженосца и несколько слуг – растянулся по дороге, двигаясь легкой рысцой. Я, едва ли не впервые покинувший родной дом, вертелся в седле, жадно пожирая глазами проплывающие мимо пейзажи.

Эта часть Кораллового Острова была густо заселена. Еще до полудня нам попались четыре замка и десятка три ферм, на которых жили светлые альфары. Они обычно селились небольшими группами, ставили длинные дома, число входов в которых соответствовало числу проживающих в них семей. Вокруг домов строились клети, кладовые, конюшни, хлевы для скота и прочие надворные постройки. Заборов у ферм не было, и по закону любой лорд-эльф мог приехать в дом фермера и забрать все, что хотел. Официально альфары были свободными, но на деле это значило, что они как бы принадлежат всем эльфам. Просто лорд, живущий рядом, мог взимать с них дань чаще, нежели те эльфы, которые обитали на другом конце Острова. А чтобы не возникало ссор, эльфы договорились считать своей собственностью тех альфаров, чьи фермы стояли в непосредственной близости от замка лорда.

Что же до альфаров, живущих в замках на правах слуг, то здесь все было гораздо сложнее. Они целиком и полностью принадлежали своим хозяевам, и от настоящих рабов их отличали две вещи – они не носили ошейников, и их нельзя было продать. Вот подарить, как мне был подарен Горо, – другое дело.

В полдень мы остановились возле фермы, расположившейся ближе других к дороге. Женщины-альфары вынесли нам хлеб и молоко, а также свежие фрукты и нарезанный полосками солоноватый козий сыр.

Мы еще трапезничали, устроившись под сенью деревьев на обочине, когда на поле показалось несколько всадников, скачущих в сторону дороги.

– Отец! – Этирир вскочил на ноги. – Там кто-то едет.

– Несомненно, наш сосед. – Отец тоже поднялся на ноги.

Ваш покорный слуга поспешил присоединиться к нему и выхватил меч из ножен.

Впереди скакали три лорда, похожие друг на друга до такой степени, что сразу становилось понятно – перед нами отец и двое его сыновей. Парни были близнецами, что довольно-таки редко встречается у эльфов. Обычно если рождаются двойняшки, то это всегда брат и сестра, а близнецов одного пола можно пересчитать по пальцам. Неудивительно, что их, как правило, знают в лицо или хотя бы по имени.

– Лорд Аремир! – воскликнул отец, выходя вперед. – Вот приятная встреча! Мы проезжали по вашим землям и решили воспользоваться гостеприимством!

– Рад встрече! – Лорд осадил коня и спешился. – Надеюсь, вас хорошо приняли?

– О да, вполне. Не хотите ли присоединиться к нашей трапезе?

– Благодарю, мы только что из замка и не успели проголодаться, но подождем, пока вы закончите полдник, чтобы продолжить путь вместе! Это ваш сын, милорд?

– Да. – Отец хлопнул меня по плечу. – Данкор только вчера был посвящен в рыцари, и мы хотим попытать счастья на турнире.

– Мои сорванцы тоже мечтают о турнире, – улыбнулся лорд Аремир, покосившись на близнецов. – Посмотрим, кому улыбнется удача.

Конечно, и речи быть не могло о том, чтобы дальше мы ехали порознь. Этирир, выросший в обществе братьев, быстро сошелся с близнецами, а я, не имевший опыта общения с братьями – кузены не в счет, мы виделись с ними только по праздникам, – больше отмалчивался.

К вечеру следующего дня добрались до поместья-столицы.

Сказать, что она меня поразила, значит промолчать. До этого я наивно полагал, что замок нашего сюзерена – самое большое обиталище эльфов, которое существует на земле. Но здесь неожиданно выяснилось, что он может считаться лишь частью поместья-столицы. Здесь я насчитал, по меньшей мере, двенадцать замков. Наш собственный родовой замок, где жили девять знатных эльфов и тридцать шесть простых рыцарей со своими семьями, казался по сравнению с ними жалкой фермерской лачугой.

Многие замки были обнесены стенами, но попадались и такие, которые их хозяева сочли нужным отгородить лишь живой изгородью, садом или вовсе поляной, удобной для игры в мяч или пикника. Сейчас на полянах стояли палатки – те, кто не мог рассчитывать на прием в одном из замков, устраивались на ночлег под открытым небом. Сновали слуги, от такого количества светлых альфаров, одетых в цвета своих хозяев, у меня зарябило в глазах.

Гости стекались не первый день, так что нам пришлось поволноваться, пока слуги искали для нас свободное местечко. Таковое нашлось на поляне, вплотную примыкающей к самому большому замку, над надвратной башней которого колыхалось знамя с гербом Наместника Кораллового. От нашей палатки до ворот было всего несколько шагов, что я счел добрым знаком. Оставив слуг суетиться и устраивать жилье, я не преминул подойти поближе.

Наместник Коралловый для нас, вассалов одного из его собственных вассалов, был фигурой высокой и недоступной. Хотя знатностью рода я тоже мог бы похвастаться, перечислив своих предков на протяжении дюжины поколений вплоть до самой Эниссель Объедительницы, но лорды Коралловые стояли настолько выше нас, насколько мы сами возвышались над самыми бедными из наших слуг-альфаров. Но в тот вечер ничто не могло мне помешать мечтать, и, стоя в двух шагах от распахнутых ворот замка Наместника, я мечтал о том, как однажды пройду в эти ворота, причем пройду не как проситель, а как лорд, достойный того, чтобы не кланяться ни перед кем.

– Эй, чего встал, деревенщина?

Голос, срывающийся на визг, мог принадлежать подростку, но, оглянувшись, я заметил юношу ненамного младше себя. Хотя молодость незнакомца явно бросалась в глаза даже мне, его тонкую талию стягивал наборный пояс, на котором крепились ножны, отделанные инкрустацией, а на сапогах поблескивали шпоры.

Юноша был не один – рядом с ним толпилась кучка подростков. Их взгляды мне очень не понравились – так ведут себя парни, намеренные созорничать, но не понимающие, как задеть соперника. Это я знал по себе – сам одно время был таким.

– Я просто смотрел на замок высокородного лорда-Наместника, – ответил я. – Мы только что прибыли в столицу и…

– Ах ты только что прибыл? – Юнец выступил вперед. – И зачем, изволь спросить?

Его спутники тихо захихикали.

– Принять участие в турнире, – честно ответил я.

Смех стал громче.

– В турни-ире, – протянул юнец и обернулся к своим спутникам, подмигивая им. – А ты уверен, что тебя допустят?

– Как это? – удивился я. – Наместник прислал моему отцу приглашение и…

– Твоему отцу! Но не тебе!

Я задержал дыхание. Неужели он прав? Что, если это действительно так? Если участвовать в турнире могут лишь отцы семейств? Но это же несправедливо!

Наверное, мои сомнения отразились у меня на лице, потому что юнцы хором заржали, радуясь удачной шутке.

– Так что вали отсюда, пока я добрый! Прочь с дороги! – Отсмеявшись, юноша похлопал меня по плечу, отодвинул в сторону и спокойно проследовал в распахнутые ворота замка Наместника. Кое-кто из его спутников тоже попытался меня толкнуть, но я уже сообразил, что эти парни – всего лишь свита богатенького лордика, и увернулся от их шлепков и тычков.

На душе сразу стало так мерзко, что я пошел прочь.

Спускался вечер, последний перед началом турнира, всюду царило оживление. Загорались костры и факелы, звучали веселые голоса, раздавались смех и музыка. Где-то звенели мечи – рыцари давали выход своей энергии. Все веселились, но от вида чужого праздника становилось тошно. Казалось бы, какая мелочь – столкнуться с кучкой зазнавшихся юнцов, но в этой встрече мне виделось явное знамение грядущего. Меня здесь не ждут. Я – чужой этому миру, и нечего пытаться изменить существующий порядок вещей.

Нашу палатку уже разбили, альфары занимались лошадьми и костром. Я, ни на кого не глядя, прошел внутрь и рухнул на разложенную постель лицом вниз.

В таком положении меня несколько минут спустя отыскал отец.

– Ужин готов, Данкор, – позвал он.

– Я не хочу, ешьте сами, – пробормотал, не поднимая головы.

– Что-то случилось? – Отец присел рядом, погладил меня по волосам.

Я помотал головой, стряхивая с себя его руку.

– Ничего.

– У тебя такой вид, словно кто-то умер.

– Кто умер? Мои надежды. – Я резко поднял голову. – Отец, мне кажется, не стоило ехать!

– Почему?

Изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и беспристрастно, я рассказал о встрече с молодыми эльфами у замка Наместника.

– И ты решил, что они правы? – догадался отец. – Да, что мы с тобой не так богаты, как многие. Мы можем похвастаться только древностью рода, а это, поверь, не самое главное, когда речь заходит о власти. Гордость и чванство – порок. Ни один эльф не должен быть гордым и заносчивым. Незнакомый юноша моложе тебя, и это его извиняет. Но вот прав ли он? Я очень сомневаюсь!

– Он живет в замке Наместника! – вспомнилось мне. – Возможно, он один из его приближенных…

– Одним из приближенных Наместника может быть только отец юноши. Видимо, он достаточно властен и даже несколько, я бы сказал, суров по отношению к своему сыну, вот юнец и пытается утвердиться за счет других. Его нужно пожалеть за то, что он вырос таким. В будущем Покровители строго с него взыщут. А тебе не стоит расслабляться. Видящая предсказала тебе высокую судьбу. Ты станешь известен и знаменит, пройдя через множество испытаний. Я поверил ее предсказанию сразу, хотя понимал, что нам с тобой трудно чего-то достичь. Но я ни за что не поверю, что ты спасовал перед первым в своей жизни испытанием! Что тебе этот юнец, если завтра на тебя будет смотреть Наместник?

Простая речь отца произвела на меня впечатление. Я выпрямился и сел.

– Ты прав. Я должен доказать, что ничем не хуже остальных!

– Тогда пошли ужинать. – Отец встал. – Завтра тебе понадобятся силы!

2

Турнирное поле располагалось за стенами поместья-столицы, напротив парадных ворот. За ночь справа и слева от них выросли скамьи для зрителей с навесами от солнца. Видящие постарались – облака, которые натянуло на небо вчера вечером, за ночь пролились дождиком, так что трава сверкала от росы, и дышалось свободно и легко.

Кроме скамей и навесов рядом с турнирным полем был устроен большой помост для Наместника и его приближенных. Затянутый в розово-малиновые цвета Дома Кораллового, он ярко выделялся на фоне светло-серых с розовыми прожилками крепостных стен, яркой зелени травы и синевы безоблачного неба.

Напротив, в поле, шелестели листвой две небольшие рощицы. Вместе со скамьями для зрителей и помостом Наместника они образовывали кольцо, огораживая площадку для турнира.

Меня, Этирира и близнецов собирали вместе. На щитах братьев красовались оскаленные морды жутких тварей – в честь Покровителя Рирена-Зверя[1]. У меня на щите был изображен факел – я считал своим покровителем Меана-Огня. Чем-то средним был знак на щите Этирира – так как он тоже называл своим покровителем Рирена, звериная морда красовалась и на его щите, но, поскольку зять вошел в род Дармира и считался одним из наследников замка, в пасти его зверь держал факел.

На простую льняную тунику надели стеганый доспех, поверх которого натянули кольчугу, доходящую до колен и имеющую разрезы спереди и сзади, чтобы было удобнее сидеть на лошади. Поверх сапог прикрепили наколенники, а на предплечья – наручи. У кольчуги имелся капюшон, который защищал шею, уши, частично скулы, подбородок и затылок, поскольку шлем был лишен защиты с боков и сзади. Впереди мое лицо закрывала полумаска. Этирир и близнецы оделись практически так же – отличались разве что полумаски на лицах да, как я уже говорил, знаки на щитах.

Мы еще не закончили облачаться, когда к нам подлетел альфар-распорядитель.

– Маршал турнира, высокий лорд Моринор, интересуется, сколько вы выставите участников, – промолвил он, поклонившись моему отцу.

– Четверых. – Отец указал на нас с Этириром и близнецов.

– Это хорошо. – Альфар окинул нас взглядом. – Вы двое – за мной, а вы оставайтесь пока тут. За вами пришлют.

Близнецы подхватились и, вскочив на коней, устремились за альфаром, который уже спешил к соседней палатке, проворный, как кузнечик.

– Что это означает, отец? – Этирир стянул с головы шлем и огляделся по сторонам с таким видом, словно уже стоял на поле боя. – Мы что, не подходим по каким-то параметрам?

Он придирчиво осмотрел свой доспех, после чего обратил взгляд на меня. Я от души порадовался, что не снял шлем: совсем не хотелось, чтобы сейчас кто-то видел выражение моего лица.

– Я уверен, что скоро все разъяснится, – попытался успокоить нас отец. – В конце концов, нам прислали приглашение, значит, мы имеем право участвовать в турнире.

Ждать пришлось еще некоторое время. Наконец появился еще один альфар и, заметив, что мы топчемся возле палатки, всплеснул руками.

– Да скорее же! – воскликнул он, кидаясь к нам. – Если не хотите опоздать на построение, следуйте за мной!

Переглянувшись с Этириром, мы вскочили на лошадей и кинулись за альфаром. Мой зять так спешил, что забыл надеть шлем и тащил его в руке.

Нас привели к одной из двух рощиц. Здесь был прохладный тенек, чувствовался легкий ветерок, а сбоку обнаружился небольшой овражек, на дне которого, судя по запаху свежести, бил родничок.

Влившись в толпу таких же рыцарей в доспехах, я поискал глазами близнецов, но безрезультатно. Во-первых, мы все сейчас казались братьями – поскольку кольчуги у большинства были одинаковыми. Немного отличались только полумаски на шлемах да конструкции наручей и поножей – у кого-то цельнолитые, новенькие, а у кого-то старые, состоящие из нескольких пригнанных друг к другу полос. А во-вторых, на всех щитах, какие я видел, так или иначе присутствовал знак Меана-Огня, как у меня и Этирира.

Озираясь по сторонам, я едва не пропустил появление маршала турнира. Мне несколько раз доводилось видеть турниры в замке своего сюзерена, так что сразу стало понятно, кто этот рыцарь с непокрытой головой, подскакавший к нам с высоко поднятым над головой маршальским жезлом.

– Привет вам, воины! – гаркнул он так, что под некоторыми испуганно заплясали кони. – Сейчас вы отправитесь приветствовать Наместника Дейтемира Кораллового, но прежде хочу сказать пару слов. Надеюсь, среди вас нет зеленых новичков, которые взяли оружие впервые в жизни и никогда раньше не видели турнира, поэтому я не буду останавливаться на правилах. Ваш отряд – Огненосцы! Вам сейчас раздадут плащи красного цвета, по которым в бою вы станете отличать своих от чужих. Противники будут сражаться в пестрых плащах. Ваша задача – захватить как можно больше рыцарей врага. Использовать можно все приемы, которые вы знаете, кроме откровенно бесчестных. Нельзя также нападать на своих с целью отбить взятого в плен «пестряка» для себя, но можно попытаться отбить своего «огненосца», которого ведут в плен «пестряки». Запрещается убивать своих противников, как бы вам этого ни хотелось. Бой будет вестись до тех пор, пока Наместник Дейтемир не даст знак. Так, все! А теперь – получите плащи и вперед, к Наместнику!

Два оруженосца, следовавшие за маршалом, тут же бросились к нам. В руках у них были алые плащи из легкого шелка, которые они принялись ловко цеплять нам на плечи. Собственно, это были не плащи как таковые, а просто полосы ткани со шнурками, которыми они и крепились за звенья наших кольчуг.

Маршал тем временем строил рыцарей, которые уже получили знаки отличия, ровными колоннами, дабы мы подъехали к ложе Наместника не толпой, а отрядом, как и положено знатным воинам. Нас выстраивали по четверо в ряд. Рядом со мной оказались Этирир и еще двое рыцарей с одинаковыми щитами, шлемами и наручами.

– Э-э, простите, – я решил воспользоваться минутой, пока заканчивалось построение, – но, если глаза меня не обманывают, вы – близнецы?

Два шлема синхронно повернулись в мою сторону и так же синхронно кивнули.

– Вы первый раз участвуете в турнире? – продолжил я расспросы.

Снова последовали два кивка.

– Я тоже, – улыбнулся я. – Вы знаете правила?

– Угу, – на сей раз они сказали хоть что-то. Я порадовался такому началу.

– А я только в общих чертах. Нет, я видел турниры и однажды даже участвовал в таком же, только устроенном для оруженосцев… Понимаете, я только третьего дня получил рыцарские шпоры и еще не успел…

Чувствительный тычок локтем в бок от Этирира заставил меня прикусить язык.

– Всем-то не рассказывай, – прошипел зять, возясь со своим шлемом. Почему-то он не спешил одеваться.

– Предлагаю действовать сообща, – помолчав, решил я сменить тему. – Думаю, у нас вчетвером больше шансов остаться в седле и самим захватить хоть кого-то в плен.

Моя идея была признана удачной. Близнецы переглянулись, после чего мне были протянуты сразу две руки в кольчужных перчатках.

– Мориль, – сказал первый.

– Лариль, – произнес второй.

– Вы – девушки? – изумился я.

Из-под шлемов зазвенели колокольчики смеха.

– Да, а что тут такого? – хором спросили собеседницы. – Мы из Дома Моредара. Мориль и Лариль.

Я невольно улыбнулся. Не то чтобы я был неизбалован женским обществом – когда растешь в компании четырех сестер, в этом тебя никоим образом нельзя заподозрить, – просто уж больно заразительным оказалось веселье девушек.

– А как ваше имя? – промолвила правая собеседница.

– Меня зовут Данкор, я из Дома Дармира, – представился я. – А это – мой зять Этирир из Дома Талинара.

– Зять? – переспросила левая из сестер. – А мы думали, что это ваш брат…

– К сожалению, у меня нет братьев. Есть только кузены, но они на турнире не представлены.

– Жаль. – Девушки переглянулись и вдруг хором прыснули со смеха.

Пронзительный звук трубы положил конец нашей беседе. Из передних рядов послышался голос маршала:

– Внимание! Благородные господа и леди! Встречайте участников турнира, доблестных из доблестных, благородных юношей и девушек, которые сегодня будут сражаться перед вами!

Мы подтянулись в седлах. Этирир закончил наконец возню со шлемом. Сестры чуть ли не встали на стременах. Я почувствовал, как на висках выступил пот, и мысленно обругал себя за несдержанность в чувствах.

– Вперед!

Колонной по четыре мы не спеша двинулись вперед, мимо скамей, где сидели зрители. Мне ужасно хотелось увидеть отца, но приходилось сдерживаться. Все-таки я – надежда своего Дома. Хорошо же будет, если начну вертеться, как уж на сковороде! Близняшки, напротив, вели себя раскованно. Они обе подняли забрала шлемов, чтобы все видели их лица, улыбались, смеялись и приветственно махали руками. Под шлемом на солнце стало жарко, но я терпел. Впрочем, мои соратники «огненосцы» тоже большей частью махали кому-то руками и кричали приветствия. В ответ со скамей летели громкие крики, цветы, ленты, воздушные поцелуи, а иногда и кое-что покрепче. Какая-то девушка дошла до того, что метнула свою туфельку и взвизгнула от восторга, когда один из рыцарей поймал ее за каблучок.

Сделав круг, мы двумя колоннами остановились перед розово-малиновой ложей, в которой на обитых бархатом креслах восседали сам лорд-Наместник и его приближенные.

Наместник Дейтемир Коралловый был очень хорош собою. Его лицо дышало такими силой и благородством, что я ничуть не удивился, когда близняшки Мориль и Лариль испустили хоровой вздох восторга. Я, в детстве зачитывавшийся балладами и сказаниями о рыцарях прошлого, решил, что именно так должны были выглядеть благородные герои нашей истории. И подумал, что готов на все, лишь бы войти в свиту такого эльфа, как Наместник Дейтемир.

Наместник был в ложе не один. Справа и слева стояли мужчина и женщина, очень похожие на него, разве что немного более молодые – как я потом узнал, сестра Наместника, леди Свирель, и его младший брат, пока еще неженатый. Подле леди Свирель находился ее супруг – только муж может так бережно поддерживать под руку беременную женщину. Пятой оказалась немолодая леди в белом траурном платье – мать Наместника. Шестой – Видящая в голубом платье-балахоне, с посохом в руках.

– Приветствую вас, доблестные воины! – Голосом, таким же красивым, как и его лицо, провозгласил Наместник Дейтемир. – Счастлив видеть здесь цвет нашей молодежи, нашу надежду и опору, наше прекрасное настоящее и не менее прекрасное будущее! Низко склоняюсь перед нашими девами, чья доблесть не меньше их красоты и грации…

Мориль и Лариль одновременно покраснели и поспешили опустить забрала шлемов.

– Сегодня мы собрались здесь для того, чтобы увидеть вашу доблесть, благородные воины! – продолжал лорд Дейтемир. – Счастлив объявить, что те из вас, кто одержит победу в предстоящей схватке и потом не испугается выйти один на один в показательных боях, получат не только обычные призы. Победители удостоятся чести встать в ряды знаменитых Коралловых Зубов!

Громкие крики восторга были ему ответом. Все мы, как один, вскинули мечи и копья в салюте, разражаясь боевыми кличами.

– Ура! Дейтемир! Ура! – вопили рядом со мной близняшки.

– Зубы! Зубы! – кричал Этирир.

Я тоже кричал что-то восторженное, но видел лишь улыбку Наместника, который сверху вниз следил за нами.

– Рад слышать, что вы полны энергии и готовности доказать свою доблесть, – промолвил тот, едва волна криков схлынула. – Идите в бой! И да победят сильнейшие! Рад также сообщить, – добавил он чуть погодя, – что мой сын, наследник Наместника, сегодня решил принять участие в турнире и сейчас находится среди вас.

Это уже было интересно. Мы все, как по команде, завертели головами, пытаясь угадать, кто из нас этот пресловутый наследник, и вообще – в какой команде он находится. Но времени на раздумья нам не дали.

Снова взревели трубы. Видящая взмахнула рукой, и над ареной возникли две радуги, сквозь которые мы прошли, направляясь к кромке поля, где и перестроились плотной стеной. До начала боя оставалось еще несколько минут, которые мы решили потратить на переговоры. Возле ложи тем временем выступали жонглеры и музыканты.

– Значит, так, – из-под шлема гулко вещал Этирир, который дважды успел побывать на подобных турнирах, – главное – это заставить противника спешиться и обезоружить его. Лишившись оружия, противник должен сказать три слова: «Признаю тебя победителем». Запомните их на всякий случай – авось пригодятся.

– Я не собираюсь сдаваться в плен, – воскликнул я.

– Мы – тоже! – хором отозвались близняшки.

– Никто не собирается! – кивнул Этирир. – Тем более когда приз – членство в Коралловых Зубах! Один из нас, Данкор, должен туда попасть, что бы ни случилось!.. Идем дальше. Как сказано, разрешено все, кроме ударов по лошади и попыток избиения сдавшегося в плен. Кстати, иногда сдаться в плен – единственный шанс уцелеть и не получить травму. Вас будут вынуждать именно к этому, потому советую – лучше сдаться в плен, чем получить увечье или погибнуть.

– А такое бывает? – У близняшек почему-то сели голоса.

– К сожалению, да, – повесил голову Этирир. – Мой друг получил увечье на таком турнире. Я тогда сдался, а он не захотел. А ты, Данкор, единственный сын у отца, так что…

– Не учи меня, – огрызнулся я. – Сам решу, как мне себя вести!

– И последнее, – помолчав, добавил Этирир, – меч противника остается победителю до тех пор, пока его не выкупят. Можно схватить оружие, если его выронил кто-то другой, но только не в том случае, если ты сам остался без меча. Но можно отдать меч другу, если тот лишился своего. И таким образом сдаться в плен вместо него…

– А можно отбивать своих пленных? – спросила одна из сестер.

– Можно, но только до тех пор, пока их не вывели за кромку поля.

Пауза затянулась – жонглеры никак не могли закончить представление. Противники начали бить мечами о щиты. Среди наших нашлось немало ответивших тем же. Постепенно все больше и больше эльфов принялись колотить мечами о щиты, так что, в конце концов, грохотали все.

– Феникс!

Яркая вспышка в виде огненной птицы взмыла в небо, знаменуя окончание представления. Я закричал, не в силах справиться со своими чувствами. Многие подхватили мой крик.

Едва феникс растаял в воздухе, два строя пришли в движение. Подгоняя коней, мы устремились навстречу друг другу.

Первые несколько секунд после столкновения стерлись из моей памяти. Впервые участвовавший в турнире, я несколько растерялся, оглушенный внезапно обрушившейся на меня лавиной звуков – топот и храп коней, гортанные боевые крики, стук мечей о щиты, звон клинков, скрип, скрежет. Казалось, все сражались против всех.

– Ага, попался! – рявкнул кто-то чуть ли не у меня над ухом. – Сдавайся в плен!

Я обернулся. Как-то так получилось, что справа от меня не оказалось Этирира – его место занял незнакомый рыцарь, на плечи которого был наброшен полосатый плащ из синих и черных полос.

– Сдавайся! – заорал он. – Отдавай свой меч и…

– Попробуй отними! – воскликнул я.

Наши клинки скрестились. Управляя конем с помощью коленей, я отчаянно оборонялся, пока на помощь не подоспели два рыцаря в алых плащах.

– В плен! В плен «пестряка»! – закричали они, и по звонким голосам я узнал близняшек. – Нападай! Рази!

Девчонки накинулись на «моего» рыцаря с таким пылом, что оттерли меня в мгновение ока. Рыцарь что-то сердито закричал, но девушки его не слышали. Напав с двух сторон, они заставили воина бросить меч, после чего одна из сестер стащила с головы противника шлем, а вторая, подобрав поводья его коня, увлекла сдавшегося эльфа к краю поля.

Я недолго оставался один – на меня сразу же налетел другой рыцарь в пестром плаще, только на сей раз полоски были черно-белыми. С яростным криком он напал на меня, я едва успел подставить щит под его тяжелые удары.

– Лови его! Хватай!

Мимо нас промчался какой-то всадник в алом плаще. За ним гналось сразу двое «пестряков» в черно-желтых плащах, которые делали их похожими на больших ос.

– Назад!

Я пришпорил коня, устремляясь следом за ними, и напал на преследователей в полосатых плащах со спины. Всадник в алом плаще, через плечо увидев, что погоня прекратилась, осадил коня и присоединился ко мне.

Бой был отчаянным. Каждый из нас не желал сдаваться в плен и хотел вынудить к тому же своего противника. Но мне повезло с самого начала – первым же ударом я выбил щит из рук своего врага, лишив его защиты. Потом быстро несколько раз ударил рыцаря в бок, по ноге и в плечо. Последний удар оказался удачным. Мой противник выронил меч, схватился за левое плечо правой рукой и накренился набок.

– Признаю… себя… побежденным, – простонал он, и я, схватив повод его коня, поскакал с поля боя.

Кругом кипели одиночные или групповые схватки. Все бились со всеми, время от времени кто-то спасался бегством, кого-то ловили, кто-то падал с коня, и яростная схватка зачастую продолжалась на земле.

Я со своим пленником вырвался за пределы поляны и поскакал в сторону ближайшей рощи. Там под сенью деревьев мой пленник спешился, вынул ноги из стремян и просто сполз на траву.

– Вам помочь? – Я свесился с седла, наблюдая, как тот пытается одной рукой стащить с головы шлем.

– Благодарю, не стоит, – ответил он, справившись с доспехом. – Скажите ваше имя, чтобы знать, кому я должен заплатить выкуп.

– Данкор из Дома Дармира, – представился я. – Нахожусь здесь с отцом и зятем.

– Хо! Данкор?

Я резко обернулся – кто-то выкрикивал мое имя незнакомым голосом. К моему удивлению, это был тот самый «огненосец», которого я спас. Он тоже привел своего пленника и был доволен – в прорезях шлема можно было различить, как горят его глаза.

– Благодарю вас, милорд, – весело воскликнул он. – Если бы не вы… Признаюсь, я немного струсила.

– Вы – девушка?

Моя собеседница вместо ответа стянула с головы шлем, открыв миловидное лицо, обрамленное слегка вьющимися волосами.

– Мое имя Шаллорель из Дома Шаллора, – представилась она, протянув мне руку. – А вы только что назвались Данкором?

– Да, это мое имя.

– Ну что, продолжим? Что-то не терпится подраться! Вы согласны составить мне пару?

– Пару? Что ж… Вы нас подождете? – обратился я к нашим пленникам.

– А что нам еще остается делать? – философски заметил тот эльф, которого привела девушка. – Возвращаться на поле боя после того, как меня победила девчонка, я все равно не стану.

– А я и не смогу, – вздохнул мой пленник. – Боюсь, я еще долго не смогу нормально двигать рукой.

– Извините, – промолвил я и присоединился к Шаллорель.

Все началось сначала. Я потерял надежду отыскать Этирира и девчонок-близнецов, не говоря уже о сыновьях лорда Аремира, но зато рядом со мной была Шаллорель, которая сражалась с таким пылом, что я невольно любовался ею. Надо отдать девушке должное – если бы не она, ваш покорный слуга однажды непременно оказался бы в плену. Но мы действовали в паре, и нападать на нас мало кто решался.

Солнце тем временем заползло на самый верх небосвода. Жара была такая, что я чувствовал капли пота, стекающие по щекам на шею. Противники словно озверели. Я не буду подробно описывать сам бой – все равно не смогу подобрать слов. Для меня все слилось в одну бесконечную схватку. Шаллорель то исчезала куда-то, оставляя меня биться в одиночестве, то появлялась снова.

Иногда я видел пленных, которых или увозили с поля боя, схватив повод их коня и увлекая всадника за собой, или заставляли идти спешенными возле коня их победителя, заложив руки за спину.

– Жарко, – в какой-то миг пожаловалась Шаллорель. – И пить охота.

– Может, отдохнем? – предложил я и тут же испугался своих слов. А ну как она сочтет меня слабаком и трусом? Одно дело, когда так считает мужчина старше и опытнее тебя, но совсем другое – выглядеть таковым в глазах девушки!

Однако Шаллорель кивнула:

– Хорошая идея!

Мы прорвались сквозь строй сражающихся и выскочили к рощице, возле которой несколькими часами ранее шло построение.

Здесь, под сенью деревьев, было прохладнее и дышалось гораздо легче. Я вспомнил, что с другой стороны рощи есть овражек с ручейком, и мы направились туда.

Какой-то подозрительный шорох заставил меня натянуть поводья, резко останавить коня на небольшой полянке.

– Ты чего? – шепнула Шаллорель.

Я еле успел вскинуть руку, предупреждая ее – в следующий миг кусты справа и слева от нас раздались, и навстречу выскочили несколько рыцарей:

– Сдавайтесь!

– Засада! – взвизгнула девушка, хватаясь за меч, но боя не получилось. Один из нападавших взмахнул рукой:

– Стойте! Это свои!

На нападавших были красные опознавательные плащи.

– Что вы тут делаете? – напустился на нас командир маленького отряда.

– Там родник. Мы захотели пить, – объяснил я. – Нельзя?

– Можно, – хмыкнул он, – только к роднику и «пестряки» ходят. Вот мы и придумали их тут ловить. Уже четверых поймали, – гордо выпятил он обтянутую кольчугой грудь.

– У нас двое, – похвалилась Шаллорель.

– Ладно, – командир маленького отряда посмотрел на поблескивающее сквозь листву солнце и махнул рукой, – проезжайте к роднику, только назад возвращайтесь другой дорогой, чтобы нам все не испортить!

Возле родника на траве расположились вперемешку уставшие «огненосцы» и плененные «пестряки». Сняв перчатки, наручи и шлемы, они сидели и лежали, изредка посматривая в сторону ристалища.

– Ну что? Там еще не все кончилось? – приветствовало нас сразу несколько голосов.

– Нет еще. – Шаллорель стащила шлем, черпанула им воды из родника и принялась жадно пить. – На всех хватит!

Я не рискнул повторить поступок девушки и напился, как обычно. После чего мы надели шлемы и направились к полю боя.

– У моего отца пять дочерей и ни одного сына, – по дороге объяснила девушка. – Поэтому я с детства училась владеть мечом, копьем и булавой, готовя себя к воинской карьере.

– А я у отца единственный сын, – в свой черед сказал я. – На меня – вся надежда семьи.

– Понятно. – Шаллорель вздохнула и надвинула шлем на глаза: – Приступим?

Сражение продолжалось еще около получаса и закончилось как-то само собой. Просто в один прекрасный момент мы с эльфийкой оглянулись и не заметили никого, с кем можно было сражаться. Нет, на поле тут и там еще кипели схватки, но большая часть рыцарей уже опустила оружие. На всех были красные плащи.

– Невероятно, – выдохнула девушка. – Мы что, победили?

– Похоже, что так, – испустил тяжелый вздох последний противник, за минуту до того отдавший нам свой меч. – Какой позор! Проиграть мальчишке и девчонке! И это после шести побед на предыдущих турнирах! Ладно, кому из вас нужно заплатить выкуп?

– Уступаю даме, – сказал я. – У меня уже есть два пленника, а мне много не надо.

– С таким отношением ты никогда не сделаешь карьеру, – фыркнула Шаллорель.

– Просто это для меня – не самоцель, – парировал я. – Зачем делать себе имя, сражаясь на турнирах? Меня ждет яркая судьба. Видящая при рождении предсказала, что я поднимусь так высоко, как только возможно в нашем мире!

– Выше лорда-Наместника? – усмехнулась девушка.

Что возразить, я не нашел, так что последнее слово осталось за нею.

В небо взлетел ярко-красный феникс, знаменуя победу «огненосцев», и все вместе, победители и побежденные, направились к ложе Наместника. Проигравшие шли пешком возле лошадей победителей, взявших их в плен. К моему глубокому удивлению, одним из «пленников» был Этирир, несший свой погнутый шлем под мышкой.

– Молодец, – похвалил он меня, – а вот мне не повезло. Отец будет расстроен, если мне придется заплатить слишком большой выкуп.

– Постараюсь чем-нибудь помочь, – пообещал я. – В конце концов, отдам свой приз…

В это время Наместник поднялся на ноги, и мы замолчали, уставившись на него.

– Благодарю вас, доблестные рыцари и прекрасные дамы, – промолвил лорд Дейтемир. – Вы потешили нас прекрасным зрелищем. Мы все получили несказанное удовольствие, наблюдая за вами. И я рад сообщить, что все, оставшиеся в седлах, пополнят ряды Коралловых Зубов!

Хор восторженных голосов был ответом на эти слова. Я чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Шаллорель визжала в восторге и, дотянувшись, от души расцеловала меня в обе щеки. Этирир, стоявший возле коня пленившего его рыцаря, грустно опустил голову.

– Сегодня ваш праздник! – продолжал Наместник. – Вечером вы все приглашены на пир, который я устраиваю в своем замке! Но я хочу сделать еще один подарок. Некоторые из вас смогут увезти домой дополнительные призы, если согласятся показать свое искусство в показательных поединках. Пусть желающие подойдут к помосту…

Я подмигнул поникшему Этириру, пришпорил коня.

– О выкупе договоритесь вон с ним, – кивнул своим пленникам. – Он мой родственник… Высокий лорд-Наместник! Я готов!

– И я! И я! – раздалось со всех сторон.

Еще несколько всадников – большинство в красных плащах – подъехали к помосту. Лорд Дейтемир смотрел на нас сверху вниз.

– Рад, что вы горите желанием показать свою силу и доблесть, – промолвил он. – Но вас слишком много, а это значит, что придется кинуть жребий. Отдыхайте пока, доблестные рыцари. Вас призовут через некоторое время!

Видящая снова взмахнула руками. Для нас засветились в воздухе две триумфальные арки в разных концах поля, и мы направились отдохнуть. Тем временем на поляну опять высыпали музыканты, акробаты и жонглеры.

Желающие сразиться в поединках собрались вместе. Нас ждала прислуга из числа светлых альфаров. Слуги бросились нам навстречу, помогли снять шлемы, кольчуги и промокшие от пота стеганые доспехи. Издалека доносились звуки музыки и аплодисменты зрителей.

– Господин! Господин! – послышался знакомый голос.

Я обернулся – среди других слуг оказался Горо. Он бросился мне навстречу.

– Горо?

– Господин, вы были великолепны! – воскликнул тот. – Мы все видели!

– А отец?

– Он очень огорчен проигрышем Этирира, господин.

– Передай ему, – я наклонился, чтобы слуге было удобнее стаскивать с меня кольчугу, – я постараюсь выиграть приз, чтобы как-то компенсировать расходы на выкуп. И еще скажи, что Этирир возьмет вместо меня выкупы за двух моих пленников.

– Я обязательно это передам, – кивнул альфар. – Может быть, вам нужно что-то еще?

Освободившись от стеганого доспеха, я с наслаждением потянулся, разминая мышцы. Натруженные руки и плечи болели.

– Принеси мне сухую рубашку, – распорядился я. – И чего-нибудь перекусить. У меня с рассвета маковой росинки во рту не было.

– Как прикажете, господин. Извольте подождать!

Стянув с меня промокшую от пота льняную рубашку, Горо стал протискиваться сквозь толпу рыцарей, оруженосцев и прислуги.

– Тварь косорукая! – послышался раздраженный возглас. – Вот я тебя!

Звонкий шлепок пощечины заставил меня вздрогнуть. Не то чтобы я был таким уж чувствительным, просто этот голос был мне знаком, как и голос, тут же покаянно произнесший:

– Простите меня, господин!

Я успел перехватить руку рыцаря, который собирался второй раз ударить моего Горо.

– Как вы смеете, милорд? – возмутился я.

– Нет, как смеешь ты, деревенщина? – Вчерашний юнец, с которым я столкнулся у ворот замка Наместника, развернулся ко мне, пытаясь выдернуть руку из моих пальцев. – Что ты здесь делаешь?

– Я, как и вы, победил в схватке, – холодно ответил я. При ближайшем рассмотрении оказалось, что я выше юнца на две головы, что существенно укрепило мою решимость. – А вы, милорд, ведете себя просто ужасно. Что здесь происходит?

Замершие рядом альфары разом побледнели и переглянулись.

– Этот недоразвитый выродок меня толкнул, – фыркнул юнец.

– Я не хотел, – пробормотал Горо. – Простите…

– Простить тебя, урод? Где были твои глаза, недомерок?

Я сдавил запястье юнца, привлекая его внимание.

– Он извинился, – сказал я. – Прекратите. А ты, Горо, ступай по своим делам.

– Как прикажете, господин, – кивнул слуга и попятился.

– Так этот выродок – твой раб? – прошипел юнец. – Да ты… ты сам…

– Горо – не раб, – отрезал я. – А даже если и так – кто вам дал повод оскорблять его?

– Кто? – Юноша приподнялся на цыпочки, стараясь стать выше ростом. – Да ты знаешь, кто я? Знаешь, кто мой отец?

– Не имею такой чести. – Мне стало крайне неприятно. – Но надеюсь впоследствии с ним познакомиться.

– Я тебя с ним обязательно познакомлю, – прошипел юнец.

– Надеюсь, ваш отец сумеет лучше меня объяснить вам, как стоит и как не стоит вести себя благородному лорду, – промолвил я напоследок.

Как ни странно, эти слова отрезвили собеседника. Он вырвал свою руку, что-то проворчал и отступил. Я запоздало заметил, что мы стали центром всеобщего внимания, причем смотрели на стычку как эльфы, так и альфары. Эти последние пялились на меня, будто у меня внезапно выросли рога и перепончатые крылья.

Горо еле успел принести мне сухую рубашку и кусок хлеба с сыром, как объявили новое построение. Нас поставили перед ложей Наместника, который с интересом поглядывал сверху вниз.

– Мы решили, благородные рыцари, – промолвил он, – что можем дать вам шанс самим выбрать себе противника для показательных боев. И, надеюсь…

– Да! – послышался пронзительный голос. Я не удивился, увидев, что вперед выскочил давешний юнец. – Мой лорд, я уже выбрал себе противника!

И не удивился, когда он ткнул пальцем именно в меня.

– Что ж, уважаю твой выбор, Дейтемир, – кивнул Наместник, бросив на меня пристальный взгляд. – Но согласен ли твой противник?

– Согласен, – ответил я. Пасовать и отступать перед каким-то юнцом только потому, что его зовут так же, как Наместника Кораллового, мне не хотелось.

На поединок меня собирали вдвоем – отец и Этирир, который завистливо вздыхал, помогая мне натянуть кольчугу, закрепить наручи и поножи, облачиться в шлем. Как оказалось, зять попал в плен после того, как боковой удар перекосил его шлем, он потерял ориентацию и позволил себя захватить.

– Не старайся обязательно выиграть этот поединок, – говорил Этирир. – Ты и так уже выиграл главный приз. Стать одним из Коралловых Зубов! Я о таком и мечтать не могу!

– Зато у тебя теперь есть замок, – улыбнулся я. – И я готов отдать тебе часть своего выкупа, чтобы компенсировать проигрыш.

– Замок должен стать твоим, Данкор, – напомнил отец. – Ты – мой единственный наследник и…

– Отец, у меня своя дорога, – решительно ответил я. – Пусть замок остается Этириру и его детям. А меня ждет другая судьба.

Я старался выглядеть спокойным и уверенным в себе, хотя не чувствовал ни того, ни другого. Изо всех сил стиснул копье, прижал его под мышкой и нацелил вперед. Как всех молодых рыцарей, меня обучали науке наносить удары копьем – на скаку нападать на щит, бить в него копьем, стараясь попасть точно в середину. Учились мы поражать и другие мишени, но вот так, чтобы выйти против другого эльфа – хм, признаюсь, до сего момента ничего подобного не делал. Впрочем, до сегодняшнего дня я и в турнирах не участвовал. Одна надежда – что у юнца окажется меньше опыта, чем у меня.

Пока готовились, вдоль ложи Наместника Видящая воздвигла невысокий барьер. Нас развели в разные стороны и поставили так, чтобы мы скакали вдоль заграждения.

Отец вышел проводить меня. Похлопывая по шее коня, он посматривал то на меня, то на моего противника.

– Ты знаешь, что надо делать? – спросил он.

– В общих чертах.

– Твой противник наверняка тоже не имеет опыта, – улыбнулся отец, вглядываясь в противоположный край поля. – Так что успокойся и просто сделай, что должен. Лишний приз – это, конечно, хорошо…

– Но я не собираюсь делать себе имя победами на турнирах, – повторил я.

Мелодичный звук трубы прервал разговор. Я плотнее прижал копье и, дождавшись, когда маршал турнира взмахнет жезлом, поскакал вперед.

Наш первый удар вряд ли можно было назвать удачным – мы оба промахнулись. Я слишком старался попасть точно в центр щита противника, а тот держал его чуть наискосок, так что мое копье лишь скользнуло по твердой поверхности. Противник же целился не в щит, а прямо в меня и, если бы я не так сильно наклонился вперед, точно ранил бы меня в плечо.

Второй удар был удачнее. Я попал в цель, и мой противник покачнулся в седле, выронив копье.

Громкие крики с трибун казались мне музыкой. Радужное настроение не испортило даже шипение юнца, раздавшееся в тот миг, когда мы проезжали мимо друг друга, направляясь за новыми копьями.

– Смотри, – прошипел он из-под забрала шлема, – не вздумай стоять у меня на пути!

– Не могу вам этого обещать, милорд, – ответил я. – В любом случае мне с вами не по пути!

Юнец зашипел, как змея, и ударил хлыстом своего коня, вымещая досаду на животном.

– Что ты ему сказал? – Отец и Этирир вытянули шеи.

– Всего лишь пару «ласковых», – ответил я, протягивая руку за новым копьем.

– Ты что? – У моего зятя округлились глаза. – Не знаешь, кто это такой?

– Не знаю и знать не хочу! – воскликнул я, направляясь на свое место.

Надо ли говорить, что в третий раз я помчался на своего противника, раздраженный и полный решимости всыпать ему как следует. Я воспитывался на почтительном отношении младших к старшим и не мог понять, как у юноши, который моложе меня, хватает наглости дерзить посторонним. Да еще и оскорблять слуг! Альфары не орки! Пусть их можно считать рабами, но по происхождению они намного выше и лучше темноволосых. Они вообще наша ближайшая родня, и относиться к альфарам так, как этот юнец!.. Нет, он…

Противник неожиданно откинулся назад, выронил щит и копье и едва не рухнул с коня от моего удара. Самостоятельно выровняться рыцарь уже не мог, но, когда двое слуг-альфаров попытались помочь ему, от злости и досады принялся избивать их на глазах у зрителей.

Я смотрел на это зрелище с седла, отъехав к отцу и зятю.

– Ты понимаешь, что ты наделал? – покачал головой Этирир.

– Данкор! – послышался в этот миг пронзительный веселый голос. Ко мне проталкивалась Шаллорель. Она по-прежнему была в мужской одежде, но сняла кольчугу и шлем, и ее длинные вьющиеся волосы рассыпались по плечам. – Я все видела! Это было великолепно! Он непременно упал бы с седла, если бы не запутался ногой в стремени!

– Я победил? – Я спешился прямо перед девушкой.

– Все наши говорят, что да, – кивнула она. – Это было чудесно!

Наш разговор прервало появление герольда из числа светлых альфаров.

– Что же вы тут стоите? – Он всплеснул руками. – Идите скорее! Высокородный лорд-Наместник сейчас будет награждать победителя!

– Иди и получи свою награду – Шаллорель потрепала меня по плечу.

К высокому помосту мы с юнцом подошли одновременно. Я заметил, что мой противник слегка прихрамывает – очевидно, зацепившись ногой за стремя, он повредил лодыжку. Но, несмотря на это, юноша смерил меня заносчивым взглядом.

Лорд Дейтемир встал при нашем появлении. Его мать подала ему раскрытую шкатулку.

– Мы рады объявить, – заговорил лорд-Наместник, – что в первом бою победу одержал наш сын, Дейтемир-младший! Ему будет вручен приз – драгоценное ожерелье из кораллов!

Я онемел, оцепенел, застыл, как столб. Сын Наместника! Так вот кем был мальчишка, с которым я имел несчастье столкнуться еще вчера! Сын Наместника, который осмеливался оскорблять и избивать альфаров! Но ведь я его победил! Все видели, как он едва не свалился с коня, в то время как я даже не покачнулся! Сомневаюсь, что он вообще коснулся меня копьем! И вот – победу отдают ему!

Чье-то сильное рукопожатие вывело меня из оцепенения. Передо мной стояли Шаллорель и мой зять.

– Мы пытались тебе сказать, кто это, – вздохнул Этирир. – Но ты не захотел слушать.

– Все равно, я считаю, что ты был великолепен, – извиняющимся тоном добавила девушка и чмокнула меня в щеку. – Идем посмотрим другие поединки! И не расстраивайся так! В конце концов, мы – Коралловые Зубы!

Я послушно дал увлечь себя туда, где собрались мои будущие сослуживцы. Но настроение было безнадежно испорчено.

3

Несмотря на столь неожиданное окончание турнира, я оказался зачислен в Коралловые Зубы. А вот сын Наместника, лорд Дейтемир-младший, отказался вступать в наши ряды – то ли отец берег его для более важных дел, то ли сам юнец не желал подвергать себя тяготам военной службы. Но, так или иначе, от его общества я был избавлен.

Мы явились в казармы поздно вечером, уже после того, как на турнирном поле завершился пир в нашу честь, и рассмотреть ничего особенно не успели. Нас провели мимо серых в ночи зданий, распахнули двери и приказали занимать свободные койки.

Конечно, я не смог уснуть.

Здесь все было непривычно. Вместо широкой постели – узкая койка, вместо своей комнаты – одна большая зала, в которой койки стояли ровными рядами, для личных вещей – сундуки под каждой койкой, чтобы не перепутать, вместо прочей мебели – лавки, на которые предлагалось складывать все, что не поместилось под подушку или в сундучок. Узкие окошки, чем-то похожие на окна в конюшнях. И никаких штор, портьер или хотя бы шпалер вдоль стен. Ничего!

Справа и слева от меня на койках спали мои будущие сослуживцы. Казармы погрузились в ночной сон, и только я лежал, закинув руки за голову, и думал, думал, думал… Пока не уснул.

А разбудил меня звонкий удар колокола. Я резко сел, хлопая глазами.

– Ммм… Что это? – раздался сонный голос с соседней койки.

Послышался второй удар колокола.

– О Покровители, что происходит? Откуда этот звон? Что это? – Мы один за другим поднимались с постелей.

Третий удар колокола…

– Подъе-о-ом! – Дверь распахнулась от резкого пинка. На пороге, подсвеченная факелом, замерла фигура незнакомого эльфа. – Живо! Кто задержится в постели после шестого удара колокола…

Четвертый удар заглушил конец его фразы. Мы кинулись одеваться.

– Подъем, подъем. – Эльф прошелся по ряду между койками туда и обратно, время от времени толкая тех, кто, по его мнению, мешался под ногами. – И строиться! На улицу! Живо! Если кто-нибудь…

Пятый удар колокола опять заглушил его слова.

– Шестой удар – знак построения! Живо! Живо!

Мы кинулись к выходу, толкая друг друга локтями – девушки и юноши вперемешку, некоторые на ходу поправляли туники.

Снаружи было еще темно – рассвет только-только начал окрашивать небо на востоке в розовый цвет.

– Смирно! – заставил нас замереть на месте голос командира. Держа факел над головой, он прошелся вдоль не слишком-то подтянутого и ровного строя. – Слушать меня! Мое имя – мастер Моррир. Запомните! Дважды повторять не буду. Вы еще должны заслужить право называться Коралловыми Зубами. Сразу скажу, что победа на турнире не означает того, что вы приняты в наши ряды. Примерно каждый третий из вас вскоре вернется домой, к родителям. Если хотите задержаться тут, советую запомнить несколько главных правил. Во-первых, слушать колокол. Подъем с первым ударом, общее построение – с шестым. Опоздавшие на сутки оказываются на положении прислуги. Завтрак, обед, ужин, отбой и все остальное – тоже по звуку колокола. Поэтому – слушать колокол!.. Во-вторых, самостоятельность. Я – не ваша матушка, чтобы возиться с вами с утра до ночи. Прислуги у нас нет, все делаем сами. Тот, кто не сможет обслуживать себя сам, кто не привык работать, будет отчислен. Вам, как новичкам, на первое время дается послабление – первые три дня вы имеете право задавать вопросы. Даже мне. – Он усмехнулся. – Третье – тренировки. Каждый день с утра до ночи, по крайней мере для вас! Того, кто не будет поспевать за товарищами, отчислят. По окончании курса тренировок – церемония посвящения. Тот, кто не пройдет все испытания, тоже будет отчислен… И последнее, – мастер Моррир остановился в нескольких шагах от меня, – среди вас есть девушки. Для них у нас нет послаблений, так что те из вас, кто не будет успевать за мужчинами, тоже будут отчислены. Пока все. Вопросы?

Мы переглянулись. У меня на языке вертелась целая куча вопросов, но я молчал по одной простой причине – не знал, какой задать первым.

– А спать мы тоже будем вместе с парнями? – послышался знакомый голос Шаллорель.

– Хм, – мастер качнул головой, – я думал, вы спросите о чем-то другом… Нет, для девушек у нас отдельные казармы. Сегодня вечером вас переведут туда. Но тренироваться вы все равно будете вместе.

– А вот я слышал, что Зубы делятся на несколько отрядов, – произнес кто-то из парней. – Разве нас не будут распределять?

– Самый умный, да? – Мастер безошибочно вычислил говорившего. – Что ж, отвечу. Зубы действительно делятся на отряды. А те действительно тренируются по собственным программам, но вы будете заниматься всем, пока не определитесь, к чему у вас большая склонность.

– А у нас будут выходные?

– Кто тут желает быть отчисленным? – Мастер шагнул на голос. – Пока вы не пройдете испытания, никаких выходных, отлучек и свиданий с родственниками и друзьями!

– А наши слуги?

Этот вопрос сорвался с моего языка. Я прикусил его, но мастер Моррир уже остановился передо мной.

Повисла пауза. Нет, он не узнал во мне старого знакомца или дальнего родича. Просто уставился на меня снизу вверх. Ну что делать, если я оказался ростом выше всех новобранцев?

– Ого, – промолвил сотник. – Такой большой, и не умеешь обходиться без слуги?

Тут и там послышались смешки.

– Я рыцарь, милорд, – произнес я, – и мне положен оруженосец. Хотелось бы знать – стоит ли отослать его обратно, в поместье родителей? Дело в том, что Горо и я – выросли вместе, и мне нужно позаботиться о его судьбе.

– Горо?

– Он альфар. И принадлежит мне.

– Что ж, – мастер помолчал, – никто не запрещает вам иметь личные вещи…

– Горо – не вещь…

Смешки и перешептывание прекратились как по волшебству. Мастер Моррир посмотрел на меня очень внимательно.

– Я сам разрешил вам задавать вопросы, – медленно произнес он. – Сегодня – ваш первый день на плацу. Поэтому сегодня вас не накажут. Но если еще раз кто-то пытается меня перебить, он надолго запомнит этот день. Понятно?

Я вспомнил, как меня натаскивали в бытность оруженосцем, и ответил четко, как на учениях:

– Так точно, понятно, мастер Моррир!

– Отлично, – мигом подобрел тот. – Свою… своего альфара можешь оставить здесь. У нас имеется некоторое количество прислуги, так что ему будет чем заняться. А теперь… Побежали! Мы и так потеряли несколько минут на болтовню. Направо и вперед! Бегом!

Все дружно рванули с места.

Вот так началась моя новая жизнь. Каждый день был похож на предыдущий. Мы вскакивали с первым ударом колокола, наскоро одевшись и умывшись, выбегали на плац для построения, там нас уже ждал мастер. Иногда мастер приходил будить нас – но лишь для того, чтобы придраться к опоздавшим или тем, чей внешний вид не соответствовал идеалу. Потом начиналась утренняя разминка – бег, прыжки, борьба. После завтрака занимались метанием копий, топоров, ножей и рукопашным боем. Тренировали нас старшие Зубы – у каждого был свой наставник. Мне досталась женщина-Клык. Нет, это было не имя, а скорее звание среди Зубов – как мы узнали, Зубы делились на Резцы, Клыки и Коренные.

– Как ваше имя? – спросил я однажды, когда мы отдыхали после очередного спарринга.

– Клык, – повторила она, прищуренными глазами глядя на остальные пары. Одни еще тренировались, другие, как и мы, переводили дух перед тем, как возобновить занятия. – Для тебя – леди Клык.

– А все-таки? – настаивал я.

– Пока ты еще не вступил в наши ряды, – женщина смерила меня холодным взглядом, – я для тебя леди Клык. И ты для меня – только Зубок. Вот пройдешь испытание, станешь одним из нас, тогда и познакомимся.

– Я должен стать Клыком? – догадался я.

– Необязательно. Ты станешь тем, к чему у тебя есть способности. Ну, отдохнул, маленький Зубок?

Я кивнул, не сумев сдержать смешок – по сравнению с нею я был каким угодно, только не маленьким. Ну что поделать, если я таким вырос? Дома родителям и сестрам даже нравилось, что я возвышаюсь над ними, как тополь над рябинами, но здесь мой рост поневоле вызывал всеобщие шутки. Например, леди Клык упорно именовала меня маленьким.

Тренировки продолжались до обеда, после которого у нас был один час свободного времени, его мы, как правило, проводили в блаженном ничегонеделании. Ибо час спустя начинались конные тренировки.

Именно здесь, на тренировках, я и встретил наконец Горо. Прошел почти месяц с тех пор, как мы начали заниматься, но я только сейчас увидел альфара – вместе с другими слугами он проворно насаживал на колья свежие тыквы взамен разрубленных.

– Привет, Горо! – улучив минуту, окликнул я его. – Как жизнь?

– Все хорошо, мой господин, – кивнул альфар.

– Чем ты занимаешься?

– Обслуживаю всех понемногу.

– Не тяжело?

– Нет, мой господин. Простите, – альфар поклонился, прижав к животу тыкву, – я больше не могу разговаривать.

– Данкор! – раздался крик мастера, который видел все и сразу. – Что за болтовня? Желаете на своей шкуре узнать, какова жизнь слуги?

– Нет, мастер Моррир! Никак нет! – откликнулся я.

– Тогда марш вперед! У вас еще целый час тренировок!

Кивнув Горо, я поскакал туда, где тренировались лучники.

Другие народы почему-то считают эльфов непревзойденными стрелками из лука, но на деле все обстоит не совсем так. Просто у нас, эльфов, нет культа огромных мускулов, мы не привыкли побеждать с помощью грубой физической силы, а потому предпочитаем решать конфликты, так сказать, на расстоянии. То есть не сходиться с противником врукопашную, а расстреливать его на приличном расстоянии из луков. Эльфийские лучники действительно не знают себе равных, но только в отношении меткости и скорострельности. Во всем остальном с нами вполне могут потягаться люди и пресловутые орки, которые пустили слух, что мы сильны исключительно нашими стрелками.

Среди нас, эльфов, не все являются лучниками, хотя каждого учат стрелять, так, на всякий случай. Но вот я, например, всегда отдавал предпочтение мечу – может быть, потому, что сделать лук для моих длинных рук было трудно, а вот длинные полутораручные мечи встречались гораздо чаще. На тренировках Коралловых Зубов мне приходилось пользоваться обычным стандартным луком, который, повторяю, был для меня несколько неудобен. Я не мог как следует натянуть тетиву, и большая часть стрел не долетала до мишени. Зато хорошо рубился на мечах, так что однажды мастер Моррир сам подошел ко мне и сказал:

– Лук – это не для тебя, Данкор. Выбирай между мечом и копьем.

Тренировки заканчивались перед самым ужином, оставляя нам ровно столько времени, сколько нужно, чтобы поставить лошадей в конюшни и принять душ. Время после ужина и до отбоя считалось свободным, но первые недели мы уставали так, что едва добирались до своих кроватей. Лишь у некоторых находились силы на то, чтобы разговаривать, знакомиться с соседями по казарме – ведь до этого мы в первый раз увидели друг друга перед схваткой, когда было не до разговоров.

Девушки – из тридцати новобранцев их было лишь шестеро – жили с нами. Им не выделили отдельную казарму, но часть коек в общей комнате отгородили ширмой. Конечно, они не сидели за этой загородкой, а перебирались к нам, по-приятельски рассаживаясь на койках.

Я здорово удивился и даже немного испугался, когда в один прекрасный день Шаллорель сунула нос в нашу мужскую комнату для омовений, где мы после тренировок смывали с себя пыль и грязь в больших чанах с горячей водой.

– Привет! – сказала девушка, шлепнув меня по голому плечу.

– Привет. – Я быстро развернулся, ища, чем бы прикрыться, поскольку был совершенно голым, а мать приучила меня, что мужчина может предстать перед женщиной обнаженным только в трех случаях: если его только что вынули из пеленок, если он тяжело ранен и не в состоянии сам обработать свои раны и если он собирается заняться любовью. – Ты что тут делаешь?

– Видела тебя сегодня на тренировке, – уходя от ответа, промолвила Шаллорель. – Тебе явно мешает лук.

– Знаю, – кивнул я, набрасывая на чресла полотенце.

– Ему было бы проще кинуть стрелу, как копье, – откликнулся один из наших, Найлор. – С его длинными руками он бы точно дотянулся до мишени.

– А тебе вовсе было бы проще дать в руки дубину, – сказала девушка прежде, чем я открыл рот. – Таким образом ты бы хоть во что-то да попал!

Вокруг грянул хохот, незадачливый шутник насупился.

– А если серьезно, Данкор, – как ни в чем не бывало продолжила Шаллорель, – тебе стоит подумать о том, чтобы стать Коренным.

– Кем-кем? – Я заинтересованно придвинулся поближе.

– Ну мечником. – Девушка присела на одну из стоявших вдоль стены лавок, на которых мы разложили свою одежду. Кстати, на ней была только тонкая нижняя сорочка без рукавов, с глубокими разрезами по бокам, которые совершенно не скрывали ее ноги. Ткань кое-где прилипла к еще влажному телу, подчеркивая размеры груди.

– Мечником? А разве…

– Ты что, не знаешь? А вот я все у своего наставника вытянула, – улыбнулась Шаллорель. – Резцы – это конные лучники. Они всегда в любом бою идут первыми, осыпают врага градом стрел и отступают. Потом вступают в дело Клыки, то есть копейщики. Они налетают на строй врага… вернее, на тех, кто выжил после удара Резцов, и – бац! – девушка шлепнула ладонью о ладонь, – насаживают на копья тех, кто уцелел. А уже потом настает очередь Коренных. Это мечники, они добивают всех – и выживших после двух первых ударов, и раненых. С мечом у тебя ловко получается, так, может, пойдешь в Коренные?

– А куда пойдешь ты?

– Еще не знаю, – качнула влажными волосами Шаллорель. – Копье для меня тяжеловато, это точно.

– Смотря какое копье, – промолвил Найлор, все это время пожиравший ее глазами. – У нас тут есть разные…

Шаллорель обвела нас пристальным оценивающим взглядом, и я не без удовольствия отметил, что некоторые юноши покраснели, а кое-кто и вовсе поспешил спрятаться за спины товарищей.

– У меня, – улыбнулась Шаллорель, – дома есть четыре сестры. Выбирай любую! А мне больше нравится лорд Катиар.

– А кто это?

– Ну вы даете! – Девушка рассмеялась. – Это же наш тысячник! Первый среди Коралловых Зубов! Именно он будет решать, кто из нас прошел испытание, а кого отчислят! Говорят, у него на груди настоящая татуировка, – Шаллорель мечтательно вздохнула, – вот бы посмотреть поближе! Не то что у некоторых!

Не прибавив более ни слова, она, тряхнув на прощание непросохшими волосами, направилась прочь.

Мы, затаив дыхание, смотрели ей вслед.

– Какая девушка, – вздохнул Картор, кровать которого стояла слева от моей.

– Просто слов нет, – согласно кивнул Найлор. – Кстати, что она там говорила о татуировках нашего командира?

Мы, не сговариваясь, придирчиво покосились друг на друга. Кроме знаков, которые повествовали о том, кто из нас в какой семье родился, ни у кого не было явных отличий.

– Скорее бы на войну, – вздохнул Картор. – Победить в бою, и тогда…

– А можно и без войны, – улыбнулся Найлор. – Я у своего наставника видел сегодня во время спарринга на груди и плечах вот такие знаки. – Он намочил палец и на сухом участке пола вывел несколько переплетающихся линий. – Спросил, что это означает, а он ответил, что это – знак отличия. Наставник кому-то спас жизнь!

– Я себе такой же хочу, – воскликнул Картор.

– Не терпится? – фыркнул еще один эльф. – Знаешь, как это делают? Иглой колют! Сумеешь вынести?

– Иголку-то? Легко!

– А я слышал, что орки себя ножами режут и в раны втирают краску…

– Сравнил! Темноволосые все дикари. Они себя режут потому, что хотят показать, какие они крутые.

– А мы что? Трусы? Да я, если надо, тоже вытерплю, если меня ножами резать будут!

Я вертел головой, прислушиваясь то к одному, то к другому собеседнику. Потом поднял руку, привлекая всеобщее внимание:

– А слабо себе такой знак нанести?

Все сразу вытаращились на меня.

– Не струсишь? – поинтересовался Найлор.

– А чего тут трусить? – пожал я плечами. – Краску бы достать и нож…

– Ножик есть. – Один из юношей протиснулся вперед, доставая небольшой кинжальчик. – А где взять краску?

– Альфаров можно послать в деревню, – предложил Картор. – В любом доме есть краска, чтобы красить ткани или расписывать посуду! Пусть принесут. А ты точно не испугаешься, Данкор?

– Нет. – Я встал и сразу оказался выше всех ростом. – Сам готов послать своего слугу в деревню. Встретимся перед отбоем!

Сказано – сделано. Рискуя опоздать на ужин, отправился искать Горо и обнаружил его возле кухни, где несколько альфаров кололи дрова и чистили овощи.

– Горо! – окликнул я, облокотившись на перегородку. – Иди сюда!

Альфар тут же отложил нож и поспешил ко мне:

– Мой господин?

– Сбегай немедленно в ближайшую деревню, пока еще не закрыли на ночь ворота, и принеси краску для ткани.

Если Горо и удивился, то никак не подал виду.

– А какого цвета? – поинтересовался спокойно.

– Неси все, что найдешь, – махнул я рукой. – Там разберемся! Живо!

Альфар поклонился, отступая. Поскольку слуга считался моей собственностью, он мог в любой момент прекратить заниматься другими делами и пойти выполнять мой приказ. Проследив взглядом за удаляющимся прислужником, я направился к столовой, в которой уже собрались все наши, и пристроился сбоку, на краю длинной скамьи, где обычно сидели мы, новички.

– Порядок, – шепнул оказавшемуся рядом Картору. – Краска будет.

– Какая краска? – прищурились близняшки Мориль и Лариль.

– Обыкновенная, – отрезали мы с Картором.

Каждый ужин был похож на маленький праздник – именно за ужином наша Видящая служила молебен, прося у Покровителей благословить трапезу и благодаря их за прошедший спокойный день. Мы, усталые, голодные, были вынуждены выслушивать молебны стоя, в глубине души тихо костеря Видящую и дурацкий обычай, из-за которого каждый день приходилось ужинать на полчаса позже. Ну что поделать! Не отличались мы истинным благочестием. Что бы сказала моя матушка, если бы узнала, что ее любимый сын, вместо того чтобы молиться, гадает о том, успел ли Горо достать краску?

Горо успел. Он явился к нам в казарму за полчаса до отбоя, неся что-то за пазухой. К этому моменту мы все уже начали волноваться. Особенно переживал я – ведь идея была моя. Потому и мой вздох облегчения оказался громче всех, когда в двери тихо постучали и послышался осторожный голос Горо:

– Господин Данкор? Вы спите?

– Нет! – Я подскочил к двери первым, распахнул ее и за локоть втащил альфара внутрь. – Принес?

– Да, господин. – Горо достал из-за пазухи несколько мешочков. – Вот. Их надо развести с маслом… Масло тоже захватил, – быстро добавил он. – Правда, его тут немного, так что если вы захотите использовать всю краску, то…

– Нам хватит! – взвесил на ладони несколько тряпичных мешочков и бутылочку. – На сколько порций?

– Примерно на три.

– Отлично. – Кивнул альфару: – Можешь быть свободен. И смотри, молчи о том, куда и зачем бегал!

Горо отвесил почтительный поклон и ушел. А я вернулся к товарищам.

Мы сгрудились в углу вокруг лавки, и тот юноша, у которого был кинжал, Логар, развязал все мешочки.

– Синяя, зеленая, желтая, черная, – Найлор подбирал высыпавшийся порошок. – У моего наставника татуировка была красная.

– Есть еще коричневая. Ее можно развести побольше, чтобы стала светлее.

– Можно и коричневую, – кивнул Найлор. – Ну?

Вопрос относился ко мне. Я вздохнул и стянул через голову рубашку:

– Готов!

– Тогда ложись!

Мне пришлось вытянуться на лавке и приготовиться терпеть боль. Найлор и Логар вдвоем склонились надо мной.

…Да, это было больно. Но я изо всех сил старался делать вид, что мне все равно.

Утром на построении мастер Моррир какое-то время молчал, обводя нас глазами, а потом резко скомандовал:

– Снять туники!

Команда была до того неожиданной, что мы все подчинились. Пройдясь вдоль нашего строя, сотник остановил свой взгляд на мне и кивнул:

– Два шага вперед!

Я беспрекословно подчинился. Заставив меня встать к строю лицом, сотник положил руку на мое плечо, которое находилось на целую ладонь выше его собственного.

– Вчера ночью кое-кто из вас решил отличиться, – заговорил он, не глядя на меня. – Похвальное решение, особенно если учесть, что было сделано. Вы хоть знаете, что означают символы, которые вы нанесли себе на плечи?

– Так точно, знаю, – не моргнув глазом, соврал я.

– Вот как? – На меня впервые обратили взгляд. – И наверное, это знает та девушка, ради которой вы прошли через довольно болезненную процедуру?

Я закусил губу. Шрамы здорово болели, кожа слегка покраснела и даже кое-где воспалилась. Плечи немилосердно чесались, а ныли так, что я полночи только и делал, что пытался улечься поудобнее.

– Она хоть оценила ваш подвиг? – со странной интонацией поинтересовался мастер.

Я покосился на замерших девушек и кивнул:

– Да.

– Он не кричал? – этот вопрос был задан всему строю.

– Нет… Никак нет, – переглянувшись, ответили Найлор и Логар.

– Хорошо, – кивнул мастер. – Вы двое, два шага вперед! Всем троим наказание – сутки в обществе кухонных альфаров! – и добавил, глядя на наши поникшие физиономии: – В следующий раз будете думать, как присваивать себе чужие подвиги. А теперь – марш на кухню! И чтобы до завтрашнего утра я вас не видел! А тебе, – он поманил меня пальцем, – придется теперь ох как непросто – нужно будет претворить в жизнь все, что у тебя вытатуировано!

Мой личный слуга, Горо, был приписан именно к кухонным альфарам, он оторвался от чистки овощей, кинулся мне навстречу, когда я в сопровождении приятелей возник около столовой:

– Господин! Вы… – он запнулся и опустил голову, – простите меня!

– Так это из-за тебя? – догадался я.

– Он поймал меня с краской для вас, – тихим голосом промолвил альфар. – И отпустил только после того, как я все ему рассказал. Мне невозможно ослушаться.

– Невозможно, – я почувствовал досаду. – Ты бы хоть меня предупредил!

– Простите. – Еле слышно прошептал Горо и крепко зажмурился, явно ожидая тумака. Он бы его получил, если бы у меня была привычка колотить своего слугу.

– Ладно уж, – отмахнулся я. – Сделанного не воротишь. Давай лучше покажи, как тут надо чистить эти ваши овощи!

4

Окончание учебы ознаменовалось небольшим отборочным турниром, на котором присутствовали лорд-Наместник Дейтемир Коралловый со своим сыном. Оказывается, Дейтемир-младший был с самого рождения приписан к гвардии. Перед их высокими лицами мы должны были показать все, чему нас научили. Мы стреляли, метали копья, бились на мечах и боролись, демонстрируя силу и ловкость, а тысячник Катиар зорко следил за нами. И те, кто по какой-то причине ему не понравился, сурово отчислялись прямо на плацу.

Как ни странно, среди таковых оказался и Картор.

Мы боролись друг с другом, не разделяясь на юношей и девушек, Картору в качестве противника досталась Шаллорель. Девушки, как и мы, выступали полуобнаженными, и эльф решил воспользоваться моментом, чтобы, проводя прием, немного потискать противницу. Шаллорель не стала краснеть и поднимать скандала – она просто врезала ему в челюсть изо всех сил, после чего добавила удар в живот и, повалив Картора лицом на землю, уселась на него верхом, заломив руку назад с такой силой, что все услышали хруст сустава. После этого у Картора не было шансов остаться в Коралловых Зубах.

После экзамена мы переселились из казарм новичков на новые места. Логар, чьим ножом мне наносили ритуальные шрамы, пошел в Клыки, а Найлор, Шаллорель и мы с Мориль и Лариль стали Коренными. На этом перемены в нашей жизни практически закончились – все по-прежнему вскакивали с первым ударом колокола, по-прежнему бежали на построение и большую часть дня посвящали тренировкам. Разве что теперь мы сами совершенствовали полученные навыки и особое внимание уделяли именно той науке, которую выбрали. Мы по полдня не слезали с коней, отрабатывая работу в строю, рубились друг с другом, сидя в седлах, тренировались запрыгивать на коня и спешиваться на скаку.

В один прекрасный день, вернее, в одно туманное осеннее утро привычный ход жизни был нарушен. К нам явился старый мастер Моррир, решительно отстранивший нового сотника Эльнара, и поднял руку, призывая к вниманию и молчанию.

– Вы все знаете, – начал он, – что уже много лет идет война, которую нам навязали темноволосые. Пять лет назад войска орков атаковали Мраморный Остров и вторглись на его территорию, убивая все живое на своем пути. А сейчас черед дошел до наших соседей. На Янтарном Острове объявлена мобилизация Янтарных Бус. Легионы Серебряного и Обсидианового Островов уже выдвинулись к границе. Через несколько недель мы выступим. Так что шутки и игры окончились, дети мои! Молитесь, чтобы эта война закончилась победой для тех, кто только недавно вступил в наши ряды!

Мы, новички, переглянулись. Так получилось, что из всех победителей недавнего турнира только шестеро вступили в Коренные – большинство предпочли стать Клыками или Резцами. И мы – кроме Найлора, Шаллорель, близняшек и меня Коренным был еще один юноша по имени Пандар – старалась держаться вместе.

– Наконец-то война, – прошептал Пандар. Как и я, он прибыл из далекого захолустья и горел желанием отличиться.

– Да уж, – поддержала его Шаллорель. – Мне надоели бесконечные тренировки. Скорее бы в дело!

Наши переговоры услышал сотник Эльнар и подошел ближе.

– Да, будет просто несправедливо, если вся слава достанется Серебряным Стрелам и Обсидиановым Клинкам, а мы останемся не у дел, – сказал он.

Старшие Коренные согласно заворчали. Между элитой войск каждого Острова издавна существовало соперничество – в условиях почти непрекращающихся войн то с орками, то с людьми это было немудрено. Почти на каждом Острове элита имела свое название – Коралловые Зубы, Серебряные Стрелы, Обсидиановые Клинки, Мраморные Столпы, Янтарные Бусы, Нефритовые Витязи и так далее. Считалось, что, пока жива эта элита, живо и все войско. Мраморные Столпы были практически уничтожены – уцелела одна десятая корпуса, – так что и моральный дух защитников Мраморного Острова был основательно подорван. Усугубляло ситуацию то, что Мраморными Столпами командовал наследник Наместника Мраморного, и в первом же бою он был убит. Произошло это еще в ту пору, когда ваш покорный слуга знать не знал о Коралловых Зубах.

Мы шли в наш первый поход в приподнятом настроении. Каждый мечтал о подвигах и славе. Каждый видел себя во главе несметных полчищ, прогоняющих грязных орков обратно в горы. Сотники умело разжигали ярость, на привалах вечером рассказывали о зверствах, чинимых нашими бывшими рабами на захваченных землях. Из уст в уста, обрастая подробностями, передавались рассказы о том, как издевались орки над пленниками, как резали на куски девушек, как жгли на кострах детей и пытали пленных воинов. Говорили даже, что темноволосые поедают тела своих жертв – если кто-то попал в плен раненым, его обязательно зажарят и съедят. Причем иногда жертвы жарят живьем.

Сидевшая у костра рядом со мной Шаллорель при этих словах прижималась ко мне боком.

– Я ничего не боюсь, – шептала девушка. – Ни смерти, ни ран, ни насилия. Но как представлю, что меня будут жарить живьем… Это так мерзко! Данкор, пообещай, что добьешь меня, если я буду тяжело ранена. Я не хочу попасть к темноволосым в плен живой!

Она двумя руками вцепилась в мой локоть, и я накрыл ее ладонь своею.

– Пообещай мне то же самое, – промолвил я.

Девушка быстро закивала.

– Никто не должен попасть к темноволосым в плен живым, – подал голос сотник Эльнар, услышав наш тихий разговор, – поэтому мы все должны следить друг за другом. Участь тех, кто попал в плен к оркам, слишком ужасна. Они не щадят никого.

На шестой день похода, вступив на территорию Мраморного Острова, мы смогли убедиться в правдивости этих слов. Вернее сказать, вступив на территорию бывшего Мраморного Острова, ибо за два дня пути по этим землям мы не встретили никого живого.

Первой ласточкой – вестницей о происшедшем – оказалась небольшая застава, на которую мы наткнулись сразу после того, как наши Видящие (у каждого легиона была своя волшебница, которая колдовала, насылая на врага чары, а после боя лечила раненых) открыли проход между Островами. Некоторые из Островов имели общую границу – таковыми были Нефритовый и Изумрудный, а также Янтарный с Коралловым. Все остальные располагались на некотором отдалении друг от друга – от одного часа до нескольких дней пути. До Мраморного же – ой, простите, бывшего Мраморного Острова – надо было идти целый день на восток.

Застава – небольшой донжон, обнесенный крепостной стеной, – стояла на невысоком холме. Ворота отсутствовали, сквозь проломанные стены было видно, что часть донжона разрушена.

– Гандор, что там? – коротко бросил сотник.

Десятник Гандор, позвав своих, поскакал к заставе. Наш собственный десятник, Тайлор, прикусил губу.

– Что-то там слишком тихо, – промолвил он, не сводя глаз с Гандора и его подчиненных. – Как бы не пришлось драться! А вдруг там засада?

Мы – я, Шаллорель, близняшки и Найлор, – не сговариваясь, потянули из ножен мечи.

– Спокойно, молодежь, – откликнулся Эльнар, – Видящая ничего не чувствует.

Тем временем десятник Гандор доскакал до заставы. Десять всадников один за другим проскользнули в пролом стены и исчезли. Мы замерли, задержали дыхание и синхронно выдохнули, когда из ворот выскочил воин и во весь опор поскакал к нам.

– Ну что? – хором воскликнуло сразу несколько голосов.

На эльфе не было лица. Осадив коня, он провел ладонью по лбу.

– Там… никого живого! – воскликнул товарищ, оглядываясь назад. – Темноволосые убили всех! Защитники заставы… мирные жители… три семьи альфаров-фермеров… даже домашний скот! Они убили всех, кто там находился! Даже кур!

Мы не поверили своим ушам, но это оказалось жестокой правдой. Орки уничтожали на своем пути все. В лесах исчезла дичь, на фермах перерезали скот. Огромная армия требовала огромных запасов пищи, а то, что не могли съесть, враги просто бросали где попало. Остановившись на привал у небольшого озера, на другом берегу которого виднелись развалины замка и двух ферм, мы увидели на траве дохлую рыбу. Видимо, кто-то из орков развлекался тем, что ловил рыбешек и бросал их.

Но хуже всего было то, что обнаружили на противоположном берегу.

На сей раз в дозор послали наш десяток. Тайлор, командир, ворчал всю дорогу:

– Навязали на мою шею детей… А если там что-то ужасное? Кто мне поручится…

Замок и две фермы были пусты. Ни одного тела не нашли ни во дворах, ни в домах, ни в хлевах.

– Посмотрите! – Звонкий голос Мориль дрожал.

Девушка протянула руку и замерла на берегу озера.

– Я решила напоить коня, – промолвила она, старательно отводя взгляд от воды, – подъехала ближе и…

Они были там. Мужчины, женщины, дети. Эльфы и альфары вперемешку. Широко распахнутые глаза, разинутые в последнем крике рты. Мориль так и замерла с протянутой рукой, я взял повод ее коня и отвел в сторону. Помог спешиться, придерживал за плечи, пока ее рвало возле ближайших кустов.

– Это ужасно, – прохрипела девушка, вытирая лицо. – Такая смерть… Я их ненавижу! Детей-то за что?

– Это – орки, – произнес подошедший десятник Тайлор. – Они ненавидят все, что так или иначе связано с нами. Ведь когда-то они были нашими рабами.

– Я буду их убивать. – Мориль выпрямилась. Она еще была бледна, но глаза уже горели огнем. – Я клянусь, что буду убивать их всех. Где ни встречу! До тех пор, пока жива! И либо погибну, либо изведу их проклятое племя под корень!

– Молодец, девочка, – Тайлор похлопал ее по плечу, – правильно мыслишь. А теперь – по коням! Надо рассказать о случившемся остальным!

Гнев и ярость охватили Коралловые Зубы, когда они узнали, какой смерти орки подвергли обитателей замка и двух ферм. Неудивительно, что в свой первый бой мы пошли, горя ненавистью и жаждой мести.

Обычно лучше всего запоминается именно первая битва. Но только не в моем случае. Ибо нас, новичков, задвинули в самый конец строя, где мы и проторчали большую часть сражения. Мы не видели, как навстречу нашим легионам выскочили орки. Не видели, как устремились вперед лучники-Резцы. Не видели их согласованного залпа, от которого все первые ряды орков полегли, как подкошенные. Лишь умозрительно догадались, что потом вперед устремились копейщики-Клыки. А по их следам вперед ринулись мечники-Коренные.

Нас, повторяю, задвинули в самый конец строя, так что доскакали мы до смешавшихся полков темноволосых, когда вовсю шла сеча.

– Вперед! В бой! – кричал десятник, подбадривая нас.

Но для новобранцев бой как таковой завершился, едва начавшись. Ибо старшие сделали всю работу. Нам осталось гнать бегущих и сечь их по головам. Лишь некоторые орки останавливались, чтобы защититься или подороже продать свою жизнь.

– Гони! Гони их! Не останавливайся! – кричал десятник. – Вперед! За мной!

Он гнал нас, заставлял мчаться сломя голову, но я только потом понял, почему он так торопился. Ибо кроме зрелища поверженных врагов, кроме отрубленных тобой рук, отсеченных голов, фонтанов крови и пронзенных животов на войне есть и более жуткое зрелище – убитые соратники.

Тут и там на земле вместе с убитыми орками лежали пронзенные копьями эльфы и лошади. Многие Клыки были убиты или ранены – у темноволосых нет своей конницы, они всегда идут в бой пешими, а против нашей конной лавы у них имеется свое оружие – длинные копья, которыми они загораживаются от эльфийских коней. Нас, новичков, милосердно избавили от кровавого зрелища столкновения двух войск, но ничто не могло избавить от созерцания поля боя, на котором рядом с убитыми стонали раненые.

Темноволосые отступили, скрывшись в лесу, среди деревьев за ними трудно было гнаться верхом; и вынудили нас вернуться на место битвы.

Видящие уже бродили по полю, время от времени останавливаясь и наклоняясь над телами. Следовавшие за ними по пятам эльфы поднимали тех, на кого указали волшебницы, и уносили в лагерь. Эльфов, мимо которых Видящие проходили молча, уносили в другую сторону.

Как ни странно, Шаллорель, за которую я волновался, повела себя прекрасно. Она ни разу не дрогнула, пока мы проезжали мимо наших раненых и убитых, а когда один из орков пошевелился и тихо застонал, проворно спешилась, вскинула меч и пригвоздила его к земле.

– Никакой пощады! – воскликнула девушка. – Как они к нам, так и мы к ним!

– Неужели ты стала бы убивать их женщин и детей? – удивился я.

– Их самок и детенышей! – с нажимом поправила Шаллорель, деловито направляясь к еще одному орку, неосторожно подавшему признаки жизни. – Они – животные! Одичавшие, взбесившиеся животные! И относиться к ним надо, как к зверям, для которых нет ничего святого и светлого. Темноволосые недостойны иного отношения!

Я промолчал, но, вспомнив мать и представив ее на месте тех утопленников, подумал, что тоже вряд ли смогу сдержаться.

Лил дождь, настроение у нас было далеко не праздничное.

Война продолжалась уже три года. Все это время мы не вылезали из седел, ночевали зачастую на голой земле, подложив свернутый потник под голову и укрывшись плащом. За это время я несколько раз ловил себя на мысли, что вовсе не это – моя судьба. Как прежде мне не хотелось посвящать всего себя турнирам, так и сейчас чувствовалось, что служба рядовым – это не тот высокий жребий, который предсказала при рождении Видящая.

Мы сидели в распадке на склоне горы. Нависшая скала защищала от дождя и ветра маленький костерок, возле которого сгрудился наш десяток. Было довольно поздно, но никто не смыкал глаз.

Из темноты вынырнула стройная фигура, кутающаяся в плащ.

– Почему не спите? – поинтересовалась Шаллорель, останавливаясь на границе светлого пятна и темноты. – Завтра бой!

– Неохота, – негромко откликнулся Найлор.

– Завтра бой, – с нажимом повторила девушка. – Интересно, как ты будешь воевать с темноволосыми?

– Не беспокойся, Шалли, – улыбнулся Найлор. – Нам случалось не спать по двое-трое суток. И ничего!

– И все равно дисциплина должна быть! – стояла на своем Шаллорель. – Этот огонь нас демаскирует. Тушите костер и ложитесь! Да не забудьте выставить охрану! Я через час пройду еще раз, и смотрите у меня!..

Погрозив пальцем, девушка скрылась в темноте.

– С нею стало совершенно невозможно разговаривать после того, как она получила нашивки десятницы! – проворчал Найлор. – Власть ее испортила!

Я не мог не согласиться с приятелем. В одном из недавних боев десятник Тайлор получил тяжелую рану, что не позволило ему продолжить военную карьеру. Он вернулся домой, а его место заняла Шаллорель – одна из самых отважных мечниц. Девушка впрямь прославилась неукротимостью и даже какой-то жестокостью – во всяком случае, она не гнушалась собственноручно добивать раненых орков. Нам часто ставили ее в пример, как идеал воительницы, но в обычной жизни она здорово переменилась. И с каждым днем все меньше и меньше вспоминала о том, что когда-то мы были друзьями.

– Вообще-то она права, – помолчав, сказал я. – Перед боем надо отдохнуть.

И, подавая пример, снял плащ, собираясь расстелить его на земле.

– Ты что? – тут же ощетинился Найлор. – Подлизываешься к ней?

– Она права. И к тому же она десятник, кто бы что ни говорил!

– Скажи уж, что ты в нее влюблен, – фыркнул Найлор.

Я промолчал, не желая давать приятелям пищу для размышлений. Сказать честно, Шаллорель мне действительно нравилась, но не настолько, чтобы влюбиться всерьез. Для меня она была в первую очередь подругой. Я чувствовал – где-то есть та единственная, которой я отдам свое сердце. Она ждет меня. Просто я пока еще ее не встретил.

…И не встречу никогда, если завтра у меня будут чугунная голова и ватные ноги.

На мое счастье, только Найлор относился к Шаллорель без должного почтения. Остальные сослуживцы уважали девушку, не прошло и минуты после того, как она отошла от костра, – огонь был затоптан, а мы устраивались на ночлег.

Нас подняли до рассвета. Двигаться пришлось медленно и осторожно, сдерживая коней, выслав вперед дозоры. Как объяснила разбудившая нас десятница, разведчики обнаружили стан темноволосых на противоположном склоне горы, за долиной. Теперь многое зависело от того, сумеем ли мы подобраться к ним незамеченными.

– Их там целая орда, – шепотом сказала девушка. Ее глаза сверкали в ночной мгле, она трепетала от предвкушения битвы. – Говорят также, что там может быть сам Верховный Паладайн! Если это так, то… О-о! Это значит, конец войне!

– А тебе бы хотелось, чтобы она длилась вечно? – подначил ее один из рыцарей.

– Я женщина, – с достоинством ответила Шаллорель, – и не должна желать войны, потому что на поле боя гибнет слишком много народа. Эта война разорила Мраморный Остров. От него не осталось ничего!

Она была права. Армия темноволосых вдоль и поперек прошлась по Мраморному и практически его уничтожила. Девять из десяти обитателей были убиты. Спаслись лишь те, кто волей случая оказались в то страшное время на соседних Островах и у кого хватило ума не возвращаться, чтобы узнать, что стало с родными и близкими. На Мраморном не осталось ни одного неразрушенного здания, ни одного невырубленного сада. Многие колодцы были отравлены – в них орки сбрасывали трупы. Мраморный Остров перестал существовать. Сейчас сражения переместились в горы к северу от него, какое-то время все наши легионы гонялись за армией орков, чтобы не дать ей обрушиться на соседние Обсидиановый и Серебряный Острова. Несколько раз нам казалось, что конец войне вот-вот настанет, но Паладайн каким-то образом всякий раз ухитрялся ускользать от наших легионов.

Мы шли долго и такими запутанными тропами, что лагерь темноволосых, раскинувшийся в низине, появившись перед глазами, стал для нас полной неожиданностью. Шаллорель ненадолго исчезла, а вернулась с сияющими глазами.

– Мы атакуем в лоб, – прошептала она. – Левый фланг берут Серебряные Стрелы, справа идут Обсидиановые Клинки, а Янтарные Бусы рассыплются во-он там по склону, чтобы не дать темноволосым удрать. Мы должны окружить их и уничтожить. Будьте готовы. Как только в небо взовьется феникс…

Привстав на стременах, я во все глаза смотрел вперед. Мы остановились чуть выше на склоне, так что хорошо видели орочий лагерь. Он казался просто беспорядочным нагромождением шатров. Не то что наши лагеря, всегда огороженные, с особым местом, отведенным для каждой сотни. Потомки рабов! Что с них взять?

– Что это там? – Шаллорель поднялась на стременах. – О нет! Покровители, только не это!

На противоположном склоне, там, где должны были находиться Янтарные Бусы, замелькали огни. Словно в ответ, в орочьем лагере послышался звук рога, и вслед за этим быстро пробудившийся вражий стан пришел в движение.

– О нет! Только не это! – Шаллорель едва не плакала. – Где же наш феникс? Куда смотрели Видящие Янтарных Бус?

Что-то в продуманном плане пошло не так, но, прежде чем орки окончательно проснулись и успели построиться для обороны, в небо все-таки взлетели фениксы, да не один, а целых три. Птицы взмыли в ночное небо с трех сторон, озарив магическим светом склоны и дно долины. На несколько долгих секунд стало видно как днем.

– Вперед! – закричали сотники. – Резцы, в бой!

Нам, Коренным, пришлось задержаться – в соответствии с порядком, нужно было ждать, пока на суетящихся внизу орков лавиной сойдут сначала конные лучники, осыпая врагов градом стрел, выпустят по три-четыре на скаку – на большее у них просто не хватит времени, – рассыпятся в стороны, давая дорогу Клыкам. Те ощетинятся копьями, ринутся за ними, как на конном ристалище, пронзая орков и погибая и вновь напарываясь на строй орочьей пехоты. Все-таки они пробивали бреши в обороне врага, и туда устремлялись мы, Коренные, конные мечники, рубящие орков с седел.

– Вперед! В бой! – закричали вокруг меня. – В бой!

Ощетинившись мечами, наш строй ринулся вниз по склону.

Фениксы погасли, но рассветное небо озарилось, освещая нам путь.

Мы ворвались в лагерь врага, рубя всех без разбора. Управляя конем с помощью коленей, я рубил направо и налево, еле успевая ловить и принимать на щит ответные удары. Ворвавшись в лагерь, по которому метались орки, наш строй рассыпался, каждый был сам за себя, я потерял своих, но продолжал сражаться. Рядом рубились такие же одиночки. Нас было много – достаточно много для того, чтобы говорить о грядущей победе.

Внезапно впереди мелькнула знакомая фигура. Кто-то из наших! Прорвавшись к высокому шатру, один из Коренных нападал на нескольких орков, но к ним со всех сторон спешило подкрепление, так что вскоре эльф начал обороняться.

– Найлор! – узнал я приятеля. – Держись, Найлор!

Он не слышал моего крика, отчаянно орудовал мечом и щитом. Конь под воином вертелся как юла, но вынужден был остановиться, когда сразу две смуглые руки схватили его за уздечку.

– Найлор! – завопил я, спеша добраться до эльфа, окруженного орками.

Один из темноволосых обернулся. Я успел заметить оскаленную морду, грубой работы шлем с рогами. Орк был почти полностью обнажен, разве что вокруг бедер была намотана какая-то шкура, а на груди болтался массивный медальон.

Мы смотрели друг на друга краткий миг, настолько краткий, что я больше ничего не успел рассмотреть. Но зато прекрасно увидел взлетевший над головой топор на длинной рукояти.

И Найлора, покачнувшегося в седле, когда лезвие тяжело врубилось ему в ногу выше колена.

– Не-эт!

Не помня себя, я рванулся вперед. Кто-то из темноволосых попытался меня остановить, но покатился по земле с разрубленным черепом. Не думая о том, что и меня могут убить, дотянулся и опустил свой меч на плечи орка в рогатом шлеме.

Выдернув топор из глубокой раны на бедре Найлора, тот начал разворачиваться…

Мой второй удар пришелся ему прямо в шею.

Сразу две стрелы впились в лицо ближайшего к нему орка. Выронив меч, из последних сил цепляясь за гриву коня непослушными пальцами, Найлор сполз с седла, но, прежде чем он исчез под ногами темноволосых, еще один враг с двумя стрелами в груди упал на землю, а потом подскочивший к нам незнакомый рыцарь срубил третьего. Оставшиеся в живых брызнули врассыпную.

Тот орк, которого я ударил в шею, был еще жив. Кровь хлестала из двух глубоких ран – на спине и на горле, – но он шевелился и пытался доползти до упавшего рядом Найлора. Однако его желаниям не суждено было сбыться. Спешившись, я наступил ему на грудь и одним ударом отделил голову от мощного тела.

– Вот так, – сказал охрипшим голосом, – будет с каждым.

– Молодец. – Тот рыцарь, который пришел ко мне на помощь, остался в седле и внимательно озирался по сторонам. – Но у нас еще много дел!

– Вы правы, – выпрямился я. – Но нельзя оставлять тут моего товарища.

Найлор с трудом приподнял голову. Он был бледен и еле дышал.

– Мне уже ничем не поможешь, – прохрипел друг, – прощай, Данкор.

– Погоди. – Я упал перед ним на колени. – Потерпи…

Но было поздно.

Над моей головой хором всхлипнули подъехавшие близняшки. Я медленно закрыл Найлору глаза и выпрямился, поднимая меч. Кругом еще шел бой, останавливаться было нельзя. Сейчас я, потерявший товарища, шел убивать. И горе было тем оркам, которые пытались меня остановить.

Победа оказалась полной. Бой завершился разгромом орочьих орд. Уцелевшие бежали под покровом утреннего тумана, спешили укрыться в расщелинах скал, а наши конники догоняли и рубили бегущих. Некоторые, спасаясь от эльфийских мечей, прыгали с обрывов, ныряли в воды горной речки. Уйти удалось немногим.

Держа наготове меч, я бродил по полю боя и выискивал недобитых раненых. Вместе со мной шли еще несколько эльфов – одни искали своих друзей, другие добивали темноволосых. Шаллорель держалась рядом со мной – Найлор был из ее десятка, и она чувствовала ответственность за то, что не уберегла его. Пускай среди наших было трое раненых, никто из них не вызывал у девушки такого сочувствия, как погибший Найлор, хотя при жизни они постоянно цапались, к тому же павший юноша, пожалуй, единственный не воспринимал ее власть всерьез.

Недалеко от конусовидных палаток, рядом с которыми все случилось, столпились высокопоставленные эльфы. Я заметил тысячника Коралловых Зубов, лорда Катиара, нашего сотника Эльнара, кое-кого из начальства. Шаллорель вдруг прислушалась к их голосам и потянула меня за локоть.

Десятка полтора высших лордов-командующих, причем не только с нашего Острова, судя по всему представители Серебряных Стрел и Обсидиановых Клинков, столпились над несколькими телами. Рядом стояли две Видящие. Третья опустилась на колени и водила руками над обезглавленным трупом «моего» орка.

– Я не знаю, – когда мы подошли, промолвила волшебница, вставая с колен. – В смысле, я не имела чести знать его при жизни, но похоже, что это он. Во всяком случае, это отнюдь не рядовой орк. Скорее всего, кто-то из командиров.

– А теперь он мертв, – произнес знакомый голос. – Благодаря отважному рыцарю, пожертвовавшему собой.

– Нет, – промолвила одна из Видящих, – смертельный удар нанесен не этим мечом. – Она указала на клинок Найлора, лежащий рядом с телом моего приятеля. – Если мне позволят потратить немного времени, я отыщу воина, который убил этого орка.

– Да, – кивнул обладатель знакомого голоса, и я с некоторым удивлением узнал Наместника Дейтемира. – Я должен видеть героя, принесшего нам победу.

Вот оно! Мой шанс! Отстранив Шаллорель, я шагнул вперед:

– Это сделал я.

На меня уставились все – и командующие, и волшебницы, и Шаллорель.

– С ума сойти, – прошептала девушка. – Ты что, Данкор?

– Он говорит правду. – Одна из Видящих подошла вплотную и коснулась рукой моего лба. Я тотчас преклонил перед волшебницей колено. – В его душе смешались боль от потери друга и усталость…

– Хм, – промолвил Наместник Дейтемир, – странное сочетание чувств для того, кто своей рукой срубил самого Верховного Паладайна! Погоди, – он вдруг подошел ближе, – а ведь я тебя помню. Как твое имя?

– Данкор из Дома Дармира, – представился я, и Наместник улыбнулся, кивнув своим мыслям.

История вторая

Пылкий влюбленный

1

Вот так моя судьба сделала резкий поворот. Еще недавно я был просто рядовым Коренным из Коралловых Зубов, а сейчас вдруг стал личным рыцарем охраны самого Наместника. Правда, военную кампанию мне все равно пришлось дослужить в том же десятке под командованием Шаллорель, но, едва война закончилась, пришел приказ перебраться в замок лорда Дейтемира.

Шаллорель проводила меня до ворот. Из ее десятка в строю осталось только шестеро, и он подлежал переформированию. Мы какое-то время стояли на пороге, глядя в землю.

– Прощай, Данкор, – наконец произнесла девушка. – Ты теперь высоко взлетишь. Личный охранник самого Наместника! Это ведь то, о чем ты говорил? Твой высокий жребий?

– Похоже, что так, – кивнул я. – Хотя мне предпочтительнее было бы знать, что это – не предел.

– Тогда почему ты медлишь? Подай прошение и возвращайся обратно!

– А смысл? – пожал я плечами. – Война закончилась, мы загнали темноволосых обратно в норы, из которых они вылезли. Орки теперь не скоро очухаются…

– Эта война закончилась, – поправила девушка, – но будут и другие.

– Вот когда начнется новая война, тогда и вернусь, – улыбнулся я. – А пока попытаюсь достичь чего-нибудь на мирном поприще.

– Я буду ждать, – кивнула Шаллорель, поднялась на цыпочки и чмокнула меня в щеку. Потом развернулась и бросилась бежать прочь, в казармы.

Глядя ей вслед, я невольно держался рукой за то место, где моей кожи коснулись губы девушки. Окруженный сестрами, я не рос робким, меня трудно было смутить одним поцелуем, но этот…

– Вы ей нравитесь, милорд, – подал голос Горо, который стоял чуть в сторонке, держа повод моего коня.

– Замолчи, – оборвал его я.

– Со стороны виднее, – вздохнул слуга.

Я промолчал. Прав был альфар или нет, сейчас выяснять было уже поздно. Я чувствовал, что наши с Шаллорель пути разошлись. Что-то подсказывало мне, что я уже никогда не переступлю порога казарм Коралловых Зубов.

Описать внутреннее убранство замка Наместника можно двумя словами – красота и роскошь. Мой родной замок по сравнению с этим казался просто старой развалиной. Повсюду здесь был мрамор, отделанный розовым кварцем и редкими в наших краях кораллами, которые привозили издалека, с Жемчужного моря, омывавшего берега Жемчужного Острова. Тут и там в просторных залах виднелись огромные кораллы – иные в рост человека; одни походили на огромные деревья, другие напоминали глубокие чаши или огромные шары. Разных форм, размеров и расцветок, они не просто поражали воображение – я не мог отвести от них глаз. Такие роскошь и великолепие не снились мне и в самых причудливых снах.

Сейчас просторные галереи, заполненные светом залы, широкие лестницы были украшены лентами, полотнищами и цветами. Празднества продолжались уже несколько дней, так что мое появление прошло незамеченным. Признаюсь, я был несколько разочарован этим обстоятельством. Мне-то казалось, что сразу по прибытии должен буду предстать перед лордом-Наместником, который примет мою клятву верности и скажет несколько напутственных слов. Я был не просто одним из рыцарей – три с половиной года прослужил в Коралловых Зубах. Когда уходил из гвардии, мне устроили торжественные проводы, сотник Эльнар сказал напутственную речь, а Шаллорель… ну вы знаете.

Здесь все было не так…

Нижний зал убрали с пышностью и роскошью, которые сбили меня с толку. Мимо туда-сюда сновали альфары и малютки-элле, обычная замковая прислуга. Последние едва доставали мне до колена. Горо, принесший мои вещи, тоже озирался по сторонам со здоровым любопытством.

– Интересно, здесь всегда такая суета? – спросил он вслух.

– Откуда мне знать… А ты что стоишь? – поинтересовался я. – Отыщи кого-нибудь и доложи, что прибыл Данкор из Дома Дармира для службы Наместнику Коралловому.

Горо кивнул, положил мои вещи и сделал шаг вперед. Но едва он чуть-чуть отошел, как его поймал за локоть пробегавший мимо альфар:

– Ты что тут прохлаждаешься? В розовом зале рук не хватает! Живо! Бегом!

– Но мой хозяин. – Горо, которого уже подталкивали в нужном направлении, бросил на меня вопросительный взгляд. – Он…

– …не любит ждать, – закончил незнакомый альфар. – Бегом!

– Погодите, – вмешался я, – но Горо – мой слуга. Мы только что прибыли и…

– Ох!

Я никогда прежде не видел, чтобы выражение лица альфара так стремительно менялось с недовольно-делового на испуганно-пришибленное. Выпустив локоть моего слуги, он рухнул на колени, склонил голову и втянул ее в плечи.

– Простите меня, господин, – пролепетал слуга. – Я не знал… Просто праздник вот-вот начнется, а у нас еще ничего не готово! Господин будет разгневан… Простите меня!

– Хорошо, – кивнул я. – Но…

– Вы позволите мне следовать своим путем или доложите о проступке милорду Наместнику?

– Кто бы обо мне самом доложил, – пожал я плечами. – Мы стоим тут почти полчаса. Скажите, а где мне найти начальника местного гарнизона?

– Он, – альфар изменился в лице, словно я пообещал оторвать ему голову, – вы хотите…

– Мне приказали прибыть, чтобы начать службу при дворе Наместника. На последней войне я совершил подвиг, высокородный лорд-Наместник в качестве награды призвал меня служить ему.

– Понимаю, – слуга измученно смотрел по сторонам, – рад за вас, господин. Но… вы разрешите мне продолжить заниматься своими делами?

– Разрешаю, – кивнул я, и альфар, проворно вскочив на ноги, бросился прочь с такой скоростью, что еле вписался в поворот, расталкивая остальных слуг.

Мы с Горо посмотрели друг на друга.

– Кажется, застрянем тут надолго, – сказал я вслух.

– Если господину будет угодно подождать, я бы попробовал отыскать кого-нибудь, – промолвил Горо.

– Хорошо. Только смотри, не пропадай надолго. И помни, что пока еще ты принадлежишь мне!

– О, господин, – Горо отвесил поклон, – этого я не забуду никогда!

Кивнув, он убежал, мгновенно растворившись среди таких же, как он, альфаров.

Я остался совсем один, застыл у порога, чувствуя на себе косые взгляды двух рыцарей возле парадных дверей.

– Вон он!

Обернувшись, увидел быстрым шагом приближающегося ко мне эльфа в розовом мундире. Рядом с ним приплясывал Горо.

– Милорд. – Я шагнул навстречу. – Данкор из рода Дармира…

– Мне о вас докладывали. – Эльф остановился, не дойдя до меня пары шагов. Как и большинство моих соотечественников, он оказался немного ниже ростом. – Ветеран Коралловых Зубов, э?

– Так точно, милорд, – отрапортовал я.

– Отлично. Немного не вовремя, у нас тут праздник намечается, так что Наместник тебя вряд ли примет в ближайшем будущем. До конца месяца лорд будет слишком занят, чтобы обратить на тебя внимание. Идем. А ты, – это относилось к Горо, скромно застывшему в отдалении, – возвращайся к своим обязанностям.

– Но простите, милорд, Горо принадлежит мне! – подал я голос.

– В свободное время! – Командир поднял палец. – А сейчас, в преддверии праздника, у нас каждая пара рук на счету! Вот закончатся торжества, и сможешь получить своего слугу обратно. Пошли, покажу тебе наши казармы.

С извиняющимся видом пожав плечами, Горо убежал, а я подхватил вещи и направился за новым командиром.

– Будешь звать меня лордом Бормидаром, – представился тот на ходу. – Пока станешь подчиняться непосредственно мне. Лорд-Наместник примет твою присягу позже, когда закончится череда праздников. Я доложу о тебе, но не думаю, что он вспомнит.

– Он сам пригласил меня, – напомнил я.

– Да, но сейчас ему некогда. Привыкай, Данкор!

Казарма личных охранников лорда-Наместника мало чем отличалась от казармы Коралловых Зубов. То же низкое длинное здание, те же постели в два ряда. Только тут нас отделяли друг от друга витые колонны, а в стенах светились высокие стрельчатые окна, забранные витражами. Через одну дверь можно было попасть в круглый зал для тренировок и комнату для омовений, а через другую – в трапезный зал и оружейную. Здесь мне выдали новую форму – ярко-розовую с малиновыми вставками, с трудом подобрав нужную под мой рост.

Пока я располагался на одной из свободных коек, умывался и переодевался, праздник уже начался, и лорд Бормидар отвел меня на мой первый в жизни пост.

Всего личных рыцарей у Наместника Дейтемира было три сотни, и все они, словно демонстрируя мощь Кораллового Острова, стояли в почетном карауле тут и там. На широких лестницах, в просторных, залитых светом галереях, у дверей, ведущих в парадные залы, – везде виднелись рыцари в выкрашенных розовой краской доспехах с парадным оружием в руках. Я был одним из них.

Мне выпала честь нести дежурство у входа в зал, куда после праздничной трапезы высыпала пестрая толпа гостей. Я издалека увидел лорда Дейтемира, блиставшего красотой и грацией. Возле него находились его сестра, леди Свирель и младший брат. Веселая толпа придворных окружала их со всех сторон. Как и четыре года назад, на турнире, я, затаив дыхание, следил за своим новым господином и чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Подумать только! Миновало четыре года с тех пор, как мне вручили рыцарские шпоры, а я уже стал одним из охранников самого Наместника! Что же будет через десять лет? Через двадцать? Через сто?

Веселые голоса заглушал шум музыки, и я напрягал слух, чтобы уловить хотя бы обрывки фраз. Мне было все любопытно, как ребенку, попавшему на первый в своей жизни праздник.

– О, нет-нет, помолвка моего младшего брата – дело решенное! Нам осталось лишь определиться с датой проведения. Думаем, что первый день зимы – самое подходящее для этого время!

– Да, зимой обычно так мало праздников…

– Можно устроить большой турнир в честь Солнцеворота…

– Но мы всегда устраиваем турнир в это время!

– Тогда, может быть, Большую охоту? Как насчет горных троллей?

– Нет, все охотятся на горных троллей. А если мы устроим рейд к темноволосым? Они то и дело совершают набеги на наши окраины, так почему бы нам не ответить тем же?

– Но война закончена!

– Смотря для кого! Я уверен, эти дикари используют передышку для того, чтобы собрать новую армию…

– Фи, господа! Нашли о чем говорить! Сейчас же праздник!

– Свирель, прости, дорогая. Мы больше не будем!

– Поговорите о чем-нибудь другом. Например, о Ленимирель. Почему ее нет с нами?

– Малышка опять болеет, и Ленимирель живет с нею в летнем поместье. Если девочка поправится к весне, она переедет сюда.

– О, значит, она не будет присутствовать на помолвке Дайнелира? Это так ужасно!

– Ничего, наверстает упущенное на его свадьбе! В конце концов, Ленимирель никогда не одобряла наши праздники!

– Какая глупость! Без праздников так тяжело жить… А твоя нареченная невеста, Дайнелир, она такая же тихоня и затворница, как Ленимирель?

– Нет, она обожает развлечения. Но она пока не моя нареченная. Только после помолвки мы с нею сможем считаться женихом и невестой и оставаться наедине.

Я держал уши и глаза открытыми, лишь осознание того, что нужно как можно лучше исполнять свой долг, чтобы сделать карьеру и прославиться, мешало мне сойти с места и присоединиться к празднующим гостям. Правда, я считался наследником имени и титула, но замок – а значит, и состояние – уже давно отошли моему зятю Этириру. Следовательно, я был беднее любого из присутствующих и должен был знать свое место. Но ведь это только начало!

– Ого, кого я вижу!

Вздрогнув от неожиданности, посмотрел на говорящего. Не думал, что ко мне могут обратиться в замке, где меня никто не знал. Впрочем, почему же «никто»? Этот юнец, с которым судьба в прошлом сталкивала меня уже дважды, был мне определенно знаком.

– Не ожидал тебя тут встретить. – Лорд Дейтемир-младший встал передо мной, уперев руки в бока. – Что ты здесь делаешь?

– Я служу вашему отцу, милорд, – счел нужным сразу пояснить я.

– Я не спрашиваю, чем ты занимаешься, – перебил юнец. – Меня интересует, почему ты торчишь тут?

– Это мой пост, милорд, – ответил я.

– Ага! – Красивое, явно в отца, лицо наследника Наместника перекосилось. – Даю слово, что я разберусь с тем, кто поставил тебя именно сюда!

– Дейтемир!

Громкий звучный голос заставил нас обоих вздрогнуть и обернуться. Лорд-Наместник смотрел в нашу сторону.

– Ты с кем там разговариваешь, Дейтемир? – промолвил он, оставив гостей и сделав шаг в нашу сторону.

– Отец, – наследник Наместника рванулся к нему, – я требую, чтобы этот рыцарь немедленно убрался отсюда и не показывался на глаза!

– Он успел досадить тебе, сын мой? – Ярко-голубые глаза Наместника словно подернулись льдом.

Я не дал Дейтемиру-младшему шанса вставить хоть слово – кто бы ни был, он не имел права вставать между мной и моим будущим! – и преклонил колено перед Наместником Коралловым.

– Прошу меня простить, мой лорд, – заговорил я, – но только сегодня прибыв в ваше поместье, я сразу был назначен на этот пост. Здесь нахожусь всего несколько минут и…

– Погоди, – Наместник властным жестом прервал мой монолог, – кажется, я тебя знаю. Мы ведь встречались раньше?

– Да, милорд, – ответил я. – Когда мы разгромили темноволосых…

– И это был ты! – воскликнул Наместник Дейтемир. – Господа! Господа! – Он несколько раз хлопнул в ладоши. – Прошу всех сюда! Посмотрите на одного из тех рыцарей, которые принесли нам победу! Он служит мне!

Последние слова Наместник произнес с гордостью, словно напрашиваясь на похвалы, которые тут же зазвучали со всех сторон. Отовсюду послышались восторженные голоса. На фоне улыбающихся лиц кислая физиономия наследника Наместника выделялась особенно ярко. Дейтемир-младший явно не разделял восторгов, которые вызвали слова его отца.

– Мой лорд, – дождавшись, пока настанет небольшой перерыв в хвалебных восторженных речах, промолвил я, – позвольте принести вам клятву верности. Данкор из Дома Дармира, клянусь служить вам верой и правдой до тех пор, пока смерть не освободит меня от этого. Клянусь быть верным защитником вашего Дома и положить жизнь за то, чтобы Дом Наместников Коралловых процветал многие века.

– Сказано от души, Данкор из Дома Дармира, – кивнул лорд, поднимая меня с колен. Мы оказались одного роста, и я невольно обрадовался, встретив эльфа, на которого мог смотреть, не опуская глаз. – Я принимаю твою клятву. И надеюсь обрести в тебе верного защитника. Вот, – он приятельски обнял меня за плечи, – с такими витязями мы можем наконец загнать темноволосых обратно в их норы, а то и вовсе разгромить, чтобы снова надеть на них ошейники рабов! Побольше бы таких, как ты! Тогда эта война закончилась бы совсем по-другому!

Хор восторженных голосов тут же принялся воздавать хвалу Наместнику, а вместе с ним – и мне. Голова моя слегка кружилась от хвалебных речей, и лишь одно отравляло мою радость и гордость – наследник Наместника смотрел на меня, как на злейшего врага.

2

Чуть подавшись вперед, я напряженно прислушивался к лаю собак и крикам загонщиков, пытаясь определить направление, в котором двигалась охота.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я стал одним из рыцарей Наместника Дейтемира. Миновала осень, началась зима. Несколько дней назад шумно и пышно отпраздновали помолвку младшего брата моего господина, лорда Дайнелира. Вот уже неделю продолжались праздники, пиры и различные увеселительные мероприятия. Большой турнир, подобный тому, на котором ваш покорный слуга получил приглашение стать одним из Коралловых Зубов, сменился многочасовым пиром. Потом были выступления музыкантов и артистов. А теперь настал черед охоты.

Оба лорда Дейтемира, отец и сын, оказались страстными любителями охоты. Они были готовы по нескольку дней не вылезать из седел, есть и спать верхом на лошадях, терпеть неудобства походной жизни ради возможности выследить, а потом и загнать зверя. Причем, как я узнал впоследствии, зверями на такой охоте именовались не только те, кто бегает по лесу на четырех лапах.

Наш Коралловый Остров сильно вытянут в длину – протяженность его с запада на восток в пять-шесть раз больше, чем с севера на юг. Личные охотничьи угодья Дома Наместников Коралловых располагались далеко на востоке, почти на самой окраине Острова. Здесь не было четкой границы – охотничьи домики, стоявшие там и тут, успешно совмещали две функции – собственно охотничьих домиков и пограничных застав.

Сейчас шла охота на табун лесных лошадей – невысоких коренастых животных с пятнисто-полосатой шкурой. Ростом они были раза в два меньше, чем верховые лошади, но именно от них и произошли наши кони – до сих пор многие жеребята рождались с полосками на ногах и пятнышками на крупе.

Причина, по которой я замер, напряженно прислушиваясь к гону, вместо того чтобы скакать вслед за всеми, была проста – я заблудился.

Обычно нас, рыцарей охраны, выставляли в лесу через равные промежутки, чтобы мы охраняли Наместника и его семейство от случайной опасности. Мы же должны были исполнять роль загонщиков, если дичь вздумает прорваться сквозь кольцо стражи. Я прекрасно знал, что в кольцо охраны еще на рассвете загнали табунок диких лошадей. Моя задача, как и остальных рыцарей из оцепления, была проста – не дать испуганным животным прорваться сквозь кольцо, чтобы уйти в леса. Но проблема заключалась в том, что буквально полчаса назад воздух прорезал голос трубы – знак всем нам сниматься с места и скакать вслед за загонщиками.

Вот тут-то все и началось. Ибо я совершенно не ориентировался и не представлял, куда ехать. В результате – заблудился.

Зимний лес представлял собой великолепное зрелище. Он весь был выдержан в серо-черно-белой гамме с отдельными вкраплениями ярко-красных гроздьев рябины и темно-зеленых елей. Мой серый с полосками на ногах и пятнами на крупе конь совершенно растворялся в лесу. Сам я набросил поверх розового мундира серый полушубок из волчьего меха и таким образом практически слился с окружающим миром.

Жеребец вспахивал грудью снежную целину. Снег осыпался с ветвей, так что вскоре волчий мех полушубка стал совершенно белым. Скачка увлекла меня настолько, что на какое-то время я перестал воспринимать реальность, и соловый конь, выскочивший из-за деревьев, остался бы мною незамеченным… если бы не его всадник, с испуганным воплем осадивший своего скакуна прямо перед моим носом.

Кони взвились на дыбы, взметнули копыта, и всадник с коротким криком рухнул в сугроб. Я тотчас же осадил своего жеребца и, спешившись, кинулся на помощь незнакомке, чьи светло-зеленое платье и золотые растрепанные косы ярко выделялись в сугробе.

– Миледи! – Подав женщине руку, помог встать и принялся отряхивать ее одежду от снега. – Простите меня! Я был так неуклюж… я должен был заметить вас сразу!

– Нет-нет, ничего, – она крепко держалась за меня двумя руками, невольно мешая приводить в порядок ее наряд, – это я виновата. Совершенно не знаю здешнего леса…

– Я тоже, – улыбнулся я. – Всего несколько месяцев состою при Наместнике в его свите…

– Вы в свите Наместника Дейтемира? – Лицо незнакомки как-то странно исказилось, словно эти слова причинили ей боль.

– Один из рыцарей охраны, Данкор из Дома Дармира, – представился я.

Эльфийка несколько раз кивнула, не спеша называть свое имя, но не выпустила мою руку. Вежливость и воспитание не позволили просить представиться, но это не помешало мне обратить на нее внимательный взгляд.

Она была хороша, но ее красота носила отпечаток какой-то болезненной усталости, словно этой леди гораздо чаще приходилось плакать, чем улыбаться. Причем плакать не от боли или обиды, а просто сидя у окна долгими одинокими вечерами. Но сейчас ее усталое лицо было оживлено, а на дне голубых глаз горел огонь. Она продолжала держаться за мою руку, хотя давно уже могла отпустить ее.

– Могу я вам чем-нибудь помочь, моя леди? – осмелился я нарушить затянувшуюся паузу.

– А… – Она вздрогнула и подняла на меня глаза. – Да, вы можете… мне помочь…

Наши глаза встретились… и я понял, что погиб. На меня смотрела самая прекрасная женщина в мире, женщина, отчаянно нуждающаяся в моей защите – ведь иначе она давно бы отпустила мою руку! – но вместе с тем женщина сильная и гордая.

– Мне нужно его увидеть, – просто сказала леди, не сводя с меня глаз.

– Кого?

– Лорда-Наместника Дейтемира Кораллового, – произнесла она так просто, что я невольно улыбнулся:

– Я готов проводить вас к нему. Вы слышали рог? Это сигнал общего сбора…

– Я знаю, – она слабо улыбнулась, и ее лицо словно озарилось изнутри каким-то странным светом, – я услышала сигнал и поспешила в ту сторону. Но, кажется, заблудилась…

– Забавно, – промолвил я. – Я тоже заблудился.

– Тогда давайте искать дорогу вместе, Данкор.

От того, как она легко и просто произнесла мое имя, бедное сердце подпрыгнуло куда-то в горло и застряло там, мешая вздохнуть.

Наши лошади стояли в сторонке, и мы направились к ним, держась за руки, как подростки. Я с сожалением выпустил руку леди, помогая ей сесть в седло. Руке сразу стало холодно, и, когда я увидел, что ее ладонь легла на тонкую шею солового коня, не выдержал и накрыл ее пальцы своими.

– Что вы делаете? – промолвила женщина, глядя на меня сверху вниз.

– Простите, госпожа. – Я тут же убрал руку.

Одним прыжком вскочив в седло своего коня, я прислушался. В лесу стояла тишина, нарушаемая только цвирканьем синиц, но вдалеке постепенно стихал шум. Донесся приглушенный расстоянием звук рога – он созывал отставших.

– Нам туда! – воскликнули мы едва ли не хором.

Кругом лежал глубокий снег, но вскоре повезло отыскать следы охоты – кони промчались, оставив ясно видимые отметки. Звук рога донесся в третий раз, немного ближе.

Моя спутница начала волноваться. Ее тонкие пальцы беспричинно теребили повод коня, она нервничала и озиралась по сторонам. Я не мог понять причин ее волнения, но воспользовался случаем и поехал рядом. С каждым взглядом я все глубже увязал в странном, новом для меня чувстве, но не хотел с собой бороться. Это было так сладко и жутко, так… необычно. Сказочный лес, могучий соловый конь, похожий на божество из иных миров, и прекрасная незнакомка.

Она тоже несколько раз бросила в мою сторону взгляд, и, когда глаза наши встретились, я ответил ей улыбкой. Робость мешала начать разговор – вдруг леди не расположена болтать, а я не собирался ей навязываться.

– Простите, – промолвила она наконец, и сердце мое подпрыгнуло, опять переместившись куда-то в горло, – но ваше лицо мне незнакомо. Вы давно при дворе Наместника?

– Нет, – ответил я. – С осени. До этого четыре года послужил в Коралловых Зубах. А на войне мне удалось отличиться – я совершил подвиг, и высокородный лорд-Наместник взял меня в свою свиту!

– Была война? – ахнула собеседница.

– Да, миледи. Мы воевали с темноволосыми. Они уничтожили Мраморный Остров…

– А я ничего не знала! – воскликнула леди. – Со мной никто не общается! Я пять лет прожила безвылазно в своем поместье, и никто меня даже не навестил! Я ничего, совсем ничего не знаю!

В голосе ее прорезалась горечь, и незнакомая боль сжала горло. Мне едва удалось справиться с собой, чтобы не обнять и не начать утешать эту женщину. Останавливало в первую очередь то, что, сидя верхом на коне, сделать это было довольно трудно.

– Мне очень жаль, миледи, – промолвил я, стараясь, чтобы голос меня не выдал.

– Ах, вам-то что жалеть, – отмахнулась она. – Вы тут ни при чем! Рядовой рыцарь…

Я не осмелился ей возражать, только во все глаза глядел на собеседницу. Она была такая необыкновенная, такая беззащитная и вместе с тем смелая и решительная!

– А далеко отсюда это ваше поместье? – осмелился я задать вопрос.

– За лесом. – Леди небрежно показала себе за спину. – Я совершенно случайно узнала, что сегодня здесь будет проходить охота, оседлала коня и поскакала через лес, чтобы его увидеть…

– Вы так хотели увидеть лорда-Наместника. – Мой голос все-таки дрогнул.

– Мне нужно хоть кого-нибудь увидеть! – воскликнула женщина. – Я так устала от одиночества! Согласна смотреть на кого угодно, только бы больше не быть одной! А ко мне не пускают даже мать! И он не отвечает на мои письма! Я словно в заточении! И за что? За то, что моя дочь родилась слабой и болезненной и нуждается в постоянном уходе? Но это не повод отсылать меня прочь!

Обида и досада звучали в ее голосе. Видно было, что эмоции накапливались слишком долго – пять лет, если не ошибаюсь, – и наконец прорвались при встрече с первым попавшимся слушателем.

– Миледи, – промолвил я, – уверен, все будет хорошо. Это недоразумение, и оно непременно разрешится! Лорд-Наместник в последнее время очень добр. А после помолвки своего брата…

– Что? – Эльфийка даже подпрыгнула в седле. – Дайнелир помолвлен? С кем? Ах да! Вы же простой рыцарь и не можете знать некоторых вещей…

– Почему же, знаю, – выпятил грудь ваш покорный слуга, – ее имя – Ольдирель, она единственная наследница своего отца. Его замки стоят где-то на севере Острова, на самой границе.

– О Покровители, – прошептала незнакомка с затаенной горечью, – а я не знала даже этого… И когда была помолвка?

– Недавно, – вспомнил я. – В первый день зимы. Потом несколько дней шли турниры, а теперь…

Я осекся, заметив, как затуманилось лицо собеседницы, и мысленно дал себе подзатыльник.

Несколько минут мы ехали в молчании. Леди погрузилась в размышления, а я мучительно пытался придумать что-то, что могло бы загладить мою вину.

Деревья расступились, открыв большую поляну, в середине которой стоял охотничий домик, он же – пограничная застава. Возле домика на снегу горело несколько костров, у деревьев отдыхали лошади, между костров ходили эльфы из числа охотников и загонщиков. В креслах неподалеку от крыльца расположились лорд-Наместник Дейтемир Коралловый, его младший брат лорд Дайнелир и будущий тесть. Втроем они попивали вино и вели неторопливую беседу.

Увидев Наместника, моя спутница переменилась в лице и вдруг сама схватила меня за руку, крепко сжав запястье. Я ответил на пожатие, постаравшись вложить в это движение как можно больше уверенности.

Выпустив мою руку, леди спрыгнула с коня и, наскоро одернув подол платья, решительным шагом двинулась через поляну к Наместнику. Я увидел ее расправленные плечи и гордо вздернутую голову и поспешил присоединиться к женщине. Еще не зная, чем все закончится, я уже был готов защищать ее.

Лорд Дейтемир заметил женщину, когда та уже подошла достаточно близко, и замер, не донеся кубок с вином до рта.

– Миледи? – промолвил он. – Вы?

К моему удивлению, женщина, подойдя, опустилась перед ним на колени, прямо в утоптанный снег:

– Мой повелитель…

Я застыл, не дойдя до них нескольких шагов. Бедное сердце замерло, внезапный холод буквально сковал меня по рукам и ногам. Застывший, как столб, я мог только смотреть и слушать.

– Миледи? – Лорд Дейтемир отставил кубок с вином. – Что вы здесь делаете?

В его голосе было столько льда, что меня передернуло. Леди опустила голову.

– Простите меня, мой господин, – услышал я ее голос, – но я очень хотела вас увидеть… Едва я узнала, что неподалеку от моего поместья проходит охота, не смогла устоять и…

– Что вы здесь делаете? – повторил лорд-Наместник.

– Я хотела вас увидеть, – еще раз сказала женщина.

– Зачем?

– Чтобы сообщить новости о вашей дочери, милорд. Девочка поправилась и чувствует себя прекрасно. Она…

– Миледи, если бы я хотел узнать новости, я бы послал кого-нибудь в замок, – перебил лорд Дейтемир, снова поднося кубок к губам. – А вас следует примерно наказать за то, что вы оставили нашу дочь в замке одну. Это не поступок любящей матери…

– Но мой долг, как верной жены, – осмелилась возразить леди, – вас увидеть…

– Это я уже слышал. – Лорд Дейтемир допил вино и передал кубок виночерпию-эльфу. – Вы меня увидели?

– Да, мой повелитель. – Леди подняла голову.

– Ну и прекрасно. Что-нибудь еще? – Он не смотрел на женщину. Его красивое, но какое-то холодное лицо было обращено в ту сторону, где на кострах готовили дичь.

– Я надеялась просить вас о милости присоединиться к вашему двору, – негромко промолвила леди, все еще стоя на коленях. – Как-никак я ваша законная супруга. Кроме того, мне бы хотелось увидеть моего сына…

– Дейтемир чувствует себя прекрасно, – сухо обронил лорд-Наместник. – Он здоров и не так давно стал одним из Коралловых Зубов.

– Я рада, мой повелитель…

– Если вам еще что-нибудь нужно…

– Я хотела вас просить…

– Да-да, о праве присутствовать при моем дворе, – кисло промолвил лорд. – Я подумаю над вашей просьбой, миледи. И обещаю, что в самое ближайшее время объявлю о своем решении. А теперь вам стоит вернуться в замок. Наша дочь нуждается во внимании и заботе. Эй, кто там? Проводите леди в замок!

С этими словами он поднялся и не спеша направился к кострам, куда уже понемногу стекались рыцари, привлеченные запахами жареного мяса. Его брат, лорд Дайнелир, вместе с будущим тестем тут же присоединились к нему.

Леди осталась стоять на коленях в снегу, и я осторожно подошел ближе:

– Миледи?

Она подняла голову. На мое счастье, глаза ее были сухими, и я почувствовал облегчение – совершенно не умею утешать плачущих женщин. Когда вижу слезы на их глазах, теряюсь.

– Что ж, – леди Наместница приняла протянутую руку, оперлась на нее и встала, – в конце концов, я добилась своего. Мне удалось увидеть моего супруга и поговорить с ним. На первый раз достаточно! Вы проводите меня немного?

Ее рука доверчиво лежала в моей ладони. Я обернулся на лорда-Наместника. Дейтемир Коралловый о чем-то беседовал с рыцарями и не обращал на нас внимания. Кажется, он бы не обернулся, если бы я сейчас обнял и поцеловал его жену. На нас вообще никто не смотрел. Мы были как бы невидимы для остального мира, и даже мои сослуживцы словно забыли о моем существовании.

Я довел леди до ожидавшей ее лошади, помог влезть в седло, и мы поехали прочь, углубившись в зимний лес.

Какое-то время молчали. Я изредка косился на спутницу, она настолько глубоко ушла в свои мысли, что не обращала на меня внимания. Я же одновременно и радовался этому, и огорчался.

Конечно, жаль, что эта прекрасная женщина не обращала на меня внимания, хотя я был готов отдать полжизни за один только ее благосклонный взгляд – чтобы вторую половину жизни провести у ее ног, преклоняясь перед нею и служа ей. Но с другой стороны, она же замужем, да еще и за моим господином, которому я принес клятву верности! Что же мне делать? Ох, Данкор, Данкор! Ну ты и влип!

– Вам совершенно не обязательно провожать меня дальше, – вдруг нарушила молчание леди. – Возвращайтесь к своим. Там ваше место…

«А ваше?» – хотел спросить я, но сдержался.

– Признайтесь, вы разочарованы, – промолвила леди.

«Да, разочарован! – мысленно воскликнул я. – Разочарован тем, что женщина, которой я готов отдать свое сердце – да что там «готов», уже практически отдал! – эта женщина оказалась замужем за самым могущественным лордом Острова!» Но я опять промолчал, и моя собеседница поняла молчание по-своему.

– Конечно, мое поведение было недостойным, – размышляла она вслух. – У первой леди Острова должно быть чуть-чуть побольше гордости и уважения к самой себе… Но что мне делать? Понимаете, Данкор, я так хотела родить девочку… Я буквально настояла на том, чтобы супруг дал мне второго ребенка, и, когда малышка родилась слабой и болезненной, он разгневался на меня. Мол, это все из-за тебя! И отослал меня прочь, в один из принадлежавших мне замков… Однако он не такой уж плохой. По-своему муж меня любит, ведь у нас есть сын! Вы видели Дейтемира-младшего?

В глазах и голосе ее прорезалась гордость матери своим ребенком, я кивнул, сглотнув комок в горле:

– Да, миледи. И даже говорил с ним… несколько раз.

– Он милый мальчик, не правда ли?

– Очень, – кивнул я. – И так похож на вас…

– Вы мне льстите, – эльфийка улыбнулась так светло и весело, что я мысленно застонал, любуясь ею, – он – вылитый отец. Не зря же их зовут одинаково!

Так, болтая, мы ехали прочь. Вернее, говорила только леди, чье имя я, к своему стыду, никак не мог вспомнить, а спросить стеснялся. Я помалкивал, лишь иногда кивал, поддакивая или вставляя короткие замечания. И все не сводил с нее глаз, чувствуя, что погибаю, что мне, дабы сохранить свою честь и честь своего лорда, стоит бежать отсюда со всех ног, что с каждым мигом я влюбляюсь в чужую жену больше и больше, но ничего не мог с собой поделать. Мне так хотелось смотреть на нее, слушать ее голос, касаться ее руки… Я совершенно не глядел на дорогу и, если бы подо мной не было коня, который сам выбирал, куда ступить, давно бы споткнулся и растянулся во весь свой немалый рост.

Когда леди остановила скакуна и выпрямилась, озираясь, я словно проснулся.

– Ну вот и все, – произнесла она с легким вздохом, – вот поворот к моему замку. Дальше мне можно ехать одной, а вы, Данкор, возвращайтесь к своим!

Я бросил взгляд на лес, из которого мы только что выехали, на тропу, убегающую вдаль, в перелески. Там, за деревьями, виднелось заледеневшее озеро, на берегу которого стоял замок моей леди.

– Не могу с вами расстаться! – вырвалось у меня.

– Вы… боитесь, что со мной что-то случится? – улыбнулась она.

«Я мечтаю о том, чтобы с вами что-то произошло! – мысленно промолвил я. – Мне бы удалось вас спасти и доказать вам мою любовь!» Но вслух я, взяв себя в руки, промолвил совсем другое:

– Хотелось бы увериться в том, что с супругой моего господина все в порядке…

Улыбка погасла на ее лице так резко, словно порыв ветра задул свечу.

– Да, конечно, я не смею противиться воле повелителя… Вы перестанете уважать меня за это?

– Нет! Моя госпожа, я всегда буду уважать и… и…

«И любить вас!»

На мое счастье, леди не стала продолжать спор, а молча кивнула и поехала по узкой тропе. Я следовал за нею, не сводя глаз с затылка и двух толстых кос, причудливым венцом уложенных вокруг головы под золотой сеточкой. Как бы мне хотелось распутать их, высвободить из плена золото ее волос, чтобы они рассыпались по плечам, окутали тело госпожи легким пушистым облаком… Я даже помотал головой, отгоняя непрошеные мысли. О чем я мечтаю? Чего хочу? Это же прямое нарушение всех клятв!

Наконец мы добрались до берега озера, и я увидел замок, обнесенный рвом и крепостной стеной. Две высокие башни возносились вверх, заснеженная тропа вела к распахнутым настежь воротам. Неподалеку находилась ферма светлых альфаров – три низких домика в окружении надворных построек.

– Вот тут я живу, – ровным голосом произнесла леди. – Мы приехали. Вам можно не провожать меня дальше. Возвращайтесь к своим, пока вас не хватились!

Я спешился, подошел к ее лошади.

– Прощайте, Данкор, – промолвила леди, протягивая мне руку для поцелуя. Я бережно коснулся губами ее кожи. О Покровители! В этот миг я был вне себя от счастья! И если бы госпожа промедлила еще миг, стащил бы женщину с седла и сжал в объятиях. Но тонкие пальцы выскользнули из моих рук, эльфийка слегка пришпорила коня и поскакала прочь, оставив мне незавидную участь – безмолвно смотреть ей вслед.

Только когда всадница миновала ворота и они начали закрываться за ее спиной, я смог сдвинуться с места, влез в седло и шагом поехал прочь. На моих губах все еще жил вкус ее нежной кожи, а в ушах звучал самый прекрасный в мире голос: «Прощайте, Данкор!» Она была права, моя несостоявшаяся возлюбленная. Между нами лежала слишком глубокая пропасть – наше общественное положение, ее замужество, клятва верности, которую я принес ее супругу. Мне нужно было скорее задушить в себе вспыхнувшее чувство ради нее же, чтобы не мешать ей жить.

И потянулись дни, слагаясь в недели и месяцы. Каждый день я просыпался утром с твердым намерением забыть леди Ленимирель, и днем мне вполне хватало сил, чтобы заглушить в себе вспыхнувшее чувство, но приходил вечер, ложась в постель, я закрывал глаза – и тут же образ эльфийки вставал перед моим мысленным взором. Не было и ночи, чтобы она не снилась мне, иногда так смело, что я, просыпаясь, чувствовал боль в напряженных чреслах. Другой бы на моем месте кинулся удовлетворять свою страсть с помощью готовых на все служанок или придворных дам, но я, наоборот, отчаянно избегал женщин из опасения назвать какую-нибудь из них именем Ленимирель. Мой рост – а я был выше всех рыцарей охраны – привлекал ко мне дам, в том числе и замужних, но я шарахался от них, находя тысячи причин отказывать им в ласках. Они были мне не нужны. В мире существовала лишь одна женщина, которую я мог бы любить, – и именно она была для меня недоступной.

Миновала зима, за нею как-то незаметно промелькнула весна, наступило лето. На его макушку, в самые короткие ночи, была назначена свадьба лорда Дайнелира. Конечно, обычно между помолвкой и свадьбой может пройти от полугода до нескольких лет – как правило, пока жених не выполнит какого-либо обета, данного на алтаре Покровителей в честь возлюбленной. Но насколько я знал, лорд Дайнелир не брал на себя обетов, так что молодым ничто не мешало пожениться при первом же удобном случае.

Лорд-Наместник дал согласие на свадьбу младшего брата так внезапно и назначил такие короткие сроки, что у приближенных не хватало рук. Его мать и леди Свирель, младшая сестра обоих братьев, с энтузиазмом взялись за дело, но у леди Свирель был маленький ребенок, и она не могла сделать все, что запланировала. Тем более что родители невесты не имели права вмешиваться и предлагать свою помощь. По обычаю, они должны были готовить приданое и молиться, чтобы жених не передумал в самую последнюю минуту.

В один из суматошных дней меня и вызвал к себе лорд-Наместник. Все это время я разрывался между желаниями как-то выделиться или забиться подальше и не показываться ему на глаза, поэтому предстал перед лордом Дейтемиром со смешанными чувствами.

– Это ведь ты провожал мою жену зимой с охоты? – спросил он.

– Да, милорд. – Я склонил голову, чтобы глаза не выдали мои чувства, вспыхнувшие при воспоминании о том дне.

– Ты довез ее до самого замка?

– Да, милорд.

– В таком случае, знаешь, где он расположен?

Я только кивнул.

– Вот и отлично! Возьмешь трех сопровождающих и привезешь леди сюда, – распорядился лорд-Наместник. – Мне желательно увидеть мою жену здесь. Леди Свирель нужна помощь в подготовке свадьбы нашего брата, и я хочу, чтобы леди Ленимирель приняла в этом участие. Ты все понял?

– Да, милорд.

До свадьбы оставалось несколько дней, так что в путь я пустился, не медля ни минуты. Сердце летело впереди меня, приходилось сдерживать бег коня, чтобы сопровождющие рыцари ни о чем не догадались. Впрочем, я всегда мог отговориться, что горю желанием как можно скорее и лучше выполнить приказ господина и заслужить его похвалу. Пусть считают меня карьеристом! Это так естественно для небогатого провинциала, случайно попавшего в число охранников самого Наместника!

Летом леса и перелески выглядели совсем не так, как зимой. Замок выделялся среди яркой зелени, отражался в водах озера. Как и в прошлый раз, мы подъехали с противоположной стороны, так что я смог оценить и ровную голубую гладь озера, и возвышающиеся над ней башни и крепостные стены. Ворота были плотно закрыты, но отворились, едва сопровождающий меня горнист протрубил первые ноты гимна Кораллового Острова.

В маленьком дворе сразу стало тесно от коней. Выскочившие слуги-альфары приняли у нас лошадей, кто-то бросился в замок предупредить госпожу, а я пошел следом. Прошло более полугода с того единственного дня, когда я видел леди-Наместницу и говорил с нею. Любые чувства за это время должны были претерпеть изменения. Да она, наверное, меня и не помнит.

Леди встретила нас, сидя в кресле в большом пустом зале – кроме кресла и очага, в помещении ничего не было. Даже на стенах не висело гобеленов и цветных драпировок, и голые плоскости как-то странно давили на хрупкую женщину. Холодом веяло от прекрасного лица и стройной фигуры. Госпожа сидела такая спокойная и полная достоинства, что я сам поневоле успокоился.

– Моя леди, – я остановился, не дойдя до кресла нескольких шагов, – я привез вам радостную весть. Ваш супруг, высокородный лорд-Наместник, приглашает вас прибыть ко двору.

Маска спокойствия слетела с ее лица, так отлетает в сторону вуаль под порывом ветра. Вскочив с места, женщина всплеснула руками и с радостным криком бросилась мне на шею:

– О Данкор! Какое счастье!

Я не успел ни отстраниться, ни сделать какое-нибудь движение. Порывисто обхватив мою шею руками, леди Ленимирель расцеловала меня в обе щеки.

– Данкор, милый Данкор! Наконец-то!

Я застыл и не мог пошевелиться, слышал только медленный звон – это упало и разбилось мое бедное сердце.

3

Не буду описывать ни саму свадьбу, ни последовавшие за нею дни празднеств и увеселений. Не каждый день в семействе Наместника Кораллового происходило такое важное событие, как женитьба, и череда праздников, турниров, пышно обставленных охот, пиров, балов растянулась на несколько месяцев. До конца лета замок лорда Дейтемира служил центром всеобщего развлечения, а с наступлением осени празднества переместились на окраины. Многие приближенные Наместника устраивали пиры, на которые в обязательном порядке приглашалась и семья лорда.

Я в эти дни не находил себе места. Когда мне выпадала честь сопровождать чету Наместников на праздники, я не сводил глаз с моей возлюбленной и не находил себе места от боли и тоски. А когда оставался в казарме, метался по нашей спальне, как зверь по клетке. Чтобы как-то дать выход чувствам, как одержимый, занимался фехтованием, доводя технику владения мечом до совершенства. Тренировался так, что однажды наш сотник, лорд Бормидар, сделал мне замечание:

– Ты словно надеешься, что возобновится война и тебе придется блеснуть своим искусством. Смотри, не загони себя раньше времени. А не то мне придется отправить тебя на границу с Ничейной Землей!

Ничейной Землей именовали довольно широкую полосу земли между Радужным Архипелагом и Землей Ирч. Там не жили ни орки, ни эльфы, но туда часто забредали банды темноволосых. Кроме того, там селились светлые альфары, тролли и люди, бежавшие от человеческих правителей. Считалось, что на этих землях идет непрекращающаяся пограничная война, ибо людям всегда мало места, и они упрямо лезут в чужие владения в надежде урвать хотя бы клочок. Кроме того, люди часто поддерживают орков и во многих войнах они и темноволосые выступали единым фронтом. Я представил, что могло ожидать меня на границе, и ответил:

– По мне, так все равно! Хоть к троллям в горы, хоть к драконам в пасть…

– Эге, парень, – сотник, уже собиравшийся уходить, внезапно остановился и положил мне руку на плечо, – что с тобой?

– Ничего, – ответил я, начиная жалеть о том, что вообще открыл рот.

– С тобой что-то происходит, – определил начальник.

– Ничего, – повторил я.

– Когда с таким видом говорят «ничего», значит, тут имеет место любовь, – глубокомысленно ответил лорд Бормидар. – Спрашивать, кто она, не буду.

– Почему? – слегка обиделся я.

– Все равно ты ведь не скажешь мне правду, – пожал лорд плечами. – Я живу на свете не первый век и прекрасно научился разбираться в эльфах. Этот блеск глаз и интонации невозможно ни с чем перепутать. Хочешь совет? Женись!

– На ком? – изумился я.

– Да на первой попавшейся женщине, которая взглянет на тебя с интересом, – ответил сотник. – Женись, попросись в отставку, уезжай в свое поместье и живи там с женой. И сделай ей как можно больше детей. По себе знаю: – жена и рыщущая по всему дому мелкота – это лучшее средство от неразделенной любви.

– А вы уверены, что…

– Что любовь неразделенная? – хмыкнул он. – А то нет? Иначе ты бы не вертел мечом с такой яростью, а использовал бы свое личное копье по прямому назначению.

Я даже покраснел от такого откровенного заявления.

– Неужели так заметно? – спросил я.

– Еще бы! А не хочешь жениться, так заведи любовницу. Уверяю тебя, это тоже действенное средство.

Я хмыкнул. Не мог себе представить кого-то на месте возлюбленной. Да и ее тоже, если уж на то пошло… Чтобы такая леди, как Наместница Ленимирель, вдруг да оказалась в моей постели… Нет! Это невозможно! Для меня она была высока, далека и возвышенна, как будто уже входила в свиту Покровителей. Все, о чем мог мечтать бедный эльф, – это поцеловать ее тонкие нежные пальцы.

Видимо, мои мысли отразились на моем лице, потому что сотник покачал головой:

– М-да, парень, с тобой что-то надо делать… Иначе…

– Не беспокойтесь, – ответил я, снова берясь за меч, – я не подведу.

Но лорд Бормидар решил иначе.

С приходом холодов празднества закончились. До того дня, когда выпадет снег и можно будет развлекать себя охотой, жизнь на Острове как бы замерла. Осень и ранняя весна – традиционное время для отдыха. Все сидят по домам, занимаются домашним хозяйством.

Жизнь личных охранников лорда-Наместника отличалась особенным своеобразием. Нас было три сотни, и ежедневно тридцать отправлялись нести службу в замок, в то время как остальные бесцельно мотались по поместью и окрестностям или занимали себя тренировками. Таким образом, из десяти дней только один мы посвящали службе. Только один день из десяти мы могли видеть нашего лорда и его приближенных.

Но у меня не было даже и этого. Заметив, с какой самоотдачей я занимаюсь фехтованием, лорд Бормидар сделал меня наставником для молодых рыцарей, так что я целыми днями гонял оруженосцев, натаскивая их. Мои сослуживцы хоть иногда, но все-таки могли переступать порог замка лорда-Наместника, а я за всю осень и большую часть зимы ни разу не видел леди Ленимирель.

Наша встреча произошла неожиданно, и именно тогда, когда я совершенно не был к этому готов.

Единственным плюсом моих тренировок было то, что я нарастил мускулатуру, что в сочетании с моим отнюдь не маленьким ростом привлекало ко мне многих женщин и девушек поместья. Стоило чуть-чуть прерваться и отойти к бортику, огораживающему поле для тренировок, как очередная воздыхательница тут же оказывалась поблизости. Мне приносили прохладительные напитки, фрукты, сухие полотенца, старались развлечь разговорами. Чтобы лорд Бормидар ни о чем не заподозрил, я по мере сил старался быть любезен с девушками, но, слушая их веселый щебет, мечтал только об одном: чтобы они исчезли, провалились сквозь землю. Все эльфийки, сколько их ни было, не могли сравниться с одной-единственной женщиной… Женщиной, которая совершенно не обращала на меня внимания.

И вдруг однажды я увидел ее.

Конечно, леди пришла не одна. Рядом с нею находились несколько девушек и четверо пажей для мелких услуг. Накануне прошел мелкий снежок, запорошивший все вокруг, и мальчишки торопливо счищали его и устанавливали на краю тренировочного поля складные стульчики для леди-Наместницы и ее приближенных.

Девушки взволнованно щебетали, бросали на меня двусмысленные взгляды. Мне было жарко после тренировки, я был в одной нижней рубашке, словно выставил себя напоказ.

Десять молодых оруженосцев, вверенных моему попечению, тяжело дышали, и я остановился, давая мальчишкам передохнуть. Они тут же подбоченились и принялись бросать на девушек пламенные взгляды, но те больше смотрели на меня, чем на моих подопечных. Это не могло не вызвать на моих губах улыбку. Как странно устроена жизнь! Эти мальчишки из кожи вон лезли, чтобы обратить на себя внимание придворных дам, в то время как те интересовались исключительно мной – эльфом, кому их знаки внимания не были нужны.

Стараясь не встречаться взглядом с леди Ленимирель, я низко поклонился, ненадолго замер в этой позе, а когда наконец выпрямился, заметил, что мне делают знак приблизиться.

Негнущиеся ноги сами поднесли меня к стайке дам. Пажи, раскрыв рты, стояли в каком-то оцепенении.

– А я все гадала, о ком это мои девушки болтают без умолку, – промолвила леди Ленимирель, глядя на меня снизу вверх. – Послушать их, так у нас появился просто сказочный витязь, герой старинных баллад.

– Простите меня, госпожа, – промолвил я, снова поклонившись, а выпрямившись, заметил на ее губах улыбку.

– Вам не холодно без одежды? – поинтересовалась леди.

– Нет, госпожа.

– И все-таки советую вам одеться, – мягко промолвила она. – Вы можете простудиться…

– Как вам будет угодно, госпожа, – пробормотал я, ища взглядом свою куртку.

– И перестаньте смущать моих девушек, – добавила она с улыбкой, а я неожиданно почувствовал мальчишеское желание блеснуть перед этой женщиной своими талантами. Обернулся на молодых оруженосцев. Не скажу, что Покровители наделили меня особым даром фехтовальщика, но моим ученикам до меня далеко. Ни у кого из них нет шансов.

– Вы разрешите развлечь вас, леди? – поинтересовался я.

– А что вы можете мне предложить?

В ее голосе мелькнула заинтересованность, и я гордо выпрямился, окидывая учеников пристальным взглядом.

– Ты, ты, ты и вы двое, – выбрал я пятерку, – вперед. Остальные пока могут отдыхать.

Указанные оруженосцы вышли вперед, переглядываясь.

– Вы собираетесь разбить нас на пары, учитель? – спросил один.

– Зачем? Атакуйте меня все сразу. Впятером!

Они удивленно переглянулись, но я не дал им много времени на раздумья. Подхватив у одного из оставшихся не у дел оруженосца второй меч, бросился в атаку. Меня гнала вперед мысль, что самые прекрасные глаза в мире смотрят на этот поединок.

До сего дня я ни разу не выходил против стольких противников сразу. Нет, иногда приказывал атаковать меня сразу двум оруженосцам, но чтобы пятерым!.. Признаюсь, это было чересчур, поэтому я несколько увлекся, парируя и нанося удары. И ненадолго забыл обо всем на свете.

Когда же мы вшестером опустили мечи – и я, и молодые оруженосцы тяжело дышали, еле переводя дыхание, – выяснилось, что судьба нанесла удар. Пока я сражался, демонстрируя силу и выносливость, леди Ленимирель ушла вместе со своими придворными дамами, оставив меня в безнадежном отчаянии пялиться на опустевшую лужайку.

В тот день все валилось у меня из рук, и на другое утро я впервые за долгое время не вышел на тренировочное поле, остался лежать на своей постели в казарме, запрокинув руки за голову и уставившись в потолок. Она ушла, даже не досмотрев представления, устроенного в ее честь! Ей все было безразлично. И я тоже был ей безразличен!

Естественно, я не вышел к завтраку, незадолго перед полуднем ко мне заглянул лорд Бормидар.

– Вот ты где, – воскликнул он, останавливаясь возле меня. – Я его везде ищу, а он тут… Встать, когда с тобой разговаривает старший по званию!

Я не спеша поднялся на ноги, кивком поприветствовав свое начальство.

– Что с тобой случилось? Опять во всем виновата женщина?

– Никак нет, милорд, – ответил я.

– Ты ее вчера видел, не так ли? – промолвил проницательный сотник.

– Откуда вы знаете? – похолодел я.

– Твои подопечные мне все рассказали, – хмыкнул он. – Вчера на тренировочное поле приходила леди-Наместница, и ты устроил молодняку такую гонку, что половина из них сейчас с трудом может ложку поднять, не говоря уже о мече! Захотел показать себя во всей красе, но она не оценила твоих стараний?

– Не понимаю, зачем вам это, – пробурчал я, пряча глаза. Не хватало еще, чтобы сотник понял, насколько он прав.

– А как же? – усмехнулся он. – Я же отвечаю за вас всех! Еще чуть-чуть – и начнется новая война, и к этой войне мы должны быть готовы. Мы ее проиграем, если все наши воины будут вести себя, как ты! А ты – один из лучших мечников отряда! Скажу больше – я намереваюсь рекомендовать тебя к званию десятника… если ты выбросишь эту любовную дурь из головы!

– Вы прекрасно знаете, милорд, что это невозможно, – промолвил я.

– В мире нет ничего невозможного! – решительно заявил сотник. – Дай срок – и я что-нибудь придумаю! Мне не хочется, чтобы ты потерял себя из-за какой-то девчонки! Ты мне нужен, Данкор! И я возьмусь за дело!

С этими словами лорд Бормидар покинул меня.

Я сел на постели, с тоской посмотрел ему вслед. Если бы сотник знал, как я сам мечтал избавиться от этой любви и перестать наконец мучиться от безответного чувства!

Лорд Бормидар слов на ветер не бросал.

Он явился несколько дней спустя, когда я уже нашел в себе силы возобновить работу с молодняком и, показавшись на поле, решительно остановил тренировку, приказав мне следовать за ним. Не говоря ни слова, мы направились прямиком во дворец.

Я мало бывал здесь – лорд Бормидар избавил меня от регулярных «стояний» в дверях, заставил целиком и полностью посвятить себя тренировкам оруженосцев. С того первого бала, когда я принес Наместнику клятву верности, я всего несколько раз переступал порог дворца лорда Дейтемира и сейчас шагал и вертел головой. Роскошь подавляла, красота поражала воображение, размеры дворца впечатляли. Здесь не то что тридцать – все триста охранников могли затеряться как в глухом лесу! Если бы не идущий впереди сотник, я бы ни за что не смог найти верную дорогу.

И все-таки это было место, где жила она. Мы шагали полутемными коридорами, эхо отражало наши шаги от сводчатых потолков, поднимались и спускались по лестницам, пересекали залитые светом залы, проходили мимо дверей, ведущих в неизвестные покои, а мне казалось, что вот-вот из-за поворота выплывет леди Ленимирель.

Остановились перед высокими створчатыми дверями, лорд Бормидар покосился на меня.

– Говорить буду я, – сказал он, – а ты только смотри и слушай. Понятно?

С этими словами распахнул двери, и, сделав первый же шаг, я понял, что попал в библиотеку.

В нашем замке библиотека занимала всего одну комнату, здесь же под нее был отведен целый зал, поделенный на несколько частей. Стеллажи и книжные шкафы стояли ровными рядами, на полках теснились книги от небольших, с ладонь, томиков, до огромных, высотой больше моего локтя. Среди них виднелись стопки исписанных листов и рулоны пергаментов. Многие книги были в отделанных серебром и листовым золотом обложках. Другие щеголяли переплетами из ярко-красной кожи, сверкали чешуей неведомых тварей. Стоили такие книги, наверное, столько, сколько вся наша домашняя библиотека.

Откуда-то из глубины зала раздавались голоса, сотник уверенно повел меня туда. Мы обогнули несколько стеллажей и вышли к одному из высоких окон, возле которого стояли широкий стол и несколько кресел.

В креслах сидели лорд-Наместник собственной персоной, его младший брат лорд Дайнелир и еще два незнакомых мне эльфа. Третий стоял навытяжку перед столом.

– И мы пересекли хребет вдоль и поперек, составляя эту карту, – говорил он.

– Очень любопытно, – кивнул лорд Дейтемир. – Гама! Где ты там? Примерз, что ли?

– Нет, ваша милость, уже несу! – послышался тонкий голос, и два альфара проворно подбежали, таща охапки свернутых в трубку пергаментов. Все это они вывалили на стол и в четыре руки принялись разворачивать.

– Вот, изволите видеть, мой господин, – затараторил один, – здесь самые подробные карты северных гор, какие только…

– Понятно! – перебил лорд-Наместник. – А теперь – пошел вон! Оба пошли вон и не сметь приближаться, если хотите остаться в живых!

Альфары бегом кинулись прочь. Красивое лицо лорда Дейтемира исказилось.

– Два придурка, – проворчал он. – Если бы можно было, давно бы заменил их кем-нибудь, но никто из эльфов не идет служить в библиотеку! Им же придется платить жалованье… Ну, чего встали? – Это относилось к замершему напротив него эльфу. – Разворачивайте карты и докладывайте, что вы там раскопали!

Эльф тут же кинулся перебирать карты, некоторые откладывал в сторону, пока не остановил выбор на одной из них. Лорд Бормидар тихо толкнул меня – мол, можно подойти.

Я встал над столом и с интересом уставился на карту. Горы я до этого видел только на картинках и смотрел очень внимательно.

– Изволите видеть, – докладчик расстелил поверх принесенной альфарами карты свою собственную и стал сравнивать их, делая пометки, – мы прошли до верховьев Янтарной, вот сюда, к этой скале, которую решили назвать вашим именем… Весь маршрут нанесен на карту. Здесь, здесь и вот здесь нашли места для привалов. Тут есть небольшие пещеры, так что…

– Нет, – перебил лорд Дейтемир, – никаких пещер. Мы не темноволосые, чтобы ютиться под землей. Настоящий эльф никогда не спускается в подземелья! Вы поработали очень плохо. Придется высылать вторую экспедицию.

– Но, милорд, мы дошли до самой цели, – возразил говоривший. – Нам удалось отыскать четыре поселения темных альфаров и один клан горных троллей…

– Которых вы, конечно, назвали моими подданными, – скривился Наместник. – Вы думаете, что я стану считать подданными каких-то вонючих тупых тварей?

– Но, милорд, именно темные альфары смогут обеспечить вас богатством, – осмелился возразить эльф. – Возле их поселений… вот, смотрите, я тут выделил цветом… мы нашли месторождение золота и даже драгоценные камни, а именно бериллы и хризолиты! Есть также горный хрусталь и сапфиры, которые можно реализовать с выгодой для Острова…

– Месторождение богатое? – сменил гнев на милость Наместник.

– Довольно богатое. Правда, темные альфары о нем уже разведали…

– И не позволят нам воспользоваться им! – снова скривился лорд Дейтемир. – А то я не знаю этих крохоборов! Они еще подземников подключат… Ладно, десяток-другой перережем, на остальных наденем ошейники – и пусть работают. Что тебе не нравится?

Этот вопрос относился к лорду Дайнелиру, который некоторое время морщился и качал головой.

– Далековато, – высказался младший брат Наместника. – И местное население… Нам придется постоянно держать там гарнизон, чтобы заставить их повиноваться. А где гарнизон, там и поселение. Неизвестно, сколько времени уйдет на строительство укреплений. И еще я сильно сомневаюсь, что там есть подходящие для возделывания участки! Придется доставлять в гарнизон продовольствие. А снежные бураны? А что, если в тех горах водятся драконы? Слишком много помех! Неужели нельзя найти богатые месторождения чуть-чуть поближе к дому?

– Найти-то можно, – ядовитым тоном ответил лорд Дейтемир, – но они все находятся на Ничейной Земле, которую еще надо отвоевать у темноволосых! А те почему-то считают предгорья своим родным домом, хотя всем известно, что у выродков нет и не может быть родного дома! Ущербные создания, творения Тьмы, бывшие рабы, возомнившие о себе невесть что! Конечно, если желаешь, милый брат, я возложу на тебя почетную миссию по завоеванию восточных предгорий! Можешь даже попытаться основать свой Остров… Рискнешь?

– Нет, – лорд Дайнелир покачал головой. – Извини, брат. Я сказал это, не подумав…

– Вот то-то! За тебя давно уже все подумали и решили. Так! Весной, когда сойдут снега, мы отправим вторую экспедицию. Спешить ей некуда – пусть прокладывают дороги, строят укрепления, налаживают контакты с местным населением… Лорд Бормидар, вы, кажется, мне что-то обещали?

– Так точно, мой лорд! – Сотник сделал шаг вперед и хлопнул меня по плечу. – Позвольте представить вам Данкора из Дома Дармира. Это – один из лучших мечников нашего гарнизона, наставник молодых воинов! Рекомендован мною к званию десятника.

– Я тебя помню. – Наместник поднял на меня глаза. – Ты представлен к званию десятника? Хорошо! Сумеешь к весне натаскать молодняк – сделаю тебя десятником!

– Готов служить! – воскликнул я.

– А там, как знать, может быть, назначу тебя комендантом первого нашего гарнизона в северных горах!

Северные горы! Лиги и лиги пути будут отделять меня от моей любви. Темные альфары, которым надо ежедневно внушать, что они – рабы Наместника Кораллового, горные тролли, загадочные подземники, драконы и еще невесть какие странные существа… И наш небольшой гарнизон, в одиночку противостоящий всем напастям. Да, поистине, нет лучшего лекарства от любви, чем горячее желание выжить! Уже весной, буквально через два-три месяца, отправится вторая экспедиция, и, как знать, не поеду ли я вместе с нею в горы… Чтобы никогда не вернуться…

– Разрешите идти? – услышал я свой голос.

– Можешь возвращаться к своим обязанностям, десятник! – отмахнулся лорд-Наместник.

Я попятился. У окна высокородные эльфы возобновили разговор, и лорд Бормидар включился в обсуждение наравне со всеми.

Завернув за угол, неожиданно столкнулся с двумя альфарами-библиотекарями. Оба шарахнулись от меня с такими испуганными лицами, словно я был палачом и пришел их казнить. Чтобы они не начали кричать от страха, я извинился и быстрым шагом покинул библиотеку. Эта встреча напомнила мне о моем собственном слуге, Горо, который пропал, исчез, растворился среди толпы альфаров, день-деньской работающих в замке Наместника. Если мне выпадет судьба отправиться в северные горы, я должен буду взять его с собой. Как-никак он мой личный слуга, и никто не помешает мне его забрать!

Северные горы… Я знал о них только сказания и легенды – там, за горами, прародина наших предков. Много поколений назад климат на планете был более благословенным, на севере цвели сады, и там жили эльфы. Но потом, после первого Прихода Тьмы, похолодало, и большая часть сородичей под предводительством Эниссель Объединительницы и двух ее мужей – то есть три племени из семи – покинули те места, чтобы основать тут новое государство. Об оставшихся слагали сказки, придумывая, как эльфы, прозванные «снежными», стали выживать в суровом климате за горами. У нас дома было несколько книг, повествующих об их жизни, и все они так резко отличались друг от друга, что даже сами авторы не знали, где правда, а где вымысел. А что, если мне суждено узнать об этом? Насколько я понимаю, никто из эльфов не отправлялся так далеко в горы, за исключением нескольких экспедиций, которые посылались Наместниками Серебряными и Обсидиановыми… Надо будет почитать что-нибудь перед тем, как отправляться в экспедицию…

Я резко затормозил, поймав себя на мысли, что думаю о своей собственной роли первооткрывателя с энтузиазмом, и остановился, качая головой. Все-таки лорд Бормидар был прав. Он нашел мне дело, которое поможет спастись от безответной любви. Через несколько месяцев я навсегда покину Коралловый Остров, чтобы отправиться в северные горы, к Скале Дейтемира – так, кажется, решили назвать новое поселение. И как знать, не сложу ли я там голову, сражаясь с горными троллями и другими местными племенами, о которых пока ничего не знаю. Или мне суждено первому встретить сородичей, «снежных» эльфов? Во всяком случае, это будет новая жизнь, в которой не отыщется места старым привязанностям. Но вот хочу ли я забыть свою любовь? Нужна ли мне новая жизнь? Не отправлюсь ли в дальние края затем, чтобы умереть в бою и перестать мучиться?

Размышляя таким образом, я шагал по дворцу, так глубоко уйдя в свои мысли, что едва ли не впервые в жизни потерял над собой контроль настолько, что, когда перед моим носом распахнулась дверь, не заметил этого и врезался в нее на полном ходу.

Выскочившая в коридор служанка-альфара побелела, как снег, и вскрикнула, прижимая руки ко рту:

– Г-господин?

– Что там случилось, Ларра? – раздался женский голос.

– Госпожа, – служанка опустилась на колени, – здесь… простите меня, мой господин… Я не хотела… не нарочно… простите…

Она попеременно краснела и бледнела, из ее глаз брызнули слезы. Я осторожно потрогал лоб.

– Ничего особенного, милая. Можешь идти…

– Да, господин… простите, господин! – Служанка сорвалась с места с такой скоростью, что едва не споткнулась, зацепившись за подол своего платья.

– Кто там? – послышался голос, от которого мое сердце замерло. Я настолько не ожидал его услышать, что застыл, глупо хлопая глазами.

В дверном проеме показалась она. В легком домашнем платье с открытыми руками, поверх которого на плечах лежала короткая накидка, с распущенными волосами – передо мной стояла сама леди Ленимирель.

– Это вы? – просто спросила она.

– Простите меня, миледи. – Я попятился. – Я… я…

– Это Ларра вас ушибла дверью? – Она улыбнулась. – Извините ее. Она так торопилась… С вами все в порядке?

– Да, госпожа, – выдавил я. Мне было трудно говорить – сердце застряло в горле, дыхание перехватывало, кровь стучала в висках.

– Дайте все-таки я посмотрю. – Она потянулась к моему лбу, и я рухнул перед женщиной на колени.

Тонкие пальцы коснулись моего лба. Она прикоснулась ко мне! О Покровители! Она сама, своими руками…

– Что с вами? – вдруг вернул меня с небес на землю ее удивленный голос. – Вы так на меня смотрите…

И тут меня словно прорвало.

– Умоляю вас, моя госпожа, не гоните меня! Простите, если мои слова… О Покровители… Я прошу вас, не гневайтесь на меня и не гоните меня прочь, потому что мне кажется… Я люблю вас!

Ее тонкие пальцы легли мне на губы, прерывая бессвязную речь.

– Вы не должны так говорить, – промолвила леди Ленимирель. – Я замужем…

– Но я люблю вас! – воскликнул я, ловя момент, пока она не опомнилась и не кликнула стражу. – С той самой первой минуты, как увидел там, в лесу, думаю о вас. Я ничего не могу с собой поделать. Я пытался бороться с собой, но это сильнее меня! Я уже больше года думаю только о вас, моя госпожа. А сегодня лорд Дейтемир сказал, что пошлет меня в северные горы… Через три месяца в путь отправится экспедиция, я поеду вместе с нею и больше никогда не увижу вас. Меня там непременно убьют, но до самой последней минуты я буду думать только о вас.

– Замолчите! – тихо воскликнула леди, пугливо обернувшись на дверь. – Что, если вас услышат? Вы подумали, что с вами сделает мой муж?

– Мне все равно, – покачал я головой. – Готов умереть. А в северных горах от дубин горных троллей или здесь от меча лорда Дейтемира – мне все равно.

– Не надо! – вскрикнула эльфийка, закрывая мне рот рукой. – Не надо так говорить! Вы молоды, Данкор. У вас впереди вся жизнь…

– Жизнь, в которой не будет вас…

– Есть вещи дороже и важнее любви, – мягко возразила леди. – Долг, честь…

Я опустил голову, умолкая. Ее последние слова сказали мне все. Если женщина так говорит, значит, она никого не любит и не готова полюбить.

– Встаньте, Данкор, – послышался мягкий голос. – Вы милый юноша. Мне будет жаль, если с вами что-то случится.

– Самое страшное со мной уже случилось, – прошептал я, не поднимая головы.

– И все-таки встаньте! Сюда могут войти. Если вы правда меня любите, вы должны соблюсти приличия.

Она была права. Я не имел права подвергать опасности ее жизнь. Пусть другие кипят от гнева и думают, чем отплатить гордячке, отказавшей во взаимности. Я слишком любил леди Ленимирель, чтобы портить ей жизнь. В конце концов, у меня осталось всего два месяца. Я их как-нибудь переживу, а потом… потом меня ждут северные горы и новая жизнь, в которой действительно не будет места для любви.

Я поднялся с колен. Видимо, на лице у меня отразились не слишком радостные мысли, потому что леди вдруг коснулась моих висков тонкими пальцами, потянула мою голову книзу, и я почувствовал на своем лбу прикосновение самых лучших в мире губ.

– А теперь идите, – прошептала она. – И постарайтесь не думать о смерти!

Повернувшись, я отправился прочь, ничего не видя перед собой.

4

Подготовка к экспедиции шла полным ходом. Как один из ее участников я получил доступ в замок и мог появляться там ежедневно, докладывая лорду-Наместнику о том, как продвигается обучение молодых оруженосцев. Тренировки, отчеты и обязательное сидение в библиотеке не оставляли мне ни одной свободной минуты, иногда я уставал так, что уже к обеду мечтал, как завалюсь спать.

А тем временем неожиданно подошла весна. Несмотря на то что повсюду еще лежал снег, в воздухе пахло свежестью, сыростью и особыми ароматами, а голоса птиц в парке звучали так нежно, так притягательно!.. С новой силой, несмотря на занятость, я ощутил тягу к любви. Больше, чем когда бы то ни было, сердце тосковало, именно потому, что моему чувству не было ответа.

Этому настроению способствовало то, что я почти ежедневно бывал во дворце. Изучив маршрут от дверей до делового кабинета лорда-Наместника и библиотеки, не мог отказать себе в том, чтобы на обратном пути не пройти мимо покоев моей возлюбленной. Леди Ленимирель почти все время проводила в одной комнате, спускаясь к обеду в большой зал или отправляясь на прогулку по саду. Так что я в любое время мог, проходя мимо, задержаться возле заветной двери, чтобы прислушаться к доносящимся оттуда звукам и услышать голос миледи. В отдельные дни мне везло еще больше – если леди хотелось послать куда-либо свою любимую служанку Ларру, я мог ухитриться и увидеть ее прекрасный профиль. Потом, ночами лежа без сна, я вспоминал ее голос, ее лицо, руки, улыбку, тонкий стан…

Однажды, проходя мимо двери леди и привычно прислушиваясь к доносившимся оттуда звукам, я уловил громкий голос:

– Уродища косорукая! – Голос этот принадлежал наследнику Дейтемиру.

– Простите, господин, – пролепетала служанка. – Позвольте мне…

Ее слова прервал звук пощечины.

– Пошла вон! И не смей прикасаться ко мне своими лапами!

– Дейтемир! – удивленно и возмущенно воскликнула леди Ленимирель. – Что ты себе позволяешь?

– Не твое дело! Как? Ты еще здесь? Я сказал – пошла вон!

Быстро простучали легкие шаги, и из покоев леди-Наместницы выскочила заплаканная служанка. Она едва не налетела на меня, вскрикнула, испугавшись еще больше, и бросилась прочь. На щеке алело пятно пощечины.

– Только руку испачкал, – услышал я голос Дейтемира-младшего. – Ох уж эти грязные альфары!

– Сын, тебе не следует так говорить, – тихо, но твердо произнесла леди Ленимирель.

– Не твое дело! Как хочу, так и поступаю!

Любой другой на моем месте постарался бы уйти, пока его не заметили и не поняли, что он стал нежелательным свидетелем неприглядной сцены, но я словно примерз к полу, просто не поверив своим ушам. В моей семье никто ни разу не позволил себе подобного тона по отношению к леди.

– Да как вы смеете?

Дейтемир-младший круто развернулся. Наши взгляды встретились, я сделал шаг вперед.

– Что? – промолвил он.

– Немедленно извинитесь перед вашей матерью, – ледяным тоном промолвил я.

– А то что?

Он еще не понял серьезности моих намерений. Я и сам, сказать по правде, не верил в них… До тех пор, пока кончик моего меча не задрожал у самого его носа.

– Иначе я буду вынужден атаковать вас!

Тихо охнула леди Ленимирель. Она сидела в кресле у окна, прямая и стройная, как молодое деревце, и лишь сжатые кулаки и разлившаяся по лицу бледность говорили о том, как сильно она переживала.

– Может быть, не стоит… – промолвила она негромко, переводя взгляд с сына на меня и обратно. – Из-за служанки…

– Из-за никчемной рабыни, – фыркнул Дейтемир-младший. – Из-за поганой уродины, ошибки природы…

– Замолчите, – слегка повысил я голос. – Альфары – такие же ваши подданные, как и…

– Альфары – рабы! Но видимо, для вас они играют важную роль в жизни. Может быть, ваша матушка и сама была…

Если он рассчитывал оскорбить меня, то ему это вполне удалось. Я слишком любил и уважал собственную мать, чтобы допустить даже тень компрометирующей ее мысли.

– Защищайтесь! – Мой меч взвился вверх.

Надо отдать молодому наследнику должное – он знал, с какого конца браться за оружие. Юноша успел обнажить меч, с быстротой молнии отпрыгнул в сторону. Я последовал за ним, мельком успев подумать, что мое искусство фехтовальщика наконец-то нашло реальное применение. Плохо только, что пришлось обнажить меч против своего сородича.

С первых же ударов стало заметно, что Дейтемир-младший хоть и проворен, но недостаточно искусен. Я превосходил его во всем – силе, точности ударов, скорости, мастерстве, умении владеть собой и ситуацией. Юнец сопел, пыхтел, рычал сквозь зубы, отчаянно размахивал мечом – и отступал, теснимый шаг за шагом. Противник из него был никакой – я успевал не только отражать отчаянные и горячие, но неумелые выпады, но и следить за тем, что происходит вокруг.

Леди Ленимирель замерла в кресле, прижав руки ко рту и боясь шевельнуться…

Два пажа и молоденькие девушки из ее свиты застыли на полпути к дверям, раздумав спасаться бегством…

Служанка-альфара, из-за которой все и свершилось, тихо появилась на пороге…

За ее спиной возникли два эльфа-стражника из числа моих сослуживцев…

Торопясь, пока эти двое не сообразили, что к чему, и не позвали лорда-Наместника, я загнал Дейтемира-младшего в угол и мощным ударом по запястью выбил меч из его руки. Мальчишка всхлипнул, и леди Ленимирель наконец сорвалась с места:

– Не трогайте его!

– Моя госпожа, – я носком сапога отшвырнул оружие наследника подальше, прямо к порогу, и отсалютовал ей мечом, – ваше слово для меня – закон! Но ваш сын должен раз и навсегда запомнить, что нельзя оскорблять женщин, к какой бы расе они ни принадлежали! И тем более не стоит оскорблять свою мать. Он разговаривал с вами непочтительным тоном. Такое поведение недопустимо для наследника Наместника.

Забившийся в угол Дейтемир-младший что-то проворчал.

– Немедленно извинитесь перед матерью, – приказал я, концом меча повелевая ему выйти вперед. – Преклоните колено перед той, которая дала вам жизнь, и просите прощения у нее за тон, которым вы с нею разговаривали. Ну!

Бросив на меня взгляд, полный злобы, наследник Наместника сделал шаг вперед.

– Преклоните колено и извиняйтесь! – Я пригрозил ему мечом.

Все еще держа правое запястье левой рукой, Дейтемир-младший встал на одно колено и что-то пробормотал.

– Вашему носу все равно, каков вы, – безжалостно промолвил я. – Но ни леди, ни я ничего не слышали. Повторите громче, чтобы дошло до всех в этой комнате… и за ее пределами, – добавил, покосившись на бледную служанку.

– Извините, – сквозь зубы процедил мальчишка голосом, полным злобы и досады, – матушка…

Леди Ленимирель бросила на меня умоляющий взгляд, прижала руки к груди. Я не стал продолжать мучить сына на глазах у матери и отступил, убирая меч в ножны.

– Отлично, милорд. Можете быть свободны!

Дейтемир-младший сорвался с места с такой скоростью, что споткнулся о какую-то скамеечку и чуть не растянулся на полу. Наклонившись, чтобы подобрать меч, он обернулся через плечо и прошипел:

– Ты это запомнишь…

– Надеюсь, что запомните и вы, милорд, – ответил я. – Иначе придется преподать вам еще один урок… Как быть мужчиной.

В ответ раздалось совсем уж непереводимое шипение, и наследник Наместника покинул поле боя.

– Ос… оставьте нас, – слегка запнувшись, приказала леди-Наместница.

Напуганные придворные дамы и пажи, толкаясь и бросая на меня тревожно-любопытные взгляды, поспешили покинуть комнату и прикрыли за собой дверь.

Мы некоторое время молча смотрели друг на друга.

– Зачем вы это сделали? – наконец произнесла леди Ленимирель.

– Я поступил так, как должен поступать каждый честный эльф. – Меня несколько озадачил ее вопрос. – Ваш сын вел себя непочтительно по отношению к вам, кроме того, он опустился до оскорблений. Неужели вы считаете, что звание наследника дает ему такое право?

Ее прекрасные глаза потухли. Миледи опустила голову, сжала руки на груди.

– Вы ничего не знаете, Данкор, – промолвила она еле слышно. – Мои муж и сын…

– Я все знаю, миледи, – осмелился перебить ее. – Если помните, именно я провожал вас до замка после той охоты. А потом – привез вам весть о том, что ваш супруг разрешает вам присутствовать при дворе. Я все вижу и все понимаю, миледи. Вы – узница в этих стенах. Вы несчастливы в браке, вы…

– А вы жестоки, – прошептала она, пряча глаза.

– Я люблю вас, – сорвалось с губ. – И мне небезразлична ваша судьба…

– Моя судьба? – Эльфийка вскинула голову, и стало заметно, что в ее глазах блестят слезы. – Что вам моя судьба? Подумали бы лучше о своей судьбе! Зачем вы разозлили моего сына? Вы не знаете, какой у него мстительный характер!

– Не столько мстительный, сколько трусливый? – догадался я. – Подозреваю, что сам он ни на что не годен и в лучшем случае натравит на меня наемников. Не беспокойтесь, миледи, я сумею за себя постоять. Мне не страшно встретить свою судьбу. Страшно, что не сумею вас защитить.

– Вы сумасшедший. – Женщина всхлипнула, и мне пришлось сделать то, на что не решился бы в другой ситуации. Я шагнул к леди Ленимирель и обнял ее, прижал к себе. Я был намного выше ее ростом, и она спрятала лицо у меня на груди.

Но только на миг. В следующую секунду эльфийка вырвалась.

– Вы действительно ненормальный, Данкор, – промолвила она. – Вам стоит беспокоиться о своей судьбе, а вы думаете обо мне! Мой сын ни за что не простит сегодняшнего унижения, тем более что тут было столько свидетелей. Они промолчат о том, что предшествовало ссоре, но распишут в ярких красках и вашу дуэль, и то, как вы заставили наследника извиняться. Дейтемир отомстит!

– Я ничего не боюсь! И на казнь пойду ради вас с песней на устах!

– Сумасшедший, – опять вздохнула леди Ленимирель. – Ни одна женщина мира не стоит таких жертв!

– Любимая женщина стоит и не такого, – упрямо возразил я.

– Подите прочь, – прошептала она, отвернулась и прижала руки к щекам, – не могу вас слушать…

Спорить не хотелось. Поклонившись миледи, направился к выходу. В голову лезли непрошеные мысли. Отныне моя судьба действительно висела на волоске. Ведь если сын пожалуется отцу, гнев Наместника может быть страшен.

Ждать пришлось недолго. Буквально на другой день пришел приказ, подписанный лордом-Наместником. Я был разжалован из десятников в рядовые, отчислен из корпуса личной охраны лорда Дейтемира и должен был немедленно отправиться к новому месту службы – в один из небольших гарнизонов на границе с Ничейными Землями.

Я собирал вещи, когда меня навестил сотник Бормидар.

– Ну скажи на милость, зачем тебе это понадобилось? – приветствовал он меня, подходя к моей постели и разглядывая баул с вещами. – Чего ты добился, ткнув наследника носом в грязь?

– Я просто не мог спокойно стоять и смотреть, как на моих глазах унижают женщину, – ответил я.

– Эх, Данкор, как же ты еще молод и неопытен! – вздохнул лорд Бормидар. – Запомни, женщины – существа более крепкие, чем кажется на первый взгляд. Мы, мужчины, сделаны из другого теста. Мы тяжело переживаем обиды, готовы мстить обидчикам и карать виновных, а женщины… Они оправдывают тех, кто виноват в их несчастьях. Женщины гораздо легче переносят унижения и тяготы семейной жизни. Они, в отличие от нас, способны прощать и забывать. У них есть то, что помогает мириться с любыми несправедливостью, ложью и предательством, – дети, долг, привычки, традиции, потребность любить и заботиться, не задумываясь о том, любят ли их и заботятся ли о них… Я сам женился без любви, то есть я не любил мою жену и не могу сказать, что она была в восторге оттого, что наш брачный союз состоялся. Но прошло несколько лет, у нас пятеро детей, и ты думаешь, она хочет от меня уйти? Да ни за что! И дело не только в детях! Наши сыновья достаточно взрослые, чтобы самим о себе позаботиться! Просто она привыкла! Женщины вообще легко привыкают, не то что мы, мужчины!

Я только вздохнул, услышав эту отповедь. Не знаю, кто как, но я никогда не смогу пройти мимо такой несправедливости. Мои родители всю жизнь любили друг друга и были счастливы в браке. Я сомневаюсь, что они просто привыкли друг к другу. И мне трудно поверить в то, что сказанное лордом Бормидаром – правда. Хотя, если вспомнить, как леди Ленимирель унижалась перед своим мужем, как стояла в снегу на коленях ради возможности просто с ним поговорить…

– До чего ты наивен, как всякий провинциал, – продолжал тем временем сотник. – А еще на войне был…

– Там все понятнее и проще, – возразил я.

– Тут ты прав, – вздохнул он. – В мирной жизни иной раз такие битвы кипят, что только держись! Что теперь будешь делать? Я возлагал на тебя такие надежды! Ты, Данкор, один из лучших фехтовальщиков, каких я знаю, а знавал я немало мастеров меча и копья. Из-за твоего прямолинейного характера теперь будешь обязан до конца жизни прозябать на границе! В крошечном гарнизоне среди лесов и полей, где никогда ничего не происходит… Эх, не такой судьбы я желал для тебя, парень! Совсем не такой!

– Это была она, – сказал я вдруг.

– Кто – «она»? – выпучил глаза сотник. – Погоди-погоди… Так, значит, ты и леди-Наместница? Это ты в нее…

– Да.

– О Покровители. – Он сел на соседнюю постель и запустил пальцы в волосы. – Вот уж судьба! Да ты, считай, дешево отделался! Если бы лорд-Наместник узнал… Ох, уезжай отсюда как можно скорее!

Вот с этим я не мог спорить, хотя во мне все восставало против такой жестокой и внезапной разлуки.

Крошечная застава затерялась среди густых лесов на юго-восточной оконечности Кораллового Острова. Вытянутый в длину с запада на восток, Коралловый, кроме того, имел еще и далеко выдающийся «клин», глубоко врезающийся в Ничейную Землю. Наша застава стояла почти на самом «острие». Из-за близости Ничейной Земли тут содержался довольно внушительный гарнизон – сотня солдат и три Видящих волшебницы, в чьи обязанности входило поддерживать целостность границы и заранее предупреждать гарнизон о набегах, ибо совсем рядом лежали заболоченные луга, в которых обитали гоблины. Эти твари имели отдаленное сходство с драконами – раздвоенный язык, чешуя зелено-землистого цвета, хвосты, строение зубов – и являлись их дальними родичами. Как драконы, они были мало восприимчивы к магии, что позволяло беспрепятственно пересекать границу, несмотря на защиту, которую поставили волшебницы. Небольшие отряды гоблинов время от времени тревожили набегами Коралловый Остров, а поскольку среди них иногда можно было встретить людей, сбежавших от закона, опасность они представляли немалую.

Это мне рассказал сотник Годдар, новый начальник, когда я прибыл на заставу.

– Сейчас затишье, – сказал он в заключение, – вот когда слегка подсохнет земля и схлынет половодье, тогда и начнется. Если бы не Видящие, которые нас заранее предупреждают о нападениях, нам бы пришлось туго. Пока отдыхай, располагайся, знакомься с новыми сослуживцами… Надолго к нам?

– Навсегда, – вздохнул я. – Я прогневал Наместника Дейтемира.

– А, ну тогда твое «навсегда» не продлится дольше десятка-другого лет, – отмахнулся сотник Годдар. – Нашего Наместника разгневать легче легкого. Если бы он «навсегда» изгонял всех, кто хотя бы раз вызвал его гнев, в поместье-столице уже давно бы никто не жил! Вот увидишь – через некоторое время он пришлет за тобой, а то и сам явится. Здесь его любимые охотничьи угодья, так что раз в год он к нам заглядывает. Не вешай носа, Данкор!

– У меня не тот случай, – я отвернулся, озираясь по сторонам, – Наместник разгневался на меня из-за своего сына. Я немного поучил наследника хорошим манерам…

– Да, это серьезнее, – кивнул сотник. – Дейтемир-младший не в пример злопамятнее отца. Даже хорошо, что мы живем в такой глуши, и до нас он не достанет!

Самому Годдару было хорошо говорить – он практически вырос в этих местах, здесь же женился и сейчас жил на заставе с женой и двумя детьми. Семьи имелись и у некоторых рядовых пограничников, так что тут образовалось хоть и маленькое, но вполне самостоятельное поселение.

Жили здесь, кстати, и альфары, причем некоторые имели право носить оружие и считались рыцарями. Не то чтобы рук не хватало, просто жизнь в этих краях была проще и на многие расовые различия смотрели сквозь пальцы. Я пожалел о своем Горо – мой личный слуга, однажды переступивший порог дворца, так в нем и пропал. Он наверняка даже не узнал, что его хозяин ныне в опале.

Месяц спустя я ехал во главе своего десятка, не спеша пробираясь вдоль границы. Сотник Годдар, вопреки присланной из поместья-столицы рекомендации, повысил меня в должности, потому что других опытных бойцов, тем более побывавших на настоящей войне, у него было не так уж и много.

Весна вступила в свои права, лес был просто прекрасен. Думаю, не родился еще тот эльф, который смог бы оставаться равнодушным к красотам природы. Снег почти весь растаял, сохранились лишь грязные островки в самой чаще леса, на припеке из земли вовсю лезла молодая трава, в которой кое-где сверкали белые, желтые и синие звездочки первоцветов. На деревьях набухали почки, в воздухе пахло смолой и свежестью. Реки и ручьи почти все вернулись в свои берега, лишь в низинах под копытами коней чавкала грязь.

В эту пору передовые отряды гоблинов пытались пересечь границы Островов, поскольку зимние запасы подходили к концу, и они надеялись восполнить их за наш счет. Иногда к ним присоединялись и люди, за ними надо было следить в оба. Ибо в человеческой натуре заложена страсть к воровству, эти «разведчики» были не дураки стянуть то, что плохо лежит. Альфаров-пахарей они, например, обирали до нитки, оставляя им только жизнь.

Мы ехали не спеша, настороженно глядя по сторонам. Развиднелось – впереди темнела небольшая заболоченная речная долина, что делало ее уязвимой для нападений гоблинов, ибо эти твари прекрасно умели чувствовать воду и пересекали наши границы именно по воде.

До долины оставалось всего ничего, когда внезапно ожил амулет, который перед отправкой в рейд надела мне на шею Видящая. Волшебницы зорко следили за всем, что происходит в приграничье, направляя нас точно в то место, где произошел прорыв границы.

Сделав своему десятку знак остановиться, я вынул из-за пазухи амулет и крепко сжал в кулаке, показывая, что готов к связи.

«Всадники, – долетел до меня мысленный голос волшебницы, – трое альфаров и четверо эльфов. Из них – две женщины. Скачут с северо-запада. Ты ближе всех».

Именно на северо-западе располагалось большинство поселений, и если всадники скакали оттуда в сторону границы, значит, там стряслась большая беда.

– За мной! – скомандовал я, разворачивая коня.

Долина и гоблины, если они есть, были забыты. Вброд перешли небольшой ручей, устремились навстречу неведомым всадникам.

Мы увидели их чуть-чуть раньше, чем они – нас. Путники хоть и мчались сломя голову, явно не знали, куда скакать, как раз в это время передний всадник осадил серого в яблоках коня и стал озираться по сторонам. Я пристально вгляделся в его лицо…

– Всем оставаться на месте, – прошептал своему десятку.

Впереди был редкий березняк, пронизанный солнечным светом. Молодая трава поднималась сквозь войлок прошлогодней поросли. Соловый конь пропадал на фоне берез, чьи ветки только-только начали одеваться в зеленую вуаль молодой листвы, но ярко-розовое платье всадника, вернее, всадницы было видно издалека. Казалось, мои глаза различают даже оранжевые и красные строчки отделки и бусины, которыми была украшена ее прическа. Сердце мое забилось так сильно, что я невольно прижал его рукой, как пойманную птицу.

«Нашел?» – подала мысленный голос Видящая.

«Да, – ответил я также мысленно. – Благородная леди со свитой… Все в порядке».

И не просто «леди», а та единственная, на встречу с которой я уже перестал надеяться! Но как она оказалась здесь? Между поместьем-столицей и заставой были лиги и лиги пути.

Мы встретились среди берез – увидев и узнав меня, леди Ленимирель тоже сделала знак своим спутникам оставаться на месте. Не доехав друг до друга, мы одновременно спешились. Я смог сделать на негнущихся ногах несколько шагов.

– Леди… – Это было все, что мой язык смог произнести.

– Я, – она выглядела смущенной, – просто больше не смогла… Все это время думала о тебе, вспоминала, как ты… Со мной давно никто так не разговаривал… Не знаю, что на меня нашло, но…

Она путалась в словах, теребя край темно-розовой накидки. Я чувствовал, что должен прийти на помощь, но слова застряли у меня в горле. Смотрел на эту женщину – и не мог отвести взгляд.

– За все это время мой муж и сын ни разу не сказали мне ни одного слова, я даже не видела их, – продолжала она. – А вчера утром я внезапно узнала, что они уже несколько дней как уехали куда-то и даже не поставили меня в известность… Тогда я поняла, что не могу больше оставаться на месте. Собралась и… Ехала сюда, думала, что знаю, зачем еду, а теперь вот… теперь не знаю… Ты, – она впервые подняла на меня глаза, – считаешь меня безнравственной?

– Моя госпожа. – Не зная, что делать, я опустился перед нею на колени. – Моя госпожа…

– Встань. – Ее руки легли мне на плечи.

Я повиновался, и женщина оказалась так близко от меня, что стали ощутимы тепло ее тела и слабый аромат, исходящий от платья и волос. Ее руки все еще лежали у меня на плечах, когда мои ладони осторожно коснулись тонкой талии. Она не сопротивлялась, позволила обнять себя. Запрокинув голову, смотрела прямо мне в глаза, и мне ужасно захотелось ее поцеловать.

Госпожа обо всем догадалась по моим глазам и попыталась отстраниться:

– На нас смотрят.

– Я знаю, – прошептали губы, а в сердце затаилась досада на судьбу. Впервые за долгое время я держал в объятиях любимую женщину – и не мог больше ничего себе позволить. А ведь она – это чувствовалось! – не станет сопротивляться.

– Я люблю вас, – произнес непослушный язык.

– Я знаю, – ответила она с легкой улыбкой. – Ты… далеко отсюда живешь?

– Да, застава в той стороне. – Я кивнул, не в силах оторваться от любимой. – Здесь мы на задании. Недалеко болото, через него на Остров могут проникнуть гоблины.

– Гоблины? – Она испуганно вздрогнула.

– Не бойтесь, моя госпожа. Мы здесь для того, чтобы защитить вас и мирных жителей…

– Да. – Миледи опять улыбнулась. – Я все время забываю, что ты – один из лучших бойцов на Острове… Проводи меня.

– Куда?

– Не знаю. – Легкая улыбка больше не сходила с ее губ. – Мне все равно. Хочу увидеть места, где ты теперь живешь.

Махнув рукой своим воинам, что можно спешиться и отдохнуть, я подал миледи руку, направляясь с нею через березняк. Спутники леди Ленимирель тоже спешились. Я бросил на них взгляд через плечо.

– О вас будут говорить. Честь вашего супруга может пострадать. И ваша честь…

– Моя честь – это моя честь, – перебила женщина. – Я готова повиноваться моему мужу, но… до тех пор, пока буду ему нужна. С тех пор как я вернулась в столицу, он ни разу не переступил порог супружеской спальни, ни разу не провел со мной больше одного часа в день, за исключением дня свадьбы своего брата. Я начинаю думать, что безразлична мужу…

– Не надо о нем говорить, – вырвалось у меня.

– Ты ревнуешь, Данкор? – Она подняла на меня глаза, и у меня опять перехватило дыхание.

Мы остановились и бросили взгляды по сторонам. Незаметно отошли довольно далеко от наших спутников и спустились в небольшую низинку, где журчал ручей. Здесь деревья росли гораздо реже и солнце нагрело склон, заставив траву подняться так высоко, что она практически скрыла прошлогодние поросли. Над цветами жужжали шмели. Порхала ярко-желтая бабочка.

– Здесь так чудесно, – улыбнулась леди Ленимирель. – Ты живешь в волшебном краю.

– Ничего в нем нет особенного, – решился возразить я. – Леса, болота, поля и перелески… То есть в нем не было ничего такого, пока не появились вы…

– Ты мне льстишь, – промолвила она. – Кто я такая, чтобы…

– Вы – самая прекрасная женщина в мире! – воскликнул я. – И я вас люблю!

Она стояла так близко, что до меня доносилось ее дыхание. Мы крепко держались за руки, как влюбленные подростки, я притянул ее свободной рукой к себе и, не в силах сдерживаться, прикоснулся губами к ее губам.

Леди тихо вздохнула, обняла меня второй рукой за шею, и я потерял над собой власть. Сорвав с себя теплый плащ, бросил его на землю, после чего осторожно опустил на него мою возлюбленную, вытянулся рядом с нею.

Два часа спустя мы возвращались к своим спутникам. Я не мог поверить своему счастью. То, что произошло между нами, не укладывалось у меня в голове. Казалось, я сплю, потому что наяву такого не могло быть… Или было? Ведь рядом со мной шло не призрачное видение, а женщина из плоти и крови.

На краю поляны, где нас уже могли видеть, Ленимирель остановилась, поправила растрепанные волосы. Я осторожно вынул у нее из косы травинку, помог закрепить край вуали и, не удержавшись, опять прижался губами к ее виску.

Она отстранилась с тихим вздохом, уперлась ладонями в мою грудь.

– Мы не сможем часто видеться, Данкор, – промолвила Ленимирель. – Я не могу бросить дочь. Да и мой долг, как Наместницы, не позволит мне… Впрочем, – тут же добавила она, взглянув мне в лицо и прочтя на нем разочарование, – постараюсь что-нибудь придумать.

– Верю тебе, – повторил я, чувствуя, что сердце замирает от боли и горечи. Только что у меня было несколько минут величайшего счастья обладания любимой женщиной – и вот она исчезает навсегда. Исчезает, чтобы оставить память о себе, ибо я теперь уже точно никогда не смогу ее забыть.

Ленимирель смотрела куда-то мне за спину.

– Ты запомнишь это место? – вдруг спросила она.

– Да. Мы уже несколько раз проезжали тут, патрулируя.

– Приезжай сюда еще. Туда, к ручью. Понимаешь?

Я почувствовал, что глупо улыбаюсь:

– Я буду приезжать сюда каждый день!

– И однажды я буду тебя ждать.

Приподнявшись на цыпочки, она быстро поцеловала меня в щеку и поспешила к своим спутникам. Они, удобно расположившиеся на траве, повскакали с мест. Один из рыцарей помог леди взобраться на коня, и, на прощание махнув мне рукой, Ленимирель поскакала прочь.

Нагревшийся, как уголек, амулет связи привлек мое внимание. Я накрыл его ладонью и понял, что несколько минут стою, тупо глядя вдаль.

«Что случилось?»

«Где вы находитесь? – послышался голос Видящей. – Вы разобрались с незваными гостями?»

«Все в порядке. Гоблинов поблизости нет?»

«Пока все тихо».

«Ну и отлично!» – Я отнял руку от амулета, прерывая разговор. Сказать по правде, сейчас мне ни с кем не хотелось бы драться. Наоборот, именно сейчас у меня в душе зародилось такое светлое чувство, что хотелось обнять весь мир.

Через день я был у того ручья.

В одиночестве.

И еще через день, и еще… Нет, конечно, я знал, что Ленимирель не может явиться так скоро, но все равно каждый раз испытывал разочарование, когда понимал, что ее нет.

А потом однажды, приехав на условное место, обнаружил, что удача мне улыбнулась.

Она сидела на том самом камне. Не помня себя от восторга, я спрыгнул с коня, бросился к ней и упал перед Ленимирель, спрятав лицо у нее в коленях.

История третья

Пограничник

1

Наступило волшебное время. Каждые два-три дня я отправлялся к «нашему» ручью, где меня ждала она, моя возлюбленная, лучшая женщина в мире, единственная и неповторимая. Как объяснила Ленимирель, она отпросилась пожить с дочерью в одном из своих замков, так что с некоторых пор находилась совсем рядом. Никто из обитателей заставы не знал в лицо Наместницу Ленимирель, так что про нас не болтали слишком много. Просто как-то так стало понятно, что у меня есть любовница из числа ближайших соседей, и на этом все успокоились. Разве что сотник Годдар время от времени спрашивал, намерен ли я жениться. Мне всякий раз приходилось отговариваться. И я, и моя возлюбленная, мы оба знали, что это невозможно. Лорд Дейтемир никогда не даст своей жене развод. Но даже если это и произойдет, нам с Ленимирель не будет места на Радужном Архипелаге. Придется покинуть родину эльфов и отправиться куда-нибудь в земли людей или в незаселенные места. Лишь вдовство давало бы нам какой-то шанс на семейное счастье, но, по обоюдному согласию, ни она, ни я не желали добиваться своего с помощью преступления. Нам оставались только эти короткие тайные встречи, наполненные страстью и нежностью.

Остальной мир жил своей жизнью. Пять раз границу переходили гоблины – трижды сами и дважды вместе с людьми. Я отличился в трех стычках из пяти, так что Годдар выделял меня из числа пограничников и сквозь пальцы смотрел на мои частые отлучки.

Но всему на свете приходит конец.

Как-то раз в трапезную, тяжело дыша, ворвалась Видящая и с порога крикнула:

– Ожидаются гости из столицы!

Я замер, не донеся до губ кубка с вином. Вот и все! Наместник Дейтемир каким-то образом прознал про измену жены. А ведь только вчера в последний раз мы встретились с Ленимирель и с рассвета жили ожиданием завтрашней встречи.

– Что за гости? – Сотник Годдар не заметил моего состояния.

– Видящая лорда-Наместника передала, что в нашу сторону движется большой обоз. – Волшебница перевела дух. – Лорд-Наместник приказал приготовить обозникам торжественную встречу и обеспечить сохранность груза. Лорд-Наместник собирается устроить Большую охоту.

Мне показалось, что я ослышался. Почему лорд Дейтемир тащит из столицы дичь, вместо того чтобы попытать охотничье счастье в здешних местах? У нас водились олени, кабаны, дикие лесные быки, болотные козлы и дикие лошади. Вполне достаточно, чтобы удовлетворить вкус любого охотника. Я уж не говорю про болотную дичь! Что же это за звери, которые не водятся в наших лесах?

– И когда ожидается обоз? – Командира волновали совсем другие мысли.

– Через два дня, – ответила Видящая.

– Хм, – сотник нахмурился, – у нас остается мало времени, для приготовлений. Что ж, мы сделаем все, что можно. Данкор, – обернулся он ко мне, – надеюсь, ты понимаешь, что во время присутствия Наместника запрещаются какие бы то ни было отлучки?

– Да, лорд Годдар, – кивнул я. У меня оставалось два дня. Я успею предупредить Ленимирель о приезде ее мужа. Несколько дней мы как-нибудь потерпим.

Обоз прибыл через два дня, ближе к вечеру. Я, дежуривший в этот день у ворот – сотник Годдар все-таки решил подстраховаться и дал ответственное поручение, чтобы я не улизнул на свидание, – вытаращил глаза, увидев четыре подводы под охраной двух десятков всадников. На каждой подводе стояло по клетке, в которых находились… светлые альфары.

Все четыре подводы не спеша проехали в ворота заставы мимо остолбеневшего меня. Сидевшие в них альфары не обратили на мою персону никакого внимания – они были слишком погружены в себя, чтобы смотреть по сторонам. Лица некоторых показались мне знакомыми. Я напряг память и вспомнил, что видел их во дворце Наместника Кораллового. Но что они тут делают? Неужели это и есть тот самый обоз с обещанной дичью?

Пока я стоял, как громом пораженный, к воротам подскочил сотник Годдар.

– Проезжайте-проезжайте, – заторопился он. – Ставьте их вон туда, под навес! А сами проходите в нижний зал. Там сейчас как раз накрывают столы… У нас почти все готово!

– Годдар, – поинтересовался я, – что это означает? Это что за обоз?

– Тот самый обоз с грузом, – ответил сотник. – Видящая предупреждала…

– Она что-то говорила об охоте…

– Да. Это и есть дичь… А ты не знал?

Я только помотал головой. Сотник похлопал меня по плечу и отошел, продолжая отдавать приказы и распоряжения.

Сам же Наместник Дейтемир Коралловый появился на другой день, прибыл практически в одиночку, если не считать сына, Дейтемира-младшего, и нескольких охранников. Я опять стоял у ворот и поспешил опустить голову, чтобы он меня не узнал, но высокородным лордам было не до незначительных личностей вроде часового у ворот.

Сотник Годдар выскочил навстречу, придержал стремя лошади Наместника.

– У нас все готово, – объявил, когда тот спешился. – Как только получил ваше послание, я сразу отправил одного из воинов в ближайшее поселение, но ответ придет только через два дня.

– Ничего, – промолвил лорд-Наместник. – Не стоит торопиться. Мы успеем и поохотиться, и отдохнуть после охоты. Тем более что совсем близко находится замок, где проводит лето моя жена. Если возникнет задержка, я просто потрачу время на то, чтобы навестить свою леди…

Я скрипнул зубами, изо всех сил стараясь, чтобы никто этого не заметил. Но сама мысль о том, чтобы Наместник обнимал мою возлюбленную, была невыносима. И пусть по закону она была его женой! Мне на это было решительно наплевать. Ленимирель моя, и только моя! Хотя… я знал, что наша любовь обречена на гибель. Но кто мог подумать, что развязка наступит так скоро?

– Что застыл? – Сотник, оказывается, уже дважды окликал меня, но я ничего не замечал. – На тебе лица нет, Данкор!

– Я… э-э… Я не знаю, – голова моя совсем опустилась, – я поражен… Не знаю, что происходит.

– Ты прожил в поместье-столице больше года и ни разу не слышал о Большой охоте? – изумился Годдар. – Чем же ты занимался?

Вот так я узнал о Большой охоте. Лорд-Наместник устраивал ее время от времени. Большая охота могла состояться в разгар зимы, ранней весной или летом – все зависело от наличия необходимого количества «дичи».

Как я уже говорил, прогневить лорда Дейтемира было легче легкого. Слугам стоило не вовремя попасть ему на глаза или ответить на вопрос недостаточно почтительным тоном. Всех, кто вызвал его гнев, ждала подземная темница, построенная еще в те времена, когда рабами эльфов были орки. Там они сидели, иногда на цепи, как животные, пока их не набиралось достаточное количество – как правило, четыре или пять десятков. Тогда слуг отвозили на границу Острова и устраивали Большую охоту, на которой вместо дичи использовали именно светлых альфаров. Кроме них «дичью» считались лесные тролли, гоблины, овражные тролли-хамстеры и прочие живые существа, которые могли встретиться на пути.

– А в наши обязанности входит обеспечить высокородного лорда подходящей «дичью», – закончил свой рассказ сотник.

– Это… это гнусно, – воскликнул я. – И недостойно эльфа!

– Кто ты такой, чтобы осуждать лорда-Наместника? – осадил меня сотник. – Не ты ли сам недавно прибыл сюда как изгнанный? Если бы ты не был эльфом, наверняка оказался бы в обозе. Кстати, как ты думаешь, почему мы постоянно патрулируем окрестности? Только ли потому, что наша обязанность – защищать мирных жителей Острова от набегов гоблинов и людей?

– Неужели мы… – Я боялся договорить.

– Да, гоблины тоже дичь, и мы следили за миграцией, чтобы высокородному лорду не пришлось долго ездить по лесам туда-сюда в поисках их стай! Успокойся, Данкор, и иди-ка спать. Завтра все принимают участие в Большой охоте!

Легко сказать – «успокойся!» Я полночи проворочался на своей койке в казарме, не в силах сомкнуть глаз. Неужели завтра я буду принимать участие в охоте на разумных существ? Это не укладывалось в голове. Подумать только! И такому лорду я клялся служить до конца дней! Что же мне делать? Клятва, данная от чистого сердца, связала меня по рукам и ногам. Моя собственная честь не позволит бросить службу. Только смерть – моя или лорда Дейтемира – позволит нарушить клятву. И пусть Дейтемир-младший сменит отца – ему я не давал клятвы и смогу считать себя свободным. Но на Коралловом Острове мне тогда точно не жить. А примет ли меня какой-нибудь другой Остров? Вдруг у Наместников существует договоренность выдавать беглецов? Не придется ли покинуть Радужный Архипелаг?

Застава проснулась рано-рано. Пока я еще ворочался в постели, поднялись загонщики. Охранники отвезли двуногую «дичь» подальше в лес и выпустили ее там, чтобы альфары успели отбежать на некоторое расстояние.

– Ну скорее ты! – приветствовал меня сотник, когда я показался на пороге казармы. – Бери свой десяток и скачи к болотам. Там поднимешь гоблинов и погонишь их в сторону заставы.

– Почему я? – насупился ваш покорный слуга.

– Потому, что остальные уже заняты, – отрезал Годдар. – И потому, что я знаю твой характер. Пошел! – С этими словами он вручил мне амулет, с помощью которого мы могли связываться с Видящими. Волшебницы выступали координаторами Большой охоты, поскольку среди нас телепатов не было.

Вскочив на коня, подведенного перепуганным альфаром из числа местных слуг, я погнал свой десяток к болотам, спеша отыскать гоблинов. Не прошло и нескольких минут, как мы выехали к реке, которая вытекала из ближайшего болота на Ничейной земле.

В это время ожил амулет Видящей.

«Годдар просил сказать тебе пару слов, – начала волшебница. – Что ты переживаешь?»

«Это подло и гнусно! – ответил я мысленно. – Мы охотимся на разумных существ, как на диких животных!»

«И это мне говорит тот, кто четыре года сражался против других разумных существ!»

«Это не одно и то же! У нас с темноволосыми были равные шансы! Они убили моего друга и могли убить меня! А альфары… они безоружны. Они не смогут даже защитить себя, когда их начнут убивать!»

«Глупый, – даже в мысленном голосе волшебницы проскользнуло ласковое снисхождение, как в речах матери, обращающейся к капризному ребенку, – а кто тебе сказал, что речь идет об убийстве? Большая охота отличается от всех остальных тем, что тут «дичь» не убивают, а ловят. Ее цель – поймать всех, кого накануне выпустили из клеток, и загнать обратно, добавив кое-кого еще… Кстати, подсказать, где ты найдешь гоблинов?»

«Где?» – поинтересовался я после небольшой паузы.

«Следуй точно вдоль течения реки, никуда не сворачивая, и ищи маленький островок, заросший кустарником. Там их поселение. Поднимай всех, кого сможешь, и гони в сторону заставы. Где-то на полпути тебя будут ждать остальные загонщики, сдав им гоблинов, ты можешь быть свободен! В случае чего – вызывай, помогу!»

Связь прервалась. Я с раздражением стиснул амулет в кулаке, прежде чем убрать обратно за пазуху.

Впереди блестела лента реки, свернул туда, собираясь точно следовать всем указаниям волшебницы. Немного поразмыслив, пришел к решению честно выполнять свой долг – просто делать свое дело, ни во что не вмешиваясь и стараясь не выделяться из числа других пограничников.

Гоблины не относятся к племенам, приверженным определенному образу жизни. Они – кочевники и бродяги, нигде долго не задерживаются и даже в городах, где люди смотрят сквозь пальцы на присутствие этих двуногих ящериц, ведут бродячий образ жизни, ночуя вместе с самками и детенышами на голой земле или под забором. Говорят, когда-то у гоблинов были свои города, правители, законы, даже наука и искусство, но все это похоронено во мраке времен и забыто так прочно, что сами эти существа лишь пожимают плечами в ответ на такие заявления. Сейчас они – только охотники и грабители, ворующие все, что плохо лежит, и не брезгующие поедать разумных существ. На стоянках гоблинов находили обугленные черепа людей, альфаров, эльфов и даже троллей и орков – неудивительно, что их ненавидит большинство разумных рас.

Волшебница не подвела – мы заметили гоблина-часового среди высокой травы, хотя обычно эти существа такие мастера прятаться, что можно пройти в двух шагах от затаившегося гоблина-наблюдателя и не учуять его. Но этот замер, не прячась, среди камышин, его оливково-зеленая с кирпичными разводами шкура выделялась далеко. Ветер дул в нашу сторону, и гоблин заметил всадников, когда стало слишком поздно. Было ли это воздействием чар Видящей или просто такой попался часовой, но, обнаружив нас, он сначала застыл, выпучив без того большие глаза, а потом резко засвистел и, швырнув копье, кинулся бежать.

Лето стояло жаркое, речка обмелела, так что на остров мы ворвались галопом, разбрызгивая воду. Гоблины, застигнутые врасплох, успели только похватать оружие, самки переловили детенышей, и обитатели всей гурьбой кинулись бежать с острова. Мы дали им время форсировать противоположную, более глубокую половину реки, после чего неспешной рысью погнали в сторону границы, растянувшись цепью.

Гоблины осознанно стремились под защиту речной долины, где им легко было спрятаться среди прибрежной растительности, но мы не дали им даже приблизиться к берегу. Заметив, что их гонят прямиком в густой лес, гоблины вдруг развернулись, сбились в плотную кучу. Самцы пропустили самок в центр, те закрыли своими телами детенышей, и все дружно рванулись нам навстречу. У большинства из оружия были короткие копья, дубины и пращи, лишь последние представляли для нас какую-то угрозу. Я сообразил это, когда один камень просвистел мимо моего виска, а другой метко ударил по шлему подчиненного, заставив того покачнуться в седле.

В ответ эльфы вскинули луки.

– Не стрелять! – крикнул я, но было поздно. Сразу пять или шесть стрел взвились в воздух, и несколько гоблинов упали, убитые или раненые.

– Не стрелять! – повторил я приказ. – Гнать в лес!

Но уцелевшие решили дорого продать жизни. Камни из пращей замелькали в воздухе, заставив нас поднять щиты. Кони вертелись, взвизгивая от боли, когда камни попадали в них. Еще чуть-чуть – и восставшие твари прорвутся к реке.

Укрывшись щитом, я стиснул в кулаке амулет, лихорадочно вспоминая, как надо вызывать Видящую. Обычно волшебницы сами выходили на связь, нам оставалось лишь подчиняться их мысленному голосу, тем более, повторюсь, телепатов на заставе не было.

Но волшебница откликнулась.

«Что случилось?» – услышал я.

«Гоблины нас атакуют, они почти прорвались обратно к реке, – доложил я. – У них пращи. Кое-кто из наших уже легко ранен. Что делать?»

Несколько долгих секунд волшебница молчала, очевидно обдумывая ответ.

«Сделай-ка вот что…»

Подчиняясь ее указаниям, я поднял вверх правую руку, сложил пальцы щепотью и повел ими в воздухе, вычерчивая сложную фигуру. Моя рука налилась тяжестью, я с трудом ворочал ею, да и сам воздух словно уплотнился и стал ледяным. Все же мне удалось довести дело до конца, после чего громко и четко повторил те слова, которые мысленно надиктовала мне волшебница.

Вообще-то мужчины-эльфы – я имею в виду чистокровные эльфы – практически неспособны к магии. Есть так называемые медиумы, обладающие врожденным запасом магических сил – Видящие волшебницы развивают в них дар накапливать магию и используют в своих целях. В моем роду не было даже медиумов, не говоря уже о том, чтобы где-то когда-то в Доме Дармира рождались Видящие, но сейчас я колдовал. Волшебница как бы вселилась в мое тело, это она, а не я применяла сейчас магию.

Но гоблины-то этого не знали. Увидев огненный знак и услышав слова заклинания, они запаниковали и заметались туда-сюда, превратившись в напуганную толпу. Пращи, дубины и копья были забыты. Многие вообще побросали оружие и вопили от ужаса, закрывая лапами морды.

«Готово! – услышал я довольный голос волшебницы. – Теперь гоните их!»

– Вперед! – отдал я приказ, радуясь возможности опять владеть своим телом.

Мы, десять всадников – подтянулись даже раненые, – сомкнули ряды, оттесняя мечущихся созданий от реки и направляя в сторону леса. Но племя сильно рассеялось по побережью, и несколько самок с детенышами все-таки прорвались к зарослям. Я не стал их преследовать из опасения, что потеряю контроль над остальными, и махнул рукой, приказывая своему десятку гнать оставшихся в лес.

Сбившись плотной гурьбой, гоблины бежали, поддерживая друг друга. Иногда какая-нибудь из самок пыталась прорваться и скрыться, но мы легко возвращали их в строй. Все-таки двум-трем удалось зашвырнуть своих детенышей подальше в кусты. Верещащие гоблинята разбегались в разные стороны, но я решил не тратить на них времени. Выживут они или нет – сейчас мне было безразлично. Я мечтал только об одном – как можно скорее сдать племя загонщикам. Мне было противно воевать с самками и детенышами, даже если это – самки гоблинов. И когда одна метнулась прямо под копыта моего коня, прижимая к себе двух малышей, я вздыбил лошадь, позволив ей проскочить прямо между передними ногами коня и затеряться в кустарнике.

Далеко впереди запел рог – где-то там была цепь загонщиков. Я кивнул трубачу, и он выдул из своего рога ответную ноту. Это была наша обычная перекличка.

Еще один рог пропел свою коротенькую песню слева от меня. Его сигнал означал, что там тоже гонят какую-то двуногую дичь. Мой трубач ответил ему, и некоторое время они перекликались, координируя действия.

В чаще леса двигаться пришлось осторожно, чтобы не переломать лошадям ноги. Не привычные к такой спешке – им приходилось все время бежать – гоблины начали выдыхаться. Некоторые даже побросали оружие, потому что им было тяжело его тащить. Другие опирались на копья, как на палки во время ходьбы.

Рог пропел совсем близко, и буквально через пару минут навстречу нам выскочили два лесных тролля. Обычно эти существа живут небольшими семейными группами или поодиночке, и отыскать сразу двоих было удачей. Тролли распугали гоблинов, заставив меня потерять в кустах еще нескольких, но остальных мы собрали в плотную кучу и погнали вперед.

Постепенно шум Большой охоты стал ближе. Чаще звучали рога, несколько раз я слышал лай собак. Гоблины заволновались, переговариваясь на своем языке, их волнение достигло предела, когда бегущие впереди наткнулись на что-то в высокой траве между деревьями.

Отогнав подальше свою «дичь», я взглянул на то, что они обнаружили, – и чуть не свалился с седла.

Это был труп светлого альфара, одетого в одну набедренную повязку. Труп был еще свежий – кровь не успела свернуться. Я сразу определил причину смерти – в альфара выпустили несколько стрел. По крайней мере, две раны оказались смертельными – в грудь и в глаз. Но, судя по обильно натекшей крови, сначала он был просто ранен, и его добивали долго и упорно.

Будь я один, гоблины, воспользовавшись моим замешательством, непременно бы разбежались. Но мой десяток не дремал. Пока командир приходил в себя, рядовые собрали испуганных существ в кучу и погнали прочь, прямиком на звуки сигнальных рогов и собачий лай. Я не спеша последовал за ними, размышляя над увиденным.

Что означала эта бессмысленная жестокость? Может быть, кто-то случайно ранил альфара и потом решил его добить, чтобы он не мучился?.. «Ага, – сказал мне внутренний голос, – пятью выстрелами в упор, из которых только два были смертельны». Неужели на заставе еще есть такие же косорукие лучники, как я? Или это «практиковался» в стрельбе кто-то, впервые взявший в руки оружие? Но кем же надо быть, чтобы, не имея опыта в убийстве, обладать такой жестокостью? Я корил себя, что не задержался и не осмотрел поляну повнимательнее – следы скольких эльфов там можно обнаружить? Но в конце концов пришел к выводу, что так оно и лучше. Меньше знаешь – крепче спишь. Будем считать, что выстрелы случайность, а добили альфара из милосердия.

Я опять стиснул амулет в кулаке, думая о Видящей. И она опять откликнулась, но теперь в ее мысленном голосе звучало недовольство:

«Что еще?»

Я в двух словах рассказал о находке.

«Что ты хочешь? Это же охота. Вякое бывает! Ты сам упустил несколько гоблинов, совершил, можно считать, ошибку… Не беспокойся. Если тебя так волнует судьба этого альфара, я потом помолюсь за его душу».

«Спасибо, – поблагодарил я. – А что мне делать теперь? Гоблинов я… э-э… сдал…»

«Откуда я знаю! Если делать нечего, присоединяйся к загонщикам. Посмотришь, как это бывает!»

«ЧТО – бывает? Убийства безоружных? У гоблинов были пращи, они оборонялись…»

«И тебе не хочется скрестить с ними оружие?»

«В честном бою – да. Но принимать участие в убийстве? Я, в конце концов, рыцарь!»

«Смотри не скажи этого лорду-Наместнику! Он ведь тоже рыцарь и к тому же твой господин!.. Хватит болтать. У меня много дел».

С этими словами Видящая отключилась. Амулет похолодел, превратившись в простой обломок драгоценного камня.

Я остался один, причем один в прямом смысле слова – я остановил коня, беседуя с волшебницей, и, как ни коротка была беседа, за это время мой десяток ушел вперед, гоня гоблинов в сторону охотников. За деревьями я еще видел силуэты всадников, но почему-то не спешил к ним присоединяться. Вместо этого развернул коня, направляясь к знакомому ручью. Сегодня там меня никто не ждал, но на берегу, в том месте, где я познал любовь и счастье, мне хотелось снова обрести душевный покой.

Надо признать, что любовь к Ленимирель сделала меня слабым. Я четыре года провел на войне и, переступив порог дворца Наместника, горел желанием добиться славы и признания на новом поприще. Может быть, если бы в моей жизни не было этой женщины, я бы сейчас не сидел на пожухлой осенней траве возле холодного ручья, глядя на бегущую воду, а скакал вместе с остальными загонщиками и весело стрелял бы по удирающим гоблинам или спорил, удастся ли мне с первого раза попасть в глаз лесного тролля. Но леди Ленимирель изменила меня… или я с самого начала был такой?

«Ты слишком расклеился, Данкор, – сказал я себе. – Если ты хочешь остаться воином, нужно вернуться на заставу. В конце концов, ты мужчина. И если не хочешь всю жизнь проторчать на одном месте, придется заставить себя смотреть даже на такие жестокие вещи, как убийство невинных. Ибо война с орками может возобновиться в любой год. Тогда придется не только сражаться и убивать, но и мстить – за уничтоженный Мраморный Остров, за своих товарищей… Так что вставай и поехали!»

Полный желания быть твердым до конца, я вскочил на коня и помчался в сторону заставы, прислушиваясь к доносящимся издалека звукам.

Пока я предавался самобичеванию у ручья, Большая охота подошла к концу, но то, что я увидел, заставило меня пожалеть о своем решении. В какой-то момент мне очень захотелось стать дезертиром – удержала только мысль о том, что в таком случае я лишусь чести и самоуважения.

На просторной поляне, на некотором расстоянии от стен заставы, были установлены походные кресла; тлели угли на жаровнях; высокородные лорды упражнялись в стрельбе.

Меня увидели, когда я спешился.

– Данкор! – окликнуло сразу несколько голосов. – Где ты был? Сотник уже хотел тебя искать… Иди сюда!

Я сделал шаг – и увидел мишени.

Почувствовал, как ноги приросли к земле.

Мишени оказались живыми – то есть еще живыми. К деревьям ремнями были прикручены светлый альфар и два гоблина, самец и самка. Всех троих утыкали стрелы, так, что оставалось удивляться, как они еще живы. Светлый альфар явно находился при последнем издыхании. Более живучие от природы, гоблины выглядели чуть-чуть лучше, хотя и им недолго осталось.

– Данкор? – Лорд-Наместник повернулся ко мне. Рядом с ним обнаружились его сын и сотник Годдар.

– Один из лучших моих воинов, – поспешил представить меня сотник. – Трижды отличился во время отражения атак гоблинов и людей. И этих гоблинов доставил именно он.

– Вот как? – Наместник вперил в меня пристальный холодный взгляд. Я не сомневался в том, что он меня узнал, но не опустил глаз. – Что ж, проходи и присоединяйся!

– Нет, – услышал я свой голос. – Я не убийца.

Теперь на меня смотрели все – кроме живых мишеней, которым все было безразлично.

– Но ты же был на войне! Ты сражался с темноволосыми…

– Но не с безоружными, – отрезал я. – Тем более не издевался над беззащитными пленниками. Не могу допустить, чтобы кто-то другой поступал подобным образом, роняя свое достоинство.

С этими словами я вытащил кинжал, подошел к привязанным к деревьям пленникам и, стараясь не смотреть им в глаза, прервал их мучения.

– Ты понимаешь, что ты наделал? – нарушил молчание лорд Дейтемир.

– Спас вашу честь, милорд, – промолвил я, вытирая кинжал и убирая его обратно в ножны.

– Что ж, – лорд-Наместник смотрел на меня снизу вверх, – позволь поблагодарить тебя… Данкор.

Однако на сегодня мои испытания не кончились.

Когда мы некоторое время спустя вернулись к заставе, выяснилось, что там нас уже ждут. Это были люди. Небольшой вооруженный отряд остановился под крепостной стеной. Видимо, люди только что прибыли – они только успели спешиться и чуть-чуть ослабить подпруги у лошадей. Три десятка верховых охраняли несколько подвод, на которые были установлены пустые клетки, очень похожие на те, в которых на заставу доставили двуногую «дичь». Заметив нас, люди засуетились. Двое – один постарше, с окладистой рыжей бородой, и второй помоложе – вышли навстречу.

К моему удивлению, сотник Годдар отделился от нашего строя и приблизился к ним, о чем-то заговорив.

Человеческого языка я не знал. Светлые альфары общались на том же языке, что и мы, как и темноволосые, у которых вообще не было собственного наречия. Людей я видел вблизи практически первый раз в жизни – те два случая, когда мне пришлось отражать набеги грабителей, не в счет. Поэтому я внимательно прислушивался и приглядывался к ним. А потом природное любопытство дало о себе знать, потому что я спешился и подошел к людям поближе.

– Смотри и учись, Данкор, – приветствовал мой порыв сотник. – Это – наши компаньоны.

– Разве Наместник имеет дело с людьми? – удивился я.

Обычно эльфы, особенно высокородные, не общались с «низшими расами», за исключением тех случаев, когда того требовала высокая политика. Краем уха я слышал, что в некоторых крупных странах имеются торгово-политические представительства, куда посылаются послы для решения спорных вопросов, но чтобы какой-нибудь Наместник напрямую имел дело с людьми?..

– Да, а что тут такого? – удивился Годдар. – Наш Остров торгует с людьми. Это взаимовыгодно… Слушай и учись – вдруг тебе придется однажды покинуть Архипелаг и оказаться среди них!

Моим вниманием завладел молодой человек, который принялся внимательно меня разглядывать. Годдар улучил минуту и что-то ему сказал. Человек коротко кивнул и уставился на меня с явным интересом.

– Родий, – показал он на себя пальцем. – Родий.

– Э-э… Данкор, – представился я.

– Ирматул, – указал человек куда-то вдаль. – Ир-ма-тул.

– Радужный Архипелаг, – подумав, ответил я, показывая на заставу за моей спиной.

Новый знакомый несколько раз кивнул и что-то спросил. Я не понял, покачал головой в знак отрицания.

– Он спросил, какого ты рода, – перевел мне Годдар.

– Не слишком высокого, – ответил я.

Сотник что-то произнес, человек кивнул – мол, понятно. После чего сам сказал несколько слов, указывая на повозки, собравшихся возле них всадников и своего пожилого спутника.

– Он сказал, что занимается торговлей и состоит приказчиком при своем отце, – объяснил сотник. – У них это семейное… Погоди пока. Давай товар! – крикнул он кому-то в задних рядах нашей кавалькады.

Всадники расступились, пропуская вперед колонну из светлых альфаров, гоблинов и троллей. Связанные длинной цепочкой, дрожащие от холода и усталости, многие с синяками и царапинами, они выстроились перед двумя людьми, которые, забыв про эльфов, стали прохаживаться перед ними, внимательно осматривая. Некоторых щупали, цепкими сильными пальцами хватая за плечи, пробуя, насколько крепки мускулы. Других заставляли открыть рот, чтобы посмотреть зубы.

Я стоял, как парализованный. Годдар ходил вместе с людьми, иногда произносил на их языке два-три слова. Не требовалось перевода, чтобы понять, о чем шла речь.

Работорговцы!

Конечно, я не был таким уж наивным мальчиком, как вам может показаться. Я прекрасно знал, что светлые альфары считаются рабами, отдельные лорды даже надевают своим слугам ошейники и периодически устраивают набеги на соседей с целью захвата их невольников. По закону живущие на фермах свободны, но если какой-нибудь альфар переступит порог замка – по своей воле или силой – он становится рабом. Многие знатные эльфы, охотясь на фермеров, увеличивают число своей прислуги. Горо, например, был моим личным рабом, разве что я не мог его продать, ибо у нас после восстания орков исчезли рабские рынки. Но чтобы высокородный лорд, да еще лорд-Наместник, за деньги сбывал светлых альфаров людям! О таком я слышал впервые.

Тем временем два торговца осмотрели весь строй и приступили к торгам. То есть торговались и спорили, иногда бросая взгляды на сидевшего в седле лорда Дейтемира, именно старший человек и сам сотник Годдар, а молодой помощник, представившийся Родием, оказался не у дел. Он подошел ко мне, как к приятелю, посмотрел снизу вверх – я вам уже говорил, что мой рост был моей особой приметой? – и цокнул языком.

– Хорошо, – вдруг сказал он по-эльфийски и добавил несколько слов на своем языке.

Я решительно покачал головой:

– Нет, не хорошо. Торговать разумными существами – это… это мерзко!

– А ты, Данкор, кажется, собираешься учить меня, что хорошо, а что плохо? – раздался за моей спиной вкрадчивый голос лорда-Наместника.

Я обернулся и встретил прямой открытый взгляд.

– Я не собираюсь осуждать вас, милорд, – промолвил я, – тем более что я приносил вам клятву верности. Я готов и дальше вам служить… но только там и тогда, где не будет задета моя честь!

Некоторое время мы смотрели друг на друга. Благодаря своему росту я мог не запрокидывать голову так, как сделал бы любой другой на моем месте, и, очевидно, со стороны это выглядело значительно. Во всяком случае, лорд Дейтемир внезапно хмыкнул, отводя глаза.

– Я подумаю над твоими словами, Данкор, – промолвил он. – Заканчивай здесь, Годдар. Жду тебя с выручкой!

Лорд хлестнул коня и поскакал к заставе. Большая часть всадников отправилась следом.

Я тоже не стал досматривать до конца это представление – передачу из рук в руки денег и то, как рабов загоняли в клетки на повозках. Не попрощавшись с людьми, пешком, ведя коня в поводу, направился на заставу.

2

Лорд-Наместник не забыл нашего короткого разговора – не прошло и пары недель со дня Большой охоты, как через Видящую мне передали короткий категорический приказ: немедленно явиться в поместье-столицу.

Не представляя, что на сей раз готовит мне судьба, я тем не менее не спорил с нею. Коротко попрощался со своими сослуживцами и сотником Годдаром, в последний раз навестил ручей, на берегу которого мы с Ленимирель любили друг друга, и отправился в столицу.

Первое знакомое лицо, которое я увидел, был сотник, лорд Бормидар. Он шел куда-то по делам, но остановился, заметив меня, и махнул рукой:

– Данкор! Какими судьбами? Я верил, что ты не задержишься в изгнании надолго!

– Я не знаю, зачем меня призвал Наместник, – признался я, спешиваясь. – Мы встретились на границе во время его Большой охоты, и там он меня вспомнил.

– А, – протянул лорд Бормидар, – тогда понятно. Лорд Дейтемир не из тех, кто страдает от кратковременной потери памяти. Советую не расслабляться – тебя скоро потребуют «наверх»!

Он оказался прав. Я не успел возобновить знакомство со своими прежними сослуживцами, как примчался запыхавшийся альфар – меня срочно требовал к себе Наместник.

Тот ждал меня в знакомой библиотеке, но был не один. Вместе с ним находились еще трое – немолодой уже эльф в кожаном доспехе, перетянутом крест-накрест ремнями перевязей, на которых висело оружие, и две Видящие. Одну я знал – это была собственная Видящая Наместников Коралловых, Хозяйка Острова. Другую, помоложе, видел впервые. Она оказалась совсем юной, хотя о силе волшебниц не судят по их возрасту.

– Вот он, – просто сказал Наместник Дейтемир.

Хозяйка Острова встала и подошла ко мне. Я наклонился, чтобы она – как назло, небольшая ростом – могла дотянуться до моего лба тонкой ухоженной рукой. Ее прикосновение было ласковым и легким.

– Ты телепат?

Родиться телепатом считалось нормальным – ведь это означало всего лишь умение слушать чужие мысли. Совсем не то, что родиться медиумом. Видящие утверждали, что владеть магической силой – не просто позор, но нечто, недостойное мужчины, от сыновей-медиумов старались избавиться, едва ли не с младенчества отдавая их в Орден.

– Нет, госпожа, – ответил я. – В моем роду никогда не появлялось ни телепатов, ни медиумов, ни тем более Видящих. Правда, я на заставе мог общаться с нашей Видящей – но только посредством амулета.

– Хорошо, – кивнула волшебница. – А теперь закрой глаза и расслабься.

Я сделал все, как она велела, и встал на колено, чтобы ей было удобнее положить руки мне на лоб. Что она делала со мной, не знаю – как многие, я привык доверять Видящим.

– Что ж, – прозвучал некоторое время спустя ее негромкий голос, – вы правы, мой лорд, этот воин нам подходит. Он прямодушен, честен, но умеет быть твердым и трезво смотрит в лицо опасностям. И в то же время лишен некоторых предрассудков, что тоже может оказаться полезным в нашем деле.

– Слышал, Данкор? – окликнул меня лорд-Наместник. – Ты, кажется, говорил, что готов послужить мне в любом месте, где не будет урона твоей чести?

– Да, милорд. – Я открыл глаза, но остался стоять на одном колене. – Мой род не так богат и не так знатен, как некоторые. По сути дела, моя честь – вот все, что у меня есть. Кроме того, я – единственный сын своего отца и должен вдвойне оберегать честь семьи.

– Понятно, – кивнул Наместник. – Мастер Теор, я предлагаю вам взять этого рыцаря с собой на север. Ты уже распаковал вещи?

– Нет, милорд.

– И не распаковывай. Завтра на север отходит караван – я решил основать в горах, у истоков реки Янтарной, поселение, чтобы добывать золото и кое-какие драгоценные камни. Мастер Теор назначен комендантом. А ты, как один из лучших мечников, станешь его правой рукой и помощником. Тебе все понятно?

Я посмотрел на пожилого эльфа. Судя по простым, явно самодельным доспехам, которые представляли собой что-то вроде кожаной чешуи, и тому, что его при мне назвали мастером, он не был лордом, то есть у него не имелось своего замка, и он, как его предки, всю жизнь служил другим. Вопреки тому, что о нас говорят люди, далеко не каждый эльф – лорд. Есть лорды, есть высокие лорды, есть высокородные, а есть простые эльфы, которые, как правило, служат рыцарями в войсках у лордов. Многие из них владеют каким-либо ремеслами, например, мастер Теор наверняка был отличным кожевником. Встречались мастера-портные, кузнецы, ювелиры, менестрели, целители и даже садоводы. Две трети из них не владели оружием, в то время как для лорда единственной приемлемой профессией была война. Наверняка для мастера Теора стать комендантом далекой северной крепости – был единственный шанс чего-то достичь в жизни, и то, что я, лорд, оказался всего лишь помощником у простого эльфа, должно было унизить меня, но я ничем не выдал своих чувств.

– Располагайте мною, мастер Теор!

– Он превосходный мечник, мастер, – сообщил лорд-Наместник. – Думаю, вашему гарнизону этот воин принесет пользу.

– Осмелюсь поинтересоваться, – голос у нового коменданта был глухой, а не звучный, как опять-таки думают об эльфах люди, – на сколько лет этот юноша отправлен на север?

– До особого распоряжения. – Лорд Дейтемир взглянул на меня в упор: – Тебе понятно, Данкор?

Я поклонился, невольно сделав поклон глубже, чем полагалось, чтобы успеть справиться с нахлынувшими чувствами. «До особого распоряжения», скорее всего, означало «навсегда». А это значит, что я больше никогда не увижу…

– Мне все понятно, милорд, – промолвил я. – Разрешите идти?

– Иди. Но завтра на рассвете с вещами изволь выйти к воротам. Ты очень вовремя приехал. Если бы опоздал хотя бы на день, пришлось бы догонять караван в одиночку!.. А мы с вами, мастер, обсудим кое-какие тонкости…

На негнущихся ногах я покинул библиотеку и побрел прочь.

Через несколько часов мне придется покинуть этот дворец навсегда – в том, что лорд-Наместник не позволит больше своему подданному переступить порог поместья-столицы, я не сомневался. Вряд ли мне будет позволено вернуться на Остров и навестить родителей. Я никогда не увижу отца, мать, сестер… Дайнериль уже должна была кого-нибудь родить Этириру… У меня самого наверняка никогда не будет семьи – ведь мое сердце останется тут, заточенное в одной из комнат Кораллового дворца, вместе с той единственной женщиной, которую я готов любить до конца моих дней. Теперь она забудет обо мне, как и я должен буду выбросить из головы и сердца все воспоминания о Наместнице Ленимирель. Ибо там, на севере, в диком краю, где на первом плане окажется желание выжить, не будет места иным чувствам.

Погруженный в свои мысли, я вернулся в казарму. Мои вещи лежали на постели не распакованными. Слуга-альфар нерешительно топтался рядом, увидев мое недовольное лицо, опустился на колени и забормотал извинения. Я вспомнил, что за невыполнение приказа ему грозит участие в Большой охоте, и жестом отослал его прочь. После чего сбросил вещи на пол и, улегшись прямо в одежде на постель, уставился в потолок.

Вернувшиеся с тренировки бывшие товарищи обрадовались моему появлению и засыпали меня вопросами – где я был, почему и надолго ли вернулся, – но я не стал вступать в разговоры. Зачем налаживать отношения, которые никогда больше не возобновятся?

Ночью мне не спалось. Как обычно перед важными событиями, мучила бессонница. Я лежал на постели, слушая спокойное дыхание спящих воинов, и размышлял о будущем. Мало ли что меня ждет в северных горах! Там, кажется, обитают темные альфары и горные тролли. Если темные альфары хотя бы вполовину такие же, как их родичи светлые альфары, там можно будет нормально жить.

Без толку валяться в постели сил не было. Я уже мечтал о северных горах как о месте, где у меня начнется новая жизнь. Там я стану, хоть и формально, свободен от служения Наместнику Коралловому. И пусть самостоятельно не смогу покинуть северную крепость без того, чтобы считаться дезертиром, все-таки контролировать меня напрямую лорд не сможет. Что ж, прощай, старая жизнь! Здравствуй, жизнь новая!

Я встал и вышел из казармы.

Ночь еще не уступила свои права дню – до рассвета оставалось больше часа. Только через час начнутся сборы в дорогу, но проваляться это время в постели я не мог. Остановившись на пороге, глубоко вдохнул свежий ночной воздух полной грудью.

Едва различимая тень шевельнулась во мраке. Кто-то пробирался в сторону казармы, прячась за деревьями и надворными постройками. Кто-то, явно не желающий быть узнанным.

– Кто здесь? – прошептал я. Проклиная свой высоченный рост, пригнулся и осторожно двинулся на перехват.

– Ох! – Тень отшатнулась, прижала руки к груди и спряталась в тени. – Я… я…

– Ленимирель?

– Данкор!

Гордая леди-Наместница всплеснула руками и бросилась мне на грудь. Обхватила мою шею, прижалась всем телом, вздрагивая и всхлипывая, как потерявшаяся девочка. Я обнял ее, с наслаждением вдохнул запах волос. Мы не виделись две недели, но мне казалось, что миновала целая вечность.

– Данкор, милый Данкор, – шептала она.

– Как ты пришла сюда?

– Я ничего не могла с собой поделать! – Она подняла голову, взглянув мне в глаза. – Когда я услышала, что ты приехал, я ничего, совсем ничего не смогла с собой поделать! Весь день не находила себе места и ночью не смогла сомкнуть глаз. Я должна была тебя увидеть, перед тем… как мы расстанемся навсегда!

Ленимирель всхлипнула и опять спрятала лицо у меня на груди. Я обнял ее, наслаждаясь близостью к самой красивой, самой лучшей, самой любимой женщине мира.

– Скоро я исчезну из твоей жизни, – промолвил я.

– Никогда! – горячо воскликнула она, снова подняла голову и жадно всмотрелась в мое лицо. – Ты никогда не исчезнешь из моей жизни! Пока жива, буду помнить о тебе, потому что ты оставил мне залог твоей любви.

– Что?

Я отстранил Ленимирель, посмотрел ей в глаза. В свое время мне достаточно часто приходилось слушать менестрелей, так что было понятно, что моя возлюбленная имела в виду.

– Да, да. – Ее лицо сияло. – У меня будет ребенок! Твой ребенок! Если бы Дейтемир не увез меня после Большой охоты, ты узнал бы об этом еще на берегу нашего ручья. О Покровители! Я такая счастливая! Мне кажется, я не была так счастлива с тех пор, как вышла замуж. Пусть мы расстанемся, но твой сын…

– Или дочь, – прошептал я.

– Сын! – горячо перебила меня Ленимирель. – Когда я хотела родить девочку, я посоветовалась с нашей Видящей, как мне сделать так, чтобы родился младенец определенного пола. Она кое-что мне рассказала… А сейчас я все делаю наоборот, не так, как говорила она. Значит, должен родиться мальчик! Я обязательно сохраню твоего сына! И всегда буду тебя любить!

– Ленимирель, – только и смог я произнести. Мой мир действительно рушился. Я покидал не просто прежнюю жизнь – я оставлял на Коралловом Острове свою семью. Моя женщина… мой ребенок…

– А как же лорд Дейтемир? – вспомнил я. – Он же…

– Не беспокойся за нас. – Ленимирель ласково провела ладонью по моей щеке, – он ничего не заподозрит. На днях я проведу с ним ночь, и он будет считать, что это – его сын. А даже если что-то и заподозрит, гордость не позволит ему не признать ребенка, тем более если мальчик родится крепким и здоровым. Муж еще будет гордиться… нашим малышом. А я буду смотреть на ребенка и вспоминать тебя.

– А мне не останется ничего, – промолвил я, чувствуя, как сердце опять сжимается в предчувствии боли.

– Я отдала тебе свое сердце. И люблю тебя!

С этими словами женщина поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Я не мог не ответить на ее поцелуй. А потом осторожно приподнял любимую и опустился вместе с нею на влажную от росы траву.

Мы расстались через час, с усилием расплетя объятия. Ленимирель поправила сбившуюся сеточку на волосах.

– Ты сделал мне такой подарок, о котором я буду вспоминать всю оставшуюся жизнь, – промолвила она. – Теперь мне намного легче будет перенести разлуку.

– Сбереги моего ребенка, – промолвил я. – И когда он подрастет, расскажи ему обо мне!

– Он будет знать, что у него самый лучший отец в мире! – сказала Ленимирель на прощание. – Он будет… он…

Голос ее прервался. Я догадался, что женщина плачет. Ленимирель никогда не плакала в моем присутствии, и я совершенно не знал, что делать. Но когда попытался снова обнять и прижать ее к себе, она высвободилась из моих объятий и смахнула с ресниц слезу.

– Не надо, – прошептала срывающимся голосом. – Мне пора… Прощай!

Любимая выскользнула из моих рук и убежала, оставив меня одного. Проводив ее взглядом, я вернулся в казарму, взял мешок с вещами и направился к конюшням.

Полчаса спустя мастер Теор, ваш покорный слуга и еще десятка три эльфов покидали поместье-столицу. Рассвет только вступал в свои права, небо было серо-голубым, на востоке за деревьями розовела заря. Большая часть замков еще спала, лишь слуги-альфары суетились, да кое-где поднялись рачительные хозяйки – проверить, все ли в порядке. Я подозревал, что леди Ленимирель тоже не сомкнула глаз и сейчас бродит по сонному замку, делая вид, что поглощена делами, а сама чутко прислушивается к малейшему шороху, надеясь уловить топот копыт наших коней.

– Что не так? – окликнул Теор.

– Все в порядке, мастер, – отозвался я.

– Да нет! – фыркнул он. – За последние полчаса ты обернулся назад уже восемь раз! Что-то забыл? Смотри, парень, в северных горах будет не до лишних воспоминаний! Там идет постоянная война. И если ты надеешься когда-нибудь вернуться, тебе стоит уже сейчас задуматься о том, как ты будешь выживать!

– А вы были в северных горах? – проявил я любопытство.

– Да, недолго, – кивнул мастер Теор. – В одной из разведывательных экспедиций лорда-Наместника. Я добровольно вызвался остаться там, потому что здесь у меня в моем возрасте нет шансов чего-то добиться. А там… там новые возможности… Можно сказать, что это – совершенно другой мир!

– В старом мире я оставил самое дорогое для меня существо, – пробормотал я. – Даже двух самых дорогих существ.

– А я, – в разговор внезапно вступила наша Видящая, – я еще ничего не успела. Только-только покинула Обитель, и меня отправили на север. Первый раз куда-то еду! Скажите, – она обернулась к мастеру Теору, – а там, на севере, очень страшно?

Ее юное миловидное лицо побледнело, исказилось от волнения, и наш командир улыбнулся:

– Не настолько страшно, как может показаться на первый взгляд, госпожа. Там, правда, зимой бывает очень холодно и практически нет деревьев, но в остальном… Там вполне сносно можно жить! Конечно, если не распускаться…

Не прибавив более ни слова и предоставив нам самим додумывать, что хотел сказать этими словами, мастер Теор пришпорил коня и вырвался в голову нашей небольшой колонны.

Так началась моя новая жизнь. Правда, тогда казалось, что впереди больше ничего не будет. Как же я ошибался! Впрочем, всему свое время. В те дни я был слишком подавлен расставанием с любимой женщиной, слишком поражен известием о том, что оставляю своего нерожденного ребенка, чтобы думать о чем-то еще.

Два дня наш небольшой отряд – десять всадников-эльфов и двадцать пехотинцев (в горах от лошадей мало толку), а также шесть подвод, на которых альфары-слуги везли припасы и оружие, – шел по Коралловому Острову. Потом, перейдя границу, мы вступили на Янтарный Остров, второй из восточной группы Островов Радужного Архипелага, и через несколько дней миновали его.

Наша первая ночевка за пределами Архипелага (разоренный орками Мраморный Остров остался дальше на востоке, а западнее был Обсидиановый) вышла напряженной. Мы остановились недалеко от какой-то крепости, давно заброшенной и покинутой обитателями. Видящая некоторое время скользила взглядом по руинам, потом подняла посох и нацелила его на них.

– Странно, – промолвила она пару минут спустя, – эти места покинуты без видимой причины! Жителей не убили, они однажды просто собрали свои вещи и ушли!

– Наверняка они бежали от надвигающейся войны, – пожал плечами мастер Теор, не отрывая взгляда от пламени костра.

– Бежали? И даже не попытались защитить свой дом? – недоуменно воскликнула волшебница. – Но ведь это…

– Не все родятся воинами, госпожа, – спокойно перебил мастер Теор и кивнул мне: – Иди-ка сюда, Данкор. Посмотрим, что ты за мечник!

С этими словами он встал, поднял с земли два своих меча. Я удивленно пожал плечами. Мы путешествовали вместе уже девять дней, но за это время мастер еще ни разу не вспомнил обо мне, не показал, что как-то выделяет из толпы.

Мы отошли на несколько шагов от костра. Он – с двумя мечами, я – со своим полутораручным мечом.

– И только-то? – Мастер Теор бросил взгляд на мое оружие. – Возьми защиту для левой руки!

Я пожал плечами и достал из-за пояса кинжал. До сих пор мне вполне хватало одного меча. Ну разве что в бою я использовал щит, да и то больше прикрывал им лошадь, чем себя.

– Приступим, – произнес мастер Теор и атаковал так быстро, что я еле успел поднять меч.

Два его клинка двигались легко и быстро, он порхал, как бабочка, и наносил быстрые, точные удары, которые в настоящем бою могли бы стоить мне жизни. Несмотря на небольшой рост и по сравнению со мной относительно хрупкое сложение, он скоро заставил меня вспотеть от напряжения. Я чувствовал, что могу проиграть, и так бы оно случилось, если бы у меня не было кое-какого опыта боев с двумя-тремя противниками одновременно. Только те противники не действовали так быстро и легко. Мечи мастера то летали независимо друг от друга, то дополняли друг друга, действуя как единое целое. Я отступал, кружил, подпрыгивал – и мало-помалу проигрывал бой.

– Достаточно. – Мастер Теор внезапно опустил оружие. Его отнюдь не широкая грудь вздымалась мерно и сильно. – У тебя есть все задатки отличного воина, Данкор, но есть и недостатки. Если бы мы бились всерьез, мне ничего бы не стоило трижды ранить тебя, причем дважды – смертельно. А знаешь почему?

– Вы одинаково хорошо действуете обеими руками, – сказал я. – А я – только правой.

– Молодец, но это еще не все. Дело в твоем росте. Тебе больше подходят боковые удары, а ты почему-то предпочитаешь все время бить сверху вниз.

– Привычка конного боя, – пожал я плечами. – С коня так и бьются.

– Вот именно! А в горах тебе придется отучаться сражаться на коне. Там лошадь иногда становится помехой. Горские племена – а там живут не только тролли и темные альфары, но и кое-кто из людей – вообще не признают конного строя. Их лошади больше используются для перевозки тяжестей. Садятся, чтобы воевать, на них крайне редко. Так что, пока ты будешь замахиваться, какой-нибудь проворный альфар поднырнет под твой меч и ударит тебя в ногу или в живот. По счастью, у нас есть немного времени. Мы будем заниматься каждый вечер. И надеюсь, ты успеешь что-нибудь усвоить.

– Надеюсь, – кивнул я.

– Тогда – в позицию, парень! – жестко промолвил новоявленный учитель, поднимая оба клинка.

– Почему вы уделяете мне внимание? – поинтересовался я через некоторое время, когда мы остановились передохнуть.

Мастер Теор пожал плечами.

– Просто мне хочется, чтобы ты выжил, Данкор, – промолвил он после паузы.

– Но мы в пути не первый день. Почему вы только сейчас взялись за мое обучение?

– Скажем так – я присматривался к тебе. – Командир смерил меня долгим взглядом снизу вверх. – Тебя навязали мне в самый последний момент, причем сразу рекомендовали сделать своей правой рукой и помощником. То есть взвалить на тебя кучу обязанностей, от которых будет трудно сбежать. Просьба взять тебя на север была высказана тоном приказа, а приказы, как известно, не обсуждаются. Да и тебе тоже не дали времени на размышления. Все это говорило только об одном – от тебя хотели избавиться. Причем избавиться так, чтобы это выглядело как можно естественнее. Зная Наместника Дейтемира, могу предположить, что он изо всех сил старается сохранить лицо. Что такого ты натворил, парень?

«Соблазнил его жену и сделал ей ребенка!» – это была правда, но ее никто не должен был знать. Этого не знал даже сам обманутый муж, и нечего было об этом распространяться посторонним. Поэтому вслух я сказал кое-что другое:

– Я не знаю.

– А я догадываюсь, – ошарашил мастер Теор. – Ты сделал что-то такое, что идет вразрез с понятиями о чести…

– Скорее, это лорд-Наместник сделал кое-что, чего я не могу принять, – возразил я. – Мой род недостаточно богат и знатен, у меня нет ничего, кроме фамильной чести. Кроме того, я – единственный сын у отца и…

– Все понятно. – Командир отсалютовал мечом. – Ты еще скажи, что однажды сделал Наместнику замечание относительно того, что он поступает бесчестно!

– Да так, собственно, и было, – пожал я плечами. – На Большой охоте!

– Ого! – только и сказал мастер Теор, и больше мы к этому разговору не возвращались.

Но каждый вечер, стоило остановиться на привал, он отзывал меня в сторонку и час-полтора в обязательном порядке посвящал моему обучению. Под его строгим придирчивым взглядом я осваивал новые приемы и без конца, до онемения мышц, повторял старые. Каждую свободную минуту мне предлагалось посвящать тренировкам и учиться одинаково владеть обеими руками.

Сначала на наши ежедневные упражнения остальные всадники посматривали искоса, но потом кое-кто начал исподтишка повторять подсмотренные у нас приемы; десять дней спустя, когда мы наконец вступили в предгорья, тренировался весь отряд. Не скажу, что мастера Теора обрадовало такое количество учеников, но возражать против того, что мы начали пробовать его науку друг на друге, он не стал.

Мы, эльфы, жители равнин. Поэтому вставшие впереди предгорья нас неприятно поразили. Уж слишком они отличались от привычных лесов и полей и слишком напоминали любимые места ненавистных орков. Пещеры и вырытые в горных склонах норы – вот самое лучшее для них место обитания. Но никак не для нас. Самая сладкая музыка для эльфа – шелест листвы.

Здесь же лесов практически не было – так, отдельные могучие кедры, мрачные ели и корявые березы. Рощицы за три дня пути мы встретили всего дважды, а самой распространенной растительностью были заросли колючих кустарников, усыпанных синими и красными терпкими на вкус ягодами. Видящая попробовала некоторые из них и сообщила, что из ягод можно готовить отличные настойки, помогающие от расстройства желудка и способствующие усилению аппетита.

Здесь нечего было думать следовать по прямой, и мастер Теор повел нас вдоль берега реки, которая за века проточила в горах целую долину. Это были верховья знаменитой Янтарной реки, одной из самых больших и полноводных рек Радужного Архипелага. Она пересекала три Острова – Янтарный, наш родной Коралловый и, пройдя через незаселенные участки в середине Архипелага, напоследок «задевала» Топазовый, один из трех западных Островов. Почти все более мелкие реки Архипелага либо были ее притоками, либо впадали в другую большую реку – Паран-Ту, которая потом уходила в Паннорию.

В предгорьях характер нашего движения изменился. Теперь мы почти все время шли пешком, ведя лошадей на поводу, за исключением Видящей, поскольку ни у кого не поднялся язык заставить волшебницу идти своими ногами. На лошадей мы частично навьючили припасы с подвод, таким образом разгрузив их. На каждом повороте мастер Теор пускал вперед разведчиков, приспособив для этого даже альфаров-возниц. Мы то и дело останавливались, дожидаясь, пока из-за камней появится фигура ушедшего вперед дозорного и махнет нам рукой – мол, путь свободен, можно двигаться дальше.

– Здесь уже можно встретить горцев, – говорил мастер Теор. – Недалеко пролегают их караванные и пастушьи тропы. Основные занятия этих племен – скотоводство и торговля, так что в основном это мирные народы, но очень гордые. Если их разозлить, они нам долго не дадут покоя.

Но первыми нас встретили не горцы, а горные тролли.

Есть несколько основных видов троллей – более мелкие и мирные лесные, болотные, ростом чуть выше человека, покрытые бородавчатой слизистой кожей, уродливые, но трусливые, любящие нападать исподтишка, овражные хамстеры, карлики с мерзким характером и, наконец, горные тролли, ростом намного выше человека, серо-зеленые, с чешуей на плечах. Живут эти существа кланами в пещерах и слывут самыми опасными из всех троллей. Они могут вызывать обвалы, туманы, сход снежных лавин. Но опаснее всего горные тролли считались тем, что их небольшие отряды бродили по горам в поисках добычи.

В тот день такой добычей стали мы.

То есть стали бы, если бы не наша Видящая.

Она ехала чуть впереди, немного обогнав нас, плетущихся пешком по горной тропе. Скалолазы из нас никудышные – все-таки выросли на равнинах, – и поэтому мы старались выбирать более гладкие склоны и сейчас двигались вдоль берега реки, выискивая тропу пошире.

Внезапно наша волшебница тихо охнула и схватилась за голову. В другое время мы бы не обратили на это внимания, но Видящая вдруг покачнулась в седле и прошептала:

– Не понимаю…

– Что? – Мастер Теор бросил коня и подошел к ее лошади. – Что вы сказали, госпожа?

– Я не понимаю, что происходит, – протянула она, озираясь по сторонам. – Мне кажется или горы шевелятся?

Мы встали, озираясь по сторонам. Впереди, там, куда ушли разведчики, скалы действительно казались какими-то не такими. Мне почудилось, что прежде у них не было таких острых граней, похожих на огромные зубы.

– Горы не шевелятся, госпожа. – Мастер Теор оглянулся вокруг. – Вам показалось!

– Может быть… Но… смотрите!

Волшебница показала куда-то вперед и вверх. Мы проследили взглядом за ее рукой – там, на склоне, виднелась хрупкая фигурка одного из наших альфаров. Он махал руками, желая, чтобы его заметили.

– Как он туда забрался? – подумал вслух мастер Теор.

Свистом он подозвал коня, вскочил в седло и…

– Нет! Нет! Назад! – вдруг закричала волшебница. – Это иллюзия! Смотрите!

Она взмахнула руками, что-то негромко произнесла – и фигурка альфара пропала. Вместо него на скале возник…

– Горный тролль, – выдохнул командир, осаживая коня. – Сомкнуть ряды! К бою!

Быстро спешившись, Видящая снова взмахнула руками, пристукнула посохом о землю – и иллюзия рассеялась. Три тролля обнаружились там, куда мы направлялись – под покровом тумана они таскали камни, спеша перегородить нам дорогу. Еще четверо застыли на склонах, приготовившись напасть на нас со спины.

Поняв, что их хитрость разгадана, тролли взревели и все вчетвером атаковали наш обоз – трое «строителей» и тот самый, которого мы заметили первым, остались на месте. «Первый» взревел, взмахнув дубиной, сделанной из кости какого-то крупного зверя.

– Луки! – крикнул мастер Теор.

Из пехотинцев половина были лучниками, и десяток стрел тут же взвился в воздух, ища мишени. Боевая эльфийская стрела пробивает орочий доспех, если, конечно, это не особо мощный доспех «хаук», сделанный из шкуры дракона, снятой вместе с чешуей. Но в упор, с близкого расстояния, эльфийские лучники смертоносны… Если их противники не тролли…

Нет, эти существа не носили доспехов, но их шкура от природы была настолько прочна, что стрелы застревали в ней, не доставая до внутренних органов. Все десять стрел вонзились в тела бегущих к нам троллей, но ни один из них не остановился. Лучники успели выпустить еще по паре стрел, прежде чем эта четверка достигла нас.

У копейщиков дела пошли лучше – из шести брошенных копий два не просто достигли цели, но воткнулись в животы бегущим тварям, замедлив их продвижение настолько, что компания достигла нашего обоза не одновременно, а порознь. Один из добежавших размахнулся костяной дубиной, но в это время еще два копья и один меч вонзились ему в живот.

Другой бы тут же скончался на месте от жутких ран, но тролли невероятно живучи. Несмотря на то что меч оставил на его животе глубокую борозду, а одно из копий, сломавшись, застряло в ране, он словно ничего не заметил. Дубина с треском опустилась на голову одного из эльфов, сминая шлем вместе с черепом.

Все это я увидел краем глаза – второму троллю приспичило выбрать противником именно меня. Не знаю почему. Может быть, из-за моего пресловутого роста? Как бы то ни было, на меня надвинулась огромная серо-зеленая масса, на которой из одежды было только нечто вроде коротенькой юбочки.

«Ты не учитываешь свой рост, – вспомнились слова мастера Теора. – Тебе больше подходят боковые удары, а ты почему-то предпочитаешь бить сверху вниз».

Сейчас не дубина, а каменный топор опускался на мою голову именно сверху вниз, и я, вспомнив недавние уроки, поднырнул под опускающееся лезвие. Тролль был выше меня – меня! – на полторы головы, так что этот маневр дался легко. Ударив снизу вбок, я вонзил свой меч ему в живот над «юбочкой» и успел провернуть в ране, расширяя ее, прежде чем удар швырнул меня наземь.

Кожа у тролля довольно плотная, не вдруг пробьешь, а потому я держал меч двумя руками. И, падая, не выпустил оружия, так что лезвие расширило рану и из разреза показались серо-сизые внутренности.

Ударившись о камни, я вскочил, по-прежнему сжимая меч в руках. Тролль, заревев, двинулся на меня, размахивая своим топором так, что я никак не мог подобраться к нему на расстояние удара. Ярость твари была так велика, что я стал отступать, время от времени делая обманные выпады. Противник шел следом за мной, и от каждого его резкого движения края раны чуть-чуть расходились. Сизые кишки вовсю лезли наружу. Еще чуть-чуть – они поволочатся по камням, а тролль то ли не чувствовал боли, то ли не обращал на нее внимания. Мне ничего не оставалось, только увести его за собой как можно дальше от обоза.

Краем глаза я заметил, что наши дела не так уж и плохи. Разбившись на группы, эльфы атаковали трех троллей, из которых двое уже были ранены. Мастер Теор как раз в тот миг, когда я отвлекся, белкой вскочил на подводу и, держа в каждой руке по клинку, запрыгнул на спину одного из великанов. Задержался на плечах всего на миг, потом резко вонзил оба меча ему в спину чуть выше лопаток, проткнув до самых легких.

Отчаянный вой смертельно раненного существа слился с истошным визгом Видящей. Волшебница не принимала участия в схватке, но сейчас она, стоя на коленях, отчаянно кричала, схватившись за голову. Думая, что ей грозит опасность, я, не помня себя, рванулся к ней. Мое движение было таким быстрым, что «ведомый» мною тролль резко повернулся и, поскользнувшись на своих собственных кишках, рухнул на камни. От удара рана разошлась еще больше, тролль наконец-то заметил, что с ним происходит, и завыл, двумя руками пытаясь запихнуть внутренности обратно в живот.

Я же бросился к волшебнице, схватил ее за плечи:

– Что, госпожа? Что случилось? Вы ранены?

– Не-э-эт! Нет, – простонала она, вырываясь из моих рук. – Он… колдует… Как больно!

Я поднял голову, озираясь. Взгляд сам собой натолкнулся на тролля, которого мы заметили первым. Тот стоял, сжав кулаки и вроде бы не обращая внимания на то, что внизу гибнут его воины. Вся его фигура излучала… я не маг и никогда им не буду, потому и не могу описать, что я почувствовал, глядя на него. Но внезапно земля под ногами чуть заметно дрогнула. И склоны гор пришли в движение – десятки, сотни камней, увлекая за собой все больше и больше валунов, покатились вниз, прямиком на нас.

– Камнепад!

– Вы должны остановить его, госпожа, – сказал я.

– Как? – Она снизу вверх посмотрела на меня больными глазами.

– Не знаю как, – отрезал я. – Но вы должны. Иначе мы все погибнем!

– Но я не… – Волшебница осеклась, прочтя что-то в моих глазах, и тихо потянула к себе посох.

Время растянулось, стало вязким, как древесный клей. Я знал это чувство – хоть и редко, оно посещало меня в бою на Мраморном Острове, когда, кажется, видишь и слышишь все сразу. Захлебывающийся кровью тролль, отчаянным усилием воли пытающийся встать на ноги… Его напарник, отбивающийся сразу от шестерых копейщиков и мечников… Мастер Теор, закрывающий собой раненого эльфа – каменный топор тролля опускается на скрещенные клинки, и металл жалобно звенит… «Мой» тролль, кое-как вставший на ноги, волоча за собой кишки, бредет ко мне, держа каменный топор вымазанными в крови и слизи руками… Четвертый тролль, привалившийся спиной к подводе под напором наших мечников – у его ног лежит раненый альфар… И катящиеся камни… И волшебница, скороговоркой начитывающая заклинание.

Надо было дать Видящей хотя бы несколько минут покоя, и я встал перед раненым троллем, держа оружие в двух руках. Потом бросился ему наперерез, обманным движением направляя меч снизу вверх.

Тролль поддался на мою уловку – видимо, он никогда не имел дела с мечами – мой клинок распорол ему бедро, оставил глубокую косую царапину. Для человека, эльфа или орка бой был бы окончен – враг должен был истечь кровью за считаные минуты, – но живучесть троллей вошла в поговорку. Мне понадобились еще несколько выпадов и две новые раны, прежде чем мой противник почувствовал себя неуютно. Иссеченные ноги с трудом держали его могучее тело, внутренности волочились по земле, но он еще стоял, покачиваясь, и прилагал огромные усилия для того, чтобы не упасть.

А за моей спиной грохотал, нарастая, камнепад. Я уже слышал грохот сталкивающихся друг с другом камней, земля ощутимо дрожала под моими ногами…

Отвлекшись от истекающего кровью тролля, я обернулся через плечо и замер, пораженный невиданным зрелищем.

Камни действительно летели вниз, но останавливались, достигнув некоей невидимой преграды. В нескольких шагах от подвод и окруживших их эльфов они словно налетали на какую-то стену и задерживались у ее подножия, постепенно насыпая настоящий каменный вал. Чуть присев, держа посох наперевес, Видящая замерла на месте и зажмурилась. Губы ее непрерывно двигались, бормоча заклинание. Лицо покраснело от напряжения, по щекам бежали слезы, но она держалась.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем поток камней иссяк. Подняв голову, я не увидел тролля на прежнем месте. Когда он исчез, осталось загадкой. Ушли и трое его соплеменников, которые трудились над возведением преграды поперек долины.

– Молодцы. – К нам, прихрамывая и морщась от боли, подошел мастер Теор. Один меч его был сломан, командир кривил губы, словно боялся заплакать. – Чья была идея?

– Его. – Видящая пошевелилась и вытерла рукавом вспотевший лоб, указывая на меня.

– Но самое главное сделали все-таки вы, госпожа, – промолвил я.

– Молодец. – Мастер Теор посмотрел на меня в упор. – Кажется, я в тебе не ошибся. Но дел еще много! Тролли могут вернуться, а потому надо как можно скорее убираться отсюда… Слушай мою команду! – легко повысил он голос. – Раненых и убитых подобрать, сложить отдельно… Госпожа, – обратился он к волшебнице, – вы сможете помочь нашим воинам?

– Мне знакомо искусство исцеления, – кивнула та, – но я отдала так много сил… Мне нужно хоть чуть-чуть передохнуть…

– Нам надо спешить, – сухо промолвил мастер. – Отдохнете на привале… если он будет!

3

В одном отношении нам повезло – тролли не стали преследовать. То ли их предводитель боялся новых потерь, то ли смутило появление мощной магии, которая сумела перебить его колдовство, а может быть, он просто прощупывал нас и решил, что этот отряд ему не по зубам и проще оставить пришельцев в покое. Так волки, для разминки погнав зверя и найдя его достаточно сильным и выносливым, оставляют добычу в покое и отправляются на поиски более легкой жертвы. Впрочем, если бы они знали, как тяжело далась нам победа, они бы наверняка рискнули и предприняли вторую попытку.

Из трех десятков воинов одиннадцать оказались убиты или ранены. Правда, Видящая надеялась поставить всех раненых на ноги, так что наши потери обещали быть не такими уж великими. Гораздо больше беспокоило то, что из десяти ехавших с нами альфаров двое разведчиков погибли или были схвачены троллями, а из оставшихся слуг только половина могла исполнять свои обязанности. Более легкие и хрупкие, а также, естественно, не обученные искусству боя, светлые альфары сильно пострадали. У одного была сломана нога, у другого – проломлена грудная клетка, третий лишился руки и потерял так много крови, что молодая волшебница всерьез стала опасаться – он не выживет.

– Я ничего, совсем ничего не могу сделать, – плакала она на привале, подойдя к костру. – Тут нужно очень много сил и особые заклинания, а я почти все отдала другим раненым… И я не смогу вырастить ему новую руку, это невозможно!

– Про руку я согласен, госпожа, – кивнул мастер Теор. У него на коленях лежал сломанный меч, и это, кажется, причиняло нашему командиру гораздо больше боли, чем любые физические страдания, – тут ничего не поделаешь, но в остальном… Вы должны попробовать сделать так, чтобы он дотянул до крепости. Там ему помогут.

– Правда? – с детским восторгом воскликнула Видящая. – Помогут?

– Должны помочь.

– Я попытаюсь что-нибудь предпринять! – тут же воскликнула она, вскакивая. – Только… а скоро мы приедем в крепость?

– Послезавтра, если ничего не случится.

Последний день пути выдался самым тяжелым, ибо ночью в верховьях прошел сильный ливень. Узкая речка вздулась от воды, вышла из берегов. А сама низина, по которой мы шли, сузилась настолько, что места оставалось только для одной подводы. Идеальные условия для засады. Масла в огонь подливали мелкая изморось, зарядившая с полудня, и заявление мастера Теора о том, что такая погода – наверняка дело рук горных троллей.

– Главное – не отходить далеко от воды, – убеждал он. – Над реками у них нет власти, так что завести нас в тупик тролли не должны. Но все равно будьте настороже! Мне эта погода не нравится.

Мелкий противный дождь не нравился никому, даже волшебнице, которая, как выяснилось, совсем не умела влиять на погоду. В этом она меня слегка разочаровала – я как-то был уверен во всемогуществе Видящих.

Дождь не прекращался до ночи. К тому моменту, как остановились на привал, он вымочил все вокруг, так что мы не сумели найти подходящего сушняка для костра. И волшебница почти ничем не могла помочь – она весь день занималась ранеными, поддерживала угасающую жизнь в умирающем альфаре и так выдохлась, что еле-еле сумела «высушить» на нас промокшую одежду. На то, чтобы разжечь сырые дрова с помощью магии, не осталось сил.

Последняя ночевка в походе запомнилась мне странными звуками, время от времени доносившимися издалека. Эхо искажало завывания, так что даже мастер Теор не мог сказать, что за зверь их издает.

– В горах кроме троллей и драконов водится много разных тварей, – уклончиво сообщил он. – Большинство опасны для нас, но есть и вполне безобидные существа. Так орать может кто угодно, кроме каменного червя. Этот всегда нападает молча, – «успокоил» нас мастер.

Видящая, сгорбившись под накидкой из лошадиной попоны, медленно сползла с подводы и подняла посох.

– Я попробую что-нибудь сделать, – промолвила эльфийка и ушла в темноту, освещая дорогу загоревшимся в навершии посоха огоньком.

– Иди за нею, – распорядился мастер Теор, кивнув в мою сторону. – Ты достаточно силен и крепок, чтобы дотащить волшебницу на руках, госпожа вот-вот упадет от усталости. Но она должна замкнуть круг защиты… если я угадал, Видящая собирается сделать именно это. Кроме того, в любом случае не стоит оставлять ее там одну!

Обнажив меч, я пошел по пятам за волшебницей. Устало ссутулившись и то и дело спотыкаясь, она брела по камням, обходя лагерь по кругу. Я подобрался поближе, стараясь держаться с внутренней стороны, чтобы и меня завершенное заклятие не посчитало чужаком, и внимательно следил за молодой женщиной, чтобы успеть подхватить ее, если она ослабеет и не сумеет идти самостоятельно. Несколько раз она покачнулась и едва не упала, но, почувствовав мою руку на локте, сумела как-то выпрямиться и самостоятельно продолжить путь.

Волшебница упала, пройдя больше половины пути. Я успел подхватить ее на руки прежде, чем Видящая рухнула на камни.

– Мой посох, – прошептала она, – возьми его… и иди… я постараюсь закончить…

Пришлось подхватить и ее посох, сунуть его под мышку. Я пошел по камням, стараясь ступать как можно осторожнее. Склонив голову мне на плечо, эльфийка что-то тихо шептала, продолжая накладывать заклинание защиты, и замолчала, теряя сознание, как раз в тот миг, когда я завершил круг. На земле осталась тоненькая мерцающая дорожка, похожая на просыпанную муку. Я уложил обессилевшую Видящую на лошадиную попону и закутал потеплее, использовав свое собственное одеяло.

По ночам в горах довольно холодно. Не имея возможности развести нормальный костер, мы до рассвета сидели, прижавшись друг к другу, урывками подремывали и слушали странные вопли, доносившиеся с гор. Неведомые твари орали с перерывами всю ночь, но близко никто из них подойти не смог.

Утро для нас – перед рассветом я не выдержал и крепко уснул – началось с криков и плача. Выспавшись и во сне восстановив силы, Видящая перво-наперво поспешила к раненым, там ее настигла печальная новость – тяжелораненый альфар ночью умер. Прижавшись к мастеру Теору, волшебница рыдала взахлеб.

– Он умер… умер, – повторяла она. – А я не сумела… я его не спасла… На что я гожусь?

– Не реви, девочка. – Отбросив обычный почтительный тон, каким все эльфы обращаются к волшебницам, мастер Теор гладил ее по голове. – Зато ты спасла нас всех. Лучше помолись за него перед Покровителями.

Видящая несколько раз всхлипнула, как обычная девчонка, и выпрямилась.

– Помолюсь, – пообещала она неизвестно кому. – И попрошу прощения за то, что не смогла спасти эту жизнь!

Я внимательно смотрел на нашу волшебницу. Она была одной из немногих, кто искренне считал, что и альфары – наши слуги и рабы – заслуживают уважительного отношения. Для себя я решил, что буду заботиться о ней как о еще одной своей сестре.

Несколько минут спустя мы тронулись в путь. Несмотря на печальное начало дня, настроение у всех было приподнятое – цель нашего долгого путешествия оказалась совсем близка. Мастер Теор снизошел до того, что на первом же повороте сам поехал в дозор.

Мы обнаружили его через несколько минут. Не отъехавший далеко командир смотрел на открывшуюся впереди долину.

По сравнению с ущельем она действительно была широка. Один ее склон, противоположный, оказался намного круче нашего. На нем почти не было растительности, кроме чудом закрепившихся кустов. Зато наш, ближний склон мог похвастаться даже несколькими кедрами, а на небольших террасах росла трава. В излучине реки, на скале, стояла небольшая крепость, у подножия которой было достаточно места для того, чтобы с комфортом расположиться на ночлег всему нашему отряду то есть поставить палатки и пустить пастись лошадей.

– Дошли, – негромко промолвил мастер Теор. – Наша крепость. А вон там дальше – поселение темных альфаров.

Я пригляделся, но ничего не увидел.

– Это на том конце долины, – объяснил мастер.

Нас заметили издалека. Обоз еще не успел въехать в долину, а на сторожевой вышке уже задымился сигнальный огонь. Когда мы преодолели полпути, ворота крепости распахнулись, и небольшой отряд конников числом пять или шесть всадников выехал нам навстречу.

– Мастер Теор! – воскликнул передний, осаживая коня прямо перед командиром. – Какая удача! Наконец-то вы вернулись!

– Хвала Покровителям! Слава Покровителям! – послышались голоса среди его сопровождающих. – Это мастер Теор с подкреплением…

– А что у вас случилось? – От приятной расслабленности нашего командира не осталось и следа.

– Бунт, – коротко ответил эльф и, поскольку мастер Теор вопросительно молчал, стал рассказывать, отрывисто бросая фразы: – Вскоре после того, как вы уехали, они как-то узнали, что нас осталось мало. Стали вести себя вызывающе, огрызались. Потом отказались выйти на работу. Нам пришлось применить силу, но нас было слишком мало. Да еще эти их боевые кирки… В общем, если бы не ливень, который наполнил реку водой, они бы давно взяли крепость штурмом, и без того… в подвалах иногда слышны какие-то шорохи. Думаем, они роют подземный ход.

Рассказывал эльф все это на ходу, сопровождая мастера Теора по узкой, едва-едва проехать двум всадникам, крутой тропе, ведущей к крепости, и я, не видя его лица, чувствовал, как мрачнеет командир.

– Да, вовремя мы явились, – промолвил он и обернулся на меня через плечо: – Готовь воинов, Данкор. Отдых отменяется! Сначала мы должны навести тут порядок! Госпожа, нам потребуется ваша помощь!

– Да, конечно, – кивнула волшебница, – только раненых устрою…

– Раненых? – забеспокоился встретивший нас эльф. – Среди вас есть раненые?

– Мы столкнулись с горными троллями, – коротко бросил командир.

Четверть часа спустя наш отряд, пополнившийся остававшимися в крепости рыцарями, спустился по узкой тропе и направился к противоположному склону долины. Я ехал рядом с мастером Теором, за мной по пятам двигалась Видящая, и это для нас двоих рассказывал командир:

– Там, впереди, селение темных альфаров. Оно тут не единственное – разведка донесла, что в горах, за перевалом, есть еще парочка селений, а также выходы нор подземников. Те два селения мы собираемся взять под контроль чуть позже, что до цвергов, то с ними договориться проще простого – достаточно перекрыть поставки продовольствия, и они наши. Нам сначала удалось как-то объяснить этим тупоголовым гномам[2], кто здесь хозяин, но, видимо, они недостаточно хорошо все поняли, раз решились на бунт.

– Мы должны его подавить?

– Да. Сделаем вот что. Я беру пехотинцев и отправляюсь к шахтам, а ты с конниками поедешь в селение. Там наверняка остались женщины и дети. С тобой отправится мастер Дойр, – командир кивнул туда, где маячил встречавший нас эльф, – он до тебя был моим первым помощником, так что заодно познакомишься со своим коллегой. Ты здесь новичок, пока слушайся его. Госпожа, – это уже относилось к Видящей, – вас я прошу ехать со мной. И постарайтесь как можно точнее выполнять мои приказы.

Молодая волшебница кивнула, но ничего не сказала.

Двумя колоннами мы пересекли горную речку – пехотинцы шагали по камням, тут и там торчащим из воды, а всадники форсировали ее вброд – и разделились. Мастер Теор повел своих воинов к шахтам, а мастер Дойр заставил нас карабкаться вверх по склону, направляясь в сторону прилепившихся к горе домишек, сложенных из плотно пригнанных друг к другу камней.

Селение жило своей жизнью – двери многих домов были открыты, низкорослые женщины, одетые в грубые рубахи и меховые безрукавки, копошились на небольших огородиках и во дворах, ребятня бегала туда-сюда. Заметили нас первыми, конечно, дети помладше, которые не помогали матерям по хозяйству. С громкими криками они устремились к домам.

– Самое главное – не дать им забиться в жилища, – сказал мне мастер Дойр. – Изнутри эти хибары крупнее, чем кажутся, и у каждого дома есть подземный ход в скалу. Если мы кого-то упустим, потом нипочем не достать. А лезть в подземелья… Хей! Хей! – громко крикнул он, вставая на стременах и выхватывая меч. – Ату их!

Все следовавшие за ним конники закричали и поскакали к селению, в котором уже началась суета. Женщины бросали дела и хватали детей, спеша укрыться в хижинах. Но всадники двигались быстрее. Склонив копья к земле, они оттесняли альфарок от домов, заставляли бежать в другую сторону, вниз по склону.

– За мной! – скомандовал и я, поскакав к другой половине селения.

Нам, неопытным новичкам, не повезло. Мы сумели изловить только нескольких ребятишек, да и то потому, что они, любопытные, как все дети, не послушались матерей и решили сперва посмотреть, что происходит. Сразу четверых подхватили мои рыцари, забросили себе в седла. Дети отбивались и вопили на разные голоса.

– А, проклятье! – воскликнул один эльф, сражаясь с орущим мальчишкой. – Кусается!

– Заверни его в плащ, – распорядился я. – Главное – не причинить ему лишнего вреда. Тогда…

Я не договорил. Откуда-то из-за низкого каменного загона, где, очевидно, был устроен огород, выскочила пожилая альфара с растрепанными седыми волосами. Заверещав что-то на своем языке, она кинулась на державшего малыша эльфа с рогатиной и, прежде чем всадник успел среагировать, изо всех сил ткнула рогатиной коня!

Раненый конь взвизгнул, взвился на дыбы и сбросил эльфа вместе с орущим что есть сил ребенком. Альфара, победно закричав, кинулась добивать упавшего.

– Ах, ты!

Я направил своего коня наперерез, метнул кинжал и попал ей в руку. Альфара выронила рогатину, схватилась за рану. Мой конь вздыбился. Упавший эльф вскочил, бросился ко мне, так и не выпустив ребенка. Я подхватил маленького альфара, освободив таким образом воину руки, и тот быстро, выхватив меч, ударил им женщину.

– Ты что? – крикнул я. – Она же…

Камень, просвистевший возле моей головы, заставил умолкнуть. Укрываясь за углами хижин, в домах и за низкими каменными оградами, альфары обстреливали нас камнями. Отовсюду раздавались гневные визгливые крики. Даже не зная языка, я понимал, что нам желают отнюдь не счастья и процветания.

Хорошо, что мы все были в кольчугах и шлемах – иначе среди нас появились бы раненые. Укрывшись щитами, мои воины стали отвечать нападающим. Конечно, стрелять из луков они не могли, натянуть лук означало открыться для града летящих камней, но все же бойцы подняли копья и пошли в атаку. Некоторые нарочно посадили впереди себя визжащих альфарят.

Постепенно наш визит в горное поселение превращался в настоящее побоище. Альфары кидались камнями, бросались на всадников с охотничьими рогатинами, а эльфы отвечали копьями, мечами, стрелами. Спешившись, некоторые пытались разбить двери, за которыми укрывались женщины и дети. Громко командовал мастер Дойр, размахивая мечом. Поперек его седла висела, болтая ногами и отчаянно крича, девушка-альфара.

– Хватаем, кого можем! – командовал он. – Данкор?

– Что происходит? – подскакал я. – Это война с мирным населением…

– Любой из этих «мирных» альфаров с радостью воткнет вам нож в спину, – отрезал мастер. – Мы на войне! Или ты убьешь – или тебя убьют!.. Эй! Гоните всех вон из селения! Хватит!

Около полутора десятков женщин и девушек и почти три десятка детей наши воины сбили в кучу и погнали прочь под градом камней и летящих нам вдогонку проклятий.

Меня догнала отчаянно рыдающая альфара, которая, не обращая внимания на то, что творится вокруг, все прыгала возле моего коня, пытаясь выхватить ребенка. Недолго думая, я сунул ей малыша, и один из эльфов тупым концом копья тут же загнал ее к остальным.

– Данкор! – окликнул меня мастер Дойр. – Скачи к мастеру Теору и передай, что мы захватили столько женщин, сколько смогли. Пусть начинает!

Взятые в плен альфары со жмущимися к ним испуганными детьми сгрудились на камнях на берегу реки. Их подогнали к самой воде, и я потом понял, почему это было сделано – гномы совершенно не умели плавать и боялись зайти в воду. Даже ради спасения жизни они бы не прыгнули в холодные воды Янтарной – если только не хотели покончить с собой нам назло.

Со стороны селения больше не раздавалось криков и проклятий, но из группы пленных неслись стоны и восклицания. «Это война!» – сказал я себе и, чтобы не размякнуть, бросил взгляд на своих воинов. Несколько эльфов получили ссадины от метко брошенных камней. Ранены рогатинами были и некоторые лошади. Что ж, в конце концов, мое дело – выполнять приказы…

Пришпорив коня, я поскакал к шахтам, входы в которые располагались чуть в стороне от селения.

Там события были в самом разгаре. Мастер Теор и пехотинцы, разбившись на небольшие группы, осадили все выходы, перегородив их щитами и камнями. Командир обнаружился возле самого верхнего входа. Держа наготове меч и щит, взятый взамен второго сломанного меча, он напряженно всматривался в темноту подземного хода. Спешившись, я подошел ближе. В глубине мелькали огни, виднелись чьи-то тени. Тут же, прислонившись к камням и прикрыв глаза, стояла Видящая.

– Ты из селения? – не оборачиваясь, бросил мастер Теор. – Как там?

– Взяли в плен женщин и детей, – промолвил я. – Мастер, неужели мы будем воевать с детьми и женщинами?

– Конечно, это же идет вразрез с твоей честью, – фыркнул тот. – Но у нас есть приказ. Если ты откажешься выполнять еще и его, тебе придется навсегда остаться в этих горах. Наместник просто не сможет засунуть тебя дальше. Разве что посадить на корабль и пустить в открытое море!

Я прикусил язык. В конце концов, я всего-навсего ссыльный, единственный не-доброволец среди всех. А мастер Теор уже обратился к Видящей:

– Что там, госпожа?

– Они хотят уйти, – прошептала волшебница. – Я чувствую – что-то происходит.

– Скачи к заложникам и привези ребенка поголосистее, – распорядился мастер Теор, кивнув мне. – Можно девчонку. И живо сюда! Да не бойся! Не стану я кромсать младенца на куски!

– Только пообещайте, что не будете убивать всех альфаров, не попытавшись договориться! – промолвил я.

– Клянусь кровью Покровителей, мы собираемся начать переговоры!

Я бросился к своему коню. За моей спиной мастер Теор что-то прокричал в глубь пещеры на языке гномов.

Мастер Дойр, разъезжающий вдоль кучки пленных туда-сюда, встрепенулся, увидев меня:

– Ну что?

– Мастер Теор собирается начать переговоры, – коротко объяснил я, направляясь к пленным. Те шарахнулись от меня и едва не зашли в воду. Тогда, рывком обнажив меч, ткнул им в сторону той молодой альфары, которой только что вернул ребенка. Она вцепилась в малыша, стиснув его так, что тот даже не пытался кричать.

– Ты!

Остальные шарахнулись прочь, а женщина застыла, во все глаза глядя на дрожащий у ее груди кончик меча. Пользуясь оцепенением, я за локоть вытащил ее из толпы и, обхватив за талию, поднял на спину коня вместе с прильнувшим к ней малышом. За те несколько секунд, которые мы стояли рядом, я понял, что выше ее ровно в два раза. Мой далеко не маленький рост и здесь сыграл свою роль.

– Ты вовремя, – приветствовал меня мастер Теор, помогая снять с седла альфару. – А зачем притащил мамашу?

Я ответил командиру мрачным взглядом исподлобья. Пусть думает что хочет, а я буду делать так, как сочту нужным.

По знаку мастера Теора два пехотинца шагнули вперед и оторвали мать от ребенка. Альфара закричала, бросила в мою сторону умоляющий взгляд, и я уже сделал шаг вперед, но твердая рука Видящей остановила меня:

– Не мешай!

Я остался стоять, сжимая кулаки и слушая, как кричит что-то в глубь пещеры мастер Теор, держа на вытянутых руках истошно орущего малыша и стараясь перекричать его. Он говорил на языке темных альфаров, которого я не понимал, но догадаться о смысле сказанных слов не составило труда. Командир объяснял, что у нас в руках женщины и дети, так что мужчинам предстоит хорошенько подумать, стоит ли бунтовать.

Некоторое время только горное эхо металось по пещере, а потом при свете далеких факелов показалась одинокая фигура и что-то прокричала в ответ.

– Они отказываются, – прошептала возле меня Видящая.

– Что? – встрепенулся я. – Как это?

– Не хотят принять наши условия.

– Госпожа, вы понимаете их язык?

– Я читаю мысли, которые они озвучивают, – просто объяснила волшебница. – Гномы полны решимости умереть и готовы пожертвовать ради свободы даже своими близкими.

Видимо, перевод был правильным, потому что альфара вдруг заплакала в руках удерживающих ее пехотинцев и крикнула что-то своему соплеменнику. Тот ответил буквально одним словом.

– Он попрощался с нею, – объяснила Видящая.

– Постойте, госпожа, – я дотронулся до ее локтя, – но что же это означает?

– А то, что мы можем перебить всех их детей и женщин, – вместо нее ответил мастер Теор, – но они все равно оттуда не выйдут. Эти фанатики опустятся на нижние уровни пещер, обрушат за собой своды и останутся умирать там от голода и жажды.

– Глупо, – согласилась волшебница.

– Они сражаются за свою свободу, – возразил я. – Умереть свободным лучше, чем жить на коленях!

– Сразу видно, Данкор, что ты еще не видел настоящей жизни, – усмехнулся мастер Теор, – потому не понимаешь, что именно жизнь дороже и свободы, и самой чести. Пусть дадут тебе Покровители никогда не оказаться перед выбором, который сейчас, не задумываясь, ты сделал за гномов!

– Вы хотите спасти им жизнь? – догадался я.

– Да, иначе весь поход становится бессмысленной тратой времени и сил. И воины, погибшие на пути сюда, погибли глупо и бездарно.

Я вспомнил альфара, который умер от потери крови, других наших убитых и раненых, посмотрел на перекошенное страхом и страданием лицо пленницы, которая не сводила жадного взгляда со своего ребенка, потом перевел глаза на Видящую и понял, что она думает точно так же.

– Госпожа, – я наклонился к ее уху, – вы можете повторить тот трюк с горами?

– Какой трюк?

– Тот самый, который проделали в ущелье, когда на нас напали тролли? Помните, там был камнепад, а вы остановили его?

– Я не знаю. – Лицо волшебницы вытянулось. – Там была враждебная магия, а я просто старалась перебить одно заклинание другим…

– А вы постарайтесь что-нибудь придумать, – попросил я. – Все, что можете!

Несколько секунд она думала, потом кивнула и отодвинула посох, прислонив его к камням.

– Я попробую.

– Только постарайтесь, чтобы удар был направлен в глубину пещеры, как можно дальше, – посоветовал я. – Настолько, насколько хватит вашей силы!

– Что ты собираешься сделать? – окликнул меня мастер Теор.

– Попытаюсь выманить гномов с помощью магии, если не получится одолеть их силой, – пожал я плечами.

– Хорошая идея! И как я сам до этого не додумался? Госпожа. – Быстро шагнув к волшебнице, командир прошептал ей на ухо несколько слов.

Юное лицо Видящей посветлело, она улыбнулась, кивнула и прижалась к камням, коснувшись их ладонями и лбом.

На несколько секунд все замерли. Казалось, время остановилось. Я слышал лишь собственное хриплое дыхание да стук сердца.

А потом в глубине горы, там, где виднелись огоньки и подсвеченные ими силуэты, вдруг появилась и стала разрастаться золотая волна света. Поток горячего воздуха вырвался из недр пещеры и принес с собой гулкий вздох огромного существа. Послышались изумленные и испуганные возгласы забившихся в пещеру темных альфаров. Я сам едва сдержал крик, когда увидел, что в золотом сиянии медленно разворачиваются кольца огромной змеи. Ее голова была размером с меня, а в разинутой пасти легко мог поместиться гном.

Испуганные крики стали еще громче, когда Видящая резко оторвалась от камня, встала в проходе, раскинула руки и громким голосом начала зачитывать заклинание. Кое-кто из пехотинцев схватился за оружие, готовясь отразить атаку змеи.

– Это иллюзия, – шепотом принялся уговаривать воинов мастер Теор, – просто иллюзия! Сохраняйте спокойствие!

Недра горы дрогнули, и темные альфары не выдержали – побросав оружие, они скопом ринулись к выходу.

Их было десятка три – низкорослые, бледные от постоянного пребывания в темноте, коренастые, многие с длинными бородами и висящими до груди усами, одетые в выделанную кожу и грубую ткань. У некоторых в руках еще дрожали кирки – не только основное орудие их производства, но и мощное оружие, сравнимое с клевцом[3]. И все же большинство уже побросало свои инструменты. Подбежав, гномы повалились перед нами на колени – то есть перед Видящей и мастером Теором, которые стояли впереди, – и хором что-то залопотали.

Я не понимал ни слова из их языка, но командир спокойно выслушал и кивнул, произнеся несколько слов.

Короткие переговоры завершились тем, что вперед протолкался один из темных альфаров, чьи волосы были такими белыми, что даже его бледное лицо по сравнению с ними казалось смуглым. На его запястьях блестели простые латунные браслеты, а широкий пояс украшали медные бляшки. Запрокинув голову, он быстро заговорил с мастером Теором.

Спор был недолгим. Изборожденное морщинами лицо гнома помрачнело, он произнес несколько коротких фраз и склонил перед эльфом голову. Мастер Теор улыбнулся и кивнул Видящей:

– Снимайте заклинание, госпожа.

Помрачневшие альфары, толкаясь локтями и не глядя по сторонам, под конвоем пехотинцев потопали к выходу. К одному из них прижималась всхлипывающая пленница.

Мастер Теор поравнялся с нами и подмигнул:

– Чья была идея использовать магию?

– Ну, – опустил я голову, – я подумал, что…

– Что бы ты ни думал, знай, что я горжусь тем, что не ошибся в тебе, – промолвил командир. – Темные альфары не владеют магией. Кроме целительства и кое-каких тайных знаний, которые они используют в работе с поделочными камнями, им не знакомо никакое волшебство. Они поражены нашим могуществом. Страх помог там, где не справились мечи. Можешь себя поздравить – твоя первая победа была бескровной!

Побежденные гномы топтались у входа в пещеру. Кирки, молоты и лопаты неровной грудой валялись у их ног. Окруженные пехотинцами, они жались друг к другу и одновременно сделали шаг назад, когда в сопровождении Видящей к ним подошел мастер Теор.

Командир заговорил, указывая то на волшебницу, то на окруживших ее эльфов. Пока говорил, два пехотинца принесли большой сундук, один из тех, какие я видел на подводе. По знаку мастера Теора его открыли. Он оказался доверху заполнен ошейниками. Мастер по одному доставал их и передавал волшебнице для активизации, после чего воины принялись надевать их на мрачных, насупившихся альфаров. Заодно новых рабов Наместника Дейтемира пересчитали – их оказалось тридцать восемь. Еще около десятка мужчин в данный момент находились вне поселения, они должны были получить эти «украшения» немного позже.

– Это особые ошейники послушания и контроля, – объяснил нам мастер Теор между делом. – Видящие заготовили их специально для темных альфаров. Они будут удерживать гномов от бунта – в случае неповиновения встроенное заклинание сделает за нас свою работу.

Я молчал, глядя на происходящее сверху вниз. Но когда вслед за мужчинами дошла очередь и до той молодой пленницы с ребенком и ее вытолкнули вперед, чтобы надеть ошейник, решительно остановил руку мастера Теора:

– Не надо!

– Что это с тобой, Данкор?

– Не стоит всех стричь под одну гребенку, – объяснил я. – Я уверен, что это – лишнее!

– Их женщины тоже могут быть опасны, – попробовал урезонить меня мастер.

– И все равно, я настаиваю!

– Ну, под твою ответственность, – кивнул мастер Теор, убирая ошейник.

Альфара на протяжении всего разговора, не понимая языка, но догадываясь о смысле спора, переводила взгляд с меня на моего командира и обратно. И когда мастер мрачно кивнул, показывая, что она может быть свободна, ее глаза внезапно наполнились слезами. Прокричав что-то на своем языке, она крепче прижала к себе ребенка и бросилась прочь.

– Она… э-э… выругалась, – перевела Видящая. – В ее сознании царит хаос.

Внезапно что-то произошло. Не являясь жителем гор, я не почувствовал ничего особенного, но альфары заволновались, шарахнулись вниз по склону и едва не сбили нас с ног. Они были так взволнованы, что перестали обращать на нас внимание. В толпе послышались крики. Гномы отступали вниз по склону, к реке, и переговаривались. Кто-то отчаянно закричал, пытаясь дозваться до поселения. Его крики подхватили.

– Каменный червь, – перевел их вопли мастер Теор. – Госпожа невольно разбудила его своей магией и вызвала на поверхность. Всем отступить! – крикнул он. – Оружие к бою!.. Кстати, – это он уже добавил для меня, – шкура каменного червя достаточно прочна и может служить отличным материалом для доспеха – на нее удобно нашивать металлические пластины… Бить его нужно исключительно в пасть. Других уязвимых мест нет.

Волшебница, перехватив посох, водила им из стороны в сторону и что-то шептала одними губами.

– Вон там! – крикнула она, указывая на каменистый склон чуть выше отверстия пещеры.

В толпе альфаров послышались крики. Какой-то гном рванулся вперед, но его удержали товарищи, повиснув на локтях. Он заорал во все горло, брызжа слюной, но тут же упал на колени, завыв от боли – ошейник сдавил шею. Срабатывало заклинание подчинения.

Мне понадобилось нескольких секунд, чтобы понять, что происходит. Молодая альфара с ребенком на руках, явно потеряв голову от переживаний, бежала вверх по склону… как раз в ту сторону, где уже вспучивалась земля и осыпались камни, толкаемые изнутри рвущимся на поверхность каменным червем.

Сорвав с плеча перевязь с мечом, я рывком обнажил оружие и бросился следом за нею в тот самый миг, когда земля и камни полетели во все стороны и уродливая остроконечная голова вырвалась на поверхность в поисках добычи.

Женщина была в нескольких шагах от чудища. По инерции пробежав еще чуть-чуть, она рухнула на колени и завопила во все горло, крепче прижимая к себе ребенка, который вторил матери заливистым плачем.

Похожая на конус голова каменного червя слепо повернулась туда-сюда и безошибочно нацелилась на женщину, которая от страха не могла пошевелиться. Пульсируя, тело кольцо за кольцом стало появляться на поверхности. Голова поднималась все выше, нацеливаясь для удара. На острие конуса появилась и стала увеличиваться воронковидная пасть, усеянная коническими зубами.

Все это я рассмотрел, пока бежал вверх по склону. Мои длинные ноги сослужили отличную службу и помогли добраться до червя и его жертвы как раз вовремя, чтобы размахнуться и со всей силой всадить меч в только что разверзшуюся пасть.

Мне показалось, что клинок нырнул в мягкую вонючую бездну, не встретив особенного сопротивления. С разгону я всадил лезвие до рукояти и на всякий случай провернул несколько раз, прежде чем выдернуть, отступая назад. За моей спиной вскрикнула альфара, я оттолкнул женщину:

– Пошла вниз! Ну же!

А сам приготовился ко второму удару.

Но его не последовало. Червь вдруг задрожал и разинул пасть так широко, словно пытался вывернуться наизнанку. Какая-то слизь потекла между его зубов на камни. Несколько раз дернув головой, он пополз назад, пытаясь уйти в дыру, но на полпути внезапно обмяк и рухнул на камни.

Как парализованный, я стоял над трупом чудовища. Схватка закончилась слишком быстро, я не успел прийти в себя. Как во сне, увидел мастера Теора, который подошел вместе с еще двумя пехотинцами. Они немного потыкали копьями неподвижную тушу, а потом совместными усилиями перевернули на бок.

Мастер Теор склонился над чудовищем, заглядывая ему в пасть, и едва ли не полез руками исследовать ее на ощупь. А потом выпрямился и, подойдя, похлопал меня по плечу:

– Отличная работа, Данкор! Я все больше убеждаюсь, что не ошибся в тебе! С одного удара разрубить головной ганглий! Надо быть либо очень удачливым, либо… хм… обладать такими длинными руками.

– И полутораручным мечом, – промолвил я, во все глаза глядя на чудовище.

– Двуручный меч тебе подойдет больше, – думая о своем, промолвил мастер Теор. – Я закажу тебе такой. Думаю, если снять шкуру с этой твари, ее можно продать за хорошие деньги!

Он за локоть развернул меня, подтолкнул вниз по склону. Я сделал шаг – и буквально уперся в молодую альфару. Она стояла на том же месте и не сводила с меня глаз. Наши взгляды встретились, потом женщина внезапно протянула мне ребенка.

Понимая, что может значить для матери этот жест, я подхватил малыша одной рукой и зашагал вниз по склону, направляясь к реке, чтобы смыть с меча слизь, оставленную каменным червем. Альфара бежала рядом, ее сородичи и остальные эльфы провожали меня внимательными взглядами, от такого пристального внимания герой, только что зарубивший монстра, чувствовал себя неуютно.

Я еще сидел на камнях у самой реки, положив меч на колени и глядя на бегущую воду, когда ко мне подошел мастер Дойр.

– Ну что, Данкор, – воин положил руку мне на плечо, – поздравляю с боевым крещением. Надеюсь, что эти горы смогут стать для тебя домом!

– Родным домом они для меня никогда не станут, – покачал я головой, глядя на темнеющую на скале крепость.

– Помяни мое слово, – мастер Дойр криво усмехнулся, – постепенно ты привыкнешь. Рано или поздно, но так бывает со всеми!

Я с сомнением кивнул. Тогда я еще не знал, насколько он был прав.

История четвертая

Мститель

1

Шагая через две ступени, я взошел на смотровую площадку. Здесь дул такой пронизывающий ветер, что не верилось: стоит позднее лето. Скорее, думалось о зиме с ее буранами и метелями.

Часовой, дежуривший тут с ночи, подтянулся, встретив мой взгляд, и покачал головой в ответ на невысказанный вопрос:

– Никак нет, мой командир. Никаких признаков!

Я все-таки решил проверить сам – не потому, что не доверял своим подчиненным, а просто повинуясь призрачной надежде: вдруг это произойдет именно сейчас? Вдруг это произошло в тот самый миг, когда часовой отвлекся, чтобы поприветствовать своего командира? Я подошел к парапету и вгляделся в даль.

Все-таки отличный отсюда открывался вид на горную долину и горный ручей, весело прыгающий с камня на камень, – будущую реку Янтарную. Речка убегала по долине на юг, протискиваясь между горными склонами, покрытыми множеством камней и редкими кривыми деревьями. Горные скалы на том берегу были усеяны прилепившимися к ним саклями темных альфаров – рассыпанные по склону в видимом беспорядке, они были выстроены в строгом соответствии с родовой традицией, которой горные жители придерживались с еще большим фанатизмом, чем эльфы. В склонах темнели входы в подземные шахты – возле них было сложено оборудование для переработки и промывания золотоносной руды и отделения драгоценных камней от пустой породы. Трудовой день только начинался, первые рабочие уже потянулись из домов к шахтам. Я лишь мельком скользнул по ним взглядом и опять стал смотреть вдаль.

Но долина была пуста. Как вчера, позавчера и третьего дня. Каковой она оставалась уже много недель и месяцев.

– Что-то они запаздывают, – промолвил за моей спиной часовой.

Вот уже несколько дней мы жадно ждали обоз с Кораллового Острова – с мукой, медом, маслом, овощами, фруктами и приправами, то есть всем тем, чего добыть в горах практически невозможно. Такие обозы приходили четыре раза в год: один раз их приводили люди, которые нигде и никогда не упустят свою выгоду – тогда вместе с продуктами нам доставляли кое-какие предметы быта и роскоши, – а трижды их присылал Наместник Дейтемир Коралловый. Взамен он предлагал отправлять все добытые за истекший отрезок времени золото и драгоценные камни, а также подробные отчеты о том, как идет жизнь в крепости и чего не хватает ее воинам. Наместник обещал помочь, но присылал ровно половину того, что мы просили. Так что человеческие обозы мы всякий раз встречали с распростертыми объятиями. Люди везли свечи, ткани, железные и медные заготовки, которые можно было перековать во все, что угодно – от подков до мечей, – оружие, посуду, всякие мелочи. Даже книги – и те могли доставить и провезти пронырливые человеческие торговцы. Одно в них было плохо: они на равных торговали с нами и с темными альфарами, которые вот уже двадцать лет считались нашими подданными.

Но сейчас мы думали не о человеческом обозе, который традиционно приходил в начале лета, а о «гостях» с Кораллового Острова. Запасы продовольствия подходили к концу, муки, например, осталось всего дня на два-три, а про фрукты и мед мы не вспоминали уже третью неделю. Правда, какое-то время крепость могла бы просуществовать за счет охоты, но всякий поход в горы за местными баранами, куропатками и прочей дичью сопровождался определенными трудностями. Ведь за перевалом охотникам могли встретиться горные тролли. Вообще же такая задержка – почти на неделю – за двадцать лет моей жизни в крепости случилась впервые.

– Это ведь не из-за войны? – подумал вслух часовой.

– Наверняка нет, – ответил я, продолжая всматриваться в даль. – Война длится уже четырнадцать лет, а задержек поставок до сей поры не было. Значит, не из-за войны. Нам бы сообщили!

Да, Радужный Архипелаг снова воевал. Только семь мирных лет получили мы после известия о том, что в одном из боев погиб Верховный Паладайн орков. Но слухи оказались ложными – Паладайн выжил, и вот уже четырнадцать лет после его возвращения не прекращались бои.

О боевых действиях в северной крепости, отрезанной от большого мира, узнавали из вторых-третьих рук – все новости привозили обозники. Причем опять-таки лучшими «бродячими менестрелями» были люди, ибо они судили непредвзято и просто рассказывали, кто на кого напал, кто кого и где разбил и сколько было убитых и раненых. Истории, которые привозили наши сородичи, изобиловали красноречивыми эпитетами в адрес «грязных орков» и превозносили «наши доблестные легионы». Но и то, и другое было очень интересно и познавательно слушать.

– А если они не придут? – снова нарушил мои размышления часовой.

– Должны прийти, – уверенно ответил я. – Обоз наверняка задержался из-за боевых действий, но вот-вот прибудет в долину.

– Скорее бы! – мечтательно протянул часовой. – А то представляю, какими мы будем вояками, если у нас закончится продовольствие! Стоит альфарам узнать, что мы голодаем, они тут же поднимут восстание!

С этим я не мог не согласиться. Темные альфары считались нашими рабами, но при этом отнюдь не покорились. В свое время мы немало повоевали с этим упрямым народцем. Если бы не помощь Видящей, их никогда бы не удалось склонить к повиновению.

И только я подумал о волшебнице, как она появилась.

Высоко подняв подол своего длинного просторного балахона, Видящая через три ступеньки бежала на смотровую площадку. Женщина бросилась ко мне, всплеснув руками:

– Беда, Данкор!

– Что случилось, госпожа? – Я рванулся навстречу. – Восстание?

– Гораздо хуже! – Она горестно вскрикнула и запустила пальцы в волосы. – Я только что получила послание от своей старшей сестры! Темноволосые осадили поместье-столицу!

– Что-о? – хором выкрикнули мы с часовым. – Как осадили? Когда? Почему?

– Это случилось несколько часов назад. – Волшебница со стоном оперлась на мою руку. – Мне прислала мысленное послание старшая сестра, которая была Хозяйкой в поместье-столице. Она рассылала его всем нашим сестрам. Прощалась с нами, говоря, что орки взяли поместье-столицу в кольцо и Наместник Дейтемир с сыном будут сражаться до последнего. Она тоже будет сражаться с ними до конца.

Мы с часовым посмотрели друг на друга. Нет, повторюсь, мы знали, что война идет уже несколько лет, но даже не могли предположить, что буквально за несколько месяцев все изменится настолько сильно. Орки на Коралловом Острове! Враги осадили поместье-столицу!

– А семья лорда-Наместника? – решился я задать вопрос. – Его жена и младшие дети… ребенок? Что с ними?

– Старшая сестра ничего не сказала, – покачала головой волшебница. – О Покровители, что же будет?

– Мастер Теор знает? – помолчав, задал я вопрос. Что бы ни произошло, принимать решения в обход начальства нельзя.

– Да. Я сказала сначала ему, а потом…

– Понятно. – Я коснулся плеча часового: – Поднимай гарнизон по тревоге.

Четверть часа спустя мы с мастером Теором стояли перед сорока шестью эльфами – всем наличным составом нашей крепости. Сбежались даже альфары-слуги.

– Воины, – мастер Теор вытянул шею, став чуть-чуть повыше ростом, – только что нам передали ужасное известие. Вы все знаете, что Радужный Архипелаг уже несколько лет ведет войну с Землей Ирч. Несколько дней назад пришла весть, что полки темноволосых перешли внешнюю границу Архипелага. А только что наша Видящая получила новое сообщение… В осаде находится поместье-столица.

К чести наших воинов, никто не издал ни звука, перебивая командира, но горящие глаза и сжатые кулаки говорили сами за себя.

– В этот тяжелый для нашей родины час, – помолчав, продолжил мастер Теор, – мы не должны оставаться в стороне и вести себя так, словно ничего не случилось. Несмотря на то что наш отряд отрезан от Архипелага, мы по-прежнему остаемся его сыновьями. Сейчас я хочу спросить: есть ли среди вас добровольцы, готовые…

Он еще не договорил, а весь строй, как один, сделал шаг вперед.

– Понятно. – Мастер Теор на миг склонил голову. – Что ж, я не ожидал другого ответа. В таком случае, должен объявить, что нашей заставы больше нет. Мы уходим! Сейчас же! Не дожидаясь обоза, которого, скорее всего, уже не будет. Собирайте вещи. Через час мы выступаем! Разойдись!

Воины бросились в разные стороны – кто-то поспешил заняться вещами, кто-то направился к кладовым, чтобы собрать и увязать в дорогу запасы провизии, кто-то седлал лошадей, как верховых, так и вьючных. Суетились альфары-слуги, помогая нам по мере сил. Мастер Теор недаром гонял нас все свободное время – каждый знал, чем ему стоит заняться перво-наперво и каждый помнил, кому и чем он должен помочь, если справится со своей задачей раньше других. Так что мне, быстро покидавшему в мешок свои вещи и оседлавшему коня, оставалось лишь смотреть, не забыли ли чего-нибудь впопыхах.

Из-за того, что каждый знал свою задачу, у меня все-таки осталось немного времени на размышления. Непрошеные мысли всегда посещают, если приходится расставаться с местом, которое много для тебя значит.

Двадцать лет! Они промелькнули так незаметно! Казалось, только вчера я впервые увидел эту долину – и вот уже столько времени пролетело! Кто бы что ни говорил, но даже для эльфов двадцать лет – внушительный срок, особенно если изо дня в день занимаешься одним и тем же.

Усмирив ближнюю деревню темных альфаров, мы постепенно подмяли под себя и три соседних поселения, а также взяли под контроль одну из «входных» пещер подземников. Горы во многих местах был заселены этим низкорослым народцем, но на поверхности никто точно не знал, где проходят границы их владений. На картах отмечались только «входные» пещеры – те, в которые они поднимаются по ночам для торговли и общения с внешним миром. Мы захватили одну такую пещеру и, соответственно, поселения, которые располагались к ней ближе всех.

Поначалу темные альфары относились к нам настороженно и даже враждебно – если бы не магия, мы бы никогда не справились с гномами. Но ошейники подчинения, доставленные с Архипелага, и, самое главное, магические способности нашей Видящей сделали свое дело. Постепенно подземный народец смирился, привык, а потом даже стал находить выгодным такой союз. Мы избавили альфаров от постоянных набегов со стороны горных троллей, горских племен и, что немаловажно, каменных червей, а наша Видящая оказалась целительницей. Все это привело к тому, что в конце концов мы даже начали снимать с наших «рабов» ошейники, убедившись в их лояльности к новой власти. Да и время само работало на нас – за двадцать лет подросло новое поколение гномов, которые с детства привыкли к виду нашей крепости, к нашим всадникам и пехотинцам, совершающим обход долины. Особенно кое-кто выделял вашего покорного слугу – из-за бросающегося в глаза роста и некоторых «подвигов».

Шила в мешке не утаишь, когда мы час спустя выехали из крепости, увидели, что от поселения в нашу сторону направляется целая делегация. Лето выдалось жаркое, река слегка обмелела, и некоторые альфары довольно смело прыгали с камня на камень, хотя обычно терпеть не могли воду.

– Жители селения! – прокричал им мастер Теор, подняв руку. – На нашу страну напали враги! Наши дома в опасности, нашим семьям грозит гибель. Мы покидаем крепость. Вы свободны и отныне можете жить так, как хотите, подчиняясь только своим законам… Снимите с них ошейники, госпожа, – добавил он, обратившись к волшебнице.

Ехавшая верхом рядом с ним Видящая подняла руку с посохом, повела им из стороны в сторону, негромко приговаривая что-то себе под нос, и ошейники с тихим звоном раскрылись, половинками падая на камни. Альфары с удивлением хватались за горло, переглядывались, а некоторые присаживались на корточки, чтобы рассмотреть половинки ошейников поближе.

– Мы также оставляем вам крепость, – продолжал мастер Теор. – Заберите себе весь скот, который наш отряд не может взять с собой, а также все добро, которое там отыщете. Это все теперь ваше! Прощайте!

Пока он говорил, я отыскал глазами несколько знакомых лиц. Та самая молодая альфара, которую я когда-то спас от каменного червя, была тут вместе со старшим сыном. За двадцать лет маленький карапуз превратился в молодого мужчину, у которого уже пробивалась первая борода. У него появилось четыре брата и две сестры – в обычае у темных альфаров заводить большие семьи.

Заметив, что я смотрю на них, мать и сын замахали мне руками.

– Ты вернешься, Данка? – прокричала женщина. «Данка» – так звучало мое имя на языке темных альфаров, который я успел выучить за эти годы.

Поднятая в ответном приветствии рука замерла в воздухе.

– Нет, – ответил я и кивнул молодому мужчине: – Береги мать, Акка!

– Мы будем помнить о вас! – пообещала женщина.

Помнить… Память – вот все, что иной раз остается в конце жизни. И хорошо, если кто-нибудь может разделить с тобой твои воспоминания. Я невольно бросил взгляд на оставленную крепость – ворота распахнуты настежь. Если бы мы, эльфы, предавали тела своих павших земле, у ее подножия за эти двадцать лет появилось бы несколько могильных курганов. Но тела погибших в стычках с троллями и горцами мы предавали воде, заговаривая реку, чтобы та отнесла их в море и доверила грозовому шторму, да и то – не всех. Например, ничего не осталось от мастера Дойра, погибшего при первой и единственной стычке с инеистым драконом. Обычно эти звери водятся чуть севернее, этот залетел сюда случайно и банально сожрал второго помощника мастера Теора. Случилось это не так давно, всего четыре года назад.

– Прощайте! Прощайте! – последний раз прокричали та и другая сторона, и наш отряд поскакал вниз по течению Янтарной, оставляя позади целую главу жизни.

2

От границы до столицы всего один день хорошей скачки, и этот последний день оказался для нас самым тяжелым. Благодаря ежевечерним сеансам ясновидения, которые устраивала Видящая на привалах, мы в общих чертах знали, что происходит в поместье-столице.

Столица держалась девять дней, она оказалась в осаде после того, как недалеко от ее стен орочья армия наголову разбила знаменитые Коралловые Зубы, практически уничтожив элиту наших войск. Спаслись единицы, успевшие уйти в поместье прежде, чем испуганные жители захлопнули ворота. Отставшие попали к темноволосым в плен, после чего орки обложили крепость.

Она держалась еще утром десятого дня, но в тот вечер Видящая наотрез отказалась проводить сеанс ясновидения, сославшись на усталость и «помехи», которые создавали орочьи шаманы. Четыре дня мы терзались неизвестностью, цеплялись за надежды и тут же разрушали их.

Но последние, самые безумные упования рухнули, когда мы вечером четырнадцатого дня подскакали к тому, что еще несколько дней назад называлось поместьем-столицей.

Рощи в окрестностях оказались вырублены под корень, а там, где деревья уцелели, были вытоптаны и выломаны все кусты и трава. Луговину изрыли холмики орочьих могил, среди которых чернели остатки вражеского лагеря – пятна кострищ, оставленные тут и там кучи мусора. На уцелевших деревьях висели тела замученных пленников. Вороны успели расклевать им лица, и мы, хотя прожили последние двадцать лет в состоянии слабой войны с троллями и горскими племенами, порадовались вечерним сумеркам, избавившим нас хотя бы на несколько часов от необходимости прикасаться к изуродованным телам. Видящая опустила голову и тихо забормотала молитву, но все слова замерли у нее на губах, когда мы поравнялись с небольшим курганом.

– Там… там, – прошептала она, меняясь в лице, и покачнулась в седле. – О нет! Это так ужасно!

Я успел спешиться и подхватить волшебницу, прежде чем она без сил сползла наземь. Я, мастер Теор и она единственные были избавлены от необходимости везти либо запасы продовольствия, либо кого-то из своих товарищей. Хотя прикасаться к Видящим запрещено – волшебницы сами стараются не допускать лишних контактов, говоря, что это может «распылить» волшебную силу, – эльфийка ненадолго сама прильнула ко мне, спрятала лицо у меня на груди. Прошло две-три минуты, прежде чем она смогла заговорить.

В этом кургане был похоронен орочий шаман. Шаманов у орков много, но этот был одним из главных и командовал в походе своими «коллегами». Видящая Хозяйка Кораллового Острова сразила его в поединке, обрушив на него одно из самых убийственных своих заклинаний, и Верховный Паладайн орков отдал приказ похоронить шамана с наивысшими почестями, положив вместе с ним в могилу его убийцу. Волшебницу закопали с трупом еще живую, как того требовали обычаи орков. Это произошло в тот самый вечер, когда наша Видящая отказалась проводить сеанс ясновидения. Она действительно кое-что видела, но нам ничего не сказала, держала боль в себе. И лишь сейчас не смогла справиться с нахлынувшими чувствами.

Последние шаги до поместья мы проделали пешком, ведя коней в поводу.

Все вокруг выглядело нереально и жутко, как во сне. Ворот больше не было – разломанные, разбитые створки лежали в проеме, придавив нескольких защитников. Передний двор расчистили от тел погибших, но у дверей дворца Наместников установили помост, на котором мы с ужасом обнаружили трупы казненных эльфов. Все вокруг было залито кровью, валялись отсеченные части тел. Мастер Теор первым поднялся на помост. Некоторое время он стоял, озираясь по сторонам, а потом тихо поманил меня.

Мне очень не хотелось подниматься по наскоро сколоченным ступеням. Несмотря на то что я лишен каких-либо способностей к магии, меня немного замутило, когда я оказался наверху. Слишком сильна была боль тех, кто до меня поднимался сюда, чтобы ее не почувствовать.

Мастер Теор указал на два тела, вернее, на расчлененные останки двух тел.

– Ты знал их?

Хватило одного взгляда, чтобы понять все.

– Знал, – услышал я свой голос. – Это – наследник Наместника, лорд Дейтемир-младший, и его дядя, младший брат Наместника Дейтемира Кораллового…

– Значит, мне не померещилось. – Мастер Теор стиснул мой локоть, и я с благодарностью оперся на его руку. Думать о судьбе леди Ленимирель и других ее детей мне не хотелось. Как не хотелось вспоминать о самом Наместнике.

Предаваться размышлениям действительно не было времени. Лишние мысли ни к чему, когда предстоит слишком много дел. Верить, радоваться, любить мы начнем позже – если когда-нибудь наступит это благословенное время.

– Страшная смерть, – произнес мастер Теор.

– Мы не можем их так оставить, – произнес я. – Негоже благородным лордам валяться тут, как… как…

– Ты прав, – кивнул мастер и легко соскочил с помоста наземь. Понадобилось всего несколько слов, чтобы остальные поняли, чьи останки мы обнаружили. Некоторые воины вслед за Видящей разразились гневными и горестными восклицаниями, но у большинства хватило сил не предаваться эмоциям. Следовало решить важный вопрос с погребением.

Как я уже говорил, мы хороним своих покойников у воды – за исключением тех случаев, когда тела помещаются в семейные усыпальницы. Однако ни я, ни кто-либо из присутствующих не знал, где находится вход в склепы семейства Наместника Кораллового. Да и кроме двух членов его семьи на площади было разбросано слишком много тел. Большинство принадлежали рыцарям из охраны лорда, его приближенным или даже соседям. Где находятся их склепы, мы тем более не могли знать. А оттаскивать такое количество тел к ближайшей реке, готовить плоты и зачаровывать каждый – слишком дорогое удовольствие. Нас, повторюсь, было всего сорок шесть плюс восемь альфаров, а около дворца лежало почти две сотни тел.

В конце концов нашли компромиссный вариант. Тела знатных лордов, дяди и племянника, завернули в плащи и поместили отдельно, чтобы потом попытаться найти входы в усыпальницы, а остальных уложили на помост ровными рядами. Несмотря на позднее время, альфаров отправили за дровами. Война не пощадила и сады с парками, многие деревья лишились веток и коры и пошли в дело.

Мы работали как проклятые, обшаривая окрестности дворца Наместников и ближайшие надворные постройки. Еще несколько десятков тел нашлось на первом этаже дворца и кое-где поблизости. Среди убитых мужчин нашли нескольких женщин и слуг-альфаров, которых отнесли туда же, на помост. Я со страхом всматривался в каждое лицо, но, по счастью, не нашел никого знакомого, кроме нескольких эльфов из сотни личной охраны Наместника, с которыми когда-то служил.

Уже стемнело, когда высокий погребальный костер был готов, и Видящая дрожащим голосом прочла заклинание огня. Веселые язычки с четырех сторон охватили помост со сложенными на нем телами, разрослись, вскоре бушующее пламя поднималось почти до самых крыш дворца Наместников и далеко виднелось в ночи.

Сомкнувшись кольцом вокруг погребального костра, мы, чудом выжившие, смотрели на пламя, и я чувствовал себя так, словно вместе с телами павших воинов во мне сгорало что-то доброе и светлое. Никогда, даже если случится чудо и наш мир возродится к жизни, мне уже не стать прежним.

Поддерживая огонь с помощью магии, Видящая безостановочно бормотала заклинания, а мы молчали. Но не в наших обычаях провожать мертвых без последнего напутствия.

– Прощайте! – первым, как командир, нарушил безмолвие мастер Теор. – Вы погибли, но выжили мы. И мы не сложим оружия и не успокоимся, пока не прогоним врага с нашей земли.

– Ни один темноволосый не уйдет от возмездия, – подхватил я. – Пока живы, пока можем держать оружие – мы будем сражаться. И либо погибнем, либо отомстим.

– Хорошо сказано, – снова заговорил мастер Теор. – Но думать только о мести не стоит. Нам нужно не просто отомстить – мы должны выжить во что бы то ни стало. Мы должны победить, чтобы возродить Коралловый Остров к жизни.

– Это невозможно, – промолвил кто-то. – После того, что произошло…

– Мы не должны опускать руки, – подала голос Видящая, оторвавшись от заклинаний. – Разве мы остались одни на Архипелаге? Разве темноволосые извели наш народ под корень? Мы живы, и мы должны жить!

– Жить и сражаться! – воскликнул я. – Жить ради тех, кто пока еще жив!

Меня грела безумная надежда – я не увидел тела Ленимирель и ее детей и мог надеяться, что супруга Наместника Дейтемира жива. Сердце говорило, что она не погибла, а это значило, что я должен сделать все, чтобы снова ее увидеть. Кроме того, где-то остались мои родители и сестры, про которых я ничего не знал все эти годы.

– Мы не смогли прибыть вовремя, чтобы встать с вами плечом к плечу, – продолжал мастер Теор, снова обращаясь к тем, чьи тела сгорали на погребальном костре, – но мы пойдем дальше и продолжим ваш бой. Битва не завершена, пока жив хоть один воин.

– Пусть ваши души, поднявшись к престолам Покровителей, расскажут о том, что происходит с их детьми, – промолвила Видящая. – Чтобы Покровители взглянули на свой народ и помогли ему выстоять в этой войне! Молитесь за нас, тех, кто остался на земле!

После этих слов уже никому ничего не хотелось говорить. Мы стояли вокруг костра, пока пламя, завершив работу, не стало гаснуть. Только после этого один за другим разбрелись по окрестностям, ища места для ночлега.

Дворец Наместника выгорел изнутри. В нем не осталось ни одного целого окна, ни одной не сломанной двери. Все было разграблено подчистую – уцелели лишь стены, пол и потолки. Не лучше обстояли дела и в окружающих постройках – складах, конюшнях, домах прислуги. Орки забрали все, что могли унести. Остальное досталось огню. Находиться в этих жилищах не хотелось никому, и мы перебрались в сад, где под деревьями паслись наши голодные кони, отыскивая уцелевшую траву и обрывая листья с деревьев. Лишь Видящая и мастер Теор до последнего оставались у костра и присоединились к нам, когда от него остались угли да пепел.

Я видел, как они пришли – как всегда в минуты сильных переживаний, на меня опять накинулась бессонница. Я сидел под деревом, глядя на небо сквозь поредевшую крону, и думал о тех, кого нет с нами. Ленимирель, ее дочь и тот ребенок, который должен был родиться после моего отъезда, сам Наместник Дейтемир, сотник Бормидар, отец, мать, сестры, зять Этирир, сослуживцы по Коралловым Зубам – многие из них остались на поле и стали добычей падальщиков… Кто из них жив, а с кем мы уже никогда не встретимся на этом свете? Что будет с нами? Со всем миром? Неужели Радужный Архипелаг обречен погибнуть?

– Я выживу, – прошептал я. – Что бы ни случилось, я буду жить. О Покровители, не оставьте нас!

Сон сморил меня только перед рассветом, а утро принесло с собой радостную новость – обнаружились выжившие обитатели поместья-столицы.

Как оказалось, наш погребальный костер заметили еще ночью, но опасались высунуть носы наружу, ибо не знали, кто прибыл – эльфы или недавно ушедшие орки. Лишь позже, когда огонь погас, самые смелые альфары подобрались поближе. Их «убедили» наши лошади, ибо темноволосые никогда не ездят верхом, а если и используют животных для передвижения, то седлают горных баранов, которые ржать не умеют. Радостную новость разведчики принесли уцелевшим жителям, которые дождались утра и решили узнать, кто прибыл в столицу. Кроме альфаров выжило небольшое количество эльфов – в основном женщины и дети.

– Лорд Данкор! Лорд Данкор! – прорезал воздух знакомый голос. Расталкивая боязливо жмущихся друг к другу сородичей, навстречу мне вылетела Ларра. Подбежав, альфара подпрыгнула и с визгом повисла у меня на шее.

– О, милорд Данкор! Вы живы!

Ее радостный смех перешел в горестные всхлипывания, и я осторожно отцепил от себя служанку. Она мертвой хваткой вцепилась в мои руки, постанывая и даже подвывая.

– Мой лорд Данкор! Моя бедная госпожа, – только и повторяла она.

Прошло несколько минут, прежде чем девушку удалось успокоить. Мы вместе присели на пенек, вокруг сгрудились остальные и приготовились слушать самый правдивый и самый невероятный рассказ о недавних событиях.

Когда орки вторглись на земли Кораллового Острова, лорд Дейтемир послал гонцов не только к своим вассалам, но и к ближайшим соседям, на Рубиновый, Аметистовый и Янтарный Острова. Все девять дней, которые поместье-столица была в осаде, Наместник ждал помощи, но пришли только те его вассалы, чьи земли находились поблизости. Остальные то ли не успели, то ли решили оборонять свои замки самостоятельно. Лорд Дейтемир до последнего надеялся на помощь, поэтому и не воспользовался Порталами. А когда стало понятно, что помощь не придет, было уже поздно.

– Почему? – удивился я.

В поместье-столице было три Портала – два, так сказать, «общественных» и один личный Портал Наместников Коралловых. Но он мог принять одновременно только трех-четырех «пассажиров», после чего требовалась подзарядка в течение пяти минут. Таким образом, за час можно было перебросить самое большее пятьдесят эльфов. «Общественные» Порталы могли одновременно принять десять – двенадцать «пассажиров», но они находились возле самой крепостной стены. Один так и вовсе возле запасных ворот, которые орки штурмовали с неменьшим пылом, чем главные. Так что, когда стало ясно, что столица вот-вот падет, никто из женщин и детей не рискнул воспользоваться этими выходами. А что до Портала самого Наместника, то первой через него прошла, раскидав всех остальных, леди Свирель, младшая сестра Наместника Дейтемира, уводя с собой своих детей.

– А леди Ленимирель? – задал я давно мучивший меня вопрос. – Она спаслась?

Голубые глаза Ларры опять наполнились слезами.

– Моя бедная госпожа, – всхлипнула она. – Леди Ленимирель, она… Она осталась рядом со своим супругом. Она сражалась вместе с ним! Она просто не успела уйти через Портал! Она оставалась рядом со своим супругом до конца!

Мне показалось, что небо потемнело. Стараясь, чтобы никто не догадался о нахлынувшем чувстве ревности, я как можно небрежнее задал вопрос:

– Леди оставалась рядом с мужем? Они помирились?

– О да, – вздохнула Ларра и улыбнулась, не ведая, что этой улыбкой причиняет мне боль. – Мы все были так рады за нашу бедную госпожу!

Оказывается, размолвка между супругами прекратилась вскоре после того, как леди Ленимирель родила здорового и чрезвычайно крикливого мальчишку. Первые полгода он орал на все поместье, стоило к нему подойти хоть кому-то, кроме его матери, так что Дейтемир-младший даже предлагал задушить горлопана. Но едва младенец чуть-чуть успокоился, состоялось торжественное примирение супругов. Леди Ленимирель переехала в свои прежние апартаменты, и они с лордом Дейтемиром зажили душа в душу.

К концу сбивчивого рассказа Ларры я сидел как громом пораженный, ничего не видя и не слыша вокруг. Я не верил, что Ленимирель предала меня, забыв нашу любовь. Скорее всего, ее заставил вернуться к мужу супружеский долг – и традиция, нарушить которую она не посмела. Но все равно слушать рассказ было очень больно.

– Не отвлекайся, девочка, – взял на себя руководящую роль мастер Теор. – Рассказывай про остальных. Где лорд-Наместник? Где леди-Наместница? Они спаслись?

Ларра опять начала плакать.

– Нет, господин, – пролепетала она, размазывая слезы. – Лорд-Наместник погиб на седьмой день осады. Его спустили в семейную усыпальницу, и моя госпожа сама возглавила оборону столицы вместе со своим старшим сыном. Она была на стене, когда орки ворвались сюда, и… и… Пропала!

– А остальные? – попытался что-то узнать мастер Теор, но Ларра рыдала так отчаянно, что вскоре он махнул рукой на попытки разговорить служанку и обратился к другим альфарам.

Как удалось узнать от них, эвакуация мирного населения началась поздно вечером на девятый день, когда орки пошли на решительный приступ. Последний штурм длился восемь часов, и все восемь часов Портал работал, до последнего принимая и переправляя в безопасное место мирных жителей. Вместе с леди Свирель и ее чадами ушли многие придворные дамы со своими детьми, даже кое-кто из незнатных эльфиек, а также почти все пажи и некоторые оруженосцы, а с ними несколько эльфов-мастеров. Портал работал до последнего, но все равно было несложно подсчитать, что за восемь часов спастись смогли лишь три с половиной сотни эльфов – примерно десятая часть живших тут прежде. Остальные либо погибли, либо попали в плен.

Что до альфаров, то орки в один прекрасный момент просто перестали их убивать. Ларра сама запомнила на всю жизнь, как ее уже повалил на землю враг и занес над нею меч, но другой остановил поднятую для удара руку сородича и сказал: «Приказ Паладайна! Мелких не трогать!» И ее действительно оставили в живых, только изнасиловали. Впрочем, по сравнению с большинством эльфов, она легко отделалась.

Орки ушли позавчера на рассвете, перед этим согнав в кучу уцелевших альфаров и объявив, что отныне они – подданные Верховного Паладайна и жители его империи. Их обязали честно трудиться и отдавать десятину сборщикам налогов, которые обязательно приедут на будущий год. Несмотря на то что орки взяли все, что могли унести, уцелевшие альфары сумели отыскать в опустевших замках достаточно съестных припасов и вещей, а также домашнего скота, чтобы надеяться выжить маленькой общиной.

– Вы правы в том, что собираетесь выжить, – сказал мастер Теор. – Но не считайте себя подданными орков! Мы еще живы! И мы не намерены отдавать нашу землю темноволосым! Эльфы вернутся.

– Я чувствую, что леди Ленимирель жива, – промолвил я. – И я обязательно постараюсь ее найти…

3

Наш отряд осторожно продвигался вперед, конные приноравливались к пешим. Мы старались издавать как можно меньше шума. Видящая, идущая пешком рядом с конем мастера Теора, водила посохом из стороны в сторону.

– Будьте осторожны, – шептала она. – Я чувствую опасность!

Внезапно волшебница резко остановилась, стукнула посохом оземь.

– Там! Впереди!

По знаку мастера Теора один из эльфов тут же растянулся на земле, прижался к ней ухом.

– Идут, – коротко произнес он. – Темноволосые! Приближаются.

Про нас, эльфов, часто ходят самые разнообразные слухи. Одни мы распускаем про себя сами, другие придуманы людьми или орками. Но в одном все сходятся – и наши друзья, и наши враги. А именно – эльфы отличные следопыты. Мы ведь лесные жители и даже по нашим замкам ходим бесшумно, словно по опавшей листве. Этим, кстати, и объясняется так поражающая людей грациозность наших девушек и женщин.

И теперь мы двинулись вперед, стараясь слиться с окружающим нас лесом. И сумели подобраться к врагам не только быстро, но и незаметно.

Лес расступился, открыв вид на речную долину, где среди высокой травы тут и там торчали одинокие кустарники и даже невесть как сохранившиеся от прошлых эпох обточенные ветрами и временем валуны. Наискосок пересекая долину, мимо нас скорым маршем двигался отряд темноволосых.

Впервые за долгое время мы увидели врагов вблизи.

Их было примерно столько же, сколько и нас, и половина тащили что-то на плечах – награбленное добро, оружие или бочонки с вином. Вторая половина гнала живую добычу – около десятка женщин, трех мужчин и нескольких детей и подростков, связанных длинной цепочкой. Грабители продвигались медленно, пленники невольно их задерживали, ибо из трех мужчин двое были ранены и еле держались на ногах.

Хваленая орочья сметка и звериное чутье, которым они славились, на сей раз подвели удачливых охотников. Они возвращались с богатой добычей и не ждали нападения.

– Данкор, бери десяток и отходи, – шепотом распорядился мастер Теор. – Ударишь с тыла, чтобы они не смогли закрыться пленными. Госпожа, – это относилось к Видящей, – вы сможете как-то отвлечь их внимание?

Я не стал медлить. Быстро отобрав десятерых верховых, рысью прошел вдоль опушки леса, отрезая оркам выход из долины.

А за моей спиной внезапно закачались кроны деревьев, послышался гулкий топот, словно сквозь заросли продиралось какое-то огромное животное. Порыв ветра принес запах мускуса, после чего тишину расколол приглушенный хриплый рев разбуженного монстра.

Иллюзия нашей волшебницей была сотворена мастерски – даже я, бросив взгляд через плечо, чуть не схватился за оружие, когда огромный уникорн[4] выдвинулся из чащи всей своей тушей и повел из стороны в сторону маленькими, налитыми кровью глазками.

Среди пленников послышались испуганные и изумленные восклицания, но орки не дрогнули. Они мигом ощетинились арбалетами, топорами и кривыми мечами – и приготовились встретить опасность. Арбалетчики разом выпустили стрелы, целясь в морду уникорна…

И тот растаял, поскольку даже самая лучшая иллюзия не выдерживает столкновения с реальностью.

Однако орки не успели порадоваться «победе». В следующий миг окрестный лес ответил градом стрел.

Наши боевые луки бьют дальше, чем арбалеты, а на таком расстоянии промахнуться было невозможно. Стрелы навылет прошили двух орков и смертельно ранили еще одного, прежде чем темноволосые поняли, что происходит, и перестроились для атаки. Побросав наземь добычу, они вытолкнули вперед пленников, образовав живой щит.

Соотношение сил у обоих отрядов было примерно равным, тем более что до леса, в котором у пешего есть преимущество перед всадником, было не так уж далеко. Орки, сбившись в плотную группу и прикрывшись щитами и пленными, стали отходить к деревьям.

Мой десяток ждал в засаде, наблюдая за маневрами. У всех оружие было наготове, но пока никто не двигался с места.

– Данкор, – шепотом окликнул меня один из эльфов, – что происходит? Они же могут уйти! Неужели мы позволим темноволосым…

– Они не уйдут, – коротко ответил я. – Мы этого не позволим. Лучники…

В моем десятке было всего четыре лучника, сейчас они плавным заученным движением вскинули луки.

– Пусть подойдут поближе, – распорядился я. – Бить наверняка.

До орков оставалось всего несколько саженей – на таком расстоянии стрела пробивает тело навылет, застревая уже оперением, и, если враги стоят вплотную друг к другу, после одного выстрела оказывается две жертвы – убитый и раненый.

– Мечники…

Мой меч с тихим скрежетом покинул ножны. Это послужило сигналом.

Четыре стрелы, вылетев из-под полога леса, в который стремились орки, поразили четверых темноволосых воинов, те умерли, даже не успев этого осознать. Тут же навстречу изумленным врагам вылетел мой десяток.

Наша атака была такой стремительной, что орки не успели прикрыться пленными и представляли для нас отличную мишень. Не было у них времени и на то, чтобы достать арбалеты.

Вдесятером мы схватились с превосходящими силами противника. Стоя чуть впереди нашего маленького строя – меня с боков защищали два всадника, – я работал двуручным мечом, прорубая путь на ту сторону, где находились пленные эльфы. Мой двуручный меч – подарок лорда Дейтемира в честь победы над каменным червем – раз за разом описывал полукруги, и ни у одного орка не было шансов прорваться за невидимую границу, которую я очерчивал его кончиком.

Наконец части противников удалось вырваться из тисков, в которые мы их зажали. Перебросив щиты на спину, покидав добро на землю, уцелевшие изо всех ног бросились бежать.

– Догнать! – Мастер Теор вздыбил коня. – Чтобы ни один не ушел!

Я свистнул, подзывая своего коня. Четверо лучников уже развернулись и пускали стрелы вслед бегущим, целясь по ногам. Но высокая трава мешала прицелиться как следует, так что из полутора десятков до спасительного леса добежало больше половины.

В лесу орки рассеялись, спасая каждый свою жизнь, так что мы тоже волей-неволей разделились. Каждый преследовал «своего» врага, не обращая внимания на действия остальных.

Свесившись с седла и держа меч на отлете, я гнал коня по пятам удиравшего от меня орка. Невысокий и коренастый, он перебирал ногами с такой скоростью, что довольно долго составлял конкуренцию моему коню.

И все-таки одно дело – пара выносливых ног, и другое – настоящий эльфийский скакун. Высоко поднимая передние ноги и по-козлиному подпрыгивая при каждом скачке, он быстро нагонял орка. Привстав на стременах, я улучил миг и, крутанув меч в руке, обрушил его со всей силой на закрывающий спину беглеца щит.

Жеребец в этот самый миг сделал прыжок, что еще больше усилило удар, но щит выдержал. Не выдержал орк под ним. Сбитый с ног, он рухнул плашмя в траву, и мой скакун вздыбил над ним копыта.

– А-а-а-а, – на одной ноте заверещал враг, колотя руками и ногами по земле и пытаясь отползти подальше в кусты. – Не бей! Все скажу! Все сделаю!

Я спешился, поднимая меч для последнего удара. Орк, напоминавший сейчас черепаху, полз прочь от меня, и я хорошенько наподдал ему ногой, чтобы перевернуть на бок – мне не улыбалось полчаса долбить щит, откалывая от него по щепочке.

– Не на-а-а-а… – заверещал супостат, но я уже занес меч. Отчаянный визг захлебнулся, сменившись хрипом и бульканьем, но стихло и оно, когда я добил врага.

И только тут заметил, что передо мной лежит совсем мальчишка. Конечно, я не разбираюсь в орках и не представляю себе, сколько они живут и как быстро развиваются, но внешне воин был совсем молодым, явно недавно вышедшим из подросткового возраста.

Я убил мальчишку… Но этот мальчишка пришел сюда с войной. Он и ему подобные принесли на наш Архипелаг боль и горе. Почему я должен щадить одного из тех, кто, окажись он на моем месте, не пощадил бы меня?

Подозвав коня, вскочил в седло. Где-то за деревьями запел сигнальный рожок. Значит, мы победили, и мастер Теор созывает своих.

Убегая, орки побросали почти все добро и, конечно, пленных, которых теперь им не с руки было тащить за собой. Сейчас нас горячо благодарили семь женщин, четыре девушки, два рыцаря, мастер-ювелир, с десяток детей и подростков. Это были выжившие обитатели замка, расположенного чуть в стороне от поместья-столицы.

– Мы прятались в охотничьем домике, куда нас отправил мой супруг, – рассказывала леди Тиньэрель, между делом ловко перевязывая рану одному из воинов. – С нами было еще пять рыцарей и мастеров. Все другие остались на стенах. Сидели почти трое суток, боялись нос высунуть, пока не рискнули отправиться назад. Мне подумалось, что, если все это время стоит такая тишина, значит, война закончена, темноволосых прогнали и можно возвращаться… Тут на нас и напали. Мы пытались защищаться… но неудачно. И если бы не вы…

Девушки тут же начали всхлипывать, причитать, поминать свои горести и оплакивать погибших.

– Мы могли бы проводить вас в ваш замок, если он находится неподалеку, – предложил свои услуги мастер Теор.

– О, это было бы чудесно! – всплеснула руками леди Тиньэрель. – Дети, поблагодарите благородных лордов за помощь!

Одна из девушек и самый старший из подростков тут же кинулись к нам.

Мастер Теор смутился, когда его назвали лордом.

– Я простой мастер, – стал отнекиваться он, – и мой род никогда ничем не был знаменит. Просто мои предки поколениями служили предкам лорда Дейтемира, еще до Смутных времен. Лорд у нас Данкор.

– Данкор из Дома Дармира, – представился я, после чего был атакован не только матерью и дочерью, но и остальными женщинами и девушками.

Видящей пришлось дважды стукнуть посохом о землю, чтобы привлечь наше внимание.

– Кругом враги, – прошептала волшебница. – А что, если тот отряд был не единственным?

– Данкор, – тут же окликнул меня мастер Теор, – бери свой десяток и вперед, на разведку.

Я почувствовал горячий прилив благодарности к командиру, подозвал подчиненных и с некоторым облегчением покинул леди Тиньэрель. Не то чтобы я чурался женского общества – просто с некоторых пор мое сердце было занято. Должно было произойти нечто необычайное, чтобы в нем нашелся маленький свободный кусочек, куда я мог бы впустить кого-то еще.

Спешившись, мы растворились в лесу. Наш Архипелаг воевал с темноволосыми достаточно давно, чтобы мы кое-что знали об их обычаях. Например, орки не слишком любили лес и старались обходить чащу стороной. Если же обстоятельства заставляли их входить в глубину леса, они старательно ломали и вытаптывали подрост на своем пути – за исключением те случаев, когда орк посылался в разведку. Тогда он крался не хуже любого из нас. Мы опасались таких же, как мы, разведчиков.

Однако все обошлось. Лес впереди и вокруг был спокоен настолько, насколько это вообще возможно. Над головами перепархивали и перекликались птицы, несколько раз мы вспугивали зайцев и белок. Лес определенно был живым и вел себя так, словно никакая война не прошла по этим местам.

Мы шли не строем, рассыпались так, чтобы не терять друг друга из вида, с одного из флангов вдруг раздался переливчатый свист. Так в горах свистят маленькие птички каменки, когда замечают возле своего гнезда чужака. Я сразу понял, что это сигнал тревоги. Ответив свистом, махнул рукой ближайшим воинам, призывая присоединиться ко мне, а сам поспешил на зов.

В той стороне лес редел, уступал дорогу молодому веселому березняку, за которым начинались поля. Через березняк, срезая путь, спешил орочий отряд.

Враги явно только шли на «охоту» – кроме оружия, у темноволосых не было ничего, да и двигались они стремительным шагом. Отряд должен был пересечь нам путь, но мы не могли допустить, чтобы супостаты ушли безнаказанными.

– Спеши к мастеру Теору, – коснулся я локтя одного из подчиненных. – Передашь, что мы видели. Будем «пасти» темноволосых.

Гонец умчался, легко перепрыгивая через кусты и поваленные деревья, а мы, крадучись, двинулись за орками. О том, чтобы вступить с ними в бой, не могло быть и речи – темноволосых было раза в три больше, чем нас.

Мастер Теор нагнал через некоторое время. К моему удивлению, вместе с ним примчались леди Тиньэрель, ее дочь, сын и еще несколько эльфов из числа спасенных.

– А вы что тут делаете? – напустился я на недавних пленников.

– Я тоже имею право сражаться и мстить за своих близких, – заявила леди. В ее руках был меч, взятый, видимо, у одного из эльфов. Вооружились и подростки.

Я покачал головой, но сурово сдвинутые брови мастера Теора заставили меня прикусить язык. В самом деле, многие знатные эльфийки умеют обращаться с оружием. Для лорда нет ничего зазорного в том, что его дочери проходят науку обращения с мечом, скачут верхом и стреляют из луков. Да и не было сейчас времени спорить и выяснять отношения. Орки уходили.

– Открыто напасть на них мы вряд ли сможем, – заметил мастер Теор. – У них преимущество в численности. Значит, нужна ловушка. Миледи, – обратился он к леди Тиньэрель, – вы согласитесь сыграть роль приманки?

– Что надо делать? – спросила та.

– Все очень просто. Вы должны повести себя так, чтобы орки погнались за вами. Вы – мирные жители, заблудились и неожиданно для себя оказались перед носом врагов.

Леди переглянулась с детьми и крепче стиснула меч.

– Вы нас… э-э… подставите? Но это…

– Мы на войне, миледи! – перебил мастер Теор. – Если мы их упустим, они пойдут дальше и наткнутся на кого-то еще. Неужели мы будем стоять и ждать, пока эти звери пойдут обратно, уже с добычей?

Женщина задумалась, но ее собственные дети не дали ей времени на размышления.

– Бежим! – Быстро схватившись за руки, брат и сестра кинулись вперед. Другой рукой мальчик успел взять за запястье вторую девушку. – Скорее!

– Теллор! Таллирель! – крикнула леди Тиньэрель. – Куда вы?

– Заляжешь справа, – кивнул мне мастер Теор, устремляясь за беглецами.

Безумный, скоропалительный план тем не менее сработал отлично. Орки все-таки были слишком воинами, чтобы упустить хоть что-то из вида. Подростки с догонявшей их леди Тиньэрель выскочили на открытое место, когда отряд темноволосых уже почти прошел мимо, но их все равно заметили.

– Куда вы? С ума сошли? – вслед за детьми выскочила из леса женщина. – Назад!

Молодые эльфы попятились. Девушки завизжали хором так пронзительно, что даже мне захотелось заткнуть уши, после чего все развернулись и что было сил припустили обратно в чащу.

Командир отряда орков проревел короткий приказ, и примерно половина отряда сорвалась с места, устремляясь в погоню. Все произошло так быстро, что мы еле успели занять позицию для засады.

– Лучники, – прошептал я, – …товьсь…

За кустами я не видел мастера Теора и его половину отряда, но знал, где они засели, и, когда преследовавшие эльфов орки пронеслись мимо нас, дал знак.

На близком расстоянии стрелы насквозь пробивали тела. Тем более что орки почти все были без доспехов, ибо разве можно считать нормальными доспехами кожаные рубашки с нашитыми на них роговыми пластинами? Хорошая боевая стрела может пробить даже кольчугу.

От первого залпа сразу шесть орков упали наземь, еще четверо было ранено. Второй залп почти весь пропал впустую – орки успели развернуться и выставить щиты, так что больше половины стрел с глухим стуком ударились в дерево, и лишь две-три попали в ноги и руки.

– Отходи! – скомандовал я, видя, что враги направляются в нашу сторону. Среди них нашлись арбалетчики, которые начали стрелять на ходу. Несколько первых болтов прошили листву совсем рядом, просто чудом никого не зацепив.

Но мы свое дело сделали – орки ненадолго забыли о беглецах, а отвлечься от нас их заставил мастер Теор, ударивший в незащищенный бок отряда.

Орки развернулись к новой опасности, и мы не замедлили этим воспользоваться. Я первым выскочил из кустов, держа наготове двуручный меч, и со всего размаха обрушил его на ближайшего врага.

Несколько минут спустя все было кончено. Я вытер меч о траву. Рядом лучники вырезали стрелы из тел убитых врагов – нам приходилось это делать, потому что пополнить запасы было неоткуда. Орочьи арбалеты нам не подходили по размеру. Другое дело – мечи и топоры.

– Вот это да! – Леди Тиньэрель все это время пряталась в зарослях вместе с подростками и только сейчас рискнула высунуть нос наружу. – Что вы намерены делать дальше?

– Идти к остальным оркам, – ответил мастер Теор. – Там половина отряда. Если мы заставим их ждать, они начнут волноваться.

– А ни один хозяин не оставит гостей в одиночестве, томиться ожиданием, – сказал я. – Тем более если гости незваные…

Со всех сторон послышались смешки.

– Это понятно, – холодно кивнула леди. – Хотелось бы знать, что вы будете делать вообще?

– То же, что и всегда, – пожал я плечами. – Воевать!

И, закинув на плечо меч, направился в ту сторону, где вторая половина орочьего отряда ждала вестей от своих товарищей.

4

Маленький костерок горел почти без дыма, давая совсем немного света – буквально в паре шагов от него все погрузилось во тьму. Лишь кое-где, если присмотреться, можно было заметить такие же огоньки. Над каждым виднелась коренастая фигура.

Орочий лагерь спал. Большинство орков устроилось на земле, благо еще длилось лето, и выносливые воины могли не утруждать себя устройством палаток. Обычно на марше палатки ставили лишь для командиров, а для простых воинов в лучшем случае натягивали навесы от дождя и ветра.

Сейчас почти все спали, кроме часовых. Одни сидели у костерков, поддерживая огонь и глядя в темноту, другие не спеша обходили лагерь.

Медленно, прижимаясь животом к земле и лишь иногда поднимая голову, чтобы оглядеться, я ползком пробирался по лагерю. Пришлось оставить громоздкий меч и вооружиться трофейными орочьими клинками – широкими тяжелыми тесаками, которые орки называют «талгатами». А что еще делать, если другие мечи слишком легки для меня?

Несмотря на то что ночь была темной, я прекрасно видел, куда ползу. Очень осторожно, стараясь не делать ни одного лишнего движения, вместе с десятком добровольцев продвигался в сторону орочьего обоза, оставив в стороне спящих у костров воинов. Руки чесались подобраться к спящим и перерезать им глотки, тем более что сорок эльфов за несколько минут могут нанести большой урон войску, прежде чем кто-нибудь поднимет тревогу. Но мастер Теор отправил меня в обоз. А сам подбирался к лагерю. Он и ушедшие с ним эльфы должны были отвлечь внимание от нас, а мы – от них. Еще до начала операции договорились, что, услышав шум, поднятый соседями, бросим все и удерем, пока не поздно.

Как и у любой армии, у темноволосых был свой обоз – на подводах тащили разобранные части осадных машин, там же везли продовольствие для целой армии, транспортировали раненых, гнали пленных. Сейчас подводы были составлены полукругом, оберегая лагерь от нападения. Пленных устроили тут же. За плетеной изгородью вповалку лежали эльфы – в основном женщины и подростки.

Чья-то рука коснулась моего локтя. Я обернулся – на меня в упор смотрели широко распахнутые глаза.

– Там наши! – прошептал подросток.

– Вижу, Теллор, – кивнул я. – Тише! Ищи, где у них припасы.

– А они? – Подросток кивнул на пленных. – Мы так и оставим их здесь? И даже не попытаемся спасти?

– Ты с ума сошел, – прошипел я, подтягивая Теллора поближе и шепча ему прямо в ухо. – Нас здесь два десятка, а темноволосых только в охране не менее двух сотен! Всех порежут на куски!

– Но… но, – послушание боролось в Теллоре с юношеским максимализмом, – мы должны хотя бы попытаться! Это бесчестно – оставлять эльфов в плену!

Умом я понимал, что он прав. Но подставлять остальных не хотелось.

Подобравшись к подводам, мы рассредоточились. Я тихо приподнялся и осмотрелся, стараясь не делать лишних движений.

Под подводой и вокруг нее вповалку спали орки. Тихо подполз к ближайшему… затаил дыхание… примерился…

Одна рука легла на рот, глуша крик, в то время как вторая от души мазнула по горлу спящего. Орк дернулся, захрипел, но я уже отпустил его и поспешил к другому. Потом – к третьему. Так и резал их – спокойно, как подраненную дичь на охоте, ничего не чувствуя и не думая. Это была моя работа.

– Готово! – шепнул я, вытерев нож об одежду последнего. – Вперед!

Несколько теней неслышно окружили подводу. Двое вскарабкались на нее, другие остались снаружи. Пока воины перегружали мешки, я пробрался дальше.

Костерок освещал небольшой клочок земли. Над ним на бревнышке сидел здоровенный орк. Ссутулившись, он опирался на копье. Рядом темными кулями лежали его соратники. Стараясь не делать лишних движений и внимательно следя за тем, куда поставить ногу, я подобрался ближе…

И встретил внимательный, чуть удивленный взгляд.

Несколько секунд мы с часовым пялились друг на друга.

– Аррр… – В горле орка заклокотало сдерживаемое рычание. Он начал приподниматься, но тут я, резко выпрямившись, рванулся вперед и взмахнул ножом. Мы оказались так близко друг от друга, что орк не успел ни уклониться, ни защититься. Лезвие до рукояти вошло в его живот. – Арррхх, – зарычал с придыханием часовой, одной рукой схватаясь за рану.

Я перехватил его свободную руку, отводя удар, боднул его головой в лицо. Зажимая рану на животе, враг рухнул наземь.

– А? Что? Где? – Несколько голов приподнялось над землей. Еще не проснувшись, орки уже тянулись к оружию.

Быстро наклонившись, я подхватил копье, выпавшее из рук часового, и пригвоздил к земле ближайшего воина.

– Уходим!

Рядом со мной с земли прыжком поднялся еще один орк, но рухнул обратно, когда я выдернул копье из тела его соратника и вонзил ему в живот.

Темные тени уже попрыгали с подвод, нагруженные мешками и узлами. Десять эльфов несли добычу, остальные десять должны были прикрывать их отход.

Раскидав ринувшихся, чтобы перехватить меня, орков, оставив нож в чьем-то животе и разжившись вместо него третьим талгатом, я вырвался из лагеря и быстро пересчитал подчиненных. Десять «грузчиков» и восемь… Не может быть?

– Где Теллор? – прошипел на бегу.

– Не знаю… – У ближайшего эльфа вытянулось лицо.

Но мы оба уже знали ответ.

В лагере рабов поднялась суматоха. Там метались какие-то тени, слышались голоса и крики. Часовые поднимали воинов по тревоге, одни спешили к лагерю, а другие метались между подвод. Практически одновременно и на другом конце лагеря, где должна была действовать группа Теора, поднялась паника.

– Всем к лесу! – на бегу скомандовал я. – Ждать мастера Теора и уходить с ним!

– А ты, Данкор?

Но я лишь махнул рукой, устремляясь на поиски Теллора.

Сын леди Тиньэрель, которую мы с ее домочадцами доставили в целости и сохранности в замок, решил присоединиться к нашему маленькому отряду. Не помогли ни слезы матери, ни наши с мастером Теором увещевания. Подросток твердо решил, что его долг – воевать. В конце концов мы взяли мальчишку с собой, но прежде заставили поклясться во всем слушаться старших и поступать только так, как они прикажут. Он был с нами всего несколько дней – и вот на тебе! Да я его… Да я ему…

Через поле, толкая друг друга, бежало несколько эльфов – мужчины, женщины, дети, – преследуемые орками. Страх и отчаянная надежда придали беглецам сил, но до леса было еще очень далеко, а долгий переход накануне отнял у них слишком много сил. Их должны были переловить всех, а потом орки могут устроить охоту, прочесывая окрестные леса. По поднятому в лагере шуму они наверняка уже сообразили, что тут действовали партизаны. Значит, из-за действий одного мальчишки в опасности мы все.

– Теллор? – не в силах сдерживаться, позвал я. – Где ты?

Негромкий крик прозвучал неподалеку, а потом я увидел его. Теллор бежал, поддерживая какую-то девчонку, у которой от страха заплетались ноги.

– Теллор!

Догнавший их орк, недолго думая, замахнулся топором на длинной рукояти. Один удар и…

И я метнул трофейный талгат.

Попасть в движущуюся мишень практически невозможно, но мне повезло – талгат со всего размаха ударил орка рукоятью в лицо, тот взвыл, выронил топор и схватился за глаз. Теллор и висящая на нем девчонка вильнули в сторону, но это была временная удача. Они не успевали добежать до леса…

…Из которого внезапно, мыча и вращая глазами, выскочил уникорн…

Я громким криком приветствовал нашу Видящую и созданную ею иллюзию. Пригнув голову к земле, уникорн повел острым рогом туда-сюда, словно оценивая обстановку, а потом, заревев, кинулся наперерез бегущим к лесу эльфам. Те брызнули врассыпную, а орки, наоборот, приостановились, во все глаза глядя на огромного зверя. И только когда уникорн, сопя и фыркая, пронесся в нескольких шагах от остолбеневшего меня, я понял свою ошибку.

Это был настоящий, живой уникорн! Но откуда он взялся?

Позже я узнал, что Видящая не стала тратить силу на создание иллюзии, которая хорошо выглядит, но совершенно безобидна. Она с помощью заклинания поиска нашла поблизости настоящего уникорна и внушила ему напасть на лагерь орков.

Пригнув голову к земле и оглушительно ревя, уникорн пронесся мимо меня и, расшвыряв кинувшихся ему наперерез орков, ворвался в лагерь, попутно сбив одну из подвод.

– Отходим! – крикнул я, уже не таясь. – Всем отходить!

Мимо меня бежали эльфы. Преследовавшие их орки растерялись – куда бежать? В конце концов, враги разделились, часть повернула назад. Прикрывая отход товарищей, я схватился с ближайшим орком. Один из оказавшихся поблизости кинулся к нам, но внезапно взмахнул руками и упал со стрелой в горле – наши лучники стояли плечом к плечу и выцеливали одного врага за другим.

То и дело останавливаясь и отбиваясь, мы ворвались в лес и помчались туда, где нас ждали лошади.

Костер на большой поляне, со всех сторон окруженной дубами, появился внезапно. Еще несколько минут – да что там, несколько секунд тому назад я был уверен, что мы заблудились в ночном лесу и просто проскочили сквозь все ориентиры. И вот вам, пожалуйста – похожая на чашу круглая поляна, толстые, покрытые мхом стволы старых дубов и костер как раз в середине. На бревнах вокруг сидят шесть эльфов и четверо альфаров.

– Тысяча орков! – выругался я, осаживая своего коня буквально в нескольких шагах от костра. – Как это понимать?

– Вам понравилась моя пространственная иллюзия? – Единственная женщина не спешила встать, продолжала сидеть у огня и крепко держалась за посох. Лицо ее посерело, под глазами залегли тени.

– Все сделано просто прекрасно, госпожа, – ответил я, спешиваясь и помогая сойти моему пассажиру. – Просто за нами снарядили погоню, я успел подумать, что орки нас догонят… И кстати, откуда вы взяли уникорна? Это же очень редкое животное, их на Архипелаге считаные единицы!

– Я наткнулась на него совершенно случайно, – объяснила волшебница, что-то чертя концом посоха по золе, – когда собирала пространство в складки для вашего пути. Думаю, что от мгновенной переброски у него слегка испортилось настроение…

Ответом ей послужил многоголосый смех. Это смеялись мои соратники, въехавшие на поляну и услышавшие наш разговор.

– Не то чтобы «слегка», – промолвил один из эльфов, снимая со своего коня мешки с провизией, – думаю, темноволосые надолго запомнят эту ночь.

– Спасибо вам, госпожа, – улыбнулся я, – без вас нам пришлось бы очень туго.

– Простите, что не приветствую вас подобающим образом, – волшебница осталась сидеть, – но я очень устала. Уникорн… такой тяжелый!

Один за другим все участники ночного набега на стан орков спешивались и принимались разгружать уставших, взмыленных от долгой скачки коней. Хотя благодаря магии Видящей, которая придумала сжимать пространство в «складки», мы спокойно могли отправиться куда угодно и исчезнуть, не опасаясь погони – там, где «складки» расправлялись, наши следы исчезали, что называется, без следа, – и все-таки сегодня лошадям пришлось много побегать. Тем более что обратный путь они проделали с двойным грузом – каждый скакун нес либо двух всадников, либо всадника и тюки с провизией, а некоторые – и то, и другое. Я сам, например, вез девушку, которая всю дорогу ревела, уткнувшись носом мне в спину между лопаток.

Как ни была просторна поляна, на ней сразу стало тесно. Население лагеря пополнилось шестью мужчинами, одиннадцатью женщинами и девушками и пятью детьми. Слегка ошеломленные внезапным освобождением, бывшие пленники жались друг к другу, огромными глазами глядя по сторонам.

Оставив прибывших суетиться и обустраиваться, я отыскал Теллора. Подросток, пользуясь минутой, утешал девушку, которая наконец-то все поняла и запоздало испугалась. Увидев меня, подросток покраснел как маков цвет и потупился, пробормотав девчонке что-то вроде: «Погоди, сейчас я кое-куда сбегаю и…»

– Будь мы в армии, Теллор, ты бы весь завтрашний день провел на плацу, а потом еще заслужил бы три наряда вне очереди, а то и сутки ареста за то, что проявил самоволие во время исполнения сложнейшей операции, – холодно произнес я. – Как ты посмел так рисковать? Чуть было не подставил под удар нас всех!

– Но это же были пленные! – осмелился возразить подросток. – Я… я ведь тоже мог, как они… как их… Вот я и подумал, что…

– У нас нет сил для того, чтобы освобождать всех! – перебил я. – Мы и так делаем все, что в наших силах…

– И не стоит ругать кого бы то ни было за то, что он сделал то, что до него ни у кого не получалось, – прозвучал над нами голос мастера Теора.

Мы с Теллором подняли головы. Командир все еще оставался в седле, но почему-то не спешил спешиваться. Наоборот, он держался как-то странно, слегка скособочившись и словно боясь пошевелиться.

– Что с вами, мастер? – промолвил я, сделав шаг к его коню.

– Ничего. – Тот улыбнулся, и по этой улыбке я догадался, что дело плохо.

– Вы ранены?

– Это пустяки, Данкор. Я просто…

Но я уже видел – одной рукой он еще держал повод коня, а другую крепко прижимал к боку. В темноте было видно, что одежда на боку вся пропиталась кровью. В крови был испачкан и бок его скакуна.

– Вы ранены! Командир Теор ранен! Видящая!

– О нет! – всхлипнула волшебница, попыталась встать и тут же рухнула обратно на бревно. – Только не сейчас! Я так устала…

– Это пустяки, уверяю тебя, Данкор, – попытался сопротивляться мастер, но я уже стащил его с коня и на руках отнес к костру.

Со всех сторон сходились эльфы. Два слова «командир ранен» передавались из уст в уста, так что вскоре здесь собрались все. Кто-то подстелил плащ, и я опустил на него свою ношу.

– Это лишнее, – поморщился мастер Теор, когда я снял пояс с перевязью для двух его любимых мечей и стал расшнуровывать куртку. – Простая царапина. Могло быть и хуже…

– Хуже для вас, если вас убьют, – проворчал я, в четыре руки вместе с одним из эльфов снимая с него куртку. Все вокруг присвистнули.

– Ничего себе «царапина»! – воскликнул я. – Командир, разве можно так небрежно относиться к своей жизни?

Глубокая рваная рана пересекала бок мастера Теора. Кровь текла так обильно, что мгновенно залила и плащ, и мои руки.

Помогая себе посохом, подползла волшебница. Одного взгляда ей хватило, чтобы горестно застонать, качая головой:

– Я попытаюсь помочь, но…

– Не стоит, госпожа, – с усилием выговорил мастер Теор. – Мне уже не так и больно…

Видящая всхлипнула и, отложив посох, положила ладони на рану, пытаясь соединить края. Ладони ее слабо засветились – она вливала в израненное тело целительные силы. Но уже через несколько секунд выпрямилась и обвела нас затравленным взглядом:

– Я не могу. У меня нет сил…

– Бесполезно, госпожа, – прошептал мастер Теор. – Оставьте вашу заботу для других. Они больше нуждаются в вашей опеке. Данкор!

– Я здесь, – сказал я.

– Бери отряд под свою руку. Ты сможешь. – С каждым словом его голос становился все тише, так что мне пришлось наклониться к самым губам умирающего. – Ты – лорд…

– Двадцать лет назад это ничего не значило, – попытался возразить я. В самом деле, что осталось от моей знатности? Только имя…

– Это приказ, – выдохнул мастер Теор. – Приказы не обсуждаются! Это все…

– Погодите, мастер, – воскликнул я, сжимая его руку, словно это могло продлить командиру жизнь, – а ваша семья? Они… кто? Где?

В самом деле, за двадцать лет службы под его началом я ни разу не слышал, чтобы мастер Теор говорил что-то о своей семье. Мы, эльфы, держимся за родню – как, надо признать, и орки, – гордимся родственными связями, но что должно было произойти, чтобы эльф упорно молчал о семье?

– Они… погибли, – после недолгого молчания промолвил мастер Теор. – А теперь и я… иду к ним!

Его рука обмякла в моей ладони.

Тишину нарушило тихое всхлипывание – Видящая плакала, не скрывая своих слез. Наша волшебница отличалась мягким нравом и всякий раз рыдала над телами погибших, так и не успев привыкнуть к виду смерти и ран. Но кто сказал, что за две недели можно привыкнуть к войне? И кто сказал, что к войне нужно привыкать?

Тихо отодвинувшись, я накрыл тело мастера Теора краем пропитавшегося кровью плаща. Эльфы один за другим отходили от него, так что вскоре остались только мы с волшебницей. Видящая кое-как вытерла слезы, дотронулась до лба покойника благословляющим жестом и начала читать молитву.

– Что будем делать, командир? – Чья-то рука легла мне на плечо.

– Подготовьте все для погребения, – промолвил я, поднимаясь на ноги. – На рассвете пустим тело по воде.

Спать не хотелось, и я отошел к костру. В лагере еще никто практически не спал – приехавшие с ночной вылазки эльфы разбирали награбленное в обозе добро, осматривали оружие и раны, терпеливо дожидаясь, пока у Видящей дойдут руки до каждого, кто нуждается в ее помощи. А спасенные пленники жались к огню, тоже ожидая, пока на них обратят внимание.

– Всем отдыхать, – распорядился я, подходя к костру. – На рассвете будет прощание с мастером Теором. Теллор?

Подросток шагнул вперед. Судя по выражению его лица, он ждал сурового порицания.

– Это была твоя идея – спасти пленных, – сказал я. – Так что ты и займись ими. Принеси теплые одеяла, раздобудь хлеба. Устрой хотя бы детей!

Теллор кивнул и умчался выполнять мое распоряжение. Я присел на бревно у костра, протянул к огню руки. Сгрудившиеся рядом эльфы – вперемешку наши, то ест