/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy / Series: Магия фэнтези

Проклятие династии

Галина Романова

Жил да был когда-то могучий демон — проклятие правящей династии королевства Паннория. Демон прилежно исполнял свои проклятые обязанности, и каждые тридцать — сорок лет династия захлебывалась в собственной крови. И вот когда проклятию исполнилось восемьсот лет, на свет появился младший принц Кейтор — головная боль всего королевства, настоящий энтузиаст своего дела, мастер попадать в истории и впутывать в них остальных! И возгордившийся было демон понял, что вовсе не он истинное проклятие, но было уже поздно…

Галина Львовна Романова

Проклятие династии

ГЛАВА 1

Хельга сидела в кресле, вытянув ноги, и напряженно пыталась вспомнить, сняла она сапоги или нет.

Дело было не в элементарной забывчивости и не в том, что высокие, до колен, сапоги с отворотами, одинаково удобные для парада и верховой езды, не сочетались с платьем знатной леди. Просто последние два дня Хельга провела на службе, ночуя на диване в приемной, и только сегодня главный письмоводитель отправил ее домой: «Деточка, вы прекрасно потрудились и можете немного отдохнуть до завтра!» Вот так всегда — когда надо срочно сделать пять копий протокола допроса, она младшая служащая Хельга Мисса Исмираль а-дел-ла Йодд Хупер делль Рутт, а когда надо спровадить ее к родственникам — так деточка. За этот месяц у Хельги уже накопилось переработки на четырнадцать часов, и девушка отнюдь не была уверена, что за оставшиеся десять дней не наберет еще столько же.

На самом деле работать ей нравилось. Все лучше, чем сидеть на шее у родственников. С тех пор как умер ее отец, лорд Хупер делль Рутт (мать Хельга не помнила совсем), она жила у его брата. Дядя, лорд Хеннир делль Рутт, вообще-то был не против того, чтобы у его дочери Хлодис имелась подруга, но супруга лорда придерживалась другого мнения. Дело в том, что Хельга как единственная дочь старшего брата считалась главной наследницей состояния делль Руттов, и, выйдя замуж, забирала ровно половину того, что обычно делилось на троих — кроме кузины Хлодис у Хельги имелся двоюродный брат, лорд Хеннир делль Рутт-младший. Поэтому тетя утверждала, что они ничего не выиграют, заботясь о племяннице, будут иметь одни только расходы, а, следовательно, на содержании девушки надо экономить.

Нет, Хельга не жила в подвале или на чердаке, не питалась отбросами и не одевалась в тряпье. Ее не заставляли работать наравне со слугами и не держали в черном теле в то время, когда кузина Хлодис веселилась и отдыхала. Но госпожа делль Рутт продала городской дом ее семьи (когда выйдет замуж, все равно будет жить в доме мужа!). Увезла сиротку из ее большого загородного поместья, которое с тех пор пришло в запустение, — ибо всех замковых слуг тетя тоже уволила, чтобы не кормить «дармоедов», а над крепостными поставила своего управляющего.

Настоящим подарком судьбы стала для девушки реорганизация Службы безопасности в Тайную службу — туда предполагалось зачислять в качестве сотрудников детей из благородных фамилий. Поскольку нововведение должно было встретить резкое осуждение среди родителей, каждому служащему положили жалованье, а иногородним за счет казны выделили несколько небольших домиков. Госпожа делль Рутт обеими руками ухватилась за возможность «пристроить сиротку». Теперь у Хельги были не только занятие, отнимавшее почти все свободное время, но и заработок, большую часть которого забирали родственники как плату за содержание племянницы. Они же уговорили девушку жить в их особняке на Храмовой улице, а ее домик сдавать каким-то эмигрантам. Домик Хельге делль Рутт полагался потому, что она, во-первых, являлась сиротой, а во-вторых, была прописана за городом. Самой девушке из положенных ей дюжины серебряных подковок[1] оставалось только две.

Если бы не железные подковки, которые ей полагались за каждый час переработки, у нее вовсе не имелось бы карманных денег. А ведь девушке исполнилось двадцать три года! Большинство сверстниц из знатных семей в этом возрасте уже либо были помолвлены, либо вышли замуж и ожидали рождения ребенка, а то и стали матерями. У Хельги не намечалось даже сердечной привязанности: в последние годы она общалась в основном с коллегами по Тайной службе, а на работе было не до романов.

Размышления прервало появление мачехи. Делла[2] Дивис делль Рутт возникла на пороге комнаты и всплеснула руками.

— Как, милочка, вы еще не готовы?! — воскликнула она. — Чем, интересно, вы занимались целых полчаса? Вы разве не помните, какое нас сегодня ждет событие? Не каждый день празднуют помолвку! Только жестокие и бесчувственные эгоисты не хотят в такой день порадоваться за молодых людей, которые наконец-то нашли друг друга! — Лицо тетушки приобрело мечтательное выражение. Дела Дивис слыла большой любительницей любовных историй, и ради книги с новым романом о чьих-то светлых чувствах была готова пожертвовать сумму, которую любая другая женщина отдавала за три новых платья.

— Я устала, тетя, — ответила Хельга, неторопливо меняя позу.

— Она устала! — Мачеха всплеснула руками. — Чем, интересно, ты занималась, если так устала, что не смогла даже выбрать себе платье? Посмотри, какие прекрасные цвета! Я сама занималась гардеробом! — Она прошла к сундуку, распахнула его и принялась рыться в разноцветном ворохе. — Вот смотри, нежно-зеленое с серебряной вышивкой. А это — цвета бронзы, с золотой ниткой по подолу… А вот… какая красота! Зелено-голубое в цветочек! Как подходит к твоим глазам!

Хельга без особого энтузиазма повернула голову. Глаза у нее действительно были необычного цвета — именно зелено-голубые, но вот все остальное… Делла Дивис неоднократно повторяла, что красота племянницы — на любителя и где-то наверняка существует оригинал, который оценит именно ее неповторимую внешность. Неповторимость заключалась в крупном горбатом носе — фамильной черте делль Руттов. Но если на мужественном лице кузена Хеннира эта деталь смотрелась уместно, на чуть вытянутом скуластом лице Хельги она невольно привлекала взгляды и отвлекала от многочисленных достоинств девушки. Сама Хельга считала себе некрасивой и по этой причине сторонилась молодых людей.

— Не нравится это — надень бордовое, — предложила тетя. — Хотя нет, бордовое подчеркнет твою бледность. Ты слишком много времени проводишь в четырех стенах, это не могло не отразиться на цвете лица и волос… Да, с волосами надо что-то делать! С такой головой ты не можешь появиться на приеме… Знаешь что! Надень розовое платье. В нем ты кажешься моложе, цвет лица становится нежнее, а волосы распустишь. Это отвлечет от твоих скул. Согласна?

— Не знаю, тетя. — Хельга пошевелила ногами: они очень устали в форменных сапогах. Если бы можно было переодеться в мягкие короткие «домашние» сапожки! В них гораздо удобнее!

Тетя заметила выражение лица племянницы и категорично махнула рукой:

— Все. Я посылаю к тебе своих горничных, и чтобы через полчаса была готова. Первые гости уже приезжают! Ты обязана находиться рядом с сестрой! Девочка так волнуется! Я должна ее подбодрить! Выше нос!

С этими словами делла Дивис исчезла.

Хельга посмотрела на свое отражение в зеркале.

— Да, — пробурчала она, — действительно, куда уж выше! Отрубить его, что ли?

Ей ужасно хотелось курить. Но покурить нечуй-траву можно было только вне стен дома. Травка слегка притупляла ощущения, начиная от чувств голода и жажды, заканчивая эмоциями, так что на допросы младшие сотрудники приходили обкуренными. Как девушку Хельгу все-таки не звали конспектировать особо сложные и тяжелые допросы, поэтому курила она меньше большинства коллег, но иногда баловалась нечуй-травой в компании. И сейчас ей пригодилась бы тонкая пергаментная трубочка, набитая сушеной травкой, чтобы хоть немного успокоиться. Очень не хотелось идти на помолвку…

Снова хлопнула дверь. В комнату впорхнули три горничные деллы Дивис, а с ними и старшая служанка, которая славилась тем, что умела из ничего сделать пышную прическу. Горничные тут же рассредоточились по комнате, распахнули все сундуки и ларцы, а старшая служанка профессиональным жестом размяла пальцы и в упор посмотрела на девушку: — Ну-с, милочка, что будем делать с головой?

В темно-розовом платье, из-под которого виднелась бежевая туника, с волосами, частично поднятыми «дыбом», частично распущенными по плечам и утыканными мелкими цветочками, Хельга чувствовала себя неуютно. Форменный костюм сотрудника Тайной службы был ей более привычен вовсе не потому, что не стеснял движений. Просто в этом наряде от девушки не требовали соблюдения каких-то правил и норм поведения. Она могла сесть, вытянуть ноги или забросить их на стул. Могла закинуть ногу на ногу и скрестить руки на груди. Могла, в конце концов, чувствовать себя просто Хельгой, а не знатной дамой. В этой же ситуации ей предстояло играть роль фона, на котором юность и красота кузины Хлодис были только заметнее.

В нежно-голубом платье с вышивкой и белоснежной туникой, видневшейся в разрезах юбки, семнадцатилетняя Хлодис действительно оказалась хороша. У кузины были светлые волосы, это еще больше привлекало к ней внимание мужчин, — блондинки среди потомков древних родов встречались редко. Кстати, волосы самой Хельги имели приятный цвет темного золота, но существовал один недостаток — они были очень непослушными и признавали только самые простые прически. То, что сейчас сотворили у нее на голове, больше всего напоминало парик из конского волоса с соломенным каркасом.

С другой стороны от Хлодис стоял ее старший брат, двадцатипятилетний красавец Хеннир, обладатель породистого носа, широких плеч и синих глаз. Подруги Хлодис посматривали на него с завистью — Хеннир, по слухам, тоже имел невесту, но имя ее скрывалось так тщательно, что это давало девушкам какую-то надежду на то, что суженая красавца в конце концов окажется существом мифическим, как синие единороги. Всем ведь известно, что единороги бывают только серыми или белыми, ну иногда в яблоко. Тогда у любой появится шанс заполучить Хеннира в личное вечное пользование.

Жених Хлодис был Хельге незнаком, а вот его младший брат неожиданно оказался ее коллегой по Тайной службе, и когда лорд Вигар подошел к невесте, Хельга с радостью улыбнулась идущему за ним по пятам Веймару.

— Привет, — невзирая на приличия, она дернула юношу за рукав, подтащила поближе. — Ты тут какими судьбами?

— Предки решили: хватит мне болтаться без дела и припахали участвовать в семейном торжестве, — пожал плечами Веймар. Будучи младшим сыном при живом отце, он пока не имел права даже на титул «лорд» и именовался просто «младшим господином». — Жаль. Сегодня утром, после того как ты ушла, доставили с границы любопытный экземпляр. Его как раз сейчас допрашивают…

На лице Веймара появилась мечтательная улыбка. В обычное время весельчак и балагур, он уже прослыл опытным дознавателем и очень редко применял пытки при допросах, убалтывая арестованного так, что тот сам не замечал, как рассказывал все. В службе знали: если Веймар не справился, нужно звать либо профессионала, либо палача.

— Что за экземпляр? — загорелась Хельга.

— Геронта[3]! — зверским шепотом поведал Веймар.

— Что, правда?

— Он-то утверждает, что нет, но есть кое-какие подозрения. Выглядит… мм… соответствующе! — пощелкал пальцами молодой человек. — Во-первых, загар такого цвета можно получить только на море, во время длительного плавания. Во-вторых, голос хриплый и явно прокуренный! Так хрипят только те, кто часто курит табак…

— Или нечуй-траву, — вставила Хельга.

— От нечуй-травы голос садится, — покачал головой Веймар. — Курильщик нечуя сипит, но не хрипит. В-третьих, мозоли на его руках оставлены либо веслами, либо вантами. Ну, есть еще в-четвертых и в-пятых, но это надо видеть самому. Словами не опишешь. Сейчас им занят Лавас. — Веймар страдальчески вздохнул. — А после него, ты знаешь, мне делать нечего.

Лавас славился жестокостью по отношению к подследственным, все говорили за глаза, что из него мог бы получиться отличный палач. Предпосылки к тому имелись — Лавас рос сиротой, как и Хельга, а его опекун был слишком стар и давно махнул рукой на воспитанника. Опекун спровадил подопечного в Тайную службу из страха за свою жизнь, ибо иногда у Лаваса случались приступы жестокости и немотивированной агрессии. Даже с коллегами он держался грубовато, и с ним почти никто не поддерживал дружеских отношений.

— Да уж, Лавас — это Лавас, — вздохнула Хельга, с тоской вспоминая молодого человека, склонного к полноте. У нее отношения с юношей не сложились по другой причине — именно он, единственный из всех коллег, однажды зажал ее в темном коридоре и принялся целовать. Хельга отбилась — все-таки ее предки были воинами, в ней взыграла древняя кровь восточных кочевников, которые тысячу лет тому назад пришли сюда из степей и основали Паннорию. Но с тех пор она держалась от Лаваса подальше.

Они с Веймаром поболтали бы еще — всегда приятно пообщаться с умным и понимающим человеком, — но тут к ним подплыла делла Дивис и с милой улыбкой разбила пару, мотивируя это тем, что негоже сестре виновницы торжества слишком долго уделять внимание одному мужчине.

— Ты здесь представляешь наш род, — прошептала тетушка, оттаскивая Хельгу подальше от Веймара. — Я одна не могу занимать беседой стольких гостей сразу, ты должна мне помочь. Пообщайся с кем-нибудь еще! Кроме того, он — только второй сын и в недалеком будущем наш родственник. Все равно что твой брат! Подумай, что скажут люди, если заметят, как ты заигрываешь с братом? Уж не собралась ли ты за него замуж?

— Нет, тетя, — честно ответила Хельга.

— Вот и отлично! Иди, деточка, поговори с кем-нибудь еще! — Делла Дивис похлопала племянницу по спине. — Знаешь, дорогая, я бы с удовольствием присмотрела жениха и тебе, но боюсь, здесь нет никого достойного!

«А точнее — того, кто взял бы меня с этим уродским носом, с этой соломой вместо волос, в моем уже не юном возрасте и практически без приданого!» — мысленно уточнила девушка. Настроение у нее испортилось, и она отправилась выполнять поручение тетки, как отправляются на работу — исключительно из чувства долга и в надежде на вознаграждение.

Кроме Веймара, на приеме присутствовало еще несколько коллег — младшие сыновья и дочери знатных семейств. И если девушки старались не афишировать столь пикантное увлечение — да и было их, кроме Хельги, всего трое на девятнадцать парней, — молодые люди охотно здоровались с нею. Многие искренне удивились, увидев ее в платье, — были уверены, что девушка даже дома спит в форменной куртке и высоких сапогах с отворотами. Но поскольку все они являлись отпрысками знатных родов, да еще не самыми старшими, на них никто, кроме их ровесников и многодетных родителей, не обращал внимания. Так что вскоре Хельга начала получать удовольствие от приема. Она и ее друзья-коллеги, собравшись кучкой, болтали так весело и непринужденно, что многие старшие сыновья и дочери-наследницы начали посматривать на них с завистью — веселиться хотелось всем!

Незадолго до момента, когда гостей торжественно пригласили в домашнюю часовню, Хельга заметила в сторонке странного человека. Он подпирал стену с таким видом, словно сам не понимал, где находится, но твердо решил достоять до конца и уяснить, что происходит.

На вид ему было лет тридцать пять, или около того, в его длинных по заграничной моде волосах, спускавшихся по плечам на спину, уже мелькала седина. Породистое лицо, тоже чисто выбритое по заграничной моде (в Паннории не так давно опять вошли в моду усы и бородки всех форм и размеров), было смуглым, как у южанина, но серые глаза и горбатый нос выдавали в нем уроженца этих мест. Горбатыми носами на западе материка вообще могли похвастаться только представители знатных и древних Паннорских родов — их предки считались кочевниками, пришедшими сюда с востока. В восточных землях племена жили испокон веков, большие горбатые носы достались им по наследству. Признак сей был настолько характерным, что, если у служанки или крестьянки рождался горбоносый ребенок, его отцом немедленно объявлялся лорд.

Странный человек был одет в фиолетовый костюм с красно-белой отделкой, но держался с таким независимым и отчужденным видом, что казался черным пятном на фоне разряженных гостей. Как раз в то время, когда Хельга обратила на него внимание, кто-то из приглашенных пытался развлечь незнакомца светской беседой, человек слушал болтуна, презрительно склонив голову в его сторону, но не глядя при этом на собеседника. Взор его блуждал по залу, и девушка вздрогнула, когда пронзительные серые глаза внезапно встретились с ее взглядом. Вперившись в нее, незнакомец слегка нахмурился, словно ему не слишком понравилось то, что он увидел, — и девушка опустила глаза.

— Ты чего? — только-только присоединившийся к компании Веймар тихо пихнул ее локтем.

— Кто-нибудь знает его? — Хельга как можно небрежнее кивнула в сторону фиолетового лорда.

— Нет! Никто!.. Первый раз видим! — откликнулись ее коллеги и приятели.

— Спроси у своей тетки, — предложила вторая девушка в их компании, Тельса. — Она наверняка все знает!

— Ну уж нет! — Хельгу передернуло. Общаться со своими родственниками она не была настроена. — Вряд ли тетя скажет мне то, что я хочу узнать. По ее мнению, я не должна интересоваться незнакомыми мужчинами такого возраста.

— А в самом деле, кто это? — вслед за Хельгой и Тельса мало-помалу заинтересовалась странным субъектом. — Давай у него спросим!

— Так он тебе и скажет правду! — фыркнул один из парней.

— Внимание! — Веймар поднял руку. — Смотрите и учитесь! Работает профессионал!

С этими словами он направился не к самому фиолетовому лорду, а к группке дам-сплетниц. Не прошло и двух минут, как он искренне болтал с дамами, из которых половина была старше его на двадцать, а кое-кто и на тридцать лет. Юношу не остановило даже приглашение проследовать вместе со всеми в часовню, где должен был совершиться обряд помолвки. Веймар не отстал от дам, когда гости возвращались в зал к накрытым столам, и только там присоединился к друзьям. Молодежь, на которую взрослые практически не обращали внимания, — повторимся, в основном это были младшие сыновья, не представляющие большого интереса для тех, кто ищет дочерям богатых и влиятельных женихов, — уселась вместе, пропустив двух девушек в середину.

— В общем, так, — зашептал Веймар, наклоняясь вперед и одним глазом следя, чтобы их не подслушали слуги. — Имени его точно никто не знает. Достоверно известно, что он — приезжий, не так давно поселился в старом особняке на площади Быка, который тридцать лет тому назад принадлежал некоему лорду Пурнару делль Орш. Сей лорд скончался около тридцати лет назад, оставив вдову с маленьким сыном. Вдова была то ли любовницей, то ли содержанкой его сюзерена, но после того, как сюзерена казнили, покинула страну: в то время шла массовая конфискация имущества оппозиционеров, и она опасалась за благосостояние и жизнь. Ее особняк, однако, не тронули, и к короне он не отошел. Но за последние тридцать лет это первый случай, когда чья-то нога переступила его порог.

— Думаешь, это сын Пурнара делль Орша, новый граф делль Орш? — блеснула эрудицией Тельса.

— Непонятно! — пожал плечами Веймар. — Он поселился в столице уже полмесяца тому назад, но до сих пор ни с кем не встречался. Кроме разве что вдовствующей принцессы!

— Вот это да! — переглянулись все.

Вдовствующая принцесса являлась вдовой дяди нынешнего короля, Клеймона Второго, которого казнил его собственный брат, когда тридцать лет назад пришел к власти, сместив дядю. Принцы при этом разделились — младший стоял за старую династию, за короля Ройдара Пятого и двух его сыновей, а старший решил сам примерить корону. Ройдара Пятого не успели похоронить, как четверо претендентов сцепились между собой. Победа досталась Оромиру Третьему, отцу ныне правящего Клеймона Второго, которому тогда было чуть больше двадцати лет. По традиции, Оромир Третий казнил всех своих родственников мужского пола, не исключая и трех племянников. Старшему, сыну его брата, было всего двенадцать лет, двум младшим, внукам Ройдара Пятого, четыре года и полтора месяца соответственно. Вместе с ними на эшафот на всякий случай отправились два кузена по материнской линии. Правда, их семьи не тронули. Уцелела и невестка Оромира, у которой убили мужа и сына. Она жила, никого не трогая и ни с кем не встречаясь, но то, что приезжий незнакомец практически по прибытии нанес визит именно ей, было странно.

— Все говорят, что именно по ее протекции этот «граф Орш» получил дом покойного Пурнара делль Орша и его титул! — добавил Веймар. — А еще утверждают, что он здесь как бы представляет ее сторону!

— Может быть, он ее племянник? — пожал плечами еще один юноша, пятый сын графа делль Йодд, троюродный брат Хельги по линии матери. Будучи самым младшим в семье, он не питал особых надежд на большое наследство — кроме сыновей у графа делль Йодд имелись две дочери, — и потому все свои надежды юноша связывал либо с карьерой, либо с внезапным появлением бездетного престарелого родственника, который захочет осчастливить именно его.

— Не знаю, — пожал плечами Веймар. — Но приезд нового графа делль Орш должны были заметить. Иначе все это становится просто подозрительным!

— А может, и заметили, — Хельга за последние два дня так проголодалась на казенных харчах, что вгрызлась в свою порцию мяса и сейчас говорила с набитым ртом, — только кто же нам скажет? Мы — младшие сотрудники и не имеем права на конфиденциальную информацию. А может, все гораздо проще — этот тип действительно сын графа делль Орш и обратился к вдовствующей принцессе просто потому, что его покойный отец бы вассалом ее умершего мужа. Она живет одна, вот и обрадовалась возможности пообщаться хоть с кем-нибудь!

— Все может быть, — задумчиво пожал плечами Веймар и через стол посмотрел на предмет обсуждения. Тот как раз в это время склонил голову набок, выслушивая, что ему щебечет какая-то молодая женщина. Судя по взгляду, которым он в это время обводил остальных гостей, ни сама собеседница, ни тем более ее речи, не вызывали у него интереса.

Хельга вздрогнула, когда серые глаза второй раз за день отыскали ее глаза. Девушку даже передернуло оттого, сколько в них было холода!

Несмотря на позднее время, герцогиня Гвельдис а-делла Марс делль Ирни не ложилась спать. Сложив руки на коленях, она сидела у окна и прислушивалась к звукам, доносившимся снизу, из комнаты невестки. Звукоизоляция в старом замке была отменная, но герцогиня Гвельдис прекрасно знала, что происходит, и напряженно ждала, чем все закончится. Три часа назад у ее невестки внезапно отошли воды.

Она не услышала первого крика новорожденного, но в коридоре вдруг послышались многочисленные радостные крики. Это могло означать только одно, но герцогиня все равно не сдвинулась с места. Она хотела услышать подтверждение своим мыслям.

— Сиятельная делла! — с силой распахнув дверь, ворвалась служанка. — Вы не спите?

— Что там? — Гвельдис встала.

— Мальчик!

Женщина улыбнулась.

— Хвала богам! Лорду Гайрену уже сообщили?

— Да, сиятельная. Вы спуститесь?

— Конечно. Подай мне убор!

Набросив на распущенные волосы белое покрывало с золотым шитьем по краю и плотнее запахнув домашнее платье, герцогиня быстрым шагом отправилась вниз, к брату, но тот уже спешил ей навстречу. Породистое румяное лицо сияло.

— Гвель! — воскликнул он, заключая сестру в объятия и целуя ее в щеки. — Наконец-то! Мальчик! Сын! Я только что его видел!

— Он здоров? Нормален? — забеспокоилась Гвельдис.

— Да. И у него мой профиль! — Гайрен невольно приосанился, и герцогиня с усмешкой потрепала брата по темным вьющимся волосам.

Они не являлись родными братом и сестрой — у них были разные отцы и матери. Но тридцать лет назад сама судьба объединила их в одну семью.

Младший сын короля Ройдара не отличался постоянством — имея супругу и новорожденного сына, он не смог устоять перед прелестями молоденькой служанки. Когда же вместе с братом, принцем-наследником Ройдароном, он взошел на эшафот, их детей тоже убили. Поскольку четырехлетний мальчик был слишком мал для казни, ребенка решили отравить вместе с сестренкой-двойняшкой, а полуторамесячного младенца просто задушить подушкой. Детям дали конфеты, начиненные ядом, но брат отнял у сестры часть, воспользовавшись тем, что был сильнее. Благодаря этому Гвельдис досталось гораздо меньше отравы, и она выжила.

Принцесса-мать в то время сама находилась в тяжелом состоянии — она была беременна третьим ребенком, и палачи «вычистили» ее, не заботясь о том, что женщине нужно сохранить здоровье. Речь шла прежде всего о том, чтобы не допустить рождения потомка короля Ройдара. Подвергшаяся зверской операции, принцесса медленно умирала от заражения крови. Она решила уехать из города, пока еще могла спасти дочь. Тут-то ей и подвернулась наложница деверя. Девушка, заливаясь слезами, упала к ногам умирающей принцессы и поведала, что ее госпожа, супруга второго сына покойного короля, покончила с собой, когда умер ее младенец, и она осталась одна. Если не считать ребенка, которого носила. Девушка узнала о своей беременности совсем недавно и еще не успела сказать принцу, что он станет отцом. А теперь, услышав о том, как обошлись с принцессой, всерьез начала бояться за свою жизнь.

Именно этой девушке умирающая принцесса и поручила свою дочь Гвельдис. Девушка, получив солидное вознаграждение, увезла девочку в провинцию, где сразу вышла замуж за графа делль Марс и семь месяцев спустя родила Гайрена. Она не скрывала от детей, кто они такие, только ее супруг был твердо уверен в том, что Гайрен — его родной сын.

Гвельдис выросла с мыслью о том, что кровь отца, брата, матери и ее собственного неродившегося ребенка требует отмщения. Об этом твердила мать, пока была в сознании, это же повторяла мачеха, как страшную сказку, пересказывая события тех лет. Больше всего девушка боялась за брата — последнего потомка короля Ройдара. Она сама устроила его брак и занималась его делами. И вот наконец после двух дочерей, которым сейчас было четыре и полтора года, у принца Гайрена родился сын.

О своих детях она не думала — двенадцать лет супружества принесли ей шесть выкидышей и одну-единственную дочь, которой недавно исполнилось восемь лет. Решив, что жена бесплодна, герцог делль Ирни принялся волочиться за всеми девушками подряд в надежде заполучить хотя бы бастарда-мальчика. Герцогиня не мешала мужу развлекаться — так у нее оставалось больше времени на брата и его семью.

— Как ты решил его назвать? — спросила Гвельдис у брата.

— Ройдаром, конечно! — ответил тот. — Думаю, это имя принесет удачу.

— Конечно. — Гвельдис еще раз поцеловала брата в лоб. — Теперь нам есть для чего жить и бороться.

ГЛАВА 2

Принц Кейтор, младший принц Королевского Дома Великой Паннории, по праву считался самой большой головной болью для всего почтенного семейства.

Начать с того, что он появился на свет на три недели раньше срока, что заставило короля упрекать супругу: увлечение игрой на бегах до добра не доводит. Мало того, принц родился рыжим, чего в Королевском Доме не водилось никогда. Король уже совсем было решил, что королева чересчур увлеклась, но в остальном ребенок рос вылитый папочка: те же ушки, глазки, носик и ротик. Его старший брат, наследник престола, которому к тому времени исполнилось пять лет, походил на своего родителя куда меньше.

Во-вторых, принц родился так быстро, что королевский акушер, вызванный по тревоге, не успел как следует одеться и принимал младенца в парадной мантии, под которой из одежды были только кальсоны и домашние шлепанцы.

В первый раз принц Кейтор ухитрился потеряться в возрасте шести месяцев, когда научился ползать. Изловить ползунка удалось только в тронном зале, который мало того, что находился на три этажа ниже, вдобавок к этому — располагался в другом крыле дворца.

Второй раз принц довел до головной боли своих родителей в двухлетнем возрасте, когда его впервые взяли на торжественное общегородское мероприятие, посвященное молебну о Коне Белом, одном из главных божеств Паннории. Ребенок растворился в толпе паломников с такой скоростью, что впервые за тысячелетнюю историю праздника пришлось вызвать солдат и разогнать демонстрацию. Как его не затоптал священный белый жеребец, в загоне которого и обнаружился беглец, — осталось тайной.

Когда отпрыску исполнилось пять лет, король, несомненно, находясь в состоянии помрачения рассудка, взял младшего принца с собой на маневры, которые устраивались в опасной близости от границ соседнего, крайне недружественного государства. С тех пор венценосный папаша зарекся брать Кейтора куда-либо вообще. Неугомонный мальчишка пропал и там, поставив под угрозу сами маневры, поскольку было неизвестно, откуда он выскочит в самый неподходящий момент.

К тому времени, когда уже поседевшие от страха и мысленно увидевшие себя казненными за измену рыцари охраны обнаружили пропажу, принц тихо-мирно сидел на заставе того самого соседнего, крайне недружелюбного государства и, затаив дыхание, наблюдал, как часовой вырезает ему из дерева лошадку. Когда злые, потные, мокрые и грязные (на пути им пришлось форсировать речку и прочесывать болото) — охранники возникли в дверях заставы, принц Кейтор молча взял лошадку, а также все остальные подарки, попрощался с обитателями заставы и спокойно направился прочь, на ходу снимая штанишки в предчувствии порки.

В семь лет он научился читать, и полгода спустя его случайно заперли на ночь в библиотеке. Опомнились, когда принц вслед за завтраком не явился к обеду. Прочесав замок и окрестности, слуги обнаружили мальчика в книгохранилище, причем было ясно, что времени он отнюдь не терял. С тех пор вопросы, которые принц стал задавать на уроках, вгоняли учителей то в краску, то в холодный пот, потому что ответов на большинство из них они не знали, а то, что знали, было рано говорить семилетнему ребенку. Вообще наставники сменялись с такой скоростью, что вскоре король стал платить премию за каждый день, проведенный с его младшим сыном.

В десять лет принца решили отдать в обучение, дабы сделать из него человека. По традиции, выбрали одного из самых верных и преданных вассалов, мужественного воина, прошедшего огни, воды и троекратную женитьбу. Но через два месяца принца Кейтора вернули по почте с гневным письмом, смысл которого сводился к одной фразе: «Ваше величество, за что вы меня так ненавидите?»

Шесть следующих аналогичных попыток результатов тоже не дали. И в конце концов принца, которому к тому времени стукнуло четырнадцать лет, заперли в монастыре, где предупрежденные о возможных неприятностях монахи на всякий случай сразу посадили Кейтора в карцер.

После этого в столице и дворце на целых два с половиной года воцарились мир и благолепие, нарушенные, впрочем, гневным письмом, подписанным целой делегацией горожан, проживавших поблизости от женского монастыря Святой Ундины. Они писали, что ночами им не дают спать крики младенцев, доносящиеся из святой обители.

Король послал в монастырь инспекцию, возглавляемую его женой и тещей, и тайное стало явным.

Оказывается, принц Кейтор недолго сидел в карцере — уже через несколько дней он ложкой принялся рыть подземный ход, но немного ошибся с направлением и вместо подкопа к государственной границе выкопал дорогу в соседний, женский, монастырь. Увидев на своем дворе грязное перепачканное землей существо с ложкой, монахини-ундианки сначала подняли визг, а потом, отмыв незваного гостя и на всякий случай проведя над ним обряд экзорцизма, обнаружили, что это — подросток, и переправили его в монастырь, адрес которого был предусмотрительно вышит на рясе принца. Дескать, если поймаете, — немедленно верните за приличное вознаграждение!

Монахини-ундианки выполнили свой долг, и о существовании подземного хода стало известно в монастыре. Настоятель мигом оценил открывшиеся перспективы — а вернее, просто понял, что не стоит стоять на пути у лавины, — и в благодарность создал принцу Кейтору человеческие условия. А именно — разрешил свободное посещение молебнов, открыл доступ в храмовую библиотеку и сделал другие послабления. Так что через два с половиной года, когда королева и ее матушка явились в монастырь Святой Ундины с инспекцией, там насчитывалось сорок восемь детей в возрасте от полутора лет до трех дней, а еще девять монахинь ожидали прибавления. Самым же странным и пугающим было то, что парочка младенцев оказались подозрительно рыжеволосы…

Скандал с превеликим трудом удалось замять — в монастыре Святой Ундины большинство монахинь были девушки из благородных семей, и далеко не все родители, проводившие в монастырь дочь, обрадовались ее появлению на пороге с ребенком в руках. После этого за принцем Кейтором установили жесткий надзор.

Через три года король запаниковал. Он чувствовал, что стареет, и совсем скоро ему придется уступить трон старшему сыну. Младший же останется без присмотра и контроля и еще неизвестно, что натворит, предоставленный сам себе. К тому времени, когда принцу исполнилось девятнадцать, у короля осталось всего три выхода из создавшегося положения.

Первое — отправить принца в эльфийский зоопарк как представителя рода человеческого. Второе — «подарить» его какому-нибудь эршарху на юге в качестве смотрителя гаремов. И третье — продать пиратам Железных Островов, у которых на галерах всегда недобор гребцов.

Был, правда, еще четвертый вариант — срочно отправить принца в кругосветное путешествие в компании какого-нибудь мага, решившего добраться до края земли, с условием, что мероприятие затянется на неопределенное время. Но этот вариант решили отмести в силу того, что ни один маг не пожелал переваливать на свою здоровую голову проблемы больной королевской головы.

И еще неизвестно, до чего бы додумался король, если бы не новый министр Тайной службы. Какими путями старый вояка пришел к власти в службе, осталось загадкой. Но на другой же день он явился к его величеству с докладной запиской о том, как и почему следует реорганизовать работу его ведомства. Суть предложений сводилась к тому, чтобы расширить аппарат за счет выходцев из благородных семей — и молодежь без дела не будет болтаться, и куча работы окажется сделанной. Побочным эффектом станет усиление дисциплины и уменьшение числа заговоров — ведь у каждого перед глазами будет наглядный пример, как поступают с бунтарями, смутьянами и просто социально опасными типами.

Король записку прочел, и она ему так понравилась, что венценосец тут же отдал приказ о реорганизации. Первым в список «молодежи благородных кровей» вписал собственного младшего сына, принца Кейтора.

И вот уже скоро четыре года отец-король спал спокойно, что при его подагре и желудочных коликах явление уникальное. Ибо принц Кейтор наконец-то нашел себя.

Он и сейчас вертелся возле кресла главного дознавателя, то шлепал по столу ладонями, то наклонялся к самому уху сослуживца, потирал руки, подмигивал, улыбался, делал ободряющие знаки и время от времени восклицал:

— Нет, ну вы посмотрите! Это же заговор! Это целое преступление! И я привел вам свидетеля! Вы только посмотрите, какой прекрасный свидетель! Умм! Пальчики оближешь!.. Ну, ну, малышка! Давай рисуй! Что там у тебя?

С этими словами он поспешил к столу, разделявшему старшего дознавателя и свидетеля. Вернее, свидетельницу.

Откинувшись на спинку стула, старший дознаватель с презрением смотрел на четырехлетнюю девочку, которая, высунув от усердия язык, что-то рисовала на его любимой книге «Полная военная энциклопедия. Мундиры, доспехи и вооружение народов мира». Подобно многим дознавателям и высшим чинам в Тайной службе, старший дознаватель пришел сюда из армии, и сия книга напоминала ему о прошлом. Сейчас она была раскрыта на иллюстрации, изображающей военную форму старого образца Эвларийского королевства, какой та была четыреста лет тому назад. Вернее, это когда-то была иллюстрация — сейчас, подтянув к себе «Полную военную энциклопедию» вверх ногами, девочка увлеченно рисовала углем прямо поверх иллюстрации, бормоча себе под нос:

— А вот дяди и тети — они вот тут и запутаны… А вот это — это они в земле! В земле! В земле!

— Вот! — Принц шлепнул ладонью по столу и повернул сияющее лицо к дознавателю: — Слышите? «Они в земле»! Мы имеем дело с убийством! Этот ребенок, — он погладил девочку по голове, — стал свидетелем жуткого убийства!.. Где эти дяди и тети, милая? — повернулся он к юной художнице. — Где они?

— Там, — махнула рукой девочка, чертя какие-то линии и вдохновенно зачеркивая нарисованных воинов. — Вот они запутаны, запутаны, запутаны. И вот так!

— Массовое захоронение жертв террора! — восхищенно прошептал принц Кейтор. — Лорд Дарлисс! Ну, пожалуйста! Посмотрите! У нас прямо в столице действует целая преступная группа! На их счету уже, — он быстро пересчитал зачеркнутых девочкой солдатиков, — восемь жертв! Кто следующий? Неужели мы будем молча смотреть, как кто-то убивает подданных нашего короля? Наших налогоплательщиков!

Девочка тем временем зачеркнула всех нарисованных воинов и принялась черкать что-то в углу листа.

— Что это, милая? — наклонился к ней принц.

— Дракон! — с серьезным видом объяснил ребенок.

— Черная магия! — вскричал Кейтор с таким видом, будто это все объясняло. — Некроманты! Они готовят заговор! Кормят дракона честными горожанами! Ты ничего не бойся, маленькая, — он погладил девочку по голове, — тебя защитят. Ты только скажи, где ты это видела?

— Там, — повторила девочка, — недалеко от нашего дома.

— Кошмар! — тут же отреагировал принц. — Невинный ребенок живет рядом с местом жуткого преступления! Милорд Дарлисс! Мы должны немедленно отреагировать на сигнал. Скажи, девочка, а ты сможешь показать это место? Ты только не бойся ничего — мы защитим тебя и твою семью. Ни один волосок не упадет с твоей милой умной головки! Ты нам покажешь это место?

— Какое место? — подал голос старший дознаватель. — Вы о чем, помощник Кейтор?

— Как — о чем? О месте, где лежат трупы! Трупы убитых и… и… — бросив взгляд на рисунок дракона, он закончил: — И где творится черная магия!

Лорд Дарлисс посмотрел на изрисованную книгу. Детей он не любил, разговаривать с ними не умел и вообще не понимал, для чего нужны эти суетливые капризные создания, которые только и знают, что все портить и ломать.

— Успокойтесь, помощник Кейтор, — вздохнул он с кислой миной. — С чего вы взяли, что это — убийство?

— Да вот с этого! — Принц ткнул пальцем в картинку. — Это — свидетельство невинного ребенка! Он сам видел трупы, закопанные в землю… Тут надо еще разобраться, что значит «запутанные», но, несомненно, мы имеем дело с магией или какими-то тайнами, которые предстоит распутать! Мы же создавались как служба, расследующая преступления!

— Преступления, совершенные против монархии! — повысил голос лорд Дарлисс. — А здесь…

— А кто вам сказал, что некроманты — честные люди? Им есть что скрывать! Вы мне только дайте разрешение, и я докажу! Ты мне покажешь это место? — снова обратился он к девочке. — Ну где ты видела закопанных дядей и тетей?

— Ага, — кивнула она. — Покажу. А ты мне дашь конфету?

Лорда Дарлисса аж перекосило, когда он услышал это «ты», но принц закивал головой с такой энергией, словно от амплитуды и силы движений зависело все на свете.

— Непременно! — заверил он. — По дороге я куплю тебе пять — нет, десять конфет!

— А десять — это больше, чем три? — серьезно поинтересовалась девочка.

— Больше! Намного больше!

— Тогда пошли. — Малышка спрыгнула со стула, протянула руку принцу.

— Лорд Дарлисс! — заканючил принц, увидев, что его непосредственный начальник сидит с каменным лицом, глядя на изрисованную страницу остановившимся взором человека, внезапно потерявшего самое дорогое. — Ну лорд Дарлисс! Я иду на «дело»! Можно мне хотя бы взять группу поддержки? Я же преступление раскрывать иду! По горячим следам! Ну что вам стоит? Хотя бы троих… нет, пятерых солдат дайте, а? Ну, пожалуйста!

Канючить принц Кейтор умел. Стоять над душой и ныть на одной ноте полтора часа об одном и том же было для него легкой разминкой. Уже успевший наслушаться его нытья, лорд Дарлисс махнул рукой — мол, берите кого хотите, только отстаньте!

— Я вас люблю, милорд! — воскликнул принц и, распахнув двери кабинета, жизнерадостно заорал на весь коридор: — Эй! Мы идем раскрывать зверское убийство! Кто хочет с нами? Пошли! Приглашаю всех! Лорд Дарлисс разрешил! Честное слово!

— А конфеты? — напомнила девочка.

— По дороге купим! — улыбнулся Кейтор и выскочил в коридор.

Лорд Дарлисс обхватил голову руками и тихо застонал. Ему было жаль безнадежно испорченной книги и своих нервов.

Что до принца Кейтора, то он разве что на месте не подпрыгивал, следуя за девочкой. Та шествовала по улице, прижимая к себе кулек с конфетами, и буквально светилась от счастья. Ей только что купили целый фунт конфет и к тому же ее ведут домой стражники. Было от чего задрать нос. Девочка уже представляла, как покажет язык мальчишкам с их улицы, которые никогда не оказывались внутри этих огромных красивых домов, и тем более — никогда не встречались с такими важными людьми. Мама просто онемеет от восторга и ни за что не будет ее наказывать!

Они прошли почти половину города, пока наконец перед ними не выросла кованая ограда, обрамляющая старый запущенный парк. Перед этим девочка нарочно прошествовала по своей улице, чтобы все соседские мальчишки видели и красивых стражников, и большой кулек конфет.

Массивные ворота закрывали вход в парк, где вопреки всем законам парковой архитектуры не было проложено тропинок и разбито аллей. Под деревьями тут и там виднелись сложенные из белого, серого и грязно-розового камня невысокие сооружения. Кладбище Заблудших душ не пользовалось всеобщей популярностью.

— Это здесь, — заявила девочка. — Привела!

— Что это? — Принц приник к решетке.

— Кладбище Заблудших душ, милорд, — ответил один из стражников.

— Ага! — Кейтор потер руки. — Здесь некроманты творят свои черные дела! Они поднимают из могил трупы, чтобы превратить их в зомби и заставить себе служить! Они практикуют черную магию! Давайте ломайте ворота!

Подскочив к решетке, он стал энергично ее трясти. Решетка зазвенела и загрохотала.

— Эй! — закричал принц, просовывая голову между прутьями. — Есть кто живой? У нас важное государственное дело! Ау! Есть кто дома? Я спрашиваю: «Эй! Есть кто-нибудь дома?» Нам срочно надо!

— Дядя. — Девочка подергала орущего во всю глотку принца за штанину. — Я пойду домой? А то меня мама ждет!

— Ни… ой! — Принц Кейтор рванулся и едва не оставил в решетке свои уши. — Ни за что! Ты — важный свидетель! Твоя задача — показать место, где ты видела «запутанных» людей!

— Но мама будет волноваться!

— Это пустяки! Ради безопасности страны можно немножко пострадать. — Кейтор ощупал свои уши, убедился, что их по-прежнему два, и кивнул стражникам: — Следите, чтобы мы не потеряли единственного свидетеля. В случае опасности — открывать огонь без предупреждения!

Стражники были людьми простыми, к сильным мира сего не приближались и поголовной грамотностью не охватывались. Они понимали только самые банальные приказы, потому тут же окружили девочку, взяв копья и алебарды наперевес. Сама девочка покрепче прижала к себе кулек с конфетами и приготовилась дорого его продавать.

Принц какое-то время отчаянно тряс решетку, пока на шум и лязг не вышел кладбищенский сторож. Тот относился к типу людей, которые достигают гармонии с миром только в определенном состоянии, а сейчас пребывал в состоянии, прямо противоположном оному, зовущемся в просторечье похмельем. Старательно цепляясь за деревья — ибо эти наглые творения природы так и норовили разбежаться в разные стороны, — сторож подобрался к решетке и какое-то время рассматривал стаю обезьян, повисшую на ней. Видеть столько человекообразных в здешних широтах было непривычно, и он поинтересовался:

— А чего это вы тут все делаете? Да еще в так-ком к-лич-ве?

— Ага! — Принц Кейтор спрыгнул наземь, и сторож ущипнул себя, пытаясь понять, куда делись все обезьяны и откуда доносится голос. — Хоть кто-то живой! Дело государственной важности! Очень срочное! Отворяй немедленно!

— Ага, — повторил вслед за ним сторож. — А куда делись об-зьяны?

— Какие «об-зьяны»?

— Т-кие, — для наглядности сторож раскинул руки в стороны, демонстрируя размеры этих тварей. — Вот т-тут висели. Все! А т-теперь ис-сщезли! Р-раз — и нету! А? Где они?

— Наверное, убежали. — Принц посмотрел в конец улицы, но следов сбежавших обезьян не увидел. — Мы, когда сюда шли, ничего такого не заметили. Но мы очень торопились. Так что могли что-нибудь и пропустить!.. Вы нас впустите внутрь? Дело государственной важности! Вот!

Он принялся ожесточенно рыться в кожаной сумочке, висевшей на боку. Сторож наблюдал за ним горящим взглядом — ему вдруг почудилось, что в сумочке хранится ма-аленькая такая бутылочка с целительным бальзамом, который и нужен его измученной душе.

Однако его чаяниям не суждено было сбыться — вместо вожделенной бутылочки на свет появился пергамент с печатью.

— Королевская Тайная служба! — заявил принц, просовывая пергамент между прутьев решетки. — Срочное дело государственной важности! Нам надо проникнуть на вашу территорию!

Увидев официальную бумагу, сторож загрустил. Явление бутылки народу откладывалось. Вместо нее появились служебные дела, что было плохой заменой выпивке.

— В-ляйте! — разрешил он, махнув рукой — а, дескать, все равно день пропал.

— Ребята! За мной! — Принц Кейтор первым полез через забор. Он одолел только половину пути, когда снизу его подергали за штанину.

— Ваше… э-э… в общем, господин помощник дознавателя Кейтор, — заикаясь от собственной смелости, произнес старший наряда, — а может, лучше через калитку?

Он указал глазами вбок, там в проеме обнаружилась небольшая калиточка, явно предназначенная сугубо для служебного пользования — например, если срочно потребуется пополнить запасы целительного бальзама, в просторечии именуемого самогоном.

Принц деловито поерзал на заборе, но обнаружил, что застрял.

— Можно, — кивнул он. — Но мы не ищем легких путей! Свидетеля доставить через запасной вход. Остальные — за мной!

Стражники переглянулись и единогласно решили, что свидетель настолько важен, что для безопасной транспортировки оного требуются усилия всего наряда, так что на забор никто не полез. Пройдя вслед за девочкой через калитку, они дисциплинированно подождали принца внизу с той стороны.

— Молодцы! — воскликнул он, когда стражники бережно приняли его на вытянутые руки и помогли обрести почву под ногами. — Понимаете ценность свидетелей и всегда готовы прийти на помощь начальству! А теперь — вперед! Показывай дорогу, невинное, но отважное дитя!

Девочка заглянула в кулек с конфетами, выбрала одну побольше, сунула ее в рот и указала на тропинку, идущую в глубь кладбища:

— Туда! Мы часто там ходим с мальчишками посмотреть на похороны!

— Видите? — Принц поднял палец. — Это безобразие творится тут уже давно, настолько давно, что даже невинные дети привыкли к жутким обрядам и не боятся их. Но мы в корне пресечем это! За мной!

И, поскольку членам королевской фамилии разрешалось всюду носить холодное оружие, он обнажил свой меч с клеймом королевского рода и решительно потрусил в глубь кладбища. Стражники скопом ринулись следом — кто знает, что взбредет в голову этому ненормальному! А им ведь отвечать перед самим королем! Девочка побежала следом — рядом с такими дядьками она не боялась даже старого кладбища. Это не мальчишки с их улицы!

Выскочив на открытое пространство, Кейтор резко затормозил, озираясь по сторонам и помахивая мечом.

Они попали на окраину кладбища, где дикие кусты и деревья соседствовали со свежими могилами. Девочка струхнула — всем известно, что свежие покойники довольно часто выходят из могил. Не зря же существует обычай проводить на кладбище девять первых ночей, чтобы помешать мертвецу вылезти и натворить дел!

— Ага. — Принц Кейтор огляделся, но не поспешил убрать меч в ножны. — Кажется, мы пришли! Я даже думаю, что это тут!

Он подошел к свежей могиле и заглянул внутрь. Яму вырыли накануне, даже земля еще не успела высохнуть.

— Отлично! Думаю, здесь самое место для засады!

Стражники переглянулись и единогласно решили, что лучшее место для засады находится как минимум в десятке поприщ отсюда. Девочка подкралась поближе и подергала Кейтора за плащ:

— Дядя, я могу идти домой? А то мама волнуется…

— Нет, милое дитя. — Принц нежно привлек девочку к себе. — Тебе предстоит выполнить важную миссию — ты должна опознать преступника, когда он явится на место преступления. Смотрите, господа, — он указал на яму, — земля еще свежая! Мы вспугнули его! Думаю, в самое ближайшее время он вернется, чтобы осуществить задуманное. Ты подожди совсем чуть-чуть, маленькая, — обратился он к девочке. — Скоро мы поймаем того злого дядю, который здесь хулиганит, и ты пойдешь домой, к маме! Я сам тебя отведу!.. А сейчас — рассредоточиться на местности и не показываться на глаза! Чтоб даже я вас не видел!

Стражники опять переглянулись и просветлели. У них появилась прекрасная возможность выполнить приказ вышестоящего начальства — и при этом слинять со службы. Доблестные защитники порядка поудобнее перехватили алебарды и копья и ринулись маскироваться. Не сговариваясь, выбрали места за пределами кладбища. При этом решили, что лучше места, чем казармы, нет. Только двое неудачников остались на месте — их вовремя поймал за пояса десятник. А поскольку у того было всего две руки, он мог заставить исполнять свой долг далеко не всех.

Стражники с такой скоростью спешили выполнить поручение принца, что пробежали мимо еще одного посетителя кладбища и даже не заметили его присутствия.

По темному скромному костюму и саквояжику, который неизвестный нес в руках, его можно было принять за доктора. По покрою платья, загару и прическе — за иностранца, а если судить по слуге-иноземцу и мешку, который тот тащил на плече — перед всеми вставал образ ученого, решившего заняться естествоиспытанием. Правда, на поясе незнакомца висел короткий боевой кинжал-дата, а сапоги были явно предназначены для верховой езды. Шагая легко и свободно, он направлялся в дальнюю часть кладбища.

Поближе к передней ограде хоронили представителей знатных родов и разбогатевших торговцев, которые могли себе позволить купить место для постройки склепа. Тут и там высились мраморные и гранитные сооружения, под сводами которых находили приют бывшие хозяева жизни. Над ними ровными рядами шелестели листвой деревья, создавалось впечатление, что вы идете по лесу. У входов в склепы были разбиты клумбы, стояли скамьи, на которых могли отдохнуть родные и друзья. Какая-то пожилая леди в сопровождении нескольких слуг как раз сейчас вышла из носилок и, поддерживаемая под руку мужчиной средних лет, заковыляла к одному из склепов. Заметив издалека процессию, мужчина свернул на боковую аллею, своим появлением спугнув еще одного посетителя, который с задумчивым видом стоял, прислонившись к старому дереву, и вертел в руках цветок. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что это — бард, пришедший сюда за вдохновением. Оба незнакомца вздрогнули, и бард, шестым чувством угадав в неизвестном знатного человека, поспешил убраться с дороги.

Вельможа продолжил путь, шагая по боковой аллее. Здесь тропинка была уже, деревья стояли чаще, клумбы почти все заросли травой и сорняками, а склепы были поменьше и в основном сложены из известняка. Это место гораздо больше напоминало кладбище, поскольку тут, как ни странно, было больше атрибутов смерти — то изваянные из камня черепа, то барельефы, изображающие мертвецов, то статуи плачущих дев. Слуга трусил, вжимал голову в плечи и непрестанно молился.

— Прекрати, Калиш, — не оборачиваясь, негромко бросил ему господин. — Ничего страшного нет!

— Тут смерть, мастер! Они глядеть на меня! Я бояться, мастер! — на ломаном паннорском наречии ответил тот.

— Они глядят и на меня, — кивнул лорд, ускоряя шаг. — Но это еще не значит, что нам нужно их бояться. Практически никто из них не сможет отойти от места своего последнего приюта. Тем более днем. Особенно если мы не полезем внутрь, а останемся снаружи!

С этими словами он указал на распахнутые двери небольшого склепа. Склеп был сделан в виде невысокого, по грудь человеку, дома без окон и дверей, но с крышей, довольно точно повторяющей популярный лет двести назад архитектурный стиль «голубятня». Сам склеп был невелик — примерно полторы на полторы сажени, — но в распахнутых дверях виднелся лаз, ведущий куда-то вглубь.

Калиш что-то забормотал на своем наречии, осеняя себя охранными знаками, и полез за пазуху в поисках амулетов. Господин подождал, пока слуга кончит молиться, после чего протянул руку и сделал по направлению к входу несколько жестов, словно поправлял что-то невидимое, висевшее в воздухе перед ним.

— Так-то лучше, — произнес он. — Постарайся не нарушать правил.

Он обращался к кому-то или чему-то невидимому, и слуга чуть не упал в обморок. На его счастье, хозяин тут же двинулся дальше, забираясь в самую глубину кладбища.

Вопреки ожиданию тут совсем не было склепов — просто между торчащими как попало деревьями тут и там виднелись насыпанные груды камней. Бурьян и трава росли стеной, тропинок не имелось совсем, так что пробираться пришлось напрямик. Недолго думая лорд вытащил кинжал и стал им прорубать себе дорогу в зарослях крапивы и чертополоха, отгибая в сторону ветви деревьев. Слуга прижимал мешок к груди и обливался потом от страха.

— Плохое место, хозяин, — бормотал он. — Очень плохое место. Я хотеть уйти!

— Уходи, — бросил тот. — Если сумеешь найти дорогу назад!

Это было серьезным препятствием, и Калиш замолчал, но продолжал молиться одними губами.

Они оказались на самой окраине кладбища, отгороженной от пустыря и скотомогильника лишь простым забором. Сюда с давних пор приносили хоронить тех, кто не мог себе позволить приличного места на кладбище — бродяг, нищих, преступников, самоубийц, последних бедняков и поденных рабочих, крестьян, пришедших наниматься на работу, инородцев, а также тех, кто умер от болезни или был убит в кабацкой драке. Городские службы часто сваливали их в общие могилы — просто выбирали место, где еще не было камней, выкапывали яму глубиной в два-три локтя и бросали в нее тела, заваливая потом камнями, чтобы не добрались собаки. Сюда никто не приходил, кроме разве что некоторых врачей или ученых, те под покровом ночи вырывали свежие трупы и уносили домой для изучения. Власти знали об этом, но смотрели сквозь пальцы — во-первых, науку все равно не остановить, во-вторых, о местных покойниках никто не побеспокоится и жаловаться не побежит, а в-третьих, расчлененные тела ученые дисциплинированно приносили и закапывали снова.

Сейчас на округу опускался вечер. Под вековыми деревьями сгущались тени, склепы казались полными призраков, а в шелесте листвы слышался шепот мертвых голосов. Калищ дрожал так, что стук его зубов гармонично сливался с шумом кладбища.

Его господин шагал теперь медленно, озираясь по сторонам. Время от времени останавливался и принимался делать какие-то пассы.

— Где-то здесь, — наконец промолвил он.

Деревья тут росли довольно густо, опавшая листва наполовину скрыла груду камней — даже не верилось, что тридцать лет тому назад здесь была могила. Если бы не ее размеры, кладбище давно поглотило бы ее.

Лорд опустился на колени, склонил голову, сложил руки на груди и некоторое время молчал. Потом тихо встал.

— Калиш, подай инструменты, — приказал он.

ГЛАВА 3

Девочка встала среди молодой поросли, где невысокие деревца соседствовали с бурьяном, крапивой и лебедой. Тут и там высились небольшие, относительно свежие курганы — их еще не успела закрыть ползучая камнеломка, да и молодые деревца здесь практически не росли. Среди груд камней виднелись кучи мусора — еще совсем недавно эта часть кладбища являлась помойкой, среди мусора можно было рассмотреть тряпки, доски, какие-то битые черепки и почти полный скелет дохлой кошки. Свежая могила находилась совсем неподалеку.

— Здесь, — сказала она и снова деловито зашуршала пакетом с конфетами. — Мы с мальчишками тут лазили, и увидели…

— Место захоронения жертв преступления! — воскликнул Кейтор и захлопал в ладоши. — Я был прав. Смотрите! Господа, — обратился он к стражникам, — у нас есть уникальный случай войти в историю!

— Главное, чтобы не в некрологи, — проворчал десятник.

— Мы с вами заляжем тут в засаду, — продолжил принц, не обращая внимания на комментарии. — И когда преступники снова подойдут, мы ка-ак выскочим! И ка-ак их напугаем! Ну, как вам мой план?

Стражники переглянулись. У них имелось свое мнение относительно того, что нормальные люди делают на кладбище, да еще под вечер, но по понятным причинам их никто не спрашивал.

— А как… э-э… вы себе представляете нашу засаду? — Десятник был, видимо, образованным человеком, поскольку не спорил с начальством.

— В самом деле? — Кейтор оглянулся на девочку, которая сосредоточенно мусорила вокруг пустыми конфетными бумажками. — Как ты думаешь, милое дитя, где здесь самое удобное место для засады?

— Чего? — вытаращилась девочка.

— Ну, вы с мальчишками где-то прятались, когда их увидели?

— Не-а. — Важный свидетель отправил за щеку еще одну конфету.

— То есть как? Не прятались? Стояли открыто и они вас не тронули?

— А мы не стояли. — Девочка наконец разжевала конфету и зашуршала новой оберткой. — Никого тут не было. Мальчишек. Они убежали. Они испугались. А я осталась.

— И все видела? Ты очень смелая девочка! Я тобой горжусь! А где ты пряталась?

— Там. — Девочка кивнула в сторону кустов.

— Идея! — хлопнул в ладоши принц. — Мы прячемся там! Идем со мной, дитя мое!

Кейтор взял малышку за руку и повел к кустам, но девочка неожиданно заартачилась.

— Э-э нет! — Она вырвала ладонь из руки принца и спрятала руки за спину. — Мама мне говорила, что нельзя ходить в кустики с чужими дядями. Они больно делают.

— Я ничего такого не сделаю!

— Но ты чужой дядя!

— Я дал тебе конфеты!

— Все чужие дяди сначала дают конфеты! А потом делают больно!

— Но я сначала привел тебя в другой дом и там мы играли!

— Все чужие дяди сначала играют! А потом делают больно! А-а-а! Пустите меня! — вдруг заголосила она. — Мама! Этот дядя хочет засунуть мне в…

— Молчи! — Кейтор кинулся к девочке и поспешил зажать ей рот ладонью. — Не кричи и… ой! Прекрати кусаться!

— Мама! — освободив рот, с новой силой завопила девочка.

— Милорд Кейтор, — десятник покачал головой, — отпустили бы вы ребенка, а?

— Ни в коем случае, — пропыхтел тот, пытаясь удержать девочку на месте, — она — важный свидетель! Она может помочь нам опознать убийц!

— Она так орет, что распугает всех преступников в округе!

Кейтор честно задумался. Ситуация была безвыходной — если не отпустить девочку, она спугнет своими воплями убийц, а без нее он не распознает преступников.

Пока он думал, ситуация изменилась сама собой. За деревьями замелькали огни факелов, послышались шаги и негромкие голоса.

— Милорд, сюда идут! — засуетился десятник.

— Прячься кто куда! — Подхватив девочку, принц рыбкой нырнул в кусты.

Малышка заголосила было, но он зажал ей рот ладонью и кивнул в сторону огней:

— Смотри, это и есть твои преступники? Вот это да! Белым днем, при всем честном народе! До чего обнаглели! Нет, лорд Дарлисс мне должен награду выписать! Я раскрыл настоящий преступный заговор! Эй! Где вы все?

Кусты и деревья вокруг зашевелились. Из-за одного камня высунулась физиономия десятника:

— Милорд Кейтор, мы здесь!

— Смотреть в оба и слушать мою команду! Без приказа никуда не соваться! Все поняли? Я привел вас сюда, и только мне решать, когда нападать!

— Умоляю вас, милорд, потише! — простонал десятник. — Они уже близко!

Принц понял намек и вытаращил глаза на приближающуюся процессию. От того, что он увидел, у него глаза полезли на лоб.

Впереди шагали с факелами два могильщика, держа на плечах лопаты. За ними — два работника кладбища в кожаных куртках, с заткнутыми за пояс рукавицами. Они катили две тачки, нагруженные камнями. Следом шагали десять городских стражников и еще шесть человек, некоторые — в форменных камзолах. На носилках они тащили несколько тел, завернутых в белую ткань так, что ничего не было видно — просто кульки. Наконец последним шел человек, поминутно озирающийся по сторонам. В начинающихся сумерках, за спинами впереди идущих, его никак не удавалось рассмотреть.

— Вот он! — громким шепотом возвестил принц Кейтор. — Сам главарь! Ого, какая, однако, у него команда! Эй, солдаты! Смотрите, сколько их! Но не бойтесь! Почти никто не вооружен! Слушай мою команду! Взять их!

Выхватив меч, он с криком кинулся к могиле:

— Стоять! Ни с места!

Могильщики, как раз подошедшие к могиле, от неожиданности подпрыгнули. Один из них поскользнулся на глинистом отвале земли и скатился в могилу. Двое с тачками замерли, разинув рты, а те, которые несли тела на носилках, разжали руки.

— Что это? — промолвил главарь, протискиваясь вперед.

— Вы арестованы! — гаркнул принц Кейтор. — Солдаты! Ко мне! Взять их!

Десятник и двое стражников неторопливо выбрались из кустов. К удивлению принца, они не спешили бросаться на преступников и отбирать у них оружие, а скучковались на своей стороне могилы.

— Стоять! Руки вверх! Бросай оружие! — крикнул принц, размахивая мечом, и вскочил на тот же отвал глинистой земли. Ноги Кейтора поехали в разные стороны, и ему пришлось ухватиться за растущее поблизости дерево, чтобы не рухнуть в могилу. — Вы арестованы!

— Что тут происходит? — Главарь протиснулся вперед. — Тайная служба? — Человек бросил взгляд на форменную куртку принца. — Что вы тут делаете?

— Приятно, когда тебя узнают, — выпятил грудь Кейтор. — Мы здесь раскрываем преступление века! Вы все арестованы! Сдайте оружие и следуйте за мной в тюрьму! Вам предъявлено обвинение в массовом убийстве и черной магии!

— Какая черная магия? Какое преступление? Молодой человек, вы в своем уме? Здесь люди работают, а вы мешаете! Отойдите и дайте провести похороны!.. Эй, за работу!

Упавшего на дно ямы могильщика достали, и он вместе с коллегами принялся поправлять края ямы. Тем временем стражники подтащили к краю завернутые в ткань тела и сложили в рядок. Затесавшийся среди похоронщиков священник, бросая на принца и его спутников вопросительные взгляды, быстро провел обряд последнего прощания.

— Похороны? — Принц хлопал глазами.

— Да. — «Главарь банды некромантов» показал документы. — Здесь какой-то бродяга, подобранный на улице, два больных крестьянина, бывшие поденщики и погибший в пьяной драке тип. Кажется, какой-то бард, если судить по лютне. Видимо, народ таким образом выказал свое отношение к его песням. Ну и — утонувшая проститутка. В общем, все, кто умер за истекшие трое суток и чьи тела до сих пор не затребовали родные или друзья.

— Похороны, — повторил Кейтор и оглянулся на девочку: — Это они?

— Ага, — кивнула девочка, достала последнюю конфету и бросила мятый кулек на траву. — Это их я на картинках рисовала. Вот они, — показала на завернутые в ткань тела, — они запутаны. Видите? Все так и было!

— Похороны, — в третий раз повторил принц.

— Идемте, милорд. — Десятник подошел сзади. — У нас рабочий день кончается.

— Я тоже домой пойду, — заявила девочка, — если у тебя больше нет конфет.

— Нету, — покачал головой принц и погрозил пальцем главному могильщику: — Но это была проверка. Тайная служба не дремлет! Я слежу за вами! И если мне покажется, что здесь творятся темные дела, вы поплатитесь! За мной!

С лязгом сунув меч в ножны, принц Кейтор гордо направился прочь. Стражники, обменялись приветствиями со своими коллегами и затопали следом.

Повертев в руках цветок, бард небрежно бросил его в мусорную урну.

— Итак? — Лорд Дарлисс был терпелив.

— Порядок. — Бард улыбнулся. — Он меня видел. И не видел. Прошел мимо и не удостоил даже взглядом.

— Это точно?

— Дядюшка, вы меня знаете, — улыбнулся бард. — Меня еще никто не замечал. И не подозревал!

— Будь осторожен, мальчик. Все когда-то случается в первый раз.

— В первый. Но не в этот! Я прошел за ним до конца и ждал, пока можно было хоть что-то рассмотреть. Если бы мне дали хоть парочку охранных амулетов, я бы досмотрел представление до конца, но самое главное было видно и так.

— Эксгумация?

— Не только!

— Ого! Уж не занимался ли он незаконной колдовской практикой? Например некромантией?

— Ваши опасения подтвердились, дядюшка, — кивнул молодой человек. — Но я вам ничего не говорил! Я пока только подозреваю!

— Конечно-конечно! Наша задача как раз и состоит в том, чтобы проверять подозрения и никогда никого не наказывать без достаточных оснований. Без серьезных оснований мы даже не можем никого пригласить сюда для доверительной беседы! — вздохнул он, разводя руками. — Но подозрение в нарушении закона — достаточное основание, не так ли?

Лорд Дарлисс встал, достал из встроенного сейфа, замаскированного под новомодный гобелен, оплетенную бутыль и два небольших, на несколько глотков, оловянных бокала. Бард с улыбкой принял угощение, пригубил и поцокал языком, показывая, что оценил крепость и тонкий вкус напитка.

— В данном случае мы имеем явное нарушение закона, не так ли? — продолжал рассуждать сам с собой Дарлисс. — Официально магия не запрещена. Существуют школы, в том числе и храмовые, где за определенную плату можно получить начальное магическое образование и при желании продолжить обучение хоть у нас, хоть за границей. Но заниматься магией иностранцу, без специального разрешения и предварительного освидетельствования Звездной комиссии! Да еще и не предоставив в наш департамент предварительного прошения… хм, это попахивает изменой. Магическая самодеятельность у нас запрещена уже более сорока лет. Но, даже если у него есть диплом, его нужно подтвердить в той же Звездной комиссии. Добавим к этому еще и некромантию — и что мы получим? Мы получим практически состав преступления!

Лорд Дарлисс по праву гордился собой. Сын эвларийских эмигрантов, он практически сделал себя сам — лишь десять лет назад, когда он удачно женился, в его карьере наметился перелом, и не столько за счет денег жены, сколько за счет ее многочисленной родни. Посмотрев крайне разветвленное родовое древо супруги, лорд Дарлисс понял, как можно использовать его в своих целях.

Его Тайная комиссия, детище, с которым он носился вот уже несколько лет и которое до сих пор продолжал совершенствовать, имело тридцать восемь официальных сотрудников и около двадцати неофициальных. Двадцатку тайных сотрудников практически никогда не видали в стенах серого здания, стоявшего между ратушей и монастырем Белого Быка. О них не знал почти никто из служащих, они не получали официального жалованья, и даже когда с ними сталкивались лицом к лицу, проходили мимо, ни о чем не подозревая. Ибо это были многочисленные кузены, кузины и племянники его супруги — родные, двоюродные и седьмая вода на киселе. А кто может запретить человеку встречаться со своей родней и приятно проводить время, беседуя о высоких материях или развлекаясь по мере сил и возможностей?

Бард был одним из его — то есть жениных двоюродных племянников. Молодой человек действительно выказывал музыкальные способности, почему лорд Дарлисс и предложил ему соответствующую легенду. Сам Бард, которого на самом деле звали по-другому, даже не догадывался, что не он один работает на дядю.

Родственники выпили еще по одному бокалу, после чего лорд Дарлисс достал из того же сейфа мешочек и положил на стол. Мешочек сочно звякнул.

— Продолжи пока наблюдение, — приказал лорд Дарлисс. — Если будет что-то новое, доложишь. Это — на расходы. Зайдешь к «ящерам», возьмешь охранные амулеты. Мы еще не знаем, с чем столкнулись. Оставшееся можешь взять себе, за труды.

Бард кивнул, взвешивая мешочек на ладони. Он не смотрел, что там — золотые или серебряные подковки, и сколько их, но понимал, что дядя племянника не обидит.

Сам лорд Дарлисс детей не имел. Жену это страшно огорчало, но его самого ничуть не трогало. Дети в его представлении были только орущими комками, вечно требующими родительского внимания и отнимающими все свободное время. Может быть, когда-нибудь потом он и решится завести своего ребенка или усыновить сироту, но пока лорду Дарлиссу было решительно не до этого. В такой большой и беспокойной стране, как Паннория, с ее историей и семейными тайнами, у государственного служащего просто не оставалось времени на личную жизнь.

На ходу сбросив плащ, Дар подошел к креслу у погасшего камина, упал в него и вытянул ноги. Только сейчас он почувствовал усталость. Словно свинцом налились веки, тело расслабилось. Хотелось уснуть и проспать трое суток.

Он никогда не думал, что будет так трудно! Даже на практике, когда ему случалось в одиночку противостоять целому кораблю мертвецов, приходилось легче. Может быть, все дело в том, что там он имел дело с простыми ожившими покойниками, чужими людьми, а здесь — с близкими существами? Их смерть не назовешь мучительной, но подавляющее большинство умерли не в свой срок, к тому же безвинно. Негодование, гнев, проклятие палачам остались с ними и волей-неволей обрушились на того, кто потревожил их покой. Пока умершие разобрались, что к чему, пока удалось с ними договориться! Они требовали мести. Но что он мог сделать?

— Калиш! — крикнул Дар в пустоту.

Слуга появился почти сразу — большая часть старого дома до сих пор оставалась необитаемой, господин и слуга занимали всего несколько комнат на первом этаже и одну спальню наверху, так что потерять друг друга им было невозможно.

— Калиш, принеси выпить, — распорядился Дар. — А потом затопишь камин. И не забудь захватить мой плед. Что-то знобит!

Слуга проворно исполнил поручение. Протянув господину бокал с вином, укутал его ноги пледом и заботливо подоткнул края.

— Может быть, вам не стоило этого делать? — на своем родном наречии произнес он. — Вы всегда так тяжело переживаете последствия обряда… Эдак вы себя в гроб вгоните!

— Хорошее напутствие некроманту! — фыркнул Дар, прихлебывая вино. — Это нормальная плата за могущество, Калиш! Позаботься об огне! Я сейчас не в том состоянии, чтобы пользоваться магией.

— Вам надо нормально отдохнуть, господин. Вы на себя непохожи, — покачал головой слуга. — С тех пор как мы сюда приехали, вы ночами не спите. Что с вами…

Они говорили на наречии той южной местности, из которой был родом Калиш. Но Дар перебил его, болезненно поморщившись:

— Говори по-паннорски!

— Хозяин делать плохо, — подумав, сообщил слуга. — Хозяин надо спать! Спать ночь! Хозяин не надо никуда ходить!

— Сам знаю. Принеси еще вина! И потом, я должен третий раз напомнить о камине? Я мерзну!

Слуга поклонился и вышел. Вернувшись через несколько минут с корзиной угля, он проворно разжег огонь в камине, потом принес целую бутылку вина. Дар улыбнулся, увидев, что Калиш наполнил его бокал до краев и поставил бутылку на небольшой столик рядом с креслом.

— Принеси мой кальян! — распорядился он.

— Хозяин не надо сейчас курить! — поджал губы слуга. — Хозяин опять быть плохо.

— Замолкни! Болтлив стал! Я сам знаю, что мне нужно!

Калиш осуждающе покачал головой, но исполнил приказ. Он немного побаивался своего господина и одновременно жалел. Человек связался с могущественными силами и пытался как-то справиться с ними, не подозревая, что мало-помалу проигрывает этот бой. Не стоит, ох не стоит смертным вмешиваться в дела богов! Ибо существует рок, фатум, судьба, которую нельзя изменить. Она жестоко карает тех, кто пытается с нею спорить. Калиш в свое время поспорил — и в наказание вынужден служить черному магу вдали от родины, в чужой земле. А что будет, если хозяин погибнет? Что делать чужеземцу в этих краях?

Насладиться кальяном Дару не удалось. Он сделал всего пару затяжек и пригубил третий бокал вина, когда Калиш опять нарушил его уединение.

— Хозяин, к вам гость, — произнес он, поклонившись.

— Кто это?

— Моя не знать, хозяин, — еще раз поклонился Калиш. В присутствии посторонних они всегда говорили по-паннорски.

— Хотя бы мужчина или женщина?

— Почтенный старец, мудрец, — подумав, ответил слуга.

Дар завозился, выпрастываясь из пледа. Он только-только начал согреваться! Огонь в камине разгорался все сильнее, еще немного, и он снова почувствует прилив сил. Но кто бы это мог быть? В столице маг не знал практически никого, кроме вдовствующей принцессы и нескольких дам, с которыми случайно накоротке познакомился в ее замке.

На пороге малого зала тем временем показался бритоголовый бородатый человек в длинной серой хламиде, поверх которой был наброшен заколотый брошью плащ. Его непокрытая голова сверкала аккуратной лысиной, в руке человек держал посох, сделанный из обычной суковатой палки. Дар кожей почувствовал, что это — не простой посох. Да и сам посетитель явно был не тем, за кого себя выдавал.

Шагом слишком бодрым для почтенного старца, чья борода спускается на грудь, гость пересек зал и остановился перед креслом Дара. Тот поспешил встать, откинул плед и чуть покачнулся, схватившись за подлокотник. На миг перед глазами все потемнело, заплясали разноцветные звездочки.

— Прошу прощения, — прошептал он, силясь выпрямиться.

— Что с вами, юноша? — услышал голос старца и усмехнулся. Сколько же ему лет, если он его именует юношей? — Вам плохо?

— Прошу меня простить, — услышал Дар собственный голос. — Это всего лишь последствия. Обычный откат.

— Хм, странное явление. Я, можно сказать, в первый раз такое вижу. Вы, видимо, основательно потрудились?

— Да так. — Мир перестал вращаться, и Дар выпрямился. — Просто не принял всех мер предосторожности. Меня зацепило потоком эмоций. Ну и жертвы не было.

— А, простите, что за действо вы совершали?

— Обычный обряд вызывания духов.

— Некромантией балуетесь? — Старец уселся в освобожденное Даром кресло и снизу вверх посмотрел на хозяина дома.

— В данном случае это было именно вызывание духов. Но они потребовали плату, в которой я не мог им отказать.

Обычно духи пили жизненные силы того, кто их вызывал. Для этой цели многие маги очень часто таскали с собой животных — чаще всего черных кошек, которые восстанавливают утраченную энергию быстрее других животных. В самых крайних и сложных случаях практиковались человеческие жертвы.

— Вы платите своей жизнью? Не слишком ли высокая цена?

— Жизнь за жизнь, — пожал плечами Дар, отвернувшись, чтобы дать понять, что дальнейшие расспросы нежелательны.

— Я почему интересуюсь. — Гость устроился поудобнее, даже отложил свой посох. — Дело в том, что до нас дошли о вас кое-какие слухи. Я представляю здесь Дом Ящера[4]. Вы понимаете, о чем идет речь?

Дар кивнул. Дом Ящера был одной из трех самых сильных магических школ Паннории и всей «человеческой» части континента. Жизнь, смерть, природные явления, стихийные бедствия и эпидемии — все это находилось в его компетенции. Ведал он также защитой и нападением, внутри Дома Ящера существовала своя школа боевых магов. Отдельные адепты могли работать с животными и менять облик. Иногда занимались и целительством — при условии, что их конкуренты из Стада Белого Быка сочтут случай слишком сложным или безнадежно запущенным. Так, например, в ведении Дома находились болезни духа, а также исцеление травм и увечий. Многие преступники канули бесследно, переступив порог Дома Ящера.

— Ну а я тут при чем? — поинтересовался Дар.

— Как же! Дело в вашей силе! Вы не хотели бы сотрудничать? Мы много наслышаны о вашем потенциале — слухами, так сказать, земля полнится. Кроме того, хороши бы мы были, если бы не почувствовали появления собрата по ремеслу. Мы предлагаем вам сотрудничество и…

— Я вас понял, — перебил Дар. — Разрешите ответить отказом?

— Вы меня не так поняли!

— Я прекрасно все понял! Я — частное лицо. У меня есть своя цель, и я должен ее достичь.

— Вы в этом уверены? — Ящер, как именовались последователи Дома Ящера, тонко улыбнулся. — Разрешите поинтересоваться вашим разрешением на применение и использование магии?

— Какое разрешение? — опешил Дар. Он впервые слышал об этом.

Ящер заразительно захохотал.

— Мой милый, — воскликнул он, сверкнув глазами, как мальчишка, — вы меня удивляете! Отправиться в Паннорию и при этом не познакомиться с самыми элементарными вещами! В стране существует закон, согласно которому пользоваться магической силой может только тот, кто получил соответствующее разрешение. Получить разрешение можно, только пройдя обучение в одной из существующих и одобренных законом Школ и получив свидетельство об успешном окончании оной. Лицо, не учившееся ни в одной из одобренных Школ, не имеет права заниматься магией без специального разрешения. В случае неповиновения нарушитель может быть объявлен государственным преступником. Закон был написан почти полвека назад, но в полную силу вступил через десять лет. С тех пор колдовать в Паннории могут только люди, у которых есть соответствующее разрешение. Оно у вас есть?

Дар промолчал. Гость прекрасно знал, что никакого разрешения нет.

— Мы не терпим конкурентов и самоучек, будь они трижды талантливы и четырежды гениальны, — выпрямился «ящер». — Магия — слишком мощное оружие, чтобы его не контролировать. Вы явно обучались своему искусству за границей, может быть, даже у частного лица. Следовательно, не имеете права заниматься магией на территории Паннории. Закон против вас.

— А вы предлагаете мне помощь? — догадался Дар.

— Правильно, — кивнул «ящер». — Небольшой вступительный взнос в казну Дома Ящера, несколько недель чисто символического обучения — и вы получаете сертификат и становитесь полноправным членом магического сообщества. За вашей спиной будет стоять союз магов Паннории, и вас никто не сможет обидеть без вреда для здоровья.

— Если меня кто-нибудь обидит, то уж точно без вреда для здоровья ему не обойтись, — хмыкнул Дар. — Ваше предложение стоит обдумать на досуге.

— Думайте быстрее, — «ящер» встал, и посох, как живой, сам вполз ему в ладонь. — Если вас арестуют в ближайшее время, вам будет грозить церковный суд. Тогда из помощников мы обратимся в главных обвинителей! Я приду завтра в это же время!

С этими словами гость спокойно покинул зал, не забыв прикрыть за собой дверь.

Дар остался один и рухнул в кресло. Ему так ужасно хотелось спать, что он даже не позвал Калиша, чтобы тот принес еще один плед и подушку. Глаза закрылись сами собой, и он провалился в глубокий сон без сновидений. А поэтому, конечно, не видел, как человек с лютней проследил взглядом за удаляющимся «ящером», а потом не спеша направился в противоположную сторону. Охранный амулет, купленный только что в храме Разрушителя, давал ему возможность прекрасно слышать все, что происходит внутри дома.

ГЛАВА 4

Горя желанием продолжить расследования, принц Кейтор прискакал к серому зданию на площади Быка рано утром, едва дождавшись первого удара колокола, возвещавшего, что открываются городские ворота и горожанам можно выходить из домов, заниматься своими делами. Небольшая свита принца, как обычно, осталась у ворот, а сам Кейтор, прыгая через три ступеньки, взлетел на второй этаж и распахнул дверь в кабинет лорда Дарлисса.

— Милорд! — жизнерадостно закричал он с порога. — А вот и я! Какие у нас планы на сегодня?

Лорд Дарлисс прибыл на службу за полтора часа до первого колокола и успел переделать много дел. Когда хлопнула дверь, Бард еще сидел в его кабинете и поспешил отвернуться, чтобы лишние глаза не увидели его лица. Как знать, вдруг придется столкнуться на узкой дорожке! Будучи аристократом по рождению, Бард знал, что знать можно встретить в самых неожиданных местах. Третьим в кабинете лорда Дарлисса оказался «ящер» из Дома Ящера. Его пронзительные глаза на бритом черепе буквально впились в лицо Кейтора. Всякий другой смешался бы от этого неподвижного, как у змеи, взгляда, но только не младший принц.

— Ой! У вас гости? — воскликнул он, проходя внутрь. — А чем это вы тут занимаетесь?

— Мы разрабатываем планы, — процедил лорд Дарлисс, по горькому опыту зная, что от назойливого принца так просто не отделаться. Если тому не понравится ответ, он пристанет не хуже банного листа и будет весь день ходить по пятам и канючить, умоляя дать объяснения.

— Ух ты! — Принц сел на край стола и начал болтать ногами. — Давайте разрабатывать! Мне, знаете, сколько за ночь пришло в голову идей! И половина из них — просто гениальна! Так, — он потер руки, — с чего начнем?

— Ни с чего, — мрачно проворчал лорд Дарлисс. — Эти господа уже уходят. Мы все решили.

— Без меня? Когда вы успели?

— В отличие от вас, младший помощник, мы не шатаемся по кладбищам, а потому не просыпаем и успеваем на службу вовремя! — не удержался от сарказма лорд Дарлисс.

Племянник в тихом ужасе прикрыл глаза. По его мнению, это было прямое оскорбление принца крови, а в его лице — и самой короны. За этим должна была последовать казнь оскорбителя, а всех свидетелей ожидали тюремное заключение и ссылка. Нет, служителя Ящера не тронут — в крайнем случае, ему назначат церковное покаяние, — но они с дядей получат по полной программе.

Однако принц Кейтор явно был слеплен из другого теста. Лицо его вытянулось, он виновато захлопал глазами и сполз со стола.

— Вы уже знаете? — промолвил он.

— Тайная служба знает все, — отрезал лорд Дарлисс.

В это время в дверь просунулась голова вчерашнего десятника, который сопровождал принца на кладбище.

— Милорд, все собрались! — доложил он. — Здравствуйте, Кейтор!

— Отлично. — Лорд Дарлисс вскочил и стал собираться. — Мастер, прошу вас. А вы, Бард, можете быть свободны. Благодарю за службу. Оплата будет произведена завтра, стандартным способом.

Бард стрелой выскочил вон, стараясь двигаться быстро, чтобы никто не успел рассмотреть его лица. Служитель Ящера встал, поднял суковатый посох и с достоинством одернул хламиду.

— А вы куда? — встрепенулся принц, глядя на лорда.

— У меня есть дела, — коротко ответил Дарлисс, проходя к двери и распахивая ее. — Прошу! Я сейчас запру кабинет!

— А можно мне с вами?

— Нет!

— Ну, пожалуйста! Я так хочу! — заканючил принц.

— Младший помощник, у вас разве нет своих обязанностей? — Лорд Дарлисс уже спускался по ступеням, принц потрусил следом.

— Нет! У меня только те поручения, которые даете мне вы!

— В таком случае приберитесь в своем кабинете, а то у вас там такой беспорядок, что слов нет! Я приеду — проверю.

— А куда вы едете? Я тоже хочу с вами!.. У-у-у! Как много народа! — выйдя вслед за лордом Дарлиссом на крыльцо, принц оглядел два отряда стражников, среди которых выделялись четыре помощника палача, плечистые рослые мужчины, а также два молодых ученика «ящера», поклоном приветствовавшие своего наставника.

— Я с вами! — Принц решительно бросился к коню.

— Младший помощник, я, кажется, вам дал задание? — воскликнул лорд Дарлисс.

— А, — Кейтор уже сидел в седле, — я потом все разберу. А сейчас можно с вами? Ну можно? Можно? Можно, а?

Он умоляюще заглядывал в глаза, прижимал руки к груди, улыбался и хлопал глазами, как бы случайно загораживая выезд из внутреннего двора своим конем.

Лорд Дарлисс оглянулся на «ящера» в поисках поддержки. Бритое немолодое лицо ничего не выражало.

— Ладно, младший помощник, — наконец смирился с неизбежным начальник Тайной службы. — Можете ехать с нами. Думаю, вам это будет полезно в будущем!

— Ура! — закричал принц, пристраиваясь рядом. — Спасибо, милорд! Я оправдаю возложенное на меня высокое доверие! Вот увидите — я вас не подведу! Посмотрите — вы во мне не ошиблись! Вы сделали правильный выбор! Милорд, я просто не знаю, как выразить вам свое восхищение!

Продолжая болтать, Кейтор вертелся в седле, то поворачиваясь к лорду Дарлиссу, то обращаясь непосредственно к «ящеру». Служитель Разрушителя шел пешком вместе со своими учениками — по традиции, члены Дома путешествовали верхом только на дальние расстояния и в особых случаях. Поскольку и стражники почти все топали на своих двоих, процессия двигалась черепашьим шагом, что еще больше нервировало лорда Дарлисса. За полтора часа он провел такую мощную подготовительную работу, что теперь каждая минута задержки его раздражала.

Позади стражников под охраной помощников палача двигалась крытая карета, запряженная парой лошадей. Повернувшись в седле очередной раз, принц Кейтор ее заметил.

— А это что? — ткнул он пальцем. — Карета? А для кого? Мы едем кого-то арестовывать?

— Да, — со вздохом признался лорд Дарлисс.

— Ой, как здорово! — всплеснул руками принц. — Это наверняка заговор! Настоящий заговор с целью покушения на короля, да? А почему мы ничего не знали? Мы бы приняли меры! Почему вы не доложили моему отцу о том, что на него готовится покушение?

— Потому, что наша задача — не раскрывать уже совершенные преступления, а предупреждать их, — назидательно молвил начальник Тайной службы.

— Как это? — оторопел Кейтор.

— Подумайте сами, ваше высочество!

Принца Кейтора давно никто не называл «вашим высочеством», за исключением прислуги и придворных. Он обиделся и замолчал, размышляя, как это можно раскрыть преступление, которого еще нет. Наверное, они устроят засаду и будут ждать, когда преступление совершится!..

Это напомнило принцу о том, что произошло вчера на кладбище, и он с тревогой оглянулся на стражников. Не то что бы ему было так важно мнение окружающих, но об ошибке могли пойти слухи! Кто поручит ему какую-нибудь работу, если все будут знать, что он ни на что не годен?

Кейтор твердо решил реабилитироваться и, когда все подъехали к старому обшарпанному особняку, стоящему посреди запущенного парка, обнесенного кое-где разрушающейся оградой, вырвался вперед.

— Преступники засели там? Мы заставим их выйти наружу! Они выйдут, и мы их арестуем!.. Эй! — Он стукнул кулаком по ограде. — Мы пришли предотвратить преступление. От того, как вы себя будете вести, зависит ваша жизнь! Выходите с поднятыми руками!

— Младший помощник! — зашипел лорд Дарлисс. — Кто вам разрешил вырываться вперед? Сначала следуют старшие чины, потом — маги, а уже потом — стража!

— А когда я?

— А вам поручаю следить за парком. Вдруг там кто-то прячется?

Принц оглядел парк. Тот был небольшим — в городе земля стоила дорого, по площади участка вокруг дома можно было судить о благосостоянии владельца особняка. Но, хотя шириной парк был всего десяток саженей, он оказался такой густой, запущенный, заросший молодой порослью, что производил впечатление девственного леса. Нечего было и думать соваться туда верхом — только лошади ноги переломают.

— М-да. — Кейтор погладил затылок. — Зря я своих рыцарей не взял. Они бы живо его прочесали вдоль и поперек. Придется самому!

С этими словами он спешился, привязал коня к калитке и достал меч, намереваясь прорубаться сквозь заросли.

Лорд Дарлисс перевел дух. Несколько минут этот ненормальный будет занят, за это время они должны все успеть. Какое счастье, что принц Кейтор — всего-навсего второй сын! Страшно представить, что произойдет со страной, которой станет править такой король! Хотя, как верноподданному, лорду Дарлиссу нравился именно тот монарх, который сейчас восседал на троне, и он горел желанием сделать все, чтобы Клеймон Второй как можно дольше сохранял за собой власть.

С этой мыслью он поднялся на крыльцо и решительно стукнул кулаком в дверь:

— Королевская служба! Отворяйте немедленно!

Особняк хранил молчание. Догадавшись, что так будет и в дальнейшем, лорд Дарлисс кивнул «ящеру» и его ученикам:

— Прошу вас, мастер!

Маг-разрушитель мягким кошачьим шагом прошел на высокое крыльцо и коснулся руками массивной старой двери. Толстое дерево могло выдержать удар тарана, но от времени и непогод оно рассохлось — как-никак особняк простоял пустым три десятка лет! «Ящеру» легко удалось найти пальцами трещины и щели. Нащупав их, он приник губами к дереву и тихо прошептал несколько слов. После чего отошел на пару шагов, не глядя принял из рук ученика небольшой мешочек и, набрав в горсть, осыпал дверь мелкой трухой.

Несколько секунд дверь стояла неподвижно, а потом с грохотом рассыпалась на плашки и осела к ногам мага-разрушителя.

Переступив через препятствие, «ящер» скользящим шагом, напоминающим движение змеи, проскользнул внутрь и сделал несколько пассов в воздухе. Ученики, застыв на пороге, старательно повторили его движения.

Не дождавшись какого-либо результата, маг-разрушитель обернулся к мнущимся на ступенях солдатам:

— Все чисто!

Лорд Дарлисс первым переступил порог. Передняя представляла собой просторный полутемный зал — если бы не несколько светильников, здесь вообще нельзя было бы ориентироваться. Две массивные лестницы с резными перилами поднимались на второй этаж. Куда-то вглубь вели три расположенные на первом этаже двери. Светильники горели возле лестниц. Второй этаж вообще пропадал во мраке. Только умозрительно можно было предположить, что там тоже расположены двери, ведущие в какие-то комнаты. Лорд Дарлисс жил в аналогичном особняке. На втором этаже у него имелись еще один зал, поменьше, освещенный высокими стрельчатыми окнами, и две лестницы, ведущие на третий этаж. С третьего этажа попасть можно было только в башенки, в них вели винтовые лесенки.

Как следует осмотреться никто не успел — откуда-то из-под лестницы выскочил смуглый невысокий человек, напяливая на ходу что-то вроде бурнуса кочевников.

— Вы кто есть такая?! — на ломаном паннорском закричал он. — Зачем вы это делать? Зачем входить?

— Королевская Тайная служба, — отрезал лорд Дарлисс. — Где твой хозяин?

— Хозяин спать. Его нельзя. Он устать! Вы — уходить! — напирал слуга. — Зачем вы входить?

— Твой хозяин — преступник. Он арестован, — снизошел до объяснений лорд Дарлисс. — Ты немедленно доложишь о нас, иначе мы найдем твоего хозяина сами!

— Нельзя найти! Нельзя хозяин! — Калиш попятился, стреляя глазами по сторонам. — Хозяин нет! Он спать! Калиш не пойти к хозяин!

Он почти кричал, чувствуя, что сейчас произойдет нечто ужасное. В далеком Жихартане слуги таршаха тоже иногда вваливались в дома к горожанам и хватали всех, кто попадет под руку. Слуги в результате оказывались в яме, а потом и на плахе наравне с хозяевами. Щадили только маленьких детей — девочек потом продавали в гаремы, а мальчиков делали евнухами. Кому жить, а кому умереть, решалось быстро и четко — если мальчик оказывался ростом выше, чем сабля в руках янычара, то его «укорачивали». Для девочек такого ценза не существовало. И Калиш, на памяти которого на родине подобное происходило уж восемь раз, отчетливо понял: сейчас его убьют. Он закричал, пытаясь предупредить хозяина о смертельной опасности.

Дару удалось задремать только перед рассветом, буквально за несколько минут до первого колокола, который обозначал начало нового дня. Он уснул перед камином, в кресле, закутавшись в плед и вытянув ноги в направлении тлеющих углей. После действа на кладбище его еще долго била дрожь, он никак не мог согреться и с наслаждением провалился в сон. На этот раз ему ничего не снилось, во сне он был благодарен судьбе. Но потом в его покой ворвались голоса, топот ног и отчаянный крик.

Проснувшись мгновенно, Дар нашел в себе силы не вскочить и не выдать себя неосторожным движением. Дверь в кабинет, в котором он спал, была плотно прикрыта, в комнате царил утренний сумрак — толстые старые портьеры пропускали слишком мало света. Даже если кто-то и заглянет, не должен с первого взгляда ничего заметить — кресло повернуто спинкой к двери. Насколько он помнил, между ним и дверью был еще и стол, а проход до задней двери, ведущей в парк, оказался свободен. Неясное предчувствие еще несколько дней назад заставило его освободить подходы к запасному выходу. Дар медленно поменял позу, левой рукой нашарил на боку кинжал. Какое счастье, что он не догадался отцепить его от пояса, несмотря на то, что тот здорово мешал! И какое огорчение, что он оставил все прочее в передней, там, где сейчас слышались шаги и голоса.

Тяжелый удар кулака заставил Калиша упасть и откатиться в сторону. Слуга рухнул на пол, сжавшись в комок и ожидая взмаха сабли или меча. Но вместо этого услышал голос ударившего его человека:

— Рассредоточиться по дому. Искать! Трое — к дверям, пятеро — в сад, следить за окнами. Остальные — за мной! А этого…

Калиша вздернули за шиворот, поставили на ноги и несколько раз ударили — не больно, а просто так, на всякий случай, для большей сговорчивости.

— Где спит твой хозяин? — в упор взглянул на него человек.

Калиш стиснул зубы. Раз его не убили сразу, можно немного погеройствовать.

— Нет! Не говорить! Хозяин нельзя! Он спать! Он…

Удар под дых заставил его заткнуться. От избиений спас бритоголовый человек с пронзительными холодными глазами.

— Постойте, — негромко сказал тот, и от его спокойного, даже какого-то сонного голоса Калиш вдруг почувствовал дрожь в ногах. — Сейчас он нам все скажет сам.

Бритоголовый встал напротив Калиша, коснулся холодными пальцами его висков, и несчастный слуга успел подумать о том, что с этим магом его господину справиться будет трудно…

Кейтор честно попытался пересечь заросший парк, но его остановили валежник и сухостой. Заросли кустарника не прореживались, не вырубались много лет, и принц, сделав несколько бесплодных попыток, уже примеривался к ближайшему дереву, когда из дома послышался крик.

— Ну почему не подождали меня? — завопил он и ринулся к крыльцу.

Кейтор возник на пороге как раз в тот момент, когда «ящер» только прикоснулся к Калишу, почти потерявшему сознание от перспектив «встречи» с магом-разрушителем.

— Почему без меня? — всплеснув руками, воскликнул принц. — Я тоже хочу участвовать! Лорд Дарлисс…

— Младший помощник! — прошипел тот. — Вам какой приказ отдали?

— Следить за парком.

— Вот и следите за своим парком, а сюда не суйтесь! — повысил голос начальник Тайной службы. — Здесь люди работают!

— Люди! А я что? Не люди? — обиделся принц. — Вот скажу папе, что вы меня затираете, не даете выразиться моей творческой индивидуальности! А я, между прочим, мог бы помочь!

— Вы могли бы нам очень помочь, если бы отправились в парк! — повторил лорд Дарлисс.

— Но там даже демоны ноги переломают! — отмахнулся принц. — Там такие груды мусора! Как в лесу! Я лучше тут постою.

Поняв, что пререкаться можно до бесконечности, лорд Дарлисс махнул рукой солдатам:

— Искать! Рассредоточиться по всему зданию! Следите за окнами снаружи!

— Ой, как здорово! — Кейтор сорвался с места и распахнул первую попавшуюся дверь. — Вы еще не знаете, как я умею искать! — прокричал он уже оттуда. — Три-четыре-пять! Я иду искать! Кто не спрятался, я… ой! Мама!

Когда принц распахнул двери, Дар вскочил из кресла упругим движением. Темной тенью он метнулся наперерез юноше и схватил его прежде, чем тот успел поднять свое оружие. Железная рука сдавила запястье, Кейтор выронил меч. Его тут же перехватили за локти, под подбородком он почувствовал сталь кинжала.

— Молчи, — прошипел на ухо похититель. — И шагай вперед!

…Бедный Калиш прикрыл глаза, тщетно пытаясь отгородиться от мага, чьи мысли-щупальца сейчас проникали в его разум.

— Где твой хозяин? — прозвучал бесплотный голос.

— Здесь, — послышался холодный ответ. — Опустите оружие! Ну? Иначе я прирежу его, как щенка!

Лорд Дарлисс оцепенел, едва ли не впервые в жизни он не знал, что делать. И вовсе не потому, что никогда не попадал в ситуации с заложниками. Напротив, в свое время он собаку на этом съел. Просто у начальника Тайной службы была очень хорошая зрительная память, и он сразу узнал человека, стоявшего в дверях. Тот как две капли воды походил на один из портретов, висевших в королевской галерее — на дядю нынешнего короля, принца Гайворона, казненного тридцать лет назад вместе с двенадцатилетним сыном. Этот оживший мертвец — в год смерти принцу было примерно столько же, — держал за локти другого принца, Кейтора, приставив кинжал к его горлу!

— Опустить оружие, — повторил «портрет». — Дайте мне пройти, а иначе я перережу сопляку горло!

— Это я-то сопляк? — не выдержал Кейтор. — Да я, если хотите… ой!

Кинжал врезался в кожу. Лорд Дарлисс сжал кулаки.

— Как я понимаю, вы и есть хозяин этого дома? — прошипел он.

— Граф Дар делль Орш к вашим услугам.

— У нас к вам небольшое дело. Отпустите юношу!

— С вами у меня не может быть никаких дел. Позвольте мне выйти, или я его прикончу.

— В этом случае вы тем более не переступите живым этого порога! — хмыкнул лорд Дарлисс. Когда он заговорил с графом, сразу куда-то делись все эмоции. Лорд Дарлисс находился на работе, которую умел делать очень хорошо. — Вы не знаете, в какую игру ввязались!

— Знаю очень хорошо. — Дар попятился к дверям, увлекая парня за собой. Тот перебирал ногами, но отнюдь не находился в шоке, как большинство заложников. Создавалось впечатление, что он просто заранее согласен со всем и уверен, что так и надо.

— Нет, не знаете! Я действительно сначала хотел с вами только побеседовать, но теперь просто вынужден арестовать.

— Попытайтесь, — усмехнулся Дар.

Дверной проем был уже совсем близко — несколько шагов, — и они на крыльце. До лошадей, привязанных к ограде, следовало еще дойти, но дорожка была не так длинна. Краем глаза Дар заметил стражников, застывших в напряженных позах и стреляющих глазами в начальство — не прикажут ли чего?

— Шевели ногами, — шепнул он на ухо заложнику, — а не то я тебе уши отрежу.

Лорд Дарлисс, продолжая негромко говорить, наступал по мере того, как отступал Дар. Рядом с ним шли «ящеры», почему-то не вмешиваясь в происходящее. Стражники топтались по сторонам, ожидая приказов.

— И не пытайтесь натравить на меня ваших магов, — негромко бросил Дар. — У меня получится быстрее. Впрочем, если вам все равно…

— Мне не все равно, — возразил лорд Дарлисс. — Иначе вы бы уже были арестованы, несмотря ни на что. Но я все-таки надеюсь, что здравый смысл возобладает. Вам стоит понять, что…

Они уже дошли до привязанных лошадей, и Дар подвинулся к высоконогому крепкому жеребцу, когда заложник вдруг вывернул шею, рискуя напороться на кинжал.

— Не советую, — довольно спокойно и даже как-то доброжелательно сказал он. — Он брыкается!

На краткий миг их глаза встретились, и на дне зрачков заложника Дар к своему удивлению прочел интерес. Для парня происходящее было одним большим приключением. Он явно наслаждался своей ролью и был уверен, что все это не всерьез, идет занятная игра. Он развлекался! Открытие это так ошеломило Дара, что тот пропустил миг, когда маг-разрушитель начал действовать.

— Не попадите в принца! — успел крикнуть лорд Дарлисс, когда мимо него в воздухе мелькнуло что-то, сильно напоминающее толстую змею.

Челюсти сомкнулись на запястье, прокусили кожу и выпустили яд. Толстое чешуйчатое тело несколькими отточенными движениями опутало жертву, притягивая руки к бокам. Кинжал бестолково скользнул по чешуе, оставил на ней несколько царапин. Кейтор упал на четвереньки и пополз прочь, за его спиной змея вдруг превратилась в прочную веревку, петлей охватившую руки и грудь графа делль Орш.

— Взять его!

Лорд Дарлисс нагнулся, схватил за плечи Кейтора, который тем временем дополз до него, помог принцу встать и выпрямиться. Мимо них быстро прошли «ящеры», все трое.

Дар еще какое-то время боролся с действием яда. Будь это обычная змея, он бы уже справился и с нею, и с ее ядом, но за этой стояла такая мощная магия, что его сил не хватало. Он упал на колени, потом перекатился на бок и оцепенел, тупо глядя перед собой. Четыре помощника палача подошли с цепями и ошейником. Когда наручники защелкнулись на запястьях, маг-разрушитель нагнулся и взялся за кончик веревки. Веревка тут же резко распрямилась и превратилась в прежний суковатый посох. Осмотрев его (в одном месте кинжал оставил на дереве зарубку), «ящер» поклонился лорду Дарлиссу и спокойным шагом направился прочь. Два его ученика последовали за ним.

Спускавшаяся к завтраку Хельга была атакована Хлодис. Девушка обогнала дуэнью и буквально кинулась на шею кузине.

— Хельга! — счастливо завизжала она. — Как здорово! Осталось всего десять дней, представляешь?

Девушка покачала головой. Со времени помолвки сестрица могла думать и говорить только о предстоящей свадьбе. Она считала дни и постоянно копалась в сундуках с приданым, доводя портних и белошвеек до истерики тем, что постоянно требовала что-то перешить или доделать. Ткани приносили в дом ежедневно и такими огромными рулонами, словно семейство решило обновить гардеробы всем женщинам дома, начиная от самой деллы Дивис и заканчивая последней кухаркой. В отдельной комнате, под охраной, своего часа ждали три ларца с драгоценностями — золотые и серебряные украшения, кольца, серьги и ожерелья из драгоценных камней и жемчужин. Отдельно, в тайнике, хранилось ожерелье из редких сине-голубых жемчужин с розовыми вставками. Цветной жемчуг добывался только в Жемчужном заливе, на северо-западе материка. Залив принадлежал эльфам, которые торговали с людьми, используя в качестве посредников альфаров. Пройдя через руки посредников, каждая жемчужина увеличивала свою стоимость вдвое, если не втрое, так что это ожерелье само по себе было большим богатством. Хельга очень возмутилась бы, если бы узнала, что на него пошли все деньги от продажи ее собственного городского дома — вернее, дома, принадлежавшего ее родителям. Все остальное — шикарная обстановка, украшенные парчой парадные носилки и десять прекрасных лошадей — пока ожидало своего часа в загородном доме и должно было быть доставлено в столицу только в день свадьбы.

— Представляешь, — Хлодис повисла на руке Хельги, подпрыгивая на одной ножке и заглядывая девушке в глаза, — Вигар прислал мне подарки! Ой, Хельга, я такая счастливая! А еще он передал мне приглашение посетить его ложу сегодня во время мистерии в храме Белого Быка. Как думаешь, пойти?

— И думать не смейте, госпожа, — басом произнесла дуэнья, шедшая позади девушек. — Где это видано, чтобы незамужние девушки принимали такие приглашения? Вы что, не знаете, что бывает на этих мистериях?

— А что там бывает? — тут же загорелась Хлодис.

— То, что незамужним нельзя смотреть! И вообще, дамам лучше держаться подальше от этих телят, — скривилась дуэнья.

Хельга молча слушала разговор. Она догадывалась, о чем идет речь, и не только потому, что была старше. Просто среди ее коллег имелись те, которые уже ходили на эти мистерии и при случае обсуждали то, что на них происходило, с друзьями.

Белый Бык считался божеством плодородия. К его помощи прибегали те, у кого были проблемы с мужской силой, зачатием детей, а также торговлей и прибылью во всех смыслах этого слова. Во время мистерий уделялось большое внимание именно сексу, так что в ложах, под влиянием чувственной магии, которую использовали служители Быка, зрители теряли над собой контроль, и часто доселе почтенные граждане, не имевшие вредных привычек, внезапно обнаруживали себя в обнимку с пажами и оруженосцами, а благородные леди вдруг начинали целоваться со служанками. И если жених деллы Хлодис решил посетить мистерию Белого Быка накануне свадьбы, то либо у него имелись проблемы по мужской части, либо он просто не мог дождаться назначенного дня и мечтал как можно скорее оказаться с кузиной в одной постели.

— Но Вигар обидится! — заспорила Хлодис. — Он с таким трудом добыл это приглашение!

— Ничего не знаю! — отрезала дуэнья. — Ваша матушка наверняка не одобрит такое поведение!

— Ну да, — пробурчала девушка и почему-то взяла Хельгу за руку, — вот если бы ты пошла со мной, Хельга…

— Сомневаюсь, что мне там будет интересно, — ответила та. — Ведь мне Белый Бык не нужен.

— Ой ли! — прищурилась Хлодис, снова обретая живость характера. — Можно подумать, ты замуж не хочешь!

— Хочу, а что с того? Разве найдется кто-то, кто на мне женится?

«И кого тетушка решит близко подпустить к моей драгоценной персоне! — мысленно добавила она. — Тогда бы она лишилась верного источника дохода в восемнадцать золотых подковок — моей зарплаты и платы за аренду дома. Да и поместье тоже, между прочим, мое!»

С этими мыслями девушка вступила в зал, где были накрыты столы для членов семьи и их приближенных. Как оказалось, ждали только девушек, тут же присутствующие расселись по местам, дожидаясь, пока слуги обнесут всех блюдами.

— Что-то ты бледна сегодня, Хельга! — заговорила делла Дивис, посматривая на племянницу. — Уж не заболела ли?

— Все нормально, тетя. Я просто устала, — честно ответила та.

— Ты слишком много работаешь! Может, тебе взять выходной?

— Я всегда беру выходные в конце месяца. Мне еще шесть дней осталось, — быстро подсчитала девушка.

— А я бы настояла, чтобы ты именно сегодня взяла выходной! — заявила делла Дивис. — Ты бы составила компанию Хло, нужно посетить торговые павильоны. У меня много дел по дому, мне некогда, а девочке пора учиться выбирать наряды и украшения.

— А госпожа Майда не может с нею пойти вместо меня? — Хельга кивнула на дуэнью. — А то мне через полтора часа надо быть на службе!

— Никуда твоя служба не денется! — отмахнулась тетушка. — Отдохни хоть один раз! Никто не умрет и ничего не сгорит, если ты чуть-чуть опоздаешь! В конце концов, не каждый день твоя сестра выходит замуж! Кстати, ты знаешь, что свадьба через десять дней?

— Да, Хло мне сказала.

— Так вот, будет лучше, если ты именно на эти дни возьмешь выходные. Иначе получится невежливо — сестра замуж выходит, а ты работаешь!

Невежливым было уже то, что младшая сестра выходила замуж раньше старшей, которая до сих пор не стала ничьей невестой. Невежливо было так распоряжаться ее свободным временем и решать за нее, куда ей пойти и что сделать. Невежливым было и то, что делла Дивис даже не подумала, что Хельге и самой хочется что-нибудь купить в торговых павильонах. Но вскочить и удрать из-за стола, чтобы променять службу на общение с семьей, было также невежливо. На работе ее могут понять и простить, но семейство делль Рутт никогда не извинит такого поступка. Хельга осталась сидеть за столом, кивая в ответ на слова тетки и с тоской думая о том, что день пропал независимо от того, придет она сегодня на работу или нет.

ГЛАВА 5

Хельга потянулась, с наслаждением расправляя затекшие руки и спину. Почти пять часов, не разгибаясь, просидела над пергаментами допросов! Пять копий, строчка в строчку, все по линеечке, ни одной помарки! А были еще и просто деловые бумаги, и какие-то инструкции, которые она перебелила, не вникая в их суть — если то, что там написано, касается ее работы, завтра мэтр вызовет ее и зачитает вслух. А до тех пор нечего себе голову забивать всякой ерундой! По своему почти трехлетнему опыту работы Хельга понимала, что много думать, когда перебеляешь документы — себе дороже.

Иногда, правда, ей собственная работа не нравилась. Ну кто бы мог подумать, что у нее окажется такой красивый и ровный почерк! Мэтр сразу сказал, что эта девочка — просто клад, ибо очень часто бывает, что протоколы допросов пишутся наспех, в темноте пыточных подвалов, на колене, и порой бывают заляпаны кровью. Следователям совершенно невозможно с ними работать, не то что подавать эти документы для ознакомления высоким лицам! А тут — красиво, аккуратно, буковка к буковке. Но чего стоит эта аккуратность, эти ровные линии и четкие буквы! У Хельги иногда так болели руки и плечи, что ни о чем другом думать не хотелось. Тогда девушка волей-неволей сочувствовала несчастным жертвам. Вон как у них дрожат руки, когда они подписывают протоколы!

На ратуше часы мерно пробили шесть. Хельга отвернулась и стала смотреть в окно. Часы повесили на ратушу всего несколько лет тому назад, а до тех пор время отмеряли по храмовым колоколам. В столице было пять храмов с колоколами — по числу пяти главных божеств Паннории. В каждом из них служба начиналась и заканчивалась строго в определенное время, и простые горожане привыкли, что утро начинает храм Создателя, потом идет начало службы Девы Усмирительницы, потом вступает Белый Бык, потом — заканчивается служба у Создателя, после нее вскоре звонит колокол Разрушителя, потом — заканчивается служба у Девы… ну и так далее. Даже говорили: «Встретимся, когда будут звонить к Белому Быку». Или: «Мы расстались, когда уже отзвонили Вечернюю Деву». А теперь к этому перезвону добавился мерный бой и хрип ратушных часов.

Обычно в это время Хельга уже ехала домой, но сегодня ей пришлось задержаться на работе. Надо было еще расчертить листы для завтрашних документов. Дело это простое и быстрое, за треть часа можно управиться. Хельга достала из шкафа чистые листы пергамента, на всякий случай еще и бумаги, разложила их стопочкой на столе и принялась осторожно стилосом наносить линии. Стилос не оставляет следов, он только чуть продавливает пергамент, так что при беглом взгляде кажется, что все сразу написано ровно. За эту выдумку Хельгу и хвалил мэтр — и за это же заваливал работой вдвое чаще, чем других коллег. Но зато, видимо, в качестве компенсации, он никогда не заставлял девушку спускаться в подвалы и блистать своим знаменитым почерком непосредственно на допросах. Берег чувствительную душу от зрелища крови и пыток.

Стукнула дверь, в щель просунулась голова Веймара.

— О! — обрадованно воскликнул он. — Ты еще здесь?

— Почти закончила. — Хельга не отрывала глаз от пергамента, следила, чтобы не вдавить стилос слишком глубоко.

— Можно к тебе?

— Входи.

— Уф! — Веймар уселся на подоконник, улыбнулся, как довольный кот. Уразумев, что работать в ближайшее время не сможет, Хельга отложила стилос и дощечку, по которой ровняла линии. — Хвали меня!

— Хвалю, — кивнула девушка. — А что случилось?

— Я его расколол! — с довольным видом сообщил Веймар и гордо шлепнул на стол несколько листов пергамента, исписанных вкривь и вкось. — Почти четыре часа с ним бился, но он мне все-таки кое-что рассказал! Теперь его можно разрабатывать! А то бы отпускать пришлось… такой экземпляр! Нас бы за это по головке не погладили, сама знаешь!

— А что случилось?

— Ты не в курсе? — искренне изумился молодой человек. — Не слышала, чего наш принц отчудил?

«Нашим принцем» все звали Кейтора, который с первых дней заслужил славу шута и неунывающего неудачника. Другой бы давно махнул рукой и с горя замкнулся в себе, решив, что он — никчемная личность и вообще пустое место, раз у него ничего не получается, а принц — ничего! Живет себе и в ус не дует! Кстати, у Кейтора не было усов — то ли не росли, то ли плевать ему было на моду.

— Нет! — призналась Хельга.

— Да ты чего? — Веймар даже с подоконника спрыгнул. — Ничего не слышала? Весь департамент только об этом и говорит!

— Нет, я пришла к полудню и сразу попала к мэтру «на ковер» за опоздание, — покаялась Хельга, вспомнив поход с кузиной в торговые павильоны. При одной мысли о кружевах, украшениях, лентах и заколках у нее мигом испортилось настроение. Тетушка дала ровно столько денег, чтобы хватило на наряды одной покупательнице, и продавцы искренне удивлялись, почему вторая девушка даже не подходит к прилавкам. Не скажешь же им, что у нее денег — на одну покупку, да и то не самую дорогую. — А потом он сразу засадил меня за пергаменты!

— Значит, ты ничего не знаешь? — Веймар в волнении даже пробежался по кабинету. — Слушай, у тебя курить можно?

— Окно открой, — посоветовала Хельга.

Пока Веймар раскуривал сигару, она попыталась сосредоточиться на работе, но в голову лезли только посторонние мысли.

— Так что там с нашим принцем?

— Он попал в заложники! — с гордостью объявил Веймар. — Представляешь, приехал лорд Дарлисс лично на арест, а наш принц возьми и сядь ему на хвост — мол, мне интересно, и все такое! Против короля не попрешь, вот его и взяли. А там в доме обыск. Ну, Кейтор пошел везде шуровать и напоролся на самого хозяина дома, который спокойно его обезоружил, приставил к горлу кинжал и пригрозил, что прирежет заложника, если ему не дадут выйти из дома!

— С ума сойти! — Хельга подалась вперед. — И как теперь принц?

— А что ему? Ты же Кейтора знаешь! Ему все — как с гуся вода! Лорд Дарлисс подстраховался и прихватил с собой парочку «ящеров». Ну они и применили свой фокус «живая веревка». А я его расколол!

— Кого?

— Да этого графа, который взял принца в заложники. Ты должна его помнить — сын графа Орш, который был на помолвке. Ну, мрачный такой тип, все в углу стоял! Вспомнила?

Хельга медленно кивнула:

— Это он сейчас в подвалах? То есть это он так кричал часа два тому назад?

— Нет, это совсем другой. С этим Лавас работал, а графа мы просто водили посмотреть: дескать, за отказ от сотрудничества и не такое бывает. Я сам придумал! И, представляешь, он после этого почти сразу сломался!

— А ты бы не сломался, если бы у тебя на глазах стали резать или жечь живого человека? — поинтересовалась Хельга.

— Смотря какого человека, — пожал плечами Веймар. — Если он мне совсем чужой, наплевал бы. А если это кто-то, кого я знал лично или просто о нем много слышал, то… Тогда не знаю! По обстоятельствам. Но главное другое — это же некромант! И сломался от зрелища чужих пыток!

— Пытки тоже бывают разные, — вздохнула Хельга. — И что теперь будет?

— С кем? С принцем или с графом?

— С обоими.

— С Кейтором ничего не случится. Ну, подумаешь, посидит денек-другой под домашним арестом, так потом его король сам сюда доставит, да еще и приплатит лорду Дарлиссу, чтобы тот подольше нашего принца из департамента не выпускал. А с графом дела плохи. Некромантия, взятие в заложники принца крови, да еще и подложные документы… А, да что я тебе рассказываю! Там все написано!

Он кивнул на свернутые в трубочку листы, которые валялись на столе.

— Слушай, я ведь чего тебя искал, — после паузы совсем другим, более заискивающим тоном заговорил Веймар, — будь другом, перепиши мои каракули, а то завтра мне влетит от начальства! Я же его один колол, даже секретаря не позвал, когда он говорить начал, мне просто некогда было. А ты сама знаешь, какой у меня почерк!

Хельга кивнула, подавив вздох. При всех своих достоинствах Веймар совершенно не умел писать — буквы у него наползали друг на друга, он соединял слова в одно, а еще мог запросто пропустить две-три буквы. Стандартное «мама мыла раму» в его исполнении превращалось в «мамылрам». И это — не считая обычных грамматических ошибок.

Веймар был жертвой указа о всеобщей грамотности, введенного лет пятнадцать назад, когда во время очередного голосования король Клеймон неожиданно выяснил, что треть его советников не в ладах с арифметикой и родным языком. До этого грамоте обучали только старших сыновей и дочек — считалось, что девушка либо выйдет замуж и будет вести домашний учет в хозяйстве мужа, либо станет монашкой, а всем известно, что «плоха та монахиня, которая не мечтает стать аббатисой». Младшие сыновья зачастую умели лишь писать собственное имя и знали счет до десяти — по числу пальцев. Вынужденные учить всех своих детей, лорды спустя рукава относились к уровню образования младших. Им по-прежнему давали только основы. Так что у Веймара просто не было времени как следует освоить письмо.

— Ты перепишешь? — с надеждой спросил он, поскольку Хельга не торопилась браться за его каракули. — Мне очень нужно! А я тебя за это ужином угощу! В «Трех собаках».

— Лучше «У Брехта» накормишь меня мясом по-орочьи, — вспомнила девушка самое дорогое блюдо из тех, которые ей приходилось пробовать.

Веймар сглотнул, но мужественно кивнул:

— Заметано. Только мне надо сейчас! Чтоб завтра утром сразу положить вот это на стол лорду Дарлиссу!

— Тогда с тебя еще бутылка «Императорского ликера» и чтоб потом до дома проводил!

Веймар сглотнул еще явственнее, но деваться было некуда, и он, кивнув, выскочил за дверь — то ли спасался бегством, пока девушка не заказала еще что-нибудь, то ли побежал занимать деньги на баснословно дорогой «Императорский ликер».

А Хельга со вздохом убрала лишние расчерченные листы и разложила перед собой каракули Веймара, не спеша вчиталась в текст. По опыту она знала: здесь механическим переводом не отделаться — придется вникать в смысл, чтобы потом было легче догадаться, что наспех, вкривь и вкось, нацарапал ее коллега.

…Раннее детство он помнил смутно — высокий дом, тот самый, где жил сейчас, только тогда в нем было больше света и меньше пыли и паутины. Как сохранилась домашняя обстановка — оставалось загадкой. Не иначе как дальние родственники графа Пурнара делль Орш побеспокоились, надеясь, что особняк однажды понадобится им самим. Или все дело в его вдове, которая была жива-здорова.

Как бы то ни было, он родился здесь. И здесь же прошли первые пять лет его жизни. В этой жизни, от которой остались только самые смутные воспоминания, было все как у обычных детей — мама, нянька, маленькая кроватка под шелковым пологом, яркие костюмчики, настоящий пони, шалости и сладости. Был и отец, но его маленький Даральд не помнил — граф Пурнар практически не обращал внимания на отпрыска. Его больше интересовали подростки и юноши лет эдак с двенадцати до восемнадцати. В доме было полным-полно пажей причем большинство не задерживалось дольше чем на несколько дней. Оставались лишь благосклонно принимающие знаки внимания от своего господина. Сын жил на половине жены, туда граф практически не наведывался.

Зато сюда очень часто приходил другой мужчина, и его приход всегда вызывал восторг у матери. Этот человек не стеснялся в проявлениях чувств, он приносил мальчику гостинцы, брал его на руки и подбрасывал высоко-высоко. Много лет спустя Даральд честно пытался вспомнить его лицо, но память подсовывала только эти большие сильные руки, рокочущий голос и счастливый смех матери.

Все закончилось внезапно. Последнее прощание ничем не отличалось от остальных. Двое взрослых, целующихся на крыльце, не подозревали, что больше никогда не увидят друг друга. И маленький мальчик, как обычно, поспешил к своим игрушкам и не догадался в последний раз бросить взгляд на человека, которому был обязан всем.

Потом наступила та ночь. Даральд хорошо запомнил, как металась по дому заплаканная мать, собирая драгоценности и вещи в дорогу, а он сидел на лавке с перепуганной нянькой и от удивления не мог даже заплакать. Дальше была тряска в карете, какие-то люди спрашивали у матери о непонятном. Их долго не хотели выпускать из города, допытывались, куда это среди ночи спешит женщина с маленьким ребенком?

Тогда им все-таки удалось уехать в Геронту, где они сели на корабль, идущий куда-то на юг, в дальние страны. Корабль с пестрыми парусами, синее небо, запах моря, крики птиц и моряки — все это врезалось в память мальчика настолько ярко, что именно с этого времени и начались его более-менее четкие воспоминания.

Драгоценностей матери хватило на безопасное путешествие в Саргону — небольшое государство на Полуострове. Там она сняла домик и стала жить вместе с сыном и его нянькой. Вскоре в ее жизни появился мужчина, который платил деньги. Его сменил другой, потом третий… Чтобы прокормить Даральда, матери пришлось сначала стать содержанкой, а потом, когда удалось подкопить немного средств, самой открыть дом терпимости, там пресыщенных саргонцев развлекали самые экзотические девушки, среди которых попадались орчихи, эльфийки и даже троллихи-полукровки.

Даральд к тому времени был уже в другом месте — за пару лет до этого один из содержателей матери, внезапно посмотрев на мальчика, нашел у него магические способности. «Он из династии, — сказала тогда мать. — В их роду такое практически не встречается!» Но учитель только покачал головой и изрек: «Просто никто в это не верил!»

Забрав Даральда с собой, старый маг занялся его обучением. Сначала мальчик изучал все подряд, причем не только магию, но и грамматику, географию, биологию, медицину, астрономию, другие науки. Магия подавалась «на десерт», в свободное время, но постепенно юный ученик все чаще и чаще стал заниматься тем, что учитель иносказательно называл «плодами запретного древа».

Ему было двадцать два года, когда он впервые покинул Саргону, отправившись в глубь Полуострова — учитель дал ему рекомендации к некоторым своим коллегам, которых просил «посмотреть» юношу. В общей сложности Даральд путешествовал по Полуострову почти восемь лет, побывал в Жихартане, где обзавелся слугой, ходил в небольшое плавание к Железным Островам и даже собирался предпринять паломничество по святым местам Великой Степи. Его вернули буквально с полдороги вестью о матери.

Графиня делль Орш была тяжело больна — кто-то из прежних клиентов, решивших навестить ее по старой памяти, наградил ее и весь бордель заразной болезнью. Опасаясь, что зараза перекинется на добропорядочных граждан, власти распорядились изолировать бордель от окружающего мира и предотвратить эпидемию самым простым способом — уничтожить ее носителей. Когда Даральд прибыл, каменная стена уже несколько дней отделяла зараженный бордель от внешнего мира.

Магия, помноженная на желание увидеть мать, совершила чудо, — когда Даральд переступил порог борделя, графиня еще дышала. Оставались живы и многие ее «девочки», хотя некоторых Даральду тут же пришлось добить — так безнадежны они были.

В зараженном борделе он прожил почти два месяца, вылечил всех, кого еще можно было спасти. Еду носил Калиш, да и учитель-маг еще помнил своего ученика и тоже помогал, чем мог. Во всяком случае, именно благодаря его связям бордель не спалили, пока в нем оставался хоть кто-то живой.

К сожалению, бывшая графиня делль Орш не входила в число спасенных — возраст и то, что заболела она раньше других, дали о себе знать. Однако умерла она на руках сына и перед смертью рассказала ему кое-что из семейной истории.

… Принц Гайворон, младший из двух племянников короля Ройдара Пятого, не отличался целомудрием и строгостью нравов. В то время как его старший брат, принц Оромир, всего себя посвятил интригам и политике, он интересовался сугубо мирными делами и гораздо больше любил красивых женщин и породистых лошадей, чем игры сильных мира сего. Правда, его интересовала экономика, но только в известных пределах. С юной деллой Фрельдис он познакомился на охоте самым романтическим образом — лошадь девушки понесла, и принц доблестно спас незадачливую всадницу. Между ними вспыхнула страсть, подогреваемая молодостью девушки — Фрельдис едва исполнилось семнадцать лет. Она была помолвлена, но решительно порвала с женихом и сбежала к возлюбленному.

Однако принц Гайворон уже был женат, и у него подрастал семилетний сын. Развод при таких условиях оказался невозможен, но и расставаться с девушкой он не намеревался. Дабы обеспечить ее будущее и заткнуть рты всем сплетникам, принц выдал ее замуж за одного из своих вассалов, графа Пурнара делль Орш, прекрасно зная, что тот из-за своей любви к мальчикам ни за что не посягнет на честь его любовницы. Для всех, особенно для родственников злосчастного графа, это было отличное решение. Сам граф делль Орш даже, кажется, не заметил своей женитьбы — брачную ночь он провел в обществе своего очередного любовника, в то время как сам принц на том же этаже, только в другом крыле здания, утешал его новоиспеченную жену. Ребенка, родившегося год спустя, все считали наследником имени делль Орш и сыном графа, и лишь трое знали правду — сам граф, который никогда не переступал спальни жены, его неверная супруга и настоящий отец ребенка — принц Гайворон.

Счастье, длившееся пять лет, закончилось на площади Справедливости, когда принц Гайворон был обезглавлен по приказу родного брата, короля Оромира Третьего. Вместе с ним на эшафот поднялись оба сына недавно умершего Ройдара Пятого и старший брат Даральда, которому накануне исполнилось двенадцать лет, а значит, его могли казнить как взрослого. Мальчика казнили последним — предсмертным желанием принца Гайворона было не видеть гибели сына.

Графу Пурнару делль Орш повезло — он был убит при штурме дворца, поэтому его как мятежника всего лишь бросили в братскую могилу вместе с другими казненными. Но леди Фрельдис и ее ребенка не тронули — частично потому, что к тому времени они были на полпути к Геронте, частично потому, что маленький Даральд официально считался графом и к династии не имел никакого отношения.

Все это умирающая графиня Фрельдис делль Орш рассказала сыну на смертном одре, вручив ему расписку, скрепленную личной печатью принца — Гайворон признавал своим сыном маленького Даральда делль Орш. Чего мать хотела этим достичь, Даральд так и не понял — вскоре графиня умерла.

Даральд провел в городе еще несколько месяцев — надо было не только поставить на ноги всех бывших «девочек», но и как-то пристроить их, обеспечить будущее. Одна из них долго оставалась при нем — пока ее не разыскали родственники. Девушка оказалась эльфийкой и, как выяснилось, наследницей громкого титула. Ее родные предлагали целителю Дару ехать с ней на новую родину, и Даральд вначале согласился. Он действительно пересек границу Радужного Архипелага и вместе с бывшей пациенткой был представлен ее родственникам. Покинуть Архипелаг его заставила беременность девушки — темноволосый, как человек, ребенок тем не менее родился с раскосыми эльфийскими глазами и острыми ушами и был официально объявлен эльфом. На обряде имянаречения Даральд не присутствовал — ему еще накануне дали понять, что его жизнь больше ничего не стоит. Эльфы также запретили ему когда-либо без опасности для жизни появляться в пределах Радужного Архипелага.

Помотавшись некоторое время без цели, Даральд в конце концов решил вернуться в Паннорию — больше ему некуда было идти.

В столице он первым делом навестил вдову своего отца.

Бывшая принцесса Паннорская жила уединенно, скорбя по мужу и единственному сыну. Оказалось, вдовствующая принцесса в курсе любовных похождений мужа, она приятно удивилась тому, что молодой человек остался жив. Принцесса добилась того, чтобы «графу делль Орш» возвратили титул и дом, и решила ввести его в общество. Цель же самого Даральда делль Орш была — добиться перезахоронения праха трех человек — давшего ему имя и, таким образом, спасшего жизнь, графа Пурнара делль Орш, принца Гайворона и его старшего сына, своего сводного брата. Узнав, куда свалили тела казненных, Дар отправился на кладбище и, поскольку был знаком с некромантией, попытался договориться с покойниками, дабы никого не перепутать. Кто его выдал и где он засветился, оставалось загадкой.

«Надо же, как все запутано!» — это была единственная мысль, посетившая Хельгу, когда она дописала текст и сложила пергаменты в стопочку. Есть хотелось ужасно, девушка сейчас больше думала о солидной порции мяса по-орочьи, чем о человеке, сидящем в подвалах Тайной службы.

Герцогиня Гвельдис а-делла Марс делль Ирни приехала в столицу на разведку. Брата с новорожденным сыном и невесткой она оставила в провинции, посоветовав Гайрену дождаться, пока супруга оправится после родов, и поскорее зачать второго сына. Нет, с принцем Ройдаром, будущим королем, все было нормально — просто Гвельдис решила подстраховаться. Она уже достала для племянника кормилицу, у которой был мальчик того же возраста — детишки родились в один день, и герцогиня планировала подменить одного ребенка другим на случай, если опять приключится какая-то беда.

Почти тридцать лет она не была в столице — короткий визит с мужем во время свадебного путешествия не в счет — и сейчас с особенным чувством смотрела на высокие здания; каменные и чугунные решетки, отделяющие парки и сады от улиц; на мощенные булыжником мостовые; на статуи и фонтаны; на площади перед храмами. Площадь Справедливости она не узнала, так как маленьких детей туда не пускали, а во время ее предыдущего приезда публичных казней не случалось. Большую часть смертников казнили тихо, на просторном дворе городской тюрьмы, которая стояла чуть-чуть на отшибе, между монастырским садом обители Созидателя, свалкой и кладбищем, то есть практически у крепостной стены, отделявшей Старый город от Нового.

Сам Альмрааль, основанный эльфами более пяти тысяч лет тому назад, уже почти две тысячи лет находился в руках людей. Он делился на Ветхий город, состоявший из памятников старины, Старый город и Новый город. Особняк, принадлежавший семейству Ирни, находился в Новом городе, но Гвельдис приказала отвести ее в Старый город, к старому зданию, больше напоминавшему рыцарский замок, над воротами которого красовался герб династии.

Сходство с замком было поразительно — имелся даже ров, когда-то наполнявшийся водой из ближайшей речки. Река, правда, давно превратилась в грязный ручей, куда сливали нечистоты и по берегам которого валялся мусор. В нем не жили даже пиявки, но мальчишки все равно иногда торчали тут с удочками, надеясь на чудо. Ото рва ощутимо несло гнилью. Зато вместо новомодной решетки тут была настоящая крепостная стена. Правда, подъемный мост опустили раз и навсегда. В замке не осталось никого, чью жизнь стоило бы защищать.

Выехавший вперед герольд поинтересовался, дома ли великая герцогиня и, поравнявшись с каретой, кивнул.

— Спросите, примет ли она меня? — Гвельдис назвала свое имя.

Многие представители династии жили в Старом городе, но лишь некоторые могли позволить себе поселиться в Ветхом, где стояли в основном храмы. Камни Ветхого города помнили эльфов, и некоторые здания, говорят, были построены ими. Представители Высокого народа только загадочно улыбались, когда их об этом спрашивали, но факт остается фактом — эльфийское представительство в Паннории располагалось именно в Ветхом городе. Эльфы жили там до сих пор, но большинство горожан их не видело — они практически никогда не покидали облюбованной территории. Вслед за дворецким, который тут именовался на старинный лад мажордомом, Гвельдис поднялась по мрачной узкой лестнице на самый верхний этаж замка, минуя и нижний зал, и пиршественные палаты, и людские, и кладовые и все прочие помещения. Почти все комнаты были нежилыми, слуги лишь по привычке поддерживали там подобие порядка, что выражалось в вытирании пыли и замене обветшавших вещей новыми. Жизнь теплилась только в нескольких комнатах на самом верху. Туда майордом и ввел гостью.

— Сиятельная делла Гвельдис Ярника Лорена а-делла Марс, герцогиня делль Ирни, — отрекомендовал он ее, появившись на пороге полупустой комнаты.

Сидевшая у окна старая женщина повернула голову. Она была в трауре, белое покрывало спускалось почти до пола, лежало складками на коленях. Гвельдис приблизилась, посмотрела в строгое лицо со следами слез.

— Делла Гвельдис, урожденная принцесса Паннорская, — произнесла она негромко, вставая перед женщиной. — Моим отцом был принц Ройдарон, старший сын Ройдара Пятого.

Женщина медленно подняла глаза. Когда-то она была красива, но горе и годы ничего не оставили от привлекательности. Бывшей вдовствующей принцессе и тетке нынешнего короля, Клеймона Второго, минуло шестьдесят пять лет, тридцать из них она прожила в затворе, почти никогда не покидая замка и молясь о муже и сыне. Если кому-то нужно было ее увидеть, приезжали к ней. Если ей кто-то был нужен, она сама посылала человека. И еще не было случая, чтобы ей отказали.

Тень интереса мелькнула в тусклых, выплаканных глазах женщины.

— Принцесса Гвель? — промолвила она. — Но ее отравили. Вместе с братом!

— Он забрал у меня часть конфет, — призналась Гвельдис. — Гарольд всегда был сильнее и часто забирал у меня сладости и игрушки. Так случилось и в тот раз.

— Как же ты уцелела? Они должны были проверить…

— Я некоторое время пролежала без сознания. Мама упросила разрешить ей похоронить детей в загородном поместье. Она сама была при смерти и спешила увезти нас. Наложница дяди Гайрена взяла на себя заботу обо мне. Она вышла замуж за графа делль Марс, который меня усыновил.

— А потом графиня стала герцогиней? — кивнула вдовствующая принцесса. — Документы есть?

— Есть бумаги о моем удочерении. Там указано, что мои родители умерли, и что я не родная дочь ни графу, ни графине делль Марс. Названы и имена моих настоящих родителей, но без титулов и званий.

— А герцог делль Ирни? Он знал, кого берет в жены?

— Я сказала ему в день свадьбы.

Старая женщина опустила голову, погрузилась в свои мысли. Молодая стояла перед нею.

— Присядь — наконец кивнула старуха и указала на другое кресло, стоявшее чуть в отдалении. — Что ты намерена предпринять? Хочешь добиться возвращения титула и поместий? У тебя есть дети?

— У меня дочь. Ей уже восемь лет. А насчет титула и поместий… у принца Гайрена есть сын.

— Был сын, — жестко поправила старуха. — Они не пощадили даже грудного ребенка!

— Есть сын, — жестко поправила Гвельдис. — Гайрен Второй. Наложница принца Гайрена увезла его из столицы в своем чреве. Он — приемный сын графа делль Марс и унаследовал его титул. Граф делль Марс уверен, что Гайрен — его родной ребенок, но достаточно посмотреть ему в лицо, чтобы понять: в нем течет кровь династии. У моего брата — мы выросли вместе и привыкли считать себя братом и сестрой, — не так давно родился сын!

Гордая улыбка заиграла на губах Гвельдис, но старуха покачала головой.

— Нет шансов, — произнесла она, без труда угадав мысли молодой собеседницы. — Он родился уже после того, как его мать вышла замуж за графа делль Марс?

— Да.

— В таком случае доказать его принадлежность династии будет практически невозможно. Для всех он был и будет графом делль Марс, самозванцем и узурпатором. У принцессы Гвельдис шансов гораздо больше — род Ирни достаточно знаменитый и могущественный, чтобы обеспечить тебе поддержку. Но у тебя нет сына. Это плохо.

— Почему? Моя дочь могла бы стать королевой…

— По законам Паннории — нет, пока есть мужские представители рода.

— Они умрут! — воскликнула Гвельдис, сжимая кулаки. — И оба Клеймона, и младший принц! А после восшествия на престол я издам указ, в котором позабочусь, чтобы корона после смерти моей дочери досталась потомкам рода делль Марс И сын принца Гайрена взойдет на трон. Он сам или его собственный сын!

— Этого не случится, — покачала головой старуха.

— Случится, если вы мне поможете! Я уверена, что если вы позовете, найдутся в королевстве люди, которые пойдут за вами. А я готова на все.

Гвельдис вскочила, сжав кулаки. Она уже искала глазами, что бы такого сделать, чтобы убедить старуху встать на ее сторону. Одного имени тетки короля будет достаточно, чтобы убедить колеблющихся.

Но та снова покачала головой:

— А что ты скажешь о других наследниках?

— Других нет! — фыркнула Гвельдис. — Или есть, но очень дальние, по женской линии. Их потому и не тронули, что для короля Оромира они не представляли интереса.

— Другие есть, — с горечью вздохнула вдовствующая принцесса. — Ты слышала о таком имени — граф делль Орш? Его жена была любовницей моего мужа. Его сын — на самом деле принц крови. Плод супружеской измены, Даральд делль Орш.

Гвельдис почувствовала, что сердце застыло, а потом подпрыгнуло и забилось где-то высоко в горле, мешая дышать.

— Где он? — произнесла она и не узнала своего голоса.

— В Альмраале, — спокойно ответила старуха. — Уже месяц он живет в доме своего приемного отца. Вырос в Саргоне, изучал медицину, биологию, магию и прочие науки. Сейчас ему возвращен титул графа делль Орш и… — Старуха осеклась, закусила губу. Лицо ее потемнело, глаза сверкнули.

— Почему выжил он, а не мой мальчик? — прошептала вдовствующая принцесса, и эти слова лучше всех остальных убедили Гвельдис в том, что сказанное — правда. С этим надо было срочно что-то делать.

ГЛАВА 6

Все люди устроены по-разному. Кто-то легче переживает жизненные потрясения, кто-то впадает в депрессию. Отпущенный после пережитого рано утром на все четыре стороны — лорд Дарлисс подумал, что молодому человеку необходимо прийти в себя, — неудавшийся заложник принц Кейтор весь день и часть ночи провел в городе. Он еще спал, когда подробный доклад о его похождениях лег на стол короля Клеймона Второго.

Некоторое время его величество молча смотрел на исписанные листы бумаги, а потом поднял глаза на лорда Дарлисса стоявшего перед ним навытяжку.

— Что это такое? — по слогам произнес он.

— Виноват, ваше величество, — расправил плечи начальник Тайной службы. — Этого больше не повторится, ваше величество. Просто я осмелился дать принцу возможность прийти в себя и…

Король зафыркал, что означало крайнюю степень возмущения.

— Его высочеству принцу Кейтору не требуется приходить в себя! — воскликнул он. — Кейтор и без того… Эй, кто там! — гаркнул его величество. — Немедленно пригласите принца Кейтора в мой кабинет!

— Я схожу за ним сам, — предложил лорд Дарлисс, спеша убраться с глаз короля хоть ненадолго.

Спустя десять минут Кейтор, потупившись и ковыряя носком башмака пол, стоял перед отцовским креслом. Король Клеймон долго собирался с мыслями. Пока за принцем ходили, он дочитал донесение до конца и просто кипел от возмущения.

— Что это такое? — наконец прошипел король, взмахнув зажатыми в кулаке листами.

— Бумаги какие-то, — пожал плечами принц.

— Я спрашиваю, что это такое? — вспылил венценосец. — Цитирую: «Его высочество видели в ратуше, где он пытался произнести речь, посвященную законодательному собранию. После того как ему было сделано соответствующее внушение, принц Кейтор удалился, ворча себе под нос». Это что?

— Ну… э-э, — попытался произнести принц.

— Далее, — король не обратил внимания на потуги отпрыска — опросом местного населения было установлено, что все утро принц Кейтор провел в заведении под названием «На рогах», где, по словам держателя заведения, поставил рекорд по количеству крепких напитков, принятых на душу населения.

— Умм-м… э-э… — изрек Кейтор.

— Далее, — безжалостно продолжал король, — по сведениям, полученным из тех же источников, стало ясно, что принц Кейтор отправился бродить по городу, по его словам: «Дабы нарушать порядок и наводить безобразия!» Так?

— Не так, — тут же окрысился Кейтор. — Я вовсе не так сказал.

— А как?

— Мм… не помню. Но смысл был совсем другой! Я в том смысле, что беспорядки, они… э-э… ну, в общем…

— Достаточно! — отмахнулся король и снова посмотрел в пергамент. — «На предложение городской стражи прекратить безобразия и проследовать в уединенное место для успокоения, принц Кейтор ответил нецензурно, чем побудил стражей порядка к активным действиям. В результате трое стражей порядка получили легкие телесные повреждения, двое посторонних горожан искупались в бассейне, а виновник скрылся с места происшествия».

— Это не я! В бассейн они сами… — пробурчал принц, не поднимая глаз.

— «Два часа спустя его высочество были замечены на мистерии в честь Белого Быка в одной из лож, где попытались присоединиться к паре зрителей третьим»…

— Мне показалось, что они были не против, — вздохнул Кейтор. — Кто же знал, что они жаловаться побегут?

Король перевернул лист, пробежав глазами строки, начертанные на другой стороне.

— Продолжим путешествия «по местам боевой славы»? — вопросил он.

— Хватит, — пробурчал Кейтор.

— Нет, не хватит! — внезапно вскипел Клеймон Второй, хлопнув пачкой исписанных листов по столу. — Не хватит! Завтра приезжает принцесса-невеста к твоему брату, с нею — целый двор, а тут такое творится! Вот скажи, например, что это за девушка выскочила сегодня из твоих покоев как ошпаренная?

— Она не девушка, — вздохнул Кейтор.

— Что?!

— Она мой агент! Я же говорил, что у меня своя сеть информаторов, и это…

— «Агент»! — передразнил король и внезапно срифмовал это слово с другим… — Нет, лорд Дарлисс, у меня кончается терпение. Как вы думаете, что с ним можно сделать?

Понимая, что его величество ждет от него немедленных и желательно кардинальных решений, глава Тайной службы раздумывал недолго.

— Это моя вина, — решительно начал он. — Принц Кейтор относится к редкому типу людей, которым некуда девать энергию. И наша задача — обеспечить ему фронт работ, желательно таких, чтобы он до постели доползал без задних ног.

— Это что, в пыточные подвалы предлагаете его спустить? — по-своему понял король.

— Можно и в подвалы, — пожал плечами лорд Дарлисс— Как вариант. Но я бы оставил пытки на крайний случай. А пока дайте ему испытательный срок. Ручаюсь, что в ближайшее время я обеспечу его высочество работой.

— И проследите, чтобы во время визита принцессы-невесты он близко не подходил к нам! — поднял палец король. — Я не хочу позориться перед иностранными державами! Вы свободны.

Его величество отложил в сторону недочитанное донесение и стал перебирать другие бумаги, разложенные на столе, давая понять, что аудиенция закончена.

Принц Кейтор продолжал стоять с видом упрямым и потерянным одновременно, и лорд Дарлисс по-отечески взял его под руку.

— А скажите, ваше высочество, — проворковал он заговорщическим тоном, когда они уже шагали по коридору прочь, — эта… мм… девица? Она и впрямь ваш агент, или вы просто пытались уйти от ответственности?

— Мм… — высказался Кейтор, старательно отводя глаза в сторону.

— Позор! Нет, то, что вы вступились за честь девушки, это нормально, но вот то, что вы заявились во дворец пьяным, в Два часа ночи, с посторонней девицей, да еще привели ее в свою спальню, а утром допустили, чтобы ее увидели!.. Вы ей хоть заплатили?

Принц резко остановился и хлопнул себя по лбу.

— Блин! — воскликнул он. — А я-то все утро думал — что я такого забыл? Конечно, не заплатил! Где я ее теперь буду искать? Я даже не знаю, как ее зовут!

— Ну, зовут-то ее, положим, Мариль, — лорд Дарлисс рассматривал свои ногти, исподтишка косясь на постепенно вытягивающееся лицо принца, — обитает в Лоскутном квартале, подрабатывает танцовщицей в кабачке «На рогах». Двадцать лет, ближайших родственников в Альмраале нет, но имеется тетка, обитающая в деревне. Мариль регулярно посылает ей часть заработка. Проституцией занимается от случая к случаю. До сих пор мечтает выйти замуж за богатого порядочного человека. Кстати, сегодня у нее выходной, так что ищите ее в Лоскутном… адресок дать?

Принц смотрел на лорда Дарлисса так, словно впервые увидел, его челюсть в продолжение рассказа опускалась все ниже и ниже, так что в конце ее пришлось придерживать руками и силой вставлять на место.

— И откуда вы все это успели узнать? — пролепетал он. — Вы за мной следили?

Лорд Дарлисс тепло улыбнулся и похлопал Кейтора по плечу:

— Мариль — мой агент. И переманивать столь ценного сотрудника я вам не дам. Ищите своих!

Он последний раз посмотрел на принца и отправился прочь.

— Э-эй! А адрес? — догнал его Кейтор на первом же повороте. — Адрес Мариль? Лоскутный квартал… а улица? А номер дома?

— Все на работе. Я покажу вам досье и научу подбирать агентуру. Настоящую агентуру! Авось пригодится!

Утреннее происшествие не лучшим образом сказалось на короле. Клеймон Второй сначала все-таки занялся делами, но настрой был уже не тот. Перо рвало бумагу, буквы прыгали перед глазами, никак не удавалось сосредоточиться, фразы в докладах и проектах казались надуманными и пустыми, а когда вместо «чушь свинячья», высказывая мнение относительно одного из докладов, он написал «чужь сфенячья», Клеймон Второй понял, что нужно срочно проветриться и прийти в себя. Крикнув секретарю, что его в ближайшие полтора часа нет ни для кого, он хлопнул дверью и отправился бродить по замку, смотреть на портреты великих предков и размышлять о несправедливости жизни.

Несправедливость сия состояла в том, что времена изменились бесповоротно. Если в прежние годы королям не приходилось столько времени заниматься делами, сидя за письменным столом — им было достаточно стукнуть латной рукавицей и рявкнуть на весь зал: «Я так хочу!» — то теперь любой придворный мог в ответ спокойно заявить: «А в каком законе это сказано?» И часто оказывалось, что крыть-то нечем — если ты не знаешь назубок все законы страны вплоть до тех, какие были приняты во времена, скажем, Юнгария Первого или, больше того, Паннара Второго, сына легендарного основателя страны.

«Как хорошо было предкам! — думал король, шагая вдоль картинной галереи. — Войска сами в поход водили, законы сочиняли на ходу — успевай только записывать! А мы теперь расхлебывай! Эх, какое было время!»

Времена еще сто лет тому назад были гораздо лучше — тогда имелось, с кем воевать и кого захватывать. Нет, еще и сейчас можно найти повод для того, чтобы напасть на соседнюю страну, но вот безболезненно оттяпать у нее кусок территории вряд ли получится. Разве что удастся доказать, что много веков назад эти две деревеньки и болото принадлежали владыкам Паннории! Мир поделен, незахваченные области остались либо на востоке, где-то за степями и горами, до которых не дотянулись еще смуглые лапы орков, либо на севере, либо на островах. Не снаряжать же экспедицию за море в надежде, что там отыщется бесхозный кусок суши? Геронтийские мореходы еще тридцать лет назад доказали, что на западе земли нет.

Впрочем, была еще одна проблема, но король Клеймон старательно гнал ее от себя в надежде, что статистика на сей раз ошибется.

Дело в том, что в Паннории каждые тридцать-сорок лет происходил государственный переворот. Иногда — неудачный, иногда — приводящий к полной смене правящей семьи. Чаще всего восставали двоюродные братья, кузены и родственники по женской линии. Неудачников казнили, но всякий раз кто-то выживал для того, чтобы через некоторое время начать все сначала. В паннорской геральдике даже появился термин «мертвые ветви» — их представители когда-то пытались захватить трон, но потерпели неудачу и были истреблены. Правда, иногда эти «мертвые ветви» давали такую поросль, что только держись!

И надо же было такому случиться, сейчас шел как раз тридцать первый год после последнего переворота! Тогда скончался король Ройдар Пятый, и принц Оромир Третий решил сам примерить корону. Ему удалось одержать победу. Сыновей Ройдара Пятого казнили, вместе с ними на эшафот поднялись младший брат самого Оромира и два кузена по женской линии. Кажется, новый король сделал все, чтобы обеспечить себе и своему сыну спокойное правление на долгие годы. Но почему в таком случае уже несколько месяцев Клеймона Второго не отпускает ощущение, что он что-то забыл или не сделал?

На лестнице, ведущей в галерею, послышались шаги. Кто-то осмелился нарушить уединение его величества! Король пошире расставил ноги и выпятил грудь, всем своим видом показывая, что крайне недоволен.

— Сиятельная, я вам уже говорил, что король с утра не принимает, — повторял слуга, шагая впереди. — До полудня его величество изволит работать с документами. О дальнейшем распорядке дня вам стоило бы справиться у секретаря. Он выслушает вашу просьбу, назначит вам день и час для аудиенции, и тогда…

— У меня нет возможности ждать столько времени, — высокомерно перебил женский голос.

— Вы могли бы прибыть к утреннему приему или к вечернему выходу короля, — предложил слуга. — Тогда можно улучить минуту, подойти к его величеству и попросить о встрече.

— Толкаться среди придворных лизоблюдов, которые пришли клянчить что-то для себя? У меня дело государственной важности! — фыркнула женщина.

Как раз в это время собеседники поднялись на галерею, и король вытаращил глаза. Не то чтобы он ее узнал, — он мог бы поклясться своей жизнью, что прежде ни разу не видел эту женщину, — но его поразила ее строгая, какая-то особенная красота. Было в ней что-то… мм… что-то смутно знакомое, и в то же время она казалась существом из иного мира.

«Великие боги! Да разве бывают такие женщины?» — молнией пронеслось в голове короля, и он застыл, глядя, как слуга сгибается в поклоне, бормоча извинения за то, что осмелился нарушить, побеспокоить и все такое, а женщина, отстранив его властным жестом, идет к королю. Нет, не идет, — плывет, почти не касаясь пола туфельками.

До сих пор у короля не было официальных фавориток — несколько случайных связей с фрейлинами не в счет, это, можно считать, прямая обязанность каждого монарха, — и сейчас он, кажется, понял почему. Какая женщина сравнится с этой!

Она подошла, похожая на сгусток огня в темно-красном с золотым шитьем платье, плавно преклонила колени, пригнув прелестную голову с замысловатой, хотя и немного устаревшей прической.

— Ваше величество, герцогиня делль Ирни припадает к вашим стопам и просит о милости!

У нее был замечательный голос. Когда-то в юности король увлекся какой-то певицей и даже собирался сделать ее своей фавориткой, но та предпочла быть бедной, но честной, и эмигрировала из страны, когда преследования короля перешли какую-то заметную только ей границу. Для Клеймона Второго это было таким ударом, что он чуть не запретил театр как искусство.

— Встаньте, герцогиня, — произнес Клеймон. — Что привело вас ко мне?

Она поднялась с колен так же легко, как и опустилась, взглянула королю в глаза.

— Я бы ни за что не осмелилась нарушить ваше уединение, но вести, которые я принесла, могут повлиять на спокойствие и мир в стране! — промолвила Гвельдис, не сводя глаз с человека, чей отец сделал ее сиротой, убил брата и лишил ее титула и имени.

— Когда вы рядом, на меня уже нисходят мир и спокойствие, — неожиданно для себя произнес король. — А спокойный король — это спокойная страна.

Она улыбнулась. Ее острый ум мгновенно просчитал все варианты развития событий.

— Мой долг как верной подданной обеспечить королю спокойствие, — произнесла Гвельдис, опуская голову.

Король коснулся двумя пальцами ее подбородка и приподнял лицо, заглядывая в глаза. Они были одного роста, но перешагнувший полувековой юбилей Клеймон Второй в последние годы стал раздаваться вширь и казался массивнее и больше, чем женщина, стоявшая перед ним.

— А вы знаете, герцогиня, что лучше всего может обеспечить королю спокойствие? — произнес он, мучительно раздумывая, поняла ли она намек.

— Смерть его врагов, — без запинки ответила гостья.

— Ну вот! И вы туда же! Неужели нельзя хоть на минуту забыть о делах?

— Увы, если вы забудете о врагах, они вас точно не забудут, — произнесла Гвельдис и прямо взглянула в лицо королю.

Этот открытый взгляд, мгновенная холодность, промелькнувшая в нем, странным образом отрезвила короля.

— Что вы этим хотите сказать, сиятельная делла? — промолвил он, чуть отступая.

— Я знаю имя человека, который может быть вашим врагом. Я назову его вам и не сомневаюсь, что ваше величество поймет, как поступить.

Клеймон Второй невольно бросил взгляд на галерею предков. Вот оно что!

— Кто это?

— Прибывший некоторое время назад из-за границы молодой человек, именующий себя Даром делль Орш, графом Орш, сыном графа Пурнара делль Орш, — сообщила Гвельдис. — Насколько мне стало известно, он подавал вам прошение о возвращении земли и титула отца.

— Да, припоминаю, — нахмурился король. — Около месяца назад ко мне приезжала вдовствующая тетка, принцесса Паннорская, и просила за молодого графа. Его отец был вассалом и сподвижником ее покойного мужа, моего дяди. И что?

— Дар делль Орш на самом деле — принц Даральд Паннорский, внебрачный сын вашего покойного дяди. Великая герцогиня хлопотала за родственника, отца и брата которого вы казнили тридцать лет назад. Сам он уцелел потому, что граф делль Орш женился на любовнице принца и усыновил чужого мальчика. Но я знаю наверняка, что у него есть бумага, подписанная его настоящим отцом и самим графом Пурнаром делль Орш и доказывающая, что Даральд на самом деле никакой не граф, а принц крови. Прикажите его арестовать и задайте ему вопрос о родителях!

— Успокойтесь, сиятельная. — Король коснулся ее локтя, чуть-чуть привлек к себе. — Ваше рвение похвально, но должен вам сказать, что граф Дар делль Орш арестован вчера утром по подозрению в занятиях запрещенной магией, а также в попытке покушения на принца крови… Как раз сегодня лорд Дарлисс из Тайной службы принес мне для ознакомления показания графа делль Орш.

— Я счастлива, — улыбнулась Гвельдис, — и вижу, что напрасно пришла и потревожила ваше величество. Вы и сами справились с вашим врагом! Простите, что отняла у вас время!

Она попыталась откланяться, но король придержал ее за локоть.

— Вы не сделали ничего такого, за что вам стоит просить извинения, — промолвил он. — Наоборот, вы заслуживаете награды за бдительность. Вы, видимо, из провинции?

— Да, я приехала, чтобы проверить, как идут наши дела, и, как только узнала о существовании принца крови, сразу поспешила к вам с докладом!

— Завтра приезжает принцесса-невеста для моего старшего сына, принца Клеймона, — улыбнулся король. — Я хотел бы видеть вас в свите королевы в этот знаменательный день!

— Повинуюсь, ваше величество, — Гвельдис опять поклонилась, и на сей раз король Клеймон не стал ее задерживать. У него появились неотложные дела. А своей фавориткой он займется чуть позже. Никуда эта красавица не денется.

Возвращаясь в кабинет, король вдруг приостановился, поднял глаза на портреты предков. Вместе с мужчинами тут и там были изображены женщины, и король вдруг подумал, что эта красавица смотрелась бы среди них.

Мающийся на дворе Веймар так и подпрыгнул, когда увидел въезжающего на территорию внутреннего дворика Тайной службы принца Кейтора. Спрыгнув у коновязи, тот сам привязал свою лошадь к бревну и не спеша направился в здание.

— Привет! — Веймар старался говорить как можно небрежнее. — Опаздываешь? Или вовсе после вчерашнего решил службу бросить?

— Не-а. — Кейтор облокотился на толстые каменные перила. В небольшом дворике было почти темно — с трех сторон его окружали высокие дома, и только с четвертой, со стороны улицы, высился забор с большими воротами. Ворота выглядели так, словно Тайная служба в любой момент могла подвергнуться нападению.

— Меня отец задержал, — помолчав, пояснил принц. — Учил жизни! Слушай, у тебя курить есть?

— Нечуй-трава осталась. — Веймар достал коробочку с сигарами. — Я только что снизу. Сам вышел немного подымить.

— Туго пришлось? — Кейтор закурил первым.

— Нормально. Слушай, — Веймар воровато оглянулся, — у тебя до зарплаты пары золотых не найдется? Я, понимаешь ли, вообще на мели…

— С чего так?

— Хельгу в ресторан водил. А она возьми и закажи мясо по-орочьи и две бутылки «Императорского ликера»!

Принц присвистнул:

— Ну ничего себе она тебя нагрела! Хоть было из-за чего?

— Да как всегда. Я твоего некроманта раскрутил, ну графа делль Орш, притащил ей срочно перебелить… Ты же знаешь мой почерк! А она заломила цену…

— Понятно. — Кейтор глубоко затянулся. — Хана твоему графу, Веймар! Полная хана! Рассекретили его! Никакой он не граф делль Орш, а принц Даральд Паннорский в изгнании. Приехал инкогнито и явно с преступными намерениями — то есть собирался учинить ни больше ни меньше — переворот!

Теперь пришла очередь свистеть Веймару:

— Откуда ты знаешь? Я же вчера не успел!.. Или…

— Отцу кто-то «стукнул», — с неохотой пояснил Кейтор и бросил окурок. — Ну, он тут же вспомнил про твой документик, кликнул нашего лорда Дарлисса и дал ему четкие установки, что и как делать. А я как раз рядом случился. Мне еще заодно попало — вот, мол, смотри, чего ты избежал! Перерезал бы этот некромант всю королевскую семью и сам бы корону примерил!

— Да-а, дела. — Веймар оглянулся на смежное с Тайной службой здание следственной тюрьмы. Кроме главного входа, находившегося шагах в десяти от них, там имелся еще и потайной ход, а также прямой коридор из канцелярской части в следственную, чтобы дознаватели не тратили время и не бегали по двору. Он сам только что прошел этим путем. — И чего теперь будет?

— А ничего. Казнят его по-быстрому, и все тут!

Веймар подсчитал в уме: некромантия — это раз, покушение на принца крови — два. Нужно еще что-нибудь третье, и тогда смертного приговора не избежать. А, впрочем, что тут придумывать? Король прикажет — и напишешь то, что он велит, даже если это идет вразрез с имеющимися уликами. Молодой человек вздохнул — вряд ли это дело поручат именно ему. Хотя кто знает? Даже в этом случае короне не охота светиться, так что, чем меньше народа знает о существовании «принца Даральда», тем лучше.

…К ошейнику он привык быстро — в прошлой жизни ему чего только не приходилось носить! Гораздо труднее было привыкнуть к ручным кандалам — цепь оказалась недлинной и здорово мешала. Хорошо еще, что ноги оставались свободными, хотя, сидя на привязи в тесной камере, ими не больно-то воспользуешься.

За сутки с небольшим, которые Даральд провел в тюрьме, он успел несколько раз обругать себя за беспечность. Ведь предлагала герцогиня остановиться у нее — мол, ей в пустом доме все равно что в склепе, да и ему будет одиноко. Нет, захотел посмотреть на родные пенаты, на дом, в котором появился на свет! Посмотрел называется! Кто же его выдал? Сколько Дар ни думал, не находил ответа. Его знакомых в Альмраале можно было пересчитать по пальцам одной руки, никто из них не мог знать, куда и зачем он пошел в тот вечер. Что теперь будет?

Вчера в приступе откровенности он рассказал о себе дознавателю — молодому человеку лет на десять помладше. Рассказал отчасти для того, чтобы тюремщики поняли, с кем имеют дело, а отчасти потому, что ясно видел — этот парнишка не пережил и половины того, что видел и с чем сталкивался он сам. Чего стоил ему один только зараженный бордель, где чуть ли не в каждой комнате лежало по покойнице! Запах был еще тот, а если учесть заразу, которая носилась в воздухе… Или, например, Радужный Архипелаг. Кто-нибудь из паннорцев мог похвастаться тем, что не просто видел живого эльфа, но жил среди них почти два года и даже успел стать придворным целителем? Если бы он еще не был чистокровным человеком! Во всем, что касается чистоты расы, эти эльфы такие расисты, что дальше некуда! Или это ему попались такие упертые?

Скрип засова отвлек от размышлений. Дар привстал оперся на локоть. Свет от двух факелов разогнал полумрак по углам, осветил довольно унылое обиталище — в следственном изоляторе не слишком заботились об удобствах, ведь тут никто не сидел дольше двух-трех дней.

Камера была маленькой, часть «гостей» осталась в проходе и коридоре. Порог переступили только двое — невысокий худощавый парнишка в бесформенном балахоне с нашитыми на него бляшками, служитель Разрушителя и старший конвоя.

— Собирайтесь, — буднично произнес старший.

— Опять на допрос? — Даральд поднялся. — Я, кажется, все уже рассказал…

— Следствию стали известны новые факты, — так же спокойно ответил конвойный и отомкнул его цепь от скобы в стене.

Шагать на цепи, как собаке, было унизительно, но идущий рядом парнишка — «ящер» компенсировал это одним своим присутствием. Значит, его настолько боятся, что не просто держат на серебряной цепи, но пригласили мага! Его не обманет явная молодость «ящера» — всем известно, эти маги обладают странной способностью менять свою внешность. Подобно настоящим змеям, они время от времени резко молодеют, не теряя при этом ни памяти, ни навыков. Этому «мальчишке» могло быть от двадцати до двухсот лет.

Знакомый подвал встретил его запахом крови, мочи и блевотины — перед ним тут явно кого-то пытали. Так и есть — пол чисто вымыт, как и лавки, а инструменты сложены ровным рядочком и даже, кажется, смазаны. Стол застелен чистой скатертью, за ним сидит давешний молодой дознаватель и еще один «ящер». Этот на первый взгляд постарше его сопровождающего, слегка за тридцать — но только на первый взгляд. Бритые черепа обоих свидетельствуют о том, что они явно прошли все ступени посвящения и могут молодеть по желанию. У того «ящера», который недавно нанес ему визит, имелась борода, это означало, что он либо до сих пор находился в учениках — у Разрушителя и не такое встретишь! — либо решил оставить растительность на лице исключительно потому, что так ему больше нравилось.

— Здравствуйте, — первым произнес Даральд, переступая порог и останавливаясь, чтобы конвоиры могли разобраться с его цепями. Из боковой комнатки выступили палач с помощником, встали в сторонке. — Где мне… э-э… присесть? Или сразу?

Он указал глазами на дыбу и разложенные пыточные инструменты.

Молодой дознаватель смотрел на него без улыбки.

— Присаживайтесь, ваше высочество, — промолвил он, указывая на лавку. — Пока просто присаживайтесь. Нам надо поговорить.

Даральд только сейчас заметил, что среди разложенных перед дознавателем листов нет ни одного чистого. Значит, все, что он скажет, так и останется тут, в этих стенах. А может быть, ему не придется ничего говорить.

— Ваше высочество? — все-таки переспросил он, решив, что ослышался.

— Принц Даральд Паннорский, один из представителей династии, — уточнил Веймар. — Так?

— Я не понимаю.

— Все очень серьезно, ваше высочество, — вздохнул Веймар. — Вы хоть задумывались о своей участи?

— Задумывался, — кивнул Даральд и незаметно покосился на обоих «ящеров». С одним бы он справился, но двое… — И не придумал ничего хорошего.

— Да, хорошего мало. — Веймар перебирал документы, перекладывал исписанные листы с одного края стола на другой. — Вот, смотрите: «Занятие запрещенной магией». Сама по себе некромантия не запрещена, но только в том случае, если у вас имеется свидетельство о том, что вы закончили соответствующее магическое заведение в Паннории. У вас, как я понимаю, свидетельства нет, а это нарушение закона. По-хорошему мы должны передать вас церковному суду. Наказание — покаяние и обязательная пересдача экзаменов по всем магическим дисциплинам для получения разрешения заниматься сим ремеслом. Это раз! — он выровнял стопку бумаг и отложил в сторонку. — Затем второе: «Проживание в столице под чужим именем и попытка эксгумации останков государственных преступников».

— Я вам уже говорил, — перебил Даральд, — я только хотел похоронить прах отца в подобающем месте. Отца и… и того человека… ну, вы понимаете?

— Понимаю. — Веймар опять взялся за исписанные листки. — Конечно, они государственные преступники, но прошло много времени. Вы бы уплатили большой штраф, вам бы назначили символическое наказание либо опять-таки церковное покаяние и обязали всего-навсего навсегда покинуть пределы Паннории. Это два! И третье… — Дознаватель вздохнул: — «Покушение на жизнь принца крови».

— Я не знал, что он — принц. На нем не написано, — хмыкнул Даральд.

— Незнание не освобождает от ответственности, — возразил Веймар. — Вам еще повезло, что с ним ничего не случилось. Его высочество отделались легким испугом.

— У меня не было другого выхода…

— Кроме оказания сопротивления при аресте? Это, знаете ли, только усугубляет вашу вину, принц.

— У меня и в мыслях не было убивать заложника. Я просто хотел уйти.

— В таком случае, — Веймар продолжал перебирать листы на столе, и Дар невольно следил за его руками, — это может считаться смягчающим обстоятельством. В вашу пользу говорит и то, что его высочество не пострадали. А если он согласится выступить с оправдательной речью, вас можно будет просто поздравить с тем, что вы дешево отделались. За покушение на жизнь принца крови закон предусматривает смертную казнь. А так — вам грозит всего лишь полная конфискация имущества и изгнание из страны. Однако, — дознаватель собрал все бумаги в стопочки, и на столе перед ним осталась всего одна, — тут есть маленькая проблема. А именно — ваше, как я уже говорил, происхождение.

Веймар замолчал, уставившись в последний исписанный листок. Строки на нем были начертаны рукой короля. Этот почерк их учили распознавать едва ли не раньше, чем свой собственный.

— То, что вы, по вашим словам, тоже принадлежите к династии, в данном случае считается отягчающим обстоятельством, — не поднимая глаз, произнес Веймар. — Ваше незаконное, под другим именем, проживание в столице…

— Это имя мне дали при рождении — по имени семьи, в которой я воспитывался и рос.

— Ваше занятие запрещенной наукой…

— Вы сами сказали, что тайные знания не запрещены в Паннории!

— И наконец, покушение на одного из членов династии…

— Чей дед покушался на жизни маленьких детей и ему это сошло с рук!

— Вот видите! — улыбнулся Веймар. — По совокупности этого достаточно, чтобы вынести вам смертный приговор. Я передаю ваше дело церковному суду, — он собрал все стопочки в одну и сверху положил бумагу, написанную королем. — Они решат, какой смерти вас предадут. Через десять дней, самое позднее — через двенадцать, вам огласят приговор!

С этими словами Веймар встал и передал стопку бумаги и пергаментов в руки одному из «ящеров». Тот поклонился, прижал документы к груди и удалился вместе со своим «сородичем».

— Ничего личного, ваше высочество. — Веймар посмотрел на арестованного. — Это моя работа. Уведите!

Помощники палача, за все время разговора так и не сдвинувшиеся с места, подошли и взяли его за локти. Даральд с некоторым удивлением посмотрел на них. Могучие парни легко приподняли пленника над полом и скорее понесли, чем повели прочь.

Оставшись один, Веймар порылся в сундучке у стола и вытащил еще пачку документов. После чего — махнул рукой ожидавшим у порога конвоирам и углубился в чтение. У него сегодня было много работы.

ГЛАВА 7

Последние десять дней для Хельги слились в один бесконечный монотонный день. Засыпая в последний вечер в своей постели, она молилась только об одном — чтобы завтра наконец все закончилось и больше не начиналось никогда!

Весь дом и все семейство делль Рутт участвовало в приготовлении свадьбы Хлодис. Даже Хельгу, приходившую со службы, заставляли заниматься делами. Счастливая невеста висла у нее на шее и щебетала о своем счастье. Как у старшей, у Хельги то и дело спрашивали совета слуги, девушка старалась не замечать, как они переглядываются и шепчутся за ее спиной. По обычаю, родственники должны были сначала устроить ее судьбу, ведь другой близкой родни у Хельги не было — семья ее матери, урожденной графини делль Йодд, была слишком многочисленна и не могла найти для нее время и средства. Но делла Дивис с головой ушла в подготовку свадьбы дочери и совсем не замечала племянницу. В конце концов, она — племянница ее супруга, ее отец был его братом, вот пусть он и думает о сиротке!

В ночь перед свадьбой в доме не спали три женщины. Ворочалась, считая минуты до рассвета, счастливая невеста, не находила себе места от волнения ее мать, не могла сомкнуть глаз Хельга. Как любая девушка, она мечтала о любви и тайком почитывала при свете свечи романы, в которых прекрасные героини непременно встречают на жизненном пути благородных героев и те спасают их от неприятностей и в конце женятся на спасенных девушках. В последнее время у Хельги не было времени читать, и она этому была даже рада. Теперь она до слез и зубовного скрежета завидовала этим девушкам, не столько из-за красоты — во всех романах героиня непременно красавица, — сколько из-за того, что они вели совсем иную жизнь. В ней были опасности, приключения — и благородные герои. Уже третий год в жизни самой Хельги вместо благородных героев существовали либо преступники, либо дознаватели из числа младших сыновей не слишком благополучных родов. С ними они курили нечуй-траву и болтали на крыльце Тайной службы, с ними иногда встречались на приемах, но при этом никто не пытался за нею ухаживать.

Кончилось дело тем, что Хельга разрыдалась в подушку и уснула, всхлипывая.

Утро началось с суеты сборов. Примерялись платья, выяснялось, что не отглажены ленты, чуть-чуть отпоролось сбоку кружево, а чулок распустился как раз на пятке. Кроме того, куда-то задевались булавки, которыми надо было приколоть венок к убору невесты, да и сам венок слегка подвял. А в оранжерее бутонов такого цвета больше нет, теперь либо надо бежать к соседям, у которых в оранжерее имеются точно такие же цветы, либо делать венок из чего-то другого, а другого невеста не хочет — визжит и топает ногами.

В разгар этого действа престарелой родственнице, прибывшей из провинции, стало дурно, так что спешно послали за лекарем и нюхательными солями. Потом почему-то опоздали музыканты, а в большой зал не вместились все столы и пришлось срочно разбирать стены. Невеста зарыдала в три ручья, обвиняя всех в том, что они не хотят ее счастья, ненавидят и желают ее смерти. Мать утешала дочь и накричала на всех, срывая досаду. Когда же поезд жениха опоздал на несколько минут, началась паника.

В общем, радостей для Хельги в этот день было мало. Ради свадьбы сестры ее отпустили со службы, как и Веймара, младшего брата жениха. Они встретились в кортеже, но не могли первое время перекинуться и парой слов — Хельга шествовала среди своих родственников, а Веймар — среди своих. Провожая дочь к венцу, делла Дивис всхлипывала и висла на руке Хельги, всем и каждому давая понять, что высоко ценит племянницу.

Венчание происходило не в домовой часовне семейства делль Руттов — столько народа она все равно не вместила бы, — а в храме Девы Усмирительницы. Стая прикормленных жирных голубей неохотно снялась с места, когда праздничный кортеж остановился перед распахнутыми воротами. Голуби были дрессированные и, описав плавный круг над гостями, расселись на резных портиках храма.

Сама служба произвела на Хельгу тягостное впечатление не потому, что была долгой и занудной. Просто девушку достали сочувствующие взгляды подружек невесты и прочей родни — по сравнению с блистающей красотой юной Хлодис Хельга казалась дурнушкой, неведомо как попавшей на чужой праздник. Здесь все знали, что она сирота, что она старще невесты и теперь втихомолку гадали — не уйдет ли старая дева в монастырь?

Когда святые девы — в храме Девы Усмирительницы службы вели женщины — провозгласили, что леди Хлодис Инис а-делла Мир Хеннир делль Рутт стала супругой лорда Вигара Льотта делль Тирс и теперь именуется Хлодис Инис а-делла Рутт делль Тирс, Хельга не выдержала. Протолкалась сквозь толпу молодых родственников и бросилась вон.

Из-за длинного платья со шлейфом девушка не могла ехать верхом, но теперь ей было все равно. Подхватив у коновязи чьего-то жеребца, она подобрала юбки и залезла в седло, после чего ударила скакуна пятками по бокам, поднимая его в галоп. Веймар, выбежавший вслед за нею, еле успел поймать коня за узду.

— Пусти! — рванула повод Хельга, от души жалея, что у нее нет кнута. Так и хотелось вытянуть приятеля по лицу.

— Куда ты поедешь в таком виде? — Веймар крепко удерживал коня, повиснув на морде животного всей тяжестью. — Ты свалишься в этом платье на первом же повороте. Это не дамское седло!

— Все равно пусти! Ты ничего не понимаешь!

— Ага, я совсем тупой, — улыбнулся Веймар. — И не видел, как на тебя посматривали все вокруг. Слезай, не давай им пищи для сплетен. В нашей работе это лишнее!

— Работа!.. Работа! Всегда одна работа! — всхлипнула Хельга. — А я… я…

— Ты тоже хочешь замуж, — улыбнулся Веймар. — Причем немедленно!

— Вовсе нет. Я хочу…

— Замуж! У тебя это на лице большими буквами написано: «Срочно и за первого встречного!»

— Уж не за тебя ли? — фыркнула Хельга.

— Я был бы рад, если бы ты согласилась подождать, пока я сделаю карьеру! Я хочу стать новым начальником Тайной службы, ну или хотя бы его заместителем и первым дознавателем.

— К тому времени мы оба будем старыми, — против воли улыбнулась Хельга.

— Сорок лет — еще не старость. Мой дядя женился в сорок, — продолжал болтать Веймар. — И теперь прыгает молодым козликом. Давай, давай слезай! Вон, все выходят. Ты хочешь, чтобы на нас показывали пальцами до конца праздника?

Веймар мог уговорить и мертвого. Продолжая болтать, он стащил Хельгу с седла и даже успел сделать вид, что они просто решили выкурить одну сигару на двоих, так что девушка заслужила только косой взгляд тетки и распоряжение немедленно проветриться и не ехать рядом с молодыми, чтобы дым не портил воздух.

Девушке только того и надо было.

Публичные казни проводились на площади Справедливости, та находилась совсем рядом с храмом Девы Усмирительницы, ибо обычно служительницы Девы давали осужденным последнее напутствие. Исповедуя догмат, гласящий, что жизнь, смерть и любовь — суть три ипостаси одного чувства, служительницы Девы могли легко совмещать свадебную церемонию и отпевание покойника. И пока одни служительницы — в праздничных одеяниях — вершили обряд бракосочетания, другие — в траурных одеждах — явились на площадь Справедливости, дабы проводить в последний путь осужденного.

На ратуше, на украшенном флагами и цветами балконе, ждали королевскую семью. Сама казнь была обставлена пышно — новенький помост, двойной ряд оцепления, мистерия «ящеров», барабанный бой и перезвон колоколов на всех близлежащих храмах. Ибо сие представление предназначалось в основном для принцессы-невесты и ее свиты.

Королевская семья появилась, когда в воздухе плыли последние отзвуки колокольного перезвона, — сам король Клеймон Второй с наследником, принцем Клеймоном, принц Кейтор, королева-мать, принцесса-невеста со своими приближенными, несколько придворных дам. Среди дам выделялась герцогиня делль Ирни, король Клеймон исподтишка посматривал на молодую женщину. Уже несколько дней она считалась придворной королевы-матери, и он искал повода для романтического свидания. Войдя в круг избранных, Гвельдис стала держаться с королем отчужденно, но он был уверен, что зрелище казни настроит гордячку на иной лад. В конце концов, она получит то, чего хотела.

Принц Кейтор, накануне получивший от отца внушение и клятвенно пообещавший ничего не испортить, облокотился на перила.

— Ух, сколько народа согнали! Можно подумать, что в конце состоятся бесплатная раздача пирожных и массовые народные гуляния!

Площадь действительно была полна — в любом городе достаточно зевак, которым интересно посмотреть на чужие страдания. В толпе шныряли разносчики, карманники и соглядатаи, иногда совмещавшие две профессии.

Народ приветствовал королевскую семью криками — соглядатаи и конвой орали громче всех, — после чего семейство расселось в кресла. Тут же принесли прохладительные напитки и пирожные.

— Ого! Раздача призов уже началась! — воскликнул Кейтор, недолго думая отломил половину своего пирожного и кинул его с балкона вниз.

— Кейтор! — хором воскликнули король и королева. — Что ты делаешь?

— Я осыпаю милостями мой народ, — захлопал глазами младший принц.

Принцесса-невеста захихикала и тронула веером рукав своего жениха.

— Он такой забавный, ваш брат, — прошептала она. Принц Клеймон надул щеки и не нашелся что ответить.

— Как тебе не стыдно! — продолжала нотацию королева-мать. — Что о тебе подумают наши гости?

Кейтор оглянулся на принцессу и подмигнул ей, отчего она захихикала еще громче.

— Разве я виноват, что у отца в штате не нашлось ставки придворного шута, а публичная казнь — не самое веселое мероприятие, — пожал принц плечами. — Должен же кто-то как-то компенсировать то жуткое зрелище, которое мы сейчас будем наблюдать. Принцесса, а в вашей стране есть смертная казнь?

Принцесса-невеста с пяти лет изучала язык Паннории и ответила довольно бойко:

— Только для особенных случаев, когда иная мера пресечения кажется слишком мягкой. Чаще всего так казнят чернокнижников и особо жестоких убийц. Иногда могут казнить нелюдя.

— За что? За то, что он не человек? Эдак мы должны перевешать всех орков, троллей и эльфов!

— Вы меня не поняли. — Принцесса даже наклонилась вперед. — Вот в прошлом году один оборотень задрал четверых детей. Его четвертовали после вынесения приговора. А эльфов и мы не трогаем. Если кто-то и совершит преступление, то его судят сородичи по своим законам. То же самое, если человек убивает нелюдя. У нас однажды разбойники вырезали целую семью альфаров-ювелиров. Пойманных преступников отдали на расправу общине альфаров, и они их казнили по-своему.

— Расскажите, как это было? — принц Кейтор придвинулся в девушке вместе с креслом, попутно опрокинув столик с напитками. Придворные дамы и фрейлины хором взвизгнули, спасая юбки от брызгов красного вина и летящего во все стороны крема.

— У каждого народа свои обычаи, но, как правило, за убийством следует смертная казнь виновного, — заговорила принцесса. — Правда, убийства тоже бывают разными — кого-то удавят, кого-то завалят камнями, а кому-то позволят умереть с оружием в руках. Все зависит от обстоятельств, самого народа и личности убийцы. Темные альфары, например, всегда заваливают убийц камнями. Тролли варят живьем в котле. Орки душат или рубят головы, а эльфы почти всегда дают убийце в руки оружие и позволяют испытать судьбу.

— То есть, если он победит, его объявят невиновным?

— Нет. Просто, если он виновен, ему дают понять, что он обязан совершить самоубийство. Должно произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы убийце позволили отстоять свою честь в поединке. А еще у эльфов существует такое понятие, как «рабская смерть».

— Клей! — окликнул брата младший принц. — Скажи на милость, на кой тебе такая умная жена? Позволь мне на ней жениться! Мы с нею отлично сработаемся. А ты возьми себе в жены кого-нибудь еще. Например деллу Фрельдис!

По иронии судьбы, сразу две дамы из окружения королевы носили это имя, сейчас они встрепенулись и посмотрели друг на друга с явной враждой, усугублявшейся тем, что одна была почти на пять лет старше другой.

— Нет, в самом деле, принцесса, с вами ужасно интересно! — расплылся в улыбке Кейтор. — И о работе можно поговорить! А то они мне все рот затыкают!

— Как, ваше высочество, вы работаете? — воскликнула девушка с такой непосредственностью, что ее свита синхронно поморщилась. — Но как же…

— А, это все лорд Дарлисс придумал. — Кейтор пихнул принцессу-невесту локтем, отчего принц Клеймон пошел багровым румянцем. — Вон он стоит! На эшафоте, рядом с осужденным! Он — начальник Тайной службы, а я работаю у него агентом по особым поручениям. Перед вами — будущий глава всей Тайной службы и начальник внутренней безопасности страны!

Оба Клеймона — король и наследник — закатили глаза и хором испустили мученические вздохи: дескать, с такой внутренней безопасностью внешних врагов не надо!

— Лорд Дарлисс — мой учитель, — продолжал болтать принц, — сейчас он будет произносить речь!

— А он симпатичный, — заметила принцесса.

— Кто? Лорд Дарлисс? — взвизгнул Кейтор. — Да ему сорок лет, он давно и безнадежно женат!

— Да не он, а осужденный! За что его казнят?

— Дорогая, если бы вы поменьше слушали этого… этого балагура, — светским тоном произнес принц Клеймон, — вы бы ничего не пропустили из приговора. А теперь и мы тоже половину прослушали!

— Ой, это я вам и так скажу, — отмахнулся Кейтор. — Во-первых, он заграничный некромант, а во-вторых, когда его пришли арестовывать, он взял меня в заложники.

— Что вы говорите? — всплеснула руками принцесса-невеста. — Вам было очень страшно?

— Нет, — честно соврал принц. — Это ужасно здорово. Попробуйте как-нибудь…

Легкий подзатыльник, который отвесил сыну любящий отец, заставил его прикусить язык.

— Покушение на принца крови — серьезное преступление, моя дорогая, — наставительно молвил король. — И даже благородное происхождение преступника не спасло. Более того, то, что он оказался членом династии, только усугубило его вину! — с угрозой добавил венценосец и покосился на младшего отпрыска.

Принцесса-невеста перевела взгляд на эшафот. Тот представлял собой помост, обложенный хворостом, в центре стоял столб со свисающими цепями. Места было мало — осужденный со связанными за спиной руками, палач, лорд Дарлисс и глашатай занимали все пространство, так что им пришлось немного потолкаться, когда, зачитав приговор, начальник Тайной службы стал спускаться вниз.

Впервые вышедший на свежий воздух после десятидневного заточения, Дар был слегка оглушен обрушившимися на него звуками и запахами, красками и эмоциями толпы. Все десять дней он знал, что его казнят, но все равно, оказавшись на эшафоте, почему-то удивился происходящему. Как сквозь вату, до него долетали слова глашатая: «Сожжение на костре… чернокнижника и некроманта… покушение на принца крови… запрещенная магия…» И ни слова о том, за что его казнят на самом деле. Никто из собравшихся на площади не подозревал, что к мучительной казни приговорен такой же принц крови, как и те, которые восседают в украшенной лентами и стягами ложе.

Палач содрал с Дара рубашку, завел руки назад, прикручивая их к столбу. Стоявший рядом «ящер» забормотал заклинание, делая перед лицом осужденного легкие пассы руками. На пальце его закачался на ниточке «змеиный глаз» — особым образом обработанный камень. Дар собрал в кулак всю волю, чтобы не смотреть.

Когда осужденного стали привязывать к столбу, принцесса-невеста всплеснула руками и, к удивлению присутствующих, подергала за рукав Кейтора.

— Послушайте, — воскликнула она, — а разве у вас нет такого обычая, по которому преступника, осужденного на смерть, отпускают на свободу, если какая-нибудь девственница захочет взять его в мужья? У нас дома такой обычай есть!

— Дорогая, — сдвинув брови, начал объяснять сопровождавший принцессу кузен, — это другая страна. Тут нет такого обычая!

— Прекрасная идея! — воскликнул Кейтор. — Нет, так будет! Эй, вы, там! — заорал он, вскакивая с места. — У меня идея!

— Кейтор, стоять! — Король и королева в четыре руки вцепились младшему сыну в плащ, пытаясь заставить его сесть, но Кейтор уже вскочил на перила и замахал руками.

— Эй, вы, там! Вдалеке! — завопил он на всю площадь. — Да не затыкайте мне рот! Я все равно скажу! Вам же хуже будет!.. Эй, там! Слушайте приказ принцессы! Если здесь и сейчас найдется девушка, которая захочет взять этого человека в мужья — да-да, вон того, у столба! — его немедленно отпустят, и они поженятся! Честно-честно! Да отцепись ты, мама! Я же сам за него замуж не собираюсь!.. Клеймон, что ты молчишь? Твоя невеста просит, а ты застыл, как чурбан! Раскрой рот и скажи хоть что-нибудь! Что ты сидишь как примороженный? И это наш будущий король? Держите меня, я падаю… Уберите руки! Я же фигурально выражаюсь… Пустите! На помощь! Свободу принцу крови!

Палач выпрямился. Ему осталось обложить жертву хворостом и спуститься с помоста, чтобы взять из руки помощника смоляной факел, но в королевской ложе происходило что-то непонятное. Принц Кейтор орал как резаный, сопротивляясь всем, пытавшимся снять его с перил. Слышались злой слезливый голос королевы-матери, ругань принца-наследника и заливистый смех принцессы-невесты.

Среди этого ералаша внезапно встал король Клеймон, и Кейтор, сообразив, что пора заканчивать сольное выступление, заткнулся. А его величество окинул взглядом притихшую площадь и, кивнув, произнес весомо:

— Считаю до трех! Ра-аз… два-а…

…За несколько минут до этого на площадь выехал свадебный кортеж…

Хельге не удалось забиться в самый дальний уголок, как она хотела, — тетка заметила племянницу, чуть ли не силком вытащила из кареты, в которую та села было, и за руку, как маленькую, утащила к себе. Хлодис ехала вместе с женихом, и у деллы Дивис оставалось свободное место. А значит, она могла без помех прочитать нотацию непутевой племяннице, чем и занималась всю дорогу.

— Паршивка такая! — ворчала любящая тетушка. — Чуть праздник не испортила! Что люди подумают? Сбежать со свадьбы сестры! Какое позорище! Все видели, как тебя силком с коня стаскивали. Да еще в слезах! Это такой скандал!.. Обо мне не думаешь, о сестре не думаешь, так хоть о себе подумала бы, мерзавка! Если ты считаешь, что теперь тебе будет легче выйти замуж, ты в этом сильно ошибаешься. Ты себя опозорила на полгорода! Да если я попытаюсь устроить твою судьбу, рано или поздно кто-нибудь вспомнит, как отвратительно ты вела себя в приличном обществе, и не захочет связывать с тобой судьбу! Ты хоть понимаешь, что натворила?

Хельга сидела, отвернувшись, и молча кусала губы. Чем больше ворчала тетка, тем ожесточеннее становилась девушка. Как ей хотелось сбежать из дома навсегда! Жаль, что она не родилась мужчиной. Им хорошо — взял меч, вскочил на коня — и поминай как звали! Мужчины сами могут сделать свою судьбу. Девушке остается только одно — сидеть и ждать милости от Неба.

В это время свадебный кортеж, обогнув высокую, украшенную поверху лепниной стену монастыря Девы Усмирите-льницы, выехал на площадь Справедливости и вынужден был приостановиться. Толпа, запрудившая площадь в предвкушении казни, не давала каретам проехать. Всадники, сопровождавшие кортеж, тут же поспешили разогнать народ, чтобы освободить дорогу лошадям.

Делла Дивис немедленно высунулась посмотреть, что происходит.

— Плохая примета, — воскликнула она, указывая на эшафот, на котором палач хлопотал вокруг осужденного. Служительницы Девы уже завершили свои ритуалы и молча уходили, склонив головы.

Хельга медленно выпрямилась, девушка не верила своим глазам. На эшафоте находился тот человек, которого она заметила на приеме в честь помолвки кузины! Без рубашки, в коротких штанах, босой, стоял у столба с заломленными назад руками. Две цепи крест-накрест охватывали его грудь.

— Что он там кричит? — прищурилась делла Дивис. — Да какая дура согласится связать свою жизнь с убийцей, приговоренным к казни на костре?.. Поехали скорее!

— Считаю до трех! — сказал король. — Ра-аз… два-а

— Я!

Делла Дивис взвизгнула и попыталась поймать племянницу за подол платья, но та оказалась проворнее.

— Держите ее! — закричала делла Дивис. — Хеннир! Кто-нибудь! Что же вы стоите? Ловите ее!

Дивис выскочила из кареты следом за беглянкой, но в это время Веймар, гарцевавший на лошади неподалеку от кареты в которой ехала новоиспеченная жена его старшего брата, двинулся с конем наперерез. Он явно желал отрезать девушке путь к бегству, но промедлил самую малость, и жеребец взвился на дыбы перед носом деллы Дивис, заставив ее отпрянуть.

— Прошу прощения, сиятельная… ах, скотина! — Молодой человек вытянул коня плетью, заставил затанцевать на месте.

— Я согласна!

Дар резко повернул голову. Он увидел ее сразу, словно только того и ждал. Девушка в ярком праздничном платье продиралась сквозь толпу, которая неохотно расступалась перед нею. Люди пришли посмотреть на казнь, и подобная развязка обрадовала отнюдь не всех.

Отчаянно работая локтями, на миг забыв, что она — девушка, Хельга протиснулась к помосту и вскарабкалась на него. Кто-то поддержал ее под локоть — она кивнула, даже не посмотрев на доброхота.

— Я согласна! — завопила во всю силу легких.

— Хельга! — Принц Кейтор перевесился через перила. — Твою мать!

— Как тебе не стыдно? — опять заорали на него родители. — Так выражаться при принцессе-невесте! Что о тебе подумают?

— Ничего особенного, — неожиданно для всех дернула плечиком та. — Я тоже умею ругаться. Только на своем языке. Ах-хашра!

— Госпожа! — хором взвизгнули придворные дамы.

— Вы ее знаете? — Принцесса не удостоила дам взглядом и опять привлекла внимание принца.

— Ага, — кивнул тот. — Мы с нею вместе работаем. Это — Хельга… э-э… Хельга делль Рутт. Между прочим, она не замужем. Пока!

Король Клеймон покосился на громкую парочку и обернулся к площади.

— Сиятельная делла, — окликнул он Хельгу, — это правда? Вы согласны стать женой этого человека?

— Да! — запрокинула голову девушка. — Да, я согласна!

Ее била нервная дрожь. Стоять как дуре на всеобщем обозрении, рядом с привязанным к столбу смертником, было страшно. А что, если ее тоже привяжут рядом? А она даже не знает, как его зовут. Не знает или не помнит? Девушка вцепилась в локоть приговоренного двумя руками. Он опять посмотрел на нее. Глаза, которые ей на приеме показались черными, на самом деле были какого-то орехового цвета, что странно смотрелось на загорелом лице.

— Ах, — всплеснула руками принцесса-невеста, вставая рядом с королем, — это так романтично! Пусть их обвенчают! Сделайте мне такой подарок, ваше величество!

Клеймон Второй коротко кивнул и махнул палачу, что осужденного можно отвязывать.

Когда цепи упали со смертника, принцесса захлопала в ладоши и порывисто поцеловала короля в щеку, вызвав гул изумления у столпившегося внизу народа. Король польщенно нахмурился, но второй поцелуй неожиданно достался Кейтору, тот еще неожиданнее смутился и поспешил отвернуться, уставившись на помост, где двое уже опустились на колени перед удивленными таким поворотом дела служительницами Девы Усмирительницы.

В дальнем конце площади стояла глухая черная карета. Забившись в угол, в ней беззвучно плакала старая герцогиня. Ну почему тридцать один год тому назад, когда на этой же площади казнили ее мужа и сына, тогдашняя принцесса-невеста, нынешняя королева-мать, не вспомнила об этом обычае? Только ли потому, что все принцы были уже женаты, а ее сыну едва исполнилось двенадцать? Почему? Она бы отдала что угодно, чтобы вернуть ее мальчика. Она бы приняла любую невестку — старше сына на десять лет, шлюху из Лоскутного квартала, полукровку-нелюдя. Ну почему судьба так жестока?

Пожилая камеристка, старая дева лет пятидесяти, из своего угла молча смотрела на плачущую госпожу.

ГЛАВА 8

Переступив порог, Хельга остановилась и прижала руки к груди. Огромная пустая комната показалась ей похожей на склеп, девушке стало страшно.

— Подойдите сюда, дети мои, — услышала она глухой старческий голос.

Человек, с которым она пришла сюда, шагнул вперед, она поспешила следом, чтобы не оставаться одной. Он шагал быстро и легко, не оборачиваясь на свою спутницу, а, подойдя опустился на одно колено, вынудив и ее поступить так же.

Старая женщина молча смотрела на две склоненные головы.

— Спасибо вам, — наконец произнес мужчина. — Я…

— Тебе стоило бы сразу воспользоваться моим приглашением, — произнесла женщина, кусая губы. — Я бы не причинила тебе вреда, после всего…

— Спасибо, — повторил он. — Вы для меня — единственный близкий человек в этом городе.

— Ступайте, вас проводят — Женщина отвернулась, стараясь скрыть слезы, выступившие на глаза. — Вы сможете отдохнуть. Если хотите, распорядитесь об ужине.

— Сиятельная делла, — мужчина встал, — я вам очень признателен, но вы порадуете меня еще больше, если позволите пригласить и вас…

— Не стоит! — Она смотрела в другую сторону. — Благодарю, но я не хочу есть. Нам, старикам, надо так мало… Ну, ступайте же! И, девочка…

Хельга, уже поднявшаяся с колен и сделавшая шаг, обернулась. Выцветшие заплаканные глаза смотрели прямо ей в лицо.

— Можешь звать меня деллой Дисаной, — произнесла старуха.

Это имя было девушке мало знакомо. Но она вспомнила герб над воротами и все поняла.

Замок больше походил на склеп. Комнаты оказались нежилыми, на окнах — толстый слой пыли, почти не пропускающий света. Повсюду запах пустующего помещения, полумрак и холод. Шаги гулко отдавались под сводами залов и на галереях. Чьи-то портреты в темных рамах мрачно смотрели на трех людей — слугу со свечой и странную пару: полуголого мужчину со следами кандалов на запястьях и шее и девушку в праздничном ярком платье. Слуга провел их в большую комнату с камином, откуда еще две двери вели во внутренние покои.

— Располагайтесь, — сказал он. — Сейчас вам все принесут.

Хельга остановилась у порога, осматривая комнату. Когда-то тут жили, но уже много лет сюда никто не заходил. Мебель была старая, половицы рассохлись, в камине толстый слой пыли покрывал золу многолетней давности. Небольшая скамеечка у камина выглядела довольно крепкой, и девушка вдруг почувствовала, что устала. Этот насыщенный событиями день совершенно вывел ее из себя, и, хотя он еще не закончился, она уже была на пределе. Хельга села на скамеечку, обхватила себя за плечи руками.

Ее спутник тем временем спокойно прошел во внутренние покои. Было слышно, как он роется в вещах, открывает сундуки и что-то ворчит себе под нос. Его не пытали слишком жестоко, на теле практически не осталось следов многодневного пребывания в следственной тюрьме, но все равно вид обнаженного мужского тела нервировал Хельгу. Молодец, если решит одеться и не смущать ее.

Вошли слуги и засуетились, не обратив внимания на сидевшую у камина девушку. Две женщины сразу принялись вытирать пыль и мыть окна, четверо мужчин внесли сундуки с одеждой и еще каким-то добром. В последнюю очередь в камине разожгли огонь и принялись переставлять мебель, пытаясь сделать комнату более уютной.

Яркое быстрое пламя, весело взявшееся за сухие дрова, слегка оживило Хельгу. Девушка вдруг вспомнила, что в сумочке на боку, где дамы обычно держат пудреницу и зеркальце, у нее с собой есть коробочка с сигарами нечуй-травы. Достав одну, она потянула из камина щепку, чтобы прикурить.

Внутренняя дверь распахнулась, и на пороге показался ее спутник.

— Что это? — обратился он к слугам.

— Герцогиня прислала вам в дар. — Мужчины и женщины оставили свои дела и принялись кланяться. — Она просила передать, что…

— Передайте вашей госпоже мою благодарность и признательность за помощь, — ответил он. — Моя… мм… супруга тоже вас благодарит.

Глаза его как-то странно блеснули. Он сделал быстрый шаг, и в следующий миг Хельга почувствовала, как жесткие пальцы больно сдавили ее запястье, с силой отводя руку с сигаретой от лица.

— Что это такое? — прошипел он прямо ей в лицо.

— Это… это… — Хельга попыталась встать с низкой скамеечки, он дернул ее за руку вверх.

— Я знаю, что это. — Злые глаза уперлись ей в лицо. Другой рукой он вынул сигарету из ее уже начавших неметь пальцев. — Я спрашиваю, что вы делаете?

— Не ваше дело. — Девушка рванулась. — Отпустите мою руку! Мне больно!

— Если надо, я сломаю вам обе кисти, но отучу от этой дурацкой привычки! — процедил он. — Вы что, не знаете, чем опасна нечуй-трава?

— А вам какое дело? — От боли на глаза у Хельги навернулись слезы.

— Мне есть дело, — продолжал он тем же злым ледяным тоном. — Если не ошибаюсь, час тому назад вы стали моей женой! И как ваш муж, я отвечаю за вас!

— Вас никто не просил…

— Нет, это вас никто не просил вмешиваться не в свое дело!

— Хорошенькое «не свое дело»! Да вас бы сожгли! Живьем! Если бы не я…

— Если бы не вы, я был бы уже мертв, и для меня закончились бы все проблемы, — проворчал он. — А теперь мне надо думать, как жить дальше.

От удивления Хельга перестала вырываться, и собеседник немедленно ослабил хватку.

— Вы не рады, что остались живы? — округлила она глаза.

— Вы не слышали моего приговора? С таким списком преступлений мне нет места в Паннории, да и вообще в мире, хотя бы потому, что, вздумай я сбежать, мне не дадут добраться до границы!

— Ничего не получится! — заспорила Хельга. — Я изучала законы и знаю! Если сейчас вас помиловали, то с вас нужно снять все обвинения. Арестовать, судить, а потом и казнить могут за что-нибудь еще! Дважды судить за одно и то же нельзя! Том второй, параграф восьмой, глава первая «Свода Законов Ройдара Первого, Законодателя».

— Много вы понимаете в законах, — проворчал он.

— Я почти три года проработала в Тайной службе, — ответила Хельга и кожей почувствовала, что что-то изменилось. Ее собеседник вздрогнул, словно его ударили по лицу, и отшатнулся, отпуская ее руку.

— Вы! — с какой-то странной интонацией промолвил он, отступая.

В другой руке он все еще держал сигарету, и Хельга невольно проследила за нею взглядом. Курить хотелось неимоверно, хотя бы для того, чтобы успокоиться. Мужчина посмотрел на свою руку.

— А вот этого, — он бросил окурок в огонь, — чтобы я больше не видел. И чтобы дымом от вас не пахло!

Хельга нервно фыркнула, и мужчина вдруг опять кинулся к ней. Девушка забилась в его руках, закричала, но он только сорвал с ее пояса кошелек и отправил за первой сигаретой.

Злые слезы брызнули у нее из глаз.

— Да что вы себе позволяете? — почти закричала Хельга. — Вы ничего не понимаете!

— Я все понимаю, — проворчал он. — Вы хоть знаете, что бывает с курильщиками нечуя? Я работал врачом. Порошок нечуй-травы я добавлял пациентам перед операциями, чтобы они не чувствовали боли. Но если бы я переборщил с дозой, операция закончилась бы смертью пациента от остановки сердца. Это яд, и на Железных Островах и в гаремах Жихар-тана его очень любят давать наложницам и рабам, чтобы сделать их покорными и безразличными ко всему.

— Вы не понимаете, — всхлипнула девушка. — У меня вообще работа нервная, а сегодня такой день… Мне просто необходимо успокоиться.

— Если вам так уж необходимо успокоиться, я потом покажу более действенный способ, — отрезал мужчина. — А теперь приведите себя в порядок. Скоро нам, наверное, подадут ужин.

Ужин оказался скромным — мясо, вино, рагу из овощей, сладкий творог, немного фруктов. Повар сам явился в трапезный зал и клялся, что на завтрак подадут перепелов, засахаренные фиалки, цукаты, фаршированные яйца и запеченную рыбу, а пока пусть господа не взыщут — времени, чтобы что-то сделать, было слишком мало. Это было так скромно по сравнению с тем великолепием, от которого наверняка ломились столы в доме ее родни! При одной мысли о свадьбе на глаза Хельге сами собой наворачивались слезы. Свадебный кортеж ее не подождал, не осталось даже никого из сопровождавших его всадников. Тетка и дядя с легкостью вычеркнули непутевую племянницу из жизни. Если бы не делла Дисана, ей и человеку, который сидел сейчас напротив нее, некуда было бы пойти.

Девушка сидела, не поднимая глаз, но все время чувствовала на себе взгляд незнакомца. Она чуть не вскрикнула, когда тот нарушил молчание:

— Сиятельная, наверное, устала и хочет спать?

Хельга бросила быстрый взгляд на хозяйку замка. Старая женщина смотрела на молодых людей со странным выражением нежности и сожаления.

— Я все понимаю, дети, — произнесла она. — Ступайте. Не стоит проводить возле меня много времени. Я рада уже тому, что в этих стенах снова кто-то живет.

Слуги успели убрать широкую постель и застелить ее шкурами, поверх которых положили нижнюю сорочку из тонкого полотна. Нижнее белье стоило баснословно дорого — для Хлодис, например, ее специально шили для первой брачной ночи, а постоянно спать в нижнем белье имели право только очень состоятельные особы. Быстро сорвав с себя надоевшее платье, Хельга нырнула в постель.

Она никогда прежде не спала на таких широких постелях, под такими шкурами. В доме родственников ее спальня была обставлена куда как проще. Разве только для Хлодис сегодня расщедрились… Нет, Хлодис сейчас спит в доме Вигара делль Тирса. Там сегодня музыка, веселье, пир и шутки, а здесь — темнота и гробовая тишина. Робкий огонек свечи не разгоняет, а только подчеркивает тьму. И еще тут так холодно! Камин не успел прогреть комнату.

Хельга вспомнила свою комнату, свои вещи, свои платья, штаны и сапоги, своего коня, свое кресло и книги — и заплакала, уткнувшись носом в подушку.

Она еще рыдала, когда чья-то рука погладила ее волосы.

— Ну не стоит, — произнес негромкий, чуть хрипловатый голос. — Вы сегодня весь день держались просто молодцом. Что же теперь раскисли?

— Я… я не… — Девушка шмыгнула носом и попыталась отодвинуться. — Я просто…

— Вы просто перенервничали. Есть простой и действенный способ успокоиться!

Ее подняли за плечи. Совсем близко она увидела в темноте бледное лицо. Губы прижались к ее губам, а ее саму буквально расплющили на мужской груди.

Какое-то время Хельга молча отдавалась ласкам, но, когда мужчина уложил ее на постель и отпустил ее рот, чтобы тут же начать целовать в другие места, она вскрикнула:

— Не надо! — и попыталась отодвинуться.

— Надо. — Его губы уже спустились ей на ключицы. — Расслабься. Сейчас тебе будет хорошо. Это отличное средство, чтобы успокоиться. Просто закрой глаза и лежи. Тебе ничего не надо делать!.. И не надо мне мешать, — чуть строже добавил он, когда девушка попыталась остановить шарящие по ее телу руки. — В конце концов, мы женаты!

Хельга тихо застонала, зажмурилась и закусила губу. Как она могла об этом забыть! Впрочем, ее никто не готовил к замужеству и не собирался посвящать в тайны взаимоотношений мужчины и женщины. Неплохо образованная и где-то даже опытная, Хельга понятия не имела о том, что делают муж и жена, когда остаются одни. Нет, Веймар и другие при ней, случалось, откровенничали о том, что они вытворяли со шлюхами Лоскутного квартала или готовыми на все служанками и кузинами, но сама она никогда не примеряла эти рассказы на себя. По ее мнению, то, что проделывал с нею муж, и то, чем занимались прочие молодые люди, не имело ничего общего.

От неожиданности она закричала, вцепившись в волосы мужчины, и попыталась освободиться, вылезти из-под него, но было поздно. Не обращая внимания на ее крики и сопротивление, мужчина довершил начатое и со вздохом откатился, раскинув руки и ноги.

— Ну как? — поинтересовался он пару минут спустя. — Успокоилась?

Ответом был тихий всхлип. Даральд приподнялся на локте, посмотрел на распростертое рядом тело и присвистнул:

— Поня-ятно. Надо сказать, делла, что я удивлен. И даже немного польщен! Пожертвовать для меня своей девственностью?.. Больно?

Хельга несколько раз кивнула, до рези в глазах зажмурив веки.

— А если вот так?

Теплая ладонь легла на ее лоно, и боль тут же ушла. Осталась только приятная истома. Перемена была настолько разительна, что девушка тут же открыла глаза и посмотрела на растянувшегося рядом мужчину.

— Что это?

— Обычная целительная магия. Мне приходилось иметь дело с изнасилованными девчонками. У них живого места не было. А я какое-то время работал целителем, так что пришлось составить короткое, но действенное заклинание. Ну как? Теперь успокоилась?

Хельга кивнула.

— Ну и хорошо. — Он опять лег на спину и закрыл глаза. — Тогда давай спать. У нас обоих был трудный день. Вообще-то я мог тебя не трогать, но у нас как-никак первая брачная ночь, да и ты нуждалась в утешении… Кстати, как тебя зовут? Там, когда сестры-усмирительницы проводили обряд, ты говорила, но я не запомнил.

— Хельга. Хельга Мисса Исмираль а-делла Йодд делль Рутт. То есть…

— Хельга, — повторил он. — На языке северных мореходов это означает «принесенная в жертву»! Или нет. «Предназначенная в жертву!» — Такой перевод точнее. У них есть такой одноглазый бог, который очень любит, когда ему приносят человеческие жертвы. И для того, чтобы всякий раз не кидать жребий заново, некоторых детей называют «Хельга» или «Хельги», если родился мальчик. В случае войны, катастрофы или других бедствий берут первого попавшегося с таким именем. Иногда так называют ребенка, которого зачали по обету — например: «Своего первенца я посвящу богам и назову Хельги». Такой ребенок считается отмеченным богами и обязательно становится жрецом. Или жрицей, если родилась девочка.

— Я не хотела становиться жрицей, — проворчала Хельга.

— А тебя никто не спрашивает. Это судьба!.. Спокойной ночи.

С этими словами Даральд встал, поднял с пола одежду и ушел, оставив девушку одну в темной пустой комнате наедине с мыслями, чувствами и страхами.

Принц Кейтор тоже не спал в эту ночь, и вовсе не потому, что рядом с ним была женщина, которая не давала ему сомкнуть глаз. Наоборот — впервые в жизни его неугомонное высочество не спало потому, что рядом не было женщины. Не было строго определенной женщины, о существовании которой он до недавнего времени не подозревал. Не было ее улыбки, забавного акцента и заливистого смеха, не было подергиваний за рукав и заговорщически склоненной к нему головы. А ему так о многом хотелось с нею поговорить! Например, расспросить, как у них в королевстве обстоит дело со службой безопасности, какие там есть необычные законы, которые стоит ввести в Паннории, и заодно выяснить, как переводится то странное слово «ах-хашра». Но — увы! — сразу после несостоявшейся казни королевская семья разделилась. Король с супругой отбыли во дворец, а принц с принцессой отправились на прогулку — наследник престола показывал будущей королеве живописные места в окрестностях столицы. Ужинали они в загородном замке, в гостях у одного из лордов, и домой вернулись перед самым закрытием ворот, после чего уставшая принцесса-невеста удалилась в свои покои. Что до Кейтора, его под расписку отдали лорду Дарлиссу с обязательством не отпускать младшего принца от себя раньше, чем прозвучит сигнал к тушению огней. Король Клеймон не желал видеть сына после той выходки на площади Справедливости.

Доставленный во дворец под охраной принц Кейтор спешился у заднего крыльца и невольно бросил взгляд на темные окна комнат, предназначенных для принцессы-невесты и ее свиты — этого было достаточно, чтобы не сомкнуть глаз. Несколько раз он порывался идти к ней, чтобы поговорить, но — увы! — едва его высочество переступило порог комнаты, в замке явственно щелкнул ключ.

Принц был заперт!

Всякий другой на его месте возмутился бы и стал требовать свободы, но Кейтор сейчас пребывал в задумчиво-расслабленном состоянии. Он снял камзол и рубашку, разулся забрался с ногами на широкий подоконник, обхватил колени руками и стал смотреть на крыло дворца, где сейчас обитала принцесса-невеста. Из его комнат то крыло было видно плохо, но это оказалось не главным. Можно было мечтать, прислонившись щекой к оконному стеклу, и посматривать на луну, которая сегодня светила особенно ярко.

В свете этой луны он внезапно увидел закутанную в плащ незнакомую фигуру, которая крадучись пересекла замковый двор, направляясь к конюшням.

Было далеко за полночь, все уже спали, и даже стража начинала понемногу клевать носом. В самом деле, о чем беспокоиться? Принц Кейтор, головная боль семейства, сидит под замком, прочие спят, а до смены еще почти два часа.

Прижавшись лбом к стеклу, Кейтор, затаив дыхание, следил за темной фигурой. Сам не замечая того, машинально подмечал приметы — высокая, хорошо сложенная, двигается легко, что говорит о возрасте. Молодой мужчина или женщина. Костюм под плащом мужской, но это еще ничего не доказывает. Вряд ли это гонец — они так поздно не отправляются в путь. Да и зачем гонцу так воровато озираться по сторонам и так спешить?

Кейтор метнулся к дверям, стукнул в них кулаком:

— Эй! Отоприте!

— А? Чего? — послышался голос охранника.

— Срочно дело! Я только что видел странного человека! Это наверняка заговорщик!

— У вас под кроватью? Ложитесь спать, ваше высочество!

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Вот я тебе за такие слова… Выпусти меня немедленно! Я должен за ним проследить!

— Ничего вы не должны до утра, ваше высочество, — ответил охранник слегка дрогнувшим голосом. — У меня инструкции. Кроме того, у меня все равно нет ключа — его уже отнесли королю. Утром его величество сам решит, стоит ли вас выпускать!

— Блин!

Принц несколько раз ударил по двери кулаком — просто так чтобы дать выход энергии, — а потом кинулся к окну. Как хорошо, что верхняя одежда осталась при нем, как и его орудие! Торопливо одевшись, он затряс добротно сделанные рамы, но дворец строили на века. Эти рамы не предназначались для того, чтобы их открывать. Спеша, — таинственный незнакомец мог уйти, — Кейтор обмотал правую руку плащом и изо всех сил ударил по стеклу.

— Эй! Ваше высочество? — Теперь уже охранник заколотил в дверь. — Вы чего там делаете?

— Отправляюсь выполнять свой профессиональный долг! — несколько пафосно изрек принц, осторожно выламывая из рамы остатки стекла вместе с планками и просовывая голову наружу. — Передашь королю, что я… а, нет, я сам потом все скажу!

На его счастье, наружные стены дворца обильно украшали барельефы и лепнина — фигурно вырезанные карнизы, статуи, увитые плющом колонны. Каменный плющ соседствовал с настоящим, так что не потребовалось даже использовать простыни для того, чтобы сделать веревку.

Замковый двор встретил его такой тишиной, что Кейтор сразу понял — он опоздал. Таинственный незнакомец или незнакомка, конечно, услышали звон разбитого стекла и сделали свои выводы. Но отступать было поздно. Проклиная на чем свет стоит свой светлый, с геральдической отделкой плащ, заметный в темноте, Кейтор бегом бросился в ту же сторону, куда ушел незнакомец. Где-то на полпути ему пришла в голову мысль сбросить плащ — камзол под ним был темно-синего цвета. Обнажив меч, принц возобновил погоню.

В той стороне, куда отправился незнакомец, за службами и конюшнями находился парк, там в ненастную погоду устраивались прогулки, и сам Кейтор играл ребенком. Парк вплотную примыкал к дворцовой ограде — насколько помнил принц, в ней имелась вечно запертая калитка. Правда, став постарше, принц узнал, что чуть ли не у каждой придворной дамы имелся ключ от этой калитки, поскольку через нее было удобно ускользать на тайные свидания к любовникам или пропускать оных на территорию дворца. Самому Кейтору, понятное дело, ключа даже издали не показывали.

Вспомнив о калитке, принц сразу побежал к ней.

Конечно, она была заперта. И конечно, не было возможности определить, отпирали ее только что или нет, — замок регулярно смазывали, чтобы он не подвел любовников в самый ответственный момент. Для очистки совести принц немного подергал калитку, и тут ему в голову пришла гениальная мысль.

А что, если просто устроить засаду? Если незнакомец вышел через эту дверь, рано или поздно он в нее войдет обратно! Тут его и обнаружат!

— Я гений! — похвалил сам себя Кейтор и уселся прямо на траву.

Два часа спустя калитка снова отворилась. Две высокие тени проскользнули внутрь, огляделись и, перешагнув через мирно спящего на траве принца, поспешили во дворец.

ГЛАВА 9

Королевский завтрак был старой традицией династии. Как бы ни прошел день, что бы ни планировалось, на завтрак собирались все члены королевского дома. Именно на завтрак приглашались и придворные — причем одним позволялось присутствовать при трапезе, а другим, в виде особой милости, посылались приглашения разделить с монархами угощение.

В последние дни за королевским столом усаживались принцесса-невеста со своим кузеном, который сопровождал девушку в путешествии, а также несколько фаворитов короля и королевы. Среди них выделялась высокая стройная женщина такой строгой холодной красоты, что все невольно обращали на нее внимание. Герцогиня Гвельдис а-делла Марс делль Ирни, недавно прибывшая в столицу из провинции по своим делам и почему-то попавшая сперва в свиту королевы, а вот теперь — в число фаворитов. Красивая, стройная, спокойная, как статуя, она занимала место как раз напротив кузена принцессы, и молодой человек невольно смущался и отворачивался, когда холодный взгляд красавицы останавливался на нем.

В то утро королевский завтрак был нарушен. Дело было не в том, что на совместную семейную трапезу опоздал принц Кейтор. Младший принц в свое время выкидывал и не такое. Переглянувшись с королевой, король Клеймон пожал плечами — мол, если сын хочет объявить голодовку, пусть объявляет, — и дал сигнал к началу трапезы.

Слуги только-только успели подать вторую перемену блюд, как главные двери распахнулись и «пропажа» ворвалась в зал, размахивая плащом как флагом.

— Отец! — с порога закричал Кейтор. — Отец, я нашел! Придворные напряглись. Королева-мать побледнела.

Принц Клеймон вытянул шею. Король застыл с ложкой в руке. Принцесса-невеста улыбнулась.

— Что такое? — проворчал король. — По какому праву ты позволил себе опоздать? Ты разве не знаешь, что…

— Но отец, — Кейтор даже подпрыгнул, — соблаговолите послать за лордом Дарлиссом! Я нашел заговор!

Королева-мать подскочила в кресле и уронила ложечку, которой только-только собиралась есть свой паштет.

— Какой еще заговор?

— Зловещий! — воскликнул Кейтор и, перегнувшись через плечо матери, схватил со стола булочку. — Заговор, — заявил он с полным ртом, — имеющий целью государственный переворот и покушение на короля!

Придворные разразились восклицаниями. Королева-мать зажмурилась. Принцесса-невеста толкнула локтем кузена и повернулась боком, чтобы лучше видеть.

— Что ты несешь? — нахмурился король Клеймон. — Какой еще заговор? С какой еще целью свержения? С чего ты взял?

— А с того, — Кейтор прошелся вдоль стола, выискивая, чего бы стянуть с расставленных в строгом порядке блюд, — что прямо под нашим носом творятся чудовищные дела, а мы ни о чем не догадываемся! И, если бы не я, неизвестно, что бы случилось! Но, по счастью, у вас есть я!

Он остановился возле старшего брата и, навалившись плечом, полез руками к блюду с фаршированными яйцами и перепелками.

Король честно попытался взять себя в руки и быть серьезным и внимательным.

— Что случилось? — произнес он.

— Я сегодня ночью, — с полным ртом начал Кейтор, — не спал. Душно, знаете ли… Сидел у окна. Смотрю — через двор кто-то крадется! Ну, добрые люди ночью должны спать или, как я, сидеть дома и не шляться… Я решил проследить за неизвестным и заметил, что он воспользовался старой калиткой в глубине сада. Ну, той самой, через которую наши фрейлины водят себе любовников!

Среди фрейлин послышались шепотки и смешки.

— Так, может быть, это кто-нибудь из них? — попыталась завязать беседу королева-мать.

— Не-а! — Кейтор отплевался от перепелиных перьев и полез за второй порцией. — Я за ним следил!

— Потрудитесь присесть за стол, ваше высочество, — ледяным тоном промолвил король. — И позавтракать с нами как все нормальные люди. А после трапезы я, так и быть, соглашусь вас выслушать!

— Некогда! — всплеснул руками с зажатыми в них перепелками неугомонный принц. — Я ужасно тороплюсь. Преступник может уйти от погони. Я и так уже дал ему приличную фору. Но ничего! Так еще интереснее… Я попью?

Принц Клеймон только открыл и закрыл рот, когда его кубок схватили и выхлебали в три глотка. Утеревшись рукавом, Кейтор взял в каждый кулак по яблоку — на дорожку, — и рысью поспешил к выходу.

— И не пытайтесь меня остановить! — закричал он на ходу, едва не прыгая от восторга на одной ножке. — Сегодня я в ударе! И намереваюсь изловить преступника до обеда!

Слуги шарахались от принца как от пушечного ядра, но все равно через несколько секунд после его исчезновения на лестнице послышались грохот, шум падения тел и звон бьющейся посуды.

— Ну и как вам это нравится? — промолвил король, больше адресуя свои слова к потолку, чем к окружающим. — Что с ним будешь делать?

— Он, кажется, свихнулся на заговорах! — поспешил добавить его старший сын. — Такое впечатление, что легче действительно организовать настоящий заговор, чем терпеть брата…

Он не закончил фразы — король так сильно ударил ладонью по столу, что подпрыгнула вся посуда.

— Нет! — рявкнул он. — Я больше не хочу ни от кого слышать о заговорах и переворотах. А тем более от тебя, Клей!

Принцу-наследнику было двадцать восемь лет. Он родился через три года после того, как дядья и кузены его отца взошли на эшафот, что знаменовало успешное завершение заговора. И, хотя Клеймон-младший, будущий Клеймон Третий, хорошо учил историю, он ничего не знал о роли родного отца в событиях тех лет. Его дед, Оромир Третий, позаботился о том, чтобы остаться правым.

А король Клеймон разошелся не на шутку. В последнее время он слишком часто задумывался над тем, что каждые тридцать — сорок лет в Паннории происходит переворот. А сейчас шел как раз тридцать первый год…

Гвельдис продвигалась по коридорам и галереям дворца чеканным ровным шагом. Длинный шлейф платья и рукава, казалось, летели за нею по воздуху. Легкая вуаль замужней дамы развевалась за спиной. Женщине казалось, что еще чуть-чуть — и она сможет взлететь.

Гвельдис спешила в свою комнату. Будучи придворной дамой королевы, она имела отдельные покои, которые делила с двумя служанками. Герцогиня спешила к себе, торопясь опередить остальных придворных королевы. Ей стоило огромного труда уйти первой, оторвавшись от свиты, — она вызвалась проследить за распорядком королевского дня, а это означало, что у нее имеется всего несколько минут свободного времени.

Принц Кейтор все видел! Он пока знает очень мало, но с его неуемной энергией можно не сомневаться — рано или поздно найдет отгадку. Гвельдис не теряла даром те десять дней, которые прожила во дворце. Она успела изучить всю семью короля. Принц-наследник был самым обыкновенным человеком. Его интересы не простирались дальше конных скачек, национального вида спорта Паннории, охоты и коллекционирования редких клинков. Конечно, он по мере сил участвовал в управлении страной, помогал отцу, но было заметно, что королем он будет весьма посредственным. К счастью, предки оставили ему такую накатанную дорожку, что с нее он не мог скатиться ни за что. Если бы, конечно, пережил переворот.

Королева-мать оказалась женщиной умной, но не хитрой. У нее хватало ума заниматься благотворительностью и наблюдать за двумя домами призрения — в одном содержались и воспитывались сироты, а в другом, при храме Девы Усмирительницы, обитали девушки, которые желали исправить допущенные в прошлом ошибки. Это было все, на что королева была способна.

Король… Ну, про короля разговор особый и очень длинный. Его Гвельдис могла бы изучить во всех подробностях — для этого ей достаточно было намекнуть его величеству, что ей очень хочется пообщаться наедине. Но герцогиня тянула с принятием такого решения. Как-никак его отец убил ее родителей, брата, лишил ее имени и власти. Он был главным врагом.

Вообще же, изо всей семьи опасность представляли только эти двое — сам король и принц Кейтор. Принцессу-невесту Гвельдис не считала — девушка только десять дней жила в Паннории и очень многого не знала.

Герцогиня распахнула двери в свои покои. Взгляд ее сразу наткнулся на молодого мужчину, который, заслышав шаги, вскочил с оттоманки и метнулся к окну, занимая позицию для обороны. В руке его оказался меч.

— Ты? — воскликнул он, узнав Гвельдис.

— Не понимаю, чего ты переполошился? — Она плотно прикрыла за собой двери. — Сюда могла войти только я!

— А если бы заглянула прислуга?

— Я бы ее отравила, — совершенно серьезно ответила Гвельдис.

— Ты все такая же! — восхищенно покрутил головой собеседник. — Ни чуточки не изменилась. Столица тебя совершенно не испортила…

— Но кое-кто может испортить нам все дело, — перебила Гвельдис— Тебя выследили!

— Кто? — нахмурился молодой человек. — Я прибыл ночью, по дороге никого не встретил…

Он нахмурился, припоминая: когда он и его проводник прошли через калитку в парке, на пути им попалось лежащее в траве тело. Тело спало так крепко, что не заметило бы, даже если бы его раздели до исподнего. Тогда молодой человек просто перешагнул через спящего, чтобы не привлекать внимания. Неужели все-таки задел его ногой и разбудил?

— Как это случилось? — спросил он, хмурясь.

— Откуда я знаю! — сердито дернула плечом Гвельдис. — Этот ненормальный Кейтор видел человека, который должен был тебя встречать, и проследил за ним до калитки.

— И все? — Молодой человек осторожно обнял Гвельдис за плечи, заглянул ей в глаза.

— Он так сказал.

— Ну и чего бояться? — рассмеялся он. — Гвель, сестричка, знаешь, мы, когда прибыли, действительно наткнулись кое на кого. Этот кое-кто спал крепким сном. Над ним можно было шуметь, дудеть в дудки, бить мечами о щиты — он бы не проснулся!

— Я не знаю, кто это был, — холодно перебила Гайрена Гвельдис, — но принц Кейтор для нас очень опасен. Неважно, что и сколько он видел на самом деле — важно то, что он очень хочет раскрыть заговор и не остановится ни перед чем! Если его не остановить, он рано или поздно выйдет на нас. Гайрен, ты должен его убить!

— Я? — Лорд Гайрен попятился. — Ты хочешь, чтобы я стал убийцей? Но как? Значит, ты вызвала меня только для этого? Я должен был приехать тайно, связаться с тобой через подставных лиц, пробираться ночью по спящему городу, лезть в потайные калитки для того, чтобы стать наемным убийцей?

Гвельдис улыбнулась и, подойдя к брату, положила руки ему на плечи.

— Ты справишься, Гайрен, — промолвила она своим чарующим глубоким голосом. — Я верю в тебя. Принц Кейтор не слишком умен. Я сама подготовлю ему ловушку. Тебе достаточно будет нанести смертельный удар. Как на дуэли. А твой камень, — помолчав, добавила она, — он мне еще пригодится для других дел. Кстати, сколько ты за него отдал?

— Ровно столько, сколько просили. Двести золотых подковок. Я должен был торговаться?

Гвельдис отошла к широкой постели со свисающими по сторонам драпировками, пошарила в складках и отодвинула в сторону одну из дощатых шпалер, которыми были обшиты стены ее комнаты. Один камень за шпалерой вынимался из стены. Там обнаружился тайник. На дне его лежала шкатулка. Гвельдис открыла ее, заглянула внутрь.

Камень представлял собой огромный полупрозрачный кабошон, в глубине которого свернулась клубком крошечная, не длиннее детского пальца, змея. Трудно было понять, что это — причуда природы или творение рук человеческих. Коснувшись камня кончиками пальцев, Гвельдис ощутила слабый укол и поспешила захлопнуть крышку шкатулки.

— Камень великолепен, — произнесла она, возвращая его обратно в тайник. — Он сослужит свою службу. Но принц Кейтор к тому времени должен быть мертв. И ты это сделаешь!

— Но как? Убить принца крови — серьезное и опасное дело!

— Пустяки, — отмахнулась герцогиня. — Принц Кейтор, насколько я успела узнать, очень любит совать нос в чужие дела. Сейчас он, например, помешан на этом заговоре и намерен раскрыть «чудовищное преступление». Устроить ему ловушку будет легче легкого. Я позабочусь о том, чтобы принц оказался совершенно один в нужное время в нужном месте… И вот еще что, Гайрен, — она подошла вплотную к брату, — как себя чувствует мой племянник?

— Ройдару нашли отличную кормилицу. Молока у нее столько, что она, кажется, способна выкормить и тройню. Инге можно не утруждать себя, хотя она уже почти поправилась и даже начала покидать свои покои.

— Это хорошо. Хорошо, что она не кормит грудью. Ты должен как можно скорее заставить ее забеременеть снова. А принца Ройдара хорошо бы отправить подальше. Кормилица надежна? Она замужем?

— Надежна, но насчет мужа… мм…

— Найди ей порядочного супруга, — распорядилась Гвельдис— Желательно из другого города. Пусть они обвенчаются, и он усыновит Ройдара. А потом увезет молодую жену и сына к себе на родину. Обеспечь их надежной охраной, щедро оплати все расходы и приставь к ним слежку, чтобы наши люди всегда знали, как живут приемные родители нашего мальчика. Понятно?

— Нет, — честно ответил Гайрен. — Зачем кому-то усыновлять Ройдара, если у него живы мать и отец? И как насчет документов?

— А затем, милый брат, что Ройдар — принц крови и наследник престола. Законный наследник, между прочим! И если о нем станет известно, на него начнется охота. Будет просто прекрасно, — воскликнула она, — если мы пустим слух о его смерти. Тогда никто не удивится, что кормилица спешно вышла замуж за иногороднего и покинула нас с солидной суммой денег и собственным ребенком. Вспомни — именно так наша мать спасла наши жизни! А ведь тогда за всеми потомками династии шла охота. Они, — герцогиня кивнула головой в сторону двери, — дошли до того, что убили нерожденного ребенка. Пусть же твоя жена забеременеет снова как можно скорее. Пусть у тебя будет два наследника, а не один! Кто-то из них точно взойдет на престол Великой Паннории.

Гайрен вздохнул. С тех пор как он себя помнил, старшая сестра была рядом. Она заботилась о нем, помогала матери, наставляла, учила жить, и как-то незаметно сложилось, что именно Гвельдис стала играть ключевую роль в их отношениях. Гайрен привык полагаться на мнение и опыт сестры. Ему не слишком нравилось разлучать сына с матерью, но в глубине души он понимал, что Гвельдис права и лучше перестраховаться.

— А насчет бумаг, — развеяла сестра последние сомнения, — можно дать приемным родителям документ о том, что ребенок не является родным сыном этой пары, что он был усыновлен и что его настоящий отец рано или поздно предъявит на него права. Вторую копию будешь хранить у себя и обяжешь соглядатаев особое внимание уделять не только образу жизни этой семьи, но и сохранности документа. Понятно?

Гайрен кивнул.

— А теперь — уходи! — Гвельдис схватила его за плечо и поволокла к дальней стене. — Там есть вторая дверь. Она ведет на лестницу. Спускайся до конца — выйдешь на черное крыльцо. Постарайся покинуть дворец так, чтобы поменьше попадаться кому-либо на глаза.

— Ты разве не представишь меня ко двору? — поинтересовался Гайрен, идя за сестрой.

— Нет. Пока нет. Никто не должен связать твое появление здесь со смертью принца Кейтора. Ты приедешь навестить меня и поддержать в трудную минуту любимого короля уже после его гибели. Я якобы отправлю тебе письмо, и ты тут же соберешься в дорогу!

— А где я буду жить?

— В отеле. Остановись под именем лорда Оллерда и жди моих указаний.

С этими словами Гвельдис поцеловала брата в щеку и вытолкала на черную лестницу. Несколько секунд она простояла, прислушиваясь к удаляющимся шагам молодого человека, а потом метнулась обратно, в передние комнаты, громко сзывая прислугу и изображая лихорадочную деятельность.

Утро для Хельги прошло как в тумане. Предыдущий день оказался слишком насыщенным событиями, слишком невероятным, и девушке в первые минуты после пробуждения подумалось, что ей приснился странный сон. Но, когда она рывком села на постели, увидела незнакомую, кое-как обставленную комнату, широкую постель и пятна крови на простыне, она все вспомнила. Это был не сон! Она действительно вчера вышла замуж и сбежала из дома.

Девушка была в комнате одна. Следов пребывания мужа не наблюдалось. Она тихо выбралась из постели. Двигаться было больно и неудобно.

За дверью послышались легкие быстрые шаги. Заглянула служанка:

— Ой, госпожа? Вы не спите?

Хельга метнулась за кровать, загородилась пологом.

— Прошу меня извинить, госпожа, — служанка низко склонила голову и присела в реверансе, — я не хотела вас пугать. Если вам будет угодно, я помогу вам. Извольте подождать меня здесь.

Она исчезла, но вернулась очень быстро, принесла небольшой тазик с темной водой, губку и несколько чистых салфеток:

— Извольте прилечь.

Хельга послушно вытянулась поперек постели и позволила служанке обмыть ее живот и ноги. Под конец служанка подала ей смоченную темной жидкостью салфетку:

— Извольте приложить ее к ранам, госпожа. Это — настой целебных трав. Будет немного неудобно ходить, зато уже к вечеру станете как новенькая. Я поставлю настой вот тут. — Она опустила тазик на скамью. — Иногда меняйте салфетки, смачивая их настоем.

— Спасибо. — Хельга прислушалась к своим ощущениям. Было приятно и почти не больно. — Откуда ты все знаешь?

— О миледи, это не я, а ваш супруг. Он приготовил этот отвар и распорядился, чтобы я научила вас им пользоваться.

Девушка покачала головой. Она ничего не ведала о человеке, которого вчера взяла в мужья. Правила вежливости предписывали хотя бы поблагодарить его за заботу. Она стала одеваться.

Герцогиня Дисана прислала вчера целый сундук своих платьев. Старомодные, местами обветшавшие — служанки почти весь вечер и часть ночи перебирали добро, выискивая самые лучшие, — все наряды имели один существенный недостаток. Хельга оказалась почти на два вершка выше своей благодетельницы, и все платья были ей немного коротки. Служанка пообещала подшить к платьям полосы цветной тесьмы и шелковую отделку, чтобы этот недостаток не бросался в глаза.

Случившееся испортило Хельге настроение. Она жила в чужом доме, спала в чужой постели, одевалась в чужие вещи, ела за чужим столом чужой хлеб. У нее не осталось ничего своего. Когда ее позвали к столу, молодая женщина поплелась в трапезную с таким убитым видом, словно ее вели на казнь.

И старая леди Дисана, и ее новоиспеченный муж уже находились там. Вдовствующая принцесса сидела в кресле у камина, а ее супруг стоял над нею, облокотившись на спинку кресла. Когда Хельга появилась в дверях, Дар подошел и кивнул в знак приветствия.

— Вы прекрасно выглядите, сиятельная делла, — промолвил он ровным голосом.

— Спасибо за настой, — промолвила она, опуская глаза — Мне… э-э…

— Не стоит благодарности, — спокойно ответил он. — Моя мать содержала бордель. Некоторые ее девочки очень не хотели там работать, и их первый опыт был, мягко говоря, печальным. Кроме того, некоторые клиенты обращались с девочками не лучшим образом — у кого-то это была особенность психологии, другие просто любили поиздеваться над беззащитными жертвами. Так что мне пришлось научиться справляться с подобными ранами и облегчать страдания женщин.

— Вы врач?

— В том числе и это. Ну, пойдемте, поздороваемся с нашей хозяйкой?

С этими словами он подал молодой супруге руку.

— Вы очаровательны, — произнесла старуха, когда Хельга остановилась перед нею и пролепетала что-то про доброе утро.

От этих слов из глаз Хельги брызнули слезы. Она еле сдержалась и проследовала к столу, почти ничего не видя. Как назло, и вдовствующая принцесса, и ее собственный муж вели себя так, словно ничего не случилось, и девушка постепенно успокоилась. Что ж, она здесь чужая, ее мысли и чувства не имеют никакого значения для этих людей. А раз так, ей придется отныне прятать свои эмоции как можно глубже и в свой черед не слишком интересоваться чувствами окружающих. Это трудно, но выполнимо.

Веймар мог и не приезжать сегодня на службу — лорд Дарлисс, принимая во внимание важность свадьбы, разрешил молодому дознавателю гулять три дня, — но вчерашние события заставили волноваться. Хельга сбежала, и леди Дивис распорядилась не ждать племянницу. Лорд Хеннир попытался было возразить — Хельга как-никак была единственной дочерью его покойного брата, — но супруга устроила ему сцену прямо на улице, и он решил не портить отношений. Хельга так и не вернулась, на праздничном пиру ее не было, и Веймар всерьез забеспокоился о подруге.

Прискакав на место, он первым делом сунулся к девушке в кабинет, но обнаружил там старшего письмоводителя, который, охая и вздыхая, скрипел перышком по пергаменту.

— А где Хельга? — выпалил молодой человек.

— Деточка, когда входите, надо здороваться, — поднял перо письмоводитель.

— Извините… здрассте. А Хельга…

— Ее нет и, наверное, не будет. Ума не приложу, что с нею произошло? Вы в курсе, где она может быть?

— Не знаю. — Веймар прошел в комнату и привычно устроился на подоконнике. — Давайте рассуждать. Вы вчера слышали что-нибудь о происшествии на площади Справедливости?

— Там должна была состояться смертная казнь какого-то чернокнижника, — наморщил лоб письмоводитель. — Я, знаете не люблю такие мероприятия. Во-первых, отвлекают от работы, а во-вторых, мне просто противен запах горелого мяса. А что такое? Казнь не состоялась?

— То-то и оно! Вмешалась наша Хельга и объявила, что желает взять осужденного в мужья. Оказывается, на родине принцессы-невесты есть такой милый обычай!

— Он был и у нас, — закивал письмоводитель. — Но его отменили уже… дайте-ка подумать… уже почти полторы сотни лет тому назад. Вы хорошо знаете историю, молодой человек?

— Ну, — замялся Веймар, — в пределах. А что?

— Значит, не помните случай с принцем-бастардом? У короля Оромира Первого было два сына — законный и бастард. Когда законный сын взошел на престол после смерти отца, он первым делом изловил сводного брата и приговорил к обезглавливанию за какой-то пустяк. Но у бастарда была, если так можно выразиться, связь на стороне — одна из фрейлин королевы, знатная девушка, между прочим, ждала от него ребенка. Он вообще менял женщин с удивительной легкостью, и они на него не обижались, но эта устроила у эшафота скандал. Мол, как это так — забирать отца у ребенка. Вспомнили про обычай — если женится, то останется жив. Принц-бастард тут же дал согласие, их обвенчали прямо не отходя от плахи, и молодые отправились в свадебное путешествие. А по возвращении принц с ходу поднял мятеж и сверг своего брата, обезглавил его уже безо всяких условий. И на всякий случай ликвидировал этот закон, чтобы не создавать прецедентов.

— И сам создал первый прецедент! — хмыкнул Веймар. — Вы знаете, кого вчера собирались казнить на площади Справедливости?

— Неужели принца крови?

— Именно! Причем тоже незаконнорожденного! Его арестовали за некромантию и покушение на жизнь принца Кейтора, а когда я взял его дело, он мне рассказал, что на самом деле он — двоюродный брат нашего короля Клеймона, незаконный сын младшего брата короля Оромира Третьего, принца Гайворона.

— Хм, — старый письмоводитель нахмурился. — Молодой человек, вы всерьез надеетесь разыскать Хельгу?

— Ну, мне хотелось бы узнать, где она и что с нею.

— Тогда бросьте это занятие. Я больше чем уверен, что вскоре ей и ее мужу придется навсегда покинуть Паннорию.

Веймар не успел ничего сказать — негромкий шум на дворе привлек его внимание. Развернувшись к окну, он с изумлением увидел, что причиной его стала Хельга собственной персоной, въезжающая в ворота Тайной службы.

ГЛАВА 10

Хельге было тяжко в чужом доме. Его обветшалая роскошь угнетала, пожилые слуги и служанки наводили страх, а необходимость пользоваться одеждой с чужого плеча и вовсе раздражала. Зная законы, девушка понимала, что у ее новоиспеченного мужа за душой нет ничего — у всех, приговариваемых к смертной казни, конфискуют имущество. Что же до нее самой, то, если судить по поведению любящих родственников, рассчитывать она может разве что на свои личные вещи. Да и то лишь в том случае, если делла Дивис не выкинула их под горячую руку. Нужно было на что-то жить, нужны были деньги, и добыть их Хельга могла только одним способом.

Осуществить задуманное оказалось легче легкого — сразу после завтрака молодая женщина оказалась предоставлена сама себе. Она остановила первого попавшегося слугу, отдала приказ, уже через полчаса выехала из ворот и направилась в сторону здания Тайной службы.

Когда Хельга въехала во двор, ее заметили. Она еле успела привязать к коновязи своего коня, как ее окружили старые знакомые, рассматривая с удивлением и недоверием. А потом сквозь толпу протолкался Веймар и со счастливым воплем стиснул ее в объятиях.

— Хельга, подруга! — закричал он. — Наконец-то!.. Где ты была?

Это проявление чувств было так неожиданно, что молодая женщина растерялась. Она застыла столбом, и Веймар тоже отступил, придержав ее за плечи.

— Впрочем, извини, — тут же добавил он, рассматривая девушку Я должен был догадаться сам. Ты убежала? Это просто прекрасно, что ты приехала сюда!

Хельга прекрасно понимала его чувства. На ней была лакейская одежда с чужого плеча, на седле лошади темнел чужой герб, мужские сапоги оказались велики и ужасно мешали — спешиваясь, она чуть было не потеряла один из них. Прическа тоже оставляла желать лучшего — девушка просто заплела волосы в косу и заколола ее, чтобы не болталась на спине.

— Мы здесь тебя не дадим в обиду, — продолжал тем временем Веймар, — правда, ребята?

Сослуживцы тут же сомкнули вокруг нее кольцо, и Хельга чуть не расплакалась.

— Не надо меня ни от кого защищать, — пролепетала она, борясь со своим голосом. — Все нормально. Я… я приехала на работу, если меня еще не уволили.

— То есть твой муж знает, что ты здесь? Он тебя отпустил? — уточнил Веймар.

Это заявление снова всколыхнуло общественность.

— Как? Хельга? Ты замужем? — со всех сторон посыпались вопросы. — Когда успела? Кто он такой? Почему ты в таком виде? Почему нас не пригласила на свадьбу? А ты, Веймар, знал и молчал? Предатель!

Протолкавшись в первые ряды, Тельса из отдела законодательства всплеснула руками. Глаза ее загорелись огнем восторга.

— Ой, Хельга, — протянула она, — ну наконец-то! Расскажи, какой он? Как у тебя с ним? Что, уже что-нибудь было?.. Ой, смотрите, как она покраснела! — Тельса подхватила подругу под руку. — Пойдем, ты мне все расскажешь! Я умираю от любопытства! Тебе понравилось? Как ты с ним познакомилась?

— Потом, Тельса. — Хельга постаралась высвободить локоть из цепких рук подруги. — Мне сначала нужно кое-что сделать. И потом…

— И потом, у тебя скоро будут проблемы, — вспомнил Веймар слова старого письмоводителя. — Твой граф — государственный преступник, его не потерпят в Паннории долго.

— Меня уволили? — сердце Хельги предательски дрогнуло. — Что же нам делать? У нас ничего нет. Я даже не знаю, выдадут ли мне родственники хоть часть из моего приданого…

Веймар строго посмотрел на Тельсу. Та пожала плечами:

— Приказа пока не было. Я бы нашла его утром на столе, а раз так…

— Раз так, иди, подруга, на рабочее место, — обнял Веймар Хельгу за плечи. — Пока еще этот приказ придет, да пока пройдет по всем инстанциям… Слушай, он ведь государственный преступник, так? Значит, приказ о его высылке из страны и твое увольнение не пройдут мимо нас!

— Да, так. — Хельга почувствовала, что начинает шмыгать носом. — Он же у нас сидел, ты сам его разрабатывал, и вообще…

— Понятно. Тельса, — повернулся Веймар, — насколько ты сможешь задержать приказ?

— От трех дней до шести месяцев — легко! — дернула та плечиком, не задумавшись ни на минуту. — Но ты мне за это кое-что будешь должен!

Это заявление было встречено взрывом хохота.

— Ну, Веймар, ты попал. — Торор, коренастый крепыш, хлопнул его по плечу. — Эдак ты скоро будешь должен всей Тайной службе! Когда расплачиваться начнешь?

— А у него брат женился на богатенькой, — добавил кто-то. — Вот пусть у него и требует золотые подковки!

— Столько золота ему не дадут!

— С моим долгом он рассчитается первый, — улыбнулась Тельса и, поманив пальцем, что-то прошептала Веймару на ухо. Судя по вытянувшемуся лицу молодого человека, такой вариант не приходил ему в голову.

— Нормально, — произнес он с тем же выражением лица. — Где и когда?

— Завтра вечером, после работы, — улыбнулась Тельса. — Я все скажу сама. Ну, я пошла отслеживать ваши приказы! — И она удалилась, покачивая бедрами. — Кстати, Хельга, забеги на минуточку, я отдам тебе свои запасные сапоги. На эти смотреть страшно!

Все еще стоявшие кружком парни понимающе засмеялись, переглядываясь.

— Держу пари, что она предложила оплатить натурой. — Торор опять толкнул Веймара. — Ловко придумано!

— Просто удивительно, как это никому из вас не пришло в голову, — произнес новый голос.

Улыбки как-то сами собой увяли, и молодые люди расступились, образуя своеобразную мертвую зону вокруг высокого плечистого парня, который казался старше своих лет. На вид ему было около тридцати. Он свысока оглядел собравшихся и скривился.

Лаваса недолюбливали именно из-за того, что он любой фразой мог испортить настроение.

— Чего молчите-то? — буркнул он. — Дело-то житейское! Да и ты, Веймар, по-другому вряд ли успеешь расплатиться…

— Еще одно слово, Лавас, — прошипел тот, — и я тебя вызову на поединок!

— Я буду участвовать, — тут же вставил слово Торор.

— И я! И я тоже! — раздались со всех сторон голоса. Несколько удивленный таким напором, Лавас отступил.

— Дураки вы и шуток не понимаете, — проворчал он и ткнул пальцем в Хельгу: — А тебя лорд Дарлисс живо за ворота выставит, как только увидит!

Развернувшись, он протопал к себе. Веймар проводил его взглядом и испустил долгий вздох.

— Мне еще с ним сегодня в паре работать, — пожаловался он в пространство. — Может, пристукнуть его потихоньку? Пока не поздно? Он же Хельгу в момент заложит!

— Не, с ним мы не справимся, — высказался Торор. — Больно здоровый. Надо тролля нанимать. Кто-нибудь знает место, где толкутся тролли?

— Да ты чего? — Торора с двух сторон пихнули локтями. — Знаешь, сколько такой заказ стоит? Сами в долги влезем, как Веймар!

— А мы у принца займем! У него всегда есть! Самого б его найти… Кейтора никто с утра не видел?

Разговор переключился на другое. Поняв, что про нее временно забыли и можно улизнуть незамеченной, Хельга мышкой шмыгнула на крыльцо Тайной службы — сперва в свой кабинет, к непосредственному начальнику, а потом к Тельсе — за новыми сапогами. Эти ей действительно ужасно мешали.

Следующее светское развлечение — приглашенная труппа актеров — ожидалось только вечером, так что после обеда принцесса Лиана оказалась предоставлена самой себе. До обеда ее развлекал будущий жених, прогуливаясь с девушкой по небольшому королевскому парку, рассказывал о предстоящем спектакле. Но после обеда он с отцом отправлялся на заседание городского совета в ратуше.

Совершенно неожиданно королева-мать предложила будущей невестке посетить сиротский приют, за которым присматривала, и Лиана с радостью согласилась. Подобные приюты в ее стране были редкими — сирот обычно подкидывали в монастыри, пополняя таким образом ряды монахов, ибо другого пути у девочек и мальчиков, выросших в обителях, просто не было. Лиане было ужасно интересно, и она поспешила в свои покои, чтобы одеться к предстоящему выходу.

Мимоходом заглянув в свою спальню, принцесса насторожилась — в тишине отчетливо слышалось чье-то сопение.

— Кто здесь? — поинтересовалась она и храбро переступила порог. У девушки даже мысли не появилось испугаться — ее детство, отрочество и юность прошли в спокойной обстановке, на ее памяти ни разу не случалось ничего из ряда вон выходящего, даже младший брат — и тот не донимал сестру обычными детскими шалостями. А чтобы в ее покои мог пробраться посторонний… — скорее принцесса была готова поверить в то, что земля треугольная и плавает в огромной вазе с мороженым.

— Кто здесь? — повторила она, прикрывая за собой дверь. — Покажитесь, а то я уйду!

Кто-то вздохнул у нее над ухом, и принцесса все-таки вскрикнула, резко повернувшись.

— Мама!

— Я не мама, — пошутил незваный гость. — И не папа.

— Это понятно. — Принцесса перевела дух и улыбнулась. — А что вы тут делаете?

Принц Кейтор испустил еще один тяжкий вздох:

— Прячусь.

— От кого? — Лиана на всякий случай покосилась на двери.

— Да так. — Он махнул рукой. — Ну, и еще мне захотелось вас увидеть. Вот!

Ничто так не покоряет женское сердце, как подобное признание. То, что Кейтор неизвестно сколько времени был готов ждать ее появления, польстило принцессе.

— А почему здесь? Почему не там, в моих покоях?

— Увидят, — вздохнул он.

— Ах да! Общественное мнение и все такое! Я — невеста вашего брата и моя репутация должна быть…

— Да пошла она, ваша репутация, в… — высказался Кейтор прежде, чем сообразил, что сказал. — То есть не она сама пошла в… а те, кто об этом говорит. Как будто я только и делаю, что… ну то есть… вот! Я, наверное, не должен был при вас так говорить, но…

— Ничего страшного! Я же рассказывала, что и сама умею ругаться!

— Вот-вот! — встрепенулся Кейтор. — Помните, что вы сказали вчера на балконе?

— Ах-хашра! — с готовностью повторила принцесса.

— Оно самое! А что оно означает?

— Ну, — теперь пришла очередь принцессы вздыхать и отводить глаза, — это означает… Нет, я не могу этого сказать! Я стесняюсь!

— А если того… ну немного для храбрости?

— Да вы что? — Глаза принцессы сверкнули. — Вы осмеливаетесь предложить мне… выпить?

— А… э-э… — Кейтор поискал глазами, куда бы смыться. По всему выходило, что наилучшим выходом будет окно, — причем желательно заранее поставить внизу солдат с пиками, а наконечники на всякий случай смазать ядом.

— Знаете, — принцесса издала странный звук, — а ведь мне еще ни разу не предлагали выпить… просто так!

— Да не просто так, а за знакомство! — всплеснул руками принц. — Знаете, у нас в Тайной службе каждый новичок… ну… проставляется. То есть покупает вино для всех за свой счет. Я тоже проставлялся, — добавил он, выпятив грудь.

— И вы хотите сказать, что я тоже должна… как это… проставляться?

— Нет, что вы! За дам платят кавалеры!

Какое-то время принцесса Лиана пристально изучала потолок и кусала губы. Выражение ее лица при этом описанию почти не поддавалось — во всяком случае, ни король Клеймон, ни ее жених, ни даже собственные родители ни разу не видели у нее такого задумчивого и в то же время хитрого взгляда.

— Знаете, — наконец произнесла она, — а ведь меня ни разу не приглашали… выпить. Это ужасно плохо сочетается с королевской честью, и вообще это настолько… мм…

— Значит — «нет?»

— Значит — «да!» — хихикнула принцесса. — Вы такой забавный, что вам невозможно отказать! Кроме того, мне действительно ни разу не поступало такого приглашения, и было бы жаль упустить такую возможность.

— Заметано! — Кейтор протянул ей руку для рукопожатия. — Значит, после спектакля у тебя… то есть у вас… то есть…

Внезапно он помрачнел. Это так не вязалось с его обычным выражением лица, что Лиана удивленно дернула его за пальцы:

— Что случилось? Вы передумали?

— Нет! То есть… то есть да! Понимаете, принцесса, я дал обещание до обеда изловить этого заговорщика! Я нутром чую, что здесь дело нечисто! Это не какой-нибудь любовник наших фрейлин! Это гораздо хуже! Он приходил, чтобы принять участие в заговоре! Это — преступник, он шел «на дело» или возвращался с задания! Но я обшарил полдворца и нигде не нашел его следов. И теперь — вот, — он оглядел спальню принцессы, — я прячусь.

— Вы боитесь, что над вами будут смеяться? — догадалась принцесса.

— Ага, — с убитым видом согласился Кейтор. — Они мне не верят! А я знаю, что заговор существует. Он имеет своей целью свержение короля! Только я никак не могу это доказать! Если бы мне удалось поймать того типа…

— А вы попробуйте начать сначала!

— Как? Я же вам говорил, что прочесал половину дворца и даже кое-кого расспросил… Никто ничего не заметил!

— Так они вам и признаются! — авторитетно заявила Лиана. — Вы же говорили, что видели, как он шел через двор? Вы свой дворец знаете лучше, чем я, можете сообразить, откуда он вышел, чьи покои находятся в той части дворца и поговорить с этими людьми. Если они скажут, что никто ничего не видел, спросите, чем они занимались в это время. И хорошенько подумайте над их словами. Может быть, кто-то из них признается, если вы будете немного настойчивее!

— О боги! — просиял принц. — А ведь это идея! Спасибо! С меня точно бутылка!

С этими словами он схватил принцессу в охапку и закружил по спальне.

— Мама! — закричала она, цепляясь за его плечи. — Поставьте меня на пол!

— Не бойся, не уроню! — Кейтор от полноты чувств слегка подбросил принцессу в воздух. — Слушай, давай на «ты»! А то что мы все как не родные?

— А вам не кажется, что вы слегка торопитесь?

— Верно! — Кейтор отпустил принцессу и шлепнул себя по лбу. — У меня же преступник уходит! Как я мог забыть? Тогда до вечера? Пока!

Он помахал девушке рукой и вприпрыжку выскочил из комнаты прямо навстречу фрейлинам, которые уже совсем было решили поторопить принцессу — мол, что она заперлась в спальне, когда ее все ждут?

— Ваша принцесса… то есть наша принцесса — это просто чудо! — закричал Кейтор, хватая двух девушек в охапку и поочередно целуя в щеки. — Такая девушка! Это что-то! Передайте ей, что я ее люблю!

И, помахав руками ошеломленным таким заявлением фрейлинам, Кейтор умчался прочь.

Он вышел из дверей и чуть-чуть постоял на крыльце, привыкая к яркому солнцу. Задание было предельно простым — весь дворец уже знал, что принц Кейтор ищет «заговорщиков». Оставалась самая малость — обеспечить юношу «материалом». Играть роль приманки ему не нравилось, но, если делла Гвельдис прикажет, он пойдет и на большее. И дело не только в том, что она — госпожа, а он — слуга. Она очень красивая госпожа. Она — самая лучшая госпожа. И вообще — она это она. И этим все сказано!

Постояв еще немного, он направился через двор в сторону калитки в парке, повторяя ночной маршрут. Сложность заключалась в том, что у него была всего одна попытка — не станешь же, в самом деле, дефилировать туда-сюда, как шлюха на «точке»? Принц Кейтор должен заглотить наживку с первого раза, иначе придется придумывать другой способ.

Подождав, он плотнее запахнулся в плащ и направился через двор в сторону парка. Сейчас, белым днем, тут было оживленнее — прогуливались со своими кавалерами скучающие фрейлины (ее величество уехала куда-то в город и оставила большую часть двора маяться от скуки), изредка проходили туда-сюда слуги или придворные. Садовник, кативший куда-то свою тачку, снял колпак и поклонился важному господину. Посланник деллы Гвельдис вынужден был приостановиться и благосклонно кивнуть головой, показывая, что оценил усердие слуги. И тут же усмехнулся в отпущенные по столичной моде усы — он был точно таким же слугой, как этот садовник, разве что имел сомнительную честь носить рыцарские шпоры и меч. Впрочем, кто сказал, что честь очень уж сомнительна? Если бы не эти атрибуты рыцарства, заметила бы его делла Гвельдис, приблизила бы к себе, сделав из рядового рыцаря, только-только препоясанного мечом, начальником своей охраны? Герцог делль Ирни не вмешивался в дела жены — вернее, не переступал невидимой границы, которую она провела практически сразу после свадьбы, — и в этих пределах делла Гвельдис могла творить все что угодно. Плохо только, что ее чувства остались далеко за пределами этой черты и дальше простой благосклонности к усердному слуге дело не заходило. Высшей наградой было, целуя ее руку, задержать ее пальцы в своих чуть дольше того, что предписывают приличия.

Пройдя через весь двор и углубившись в парк, он улучил миг и обернулся, пользуясь тем, что ветки деревьев мешают преследователю рассмотреть его лицо. Так и есть! Ловушка захлопнулась. Яркий камзол принца Кейтора оказался неожиданно близко. Так близко, что посланец герцогини запаниковал. Если принц нагонит его слишком рано, он просто не успеет заманить его в нужное место. И тогда мало того, что придется все делать самому, так еще и в неподходящем месте!

Махнув рукой на осторожность, он побежал. Оседланный конь ждал снаружи. Крепостной слуга, державший повод, еле успел отскочить в сторону, когда рыцарь вскочил в седло и всадил шпоры в конские бока. Конь заржал и понесся галопом по улице, напугав прохожих.

За первым поворотом бег коня пришлось сдержать и перейти на рысь. Мало того, что в городе не стоит привлекать лишнего внимания бешеными скачками — нужно еще и не оторваться от принца Кейтора достаточно далеко, чтобы у того не пропало желание преследовать беглеца. Задача трудная.

Он стоял перед креслом, в котором скорчилась вдовствующая принцесса. Стоял, опустив голову, как провинившийся паж, но во взгляде не было раскаяния или смирения, приличествующего слуге.

— Прошу меня простить, сиятельная, но я не могу принять ваши деньги, — в который раз повторил он.

— Но почему? — старая женщина смотрела глазами больной собаки. — Это от чистого сердца! Принц, я всего лишь…

— Прошу прощения, сиятельная делла, но я не принц. Даральда Паннорского никогда не существовало. Всю жизнь был граф Дар делль Орш, и я предпочитаю оставаться таковым.

— Хорошо, граф, — вдовствующая принцесса испустила тяжкий вздох. — Хотя мне больно слышать такие слова от потомка древнего рода. Подумайте еще раз, от чего вы отказываетесь! Это великая честь — принадлежать к династии. Пусть даже и косвенно, как я или ваша супруга. А вы…

— А я выжил только потому, что по документам не имел к династии никакого отношения, — покачал головой Даральд. — Слишком много крови пролили мои родственники.

— И она осталась не отомщенной, — прошептала старая женщина. По ее морщинистой щеке потекла одинокая слезинка. Она давно уже выплакала слезы, оплакивая мужа и сына, казненных у нее на глазах. В чем состояла вина двенадцатилетнего мальчика? В том, что он оказался родным племянником узурпатора, панически боявшегося покушения и умершего через несколько лет от страха? Говорят, едва ли не впервые в истории короля хоронили в закрытом гробу и не выставили на всеобщее обозрение для прощания с народом — настолько сильно предсмертный ужас исказил черты его лица.

Даральд порывисто опустился на колени и взял ладони женщины в свои.

— Сиятельная делла, — промолвил дрогнувшим голосом, — у вас нет причин любить меня, потому что ваш муж изменял вам с моей матерью, но вы помогли мне в трудную минуту, и я обещаю, что ваш муж и сын будут перезахоронены и обретут достойный их звания посмертный покой.

Старая женщина наклонилась и коснулась губами его лба.

— Я не ошиблась в тебе, мальчик мой, — прошептала она. — Но все-таки жаль, что ты отказываешься… нет, пусть не от борьбы, но от мести! Тебя лишили родины, заставили скитаться и вести жизнь, недостойную принца крови. А едва ты вернулся на родину, схватили, обвинив в измене и преступлениях, которые ты не совершал, и едва не казнили. Ты мог бы потребовать счет хотя бы за это!

Даральд все еще преклонял голову, и герцогиня не увидела, как тонкая улыбка тронула его губы.

— О, не беспокойтесь, сиятельная, — промолвил он как бы про себя, — счет им будет предъявлен.

Их разговор прервало появление служанки. Женщина остановилась на пороге, не рискуя отвлечь внимание господ друг от друга, но слух вдовствующей принцессы обострился за годы вынужденного одиночества, и та подняла голову:

— В чем дело?

— Сиятельные господа, — служанка сделала реверанс, — какие будут приказания относительно ужина?

Даральд переглянулся с вдовствующей принцессой.

— Подавайте через полчаса, — распорядился он таким тоном, что губы старой женщины тронула улыбка. И этот мужчина говорит, что не желает быть королем! Пусть не будет! Но королевскую кровь ничто не перебьет. Ах, какой бы из него вышел великий герцог и принц крови! Он так похож на своего отца! Ее мальчик пошел в мать и ее родню, а этот подобрал все черточки, все крошечки. Да достаточно лишь взглянуть на его профиль, чтобы понять, чей он сын и наследник! Граф Пурнар делль Орш и не проходил мимо спальни своей жены.

— И еще, — служанка не торопилась уходить, — я нигде не могу найти молодую госпожу. Там принесли для нее платья на примерку, а в покоях ее нет.

Даральд медленно поднялся на ноги:

— Где она может быть?

— Не могу знать, мой лорд. — Служанка сделала еще более глубокий реверанс.

— Ищите ее.

— Не стоит беспокоиться. — Вдовствующая принцесса коснулась руки Дара. — Девочке просто нужно побыть одной. В ее жизни произошла такая перемена… Это потрясение для любой женщины, уж я-то знаю.

— И все равно, я не видел ее весь день и начинаю беспокоиться.

— Она тебе нравится? — В глазах старой женщины загорелся лукавый огонек.

— Я не выбирал себе жену, — уклончиво ответил Даральд. — Так распорядилась судьба. Сомневаюсь, что брак с подданной Великой Паннории даст мне какие-то привилегии. Дом, титул и земли уж точно не вернет. Разве что позволит жить где-нибудь в провинции… в деревне.

— Вот мы и вернулись к тому, с чего начали, — промолвила вдовствующая принцесса. — Почему ты отказываешься от денег? Раньше ты был один, теперь у тебя есть жена. Потом появятся дети…

— Я — маг, — пожал плечами Даральд. — Здесь мне вряд ли дадут заниматься моим основным ремеслом, но я еще и целитель. А люди везде болеют. — Он опять улыбнулся, словно вспомнив нечто очень забавное и важное одновременно.

Но еще через полчаса улыбка сошла с его губ. Пошарив по комнатам, слуги нигде не обнаружили Хельгу. Она исчезла. Даральд поднял на ноги всех, приказал прочесать замок и двор сверху донизу. Вскоре стало ясно, что молодая женщина еще утром приказала достать для себя мужскую одежду, оседлать коня и уехала, никому не сказав куда.

Кейтор тоже не мог сказать точно, куда направляется. Он преследовал незнакомого всадника, скакал за ним по городу. Принц был твердо уверен, что это именно тот заговорщик, что он спешит к себе в укрытие, а может быть, на важную встречу. Вот будет здорово, когда принц накроет всю их шайку одним ударом! Тогда отец и старший брат не будут над ним смеяться, они поймут и поверят, что он был прав…

Это была старая часть столицы, именуемая Ветхим городом. Среди домов то и дело попадались нежилые особняки заброшенные храмы. Их не разрушали по двум важным причинам — во-первых, каждое такое здание являлось частью истории Паннории и представляло определенную ценность. А во-вторых, под городом располагался еще один город — сложная система катакомб и пещер, где, по преданию, когда-то жили исконные обитатели этих земель. Эльфы, пришедшие сюда много тысячелетий назад, оттеснили аборигенов в подземелья, и какое-то время существовало два города — верхний и нижний. Но потом эльфы покинули эти места, а выродившиеся к тому времени в карликов жители подземелий отказались подниматься на поверхность. Тогда пришли люди. И жили тут до сих пор. Сначала они селились в старых эльфийских домах, но потом стали строить собственные, расширяя город.

Яркий остроконечный шпиль эльфийского посольства сверкал, как солнце, в вечернем сизом небе, когда Кейтор осадил коня на безлюдной площади. Обитателей Ветхого города было немного — кроме эльфов тут жило несколько старинных родов паннорской знати, а также, что само собой разумелось, стоял королевский дворец. До сих пор действовали и некоторые храмы, обслуживая паломников и представителей экзотических рас. Но все равно половина Ветхого города большую часть суток была пуста.

Кейтор осадил коня, огляделся по сторонам. Завернув за угол, всадник как в воду канул, и спросить дорогу было не у кого. Принц оказался совсем один на перекрестке, со всех сторон зажатом каменными строениями. Спускался вечер, вокруг было темно — в окнах не горело ни одного огня, да и на улицах отсутствовали фонари.

Впрочем, нет — в конце одной из улиц что-то блеснуло. Решив, что это добрый знак, Кейтор галопом поскакал туда.

Один из домов улицы оказался обитаемым. Более того — кажется, здесь находился какой-то кабачок, ибо чем же еще может быть полуподвальное помещение с вывеской над входом. Надпись была на незнакомом принцу языке — впрочем, если судить по шрифту и рунам, это было эльфийское наречие. Но Кейтору некогда было изучать надписи, — у коновязи неподалеку от входа он заметил привязанную знакомую лошадь.

— Ага, вот ты и попался! — воскликнул принц и соскочил с седла, выхватывая меч. — Ну держись у меня!

С этими словами он пинком распахнул низкую дверь и ворвался внутрь с криком: «Стой! Сдавайся! Руки вверх!»

Довольно просторный зал делился столами и колоннами на несколько частей. Справа размещался массивный очаг, в котором можно было зажарить целого быка, слева находились небольшое возвышение для менестрелей и витая лестница, ведущая в комнаты на втором этаже. Напротив виднелись барная стойка и вход на кухню. Но все это загораживал силуэт человека…

Это было все, что Кейтор успел рассмотреть. Потому что в следующий миг убийца шагнул вперед и до рукояти всадил ему в грудь короткий широкий клинок.

ГЛАВА 11

Опросив еще раз прислугу и стражу у ворот — эти видели немного больше и смогли указать направление, в котором уехал странный всадник, — Даральд поднялся в покои вдовствующей принцессы.

— Девочку еще не нашли? — приветствовала она его с порога.

Старая женщина не находила себе места. Впервые за тридцать лет в замке кто-то жил. Звучали живые голоса, в каминах горели огни, на столе появились вино и изысканные яства. Человек, так похожий на ее покойного мужа, сидел сбоку от нее. Если бы жизнь сложилась немного по-другому, он так и так оказался бы здесь — великий герцог Паннорский легко мог бы признать и прокормить не одного бастарда. Они могли даже стать друзьями с ее родным сыном… Делла Дисана отвыкла радоваться жизни и поневоле принимала все близко к сердцу.

— Пока нет. Я уезжаю, сиятельная делла.

— Куда?

— С Хельгой что-то случилось. Я должен ее найти.

— Почему ты так решил? А что, если она убежала?

Даральд тряхнул волосами. Эта мысль посещала его самого. В самом деле, если девушка сбежала от мужа?

— Нет. Я чувствую. Она не хотела ничего дурного. Я прошел по ее следам, сумел поймать отголоски ее мыслей и чувств. Она… у нее было какое-то дело, о котором она ничего не сказала мне. Что-то важное для нее. Но и опасное.

— Опасное в первую очередь для тебя, мальчик. Тебе не стоит покидать эти стены.

— Я вынужден рискнуть. Я должен найти свою жену.

— Так она тебе нравится? — Легкая улыбка тронула тонкие бесцветные губы старой женщины.

— Она спасла мне жизнь. И я испытываю к ней благодарность. Поэтому должен ее найти — хотя бы для того, чтобы убедиться, что с нею все в порядке.

Вдовствующая принцесса вздохнула:

— Будь осторожен, мальчик.

Хельга засиделась на работе допоздна — переписывала документы, потом линовала пергаменты на завтра, а потом еще и разбирала бумаги, раскладывая по степени важности и смыслу. Она бы нашла для себя еще какое-нибудь дело, но старый письмоводитель в конце концов решительно встал и начал задувать свечи.

— Я все понимаю, деточка, — проскрипел он, когда Хельга попыталась спасти хотя бы один огарок, — но ночевать я вам тут не позволю.

— Почему? — спросила девушка, тут же обругав себя за глупость. Ну, конечно, она теперь наполовину преступница и без пяти минут безработная! Кто ей доверит документы?

— Да хотя бы потому, что вы и так проработали сверхурочно лишние полтора часа, — проворчал начальник, задув последний огарок и начиная одеваться. — Свои «подковки» вы и так заработали, я завтра выпишу вам в бухгалтерии. Но срочной работы пока нет, и у меня не имеется оснований задерживать вас тут дольше положенного.

— Но если бы основания были, вы бы разрешили мне тут переночевать? — Хельга приподнялась с места.

— Если это надо для дела — то да, — покосился на нее начальник уже с порога. — Одевайтесь скорее, я запираю кабинет!

Хельга заметалась, в полумраке ища куртку. В стенном шкафу хранилась ее запасная форма — зимний вариант. Поскольку летний остался в доме у тети и дяди, Хельге пришлось надеть подбитую мехом куртку и теплый плащ поверх рубашки. На улице ей стало жарко, хотя вечер обещал быть прохладным. Лето заканчивалось, в кронах деревьев появились первые желтые листья. Осень всегда наводила на девушку тоску и уныние, и сама мысль о том, что именно в преддверии осени она вышла замуж, оказала просто губительное действие. Взобравшись на спину застоявшегося коня, Хельга неспешно покинула двор Тайной службы.

Столица не успокаивалась. Рыночная площадь опустела, почти все лавки и магазины закрылись, но зато кабачки и таверны гостеприимно распахивали двери всем желающим. На площади перед храмом Белого Коня какие-то циркачи разыгрывали представление — девчонка жонглировала горящими свечами, какой-то паренек над ее головой шагал по натянутой веревке, а наряженный в нелепые тряпки мужчина смешным голосом пел куплеты. Рядом стояла палатка, возле которой толпился народ. Пестрая вывеска сообщала, что внутри обитает ясновидящая Ясин, готовая предсказать судьбу и приворожить удачу. Несмотря на позднее время — до сигнала к тушению огней оставалось всего ничего, — очередь у палатки выстроилась такая, что Хельга даже не стала пытаться к ней присоединиться. Она тронула коня, чтобы объехать циркачей по дуге.

— А ну-ка, красавица…

Мужик в нелепых тряпках придержал ее коня за узду. Голос у него оказался обычным, не писклявым.

— Что вам угодно? — удивилась Хельга.

— Тебя зовет Ясин. — Мужик указал на палатку, на пороге которой как раз показалась сама ясновидящая — дама невероятных габаритов, одетая в балахон, расшитый бисером и рунами. Отстранив взволнованно загудевшую очередь, она сделала девушке знак приблизиться.

— А как же мы? — заволновались люди. — Мы уже давно занимали! Так нечестно!

Ясновидящая уперла кулаки в бока и окинула страждущих внимания таким взором, что все сразу притихли.

— Та-ак, — протянула она и пошла тыкать в толпу пальцем, украшенным массивной печаткой. — Во всем виноват сосед… На кухне под третьей половицей у стены… Девочка выживет, если поступишь так, как советует священник… Твоя дочь не будет счастлива с ее женихом… Порчу навела не соседка, а злые духи… Остальные приходят завтра. А ты проходи, проходи. — Она протянула руки к подъехавшей Хельге.

Девушка спешилась, и ясновидящая Ясин увлекла ее в палатку, там было тесно, душно и приторно пахло травами и чем-то сладковатым, похожим на запах гниющей плоти. По полотняным стенам палатки ровными рядами струились руны и магические знаки, стояли многочисленные сундучки и поставцы, на которых покоились какие-то вещи. Середину занимал круглый стол, накрытый расшитой узорами скатертью. В центре его на витой подставке покоился хрустальный шар, рядом валялись гадальные кости, паленые птичьи перья, какие-то мешочки и чашка, на дне которой смутно поблескивало кольцо.

— Хм… она его забыла, — поджата губы ясновидящая. — Плохая примета. Значит, предсказание сбудется.

— А что, бывает, что и не сбывается?

— Бывает, но не в твоем случае, женщина. — Ясновидящая усадила Хельгу на стульчик и вопреки ожидаемому не заняла место с противоположной стороны, а встала над посетительницей, уперев руки в толстые бока, отчего стала казаться еще больше. — Ты куда это собралась?

— А что? — Девушка бросила взгляд в сторону выхода. С каждой секундой ей нравилось тут все меньше и меньше.

— Ты мне не веришь? — догадалась Ясин. — Хорошо. Ты вчера вышла замуж. На эшафоте. Твой муж обвинен в чернокнижии и покушении на принца крови. Более того — он сам принц крови. Родные за это выгнали тебя из дома. Ты — сирота и тебе некуда идти. Ты и твой муж провели ночь в холодном доме.

— Это неправда! — воскликнула Хельга. — Там было…

— Там уже много лет царит холод потому, что в этом доме никто не живет, — перебила ясновидящая. — Холодно не там, где не топят камины, а там, где леденеют сердца. Холодно только в пустых домах, где души умерших бродят рядом с живыми. Это плохо, женщина. Это очень плохо. Детям не стоит расти там, где живет смерть.

— Ка-аким детям? — опешила Хельга.

— Твоим, чьим же еще? Сейчас конец лета. Зиму ты встретишь с младенцем под сердцем. Родится мальчик. Ему не стоит расти там, где никто не живет, ибо холод легче всего проникает именно в детские души — у них еще нет своего тепла.

— И все равно. — Хельга упрямо помотала головой. Эти циркачи сегодня там, а завтра тут. Они уедут из столицы сразу после осенней ярмарки и окончания всех турниров и не вернутся, может быть, год или два. Отыскать в огромной Паннории одну-единственную повозку, чтобы проверить предсказание, невозможно, ибо циркачи — единственные, кого могут пропустить через границу без пошлин и документов. Даже если детей не будет вовсе, Хельга никогда не сможет предъявить ясновидящей свои претензии.

— Не веришь? — догадалась та. — Правильно делаешь. Я ведь позвала тебя не для этого, хотя и вижу у тебя троих детей. Но там, куда ты сейчас едешь, — кровь. Там — смерть. Лучше вернись назад, если не хочешь рисковать своей жизнью.

— Откуда вы знаете, куда я еду? — ощетинилась Хельга.

— Да уж знаю, — внезапно рассердилась Ясин. — На тебе кровь. Я ясно вижу кровь. И смерть. Сегодня до полуночи один человек расстанется с жизнью. Я не скажу, кто это, но его смерть отразится на тебе. Я просто не хочу тебя пугать, но… ты можешь умереть рядом с ним. А ты ведь не хочешь умирать?

— Смотря что это за человек, — осторожно возразила девушка.

— Вот бестолочь! — всплеснула руками ясновидящая. — Читай по губам: «РЯДОМ С НИМ!» Не «вместе», а «рядом»! Тебя просто убьют потому, что ты окажешься там!

— Понимаю. — Девушка встала и одернула куртку. — Готовится преступление, так? И вы пытаетесь устранить свидетеля?

— О боги! — простонала Ясин, падая на стул и обхватив голову руками. — Ну что ты за человек? Ну что тебе стоит мне поверить? Я просто хочу спасти тебе жизнь!

Всколыхнулся полог, послышались шаги.

Когда топот копыт Хельгиной лошади стих в переулке, в палатку заглянул один из мнущихся у порога просителей:

— А… э… можно?

— Нет! — рявкнула толстуха, поднявшись и взмахнув рукавами балахона так, что от этого упала со стола пара мешочков и опрокинулась чаша. — Духи покинули меня! Приходите завтра! А иначе будет только хуже!

Проситель исчез за занавеской, и Ясин сразу успокоилась. Окинув палатку внимательным взглядом, она посмотрела на пол. На утоптанной земле виднелись отпечатки женских сапог. Удовлетворенно кивнув, ясновидящая достала кривой нож и, кряхтя от собственного веса, встала на колени, чтобы вынуть след. Помочь она не поможет, но погоню пустит.

В Ветхом городе не горели фонари, окна брошенных домов смотрели на мир пустыми недобрыми глазницами. Цокот копыт эхом отражался от стен. Хельга не спеша ехала по пустынной улице, глядела под копыта коня и размышляла. Что такое хотела сказать ей ясновидящая? Нет, конечно, девушка ей поверила — трудно не верить, если подобное случается время от времени. Бывают, правда, шарлатаны, не далее как в позапрошлом году Тайная служба искала «волшебницу Миритель», которая выдавала себе за эльфийку-прорицательницу и предсказывала такое, что кровь стыла в жилах. Самое ужасное, что ее предсказания всегда сбывались. Как оказалось, в ее жилах действительно было несколько капель эльфийской крови, но текла еще и кровь оборотней — уникальное сочетание, которое долго делало «волшебницу Миритель» неуловимой. Попалась она случайно — ее опознал кто-то из эльфов. Эльфы все маги — это знает каждый ребенок! — и со стороны «волшебницы Миритель» было верхом неосторожности попытаться очаровать чистокровного эльфа. Правда, потом его нашли мертвым и долго искали убийц, но благодаря ему дело удалось закрыть. Хельга тогда только-только пришла работать в Тайную службу и поневоле запомнила все подробности. Вот и теперь она напряженно раздумывала, кто ей встретился — обычная прорицательница или еще одна самозванка? Если верно первое утверждение, то ей следует немедленно повернуть назад. А если верно второе, то…

Додумать эту мысль Хельга не успела — в конце улицы кто-то двигался.

Девушка остановила коня и пригнулась к гриве, всматриваясь в вечерний сумрак. Два человека тащили — что-то длинное, ломаное. Так может выглядеть только человеческое тело, которое волокут, держа за руки и ноги.

Ясновидящая была права! Хельга заметалась, не зная, что елать. Оружия у нее при себе не было, да писарям оно по штату и не положено. Простой женский стилет, без которого ни одна женщина не выходила из дома в позднее время, она оставила у тети — глупо брать оружие на свадьбу, если ты не желаешь убить кого-то из новобрачных прямо у алтаря! А пока она будет звать стражу, убийцы оттащат тело подальше и схоронят так, что будет поздно.

Хельга выбрала третий вариант. Она их спугнет!

— Эй! Вы!

Вопреки ее замыслам, услышав крик, убийцы не бросили свою жертву, а кинулись вместе с нею наутек куда-то по улице. Хельга пришпорила коня, радуясь, что все так легко устроилось.

Она нагнала преступников, вздыбила коня, в это время один из убийц выпустил жертву и кинулся к всаднице. В руке его блеснул меч.

Хельга резко осадила коня, опять подняла его на дыбы, но убийца был ловок и проворен — он увернулся от машущих в воздухе конских копыт и ударил сбоку, почти без замаха. Конь взвизгнул, шарахнулся в сторону. Хельга почувствовала, что ее полоснули по ноге, и закричала во весь голос. Человек нанес второй удар, и конь стал заваливаться наземь. Бок его был распорот двумя ударами меча, один из которых слегка разрезал сапог на Хельге и поцарапал девушку. Она еле успела вынуть ноги из стремян и, когда конь упал, откатилась в сторону. Раненая нога отозвалась болью. Кровь текла в сапог, но посмотреть, насколько серьезна рана, времени не было.

— Прикончи его, — распорядился второй убийца, — а я пока избавлюсь от этого.

Девушка еле успела вскочить на ноги, уворачиваясь от первого выпада, но резкая боль пронзила ногу, она упала на колени, закричала от страха и отчаяния.

Вынутый и обработанный след горел хорошо. Так хорошо, что уже через полминуты Ясин увидела в клубах дыма мужское лицо.

— Орка, Мних! — крикнула она во всю мощь легких. — Живо сюда!

На шум прибежали тот самый мужчина в нелепом пестром наряде и парень, который только что ходил по веревке.

— Как только увидите его — так сразу ведите ко мне! — распорядилась ясновидящая.

Представление окончилось. Покидав мелкие железные «подковки» в шляпу, зрители разошлись, а циркачи занялись обычными вечерними делами. Надо было смыть яркий грим снять костюмы и приготовить ужин. Быстро стемнело.

К повозке циркачей подошли городские стражники, следящие за тем, чтобы все заканчивалось вовремя. Не обнаружив нарушений — представление закончилось, актеры переодевались и принимались за повседневные дела, — стражи получили откуп в виде нескольких «подковок» по числу входивших в патруль, и удалились.

Услышав снаружи топот копыт, Ясин выскочила из палатки как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мних и Орка бросились наперерез всаднику, выехавшему из-за угла. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — это тот, кого она видела в магическом дыму.

— Твоя жена в Ветхом городе! — закричала Ясин, кинувшись к незнакомцу. — Спеши, если хочешь застать ее в живых!

Голос ясновидящей заставил всадника встрепенуться. Он вытянул шею, в наступающей темноте рассматривая ее лицо, но потом отказался от этой затеи и, привстав на стременах, хлестнул коня плетью.

— Он вернется. — Ясин внимательно смотрела вслед всаднику. — Не спешите тушить костер.

Хельга попятилась, и нога внезапно провалилась в пустоту. Девушка вскрикнула, рухнула спиной на камни и провалилась в какую-то щель.

Ветхий город назывался таковым не только в силу своего возраста — некоторые здания его действительно были основательно подпорчены временем и разрушались буквально от взгляда. По-хорошему их давно надо было отремонтировать, но мощная магия, которая когда-то применялась в строительстве, не давала этого сделать. Почти под каждый фундамент в свое время было положено мертвое тело — животное или ребенок, принесенные в жертву. Неупокоенные души мешали ремонту. Эльфы, которые сохраняли свое торгово-политическое представительство в Паннории, говорили, что надо лишь подождать, пока здание разрушится само. Дескать, тогда дух сам покинет место, и его можно будет расчистить для новостройки. Исключения делались только для старых храмов, которых в Ветхом городе было едва ли не больше, чем в Старом и Новом городах, вместе взятых. Их еще как-то латали, но прочие дома жильцы бросали один за другим, так что сейчас во всем Ветхом городе оставалось не больше двадцати жилых домов — не считая, конечно, замков знатных лордов.

Из полуподвала одного из таких домов несколько минут назад в сторону Паранты, одной из двух пересекающих Альмрааль рек, два человека вынесли бесчувственное тело, но остановились, наткнувшись на свидетеля. До канала было примерно четыре перестрела[5], так что, пока один из них пытался убрать свидетеля, второй не спешил волочь жертву к воде, видимо посчитав, что для одного ноша слишком тяжела.

Узкая щель, в которую свалилась Хельга, оказалась старой сточной канавой, вырытой между глухой стеной какого-то здания и мостовой. На дне скопились приличный слой опавшей листвы, слежавшейся в перегной, и старый городской мусор. Они заполнили канаву примерно на треть, так что девушка провалилась неглубоко. Но радости ей это не доставило — деваться было все равно некуда. Убийца тоже это понял. Он наклонился и замахнулся мечом для последнего удара.

Хельга зажмурилась, и потому не увидела, что произошло дальше.

Топот копыт…

Резкий выкрик из нескольких слов…

Взмах руки…

Вспышка света…

И короткий крик, эхом отразившийся от глухих стен заброшенных зданий…

А потом чья-то рука схватила ее за куртку и буквально выдернула на поверхность.

— Хельга? — раздался смутно знакомый голос— Хельга, что с тобой? Ты жива?

Девушка открыла глаза. Прямо перед собой она увидела бледное в сумерках лицо мужа. Откуда он тут взялся?

— Хельга? Все в порядке? Скажи или хотя бы кивни, если ты меня слышишь?

Девушка изо всех сил вцепилась в его одежду. Сильные руки держали ее на весу, неудобно приподняв над землей. Она помотала головой.

— Что? — Дар слегка встряхнул ее. — Что с тобой? Но девушка опять затрясла головой.

— Ладно. — Даральд перехватил ее одной рукой. — Поехали домой. Там все расскажешь… Ты думала своей головой, когда сюда совалась? А что, если бы я не успел? Чего он хотел?

— У… уб-бить, — заикаясь, выговорила Хельга.

— Тебя? Хм…

Дар повернулся, чтобы подвести Хельгу к лошади, и девушка увидела распростертое на мостовой нечто, оставшееся от человека. Обтянутый кожей скелет с космами длинных седых волос, борода… Она взвизгнула и шарахнулась прочь, наступила при этом на больную ногу и вскрикнула еще громче.

— Спокойно. Он уже не опасен. Ты чего?

— Больно, — всхлипнула девушка.

— Ты в крови! Едем скорее. Тут рядом живут мои знакомые, они помогут. Чего же все-таки он от тебя хотел?

— Их б-было двое, — стуча зубами, выговорила Хельга. — Они н-несли к-к-какое-то тело, и я… я в-видела… Вот они и…

— Ты стала свидетелем убийства или похищения и они решили тебя убрать? Погоди, я тоже видел… Усидишь верхом?

Прежде чем девушка успела открыть рот, Даральд подсадил ее боком на лошадь и сунул в руки поводья. А сам бегом бросился по улице. Хельга, чтобы не остаться одной в темноте возле двух трупов — человеческого и лошадиного, поехала следом.

Второй убийца не отошел далеко. Он был настолько уверен в том, что его подельник быстро справится с нежелательным свидетелем, что остановился и положил свою ношу наземь. А когда увидел всадника, попробовал волочь труп по земле, но вскоре бросил и кинулся бежать, спасая свою жизнь. Окровавленное тело осталось валяться там, где его бросили. Краем глаза Даральд успел заметить метнувшегося прочь человека, но не стал его преследовать. Добежав до тела, упал перед ним на колени и рывком перевернул.

— Великие боги! — воскликнул он и выругался.

— Кто это? — Хельга подъехала поближе. Тело молодого человека было залито кровью, натекшей из глубокой раны на животе. Одежда оказалась настолько заляпана кровью, что трудно было рассмотреть, какого она цвета. Бледное бескровное лицо с полуприкрытыми глазами смотрело вверх.

— Мать моя женщина, — не сдержалась и Хельга. — Да что же это такое?

— Ты его знаешь?

— Да, то есть… знала. — Девушка поднесла руку ко рту, сдерживая рвоту. — Это — принц Кейтор. Ой, мамочка, что же теперь будет? Нас же посадят… Нет, нас казнят! Никто не поверит, что это сделали не мы! О боги! Ну зачем меня сюда понесло?

— Видимо, для того, чтобы потом сюда принесло меня, — вздохнул Дар. — Откуда мы знаем, что на уме у Создателя? Боги никогда не ходят прямыми путями. Если им что-то нужно от человека, они подводят его к цели такими окольными дорогами, что иногда проще, кажется, просто спросить: чего, мол, прицепились?

Не переставая бормотать себе под нос, Даральд достал кинжал, распорол на теле принца одежду, обнажив рану. Хельга отвернулась, стиснула зубы. Она никогда не спускалась в пыточные подвалы и старалась зажимать уши, когда слышала чьи-то особенно выразительные крики. Конечно, в их работе совсем без крови и грязи обойтись было нельзя, но одно дело — преступник, а совсем другое — твой приятель, с которым еще несколько дней назад ты запросто выходила на крыльцо покурить или просто поболтать!

Даральд какое-то время сосредоточенно возился с телом, потом откинулся на пятки:

— Нет, здесь я ничего не смогу сделать!.. Слушай, ты точно доедешь одна верхом?

— А что?

— Ты проезжала мимо повозки бродячих циркачей? Там, у старого фонтана на площади?

— На углу у старого рынка? Там была еще эта ясновидящая…

— Ясин! Мы возвращаемся туда. И поскорее!

С этими словами Даральд содрал с себя плащ, чтобы завернуть в него тело.

— Что ты хочешь сделать?

— Я постараюсь что-нибудь сделать. Попробую его спасти.

— Так он жив? Ты уверен?

— Да. Моя профессия предполагает некую долю уверенности. Во всяком случае, я должен попытаться. Если бы этот парень не выступил тогда, перед казнью, ты бы просто не успела стать моей женой!

С этими словами Дар вскинул завернутое в плащ тело на руки и зашагал по пустой улице. Хельга молча поехала за ним.

ГЛАВА 12

Спектакль был великолепен. Игра актеров, музыка, сама пьеса… Хотя круг зрителей на сей раз оказался ограниченным — кроме королевской семьи присутствовало несколько фаворитов и вся свита принцессы-невесты — на аплодисменты, похвалы и цветы комедиантам не поскупились. Им даже понравилось выступать в маленьком павильоне, примыкающем к зимнему саду.

Вот только принцесса-невеста почти всю пьесу вертела головой, не следила за тем, что происходит на сцене, и даже вздрагивала всякий раз, когда сидевшие по бокам от нее кузен и будущий супруг разражались овациями. Необходимость иногда переводить для кузена самые тонкие места — язык Паннории он знал немного хуже, чем Лиана, которой предстояло прожить здесь всю жизнь, — так ее раздражала, что она еле досидела до конца представления и вскочила с места.

Поведение будущей королевы слегка озадачило двор, а первый возглас принцессы-невесты не только развеял все прежние сомнения, но и породил новые:

— А где принц Кейтор?

Костер мягко похрустывал ветками, сладковатый дух куща плыл в клубах дыма. Хельга, завернувшись в плащ Даральда, нахохлившись, сидела у огня вместе с циркачами. Только что закончился поздний ужин, но никто не отправился спать. В обычае циркачей были поздние посиделки и позднее же пробуждение.

Это была одна большая семья — сама ясновидящая Ясин с мужем и его братом, их дети и племянники.

— У каждого из нас свой номер в представлении, — рассказывала ясновидящая девушке. — Мних — смешит публику, я — предсказываю будущее, Орка, — она кивнула на рослого статного парня, который днем ходил по веревке, — акробат и канатоходец, Санна, моя дочь, тоже акробатка и жонглер. Ильса поет и танцует, Гамс показывает фокусы, а Лорна метает ножи. Она единственная пришлая среди нас, но мы ее не прогоняем.

Худощавая девица немного постарше Хельги, темноволосая, вся словно обожженная и высушенная солнцем, сидевшая напротив, кивнула, встретив взгляд гостьи.

— Она — бывшая наемная убийца, — прошептала Ясин на ухо девушке. — Не справилась с последним заданием и теперь вынуждена скрываться.

— Это правда? — вздрогнула Хельга.

— Я все вижу, — пожала пышными плечами ясновидящая. — От меня невозможно ничего утаить. Я ведь настоящая шаманка… ты не поинтересуешься, почему у моего сына такое странное имя — Орка?

Хельга посмотрела на молодого человека. Тот кормил кусочками хлеба собаку и не обращал на них внимания.

— Это потому, что он на четверть орк, — с какой-то гордостью произнесла Ясин. — Я родилась в орочьем квартале. Мой отец — орк — был ткачом, моя мать — человек. Нас у родителей было восемь, но только я внешне пошла в материнскую родню. Я рано начала пророчествовать. Отец думал, что это поможет ему в торговле — я стану предсказывать цены на ткани и говорить, какие вещи будут пользоваться спросом, — он даже отвел меня к местному шаману для обучения. Но я не стала возиться с тряпками — когда через наш город проезжал бродячий цирк, уехала с ним. Тогда всем заправлял отец Мниха. Им не хватало только прорицательницы, и я пришлась ко двору. Это я научила Гамса показывать фокусы — у орков часто рождаются дети со способностями. Среди полукровок таких, правда, очень мало, но все равно я не исключение.

Ясин давно уже пыталась развлечь Хельгу разговорами, и девушка, хоть устала и чувствовала боль в ноге, была благодарна. Молодая новобрачная посмотрела через плечо на палатку ясновидящей. Почти полчаса тому назад в ней скрылся Даральд с бесчувственным телом на руках и с тех пор не показывался.

— Все будет хорошо. — Ясин успокаивающе погладила девушку по руке. — Я чувствую. Дар справится.

— А вы его давно знаете? — нашла смелость спросить Хельга.

— Да почти двенадцать лет. Мы тогда кочевали на Полуострове, а там городов мало, в основном они лепятся к побережью. В глубине Полуострова люди селятся в замках, а вокруг них маленькие такие глинобитные домишки. Нас пригласил к себе владелец одного замка, когда мы остановились в принадлежащем ему селении. Как всегда — чтобы развлечься вечером на пиру. Но все оказалось гораздо хуже. Ему приглянулся мой Орка. Посмотри на него — красавчик, не так ли?

Девушка посмотрела на молодого канатоходца. Тот почувствовал ее взгляд, поднял голову и улыбнулся. Он действительно был очень хорош, и Хельга поймала себя на мысли, что если бы они встретились чуть раньше или просто при других обстоятельствах, она бы… О боги, ну почему все в жизни происходит не вовремя? Почему такие красавцы либо не встречаются на пути, либо проходят мимо?

— Он тогда был совсем мальчишкой, но уже был очень красив. Это из-за орочьей крови, — опять с гордостью прибавила Ясин. — Владелец замка предложил мне продать ребенка — он, как выяснилось, очень любил развлекаться с маленькими мальчиками. Мы, естественно, отказались — какой же орк продаст свое дитя? Он отпустил нас, а потом, когда мы отъехали, его люди напали и выкрали Орку. Мних был ранен, его отец — убит, Гамсу сломали руку. Я сама… я тогда ждала третьего ребенка, и меня так ударили в живот, что… В общем, дело было плохо. И тут нас нашел Дар. Он помог, вылечил Мниха и Гамса, а потом пошел в тот замок, один, и вывел мне Орку.

— И ему никто не помешал? — с содроганием спросила Хельга, которая по роду службы иногда сталкивалась со случаями похищения детей у бедняков. Чаще всего маленькие девочки оказывались в постелях знатных извращенцев, а мальчишек либо травили собаками, либо ставили на них запрещенные опыты. Если убитые горем родители заявляли протест, дело чаще всего оканчивалось штрафом, причем большая часть денег шла в казну, лишь какие-то крохи перепадали родителям. Да и то — если ребенок оказывался единственным у этой пары. Только однажды такой лорд-убийца оказался в крепости — но для этого понадобилось, чтобы сорок детей расстались с жизнью в течение полутора лет.

— А кто ему сможет помешать? — со странной интонацией промолвила Ясин. — Он маг. И вот что я тебе скажу, девочка, будь с ним осторожна. Я чувствую людей и знаю, кому можно доверять, а кому — не стоит. Дар нам помог, но… есть в нем что-то, в чем я не могу разобраться. Наверное, моих сил для этого недостаточно, а может быть, дело в чем-то еще.

— А может быть, это просто мое личное дело, — произнес над их головами глухой голос.

Хельга вскочила, шарахнулась в сторону, когда, переступив через бревно, к костру шагнул Даральд. Он словно похудел и постарел на несколько лет. Волосы сальными прядями висели по бокам землисто-бледного лица, под глазами набрякли мешки. Орка тут же оставил собаку и кинулся наскрести из котелка кулеш, но маг покачал головой:

— Пить.

Молодой канатоходец бросил миску и протянул жбан с теплым пивом. Все молча ждали, когда врачеватель напьется.

— Ну как?

— Нормально. Как всегда. — Отставив жбан, Даральд облизнул тонкие бледные губы. — Жить будет. Мних, мне нужна повозка, чтобы его отвезти. Оставлять тут больного нельзя.

Клоун кивнул.

— Где ты живешь? Далеко? — только и спросил он.

— Рядом. У самой Стены.

Стеной назывались остатки крепости, когда-то отделявши сердце Альмрааля от предместий. Почти везде Стена была разрушена, уцелело только несколько небольших участков. Поэтому четкой границы между Старым и Ветхим городом не существовало.

Теплая ладонь взяла ее руку. Хельга оказалась рядом со своим мужем.

— Как вы себя чувствуете, сиятельная? Как нога? Болит? Вспомнил наконец-то! Хельга так разозлилась, что не обратила внимания на это холодно-вежливое «вы».

— Нет, все прошло с вашей помощью, — огрызнулась она. — Могу сплясать или вон с Оркой по веревке пройтись!

— Там речь шла о жизни и смерти, — холодно ответил Даральд. — Неужели вы настолько не любите династию, что ставите свои интересы важнее интересов короны?

— Ах, извините, — язвительно улыбнулась девушка. — Я и не знала, что вы — верноподданный короны! И это после того, что они для вас сделали?

— Что бы они ни сделали, я это заслужил. Наказаний без вины не бывает. — Даральд тонко улыбнулся. — К тому же, в конце концов, я не так много потерял. Титула у меня не было и прежде, вырос я не здесь, о своей принадлежности к династии узнал только пять лет назад. А теперь у меня еще и жена есть!

— И вы этому рады? Большинство мужчин полагают женитьбу самым большим несчастьем в своей жизни!

— А вы так хорошо знаете мужчин? — Даральд внимательно разглядывал ее лицо.

Под его пристальным взглядом Хельга смутилась.

— Снимайте сапог.

— Что?

— Дайте, я осмотрю вашу ногу.

— Здесь? — Девушка внезапно вспомнила, что они до сих пор у костра, а вокруг сидит тактично притихшая семья циркачей.

— Можем пройти за повозку. Или даже залезть внутрь. Она крытая, думаю, нас не будет видно и слышно. Конечно, если у вас нет привычки кричать.

С этими словами он встал и подал ей руку, приглашая подняться и проследовать за ним.

Внутри повозки было темно, тесно, пахло старыми тряпками, краской, псиной и еще чем-то неуловимым. Хельга невольно потянула носом, и Даральд догадался в темноте о ее чувствах.

— Здесь они хранят свои вещи. А спят на улице. В любую погоду.

— Даже под дождем или снегом?

— Снег? А что это… Ах да! Я видел.

— Вы видели снег? — не удержалась от колкости Хельга. — Неужели?

— Я видел многое. Я побывал даже на Радужном Архипелаге и плавал к Железным Островам. Вы знаете, где это?

Хельга кивнула. На всех картах мира Железные Острова помещались на крайнем западе. Это был довольно большой архипелаг, как считалось, остаток континента, погибшего в результате катаклизма. Легенды говорили, что именно там жили предки тех, кого впоследствии назвали богами. Во всяком случае, где-то должна же быть земля, по которой ступали копыта самого Белого Быка?

Даральд усадил ее на сундук, встав на колени, стянул с ноги сапог. Хельга всхлипнула, вцепилась руками в края крышки. Рана запеклась кровью, когда сапог сняли, кровь потекла с новой силой. Не обращая внимания на чувства жены, Даральд стянул пропитавшийся кровью носок, закатал порезанную штанину и, утвердив ее ступню на своем колене, внимательно осмотрел рану. Вернее, ощупал, поскольку в повозке было темно.

— Немного потерпите, — сказал он. — Будет больно.

— Умм-с-с-с-с… — зашипела Хельга сквозь зубы. — Мама!

— Я же сказал — будет больно! Какого Ящера вы дернулись? Теперь останется шрам.

Девушка открыла зажмуренные до красных пятен глаза. Оказывается, они успели привыкнуть к темноте, она увидела, что Даральд сидит на полу, держит ее ногу двумя руками — одной за щиколотку, а другой чуть повыше. И даже слегка поглаживает кончиками пальцев.

— Жалко, — промолвил он. — На такой красивой ножке — останется шрам.

Около коленки обнаружился багровый рубец. Кожа вокруг него была странно бледной.

— Вам-то что до того? — обиделась Хельга.

— Как-никак это нога моей жены, — ответил он странным голосом.

— О которой вы почти забыли!

— О, а мы умеем обижаться! — улыбнулся Дар. — По счастью, удар пришелся на переднюю часть. Клинок скользнул по кости. Если бы на его пути встала мышца, рана была бы намного серьезнее. Возможно, вы бы хромали всю оставшуюся жизнь… А что до вашей обиды, сиятельная, я просто расставил приоритеты и первым помог тому, кто не мог ждать.

Упоминание о принце Кейторе, чье тело всего полчаса назад с развороченным мечом животом она видела на столе в палатке ясновидящей Ясин, заставило Хельгу прикусить язык

— Да.

— Кейтор был… э-э… серьезно ранен?

— Он был мертв.

— Что? — Девушка подалась вперед. — Но как же тогда…

— Я некромант, — вздохнул Даральд. — Мы не только поднимаем из могил покойников и заставляем призраков исполнять свою волю. Мы можем еще и спасать жизнь, возвращая души из-за Черты. А тут и возвращать ничего не надо было — душа принца так и топталась рядом. Видимо, не могла поверить, что с ее прежним вместилищем так обошлись. Так всегда бывает в случае внезапной смерти. Оставалось только заплатить.

— Что заплатить?

— Обычную цену Стражам Черты. За то, что позволили пересечь границу в обратном направлении. Обычно Стражи пропускают только туда, но никогда — обратно. Чтобы выйти и кого-то вывести, нужно платить. Войти можно бесплатно.

— А… что платить?

— Как обычно — жизнь за жизнь. Как вы думаете, почему так не любят людей моей профессии? Ведь мы зачастую справляемся там, где все прочие целители только разводят руками. Более того — я побывал в монастыре Девы Леснички[6] — один из немногих мужчин, кому позволили переступить его порог не для того, чтобы излечиться, а для того, чтобы научиться лечить. Я там прожил целых четыре месяца как ученик! Вы можете представить мужчину, которого жрицы Девы Леснички учили, как лечить больных?

— Нет, — честно ответила Хельга.

— И правильно, что не можете, — кивнул Даральд. — Потому что из четырех месяцев только один я прожил как ученик. Три остальных я был у них в роли наставника! Учил целительниц ордена, как вытаскивать мертвых с того света. Меня приглашали задержаться подольше, но я не стал.

— Почему?

— Повторяю — плата за возвращение с того света слишком высока. Жизнь за жизнь. Немногие согласятся ее платить.

— То есть…

— Чтобы воскрес кто-то из мертвых, надо, чтобы с жизнью взамен него расстался кто-то из живых. Например… Вам Ясин уже рассказала, как мы познакомились?

— Да.

— А она сказала, как мне удалось вытащить этого парня — Орку?

— Вы пошли в тот замок и…

— Да не в замок, — Даральд досадливо поморщился, — а всего лишь ко рву возле сточной ямы, немного подождал, пока туда сбросят мертвое тело. Потом просто спустился и достал.

— Они его убили? Орку? — понимающе кивнула Хельга.

— Нет, — в темноте странно сверкнули глаза мужа. — Это я убил его. Обычные чары. Зачем владельцу замка труп? Он же не некрофил! Вот он и распорядился избавиться от тела. А я его просто воскресил. И отдал за это жизнь его нерожденного брата. Все равно после того, как Ясин избили солдаты, ее ребенок был уже не жилец. Как целитель я мог бы спасти малыша, но Ясин так убивалась по Орке… пришлось выбирать, и я выбрал того, кому в тот миг было намного больнее и страшнее. Кстати, те самые чары по касательной задели еще кое-кого из обитателей замка, так что там вскоре состоялись пышные похороны. Вот только в окрестностях не нашлось ни одного некроманта, который согласился бы воскресить тех покойников. Да и, правду говоря, не нашлось никого, кто согласился бы заплатить за эти обряды.

— А кто заплатил за воскрешение Кейтора? — вспомнил Хельга.

— Я.

Хельга подалась вперед, уперлась ступней мужу в бедро.

— Но вы же того… живой?

— Конечно, я живой. Я расплатился собой. Отдал один год жизни. Это всем известно и применяется по всему свету. Так что в вашем распоряжении, делла, только тридцать четыре года. Но эти годы я весь ваш — если вы не передумаете и не решитесь на развод.

— Тридцать четыре года — это очень долго, — рискнула высказаться Хельга.

— Вы уверены? Я прожил тридцать шесть лет и просто не заметил, как они промелькнули. — Дар улыбнулся одними глазами. — Вот помяните мое слово — время течет так быстро, что за ним невозможно уследить. Иногда бывает жаль тратить его на всякие глупости.

Он вдруг улыбнулся яснее и погладил ее голую ногу, постепенно поднимаясь все выше, до колена и к бедру. Хельга попыталась отодвинуться, но мужчина был сильнее. Он просто схватил ее за другую ногу и стянул с сундука, усадив себе на колени.

— Что вы делаете? — зашипела девушка, чувствуя, как муж начинает ее раздевать.

— Я сегодня поднялся на две из трех ступеней бытия, — на ухо Хельге прошептал мужчина. — Одну жизнь я отнял, другой помог продлиться, а теперь хочу создать третью… или третьего, кто получится. Поможешь мне?

Его губы коснулись ее уха, скользнули по шее, и девушка поняла, что не может сопротивляться.

Не дойдя до повозки нескольких шагов, посланный за одеялами канатоходец Орка остановился, прислушался и вздохнул. Придется подождать, пока все закончится!

К утру стало ясно, что принц Кейтор пропал.

Гвардейцы прочесали весь дворец вместе с оранжереей, конюшнями, парком, прудом и прилегающей территорией. Спускались даже в подземелья, где хранили вино и содержали кое-кого из посвященных в государственные тайны. Лазили на чердак, прошли даже по крыше, не говоря уже о том, что в самом дворце устроили настоящий обыск, не погнушавшись заглянуть в шкафы и сундуки, рылись в личных вещах самой королевы и принцессы-невесты, которую, как иностранку, сначала хотели оградить от досмотра. Фрейлины невесело или, что не заглянули только им под юбки. А так — провеяли все места, в которых мог укрыться человек. Даже тесто, приготовленное с вечера для утренних булок, и то истыкали древками копий — с принца Кейтора сталось бы захотеть попробовать теста и утонуть в чане.

Поиски не дали результатов, и с первым же ударом колокола, возвещавшим о начале нового дня, десять гвардейцев поскакали к дому начальника Тайной службы, лорда Дарлисса.

С его приездом — он завернул к себе в департамент и прихватил кое-кого из сотрудников — дела пошли живее. Хотя бы потому, что лорд Дарлисс, оставив гвардейцев с унылым видом шарить по кустам и приподнимать портьеры, собрал всех, кого мог найти, в том же зале, где вчера вечером шел спектакль и, выйдя на сцену, громко объявил:

— Я не верю, что человек может пропасть без следа. Даже такой, как наш Кейтор.

Среди придворных послышались смешки. Принц Клеймон покосился на сидевшую рядом с ним принцессу-невесту:

— Кейтор всю жизнь куда-то пропадал. Это у него с детства!

— Так вот, — слегка повысил голос лорд Дарлисс. — В любом деле есть свидетель. И я практически уверен, что кто-то из вас что-то видел или слышал. Возможно, кто-то даже успел о чем-то переговорить с принцем. Я хочу, чтобы этот человек мне все рассказал. Это поможет в поисках. Если же свидетель почему-то стесняется, то, — он посмотрел за обе кулисы по очереди, — я через несколько минут буду ждать его за кулисами для конфиденциальной беседы. Обещаю, что ни одно слово не пойдет дальше моих ушей. В крайнем случае я готов согласиться на тайную встречу.

— Неужели все настолько серьезно? — подал голос король Клеймон.

— Я всегда отношусь к своей работе серьезно, — ответил лорд Дарлисс— Все всё поняли или мне повторить?

— Не надо! — встала принцесса Лиана. — Я все поняла. Г мы можем поговорить?

— Сиятельная делла? — принц Клеймон вытаращил глаза. — Вы?

— Лорд Дарлисс, — принцесса протянула руку, подходя к авансцене, — я готова ответить на ваши вопросы.

Разговор начальника Тайной службы и ее высочества длился полчаса, все это время наследник престола изводил себя ревностью, меряя шагами пространство перед сценой.

— О чем они так долго могут говорить? — ворчал он. — Видела — не видела! И все! Я, например, не видел и больше ничего сказать не могу!

— Если они так долго там сидят, значит, ее высочеству есть что сказать, — мягко промолвил остановившийся рядом молодой человек, одетый скромно, но в цвета знатного рода. Так мог одеваться бедный родственник или слуга, облеченный большим доверием. Во всех случаях наследники престола не снисходят до бесед с такими мелкими сошками, но на камзоле молодого человека сверкала бляха Тайной службы, и принц Клеймон вопросительно приподнял бровь.

— Что-что? — невнятно пробурчал он, подражая отцу.

— Я говорю, что если свидетель готов к сотрудничеству, он может стать источником крайне полезной информации, — мягко повторил молодой человек. — Лорд Дарлисс учит, что в каждом, даже самом секретном деле, всегда есть человек, который что-то видел, слышал или знает больше других. Важно найти этого человека и вытянуть из него информацию.

— Хороший кнут и каленое железо — и признается любой.

— Э, батенька, да это просто каменный век какой-то! — улыбнулся собеседник. — Да и потом — кто же в здравом уме станет пытать ее высочество или хотя бы вас?

— А меня-то за что? — Принц стрельнул глазами по сторонам с таким видом, словно его только что поймали с ножом в руке над окровавленным куриным трупом.

— Как же? Ведь, если не ошибаюсь, пропавший принц — ваш младший брат?

— А вам какое дело? Что вы все спрашиваете и спрашиваете?

— Работа у меня такая — спрашивать. Позвольте представиться — младший дознаватель Веймар делль Тирс— Веймар одернул камзол и прищелкнул каблуками, но тотчас расслабился и облокотился о сцену — Так вы что-нибудь видели?

— Нет, — попятился принц.

— И ничего не слышали?

— Нет.

— И ничего не знаете?

Расстояние между ними все увеличивалось, поскольку Веймар не трогался с места, только смотрел на наследника престола внимательно и спокойно. А тот, отступая с каждым словом, уже начал паниковать, поневоле повышал голос и понимал, что на него сейчас начнут обращать внимание.

— Спокойнее, ваше высочество, — улыбнулся Веймар. — Вы ведете себя так, словно это вы во всем виноваты. Не привлекайте лишнего внимания. Подойдите поближе и давайте побеседуем как цивилизованные люди.

— Я ничего не знаю! — воскликнул принц. — Кейтор всегда был не в себе! Он вечно носился с какими-то идеями. А в последнее время был убежден, что при дворе существует целый заговор с целью убить короля! Никто — вы поговорите с придворными и слугами — ничего не знает, и только Кейтору все известно. А что из этого следует? Только одно — что он сам этот заговор и организовал! Или придумал, чтобы казаться более значимым. А на самом деле он просто выпендривается перед моей невестой! Ее высочество сама призналась, что меня любит. Еще при нашей первой встрече. А его она просто находит забавным… хотя я не понимаю, что в нем такого забавного. Он же у нас как придворный шут на полставки! Ну разве можно любить шута?

Веймар слушал очень внимательно, качая головой, поддакивая и хмурясь в нужных местах. Принц Клеймон говорил много, но не по делу. Младшему дознавателю нужно было хотя бы одно имя, хотя бы одна зацепка, но ничего подобного так и не прозвучало. В то же время наследник престола сказал кое-что важное, над этим следовало подумать в дальнейшем.

Дождавшись, пока принц выдохнется, Веймар отвесил ему поклон:

— Благодарю ваше высочество за то, что уделили мне минуту своего драгоценного внимания. Не беспокойтесь, делу будет дан ход! Разрешите откланяться!

— Э-эй, постойте! — Принц поймал Веймара за плечо. — Какому еще делу? Какой ход?

— Делу о пропаже вашего брата и нашего сотрудника! — пожал тот плечами. — Не беспокойтесь. Мы его найдем!

Но первые поиски результатов не дали.

Принцесса Лиана сообщила лорду Дарлиссу о том, чем именно собирался заниматься принц Кейтор после того, как распрощался с нею. Если соединить эти сведения с показаниями, которые дали Веймару, сами того не подозревая, остальные члены королевской семьи, и вспомнить, чем закончились результаты поисков, вывод напрашивался один, — принц все-таки нашел какие-то следы, и это привело к печальному результату. Кейтор мог быть где угодно — вплоть до того, что он не покидал дворца, а перемещался по нему с такими ловкостью и проворством, что всегда успевал уйти с пути поисковых групп.

Отправив Веймара беседовать со слугами — то есть проделывать за Кейтора его работу, — лорд Дарлисс отправился за городской стражей: следовало прочесать хотя бы окрестности дворца и отыскать других свидетелей.

Время перевалило за полдень. Король Клеймон раздраженно мерил шагами кабинет. На столе стояли непочатый бокал вина и бутерброд с ветчиной — верный дворецкий решил подкрепить силы короля, который с утра не выпил даже глотка воды. Но король и смотреть не хотел на еду, пока ему не доложат о результатах.

Тихий стук и шорох платья отвлекли его от тяжких дум.

— Ваше величество…

Король стремительно обернулся, и на миг все мысли покинули его разум.

Она все-таки пришла, все-таки переступила порог комнаты, в которой он находился. Герцогиня Гвельдис делль Ирни стояла на пороге, держась обеими руками за створки двери и явно смущаясь.

— Мне показалось, ваше величество, что вы меня звали? — промолвила она. — Если нет, я уйду.

Королева после того, как все вернулись из театра, заперлась у себя и дала волю слезам. Король поневоле остался один. Он растерянно помотал головой:

— Нет-нет, что вы… то есть…

— Я все понимаю, ваше величество, у вас такое горе, — проворковала герцогиня, переступая порог. — Вы так любили своего сына…

— Да при чем тут любил — не любил! — всплеснул руками король. — Просто Кейтор… наша общая головная боль!

— Я вас понимаю. — Гвельдис подошла поближе. — Это так горько, когда дети приносят родителям одни огорчения! Но за это мы их и любим?

Свою собственную дочь Гвельдис любила именно за то, что девочка сейчас была слишком взрослой, чтобы доставлять матери лишние хлопоты. Ее отдали нянькам и воспитателям, и родительница вздохнула свободнее.

— Мой лорд, — она приблизилась вплотную, — это такая огромная потеря! Если бы вы знали, как я волнуюсь!

Герцогиня действительно волновалась, но вовсе не из-за жизни какого-то там принца. Лорд Дарлисс, примчавшийся вместе с толпой коллег и солдатами городской стражи, оцепил дворец и пояснил, что до выяснения всех обстоятельств всякий, кто без его личного разрешения попытается войти или выйти, становится главным подозреваемым. Герцогиня ничего не знала о судьбе брата и охранника. Удалось ли им убить принца? Куда они дели труп? Все ли прошло гладко? На эти вопросы у нее не было ответов и, судя по всему, ей предстояло мучиться неизвестностью еще долго.

— Чем я могу вам помочь? — нежно промолвила она, заглядывая в лицо королю.

Против воли Клеймон загляделся на женщину. Надо же! Столько времени она вела себя неприступно и гордо, а стоило случиться беде, и вон нате, пожалуйста! Сама идет в объятия. Если бы не обстоятельства, король бы уже воспользовался моментом, но сейчас он мог только вздохнуть и покачать головой:

— Вряд ли вы сможете что-то сделать, сиятельная делла…

— Я придумала! — внезапно воскликнула Гвельдис. — Вы можете пригласить мага, который хотя бы скажет вам, жив ваш сын или нет? Как знать, может быть, он укажет его местонахождение?

К чести короля, тот умел схватывать на лету.

— Вы тысячу раз правы, герцогиня! — воскликнул он, взял ее руки в свои и поцеловал. — Я немедленно пошлю кого-нибудь в храм Белого Быка! Благодарю вас! Я ваш должник!

Воспользовавшись моментом, Гвельдис быстро прижалась к королю всем телом, обещая и намекая на то, какую плату она может потребовать за услугу. В следующий миг они разжали объятия, и Клеймон громким голосом позвал секретаря. Дознание дознанием, но одно другому не мешает!

Покинув королевский кабинет, Гвельдис бросилась к себе в покои. Ее била дрожь. Она понимала, чем рискует, — ведь маг может не только определить, жив ли принц, но и вывести на след убийц. Впрочем, герцогиня, кажется, предусмотрела все.

ГЛАВА 13

Первыми словами принца Кейтора были:

— Во, блин, гоблин! Где я?

— Здесь, — ответил глухой усталый голос.

— Блин! Так это ты? Ну держись! Да я…

Кейтор попытался приподняться, но тут же рухнул назад, придавленный к постели сильными руками:

— Лежать!

— Дохлый гоблин! — выругался принц. — Так это ты? — Я.

— Ну я тебя сейчас…

Он попытался приподняться, но снова упал на что-то мягкое. Две сильные руки прижали его к постели.

— Да я тебя… Да ты у меня, — пыхтел принц, пытаясь выпрямиться.

— Лежать. — Холодный голос приморозил его к постели. — Я и так слишком долго возился.

Какое-то время Кейтор бестолково сучил ногами и руками, как перевернутая черепаха, а потом обмяк.

— Да пошел ты к гоблинам! — выругался он. — Где я?

— Не беспокойтесь, вы на этом свете, — ответил негромкий голос.

Поскольку гоблинов презирает большинство разумных рас, то и само название «гоблин» считается ругательным во всем обитаемом мире.

— А ты кто?

— Неважно. Пожалуйста, помолчите. Я очень устал!

— Блин, темно, как в могиле! — Принц повертел головой. — А все-таки где я?

— Вот болтун! Полчаса как выкарабкался с того света, а уже так меня достал!..

В темноте прозвучал легкий щелчок, в изголовье зажглась свеча. Кейтор огляделся. Он лежал в просторной комнате, погруженной в темноту. Свеча была единственным источником света.

— Лежи-лежи, — произнес человек, склонившийся над ним.

— Погоди. — Кейтор напрягся. — Я тебя знаю?

— Да. Возможно.

Принц прищурился.

— Это не ты! — разочарованно протянул он. — Но я тебя где-то видел! Погоди-погоди, я сам вспомню! У меня знаешь какая память!.. Э-э… В прошлом году, на турнире? Нет? Тогда этой весной, на балу в честь помолвки…

— Да уж, память отменная! — фыркнул Даральд и зажег еще несколько свечей.

— Вот гоблин! — Кейтор приподнялся на постели. — Точно! А я все думаю — где я тебя видел? Спасибо, что ты…

— Во-первых, не «тебя», а «вас», — ледяным тоном перебил Даральд. — А во-вторых, мы в расчете. Вы, принц, спасли меня от костра, а я не дал вам умереть вчера ночью. Мы квиты!

— Ага. — Кейтор повертел головой, осматривая просторную полутемную комнату с плотно занавешенными окнами и скромной обстановкой. Кроме широкой постели, прикроватного столика, заставленного всякими бутылочками, мисками и прочей посудой, а также кресла, другой мебели здесь не было. — Где мы?

— В доме женщины, которая согласилась приютить вас у себя на первое время. Потом вас доставят во дворец.

— Куда? — Принц даже подпрыгнул. — Но мне нельзя во Дворец! Я должен выследить гада, который меня ударил!.. Я же видел его лицо! Смутно, правда, но все равно… Слушай, а что со мной было? Он меня, ну того… серьезно ранил?

— Угу. — Даральд легким тычком отправил принца обратно в постель. — Не шевелитесь, а не то швы разойдутся. Вам и так повезло — вы пробыли без сознания всего девятнадцать часов. Обычно для выздоровления требуется от десяти дней до месяца. У вас железное здоровье, юноша.

— Где швы? — Кейтор немедленно откинул одеяло и уставился на тугую повязку, охватывающую его живот. — Ни фига себе! Это чего такое было?

— Обычный меч. Двойной удар, последний раз меч провернули в ране, чтобы увеличить площадь поражения. От таких ран не оправляются. Вам следует лежать еще по меньшей мере девять дней!

— Чего? — Кейтор от возмущения даже сел, откинув одеяло. — Ну знаете, я не намерен тут валяться, пока этот гад разгуливает на свободе! Я его из-под земли достану! Нападать на принца крови при исполнении… Он еще узнает, кто такой принц Кейтор! Да я его…

Даральд резким толчком опрокинул принца на постель и навалился на него, силой удерживая на месте.

— Послушай, ты, мальчишка! — прошипел он. — Я возился с тобой почти полтора часа, вытаскивая с того света! Отдал за тебя год жизни! Из-за тебя и твоей глупости два дня назад меня чуть не сожгли на костре. Вчера ночью я убил человека и оставил там свою индивидуальную магическую подпись: «Здесь был Дар!» — по ней меня можно найти и снова отправить на костер. А сегодня я до сих пор сижу над тобой, слежу, чтобы у тебя не началось заражение крови! Я устал от тебя! Устал вообще, понимаешь? И я тебя прошу — пока только прошу! — не зли меня, сопляк! Я ведь не только старше тебя! Я прихожусь тебе дядей, так что изволь вести себя соответственно! Если я скажу «лежать» — ты будешь лежать как миленький! Потому что я здесь врач, а ты — мой пациент! Понятно?

Он выдохся, заметив, с каким невинным выражением лица слушает его Кейтор.

— Ничего-ничего, продолжайте, пожалуйста, — вежливо попросил тот, когда Даральд замолчал, сопя носом. — Вы очень интересно рассказываете!.. Кстати, чем это тут так приятно пахнет?

— Нечуй-травой. — Даральд не спеша выпрямился. — Я окуривал ею вас и обрабатывал раны, чтобы избежать воспаления.

— Мм… — Кейтор мечтательно облизнул губы. — Вот бы сейчас сигаретку.

— Курение — яд! — наставительно заметил Даральд. — Хотите жить — бросайте эту вредную привычку!

Кейтор не успел ничего ответить — скрипнула дверь, и в нее просунулась голова Хельги:

— Даральд, там пришли!

— Кто?

— Городская стража и… э-э… жрец Белого Быка. — Девушка растерянно оглянулась. — Они ищут Кейтора. Говорят, что следы привели их к этому порогу.

Даральд медленно встал.

— Хорошо, — произнес он. — Я сам спущусь и поговорю с ними. А ты пока посиди с принцем.

Девушка уселась в кресло, еще хранившее тепло мужского тела. В комнате царила прохлада — большая часть помещений замка до сих пор не отапливалась, поскольку жило здесь слишком мало народа, чтобы тратить дрова на обогрев огромного здания. Да и Даральд с Хельгой находились тут всего второй день и занимали всего несколько комнат.

— Привет, — подмигнул сослуживице Кейтор. — Как семейная жизнь?

— Нормально, — пожала плечами девушка. — Это я тебя нашла. Случайно. Я спугнула твоих… убийц. Одного из них потом убил Даральд, а другой убежал.

— Ты мне позже все расскажешь, ладно? А сейчас, — Кейтор посмотрел на плотно закрытые двери, — слушай, я курить очень хочу. У тебя нет?..

— Он все отобрал, — вздохнула Хельга. — Сказал, что курение — это яд.

— Мне сказал то же самое, — помрачнел принц.

В коридоре послышались шаги, потом дверь распахнулась, на пороге возник Даральд в сопровождении высокого статного толстяка с пышной гривой темно-русых волос, в белоснежной хламиде и плаще точно такого же белого цвета. Округлое лицо толстяка чем-то походило на женское — то ли полным отсутствием растительности на лице, то ли мягкими чертами и капризным выражением. Отстранив Даральда, неизвестный прошел к постели и, склонившись над Кейтором, стал водить в воздухе руками, словно что-то ощупывал.

Хельга невольно отодвинулась в сторонку, стараясь стать как можно незаметнее. Как любая нормальная женщина, она не любила служителей Белого Быка, именовавшихся «телятами», из-за того, что большинство было евнухами. И это несмотря на то, что Белый Бык являлся покровителем плодородия, богатства и магии! Сейчас над постелью Кейтора склонился один из магов-целителей

— Да, вы правы, — высоким женственным голосом промолвил он. — Состояние средней тяжести, но стабилизируется. Я сам прослежу за раненым. Опасности для здоровья нет.

— Все, Кейтор, — развел руками Даральд. — Собирайся, за тобой приехали! Велено доставить тебя во дворец!

Весть о том, что принц действительно найден там, куда указала нить магического поиска, взбудоражила дворец. Даже слуги побросали работу и столпились в коридорах и под лестницами, пытаясь увидеть, как четыре гвардейца бережно несут носилки, на которых полулежит забинтованный Кейтор. Рядом с важным видом вышагивал «теленок», изредка посматривая на пациента. А тот вертелся на носилках с риском свалиться и махал рукой.

— Всем привет! — выкрикивал он. — Ого, сколько народа! И все ради меня одного? Папа, привет! Я его все-таки видел! Того типа! Он существует! Это он меня проткнул! Представляешь — проткнуть меня насквозь? Я сам не поверил, когда он это сделал! А потом меня хотели утопить в канале. Вот так запросто — привязать к ногам камень и — бултых!

— Только у них все равно ничего бы не получилось, — проворчал принц Клеймон. — Такие, как Кейтор, не тонут.

— Милый, как тебе не стыдно, — натянуто улыбаясь, прошептала королева-мать. — Это же твой брат…

— Это головная боль всего королевства, а не брат, — также старательно растягивая губы в улыбке, ответил старший принц.

— Мама! — продолжал тем временем Кейтор. — Ты за меня не волнуйся! Я уже опять живой! Ну правда, сначала меня немножко убили, но потом я воскрес!

— Вот гад, — невольно прокомментировал эти слова принц Клеймон, — ничего его не берет!

— Вы что-то сказали? — послышался рядом звучный бархатный голос.

Стремительно обернувшись, принц уставился на новую придворную даму своей матери, герцогиню Гвельдис а-делла Марс делль Ирни. Поговаривали, что его отец положил на нее глаз. Она действительно была очень красива. Настолько красива, что принц смутился.

Гвельдис одарила его улыбкой, которая заставила наследника престола покраснеть.

— Вы что-то сказали? — повторила она своим неповторимым голосом. — Или мне показалось? Знаете, очень похоже, что вы желаете смерти своему младшему брату!

— Пожелаешь ему смерти, как же, — принц Клеймон проследил за носилками, которые как раз проплывали мимо него, и помахал братцу рукой, — он и не в такие переделки попадал — и все как с гуся вода! Ничего его не берет!

— А вы все пробовали? Вопрос был задан на ушко.

— Как это?

— Ну кинжал, яд, удавка, благородная сталь, наконец… Нет, сталь была только что! Но, может быть, есть еще и магия?

— А, — отмахнулся наследник, но вдруг насторожился: — А к чему весь этот разговор? Что вы хотите этим сказать?

— Я — ничего. — Длинные ресницы вспорхнули, и принц Клеймон невольно проследил за их полетом. — Мне показалось, что вы собирались подстроить смерть младшего брата! Я не предлагаю ничего. Это не мне принц Кейтор будет вечно дышать в затылок, не я буду бояться его растущего влияния, не мой сын однажды сцепится с его сыном в смертельной схватке. Вы разве не знаете историю? Каждые тридцать — сорок лет в династии случается переворот. И новый король казнит всех своих родственников мужского пола… ну или почти всех. Последний раз такое было тридцать один год назад.

Герцогиня замолчала на полуслове и отступила, прячась за придворных дам. Эта леди никогда не носила пышные одеяния со множеством оторочек и складок, полагая, что красивую фигуру надо показывать, а не прятать. И сейчас ее тонкий гибкий стан просто растворился среди дам и девушек, составлявших свиту королевы-матери.

— Тпру, стоять! Стоять, я сказал! Задний ход… Клей! — раздался над принцем жизнерадостный вопль. Перевесившись с носилок, Кейтор помахал перед носом брата рукой. — Ты чего? Я тебе битый час ору, а он не реагирует! Ты чего такой вялый? Тоскуешь небось? А хочешь, я тебя в следующий раз с собой возьму? Впечатлений огребешь выше крыши!

— Сейчас ты, кажется, огребешь кое-что другое, — процедил старший брат. — Вон отец идет!

Король Клеймон действительно шел навстречу носилкам младшего сына, спеша прекратить представление. Обычно короли строго придерживаются правил этикета, особенно перед лицом иностранных гостей, а тут присутствовала принцесса-невеста Лиана со свитой. По протоколу королю полагалось сделать пять шагов — все-таки он приветствовал сына. Но, видя, как ведет себя Кейтор, король сорвался с места. Только королевское воспитание и осознание того, что на них все смотрят, помешало ему на ходу стянуть с себя пояс, дабы выпороть дорогого сыночка.

— Папа! — тот мигом переключился на короля. — Привет! Ты не волнуйся! Со мной все в порядке! Я там, правда, немножко умер, но меня уже воскресили! То есть я совсем живой! Меня даже потрогать можно! На!

Услышав слова «немножко умер», придворные поспешили очистить пространство. Кейтор встрепенулся.

— Вы куда? — завопил он. — Я живой! Честно-честно! Меня настоящий некромант исцелил! Тот самый, которого ты еще хотел позавчера сжечь. Ну тогда одна моя знакомая за него замуж вышла!.. Эй, Лиана! Ваше высочество! — С высоты носилок принц заметил принцессу и помахал ей рукой. — Мы с вами про тот обычай вспомнили! Он сказал, что это он долг отдал! Круто, правда? И еще круче знаете что? Он оказался моим родственником! Двоюродным дядей, представляете?

— Уп… бл… с-с… — только и смог вымолвить король Клеймон, тормозя на полном ходу о доспехи кого-то из гвардейцев. — Что вы стоите? Несите его высочество в покои! У него бред! Какой еще дядя?

— Двоюродный, папа! Самый настоящий! Эй, а куда вы меня тащите? — засуетился принц, заметив, что носилки спешн понесли к боковой двери. — Несите назад! Не хочу! Я здоров!

— У него точно бред, — процедил король и, подозвав к себе «теленка», произнес повелительным тоном: — Проследите, чтобы за моим сыном были установлены строгий уход и надзор. Я не желаю повторения инцидента!

Придворные вертели головами и перешептывались. Где-то за дверями слышались удаляющиеся вопли принца Кейтора:

— Поставьте меня на пол! Это насилие над личностью! Я буду жаловаться соседям! Подам апелляцию! Так нельзя обращаться с разумными существами! Пустите меня-а-а! Я не хочууу!

Скрывшаяся за спинами щебечущих дам, Гвельдис кусала губы. Ничего не получилось! И известий от брата до сих пор нет! А тут еще эти выкрики принца относительно какого-то нового родственника… Уж не тот ли это «граф делль Орш»? Позавчера его собирались сжечь на костре, а сегодня он жив-здоров и спасает принца крови от смерти. Он должен быть устранен, это не вопрос. Кроме того, надо разобраться с принцем. Неужели ей все придется делать самой?

Король Клеймон ворвался в покои принца Кейтора вслед за гвардейцами. Того как раз уложили на постель, «теленок» сменил ему повязку и наложил на раны новое исцеляющее заклинание. Приподнявшись на локтях, Кейтор с любопытством следил за его манипуляциями.

— А вы знаете, мой дядя лечил меня совсем не так, — поделился он впечатлениями.

— Конечно! — высоким голосом ответил евнух. — Там применялась некромантия, которая суть — темная наука, призванная служить смерти. А мы, телята Белого Быка, служим жизни во всех ее проявлениях!

— А вопросик можно? — похлопал ресницами принц. — Но если вы служите жизни, то почему вы все кастраты?

— Жизни можно служить по-разному, и так — в том числе.

— Если ты не замолчишь, я всерьез подумаю о том, чтобы на своем опыте убедился в справедливости этого заявления! — воскликнул король Клеймон, врываясь в комнату.

— Ой, папа, ну вы и загнули! — фыркнул Кейтор. — Сказали бы коротко: «Оторву яйца и запру в монастырь!» Кажется вы уже пробовали меня запирать. Помните, что получилось?

Служитель Белого Быка торопливо встряхнул руками и боком-боком придвинулся ближе к королю.

— Может быть, вам пустить кровь? — заботливо осведомился он. — У вас сейчас стало такое лицо… пятнистое…

— Не надо мне ничего пускать, — прошипел король, сжимая и разжимая кулаки и тщетно стараясь успокоиться. — Я прекрасно себя чувствую. Просто…

— Но небольшое усмирительное заклинание можно? На вас же лица нет! Того и гляди сердце не выдержит!

— Послушай, папа, умного… э-э… специалиста, — вежливо посоветовал Кейтор. — Тебе правда не помешали бы кое-какие примочки и пиявочки. А то ты сейчас лопнешь!

— Это ты у меня сейчас лопнешь! — заорал король и стал дрожащими пальцами стаскивать расшитый пояс— А ну живо спускай штаны!

— Папа, вы чего? — заполошно заорал принц. — Я не хочу! Не трогайте самое дорогое! Мама! Кастрируют! Спасите!

— Ваше величество, — забеспокоился «теленок», — может быть, действительно не надо? Это ведь дело сугубо добровольное! Белый Бык не одобрит… каждому — свое.

— Да не собираюсь я его кастрировать! — не хуже родного сына во все горло заорал король. — Я его сейчас просто выпорю! А ну-ка переворачивайся на живот и снимай штаны! Держите его!

Этот вопль относился к гвардейцам, поскольку Кейтор сделал попытку удрать. Четыре здоровенных гвардейца-полуорка сделали шаг вперед, за руки и ноги останавливая королевского отпрыска.

— Мама дорогая! — опять зашелся Кейтор. — Прекратите это безобразие! Телесные наказания принцев крови запрещены!

— А мы назовем это «воспитательной работой»! — процедил король и размахнулся.

Он лежал на животе, уронив голову на руки, когда дверь тихонько приотворилась.

— Ваше высочество? Принц Кейтор? Вы спите?

— Нет, — пробурчал тот.

— У вас все в порядке? — Принцесса-невеста бочком проснулась в дверь и прикрыла ее за собой. — Я так за вас переволновалась! Но если вам нездоровится, я пойду…

Кейтор приподнялся на локтях.

— Нет-нет, что вы! — шепотом воскликнул он. — Вы простите, что я не приветствую вас надлежащим образом, но я того… ну болею и вообще…

— Я принесла вам целебную мазь, — промолвила принцесса, подходя к постели.

— Спасибо, не надо. Меня уже обработали…

— Это не та мазь. — Принцесса хихикнула. — Она от ссадин. Сильно вас выпороли?

— Откуда вы знаете? — вытаращил глаза Кейтор. Принцесса потупилась и принялась ковырять носком туфельки пол.

— Ну, — она немножко покраснела, — вы так кричали… то есть я подслушивала и… Дайте посмотреть!

— Что-о-о?

Кейтор двумя руками вцепился в одеяло, принцесса тут же потянула с другой стороны.

— Ну же, — пыхтела она, пытаясь стащить с принца одеяло, — дайте же мне посмотреть! Я только помажу ваши шрамы. Самому вам будет затруднительно… Ну же, не сопротивляйтесь! Я вам помогу! Да отцепитесь вы! — неожиданно рявкнула она, и Кейтор разжал руки.

Принцесса отскочила, едва удержавшись на ногах с одеялом в руках, а Кейтор попытался вскочить, вскрикнул от резкой боли в животе и рухнул на постель лицом вниз, скрипя зубами.

— Вот видите. — Сложив одеяло, принцесса подошла к постели. — Вам трудно даже шевелиться, не то, что поворачиваться. А я просто помажу вас немного мазью — и все пройдет… Не бойтесь! Мазь очень хорошая. Испытано на людях.

— Угу, — пробурчал Кейтор, пряча лицо в ладони. — Я вас прошу! Пожалуйста…

— Ничего-ничего. — Принцесса почему-то замерла, глядя на нижнюю часть спины собеседника. — Вы только не шевелитесь, хорошо?

— Угу.

— Тут нет ничего стыдного. — Девушка все-таки принялась за дело. Кейтор вцепился в подушку руками и зубами. — Подумаешь, выпороли! Меня тоже однажды высекли!

— Вас? — От неожиданности Кейтор забыл, в каком виде находится, и вывернул шею, рассматривая девушку.

— За груши, — захихикала Лиана. — Лежите-лежите!.. Мне тогда было лет семь. Мы с родителями поехали в гости к дальней родственнице. Я из кареты увидела чей-то сад, в котором ветки деревьев буквально гнулись под грушами. Я попросила отца остановиться и нарвать груш, но мне сказали, что нам некогда и что груши подадут по приезде. Взрослые, как всегда, обо мне забыли. И тогда я ночью удрала из спальни. Я оборвала бахрому с балдахина, спустила из окна, как веревку, перелезла через забор… В саду, оказывается, были собаки. Поэтому я просидела на дереве до утра, меня хватились и стали искать. Я все это время питалась только грушами и кидала огрызки в собак. А когда ко мне вышел хозяин сада, я запустила в него целой грушей и попала прямо в лоб… — Она захихикала. — Было здорово и совсем не страшно, несмотря на то, что меня обещали высечь. А потом меня все-таки выпороли… С тех пор эта мазь всегда со мной…

К концу рассказа Кейтор уже вовсю смеялся в подушку, совершенно забыв, что делают с его ягодицами.

— А знаете, — отсмеявшись, он приподнялся на локте, — я тоже однажды потерялся. Мне тогда было пять лет. Папа взял меня на маневры… постойте, это же было как раз на границе с вашим государством!

— Девятнадцать лет назад, — подхватила Лиана. — Я помню… то есть мне рассказывали. Я тогда только-только родилась и так орала по ночам, что мой отец предпочел сбежать от моих воплей в армию. И вы — что?

— Ну, я удрал от своих воспитателей и незаметно для всех перешел границу. Меня нашли на вашей заставе. И тоже выпороли. Но мне не было стыдно — один из ваших солдат сделал мне деревянную лошадку.

— Вот так. — Принцесса нанесла последний мазок, отступила на шаг, любуясь своей работой, и осторожно прикрыла нижнюю часть Кейтора одеялом. — Постарайтесь не шевелиться хотя бы какое-то время. Я ручаюсь — скоро от ваших шрамов не останется и следа. Эффект потрясающий!

— Не сомневаюсь, — процедил Кейтор, от души радуясь тому, что его снова укрыли одеялом, пока принцесса не заметила, что ее прикосновения дали побочный эффект. — Ой, больше ничего не болит!

— Я же говорила, — засмеялась Лиана. — Она специальная, быстрозаживляющая. Завтра неплохо бы снова помазать. Если хотите, я…

— Да, хочу! — воскликнул Кейтор, приподнимаясь на локтях. — То есть не хочу… То есть, ну поймите меня правильно, я… вы… ну…

Он поелозил, пытаясь устроиться поудобнее и хоть как-то отвлечься, пока девушка не поняла, что с ним происходит.

— Ну в общем, принцесса, я готов встретиться с вами, но не сейчас, а потом, когда поправлюсь. Вы меня понимаете?

— Я понимаю, — кивнула девушка. — Тогда я пойду. Спокойной ночи! Я оставлю мазь вот тут, на столике в изголовье.

Она поставила глиняный горшочек на маленький столик, и ладонь Кейтора тут же поймала ее пальцы.

— Ты подождешь? — спросил он, глядя на нее снизу вверх.

— Конечно.

Выражение лица у него было такое жалобное, что девушка прыснула и, вырвав руку, поспешила убежать.

Кейтор блаженно вздохнул и крепко обнял подушку, зарываясь в нее лицом. Спокойной ночи! Да он теперь до утра не сомкнет глаз! Принц вспоминал лицо, голос, прикосновения рук девушки, и глупая блаженная улыбка расплывалась по его физиономии. Скорее бы поправиться и совершить какой-нибудь подвиг в ее честь!

ГЛАВА 14

Хельга въехала в ворота Тайной службы и осторожно спешилась, озираясь по сторонам. Вчера произошло невероятное событие, и девушка была уверена, что это как-то отразится на ее судьбе. Торопясь, пока ее не заметили, она мышкой шмыгнула в свой кабинет и села за стол, дрожащими руками перебирая бумаги.

До самого обеда ее никто не побеспокоил. Девушка кое-как сумела справиться с волнением и даже сделала три копии одного из протоколов опроса свидетелей по вчерашнему делу.

После полудня захотелось курить. Да так сильно, что Хельга наплевала на осторожность и вышла на крыльцо, где в тени развесистой груши обычно собирались ее приятели. Тельса, сидевшая на камне, приветственно махнула ей рукой:

— Иди сюда!

— Закурить есть?

— Бери! — Ей сразу с двух сторон протянули сигары. Посмотрев, кто их дает, Хельга с некоторым удивлением заметила, что в кружке нет Веймара.

— А где он?

— Вея с утра никто не видел, — сообщила Тельса. — И вчера — тоже.

— Вчера он прибегал уже вечером, после того, как ты ушла, — проинформировал Торор. — Оставил кипу бумаг для переписи, стрельнул у меня полкоробки сигар и умчался. Я даже толком ничего не успел у него выяснить. Знаю только, что он весь день провел во дворце, вместе с лордом Дарлиссом. И сегодня опять наверняка будет там.

Разговор переключился на происшествие с принцем Кейтором. Здесь его называли просто «наш Кей» и выдвигали столько версий, что король непременно сошел бы с ума, если бы поверил хотя бы вполовину. Хельга в обсуждении не принимала участия — ей вполне хватило позавчерашнего вечера и почти суточного бдения над телом принца. Но слушала она внимательно — все-таки вчера, когда дворец и Тайная служба стояли на ушах, ее здесь не было.

Внезапно над их головами на третьем этаже стукнуло окно.

— Вон она!

Все подняли головы — сверху на них смотрел лорд Дарлисс собственной персоной.

— Письмоводитель Хельга… то есть графиня делль Орш, поднимитесь ко мне, — тоном, не допускающим возражений, приказал он и захлопнул окно.

Девушка посмотрела на недокуренную сигару, которую держала в пальцах.

— Ну все, ребята, — вздохнула она. — Я уволена!

— Не глупи. — Тельса спокойно затягивалась. — Приказа не было. Во всяком случае, я его еще не видела!

— Он может и без приказа. По собственному желанию, дескать, обязанности графини делль Орш не позволяют мне и так далее…

— А если и так, подруга, все равно успокойся! Увольнять сотрудников, как и принимать новых, могут только с первого числа каждого месяца. А сегодня уже четвертое. Сегодняшним числом приказ пройти не сможет, значит, остается только пятое. Учитывая, что шестое — выходной, обнародование приказа переносится на седьмое. То есть ты спокойно можешь работать до конца месяца!

— Спасибо, утешила, — воскликнула Хельга, бросила недокуренную сигару и направилась к заднему крыльцу. По черной лестнице можно было быстрее подняться в кабинет к начальнику Тайной службы, и хотя правду говорят, что перед смертью не надышишься, девушке хотелось поскорее покончить с неприятным делом.

Лорд Дарлисс был не один. Сбоку его стола стояло легкое креслице, которое удобно было таскать туда-сюда. Обычно именно в таких креслах сидели судьи и писцы во время выездных заседаний. Однажды, в самом начале своей карьеры, Хельга побывала на таком выездном заседании. Оно устраивалось за городом, в поместье одного из лордов.

— Присаживайтесь, делла. — Лорд Дарлисс указал ей на стул напротив, прерывая разговор. — И соблаговолите ответить на некоторые вопросы, которые вам задаст коллега Веймар делль Тирс.

Молодой человек улыбнулся и повернул к себе кипу чистых листов.

— Здравствуйте, — сказал он. — Мое имя — Веймар делль Тирс, я — дознаватель по делу, о котором мы хотели бы с вами поговорить. Извольте представиться.

— Хельга Мисса Исмираль а-делла Йодд… то есть Хельга а-делла Рутт делль Орш, — поправилась она.

— Не буду вам мешать. — Лорд Дарлисс хлопнул дверью, оставив молодых людей наедине.

Веймар тут же бросил писать и разулыбался так широко и открыто, что Хельга тоже улыбнулась в ответ.

— Представляешь, мне поручили это дело! — свистящим шепотом поведал молодой человек. — Я впервые в жизни полностью буду его вести! От начала до конца! Дело о покушении на принца Кейтора! О боги! Правда, здорово?

— Поздравляю, — искренне обрадовалась Хельга. — А при чем тут я?

— Ну как же! Это твой муж его обнаружил, ты была там, и мне надо тебя допросить как свидетеля. Я уже стольких вчера опросил во дворце — и все без толку! Девять из десяти придворных либо ничего не видели, либо ничего не поняли. Остальные… ну с ними разговор особый.

— А почему здесь? В кабинете начальства?

— Информация конфиденциальная, — посерьезнел Веймар. — Вот, прежде чем начать беседу, прочти и подпиши!

Хельга взяла бумагу. Это была обычная подписка о неразглашении государственной тайны, предполагающая, что человек заранее представляет себе, что его ждет в случае, если он решит рассказать кому-либо постороннему о том, что происходит. Поскольку она не первый год работала в Тайной службе, девушка кивнула и решительно поставила подпись.

— Итак, — Веймар убрал документ и придвинулся ближе, — давай рассказывай! Или нет, ты же знаешь мой почерк! На тебе бумагу и перо, пиши сама, а я буду только вопросы подкидывать!

Гвельдис не находила себе места.

Последние дни принесли ей одни огорчения. Сначала их всех буквально заперли во дворце, и какие-то люди допрашивали всех и каждого, не разбирая чинов и званий, не видел ли кто принца Кейтора, не слышал ли что-то, не говорил ли с кем-то. Уже после того, как его нашли и вернули в лоно семьи, допросы начались по второму кругу. К Гвельдис опять приходил какой-то мальчишка с бляхой Тайной службы на плаще и полчаса терзал расспросами. Оказывается, на принца Кейтора напали двое, и труп одного из убийц, умерщвленного с помощью магии, нашли на месте преступления. Судя по показаниям «ящеров» из храма Разрушителя, которых призвали в качестве экспертов, он подвергся заклятию мгновенного старения, которое невозможно снять. И теперь тот мальчишка-дознаватель хотел слышать, все ли слуги герцогини на месте? Может быть, кто-то пропал? А если кого-то сейчас нет на месте, куда он уехал, когда и скоро ли вернется? Гвельдис стоило огромного труда казаться безразличной. Чье тело нашли на улице недалеко от Мраморного канала? Ее слуги или брата? Она не могла спросить, во что он был одет — этим она выдала бы свой интерес, — а дознаватель, как назло, ни словом не обмолвился. Так что она все отрицала, стараясь, чтобы ее слова звучали как можно убедительнее. Все слуги на месте. Нет, она никого никуда не посылала… А? Что? Начальник ее охраны? Так он подряжался только довезти ее до столицы, а потом она его отпустила… Когда? Простите, но герцогиня живет тут уже давно, почти полмесяца. И последний раз видела его… дайте подумать… за два дня до исчезновения принца. Нет, она не знает, куда он отправился. Она дала ему отпуск. Как он выглядел? Да уж получше вас!.. Не хамить? При исполнении? О, простите, она имела в виду только внешнюю сторону — у женщин свои критерии того, какого мужчину они считают привлекательным, а какого нет. Описание внешности?.. Ну хорошо, записывайте!

Когда въедливый молодой дознаватель ушел, Гвельдис была как выжатый лимон. Разговор вселил в нее тревогу. С этого мальчишки станет разыскать ее начальника охраны. Надо было срочно действовать. Но что делать, чтобы не вызвать подозрений?

Еще несколько дней спустя Даральда неожиданно пригласили во дворец.

Кейтор в тот день впервые мог сидеть и встретил его на постели, обложенный подушками. Королевская семья в полном составе собралась вокруг отпрыска. Вдоль стен толпились любопытные придворные. Всем было интересно посмотреть на человека, который спас жизнь его высочеству.

Дар вошел и остановился на пороге, давая себя рассмотреть. Одетый в темные штаны, черные сапоги и черный камзол с красными и бурыми вставками, он казался старше, чем был на самом деле, король Клеймон даже вздрогнул. На пряжке ремня и броши, закалывающей короткий старомодный плащ, был изображен герб династии. Его величество ущипнул себя за ногу — так этот человек походил на младшего брата его отца, дядю Гайворона, который тридцать один год назад поддержал законных сыновей короля Ройдара Пятого и вместе с ними взошел на эшафот. Король очень хорошо помнил своего дядю-принца. Красавец, как и все мужчины династии, он слыл дамским угодником. Трудно было предположить, что этот с виду такой легкомысленный и быстро влюбляющийся человек способен на сильные поступки. Его портрет до сих пор висел в галерее. Присмотревшись, король заметил, что на госте костюм, который был в моде лет тридцать тому назад, и вздрогнул. Ему показалось, что не просто вернулось прошлое, — оно властно заявляет о своих правах.

— Ну, наконец-то! — жизнерадостно воскликнул Кейтор. — Идите скорее сюда!

Дворецкий сделал ему знак и подвел Даральда поближе.

— Его светлость граф Дар делль Орш, — произнес он. Даральд изобразил короткий поклон.

— Чему я обязан честью видеть вас, ваше величество? — промолвил он спокойным, чуть глуховатым голосом. Некоторые из придворных с любопытством вытянули шеи, прислушиваясь.

— Как чему? — не дал отцу раскрыть рот Кейтор. — Нужно меня осмотреть. Вы меня начали лечить — вам и заканчивать!

— Мне кажется, — Даральд посмотрел на служителя Белого Быка, который беловатой тучей колыхался сбоку от постели, — тут уже есть кому вас лечить.

— А мне плевать, — заявил Кейтор. — Ой, папа, вот только кулак мне из-за спины не показывайте! И не делайте такое лицо. Я хотел его видеть, чтобы сказать «спасибо»! Он меня, между прочим, с того света вытащил! Я совсем мертвый был, а он меня спас! Ну же, дядя, смотрите! Скоро мне можно вставать?

С этими словами принц откинул одеяло, обнажив тугую повязку поперек живота.

— Может, снимете эти тряпки? Они мне ужасно жмут, — продолжал он доверительным тоном. — Я не понимаю, как женщины носят корсеты! Наверное, это ужасно неудобно и так же жутко больно! Вот если бы я стал королем, первым указом отменил бы все корсеты. Мне бы все только благодарны были!

Среди придворных послышались смешки.

— Вот видите, — всплеснул руками Кейтор. — У моего нововведения уже есть сторонники!

— Да уж, — проворчал принц Клеймон себе под нос, — какая жалость, что ты не станешь королем.

— Ась? — немедленно насторожился тот. — Чего? Я все слышу!

— Ваше высочество, — Даральд стиснул кулаки, — давайте я вас все-таки осмотрю и уйду.

— Чего? Так скоро? — вытянул шею принц Кейтор. — А я думал, что вы останетесь хотя бы на обед…

— Кейтор, — с угрозой в голосе протянул король. — Не забывайся! Делайте свое дело, да поживее.

Даральд не спеша снял плащ и камзол, оставшись в одной темно-синей шелковой рубашке, закатал рукава и склонился над вытянувшимся принцем. Сделав несколько пассов в воздухе, он стал осторожно разматывать полосы прочной ткани.

— Осторожнее! — не выдержала королева-мать.

— Мама, он врач, — отмахнулся Кейтор. — Ему виднее.

— Не только врач, ваше высочество, — пробормотал Даральд, — но медицина — одна из моих профессий.

— Профессий? — ахнул король.

— Да. — Даральд отвлекся и в упор взглянул на него. — Мне приходилось зарабатывать на жизнь разными способами. Правда, у меня ни разу не было возможности осесть на одном месте и выбрать из своих занятий какое-то одно, более прибыльное… Хм. — Он вернулся к ранам на животе Кейтора. — Можно вас поздравить, молодой человек. Все заживает отлично!

— Как на собаке, — прокомментировал принц Клеймон.

— Заживляющее заклинание было наложено мастерски. Отличное качество работы, коллега. — Он кивнул «теленку», но священнослужитель Белого Быка только повел носом и задрал голову.

— А скажите, — Кейтор по-детски осторожно подергал его за рукав, — скоро мне можно будет вставать?

Прежде чем ответить, Даральд обновил заживляющее запинание и снова принялся туго бинтовать повязку.

— Заживляющее заклинание необходимо обновлять через день, — объяснял он между делом, — Судя по вашему цветущему виду, перитонита и нагноения удалось избежать. Значит, если вы сейчас пощадите себя, дней через семь можно снимать повязку…

— Ура!

— Но еще дней десять неплохо бы соблюдать осторожность, — как ни в чем не бывало продолжил Даральд. — Никаких физических нагрузок, никаких рискованных предприятий и вообще…

— Домашний арест, — снова вставил принц Клеймон.

— Вот! Видел? — Кейтор скрутил два кукиша и помахал ими. — Вот вам всем!

— Кейтор! — тихо рыкнул король. — Выпорю!

— Вот повадился, — тихо огрызнулся тот. — Понравилось? Ничего-ничего, дайте отсюда выйти…

— Вот ты у меня выйдешь. — Король все-таки показал ему кулак. — Цепями к постели примотаю!

Пока шла негромкая перебранка, Даральд спокойно надел камзол и плащ и отступил на пару шагов от постели.

— Я могу быть свободен? — тихо спросил он.

— Нет! — тут же подпрыгнул Кейтор. — Я хочу, чтобы вы остались. Ну дядя, ну пожалуйста, — заканючил принц. — Ну можно он останется, папа? Ну можно? Можно? Можно, а? Кстати, я больной, а желания больных — закон! В конце концов, давайте просто пригласим его в гости, по-родственному! А?

— Вот только лишних родственников нам и не хватало, — проворчал принц Клеймон. — Своих не знаем куда складывать, а если еще и всякие приезжие в семью набиваться будут…

Кузен принцессы-невесты, расслышавший эти слова, слегка изменился в лице и поискал глазами Лиану: слышала ли она мнение своего жениха?

Что до Гвельдис, то, едва Даральд переступил порог, она перестала дышать. Стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони, женщина во все глаза смотрела на человека, которого чуть было не довела до костра своим доносом. До того, как он взошел на эшафот, она его ни разу не видела, да и там, на площади Справедливости, ей было не до того. Но сейчас, когда Даральд прошел совсем близко, герцогиня получила возможность разглядеть его как следует. О боги, откуда что берется? Как он хорош! А жена у него — так себе, серая мышка с плоской грудью, соломенными волосами и огромным носом (как сякая нормальная женщина, Гвельдис всего секунду смотала на ту девушку у эшафота, но сразу все про нее поняла), у этого человека есть все — ум, сила, воля. Что ж, если его не удалось уничтожить, может быть, получится сделать из него союзника?

— Вынужден извиниться перед вами, ваше высочество, — Даральд коротко поклонился, — но я не могу воспользоваться приглашением. Для меня было честью переступить порог этого дома и засвидетельствовать вам свое почтение. С вашего позволения!

Облегчение, написанное на лицах короля и королевы, не говоря уже о принце-наследнике, было столь явным, что даже слепой понял бы правильно.

— Мы вас больше не задерживаем, — властно махнул рукой король.

Еще раз коротко кивнув, Даральд направился к дверям, провожаемый любопытными взглядами.

— Погодите! — вдруг послышался голос королевы-матери. — Мы сможем для вас что-нибудь…

Даральд остановился.

— Да, — произнес он, медленно поворачиваясь обратно, — с вас пять серебряных монет.

— Что?

— За визит я беру пять серебряных монет. Это очень простой случай, мне не пришлось прилагать никаких усилий. В Паннории в ходу, кажется, «подковы»? Так что с вас пять серебряных «подковок».

Королева-мать растерянно оглянулась по сторонам. Она явно не ожидала такого.

— Но я… я думала, что…

— Что с меня будет достаточно приглашения на обед? — Даральд горько усмехнулся. — Простите, ваше величество, но у меня после ареста конфисковали абсолютно все, оставив мне только имя и жизнь. У меня не осталось ни книг, ни инструментов, ни личных вещей. Даже вот это, — он дернул подол своего короткого старомодного плаща, — с чужого плеча. Я живу у чужих людей, ем с чужого стола чужой хлеб, а у меня еще есть жена, которую я должен обеспечить всем необходимым. Я могу рассчитывать хотя бы на эти деньги?

Король и королева переглянулись. Придворные затаили дыхание. Гвельдис тихонько застонала — если сейчас этого наглеца не схватят и не прикажут обезглавить за оскорбление короны, значит, мир сошел с ума!

Королева не успела возмутиться. Король не успел открыть рта, чтобы отдать соответствующий приказ. Вперед, краснея и смущаясь, протиснулась принцесса-невеста. Девушка судорожно ломала пальцы, крутила их так и эдак.

— Паннория должна стать моей новой родиной, — смущаясь и глядя больше на свои руки, чем по сторонам, промолвила она, — я приехала сюда, чтобы любить эту страну и уважать ее обычаи. Но иногда мне хочется, чтобы Паннория напоминала бы мой родной Кришталл. А у нас в Кришталле считают, что всякий труд должен быть оплачен… Вы, милорд, — она впервые подняла глаза на Даральда, — спасли жизнь принцу Кейтору. Мне кажется, что это стоит больше пяти монет. Вот, возьмите. Может быть, вы сумеете обратить это в деньги…

Она наконец разжала руки, и стало понятно, почему она так их стискивала, — девушка пыталась стянуть с пальцев перстни. Сразу несколько перстней с разноцветными камнями, напоследок сверкнув гранями, легли в подставленную ладонь.

Даральд опустился на колено и, взяв руку принцессы, коснулся губами ее пальцев.

— Я заранее благословляю тот миг, когда вы станете королевой Великой Паннории, — промолвил он.

Девушка оглянулась на членов королевской семьи, столпившихся возле постели Кейтора. Выражение их лиц не поддавалось описанию, но для принцессы Лианы важнее было то, что в одной паре глаз читалось неприкрытое восхищение.

Гвельдис злилась на себя так, что, ворвавшись в свои покои, немедленно надавала по щекам горничной и пнула ногой любимую кошку. Эта девчонка умыла их всех! «Ну почему, — металась по покою герцогиня, — почему я сама не додумалась до этого? Почему она меня опередила? Что мне стоило хотя бы привлечь внимание королевы? Мол, мы слишком высокого полета птицы, но вот наша дама от нашего имени желает…»

Стоп! А почему бы и нет? Что ей мешает сейчас отправиться по следам лорда Даральда якобы от имени королевы, которая глубоко сожалеет о своем поступке и подсылает к нему самую знатную из своих дам? Немного денег, немного женских чар, чуть-чуть лести, самую капельку — и все! А если он обижен на королевскую семью, что ей мешает использовать обиду в своих целях? Что мешает ей сказать правду — мол, она по собственной инициативе решилась на этот поступок? Тогда герцогиня обретает ценного союзника! И, возможно, не только союзника.

— Нет-нет, — прошептала Гвельдис, останавливаясь перед зеркалом и прижимаясь пылающим лицом к стеклу, — об этом думать пока рано! Но и не поздно!

Отняв лицо от зеркала, она пытливо вгляделась в свое отражение. Она еще очень даже ничего! Немного косметики, немного женских уловок… хм… интересно, сможет ли этот надменный лорд устоять там, где потерпел поражение король?

Немного поразмыслив, герцогиня открыла тайник и достала тот камень, который ей привез несколько дней назад Гайрен. Пришла пора проверить, какова его сила.

Перстень принцессы стоил пятьдесят золотых «подковок» — немногим меньше той суммы, которую Даральд мог заработать за полгода. Еще два перстня и колечко оставались в кошеле, но он не спешил расставаться с ними. Дар терпеть не мог принимать в качестве оплаты женские украшения именно потому, что понимал — для женщин эти камешки и полоски металла значат иной раз очень много. Маг дал себе зарок вернуть хотя бы часть.

Но пока он взял деньги и не смог отказать себе в удовольствии проехать по Торговому кварталу — той части Старого города, где располагалось больше лавок, чем во всем остальном Альмраале. Поездка увенчалась успехом — у двух перекупщиков он смог купить несколько старинных книг, причем одну из них такую же, какая была конфискована при аресте. У аптекаря удалось разжиться несколькими эликсирами и целым мешком сушеных трав и прочих снадобий, а в лавчонке гадателя приобрести кое-какие инструменты. Конечно, врачеватель обошел не все лавки и потратил не все деньги, но это было уже кое-что.

Возвращаясь в замок вдовствующей принцессы, он не отказать себе в смутном желании проехать мимо замка графов делль Орш. Тот стоял пустой и одинокий, большое объявление гласило, что в последний день Осенней ярмарки дом будет продан на торгах. Называлась и начальная цена — десять тысяч золотых подков. Даральд прочел объявление и вздохнул. До начала Осенней ярмарки оставалось чуть больше месяца. За оставшееся время он не сможет собрать и десятой части нужной суммы.

Мельком подумалось о слуге. Калиша не стали задерживать, когда арестовали его хозяина. Во всяком случае, пока сидел в тюрьме Тайной службы, Даральд ничего о нем не слышал и на площади Справедливости его тоже не заметил. Не было сомнений, Калиш либо погиб, либо пропал, растворившись в толпе бродяг и прочего отребья. Он был выходцем из Жихартана, а там время от времени кого-нибудь арестовывали, казнили или высылали по приказу таршаха. Слуги при этом совершенно спокойно собирали вещи и разбредались кто куда, не заботясь о судьбе хозяев. Так что — и Калиш сейчас махнул на лорда рукой и старается выжить в новом мире.

Вернувшись в замок, Даральд ненадолго заглянул к леди Дисане и тут же поспешил в отведенные ему покои. Книги, снадобья и инструменты надлежало разобрать и рассмотреть получше. Но едва он принялся за работу, вошедший лакей доложил, что его хочет видеть знатная дама, не пожелавшая заранее назвать свое имя.

Это могла быть королева или принцесса-невеста, и Даральд ответил согласием. Но женщина, переступившая порог комнаты, была ему совершенно не знакома.

Она была чудо, просто изумительно как хороша. Темно-бордовое верхнее платье создавало с нижним светло-желтым приятный контраст. Тонкая нить вышивки заставляла ткань переливаться в свете свечей. На высокой красивой шее матово поблескивала нить янтарных бус с кулоном. Волосы были убраны в замысловатую прическу, прикрытую вуалью, — признак замужества. А ее лицо… Бледная кожа, четко очерченные линии бровей, темные глаза в ореоле густых ресниц, маленькие яркие губы и еле заметные усики над верхней губой — все вместе настолько притягивало взгляд, что Даральд поймал себя на мысли, что просто стоит столбом и пялится на красавицу, забыв об обязанностях хозяина.

— Мое имя — Гвельдис Ярника Лорена а-делла Марс герцогиня делль Ирни, — глубоким бархатным голосом представилась незнакомка. — Я видела вас сегодня во дворце. И, скажу сразу, вы там произвели впечатление!

Воспоминание о неприятной встрече вернуло Даральду способность трезво мыслить, и он, чуть отступив, изобразил короткий поклон:

— Я весь внимание, сиятельная делла! Что вам угодно?

Гвельдис прошла в комнату, осмотрелась, как домашняя кошечка.

Комната была просторной и казалась огромной из-за малого количества вещей. Два стола в центре, кресло у окна, пустые полки вдоль стен, жаровня для углей, походный треножник, несколько лавок и скамеек разного размера — от крохотной, только чтобы поставить ножку знатной даме, до большой, на которой можно прилечь и отдохнуть; зияющий пустым нутром сундук — вот и все. На столе были стопкой сложены толстые книги, валялись какие-то полотняные мешочки, стояло три кубка разного размера — медный, деревянный и стеклянный, — имелся также еще один мешок с туго завязанной горловиной. Поверх него лежали те самые камзол и плащ, в которых Даральд был при дворе. Сейчас он остался в одной темно-синей рубашке, и Гвельдис некстати вспомнила, как он закатал рукава. Какие у него руки!

— Я приехала к вам от имени королевы-матери, — заговорила она, продолжая осматривать комнату. В глубине обнаружились два пыльных окна. Оба подоконника были чем-то завалены. — Ваше поведение… как бы это сказать… возмутило их величества.

— Передайте им мои извинения и…

— Вы не так меня поняли. Вот тут, — Гвельдис достала из сумочки на боку мешочек и положила его на стол. Мешочек глухо звякнул. — Тут сотня золотых «подков». Еще сотню вы получите, если…

— Если уберусь из города куда подальше? — хмыкнул Даральд. — Этого мало. Добавьте еще тысячу — и можете считать, что я ничего не буду помнить.

— Вы нахал!

— Просто мне нечего терять, — пожал плечами мужчина.

— Как нечего? А ваша жена? Вы, кажется, женаты?

— А вам какое до этого дело?

— Мне — никакого. Но вы подумали, что будет с вашей женой, если вас опять арестуют? Вы публично оскорбили короля и королеву, а такое не прощается!

— Да уж, — опять хмыкнул Даральд. — Вместо этого подсылается знатная дама с подачкой. Между прочим, я…

— Вы — принц крови. Я все про вас знаю, — перебила Гвельдис. — Я знаю, что с вами обошлись несправедливо, унизили и едва не убили. Они не оставят вас в покое. Если не сейчас, то потом, если не из-за этого случая, то по другому поводу, но они в вас вцепятся и уничтожат. Вы обречены. Есть только один способ спасти свою жизнь и защитить свою семью. И я готова подсказать этот способ!

Даральд встал перед герцогиней и смерил ее взглядом сверху донизу.

— Госпожа, — с кривой ухмылкой промолвил он, — вы предлагаете мятеж?

— Это же очень просто, — улыбнулась она. — Вы — некромант и маг. Вам доступны тайные знания. Вы можете воскрешать мертвых и исцелять прикосновением рук. Подумайте сами! Неужели вам не захочется отомстить за всю боль, за унижение, за смерть вашего отца и изгнание вашей матери? За то, что вы, принц крови, вынуждены зарабатывать на жизнь, беря ничтожную плату в какие-то пять серебрушек за визит и принимать подачки из рук знатных дам? Вас лишили дома, имени, чести. Неужели ваша душа не жаждет мести?

— А что потом? — холодно спросил Даральд. — После того, как месть свершится?

— А вы не догадываетесь сами? — Гвельдис подошла вплотную, запрокинула голову. От нее пахло чем-то нежным и сладким, как цветочный нектар. — Вы — принц крови. У вас те же права на престол, что и у любого из сыновей короля Клеймона.

— У незаконнорожденного?

— Да кому это интересно? Народу? — махнула рукой в сторону двери герцогиня. — Людям по большому счету все равно, кто сидит на троне, — лишь бы не было войны и налоги не повышались. Кроме того, все уже привыкли, что время от времени в династии происходит смена власти. Каждые тридцать — сорок лет совершается попытка переворота. Сейчас самый подходящий момент. Король Клеймон спит и видит заговоры и мятежи. Его сыновья — его главная головная боль. Старший, будущий Клеймон Третий, глуп и завистлив. Он ленив как все, кому не приходилось ни разу чего-то добиваться самому, — все жизненные блага свалились на него по праву рождения. Младший, Кейтор, мастер попадать в истории. С ним вечно что-то случается. По большому счету ни один из них не достоин трона. Так что настоящего наследника у Клеймона Второго нет.

— Кроме меня?

«Есть еще мой брат, принц Гайрен, и его новорожденный сын Ройдар!» — подумала герцогиня, но промолчала. Как бы то ни было, сейчас она уже не так хотела отдавать трон брату. Ведь это она все делает! Ей и пожинать плоды своих трудов.

— Кроме вас.

— Нет.

ГЛАВА 15

Этот день принес приятную неожиданность.

Во-первых, выдали аванс. Его всегда выдавали перед первыми выходными в месяце, но все равно было приятно увидеть свою фамилию в середине длинного списка счастливчиков. А во-вторых, приятно удивила сумма, которая была проставлена напротив. Шестнадцать серебряных «подковок»! Хельга никогда прежде не держала в руках столько денег сразу.

Крутившийся рядом Веймар заговорщически пихнул ее локтем:

— Привыкай, подруга! Тебя повысили в должности!

— Как? За что? Это что, шутка?

— Да какая уж там шутка! — отмахнулся молодой человек. — Я теперь веду дело о покушении на принца Кейтора, а почерк у меня сама знаешь какой. Я пришел к лорду Дарлиссу и сказал, что мне нужен помощник, чтобы сразу переписывал все протоколы. И назвал твое имя.

— Лорд Дарлисс подписал указ? — не поверила своим Ушам девушка.

Однако Веймар был прав. Не успела Хельга прийти в себя, как на нее налетела Тельса. Подруга сияла от волнения и размахивала каким-то пергаментом.

— С тебя причитается! — закричала она на весь холл. — Смотри! Только что пришел приказ! Я его скоренько переписала, чтобы тебя обрадовать! На, читай!

Хельга протянула дрожащие руки: «В связи с обстоятельствами государственной важности… повысить в должности перевести на другую работу… с временным окладом… Должностные обязанности…»

— Великие боги, неужели это правда? — прошептала девушка.

— А то, — подмигнул Веймар и замахал кому-то за ее спиной. — Мы своих не бросаем!

Хельга чуть не плакала от счастья. Ее не уволили, а совсем наоборот! Она остается. Она будет работать с Веймаром, и ей не придется часами снимать копии с чужих документов. Как же все здорово! Новый аванс так приятно оттягивал карман.

Веймар тоже, как старший дознаватель, получил прибавку к жалованью, но особой радости не выказал. Он уныло пересчитал золотые «подковки» и сжал в кулаке.

— Что, мало дали? — посочувствовала Тельса.

— Кому как. А мне еще долги раздавать, — вздохнул он. — Здесь только треть того, что мне нужно.

— Да ладно, не огорчайся! — попыталась утешить его Хельга. — Зато быстро со всеми рассчитаешься.

— И еще успеешь новых наделать, — поддержала подругу Тельса. О способности Веймара влезать в долги ходили легенды. Говорили, что единственным человеком, у которого он еще ни разу не занимал, был он сам.

— Хватит тебе дуться, — решительно прервала его размышления Хельга. — Давайте лучше пойдем куда-нибудь после работы? Отметим мое повышение. Я угощаю.

— А твой муж?

— Да ну, — отмахнулась девушка. — Я ему потом все объясню.

— Нет?

Гвельдис не поверила своим ушам.

— Вы отказываетесь? Да вы понимаете, от чего отказываетесь?

— Я прекрасно все понимаю, — холодно улыбнулся Даральд. — Я не рожден быть королем. И дело не в том, нужен ли народу Паннории король-некромант. Дело в человеке. Мне тридцать шесть лет, из них принцем крови я был лишь последние пять, да и то на словах. Я — ученый, целитель и ничего не смыслю в политике и финансах. Мне просто не хочется этим заниматься.

Гвельдис глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки.

— Вам придется этим заниматься, — промолвила она глубоким бархатным голосом, который заставлял любого мужчину забывать обо всем на свете. — Хотите вы того или нет, вам не дадут сложить оружие. Король Клеймон спит и видит новый переворот, и вы для него — живой и на свободе — представляете угрозу, особенно сейчас, когда вы так удачно подвернулись с этим покушением на принца Кейтора. Король еле терпит младшего сына, он вряд ли смирится с тем, что вы и тут приложили руку.

— Моя вина состоит только в том, что я спас принцу жизнь, как несколько дней назад он спас меня от костра, — пожал плечами Даральд. — Это был всего-навсего расчет по старому долгу.

— Да, но король-то этого не знает! Или, вернее, он не захочет этого знать! — всплеснула руками Гвельдис— Для него вы по-прежнему враг. Очень скоро вам придется защищать свою жизнь. Король непременно придумает, как с вами расправиться. Я пришла как друг, чтобы предупредить и предложить нанести удар первому, пока они не атаковали сами. Вы — одиноки, на вашей стороне никого. А на их стороне — все! Поэтому вас может спасти только неожиданность. Вы врач? Отлично! Таинственная неизлечимая болезнь, внезапно поразившая королевскую семью, подойдет! Принцесса Лиана — иностранка. Кто знает, чем болеют у нее на родине?

Скрестив руки на груди, Даральд присел на край стола. Он не предложил женщине кресло, герцогиня осталась стоять, опустив руки и чувствуя, что ее разглядывают с холодным любопытством ученого, обнаружившего новый вид живых организмов и мучительно раздумывающего, к какому роду отнести сей экземпляр — к вирусам или бактериям?

— А вам-то что с того? — после паузы произнес Дар. — Ну отравлю я все семейство с принцессой-невестой в придачу дальше? На трон всходить я не собираюсь, так что позвольте задать вам вопрос — для кого я буду так стараться?

Гвельдис закусила губу. Он ее заподозрил! Что ж, кажется пришла пора использовать камень. Как там про него сказано инструкции? Достаточно одного взгляда?

— Для меня, — сказала она. — Или вы считаете, что я недостойна того, чтобы стать королевой?

— Будете достойна, если докажете, что вы — из династии, и если не останется потомков мужского пола.

— А вы неплохо знаете законы Паннории! — улыбнулась женщина. — А говорили, что ничего не понимаете в политике!

— Это общий закон для всех стран. Наследование по женской линии начинается там, где нет наследников по мужской. Из этого я делаю вывод, что после того, как я отравлю короля и принцев, настанет мой черед? Что вам помешает вспомнить, что я — принц крови и наследник по мужской линии?

— Ваш сын.

Лицо Даральда вздрогнуло. Гвельдис, не спускавшая с собеседника глаз, в удивлении захлопала ресницами — не померещилось ли ей?

— Мой… кто?

Прикусив губу, чтобы к ней прилила кровь, герцогиня медленно подошла ближе и положила руки на плечи Даральда. Сейчас он полусидел на краю стола и был одного с нею роста, даже чуть-чуть ниже.

— Мой муж старше меня на восемнадцать лет, — промолвила она, обдавая мужчину запахом цветочного нектара. — За двенадцать лет супружества он подарил мне только одну дочь. Но я еще молода. Я могу родить ребенка. Ваш сын будет королем. Королем по праву рождения и гарантом того, что у меня не поднимется рука лишить жизни его отца. Даже если отец не захочет видеть своего сына. Я хочу от вас ребенка, Даральд!

Последние слова она прошептала, прижавшись к нему грудью. И поняла, что победила, когда руки мужчины легли ей на бедра, подтягивая поближе, а губы коснулись губ.

Хельга мчалась через три ступеньки. Серебряные «подковки» жгли ей ладонь. Впервые за всю свою жизнь она гордилась деньгами и хотела с кем-нибудь поделиться радостью. Тетка всегда отбирала у нее жалованье, скупо поджимая при этом губы, а кузина лишь фыркала и морщила носик. Но сейчас все было по-другому. Даральд ее поймет и оценит. Он…

Во дворе стояла чужая карета с ярким гербом. Хельга узнала герб города Инрис, владение герцогов делль Ирни, и успела дивиться — что таким важным господам надо в их замке? И потом вспомнила: замком владеет великая герцогиня, вдовствующая принцесса Паннорская, и подумала, что это к ней с визитом приехали гости издалека. Но почему в такое позднее время? Как долго они находятся тут? Что происходит? — Додумывала она эти мысли на бегу. Дар сказал сегодня за завтраком, что собирается оборудовать лабораторию в одной из башен и, еще со двора заметив в ней свет, Хельга поспешила туда. Не станет же она отвлекать старую деллу Дисану?

Из-под двери пробивалась слабая полоска света, слышались голоса. Девушка невольно задержала дыхание…

— Нет!

— Это твое окончательное решение?

— Ты сама не понимаешь, чего просишь. Тяжелый вздох, шорох ткани.

— Что ж, — вкрадчивый женский голос, — тогда посмотри сюда!

— Что это?

В этот миг Хельга ударом ноги распахнула дверь.

Даральд вскинул глаза — и непрочные чары лопнули, отозвавшись где-то в черепе тонким хрустальным звоном. Гвельдис оглянулась на застывшую в дверях девушку. В глазах блеснул огонь.

— Что здесь происходит? — не слыша своего голоса, произнесла Хельга. — Дар, что это?

— Герцогиня приходила, чтобы принести извинения от имени их величеств, — ровным голосом ответил Даральд. — Она уже уходит.

— Я тебе не верю, — прошептала девушка.

— Придется поверить. — Он пожал плечами. — Тем более, что я не намерен перед тобой оправдываться.

— Понятно, — упавшим голосом произнесла Хельга, медленно поворачиваясь, чтобы уйти. Ставшая ватной ладонь разжалась, и серебряные «подковки» покатились по полу. Хельга даже не заметила этого: когда она сделала шаг, темньй провал крутой лестницы качнулся у нее перед глазами, и она со всего размаха приложилась боком о косяк.

— Госпожа, — Даральд встал со стола, на краю которого дел, и прошел мимо Гвельдис, все еще сжимавшей в руках кристалл, — надеюсь, вы извините меня, что я вас не провожаю? Мне нужно заняться своей женой.

Он обнял Хельгу за плечи. Девушка и не думала терять сознание. Она глухо вскрикнула, оттолкнула его руки, и бегом бросилась вниз.

Если герцогиня после этого надеялась, что Даральд останется, она просчиталась. Выругавшись на незнакомом языке он направился следом за беглянкой, и Гвельдис ничего не осталось, как покинуть негостеприимную башню.

Карета тряслась по темным улицам, на душе у Гвельдис было также темно и мрачно. Забившись в глубину кареты, она скрипела зубами и злилась на весь мир. Какая же она была дура! Как можно было так проиграть? Этот тип был почти у нее в руках. Если не ее женские чары, то кристалл должен был сделать свое дело! И что за духи принесли эту девчонку так не вовремя! Еще бы несколько секунд и…

Что же делать? Нет, этот проклятый некромант должен умереть. Он умрет вместе с остальными, он обречен, как король, как оба принца. Трудно себе представить, как она в одиночку справится с четырьмя мужчинами, если даже одолеть одного-единственного, принца Кейтора, не удалось?

Третий день нет вестей от брата. Жив ли Гайрен? Почему не пытается связаться с нею? Ах да! Она сама сказала, чтобы ждал от нее вестей!

Карета сделала поворот. Уже прозвучал сигнал к тушению огней, и ворота, отделявшие Старый город от Нового, были закрыты. Хорошо еще, что вдовствующая принцесса делла Дисана жила в нужной части города, иначе герцогиню давно остановили бы стражники.

Гвельдис выглянула из окошка. На улицах было уже совсем темно, но некоторые окна еще светились. Ей показалось или в конце улицы мелькнули огни отеля?

— Стойте! Остановите карету! — Она вскочила и несколько раз дернула за шнурок.

Кучер послушался хозяйку, и Гвельдис выпрыгнула из кареты с живостью девчонки, спешащей на первое в жизни свидание.

— Не провожайте меня! — крикнула она двум слугам на запятках. — Я сама!

Задыхаясь от волнения и быстрого бега, подлетела к отелю. Так и есть! Горели не только огни некоторых полуночников-постояльцев, но и смутно светились окна трактира внизу. Мысленно вознеся молитву всем пяти богам — Созидателю, Деве Усмирительнице, Разрушителю, Белому Быку и Белому Коню, — герцогиня толкнула дверь и переступила порог.

…Полчаса спустя она, все еще задыхаясь, но уже от радости, медленно вышла из трактира, остановилась, прислонилась к двери и вдохнула свежий ночной воздух. Гайрен был жив! Правда, погиб ее охранник, но это такая мелочь! Она же сказала дознавателю, что отправила его в провинцию с поручением. Если он не приехал, значит, с ним в дороге случилось несчастье. Только и всего!

— Притомилась, пташка?

Гвельдис вздрогнула, пробуждаясь от дум. Из темноты к ней с трех сторон подходили какие-то люди. Мужчины. Падавший из окон трактира свет позволял рассмотреть мрачные физиономии, глаза, горевшие похотливым огнем.

— Устала? — поинтересовался тот, который шел чуть впереди. — Так пошли с нами, мы знаем чудное местечко, где можно отдохнуть! Давай-ка свой кошель. Такой красавице не пристало носить на себе лишнюю тяжесть!

— И лишнюю одежду тоже, — хохотнул его напарник.

Гвельдис напряглась. Сердце глухо застучало где-то в горле, ноги стали ватными, она сжала кулаки, до боли впилась ногтями в ладони, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя. Бояться нельзя. Страх парализует. Кричать бесполезно — ее крики вряд ли услышат в трактире, а если и услышат, никто не подумает прийти на помощь. Женщина прибыла сюда одна, одна ушла. Возможно, кое-кто из завсегдатаев и выйдет — но лишь для того, чтобы присоединиться к грабителям.

— И не вздумай орать! — Первый разбойник угадал ее намерения и вытащил нож. — А не то живо язычок отрежем!

— Но прежде ты им поработаешь, красавица, — добавил третий, откровенно раздевая ее глазами.

— А ну-ка…

— Но не здесь же!

Грабители до того удивились, что жертва заговорила спокойным твердым голосом, что слегка ослабили бдительность.

— А где? — машинально переспросил первый.

— Вон там!

Все трое послушно повернули головы, проследив, куда указывала женщина. Этого мига было достаточно, чтобы Гвельдис сорвалась с места и бросилась бежать.

Но удача отвернулась от нее. В длинном платье не больно-то побегаешь. Почувствовав, как сзади ее схватили чужие руки, женщина закричала, зовя на помощь.

— Цыц, ты! — ее несильно, но больно ударили по лицу. Боль отрезвила Гвельдис, вернула ей способность действовать.

Герцог делль Ирни никогда не отпустил бы жену в столицу, если бы не был уверен в том, что она сможет за себя постоять. Он подарил ей стилет и научил им пользоваться. Гвельдис тренировалась с ним, со своим братом и начальником охраны. Она провела столько учебных боев, нанесла столько ударов по манекенам, свиным и телячьим тушам, настоящим телятам и собакам, а также по приговоренным к смерти преступникам из местной тюрьмы, что сейчас действовала, не задумываясь.

…Правая рука скользит вниз, в складки платья, в то время как левая наносит растопыренными пальцами «тычок» в лицо. Насильник отшатывается, дает простор для маневра. Удар в живот, снизу вверх и чуть-чуть в сторону, чтобы увеличить разрез. Стилет всажен по самую рукоять так, что пальцы ощущают плоть. Что-то горячее течет по руке, но думать некогда. Отпихнуть начавшую заваливаться тушу, развернуться ко второму, который уже настроился задрать ей подол, и резануть с разворота, по рукам, по груди, вывернуть кисть и довершить дело ударом в лицо. Самой метнуться навстречу третьему. Пусть у него нож. Одним движением уйти с линий атаки, своим стилетом сбить его короткий широкий клинок и поскорее ткнуть в лицо, в глаза.

Через несколько секунд после того, как ее схватили, у ног женщины лежали два тела, а третий грабитель привалился к стене, двумя руками держась за лицо, боялся отнять руки от перерезанной от уха до рта щеки и тоненько выл от ужаса и делла Гвельдис посмотрела на себя — правая кисть, все еще сжимавшая ставшую липкой рукоять стилета, была в крови, руки дрожали. А из-за угла не спеша и уверенно двигалась еще одна фигура.

Только тут мужество покинуло Гвельдис, она опять закричала, прижавшись к стене:

— Помогите! Кто-нибудь…

— Не стоит так кричать, любезная делла, — мягко промолвил незнакомец, останавливаясь в нескольких шагах от нее. — Вы так прекрасно и мужественно сражались! Что случилось? Чего вы испугались?

— Не подходите! — вскрикнула Гвельдис, поднимая стилет. — А иначе я…

— Я восхищен вашим мужеством, делла, — промолвил незнакомец, — и вашей самоуверенностью. Вы носите с собой такую дорогую вещь — и рискуете выходить ночью без охраны!

— Не ваше дело, куда и зачем я шла, — огрызнулась Гвельдис— Пустите меня!

— Я вас не держу, — развел руками незнакомец. — Но вы не отпустите меня.

— Почему?

— Вы знаете, что за камень лежит в вашей сумочке?

От неожиданности Гвельдис схватилась за сумочку, болтавшуюся на поясе, и еле удержалась от соблазна заглянуть в нее.

— Откуда вы знаете?

— Я его почувствовал, — спокойно объяснил незнакомец. — Мне не составило труда определить, что это. Вы доехали в карете до того перекрестка, — он указал направление, — потом прошли сюда, к отелю, и оставались там примерно полчаса.

Того времени мне хватило, чтобы уточнить местонахождение камня и добраться сюда. Я издалека услышал шум борьбы и хотел вам помочь, но вижу, вы прекрасно справились сами. Примите мои поздравления!

Неизвестный раскланялся самым почтительным образом. Ты кто? — Гвельдис все еще держалась настороженно.

— Я — маг, любезная делла. Вам показать документ, подтверждающий мое право заниматься колдовством в пределах Альмрааля? Я закончил Школу при храме Создателя. Дом тут неподалеку. Я почувствовал кристалл и не мог не прийти. Вы знаете, что у вас за камень?

— Отлично знаю! — воинственно откликнулась Гвельдис

— Сомневаюсь, любезная делла. — Человек сделал несколько шагов к ней. — В вас нет ни капли колдовской крови. Вы даже не догадываетесь, какое сокровище попало в ваши руки и не сможете воспользоваться его силой. Для вас это — игрушка, дорогая и ценная, но для меня… то есть для тех, кто понимает, что это за камень… для них эта вещь имеет исключительную ценность. Продайте мне его!

— Ну, уж нет! — решительно покачала головой Гвельдис, которую заинтриговали слова мага о необычных свойствах камня. Нет, она догадывалась, что это за кристалл, когда давала брату задание найти и купить эту вещь, но нужно действительно быть магом, чтобы во всем разбираться. — Вы даже не понимаете, сколько он стоит!

— Я дам сто золотых «подков».

Женщина рассмеялась:

— Тысячу! И вы мне ее заплатите, поскольку, снятый с моего трупа, этот камень лишится своих свойств, не так ли?

— Вы правы, любезная делла, — вздохнул собеседник. — У меня нет и вряд ли будет на руках такая сумма, разве что я рискну продать свою библиотеку. Но камень мне нужен. Что вы хотите за него?

Гвельдис пристально посмотрела на собеседника. Сейчас, когда он стоял всего в нескольких шагах от нее, она могла его разглядеть, как следует, несмотря на ночную темноту. Среднего роста плотный мужчина лет пятидесяти с небольшим, щеголяющий окладистой темной бородой с ярко выделяющимися белыми прядями. Одет как зажиточный горожанин, даже с претензией на роскошь. На боку — короткий «городской» меч, на пальцах — перстни и одно широкое кольцо с чеканными символами. Все в его облике свидетельствовало в его пользу. И герцогиня решилась:

— Мне нужно уничтожить одного человека. ^

— Всего одного? — вскинул бровь маг. — А почему не трех. Или четырех?

— До них дойдет черед позже. А он…

— Он вас отверг? Я правильно понял?

— Гораздо хуже. Он…

— Узнал то, что ему знать не положено, так? О, это достаточно веская причина для того, чтобы желать кому-то смерти. Информация — мощное оружие, любезная делла. Итак, я согласен. Кто это?

— Вы, — Гвельдис вытаращила глаза, — хотите сказать, что готовы убить того, на кого я укажу?

— Убить или наказать так, чтобы он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Или чтобы запомнили другие — те трое или четверо, чей черед настанет позже. Скажите, кто он и чего вы хотите, и я это сделаю в обмен на камень, — спокойно сказал маг.

— Он некромант. С ним трудно справиться.

— Трудно, — согласно кивнул маг. — Но это даже интереснее. Что вы для него уготовили?

— Я не знаю. Но он уже один раз ушел от кары, и я хочу придумать ему такое наказание, от которого он не сможет спастись.

— Понимаю. Его имя?

— Граф Дар делль Орш, он же принц Даральд Паннорский, бастард из боковой ветви династии. Несколько дней назад его должны были сжечь на костре как чернокнижника, обвинив в незаконной колдовской практике и покушении на принца крови. Но он ушел от костра.

— Понимаю, — повторил собеседник. — Такого человека действительно трудно чем-то зацепить. Но я попробую. Это все?

— То есть?

— То есть вы гарантируете, что после того, как я расправлюсь с вашим врагом, вы отдадите мне камень и не потребуете, чтобы я сделал еще что-нибудь?

На миг у Гвельдис мелькнула шальная мысль «заказать» магу еще и короля Клеймона с сыновьями, но осторожность °Держала верх.

— Этого хватит. Остальные проблемы я решу сама!

Слово Деллы для меня — закон. — Маг подошел поближе. — Ваше имя? — кое-какие гарантии я все-таки хочу получить.

Женщина вскинула голову.

— Герцогиня Гвельдис Ярника Лорена а-делла Марс делл Ирни! — отчеканила она. Пусть не думает, что она его боится!

— Мэтр Хальмар делль Трор, — представился маг. — Бывший ректор Школы Созидателя. Недавно оставил пост в связи с тем, что вплотную занялся наукой и не смог уделять молодежи нужное количество времени. А теперь…

В его пальцах в темноте тускло блеснула игла. Прежде чем Гвельдис открыла рот, чтобы что-то спросить, маг ловко перехватил ее запястье другой рукой, и женщина вскрикнула от боли — игла насквозь проткнула ладонь!

— Что вы делаете? — воскликнула она.

— Это небольшая гарантия того, что вы не сбежите с камнем, — маг внимательно рассматривал испачканную в крови иглу, — и не вздумаете отказаться от сделки. Куда бы вы ни скрылись, я смогу вас найти по этой крови. Потом мы обменяемся, я вам — иглу, а вы мне — камень. А иначе я пущу ее в ход!

Гвельдис не была волшебницей, да и, насколько она знала, в ее роду практически не рождалось магов, но она кое-что слышала и не могла не признать серьезности сложившихся обстоятельств. Магия крови — одна из самых мощных. Чары, наложенные на кровь человека, нельзя снять. Но погодите, а разве не некроманты работают с кровью своих жертв?

Озарение столь явно отразилось на ее лице, что мэтр Хальмар расплылся в улыбке:

— Да-да, сиятельная делла, Школа Созидателя не имеет ничего общего с некромантией, но я занялся изучением именно этой стороны знания, в связи с чем мне и предоставили выбор — или должность ректора, или наука. Я больше теоретик, нежели практик, но кое-что все-таки могу. Советую прислушаться к моим словам. Итак, сколько времени вы мне дадите?

— Чем скорее Дар делль Орш умрет, тем лучше!

— Я попытаюсь.

Мэтр какое-то время молчал, напряженно раздумывая, а потом убрал иглу в сумочку на боку и галантным жестом предложил женщине руку:

— Позвольте проводить вас к карете, сиятельная делла. Мне не хочется, чтобы еще из-за одной нелепой случайности, подобной этой, — он кивнул на тела грабителей, — наш договор оказался расторгнутым раньше времени.

Гвельдис улыбнулась, принимая приглашение, но едва оказалась в карете в одиночестве, улыбка сошла с ее губ.

ГЛАВА 16

Принцесса Лиана откинулась на подушки и закрыла глаза.

Как жаль, что этот день закончился! Всю предыдущую неделю шли дожди — осень сразу решила взять быка за рога, и месяц Оленя начался с ливней и прохлады. Но буквально вчера облака разошлись, проглянуло неяркое осеннее солнце. Стало так тепло и хорошо, словно лето решило вернуться. По всем приметам, тепло должно было продлиться до самой Осенней ярмарки, вскоре после окончания которой начнется подготовка к ее свадьбе.

Свадьба. Подумать только — еще месяц назад принцесса Лиана мечтала об этом событии как о самом главном и светлом в своей жизни, а теперь впервые засомневалась, нужно ли ей выходить замуж. Нет, от самого замужества в принципе она не отказывалась — мысль о его неизбежности вдолбили в нее в пять лет, когда впервые сообщили, что она станет женой Паннорского принца, а потом и королевой Великой Паннории. Представители этой династии так редко брали в жены девушек из соседних государств, что король Кришталла даже не думал отказываться. Более того — провожая дочь в дорогу, он недвусмысленно намекнул ей, чтобы незамужней она ему на глаза не показывалась.

Сегодняшний погожий осенний денек провели в седлах, кавалькадой носясь по живописным окрестностям Альмрааля. Верховная знать Великой Паннории происходила из кочевого племени, многие женщины и девушки умели ездить верхом и пересаживались в кареты лишь в преклонном возрасте или в особо торжественных случаях. Поэтому не было ничего удивительного в том, что сначала двух принцев сопровождала верхом королева-мать со своей свитой. Она отстала, только когда молодежь вздумала скакать наперегонки. Тягаться с детьми королеве оказалось не под силу, и она пересела в карету, прокричав принцу Кейтору, чтобы тот сел к ней. Младший принц впервые после болезни покинул свои покои и веселился за троих. Скачки были его идеей, он же предложил маршрут, но задержался на старте, споря с матерью которая не хотела пускать его к остальным. Поэтому принц безнадежно отстал, и чтобы не упустить из виду старшего брата, решил срезать угол и угодил в болотце в излучине реки. Скачки пришлось прервать, и принца Кейтора вытащили из болота вместе с конем. Принцесса вспомнила облепленного грязью и тиной Кейтора и тихо рассмеялась.

Какой-то странный звук, донесшийся от окна, заставил ее вздрогнуть и настороженно приподняться на локтях. При свете свечи было заметно, что лианы, обвивающие стену возле ее окон, как-то странно шевелятся, словно кто-то дергает их снизу.

Достав из-под подушки стилет, девушка тихо встала с постели, подкралась к окну. Внизу кто-то был. Кто-то лез к ней в окно! Недолго думая принцесса рванула на себя оконную раму.

— Кто здесь? — самым страшным шепотом позвала она в темноту. — Я не сплю! У меня…

Принцесса осеклась: присмотревшись, обнаружила, что на лианах висит принц Кейтор собственной персоной.

— Пьивет, — несколько шепеляво сказал он. — У-ылку о-жьми!

— Чего?

— У-ылку, о-ою, о-жьми!

Несколько запоздало Лиана заметила, что во рту принц держит за пробку толстую бутыль.

— Ага!

Перевесившись через подоконник, девушка вытянула из зубов принца бутылку.

— Тьфу! Зубы устали, — сообщил Кейтор. — Думал, уроню. А ты молодец, не спишь! Было бы очень неудобно тебя будить!

— Мы с вами, кажется, на «ты» не переходили, — напомнила принцесса, отступая от окна, чтобы дать принцу место.

— Так давай перейдем, — предложил тот, подтягиваясь на руках на подоконник и вытирая локтем лоб. — Уф, упарился. Отвык я от физических упражнений… Давай выпьем за знакомство, а потом и на «ты» перейдем?

— Это что, нам на двоих? — Принцесса рассматривала обмотанную шпагатом бутыль.

— Конечно! Вы что, никогда не пили?

— Почему? Пила. На праздниках и пирах. Но вы уверены, что этого хватит?

— Нет, конечно! — улыбнулся Кейтор. — Я сразу запас сделал, чтобы потом не бегать. Вот!

Он похлопал себя по животу, и принцесса заметила, что отнюдь не отличавшийся могучим сложением принц как-то странно раздался в районе талии, словно все последние полмесяца, только и делал, что ел.

Кейтор тем временем стащил камзол, потом рубашку, стало заметно, что к его поясу туго прибинтованы еще несколько бутылок.

— Вот, — он довольно похлопал себя по животу, — и корсет пригодился!

Всего бутылок оказалось четыре. Выставив их на столик, Кейтор деловито огляделся:

— Та-ак, а из чего пить будем? Ага, что тут у нас такое? Схватив со столика бокал, он сунул туда любопытный нос, понюхал темную терпкую жидкость, и, скривившись, выплеснул ее в окно.

— Моя настойка! — ахнула принцесса. — Мне ее заварили от простуды!

— Это ерунда. Вот — самое верное средство, чтобы не простыть! — Кейтор ловко откупорил одну из бутылок, наполнил бокал до краев, выхлебал половину и протянул принцессе: — Ну, за знакомство!

Девушка отважно сделала глоток.

— До конца, до конца. — Кейтор поддержал бокал за донышко, пока Лиана не допила все до капли. — А теперь — поцеловаться!

— А это обязательно?

— Конечно! И будем говорить друг другу «ты». Лиана?

— Кейтор…

Наклонившись к принцессе, Кейтор коснулся губами ее губ

Короткий, почти невинный поцелуй неожиданно превратился во что то большее.

Принц подтянул девушку к себе, та отставила руку с бокалом и свободной рукой обвила его шею. Когда по целуй закончился, оба тяжело дышали.

— Ну как? — Кейтор облизнул губы. — Тебе понравилось? Давай еще?

— Нет, я, — засмущалась Лиана, — я, наверное, недостаточно много выпила…

— Можем повторить!

— Ваше высочество, — рассмеялась принцесса, когда опять увидела у своего носа полный бокал, — вы, кажется, задались целью напоить меня и воспользоваться этим!

— А вы, ваше высочество, разрешаете мне это?

— Но-но! Я еще достаточно трезва, чтобы вести такие разговоры!

— У, этот недостаток мы сейчас устраним!

Первая бутылка кончилась так быстро, что они опомнились, когда пришла пора откупоривать вторую.

— А за что мы сейчас будем пить? — уточнила Лиана. — За знакомство уже выпили, за здоровье — тоже… Кстати, нам ничего не будет за то, что мы тут ночью пьем?

— А, не бери в голову! Тут иногда ночами и не такое бывает! — отмахнулся Кейтор. — Только не все про всех всё знают. Как мы с молодыми оруженосцами раньше чудили! Дворец на ушах стоял!

— Могу себе представить! — захихикала принцесса. — А чем вы занимались?

— Ну, по-всякому бывало. Однажды утащили у фрейлин все нижнее белье и развесили его на ветках в саду. А еще было — портреты в галерее чернилами вымазали и устроили турнир с музейными мечами. А перед этим…

— Его величество был, наверное, в ярости!

— Ага, — кивнул Кейтор. — Особенно если учесть, что чернила мы стащили из его рабочего кабинета. А у него там, на столе какие-то важные и секретные документы государственного значения валялись… В общем, трех указов так и не нашли. Меня тогда на месяц в комнате заперли и сладкого лишили. А с моих приятелей, с которыми мы вместе чудили, так и вовсе шпоры поснимали[7].

— А мы с фрейлинами просто натягивали ночью нитки над полом — вспомнила Лиана. — Человек идет, задевает нитку и падает. Еще мы однажды пробрались в матушкину туалетную комнату и утащили всю косметику. Намазали ею статуи парке. Ну и сами перемазались. Меня тогда тоже на несколько дней заперли, да еще и высекли, потому что один слуга ногу сломал, когда споткнулся о наши нитки и навернулся с лестницы.

Кейтор задрал голову к потолку. Лицо его приобрело мечтательное выражение.

— Нитки над полом, — протянул он. — До такого мы с ребятами не додумались… Жаль. Но тогда бы меня точно выпороли!.. О, придумал, давай выпьем за ОЖРП!

— Что-что?

— Общество Жертв Родительского Произвола! — торжественно произнес Кейтор, выпрямляясь. — По-моему, нам с тобой давно пора его организовать, поскольку мы и есть эти самые жертвы, а?

— Конечно, — кивнула Лиана. Кейтор наполнил для нее кубок:

— А я, если не возражаешь, прямо так!

— Возражаю! — неожиданно воскликнула девушка. — Я тоже хочу из горлышка!

— Ну, ты даешь! — фыркнул Кейтор и открыл очередную бутылку. — За тебя! — они чокнулись пузатыми боками бутылей. — Кстати, ты обещала мне перевести свое фирменное ругательство. «Ар-шахра», так, кажется?

Лиана сделала глоток, поперхнулась и закашлялась. Кейтор кинулся приводить ее в чувство, но, когда принцесса восстановила дыхание, стало ясно, что она таким образом пытается сдержать смех.

— «Ах-хашра!» — поправила она. — Означает это… мм… предложение отправиться пешком далеко и надолго…

Кейтор подключил воображение и мгновенно переменился в лице:

— Мама…

Но принцесса Лиана засмеялась, глядя на его напряженное обескураженное лицо, он подхватил ее смех.

— Тихо ты! — воскликнула девушка и, схватив подушку, пустила ее принцу в голову. — А то девчонки услышат!

У меня тут за стеной шесть моих фрейлин! Что, если мы их разбудим?

— Позовем — ой! — сюда! — Кейтор увернулся от второй подушки, поймал ее за уголок и метнул обратно. — Подушек еще много!

Какое-то время они со смехом кидались друг в друга подушками, пока не выдохлись. Упав поперек кровати, Кейтор раскинул руки и снизу вверх посмотрел на раскрасневшуюся Лиану. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Хорошо с тобой, — протянул он. — Я бы его убил!

— Кого?

— Клея, — спокойно ответил принц. — И сам бы на тебе женился. Ты мне нравишься!

— Ой. — Девушка покачнулась, хватаясь за витой столбик, на котором крепился балдахин.

— Тебе плохо? — Кейтор мигом вскочил и обхватил ее за талию. — На, глотни, и все пройдет… О нет! Все кончилось! Надо же! Четыре бутылки за один миг! Слушай, ты тут посиди пока, а я еще сбегаю, ладно? Только никуда не уходи!

Как был, без рубашки и камзола, он метнулся к окну.

— Погоди! — Лиана поймала его за руку. — Я, кажется, кое-что придумала! Только тихо!

Она подкралась к двери в комнату фрейлин и постучалась.

— Девочки? — шепотом позвала принцесса. — Вы не спите?

— Нет, — послышался сонный голос из темноты. — Ваше высочество, что случилось? Мне показалось или у вас там… э-э… что-то происходит?

— Происходит, — кивнула принцесса. — Мне приснился страшный сон. Дора, у тебя нет ничего… мм… снотворного?

— Откуда?

— Дора, — строже произнесла Лиана. — Я знаю, что есть! Не увиливай!

— Честно, ничего нет!

— Тогда у тебя, Кларисс?

— У меня, у меня есть! — послышался новый голос.

— Дерзи! Как хорошо! — Принцесса замахала Кейтору рукой — мол, давай бокал, не стой столбом!

— Ого, Дерзи! — послышались девичьи голоса. — Ну, ты даешь! «Снотворное»!

— Ваше высочество, я… я…

— Я никому не скажу, если ты мне немного плеснешь, — распорядилась Лиана, подставляя кубок. Фрейлина подошла к двери с бутылкой и наполнила подставленный сосуд:

— Столько хватит?

Совершенно неожиданно принцессу Лиану отодвинул в сторону Кейтор и, взяв у нее бокал, скептически заглянул внутрь.

— Нет, — протянул он, — так не годится! Это мне одному только понюхать!.. Вот что, мы у тебя это конфискуем, — он забрал бутылку и подмигнул фрейлине, — а за это никто ничего ни о ком никому не расскажет. Поняли?

Он закрыл дверь, и шесть фрейлин уставились друг на друга.

— Вот гадство, — воскликнула Дерзи и села на чью-то постель, — все забрали!

— А что, у тебя больше в самом деле нет?

— Откуда?

— Тогда я с тобой поделюсь! — Девушка, на постели которой она сидела, вскочила, вытянула из-под кровати сундучок и, отперев, достала из-под вороха белья небольшую бутылочку: — На!

— Ай да тихоня Мирис! — воскликнули все.

— Хм! Можно подумать, ни у кого из вас ничего нет! — дернула та плечиком. — Просто вы все прячете! И жадничаете!

— Я — нет! — Пятая девушка поставила на прикроватный столик целую бутылку. — Кто хочет глоточек?

— Я! Я!

— Тогда тащите все, у кого что есть!

Послышался шорох выдвигаемых сундучков, во все стороны полетели чулки и нижние юбки.

— Кто-нибудь хочет сухариков?..

— А у меня ветчина есть! сыр!..

— А у меня — вот!..

— Ой, был бы еще сахар, я бы такой грог сварила! А так слишком крепко получится!.. — А мы соком разведем. У меня яблоки есть — можно их выжать! В центре комнаты вмиг накрыли стол, фрейлины сгрудись вокруг него.

— А давайте… ну… их позовем, что ли? — Дерзи кивнула на дверь, ведущую в комнату принцессы.

Дора и тихоня Мирис хором захихикали:

— Ты думаешь, они захотят?

Но девушка уже стучала в соседнюю комнату:

— Ваше высочество? Не согласитесь ли вы… ну прийти к нам? Вдвоем! — добавила она, оглянувшись на подруг.

Дверь открылась так быстро, словно приглашенные стояли за дверью и ждали этих слов.

Увидев накрытый стол — десять бутылей, яблоки, сухари ветчину, сыр и булочки, Кейтор всплеснул руками:

— Ой, да они у тебя прямо подружки-пьянчужки!

— Ничего удивительного, — улыбнулась Лиана, проходя следом. — Это мы с Дорой и Дерзи тогда нитки в коридоре натягивали и статуи косметикой мазали. А тихоня Мирис на стреме стояла, чтобы стража нас не засекла.

— Ба! — всплеснул руками Кейтор. — Да тут все свои! Ну что, девочки? За знакомство?

— Кей! Кей, пора! Просыпайся!

Принцесса Лиана трясла Кейтора за плечо. Тот сладко улыбнулся, перевернулся на спину и приоткрыл один глаз. По его лицу расплылась довольная улыбка.

— О, Лиана, — пробормотал он. — Какой чудесный сон…

— Это не сон! — воскликнула девушка, встряхнув его еще раз. — Уже утро! Мы проспали!

— А? — Кейтор рывком се