/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy / Series: Мир «Золотой Ветви»

Выбор наследника

Галина Романова

Выбор есть всегда — поступить так, как велит долг, или довериться зову сердца, принять свою судьбу либо следовать собственным путем, рискнуть открыть сердце для дружбы и любви или предпочесть ставшее привычным одиночество… Можно подчиняться, а можно бунтовать. Вот и наследник Наместника Калливара Аметистового Карадор Шутник сделал свой выбор — не подозревая, что кое-кто лелеет в отношении его свои собственные планы…

Галина Романова

Выбор наследника

Пролог

Вид массивного бледнокожего эльфа мог вогнать в дрожь кого угодно — не каждый способен сохранить спокойствие, встретившись с таким существом на узкой дорожке. Одни резкие черты лица чего стоили! Но сейчас в этом создании не было ничего угрожающего — эльф понуро сидел на слишком низком для его большого тела стульчике, свесив ладони между колен, а черты лица его были скрыты от посторонних глаз чем-то вроде маски. Для всех это был молодой мужчина, правда не такой утонченно-красивый, как большинство его ровесников.

— П-прошу вас, хозяин, — с трудом выговорил он, осторожно подбирая слова, — отпустите меня!

Тот, к кому обращался мужчина, — тоже эльф, солидный возраст которого выдавали усталые морщинки вокруг глаз, — усмехнулся и развел руками:

— Иди! Не держу!

— Вы п-прекрасно знаете, что я не могу уйти! — Сидящий вскинул голову. Злость вспыхнула в глубине его красных глаз.

— Тогда к чему весь этот разговор? — Хозяин снова отвернулся к окну, посмотрел на раскинувшийся внизу парк.

— П-просто я хочу…

— У тебя есть куда пойти? — перебил его пожилой эльф. — Есть те, кто тебя ждут? Помнят? Есть кто-то в мире, кто рад тебя видеть? Ты хотя бы представляешь, чем будешь заниматься и где жить? У тебя вообще есть хоть что-то свое? Что-то, чего не дал тебе я?

Взгляд, который сидевший бросил из-под ресниц на своего собеседника, трудно было назвать дружелюбным. Счастье стоявшего у окна, что в этот момент он оказался к собеседнику спиной. Одна рука молодого поползла к поясу, где висел кинжал в серебряных ножнах.

— Это оружие не причинит мне вреда, — спокойно, не отводя взгляда от парка, промолвил пожилой эльф. — Оно тоже принадлежит мне…

Вспыхнув, его собеседник вскочил. И без того бледное лицо совсем побелело и перекосилось от ярости.

— В т-таком случае, — слегка заикаясь, выдавил он, — за-забирайте все с-свое!

Распустив пояс, на котором висела перевязь с кинжалом, молодой швырнул его на пол и с такой яростью рванул многочисленные серебряные застежки на колете, что некоторые оторвались и покатились по полу.

Пожилой эльф обернулся на треск и быстро шагнул, ловя молодого за руки. Несмотря на преклонный возраст, сила у него еще была. Крепко схватил взбешенного собеседника за запястья, пытаясь остановить.

— Погоди, погоди, Фро, — заговорил он голосом доброго дядюшки, увещевающего беспутного племянника, — я же не знал, что для тебя это так серьезно!

Некоторое время они боролись — Фро пытался освободить запястья, а его собеседник прочно удерживал его кисти на равном расстоянии и от наполовину расстегнутого колета, и от своего горла. Жуткое существо, скрывающееся под маской эльфа, могло одним ударом проломить каменную стену, но почему-то у него не хватало сил для того, чтобы одолеть своего противника. Постепенно рывки стали слабеть.

— Вот так, успокойся. — Слегка встряхнув его, старший эльф заставил Фро сесть обратно. — И запомни — твои вспышки гнева ни к чему не приведут. Ты добьешься разве того, что ухудшишь свое положение. Не забывай, кто ты!

Фро проворчал что-то вроде: «Я этого и так не забываю», но его замечание осталось без ответа.

— Впрочем, у тебя есть шанс исполнить свое желание и обрести столь нужную тебе свободу и… э-э… собственность! — с легкой усмешкой произнес старший, отступая на шаг. — Ты должен сделать кое-что еще… Это последнее задание! — воскликнул он, заметив, с каким выражением лица вскинул на него глаза Фро. — Потом получишь заслуженную награду…

Эльф сделал паузу и погладил висящий на боку кошелек. Его собеседник взглядом хищной птицы проследил за этим жестом.

— Свою жизнь…

Оставшись один, старший опять отвернулся к окну и стал смотреть на парк. Нет, в сказанных словах не было ни слова лжи — если дело выгорит, в результате он получит то, что стоит всех потраченных усилий. И тогда действительно можно будет избавиться от слуги тем или иным способом.

Глава 1

Вопреки расхожему мнению далеко не все эльфы наделены от природы музыкальным слухом и нежным голосом, и Лаотор был живым подтверждением этого. Голос его, негромкий, ровный, не предназначался для пения — в нем не было глубины и силы. Подпевать в хоре — еще куда ни шло, но петь серенады под окном предмета своей страсти таким голосом точно не рекомендуется. Дева, конечно, не заткнет уши с мученическим выражением лица, но и внимания на раздающиеся снаружи звуки тоже не обратит.

Но старый учитель музыки знал свое дело. Уже который месяц он занимался с единственным учеником, забросив все прочие дела, и утверждал, что с некоторых пор кое-что начало получаться.

Они сидели в парке на скамейке в окружении раскидистых кустов усыпанной зреющими плодами калины, и учитель смотрел, как его ученик старательно берет аккорды на лютне.

— Вот этим пальцем извольте прижать струну сильнее, — увещевал он. — Чувствуете, что звук становится другим?

Лаотор нажал на деку изо всех сил, ударил медиатором по струнам и поднял на учителя взгляд:

— Так?

Пожилой эльф с длинными, чуть ли не до пояса, распущенными волосами, в мешковатой тунике свободного покроя (будучи артистом, он мог позволить себе выглядеть экстравагантно) пожал плечами:

— А сами-то вы чувствуете, мой лорд?

— Ну… — Лаотор напрягся. Для него в этих звуках не было разницы.

— Ничего, — пожилой учитель улыбнулся, — будем пробовать, пока не получится!

Лаотор застонал. Он действительно хотел научиться играть на лютне, но искренне не понимал, чего еще надо учителю. Ведь три основных аккорда уже усвоил, даже не три, а целых семь! И мог сыграть несколько мелодий. Надо было лишь выучить наизусть десяток самых распространенных и модных любовных песен и баллад, а не заниматься который день подряд одним и тем же звуком, доводя его до совершенства!

За бренчанием лютни они не услышали негромкие плавные шаги и даже вздрогнули, когда неслышно подошедший эльф с улыбкой произнес:

— Ах, вот вы где!

— Отец! — Лаотор вскочил, откладывая надоевший инструмент. Учитель тоже поднялся, отвешивая изящный, словно танцевальное па, поклон. Длинные волосы его мазнули по гравийной дорожке.

— Я шел на звуки музыки, — пояснил отец Лаотора. — Ну, мастер Неар, каковы успехи моего сына?

Лютнист вздохнул и почтительно произнес.

— Юноша делает успехи, высокий лорд Лоредар. Мы разучивали новый аккорд…

— Вот как? — Лорд уселся на оставленную скамью, положил ногу на ногу и обхватил колено пальцами. — Сыграйте мне что-нибудь, а я послушаю!

Взгляд, которым обменялись учитель и ученик, можно было истолковать как угодно, только не как радость от возможности блеснуть своими талантами. Все-таки, не желая спорить с родителем, Лаотор поудобнее взял лютню, примерился, устанавливая пальцы на грифе, и ударил по струнам.

Лицо мастера Неара окаменело. Его ученик правильно ставил пальцы, пытаясь прижать струны к грифу, но вот соразмерить силу и глубину звука ему не было дано — вместо нужных аккордов получались какие-то хрипы, почти не имеющие ничего общего с положенным. Он просто не слышал, где фальшивит, убежденный в том, что играет правильно. Проще говоря, его правая рука не знала о том, чем занята левая. Это хорошо в бою с двумя и более противниками, когда в одной руке — меч, а в другой — кривая сабля, но никак не при игре на лютне.

Все-таки Лаотор доиграл, а оба старших эльфа дослушали до конца нехитрую мелодию, одну из немногих, которые юноша выучил в числе первых.

— На сегодня достаточно, — решительно оборвал лорд Лоредар, вставая и небрежным жестом расправляя складки своего одеяния. — Я шел за тобой, сын мой. Прощайся со своим учителем и живо переодеваться — нас ждет лорд Наместник!

Радостное выражение на лице его сына вряд ли можно было списать только на облегчение от завершившегося урока.

Леди Каллирель уже долгое время пребывала в тоскливо-отрешенном состоянии духа, и во дворце Наместника с каждым днем все больше крепли слухи, что наследница Наместника больна. Когда-то, тридцать пять лет назад, когда юная девушка с испуганными глазами появилась тут, все были уверены, что ее ждет долгая и счастливая жизнь. Но леди наследница стала чахнуть на глазах. Она могла сутки напролет не выходить из своих покоев, отказывалась от самых изысканных яств, не пользовалась украшениями и косметикой, даже не смотрела в сторону роскошных нарядов, мимо ушей пропускала обращенные к ней слова, вздрагивала от страха, если кто-то подходил к ней с вопросом. Даже сопровождавший ее на Архипелаг личный врач, человек по имени Дар, долгое время не мог распознать симптомы болезни, ибо люди ею не болеют. Считается, что от нее нет лекарства, и заболевший рано или поздно умирает, несмотря на самый лучший уход.

Но Дар-целитель как-то сумел остановить болезнь, дав девушке цель в жизни и избавив ее от страхов. Результатом стало рождение ребенка — сына леди Каллирель и ее лечащего врача, полукровки, унаследовавшего от своего отца кроме темного цвета волос и глаз еще и способности к целительной магии.

Испугавшись мести лорда Наместника, Дар-целитель бежал с Радужного Архипелага и несколько лет скрывался, твердо убежденный в том, что за такое обращение с пациенткой его по голове не погладят. Наместник Калливар в самом деле какое-то время пребывал в гневе, рвал и метал, грозился растереть не оправдавшего доверия врача в порошок. Но вид хорошеющей на глазах, выздоровевшей дочери и, самое главное, крепенького и весьма энергичного внука полностью изменил его мнение. Он пустился на поиски врача, дабы женить его на своей дочери и обеспечить леди наследнице нормальную семью.

Однако вскоре выяснилось, что опоздал — перебравшийся в земли людей Дар-целитель успел встретить там человеческую девушку и женился на ней, наотрез отказавшись расторгать брак и становиться мужем леди Каллирель. Наместник попытался воздействовать на него с помощью магии — безрезультатно. Его собственный племянник, Карадор, сын его рано умершего старшего брата, восстал против дяди и помог Дару-целителю бежать.

Наместник и его дочь вернулись на Радужный Архипелаг ни с чем. Очень скоро леди Каллирель вышла замуж за одного из советников своего отца и через положенный природой срок родила ему дочь.

Разразившаяся несколько лет спустя война с орками за Золотую Ветвь (вернее, новый виток в долгом противостоянии) нарушила ее семейное счастье. Когда армии орков подступили к границам Аметистового Острова и вторглись на его территорию, супруг леди Каллирель собрал ополчение и ринулся на врага. Но его лошадь получила арбалетный болт в шею и была убита еще на полпути до вставших стеной пеших темноволосых воинов. Она упала, рыцарь рухнул с коня и при падении сломал себе шею, так и не успев поучаствовать в боях.

Поскольку со дня заключения брака именно погибший считался наследником Наместника, лорд Карадор отказался возглавить второе ополчение, заявил, что не станет губить эльфов в бессмысленной войне и готов присягнуть на верность императору орков, если это спасет многие невинные жизни. Не иначе Карадор сказал так в надежде, что орк именно ему вручит венец Наместников, благодаря за верность, но Наместник Калливар решил иначе. Он в срочном порядке выслал племянника с Острова, приказав попутно доставить в земли людей и внука Келлегора — дабы тот отныне воспитывался и рос в безопасности под присмотром своего отца-человека, который был главным придворным врачом королевской династии Великой Паннории.

Война не тронула Аметистовый Остров, вернее, прошлась по самому его краю, так что большинство замков и поместий остались целыми и невредимыми. Количество убитых, раненых и взятых в плен не шло ни в какое сравнение с числом пострадавших на Коралловом Острове, где, по самым скромным подсчетам, погиб или попал в плен каждый третий. После того как сам Наместник Наринар Янтарный, старейший в Совете Наместников эльф, присягнул на верность императору Хауку Первому, остальные его коллеги были просто вынуждены сделать то же самое. Одни, как лорды Шандиар Изумрудный и Эльдар Нефритовый, сделали это добровольно, другие — под давлением обстоятельств. Нашлись и такие, кому было просто все равно.

Леди Каллирель относилась к числу последних. По закону, принятому еще во времена великих королей древности, женщина сама не могла наследовать власть, но приносила ее в качестве приданого своему супругу. Короче говоря, брак с наследницей делал и ее мужа наследником, что вело к смене правящей династии. Лишь недавно этот закон был изменен императором Хауком — после случившегося некоторое время назад мятежа. Тогда несколько лордов и леди Наместников объединились и решили свергнуть императора-орка, посадив вместо него дальнего родственника древних королей. Случайность помешала заговорщикам довести дело до конца — заговор был раскрыт. Стоявший за ним Орден Видящих ликвидировали, а группа заговорщиков распалась. Лорд Эльгидар Нефритовый был убит, погибла леди Свирель Коралловая, добивавшаяся заодно и пересмотра порядка наследования на своем Острове, а лорд Отрандир Обсидиановый испугался последствий и сам сдался на милость императора, заодно раскрыв всю подноготную заговора и выдав остальных его участников.

Император Хаук поступил достаточно милосердно — он всего-навсего лишил лорда Отрандира звания Наместника, утвердив в должности Наместницы его дочь, леди Отрирель Обсидиановую. По закону девушка должна была принести венец Наместников своему новому мужу, но леди Отрирель заявила, что не станет связывать себя узами брака никогда и ни с кем. От своего первого супруга, лорда Эльгидара, она понесла ребенка и после рождения сына объявила наследником именно его, став при этом полноправной Наместницей.

Леди Каллирель могла бы поступить точно так же — добиться, чтобы после отца Наместницей объявили именно ее, — но не хотела. Ибо, во-первых, у нее не было рожденного в законном браке сына, а в отличие от снежных эльфов у их южных сородичей дочь дочери не являлась наследницей. А во-вторых, где-то еще жил и здравствовал кузен леди Каллирель — лорд Карадор по прозвищу Шутник. Еще с детства юноша выказал неугомонный живой нрав, прославился как любитель шуток и розыгрышей. Некоторые даже вздохнули свободно, когда Наместник Калливар выслал племянника с Острова, запретив ему появляться на территории Радужного Архипелага. Кроме того, Каллирель сама не хотела что-либо предпринимать. Она просто плыла по течению жизни, все больше уходя в себя. Лишь маленькая дочь, требовавшая внимания и материнской заботы, как-то удерживала ее в сознании, но всем и каждому уже было ясно — болезнь прогрессирует и скоро одержит победу.

Большую часть времени леди Каллирель сидела сложа руки то у окна в своих покоях, то на скамейке в парке, рассеянно слушала болтовню девушек, шутки пажей, чтиц-декламаторш или музыкантов. Она не танцевала, отказывая приглашавшим ее лордам, не пела, не играла в фанты, почти не занималась рукоделием или составлением букетов. Все, на что ее хватало, — это проявление слабого интереса, когда к ней с каким-то вопросом обращалась дочь.

Сейчас девочка бегала по большой поляне между круглыми клумбами за пестрыми бабочками, смеясь так звонко, что три пажа и еще одна девчушка не могли ее перекричать. Мать второй девочки и несколько девушек присматривали за детьми, а леди Каллирель сидела в одиночестве, следя за дочерью взглядом. Не то чтобы она боялась, что девочка споткнется, просто это уже стало привычкой.

Эльфийка не услышала осторожных шагов и даже вздрогнула от звуков голоса:

— Рад видеть вас, леди Каллирель!

— Да, — помолчав, промолвила она. — Да…

Какое-то время ее собеседник переминался с ноги на ногу, ожидая, пока на него обратят внимание.

— Сегодня чудесная погода, — попытался он найти тему для разговора.

— Да, — тем же тоном отозвалась леди.

— Ваша дочь — настоящая красавица! — предпринял собеседник вторую попытку завязать разговор. — И так похожа на вас…

— Да, — послышалось в ответ.

— Миледи, — помолчав, тихо воскликнул гость, — вы не рады меня видеть?

— Нет, — ровным голосом отозвалась она, не отрывая взгляда от бегающей туда-сюда дочки.

Ее собеседник испустил тяжкий вздох, но остался стоять на месте, рассматривая профиль леди Каллирель.

Бабочка наконец была поймана, и девчушка со всех ног бросилась к матери, чтобы показать пленницу.

— Мама, мама, ты только посмотри! — издалека закричала она, неся насекомое в сложенных лодочкой ладошках. — Какая красавица!

Лицо леди Каллирель оживилось, она подалась вперед, навстречу ребенку.

— Это действительно прекрасно, моя милая, — произнесла она наигранно-веселым тоном, глядя на дочь. — Какие крылышки…

Девочка остановилась перед матерью, гордо демонстрируя свой трофей. Бабочка скреблась в ее ладошках, стремилась вылезти на волю.

— Мама, а давай она будет жить у нас? Я назову ее Красоткой! Правда, здорово?

— Нет, моя милая, — леди Каллирель погладила дочь по голове, — ей у нас будет скучно. Давай ее отпустим?

— Она полетит к своим деткам, маленьким бабочатам? — прозорливо предположил ребенок. — Они без нее будут плакать?

— Да, милая. Деткам будет плохо без мамы. — Склонив голову набок, леди Каллирель внимательно смотрела на дочь.

— Тогда лети! — Та раскрыла руки, перепачканные пыльцой, и бабочка сорвалась в воздух. — Лети к своим малышам! Скорее! А то они там одни…

— Ах ты, моя умница! — Леди Каллирель обняла дочь, прижала ее к себе. Девочка, вывернув шею, попыталась отыскать бабочку глазами.

— Мама, она не летит к своим деткам! — воскликнул наблюдательный ребенок. — Почему?

— Наверное, ей сначала надо принести им покушать… ты есть не хочешь?

— Не-а, — помотала головой девочка.

— Нет так нет, — вздохнула Каллирель.

— Но миледи, детям пора обедать! — всплеснула руками придворная дама.

— Хорошо, — кивнула молодая женщина. — Тогда отведите детей в столовую!

— Да, госпожа.

Подозвав к остальным свою дочь и трех пажей, придворная дама поспешила к замку. Половина девушек последовала за ними, но некоторые остались.

— А вы не хотите обедать? — поинтересовалась одна из фрейлин.

— Нет. — Проводив взглядом дочь, леди Каллирель опять сложила руки на коленях, глядя прямо перед собой. Ее собеседник неуверенно топтался рядом.

Эту сцену наблюдал из окна своего кабинета лорд Наместник Калливар Аметистовый.

Свою единственную дочь Наместник любил слепой отцовской любовью, прощая Каллирель многие недостатки и не желая замечать то, что другим бросалось в глаза. В свое время он сильно переживал потерю ее матери, которая во время одной из локальных войн с орками решила навестить супруга в армии, чтобы сообщить о наступлении долгожданной беременности. Уже на обратном пути леди Наместница попала к оркам в плен и была продана куда-то в земли людей. Наместник Калливар рвал и метал, предпринимал отчаянные попытки найти жену. Отец как раз в то время и передал ему бразды правления, поскольку того внезапно свалила болезнь. Прежний Наместник, действительно угасший буквально на глазах, говорил о каком-то проклятии, тяготеющем надо всех их родом. В самом деле, семью буквально преследовали несчастья. Сначала у его собственного отца погибли в один день сестра, маленькая дочь и племянник, а сын-наследник чудом остался в живых, потом он сам пережил двух жен, умерших при родах, в один страшный день трагически погиб его старший сын, затем жены и ребенка лишился младший…

Калливар тогда волей-неволей прислушался к словам родителя, но выбросил все тревожные мысли из головы, когда получил назад свою дочь, Каллирель. И был практически счастлив…

До недавнего времени.

Овдовев, Каллирель начала чахнуть. Она постепенно уходила в себя, никак не реагировала на попытки ее расшевелить. В отчаянии Наместник принял решение, которое долгое время гнал от себя, — написал в Паннорию к своему несостоявшемуся зятю, Дару-целителю, чтобы тот приехал и помог ему спасти дочь — ведь у них был общий ребенок. Несмотря на то что в пересчете на человеческие годы Келлегору было тридцать три, по эльфийским меркам он оставался совсем ребенком. И выглядел как подросток не старше пятнадцати лет — сказалось влияние отца-человека, ибо полукровки взрослеют раньше своих чистокровных братьев-сестер.

Однако на письмо, написанное почти полгода назад, до сих пор не было ответа. А сегодня утром доставили пакет, при одном взгляде на который у Наместника испортилось настроение.

Послание было от самого императора Хаука.

«Настоящим приказываем Наместнику Калливару Аметистовому как можно скорее прибыть в Цитадель и представить нам своего наследника лорда Карадора Аметистового или же предъявить весомые доказательства его смерти. В этом случае император сам назначит нового наследника из числа ближайшей родни».

Вот так. Всего несколько слов, но какими тяжелыми они были!

Своего племянника лорд Калливар не то чтобы не любил — ревновал к памяти брата. Ведь долгое время сам Калливар и его жена не могли иметь детей, и сирота-племянник должен был стать наследником. Исчезновение жены, годы бесплодных поисков и, наконец, возвращение — но не желанного сына, а дочери — еще больше подточили характер Наместника. Власть уплывала от него в руки беспутного родственника.

Каким спасением мог бы стать брак Каллирель! Но Дар-целитель отказался брать в жены эльфийскую деву, а второе замужество принесло его дочери лишь раннее вдовство и опять-таки дочь, которая никак не могла стать наследницей. Эх, если бы Келлегор не был полукровкой, да еще с магическими способностями! Правда, после разгрома Ордена Видящих отношение к мужчинам, наделенным волшебной силой, стало меняться, но все равно большинство эльфов пока глядели на магов с предубеждением. Лорд Калливар консультировался с Хозяйкой Аметистового Острова — одной из немногих Видящих, после роспуска Ордена оставшихся на своих постах, — и она сказала, что целительная магия относилась к магии Жизни-Смерти, то есть к ордену Йови-Тало, а там рядом стоит некромантия… В общем, Совет Наместников никогда не проголосует за то, чтобы с ними вместе заседал некромант. Правда, после недавнего случая, когда император своей волей поставил Наместником на Коралловом Острове незнатного эльфа, оказавшегося бывшим любовником покойной леди Наместницы и настоящим отцом ее ребенка, стало ясно, что Совет теперь ничего не решает.

Лорд Калливар посмотрел в окно. Каллирель все сидела на скамейке, сложив руки на коленях, и явно не слушала, что ей пытается рассказывать топчущийся рядом молодой эльф. Лаотора лорд Калливар прекрасно знал — уже не первый раз он оказывал его дочери знаки внимания. Подходящая партия для нового замужества! Но беда в том, что Каллирель никак не реагировала на попытки расшевелить ее. А сам отец слишком любил дочь, чтобы тащить под венец силой.

Негромко скрипнула дверь. Не оборачиваясь, лорд угадал вошедшего — весьма и весьма немногие имели право входить в его рабочий кабинет, не постучавшись и не беспокоя слуг предварительным докладом о своей персоне. Тем более что маячивший внизу Лаотор как бы предупредил о его визите заранее.

— Доброго вам дня, великолепный лорд Наместник! — несколько церемонно промолвил вошедший.

— И вам тоже, высокий лорд Лоредар, — кивнул тот, поднимаясь с места. — Чем обязан вашему визиту?

— А разве недостаточно моего желания помогать в управлении Островом? Кроме того, кто даст вам советы в решении проблем?

Лорд Лоредар являлся одним из советников прежнего Наместника и остался на своем посту, когда венец получил сам Калливар. Он был одним из старейших эльфов в поместье. Про него ходили слухи, что его отец состоял в каком-то из старых магических орденов. Якобы даже успел получить звание адепта[1]прежде, чем по приказу короля Торандира Последнего все ордены, кроме Ордена Видящих, прекратили свое существование. Так это было или нет, но дочь лорда Лоредара действительно стала Видящей, а всем известно, что магические способности часто передаются по наследству. Впрочем, ни за самим советником, ни за его сыном никаких особых способностей не замечалось.

— Увы, — Наместник бросил взгляд в окно, — есть одна проблема, помочь в решении которой вы не в состоянии.

Советник подошел и тоже посмотрел вниз. Сын советника и дочь Наместника стояли рядом. Молодая женщина поднялась со скамеечки, но даже отсюда было видно, что ей скучно и хочется уйти, и лишь равнодушие и апатия не дают сделать решительный шаг.

— Леди наследница… мой сын не оставляет попыток добиться ее расположения…

— Увы, никто не может добиться от нее ничего, — вздохнул отец. — Я испробовал все средства.

— Успокойтесь, милорд. Надежда есть. Ваша дочь пока не потеряла полностью интереса к жизни. Обязательно найдется что-то, что разбудит ее!

Наместник Калливар вздрогнул. Финал болезни всегда был один и тот же — заболевший эльф однажды засыпал и больше не просыпался. Иногда последний сон настигал его где-нибудь вдалеке от дома, не в своей постели. Бывало также, что некоторые в такие минуты нарочно уходили подальше, забивались в такие закоулки, куда при нормальной жизни даже не посмотрели бы. Тело его отца, например, обнаружили только на двенадцатые сутки, совершенно случайно, в заброшенной часовне, куда никто не заходил уже много лет. Собственно, покойный Наместник был единственным, кто ее посещал. И после смерти отца под старые своды тоже практически никто не заглядывал.

— Я бы все отдал ради того, чтобы моя девочка очнулась, — прошептал лорд Калливар.

Взгляд его невольно упал на пергамент, подписанный лично императором. Советник Лоредар проследил за взглядом:

— Что это?

— Послание. Доставили буквально несколько часов назад, лорд.

Испросив взглядом разрешения, лорд Лоредар пробежал глазами пергамент.

— Я видеть его не могу, — промолвил Наместник, имея в виду племянника. — Он трус и предатель родины! И если я после всего, что он сделал, соглашусь на…

— То признаете, что прав был он, — понимающе кивнул советник. — Вы этого не хотите!

— Читаете мои мысли, советник, — вздохнул лорд Калливар. — Но проблема в том, что я все равно должен предъявить наследника! Должен хотя бы потому, что у меня его нет!

— У вас есть дочь. — Лорд Лоредар кивнул на окно. — Она ваша наследница. Ее супруг…

— Я не буду принуждать Каллирель, — упрямо покачал головой отец. — А она сама…

Лорд помолчал, пытаясь сдержать свои чувства.

— Что мне делать, советник?

Лоредар был старше Каллиреля, хотя для постороннего, тем более человеческого глаза они казались ровесниками. И сейчас старший эльф осторожно коснулся локтя младшего:

— Разрешите дать вам совет, Наместник? Выдайте вашу дочь замуж за моего сына…

— Каллирель никогда не согласится, — покачал головой тот. — Я уже сказал, что не буду принуждать дочь к браку…

— Но если Карадора не станет, вам придется это сделать — или смириться с выбором императора, когда тот назначит нового Наместника. Вспомните, как он распорядился судьбой Кораллового Острова! Вы хотите повторения прецедента?

Наместника Аметистового передернуло: не так давно, буквально пару лет назад, император Хаук весьма радикально решил подобный вопрос. Традиция предписывала устраивать открытые турниры в случае, если не остается прямых наследников власти, но император весьма ловко обошел этот вопрос. В результате венец Наместников получил бывший гладиатор, представитель одного из простых родов откуда-то с окраины Острова.

— Что значит «если не станет Карадора»? — поинтересовался лорд Калливар.

— Если я правильно понял письмо, — советник взмахнул пергаментом, — вам предписывают либо предъявить императору вашего племянника, либо предоставить доказательства его смерти. Я спрашиваю: что будет, если вы получите доказательства смерти Карадора Шутника? Вы отдадите свою дочь замуж за моего сына?

Взгляд, которым Наместник наградил своего советника, был красноречивее всяких слов.

— Конечно, никто не снимает венца с вас, великолепный лорд, — улыбнулся тот. — И вы всегда сможете издать указ, гласящий, что вашим преемником станет не мой сын, а ваш внук, рожденный Каллирель.

— Вы предлагаете мне убить моего племянника? — помолчав, промолвил лорд Калливар.

— Никто не говорит об убийстве! Просто у меня на примете есть кое-кто, кто сможет раздобыть доказательства его смерти, — тонко улыбнулся советник. — Согласитесь, это звучит более… приемлемо!

Лорд Калливар опять посмотрел в окно. Каллирель все стояла на краю лужайки, явно не зная, что делать. Она даже не вздрогнула, когда Лаотор сделал шаг и робко взял ее безвольно опущенную руку. Безучастная ко всему молодая женщина никак не отреагировала на то, что он стал нежно целовать ее пальцы.

— Хорошо, — внезапно решился Наместник. — Добудьте мне доказательства смерти Карадора — и мы поговорим о свадьбе!

Печальное лицо сына не укрылось от внимания отца, и лорд Лоредар осторожно поинтересовался:

— Что случилось? Тебе не удалось поговорить с леди Каллирель?

— Удалось, но, — вздохнул тот, невольно бросив взгляд через плечо, — она опять осталась равнодушна к моим словам!

— Ничего, сын мой! Скоро все изменится!

— Вы уверены, отец?

— Более чем! Надеюсь, не пройдет и года, как она станет твоей невестой, а потом и женой!

— Лорд Калливар дал согласие на наш брак? — Юноша так и подпрыгнул в седле.

— Тш-ш, — его отец предостерегающе взмахнул рукой, — не кричи так громко, иначе спугнешь удачу!

Оба невольно оглянулись по сторонам.

До замка советника было не так уж далеко, но по традиции знатные эльфы почти не ходили пешком в гости. Тем более что большая часть поместья-столицы Аметистового Острова представляла собой запущенный парк. Вековые деревья смыкали кроны над густыми зарослями кустарника и молодой поросли. Лишь кое-где садовники следили за тем, чтобы не зарастали аллеи, и сухостой не слишком загораживал посыпанные цветным гравием тропинки. Если бы не редкие поляны, на которых были разбиты клумбы, не аллеи и не эти дорожки, легко можно было бы поверить, что вы оказались в настоящем диком лесу. Кроме того, время от времени среди деревьев попадались беседки и небольшие павильончики, а на полянах стояли статуи.

Отец и сын ехали по гравийной дорожке, пролегавшей по липовой аллее. Липы только начали цвести, и медовый запах пока еще не дурманил головы.

В конце дорожка раздваивалась — одна ее половина уходила в лес, а другая ныряла в продолжение аллеи, где вперемешку с липами стояли тополя. На перекрестке виднелась статуя — совершенно нагая молодая девушка с распущенными волосами, почти ребенок, закрывала лицо руками, явно стесняясь своей наготы. Поза была передана настолько живо, что всякий невольно задерживал на ней взгляд, гадая, что же послужило источником вдохновения для давно почившего скульптора.

— Отец, — помолчав, поинтересовался Лаотор, — вы в самом деле договорились о… мм… ну, о нас с Каллирель?

— Да, — кивнул советник. — А что тебя смущает?

Как раз в этот момент они подъехали к перекрестку, и оба невольно бросили взгляд на тропинку, сворачивающую в лес. Было видно, что тропа ведет к строению, сложенному из темных камней. Дорожка была заброшена и медленно зарастала травой и кустарником. Последний раз ею явно пользовались очень давно.

— Боишься не справиться? — Отец проследил за взглядом сына.

— Опасаюсь, — уклончиво ответил тот.

— На этот счет не беспокойся. Я все сделаю за тебя!

Лаотор отвернулся, пришпорил коня и галопом поскакал по аллее прочь. Советник чуть задержался, бросил последний взгляд на заброшенную часовню, где много лет назад уснул вечным сном прежний Наместник Аметистовый. Весьма немногие знали, что лорд Каллимир не просто так зашел сюда в свой последний час.

Карадор присел на край крыши, свесил одну ногу вниз. Посидел немного, глядя на уснувший город и дыша прохладным ночным воздухом, потом полез в кошелек на поясе. Вынул палочку контрабандного геронтийского табака, тщательно откусил кончик и только было собрался высечь искру, как до его острого слуха донеслось отдаленное громыхание приближающихся шагов. Кто-то шел к нему по крыше, ступая с осторожностью человека, не так хорошо, как эльфы, видящего в темноте. Но за несколько секунд до того, как слабый отсвет факела озарил его спину, эльф спокойно обернулся, посмотрев на приближающегося молодого человека.

— Привет, — сказал он, когда тот остановился в двух шагах от края. — Ты что тут делаешь?

— А ты? — Молодой человек поискал глазами, куда воткнуть факел, но не нашел и присел на крышу, держа его в руке.

— Отдыхаю. — Карадор протянул сигару к факелу, зажег и затянулся.

— Я тоже… отдыхаю. — Молодой человек посмотрел вниз. На дворцовой стене горели огни — туда-сюда прохаживалась ночная стража. — Слушай, дай затянуться!

— Курить — здоровью вредить! — наставительно промолвил Карадор, но тлеющую с одного конца палочку все-таки подал. Его собеседник жадно вдохнул дым и закашлялся. — Что я говорил?

— Ты же куришь! — с некоторой долей обиды, прокашлявшись, возразил молодой человек.

— Ну, так я и не человек! А с вами, людьми, поведешься — и не того наберешься!

Какое-то время они молча курили одну сигару на двоих, передавая ее из рук в руки.

— А ты чего домой не идешь? — Молодой человек указал на силуэт эльфийского посольства. Острые шпили слабо светились в ночной темноте серебристо-голубым светом.

— Да ну, — отмахнулся Карадор. — Поздно уже. Да и завтра с утра пораньше все равно нужно было сюда возвращаться…

— Да уж!

При воспоминании о том, что предстоит завтра, лицо молодого человека помрачнело. Он прикусил губу, невольно сжал кулаки. Карадор боковым зрением заметил, как изменилось лицо собеседника, понимающе похлопал его по руке:

— Не бери в голову. Подумаешь — женитьба!

— Тебе легко говорить! — фыркнул тот. — Тебя никто не заставляет…

— Как раз меня-то и заставляют, — вздохнул Карадор. — Как думаешь, почему я ночую то во дворце, то в Тайной службе? У меня там, — он ткнул сигарой в сторону шпилей посольства, — восемь незамужних эльфиек. Из них пятеро — старше меня! Все восемь вбили себе в голову, что раз я не женат, то просто обязан хотеть создать семью.

— И что, домогаются?

— Просто ужас! — Карадор затянулся, подержал дым во рту и выпустил несколько колечек. — Караулят у двери, ходят по пятам даже до нужника, — его собеседник захихикал, — одна из них в окно пыталась залезть!.. Где-то на карнизе зацепилась платьем, застряла и провисела до утра. Крикнуть и позвать кого-нибудь на помощь постеснялась, а я в ту ночь так вымотался, что спал как убитый и ничего не услышал.

— Ты — и не слышал? — не поверил молодой человек. — Но ведь у вас, эльфов, чуткий слух!..

— Говорю тебе — спал я!.. Но лучше бы проснулся! Поскольку снимала ее утренняя стража, она вообразила, что ее честь пострадала и у нее теперь как у «жертвы обстоятельств» есть преимущество перед остальными!

Докурив сигару, Карадор бросил окурок с крыши. Его собеседник проследил за полетом красной точки, и эльф тоже скосил глаз, но с осторожностью — большинство представителей этой расы боятся высоты.

— Слушай, — помолчав, промолвил молодой человек, — Карадор, а как ваши девушки… ну… как бы тебе сказать… В общем, как они… э-э…

На его щеках проступил румянец, заметный даже в темноте.

— Даральд, — строго произнес эльф, — у тебя завтра свадьба! Как ты можешь в такую ночь думать о посторонних женщинах?

— Во-первых, еще не свадьба, а помолвка, — возразил тот. — А во-вторых, я…

— Скоро не буду думать о посторонних бабах вообще, — грубовато перебил Карадор.

— Да! — с облегчением воскликнул Даральд.

Какое-то время они смотрели друг на друга — человек умоляюще, а эльф внимательно и вопросительно.

— Что, страшно? — понимающе промолвил эльф.

— Не то слово!

— Но ты же Дисану не первый день знаешь!

— В том-то и дело! Никак не могу представить ее в роли жены! Кузины — еще куда ни шло, а вот супруги… У моих родителей все было не так!

— У ее родителей — тоже, — хмыкнул Карадор, вспомнив события почти тридцатилетней давности.

— А у твоих родителей как было? — замирая от предчувствия чего-то необычного, поинтересовался Даральд.

Его собеседник некоторое время молчал, копаясь в кошельке на боку.

— Никак, — наконец с явной неохотой произнес он. — Я отца не помню. Он как-то странно умер, когда я только что родился. Даже не успел узнать, что на свет появился мальчик… Мама вскоре после этого заболела, и тоже… просто легла спать и не проснулась. Я помню — утром прибежал к ней в комнату, она лежит на постели, а все стоят вокруг и смотрят, как она спит. Просто стоят. Я тогда спросил: «Вы ждете, когда она проснется? Почему вы ее не разбудите?» Мне дедушка сказал что-то вроде того, что она теперь долго будет спать… Я не поверил — запрыгнул к ней на постель, стал ее тормошить, а она…

— Мертвая? — подсказал Даральд.

— Угу. До меня не сразу дошло. Даже после того, как ее положили в склеп, я часто к нему приходил — все ждал, что мама проснется. Часами там сидел… Меня дядя и тетка вырастили. У дяди Калливара долго детей не было. Они меня баловали. Это я потом уже от рук отбился. — Карадор неожиданно улыбнулся своим мыслям. — Слушай, а давай напьемся?

— Что? — Даральд не поверил своим ушам.

— А чего? Тебе же надо набраться храбрости? Заодно по девочкам пройдемся. А?

Он подмигнул наследному принцу, и тот проворно вскочил на ноги.

Фрозинтар въехал в Альмрааль совершенно открыто.

В столице Великой Паннории с давних пор существовало торгово-политическое представительство Радужного Архипелага в землях людей. И то обстоятельство, что несколько лет назад государство эльфов было завоевано орками, официально прекратило свое существование и вошло в состав новой Империи Ирч, никоим образом не меняло суть дела. Перворожденные продолжали жить в представительстве, разъезжали по столице и окрестностям, а один из них с некоторых пор вообще работал на короля Кейтора, возглавляя отдел эмиграции в Тайной службе. То есть эльфом стражу на воротах было не удивить. Удивление мог вызвать другой факт — означенный эльф не направил свои стопы в посольство, а остановился в одной из гостиниц, выбрав при этом не самую презентабельную. И в течение следующих нескольких дней практически не показывался никому на глаза. То есть вел жизнь настолько уединенную, что даже не все постояльцы знали, кто их сосед.

В общий зал Фрозинтар тоже не спускался, предпочитал, чтобы нарочито скромный обед и ужин доставляли ему в комнату. Служанка, носившая эльфу еду, удивлялась, что почти весь обед оставался нетронутым — неизменно заказывая мясо, булочки, творог, сладости и изредка кое-какие разносолы, постоялец всегда ограничивался тем, что пробовал принесенное вино и слегка надкусывал хлеб.

Вот и сейчас обед оказался цел. Служанка поставила рядом с подносом новый и с некоторой тревогой оглянулась на постояльца.

Эльф лежал на постели, отвернувшись к стене. Он даже не повернул головы, когда женщина вошла.

— Господин? — позвала служанка. — Господи-ин?

— Что? — помолчав, ответил он.

— С вами все в порядке, господин?

— Д-да. Убирайся!

— Но вы опять ничего не съели! — Прислужница взяла поднос с обедом.

— Съем, н-не беспокойся. Оставь меня!

— Как прикажете, господин… Но вы точно все съедите? — поинтересовалась она уже от дверей.

— Да, г-гоблины тебя сожри! — с надрывом воскликнул он.

Служанка захлопнула дверь.

Но поздно вечером неясная тревога снова погнала ее наверх, к странному постояльцу. Несмотря на то что эльфы не были для Альмрааля такой уж диковинкой, многие горожане никогда не видели представителей этого народа вблизи. Кроме того, появилось вполне обоснованное опасение — никак этот эльф собирался уморить себя голодом! Он ведь несколько дней практически ничего не ел!

Крадучись, служанка поднялась по лестнице. Гостиница при трактире была небольшая, всего на десять комнат, но сейчас заняты оказались только шесть. Эльф проживал в последней из них — по коридору и направо. Добравшись до двери, служанка тихо толкнула ее. Она не хотела стуком беспокоить постояльца. Просто заглянет одним глазком, убедится, что с ним все в порядке и…

Хвала богам! Эльф больше не лежал на постели, отвернувшись к стене, а сидел у стола и неотрывно смотрел на пламя свечи. Она прогорела больше чем наполовину, через час постоялец окажется в полной темноте. Ужин стоял на подносе — сегодня эльф не притронулся даже к вину.

В комнате что-то было не так. Служанка не сразу смогла понять это, а потом жилец поднял голову и в упор посмотрел на нее:

— Ты что тут д-делаешь?

— Я… господин, я, — женщина от смущения покраснела, — простите, если нарушила ваш покой, но…

— Входи.

Произнесено это было таким тоном, что она не осмелилась перечить. Осторожно прикрыв за собой дверь, остановилась на пороге, теребя передник и не зная, куда девать глаза.

Эльф поднялся, мазнул длинными пальцами по столу.

— Тебя к-кто-нибудь видел?

— Нет, господин, я… Нам запрещают беспокоить постояльцев так поздно, кроме того…

— Подойди.

Фрозинтар смотрел, как служанка подходит, глядя в пол. Человеческая женщина, уже не юная особа, на вид лет тридцати, но не расплывшаяся от частых родов, как большинство ее ровесниц. Двумя пальцами он поднял за подбородок ее голову, взглянул в лицо.

— Ты еще д-девушка?

Щеки служанки мигом покрыл румянец, заметный даже в темноте.

— Нет, — прошептала она еле слышно, уже догадываясь, что может произойти дальше.

— Это ничего н-не значит, — прошептал эльф, привлекая ее к себе.

Его лицо оказалось совсем близко от лица служанки — чуть вытянутое, какое-то неестественно бледное, с резко выдающимися скулами и пергаментно-сухой кожей. Совсем не такое лицо должно быть у утонченных красавцев-эльфов. Чудилось в нем что-то подозрительное. И руки его были как-то странно холодны. И глаза в провалах глазниц почему-то лихорадочно блестели…

Взглянув в глаза эльфа, служанка внезапно увидела его вертикальные зрачки. И похолодела от страха.

Но было уже поздно.

Через несколько минут Фрозинтар мягко вскочил на подоконник, пригнувшись, пронзил острым зрением ночную темень. Двигалось легко и свободно, жизненная сила буйным конем скакала по жилам, энергия бурлила и требовала выхода. Правда, ее должно было хватить всего на несколько часов, но этого достаточно.

Личных вещей у эльфа почти не было — он предпочитал путешествовать налегке, — и сейчас покинул комнату на постоялом дворе без малейшего сожаления и желания возвращаться. Несколько серебряных монет (он предпочитал иметь дело с этим металлом) должны были как-то компенсировать владельцам постоялого двора все расходы. О судьбе женщины, чье тело ему пришлось аккуратно уложить на свою постель, эльф не задумывался. Не она первая и не она последняя! Возможно, даже выживет…

Еле ступая по крыше ногами, обутыми только в носки (короткие сапожки висели за плечом), Фрозинтар легко пробежался по крыше, перескочил на соседнюю и продолжил свой бег. Иногда он внезапно замирал, пригнувшись и почти распластавшись на кровле. Его обостренные чувства давали почти полную картину окружающего мира: в отличие от людей, эльф мог различать даже цвета, хотя и сильно приглушенные темнотой. Но звуки и запахи были доступны во всех тонкостях и всем богатстве гаммы. Можно сказать, что он видел и чуял все, оставаясь заметным разве что для летучих мышей и пары кошек.

Заведение «На рогах» украшала гордая надпись: «У нас нет таблички «ЗАКРЫТО». Толкнув дверь, Карадор подмигнул своему спутнику:

— Ну, видишь? Мы вовремя!.. Мариль! Мари-и-и-иль! — Его пронзительный голос легко перекрыл и музыку, и гомон голосов, и шарканье ног. На дощатом помосте извивались и задирали ноги танцовщицы, демонстрируя чуть меньше того, что требовало заведение подобного рода. Десятка три мужчин — большинство люди, но попалось и несколько полуорков и один темный альфар — ели, пили, глазели на девочек, кидали кости, разговаривали. Практически никто не обратил внимания на новых посетителей.

— Мариль! — закричал Карадор, протискиваясь к стойке. — Мариль, где ты там?

На шум из подсобки выплыла сама Мариль — содержательница заведения. Когда-то она подрабатывала здесь танцовщицей, но несколько лет назад благодаря своим связям смогла приобрести сие заведение в полную собственность, сразу остепенилась и растолстела. Полное лицо расплылось в улыбке, когда она увидела, кто ее окликает.

— О, красавчик Каро! — воскликнула женщина. — Ну, наконец-то! Давно не заглядывал! Кто это с тобой?

Принц Даральд, который крайне редко ускользал из дворца таким способом (через забор на заднем дворе), надвинул на глаза капюшон темного дорожного плаща, честно украденного его спутником в караулке. Он даже вздрогнул, когда эльф рывком обнажил его голову.

— О, — хозяйка попыталась изобразить придворный реверанс, что благодаря ее танцевальному прошлому получилось очень изящно, — ваше вы…

— Тсс! Тихо. — Карадор быстро взял ее под локоть. — Мы тут как частные лица. Так что нам, пожалуйста, отдельный кабинет и спецобслуживание! А то смотри — отправимся в другое место!

— Ладно, — вздохнула Мариль. — Пошли за мной!

Хозяйка кабачка важно проплыла в противоположный конец зала. Там она широким жестом предложила поздним гостям проследовать в небольшой кабинетик и щелчком пальцев подозвала подавальщицу.

— Обслужи по высшему разряду! — распорядилась Мариль и удалилась.

— Та-ак… — Карадор по-хозяйски развалился на скамье, забросив ноги на край столешницы. — В общем, для начала по бутылочке «Императорского ликера», под него — седло барашка и свиные ребрышки в маринаде. Потом две порции мяса по-орочьи и к ним что-нибудь покрепче, вроде «Зеленого дракона». А завершим все «Галлюцинацией» и… что там у вас есть остренького?

— Есть новое блюдо «Крысиные бега», — отрекомендовала служанка.

— А это чего?

— У нас повар — орк, он держит рецепт в секрете! — заговорщически подмигнула служанка.

— Отлично, и побегаем в конце! — обрадованно воскликнул Карадор. — А пока все это несут, давай нам пива и сырной нарезки!

Служанка обернулась так быстро, словно все перечисленное уже было готово заранее.

— Ну и ну! — Даральд осторожно пригубил пиво из огромной кружки. — Здорово!

— Погоди, это еще только начало! — Карадор приник к своей кружке с таким видом, словно у него с утра маковой росинки во рту не было. — Вот потом отсюда пойдем в таверну «У Брехта»! Там мясо по-орочьи готовят совершенно по-другому, с натуральными приправами. И там такое пиво! Одного темного четырнадцать сортов! Рекомендую попробовать «Темного эльфа».

— А это какой сорт?

— Мм-м-м, — Карадор покатал на языке глоток и подмигнул служанке, которая как раз в эту минуту вносила поднос со свиными ребрышками, — это ведь «Королева осени», так?

— Да, милорд, — улыбнулась девушка.

— А «Гнев монарха» есть?

— Специально для вас можем открыть бочонок!

— Тогда тащи!

— Ты так хорошо разбираешься в сортах пива? — поинтересовался принц Даральд, когда требуемый «Гнев» доставили им для дегустации.

— А ты — нет?

— Ну, я все-таки принц и…

— И мужчина двадцати восьми лет от роду! В твоем возрасте уже лет пять как пора быть экспертом! Вот ты Тана Одноглазого помнишь?

— Еще бы!

Принца передернуло, и он поскорее поспешил залить воспоминания несколькими глотками пива. Всего несколько месяцев состояли на службе у его отца «нелюди короля», среди которых был одноглазый любитель выпить, но этого оказалось достаточно, чтобы об их подвигах до сих пор ходили легенды.

— Так он двадцать шесть сортов темного пива может назвать, даже если его разбудить среди ночи! — наставительно поднял палец Карадор. — Я по сравнению с ним просто сопляк!

Стол быстро уставили бутылками, кружками, тарелками и блюдами. Оглядев все это великолепие, Даральд присвистнул:

— А у нас денег хватит?

— За счет заведения! — Карадор кинжалом сбил пробку с бутылки «Императорского ликера», понюхал и щедрой рукой плеснул в обе кружки, свою и принца.

— Э-эй! — попытался запротестовать Даральд. — У меня там еще было…

— Тогда допивай живо, и я тебе по второй налью. «Императорский ликер» надо смаковать!

Он за донышко приподнял кружку, внимательно следя, чтобы принц выпил все до капли, после чего наполнил его кружку снова.

Приземлившись на край крыши, Фрозинтар плавно перенес вес своего тела на водосточный желоб, нашел пальцами рук и ног опору и устроился поудобнее. Со стороны он казался невесть как прилипшей к скату крыши огромной лягушкой, но для эльфа сейчас чужое мнение ничего не значило. Осторожно подняв правую руку, он пошевелил пальцами, разминаясь, а потом проверил, легко ли выходит из ножен кинжал. Другого оружия при нем не было, да он и не любил его носить.

Ждать пришлось недолго. Буквально через полчаса — совсем немного для того, кто мог замирать вот так на несколько дней, — из распахнутых дверей вывалились две фигуры и, поддерживая друг друга, заковыляли по ночной улице. Некоторое время Фрозинтар смотрел им вслед, а потом осторожно пополз следом, прижимаясь к крыше. Кинжал пока оставался в ножнах. Может быть, он так там и останется…

— Эт-то… то пиво… ой!

— Стоять!

— Ой, мама… А чего это… ох… гоблин!

— Тихо-тихо-тихо…

— Ой, ё… ч-чего это земля шевелится?

— М-да, не надо было мешать «Темного эльфа» с «Белой королевой»!

— Слушай, а давай споем, а? Еха-а-ал рыца-а-арь па-а-а дар-роге-е-е…

— Тихо ты! Не ори!

— Я — ик! — не ору! Я п-пою, а т-ты…

— А я веду тебя домой! Вот так… тихо-тихо, ножками-ножками…

— Ч-чего? Домой? Не хочу домой! Ты мне это… того… ну, женщин обещал! Хочу женщину!

— Ты в таком состоянии еще о женщинах думать можешь?

— А т-ты — нет?

— Нет! О женщинах не надо думать! Их надо… любить!

— О, точно! Пошли люб-бить!.. Лю-убви хочу-у-у-у…

— Ладно-ладно, будет тебе любовь… Да ты сам хоть иногда ноги переставляй! Я ж тебя не дотащу!

— Мы идем к женщинам?

— К женщинам, к женщинам…

— Ур-ра!

Хорошо быть нелюдем! Там, где человек не знает, куда ногу поставить, нелюдь пройдет танцующей походкой, насвистывая под нос веселый мотивчик. Там, где человек с трудом в темноте различает пальцы вытянутой руки, для нелюдя царит лишь приятный полумрак. Там, где человеку кажется, что он оглох, нелюдь различает шорохи и шепотки. А мир запахов!.. Тут обоняние людей не выдерживает никакого сравнения.

Тара не задумывалась над тем, кем являлись ее родители. Девушке достаточно было знать одно — лишь один из них был человеком и оба они наверняка считались чистокровными представителями своей расы, иначе в результате их связи не появилась бы полукровка, в которой гармонично сочетались признаки обеих рас.

За острый носик, зеленые раскосые глаза и тонкие черты лица, а также копну рыжих волос ее звали Лисичкой. За грациозную походку, ловкость и гибкость — Эльфенком, а за привычку нападать из-за угла — Тайной.

Кстати, слово «гармонично» в лексиконе Тары отсутствовало — его заменяло слово «клево». Впрочем, справедливости ради надо сказать, что совсем уж необразованной девушку назвать было нельзя — в сиротском приюте при храме Девы Усмирительницы, где Тара провела первые двадцать неимоверно долгих лет жизни, ей пытались дать образование и привить кое-какие полезные в обществе навыки. Порой Тара пользовалась полученными знаниями — когда надо было прочесть объявление, кого из ее приятелей разыскивает Тайная стража, или если надо было, переодевшись в краденое платье, сыграть роль знатной деллы[2], дабы отвлечь внимание «цыпленка»[3].

Прижавшись к углу дома, Тара поигрывала острым трехгранным стилетом, прислушиваясь к доносящимся с другого конца улицы голосам. Девушку била легкая дрожь — выливались волнение, нетерпение, охотничий азарт и самый обыкновенный страх. Ее занесло сюда случайно, это не была территория ее банды, и оставалось лишь гадать, что сделают с нею хозяева этого района, если поймают на месте преступления. Весь Альмрааль поделили на охотничьи угодья между различными «стаями». Охотиться на чужих улицах не разрешалось никому.

Тара подавила вздох. Ведь предлагали же ей перейти в банду Хариуса, еще весной предлагали! Тогда она отказалась, о чем теперь жалела. Нет, конечно, это не его улица, но совсем близко к границам, так что в случае чего можно было бы соврать, что «пасла дичь» и чересчур увлеклась преследованием. Эта уловка сработала бы в том случае, если бы девушка ходила под началом Хариуса, но здесь она вдвойне чужая. А Мышелов, местный «вожак», мужчина серьезный. Он чужачку не потерпит. На ножи ее, конечно, никто не поставит, но разборке между бандами быть.

…А у Хариуса ей жилось бы хорошо! У него четырнадцать ножей вместо восьми у Чекана, в «стае» которого охотилась сама Тара. Причем один нож принадлежал самой девушке, поскольку у Чекана просто-напросто не хватало бойцов. Да, если ее тут поймают, разборок не избежать. Кроме того, под началом Хариуса ходит сам Зайка — синеглазый блондин, по которому сохнут все девчонки, даже шлюхи из Лоскутного квартала.

Уважающая законы улицы девушка уже хотела бросить все, но уж больно заманчивой была добыча. Двое мужчин, оба, судя по одежде, типичные «цыплята». К тому же пьяны — желанная добыча для любого охотника. Правда, один из них, похоже, нелюдь, что существенно осложняло дело. Но да ничего. Главное — атаковать внезапно и сразу нанести удар.

Тонкие пальцы ласково погладили рукоять стилета. Место для засады она выбрала удачно — за углом дома. Мимо эти «цыплята» не пройдут, место тут глухое, тихое. Даже если она и наделает шума, вряд ли кто-то из обывателей высунет нос посмотреть, что происходит. Тара прекрасно могла чуять, где живут какие люди. Из пяти ближайших домов три внизу имели лавки — это значило, что на первом этаже никто не живет. Ближайшая лавка как раз находилась рядом, здание было ниже остальных — а это значило, что наверху нет жилых комнат и сейчас пусто. Просто идеально! Так, теперь надо подождать.

Неверные спотыкающиеся шаги двух путников приближались. Они шагали посередине дороги, Таре следовало хоть на миг выйти из тени домов. Плохо, что один из них — нелюдь. Девушка с ходу придумала и тут же отмела в сторону план — подойти сзади, приставить нож к почкам и потребовать кошельки и драгоценности: «А иначе твой дружок будет убит… И не дергайтесь, если не хотите, чтобы вас нашпиговали болтами!» Практика показывала: мало кто геройствует в такой ситуации. Чаще всего один из попавшихся с легкостью бросал дружка и улепетывал, а оставшегося «ощипывали» с ног до головы. Но тот же нелюдь заметит, что она тут одна и в тени зданий не скрывается засада стрелков.

Значит, что? Значит, надо всего лишь насадить на стилет именно его — почки-то у всех расположены одинаково. А человеку будет не до окружающей обстановки.

Не сводившая глаз с пары «цыплят» Тара краем сознания отметила еще чье-то присутствие — тонкий слух нелюдя уловил какой-то шорох. Впрочем, она тут же забыла об этом — звук шел сверху. Скорее всего, кошка, ибо вряд ли кто из бандитов Мышелова будет преследовать «цыплят» по крышам. Таких виртуозов еще надо поискать!

Поддерживая друг друга, «цыплята» проковыляли мимо. Один — человек — был довольно сильно пьян и все порывался горланить песни и властно требовал «девочек». Нелюдь казался трезвее. Когда они проходили мимо, до тонкого обоняния девушки донеслись ароматы дорогих вин и острых приправ. Только что из трактира! И наверняка оставили там почти все свои деньги!.. Вот неудача!..

Погоди-погоди, а что это там? На пальце человека блеснул перстень. И не один! Тоже неплохо! Драгоценности можно продать. Она как раз знает парочку «своих» ювелиров, к которым придется обратиться!

Решившись, Тара отлепилась от стены и сделала шаг вперед.

Стилет привычно лежал в ладони. Одно движение и…

Но мгновением раньше какая-то тень мягко спрыгнула с крыши как раз между «охотницей» и ее «цыплятами». Будучи наполовину нелюдем, Тара успела заметить движение сверху, нападение не застало ее врасплох. Удивление вызывало другое — что он-то здесь делает? Ведь в банде Мышелова до сих пор инородцев не было. Или она что-то упустила?

Как бы то ни было, неизвестный легко, как пушинку, приподнял девушку и чувствительно приложил лопатками о стену.

— Н-не сметь, — послышался свистящий, чуть заикающийся шепот. — Они мои!

Тара бросила косой взгляд в сторону — полупьяная парочка уходила, петляя, загребая ногами и не замечая того, что происходит за спиной.

— Ты ничего не понимаешь, — начала она спорить и заработала еще один тычок лопатками о стену.

— Нет, это т-ты ничего не понимаешь…

Но в этот момент месяц осторожно выглянул из-за облака, видимо, привлеченный их шепотом, и слабого света оказалось достаточно, чтобы конкуренты увидели лица друг друга.

Тара тихо вскрикнула, сама вжалась в стену и захотела слиться с нею, желательно навсегда. Бледное как мел, какое-то восковое лицо со странным голубоватым оттенком кожи, красные глаза, вертикальные зрачки, незаметное для людей отсутствие запаха… Быть того не может! Сказки! Он же должен выглядеть совсем по-другому!

Мужчина — по чертам лица типичный чистокровный эльф, разве что выше ростом и шире в плечах, чем любой представитель этой расы, — тоже отшатнулся. В глазах его разливалось безмерное удивление, смешанное с ужасом. Этот ужас был настолько велик, к нему примешивалась такая гамма чувств, что он даже не заметил, с каким выражением лица смотрит на него «охотница».

— Т-Тариель?

— Нет, нет, — отчаянно затрясла головой Тара, краем сознания все-таки отметившая явное сходство имен. — Ты ошибся! Это не я!

— Тариель, — повторил он. — Т-ты жива?

Все страшные сказки, все байки, которые так любили пересказывать друг другу девчонки в приюте, сразу пришли ей на ум. Истории о Невесте Упыря[4] занимали в этой подборке немалое место.

— Нет! — завопила Тара во всю силу легких, не заботясь о том, что ее могут услышать. Да пусть хоть «стая» Мышелова, пусть Тайная служба — она бы сейчас была рада кому угодно, лишь бы это были живые существа! — Нет! Ты ошибся!

— Тариель, — он чуть отстранился, — т-ты не узнаешь меня. Что они с тобой сделали, Тариель? П-посмотри внимательнее…

— Аа-а-а-а! — заорала Тара, вырываясь из его рук. — Спасите! Помогите! Убивают!

Он еще пытался ее удержать. Девушка почувствовала, как затрещала ткань ее рубашки. Рукав порвался с треском, и, получив свободу, «охотница» со всех ног припустилась бежать.

Нервная дрожь пробила ее уже дома, в маленькой каморке под крышей, куда она ввалилась привычным путем, через чердачное, оно же единственное, окошко. Левого рукава не было! Он остался там! В его руках!

Глава 2

Король Кейтор проснулся перед рассветом. Эта привычка выработалась у него в последнее время — когда на твоих плечах ответственность за огромное королевство, нет времени валяться в постели. Тем более когда рядом не имеется смягчающего обстоятельства в лице горячо любимой (несмотря на прожитые вместе годы) супруги. Длившийся двадцать восемь лет брак с Лианой Кришталльской омрачало лишь одно — его жена очень хотела родить девочку, но на свет один за другим появились три мальчика. Явный перебор, особенно если учитывать, что Проклятие с династии владык Паннорских было снято много лет назад.

Нет, его величество одинаково сильно любил всех своих сыновей — и одинаково сильно за них переживал, ибо беспокойным нравом по крайней мере двое из троих пошли в своего отца. Двадцативосьмилетний Даральд, например, совершенно неожиданно выказал явные способности к следственному делу — приставленный к Карадору несколько лет назад в целях перевоспитания наследник престола довольно быстро проникся работой Тайной службы, как в свое время его отец. Младший же, Клеймон, родившийся через год после того, как Кейтор стал королем Великой Паннории, отличался таким же беспокойным нравом и способностью влипать во всякого рода неприятности, что и его венценосный папаша. Только средний, Сейлор, обладал относительно спокойным нравом — да и то спокойным он был лишь на фоне своих братьев. Взять хотя бы тот случай на охоте… Нет, лучше не вспоминать!

После того дня, когда все три принца вместе решили сбежать из дворца, чтобы пойти и по примеру отца убить дракона, король Кейтор озаботился системой внутренней безопасности. А именно, тайно от сыновей поручил своему дяде, лорду-целителю Даральду Паннорскому, разработать следящие заклинания. Тот задействовал свои связи среди эльфов, славящихся способностью придавать необычные свойства обычным вещам, в результате чего король стал обладателем трех следящих камней. На вид это были самые обычные брошки прозрачно-желтого цвета, сильно напоминающие янтарь. Вручая их королю, Даральд предупредил, что, если с каким-то из принцев случится беда, брошка помутнеет, а произнеся особое заклинание, в ней, как в зеркале, можно будет увидеть, что и где произошло, дабы без промедления послать на помощь принцу либо карательный отряд рыцарей, либо бригаду целителей.

«И заодно могильщиков — чтобы сразу прикопали трупы!» — мрачно пошутил тогда венценосный родитель…

И резко остановился, хлопнув себя по лбу.

Он внезапно понял, что разбудило его в такую рань — тихий мелодичный звон, раздавшийся из стоявшей на прикроватном столике шкатулки.

У Кейтора сразу выработалась привычка всюду таскать за собой следящие камни — либо в шкатулке, либо в кожаном футляре в кошеле. Но как, не видя камней, узнаешь, изменили они цвет или нет? Вот по личной просьбе монарха и было добавлено «музыкальное сопровождение».

Выругавшись, Кейтор бросился к шкатулке. «Только не Клеймон», — успел подумать он про младшего сына, который по количеству «попаданий» уже перещеголял родителя. Взять хотя бы его вчерашнее поведение во время генеральной репетиции сегодняшней помолвки! Ведь что удумал, паршивец, — переоделся в женское платье и доблестно играл роль «невесты», скрыв лицо под вуалью и изменив голос! Обман раскрылся, только когда «новобрачная» с воплем: «На кого ж ты меня покидаешь?» — повисла на шее принца Даральда, яростно целуя в нос, щеки, скулы и уши. Принцев еле растащили, причем наследник престола так плевался, что напомнил Кейтору его самого в молодости. Сейчас наказанный Клеймон сидел взаперти в своей комнате. Но что, если мальчишка решил сбежать? Ему всего пятнадцать! Что с ним станет дальше?

Камни были помечены — каждый на тыльной стороне имел портрет того принца, на которого был настроен. Первым Кейтор выхватил камень Сейлора и, не глядя, отшвырнул на постель. Вторым оказался камень Даральда, и его тоже король вначале швырнул следом, спеша добраться до третьего принца. И лишь стиснув последний камень в кулаке, сообразил, что переливчатый звон несется с подушки.

«Не может быть!» — только и подумал Кейтор, увидев, что цвет изменил именно камень наследника престола.

— Стр-ража!

Карадор повернулся набок и уткнулся носом во что-то упругое и плотное. Сладко мурлыкнул, подтягивая это «что-то» поближе. Рука скользнула по плотной ткани и неожиданно вляпалась в нечто теплое, влажное и липкое.

— Что за…

Приподнявшись на локте, Карадор вытаращил глаза. После вчерашнего загула голова гудела, во рту было противно и сухо, но один взгляд на то, что лежало перед ним, подействовал, как бокал хорошего вина или вылитого за шиворот ведра ледяной воды. Эльф мигом протрезвел. Мысли отчаянно заметались в черепной коробке, он искал выход.

— Ма-ама…

Они лежали на примятой траве под деревьями какой-то заросшей аллеи — он, Карадор, и бесчувственное тело с торчащим в груди кинжалом. Правая рука эльфа была в красном — поворачиваясь набок, он задел натекшую из раны кровь. Кровь виднелась и на его камзоле, и на земле.

— П-покровители, — выдохнул эльф, задом отползая от тела, не в силах отвести взгляда от того, что еще несколько минут назад являлось человеком. Человеком, знакомым ему настолько, что у Карадора помутилось в голове. Иначе зачем бы ему тут же кидаться обратно и выдергивать кинжал из раны?

Кровь плеснула толчком, словно только этого и ждала, и Карадор снова попятился.

— Это не я, — прошептал он в пространство. — Я бы никогда…

Но кинжал принадлежал именно ему. И рядом никого не было.

Вскочив, Карадор отшвырнул кинжал за кусты и со всех ног бросился прочь.

По счастью, до эльфийского посольства было не так уж далеко. Не тратя времени на то, чтобы найти ворота, он перемахнул через кованую решетку забора и напрямик, топча траву, ринулся к замку. Добежав, опять не стал искать вход, а, цепляясь за лепнину и плющ, полез на третий этаж, в свою комнату, торопясь, пока его никто не заметил. Ему необходимо было где-то уединиться, чтобы все обдумать. Да и сменить окровавленную одежду тоже не мешало.

От волнения эльф не сразу сообразил, что в комнате что-то не так. Сразу бросился зажигать свечи и вздрогнул лишь от раздавшегося за спиной возгласа:

— О, как это романтично!

Голос был определенно знаком. Настолько знаком, что эльф застонал. Нет, только не это! Только не сейчас!.. Но на его постели уютно устроилась леди Мидарель, самая отчаянная и ярая его преследовательница. Именно ее некоторое время назад утренняя стража снимала с карниза, когда она застряла там, карабкаясь в его спальню по стене.

— В-вы… — Карадор попятился и, запнувшись обо что-то ногой, рухнул на пятую точку.

— Говори мне «ты». — Леди Мидарель приподнялась, демонстрируя свои прелести. Как нарочно, на ней не было ни одной нитки. — После того как я провела в твоей комнате всю ночь, другого тебе не остается…

Карадор стрельнул взглядом в сторону двери, понимая, что из одной передряги угодил в другую.

— То есть вы хотите сказать… — сглотнув, промолвил он, — что сообщите всем, что я и вы… что мы… э-э… спали вместе?

— Ну не сразу. — Леди одарила его таким многообещающим взглядом, что несчастный понял — если он сейчас сам, с песнями и плясками, не побежит под венец, его туда понесут. Связанным по рукам и ногам, да еще и с кляпом во рту, чтобы не смел возмущаться. О, Покровители, ну почему все эльфийки так строго относятся к любовным связям! Один раз поцеловал в щечку — считай, пообещал жениться! А уж если, не приведи Покровители, переспал — все, пиши пропало! Человеческие женщины в этом вопросе куда как либеральнее — некоторые сами готовы заплатить за то, чтобы красавец-эльф провел пару часов в их постели.

Она поднялась и направилась к нему. Карадору стало жутко. Он не первый день знал эту леди и сильно подозревал, что ее нарочно «сдал в плен» собственный муж, который просто устал от ее аппетитов. И весьма удачно замел следы, пустив слух о своей кончине, чтобы больше не встречаться с ненасытной и весьма оригинальной в удовлетворении своих потребностей супругой. То есть сейчас его привяжут к постели и изнасилуют… Нет, лучше пыточные подвалы, чем это!

— Кроме того, — сладко протянула леди Мидарель и облизнулась с самым плотоядным видом, — если ты не скажешь этого, я всем сообщу, что ты явился весь в крови… И еще неизвестно, чья это кровь!

Карадор вскочил и, оттолкнув тянущую к нему руки леди Мидарель, со всех ног бросился прочь, от волнения совершенно забыв, в каком он виде.

Эмигрантский отдел Тайной службы был реорганизован несколько лет назад, когда стало известно, что далеко не все эльфы, выкупленные из рабства, горят желанием вернуться домой. У одних погибли все родные и близкие, и они не хотели оказаться на пепелище в полном одиночестве. Другие просто не желали кланяться императору-орку, пусть он самолично, из собственной казны, и оплатил их освобождение. Эти последние делились на тех, кто категорически отказывался даже смотреть в сторону Радужного Архипелага, и тех, кто просто выжидал — ведь среднестатистический орк живет в несколько раз меньше, чем среднестатистический эльф. А это значит, что лет через сто или двести (ну, двести пятьдесят, учитывая, что император с помощью магии сумеет продлить срок своей жизни) орк с трона, скажем так… сойдет и его место займет кто-нибудь более приемлемый. Хотя бы его жена самых что ни на есть чистых эльфийских кровей. Вот, дескать, тогда мы вернемся и заживем по-старому!

Как бы то ни было, но оставшихся на территории Великой Паннории эльфов надо было устроить. Из-за тех, кто собирался вернуться, следовало наладить транзитный коридор, а также организовать службу спасения для тех, кто пока оставался в рабстве. Не все владельцы горели желанием расставаться со своими приобретениями — для того, чтобы принудить их распрощаться с длинноухим имуществом, требовалось написать соответствующие законы и обеспечить их выполнение… Короче, дел было немало, и Карадор, точно такой же изгнанник, рьяно включился в работу.

Ему удалось раздобыть форму охранника, и он примчался на службу на своих двоих — тратить время и седлать коня, убегая от леди Мидарель, было уже некогда. Полный решимости если надо совсем окопаться и жить на работе, Карадор, прыгая через три ступеньки, ворвался в свой кабинет, на всякий случай сразу заперся изнутри.

В течение следующего получаса он метался из угла в угол, как зверь в клетке, то и дело подходил к окну и с тревогой выглядывал на двор. Окон было два — одно выходило как раз на внутренний двор, а другое — на крышу следственной тюрьмы. Стоит леди Мидарель или кому бы то ни было подозрительному оказаться у ворот, он высадит ногой раму и уйдет по крышам, благо, Карадор боялся высоты меньше, чем большинство его сородичей. А там кинется к Кейтору — пусть король пригрозит озабоченной эльфийке принудительной экстрадицией. Авось она испугается незнакомого слова (Карадор сам не был уверен, что правильно употребляет некоторые человеческие термины) и слегка поумерит свои аппетиты.

«И вообще, что она возомнила? — растравлял себя эльф, меряя шагами кабинет. — В конце концов, у меня принц на аллее лежит! А я тут торчу… Даральда надо спасать… Вот гоблины, что же вчера произошло?»

Память упорно отказывалась работать, подсовывала какие-то разрозненные картинки. Помнится, они долго бродили по улицам, куда-то заглядывали, где-то пили и закусывали, потом… нет, не вспомнить… В какой-то момент сознание словно отключилось — он проснулся уже возле окровавленного трупа.

Острый слух нелюдя вовремя предупредил об опасности. По лестнице грохотали быстрые шаги, слышались голоса.

Чисто машинально Карадор шагнул сначала к окну — убедиться, что леди Мидарель внизу нет, — а потом к двери, в которую мгновением позже грохнул кулак.

— Лорд Карадор? — грянул голос, который эльф с трудом узнал — столько в нем было холода и металла. — Вы здесь?

«Принц!» — запоздало осенило эльфа. Тело отыскали и без него. Он попятился от двери — и аж подпрыгнул, когда сзади, от второго окна, послышались какой-то шум, а потом — грохот высаживаемой рамы и звон разбитого стекла.

Взвизгнув от неожиданности, Карадор круто развернулся, чтобы увидеть, как трое стражников в мундирах Тайной службы лезут в его комнату.

Решение пришло мгновенно. Дав солдатам время освободить выход, Карадор высоко подпрыгнул, схватился за поперечную балку. Раскачавшись, мгновенно подтянулся на руках и сильным толчком ногами вперед выпрыгнул в окно.

Приземлился он неудачно, на скат крыши, но успел сгруппироваться и сразу кувыркнулся, спасая бока и загривок от травм. Вскочил на ноги, помчался по краю водосточного желоба, спеша добраться до противоположной стороны, откуда, заранее взяв разбег, что было сил бросил свое тело через дорогу на крышу соседнего дома.

Ему удалось ухватиться за край карниза самыми кончиками пальцев. Он не сорвался лишь чудом, отчаянным рывком все-таки вздернул себя на крышу, упал животом на выступ и с низкого старта рванулся бежать прочь, не обращая внимания на доносившиеся снизу и сзади отчаянные крики. Не было времени остановиться и оглянуться, и лишь одна мысль неотвязно билась в мозгу: что теперь делать?

Дело оказалось сложнее, чем он думал. В сознании «объекта» неожиданно обнаружился мощный блок. С помощью магии его теоретически можно было бы нейтрализовать, но чары явно наложили еще в момент рождения, а всем известно, что чем дольше находится заклятие на зачарованном существе, тем труднее его потом снять. Чары настолько срастаются с аурой «жертвы», что становятся просто ее частью. И иногда проще добить носителя наложенного заклятия, чем избавить от оного.

Вот и здесь Фрозинтар без толку провозился с мощным защитным блоком в сознании «объекта» и в результате потерял время. Пришлось выпустить из виду того, второго, а потом было уже поздно.

Но да ничего. Он и не думал, что последнее задание окажется столь простым, как удар кинжалом в грудь.

Несмотря на солидный возраст — шестьдесят пять лет не шутка для человека! — лорд-целитель Даральд делль Орш, владетельный герцог Паннорский, отлично держался в седле. Поднятый с постели перед рассветом, он примчался в королевский дворец верхом, успев лишь кое-как одеться и даже не прихватив саквояж с самыми необходимыми инструментами. Его старшая дочь и первая помощница в подобных делах, делла Исмираль, должна была приехать чуть позже и привезти что нужно.

Во дворце все стояли на ушах. Горели огни, перепуганными мышами тут и там таились слуги, а те, кому служебный долг предписывал встретить герцога и проводить его в королевские покои, были бледны и взвинченны. Плохие новости всегда распространяются мгновенно! Даральд мельком подумал, что королю придется здорово раскошелиться, чтобы заткнуть все рты во дворце.

Когда-то давно он сильно повредил ногу, с возрастом давняя рана иногда давала о себе знать, и сейчас лорд-целитель вошел в комнату, сильно хромая. Взгляд сразу ухватился за лежащее на постели полураздетое тело с окровавленной грудью. Стоявших справа и слева от него короля, королеву и младших принцев он едва удостоил внимания, приблизившись и склонившись над наследником престола.

Бледный до синевы, неподвижный и холодный, перед ним лежал нареченный жених его младшей дочери. Еще только вставал рассвет, Дисана сладко спала, грезя о предстоящей помолвке, и ничего не знала о том, что сегодняшний день не будет самым счастливым днем в ее жизни. Рана на груди молодого человека говорила об этом достаточно красноречиво.

— Когда его нашли? — Наклонившись, Даральд коснулся пальцами шеи принца, чтобы прощупать пульс.

— Недавно.

— Сколько прошло часов? Два? Три?

— Два… или три… Пока отыскали, пока дали знать…

— Так сколько? — Даральд на миг прекратил осмотр и бросил взгляд через плечо. — Не мямлите, ваше величество!

— Три, — определился король Кейтор.

— Где это случилось?

— Бывшая Аллея света…

Даральд присвистнул, возвращаясь к осмотру. Ветхий город, на две трети состоявший из памятников старины и храмов, в которых никто не жил. Кроме королевского дворца и домов-замков некоторых высокопоставленных лордов, в самом Ветхом городе едва ли нашлось бы несколько домов, в которых обитало пять-шесть десятков человек. Ну, и еще эльфы, чье посольство находилось как раз в конце бывшей Аллеи света. Район достаточно безлюдный. Там время от времени до сих пор пропадали люди и их никто не искал — бесполезно.

— Там сейчас работает следственная бригада…

— Лорд делль Тирс?

— Он лично выехал на место происшествия.

Даральд только кивнул головой. Веймар делль Тирс был начальником Тайной службы, сменившим на этом посту ее создателя, лорда Дарлисса, когда тот несколько лет назад вышел в отставку. Ни у кого не было сомнений, кто станет новым главой любимого королевского департамента. Все знали, что если за расследование берется Веймар, преступник будет найден.

— Так. — Выпрямившись, Даральд решительно содрал с плеч камзол, бросил его на пол. — Выйдите все!

Королева Лиана жалобно всхлипнула. Сейлор и Клеймон, с двух сторон поддерживающие мать, взглянули на отца.

— Идите, — распорядился тот.

— А вы?

— Все выйдите! — процедил Даральд, вслед за камзолом срывая и отправляя на пол тунику. — Немедленно!

— Я тут посижу? Можно? — Кейтор заботливо прикрыл за семейством двери и поискал глазами кресло. — Я буду тихо сидеть, как мышка! Ну, можно? Можно? Можно, а?

— Ваше величество, не будьте ребенком, — вздохнул Даральд.

— Но это мой сын, дядюшка!

— Воо-о-он! — заорал Даральд, и короля Кейтора смело.

Дождавшись, пока за спиной хлопнет дверь — а пусть его неугомонное величество подсматривает в замочную скважину, все равно! — Даральд обнажил ритуальный кинжал, с которым не расставался днем и ночью, поскольку являлся дипломированным некромантом и был просто обязан носить при себе кое-что из атрибутов своей профессии. То, что он был еще и врачом, в данном случае не играло роли. Конечно, шестьдесят пять лет — это не шутка. Осталось всего четыре года…

Нет, уже три…

А хоть бы и два! Но этого мальчика назвали в его честь, и он должен попытаться еще раз…

Король Кейтор принадлежал к тому редкому типу людей, которым некуда девать энергию. Они до старости остаются такими живчиками, что кажется, способны вскочить из гроба и начать распоряжаться своими похоронами, если им взбредет в голову, что процессия идет к кладбищу недостаточно бодрым маршем.

Вот и сейчас его неугомонное величество стрельнуло глазами туда-сюда, явно не зная, чем себя занять — то ли побегать по потолку, то ли просто начать биться головой о стену.

— А вы чего стоите? — напустился он на семейство, которое выжидало в сторонке. — Дел никаких нет?.. Сейлор, живо дуй к лорду делль Тирс и добудь все сведения, какие он успел раскопать! Даже непроверенные и откровенно бредовые факты, мне нужна информация. Усек? Одна нога здесь, другая…

Средний принц стрелой выскочил вон.

— Лиана, — продолжал распоряжаться Кейтор, — займись помолвкой.

Королева как-то странно посмотрела на мужа, но спорить не стала.

— А ты, — палец короля уперся в нос младшего сына, — марш к себе в комнату и носа не смей оттуда показывать! Приду — проверю!

— Ну, папа, — немедленно заканючил принц Клеймон, — а можно я тоже буду за что-нибудь отвечать, а? Ну, можно? Можно? Можно, а?

— Нет, нет и еще раз нет! — вспылил отец. — Марш к себе, и не смей спорить, а то я за себя не отвечаю!

— И не надо! За вас, ваше величество, отвечать буду я, — послышался от входной двери спокойный женский голос.

Младший принц втянул голову в плечи и поспешил юркнуть прочь.

На пороге стояла девушка с холодными глазами, одетая нарочито скромно, словно и не была дочерью владетельного герцога Паннорского. Вежливо кивнув встретившейся на пути королеве, она прошла в покои короля. За нею по пятам следовал мужчина лет тридцати, тащивший саквояж и пожиравший девушку тоскливым взглядом безнадежно влюбленного. Ситуация усугублялась тем, что его, кажется, воспринимали всего-навсего как носильщика.

— Отец? — поинтересовалась девушка, подходя.

— Работает, — кивнул король. — Делла Исмираль…

— Я пока займусь вами, — промолвила старшая дочь Даральда Паннорского, приняла из рук мужчины саквояж и начала в нем копаться. — Садитесь, ваше величество…

— Сесть я всегда успею, — нервно фыркнул король, на всякий случай поискав глазами окно, — а пока я лучше присяду…

— А вы абсолютно уверены, — делла Исмираль перебирала принесенные пузырьки, капая из некоторых в стакан по нескольку капелек, — что вас не за что посадить?

Сопровождавший ее мужчина резко побледнел, но годы не изменили короля Кейтора, по крайней мере его характер.

— Нет у нас такого закона, чтоб меня посадить, — фыркнул он, подмигнув мужчине. — Во всяком случае, я такого закона не знаю!

— Незнание законов, — девушка не сводила глаз с пузырька, на глазок отмеряя капли, — не освобождает от ответственности.

— Зато знание — часто!

— Готово, — стакан с настойкой оказался в руке короля, — выпейте!

— Это не яд? Нет? — Кейтор понюхал содержимое с интересом естествоиспытателя.

— Нет, ваше величество, — Исмираль спокойно убирала пузырьки в саквояж, — если бы я хотела вас отравить, я бы нашла другой способ это сделать.

Мужчина задохнулся, услышав такие слова из уст девушки, но король Кейтор и бровью не повел. Собрав саквояж, старшая дочь лорда Даральда решительно взялась за ручку двери.

— А вы извольте подождать здесь! — осадила она сунувшихся следом мужчин.

— А что нам делать? — тут же воскликнул его нетерпеливое величество. — Я не могу сидеть сложа руки.

Делла Исмираль лишь дернула плечом и скрылась за дверями королевской спальни.

— Что, неужели она тебе нравится? — обратился Кейтор к ее спутнику, уставившемуся на дверь так, словно за нею скрылся смысл его жизни. — Ей скоро двадцать пять, и она не помышляет о замужестве!

Мужчина лишь опустил глаза. В присутствии короля он до сих пор чувствовал себя стесненно и не знал, как себя вести.

Ройдар делль Марс нечасто посещал столицу. Первый раз он приехал сюда с отцом шестнадцать лет назад, и повод для встречи с дальней родней был более чем нерадостный — в тот день должны были казнить королеву Гвельдис. Обычно королей и королев не судят простым судом, но дело осложнялось тем, что на супругу Клеймона Третьего в Тайной службе уже имелось толстое досье, собранное Веймаром делль Тирс в незапамятные времена. Кроме того, повод для казни был более чем весомый — королева обвинялась в убийстве собственной дочери от первого брака и покушении на жизнь самого короля. Она застала мужа в объятиях падчерицы и бросилась на них с кинжалом, успев нанести любовникам более десятка ран, прежде чем на крики сбежались слуги. Девушка умерла сразу, короля Клеймона лорду Даральду удалось вытащить с того света. Именно тогда и стало известно, что граф Гайрен делль Марс, отец Ройдара — на самом деле тоже принц крови, ибо последним желанием королевы была просьба нанести это семейство на генеалогическое древо династии. Гайрен, лишенный честолюбия деллы Гвельдис, отрекся от своих прав на престол в пользу принца Кейтора и его потомков, и с недавних пор он и его семья могли появляться в столице. Граф присутствовал при свадьбах всех трех своих племянниц — дочерей Гвельдис, рожденных ею от короля Клеймона. Собственно, отсутствие сына и послужило поводом для того, что король стал искать счастья на стороне. Ибо единственный мальчик, сын короля и Гвельдис, был по обету отдан ею после рождения в Дом Ящера. Не так давно стало известно о его смерти на Железных Островах.

В конечном счете, после того как младшая дочь Гвельдис стала женой Гайворона делль Орш, сына герцога Даральда, делать семейству делль Марс в Альмраале больше было нечего, но совершенно неожиданно сэр Ройдар нашел для себя повод задержаться в столице подольше. Повод звался деллой Исмираль делль Орш, и, хотя девушка оставалась совершенно равнодушной к его знакам внимания, граф не терял надежды.

Некоторое время король Кейтор носился по комнате туда-сюда, невольно заставляя сэра Ройдара вздрагивать всякий раз, когда его величество внезапно меняло направление. Молодой человек уже дважды убрал с королевской траектории кресло и передвинул столик, а также успел в самый последний момент схватить своего сюзерена за локоть и таким образом не позволить ему врезаться лбом в стену.

— Нет, я так не могу! — Промчавшись мимо сэра Ройдара в очередной раз (Ройдар как раз в тот момент опять отодвинул кресло), король Кейтор с размаху в это кресло плюхнулся. — Что-то Веймара долго нет! А я не могу сидеть без дела… Слушай! — Он снизу вверх посмотрел на молодого графа. — А не трахнуть ли нам по маленькой? Врач, я думаю, против не будет?

Молодой человек неопределенно покачал головой, и Кейтор тут же заорал во все горло:

— Эй, есть кто живой? Вина мне!

— Чего вы орете? — в дверь просунулась голова деллы Исмираль. — Тут, между прочим, люди работают!

— Люди? А мы что — не люди? — всплеснул руками король. — Мы только хотели выпить… Кстати, как там дела?

— Если не будете мешать, пойдут еще лучше, — прошипела девушка, скрываясь за дверью.

По мнению сэра Ройдара, за такие слова ее как минимум должны были выслать из страны, но, видимо, его нестандартное величество как-то особенно расставлял приоритеты. Кейтор даже бровью не повел, но на вошедшего с подносом слугу набросился едва ли не с кулаками:

— Топает тут, как стадо уникорнов![5] А там люди работают!.. Давай сюда вино и живо вон отсюда, пока я добрый!

Король и граф только успели пригубить вино, как входные двери распахнулись, и в комнату шариком вкатился Веймар делль Тирс.

— О! — оживился Кейтор. — Быстро Сейлор обернулся…

— Принц Сейлор? — Толстяк дознаватель подкатился ближе и вынул бокал из руки короля, выхлебав его в три глотка. — Уф… Забегался… Не видел я его высочество! Наверное, мы с ним разминулись… А он точно должен был меня найти? А то я сразу с осмотра места происшествия отправился в департамент. Потом еще в храм Разрушителя, потом…

— Ну! — не выдержал король.

— Не «нукай» — не запряг! — откликнулся Веймар, вызвав у сэра Ройдара желание зарезаться на месте, ибо вместо того, чтобы рассердиться на такое обращение, его величество и ухом не повел, хотя и почесал за оным. — В общем, все по порядку…

Он поелозил в кресле, вытаскивая из-под себя папку, но, прежде чем успел начать читать, король Кейтор выхватил из нее листик и поднес к глазам. Потом отодвинул на вытянутых руках. Потом перевернул вверх тормашками и повторил процедуру. Потом попробовал развернуть листок поперек…

— Ничего не понимаю. Что это такое? «О. пр. пр. тим. пыр…»

— Да все понятно! — Веймар выхватил у короля лист. — «Осмотр места происшествия был произведен в темное время суток…»

— Короче! — взвыл король.

— Короче… э-э… в каком состоянии его высочество?

— Не знаю. С ним сейчас дядюшка! Не уходи от ответа, Вей! Что ты узнал?

— Ничего хорошего, Кей, — резко помрачнел лорд делль Тирс, и сэр Ройдар бросил тоскливый взгляд в окно. По его мнению, с королями таким тоном не разговаривают. — Покушение на убийство. Твоего сына хотели убить.

— За что?

— Я сам желал бы это знать! Удар был нанесен в грудь острым колюще-режущим предметом, скорее всего, обычным кинжалом, который еще необходимо найти и осмотреть, поскольку представитель Дома Ящера обнаружил следы магического воздействия.

— То есть оружие было зачаровано?

— С большой долей вероятности — да!.. Тебе ничего не говорили о состоянии твоего сына?.. Ах да, если доставили сразу сюда, а не в городской морг…

Тут граф решил, что ночевать будет в камере предварительного заключения.

— Я ничего не слышал, — быстро сказал он, и две пары глаз посмотрели на него очень внимательно.

— Да ну тебя, — отмахнулся от него король. — Не мешай! Что ты этим хочешь сказать, Вей?

Сэр Ройдар понял, что он чего-то не понимает.

— Как? — воскликнул граф. — Вы меня не арестуете?

— За что?

— За… за разглашение… за то, что стал свидетелем… за…

— Некогда! — отмахнулся Кейтор. — У меня сына хотели убить, а тут ты под руку лезешь! Я жду ответа, Вей! Что ты этим хочешь сказать?

Сэр Ройдар понял, что терять уже все равно нечего, и сел на диван. Король, стоявший над душой развалившегося в кресле Веймара делль Тирса, этого даже не заметил.

— Только то, что я ничего не понимаю. Опрос свидетелей пока ничего не дал. То есть свидетелей убийства не было — бывшая Аллея света потому и называется «бывшей», что там давно уже никто не прогуливается. Тьма — хоть глаз выколи! Зато и следы затоптать практически было некому… По этим следам удалось установить, что двое шли по этой так называемой Аллее света, потом один ударил ножом второго, какое-то время топтался вокруг тела, после чего значительно более твердой походкой направился прочь.

— Куда?

— В эльфийское посольство! — пожал плечами Веймар.

— Чего? Ну, это же элементарно! Считай, убийство я тебе раскрыл, — отмахнулся Кейтор. — Мы сейчас поговорим с Карадором, и он…

— Кей, убийца — эльф! — воскликнул старший дознаватель. — Эльф! И неужели ты думаешь, что я уже там не побывал? Кей, Карадор тело и обнаружил…

— Да ну? — напрягся король.

— Да. По показаниям некоей леди Мидарель, представившейся его невестой, ночью он примчался взвинченный, перепачканный в крови и, едва перебросившись с нею парой слов, опять умчался, не сказав куда!

— Куда? — эхом повторил Кейтор.

— Я уже подумал об этом! — фыркнул Веймар и налил себе вина. — На всякий случай послал гонца в департамент — мало ли что? Все равно я собирался туда заглянуть перед тем, как ехать во дворец… И что бы ты думал? Карадор был там! В своем кабинете!

— Был? — подметил оговорку король.

— Угу. — Веймар сделал паузу, уполовинив бокал. — Когда к нему попытались войти и пригласить на беседу, он высадил окно и удрал по крышам теперь уже точно в неизвестном направлении. Во всяком случае, на сегодняшний момент о его местонахождении ничего не известно.

— Вот просто так удрал? И слова не сказал? — Заложив руки за спину, Кейтор прошелся туда-сюда. — Вей, я Карадора давно знаю. Он не мог так поступить!.. Хотя представляю себе твое «войти»! Небось человек десять взял в качестве сопровождения и окружил по всем правилам! Я бы тоже попытался сбежать.

— И тем не менее это факт! Я сам ничего не понимаю!

Сэр Ройдар мысленно с ним согласился.

Конец дискуссии положило появление деллы Исмираль, бережно поддерживающей своего отца. Лорд Даральд еле переставлял ноги, и король поспешил, наклонив кресло, вывалить из него недовольно вякнувшего Веймара, освобождая место для дяди.

Герцог Паннорский выглядел плохо. Его и без того седые волосы сейчас стали совершенно белыми, под глазами набрякли мешки, черты лица заострились. Он дышал с трудом и откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза.

— Вина, — коротко бросила его дочь, принимаясь рыться в саквояже.

Сэр Ройдар сорвался с места и недолго думая выхватил недопитый бокал из рук старшего дознавателя. Исмираль поблагодарила кивком головы, откупоривая пузырек с каплями.

— Ну как, дядюшка? — поинтересовался Кейтор.

— Не дождетесь, — прошептал лорд Даральд, вслепую протягивая к дочери руку. Та вложила в нее бокал, и лорд-некромант залпом выпил смешанное с вином лекарство. Глаза его открылись, взгляд прояснился.

— Он будет жить?

— Еще лет пятьдесят, если ничего не случится. Хотя кое-кто сделал почти все, чтобы этого не произошло… Милорд, — Даральд скосил глаза на Веймара, — что вы выяснили по этому делу?

— Ну, — старший дознаватель сразу понял, что интересует лорда-некроманта, — удар был нанесен колюще-режущим предметом, судя по всему кинжалом, в область сердца…

— Именно, что в область сердца, — поморщился лорд Даральд, жестом показывая дочери, что нужно налить еще вина, — а именно в левое легкое. Судя по всему, убийца стоял совсем близко от жертвы, практически вплотную, справа от принца…

— Это как? Вот так?

Сэр Ройдар не успел и трепыхнуться, как его неугомонное величество буквально повис на нем, одной рукой обхватив шею, а другой обозначая удар в грудь.

— Именно! Остается только удивляться, как в таком состоянии он умудрился промахнуться и не попасть в сердце! А так кинжал лишь распорол легкое, что тоже опасно для жизни, но несмертельно…

— Как — несмертельно? — всплеснул руками король, при этом едва не придушив графа, на котором до сих пор почти висел. — Значит, мой сын…

— Ваше величество, — поскольку его дочь стояла столбом, лорд Даральд сам потянулся налить себе вина, — смерть может наступить от нескольких причин. И удар в сердце — лишь одна из них. Принц должен был умереть от потери крови. Его спасло то, что в момент удара он был мертвецки пьян и не стал метаться туда-сюда и закатывать истерику, что усилило бы сердцебиение и участило пульс. Ваш сын просто-напросто заснул, а во сне все жизненные процессы замедляются. Так что его спасло его опьянение, железное здоровье…

— И родственник-некромант, — мрачно пошутил король.

Веймар не принимал участия в дискуссии — все это время старший дознаватель что-то подсчитывал на пальцах, прикидывая так и эдак, и несколько раз для пробы взмахнул рукой.

— Ничего не понимаю, — признался он наконец. — С такого расстояния Карадор не должен был промахнуться!

— Вей, а как насчет состояния? Если он тоже того… ну выпил? — развернулся к нему Кейтор. — Да и не верю я, что это сделал эльф!

Прижавшись к дереву, он смотрел, как работает следственная бригада. Несколько человек ходили вокруг места, на котором некоторое время назад обнаружили окровавленное тело без признаков жизни. Брызжущий энергией седоголовый толстяк сам едва ли не на четвереньках ползал по примятой траве, отдавал какие-то приказы, а потом начинал что-то строчить вкривь и вкось на бумажке, пристроенной на колено.

На Фрозинтара, стоявшего буквально в десяти шагах от места происшествия, никто не обращал внимания. Наемник, если надо для дела, мог легко становиться невидимым и незаметным. Вот и сейчас он, поигрывая своим кинжалом, совершенно спокойно наблюдал за людьми, оставаясь на месте до тех пор, пока следственная бригада не закончила свои дела и не покинула бывшую Аллею света. Только тогда он отлепился от дерева и спокойно зашагал прочь. Он сделал только полдела, его собственная роль в этой истории еще не была сыграна, и требовалось занять место, чтобы не пропустить свой выход.

…А когда дело будет сделано, он сможет уйти на покой!

Дом Ящера — так назывались монастырь и храмовая школа при нем — просыпался рано, но Келлегор все равно вскочил задолго до побудки.

Собственно, он не спал практически всю ночь. Сначала долго ворочался на узкой жесткой койке, потом несколько раз засыпал, но пробуждался буквально через четверть часа и снова долго лежал, уставившись взглядом в потолок. В конце концов, не выдержав, подросток вскочил и, одевшись, стал мерить шагами узкую келью.

Последние полгода старший сын лорда Даральда делль Орш, Келлегор-полукровка, прожил в Доме Ящера при храме Разрушителя, стажируясь для того, чтобы по окончании этого срока ему разрешили заниматься на территории Великой Паннории целительством и некромантией. Даральд сам обучал сына основам своего ремесла, но некоторые знания можно было приобрести только здесь. И именно в Доме Ящера он должен был получить сертификат, подтверждающий право называться врачом.

Восемь лет Келлегор прожил в Великой Паннории вместе со своим отцом-человеком и его семьей. Сначала было трудно — делла Хельга делль Орш, жена отца, не хотела признавать внебрачного сына своего мужа, ведь по законам Радужного Архипелага именно на матери Келлегора и должен был жениться Даральд. Из-за этого мальчишки она чуть было не потеряла мужа. Лишь искренняя любовь юного полукровки к новой родне помогла растопить начавший намерзать ледок. Сама делла Хельга все-таки не смогла всерьез привязаться к нему, но ее дети с радостью приняли нового брата.

Несмотря на возраст (свой тридцать третий день рождения Келлегор отметил в этих стенах), никто бы не дал ему больше пятнадцати. Внешне подросток был типичным эльфом — разве что с темными волосами и темно-карими глазами, что большая редкость для обычно зеленоглазых полукровок. Когда он был совсем маленьким, его глаза имели другой цвет, черный, но несколько раз менялись, пока не определились с цветом окончательно. Как ни странно, темные волосы и глаза очень ему шли. Подросток был настолько красив, что в храме ему уже несколько раз приходилось обороняться от посягательств других «ящеров» — Разрушитель поощрял в своих последователях однополую любовь. Спасало еще и то, что он являлся стажером и однажды должен был покинуть храм навсегда.

Он же являлся единственным стажером в Доме Ящера, не брившим череп, как того требовали обычаи, — родственные связи с династией Паннорской и эльфийская кровь в жилах давали ему такое преимущество. Но в остальном Келлегор подчинялся строгому уставу Дома. Ему предстояло прожить здесь еще полтора месяца, пока не сдаст экзамены. Лишь сегодняшний день должен был стать исключением из правила — день помолвки его младшей сестры, деллы Дисаны, и наследника престола, будущего короля Даральда Первого. Более полугода не видевший никого из семьи, Келлегор находился в состоянии радостного предвкушения. Он любил свою человеческую родню.

За ним должны были прийти сразу после третьего удара гонга, чтобы сначала отвести в замок герцогов Паннорских, а уже потом — во дворец на празднование. Но практически сразу после второго гонга к нему подошел один из братьев-«ящеров».

— Следуйте за мной, — тихо прошелестел его бесплотный голос.

Невольно поддернув хламиду, в которой ходил со дня своего появления здесь, Келлегор последовал за проводником.

Недоброе предчувствие сжало сердце, когда он увидел сидевшего в приемном зале отца. Лорд Даральд осунулся и постарел, словно со дня их разлуки прошло не шесть с половиной месяцев, а десять лет. В его ауре подросток уловил слабые отголоски магических эманаций.

— Отец! — Келлегор бросился к герцогу, упал перед сидящим на колени. — Что случилось? Вы опять? Но почему? Вы разве не знаете, сколько лет вам осталось?

— Знаю, — Даральд погладил сына по голове, — три года.

— Так мало? — горестно вскрикнул Келлегор.

— Для таких, как ты, — да. Но я прожил хорошую жизнь. Мне не страшно уходить за Черту! Тем более что я туда уже несколько раз ходил, и меня должны встретить как родного, — усмехнулся он.

— Но неужели нельзя было обойтись без этого? Опять кого-то воскрешать, опять отдавать годы своей жизни в обмен на чужие…

— Я обязан был это сделать, Келлегор. На кону стояло счастье твоей сестры…

В раскосых глазах полукровки вспыхнул огонь.

— Я за тобой, сынок. — Даральд встал, с усилием опираясь на трость, которую ему доставили из дома. — Этой ночью случилось кое-что серьезное. У твоего дяди большие неприятности. Пойдем. Все расскажу по дороге!

Трое мужчин и подросток смотрели на кинжал, лежащий на столе. Старший из них протянул руку и провел ладонью над обнаженным лезвием.

— Да, — промолвил он, — этот кинжал побывал в ране…

— Где его нашли, Веймар? — встрепенулся король.

— В кустах, примерно в паре саженей от места преступления. Там был небольшой бочажок с водой. Кинжал валялся на самом краю. Вода большей частью смыла кровь…

— Как он мог? — покачал головой Кейтор.

— Погодите, ваше величество. — Лорд Даральд снова провел рукой над кинжалом, после чего уступил место своему сыну. Келлегор повторил его жест и кивнул, безмолвно соглашаясь с отцом. — Я еще не все сказал!.. Да, этот кинжал побывал в ране, но на нем нет следов остаточной магии!

— Что?

— Магия, — поморщился Даральд. — На том кинжале, которым была нанесена смертельная рана, имелись какие-то чары. Их след остался в ране — я почувствовал их, когда занимался с принцем. Но этот кинжал чист! Одно из двух — либо чары с него сняли после убийства, но до того, как его обнаружила следственная бригада, либо настоящее орудие убийства находится где-то еще, а это было использовано для отвода глаз!

— Вот видишь, Веймар, — обрадованно воскликнул Кейтор, — Карадор ни в чем не виноват!.. Но погодите, тогда получается, что… Я ничего не понимаю! Но хочу понять все!

Оставшись один, король Кейтор какое-то время бесцельно кружил по кабинету. Бурлящая энергия требовала выхода. Его величество и в молодости не мог долго сидеть без дела, а теперь и подавно. Получалось, что на одной чаше весов лежала жизнь сына, а на другой — старая дружба. Трудно было представить себе, чтобы Карадор, весельчак, балагур и оптимист, с готовностью высказавший желание принять паннорское гражданство и осесть в этой стране навсегда, решился на убийство наследника престола. Конечно, можно возразить, что он расчищал место для своего племянника, Келлегора-полукровки, который по мужской линии тоже являлся представителем правящей династии, но ведь Проклятие было снято двадцать восемь лет назад! Тогда что же произошло?

Ответ мог дать только сам Карадор, но проблема состояла в том, что эльфа нигде не могли найти. Веймар делль Тирс разослал ориентировки по всем городским заставам, поднял на ноги королевскую гвардию и Тайную службу. Несколько сотен вооруженных до зубов мужчин сейчас прочесывали Альмрааль сверху донизу. Старший дознаватель разослал приказы всей агентуре на местах, чтобы выдали местонахождение Карадора, пообещав криминальным элементам сквозь пальцы отнестись к их деятельности, если те помогут установить, где прячется эльф. Но пока результатов не было.

Тихо скрипнула дверь. Кейтор круто обернулся, во все глаза уставился на темноволосого, бледного до синевы незнакомца, колет которого был так густо усыпан серебряными нашивками и бляшками, что больше напоминал чешуйчатый панцирь. Королю понадобилось несколько секунд для того, чтобы осознать две вещи: первое — что перед ним стоит незнакомый эльф слишком высокого для этой расы роста и мощного телосложения. И второе…

— Как вы вошли? — воинственно вздернул подбородок его величество.

— Как все, через д-дверь. — Фрозинтар осторожно прикрыл за собой створки. — У меня н-нет привычки просачиваться сквозь стены или сваливаться с п-потолка…

— Я имею в виду другое!

— Д-дворец на осадном положении? Понимаю, — кивнул наемник. — Но для того, кто ясно видит цель, н-нет преград… У вас проблемы. Я готов п-помочь их осуществлению.

— Что?

— М-мне стало известно, что вы объявили в розыск одного м-моего соотечественника… Н-не спрашивайте, как я это узнал, — только что на площади д-довольно громко и четко зачитали объявление… Так вот, п-по странной случайности я немного знаю К-карадора, во всяком случае при встрече н-не перепутаю его с кем бы то ни было еще. Хочу с-сказать, что ваши люди могут искать его хоть до конца света и так н-ничего не найдут!

— Это почему? Вы не знаете нашу агентуру…

— Которая с-сама не знает, с кем ей предстоит иметь дело, — мягко улыбнулся Фрозинтар. Взгляд его постоянно скользил по окружающим предметам, не давая королю Кейтору посмотреть ему в глаза. — В-ваше величество, искать эльфа в городе, п-построенном его соотечественниками, — это безнадежно! Но я это сделаю!

— Почему?

— С-скажем так, — наемник прошелся по кабинету мягким кошачьим шагом, — в эльфийском г-городе только эльф может найти другого эльфа.

— Я не об этом! Почему вы вообще предложили свои услуги? Из посольства пока никто не приезжал! Кроме этой леди Мидарель, которая…

— Я ее видел, к-когда шел сюда, — с усмешкой перебил Фрозинтар. — Она у вас что, жить устроилась в п-приемной?

Кейтор фыркнул, вспомнив недолгую беседу с «невестой Карадора».

— Она переживает…

— Н-не беспокойтесь на ее счет. Эта особа всех нас переживет!

— Я имею в виду совсем иное. Почему вы, эльф, собираетесь охотиться на своего соотечественника?

Фрозинтар перестал кружить по кабинету и впервые взглянул на короля. И Кейтору почему-то стало немного жутко от его пристального взгляда.

— С-скажем так, — произнес он, — это моя работа. Сейчас я в-временно не у дел. И готов предложить вашей короне с-свои услуги в обмен на совершенно символическую плату.

— Сколько?

Наемник пожал плечами:

— М-меня устроит любая сумма. Г-главное для меня — не деньги, а идея!

— Только хочу сразу вас предупредить, что я не считаю Карадора виновным! — воинственно заявил Кейтор. — Он мой старый друг, и я убежден, что…

— Я вас п-понимаю. — Фрозинтар раскланялся. — Карадор будет доставлен вам для д-доверительной беседы, не более… Однако учтите, что я работаю один. П-прикажите людям прекратить преследование эльфа. Они будут т-только путаться у меня под ногами!

Через несколько минут, выходя из королевского кабинета, Фрозинтар чувствовал себя почти счастливым.

Если бы у Карадора спросили, где он сейчас находится, бывший наследник Наместника Аметистового Острова, конечно, нашел бы слова для описания своего местопребывания, но проблема состояла в том, что все эти слова были непечатными и для произнесения в приличном обществе не годились.

— Вот влип! — констатировал он, исчерпав весь свой запас крепких выражений. — И что теперь делать?

Сложность и двусмысленность ситуации заключались в том, что Карадор действительно влип — в самом прямом смысле этого слова. Немного подергавшись для верности, он убедился, что застрял всерьез и надолго.

Наемник Фрозинтар был прав, когда утверждал, что в городе, построенном эльфами, именно эльфу и прятаться. Эти катакомбы Карадор заметил еще в позапрошлом году, когда проверял заброшенные особняки на предмет организации в них незаконных гладиаторских боев, где в качестве гладиаторов часто использовались невольники-эльфы. Некоторых таких бывших рабов потом удалось конфисковать и вернуть на родину. Прочесывая заброшенную часть Ветхого города (а вдруг устроители боев оборудовали склад, где содержали гладиаторов!), Карадор и наткнулся на этот подземный ход. Время не пощадило его, ход был завален более чем наполовину. Никто в здравом уме и твердой памяти не стал бы рисковать жизнью и соваться туда, где потолок угрожающе трещит и вот-вот может обрушиться на головы. Но для беглеца это оказалось самым подходящим убежищем.

То есть подходящим оно казалось до недавнего момента.

Конечно, в обычное время Карадор ни за что бы сюда не полез, но отчаянное положение требует отчаянных действий. Бывший наследник Аметистовый понимал, что его подставили, — несколько лет работы в Тайной службе научили эльфа многому. И сейчас он знал, что надо делать, — он должен был как-то доказать свою невиновность, отыскав настоящего убийцу. Но сделать это, сидя под замком в подвалах Тайной службы, крайне затруднительно. Следовательно, Карадор должен был остаться на свободе и хорошенько поразмыслить, с чего начинать собственное расследование.

От входа в катакомбы лился слабый свет, но чем дальше, тем темнее становилось вокруг. Шагов через пятьдесят пришлось подключить ночное зрение, а за вторым поворотом расстаться и с ним, дальше пробираться пришлось наощупь.

Этот ход явно не был предназначен для того, чтобы по нему ходили люди или эльфы, — неровности пола, стен и потолка красноречиво свидетельствовали об этом. Карадору приходилось выверять каждый шаг, ощупывая свободное пространство руками. Несколько раз его пальцы натыкались на что-то неприятное — не то спутанный полуразложившийся мох, не то слизь. Пахло сыростью, гнилью, плесенью и сладковатым запахом гниющей плоти — где-то рядом наверняка валялся относительно свежий труп. Кто-то, видимо, забрел сюда до него, да так и остался валяться среди камней.

«Вот будет здорово, если я обнаружу-таки тайный схрон невольников-гладиаторов! — мрачно подумал он. — После случая с Данкором Коралловым они как в воду канули!»

Постепенно, однако, стало чуть светлее — слабое зеленоватое свечение разливалось от каких-то гнилушек, прилепившихся к стенам. Их неверного света вполне хватало эльфу для того, чтобы осмотреться и понять, что он слегка заблудился.

Эти места для людей являлись легендарными, про них рассказывали сказки и страшные истории, считали их плодом воображения. Но для эльфов это была суровая реальность…

Еще пять тысяч лет назад Альмрааль считался столицей эльфийского государства. Основан он был в седой древности, когда люди еще только научились обрабатывать землю и приручать животных. Но примерно семь с половиной тысяч лет назад началось очередное потепление — климат быстро менялся, подходящих для жизни мест становилось все больше. Быстро размножающиеся люди захватывали все новые территории, активно контактировали с эльфами, орками и альфарами, перенимая у них ремесла и науки, и так же быстро развивались. В конце концов в Альмраале людей стало больше, чем эльфов, и при короле Галаоре Втором, отце Торандира Последнего, эльфы, уйдя на север, уступили город людям. Новая столица, находившаяся в сердце Золотого Острова[6], уже несколько столетий назад была отстроена, так что переселение произошло без проблем. Хозяевами Альмрааля стали люди.

Но до людей и даже до эльфов у этих мест были другие хозяева. Равнинные гномы, дальние родичи альфаров, владели холмами, на которых был построен первый Альмрааль. Пришедшие сюда вместе с Эниссель Объединительницей эльфы изгнали равнинных гномов под холмы, когда выбирали место для столицы. Вынужденные жить в подземельях, равнинные гномы выродились в одну из рас подземников, и их потомки до сих пор обитали в катакомбах под Ветхим городом. С некоторых пор долго не подававшие о себе вестей жители подземелий осмелели. Они начали по ночам выходить на поверхность и нападать на одиноких путников. Питались подземники всем, что только может быть съедобным, не брезгуя и телами своих умерших собратьев. Их нападения послужили одной из причин того, что Ветхий город был оставлен большей частью жителей — не у всех имелись прочная ограда и вооруженная охрана для защиты от возникающих ниоткуда бледнокожих людоедов. На них давно надо было организовать облаву, но лазанье без разведки и проводников по запутанным подземельям наверняка не дало бы результатов. Да еще и кто-нибудь из «карателей» мог заблудиться!

Зато и беглеца здесь уже точно никто не отыскал бы. Хотя бы потому, что никто точно не знал, где расположены входы-выходы подземников.

— Найти бы мне самому выход отсюда, — пробормотал Карадор, пробираясь вдоль стены туннеля. Одной рукой он касался неровных камней, другую держал чуть впереди, ощупывая пространство.

Шагов через сорок света от лишайников и плесени оказалось столько, что беглец понял, что впрямь попал на занятую подземниками территорию. Так сказать, человеческая часть подземелий представляла собой остатки эльфийской канализации — с водостоками, каналами для сбора нечистот и довольно ровными стенами и полом. Она даже слагалась в целые улицы с уцелевшими фундаментами старинных зданий. Здесь же располагались натуральные пещеры, прорытые самой природой и населенные многочисленными существами.

Плесень, лишайники и грибы причудливой формы, многие из которых светились в темноте, покрывали неровные стены и длинными лохматыми прядями свешивались с потолка, задевая Карадора по лицу. Пол устилали шкурки мокриц, лопнувшие куколки пещерных комариков и прочие останки многочисленных насекомых, которые сновали там и тут. Какая-то семейка грибов, ростом достававшая эльфу до колена, перегородила туннель. Грибы энергично зашевелились, когда незваный гость подошел поближе. Из-под шляпок облачками полетели сиреневые споры, и Карадор попятился, ища обходные пути. Под каблук попалось что-то живое, шарахнулось во мрак с отчаянным визгом. Еще несколько минут спустя он наткнулся на трех толстых крыс с белой редкой шерстью. Сидя кружком, они закусывали телом какого-то существа, явно забредшего с поверхности. Судя по остаткам шерсти и черепу, существо прежде было собакой. Не переставая жевать, крысы обернулись и одарили эльфа такими взглядами, что Карадор сразу вспомнил истории, которые ему в детстве рассказывала нянька про разумных крыс кушениров.

— Извините, — пробормотал эльф. — А как пройти в библиотеку?

Крысы переглянулись с таким видом, словно обменивались мыслями. Потом одна из них встала и не спеша зашаркала лапами прочь. Длинный, почти с локоть[7] взрослого человека, хвост ее волочился по земле.

— Это туда? — поинтересовался Карадор у ее оставшихся товарок. Крысы опять переглянулись и разве что лапами у виска не покрутили.

— Понял, не дурак! — закивал эльф. — Был бы дурак — не понял бы!

И потрусил за странным проводником.

Пройдя несколько шагов, крыса обернулась и увидела, что за нею идет эльф. Она вздрогнула и со всех лап ринулась прочь. Эльф наддал ходу, но за первым же поворотом тварь исчезла, растворившись в какой-то щели, а беглец оказался предоставлен сам себе.

— Тьфу ты, гоблин! — энергично высказался Карадор. — Полупроводник какой-то… Ну, ничего! Сам как-нибудь дорогу найду. Главное — не напороться на подземников!

Встречи с коренными обитателями этих нор действительно стоило избегать хотя бы потому, что в отличие от тех же крыс, они сразу захотели бы им пообедать.

Когда-то у равнинных гномов, которые тогда назывались по-другому, были своя цивилизация, своя история и культура. Но цивилизации приходят и уходят. Некоторые ученые утверждают, что и эльфы тоже скоро начнут вымирать — за пять тысяч лет территория их страны уменьшилась почти втрое, численность населения подорвана ведущимися последние века войнами, они уже утратили некоторые науки и искусства, в том числе многое забыли в магии, а количество полукровок среди Перворожденных увеличивалось с каждым поколением. Находились и такие, кто утверждал, что завоевание Радужного Архипелага орками и образование Империи Ирч вместо существовавших еще десять лет назад Земли Ирч и Радужного Архипелага и есть начало конца. И что рано или поздно, но чистокровные эльфы вымрут, уступив место помесям с орками и людьми, — уже сейчас каждый двенадцатый эльф несет в себе примесь человеческой, орочьей или альфарьей крови. Тогда им на смену могут прийти другие разумные расы.

Так или не так, но спорить с тем, что цивилизации сменяют одна другую, не приходилось. Вот и равнинные гномы выродились в подземников, которые с течением веков забыли, кто они и откуда.

Карадор подумал об этом, когда стены внезапно раздались в стороны и он оказался на пороге довольно просторной пещеры.

Нашлепки светящегося лишайника озаряли лишь ее часть — высокий полоток и дальняя стена пропадали во мраке, но то, что когда-то это был большой рукотворный зал, сомнений не вызывало — стоило взглянуть на концентрические круги колонн, поддерживающих своды. Наверное, на заре своего переселения под землю подземники именно тут устраивали собрания. Возможно, тут они молились своим богам — в центре можно было различить какую-то глыбу странной формы.

— Не, пойду-ка я отсюда, — вслух подумал Карадор, решив, что устраивать свою лежку в таком месте опасно для жизни и здоровья.

Из пещеры вело несколько выходов. Не раздумывая, эльф нырнул в ближайший.

И шагов через тридцать понял, что влип.

Сначала прилипла подошва сапога. Споткнувшись, Карадор наклонился, чтобы рассмотреть, что же не пускает ногу. Светящегося лишайника тут было мало, но глаза успели как-то привыкнуть к полумраку, и он смог рассмотреть, что пол покрыт паутиной из толстых лохматых нитей, протянувшихся во всех направлениях и без какой-то системы.

Пока эльф изучал это образование и размышлял, как отодрать сапог, что-то дотронулось до колена его второй ноги. Всмотревшись, Карадор заметил еще одну лохматую нить, которая, как живая, подползла и успела обвить ногу.

Выругавшись, эльф рывком сдернул ее с колена. Ногу он освободил, но нить прилипла к руке.

В течение следующих нескольких минут Карадор усиленно старался отлепить нить от своих пальцев. Он тряс рукой, пробовал вытирать ее о камни и одежду, даже задействовал вторую руку, но это привело лишь к тому, что нить последовательно прилипла к обеим его кистям, локтям и подолу короткого плаща. Пытаясь как-то порвать ее — не может же она растягиваться вечно! — эльф попытался сделать шаг назад, но споткнулся обо что-то и рухнул на спину. А подняться уже не смог, угодив как раз в скопление этих липких нитей.

Вот тут-то он и вспомнил все известные ему матерные выражения.

Отыскать следы беглеца оказалось не так трудно, как он думал сначала. Фрозинтар пересекся с ними совершенно случайно, когда направлялся из королевского дворца в Старый город, чтобы начать поиски с того места, где Карадора видели в последний раз, — от зданий Тайной службы. Лишь благодаря особым свойствам своего организма наемник учуял тонкую ниточку следа и, не обращая внимания на прохожих, шлепнулся на четвереньки. Впрочем, на улочках Ветхого города никогда не было оживленного движения, и можно было не беспокоиться, что ему наступят на руку.

Проползши какое-то расстояние, наемник убедился, что след взят прочно, после чего выпрямился и продолжил путь на своих двоих.

Пустоту под старым зданием, где лишь чудом на окнах сохранились цветные витражи, он почувствовал, не доходя нескольких шагов, и сразу понял, куда скрылся Карадор. Как все-таки предсказуемы эти беглецы! Всегда стараются забиться в укромные уголки и отсидеться, не понимая того, что эти схроны вполне могут оказаться ловушками или тупиками, откуда нет выхода.

Немного напрягало другое — то, что эльф полез под землю. Скорее такого поведения можно ожидать от орка или, на худой конец, человека. Но эльфы, несмотря на то что отлично видят в темноте, опасаются пещер. А тем более если это пещеры, населенные подземниками…

Впрочем, у Фрозинтара было перед своей жертвой одно преимущество. Но по ряду причин обнародовать его наемник не собирался.

Постояв немного возле стены того дома, из подвала которого Карадор шагнул в катакомбы подземников, Фро спокойно двинулся дальше по улице. Если он еще что-то помнил, здесь поблизости должен был быть выход на поверхность. По крайней мере он там находился в те годы, когда Фрозинтар посетил город в последний раз.

Придумать, как ему освободиться, Карадор не успел — катакомбы ожили.

Строитель ловушки — а должен же был кто-то разложить на полу эти липкие нити — никак не спешил обнаруживать свое присутствие. Уж казалось бы, не заметить отчаянно пытающегося освободиться эльфа невозможно. Так нет же! Прошло больше часа после того, как прочно прилипший к полу Карадор прекратил сопротивление, а никто так и не появился в туннеле, чтобы узнать, что сегодня подано на обед.

Обед… при одной мысли об этом в животе самого эльфа послышалось бурчание. Он нормально не ел со вчерашнего дня — утром и днем было не до того, а сейчас и подавно. Вдобавок ко всему хотелось пить.

— Э-эй, есть тут кто? — подергавшись еще немного для очистки совести, воззвал он в темноту. — Найдите меня кто-нибудь!

— Бу-удь… бу-удь… — умчалось вдаль эхо.

— А то мне тут скучно! — продолжал болтать Карадор. — Грязно, мокро, липко и противно!

Проползавшее мимо существо, которое отличалось от шмяка болотного наличием панциря, подняло на стебельках два глаза и воззрилось на крикуна с явным осуждением. «Да, грязно! Да, мокро, — читалось в его взоре. — Да, райончик расположен на отшибе… Но я здесь живу!»

— Извините, — сказал ему эльф. — Но раньше я жил в другом месте. Там было немного э-э… почище!

Существо как-то двусмысленно покачало глазами на стебельках и поползло дальше, оставляя позади полосу слизи.

— Вот так всегда, — вслед ему высказался Карадор. — Сначала загадим все вокруг, а потом кричим, что живем на помойке.

Существо, похожее на шмяка, ничего ему не ответило — к тому времени оно уже скрылось за углом.

Внезапно Карадор буквально почувствовал, что он тут не один.

— Ну наконец-то! — воскликнул, пытаясь всплеснуть слипшимися руками. — Хоть одна живая душа! А то я уже соскучиться успел!.. Вы представляете, я…

Копье практически уперлось ему в нос, и эльф проглотил все слова, которые собирался сказать.

Подобравшись так незаметно, что даже острое зрение не помогло обнаружить их вовремя, шестеро подземников окружили незадачливого беглеца, наставили на него самодельные копья. Сделаны они были из палок с прикрученными к ним каменными или железными наконечниками, явно подобранными где придется, поскольку все копья выглядели по-разному.

— А вы знаете, — осторожно произнес Карадор, незаметно пытаясь отодвинуться от одного такого слегка кривого острия, упершегося ему почти в лицо, — что если поцарапаться такой ржавой штукой, вполне можно заработать зараже… ой! Я пошутил, — воскликнул он, когда другой наконечник чувствительно ткнулся ему под ребра. — Все-все, молчу!

Какое-то время подземники совещались, переговариваясь на незнакомом эльфу языке. Потом двое остались возле него, а остальные затопали куда-то прочь, растворившись во тьме.

— А куда они пошли? — тут же поинтересовался Карадор. — За подмогой или…

Он опять замолчал, когда уже два копья кольнули его в бока.

Несколько минут ничего не происходило, потом из темноты одна за другой стали появляться бледные худощавые жилистые фигуры.

Выродившиеся равнинные гномы совсем не походили на своих сородичей — темных и светлых альфаров. Больше общего у них было с цвергами, другой многочисленной подземной расой — те же бледные худые тела, лишенные волос. Те же большие уши и выпученные светлые глаза, то же явное уродство как следствие близкородственного размножения. Но если цверги являлись мирным народом, боялись всех и вся, то напавшие на Карадора буквально излучали агрессию. И еще — голод.

Их было десятка два, судя по внешним признакам, тут наличествовали мужчины, женщины и подростки. Подземники совершенно не стеснялись своей наготы — деградация зашла слишком далеко, — лишь некоторые таскали на себе что-то вроде хламид, сделанных из грязных то ли шкур, то ли обрывков подобранных где-то тряпок. Их оружие представляло собой тоже нечто найденное в развалинах — к палкам были кое-как прикручены ржавые ножи и какие-то потерявшие первоначальный облик и потому не поддававшиеся описанию железяки. Переговариваясь между собой на непонятном языке, состоящем из отрывистых гортанных звуков, подземники стали окружать распростертого на полу эльфа.

— Э-эй, вы чего? — заторопился тот. — Вы меня что, есть собрались? Вот прямо так, сырым?.. Нет, не хочу! И вам не советую! Не то чтобы я был таким уж невкусным, но сырое мясо вредно для организма! В нем всякие черви могут водиться… глисты опять-таки… Ой, то есть я хочу сказать, что лично у меня никаких глистов нету, но… Ну, вы меня поняли? Вредно сырое! Оно и переваривается хуже… А у вас всех такой нездоровый вид, что мне просто жалко ваши бедные желудки! Несварением страдать будете — это уж точно!

Подземники остановились, стали переглядываться между собой.

— Остановитесь, пока не поздно! — взял Карадор тоном выше. — Я же о вас забочусь, придурки эдакие! Нет, ну что за народ пошел! — Он патетически закатил глаза. — Никакого понятия о культуре приема пищи! Совершенные дикари!.. Впрочем, дикари ведут себя разумнее. У них хоть какие-то ритуалы есть, а вы… Тьфу!

— Что… ты… хочешь? — неожиданно проскрипел один из подземников.

— Ну, хвала всем богам и героям этого мира! — обрадованно взвизгнул Карадор, рванувшись из липких нитей. — Хоть одно разумное существо!.. Очень приятно побеседовать с умным… э-э… с представителем разумной расы! Как вас зовут? Я — Карадор. Карадор Шутник, если не слышали! Запишите себе название…

— За… — слова человеческой речи явно давались подземникам с трудом, — за-чем?

— Как это «зачем»? — закатил глаза эльф. — Для меню! Вы же меня есть собрались, так? А что это за еда, когда сам не знаешь, чего ешь? Так и отравиться недолго, особенно если будешь тянуть в рот всякую гадость… Э-эй, ты чего? Положи на место! Фу! Плюнь бяку! — Реплика Карадора относилась к какому-то подростку, который от нечего делать отковыривал со стены плесень и, скатав в комочки, по одному отправлял их в рот. — Ну, чего вы стоите и смотрите? Мамаша, вы только гляньте, что ваше чадо тянет в рот! Вы уверены, что это вообще съедобно? Он не отравится, нет? Можно тогда и мне кусочек, а? С утра ничего не ел, аж голова кружится…

Подземники переглянулись со странными выражениями лиц.

— Что… ты… хочешь? — опять проскрипел один из них.

— Много чего, — замотал головой Карадор. — Но, как верно подмечено кем-то весьма мудрым: «Много хочешь — мало получишь!» Поэтому я всего-навсего хочу, чтобы меня съели цивилизованно. То есть не сырым, а вареным. В котле… Чтоб огонь горел, всякие там травки-приправки были брошены… Вы вообще имеете хоть какое-то понятие о культуре приема пищи? А кулинарные книги у вас есть? Могу пару рецептиков подсказать. Они не такие сложные, любая, даже самая косорукая домохозяйка по ним может приготовить… Нет! Стоп! Осади назад!

Потерявшие терпение подземники стеной надвинулись на него.

И вот тут Карадор Аметистовый поверил, что его все-таки будут есть.

Глава 3

Вообще-то Фрозинтар не собирался никого спасать.

Наемник пробрался в катакомбы по следам беглеца Карадора, уже будучи убежденным, что ему останется лишь добыть доказательства его смерти, ибо был лучше, чем кто бы то ни было из его соотечественников, осведомлен о том, какую опасность на самом деле представляли выродившиеся потомки равнинных гномов.

Собственно, у Фрозинтара имелось лишь два выхода — либо убедиться, что Карадор Шутник нашел здесь свою смерть, либо выудить его и доставить к королю Кейтору для суда и расправы. Но король не лгал, когда говорил, что не верит в виновность беглеца. Значит, с большой долей вероятности можно предположить, что Карадора не казнят за покушение на жизнь принца крови и наследника престола. В крайнем случае, ему устроят многолетнее тюремное заключение. Это усложнит дело, ведь Фрозинтара посылали именно за смертью бывшего наследника Аметистового — но кто сказал, что наемник любил простые дела?

Издалека эхо донесло отголоски какого-то шума.

В катакомбах подземной части Альмрааля нельзя шуметь — это может привлечь внимание подземников. Но кто-то орал благим матом, надрываясь до визга, и Фрозинтар невольно свернул в ту сторону.

Когда надо, наемник мог двигаться совершенно бесшумно. Сейчас он приблизился к подземникам, не замеченный никем.

Острое зрение и слух заранее подсказали ему, что тут произойдет, и, делая последние шаги, Фрозинтар успел как следует обдумать, что предпринять дальше.

Карадора Шутника он узнал сразу, по запаху — раз взяв след, уже трудно было его потерять. Легкая улыбка тронула бледные губы эльфа — судя по всему, подземники собирались пообедать попавшим в ловушку беглецом. Все складывалось как нельзя лучше — надо было лишь дождаться, пока они убьют и разделают добычу, а потом забрать себе голову и предъявить ее для опознания лорду Наместнику. И пусть король Кейтор не дождется старого друга — в конце концов, Фрозинтар работает не на него. Та символическая плата в сотню серебряных подковок, которую ему отсыпал лорд-казначей, была лишь авансом. Он честно предупредил, что могут быть осложнения. Как в воду глядел!.. Надо всего лишь немного подождать…

Но, с другой стороны, наемник не любил простых решений. А сидеть сложа руки и ждать — что может быть проще?

«Не просто сидеть и ждать, а слушать, как в нескольких шагах отсюда будут практически заживо поедать другого эльфа!» — шевельнулась в глубине души мысль.

— Тпру, стоять! Осади назад! — орал тем временем Карадор. — Я кому сказал убери ножик! Сделаешь дырку — потом не заштопаешь… Ах да, вы же и должны сделать дырку… Но как ты его держишь? Тебя что, не учили хорошим манерам? Нож держат в правой руке, а вот это… Кстати, а что это у тебя? Тоже нож? Надо же! А по виду не скажешь…Так, ты куда этой штукой тычешь! Не попади в самое дорогое! Аа-а-а-а! Мама! Последнего достояния лишают!

«Скорее бы они его прикончили!» — Фрозинтар схватился за голову. Усиленный и искаженный эхом, голос Карадора ввинчивался в череп не хуже бурава.

— Ну, блин, вы вообще даете! — Судя по воплям, пока подземникам не удалось отделить от их жертвы ни кусочка. — Вы бы хоть в очередь выстроились! У вас кто главный? Кто тут есть ваша вождь, я вас внимательно спрашивать! Ау! Твоя моя не понимай? Ась?.. Не слышать! Говорить громче! Гром-че! Кто тут есть ваша начальника?.. Тьфу ты, ну что за народ? Ни ума, ни фантазии…

«А он неплохо держится!» — отметил Фрозинтар. Ведь знает, что жить ему осталось всего несколько минут, однако не трусит… Или это из него страх выходит криком? А что будет, когда он голос сорвет?

Судя по ворчанию подземников, на последний вопрос они все-таки смогли дать вразумительный ответ.

— Ага, — послышался удовлетворенный голос Карадора, — вождь, стало быть, ты? А ну-ка, поди сюда!.. Да как ты идешь? Как стоишь? Ты вождь этого сброда или… Хотя народ имеет то правительство, которое его имеет… Ладно, сопли подбери и можешь считать, что ты мне нравишься… В общих чертах…

Фрозинтар зажал себе рот рукой, испытывая желание рассмеяться.

— Э-э, я не в том смысле! — завопил тем временем Карадор. — Убери свои грабли!.. Ну что за народ? Уже простых идиоматических выражений не понимают… Хотя… да, вы не понимаете… Дикари-с, одно слово… Уф, запарился я тут вами командовать… Водички бы, что ли, дали… В горле совсем пересохло…

«А ведь он жив до тех пор, пока они не опомнились!» — осенило Фрозинтара. Подземники просто ни разу не сталкивались с такими жертвами. Обычно те, кто попадал им в руки, не сопротивлялись или сопротивлялись очень недолго. Они просто не знали, как себя вести с такими пленниками. Но едва подземники опомнятся, с Карадором будет покончено.

— Аа-а-а-а-а! — заорал тем временем тот. — Убери! Убер-ри руки, я сказал! Да держите его кто-нибудь, иначе я за себя не отвечаа-а-а-а-а…

Голос сорвался на визг, и Фрозинтар понял, что конец настал.

И тут же словно какая-то сила сорвала его с места, заставила одним прыжком оказаться среди подземников.

Наемник был выше любого из них на три, а то и четыре локтя, и стоявшие ближе всех подземники получили по-простому хорошего пинка и разлетелись в стороны. Подхватив чье-то копье — и впрямь палка с прикрученной к ней железкой! — Фрозинтар всадил его в первый попавшийся живот, отбросив мертвое тело прямо на соплеменников.

— Ур-ра! — завопил Карадор. — Так их! Знай наших! Давай! Ату!

«Сначала — их, потом — его!» — мелькнула мысль. Эти пронзительные вопли просто раздражали.

На счастье наемника, существа действительно слишком долго пробыли в изоляции от внешнего мира, выползали на поверхность лишь для того, чтобы нападать на одиноких путников и подбирать падаль. Сражаться они не умели, и после того, как нескольким пришлось получить пинки и удары, уцелевшие бросились врассыпную, даже не пытаясь подобрать своих раненых и убитых соплеменников. Шесть тел остались лежать на камнях. Из них четыре не подавали признаков жизни.

— Круто! — послышался восторженный голос. — Я бы тебе поаплодировал, да руки не слушаются!

Фрозинтар обернулся. Опутанный какими-то серыми лохматыми нитями, у стены обнаружился Карадор, в глазах его горел живой интерес к происходящему.

— А ты здоров драться! — сообщил он. — Где научился?

— Лучше с-спроси «когда», — буркнул наемник.

— Когда? — немедленно последовал вопрос. — Ты был на войне? А вот я пацифист! Представляешь…

Фрозинтар скрипнул зубами.

— А ты п-представляешь, что я тебя сейчас могу убить? — поинтересовался он, поудобнее перехватывая копье.

— Нет, — честно помотал головой Карадор. — Если бы ты хотел моей смерти, то просто подождал бы немного, пока эти типы меня прикончат…

— Это еще м-можно устроить, — процедил наемник. — Что м-мешает мне сейчас развернуться и уйти? Рано или п-поздно ты умрешь — от рук этих… существ или от голода и жажды. Вот с-скажи мне, что меня тут удерживает?

— Э-э… погоди-погоди, дай угадаю!.. Совесть?

Если бы в этот момент Фрозинтар что-то жевал, он бы подавился.

— К-как ты сказал? — прищурился он.

— Со-весть, — по слогам повторил Карадор. — Это, знаешь ли…

— З-знаю, — прорычал наемник. — А с чего ты взял, что она у меня есть?

— С того, что ты до сих пор стоишь тут, а не бросил все и не ушел своей дорогой, оставив меня одного помирать!

«Это было бы неплохим выходом из ситуации!» — мелькнуло у наемника в голове, но он тут же отогнал эту мысль. Если сейчас он бросит Карадора в беде, то как потом узнать, жив ли «объект охоты»? Но с «объектом» не разговаривают. С ним вообще не вступают в контакт, ибо это противоречит кодексу наемных убийц, а на счету Фрозинтара было уже несколько смертей, совершенных по чужому приказу.

— Ну, чего застыл, как памятник самому себе? — вывел его из задумчивости нетерпеливый голос. — Ты уж определись — или сюда, или отсюда! Нечего враскоряку стоять!

Фрозинтар невольно бросил взгляд себе под ноги, и тут же рядом раздалось ехидное хихиканье.

«Я его сейчас точно убью!» — мелькнула мысль.

— Лицо только сделай попроще, — тут же откликнулся Карадор. — А то, знаешь ли, меня оторопь берет — то ли у тебя несварение, то ли ты таким красавцем уродился…

— С-слушай, если т-ты сейчас не заткнешься, я тебя точно п-прикончу!

— Все-все. — Карадор вытянулся и прикрыл глаза. — Сижу как мышка… Или нет, лежу как бревнышко…

Пораженный этой странной доверчивостью, Фрозинтар какое-то время просто смотрел на «объект», а потом наклонился и полоснул кинжалом по опутывающим его серым лохматым нитям. Соприкасаясь с зачарованным лезвием, они шипели и обугливались, не прилипая к нему.

— Ты чего делаешь? — живо заинтересовался Карадор.

— Освобождаю тебя. У меня, з-знаешь ли, нет времени, чтобы торчать тут до с-скончания века!

— Знаешь, у меня тоже, — вдруг посерьезнел Карадор.

Лохматые серые нити прилипали к рукам, но кинжалом резались отлично, так что через минуту бывший наследник Наместника оказался свободен и вскочил с энергией кузнечика, отряхиваясь и хлопая себя по бокам. Пыль и мелкий мусор полетели в разные стороны.

— Кончай п-прихорашиваться, — цыкнул Фрозинтар. — И так сойдет!

— Не, я так не могу! — Карадор скинул форменную куртку охранника и несколько раз ее встряхнул. Поднявшееся облако пыли на некоторое время полностью закрыло обзор. — Я должен прилично выглядеть…

— Н-на эшафоте? Туда в любой одежде принимают!

— Что? Ну, у тебя и шуточки…

— Это н-не шутки! — Фрозинтар повертел в руках трофейное копье подземника и отбросил его к стене. — Ты в розыске! К-король Кейтор издал указ и заплатил мне сотню серебряных п-подков, чтобы я изловил и доставил тебя!

Он выразительно позвенел кошельком на поясе.

— С ума сойти! — ахнул Карадор и шмякнулся задом на камни. — Ушам не верю! Кейтор не мог…

— С-сможешь и не такое, когда придется хоронить с-сына! — буркнул Фрозинтар.

— С-сы… Что?

— П-принц Даральд умер.

Некоторое время в туннеле царило молчание. Два эльфа застыли как статуи. Один сидел на камнях, обхватив голову руками и погрузившись в невеселые размышления. Другой стоял над ним, ожидая каких-либо действий «объекта».

— Но я его не убивал! — наконец промолвил Карадор.

— З-знаю, — кивнул Фрозинтар. — Ты тут ни при чем!

— Ты… мне веришь? Но почему? Ты что-то знаешь?

— Нет, — ответил наемник. — П-просто я тоже эльф и не могу пройти мимо попавшего в беду с-соотечественника… Ловить — это моя работа. Мне дают за-задание — и я иду по следу. Я п-просто делаю свое дело, и мне за это платят. Н-ничего личного. Но здесь проблема в том, что они — люди, а т-ты — эльф. Раньше все было п-по-другому.

— Ты — не профессионал! — определил Карадор.

— С-с чего ты взял?

— У профессионалов в самом деле нет «ничего личного». Настоящий профессиональный охотник за головами будет работать даже на врагов своей расы, если они заплатят достаточно большую сумму. А ты…

— А если я с-скажу, что устал? Что мне очень м-много лет и я просто хочу на покой? У меня н-накопилась кое-какая сумма, и на эти сбережения я смогу с-спокойно жить где-нибудь в глуши. Что, если это мое п-последнее задание и я за столько-то лет н-научился разбираться в людях и нелюдях?

— Не-а, — помотал головой Карадор. — Вот теперь ты врешь! Какие много лет? Мы же с тобой ровесники! Ну, может, ты и старше, но ненамного!

Наемник стиснул кулаки. Нет, не стоит давать выход эмоциям! Это действительно непрофессионально. Достаточно того, что у него заикание заметно сильнее, когда он нервничает, и это раздражает еще больше.

— Что ты собираешься предпринять? — помолчав, поинтересовался «объект».

— Хочу д-доставить тебя в… безопасное место.

— Согласен. Тогда помоги мне!

— Что? Я же с-сказал, что…

— Встать помоги! — развел руками Карадор. — Я, кажется, опять прилип…

Опустив голову и глядя в пол, темноволосый подросток стоял перед сидевшим в кресле совершенно седым мужчиной, который двумя руками опирался на трость с массивным набалдашником. Двое — женщина средних лет и плечистый молодой человек — стояли по обе стороны от него, словно часовые. В соседнем кресле у камина полулежала молодая девушка с заплаканными глазами. Ее старшая сестра, спокойная и холодная, словно ничего не произошло, держала стакан, в котором ждала своего часа успокоительная настойка.

— Я… Простите, отец, но я должен так поступить, — помолчав, промолвил подросток. — Я не могу возвращаться в Дом Ящера. С дядей случилась беда. Ему нужна помощь. Я чувствую это! Я должен идти! Отпустите меня!

Сидящий в кресле Даральд переглянулся с женой. Хельга коснулась рукой его плеча. Она не принимала особого участия в судьбе внебрачного сына своего супруга. Для нее достаточно было того, что полукровка жил под одной крышей с ее детьми и пользовался теми же благами, что и они. Долгое время она вообще боялась, что сын надменной эльфийки захочет отнять у ее детей то, что принадлежит ему как старшему ребенку, по праву первородства. Титул, земли, влияние на короля… Не сразу она поняла, что для Келлегора все это не имело значения. Собственные магические силы занимали его гораздо больше.

— Ты отец, тебе и решать!

— Скоро меня не станет, — вздохнул Даральд. Предостерегающе вскинул руку, останавливая Исмираль, уже открывшую рот, чтобы возразить. — Два-три года, вряд ли больше, а потом — все… Я знаю это и спокойно жду, когда настанет срок… Вы все, мои дети, уже достаточно взрослые и можете сами о себе позаботиться, но Келлегор… Он еще ребенок…

— Я не ребенок! — тут же встрепенулся полукровка.

— Почти ребенок, — поправился Даральд. — По эльфийским законам он еще несовершеннолетний и не имеет права распоряжаться своей судьбой. У него обязательно должен быть опекун, старший наставник… из числа кровной родни. Ты, Гайворон, — поднял он глаза на сына, — успеешь постареть прежде, чем твой единокровный брат достигнет совершеннолетия. Карадор Аметистовый подходит на роль наставника как нельзя лучше…

— Убийца, — прошипела из кресла Дисана.

— Твой Даральд жив, хотя и потерял много крови, — парировал ее отец. — И сейчас его жизнь вне опасности. В свое время его отцу пришлось гораздо хуже. Кроме того, виновность лорда Карадора не доказана. В ране побывало два кинжала, и лишь один принадлежал убийце. Второй был, скорее всего, использован для отвода глаз!.. Так что я, думаю, смог бы доверить воспитание своего сына бывшему наследнику Аметистовому… которого еще надо отыскать!

Он покосился на своего первенца, и Келлегор, прекрасно все понявший, просиял.

— Спасибо, отец! — пылко воскликнул юноша, падая перед креслом на колени и обнимая ноги герцога Паннорского. — Я вас не подведу! Я уже почти сдал экзамены и…

Даральд вскинул глаза, обратив взгляд в дальний угол. Все невольно притихли.

Присутствовавший при этой сцене «ящер» — ведь формально юный Келлегор-полукровка оставался послушником монастыря и стажером — сделал шаг вперед.

— Тот, кто отдал себя служению Ящеру, — промолвил он сухим голосом, таким же ровным и безжизненным, как и взгляд его светлых глаз на пергаментно-желтом лице, — не должен связывать себя с миром. Заботы людей — не для нас. Тот, кто отрекается от бога ради суетных страстей, должен быть готов к тому, что и бог отречется от него. Держи!

В следующий миг суковатый посох полетел прямо в Келлегора.

Чисто машинально подросток протянул руку, схватил его за середину, и посох тут же превратился в настоящую живую змею. Делла Хельга и обе ее дочери взвизгнули, отшатнувшись.

Отчаянно зашипев, рептилия впилась зубами в запястье Келлегора, но тот даже не дрогнул и не ослабил хватку. И тогда, разжав челюсти, змея с тихим шипением обвилась вокруг его руки так, что ее плоская голова легла на плечо полукровки, а в ладони остался самый кончик хвоста.

«Ящер» холодными глазами, не мигая, смотрел на эту сцену.

— Это подарок, — промолвил он, когда подросток поднял на него удивленный взгляд. — Счастливого пути, брат.

И, не прибавив более ни слова, направился к выходу.

— Выходит, я, — проводив взглядом уходившего «ящера», повернулся подросток к остальным, — только что сдал экзамен?

— Да, малыш, — герцог Паннорский улыбнулся своему старшему сыну, — да, коллега.

Тара быстро скинула рубашку, и ее маленькие упругие грудки белым пятном сверкнули в полумраке за тяжелыми шторами. Мужчина тихо зарычал, подтягивая ее к себе за талию и с сопением тычась носом в ложбинку между грудей. Девушка запустила пальцы в его лохматые волосы, выгнулась назад, картинно забросив одну ногу мужчине на бедро.

Чуть приподняв за талию, тот быстро опрокинул ее на постель, навис над нею, торопясь избавиться от верхней одежды и лишить подружку лишних тряпок. Тара не сопротивлялась, но и не собиралась ему помогать. Лишь несколько раз дрыгнула ногами, сбрасывая штаны.

Спустив свои собственные порты до колен, мужчина буквально рухнул на девушку, рыча от страсти и нетерпения. Изо рта у него воняло, и эту вонь не могли перебить ни чеснок, ни пиво. Чувствуя на себе его потную нетерпеливо дергающуюся тушу, Тара жалела только об одном — что сегодня хотела сохранить трезвую голову и не выпила лишнего. Пусть бы у нее завтра зверски трещала голова, пусть ее бы стошнило прямо на пол возле постели — зато не было бы угрызений совести, когда поутру она открыла бы глаза рядом с этим бугаем! Тогда бы у нее было оправдание — дескать, пьяная была, сама не помню, как это случилось…

Если бы хотела, Тара сегодня вообще уснула бы одна. Но на улице свои законы: девчонка в «стае» считалась как бы общей — во всяком случае, если на нее не предъявлял свои права главарь. Но в случае с Чеканом это было глухо — девушки его не интересовали совершенно, зато тому же синеглазому Зайке не стоило поворачиваться к нему спиной в бане. Так что Тара, которая была обязана участвовать во всех попойках, всякий раз гадала, с кем она проснется в одной постели. Счастье еще, что парни ценили ее умение метать ножи и драться, и ее ни разу не изнасиловали всей стаей. Но все равно, каждый раз тыкать в кого-нибудь из них пальцем и при этом изображать неземную страсть было мучительно больно.

Наконец, отработав свое, громила перекатился на бок и захрапел в полной уверенности, что доставил-таки Лисичке требуемое наслаждение — ишь, даже не пытается подняться, лежит и не шелохнется!

Меньше всего Таре хотелось сейчас оставаться рядом с ним. Но если она сейчас выскользнет из комнаты и спустится в общую залу, где в закрытом на «спецобслуживание» трактире гуляла ее стая, на нее накинутся, как осы на мед, все остальные — дескать, громила Гейс не смог тебя удовлетворить, так, может, кто из нас окажется лучше?.. И ведь ей придется-таки напиться до состояния невменяемости, чтобы потом, наутро, не было так стыдно перед самой собой…

Повернувшись на бок, девушка натянула одеяло до самой макушки и попыталась заснуть.

Среди ночи она проснулась от холода и поняла, что громила Гейс все-таки стянул с нее одеяло, дабы укутать им свою необъятную тушу. По опыту зная, что выпутывать из одеяла мужчину, который уже пригрелся, — дело неблагодарное, Тара просто-напросто придвинулась поближе к нему. Гейс совершенно неожиданно поделился одеялом, одновременно привлекая ее к себе. Это было так удивительно и приятно, что Тара размякла, чего с нею давно не случалось. Во всяком случае, она не попыталась отодвинуться, а просто-напросто пригрелась и задремала.

А второй раз проснулась оттого, что ей, наоборот, было слегка жарко и душно. Два тела сдавливали ее с боков, мешая пошевелиться и отодвинуться. И по крайней мере руки одного из ее неожиданных соседей как раз в эту минуту начали исследование ее тела.

Ну уж нет! Они так не договаривались! Она ушла с Гейсом, и все остальные не имеют права…

Распахнув ресницы, Тара прямо перед своим носом увидела совершенно незнакомые раскосые глаза.

— О, какой приятный сюрприз, — с улыбкой промурлыкал их обладатель. — Как это мило… Вы позволите, сударыня?

Оцепеневшая и онемевшая от неожиданности Тара лишь наблюдала за тем, как незнакомый эльф забирает в ладонь ее грудь.

— Н-нет, — послышался смутно знакомый голос у нее из-за спины. — Она не позволяет!

Судя по акценту, этот голос принадлежал второму эльфу. Еще одному эльфу, который прижимался к ней со спины, в то время как его соотечественник оказался спереди!

Никогда еще Таре не приходилось просыпаться с двумя незнакомыми мужчинами одновременно. Она уже открыла рот, чтобы закричать, но тут две ладони синхронно шлепнулись ей на губы. Одна была теплая и живая, другая — холодная и твердая, как деревянная.

— Молчать! — прошипели ей в затылок.

— Не надо кричать, хорошо? — довольно вежливо продублировал второй эльф своего сородича. — Зачем будить весь дом? Или вы хотите сказать что-то разумное?

Тара постреляла глазами по сторонам и несколько раз кивнула.

— Ну, вот мы и договорились! А теперь я убираю ладонь, но помните — вы мне обещали!

— Где Гейс? — выдохнула девушка, как только снова смогла говорить.

— Кто? Этот вонючий потный толстяк с дурным запахом изо рта? — скривился первый эльф, лица второго Тара пока не видела. — Он вам так уж нужен?.. Конечно, если это ваш парень, мы можем понять. Любовь, как говорится, зла — полюбишь и такое убожество, но… Поймите меня правильно — он нам мешал!

— Одно т-твое слово — и я его прикончу! — прошипел прямо в затылок Таре второй эльф. — Никто не имеет права прикасаться к тебе, Тариель…

Где-то она уже слышала это имя. Нет, не может быть!

Тара вывернула шею, отыскивая взглядом говорившего — и почувствовала, как у нее закружилась голова. Эти раскосые глаза с вертикальными зрачками она видела всего минуту или две, но не забудет до конца жизни.

— Нет! — прошептала девушка, чувствуя, что покрывается холодным потом. — Нет!

— Ты н-не узнаешь меня, Тариель? Но как же т-так? Ты же мне обещала…

Его уже уводили, а он все никак не мог отвести от нее взгляда. Направляясь следом за конвойными, да что там, направляясь! — его практически несли, скованного чарами! — он до боли в суставах выворачивал шею.

Ее за локти держали двое — отец и старший брат. Тариель не плакала — ее глаза были сухими, в них горела отчаянная решимость.

Собрав силы и на миг разорвав опутывающие тело чары, он уже на алтаре крикнул:

— Я вернусь!

— Я буду ждать! — Она рванулась к нему, повисла на руках мужчин. — Я всю жизнь буду тебя ждать!

Этот крик до самого конца стоял у него в ушах. До того момента, как чары холодом сковали его тело и время остановилось.

— Между прочим, ты девушке резко не нравишься! — проинформировал с умным видом Карадор.

— С-с-с чего т-ты это взял? — прошипел Фрозинтар.

— А с того, что ко мне она активно прижимается, а на тебя смотрит, как на восставшего из гроба покойника! Кстати, милая, вы мне кого-то сильно напоминаете… Мы с вами нигде раньше не встречались?

Тара побагровела, изо всех сил пихнула болтуна в живот и грудь. Тот ойкнул и скатился с постели.

— Больно же!

— П-понял? — приподнялся Фрозинтар. — Тариель — моя!

И тут же схватился за запястье — молниеносно выхватив из-под подушки стилет, девушка что было сил полоснула его по руке. Нет, наемник не почувствовал боли, это движение было чисто рефлекторным.

— Еще одно слово, — процедила Тара, пятясь и сползая с кровати так, чтобы та оказалась между нею и двумя незнакомцами, — и вы пожалеете, что родились на свет!

— Ша, спокойно! — Карадор выставил ладони. — Не надо шуметь! Мы ненадолго. Нам надо пару часиков где-то перекантоваться, после чего мы отсюда свалим и больше не будем вам мешать, сударыня!.. Но все-таки, где я мог вас видеть?

— Сейчас! — прошипела «охотница», чувствуя, что как никогда близка к истерике. — Вы уйдете сейчас или…

— Или что? Вы позовете стражу? — живо заинтересовался Карадор. — Ой, вот только не надо никого звать! Я, между прочим, официально в бегах. Меня, знаете ли, обвиняют в убийстве! Поэтому мне очень хочется остаться живым и желательно на свободе!

Тара обвела глазами темную комнатку, посреди которой стояла кровать, а вдоль стен выстроились сундуки и лавки. В углу обнаружился связанный по рукам и ногам Гейс. Толстяк не подавал признаков жизни. Путь к окну перекрывал Фрозинтар, в сторону которого девушка просто боялась смотреть, ибо ее буквально до дрожи пугали его вертикальные зрачки, бледная до синевы кожа и странные холодные прикосновения. На пути к дверям маячил этот болтун, и Тара сразу записала его в слабые противники.

Болтун уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда девушка с быстротой молнии метнулась к нему.

Она была уверена в своей скорости, но все-таки, как выяснилось, двигалась недостаточно быстро, ибо эльф поймал ее за локти и слегка встряхнул.

— Вот видишь? — через голову Тары подмигнул он наемнику. — Ты ей не слишком нравишься, а ко мне она просто в объятия сама готова упаа-а-а… Ой!

Размахнуться как следует девушка не могла, но ей удалось чувствительно кольнуть Карадора стилетом.

— Ты чего дерешься? Я ж пошутил! Я всегда шучу. У меня даже прозвище…

Тара взвыла.

— Если, — с трудом выдавила она, — вы сейчас… не уберетесь как можно дальше… то я вас обоих… ы-ы-ы-ы…

— Да-да, — покивал Карадор, силой усаживая ее на постель. — Только вы прикройтесь чем-нибудь, а то, глядя на ваши прелести, мы просто забываем, зачем пришли… Пошли-пошли, — бывший наследник подергал за рукав Фрозинтара, увлекая его за собой в окно. — Да перестань ты на нее пялиться! Вообще, кто она такая, что ты…

— Жена, — выдохнул наемник, не сводя жадных глаз с лица оцепеневшей от этого простого слова девушки.

Это оказалось последней каплей. В глазах у Тары потемнело, и она рухнула на постель…

«Никогда больше не буду пить! — была первая мысль после пробуждения. — Никогда, ни за что, тем более в такой компании!.. Пусть хоть зарежут! Все!»

Пробуждение, надо сказать, вышло не из приятных. А что может быть хуже для страдающего с похмелья, чем то, что он чувствует, что его, вместо того, чтобы оставить в покое и дать спокойно умереть от сушняка и головной боли, куда-то тащат, схватив за руки и за ноги? При этом поминутно переворачивают, подхватывают, подпирая в поясницу коленом, разве что не волокут, как мешок, пытаются катить и при этом комментируют свои действия двухголосым шепотом:

— Куда ты ее тащишь? Да не ногами вперед! Разворачивай… Блин, застряла! Ну-ка, подержи…

— Т-ты чего?

— Так надо… Во, сейчас пройдет… Ну-ка, дружно! Еще, взяли!

— Ты ей в-волосы отдавил!

— Главное, что не оторвал… Да перехвати ты ее покрепче! Не стеклянная!.. Давай-давай, заноси…

— С-слушай, ты чего раскомандовался?

— С того, что я лучше знаю, как надо транспортировать девушек!

— Ну и как?

— Как-как… Нежно! Во, все, прошла! А тут ничего… Уютненько! Темновато, ну да жить можно! Главное, что места много! Слушай, а она точно здесь живет?

— Т-точно. У меня след остался — ее рукав…

— А… Вообще мне тут нравится! Эй, а вот это что за штучка?

— Т-ты сюда на экскурсию пришел или п-по делу?

— Ах да! Подымай! На счет «три»… Раз, два — бросили!

Тару со всего размаха опустили на что-то, на ощупь оказавшееся топчаном. Знакомый запах слежавшейся соломы и почти выветрившийся аромат дешевых духов подсказали девушке, что она оказалась в собственной каморке. Спасибо парням и на этом — не бросили валяться в трактире, а доставили до дома. Сейчас они уйдут и…

— Слушай, — судя по хрусту, обладатель жизнерадостного голоса потянулся, — чего-то я устал со всеми этими физическими упражнениями! И есть захотелось… Ты есть хочешь?

— Нет.

— А я хочу. Ладно, я спущусь за бутербродами, а ты, если хочешь, тут посиди… На ее голые коленки полюбуйся…

Хоть и притворялась спящей, Тара почувствовала, что краснеет.

— Н-не смей говорить о ней в та-таком тоне, — прорычал обладатель второго голоса.

— Да ладно, ладно… пошел я. А вы воркуйте, голубки! Интересно, тут есть кухня?

Чуть-чуть приоткрыв глаза, Тара из-под ресниц осторожно окинула взглядом каморку. Сомнений не оставалось — это ее чердачная комнатка. Девушка узнавала мебель, сваленные по углам вещи. На первый взгляд это был обычный чердак, и часть его обстановки составляли вещи, давно выброшенные хозяевами — вернее, хозяйкой — за ненадобностью и ветхостью. Из этих вещей «охотница» и устроила для себя неплохое логово — не слишком тепло зимними ночами, зато крыша не протекает и плата мизерная. Плохо другое — хозяйка упорно придерживалась мнения, что за эти деньги она имеет право лезть в ее жизнь. Столовалась-то девушка у нее, и всякий раз выслушивала очередную порцию нотаций на тему того, чем должна заниматься порядочная девица ее лет. По мнению хозяйки, Тара, уж если с замужеством пока не получается, должна готовиться к монастырю — или к тюрьме, смотря как будет жить дальше. Ибо такая жизнь до добра не доведет и… ну, в общем, понятно!

Зато хозяйка не доносила властям, что у нее на чердаке живет девушка без определенных занятий, которая очень любит носить мужскую одежду, хотя явно не состоит на государственной службе, а также часто уходит и приходит не через дверь, как порядочные люди, а лазит в окошко.

Внизу, на кухне, что-то упало, загрохотало с дребезгом и лязгом, и Тара невольно напряглась.

— Ты п-проснулась, Тариель? — прозвучал голос, от которого девушку мигом пробрала дрожь. Сразу все вспомнив, она рывком села на топчане, сжав руки на груди.

Рядом с нею (хвала всем богам, он сидел, а не лежал, держа ее в объятиях!) обнаружился тот самый голубокожий некрасивый эльф с вертикальными зрачками. Он улыбнулся, протянув к ней руки, и Тара с визгом вскочила, отпрянув.

— Н-не бойся, Тариель, — произнес он. — Я никогда не причиню тебе вреда…

Внизу, на кухне, опять что-то упало, и мужской голос отчетливо помянул матом все кастрюли и чугунки сразу.

— Что там? — Тара решила отвлечь внимание.

— Это? — Фрозинтар скривился, как от зубной боли. — К-карадор…

В следующий миг дом до основания сотряс истошный женский визг.

— Ой, мамочки!

Сорвавшись с места, Тара бросилась к выходу с чердака, напрочь забыв, в каком она виде. Наемник и не подумал ее удерживать.

— Простите, — вякнул Карадор. — Я только хотел… А где у вас тут колбаска? Аа-а-ай!

Глухой удар тяжелым металлическим предметом Тара услышала еще на лестнице и, ворвавшись в кухню, сразу все поняла.

Перепачканный в муке, масле и еще чем-то, не поддающемся определению, Карадор, закрывая макушку обеими руками, носился по кухне туда-сюда, задевая и опрокидывая на пол все то, что пока еще стояло на столах и полках. За ним, рыча не хуже горного льва, гонялась хозяйка дома — неопрятного вида толстуха в нижней сорочке и кое-как повязанной на плечах шали, от души охаживающая эльфа сковородкой.

— Аа-а-а-ййй! — визжал Карадор, козликом перепрыгивая через корзину с репой. — Я больше не буду! Всего-то один бутербродик… с колбаской… мама! Убивают! Спасайте ценного меня!

Подпрыгнув в очередной раз, он задел коленом корзину с яйцами, и толстуха издала такой вопль, что, наверное, пробудила всех соседей. Подхватив упавшую корзину, она от злости запустила ее в незваного гостя, но тот увернулся, и плетеный снаряд прямиком врезался в окно. Раздался веселый звон разбитого стекла.

— Ну вы же разумная женщина! — не сдавался Карадор, заняв выгодную позицию, между ним и его противницей оказался длинный разделочный стол. — Давайте… — он пригнулся, пропуская над головой половник, — поговорим конструктивно!.. Знаете, а вот нож в руке как-то не способствует развитию двустороннего… ой! За что?

Толстуха, убедившись, что нож прочно застрял в стене напротив, запустила в эльфа сковородкой и попала в составленные горкой глиняные миски. Не выдержав столкновения, вся горка с хрустом рухнула на пол.

— Я нечаянно! — Круто развернувшись, Карадор задел локтем квашню с тестом, которое тут же вывалилось поверх черепков. — Погодите, я сейчас все уберу!

Он резко присел, и поэтому бросок табуреткой тоже не достиг цели.

Примерно в это время на сцене и появились Тара и Фрозинтар.

— Привет! — Вынырнув из-за стола, Карадор помахал им ладошкой, перепачканной в тесте. — Объясните же вы ей, что я никакой не грабитель, а гость, и хотел всего лишь нарезать бутербродов!

Круто развернувшись, толстуха чуть ли не нос к носу столкнулась с парочкой. Она сразу увидела то, что захотела увидеть, — голую Тару (из одежды на девушке была лишь наброшенная на плечи мужская куртка) и маячившего за ее спиной второго незнакомца.

— Т-ты… — прохрипела толстуха и заорала так, что из окошка повылетали остатки разбитого стекла, а в доме напротив заплакал ребенок и захлопали ставни.

— Э-э, — Карадор сделал попытку заткнуть уши, но передумал, глядя на испачканные пальцы, — она у тебя всегда такая?

Тара страдальчески кивнула, закатив глаза. По горькому опыту она знала, что если хозяйку чем-то не отвлечь (читай — не заткнуть рот), та будет орать и стенать, пока не поднимет на ноги всех соседей. Причем свои рассчитанные на широкую публику истерики она закатывала по любому поводу. Просто удивительно, как владельцы соседних домов еще не скинулись и не сдали ее за круглую сумму в приют при храме Белого Быка, куда тишком свозили всех, чье душевное состояние вызывало сомнения и подвергало опасности здоровье окружающих.

В это время вперед шагнул Фрозинтар. Отстранив Тару, он взял толстуху за плечи, подтянул к себе и сверху вниз глянул на женщину чуть прищуренными глазами. Та внезапно подавилась криком и уставилась в его вертикальные зрачки. Рот ее продолжал разеваться, но вместо крика из него теперь выходило одно только бульканье.

Несколько секунд продолжался обмен взглядами, после чего наемник быстро и решительно поцеловал толстуху в губы.

— Вот присосался, — прокомментировал Карадор, облизывая с пальцев тесто. — А врал — «жена», «жена»…

Когда поцелуй прервался, толстуха покачнулась, как пьяная, с трудом попыталась сфокусировать взгляд на незваных гостях. Фрозинтар облизнулся, отпуская ее. Он мог бы выпить и больше, но остатки жизненной силы трактирной служанки еще ходили в теле — силы молодой крепкой женщины, а не этой развалины, — да и не была ее энергия такой уж вкусной. Если бы не необходимость и подсознательное желание иметь небольшой запас, на всякий случай, он бы даже не посмотрел в ее сторону.

Хозяйка обвела кухню мутным взглядом, слегка вздрогнула, наткнувшись глазами на наемника и, пошатываясь, направилась прочь.

— Вы это… того, — послышался ее сонный голос, — пойду-ка я, прилягу…

— А бутербродик-то сделать можно? — как ни в чем не бывало крикнул ей вслед Карадор.

Толстуха вяло отмахнулась рукой, чуть не потеряв при этом равновесие, и чувствительно приложилась боком к стене, дальше решила продвигаться на ощупь, как больная или пьяная.

— Уф! Еле выпроводил! — Не обращая внимания на выражение лиц своих спутников, Карадор выдернул ножик из стены и деловым взглядом прошелся по разгромленной кухне. — Та-ак… Совсем забыл, где у нас теперь валяется хлеб?

Подкравшись на цыпочках к двери, король Кейтор задержал дыхание и чуть-чуть приоткрыл ее, опасливо высунув в щелочку самый кончик любопытного носа.

Со вчерашнего дня его приемная изменилась до неузнаваемости. Два окна были сплошь заставлены цветами в фигурных горшках, а портьеры делового сине-зеленого цвета сменили кружевные занавесочки — розовые в голубых разводах. Стол секретаря переехал в дальний угол, а на его месте у окна расположилась оттоманка, вокруг которой были накиданы шелковые подушки. Среди подушек валялись недовышитый рушник, лютня, несколько книг и пустой флакон из-под валерьянки. Справа и слева стояли два столика — один поменьше, сплошь заставленный креманками из-под мороженого, бокалами и вазами с фруктами. Второй побольше, с солидных размеров зеркалом. На нем в три этажа было разложено столько косметики, что вся женская половина дворца давно должна была удавиться от зависти — столько оттенков розовой помады не имелось даже у королевы Лианы! Еще один угол был отгорожен ширмой, расписанной лебедями и незабудками. Возле него красовались сундук с башенкой из шкатулочек и чугунная ванна. Предполагалось, что за этой ширмой благородная леди будет переодеваться и совершать обязательное утреннее омовение. В противоположном углу обнаружился один из придворных котов, привалившийся к стене и рассматривающий свои передние лапы. Рядом с ним валялся второй флакон из-под валерьянки.

Сама леди Мидарель со страдальческим выражением лица, которое еще больше подчеркивалось умело наложенным макияжем, возлежала на оттоманке. Две служанки-альфары хлопотали вокруг госпожи, бросая туда-сюда затравленные взгляды. Одна красила госпоже ногти на ногах, другая пыталась соорудить ей прическу. На подушке сидел паж, тоже альфар, и в ожидании, пока на него обратят внимание, развлекался, как и любой ребенок любой расы, тем, что грыз ногти.

Сидящий за своим столом секретарь выглядел как человек, которого ни за что ни про что приговорили к посажению на кол, причем приговор уже привели в исполнение. Он поймал вопросительный взгляд монарха и еле заметно покачал головой.

— Ты что творишь? — внезапно раздался резкий голос леди Мидарель, и оба — король и секретарь — подпрыгнули от неожиданности. — Ты в какой цвет мне ногти красишь? Я же просила бледно-розовый, а это нежно-фуксиевый! Дура неотесанная! — напустилась эльфийка на служанку. — У меня траур! — Она трагически заломила руки и повысила голос до визга: — Я так страдаю! Я так переживаю! Я испытываю трудности, а ты…

Король Кейтор подавил вздох. Пока что трудности его загнанное в угол величество испытывал в том, что касалось перемещений по своим покоям. Леди Мидарель твердо решила держать руку на пульсе расследования по делу о покушении, что выражалось в том, что эльфийка таскалась за королем, куда бы тот ни пошел, доставая его монологами на тему: «Почему ничего не предпринимается для розысков моего Карадорчика?»

Кончилось все тем, что его величество стал прятаться от «невесты» старого друга где только можно. А выгнать неугомонную эльфийку из дворца было нельзя. Она официально имела статус беженки, что делало ее по новым законам Великой Паннории лицом таким же неприкосновенным, как и посол крайне дружественного государства. Не-ет, надо пересмотреть эти законы и вписать пункт о принудительной экстрадиции отдельных представителей Дивного народа! Ведь Карадор предлагал ему это! Еще год назад предлагал! Как в воду глядел!

«Эх, Карадор, Карадор! Где же ты?»

Кейтор отошел от двери и выглянул в окно. Ему ужасно хотелось в уборную, но выйти он, по понятным причинам, не мог. Хорошо вон тому гвардейцу! Уверенный в том, что его никто не видит, отошел за кустики, отвернулся к дереву и делает свое дело!

Бросив последний взгляд на двери и прислушавшись к доносящемуся оттуда визгу леди Мидарель, король распахнул окно и решительно сел на подоконник, снял камзол, чтобы не мешал спускаться по лепному карнизу.

Тара шла по улице, держа на локте корзину для покупок.

Много ролей пришлось играть девушке — когда ты последние десять лет живешь на улице, кем только не приходится притворяться! Но чтобы вот так, нарядившись в «порядочное» платье — свое единственное платье, надо сказать! — идти по улице, как какая-нибудь горожанка, отправляющаяся на рынок за покупками? И смех, и грех! Парни из «стаи» увидят — засмеют!

А покупок предстояло сделать много. После того как на кухне похозяйничал Карадор, в доме не осталось ни муки, ни масла, ни яиц, ни соли, ни многострадальной колбасы. Ну, кто бы мог подумать, что в тощего — кожа да кости! — эльфа влезут целая палка колбасы и почти полный каравай хлеба? Собственно, из всех продуктов пригодными в пищу оставались только овощи — отмытые от молочно-яично-мучной смеси, они тремя сиротливыми горками высились на столе. К слову сказать, пока Тара наводила порядок, Карадор успел вдвое уменьшить запасы моркови и репы, причем последнюю он грыз вместе с кожурой.

Сами эльфы, которых теперь полагалось чем-то кормить, сидели на чердаке практически взаперти. Фрозинтар заикнулся было, что должен сопровождать «леди Тариель», но девушка приказала ему сторожить Карадора, пока тот еще что-нибудь не выкинул.

А то ведь рано утром этот ненормальный отправился в обход всех соседей с объяснениями ночных событий. И добро бы произнес стандартный монолог из серии: «Люди добрые, сами мы не местные! Дом сгорел, вещи разбежались… Помогите, кто чем может…» Так нет же! Он с чувством, толком и расстановкой пустился в подробный рассказ о своих приключениях! Монолог, который произносился на пороге практически каждого дома, звучал примерно так:

— Здрассьте! А вы чего, тут живете? Как интересно! А вот это чего? Ой, а потрогать можно? Нет? А почему? Ну и ладно, как хотите… А я во-он там теперь живу, у Тары. Ну, то есть не совсем живу. Я у нее как бы скрываюсь… Меня Карадором зовут. Я — эльф. Честно-честно, самый настоящий! Я раньше на Радужном Архипелаге жил, но меня дядя оттуда выгнал. Я, понимаете ли, пацифист, а он считает… Нет, это не заразная болезнь! Я знаю, я у настоящего некроманта консультировался. Он говорит, что пацифизм даже по наследству не передается… Так о чем это я? Ах да! Я скрываюсь! Понимаете ли, меня хотят арестовать… Кто-кто… Тайная служба, вот кто! Я ведь там работал какое-то время… Да, я настоящий тайный страж его величества! Если что, обращайтесь, всех преступников выведем на чистую воду… То есть потом выведем, а сейчас мне надо ненадолго скрыться, потому что я принца Даральда убил…

И так далее. В конце концов Таре пришлось сочинить байку о том, что это всего лишь ее брат, который недавно приехал из глухой деревни. Он с детства на голову ущербный — они раньше с приятелями, когда детьми были, все любили игрища устраивать. Ну, наряжались по-всякому и изображали кто эльфов, кто троллей, кто орков. Целые представления разыгрывали и даже «воевали» с соседней деревней, где были свои «эльфы» и «гномы». Потом бывшие игроки выросли, обзавелись семьями и забыли про детскую блажь, а этого, видать, на каком-то игрище крепко деревянной палкой с надписью «зачарованный меч» приложили — он до сих пор себя воображает эльфом и в одиночку носится по старому пустырю, размахивая дубиной. Вот его в город и направили — дескать, там есть хорошие целители, так пусть они парню мозги на место и поставят. А вчера ему на новом месте приснилось, что он в замке, который штурмует орда троллей. Вот больной на весь череп парень и устроил «Великую битву с Силами зла».

И теперь Тара, как какая-нибудь добропорядочная мать семейства (слово-то какое смешное — добропорядочная!) шла на базар, чтобы потратить все свои сбережения на прокорм двух ненормальных нелюдей. При этом Фрозинтара девушка откровенно боялась — именно из-за многочисленных заверений наемника, что она на самом деле его жена, с которой его насильно разлучили и над памятью которой наверняка поработали маги. Все возражения девушки — что она слишком молода и ничего не помнит о каком-то замужестве, что она полукровка и вообще… — он отметал, объясняя это действием враждебных сил. Мол, на самом деле ей намного больше лет (чуть ли не семь тысяч с хвостиком), а что выглядит как типичная полукровка, так это и есть магия — ей нарочно изменили внешность и дали другую память.

Таре все это решительно не нравилось. Она и на базар-то пошла не столько из желания как-то подольститься к квартирной хозяйке, сколько для того, чтобы хоть ненадолго остаться одной и подумать, как жить дальше.

От эльфов надо избавляться, не вопрос. Только как? Просто за порог не выставишь — это совершенно нереально. Сбежать самой? Но куда? Этот упырь, якобы муженек, ее обязательно отыщет — по его словам, между ними нерушимая связь, которая позволит найти супругу. И еще неизвестно, что он тогда с нею сделает, если поймает! В страшных сказках, которыми развлекали друг друга сироты в приюте, упоминалась жестокая месть Упыря своей неверной невесте — он как минимум пробирался к ней на свадьбу и убивал жениха, отрывая ему голову.

На базарной площади было много народа. Лоточники выставили свой товар — кто на выстроенных рядами прилавках, кто на скамьях, кто просто так, где придется. День сегодня был, увы, не базарный, и большая часть горожан просто бродила туда-сюда.

Особенно много народа толпилось возле помоста, где обычно проводили публичные казни. Во времена правления короля Кейтора наступило кое-какое изменение в судебной практике. Казнили меньше народа, зато всякие там позорные столбы, порка, клеймение и другие демонстративные расправы стали часты. Все они проходили именно здесь, а на площади Справедливости теперь приводились в исполнение только смертные приговоры.

Тара из любопытства свернула в ту сторону — поскольку она была грамотной, приятели часто просили ее прочитать, что за объявления висят тут и там. И, уже подходя, она услышала громкий усталый голос, видимо, в который раз повторявший одно и то же:

— Эльф это, Карадором его звать… Разыскивается по подозрению в убийстве его высочества наследного принца Даральда…

Тара прикусила губу и стала осторожно пробираться к стражнику в форме Тайной службы, который, одним глазом то и дело сверяясь с пергаментом, давал народу разъяснения.

— А кто означенного эльфа где увидит, должен немедля спешить в Тайную службу с донесением, — как раз в это время чуть ли не по памяти зачитывал он. — Его величество король Кейтор Первый Паннорский установил награду за сведения о Карадоре по прозвищу Шутник — целых сто золотых подковок.

Сто подковок! Тара ойкнула. Она сроду таких денег в руках не держала. Даже когда им удалось ограбить купца сразу после свершения им удачной сделки, выяснилось, что у него при себе только полсотни подковок, причем не все золотые, были и серебряные, и железные. Это какое же богатство у нее на чердаке! С такими деньгами она может… она может…

Голова у девушки пошла кругом от радужных надежд, и она решительно протолкалась к стражнику, подергала его за локоть.

— Чего тебе?

— А если я знаю, где этот Карадор сидит, что мне за это будет?

Уж если откровенно, то Карадор нигде не сидел — как раз в это время он кругами носился по чердаку и разве что ногами не топал.

— Нет, я так не могу! — вещал он развалившемуся на топчане Фрозинтару. — Вот чего ты разлегся? Что разлегся, я тебя спрашиваю? У тебя что, дел никаких нет?

Наемник чистил кинжалом ногти и не сразу удостоил собеседника ответом.

— П-почему нет? Есть…

— Да? И какие?

— Одно. Са-самое важное. — Фрозинтар решил не выкладывать всю подноготную. «Объект» до самого последнего момента не должен был ни о чем догадываться. Насколько он успел узнать своего подопечного, лучше всего подстроить смерть от несчастного случая. Кирпич на голову упадет, лошадь споткнется и неудачно свалит его в глубокий колодец, мясо в трактире подадут несвежее… хотя нет, организм эльфов не так восприимчив к яду, как человеческий. Эльфа просто невозможно накормить тухлятиной так, чтобы он этого не заметил. Разве что в вино что-то подлить, но яд нужного состава еще надо где-то достать!

— У меня всего одно д-дело, — промолвил наемник. — Вернуть Т-тариель память. Моя жена ждала меня с-слишком долго. Я не могу заставлять ее ждать еще.

— «Твоя жена»! «Твоя жена»! — передразнил Карадор. — Она девчонка красивая, но вряд ли ты ей очень уж нравишься! Из-за чего вы хоть расстались?

Наемник прикрыл глаза. Эти слова он слышал всего один раз, но запомнил на всю жизнь. Хотели или нет его палачи, он не потерял память после свершения казни…

— За то, что ты натворил, тебя мало казнить. В мире нет такой кары, которая подходила бы тебе…

— Значит, вы меня не убьете?

Судьи переглянулись. Стискивающий лоб обруч мешал ему, но он знал, что сейчас они обмениваются мыслями.

— Не убьем, — кивнул один из них. — Но и в живых ты не останешься!

— Нет. — Одна из судий, относительно молодая женщина, встала с места. — Это слишком жестоко…

— Поверьте, миледи, ЭТО — еще милосердие с нашей стороны! — Председательствующий на судилище отец Тариель улыбнулся, и подсудимому захотелось задушить его за одну эту улыбку.

Милосердие… Фрозинтар поднял руку с растопыренными пальцами, посмотрел на свет. Энергии в нем было пока достаточно, и он выглядел нормально, но что станет, когда она пойдет на убыль?

— Ей за-запретил отец, — с неохотой выдавил наемник, понимая, что должен сказать хоть что-то — слишком большими и вопросительными глазами смотрел на него Карадор.

— Из-за того, что ты стал вампиром?

Простые слова были подобны взрыву. Фрозинтара смело с места. Он одним прыжком добрался до Карадора и встряхнул того за грудки.

— За-запомни т-ты, — слова давались с трудом, — эльфы н-никогд-да не становятся в-вамп-пирами! Д-д-другая г-генетика…

— Точно? — Карадор невинно захлопал ресницами. — Понимаешь, у меня в детстве книжка была. «Принцесса и вампир» называлась… Такой рыцарский роман. Они должны были пожениться, но рыцарь уехал куда-то в странствия по белу свету, и где-то там, в другой стране, его превратили в вампира. Он вернулся, но его возлюбленная… Погоди-погоди, как же его звали? Фа…Фо…Фря…Фло… Это не про тебя случайно?

— Н-нет, — выдохнул наемник, с сожалением выпуская воротник его туники. — Я не был рыцарем. Я б-был ученым. Это был очень рискованный эксперимент…

— По превращению эльфов в вампиров?

— Сл-лушай, может быть, ты заткнешься? Тебе все равно н-не понять… А, ладно, — он обреченно махнул рукой, — я изучал межмировые пласты, хотел постичь м-механику взаимодействия разных слоев реальности… — Эльф сделал расплывчатый жест. — Я хотел п-построить Портал, который ведет не в д-другую часть нашего материка, не на другой континент или на острова, а в д-другую эпоху или…

— Путешествия во времени, да? — выдохнул Карадор с восторгом ребенка, которому наконец-то рассказали сказку.

— П-путешествия в параллельные миры! — отрезал Фрозинтар. — Наши Покровители пришли из д-другого измерения!

— Враки!

— Мне с-сказали то же самое. Тогда я решил доказать, и…

Наемник обреченно отмахнулся, прервал сам себя. Откровенничать дальше смысла не имело. Что на него нашло? Столько лет он молчал, никому даже не заикался о том, за что был приговорен к вечности. А что теперь? Неужели близость Тариель так подействовала на него? Мальчишка был прав — он не профессионал. Настоящий охотник за головами так бы никогда не раскрылся перед «объектом».

«Это мое последнее задание! — напомнил он себе. — Я подстрою Карадору несчастный случай, добуду доказательства его смерти, потом расторгну договор с хозяином, получу назад мою жизнь, верну Тариель память и заживу… За-жи-ву!» — последнее слово он произнес чуть ли не вслух, примеряя его на вкус. Жить — как это здорово! Жить по-настоящему. Пить вино и есть хлеб, чувствовать, ощущать тепло и мягкость женского тела, жару и холод, боль и усталость, вспотеть, выполняя свою мужскую работу, и девять месяцев спустя взять на руки дрожащий мокрый комочек…

С этими мыслями — а выносит ему ребенка чрево его возлюбленной Тариель! — Фрозинтар подошел к окну, посмотрел на улицу. С чердака все было видно очень хорошо, и наемник сразу заметил стройную фигурку девушки, шагавшей домой.

Чисто машинально он схватился рукой за грудь — и тут же отдернул ее, вспомнив, что с некоторых пор внутри ничего не бьется. Но эта заминка дала ему время разглядеть, что шла Тариель не одна. Она вышагивала впереди небольшой колонны городских стражников.

— Эй! — Почувствовавший неладное наемник бросил взгляд на Карадора. — Ты з-знаешь этих людей?

Тот подскочил, сунул нос в окошко и тут же отпрянул:

— Тайная служба! Это за мной! Вот стерва, — это относилось к Таре, — она меня выдала!

Фрозинтар уже хотел высказаться в том смысле, чтобы спутник не смел поганить имя его жены, но в это время заметил, что девушка остановилась и что-то сказала идущему впереди стражнику, указывая как раз на чердачное окно! И как тот отдал приказ.

«Окружай!» — прочел наемник по губам. Ох, Тариель, Тариель, как же так? Неужели твоя память изменилась настолько глубоко, что ты готова предать того, кому клялась в верности. Ты же обещала меня ждать. Что заставило тебя забыть обещание?

Раздумывал Фрозинтар недолго. Решение пришло само, едва Карадор, издав испуганный вопль, бросился к выходу и с воплем: «Мне туда нельзя!» — выскочил вон.

Наемник последовал за ним. С неверной женой он разберется позже. Сейчас главное — не дать «объекту» уйти.

Остановив коня, Лаотор осторожно спешился и огляделся по сторонам, словно опасаясь, что его могут увидеть чужие глаза. Молодой эльф знал, что ему не следовало сюда приезжать, но любопытство оказалось сильнее отцовских запретов и страха наказания.

Над головой смыкались кроны деревьев. Липа цвела, и ее одуряющий медвяный запах еще не выветрился из-под полога леса, в который давно уже превратилась эта часть окружающего поместье-столицу парка. Потемневшие кроны деревьев сгущали полумрак. Под ними росли только лесные травы и редкий кустарник.

Гравийная дорожка почти вся заросла ползучими растениями — слишком редко по ней ходили в последнее время. Собственно, лишь при жизни предыдущего Наместника, отца высокородного лорда Калливара, сюда наведывались чаще чем раз в месяц. Но было это задолго до рождения Лаотора. С тех пор как венец получил нынешний Наместник, эта часть парка посещалась всего несколько раз.

Оставив коня под деревьями (умный скакун не сделает лишнего шага), Лаотор пошел по заросшей дорожке в сторону видневшегося за деревьями строения.

Часовня была сложена в незапамятные времена. Пожалуй, лишь отец Лаотора, лорд Лоредар, мог вспомнить, когда и зачем ее возвели. Во всяком случае, она стояла тут еще до Смутных веков, когда не было Аметистового Острова, а с запада на восток раскинулось обширное государство эльфов, которым правила династия великих королей. Бури и грозы пронеслись над островерхой кровлей часовни, но она выстояла. И видела, как возле нее возводили поместье-столицу. И, наверное, увидит, как пустеют замки, постепенно превращаясь в прах и пыль.

Ползучие растения закрыли не только дорожку, их плети наползали и на растрескавшиеся ступени широкого крыльца. Массивные двери, украшенные резьбой, были слегка приоткрыты.

Какое-то время Лаотор колебался, а потом решительно толкнул дверь и переступил порог часовни.

Внутри царил почти полный мрак — лишь сквозь щели в узких окнах-бойницах, залепленных многолетними слежавшимися листвой и паутиной, пробивались кое-какие лучики света. Но, впрочем, для остроглазого эльфа тут не было так уж темно — присмотревшись, Лаотор заметил вытершуюся, потерявшую цвет мозаику на полу. Узор почти терялся под слоем пыли и невесть как занесенного внутрь мусора — мелких веточек, прошлогодней истлевшей листвы и птичьих перьев. Но еще можно было различить слагавшие его разноцветные извилистые линии, которые сходились в одной точке — у дальней стены, где между двух колонн на возвышении лежал простой с виду камень.

Иногда вещи на самом деле не такие, какими кажутся. И Лаотор прекрасно видел — нет, догадывался, что это не простой камень. Ему стало страшно, однако любопытство пересилило страх. Крадучись, прислушиваясь к малейшим шорохам и звукам, он сделал несколько шагов и подошел к камню вплотную.

Воображение заранее нарисовало ему помост, ряды магических рун и все остальное, что обычно имеет уважающий себя алтарь неведомого и враждебного божества, но камень просто лежал на постаменте. Видно было, что когда-то ему пытались придать прямоугольную форму, но бросили сие занятие на полпути. Тут и там время еще сохранило следы сколов. Любопытствуя, Лаотор склонился ниже…

Ему показалось, что он стоит на берегу водоема и смотрит на дно сквозь толщу воды, в смутных тенях угадывая рыб и прочих водяных жителей. Иллюзия была настолько полной, что эльф махнул рукой, стирая с камня слой пыли, чтобы лучше видеть, кто там обитает на дне…

И отшатнулся в испуге, когда одна из теней слабо шевельнулась.

А потом послышался хруст. Хруст треснувшей льдинки. И тут же все вокруг окуталось холодом.

Изо рта облачком вылетел пар. Мигом замерзли уши и кончик носа. Невесть откуда взявшийся ветер выдул из-под туники тепло, залез под нее морозными щупальцами. И Лаотор бросился бежать вон из часовни.

Вслед несся хруст ломающихся льдинок.

Глава 4

— Руку!

— Чего?

— Р-руку, г-говорю, давай! — заорал Фрозинтар, теряя терпение. — Да не бойся, не съем я ее!

— Да-а. — Карадор попятился, пряча упомянутую конечность за спину. — Вот все вы так говорите! Сначала — руку, потом — сердце, потом — печень с прочим ли…

Устав ждать, наемник рванулся вверх, схватил болтуна за куртку и буквально упал спиной вперед в темный пролом. Падая, он задел локтем какой-то непрочно державшийся камень, и вслед за ними вниз с грохотом и гулом в облаках поднятой пыли рухнул весь каменный свод.

Не выпуская подстреленным зайцем верещавшего Карадора, Фрозинтар несколько раз перекатился по полу, а потом навалился на эльфа сверху, спиной и загривком защищая его от мелких камешков. По опыту он знал, что может выдержать и нечто большее, чем простой камнепад.

Вот и все. Шедшая за ними по пятам погоня должна непременно остановиться с противоположной стороны обвала, остаться в глубоком убеждении, что беглецы погребены под слоем земли и камней в подвале рухнувшего старого здания. М-да, слышал он, что в Ветхом городе многие здания держатся буквально на честном слове, но чтобы вот так, от неосторожного толчка локтем, развалиться… Впрочем, беглецам это было как раз на руку.

Под ним осторожно завозился Карадор. Вспомнив об эльфе, Фрозинтар приподнялся на локтях, стряхивая с себя слой каменной крошки:

— Ты в п-порядке?

Тот некоторое время изучал лицо наемника.

— Знаешь, — задумчиво протянул, — а у тебя глаза красивые… И сам ты весь… такой…

Выпростав руку, Карадор убрал со лба наемника прядку волос, заправил ее за ухо и напоследок нежно мазнул пальцами по щеке.

— Тьфу ты! — Фрозинтара как подбросило. — П-прекрати свои пошлые намеки! Я…м-между прочим, я…

— Да знаю я, что ты не такой! — Карадор вскочил бодрым кузнечиком и принялся энергично отряхиваться. — Ты столько времени на мне лежал, а случаем так и не воспользовался! О, а где это мы?

В подвале разрушенного дома отнюдь не царил полный мрак — тут и там сквозь завалы камней пробивались тонкие нитяные лучики света, что для отлично видящих в темноте эльфов было достаточным, чтобы сориентироваться в пространстве. Впрочем, Фрозинтар вовсе не нуждался в дополнительном освещении. Сам же Карадор принялся вертеться из стороны в сторону, осматривая завалы и остаток подвала — несколько колонн, поддерживающих сводчатый потолок и уходящий куда-то коридор.

— Мы в п-подвале, — популярно объяснил наемник. — Нам, кажется, удалось сбить погоню с-со следа. Во всяком случае, у нас есть несколько часов, п-пока они разгребут завалы… Слышишь? Кажется, уже начали копать!

Сверху, усиленные эхом, доносились удары кирок и лопат, слышались голоса.

— Э-эй! — Подпрыгнув, Карадор замахал руками. — Мы здесь! Внизу! Я… ой!

Зарычав сквозь стиснутые челюсти, Фрозинтар схватил его за локоть и оттащил к стене, чувствительно приложив лопатками и встряхнув.

— Т-ты, — зарычал он, — п-п-придурок! Чт-то удумал? Они же за т-тобой охотятся! Н-на след их навести хочешь?

— Извини. — Эльф похлопал ресницами. — Я больше не буду.

— П-пошли отсюда. — Наемник сердито дернул его за руку, без колебаний нырнул в ближайший туннель.

Сложенный из плотно пригнанных друг к другу камней, тот вел их куда-то в глубь земли. Сначала он шел ровно, потом за поворотом попались крутые ступени, уходящие вниз. Время их пощадило — ступени были почти целыми, а вдоль стены сохранились даже остатки металлических перил. Тут уже стояла полная темнота, лишь наемник мог как-то в ней ориентироваться, и Карадор притих, двумя руками цепляясь за его кисть, как ребенок.

— Тебе не холодно? — поинтересовался он в один прекрасный момент.

— Нет.

— У тебя рука ледяная. Ты замерз? — Эльф начал торопливо растирать кисть наемника, время от времени заботливо дуя на нее.

— Н-нет. — Фрозинтар еле сдержался, чтобы не вырвать руку. — Я н-не чувствую холода… Погоди, кажется, пришли!

Выпустив его ладонь, Карадор протянул вперед обе руки, сделал шаг и наткнулся на стену.

— Тупик?

Лестница оканчивалась на небольшой площадке, откуда, судя по всему, не было выхода.

— С-стой на месте! — Наемник нашел его по голосу и придержал за плечо. — Кажется, тут есть тайный замок…

Присев на корточки, он стал тщательно ощупывать пол у самой стены. Рядом сопели, переминались с ноги на ногу, вздыхали, яростно чесали за ухом, а вдобавок ко всему чувствительно приложили коленом в плечо.

— С-стой спокойно! — шикнул наемник.

— Ой! Извини! Ты тут?

— Тут, тут…

— Я просто думал, что ты меня бросил… — Бывший наследник Аметистового Острова вздохнул, как маленький ребенок, и, присев на корточки, обнял своего спутника за плечи.

— Пусти! — дернулся тот. — Я, к-кажется, кое-что нашел…

Один из камней на ощупь оказался не таким, как соседние, и легко разломился, стоило чуть нажать. Небольшая пластинка осталась в руках и была отброшена в сторону, а тонкие пальцы погрузились в обнажившееся нутро, тщательно ощупывая содержимое. Та-ак… кажется, время пощадило древний механизм. Правда, непонятно, какой идиот расположил панель управления у самого пола — Фронзитару пришлось лечь на живот, чтобы удобнее было в ней копаться. Но, скорее всего, никто не думал, что ее будут вскрывать с этой стороны. Энергии, чтобы заставить его сработать, конечно, давно уже нет, но он-то сам на что?

— Ой, — пискнул Карадор, когда из пальца Фро стрельнула искорка, на миг озарив странное переплетение разноцветных нитей в полом нутре «камня». — А как это у тебя…

Он не договорил — послышался хруст и натужный скрип, а затем часть стены пришла в движение.

Наемник вскочил, схватив своего спутника за руку. Голова закружилась от резкого движения — он не рассчитал и отдал слишком много энергии, — но главное было другое. Древний механизм заработал, и тайный ход открылся.

Беглецы оказались стоящими на небольшой платформе, похожей на остатки разрушенного балкона, нависшего над чем-то вроде подземной улицы на высоте примерно в пять-шесть локтей. Темнота мешала разглядеть «улицу», но, присмотревшись, Фрозинтар внезапно понял, что может как-то ориентироваться!

— Н-нам туда, — дрогнувшим голосом сообщил он и спрыгнул вниз.

— Мама! — крикнул Карадор и свалился следом за спутником.

Для него тут было слишком темно, и он вцепился в запястье наемника всеми десятью пальцами.

— Где это мы? — Привыкшее к темноте острое эльфийское зрение позволяло рассмотреть лишь громаду какого-то здания, возле которого они и стояли. Все прочее растворялось в кромешном мраке.

— В старом Альмраале, — негромко произнес Фрозинтар. Его глуховатый невыразительный голос странным образом не создавал эха, а как бы растворялся в пространстве.

— Это в том самом, что ли?

— Угу. П-пошли.

— Куда? — Карадор тем не менее послушно затрусил за своим проводником.

— Я з-знаю, где выход на поверхность. Вернее, где он должен быть!

Эхо их шагов и дыхания гулко отдавалось от каменных стен и уносилось вдаль. Фрозинтар шел небыстро, но Карадор все равно то и дело спотыкался и почти повисал на наемнике.

— Тут слишком темно, — пожаловался он, споткнувшись в очередной раз и, чтобы не упасть, обхватил его за шею.

Тот покачал головой (вот послали Покровители спутника!) и поднял правую руку ладонью вверх. Над растопыренными пальцами вспыхнул оранжевый огонек, мигом разогнавший тьму по дальним углам. Сразу стали заметны старинные здания причудливой архитектуры — подобные им строения раньше молодой эльф видел только на картинках. Судя по всему, когда-то это была широкая улица — тут и там между домами сохранились окаменевшие остатки исполинских деревьев. От большинства остались лишь пни и корявые остовы, но размеры и толщина поражали воображение. Внутри некоторых деревьев можно было устроить небольшой летний коттеджик! Словно колонны сводчатый потолок, остатки старых зданий и остовы деревьев поддерживали верх пещеры.

Одно такое дерево как раз стояло в нескольких десятках шагов перед ними, в центре того, что много тысяч лет назад было городской площадью — дома тут расступались в стороны, а направо и налево убегали улицы, растворяясь в подземном мраке.

— Ух ты! — Карадор вертел головой, как ребенок, попавший в сказку. — А наверху не знают, что тут существует такая красота!

— Знают, — поджал губы Фрозинтар. — Или д-догадываются… Иначе не оставили бы Ветхий город из опасения, что однажды м-мостовые могут просто п-провалиться! Пошли!

Он дернул своего спутника и направился на боковую улицу.

За прошедшие века тут ничего не изменилось — в том смысле, что он был абсолютно уверен до самого последнего момента: идет правильно. Частокол витых колонн тоже не претерпел изменений, как и скрывавшийся за ним фасад здания — совсем скромного по сравнению с теми полуразрушенными колоссами, которые высились справа и слева.

Здесь пришлось повозиться, пытаясь заставить работать древний механизм входа — те, кто выходили из здания последними, сделали все, чтобы никто больше не переступил его порог. Нет, можно было опять ударить чистым разрядом, но силы оказались на исходе. Магический огонек, который оранжевой бабочкой реял над плечом, существенно сократил запасы энергии.

— Не получается? — сочувственно поинтересовался некоторое время топтавшийся рядом Карадор. — А если через окно?

Он ткнул пальцем куда-то вверх. В стене на высоте в полтора эльфийских роста обнаружился пролом — все-таки время поработало над зданием. Оно же оставило достаточно трещин и выбоин, чтобы оба путешественника сумели легко одолеть подъем. Огонек влетел следом и, не дожидаясь мысленного приказа, устремился вдаль, полетел над грудами обломков, каменной крошки и трухи, в которую превратилась внутренняя обстановка.

Невольно напрягшись и сжав кулаки, Фрозинтар пошел за ним. Тревожное предчувствие шевельнулось в груди, когда он увидел царивший в передней разгром, и наемник был почти благодарен Карадору, который опять вцепился ему в кисть, стиснув ее так, что затрещали кости.

Чем дальше от входа, тем больше становились завалы, так что последние несколько саженей пришлось чуть ли не карабкаться по ним, с трудом находя, куда поставить ногу, и едва ли не ползком перебираясь через нагромождения камней. В одном месте потолок второго этажа рухнул, и все, что находилось наверху, валялось грудой полуистлевших обломков. Изоляция от внешнего мира с его талыми водами, ветрами, перепадами температур и бактериями надежно законсервировала окружающее, но все равно разрушения были чудовищными.

Однако то, что они увидели за последней дверью, превосходило все самые изощренные фантазии.

Тут не было ничего — в том смысле, что еще много веков назад все находившиеся тут предметы были тщательно разломаны, разбиты, раздавлены, а потом еще и сожжены, о чем свидетельствовали пятна гари на стенах и слежавшийся в камень толстый слой пепла и углей. Магический огонек рванулся было к дальней стене, но вернулся и завис над головами, трепеща и мигая, словно он был живым и мог чувствовать страх.

— С-св-волочи…

Остальные слова застряли в глотке, вырвавшись наружу сдавленным рычанием.

— Это был твой дом? — вылез неугомонный Карадор.

— Эт-т… эт-то была моя л-лаборатория, — с трудом выговорил Фрозинтар. — Ск-коты! Д-дикари… Т-т-тупые ид-диоты… Они уничтожили все! Н-нн-н-н… н-ненавижу!

Вспышка ярости дорого ему обошлась. Перед глазами все закружилось, и он осел на пол. Магический огонек последний раз мигнул и погас, окончательно погрузив мир во тьму.

— Ну, было бы из-за чего переживать! Подумаешь, разгромили! Вот, помнится, как был недоволен дедушка, когда я пробрался тайком в его кабинет! У-у! Надо было видеть! Я у него зачарованный меч искал — мне сказали, что в молодости дед совершил массу подвигов, побывал в дальних странах и вообще был самым крутым после короля Моррира![8] Вот я и подумал, что у него должны остаться какие-то вещички на память — ну, зачарованный меч, какие-нибудь амулеты, всякие сувениры, черепа таинственных монстров над каминной полкой, старинные книги, карты, обозначающие, где закопаны сокровища, и все такое прочее… И знаешь, я ведь действительно нашел какие-то старые пергаменты в одном сундуке! Только меня застукали прежде, чем я их успел прочитать. Ох, и влетело мне, когда поймали! Дедушка орал как резаный! А я всего лишь какую-то колбочку разбил. Ой, она воняла… На эту вонь все и сбежались. А я…

Пришел в себя Фрозинтар под это бормотание.

Он лежал на полу, а затылок на чем-то покоился. Не сразу наемник сообразил, что это колени его спутника и тот, болтая, задумчиво перебирает пряди волос у него на голове, накручивая одну из них на палец. Боли наемник не ощущал, но сама мысль о том, что «объект» столь вольно обращается с ним, окончательно привела его в чувство. Он качнул головой, высвобождая пряди из чужих пальцев.

— Ой, ты очнулся? — радостно взвизгнули над головой и принялись тормошить, трепать, дергать за уши и вообще демонстрировать бурную радость.

— П-пусти. — Наемник попытался сесть.

— Может, тебе лучше полежать? — Его цепко схватили за плечи. — Ты в обморок упал… Я понимаю, увидеть такое — никакие нервы не выдержат…

— Н-нет у меня нервов, — огрызнулся Фрозинтар. — Просто энергия на исходе.

Он и в самом деле чувствовал себя разбитым и измотанным. Требовалось срочно пополнить запасы сил, иначе можно было запросто свалиться на полпути.

— Я н-надеялся, — цепляясь руками за стену, он все-таки выпрямился, от души радуясь, что во мраке собеседник не видит его лица, — что здесь осталось кое-какое мое оборудование. Я з-знал, что лабораторию опечатали, и думал, что с-смогу собрать какой-никакой Портал, чтобы нам убраться отсюда подальше. Но, видимо, придется искать д-другой путь…

Нет, наемник прекрасно ориентировался в городе, где прожил почти всю свою взрослую жизнь, наивным подростком приехав на свой страх и риск поступать в Академию. Отец Тариель был ее пожизненным ректором, и Фрозинтар долгое время пребывал в уверенности, что тот относится к будущему зятю благосклонно. Он же был лучшим студентом на всем потоке, лучшим выпускником за последнее столетие! Ему единственному выделили персональную лабораторию еще до защиты диплома и разрешили потом заниматься исследованиями чуть ли не на дому! Кто же знал, что все закончится так?

— Мы чего тут, типа заперты навсегда и все такое? — нарушил течение его мыслей голос Карадора. — Не, я так не согласен! Вытаскивай меня отсюда!

— Как? — устало огрызнулся Фрозинтар, имея в виду то, что до выхода он может и не дойти.

— Что? — Тут же эхом откликнулся бывший наследник Наместника. — Ты не знаешь, где здесь выход? Ой, мама! Мы похоронены заживо!.. Спасите! — заорал он, размахивая руками так, что случайно огрел наемника по уху. — Па-ма-ги-те! Я тут! Вытащите меня кто-нибудь отсюда! Я не хочу умирать! Я еще слишком молод, чтобы умирать! Я тут задохнусь! У меня начинается клаустрофобия! Аа-а-а-а!

Вереща так, что эхо родилось даже на улице, он заметался по комнате, и Фрозинтар с некоторой долей радости и страха понял, что кое-что все-таки устояло перед тройной атакой бригады разрушителей, огня и времени. Чем иначе объяснить треск, грохот, хруст и звон разбиваемого стекла, сопровождавшие каждое движение неугомонного эльфа?

— Стой! — крикнул он.

— А?

— Иди сюда!

Карадор ринулся бежать и, судя по грохоту и снопу искр, врезался лбом в стену:

— Ой, ё…

— Иди на г-голос, — устало промолвил наемник, прислоняясь спиной к стене. — Просто н-не спеши и иди на мой голос. Вот так… Хорошо! Я слышу шорох твоих шагов, ты движешься в п-правильном направлении, все нормально… Только не надо б-больше орать и совершать резкие движения…

Продолжая говорить, он дождался, пока Карадор подойдет вплотную, и, почувствовав его сопение совсем рядом, резко выбросил руку, схватил спутника за плечо и подтащил к себе.

— Ай! — только и успел пискнуть тот, но наемник уже нащупал энергетическую точку и буквально впился в нее.

— Мм-м-м-м-м! — отчаянно замычал эльф, упираясь в грудь Фрозинтара обеими руками. — Маньяк! Скотина! А говорил… говорил… пошлые намеки… А я…

Голос его прервался, если бы наемник не придерживал его за плечи, он бы упал.

Пристроив сомлевшего эльфа у стены, Фрозинтар прислушался к своим ощущениям. Ему очень редко приходилось пользоваться жизненной энергией мужчин именно потому, что добывать ее он мог лишь одним способом — одинаковым для обоих полов, а в этом вопросе наемник был достаточно щепетилен. Всякий раз ему приходилось переступать через себя, и если бы не отчаянное положение, он бы никогда не пошел на такое.

— Противный! — вдруг громко и четко сказал Карадор.

— Что? — От неожиданности Фрозинтар даже подпрыгнул. Он высосал столько сил у своего спутника, что тот должен был валяться в отключке еще минут десять, если не больше. Мощные, однако, у него резервы…

— Говорю — ты противный! И мне это совсем не понравилось, так и знай!

— З-знаешь, мне тоже! Но зато теперь мы м-можем двигаться дальше!

— Ура! — воскликнул Карадор и тут же вскочил, повергнув своего спутника в еще большее замешательство. Ну не может эльф, у которого он забрал больше половины жизненной силы, так энергично двигаться! Или все дело в блоке, который кто-то давным-давно поставил в его разуме? Словно плотина, перегораживающая ручеек, он стоял на пути потоков внутренней энергии бывшего наследника Наместника, и постепенно за этой «стеной» образовалось такое энергохранилище, что ой-ой-ой! Но кому и зачем понадобилось превращать парня — то есть когда-то еще новорожденного младенца — в ходячую магическую кладовую?

«А не здесь ли скрыта причина, по которой кое-кто оч-чень желает видеть племянника Наместника мертвым?» — мелькнуло в голове Фрозинтара, но наемник отогнал непрошеные сомнения. В конце концов, ему-то что за дело? Он только выполняет свою работу! Ему за нее заплатили, а окончательный расчет полностью примирит его с совестью.

— Д-давай руку, — наемник протянул в темноту ладонь. — Пошли.

Магический огонек оранжевой бабочкой — даже крылышки появились, — летел чуть впереди, освещая развалины. Из старой, подземной части бывшего Альмрааля они давно уже вышли и двигались туда, куда вел их извилистый туннель. Стены его были укреплены прямоугольными блоками, на которых, наверное, когда-то нанесли рисунок — отдельные неровности и шероховатости свидетельствовали об этом, — но время не пощадило ничего.

Эти катакомбы Фрозинтар помнил смутно — в те годы ему не приходилось сюда спускаться ни разу, и, лишь попав в просторную пещеру, где низкие своды тут и там поддерживались колоннами, а вдоль стен в нишах были уложены какие-то прямоугольные саркофаги, он сообразил, куда их занесло.

— К-кладбище.

— Чего? — Карадор вертел головой, как турист на экскурсии, и, кажется, уже примеривался, что тут можно отколупнуть и унести на память. — Эльфийское?

— К сожалению, д-да. Здесь хоронили тех, кто умер н-неестественной для эльфа смертью — самоубийц, мертворожденных д-детей и умерших при родах женщин, иногда жертв неизвестных болезней… Ты з-знаешь, что мы болеем очень редко, но если такое с-случалось, то умерших складывали именно сюда. Иногда з-здесь находили последний п-приют и преступники, приговоренные к смертной казни…

И куда должны были отнести его тело, если бы его решили казнить «обычным» способом.

— Ух ты! А посмотреть можно?

Фрозинтар только успел открыть рот — выпустив его руку, неугомонный Карадор умчался прочь. И, самое противное, что оранжевый огонек послушно устремился следом!

Вздохнув, наемник направился за спутником, поймав себя на мысли, что посещение забытого кладбища может оказаться символичным — проще простого подстроить этому ненормальному несчастный случай да прямо тут и положить в какой-нибудь склеп! Все равно ведь своей смертью не умрет, у него прямо на лбу написало: «Ищу приключений на свою задницу! Рассмотрю все варианты!» И прекрасный способ выполнить задание. «Где объект?» — «Там, где ему и положено быть. На кладбище!»

— Эй, иди сюда! — тут же донесся жаркий шепот искаженного эхом голоса. — Скорее! Я тут кое-что нашел!

Недобрым словом помянув этого «туриста» — хотя почему это недобрым, а вдруг он себе присмотрел уютное местечко? — Фрозинтар направился на голос.

Оранжевый огонек экзотическим насекомым ползал по старинной каменной плите, над которой оказалось бессильно даже время, и освещал ровный ряд старинных эльфийских рун. Карадор тщательно смахнул с них пыль рукавами собственной куртки и с горящими от восторга глазами тыкал пальцем:

— Вот, прочти, что тут написано?

— А с-сам чего? Не умеешь?

— По-древнему? С пятое на десятое. Вот эта, эта и эта руны мне незнакомы!

Наемник вздохнул. За прошедшие семь тысяч лет письменная речь действительно претерпела кое-какие изменения — исчезло целых шесть рун, зато добавились три принципиально новые, плюс мягкий знак теперь читался по-разному в зависимости от того, где находился — в середине или в конце слова. Да и правила грамматики тоже не стояли на месте.

— «Ть-омар Ля…Лягушка, — с некоторой запинкой прочитал он, ибо второе слово оказалось сильно испорчено временем. — По-кой-ся с ми… миром».

— Ты знал его? — покосился на него Карадор.

— Нет, а что?

— Ну, у тебя лицо какое-то сейчас стало… странное! Вы были друзьями? Ты знаешь, откуда у него такое прозвище — Лягушка? И как он умер? Тут ничего про это не сказано?

— Сказано, — буркнул наемник. — Он с-самоубийца. «Покойся с миром» высекали н-на могильных плитах тех, кто ушел из жизни д-добровольно — мол, да обретешь ты мир после смерти, раз не нашел его при жизни!

— А что высекали на могилах преступников? — Карадор так и лучился любопытством.

— «Спи и не т-тревожь нас!»

— А умерших от неведомой болезни?

— «З-за тебя отомстят».

— А мертворожденных детей?

— «П-прости, что так получилось!»

— А…

— С-слушай, может, ты с-сам сходишь и проверишь? — не выдержал наемник. — Нам выход на поверхность искать надо, а ты…

— А я тебя отсюда в два счета выведу, — отмахнулся неугомонный эльф и рысью пустился в обход остальных саркофагов. — Это отличная идея! Давай, не отставай!

Подавив вздох, Фрозинтар направился за ним по пятам. Перед тем как уходить, он бросил последний взгляд на саркофаг Тьомара Лягушки. Пробиться в Академию незнатному эльфу было крайне трудно, но Тьомару это удалось. Судя по дате внизу — Карадор не обратил внимания на эти значки, — он ушел из жизни буквально через несколько лет после того, как казнили самого Фрозинтара. Весельчак и рубаха-парень Тьомар, заслуживший свое прозвище потому, что больше всего на свете боялся именно этих безобидных земноводных… Что же с тобой случилось?

— Эй! — Задорный голос вырвал его из тенет воспоминаний. — Прочитай мне еще! Тут фигня какая-то нацарапана!

Карадор не ушел далеко — он обнаружился стоящим возле седьмого или восьмого в соседнем ряду саркофага и призывно машущим руками. Направляясь к нему, Фрозинтар невольно отметил два обстоятельства: первое, что здесь явно были захоронены эльфы, умершие в одно и то же время, то есть вскоре после его казни, и второе — что его ненормальный спутник добросовестно вытер пыль веков со всех надписей. Она теперь серо-бурыми сугробами валялась тут и там у подножия.

— Тут больно много всего написано, — пожаловался Карадор, указывая на саркофаг, возле которого стоял. — Такое впечатление, что потом сюда приходили и добавляли от себя! Вот, сбоку… Словно гвоздем процарапано!

Наклонившись над каменной плитой, которая и впрямь была буквально испещрена надписями, как забор, — не хватало только картинок, иллюстрирующих текст, — он почувствовал, что у него закружилась голова. Рука сама метнулась к груди — сжать вдруг шевельнувшееся сердце…

«Тариель Финедариль из Дома Нардора. Ты была лучше всех, и никто не виноват, что жизнь обошлась с тобой столь сурово. Любимая жена, нежная мать. Ты никогда не увидишь, как растет и взрослеет наш сын. Но я обещаю, что выращу его достойным мужчиной». И ниже, неумелой детской рукой, которую явно водил кто-то взрослый: «Мамочка, я тебя люблю. Надиар».

Затылок гулко стукнулся о камень. Боли не было, но он нарочно ударился еще раз — просто чтобы дать выход эмоциям.

— Это она? — Повозившись, Карадор присел на пол рядом, заглянул в глаза. — Понимаешь, там какие-то цифры странные… По-моему, там три даты, почему я обратил внимание… Ты понимаешь, что это значит?

Наемник помотал головой. Нельзя давать выход своим чувствам. Нельзя показывать разочарование и горечь. Нельзя допустить, чтобы «объект» догадался о том, что больше всего на свете ему сейчас хочется умереть и остаться здесь навсегда — рядом с той, которая, пообещав ждать вечно, через некоторое время вышла замуж, родила ребенка — и, судя по смыслу надписи, умерла при родах.

Отъехав от города на пару лиг, Келлегор остановил коня и, свернув к обочине, достал карту.

Он еще никогда не уезжал из столицы в одиночку, кроме того, ему предстоял долгий и полный опасностей путь в неизвестное. Разведка Тайной службы донесла, что Карадор Шутник остался жив. Он не погиб под развалинами старинного здания в Ветхом городе, а, несколько часов спустя замеченный на кладбище, покинул Альмрааль в компании какого-то странного эльфа. По описаниям, это был тот самый наемник, который взял у короля аванс в сто серебряных подковок, подрядившись вернуть бывшего наследника Аметистового. Та же Тайная служба донесла, что парочка выбралась из города именно через северные ворота, а значит, их путь, скорее всего, лежал либо в Геронту, либо еще дальше, в Эвларию и сопредельные государства. О том, что беглецы могут повернуть на северо-восток и двинуть через Предболотье и Ничейные земли в сторону Радужного Архипелага и Империи Ирч, речи не шло — официально Карадор Аметистовый был изгнан оттуда и вряд ли решился бы рисковать своей жизнью, бросаясь из огня да в полымя.

Следовательно, и его путь тоже лежал на северо-запад, поближе к Эвларии — стране с богатой и сложной историей и такими же сложными внутренними и внешними отношениями. Достаточно вспомнить Черную ночь, которую принц Гертикс устроил несколько лет назад. А ведь он, женившись на средней дочери королевы Гвельдис, теперь стал почти родственником Паннорской династии! И в какой-то мере родственником самому Келлегору!

«Как бы мне пригодился толковый прорицатель!» — с некоторой долей тоски подумал подросток. Сложность заключалась в том, что среди его народа способностью к ясновидению обладали только женщины — не зря же Орден Видящих получил именно это название: дескать, мы видим будущее! А у дядюшки Карадора был такой непоседливый и непредсказуемый нрав, что даже, кажется, и пророки могли бы запутаться. Иногда Келлегор сам себе казался старше своего беспутного родича.

Быстрый топот копыт и чей-то окрик заставили его оглянуться. Сам юный полукровка пустился в путь в одиночку, но сейчас его нагоняли два всадника — по виду рыцарь и его оруженосец. И этого рыцаря по иронии судьбы Келлегор хорошо знал.

— Ох, — воскликнул тот, осаживая коня, — успел… Думал, не догоню!

— Милорд! — Келлегор кивком головы ответил на поклон. — А что вы здесь делаете?

Граф Ройдар делль Марс неожиданно смутился и опустил голову.

— Я… Вы позволите сопровождать вас, милорд? — выпалил он, решившись.

— Что?

— Я понимаю, что навязываю вам свое общество, а это крайне невежливо. — Сэр Ройдар чуть ли не через каждое слово кусал губы, но решимость возвращалась к нему с каждым словом. — Вы отправились в опасный путь, а я чужой для вас человек, хотя и считаюсь членом династии… Это, если можно сказать, ваше семейное дело и присутствие постороннего… Но поймите, у меня нет другого способа как-то произвести впечатление на вашу сестру!

— Что-о? — Келлегору показалось, что он ослышался. Прожив почти полгода вдали от родственников, он как-то упустил из виду многие события.

— Я люблю деллу Исмираль, — воскликнул сэр Ройдар. — А она не обращает на меня никакого внимания! Но я знаю, как ваш отец относится к вашему дяде, сэру Карадору, и мне подумалось, что если… если я приму участие в его судьбе, то смогу с большим основанием просить у лорда Даральда ее руки!

Юный полукровка внимательно смотрел на гриву своего коня.

— Кроме того, вам может понадобиться спутник, — продолжал граф, черпая уверенность в его молчании. — Спутник, на которого вы сможете положиться…

Келлегор в удивлении вскинул на него глаза.

— Да, — без слов понял его вопрос сэр Ройдар, — это мы с вами знаем, что вы на самом деле на три года старше меня. Для всех, если судить по внешнему виду, вы еще ребенок! Вам на вид не дашь и шестнадцати лет! Вы практически ровесник моего оруженосца. — Он показал головой на плечистого паренька, над верхней губой которого уже начала пробиваться щеточка первых усов. — Конечно, ваши магические способности и то, что вы действительный выпускник Дома Ящера, дают вам определенные права, но…

— Я вас понимаю, граф, — кивнул подросток. — И буду рад, если вы разделите со мной мой путь!

Сэр Ройдар просиял и протянул Келлегору руку для пожатия.

Они скакали до тех пор, пока лошади не стали ронять пену с губ и спотыкаться. Только после этого, щадя животных, всадники свернули с тропы и углубились в заросли орешника на склоне какой-то реки. На противоположном берегу сквозь густые кусты просматривались дома — небольшой, дворов на десять, деревеньки. Звучно шлепали по воде лопасти водяной мельницы, доносились крики петухов и далекий шум — с пастбища возвращалось стадо, и хозяйки окликали нетерпеливо мычащих любимиц. До ближайшего к реке огорода насчитывалось примерно десятка четыре саженей, так что при желании все было хорошо видно и слышно.

— Мы туда пойдем? — поинтересовался Карадор.

— Нет, — коротко ответил Фрозинтар, расседлывая своего еле дышащего коня. Тот мелко дрожал всей шкурой, чувствуя, что нес на себе не простого всадника, но слишком устал, чтобы сопротивляться, и молча покорился судьбе. Лошадь «объекта» тоже устала, но выглядела не в пример лучше.

— А почему?

— П-потому. Собери хворост для костра.

— Мы что, прямо тут будем ночевать? — ужаснулся эльф. — Но я есть хочу! Я со вчерашнего дня нормально не ел! С тех бутербродиков…

— На, — сжалился над «объектом» наемник, бросил ему седельную сумку. — Ужинай!

— Ой, как здорово! — Забыв про хворост, тот шлепнулся задницей на траву и двумя руками полез в сумку. — Та-ак, что тут у нас? Хлеб, сало, лук… И все?

— Есть еще орехи.

— Давай!

Вместо ответа наемник указал глазами наверх — на ветках орешника тут и там виднелись уже вполне крупные, но еще не дозревшие орехи. Год выдался урожайным, и их тройные и парные гнезда виднелись повсюду.

— Угу. — Оценив количество предлагаемого угощения, Карадор мгновенно соорудил бутерброд и запустил в него зубы. — А фы не фофеф? — поинтересовался он с полным ртом.

— Нет, — качнул головой Фрозинтар.

— А… Ну, товда вадно, — как ни в чем не бывало продолжил эльф. — Я эффо шебе вдеваю, вадно?

— Вадно, — передразнил его наемник. — А з-за хворостом кто пойдет?

— Пововди немновко, — не переставая жевать, предложил Карадор. — Я фейфаф!

Кончилось дело тем, что Фрозинтар сам сходил и наломал сушняка, сам развел костер, сам растер лошадей жгутом из травы и сводил их к реке напиться. Овса прихватить не удалось — действовать пришлось в страшной спешке, ибо, почуяв его природу, псы в усадьбе просто зашлись истерическим воем, поднимая тревогу. Человеческие собаки всегда так остро на него реагировали… Просто удивительно, как он еще и сумку с припасами, которые конюх взял с собой на дежурство, успел прихватить!

Карадор уснул практически мгновенно, пока наемник еще возился с обустройством лагеря. Вот он еще жует очередной бутерброд — а вот уже спит на голой земле, свернувшись калачиком и подложив под голову ладонь с недоеденным куском.

В полном молчании Фрозинтар смотрел на спящего. Сейчас ничего не стоило выполнить задание — место здесь, несмотря на близость человеческого жилья, глухое, орехи еще не поспели, так что сюда придут только через месяц-полтора. За это время дикие звери успеют как следует поработать над телом. Нужен всего один удар кинжалом — «объект» даже не почувствует, как простой сон превратится в сон вечный. Одежду и прочие вещи можно забрать и сжечь, чтобы никто его не опознал.

Несколько минут наемник разглядывал мирно сопящего носом эльфа, а потом решительно укрыл его лошадиной попоной и подоткнул по краям, чтобы не поддувало.

Старый мастер Неар имел все основания быть недовольным своим последним учеником. Подумать только, как низко он пал! Он, знаменитый в прошлом на весь Архипелаг Неар Рунопевец, прославившийся сочинением баллад и саг, которые распевали даже в землях людей, а «Сагу о доблестном рыцаре Гладроне» вообще считали народной. И сейчас этот знаменитый в прошлом менестрель, учитель и наставник самого Меандара Сладкоголосого, вынужден тратить время и силы на обучение эльфа, лишенного слуха и голоса! Когда-то ему выпала честь разглядеть талант в сыне высокого лорда и убедить знатного эльфа отдать сына ему в обучение. Имя Меандара прогремело на весь Радужный Архипелаг, но несколько лет назад его звезда внезапно закатилась.

Узнав о том, что его лучший и любимый ученик казнен по ложному обвинению Наместником Нефритовым, мастер Неар хотел было навсегда отложить лютню и удалиться на покой. Но лорд Лоредар, при дворе которого и застала его скорбная весть, сам предложил учителю музыки новое дело. Неар Рунопевец не был в восторге от этого предложения — задерживаться на Острове совсем не входило в его планы — но высокий лорд оказался очень настойчивым…

Увы, сказать отцу, что его сын не блещет талантами, старый мастер не мог. В руках лорда Лоредара была сконцентрирована практически вся власть на Острове — озабоченный здоровьем своей единственной дочери, Наместник Калливар фактически выпустил ее из рук. Тут поверишь во все россказни о старинном проклятии, тяготеющем над их родом!

Время очередного урока неумолимо приближалось, и старый менестрель неосознанно стремился оттянуть момент встречи. Он нарочно отправился бродить по дальним углам огромного парка, якобы за вдохновением для новых баллад. В последнее время его преследовало неосознанное чувство страха, выливающееся в неровные строчки:

Придет пора — и последний твой час
Настанет. И все замрет,
Чтобы услышать, как скорбный глас
В бездну миров упадет.
Звезда повернется другой стороной,
Дрогнет земная твердь,
И новорожденный неживой
Родится, чтоб умереть…
Точите мечи! Вам придется молиться,
Чтоб в бой не случилось идти.
Когда закричит пророчица-птица,
Сойдутся в одном все пути.
Точите мечи! Но сталь не поможет
Там, где сил нет у серебра.
Молитесь, чтоб эта тревога ложной
И самой последней была.

Нет, эта песня не годилась для того, чтобы распевать ее у камина в окружении знатных дам. Ей бы родиться лет восемь — десять назад, когда Золотая Ветвь была лишь легендой! Такой песней хорошо тревожить лордов, забывших, с какого конца браться за меч, а не услаждать слух прекрасной дамы! И с чего это его повело на такую мрачную тему?

Придет пора — и не станет слез,
Чтоб выплакать всю боль.
В страну несбывшихся сонных грез
Уйдут доброта и любовь.
Придет пора — и у нас с тобой
Останется только миг…

Дальше песня не шла, как ни старайся. Воображение упорно подсказывало лишь классические рифмы, но старый менестрель чувствовал, что нужно что-то большее.

Вот только для кого придется исполнять эту песню? Лорд Лоредар дал ему четкие указания — сочинить любовную балладу для его сына. Юный Лаотор всерьез намеревался добиться взаимности от леди Каллирель, дочери Наместника. Молодая женщина так упрямо оставалась безразличной к его попыткам ухаживания, что с отчаяния незадачливый воздыхатель решил покорить ее песней, сочиненной в ее честь… То есть сочиненной старым Неаром Рунопевцем, который именно сейчас не может сложить и двух строк о любви, ибо в голову лезет сплошь:

Точите мечи, чтоб пронзить ими грудь
Несчастных детей и жен.
Ведь вряд ли останется кто-нибудь,
Когда разрушится сон…

Бедный Лаотор! У него есть молодость, красота, богатство, древний род, знаменитый деяниями славных предков, он неглуп, не жесток, лишен многих пороков, которыми отмечены его ровесники, с детства живущие в подобных условиях. Но для того, чтобы очаровать женщину, всего этого недостаточно. Ибо и сами женщины порой не знают, чего они хотят от своих избранников. И уж во всяком случае, если женщина обращает свое внимание на мужчину, то не всегда ее выбор падает на самого красивого, умного, богатого…

Старый мастер Неар знал это лучше, чем кто-либо другой. Для эльфа он был слишком мал ростом (всего-навсего четырех локтей), и черты его лица были далеки от идеальных, а уши, наоборот, слишком длинны. Все это ясно говорило о том, что он являлся квартероном — в его жилах текло несколько капель крови светлых альфаров и — ужас, учитывая, в какой седой древности это произошло! — людей. Проще говоря, его мать не была эльфийкой, и то, что она относилась к другой расе, избавило в свое время будущего менестреля от пристального внимания Видящих. А ведь он появился на свет, когда этот Орден только набирал силу и, избавившись от конкурентов в лице прочих магических орденов, всюду разыскивал талантливых мальчиков, чтобы сделать их медиумами.

Сегодня он должен был представить на суд высоких лордов, отца и сына, свою песню, призванную внушить леди Каллирель любовь к сыну советника ее отца. Мастер Неар несколько раз был приглашен во дворец Наместника развлекать молодую женщину и знал, что это безнадежно. Тем более что песня не складывалась, и менестрель все нарезал и нарезал круги по тенистым дорожкам парка, оттягивая момент встречи. Может быть, спеть что-нибудь старое, забытое и выдать за новенькое, сочиненное только что? Вряд ли высокие лорды наизусть помнят весь его репертуар!

Свернув с тропинки, мастер Неар углубился в заросли, шагая напрямик. Невысокий рост и хрупкое телосложение — доставшееся опять-таки от деда-альфара — позволяли ему легко пробираться сквозь густой кустарник. Менестрель лишь придерживал рукой лютню, следя, чтобы ветки не зацепились за струны.

Впереди развиднелось, и он прибавил шагу, но оказалось, что это не полянка, а всего лишь перекресток — одна широкая, для конников, тропа разделялась тут на две. У развилки стояла мраморная статуя — фигурка обнаженной юной девушки, стыдливо прикрывшей лицо руками.

Как это его сюда занесло? Мастер Неар успел обойти почти весь парк, окружавший поместье-столицу и даже многие ее окрестности, но здесь не бывал. Что там, в конце узкой, почти заросшей ползучими растениями тропинки, которая убегает куда-то в заросли? Какое-то здание…

Старый менестрель не отличался любопытством, но сейчас что-то сильнее осторожности заставило его направиться в ту сторону. Привычным движением перебросив лютню за спину, чтобы инструмент не мешал, он зашагал по тропе.

Старинная часовня оказалась очень красивой. Само здание было довольно простым, без лишнего декора, колонн и лепнины — лишь ровные четкие линии и полукружия ложных окон. Вот только шпиль на крыше размещался не точно посередине, а был слегка сдвинут в сторону. Двухцветный серо-розовый с прожилками мрамор кое-где покрывали пятна мха и лишайников, что скрывало часовню от посторонних глаз надежнее отводящих глаза заклинаний. Прошлогодняя опавшая листва собралась у ее подножия, ползучие растения карабкались на стены, цепляясь усиками за малейшие трещины и выбоины.

Старая, рассохшаяся от времени дверь была чуть приоткрыта.

Уже взявшись рукой за бронзовую ручку, мастер Неар почувствовал холод и удивился — металл ручки казался ледяным, словно сейчас была зима. Толкнув дверь, он переступил порог, и сразу почувствовал, что здесь намного прохладнее — изо рта даже вылетело облачко пара.

Под ногой что-то хрустнуло. Старый менестрель опустил взгляд.

Пол был покрыт тонким слоем льда, и его башмак раздробил льдинки, пустив во все стороны паутину мелких трещинок. Во льду были и стены, а с потолка свисали сосульки. Тут и там зоркий глаз различал небольшие комочки — трупики забежавших сюда и замерзших мелких зверьков.

Мастер Неар невольно сжал руки в кулаки, дохнув на них — чуткие пальцы уже начали коченеть. Мелькнула мысль, что инструмент тоже может пострадать на таком холоде. Но откуда тут взялся мороз? До первых осенних заморозков еще месяца два, не меньше. А тут прямо-таки лютая стужа…

Продолжая согревать пальцы дыханием, менестрель сделал несколько осторожных шагов, прислушиваясь к неприятному хрусту льдинок под ногами. В глубине часовни обнаружилась огромная глыба льда, вернее, нечто, вмерзшее в лед. Сквозь толщу застывшей воды виднелись очертания прямоугольного камня.

Как он мог забыть? Таинственная часовня Наместников!

Все страшные рассказы, которые долгими зимними вечерами так приятно слушать у камина, впитывая их, чтобы потом сложить балладу, всплыли в памяти, когда за темным камнем, явно символизирующим алтарь, шевельнулась какая-то странная тень.

Круто развернувшись, менестрель бросился бежать, но уже у самого порога поскользнулся на льду и со всего размаха рухнул на пол. От удара потемнело в глазах, и мир перестал существовать.

Лошади послушно перебирали копытами, повинуясь двум всадникам. По обе стороны от старой заброшенной дороги вставал глухой лес. Вообще-то на Ничейной земле дорог как таковых нет — немногочисленные обитатели этих мест не любят ходить друг к другу в гости и не слишком жалуют непрошеных визитеров. Но эта как-то уцелела, не успев зарасти травой.

— А мы по ней точно куда-нибудь приедем? — Карадор вертелся в седле так, словно сидел на колючках. — Никаких указателей нету… В смысле, далеко ли до развилки, где тут приличное жилье… Хотя что это я! Тут и жилья-то никакого, наверное, отродясь не было! Да ты вообще по сторонам-то смотришь? Э-эй, я к тебе обращаюсь!

Он потянулся помахать рукой перед носом своего спутника, и тот непроизвольно отпрянул, поморщившись.

— Ну наконец-то хоть какая-то реакция на внешний раздражитель, — кивнул Карадор.

Фрозинтар стиснул зубы, борясь с желанием придушить своего спутника. А что? Места тут глухие, никто ничего не узнает… Придушить, отрезать голову, труп закидать ветками на обочине, а самому скакать на Аметистовый Остров. Хозяин ждет доказательств смерти Шутника — он их получит. За восемь дней, которые они провели в пути, Карадор успел надоесть своему спутнику хуже горькой редьки, и большую часть времени наемник посвящал тому, что придумывал, какой казни предать выходца с Аметистового Острова.

Сварить живьем в кипящем масле? Слишком примитивно — на такое способны только дикари, да и где он найдет столько масла… Связать и бросить на муравейник, чтобы мелкие насекомые разодрали его на кусочки? Болезненно и достаточно долго… Слишком долго — кажется, этот ненормальный способен уболтать муравьев, и те, вместо того чтобы им пообедать, оттащат его в сторонку и перегрызут веревки! Привязать к четырем молодым деревьям и отпустить? Вполне осуществимо, но слишком просто и быстро, он совсем не будет мучиться… Сварить какое-нибудь зелье из тех, что на фермах отца готовили для себя из поганок рабы, и дать выпить? Ага, а утром не радостно отплясывать над свежим трупом, а подсчитывать убытки…

— И вообще, я устал! — продолжал вещать неугомонный эльф, не подозревая, какие тучи сгущаются над его головой. — Все едем и едем! Задница болит!

Конь под ним нервно дернул головой — мол, говори за себя!

— И есть охота! Мы с утра не завтракали, не обедали и не ужинали!

— А б-больше тебе ничего не хочется? — поинтересовался Фрозинтар, прикидывая, с какой стороны лучше подъехать, чтобы начать душить своего собеседника.

— Хочется! — кивнул тот. — Мне сигару хочется. У тебя нету? Я свой кисет где-то посеял, пока по подземельям лазил.

На самом деле кисет с контрабандными геронтийскими сигарами Карадор оставил как раз возле тела принца Даральда, о чем уже было доложено его величеству, но открыть рот и «порадовать» не в меру болтливого спутника наемник не успел.

Кусты справа и слева от дороги качнулись в стороны, пропуская четырех представителей трех различных рас разумных существ. Еще двое шагнули на дорогу за хвостами лошадей.

Все шестеро были одеты в странную смесь старых тряпок, каких-то шкур с частично вытертым мехом, плохо выделанных кож (скорее всего, те же шкуры, только от ветхости облысевшие) и примотанных к ним веток, которые использовались для маскировки. Трое были людьми, один — троллем-полукровкой, а еще двое принадлежали к экзотическому племени коблинай[9]. Все были вооружены — кто луком, кто копьем, кто рогатиной.

Фрозинтар невольно напрягся, сразу догадавшись, с кем столкнула его судьба, но Карадор никому не дал открыть рот.

— Ребята! — завопил он, бросая поводья своего коня и распахивая объятия. — Как хорошо, что мы вас встретили!.. Представляете — с утра на этом Покровителями забытом тракте ни одной живой души! Ну, птиц и белок я не считаю… Это же просто подарок судьбы! — Спрыгнув с седла, он шагнул к двум стоявшим впереди людям и крепко обнял их за шеи. — Я так рад! Слушайте, у вас сигар нету? Я курить очень хочу!.. Ну или какого-нибудь другого табачку… Давайте-давайте! — пихнул он локтем одного. — Я по запаху чувствую, что кто-то из вас самосадом балуется!

— Э-э… — выдавил человек.

— Он у вас глухонемой? — заботливо поинтересовался Карадор. — Тогда объясните ему жестами, что ли…

— Кошелек или жизнь? — наконец произнес напарник первого. Остальные разбойники сразу вспомнили, кто они и зачем сюда пришли, и подтянулись, но их жертва даже не заметила наставленные на нее рогатины и стрелы.

— А? Что? Кошелька у меня нету! — помотал головой эльф. — Мне он, — последовал обвиняющий тычок пальцем в наемника, — денег не доверяет. Боится, что я с ними смоюсь! Держит меня в черном теле! Я который уже день без пива и курева, представляете? Сам почти ничего не ест и меня держит впроголодь! А у него, между прочим, сотня серебряных паннорских подковок припрятана! Сам видел! Он говорит, что нам надо экономить.

Копья, топоры и самострелы тут же обратились в сторону наемника. Однако не успели их обладатели сделать и шага в его сторону, как один из коблинай внезапно шевельнул раздвоенным языком и, вытаращив глаза, попятился прочь от странного всадника. Его сородич и полутролль разделили его замешательство и испуг, а вот троим людям пришлось на пальцах объяснять, в чем дело.

Фрозинтар поднял взгляд к облакам, всем своим видом давая понять, что он тут ни при чем и ни во что не вмешивается, и если разбойникам угодно посмотреть, какого цвета кишки у его спутника, то он им мешать не станет — совсем наоборот. Впрочем, разбойники и сами, присмотревшись к его бледно-голубой коже, оставили его в покое и снова сосредоточились на его спутнике. Тот, окруженный со всех сторон, продолжал делать вид (или был совершенно уверен), что ничего страшного не происходит.

— А на чем, спрашивается, экономить? — патетически продолжал рассуждать Карадор. — На самом необходимом! Я вообще все потерял — дом, работу, друга, неве… А нет, не было у меня никакой невесты! За мной вообще погоня, если уж на то пошло, а он мне отказывает в последних радостях жизни!.. Так у вас табачку ни у кого нет?

Разбойник, которому он как раз в этот момент попытался залезть за пазуху, резво отпрянул.

— Ну не жидись! Будь человеком! — Карадор рванул к нему. — Я же по глазам вижу, что у тебя есть заначка!.. И вообще — руки за голову, ноги на ширине плеч, лицом к стене!

Команда последовала так быстро и четко, что ее бросились выполнять все, кроме лошадей, причем разбойники ухитрились еще и построиться по росту, обратившись физиономиями к лесу.

Фрозинтар внимательно рассматривал проплывающее над головой облачко. Надо же, а оно похоже на улитку…

— Вот это другое дело! — Карадор обрадованно потер руки и приступил к работе. — Тайная служба, ребята, — болтал он между делом, — это вам не хухры-мухры! Мы там такими делами ворочали — просто ух! А вы теперь не хотите дать табачку для голодающего… Та-ак. А что это у нас тут в кармашке?

— Ой-й-й-й… — пискнул разбойник.

— Извиняюсь, не туда попал. — Карадор тщательно вытер ладонь о его рубашку и перешел к следующему. — Штаны зашей. А то неудобно получается… Ага, а вот у тебя точно что-то есть! Ну, будем сотрудничать со следствием? Бог сказал: «Делиться надо!»

— Ка-акой бог? — выдавил тщательно обыскиваемый несчастный.

— Как «какой»? — Карадор двумя пальцами выудил у него из-за пазухи мешочек. — А разве их несколько?

— У людей — да! — процедил Фрозинтар, доставая кинжал и принимаясь чистить ногти.

— Точно? Ах да! Я и забыл! — улыбнулся эльф и развязал мешочек, высыпав из него несколько монет. — Фу… Я-то думал!.. Впрочем, мне и деньги пригодятся!.. Не отдам! — Он резво отскочил в сторону, пряча мешочек за спину. — Я без гроша уже который день! Вам что, жалко? Грабители!

Разбойники переглянулись, медленно опустили руки. Наемник внимательно рассматривал свои ногти, делая вид, что его тут вообще нету.

— А ты вообще чего сидишь? Меня сейчас грабить будут, а ты…

— Г-грабить — не убивать! — меланхолично отозвался тот. — Вот когда будут убивать, т-тогда и позовешь!

— Гад! — горячо высказался Карадор. — А еще интеллигенция! Аа-а-а-а!

Он внезапно развернулся и кинулся в кусты.

Фрозинтар изобразил долгий тяжкий вздох и убрал кинжал в ножны, локтем оперся на луку седла и сверху вниз посмотрел на разбойников.

— Н-ну, что решим, мужики? — проникновенным тоном поинтересовался он. — Вы с-сами его ловите, оставляете это неблагодарное дело мне или п-пусть так живет?

Разбойники прислушались к доносящимся из-за деревьев воплям и треску сучьев и единогласно решили, что второй вариант предпочтительнее. Сидевшему в седле эльфу оставалось лишь проследить за тем, как дружно, побросав копья, рогатины и самострелы, они рванули в противоположном направлении.

— Вот так в-всегда, — вздохнул наемник, спешиваясь и небрежно прикручивая поводья обеих лошадей к ближайшему дереву. — Сами нагадят, а убирать за ними д-должны другие! Ну прямо как дети…

Он открыл глаза и сразу не смог понять, как тут оказался.

Менестрель лежал ничком на присыпанной опавшей листвой, наполовину заросшей дорожке, ведущей куда-то в недра парка. Тело закоченело и не слушалось. Медленно, стиснув зубы от боли в почти утративших чувствительность суставах, приподнялся на локтях, стирая с лица мелкий лесной мусор пополам с ледяным крошевом. Над головой чирикала какая-то птица. Лучик солнца скользнул сквозь крону и коснулся его лица. Солнце… листва… трава… лето. Откуда здесь лед?

И в этот момент он вспомнил все.

Резко сел, осматривая свои руки так, словно впервые увидел. Потом бросил быстрый взгляд через плечо на распахнутые настежь двери заброшенной часовни. Листики вьюнка и опавшая листва на крыльце были покрыты иголочками инея. Иней был и на камнях, слагавших ступени, и на дорожке, только отпечатки ног ясно виднелись на нем.

Как ему удалось выбраться? Он совершенно ничего не помнил. Нет, упал, поскользнувшись на покрывавшем пол ледяном панцире, потерял сознание… Как случилось, что очнулся в десятке шагов от крыльца? Кто его вынес наружу?

Что-то мешалось за спиной. Заведя руку назад, он нащупал гриф лютни и вздохнул с облегчением — инструмент был цел. Но почему пальцы на прикосновение к струнам отозвались короткой вспышкой боли, словно дотронулись до угольков?

Медленно, стараясь не задеть их, снял лютню, пристроил ее на руке, попытался взять аккорд — и новая вспышка боли пронзила руку. Дохнув на пальцы, он заметил, что изо рта его вырвалось облачко морозного воздуха.

Что же произошло?

Встав на ноги, осмотрелся. Мир вокруг ничуть не переменился — разве что двери в часовню были распахнуты настежь. То, что они охраняли, больше не нуждалось в защите. Оно покинуло древние стены. Но что это было? И где оно теперь?

Осторожно поднявшись на ноги, менестрель направился прочь, размышляя над странными событиями. Он был так погружен в свои мысли, что даже не заметил близкого присутствия еще одного живого существа.

Из-за кустов, положив голову на передние конечности, на удаляющегося эльфа смотрела самая странная тварь, которая когда-либо существовала на свете. Дичь уходила от нее, а сама тварь была так измотана, что у нее не было сил дотянуться и пришлепнуть ее, чтобы заполучить обед. Но да ничего. Рано или поздно, она возьмет свое. Главное — уметь ждать.

«И чего я здесь забыл? — ворчал про себя Фрозинтар, пробираясь сквозь густой лес. — Делать нечего, что ли? У меня же есть задание, ясное и четкое — достать доказательства смерти Карадора Шутника. Так оно практически у меня на руках! Все готово! Отошел от лагеря на пару минут — водички попить или хвороста для костра собрать, а тут — бац! — дикий зверь. А что? Медведям тоже кушать надо!.. А я при чем? Я совсем даже ни при чем! Я честно пытался помочь… Медведя по спинке похлопать, если вдруг подавится… Или не медведя, а лесного тролля. Или еще какую-то тварь. Тут рукой подать до Предболотья, а в этой местности какие только твари не водятся… Просто идеальное место, если вам надо от кого-то избавиться!.. Так какого рожна мне надо?»

Да, проще простого было бы развернуться и уехать. Но необходимо убедиться!

Пронзительные вопли Карадора какое-то время еще звучали, но минуту или две назад они внезапно прекратились, и Фрозинтар невольно прибавил шаг. Кто знает, что там происходит? Вдруг понадобится его помощь … «За ноги его подержать, хе-хе!»

Тишину леса внезапно расколол новый вопль, такой пронзительный, что Фрозинтар невольно вздрогнул от неожиданности. Судя по производимому шуму, до этого удиравший Карадор теперь мчался в обратном направлении, а за ним топал, круша все на своем пути, кто-то очень и очень большой.

«Подарок судьбы, — усмехнулся наемник. — Осталось выяснить, кто решил нами пообедать!»

Спешить и спасать своего спутника он не собирался: трагическая смерть в пасти дикого зверя — самый подходящий исход для того, кто вечно сует нос не в свои дела. Наоборот, надо убедиться, что у хищника все в порядке.

— Аа-а-а-а-а!

Крича так, что за его воплями ничего слышно не было, Карадор внезапно выскочил из кустов и с разбегу запрыгнул наемнику на шею, как ребенок, обхватил его руками и ногами.

— Аа-а-а! — заорал он ему прямо в ухо. — Спасайся, кто может!

Топот и яростное сопение стремительно приближались. Уже можно было разглядеть ломящееся сквозь заросли серо-белое пятнистое тело. Зверь несся, пригнув голову к земле, не разбирая дороги. Трещали деревья, земля летела из-под мощных лап.

Решение пришло мгновенно. Рывком отодрав от себя испуганно вякнувшего эльфа, Фрозинтар быстро и хлестко выбросил вперед кулак.

Летящее на него тело развило слишком большую скорость, но удар пришелся в нужную точку на переносице, и огромный серо-пегий монстр замер, словно налетел на стену, покачнулся, мотая головой, и, тихо взвыв, рухнул у ног еле устоявшего наемника, задрав кверху конечности.

— У-ух ты! — Карадор, продолжая цепляться за наемника, осторожно вытянул шею, рассматривая животное. — А что это за зверь?

— П-понятия не имею, — пожал плечами тот, несколько раз тряхнув кистью и осторожно сжимая и разжимая пальцы. — Но тут до П-предболотья рукой подать, а т-там столько всякой нечисти развелось, что слов нет.

— Предболотье? Уже? — Карадор почесал затылок. — И чего делать будем?

— Н-не знаю, — огрызнулся Фрозинтар. Он уже понял, что, действуя чисто инстинктивно, только что спас своему «объекту» жизнь, хотя должен был все делать наоборот, и это его злило. Чтобы снять раздражение, он несколько раз тряхнул рукой, массируя запястье.

— Ты чего? — тут же заинтересовался эльф. — Руку повредил? Больно?

Он сцапал кисть наемника и стал мять и крутить пальцы туда-сюда:

— Так больно? А вот так?.. А если вот так? Все нормально?

— Н-н-не больно мне! — Фрозинтар вырвался, борясь с желанием ударить своего спутника. — Не чувствую я б-боли!

— Совсем-совсем? — захлопал ресницами тот. — Но это же… это очень плохо! Бедненький…

От этого заявления наемник остолбенел. Он ожидал всего, но такого…

— Чт-то ты сказал?

— Это очень плохо — ничего не чувствовать! — неожиданно серьезно произнес Карадор. — Тебе, наверное, очень тяжело жить…

— Не т-тяжело мне жить, — процедил Фрозинтар, сжимая кулаки. — С-совсем не тяжело… б-было…

Окончание фразы: «Пока не связался с тобой» — он пропустил и, махнув рукой, зашагал обратно на дорогу. Бросив последний взгляд на так и не пришедшего в себя зверя (не забыть спросить потом, как это животное называется!), Карадор потрусил за ним следом, поочередно забегая то справа, то слева и пытаясь поймать взгляд наемника.

— Правда-правда? — частил он на бегу, поминутно спотыкаясь и хватаясь за локти собеседника, чтобы не упасть. — Но так не бывает! То есть не может быть всегда все хорошо или всегда все плохо! В каждом деле обязательно присутствуют две стороны! Как бы плохо тебе ни было, ищи положительные моменты во всем! Вот я, например, преступник, которого разыскивает Тайная служба Кейтора Паннорского за убийство его сына. Казалось бы, чего в этом хорошего? А то, что я встретил тебя! Ты такой крутой! Просто круче всех… нет, встречал я одного типа… Ты его не знаешь. Один темноволосый, Брехт его звали. Он — орк! Так вот, он… Ты меня совсем не слушаешь… У-у, я тут его развлекаю, чтоб ему весело было. А он…

— А м-мне весело! — воскликнул выведенный из себя Фрозинтар. — П-п-представь себе, мне очень д-даже весело! Просто см-меяться хочется…

— Ты заикаешься — значит, ты нервничаешь, — серьезным тоном поставил диагноз Карадор. — А нервные клетки, знаешь ли, не восстанавливаются…

Тут Фрозинтар понял, что если он немедленно кого-нибудь не убьет, то просто-напросто взорвется. Руки сами потянулись к шее одного неугомонного говоруна, но тот не стал сопротивляться, а тем же серьезно-заботливым тоном произнес:

— Только не забудь, что у тебя повреждена правая рука.

Фрозинтар взвыл и бросился бежать к дороге.

Но, как выяснилось на месте, неприятности на этом не кончились. Ибо, пока он там совершал благородные поступки, грабители вернулись за своим добром и прихватили не только то, что плохо валялось, но и то, что хорошо стояло. А именно — увели их лошадей, восемь дней назад честно украденных в каком-то загородном особнячке. А это значило, что дальше им придется топать на своих двоих.

Глава 5

— Все идем и идем… Ноги отваливаются! Я никогда в жизни столько пешком не ходил, даже когда под стол…

— Хм!

— Вот ты смеешься, а знаешь, как это трудно — впервые в жизни идти куда-то самому! И вообще, где ты видел эльфа, который прошел пешком больше двух лиг? А мы, наверное, уже прошли сто или двести! Или нет — триста! Слушай, будь другом, укради лошадь, а?

Фрозинтар от неожиданности даже споткнулся.

— Где? — осторожно поинтересовался он.

— Ну, где-нибудь. — Карадор двумя руками вцепился ему в локоть. — Тех ты же где-то украл… Вот и этих укради! Ты умеешь, я знаю!

— Где? — повторил наемник, широким жестом обводя окрестности.

Эльф внимательно проследил за его рукой.

Густой лес уже кончился, путешественники следовали через залитые летним солнцем холмы. Пестрое буйное разнотравье вставало справа и слева от узкой тропы, в которую, судя по всему, за долгие годы бездействия превратилась широкая наезженная дорога. Она ползла вперед, следуя какой-то странной логике — то вела напрямик, заставляя преодолевать крутой спуск или подъем, то старательно огибала котловину, вместо того чтобы, как пол-лиги назад, пересечь ее напрямик. Небольшие группы деревьев и отдельно стоявшие кустарники попадались там и тут. Несколько раз встречались заброшенные дома — одни были совсем целыми, даже трава не успела полностью захватить огород, а другие превратились в груду трухлявых бревен. Между холмами текла маленькая речушка, наполовину пересохшая за лето и так заросшая камышом, что порой за растениями не было видно воды. Тропа и речка явно не знали о существовании друг друга — уже трижды путешественникам приходилось прыгать с берега на берег, когда те пересекались.

В первый раз Карадор попытался перепрыгнуть на другой берег вслед за своим проводником, но поскользнулся на траве и рухнул в речку — хорошо, та оказалась мелкой.

Второй раз он решил перебраться по торчащим из воды камням и корягам, но поскользнулся опять и застрял ногой между камней, так что ему пришлось сначала разуться, а потом уже вынуть полный воды сапог.

В третий раз он вообще не стал рисковать и попробовал сделать мост, куда-то умчавшись на поиски бревен. Бревен не нашел, зато приволок целую охапку сучьев, из которой соорудил нечто вроде бобровой плотины. После чего как следует разбежался и перескочил через речку и свой мостик, даже не задев его ногой.

И вот теперь они брели по тропинке, которая неумолимо приближалась к четвертой на сегодня переправе.

— Где тут можно украсть л-лошадей? — поинтересовался Фрозинтар. — Тут н-на лиги и лиги нет человеческого жилья!

— Да, но оно же когда-то было! — возразил Карадор. — И потом, почему ты уверен, что тут жили люди? А если это поселения светлых альфаров или чьи-нибудь еще?

— Где? — Внешне наемник оставался спокоен, но руки сами собой сжались в кулаки. — Где т-ты тут видишь поселение?

— А вон там!

Проследив за направлением его руки, Фрозинтар тихо выругался. На горизонте острый глаз впрямь мог различить какое-то строение. Правда, до него было немало лиг, к вечеру только и дойдут, но все лучше, чем ничего.

— Пойдем, а? — тут же заныл Карадор, хватая его за локоть. — На ночлег попросимся. А то и лошадками разживемся… Ноги болят! И есть охота! Если ты сам не ешь, то почему мне не даешь?

Наемник прислушался к себе. Откровенно говоря, он и сам был не прочь перекусить — энергия оказалась на исходе. Долгий пеший переход отнял много сил. Так что, если там живут люди или другие разумные существа, ночевка под крышей может оказаться на руку. Тем более что полосу Ничейной земли они уже миновали и последние лиги две шли по территории королевства Эвларии. То есть вступили в цивилизацию.

— Я т-тоже хочу есть, — признался он. — Пошли!

— Ура! — весело закричал Карадор и, размахивая руками, вприпрыжку побежал вперед, крича на ходу: — Эту ночь мы спим под крышей! Эту ночь мы спим под крышей! Эту ночь…

Бултых!

Разбежавшись, эльф не заметил места, где тропинка в очередной раз «встретилась» с речкой.

Постоялый двор стоял на холме слегка в стороне от дороги, в этом месте делавшей резкий поворот, направляясь к небольшой, дворов на пять, деревеньке, до которой оставалось каких-то пол-лиги. Проигнорировав ее, Карадор решительно затопал к распахнутым настежь воротам. Когда же Фрозинтар попытался его задержать, удивленно оглянулся на своего спутника:

— Ты чего?

— Н-не нравится мне это место, — протянул наемник, озираясь по сторонам. — М-может, в деревню за-зайдем? Так безопаснее…

— А тебе что, страшно? Как лошадей воровать, так ты смелый, а…

— Н-нет тут лошадей, — отрезал наемник. — Если и найдется, то одна-две н-на все хозяйство, да и те б-больные или старые! И в-вообще — тут опасно!

— Да с чего ты взял? Ну, нет тут лошадей, и не надо! В другом месте украдем или купим. У тебя сто паннорских подковок осталось. А хорошая лошадь стоит всего тридцать серебрушек!

— В-вот и покупать их надо не в этом месте!

— Ладно, покупать здесь не будем, — покладисто согласился Карадор. — Но одну ночь провести в нормальных-то условиях можно? Я устал спать на голой земле! Я хочу помыться! Я весь чешусь! И перекусить как следует тоже не мешает! — Он посмотрел, какую гримасу скорчил его собеседник, и торопливо предложил: — Ну, хочешь, я спать не буду? Всю ночь глаз не сомкну, чтобы никакая нечисть или нежить к нам не подобралась?

Наемника перекосило при упоминании нежити, но он промолчал, лишь как-то странно ссутулился.

Пройдя во двор, заваленный соломой и мелким мусором, Карадор огляделся. Взгляд его упал на молодую женщину, которая, печально опустив голову и крепко прижимая к себе решето с зерном, шла куда-то через двор.

— Де-евушка! — воскликнул он так пронзительно, что та вздрогнула и едва не уронила свою ношу. — Вот это встреча! Вам никто не говорил, что у вас потрясающие синие глаза? Нет? Они просто слепцы и глупцы — просмотреть такое сокровище! А что вы делаете сегодня вечером?

Молодая женщина попятилась, выставив перед собой решето и затравленно озираясь по сторонам. «Мама! Спасите меня кто-нибудь от этого ненормального!» — читалось в ее взгляде. Фрозинтар быстро шагнул вперед и цапнул своего спутника за локоть.

— С-сударыня, — холодным тоном произнес он. — Вынуждены просить гостеприимства, п-поскольку уже темнеет, а мы устали с дороги. Но если здесь н-не принимают посетителей, то мы пойдем в другое место.

Молодая женщина вытаращила на него испуганные глаза и, мотнув головой — мол, проходите, не стойте на пороге, — бросилась прочь.

Невысокий забор и сам дом несмотря на размеры не производили должного впечатления. И то, и другое было уже старым, местами обветшавшим — судя по всему, построили дом более полувека назад, да так с тех пор и не подновляли. Многочисленные хозяйственные постройки, курятники, сараюшки, клети теснились вокруг. Все они были старые, если не сказать ветхие. Несмотря на обилие построек, народа тут явно обитало мало — кроме молодой женщины, уже шмыгнувшей прочь, они увидели лишь какого-то дедка, коловшего дрова. Видимо, дела владельца постоялого двора шли не так хорошо, как обычно бывает. Сказывалась близость Ничейной земли, где водилась всякая нечисть, отпугивающая путешественников.

Переступив порог старого дома, Фрозинтар принюхался, невольно насторожившись. Рука сама сжала локоть Карадора, который уже направился через сени с таким видом, словно жил тут много лет. Но эльф высокомерно вздернул нос:

— Я больше недели спал на земле, как какой-то бродяга! Имею право на одну ночь в нормальных условиях!

Наемник мог еще возразить, но не успел — в этот момент они прошли в переднюю комнату, которая, как во всех постоялых дворах, представляла собой нечто среднее между прихожей и трактиром.

Народа тут было мало, что вполне соответствовало общему состоянию усадьбы. За грубо сколоченной стойкой скучал хозяин, пожилой мужчина болезненного вида. Большая часть столов, где полагалось бы ужинать постояльцам, пустовала — лишь за одним сидели две неопрятного вида женщины да слуга чем-то гремел на кухне. При появлении гостей все встрепенулись.

— Ой, здрассьте! — воскликнул Карадор, озираясь по сторонам. — Извините, мы тут случайно. Шли мимо, дай, думаем, на огонек заглянем… А то уже вечереет, а мы с утра даже водички не пили… Да и есть так охота, что переночевать…

Фрозинтар пихнул его локтем в бок, и эльф обиженно заткнулся.

— Вот вечно ты мне рот затыкаешь, — пробурчал он. — А я еще ничего такого не сделал…

— И хвала П-покровителям! — буркнул наемник, делая шаг к дверям.

— Погодите, — остановил его старик у стойки. — Вы эльфы?

— А-а… — Карадор смерил взглядом своего спутника и кивнул: — Да. То есть… ну…

— Перворожденные — желанные гости в этом доме! — широким жестом повел рукой по сторонам трактирщик. — Прошу! Сейчас будет подан ужин!

Он еще не договорил, а Карадор уже сидел на лавке, вытянув ноги, и озирался с довольным видом.

— Здорово тут у вас, — заявил он. — Мне нравится. Немного мрачновато, но уютно. И с кухни так вкусно пахнет…

Хозяин намек понял и хлопнул в ладоши. Обе женщины тут же сорвались с места.

За ужином, который подали вскоре, разговор не клеился. Трактирщик так и остался за своей стойкой, кося оттуда глазом, а вот обе женщины как бы невзначай подсели поближе, внимательно глядели на гостей. Даже слуга несколько раз высунул нос из кухни, любопытствуя. Видно было, что всем ужасно хочется вызвать эльфов на разговор, но люди явно не знают, с чего начать беседу. За время ужина не было сказано и дюжины слов. Впрочем, Карадору все было как с гуся вода. Он налегал на угощение, поглощая жаркое и вино за троих, если не за четверых. Фрозинтар лишь немного попробовал вино и пожевал мясо — один из кусочков, который показался ему менее прожаренным, чем другие.

— А что это ваш спутник ничего не ест? — нарушил затянувшееся молчание старик. — Ему не нравится угощение?

Отказываться от еды, уж если оказался за столом, не просто невежливо — иногда это расценивалось как оскорбление и было приравнено к объявлению войны. Фрозинтар напрягся, готовясь ко всему. Но в это время Карадор, судорожно проглотив то, что у него было во рту, ответил:

— Да все ему нравится! Просто у него пост!

— Что? — Такое слово здесь явно слышали в первый раз.

— Ну пост… Он на посту. Вот сменится с поста — тогда и… Всего сутки остались. Видите, какой он худой да бледный?

Насчет бледности он был совершенно прав — лицо наемника казалось почти белым, даже с каким-то синим оттенком. А вот по поводу худобы… Эльфы не отличаются массивным телосложением, но по сравнению с Карадором наемник производил впечатление силача.

— Знаете, почему он такой? — продолжал вещать бывший наследник Аметистовый. — Это потому, что он из когорты Преданных. Есть у нас такие, знаете ли, воины! Самая гвардия, элита и так далее… Вообще звери! Их легче прикончить, чем остановить! Дан приказ и…

Не дав своему болтливому спутнику дальше развивать эту мысль, Фрозинтар резко вскочил, дернул его за руку.

— П-прошу нас извинить, — ледяным тоном отчеканил он, — но мы д-долгое время были в дороге, устали и хотели бы отдохнуть…

Желание гостя — всегда закон. Правила хорошего тона вообще предлагают прервать застолье, когда гость встанет из-за стола. И крайне невежливо удерживать кого бы то ни было за едой насильно. Поэтому никто и ухом не повел, когда, ведя упирающегося Карадора за руку, как маленького, наемник стал протискиваться к выходу. Их никто не удерживал. Старый хозяин хлопнул в ладоши, и слуга, оставив кухню, поспешил проводить гостей в одну из комнаток.

— Ох, как же здорово! — Эльф растянулся на постели, закинув руки за голову. — Сразу жить захотелось…

Проверив, как запираются двери, Фрозинтар присел на лавку у окна, выглянул наружу. Пока суд да дело, успело стемнеть, на дворе все стихло. Слишком быстро стихло…

— Как спать будем? — вывел его из задумчивости голос спутника.

— Что?

— Тут только одна постель. — Эльф похлопал ладонью по простыне. — А нас двое. Мы же не ляжем вместе? Тогда надо договориться, кто караулит первым, а кто…

— Спи, — разрешил наемник. — Я н-не хочу.

— Ты ничего не хочешь. — Эльф сел и стал стаскивать рубашку. — Ни есть, ни спать… Так нельзя!

Фрозинтар сердито качнул головой. Не станешь же объяснять «объекту», что ему нужно для нормальной жизни! Во-первых, он все равно ничего не поймет, а во-вторых, с «объектом» не откровенничают. Он и так позволил себе слишком много.

Умаявшийся эльф вскоре засопел в две дырочки, по-детски подложив под щеку ладонь и причмокивая во сне, а наемник все сидел у окна, прислушиваясь к тишине. Минуты ползли медленно, и это раздражало. До полуночи еще было немного времени. Потом продержаться до первых петухов, а там…

Он подозревал, куда завела их прихотливая судьба. В Ничейной земле чего и кого только не было! И пусть они вступили на земли Эвларии, это ничего не меняло. Близость границы словно придавала потусторонним существам особую силу. Здесь нечисти было где развернуться — вроде и люди рядом, и можно в любое время уйти прочь. Нападут или нет?

Тихий шорох заставил Фрозинтара встрепенуться. Даже сквозь прикрытую дверь он слышал робкие шаги — кто-то крался на цыпочках, еле ступая босыми ногами. Крался к самой их двери.

Подпустив незваного гостя поближе, наемник плавным движением перетек из сидячего положения в стоячее и распахнул дверь за миг до того, как ее коснулись осторожные пальцы. Одной рукой открыть дверь, второй цапнуть гостя — вернее, гостью — за запястье и рвануть на себя, втаскивая внутрь.

— Ой! — пискнула молодая женщина, оказавшись в крепких объятиях наемника. — Мама!

— Я н-не причиню тебе зла, если ты скажешь, что тут делаешь! — прошипел Фрозинтар, на всякий случай свободной рукой зажимая ей рот. — И орать н-не стоит! Поняла?

Она кивнула, тараща на него глаза, на дне которых медленно разгорались искорки. Наемник догадывался, что они могут означать, но предпочитал сперва проверить свою догадку.

— Я пришла, чтобы предупредить, — выдохнула женщина, когда рука убралась с ее рта. — На вас хотят напасть…

— Т-только-то? — скривился ее собеседник. Глаза его внезапно вспыхнули, и женщина побледнела. — Пусть только попробуют… Но т-тебе-то что за дело?

Взгляд доброжелательницы скользнул по мирно спящему Карадору.

— Он такой красивый, — прошептала она.

— И поэтому т-ты решила оставить его для себя? — Наемник внезапно вспомнил фразу, сказанную «объектом» некоторое время назад. — Бог сказал: «Делиться надо!»

— Б-б-б-б… — Губы ее задрожали, а на лице проступила гримаса недоумения. — Но я не…

— Да-а-а! — хищно протянул наемник, раздвигая губы в улыбке. — Он — мо-ой!

Глаза его вспыхнули. Вглядевшись в его вертикальные зрачки, женщина вскрикнула и попыталась вырваться, но с тем же успехом она могла бы попытаться голыми руками разломать скалу.

— Пожа-алуйста, — протянула она, обвисая на руках собеседника, — не трогайте меня! Я… Я не хотела! Я бы не стала его убивать! Я только чуть-чуть… Понимаете, я…

— Понимаю. — Фрозинтар резко притянул ее к себе.

Взгляды их встретились, и на дне вертикальных зрачков женщина прочла свой приговор. Она отпрянула, изо всех сил уперлась руками в его грудь, попыталась отвернуться, но, крепко обнимая за талию, наемник другой рукой схватил ее за волосы, развернул к себе и жадно прижался губами к ее рту. Сдавленный крик перешел в глухое мычание.

…Конечно, это было не совсем то, на что он рассчитывал. Эта энергия существенно отличалась от той, к которой Фрозинтар привык, но выбирать не приходилось. Когда ты голоден, годится и черствый хлеб с кружкой простой воды, хотя в другое время и при наличии выбора можно потребовать жареное мясо со специями и крепкое вино.

Женщина какое-то время отчаянно сопротивлялась, но постепенно перестала трепыхаться и обмякла в его руках. Тиская ставшее податливым тело, Фрозинтар жадными глотками пил ее жизненную энергию — вернее, энергию, дающую этому телу силы для жизни. Ее было мало, но зато это была чистая энергия, которую не требовалось перерабатывать.

Обычно он знал, когда надо остановиться, чтобы не оставить после себя свежий труп, но это явно был не тот случай. Тут не до чувств — либо ты, либо тебя. Вернее, не тебя, а Карадора, мирно спящего под теплым одеялом и улыбающегося во сне…

Последние капли пришлось буквально с боем вырывать у молодого, цепляющегося за жизнь тела. Женщина уже перестала трепыхаться и дышать, а он все пил и пил, подбирая все до конца — так, не наевшись, облизывают тарелку и ложку, скрупулезно подбирая и рассыпанные по столу крошки.

— Ой! А что ты делаешь?

Карадор! Проснулся! Фрозинтар осторожно оторвался от бескровных губ женщины, взглянул на подопечного через плечо.

— Ты что? — Тот сидел на постели, вытаращенными глазами глядя на него.

— Все в п-порядке, — ответил наемник, осторожно укладывая свою жертву на лавку.

— Что с нею? — Эльф проворно спрыгнул с постели. — Ты что? Что ты с нею сделал?

— Лучше с-спроси, что она собиралась сделать с тобой, — отрубил Фрозинтар. — П-присмотрись получше — это нечисть.

— Не… Кто?

Вместо ответа наемник схватил подопечного за шиворот, чуть ли не носом ткнув в обмякшее на лавке тело.

Белая кожа… закатившиеся зрачки… остро очерченные скулы… черные сухие губы…

И неожиданно кривые, желтые и слишком длинные для нормального человека зубы!

— Ва-ва-вамп-пир? — Карадор проворно нырнул за спину наемника, для верности обхватив его руками. — Н-настоящий?

— П-почти. Либо это не вампир[10], либо заболела она н-недавно. Но, во всяком случае, тут б-было кому ее заразить…

Он резко выпрямился, шевельнул ухом, и Карадор проглотил все слова, которые хотел сказать. Он тоже услышал мягкие крадущиеся шаги в коридоре. Эти люди — или принявшая людской облик нечисть, что вернее, — совсем не таились, уверенные в своем праве. Острый слух различал шаги трех или четырех… бывших людей.

— Беги! — Фрозинтар толкнул Карадора в сторону окна, и в этот момент дверь содрогнулась от мощного удара.

Эльф испуганно заметался по комнате, отыскивая свои вещи и комкая их в руках. Он потерял несколько драгоценных секунд. Наемник понял, что придется драться, когда от второго толчка выбило крюк, и дверь сорвалась с петель. Ночью старый хозяин трактира обладал поистине чудовищной силой.

Но удар кулака, который встретил его на полпути, был еще страшнее. Хрустнула кость, и, захлебнувшись криком, старик навзничь рухнул на руки тех, кто шел позади него, прижимая пальцы к тому, что еще недавно было его лицом.

— Дай… Дай нам… — Отбросив хозяина, его немногочисленные слуги и домочадцы тянули худые дрожащие руки с неестественно длинными желтыми ногтями.

— П-подойдите и возьмите! — фыркнул Фрозинтар, вставая у них на пути.

— Продержись еще минуточку, — послышался за спиной торопливый шепот. — Я только штаны надену и…

— Беги! Гр-р-р… — От злости наемник не мог говорить.

— Ага! И бросить тебя одного против этой своры? К тому же за спиной у тебя безопаснее, чем снаружи!

На это Фрозинтар ничего не возразил — он как раз в ту минуту был очень занят.

Нечисть намного сильнее и выносливее людей — особенно нечисть злая и голодная. Раздав несколько ударов и с удовольствием услышав хруст ломаемых костей (еще одно лицо и чья-то грудная клетка), наемник почувствовал, что в него вцепилось сразу пять или шесть рук, причем две из них наверняка принадлежали трактирщику, валявшемуся на полу. Кусаться он, разумеется, нормально не мог, но упрямо шамкал тем, что осталось от челюстей.

Впрочем, недолго. Не успели упыри (или кем они там были на самом деле — разбираться в видовой принадлежности было некогда!) попробовать свою первую жертву на вкус, как за спиной раздался отчаянный визг, и на спину одной из женщин опустилась табуретка. Хрустнул хребет, державшие Фрозинтара руки разжались. Освободив кисть, он мигом саданул кулаком еще в чью-то рожу.

Табуретка продолжала свою разрушительную работу. Пару раз она опустилась даже на плечи и затылок наемника, но, только что напившийся энергии, он не почувствовал ударов. Разметав заслон из покалеченной, трясущейся нежити, Фрозинтар рванул к выходу. По пятам за ним бежал, размахивая своим странным оружием, Карадор.

Они остановились только в полулиге от странной усадьбы, практически на задах небольшой деревушки. Тяжело дыша, Карадор выронил табуретку и тут же на нее уселся.

— Что это было? — отдуваясь, поинтересовался он.

— Рассадник м-местной нечисти, — пожал плечами наемник. — Ты чего в драку полез? Я же с-сказал…

— Я за тебя испугался, — хлопнул ресницами эльф. — Когда тебя схватили и стали есть…

— Н-ничего бы они мне не сделали. Я невкусный и ядовитый! Хочешь куснуть н-на пробу?

Крепкий кулак оказался под самым носом у Карадора.

— Не, мне с детства запрещали немытое в рот брать, — открестился тот. — Ну что? Пошли? До деревни недалеко…

— Нет, — отрубил Фрозинтар. — М-местные жители наверняка знают о нежити. Если ты хоть с-слово скажешь о том, откуда мы заявились среди ночи, нас т-точно на колья посадят — а вд-друг мы уже заразились?

— Но ведь мы того… не заразные? — Вскочив с табуретки, Карадор принялся осматривать одежду и тело на предмет укусов.

— Поди объясни это п-перепуганным селянам! Так что п-придется тебе опять на земле спать. И обходиться без лошадей! Эти животные нечисть н-не выносят и либо убегают, либо умирают первыми, если бежать н-некуда… Да не дрейфь, — он похлопал сникшего Карадора по плечу, — до города всего н-несколько дней пути…

И еще несколько дней в обществе этого ненормального.

В столице сегодня явно был базарный день — улицы запрудил народ, на площадях стояли наспех сколоченные торговые ряды. Здесь виднелись и крытые палатки, в которых торговали чуть ли не каждый день, и просто лотки и скамьи, на которых продавцы разложили свой товар. Людей было большинство, хотя приказчиками в лавках чаще всего состояли темные альфары, а на улице иногда можно было встретить орка и даже тролля.

Не обращая внимания на толкотню и суету, Фрозинтар уверенно пробирался сквозь толпу, и Карадору временами приходилось переходить на рысь, чтобы не отстать от своего спутника. В такие минуты он крепко хватался за пояс наемника, и тот с горечью понимал, что потерять неугомонного эльфа вряд ли удастся.

— Ой, а чего это тут так много народа? — болтал тот, вертя головой во все стороны. — Сегодня народный праздник или просто выходной? И куда они все спешат? Делать им, что ли, нечего? Посидели бы дома, в гости друг к дружке сходили… Все ходят и ходят…

— И что ты н-не угомонишься? — сквозь зубы процедил Фрозинтар. — Городов не видел?

— Видел, очень даже видел, — закивал Карадор. — В одном так даже живу вот уже восьмой год! То есть жил… Просто я не думал, что…

— Что в-все человеческие города похожи как д-две капли воды?

— Угу… Люди вообще здорово похожи друг на друга… А куда мы все-таки идем?

— По делам.

Наемник прокладывал себе путь, энергично работая локтями и, если надо, коленями. Он мог бы с легкостью расшвырять толпу одним движением руки, но с некоторых пор власти этой страны весьма отрицательно относились ко всякого рода нежити, нечисти и нелюдям, а посему не стоило демонстрировать принадлежность к другой расе кому попало. Люди в этом смысле достаточно ортодоксальны. Стоит вспомнить недавний погром магри — большинство последних представителей этого некогда многочисленного племени колдунов, пятьсот лет назад создавших Темную империю, вот уже несколько веков обитали именно в Эвларии. Магри были разгромлены объединенным союзом армий людей, эльфов и орков — единственный случай, когда эльфы и орки сражались плечом к плечу против общего врага, а не друг против друга! — их потомков из милости приютила одна из стран-победительниц, но неблагодарные выродки убили верховного мага королевства, Годерака Арманзора из рода Хьюга Косоглазого. В отместку принц Гертикс и провозгласил Черную ночь. Все магри были убиты — не пощадили никого: ни мужчин, ни женщин, ни детей. Народ крылатых колдунов перестал существовать.

Однако новый верховный маг, Адальстан Арманзор, дальний родственник покойного Годерака, придя к власти, ужесточил требования. Отныне нелюди могли считаться гражданами королевства только в том случае, если родились на его территории или прожили тут больше сорока лет и ни разу при этом не имели столкновений с властями. Все остальные должны были либо покинуть Эвларию, либо приготовиться к тому, что у них отберут все права. Кроме того, для нелюдей запретили внутрирасовые браки, обязав их создавать семьи только с людьми, причем рожденные от таких союзов дети получали эвларское гражданство, только если в метриках их записывали как людей. Десятки орков, светлых и темных альфаров, троллей, эльфов и представителей так называемых малых рас были вынуждены уехать из страны. Однако, насколько знал наемник, те, кого он пытался отыскать, чихать хотели на законы.

В Черную ночь Фрозинтара не было в Эвларе. Он узнал о погроме, вернувшись с северных гор, и пожалел о том, что пропустил такое событие. Убивать колдунов! Что может быть лучше? Кровь, говорят, текла по улицам как дождевая вода. Сколько «чистой» энергии можно было набрать, заодно утолив хоть ненадолго другую жажду — жажду мести…

— Тебе хорошо, — услышал он за спиной недовольное бухтение, — иди себе и иди! А мне думать надо, как жить дальше!

Чуть не споткнувшись от такого заявления, Фрозинтар резко обернулся и встретил предельно честный взгляд Карадора.

— Что? — хлопнул ресницами тот. — Я же теперь изгнанник! Преступник и все такое… мне надо как-то устраиваться в этой жизни, разве не так?

— Устроишься, обязательно устроишься, — пообещал ему наемник. — Это я т-тебе устрою…

— Не-ет, я так не согласен, — подумав, продолжил эльф уже на ходу, — ты и так много для меня сделал! Я лучше как-нибудь сам… О, придумал! — вскрикнул он так громко, что на него все обернулись, а какой-то карманник впервые в жизни уронил только что срезанный кошелек. — Я тоже буду как ты!

— Как я — что? — Фрозинтар нервно оглянулся на толпу.

— Как ты — искателем приключений! Как думаешь, у меня получится?

На двух нелюдей — Фрозинтар еще и надел полумаску, чтобы его вертикальные зрачки в прорезях глазниц не так сильно привлекали посторонние взгляды, — уже начали коситься добропорядочные граждане. Подхватив Карадора за локоть, наемник поспешил прочь. До тонкого эльфийского слуха донеслось лихорадочное чавканье, но не успел он сообразить, что его источник находится совсем рядом, как над улицей взлетел яростный женский вопль:

— Обокраа-а-а-али!

Крик был такой пронзительный, что на площади невольно оцепенели все, а летевшая над головами ворона выронила кусок сыра, с карканьем шлепнувшись следом.

— Люди добрые! — орала неопрятного вида торговка, потрясая необъятным бюстом и лотком с пирожками всех форм и размеров. — Это что же деется? Посреди бела дня! У честных граждан! Какая-то нелюдь поганая!.. С лотка! Прямо с лотка у всех на глазах! Вот этими вот руками приготовленное… С потом и кровью добытое… Да вон он! Вон! Зенки свои раскосые выпучил и жует, чтоб ему подавиться, нелюдю проклятому!

Уже догадываясь, чем все это может кончиться, Фрозинтар перевел взгляд на Карадора, который как ни в чем не бывало держал в двух руках шесть пирожков и поочередно надкусывал каждый, стремясь узнать, с какой они начинкой.

— Вот он! Вон! — надрывалась торговка, так тряся лотком, что просыпала больше пирожков, чем было в руках эльфа. — Держи вора!

— Т-ты! — Фрозинтар ловко цапнул Карадора за шиворот. — Т-ты знаешь, чт-то натворил?

— А? — Физиономию молодого эльфа перекосило от забитых за щеку кусков.

— Т-ты…З-знаешь…

— А я что? Я ничего!

Судорожно проглотив то, что у него было во рту, Карадор внезапно шагнул навстречу продиравшейся к нему торговке, верещащей что-то про виселицу, которая «по таким ворюгам плачет», и вывалил ей на лоток надкусанные пирожки:

— Вот, возвращаю. У вас тут ни одного с повидлом, а я с капустой не люблю! Хоть бы один с мясом, что ли, сделали…

— С мясом? — Торговка захлопала глазами, подавившись своими воплями. — А с птичьим молоком тебе не сделать?

— А это вкусно? Понимаете, я есть очень хочу! Я какой день уже нормально не завтракал, не обедал и не ужинал! На мне тут некоторые экономят, — последовал обвиняющий взгляд в сторону наемника. — У самого денег куры не клюют, а чтобы пирожок голодному сородичу купить — так нет! Сам не ест и мне не дает… вампир недобитый…

Видимо, последние слова имели для торговки пирожками какое-то особое значение. Она вдруг пошла красными пятнами, захрипела так, словно ее душили, вскрикнула и рухнула на мостовую, уронив лоток с пирожками.

— Чего это она? — Карадор осторожно попытался попинать ее ногами.

— Уби-и-и-ли! — взлетел над толпой крик еще отчаяннее и пронзительнее первого. — Нелюди человека убили!

Толпа напряглась и стала смыкать кольцо вокруг двух эльфов.

Уже догадываясь, что придется либо драться, либо удирать — и в любом случае о соблюдении тайны не может быть и речи, — Фрозинтар тем не менее чисто машинально задвинул Карадора себе за спину. Не-ет, от «объекта» одни только неприятности. Но он убьет его сам, с чувством, толком, расстановкой и не позволит какому-то человеческому быдлу лишить его этого удовольствия! «Это моя добыча, — сверкнули вертикальные зрачки под полумаской, — и только попробуйте мне помешать!»

— Ой, смотрите! — Из-за плеча высунулась рука и ткнула пальцем в небо. — Что это там? Дракон?

Толпа вздрогнула так, словно по ней хлестнули кнутом. После чего сразу несколько десятков голов отвернулись, уставившись в совершенно чистое — даже облаков сегодня не было! — небо.

— Бежим!

Дернув наемника за кисть, Карадор ужом ввинтился в толпу и рванул прочь с такой скоростью, словно ему кое-где скипидаром намазали. Фрозинтар, ошеломленный таким поворотом событий, послушно последовал за ним.

Беглецы нырнули в какой-то узкий, грязный и тесный проулок за долю секунды до того, как над площадью взлетел многоголосый рев ярости и разочарования. Толпа поняла, что жертвы ускользнули у нее из рук, и устремилась в погоню.

Повернувшись боком, Карадор свернул в тесный проулочек между домами. Но он сделал всего пару шагов, когда Фрозинтар внезапно дернул его на себя и прижал к стене, навалившись и закрывая спиной. Мимо, рыча и крича, пронеслась разгневанная толпа. На страстно обнимающуюся парочку никто не обратил внимания.

— Ты все-таки какой-то странный, — выдохнул Карадор, когда минуту спустя наемник выпрямился, прислушиваясь к удаляющемуся гомону и топоту. — Вот скажи на милость, зачем ты это сделал?

— Н-нет, это ты скажи, зачем ты это сделал? — Фрозинтар слегка тряхнул его за грудки.

— Что «это»? Про дракона крикнул? Брось! Я тебе жизнь спас!

— А… — Наемник подавился всеми словами, которые хотел сказать.

— Они бы тебя разорвали, — совершенно спокойно объяснил эльф. — Их была целая толпа, а ты — один! Так нельзя!

— М-много ты понимаешь, — фыркнул Фрозинтар. Но не будешь же доказывать, что он бы один мог раскидать эту толпу голыми руками! С этого ненормального станется попросить тут же продемонстрировать свои возможности!

Прислушавшись и убедившись, что погоня умчалась, а оставшиеся люди на площади начали успокаиваться и заниматься своими делами, наемник, как ребенка, взял Карадора за руку и направился прочь. Следовало закончить дело как можно быстрее, пока этот ненормальный опять что-нибудь не выкинул.

Трактир был полон народа, и в воздухе висел неумолкающий гул голосов, странным образом мешающийся с запахами кухни, немытых тел, дешевых женских духов, мокрой кожи, рыбы и создающий особую, ни с чем не сравнимую атмосферу. Здесь ели, пили, отдыхали, резались в кости, скучали над кружкой пива и ловили клиентов как добропорядочные граждане, так и те, кого можно назвать отбросами общества. Сложность заключалась в том, что по внешнему виду одни зачастую ничем не отличались от других. Поэтому в «Кишке змеи» так повелось, что к каждому, кто переступал порог сего заведения, отношение было одинаково трепетное, как к дорогому гостю или любимому родственнику — до тех пор, пока посетитель сам не доказывал, что к нему можно относиться по-другому.

Во всяком случае, трактирщик ни капли не удивился тому, что незнакомец в полумаске — хотя вертикальные зрачки под нею были смутно знакомы, — затребовал себе не просто отдельный кабинет, а тот самый отдельный кабинет и персональный заказ — а именно мясо с кровью. Намек, что такой заказ будет дорого стоить, да и ждать его придется несколько часов, он понял, но ответил, что времени у него много. После чего изящным жестом сцапал из-под носа какого-то посетителя кружку с пивом и танцующей походкой эльфа удалился в один из отдельных кабинетов, безошибочно выбрав тот самый. Трактирщик только вздохнул, провожая незнакомца в полумаске долгим взглядом, и кивнул мявшемуся у запасного выхода троллю-вышибале — мол, важный клиент!..

И теперь, два часа спустя, в маленькой темной каморке, все свободное пространство которой занимали деревянный стол и две скамьи, в почти полной темноте сидели двое. Одинокая кружка с нетронутым пивом стояла между ними, но ни один из собеседников словно не замечал ее. Слабого света, лившегося из-под плотно прикрытой двери, было достаточно, чтобы говорившие прекрасно различали лица друг друга.

— Н-насколько помнится, почтенный Гротх, — звучал невыразительный глуховатый голос Фрозинтара, — некоторое время назад я п-просил вас добыть для меня особый заказ…

— Как же. — Сухие пальцы старого шамана выбили на столешнице дробь. — Помню. Мальчик. Свилл[11]-полукровка. Но должен заметить, что вы вовремя не явились за своим заказом и…

— З-знаю. Как знаю и то, что, выплачивая н-неустойку, я принял от вас заказ и…

— И опять нарушили обязательства! — Голос старого шамана оставался спокойным. — Вы обещали поставить в рудники полтора десятка детенышей скальных троллей. Взяли группу добровольцев и…

— А я вам еще т-тогда говорил: для рудников с-стоит ловить молодняк горных троллей — они обитают значительно ближе и достать их д-дешевле…

— Но скальные тролли выносливее на порядок. Их не приходится доращивать, как молодняк горных троллей! Вы хоть знаете теперь, сколько вы нам должны?

— Д-догадываюсь. — Тонкие пальцы наемника белели во мраке. Они лежали на столе совершенно неподвижно. Потом одна кисть поползла под столешницу.

Всякий другой на месте старого Гротха заволновался бы, но шаман и ухом не повел, продолжая спокойно сидеть.

На стол лег сочно звякнувший мешочек.

— Здесь с-сотня серебряных паннорских «подков», — сказал Фрозинтар. — Вернее, — он нахмурился, вспоминая, что пришлось-таки поистратиться в пути, — уже только д-девяносто…

— Ну, — шаман нахмурился, — учитывая, что курс серебряной паннорской «подковы» идет один к пяти… Но этого все равно мало!

— Я добавлю эльфа. М-молодого сильного мужчину. Физически здоров и…

— Да, — перебил старый Гротх, — светловолосые сейчас в цене, особенно после того, как император расщедрился на выкуп. Раба-эльфа сейчас очень трудно достать, а спрос на них достаточно высок… Партия большая?

— Разве я н-не сказал? Он один. — Фрозинтар поднял палец.

— Один эльф? Всего один? И ты думаешь, что этого достаточно, чтобы расплатиться с долгами?

Он внезапно перешел на «ты», что было не таким уж добрым знаком, но наемник лишь криво усмехнулся.

— Парень п-переполнен магической силой, — промолвил он. — Кто-то еще в момент его рождения озаботился тем, что п-перекрыл ему все внутренние энергетические каналы, теперь он ходячая энергетическая к-кладовая.

— Вот как? — Голос старого шамана чуть дрогнул. — Ты хочешь продать мне мага?

— Нет. Н-не мага! Он сам не маг — его внутренние энергетические каналы п-представляют собой замкнутый контур. Я не смог пробить этот блок и, п-подозреваю, что никто не сможет. Заклятие было наложено с-самое позднее в момент рождения, и теперь…

— Понимаю. Там сплошь рубцы…Интересно…

— Вы его б-берете? — Голос наемника оставался холодным и бесстрастным.

В комнате повисло напряженное молчание. Гротх думал, прикрыв глаза морщинистыми веками.

— А с чего это вдруг, — нарушил молчание старый орк, — такой странный товар? Ты начал подрабатывать на стороне?

Фрозинтар усмехнулся, оценив шутку, — оба знали, какие сложные отношения связывают наемника с этим миром.

— М-мне его заказали, — с неохотой признался он. — Пообещали, что после выполнения этого за-задания я буду свободен и смогу сам распоряжаться своей жизнью…

Шаман кивнул, показывая, что прекрасно понял, какой смысл скрыт за этими на первый взгляд простыми словами. Он чувствовал, кем на самом деле был его собеседник, и знал, как важно для него само понятие «своя жизнь».

— Ладно, — произнес он. — Есть тут одно местечко… Доставишь туда своего эльфа — и мы в расчете.

— Я? — Сама мысль о том, что придется еще какое-то время провести рядом с Карадором, повергла наемника в шок. Мало он натерпелся за две недели путешествия, так еще и дальше от него страдать! — Но я д-думал, что…

— Новый верховный маг Эвлара взял нас… — Гротх оборвал сам себя, ибо не следовало распространяться перед посторонними о том, что у криминального мира столицы имеются какие-то проблемы. Нет такой проблемы, которую нельзя решить деньгами или сталью. Осталось лишь выбрать, какой способ наиболее предпочтителен, и назначить исполнителей, но такие дела так просто не решаются. — В общем, у меня в ближайшие несколько четвертей[12] нет никого на примете, кому можно это поручить! Придется тебе ждать в лабиринте невесть сколько времени или самому приниматься за дело.

Фрозинтар тихо покачал головой. Ждать он не мог.

— Куда н-надо доставить… заказ?

— К Пронитсу.

— А… что это? — Такое название наемник слышал в первый раз и был абсолютно уверен, что сие место находится за пределами Эвларии.

— Не что, а кто, — усмехнулся старый шаман. — Один маг. Мой… э-э… заказчик. Я часто поставлял ему эльфов. Раньше.

Что-то в его тоне Фрозинтару не понравилось, но переспрашивать он не стал.

— И г-где живет этот ваш… заказчик? — поинтересовался спокойно.

— Недалеко, — ответил Гротх и не спеша встал. — Приходите в лабиринт, оба. Там тебе все объяснят.

В стене открылась выдвижная панель, за которой начинался один из тайных ходов, связывающих «Кишку змеи» с криминальным миром Эвлара. Хитрость заключалась в том, что открыть его можно было лишь изнутри. Сопровождавший шамана молодой орк посторонился, пропуская одного из главарей преступного мира вперед.

— А д-деньги? — Фрозинтар указал взглядом на кошелек с паннорскими «подковами».

— На дорожные расходы, — не оборачиваясь, буркнул орк, и панель закрылась.

Упершись затылком в стену, наемник несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, прислушиваясь к свисту и хрипу воздуха в легких. Он не первый год знал старика Гротха и помнил, что тот обожает интриги и многоходовые комбинации. Например, по всем углам шептались, что это сам старина Гротх как-то спровоцировал Черную ночь, — ведь магри, якобы убивший мага Годерака, работал на него. И сам Годерак буквально за несколько дней до смерти сделал у шамана какой-то заказ. Подробности никто не знал, а кто знал, тот давно на том свете делился знаниями со Стражами Черты[13], но это не мешало народу выдвигать одну версию за другой.

Косвенные доказательства того, что старина Гротх опять проворачивает какую-то сложную интригу, он получил еще по дороге к гостинице, где оставил Карадора. Нет, по правилам безопасности «объект» не следует выпускать из поля зрения ни на минуту, но наемник так от него устал, что радовался малейшей возможности побыть одному. Оказывается, одиночество — это не так уж и плохо, особенно когда альтернативой является общение с неугомонным эльфом, которого проще убить, чем перевоспитать!

«Жаль, что его нельзя убить несколько раз! — размышлял наемник, вышагивая по улицам Эвлара. — Выколоть глаза, отрезать язык, содрать кожу, выпустить кишки и намотать их на колючки… Оторвать руки и ноги и поменять их местами… Он же окочурится задолго до конца «списка»… Нет, надо что-то придумать…»

Но думалось как-то без огонька, по привычке и без прежней кровожадности первых дней. О, Покровители! Неужели он начал привыкать к этому идиоту? Нет, этого нельзя допустить! Нельзя привязываться к «объекту», чего бы это ни стоило! Надо было прикончить его сразу, в подземельях Ветхого города, а не тащить за собой через полстраны! Захотел усложнить слишком простое задание? Вот и получи теперь проблему!

Фрозинтар остановился, приподнимая полумаску, чтобы потереть в раздумье лоб, и только тут почувствовал слежку. Трудно было понять, откуда взялось это ощущение пристального взгляда в затылок. Но в том, что за ним кто-то идет от самой «Кишки», сомнений не оставалось.

Проверять, кто и зачем следит за его перемещениями, не было времени и сил — гостиница, где он оставил Карадора, находилась поблизости. Наемник не стал рисковать и надолго выпускать этого ненормального из поля зрения и сейчас стоял практически у самых дверей.

В полутемном холле за стойкой скучал вышибала — вторая половина первого этажа была занята под трактир, где перекусывали постояльцы и откуда регулярно выставляли посторонних. Увидев входящего Фрозинтара, он встрепенулся:

— Эй, господин! Вам письмо!

— Что? — нахмурился тот. Недоброе предчувствие шевельнулось в груди…

— Приказано отдать!

В руки лег свернутый в несколько раз листок, на котором было нацарапано: «Отдать эльфу в полумаске». Во всем мире только одному существу пришло бы в голову именовать его так…

«Извини, ушел поискать себе еду. Ты меня совсем не кормишь! Твой Карадор».

Эхо его мата еще не стихло в холле, а наемник уже несся по улице. Попутно он сбил с ног какого-то темного альфара, но даже не обернулся.

Карадор шел по улице и грыз яблоко. Сочный спелый плод буквально сам упал ему в руку, когда он проходил мимо тележки, груженной фруктами. Можно было взять и больше, но в другой горсти у эльфа были тыквенные семечки, взятые у какой-то торговки «на пробу». Грызя яблоко и закусывая его семечками, эльф вертел головой по сторонам. Еще бы сигару где-нибудь добыть — и жизнь вовсе станет прекрасной! Нет, правильно он решил стать искателем приключений! С чего бы начать?

Вопреки мнению, сложившемуся о нем у Фрозинтара, Карадор не был законченным дураком и на площадь, где они повстречали «добрую» торговку пирожками, соваться не стал. Все равно он там уже был, значит, надо поискать приключений в другом месте. «Я же ненадолго, — уговаривал он себя, — только туда и обратно! Никто ничего не заметит…»

На этой площади было также многолюдно, несмотря на то что часть торговцев, распродав товар, разошлась по домам. Здесь на дощатом помосте выступали бродячие артисты — мальчик-подросток ходил по веревке, две девушки-близняшки кувыркались и с завязанными глазами метали друг в друга ножи, кто-то торопливо переодевался для нового номера, скрывшись за занавеской, а на краю помоста сидел менестрель и аккомпанировал артистам на гитаре.

На лютне каждый уважающий себя эльф мог сыграть хотя бы три аккорда — это входило в обязательную программу образования для детей знатных Домов, — а вот что касается гитары… Это был чисто человеческий инструмент, и Карадор стал заинтересованно проталкиваться сквозь толпу, чтобы посмотреть поближе.

— Э, маладой-краси-ивый! — нараспев воскликнула какая-то бойкая девица, в роду которой, судя по оттенку смуглой кожи и разрезу зеленых глаз, были орки. — Куда спешишь? Зайди ко мне, дарагой!

Девица была довольно хороша собой, и эльф, который уже три недели как не видел близко ни одной женщины, — та девчонка, Тариель, была последней! — невольно заинтересовался.

— А зачем? — полюбопытствовал он, пытаясь под обильными украшениями разглядеть пышную грудь девицы.

— Пойдем, пойдем. — Смуглянка уже вцепилась ему в руку всеми десятью пальцами и тянула за собой. — Всю правду расскажу, ничего не утаю! Пойдем!

— Эй, парень! — пытался остановить его какой-то подвыпивший детина. — И ты ей поверишь? Наврет с три короба, да без медяка оставит!.. Не ходи за нею! Мне вот напророчила, что я на королевской дочке женюсь! Смехота и бред!

— И-и, не слушай его, — гадалка ничуть не смутилась, — таким, как он, я правды не говорю. А тебе все как есть скажу!.. Вижу, — выдохнула она, одной рукой взмахнув перед лицом Карадора, другой продолжая крепко удерживать его за запястье, словно щупала пульс, — вижу перед тобой дорогу дальнюю…

— Ой, это точно! — закивал Карадор. — Угадала! Я ведь собирался стать искателем приключений! А у меня получится?

— Дай гляну. — Девица перевернула его ладонь кистью вверх, всмотрелась в линии. — Вижу — пойдешь ты далеко, взлетишь ты высоко… Но смерть стоит с тобой рядом! — Голос ее дрогнул, понижаясь до трагического шепота.

Подслушивающий детина фыркнул и отошел — мол, начала врать! — а Карадор быстро обернулся по сторонам.

— Никого рядом нет, — разочарованно протянул он. — Только ты… Это ты меня убьешь, да?

— Глупый! — воскликнула гадалка. — Я помочь хочу!.. Какая странная у тебя линия жизни, — она снова всмотрелась в его ладонь, потом для сравнения взяла другую руку, — никогда такой не встречала.

— Еще бы! — усмехнулся Карадор. — Я же эльф!

— Да при чем тут это? Она у тебя двойная! Кто-то однажды за тебя решил, как тебе жить, кто-то дал тебе чужую судьбу. И эта судьба сведет тебя в могилу раньше срока! Смотри, как резко она обрывается! Кто-то хочет твоей смерти, и эта смерть совсем близко!

— Еще бы не близко, — вздохнул Карадор. — Я принца убил… Мы с его отцом…

— Никого ты не убивал! — ошарашила его смуглянка. — Нет на твоих руках ничьей крови! Не вижу я ничего такого в твоем прошлом…

— А в будущем? — Карадор заглянул в свою ладонь.

— В будущем, — девица была предельно серьезна, — если в скором времени не умрешь, то чужую жизнь прервешь…

— Это чего? Он — меня или я — его? — уточнил эльф. — Должен предупредить сразу — я пацифист и…

— Это лечится, — отмахнулась гадалка с таким видом, словно была профессиональной целительницей и к ней каждый день приходили с такими «диагнозами». — Когда судьба приставит к горлу нож, то сразу все ты про себя поймешь…

Карадор не успел открыть рта, чтобы выяснить, что означает это странное предсказание, как вдруг со стороны одной из улиц послышались топот копыт и стук колес.

Все смешалось. Девушки на помосте перестали метать ножи, менестрель прижал ладонью струны гитары, из-за занавески выглянул полуголый мужчина. Из боковой улицы вылетела влекомая шестеркой лошадей карета, при виде которой толпа шарахнулась в стороны, словно на козлах сидела сама смерть.

Отчаянный крик взлетел над площадью. Кони мчались прямо на собравшихся людей — возница то ли не сумел совладать с ними, то ли просто пытался догнать нырнувшего в гущу народа. Кто-то сейчас, отчаянно работая локтями, прорывался сквозь толпу, и Карадор, не раздумывая, бросился навстречу.

Это был светлый альфар — ну то есть настолько настоящий альфар, что даже на торчащие из гривы темно-русых волос уши не пришлось смотреть. Совсем мальчишка, не старше четырнадцати лет, если судить по хрупкому сложению. Они с эльфом почти столкнулись, и Карадор чисто машинально дернул подростка за локоть, закрывая собой и кидаясь наперерез карете.

Дивный народ отлично умеет ладить с лошадьми — во всяком случае, оказалось достаточно одного возгласа, чтобы разогнавшиеся кони резко затормозили и взвились на дыбы прямо перед носом бывшего наследника Наместника, который тут же схватил двух передних лошадей за уздечки и повис на конских мордах, пригибая их к земле.

Руки, плечи и спина буквально ныли от напряжения, но лошади остановились и успокоились, замотали головами и зафыркали. Толпа волновалась, с двух сторон огибая помост с артистами. Гадалка вытаращенными глазами смотрела на разыгравшуюся сцену. Мимо прошмыгнул тот самый мальчишка-альфар, но она даже не заметила этого.

— Вы чего? — все еще держа коней за уздечки, крикнул Карадор вознице. — Глаза дома забыли? Тут же люди!

В передней стенке кареты за спиной возницы открылось окошечко. Кто-то сидевший внутри тихим голосом задал вопрос.

— Этот… из эльфов… — долетел до ушей Карадора ответ возницы.

В следующий миг дверца распахнулась, и на мостовую легко выпрыгнула молодая женщина в мужском костюме.

Увидев ее, толпа оцепенела, а кое-кто и вовсе поспешил убраться подальше. Видимо, эту женщину хорошо знали и боялись. Не обращая внимания на собравшихся, она подошла к замершему Карадору, рассматривая его. Тот тоже уставился на незнакомку.

Хорошо сложенная — туника, штаны и колет топорщились в нужных местах, позволяя оценить размеры груди, тонкую талию и крутые бедра, — женщина была относительно невысока ростом. Приятное живое лицо, карие глубокие глаза, маленькие усики над алой пухлой губкой.

— Ты бросился под копыта коней, — промолвила она мягким низким голосом. — Ты очень смелый…

— Да ну, — делано засмущался Карадор, принимаясь ковырять носком сапога мостовую. — Что вы…

— Я восхищаюсь твоей отвагой. Эти кони куплены мною только что. Возница еще не знает их нрава, вот и не справился… Ты спас мне жизнь… — Маленькая ручка с аккуратными ноготками коснулась его локтя.

— Пустяки, — еще больше засмущался Карадор. — На моем месте так поступил бы каждый мужчина…

— Ты — не каждый… Ты знаешь, кто я?

— Откуда? — усмехнулся эльф. — Я только несколько часов назад прибыл в ваш город, еще ничего не знаю…

— Только несколько часов назад, — незнакомка взяла его за локоть, — и уже совершил подвиг… Да-да, — закивала она. — Если бы не твоя отвага, эти кони покалечили бы много народа, да и я сама пострадала бы… Герою положена награда!

— Да ну? — воскликнул Карадор. — Правда? Настоящая?

Незнакомка кивнула головой и потянула его в карету. Эльф последовал за нею, и уже у самой дверцы обернулся, отыскивая взглядом гадалку.

— Эй, ты! — крикнул он, махнув ей свободной рукой. — А ты правду сказала! Спасибо! Здорово! Я те…

Незнакомка, забравшаяся в карету первой, дернула эльфа за собой.

Прижав руки к лицу, словно силясь затолкать за губы крик, гадалка-смуглянка во все глаза смотрела, как карета уезжает с площади. Прячущийся за ее юбками мальчишка-альфар присел на корточки, закрыл лицо руками. Плечи его тряслись от странной смеси смеха и отчаянных слез.

Полчаса спустя на площадь вылетел Фрозинтар.

Представление закончилось. Толпа расходилась. Люди бросали монетки в подол юбки гадалки, которая совсем уже оправилась от потрясения и даже улыбалась. Но улыбка сползла с ее лица, когда она заметила продирающегося сквозь толпу наемника. На город спускался тихий летний вечер, сизые сумерки выползали изо всех щелей, и бледно-голубая кожа незнакомца ярко выделялась на фоне загорелых по-летнему лиц. Полумаска осталась в гостинице, и резкие черты его лица поневоле притягивали взгляд. В глазах зловещим огнем горела отчаянная решимость. След Карадора был надежно затоптан массой людей, и наемник уже понимал, что придется прочесывать окрестности в надежде, что толпа уничтожила не все. Он был обязан отыскать беглеца хотя бы потому, что дважды подводить старого шамана Гротха опасно для жизни.

Почувствовав на себе взгляд, он резко обернулся, встретил глаза гадалки — и та охнула, бессильно разжимая руки. Из подола юбки на мостовую просыпался звенящий дождь медяков и серебрушек. Молодая женщина попятилась, закрывая лицо ладонями, но наемник тремя шагами преодолел разделяющее их расстояние и крепко взялся за запястья, отводя руки смуглянки от лица. Ее страх был нормальным явлением — многие женщины, наделенные магическим даром, реагировали на него именно так, но сейчас Фрозинтару было не до того.

— Т-ты его видела? Эльфа? М-молод-дой, веселый, г-глаза наглые? Он д-должен был проходить здесь…

— Нет, — прошептала гадалка, слабо пытаясь освободить руки. — Пожалуйста, не надо…

Если бы это было нужно для дела, он бы ударил женщину. Просто потому, что чувствовал — она что-то знает, но молчит. Наемник болью и страхом выдавил бы из нее признание, если надо, пролив ее кровь, но это стоило бы времени, которого у него нет.

— С-скажи, и я н-не трону тебя!

Она тихо застонала, мало что соображая от страха.

— Смерть, — промолвила гадалка еле слышно. — Всюду смерть… Ты — смерть, и там — смерть… Так не все ли равно?

Взвыв от досады, Фрозинтар оттолкнул женщину так, что она еле удержалась на ногах, и уже бросился бежать, когда краем глаза заметил какое-то движение сбоку. На площади еще оставались люди, но наемника привлек именно этот осторожный жест.

Мальчишка-альфар боязливо озирался по сторонам, выглядывая из-за края помоста.

— Ну?

— Я… вы ищете эльфа? — Альфар поднял на наемника большие глаза с распухшими от слез веками. — Он… был здесь… Он меня спас. Если бы не он, они бы меня… я бы тогда…

— Да г-говори же! — Фрозинтар встряхнул его за плечи. — Н-не тяни!

— Его увезли. — На глаза мальчишки опять навернулись слезы.

— Кто? — Пальцы впились в плоть.

— Она… леди Арманзор. Она хотела меня… меня убить, а я…

Он осекся, когда заметил, что страшный собеседник — одни красные глаза с вертикальными зрачками, как у нежити, чего стоили! — внезапно осторожно принюхался.

Спрашивать, почему некая леди Арманзор хотела убить альфара, было бессмысленно — от него ощутимо пахло кровью. Да не простой кровью, а женскими месячными выделениями. Инстинкт голодного самца взвыл в полный голос, но наемник сдержался.

— Л-леди Арманзор — магичка?

Альфар только кивнул. Все стало ясно.

— К-куда она увезла Карадора?

— Я не знаю, как этот дом называется, но это во-он по той улице до конца, а дальше повернуть налево. Большой такой дом за каменным забором. Он…

Кивнув, Фрозинтар сорвался с места и бросился бежать.

— Он синего цвета! — догнал его мальчишка и уже хотел ухватиться за пояс наемника, но тот без жалости сбил его с ног ударом кулака:

— Н-назад, дура!

— Я с тобой! — крикнул было альфар, спеша подняться на ноги, но в этот момент две мягкие, но сильные руки схватили его за плечи.

Гадалка крепко прижала подростка к себе, обнимая обеими руками.

— Стой, — тихо, но твердо прикрикнула она. — Если хочешь жить — стой!

— Но он же… он там, — попытался вырваться мальчишка.

— Стой! — повторила женщина и профессионально ловким жестом взяла его левую руку, перевернув ее ладонью вверх. — С ним пойдешь — смерть найдешь. Останешься с нами — дождешься счастья! Как тебя зовут?

— Сед… Седрик.

— Пошли со мной, Седрик, — мягко улыбнулась гадалка. — Расскажешь все, что произошло!

Приобняв все выворачивающего шею и пытающегося оглянуться мальчишку за плечи, она увела его за повозку, не обратив внимания на россыпь монет и девчушек-близняшек, которые торопливо собирали их.

Выйдя из кареты, Карадор с восторгом завертел головой по сторонам, осматривая двор и фасад массивного старинного здания. Судя по форме поддерживающих крыльцо колонн и по отделке этажей, строили его темные альфары — только они могли так работать с камнем.

— Ух ты! Как красиво! — всплеснул он руками. — Вы здесь живете?

— Да, это мой дом. — Женщина, представившаяся как леди Альбета, подала ему руку и поспешила к крыльцу. — Я купила его совсем недавно, как и лошадей, так что прошу не судить строго. Большая часть обстановки осталась от прежних владельцев, а они тут давно не жили. В общем, тут не так роскошно, как может показаться, но на днях я собираюсь обновить все-все-все…

Щебеча, она буквально ворвалась в полутемный нижний зал, откуда две широкие лестницы вели наверх, в два крыла дома, а несколько дверей — во внутренние помещения на первом этаже.

— Прошу за мной!

Большая комната, в которую они вошли, была обставлена богатой, но старой мебелью. Судя по состоянию обстановки, сюда действительно последний раз заходили очень давно.

— У меня пока мало слуг, — словно извиняясь, прощебетала леди Альбета, — те, что есть, пока не успели навести порядок во всем доме… Тут немного пыльно и не прибрано…

— Что вы! Что вы! — замахал руками Карадор. — Я, знаете ли, искатель приключений, последние три недели вообще провел в дороге, спал у костра на голой земле. Мне все здесь нравится! У вас потрясающий дом!

— Правда? — Женщина затрепетала ресницами, как маленькая девочка. — Тогда соблаговолите подождать здесь! Я сейчас распоряжусь принести вина и угощений!

— Это было бы неплохо! — встрепенулся Карадор. — Я ужасно хочу есть. И пить! А еще… — Он смутился, но под вопросительным взглядом женщины выдавил: — Сигару можно?

— Вы курите?.. Ах, — она несколько картинно схватилась за голову, — я, право, не знаю… постараюсь что-нибудь придумать… Подождите меня здесь!

Послав эльфу воздушный поцелуй, леди Альбета упорхнула.

Оставшись один, Карадор рухнул в старое кресло, жалобно хрустнувшее от такого обращения, и вытянул ноги. Приключение начинало ему нравиться!

Глава 6

Не теряя времени, леди Альбета изо всех ног помчалась в другое крыло здания, в полуподвальное помещение, которое имело всего несколько окошек, таких маленьких, выходивших на глухую стену конюшни, что про них можно было вообще забыть, тем более что вставленная в них слюда почти не пропускала свет снаружи. Просторное помещение (часть внутренних перегородок была убрана так, что получился один большой зал и пара маленьких закутков) освещалось десятком масляных светильников.

Здесь была устроена лаборатория — вдоль стен стояло несколько шкафов с книгами и различными приборами, под светом магических огней своего часа ждали столы для вивисекции, в центре на полу была выложена мозаикой стационарная пентаграмма, в глубине зала, в полукруглой нише высился небольшой алтарь Белого Быка, одного из покровителей магии. Правда, рядом стояла статуэтка его сводного брата Аро, одного из забытых богов[14], но, похоже, владельца дома это не смущало.

Находившийся в зале пожилой мужчина резко обернулся на шаги вбежавшей женщины:

— Привезла?

— Я сделала лучше, отец! Я достала эльфа!

— Что?

— Да, это настоящий эльф, чистокровный. Мужчина в полном расцвете сил. Он полон энергии, которая…

— Мне плевать на энергию! Ты что, не понимаешь, чем мы рискуем, связавшись с Империей и Архипелагом? Эти нелюди…

— Ой, отец, он мне все рассказал, — отмахнулась леди Альбета, проходя к маленькому шкафчику и принимаясь перебирать выставленные на полке пузырьки из темного стекла. — По его словам, он изгнанник. Прибыл в Эвлар только несколько часов назад, никого в городе не знает… кроме своего спутника. Из Империи он изгнан, в Великой Паннории тоже что-то натворил, поссорившись с королем… Этот его спутник — ученый и вряд ли представляет опасность… В общем, подходящая кандидатура!

— Кровоточащая девственница была бы лучше, — проворчал ее отец. — Где он?

— Наверху. Я принесу ему вина. — Молодая женщина выбрала наконец один пузырек и спрятала его на груди. — Через час-полтора он будет готов.

— Не тяни. Или ты нарочно?.. Боишься резать?

Леди Альбета дернула плечом, направляясь к выходу. Ничего она не боялась.

После того как несколько лет назад принц Гертикс провозгласил Черную ночь — ночь, когда были вырезаны под корень все магри, проживавшие на территории страны, — стали происходить странные вещи. Гадатели разводили руками — настолько противоречивы были толкования. Все сходились на одном — мир ждут большие перемены. Уничтожение целого народа словно сдвинуло что-то в хрупком равновесии. Находились и те, кто высказывался в том смысле, что это принц Гертикс во всем виноват, — дескать, если бы магри остались в живых, ничего бы этого не было. Раса колдунов для чего-то была нужна природе, которая теперь собралась мстить.

Стремясь найти ответ на вопрос, что ждет человечество после уничтожения магри, новый верховный маг Эвларии взялся за дело сам. Спрашивать богов оказалось делом бессмысленным — они все молчали, и лишь Разрушитель порой давал туманные намеки: мол, поживете — увидите. В отчаянии Адальстан Арманзор обратился к духам и демонам из иных миров, где кончалась власть Разрушителя и иже с ним. Договориться с иномирянами оказалось проще, но они поставили условие — в мир должен прийти один из них. Только когда чужеродная сущность сможет существовать здесь, тогда и будет дан ответ на все вопросы.

Вариантов было несколько. Первый — младенца-демона выносит в своем чреве девственница. Младенец должен быть зачат необычным путем, родиться, вырасти и тогда уже дать ответ на все вопросы. Подходящая девственница-нелюдь (восемь человеческих девушек скончались еще в момент соития) каким-то образом сбежала. И теперь Адальстан Арманзор просто-напросто не знал, где достать вторую — после того, как вследствие его собственных законов сотни нелюдей покинули страну, увезя и своих дочерей, это стало проблемой. Оставшиеся нелюди-девственницы были наперечет, и исчезновение одной вызвало бы ненужные пересуды, а ему необходимо было до срока сохранить свои действия в тайне.

Нет, существовал еще один способ — переселение душ. Следовало умертвить особым образом молодого здорового мужчину-нелюдя (что человек не подходит, демоны высказались однозначно), чтобы в миг смерти, когда душа покидает тело, в него вселился демон. Этот способ был проще еще и потому, что не пришлось бы ждать несколько лет — пока младенец созреет в теле матери, потом вырастет и достигнет совершеннолетия. Другой вопрос, что сами демоны неожиданно оказались слишком переборчивы в этом вопросе. Адальстан уже предложил им несколько кандидатур, но безрезультатно.

Что ж, оставалось надеяться, что тот эльф, которого притащила дочь, придется иномирным сущностям по вкусу. Но на что не пойдешь ради ответов на свои вопросы!

Карадор уже успел заскучать, сидя в одиночестве в кресле перед давным-давно не зажигавшимся камином, но слуги о нем вспомнили. Двое мужчин внесли стол, на который были тут же расставлены тарелки с яствами и кувшины с вином.

Вслед за этим появилась и сама леди Альбета. Она успела сменить мужской костюм на платье, покрой которого подчеркивал ее пышную грудь и тонкую шею. Долгое время лишенный возможности общаться с женщинами, Карадор так и подпрыгнул при ее появлении.

— Вы очаровательны, миледи! — пылко воскликнул он. — Вы просто красивы! Сногсшибательны! Неподражаемы! Великолепны! Ослепительны…

— Хватит, — с улыбкой остановила его женщина. — Я смущаюсь!

— Но я готов рассказать об этом всему миру!

— О, — она притворно нахмурилась, — я прекрасно знаю, что эльфы — мастера говорить комплименты. У вас была целая вечность для того, чтобы подготовиться…

— А, пустяки! — отмахнулся Карадор. — Минуты ожидания пролетели незаметно… Кроме того, сколько там этой вечности! Мне всего четыреста лет[15]…скоро будет…

— Вы… э-э…

— Я еще очень молод, — поспешил уверить собеседницу Карадор. — Дядя считает, что я совсем мальчишка и не созрел для важных дел. Но я давно уже совершеннолетний и дееспособный! Могу доказать!

— О, я охотно в это верю. — Леди Альбета рассмеялась. — Но я вас заговорила. Вы, наверное, голодны!

— Не то слово! — закивал эльф.

С молчаливого одобрения хозяйки он набросился на еду с такой энергией, словно его не кормили вообще никогда. Глядя, как гость хватает руками то курицу, то булочки, то яблоко, роняет крошки и чавкает, молодая женщина улыбалась деревянной улыбкой и время от времени подливала ему в бокал вино. Манеры эльфа, которому полагалось быть утонченным и немного жеманным, ее совершенно не волновали. Через несколько минут, самое большее через час, его не станет. Это молодое крепкое тело займет демон из иных миров. То есть должен будет занять. Ибо, если и оно не понравится придирчивым пришельцам, придется продолжить поиски. И неизвестно, сколько это займет времени.

На столе стояли два кувшина с вином — дескать, больше у нее просто нет, — но на самом деле леди Альбета не успела добавить в остальные бутыли сонный настой. Не зная, какая концентрация свалит эльфа с ног (а если переборщить, обычный сон легко перейдет в сон вечный, что тоже плохо), женщина подливала и подливала из обоих кувшинов, следя за поведением собеседника.

— Вы пведсвавляете, как твудно мне пвишвось, — говорил тот с набитым ртом, поглощая вино и яства в неимоверных количествах. — Этот Фвови… Ффови… тьфу ты, не вывововишь!.. В обфем, эвот тип на мне эконовил! Пвакфически не ковмил, жмот! А я, мевду пвочим, вастущий овганижм… Я его, а-а-а, — Карадор внезапно зевнул, — а он меня… а-а… Чего-то я… того…

— После сытного обеда всегда клонит в сон, — мягко произнесла леди Альбета, внутренне напрягаясь. — Это вполне нормально…

— Да? А-а-а… Ну тогда я того…немножко…

Откинувшись на спинку кресла, эльф смежил веки и уже через минуту крепко спал.

Выждав для верности еще немного, женщина встала и, подойдя к шнурку, несколько раз дернула за него, вызывая слуг. Четверо молчаливых мужчин спокойно подняли кресло со спящим и понесли его вон.

Несколько минут спустя к особняку, выкрашенному в синий цвет, подоспел Фрозинтар.

Карадор очнулся неожиданно, когда на его ладонях стали рисовать руны.

— Ой, щекотно!

От неожиданности леди Альбета вздрогнула, и кисточка мазнула по коже, испортив рисунок. Поджав губы, женщина принялась исправлять оплошность, а эльф, вывернув шею, огляделся по сторонам. Он лежал на полу, распяленный по сторонам какой-то пентаграммы, совершенно голый.

— О, а где это мы? — поинтересовался беспечно. — Это подвал? Что мы тут делаем? Э-э, леди, вы чего? Мы так не договаривались! — Он дернулся и обнаружил, что крепко привязан. — Что происходит? Вы чего? Колдовать будете? Я не согласен! Пока мне не объяснят, что тут происходит, я не стану участвовать в вашем мероприятии! Да и то, по закону вы должны сначала заручиться моим письменным согласием, а иначе это произвол, насилие над личностью и преступление против…

— Заткни ему рот, — досадливо промолвил маг Адальстан. — Что ты как маленькая! Он нам все испортит.

Леди Альбета вспыхнула до корней волос и поскорее схватила какую-то тряпку.

— Нет! — Карадор отчаянно замотал головой. — Не хочу! Не буду!.. Тьфу! Мама! Насилуют! А-а-а…

— Ой! — Женщина отдернула руку. — Отец, он кусается!

— Я еще и не то могу! — воинственно заявил эльф. — А ну— ка, быстро отпустите меня, или я за себя не ручаюсь…

— Ну что ты, в самом деле! — Маг быстро шагнул к пентаграмме, на которой был распялен эльф. — Это же так просто! Р-раз!

— Ы-ы! — только и успел выдавить пораженный пленник, когда свернутая жгутом тряпка почти полностью скрылась у него во рту.

— Вот так-то. — Отец качнул головой, смерив дочь досадливым взглядом. Дескать, вот послали боги дитя. И, как назло, единственная! У других родственников по трое-четверо, а она — одна. Хорошо, магический дар унаследовала в полной мере, а не то…

— У меня почти все готово, — произнес он, вставая с колен. — Заканчивай руны. У нас всего несколько минут! Я дольше не смогу держать Портал…

Карадор попытался сопротивляться, сжал кулаки, но на одной ладони уже красовалась руна, а на запястье другой леди Альбета так надавила со злости, что он сам поспешил распрямить пальцы.

Тряпка во рту ужасно мешала. Маг засунул ее так глубоко, что пленнику нужно было бороться с позывами к рвоте. Будучи все-таки высокородным лордом, хотя и лишенным магической силы (да и наличие племянника-мага тоже дает какие-никакие знания!), он прекрасно понимал, что сейчас тут готовится что-то вроде обряда вызывания духов. Интересное зрелище, надо сказать!.. Если не ты сам в роли жертвы. Нет, морально Карадор готовился к тому, что рано или поздно искателю приключений придется столкнуться со зловредным чародеем, который захватит в плен красивую девственницу, чтобы явиться в самый последний момент и спасти несчастную от неминуемой смерти. Во всех прочитанных в детстве и юности книгах рано или поздно встречался такой эпизод. Он когда-то сам играл в спасителей принцесс… Но реальная жизнь сурово отличается от книжной. Кто его-то будет спасать?

Тем временем приготовления закончились, и леди Альбета, снова переодевшись (белая длинная туника без рукавов совершенно не стесняла движений), встала у него в ногах. В обеих руках у нее было по ритуальному ножу.

— Когда я подам знак, начни резать, — промолвил ее отец, занимая свое место в изголовье. — Порядок помнишь?

Женщина кивнула.

— Ну, приступим…

Карадор оцепенел. Резать! Его будут резать? Но зачем? Для чего? Позыв к рвоте был такой сильный, что он сообразил, что может захлебнуться, если у него никто не вытащит изо рта этот проклятый кляп. Он отчаянно замотал головой.

Маг начал читать заклинание, откуда-то повеяло холодом. Кожа мигом покрылась мурашками. Руки словно опустили в лед. Заметив первый знак, поданный отцом, леди Альбета подняла ножи и, встав на колени, быстро, точно коснулась лезвиями его щиколоток.

Карадор завизжал сквозь кляп. Не то чтобы было так уж больно — просто стало страшно. Так страшно, что он даже не услышал странный шорох снаружи. Да что там шорох! Долетевший миг спустя грохот — такое бывает, когда кто-то со всего маха выбивает двери, — и то остался им не замеченным.

Но оба мага встрепенулись. Адальстан сбился с речитатива, поймал взгляд дочери, глазами спросил: «Что там?»

«Откуда я знаю!» — также взглядом ответила она.

Топот ног… Дикий крик, полный ужаса и боли… Новые отчаянные вопли, в которых звучал страх… Сдавленное рычание… Опять грохот и треск… Шум падения тел…

Взяв себя в руки, маг продолжал начитывать заклинание. Новый знак — и леди Альбета снова подняла ножи. Следующий надрез следовало сделать на чреслах жертвы, а именно отсечь то самое… Причем надо было сделать это с первого раза. Если она провозится слишком долго, опоздает с третьим знаком, и тогда…

Сдавленный визг Карадора, когда тот увидел, куда метит ножами эта леди, слился с грохотом выбиваемой двери.

Адальстан запнулся посреди фразы. Он ожидал многого, но не такого! Эту дверь укрепляли гномьими заклинаниями. Ее испытывали на прочность на троллях — одному так вовсе пообещали жизнь и свободу, если он сумеет выбить ее из петель. Тролль разбил себе череп и издох от полученных ран, а дверь не дрогнула. Ее вообще не под силу было выбить ни одному живому существу…

Тем временем уникальное явление природы — а чтобы проникнуть сюда, надо было быть действительно кем-то из ряда вон выходящим, — сделало несколько шагов вперед. В полутьме подвала его кожа казалась молочно-белой с голубым отливом, глаза с вертикальными зрачками горели кроваво-красным огнем. По виду — типичный эльф, разве что шире в плечах и массивнее, чем подавляющее большинство Перворожденных.

Странное выражение мелькнуло на лице пришельца, когда тот окинул взглядом всю картину.

Не было сомнений, что «объект» попал в серьезный переплет. Все существо Фрозинтара трепетало — он чуял магию. Обряд уже был начат. Еще немного — и все закончится. От «объекта» не останется ничего — только пустая оболочка. Он будет мертв окончательно и бесповоротно. И ничего не надо делать — только позволить этим людям завершить начатое. Все, что от него требуется, — это повернуться и уйти…

И отвести взгляд от двух впившихся в него глаз. Глаз, в которых медленно разгоралась надежда.

Надо только сделать шаг назад — и они погаснут через пару минут. И задание будет выполнено. И он сможет…

И он никогда уже не сможет заснуть, потому что его до конца жизни будет преследовать этот взгляд.

Устав бороться с собой, Фрозинтар сделал шаг, протянул руку к лежащему на полу «объекту»…

И едва не зашипел от неожиданности, когда женщина-магичка внезапно вскочила как подброшенная и взмахнула ножами крест-накрест.

Воздух прошили две огненные молнии, ударив наемника в грудь. Запахло паленой тканью и кожей. Одновременно тело утратило гибкость, словно он до шеи погрузился в вязкую жижу. Однако, пересилив себя, Фрозинтар вскинул руку, одним усилием мысли срывая и нейтрализуя налипшее заклинание. Магическая «маска», столь необходимая, чтобы наемник не выделялся среди людей и соплеменников, исчезла, разлетевшись разноцветными брызгами, и глазам мага и его дочери предстало самое невероятное существо, которое они могли себе вообразить.

Оцепенев, хозяева смотрели на пришельца. Адальстан Арманзор не зря стал верховным магом Эвларии — он с первого взгляда узнал драура[16], и сейчас его сознанием завладели совершенно посторонние мысли. Обладать подобным слугой было его давней мечтой. Неуязвимый, выносливый, живучий, неимоверно сильный — и в то же время не тупой, как большинство нежити. Когда-то таких делали чаще, но со временем знания оказались утраченными, то есть маги сами отказались от целенаправленного выведения подобных… э-э… существ именно из-за их неуязвимости и наличия души и памяти. Наделенный душой, слуга рано или поздно восставал против того, кто сотворил его, убивал мага и шел мстить всему роду человеческому за свою судьбу. Неуязвимость и сила делали драура самым опасным существом на свете. Он мог возродиться из горсти пепла и выстоять в одиночку против сотни воинов. С тех пор как маги всех стран договорились больше драуров не производить, было всего несколько случаев их самопроизвольного появления. А если точнее — всего три за последние четыреста лет. То есть четыре — считая и вот этого.

Но магичка не собиралась сдаваться. Она снова несколько раз взмахнула ножами, выкрикнув при этом несколько слов, и драур словно уткнулся в невидимую стену. Здесь уже пришлось поднапрячься, пробивая защиту.

Адальстан тем временем не стоял без дела. Драур был слишком большой редкостью, чтобы пренебречь возможностью заполучить совершенного слугу. Пока дочь сдерживала его, маг лихорадочно плел заклятие подчинения. Сплетенное правильно, оно сделает драура слугой того, кто снимет его. Сейчас надо лишь подчинить это существо, потом быстро завершить обряд, снять чары — и получить уникальное творение в свое полное распоряжение.

Маг уже поднял руку, чтобы сделать последний, завершающий пасс, но в этот момент наемник взглянул ему прямо в глаза:

— Н-нет. У меня уже есть хозяин!

«Он чувствует магию!» — обожгла разум Адальстана неожиданная мысль. Драур-маг! Быть не может! Поднятая вверх рука так и замерла в воздухе, а наемник быстро наклонился над Карадором.

Движение за спиной он ощутил даже раньше, чем заметил, что зрачки эльфа испуганно расширились, следя за чем-то позади. Боли от удара ножом под лопатку не было — он не чувствовал боли, — пришло лишь ощущение толчка.

— Нет! — успел вскрикнуть Адальстан дочери. — Не смей! Это…

Резкий взмах рукой — и отброшенное страшным ударом тело глухо ударилось о стену.

— …бесполезно!

Несколько рывков — и конечности Карадора оказались свободны. Не тратя времени на то, чтобы выдернуть кляп, наемник перебросил эльфа через плечо и рванулся к выходу.

Уже на пороге его догнало выпущенное магом заклинание — просто выброс энергии от досады и обиды за дочь, — но Фрозинтар лишь покачнулся, приложившись боком о стену. Торопливо, бегом, через три ступени, минуя проломы на месте дверей, пронесся мимо валявшихся тут и там тел пытавшихся остановить его слуг и охранников к тому, что еще недавно было парадным входом, а теперь превратилось в груду обломков. Ему оставалось прыжком взлететь на арку ворот и, на миг замерев тенью в надвигающихся вечерних сумерках, спрыгнуть вниз и бежать прочь, в лабиринт.

В этом нагромождении старых домишек, теснившихся безо всякой планировки на окраине столицы, он бывал уже несколько раз. Наемник знал хибарку, где его и «объект» должны были ждать посланцы старого шамана Гротха, и нашел ее безошибочно.

Домик оказался маленьким и неказистым, больше походил на сарайчик для всякой хозяйственной всячины, чем на жилище разумных существ. От падения его удерживали два других строения, подпиравшие стены с боков. Собственно, это был не совсем домик — просто над пространством между двумя хибарами сверху набросили крышу и подперли ее двумя дощатыми стенами, в одной из которых проделали дверь. Пол оказался земляным, его скрывал толстый слой мусора. В углу кое-какой очаг из камней, рядом — топчан и лавка с двумя ведрами — для питьевой воды и помойное. На топчане кучей свалены вещи.

Сбросив с плеча свою ношу, Фрозинтар перво-наперво выдернул изо рта Карадора кляп, и эльфа стошнило прямо на пол. Наемник придерживал его за плечи, пока бывшего пленника рвало недавним ужином, после чего помог выпрямиться.

Взгляд вытаращенных синих глаз уперся в лицо.

— Ты…Ты…

Руки сомкнулись на плечах. В шею уткнулся шумно сопящий нос.

— Спасибо… Я уж думал — все! Это… было… так…

Фрозинтар осторожно коснулся его руками, обнимая и совершенно не представляя, что делать, если этот ненормальный сейчас расплачется. К мужским слезам он не был готов.

— Это… было… так… Знаешь, это было так круто! — В глазах выпрямившегося Карадора блестели восторженные искорки, и ни намека на слезы. — Ка-ак ты ее! Одной левой! А чего это они тебя так испугались? Наверное, думали, что ты их всех там порвешь? Из-за меня? С ума сойти! Знаешь, Фрося…

От удивления наемник забыл все слова и только судорожно сглотнул, разжимая руки.

— К-как ты меня назвал? — прошептал он, когда обрел дар речи.

— Фрося… — Карадор как ни в чем не бывало хлопал глазами. — А что? Твое настоящее имя выговаривать больно долго, кроме того, мы с тобой не первый день знакомы, а после того, что ты только что для меня сделал… Что тебе не нравится?

— Все! — выдохнул тот, мотая головой.

— Успокойся. Между прочим, ты и меня можешь звать покороче. Знаешь, как меня называли в Лоскутном квартале? Просто Красавчик Каро! Каро! — Он протянул ладонь для пожатия. — Можешь звать меня так! Ну?

Минуту или две наемник смотрел на протянутую руку, с ужасом осознавая, что, если он сейчас до нее дотронется, все будет кончено. Исчезнет «объект», но появится друг. Друг, на которого он не имел права.

— П-прости, — прошептал тихо.

Одно резкое движение, рывок — но не за пальцы, а за запястье. Быстро развернул испуганно вякнувшего Карадора спиной к себе, скрестил его кисти, крепко обмотал их ремнем.

— Ты что? Что? — рванулся тот. — А ну развяжи!

— П-прости. — Фрозинтар снова развернул эльфа к себе лицом, схватил за плечи и встряхнул. — Но я н-не могу поступить иначе!

— Ты с ума сошел?

— Н-нет, но обязательно сойду, если… Прости меня! Я д-действительно не профессионал, иначе… В-в-выслушай меня! Это очень в-важно! Мне тебя «заказали»!

— Кто?

— Ты з-знаешь такого — лорда Лоредара?

— Советник дяди? — недоуменно захлопал ресницами Карадор.

— Д-да. Он мой хозяин. Это он послал меня. Он приказал мне добыть д-доказательства твоей смерти. Я должен был убедиться, что ты мертв, или прикончить тебя.

— Ты?

— Я. М-можешь мне не верить, но все это — и покушение на принца Даральда, и твое изгнание — все это было подстроено мной. Мне н-нужно было рассорить тебя с королем Кейтором, под чьим покровительством ты находился. Н-нужно было, чтобы твоя смерть получилась как м-можно более естественной — для тех, кто в этом заинтересован.

Пораженный эльф опустил голову.

— Но зачем это советнику? — прошептал он потрясенно.

— А я з-знаю? — взвыл Фрозинтар, снова встряхнув собеседника. — Он просто отдал приказ, и я… Но я не могу тебя убить! Т-ты был прав — я не профессионал. У меня не хватило духа…

— Тогда зачем? Почему?

— Лорд Лоредар. — Наемник помрачнел и так стиснул плечи Карадора, что тот поморщился от боли. — М-моя жизнь в его руках.

— Не понимаю…

— А чего тут непонятного? Т-ты не обратил внимания, что я не такой, как все? Я — не живой! Я — д-драур, неживой м-мертвец… Я носил «м-маску», чтобы не отличаться от остальных сородичей, но на самом деле я выгляжу… С-смотри сам…

— Жуть страшная, — кивнул Карадор, — но…

— М-мое тело было заморожено согласно приговору суда, — продолжал Фрозинтар, перебив эльфа, — за крамольные научные идеи. Мне оставили д-душу, чтобы я мог чувствовать и все помнить, но я не живу! Я поддерживаю свое тело с помощью энергии, которую получаю из живых существ. Но л-лорд Лоредар… Он знает, как вернуть мне нормальную жизнь! Убрав тебя по его приказу, я с-снова стану живым. Я смогу чувствовать боль и усталость, голод и жажду… См-могу любить женщину…

— Далась тебе эта Тариэль! — фыркнул Карадор. — Она же сдала нас…

— Я с-с-смогу любить любую женщину! — с надрывом воскликнул Фрозинтар. — Я с-смогу жить нормальной жизнью, понимаешь ты или нет?

— И для этого ты должен убить меня?

Наемник отвел глаза от прямого открытого взгляда эльфа.

— Да, — глухо промолвил он. — Но я н-не могу этого сделать. Раньше думал, что смогу. Т-теперь — нет. Ни убить тебя, ни просто видеть тебя мертвым… Поэтому прости, но я сейчас уйду. Н-навсегда.

— А как же я? — Карадор повел плечами.

— А ты останешься здесь. Я н-не знаю, что с тобой будет. Но я не хочу… П-прости! Если сможешь…

С этими словами он забросил ноги Карадора на постель, быстро спутал вторым ремнем щиколотки, на миг прижался лбом к его коленям, как просящий ласки пес, в последний раз прошептал: «Прости!» — и изо всех ног бросился прочь, надеясь, желая и боясь услышать несущиеся вслед проклятия.

Но не услышал ничего.

Карадор недолго оставался один. Через пару часов в домишко заглянули два орка. Один из них шумно, хлюпая перебитым в драке носом, втянул ноздрями воздух, принюхиваясь, как пес:

— Вот он!

Протиснувшийся следом за ним второй орк швырнул на топчан рядом с Карадором узел с вещами.

— Мы за тобой, — проворчал он, наклоняясь и распутывая связанные щиколотки эльфа. — Велено доставить тебя в нужное место!

Вот уже несколько дней заброшенная часовня манила лорда Лоредара, как голодного манит оставленная кем-то без присмотра краюха хлеба. Скоро (надо лишь немного потерпеть!) часовня со всем ее содержимым будет принадлежать ему. В ожидании этого момента советник взял себе за обыкновение хотя бы раз в день проезжать по липовой аллее, бросая вожделенные взгляды на темную громадину в глубине запущенной части огромного парка. Липа отцветала, пряный медвяный запах кружил голову. Слуги-альфары собирали липовый цвет в корзины, соперничая с пчелами, спешившими за взятком. Зимой из липового меда и отвара липовых цветков будут готовить витаминные напитки, варить мед и добавлять их в вино и эль. Лучший повод для того, чтобы торчать тут, придумать трудно — лорд-советник на всех углах заявлял, что за слугами нужен глаз да глаз.

Но после того как липа отцвела, все уже так привыкли, что лорд Лоредар то и дело ездит на ту аллею, что эта его особенность ни у кого не вызывала удивления.

Обычно он бывал там в одиночестве, отпуская даже свою охрану, но на сей раз, подъезжая к знакомой развилке, заметил впереди синее пятно и встревожился.

Несколько лет назад Орден Видящих прекратил свое существование. Волшебницы задумали совершить переворот и, свергнув императора-орка, посадить на трон своего кандидата, дальнего потомка великих королей. Когда-то давно, вскоре после смерти оставшегося бездетным короля Торандира Последнего, такое уже происходило — несколько его дальних родственников по мужской и женской линии, в том числе и прямой наследник, сын его двоюродного брата, спорили за власть. Двое кандидатов (среди них отец нынешнего Наместника Эритара Жемчужного) были убиты, еще один лишен права наследования, а орки, воспользовавшись суматохой, подняли восстание.

Много веков спустя история повторилась — опять искали наследника для того, чтобы посадить на трон Древних Королей представителя «чистой» крови, и опять этому помешали. Особым указом императора Золотой Ветви Хаука Первого развязавший мятеж Орден Видящих был распущен. Большую часть волшебниц арестовали, многие погибли, некоторым удалось скрыться. На своих постах остались единицы, из которых часть согласилась служить новой власти и воспитывать свою смену.

На Аметистовом Острове Видящая сохранила свой пост, и это она сейчас стояла на развилке, опираясь на свой посох. И она решительно заступила дорогу, когда лорд Лоредар подъехал поближе.

— Что вы здесь делаете, милорд?

— Прогуливаюсь, — ответил он, пожимая плечами.

— Плохое вы выбрали место для прогулок. Советую вам повернуть назад!

— Почему? — Он спешился. — С каких это пор существуют подобные запреты?

— С тех самых, как на Острове стали происходить загадочные вещи! — отрезала волшебница, указывая кончиком посоха куда-то вперед и в стороны.

Лорд советник проследил за ним взглядом и присвистнул. И как же он не заметил этого раньше!

До конца лета оставался еще целый месяц, но трава и листья на окаймляющих заросшую тропу кустах выглядела так, словно их побило заморозками. Растения подвяли, зелень сменилась болезненной желтизной, кончики листьев почернели, а трава съежилась. Тут и там валялись мертвые бабочки.

— Не понимаю, — лорд Лоредар огляделся по сторонам, — что происходит?

— Я сама хотела бы это знать! — отрезала волшебница. — До первых заморозков еще больше месяца, и все приметы говорят, что осень должна быть мягкой…

— Может, приметы начали врать? Я слышал, иногда такое бывает… Перемены климата и все такое… Это случается, когда меняются эпохи…

— Эпоха Эля[17] началась почти шестьдесят лет назад! — отрезала Видящая. — Именно тогда и должны были происходить все изменения, начаться лет за двадцать до рубежа эпох и закончиться примерно десять лет назад! Но лично я ничего такого не помню! Да и вы тоже!

— Но климат может отставать от нашего летоисчисления, — осторожно возразил лорд Лоредар. — Растениям и животным нет никакого дела до того, какой сейчас год. Даже люди и те считают время по-своему и не обращают внимания на наш календарь! А тут…

— Нет, раньше именно изменения в климате и природе служили знаком того, что одна эпоха готова сменить другую. Бывают и другие знамения… Но чтобы вот так…

Бормоча что-то себе под нос, волшебница поудобнее перехватила посох и двинулась к часовне, поводя кончиком жезла из стороны в сторону, словно что-то нащупывая в воздухе. Помедлив, лорд Лоредар присоединился к ней — любопытство оказалось сильнее страха. Под их ногами мягко хрустели льдинки, ломалась замерзшая трава.

У самого входа в часовню ощутимо похолодало — настолько, что изо рта стали вылетать облачка пара. Советник обхватил себя руками за плечи, плотнее запахнул на груди плащ, но Видящей мороз был нипочем.

Сделав последние шаги и поставив ногу на нижнюю ступень, она предостерегающе махнула своему спутнику рукой — мол, оставайтесь на месте. Лорд Лоредар кивнул, не желая рисковать, и только пожирал женщину глазами.

— Странно. — Ее голос гулко раздавался под сводами древней часовни. — Судя по всему, сюда заходили двое, а вышли трое…

— Что?

Презрев опасность, советник в два прыжка одолел лестницу и встал рядом с Видящей.

Внутри все было покрыто толстым слоем льда, по углам откуда-то взялись снежные сугробы, с потолка свисали многочисленные сосульки. Лед толстым панцирем сковал все вокруг. Сквозь его толщу были заметны отпечатавшиеся на полу темные пятна следов — одна цепочка дошла до монолита-алтаря и потом вернулась к выходу, другая остановилась примерно на полпути и повернула назад, и третья…

Собственно, это была не совсем цепочка следов. Лорд советник никогда прежде такого не видел. Больше всего это походило на след от волочения чего-то огромного, словно на крюке тут протащили тушу какого-то зверя. Присмотревшись, можно было даже заметить, где «лапы» этого «зверя» скользили по полу, оставляя «царапины от когтей». Странную «тушу» проволокли как раз до того места, где остановился второй посетитель, после чего…

— Хм, — лорд Лоредар опустился на одно колено, сквозь слой льда попытался прочесть следы, — похоже, они… э-э… вышли вместе?

Видящая кивнула. Лицо ее исказила болезненная гримаса.

— Вы понимаете, что происходит? — прошептала она.

— Здесь… э-э… побывали воры? — осторожно предположил советник, не желая показывать степень своей осведомленности.

— Хуже! Все гораздо хуже! — Волшебница повела посохом из стороны в сторону. С его навершия посыпались искры, и там, где они падали на лед, тот таял, выпуская облачка вонючего пара. — Бегите, милорд, и немедленно сообщите обо всем лорду Наместнику Калливару! Это его проблема…

— А вы? — сделав несколько шагов к выходу, обернулся советник.

— Я попытаюсь что-нибудь разузнать… что-нибудь сделать…

«Нет, это я должен тут что-то делать! — захотелось крикнуть лорду Лоредару. — Я, ибо я обладаю достаточными силой и знанием для того, чтобы сообразить, что приключилось!» Но вслух он, разумеется, этого не сказал, лишь произнес:

— Вы попытаетесь выяснить, кем были эти… два посетителя? И что это за… э-э… третий?

Волшебница покачала головой, дочитывая заклинание.

— Если бы не лед, я бы попыталась прочесть следы, — промолвила она, — и узнать, кто были эти двое. А так… Мне остается лишь попытаться выяснить, что это за странное явление природы и чем оно нам грозит.

— Я смогу вам чем-то помочь?

— Сомневаюсь, милорд. — Волшебница позволила себе усмехнуться. — Здесь нужна сила…

— Располагайте мною! Я готов! — Он даже протянул левую руку запястьем вверх, словно предлагал разрезать вену и добыть кровь для обряда.

Но волшебница категорически покачала головой, указала на дверь:

— Вы мне поможете, если немедленно отправитесь к лорду Наместнику Калливару и обо всем ему расскажете. Пусть он отправляется сюда. Думаю, Наместник сможет пролить свет на то, что здесь произошло…

«Да мне самому это интересно!» — мельком подумал советник, выходя из часовни. Если бы не эта излишне любопытная стерва, он бы попытался кое-что разузнать. Но Видящая отослала его прочь как простого обывателя, который сам ничего не умеет, только путается под ногами и отвлекает специалистов от важного дела. Конечно, Лоредар долгое время сохранял тайну, но, видимо, пришло время.

Оставшись одна, Видящая осторожно повела посохом по сторонам, словно в его навершие был вмурован магический глаз.

«Ну, давай же, тварь! Выходи! — мысленно воззвала она. — Я не верю, что ты ушла отсюда! Ты не могла… не должна была…»

Она была готова к схватке и уже держала в голове пару магических формул, чтобы активировать их при первом же намеке на опасность. Но секунды ползли одна за другой, ничего не менялось. Часовня была пуста.

Спрятавшись за кустами, тварь внимательно наблюдала за происходящим. Ее разум работал четко, без лишних эмоций. За несколько дней, проведенных на свободе, она успела изучить окружающую местность. Твари нравился этот уютный, хотя и слишком теплый мирок. Самое подходящее место для того, чтобы вывести детей. Но теперь все планы рушились. Эти существа обнаружили ее логово. Они представляют опасность. От них надо избавиться, и чем скорее, тем лучше.

Наместник Аметистового Острова высокородный лорд Калливар вкушал приятности послеобеденного отдыха, развалившись в плетеном кресле на террасе, увитой диким виноградом, когда к нему, оттолкнув замешкавшегося в дверях слугу, ворвался советник Лоредар.

— Великолепный лорд…

— Что случилось? — Наместник с неохотой выпрямился. Все поместье-столица знало, что в этот час никто и ничто не должно отвлекать его. Один час в день Наместник был предоставлен сам себе. Традиция соблюдалась неукоснительно. Всего дважды его потревожили в неурочное время — в первый раз, когда сообщили о том, что его дочь Каллирель обнаружилась живая и здоровая в Саргоне, государстве людей. И второй раз — когда пришла весть о том, что армия орков подошла к границам Острова.

— Мой лорд, вам стоит пройти со мной. — Советник сделал широкий жест в сторону двери.

— Сейчас?

— Да. Боюсь, дело не терпит отлагательств!

— Да что произошло?

— Вы помните старую часовню в глубине липовой аллеи? Ту самую, где когда-то нашли тело вашего отца? Так вот, там… происходит нечто странное, если не сказать больше!

Лорд Калливар задержал дыхание, приложил отчаянные усилия, чтобы придать своему лицу спокойное скучающее выражение. Откровенно говоря, он имел весьма смутное представление о том, что же находится в часовне, ибо на его памяти это проявило себя лишь однажды — в день смерти его отца. Тогда Видящая сказала, что смерть предыдущего Наместника как-то связана с тем, что находилось в часовне. И лорд Калливар искренне надеялся, что при его жизни это больше не напомнит о себе. Долгое время так оно и было. До этого момента. И Наместник Аметистовый растерялся едва ли не впервые в жизни.

— Что вы хотите этим сказать? — произнес он, пытаясь выиграть время.

— Только то, что вы должны все увидеть своими глазами. Я случайно проезжал мимо, когда заметил направляющуюся в часовню Видящую. Мне пришло в голову… простите, я задержался, чтобы полюбопытствовать. И стал свидетелем…

— Что Видящая? — Наместник пока еще сидел в кресле.

— Она там, и…

— Хорошо. — Лорд Калливар встал. Если там волшебница, ему будет проще. К его приходу она должна во всем разобраться. Он просто спросит, в чем дело, и будет действовать согласно ее указаниям.

В свое время отец мало беседовал с младшим сыном, гораздо больше внимания он уделял именно старшему. Карадор был объявлен наследником Наместника, едва выйдя из материнской утробы. Даже более того — он еще не родился, а его дед уже твердил всем и каждому, что это его преемник. Он, кстати, был единственным мужчиной, присутствовавшим при рождении ребенка, хотя обычно до роженицы допускались только женщины, причем женщины, в силу преклонного возраста переставшие рожать. И на своего внука он возлагал все надежды, совершенно не обращая внимания на младшего сына. Его даже не волновало то, что у Калливара долгое время не было детей. Дескать, а зачем? Венец Наместников все равно уже принадлежит Карадору после его совершеннолетия!

Все это привело к тому, что Наместник Калливар не просто ревновал Карадора, но возненавидел его. Однако сейчас, следуя за советником в часовню, едва ли не впервые поймал себя на мысли, что было бы неплохо спихнуть на непутевого племянника все проблемы.

Старинное здание (лорд Калливар не помнил, в какие века выстроили эту часовню), уже виднелось за деревьями, когда навстречу им буквально выскочила Видящая. На женщине не было лица, ее глаза дико блуждали по сторонам.

— Вы? — хрипло воскликнула она. — Что вы здесь делаете?

— Но вы же сами отправили меня к Наместнику Аметистовому, — пожал плечами советник. — Уведомить великолепного лорда о проблеме…

— Проблеме? — невесело рассмеялась волшебница. — Называйте так, если хотите. Но я склонна считать…

Не договорив, она направилась прочь.

Стиснув зубы, лорд Калливар шагнул к часовне, но советник придержал его за локоть, другой рукой потянулся остановить Видящую.

— Благородная госпожа, — промолвил он, — лорд Наместник имеет право знать, что там произошло! Вы что-нибудь выяснили?

— Да! — подхватил Калливар Аметистовый, чувствуя облегчение оттого, что не все придется решать ему самому. — Вы уже знаете, что там произошло?

— Нет, — отрезала волшебница. — Я чую только одно — тварь вырвалась на свободу! Где она теперь? Знают лишь Покровители… И тот или те двое, которые выпустили ее.

— Что вы намерены предпринять для розысков… как вы сказали, госпожа? Твари? — промолвил лорд Лоредар.

— Я? — Волшебница рассмеялась, на этот раз более искренне. — Намерена предпринять? Лорд советник, если бы Орден все еще существовал, я бы послала весть в обитель, чтобы старшие сестры посоветовали мне, что делать. Но Ордена больше нет. Поэтому я умываю руки.

— Но… как же так?

— А вот так! — воскликнула женщина, пристукнув посохом и так сверкнув глазами, что у мужчин пропала охота на нее давить. — Это ваша проблема, великолепный лорд Наместник! Когда я собиралась занять место Хозяйки[18], меня предупреждали о том, что в этой часовне находится… м-м… нечто, некая тварь! Но меня же и уверили, что Наместник Аметистовый сам прекрасно знает, что делать в случае… в этом случае! Случай настал. Извольте действовать, мой лорд. — Волшебница раскланялась. — Со своей стороны могу обещать вам магическую поддержку всеми силами, которыми располагаю. Но это все, что я могу обещать!

Решительным жестом поправив свой балахон, женщина направилась прочь, ни разу не обернувшись на двоих мужчин, провожавших ее глазами.

— Что же теперь делать? — вслух подумал Наместник Калливар.

Лорд Лоредар покосился на него, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло! Ну кто бы мог подумать, что все устроится так легко и просто? Цель близка — только руку протянуть!

Он протянул руку и широким, предельно вежливым жестом указал на вход в часовню:

— Ваш отец, великолепный лорд, оставил вам это наследство. Вам и разбираться с ним!

— Мне? — Едва ли не впервые на памяти советника Наместник выглядел растерянным.

— Вам! Уверяю вас, вы справитесь!

«Или я добровольно ухожу в отставку и удаляюсь из поместья-столицы навсегда!» — мысленно добавил он.

Вздохнув, лорд Калливар направился к часовне, сопровождаемый советником. В последний раз он переступал порог здания в тот день, когда из него извлекли мертвое тело отца. На его глазах эльфы гораздо чаще умирали на полях сражений, пытаясь искоренить орочью расу, которую сами когда-то и создали из взятых в плен орочьих прародителей. Собственно, воевать — вот все, что умел лорд Наместник. Он насмотрелся на умерших от ран, на погибших и казненных орками сородичей, и ему тогда было очень странно видеть тело, на котором не осталось никаких свидетельств смерти. Создавалось впечатление, что отец просто уснул в странной позе на полу у каменного алтаря.

С опаской переступив порог часовни, Наместник с некоторым удивлением поежился:

— По-моему, раньше тут не было так холодно! Или мне померещилось?

— Нет, милорд, — покачал головой лорд Лоредар. — Присмотритесь повнимательнее!

— Иней! — вскричал лорд Калливар. — И лед! Но откуда? Ведь сейчас еще лето! Или…

Тут взгляд его упал на покрытый толстым ледяным панцирем алтарь, и высокородный эльф проглотил все слова, которые хотел сказать.

— С ума сойти, — прошептал он, справившись с первым изумлением. — Просто глазам не верю! Это… э-э… здесь?

Советник кивнул, не трогаясь с места. Весь его вид говорил: «Вы Наместник, это ваша проблема, вам ее и решать. А я тут в уголке постою. Если что, могу за помощью сбегать или тревогу поднять, но на большее не рассчитывайте!»

Хрустя попавшими под сапоги льдинками и вздрагивая при каждом звуке, лорд Калливар подкрался к камню. Слой льда толщиной почти в два пальца покрывал его, но даже сквозь лед, иней и морозные узоры в полумраке часовни можно было заметить странную косую трещину — словно алтарь раскололся на две половинки, они слегка разошлись, а потом соединились. И не понять — то ли вырвавшийся изнутри холод спровоцировал появление льда, то ли лед сам расколол камень. Во всяком случае, для Наместника это было загадкой.

Едва он дотронулся до монолита, как резкая вспышка боли буквально пронзила его, с быстротой молнии пробежала от кончиков пальцев до плеча. Лорд пошатнулся, сделал неверный шаг и, поскользнувшись, упал.

— Помогите!

Сорвавшись с места, лорд Лоредар под локти подхватил его, помогая выпрямиться.

— У-у… — голос Наместника дрожал и срывался, — у-уйдем отсюда!

Он почти побежал прочь, поминутно скользя на покрывавшем пол льду и чуть ли не волоча советника за собой.

Эльфы выбрались из часовни, отбежали на несколько шагов и только тут, остановившись, огляделись.

Иней покрывал увядшую траву и смерзшиеся, поникшие листья на ближайших деревьях. В трещинах каменной кладки намерз снег. На тропе валялось несколько трупиков замерзших насекомых. Холод от земли пробирал сквозь подошвы тонких летних башмаков. Советнику показалось, что с того момента, когда он был здесь в последний раз, льда и инея стало чуть больше.

— Оно здесь, — прошептал лорд Калливар. — Оно пришло…

— Кто «оно»?

— Не знаю, — с горечью прошептал Наместник. — Отец не доверял мне… И теперь я не знаю, что делать! Но оно не успокоится, пока не захватит наш мир…

— Его надо остановить! Ваш отец…

— Да. Отец пытался что-то сделать — и погиб! — воскликнул лорд Калливар. — А я не хочу умирать! Я пока не готов умереть…

Лорд Лоредар крепко ухватился за эту мысль:

— А без смерти никак нельзя?

— Не знаю! Если и существует другой способ, то лично мне о нем ничего не известно!

В часовне раздался странный звук — словно с хрустом треснула льдина под чьей-то тяжестью. Оба эльфа разом втянули головы в плечи и обернулись — Наместник со страхом, а его советник с любопытством.

— Идемте отсюда! — первым попятился лорд Калливар. — Я больше не могу тут оставаться!

Одни Покровители знают, чего стоило лорду Лоредару сдержаться и не толкнуть Наместника в распахнутые настежь двери часовни. Впрочем, вариант со смертью в качестве искупительной жертвы стоит запомнить и хорошенько обдумать на досуге.

Рассыпай, гитара, звонко
Песни-бубенцы вокруг.
Босоногая девчонка
Пляшет лучше всех подруг.
Полосатой юбкой машет,
Выбивает пяткой дробь.
Хорошо девчонка пляшет,
Разгоняя в жилах кровь!..

Немудреная песня прекрасно ложилась на легкую стремительную плясовую мелодию, которая хороша была и без слов. Четыре гибкие девичьи фигурки вертелись в стремительном танце, надеясь перещеголять одна другую. Вела танец пышногрудая красавица со смуглой кожей. От нее старались не отстать две девушки-близняшки и совсем молоденькая девочка, не старше четырнадцати лет, такая же смуглянка, как и ее (сходство лиц было поразительным) красавица-сестра.

Гитарист бил по струнам, извлекая из инструмента столько, что бубен и легкие цимбалы казались лишними. На цимбалах наигрывал квартерон средних лет, бубен звенел в руках пышногрудой красавицы. Еще одна женщина и двое мужчин — юноша и мальчишка-подросток, — находились тут же. Они ожидали своей очереди выступать.

Летний вечер был теплым и немного душным, как будто ночью ждали грозы, и трактирщик озаботился тем, чтобы вынести все столы под открытое небо, на широкий двор. Их расставили полукругом, а в центре сейчас выступали бродячие актеры. Прямо посреди двора горел костер, бросал желтые и оранжевые блики на лица людей и немногочисленных нелюдей. Зрителей собралось столько (почти каждый ненадолго заходил в трактир, чтобы купить пива и закусок!), что трактирщик уже начал подумывать о том, чтобы позволить актерам переночевать бесплатно. Все равно с их помощью он сегодня прилично заработал.

Келлегор и сэр Ройдар сели так, чтобы лучше видеть танцовщиц. Оба с жадностью смотрели на представление, и вовсе не потому, что в Великой Паннории лицедейство было под запретом. Наоборот, король Кейтор поощрял искусство. Просто путешествие проходило без приключений, оба соскучились по ярким событиям и жаждали хоть какого-то разнообразия.

Завершив танец, пышногрудая красавица принялась обходить людей, собирая в бубен монетки, а ее место заняли два молодых человека, которые вместе с близняшками стали кувыркаться, жонглировать различными предметами и метать ножи, демонстрируя свою ловкость. Смолкла и гитара — менестрель отошел промочить горло перед сольным выступлением, — а цимбалы продолжали играть.

Внезапно взгляд женщины упал на сэра Ройдара и юного полукровку. Несколько секунд смуглянка смотрела прямо на них, а потом подмигнула, с намеком двинув бровью — мол, иди ко мне.

— Ух ты! — Келлегор с детским восторгом кивнул своему спутнику. — Сэр Ройдар, вы ей понравились!

— Нет, — тот усмехнулся в усы, — скорее всего, ей понравились вы, милорд!

— Но и слепому ясно, что из нас двоих лорд — вы!

Одетый довольно скромно, полукровка действительно больше походил на оруженосца или взятого «в науку» бедного родственника, чем на принца крови.

— Но смотрела-то она на вас! — с явным сожалением промолвил сэр Ройдар. — Эх, если бы меня поманила такая красотка, я бы…

— Да? — вскинул брови Келлегор. — А как же верность моей сестре?

— Делла Исмираль осталась в Паннории, — со вздохом признал граф. — Кроме того, мы пока не женаты и даже не помолвлены, так что я имею полное право на личную жизнь и развлечения… Вот только я этой красотке не нужен. Вон, она опять на вас смотрит!

Келлегор повернул голову. Смуглянка снова прошлась туда-сюда, почему-то не спеша подходить к их столу, но взгляд ее зеленых чуть раскосых глаз — верный признак того, что в роду у нее когда-то были либо орки, либо эльфы, — снова задержался на подростке.

«Я?» — тот ткнул себя пальцем в грудь.

«Ты, ты!» — выразительно шевельнулись брови молодой женщины.

Встав из-за стола и стараясь не смотреть на своих спутников — сэра Ройдара, поощрительно кивавшего ему со своего места, и его оруженосца, который откровенно подсмеивался над робостью герцогского сынка, — Келлегор послушно двинулся прочь от освещенного круга. Качнув юбками, смуглянка последовала за ним.

Наигрывавший на цимбалах квартерон посмотрел им вслед. Его старшая дочь сама решала, с каким мужчиной и когда ей проводить время, а пророческий дар, унаследованный от бабушки, позволял ей избегать неприятностей, но он все-таки волновался.

Они зашли за фургон бродячих актеров, и здесь Келлегор остановился, явно не зная, что делать и куда идти дальше. За околицу, в поля, до ближайшего сеновала или остаться здесь? А может, тайком привести смуглянку в комнату, которую снял сэр Ройдар?

Молодая женщина все решила за него. Она подошла и положила руки ему на плечи. В темноте ее глаза сверкали, как два уголька, отражая свет звезд.

— Ты красивый, — прошептала она и поцеловала подростка в губы.

— Но я не… — Келлегор почувствовал, что краснеет, — я не умею. Я никогда раньше не…

Дома, на Аметистовом Острове, который покинул восемь лет назад, он считался несовершеннолетним ребенком, и ни одна служанка-альфара — и тем более эльфийка — не обращала на него внимания, хотя он и был внуком самого Наместника. Оказавшись среди людей, юноша неожиданно выяснил, что большинство его ровесников уже давно познали женщину. Келлегор сначала оробел от более свободных человеческих нравов, а к тому времени, когда освоился, учеба уже отнимала у него все свободное время. Кроме того, более полугода он вообще провел в Доме Ящера, вдали от всяких женщин, так что пока в его активе было несколько торопливых поцелуев, сорванных у служанок в доме отца.

Смуглянка рассмеялась низким грудным смехом, от которого у полукровки все сжалось в животе.

— Я сейчас тебя всему научу, — прошептала она, снова приближая свои губы к его рту.

Когда все кончилось, Келлегор не знал, куда девать глаза. Привыкший учиться, он сейчас вспоминал свой первый опыт общения с женщиной, анализировал его и находил кучу ошибок — и свои трясущиеся руки, и неумелые поцелуи, и волнение, и страх, когда ловкие пальчики любовницы касались его тела. Он чувствовал себя так, словно провалился на самом важном экзамене своей жизни, но женщина рядом казалась вполне довольной.

— С тобой было хорошо. — Приподнявшись на локте, она поцеловала подростка в губы. — Ты красивый. Твои глаза горят, как звезды…

— Я полукровка, — счел нужным сообщить он.

— Ну и что? Ты маг?

— Да. Я обучался целительству и некромантии в Доме Ящера и немного у своего отца.

— Ты маг. — Она потерлась щекой о его грудь. — А ты знаешь, что ребенок мага сам станет магом?

— Ребенок? — вытаращился Келлегор.

Смуглянка рассмеялась, увидев, как вытянулось его лицо.

— Мы с тобой провели вместе ночь, — прошептала она. — От того, чем мы только что занимались, иногда рождаются дети. Ты красивый. И если от тебя у меня родится ребенок, я буду рада.

— Незаконнорожденный?

— А что в этом такого? У него будет особая судьба.

Внезапно глаза женщины расширились. Келлегор почувствовал ее состояние, близкое к магическому трансу, и поспешил отодвинуться, чтобы не мешать. Змея-посох, подарок от одного из «ящеров» (подросток не таскал ее с собой в виде посоха, оставил в обличье рептилии) подняла плоскую головку с вороха его одежд и зашипела.

— Да, — промолвила гадалка, — у него будет особая судьба. Возможно, придет час, когда ему придется стать спасителем мира… Спасибо тебе за этот дар! — Она пылко схватила лицо Келлегора ладонями и принялась целовать. — Ты действительно сделал мне подарок. И я хочу отблагодарить тебя! Проси! Если смогу, с радостью исполню твою просьбу!

— Мне от тебя ничего не надо, — покачал головой Келлегор, — разве что… когда ребенок родится и вырастет, скажи ему, кто был его отцом. Я не хочу, чтобы он рос, ничего не зная о том, благодаря кому появился на свет! Скажи, что его отец — принц Келлегор Паннорский. Мой отец — герцог Даральд делль Орш, дядя нынешнего короля, а моя мать — эльфийка с…

— Погоди, — женщина резко села, уперлась ладонями в грудь своего юного любовника, — ты сказал «Паннорский»? Дай руку, быстро!

Она схватила его левую руку, вывернула так, чтобы в полутьме крытой повозки лучше видеть линии на ладони.

— Принц Даральд кто тебе? — быстро спросила она, изучая их.

— Ну… мой отец — двоюродный дядя его отца, значит, я ему троюродный дядя… Как-то так. А что?

— А то. — Гадалка выглядела взволнованной. — Твоего родного дядю обвинили в его смерти. Он сбежал от наказания, но ты отправился на поиски, потому что не верил, что это преступление совершил он. Так?

— Так. Я, — Келлегор тоже сел, — хочу спасти дядю. Он старший брат моей матери. Долгое время именно он заменял мне отца, когда я жил на Радужном Архипелаге, ведь моя мать — эльфийка, а отец — человек. И я сначала воспитывался у эльфов, а потом, когда началась война…

— Можешь не продолжать, — гадалка взяла его правую ладонь, поднесла к левой, сравнивая линии на обеих, — я все это прекрасно вижу. Вас по дороге в Паннорию захватили в плен, и если бы не твой дядя, тебя бы продали в рабство. Так?

Келлегор кивнул.

— У тебя тоже две линии жизни, — промолвила гадалка, — но ты сам определил свою судьбу. Я могу лишь уважать твой выбор, ибо ты делаешь его добровольно, с открытыми глазами. Не то что он…

— Мой дядя? — догадался Келлегор, рассматривая свою правую ладонь. Змея-посох подползла ближе, подняла голову и вопросительно коснулась его запястья раздвоенным язычком — дескать, мне уже можно занять свое место на твоем плече, хозяин, или надо еще немного подождать?

— Ты его видела?

— О да, — кивнула гадалка, — его видели все…

— Где? — Келлегор бросился к своим вещам и начал торопливо одеваться. Змея-посох взволнованно шипела и вертела головой.

— В Эвларе. Мы выступали там на площади несколько дней назад, а он… Но не спеши, — женщина схватила юношу за запястье, — я точно знаю, что твоего дяди там нет. На другой день он уехал из города куда-то на север.

— Откуда ты знаешь?

— Я же пророчица, — усмехнулась женщина. — Мне многое ведомо. Иногда даже слишком многое… Ты отыщешь своего дядю. Я это вижу. Но твой путь отнюдь не завершится в момент вашей встречи. Вам обоим предстоит пройти много дорог. На этом пути вас ждет выбор. Сам того не подозревая, ты его уже сделал — осталось лишь в нужный момент заявить о нем. А вот твоему дяде предстоит выбрать одну из двух жизней. Кто-то еще в час его рождения дал ему две судьбы. Настанет время, когда он должен будет оставить себе только одну, отказавшись от второй. Ты и те, кто будет рядом с ним, помогут сделать выбор. А вот будет ли он верным — покажет время.

— О чем ты? — Келлегор надел рубашку и сейчас натягивал штаны.

— Не знаю, — вздохнула пророчица. — Меня в тот год уже не будет в живых. И я ничего не знаю о том, что случится после моей смерти. Ты полуэльф. Ты доживешь и сам все узнаешь. Доживет и твой сын, а я…

— Скажи хоть, как тебя зовут. — Келлегор торопливо обулся, и змея поспешила занять свое место у него на плече, обвив длинным телом его руку до самого запястья.

— А зачем? — Женщина осталась сидеть как была, нагая, закутавшись только в свои длинные распущенные волосы. — Дар говорит мне, что мы никогда больше не увидимся… У тебя будет много женщин. У тебя будут дети. Не все из них родятся законными, и про некоторых ты никогда не узнаешь… Но если вдруг тебе назовут имя пророчицы Ясин…

— Я буду знать, что это твой сын? — кивнул Келлегор. — Ясин, ты…

— Ясин — так зовут мою бабку. Она раньше путешествовала по материку вместе с моей семьей. Потом состарилась и поселилась в том городе, откуда была родом. Мы часто туда заезжаем… — Женщина оборвала рассказ, чувствуя, что лишние подробности ее жизни собеседнику будут неинтересны.

— Куда мне ехать, чтобы найти дядю? — Он спрыгнул с повозки.

— На север, — ответили из-за полога. — В столицу можете не заезжать — только потеряете время. Ищи гору странной формы. Оттуда прямая дорога приведет тебя к дяде. Куда вы поедете дальше, зависит только от вас самих. А теперь уходи.

Келлегор порылся в кошеле на поясе, достал и положил на край повозки несколько золотых монет — практически все золото, которое у него оставалось, — пробормотал слова прощания и направился прочь.

Он хорошо знал географию — сначала дядя и дедушка на Архипелаге, а потом отец в Паннории позаботились о его образовании. Подросток помнил, что если отсюда двигаться на север, то сначала придется пересечь центральную Эвларию, потом заехать в Зеленогорье, потом — в Холмогорское княжество. Дальше путь разделится — надо будет либо свернуть чуть восточнее и попасть на Плоскогорье, которое еще во времена Великих древних королей считалось опасным местом — настолько опасным, что даже восставшие рабы-орки не рискнули туда соваться, явно боясь той местности больше, чем своих бывших хозяев. Либо надо будет двигаться еще дальше на север, к Жемчужному Острову и расположенным там горам. За теми горами — земли альпов, снежных эльфов. Неужели дядю Карадора увезли туда?

Задумавшись (в землях снежных эльфов не бывал практически никто из обитателей материка, разве что кое-кто из людей, живших на территории Жемчужного Острова, мог подсказать короткую дорогу), подросток направился в сторону трактира, собираясь вернуться к сэру Ройдару, когда какое-то движение сбоку заставило его насторожиться. Сгустилась ночь, невысокая тень выдала свое присутствие лишь неосторожным движением.

— Кто здесь?

Змея подняла с плеча голову, сердито зашипела. Келлегор расслабил руку, и она соскользнула с нее, превращаясь в посох. На его навершии вспыхнул магический огонек.

— Милорд, — робкий голос мог принадлежать девушке или ребенку, — я…

— Выходи на свет!

От забора, вдоль которого шел подросток, отделилась невысокая хрупкая тень. Присмотревшись, Келлегор узнал в ней светлого альфара. На вид незнакомцу было человеческих четырнадцать лет, но все в нем говорило о том, что он чистокровный представитель своей расы, значит, намного старше.

— Ты что здесь делаешь?

— Жду вас. Милорд, позвольте мне вас сопровождать!

Выпалив это, подросток внезапно повалился Келлегору в ноги. Полукровка отпрянул, озираясь по сторонам — до этого никто не стоял перед ним на коленях.

— Но…

— Милорд, прошу меня простить, но я подслушал ваш разговор с Ойрой. Вы едете искать некоего эльфа…

— Своего дядю. А… с чего ты взял, что…

— С того, что я был в Эвларе. Ваш дядя спас мне жизнь и попал в беду. Меня подобрали эти артисты, с тех пор я путешествую с ними, но если бы не ваш дядя, меня бы уже не было на свете. Я прошу вашего позволения следовать за вами. Поверьте, я вам пригожусь! Я могу быть слугой…

Келлегор покачал головой, сделав шаг назад. Альфар заметно сник.

— Вы отказываете мне? — пробормотал он. — Но я вас очень прошу! Пожалуйста…

В его голосе задрожали слезы. На длинных ресницах повисли капельки влаги.

— Не реви, — сдался молодой маг. — Дело в том, что я путешествую не один, и сначала надо спросить позволения у моего спутника, сэра Ройдара. Если он будет не против, я возьму тебя с собой.

Сказать по правде, Келлегору очень понравилась идея обзавестись слугой — хотя за полгода жизни в Доме Ящера он привык обслуживать себя сам, но привычка прибегать к помощи прислуги оказалась неистребимой. Седлать и чистить коня, собирать хворост для костра, готовить ночлег и варить еду (если ночевать приходится на природе) за лорда должен слуга. Что-то подсказывало ему, что добровольно предлагающий свои услуги альфар — наилучший выход из положения. Тем более что на Архипелаге альфары издавна находились на положении слуг.

Подросток просиял и проворно вскочил на ноги.

— Меня зовут Седрик, — отрекомендовался он. — Седрик, милорд. Просто Седрик. Не забудете?

Келлегор посмотрел на альфара. Глаза у подростка были красивые. Просто удивительные. А улыбка, обозначившая ямочки на щеках, вовсе делала его неотразимым. Настолько неотразимым, что мелькнула грязная мыслишка о том, что парня всерьез интересовали именно мужчины.

— Нет, Седрик, не забуду.

Глава 7

— Ну, пожалуйста! Пожалста-пожалста-пожалста! Пожаа-а-а-э-э-э-э….

Орки страдальчески переглянулись. Поручение шамана Гротха уже не казалось им таким легким. Они начали понимать наемника Фрозинтара, который предпочел сбежать. Да, лучше вызвать гнев старого шамана, чем еще раз пережить такое!

А ведь казалось бы, чего проще — доставить в определенное место всего одного-единственного безоружного эльфа! Но кто же знал-то!

Нет, пленник не пытался сбежать. Он дисциплинированно топал рядышком, держась на расстоянии вытянутой руки, но уж лучше бы удрал!

Начать с того, что он болтал. То есть говорил практически непрерывно, вслух комментируя все, на что падал его взгляд, или просто философствовал, размышляя о превратностях жизни. Его пробовали связывать и затыкать кляпом рот, но тогда вредный «объект» просто ложился на землю и мычал. А тащить пленника на закорках — удовольствие, прямо сказать, сомнительное. Орки традиционно недолюбливали лошадей, в качестве ездовых животных использовали особые породы горных баранов и козлов, но где в землях людей найдешь такое животное? Приходилось идти пешком, неся на себе дорожные припасы. Да еще и тащить тяжеленного эльфа. Когда же его все-таки поставили на ноги, он ухитрился за долю секунды избавиться от кляпа и выдал полуторачасовой монолог на тему «Права и обязанности разумных рас по отношению друг к другу в условиях человеческого социума». У его конвоиров ум за разум зашел при слове «социум», а тонкий намек на то, что вообще-то «объект» в Великой Паннории посещал курсы адвокатов, и вовсе поверг в ступор.

Кончилось дело тем, что оба орка заткнули уши ватой и дальше вели «объект» на привязи, как теленка. Против подобного обращения эльф почему-то не возмущался, хотя и закидал их сведениями о том, какие ошейники используются для разных пород собак. Вата в ушах спасала лишь частично, делала голос чуть глуше.

Чтобы от болтуна была хоть какая-то польза, ему вручили мешок с вещами — мол, устанет тащить эту тяжесть и заткнется сам, когда выдохнется. А если решит бросить мешок, его с чистой совестью можно попинать ногами на привале. Дабы усилить эффект, орки пошли напрямик через густой лес. Согнувшись под тяжестью мешка, пленный эльф топал сзади, развлекая их лекцией по экологии.

Орки почувствовали неладное, когда остроухое наказание от экологии плавно перешло на зоологию и принялось перечислять все виды птиц, зверей и насекомых, которые попадались им на пути, о каждом сообщая основные сведения:

— О, землеройка пробежала… А вы знаете, что этот крошечный зверек способен за один присест слопать столько же, сколько весит сам? Ей надо есть каждые два-три часа, иначе она сдохнет с голоду… А сейчас она охотится на лягушку… Крупная такая крапчатая лягушка… Интересно, что она в такую жару делает так далеко от водоема? Или это не лягушка, а жаба? Тогда все понятно, они вообще могут неделями жить где-то под камнями… Ой, червячок… Хм. Не успел рассмотреть, это дождевой червь был или как? Их много разных видов! И, между прочим в одном стоуне[19] земли их может водиться до нескольких сотен. Круто, правда? Они, кстати, ужасно полезные создания — перерабатывают растительные остатки в перегной и… Блин, что это там за букашки? Жуки-могильщики, что ли? Кто-то умер? Дайте посмотреть!

На последних словах «объект» так живенько рванул в сторону от тропы, что державший «поводок» орк по имени Кутх чуть было не выпустил его из рук.

— Куу-уда?

— Чего? Нельзя?.. А, — закивал эльф, — вам вера запрещает смотреть на разлагающиеся трупы? Не знал! Теперь запомню!

Орки перешли на легкую рысцу, надеясь взять «объект» измором, но остановились через пару лиг, когда поняли, что замолкать он не собирается.

— Между прочим, бег по пересеченной местности «с утяжелением» входит в обязательную программу подготовки оруженосцев, — проинформировали конвоиров. — Тем более что тащить-то тут нечего!

Пораженные страшной догадкой орки обернулись. Эльф стоял за их спинами, держа на вытянутой руке существенно облегченный мешок. Завязки, скреплявшие горловину, были целы, но в днище зияла внушительных размеров дыра. Очевидно, продираясь сквозь кустарник, «объект» зацепился за сучок и порвал мешок, не заметив этого. Случилось сие, видимо, давно — во всяком случае, запасные сапоги и котелок, куда были уложены рыболовные снасти, а также меховая безрукавка и плащ на случай дождя отсутствовали.

— Что-то не так? — хлопнул глазами эльф. — Ой, мамочка! — Он заметил дыру. — Извините! Я сейчас! Я найду и…

— Не-э-эт! — взвыли орки хором. Идя по своим следам, они, конечно, легко обнаружат потерянные вещи, но неизвестно, насколько это удлинит их путь.

Забрав у эльфа мешок с остатками вещей (хорошо еще, что оружие и кожаные панцири они несли на себе), орки вручили ему второй мешок, со съестными припасами. В первом мешке были в основном их личные вещи, а вот еда предназначалась для всех, и уж за своей-то долей этот ненормальный будет следить в оба.

Поначалу так оно и было. Более того — на какое-то время на трех путников снизошла блаженная тишина. Никто не информировал их о том, какие грибы лучше мариновать, а какие — тушить в сметане. Никто не перечислял, сколько раз должна перелинять гусеница бражника прежде, чем дорастет до взрослого состояния, и какое количество ежат способна родить ежиха в одном помете. Разнежившись, орки не сразу сообразили, что вместо этого из-за спины доносится характерное чавканье.

Развернувшись на полном ходу, они застали своего пленника на месте преступления. Держа мешок перед собой, он как раз в этот момент шарил в нем рукой, выискивая, что повкуснее. Щеки эльфа оттопыривались, больше напоминая защечные мешки хомяка, готовящего запасы на зиму. Челюсти его непрерывно двигались, достав лепешку, он скептически прислушался к себе: есть ли внутри свободное место? Таковое, видимо, нашлось, поскольку пленник тут же откусил добрую треть и еще энергичнее принялся жевать.

— Да что ты делаешь-то? — наконец прорвало онемевших в первый момент конвоиров.

— А? — От неожиданности эльф выронил мешок и закашлялся, во все стороны плюясь кусками лепешки. — Ижвинише, — невнятно пробормотал он, — подавивша! Поштушите мне по шпине, пожажушта!

Кутх шагнул вперед и с чувством огрел пленника кулаком между лопаток.

— Эй! Полегше нельжа? — возмутился тот, торопливо проглатывая то, что было у него во рту. — Я, между прочим, есть хочу!

Орки переглянулись.

— Знаешь, мы тоже, — с угрожающими интонациями в голосе промолвил напарник Кутха, Хрост.

— О, как здорово! — Эльф плюхнулся на траву там, где стоял, и двумя руками полез в мешок. — Тогда давайте поедим! Вот, смотрите, тут еще лепешки есть, крупа, потом еще вот травки какие-то…

— А колбаса? — хлюпнул перебитым носом Кутх. — Там была копченая колбаса!

— Ась? — Залезший по плечи в мешок эльф выпрямился и взглянул на орков чистыми голубыми глазами ребенка. — Какая колбаса? Та дубинка, которой впору врагов убивать? Я в ней чуть все зубы не оставил. И, к вашему сведению, с перцем вы явно…

— Где колбаса? — взревел Кутх, с кулаками рванувшись к пленнику. — Отвечай, скотина!

— Но-но! — Эльф проворно заслонился мешком, а Хрост поспешил обхватить напарника поперек туловища, оттаскивая от «жертвы». — За такие слова я и врезать могу!

— Д-да т-т-т-ты! — Кутх заикался и брызгал слюной не хуже Фрозинтара. — Т-тебя и не так мало обозвать!.. Да пусти ты меня, Хрост! Этот ненормальный сожрал всю нашу колбасу! Запасы на два дня! За три часа! Д-да его самого после этого мало пустить на колбасу!

— Кстати, а из чего вы ее готовите? — тут же заинтересовался эльф. — Такое впечатление, что эта была из конины. Вы настолько не любите лошадей? И совершенно зря! Верхом мы бы добрались до места за несколько часов, и не пришлось бы ломать ноги по бурелому!

Теперь уже затрясло обоих орков.

— Слушай, — с надеждой вопросил более спокойный Хрост. — Может быть, ты заткнешься?

— В смысле помолчать минутку?

Орки кивнули.

Эльф покладисто пожал плечами, закрыл рот и… снова полез в мешок за остатками провизии.

— Не-э-э-эт! — дурными голосами взвыли конвоиры. — Отдай мешок!

— А вам что, жалко? — ощетинился пленник, проворно пряча его за спину. — Я, между прочим, голодный! С самого утра ничего не ел! И вообще в последние дни питаюсь кое-как! Можно сказать, живу впроголодь! А вам уже куска хлеба для меня жалко? У-у, противные!

Но пронять орков оказалось довольно трудно, и они, поставив крест на идее использовать эльфа как носильщика, отобрали у него все вещи и чуть ли не пинками погнали дальше.

На ночлег остановились на берегу лесной речушки, так густо заросшей по берегам ивняком и всякой водной растительностью, что вопрос о купании отпал сам собой. Свалив изрядно похудевшие мешки с вещами и провизией под кустами на небольшой полянке, Кутх и Хрост разошлись в разные стороны. Один взял свой шлем и отправился поискать на мелководье кое-какую живность (от ловли рыбы из-за пропавших снастей пришлось отказаться), а другой побрел в чащу в надежде разжиться грибочками и поздними ягодками. О том, чтобы кому-то остаться охранять эльфа, орки даже не подумали: оба в глубине души, не сговариваясь, лелеяли надежду, что остроухое наказание, оставшись без присмотра, решит сбежать.

Час спустя, возвращаясь с добычей (удача улыбнулась и тому, и другому), Кутх и Хрост заметили за деревьями костерок. Подходя с двух сторон, орки были уверены, что этот огонь разжег вернувшийся чуть раньше напарник, но каково же было их разочарование, когда на полянке у костерка обнаружился давешний эльф, на три кучки раскладывавший остатки снеди.

— Ну вас только за смертью посылать! — весело окликнул он застывших столбами конвоиров. — Я уже выкупаться успел, пока вас ждал!

Он действительно был раздет по пояс и босиком, а его верхняя и нижняя рубашки, сапоги и носки оказались аккуратно развешаны на ветках деревьев над костром. Мокрые волосы, в которых застряли стебельки водных растений, массой лежали на спине. Где он отыскал удобный спуск к реке, оставалось тайной.

— Вот, смотрите! Это нам на ужин. А на завтрак…

Орки посмотрели на три стопочки лепешек — все, что осталось от провизии на три дня, — и хором предложили:

— А сходи-ка за хворостом!

— Хорошая идея! — Эльф вскочил и звучно шлепнул себя по плечу. — А то комары тут — просто звери. Голодные, наверное!

Пока он бродил по лесу, ухитрившись не удрать и не заблудиться, Кутх и Хрост быстро сварили суп и уже сняли его с огня, используя вместо утерянного котелка шлем одного из них. Вернулся их пленник. С шумом втянув ноздрями сытный дух, он выронил охапку хвороста и полез в мешок за ложкой.

— Нет! — воскликнули орки. — Назад! Не смей!

— Почему? — У эльфа вытянулось лицо. Конвоиры мстительно переглянулись.

— Во-первых, — процедил Кутх, — ты все равно не будешь есть суп из грибов, лягушек и улиток, а во-вторых…

— Как это «не буду»? Очень даже буду! Дайте только попробовать! Пахнет вкусно!

— А во-вторых, ты уже свою долю слопал!

— Ну и что? Я уже успел проголодаться, пока купался и занимался тяжелым физическим трудом! Ну, пожалуйста! Дайте кусочек! Пжалста-пжалста-пжалста! Пожа-а-а-э-э-э….

Вот тут-то орки и посочувствовали наемнику Фрозинтару. Но было уже поздно.

Поделиться супом все-таки пришлось — хотя бы потому, что пленник вздыхал, постанывал, демонстративно облизывался и провожал каждую ложку такими голодными глазами, что у орков кусок застревал в горле. Чтобы этот ненормальный не испортил трапезы, ему все-таки разрешили присоединиться, и эльф набросился на суп с такой энергией, словно не ел со вчерашнего дня. Мелкие лягушачьи косточки так и хрустели на его челюстях. Доскребя остатки со дна импровизированного котелка и облизав ложку, он жизнерадостно потер руки и осведомился:

— Так, а что у нас на второе?

Хрост и Кутх переглянулись:

— Ты еще не наелся?

— Ну, если учесть, что мне досталось всего несколько ложечек… — эльф посмотрел на решительные лица своих конвоиров и быстро отыграл назад, — но я вполне могу потерпеть до утра!

А утром все начнется сначала? Орки затравленно переглянулись.

— И давайте уже устраиваться спать! — Эльф натянул высохшую рубашку и растянулся на плаще. — А то я устал…

— Слушай, — помявшись, Хрост подсел поближе, демонстративно теребя в руках веревку, — мы должны принять меры, чтобы ты не сбежал! Ты очень… э-э… дорого стоишь, чтобы можно было просто так позволить оставить тебя без присмотра. Поэтому извини, но нам придется тебя… э-э… связать!

— Справились, да? — прищурился пленник, со вздохом садясь и протягивая орку скрещенные кисти. — Двое на одного! Сильные, да?

Орки опять обменялись взглядами. Кутх энергично просигналил напарнику бровями — мол, действуй, не тяни время!

— Но мы… э-э… можем положиться на твое честное слово, обещай, что ты не попытаешься ночью сбежать, — внес предложение он. — Ты ведь готов поклясться, что…

— Клянусь! — Эльф вскочил и лихо козырнул, приставив руку к пустой голове. — Ни шагу с этой поляны не сделаю, даже чтобы отлить! Можете спать спокойно. Я…

— И ты не собираешься нарушить данное слово?

— Не-а! — Пленник уселся обратно, скрестив ноги.

— То есть ты не сбежишь? — Орки добивались полной ясности.

— А зачем?

— Ну… на свободу!

— Да? А чего я там не видел?.. Не, я никуда не сбегу! Мне с вами нравится! А в одиночку я пропаду!

— Да с нами ты пропадешь еще вернее! — взревел Кутх. — Ты же не знаешь, куда и зачем тебя ведут! Может, тебя хотят продать какому-нибудь сумасшедшему ученому для опытов? А может, в рудники, в рабство до конца жизни! А может… В общем, тебе грозит смерть, а ты… дурак!

— Я буду еще большим дураком, если упущу такую возможность! — заявил эльф. — Я ведь собирался стать искателем приключений! А это и есть самое настоящее приключение! И вообще, надо быть оптимистом и смотреть в будущее открытым взором! Я вот всегда верил, что безвыходных положений не бывает. А проблемы надо решать по мере их поступления. Например, сейчас у меня проблема — лечь поспать. А утром решим, куда идти и что делать дальше! Спокойной ночи!

С этими словами пленник завернулся в плащ и растянулся на траве, оставив орков обреченно играть друг с другом в гляделки. Самое противное, что сбежать, подобно наемнику Фрозинтару, они не могли — шаман Гротх был способен разыскать их где угодно и сурово наказать за ослушание.

Фрозинтар скакал на восток.

Под ним задыхался и ронял пену с губ уже третий конь. Первого, купленного в Эвларе, наемник безжалостно загнал, вымещая на безответном животном досаду и злость. Ярость его не утихла, даже когда конь пал. В сердцах несколько раз пнув ногой еще теплую тушу, Фрозинтар последовал дальше пешком, больше всего на свете мечтая пасть так же, как конь, и больше ничего не чувствовать — ни злости, ни горечи.

Второй конь — под всадником — попался ему несколько часов спустя. Фрозинтар одним ударом сшиб человека наземь, вскочил в опустевшее седло и был таков. Этот конь, уже прошедший некоторое расстояние, продержался меньше — через два часа его пришлось бросить еле дышащим на обочине дороги. И вот теперь — третий. Украденный в какой-то деревушке неказистый приземистый конек оказался самым выносливым и упрямо тянул вперед. Его наемник невольно щадил — покинув Эвларию и миновав северные окраины Предболотья, он только что вступил в Ничейную землю, где раздобыть нового коня было практически невозможно.

Конечно, не везде полоса Ничейной земли была достаточно широка — с каждым годом люди все больше и больше расширяли свои владения, захватывая новые участки девственного леса, распахивали все больше полей на месте вырубленных рощ, пускали скот пастись на заливные луга. В Паннории, Ирматуле и Кришталле действовал закон, сдерживающий человеческую экспансию в дикую природу — там даже заповедники основали, — но на северо-западе люди устроены по-другому. Когда Фрозинтар «начинал» свою карьеру наемника, полоса Ничейной земли здесь была почти в полтора раза шире.

И все-таки сейчас достать нового коня на смену этому, уже еле перебирающему ногами, оказалось невозможно. До границ с Радужным Архипелагом оставалось еще десятка три лиг. Там и можно было разжиться новым животным. И не слабой человеческой лошадью, а крепким, выносливым эльфийским скакуном, который вмиг домчал бы его до поместья-столицы Аметистового Острова.

Там наконец наемник получит свою награду.

Награду за предательство.

— Так, а куда нам дальше?

Орки остановились, переводя дух. Шагавший впереди эльф обернулся через плечо.

— Тут развилка, — объяснил он, указывая на три расходящиеся в стороны тропы. Две сворачивали к горам, к северо-востоку, третья резко отклонялась на запад.

Кутх, подняв голову, какое-то время внимательно изучал пейзаж. Встающие вдалеке горы