/ Language: Русский / Genre:antique

Ключи от Королевства 3. Утонувшая Среда

Гарт Никс


antiqueГартНиксКлючи от Королевства 3. Утонувшая СредаrusГартНиксcalibre 0.8.3625.1.2012f6b08ec1-a930-4aeb-8d08-e48bb5325e851.0

Никс Гарт

Утонувшая Среда

Пролог

"Летящий Богомол" был быстрым и удачливым кораблем — трехмачтовый, с прямыми изумрудно-зелеными парусами, ярко сиявшими днем и ночью. Он бороздил Пограничное Море Дома, а это значит, что мог плавать также по любому океану, морю, озеру, реке, и вообще по любому участку жидкости, пригодному для судоходства в любом из миллионов миров Второстепенных Царств.

В этот раз "Летящий Богомол" рассекал ярко-синие волны Пограничного Моря, направляясь в порт Среды. Его трюмы были полны товаров, приобретенных в других частях Дома, и болезней, собранных на воде Пограничного Моря. Под крышками ящиков скрывались чай, вино, кофе и специи, так ценимые Жителями Дома. Но в особо укрепленных помещениях хранились истинные сокровища: кашли, насморки, высыпания и странные недуги, заключенные в пилюли, порошки и амулеты из китовой кости.

Именно из-за огромной ценности груза вся команда изрядно нервничала, а дозорные ходили с красными от недосыпа глазами и то и дело дергались. Пограничное Море не было больше безопасным с тех пор, как несколько тысяч лет назад Леди Среда претерпела прискорбную трансформацию, и Море из-за этого затопило прежние берега. Полдня и Заката Среды с тех пор никто не видел, а с ними исчезли и многие другие, кто раньше поддерживал порядок в Пограничном Море.

Теперь воды кишели нелицензированными добытчиками и торговцами, кое-кто из которых по случаю не гнушался и пиратством. Что еще хуже, хватало и настоящих, полноценных пиратов, которые каким-то образом сумели преодолеть Черту Штормов и проникнуть в Пограничное Море из океанов разных миров.

Эти пираты, в отличие от Жителей, были смертными, но сумели освоить кое-что из магии Дома, и им хватало глупости использовать Пустоту. Это делало их опасными, и если они собирались в должном количестве, то своей человеческой свирепостью и безудержным использованием Пустотной магии они обычно одолевали более осторожных Жителей.

На "Летящем Богомоле" смотрящие располагались на каждой из трех мачт, один на носу и еще несколько на корме. Они высматривали на горизонте пиратов, странные изменения погоды и, самое худшее — приближение Утонувшей Среды, как теперь называли Леди Среду.

На большинстве кораблей Пограничного Моря смотрящие были не из лучших, да и команды тоже. После Потопа, когда Море затопило девять из десяти прибрежных верфей, складов, контор и офисов, больше тысячи помещений пришлось спешно преобразовывать в корабли. Команды этих кораблей состояли из бывших клерков, счетоводов, уборщиков и менеджеров. Даже после тысяч лет практики, моряки из этих Жителей по-прежнему были никудышные.

Но "Летящий Богомол" — совсем другое дело. Он принадлежал к числу первоначальных сорока девяти кораблей Среды, спроектированных и построенных по замыслам самой Зодчей. И в его команде состояли только настоящие Жители-моряки, специально созданные, чтобы бороздить Пограничное Море и все моря за его пределами. Капитаном "Богомола" был не кто иной, как Гераклиус Свелл, 15287-й по порядку следования в Доме.

Так что, когда впередсмотрящий с бизань-мачты закричал: "Что-то большое… эээ… не настолько большое… приближается с правого борта… под водой!" — и капитан, и команда отреагировали на это, как подобает настоящим многоопытным профессионалам.

— Все наверх! — проревел помощник капитана. — Боевая тревога!

Эти слова мгновенно всколыхнули и впередсмотрящих, и матросов на палубе, а через несколько мгновений за ними последовала барабанная дробь — корабельный юнга прекратил начищать сапоги капитана, отложил ваксу и взялся за палочки.

Жители-матросы выбегали из-под палубы. Одни из них вспрыгнули на ванты, готовые в любой момент взяться за паруса. Другие выстроились перед оружейной, чтобы получить арбалеты и тесаки. Другие кинулись заряжать и выкатывать пушки, хотя из шестнадцати орудий "Летящего Богомола" стрелять могли только восемь. Пушки и порох, способные действовать в пределах Дома, были редки и дороги, поскольку всегда содержали в себе опасные частицы Пустоты. Вот уже четырнадцать месяцев, с момента падения Мрачного Вторника, поставки пороха и вовсе прекратились. Кое-кто говорил, что его уже больше не делают, а другие уверяли, что таинственный лорд Артур, нынешний правитель Нижнего Дома и Дальних Пределов, собирает запасы, готовясь к войне.

К тому моменту, когда доски верхней палубы, сделанные из красного дерева, протестующе заскрипели под тяжестью выкатываемых пушек, капитан Свелл уже поднялся на мостик. Это был довольно высокий Житель, даже несмотря на полусогнутые по-моряцки ноги. Он всегда носил форму адмирала одной маленькой страны маленького мира на окраине Второстепенных Царств — бирюзово-синюю, аккуратно приталенную и с огромным количеством золотого шитья на плечах и манжетах. В результате капитан Свелл сиял еще ярче, чем зеленые паруса его корабля.

— Что происходит, мистер Панникин? — спросил Свелл у своего первого помощника, столь же высокого, как и сам капитан, но куда менее привлекательного. Некогда Панникин потерял все волосы и одно ухо из-за Пустотного взрыва, и его лысый череп был испещрен шрамами. Иногда старший помощник прикрывал его фиолетовым вязаным колпаком, но по мнению команды это выглядело еще хуже.

— Непонятное подводное судно приближается по правому борту, — доложил Панникин, вручая капитану подзорную трубу. — По моим прикидкам, около двенадцати метров длиной, и очень быстрое. Примерно пятьдесят узлов.

— Понятно, — сказал капитан, поднося трубу к глазу. — Думаю, это… да. Миледи прислала к нам гонца. Отмените боевую тревогу, мистер Панникин, и приготовьте торжественное построение, чтобы поприветствовать высокого гостя. Да, и скажите Альберту, чтобы принес мне сапоги.

Мистер Панникин принялся выкрикивать команды, а капитан Свелл снова навел трубу на фигуру в воде. Через мощные линзы он отчетливо видел тускло-золотую сигарообразную форму, скользящую под водой к кораблю. Какое-то мгновение было непонятно, что движет ее так быстро. Затем огромные золотистые крылья развернулись у нее по бокам и взмахнули, придав существу новое ускорение и взбив воду в пену.

— Взовьется вверх в любой момент, — пробормотал рулевой своему напарнику за спиной капитана. — Точно тебе говорю.

Он был прав. Крылья существа взметнулись над поверхностью моря и ударили по воздуху вместо воды. Одним огромным, гибким прыжком, в облаке брызг, чудовище взмыло в воздух выше мачт "Летящего Богомола". Роняя капли воды, оно сделало круг над кораблем, понемногу снижаясь к мостику.

Оно напоминало золотую крылатую акулу, с гибкими движениями и ужасной зубастой пастью. Но чем ниже оно опускалось, тем меньше становилось. Его сигарообразное тело изменялось, и золотая чешуя уступила место другим оттенкам. Постепенно оно приобрело человеческую форму, хотя все еще с золотыми крыльями.

Когда крылья перестали взмахивать, на палубу корабля ступила прекрасная женщина, в которой даже юнга легко признал бы Жителя весьма высокого ранга. На ней была накидка для верховой езды, сделанная из персикового бархата с рубиновыми пуговицами, и высокие сапоги из акульей кожи, с позолоченными шпорами. Ее соломенного цвета волосы были убраны в серебряную сетку, а по бедру она нервно похлопывала хлыстом, сделанным из удлиненного хвоста аллигатора-альбиноса.

— Капитан Свелл.

— Рассвет Среды, — произнес в ответ капитан, склонив голову и выставив вперед одну ногу в чулке. Альберт, прибежавший слишком поздно, плюхнулся на палубу и поспешно попытался всунуть эту ногу в сапог, который держал в руке.

— Не сейчас! — прошипел Панникин, оттаскивая паренька назад за шиворот.

Капитан и Рассвет Среды проигнорировали и юнгу, и первого помощника. Они повернулись к борту и продолжили разговор, почти не глядя друг на друга.

— Надеюсь, плавание было прибыльным, капитан?

— Вполне, мисс Рассвет. Могу ли я узнать, чему мое судно обязано честью вашего визита?

— Можете, капитан. Я прибыла сюда по непосредственному приказанию нашей госпожи, дабы передать вам срочное распоряжение.

Рассвет сунула руку в рукав, который выглядел слишком облегающим, чтобы в нем можно было что-либо спрятать, и извлекла толстый конверт, с печатью из синего сургуча сантиметровой толщины.

Капитан Свелл медленно принял конверт, развернул его, с усилием сломав печать, и углубился в чтение письма, написанного на обороте. Команда сохраняла тишину, так что единственными звуками оставались биение волн о борта корабля, поскрипывание досок, легкие хлопки парусов и еле слышное посвистывание ветра в оснастке.

Все отлично знали, что это за письмо. Приказ от Утонувшей Среды. Это обозначало беду, особенно учитывая, что никаких приказов от Среды не поступало уже несколько тысяч лет. Очевидно было, что курс на порт Среды отменяется, а вместе с ним — и несколько дней свободы, которыми команда обычно наслаждалась, пока их груз не был продан.

Капитан Свелл дочитал письмо, потряс конверт и подхватил два дополнительных документа, которые выпали оттуда, как голуби из шляпы фокусника.

— Нам приказано прибыть в ту часть Второстепенного Царства, которая является сушей, — сказал капитан, обращаясь к Рассвету Среды с ноткой вопроса в голосе.

— Госпожа позаботится, чтобы Пограничное Море распространилось туда на то время, которое понадобится, чтобы принять на борт вашего пассажира, — ответила Рассвет.

— Нам придется пересечь Черту Штормов в обе стороны, — добавил капитан. — Со смертным на борту.

— Придется, — согласилась Рассвет и похлопала по одному из документов хлыстом. — Это Разрешение смертному пересечь Черту.

— Этот смертный является личным гостем миледи?

— Является.

— Имя пассажира понадобится для судовой ведомости.

— Не понадобится, — отрезала Рассвет и взглянула капитану прямо в глаза. — Это конфиденциальный визит. У вас есть описание, координаты места назначения и особое предписание, сделанное моей рукой. Полагаю, этого достаточно. Впрочем, если вы пожелаете оспорить эти приказы, я могу устроить вам аудиенцию с Леди Средой в любой момент.

Вся команда затаила дыхание. Если капитан пожелает видеть Утонувшую Среду, то и им всем придется отправиться с ним, а никто из них не был готов к такой участи.

Капитан Свелл колебался какое-то мгновение, а затем медленно отдал честь.

— Я, как и всегда, служу леди Среде. Хорошего дня, мисс Рассвет.

— Хорошего дня и вам, капитан, — за спиной Рассвета распахнулись крылья, послав ветерок по палубе. — И удачи.

— Она нам понадобится, — прошептал рулевой, глядя, как Рассвет, вскочив на фальшборт, взмыла вверх огромным прыжком, закончившимся в полусотне метров от корабля в воде. К этому моменту она уже снова преобразилась в золотую крылатую акулу.

— Мистер Панникин! — прогремел капитан, хотя первый помощник стоял в метре от него. — Поднять паруса!

Он покосился на сложные предписания, оставленные Рассветом, отмечая, какие ориентиры в Пограничном Море придется учесть, и какие предсказания и заклинания нужны, чтобы переместить корабль в нужное место и время во Второстепенных Царствах. Как и все настоящие офицеры торгового флота Утонувшей Среды, капитан был весьма неплохим навигатор-чародеем.

— Ммм… Больница "Вифезда", палата 206… две минуты после семи вечера. В среду, естественно, — бормотал капитан, читая вслух. — Время Дома, согласно строке четыре, соотносится с датой и годом по местному исчислению в обведенной рамке, и где это… странное название города… никогда не слышал о такой стране… что еще придумают эти смертные… а мир…

Он сложил пергамент.

— Так я и думал!

Капитан поднял голову и взглянул на своих моряков, бегающих, карабкающихся, тянущих, толкающих, разворачивающих паруса. Они, как один, остановились и посмотрели на него.

— Мы отправляемся на Землю! — прокричал капитан Свелл.

Глава 1

— Который час? — спросил Артур, когда медсестра вышла из палаты, катя перед собой ненужную уже капельницу.

Его приемная мать загораживала собой часы. Эмили сказала, что заскочит к нему всего на минутку и даже не присядет, но оставалась здесь уже четверть часа. Артур знал, что она беспокоится о нем, хотя ему уже не нужна была кислородная трубка, да и сломанная нога хоть и болела, но уже терпимо.

— Полпятого. На пять минут больше, чем когда ты спрашивал в прошлый раз, — ответила Эмили. — Почему тебя так волнует время? И что с твоими собственными часами?

— Они идут задом наперед, — сказал Артур, намеренно не желая отвечать на первый вопрос Эмили. Он не мог сказать ей правду, из-за которой о то и дело спрашивал, который час. Она бы не поверила — не смогла поверить — этой правде.

Она бы сочла его сумасшедшим, если бы он рассказал ей о Доме — огромном здании, содержащем в себе еще большие пространства, эпицентре всей Вселенной. Даже если бы он смог привести ее к Дому, она бы не смогла его увидеть.

Артур знал, что уже очень скоро ему снова придется отправиться в Дом. Этим утром он нашел под подушкой своей больничной койки приглашение, подписанное "Леди Среда". Транспорт предоставляется, было сказано там. Артур не мог отделаться от впечатления, что слово "транспорт" подразумевает что-то зловещее. Может быть, его препроводят, как пленника. Или доставят, как посылку, по почте…

Он целый день ожидал, что что-то случится. Ему с трудом верилось, что уже полпятого, а до сих пор не было ни странных созданий, ни странных событий. Леди Среда имела власть во Второстепенных Царствах только в тот день недели, имя которого носила, так что, что бы она ни придумала, это должно случиться не позже полуночи. Еще семь с половиной часов…

Всякий раз, когда в дверь входила больничная сестра или посетитель, Артур вздрагивал, ожидая увидеть какого-нибудь опасного посланца Среды. И чем больше тянулось время, тем больше он нервничал.

Напряжение мучило его сильнее, чем боль в сломанной ноге. Кость ему сложили, а ногу упаковали в супер-современный гипс, больше похожий на часть доспеха космического десантника и закрывающий все от колена до лодыжки. Особо прочный, особо легкий и содержащий то, что доктор назвал "нанотехнологическими ускорителями регенерации" — что бы это ни значило.

Как бы их ни называть, они работали и уже успели полностью снять отек. Этот гипс был настолько продвинутым, что должен был буквально свалиться с ноги и обратиться в пыль, когда его работа будет закончена.

Астму тоже взяли под контроль, по крайней мере пока, хотя Артура сильно раздражало уже то, что она вообще вернулась. Он полагал, что полностью избавился от этой болезни из-за побочного эффекта обладания Первым Ключом.

Но затем Первоначальствующая Госпожа использовала Второй Ключ, чтобы полностью отменить все влияние Первого Ключа, то есть не только неудачную попытку исцелить сломанную ногу, но и благотворное влияние Ключа на легкие. Впрочем, Артур признал, что уж лучше иметь серьезный, но поправимый перелом и привычную астму, чем магически искривленную неоперабельную ногу и никакой астмы.

Повезло, что я вообще выжил, подумал Артур и поежился, вспоминая свой спуск в Яму Мрачного Вторника.

— Ты дрожишь, — заметила Эмили. — Тебе холодно? Или больно?

— Нет, все в порядке, — поспешно сказал Артур. — Нога побаливает, но все нормально, честно. А как папа?

Эмили внимательно посмотрела на него. Артур отлично понял по ее взгляду, что она оценивает, готов ли он услышать плохие новости. Это должны были быть плохие новости. Артур победил Мрачного Вторника, но перед этим слуги Доверенного Лица серьезно навредили семейным финансам Пенхалигонов… и вообще подняли небольшую экономическую бучу во всем мире.

— Боб целый день разбирался с делами, — в конце концов ответила Эмили. — И думаю, там хватит разбираться еще надолго. Сейчас похоже, что дом мы все-таки сохраним, но его придется сдавать, а самим переехать в какое-то более скромное место на год или около того. Еще Бобу придется отправиться в турне со своей старой группой. И это еще не все. Но, по крайней мере, у нас не все деньги лежали в тех двух банках, которые вчера лопнули. Их разорение еще многим аукнется.

— А как насчет тех табличек, что строится торговый центр, прямо напротив нашего дома?

— Когда я пришла вечером домой, их уже не было, хотя Боб говорит, что тоже их видел, — сказала Эмили. — Странно все это. Когда я спросила у миссис Хаскелл из дома номер десять, она рассказала, что какой-то говорливый агент по недвижимости уговорил их продать дом. Они уже подписали контракт и все такое. Но к счастью, в бумагах была лазейка, и они сумели выкрутиться. На самом деле они не хотят никуда уезжать. Так что думаю, никакого торгового центра не будет, даже если все прочие соседи, кто продал свои дома, не изменят решения. Дом Хаскеллов стоит в самом центре участка, да и мы, конечно, не собираемся продавать свой.

— А учебный курс Михаэли? У университета все еще нет денег?

— Там все сложнее. Похоже, у них была большая сумма в одном из лопнувших банков, и она пропала. Но, может быть, правительство вмешается и обеспечит продолжение всех учебных курсов. Но даже если Михаэли не сможет получить здесь степень, она просто поступит куда-нибудь еще. Ее уже приглашали в три… нет, четыре других места. С ней все будет хорошо.

— Но ей придется уехать из дома.

Следующую фразу Артур вслух не произнес.

"И это моя вина. Нужно было быстрее справляться с подручными Мрачного…"

— Ну, не думаю, что это ее сильно беспокоит. Как мы будем оплачивать ее учебу — это уже другой вопрос. Но тебе об этом волноваться не стоит, Артур. Ты все время слишком много на себя берешь. Но ты за это не в ответе. Просто сосредоточься на выздоровлении. Мы с твоим отцом сделаем все, чтобы…

Ее фразу оборвал резкий сигнал больничного пейджера, с которым она не расставалась. Он несколько раз пискнул, а затем по его экранчику побежала строка. Эмили прочитала ее, нахмурившись.

— Мне нужно идти, Артур.

— Все в порядке, мама, можешь идти, — сказал Артур. Он уже привык, что Эмили приходится разбираться с серьезными медицинскими делами. Она была одним из ведущих медицинских исследователей в стране. Внезапная вспышка и таинственное исчезновение Сонного Мора только прибавили ей работы.

Эмили торопливо поцеловала сына в щеку, постучала костяшками пальцев "на удачу" по загипсованной ноге и ушла.

Артур думал, сможет ли он когда-нибудь рассказать ей, что Сонный Мор был вызван подателями Мистера Понедельника, а исчез, когда его уничтожил Ночной Чистильщик, магическое средство, принесенное из Дома. Хотя Артур сумел добыть это лекарство, он все равно ощущал себя виновным в появлении болезни.

Он посмотрел на свои часы. Они по-прежнему шли задом наперед.

Стук в дверь заставил его снова сесть на кровати. Артур заранее постарался подготовиться ко всему. Атлас Дома лежал в кармане его пижамы, медальон Морехода висел на шее на веревочке, сплетенной из множества зубных нитей. На стуле рядом с кроватью лежал халат, а возле него — Бестелесные Ботинки, замаскировавшиеся под шлепанцы. Что они собой представляют на самом деле, Артур мог догадаться только по тому, что ощущал легкое электрическое покалывание, когда касался их.

Стук в дверь повторился. Артур не ответил. Он знал, что податели — существа, которые преследовали его в понедельник — не могут пересечь порог без приглашения. Поэтому он решил не говорить ни слова — на всякий случай.

Он просто лежал, глядя на дверь. Она немного приоткрылась. Артур потянулся через столик и достал бумажный пакетик с солью, который сохранил с обеда. Эту соль он намеревался бросить в подателя, если тот сунется.

Но за дверью оказалось вовсе не собаколицее существо в шляпе-котелке. Там была Листок, школьная подруга Артура, которая спасла его от жгруна день назад и сама пострадала при этом.

— Артур?

— Листок! Заходи!

Листок закрыла за собой дверь. Она была одета в своем обычном стиле: ботинки, джинсы и футболка с логотипом какой-то странной группы. Но на ее правой руке от локтя до запястья белели бинты.

— Как рука?

— Болит, но не слишком. Доктор никак не мог понять, что меня так порезало. Сказала ему, что не видела, чем тот парень меня полоснул.

— Да, правде он вряд ли бы поверил, — произнес Артур, вспоминая изменчивого жгруна и его длинные, бритвенно-острые щупальца.

— А что это за правда? — спросила Листок. Она села на стул для посетителей и уставилась Артуру в глаза, так что он почувствовал себя неловко. — В смысле, я знаю вот что. На прошлой неделе ты вляпался в непонятную переделку с теми типами с песьими мордами, а на этой неделе все стало еще чуднее, особенно после того, как в понедельник ты возник прямо в моей комнате с той исторически одетой девчонкой… с крыльями. Взбежал вверх по лестнице в спальню и исчез. Вчера ты ворвался в наш двор, а за тобой по пятам монстр, который чуть не убил меня, но мы его… уничтожили… серебряной медалью моего папы. А затем ты снова убежал. И сегодня мне говорят, что ты лежишь в соседней палате со сломанной ногой. Что вообще творится?

Артур открыл рот, но заколебался. Конечно, было бы большим облегчением, если бы Листок узнала все. В конце концов, она могла видеть Жителей Дома, хотя никто больше их не видел. Наверное, она права, и у нее действительно дар ясновидения от прапрабабки. Но если сказать ей все, она может сама оказаться в опасности.

— Колись, Артур! Я должна знать, — настаивала Листок. — Что будет, если еще один жгрун заявится, чтобы меня прикончить? Или кто другой, вроде тех песьих морд. Ну, от жгрунов я припасла еще пару папиных медалей, а с мордами что делать?

— Податели, — медленно произнес Артур, поднимая пакетик с солью. — Собаколицые называются податели. На них нужно сыпать соль.

— Уже хорошее начало, — одобрила Листок. — Податели. Откуда они взялись и что им надо?

— Они слуги, — пояснил Артур. Он начал говорить все быстрее и быстрее. Было так здорово наконец рассказать кому-то, что происходит. — Существа, сотворенные из Пустоты. Те, которых ты видела, служили Мистеру Понедельнику. Он… был…одним из семи Доверенных Лиц Дома…

— Стоп-стоп! — прервала его Листок. — Давай помедленнее и с самого начала.

Артур набрал воздуха, сколько вошло в его легкие, и начал с начала. Он рассказал, как встретился с Мистером Понедельником и Чихалкой. О том, как Полдень Понедельника с пылающим мечом чуть не загнал его в школьной библиотеке. Рассказал, как в первый раз проник в Дом, как познакомился со Сьюзи Бирюзой и первой частью Волеизъявления, и как они втроем одолели Мистера Понедельника. Как он принес Ночного Чистильщика, прогнавшего Сонный Мор, и как надеялся, что теперь его оставят в покое, пока он не вырастет. Как эту надежду разбили Модули Мрачного Вторника, из-за которых ему пришлось снова проникнуть в Дом, спуститься в Яму и в конце концов победить Мрачного Вторника.

Листок пару раз переспрашивала, но больше просто сидела, впитывая каждое слово. Наконец, Артур показал ей приглашение от Леди Среды. Она взяла его и несколько раз перечитала.

— Хотелось бы и мне таких приключений, — задумчиво сказала Листок, водя пальцем по витым буквам на приглашении.

— Никакие это не приключения, — возразил Артур. — Я все это время был так напуган, что мне было некогда наслаждаться происходящим. Тебя ведь жгрун тоже напугал?

— Еще бы, — Листок покосилась на перевязанную руку. — Но мы выжили, так ведь? Значит, это было приключение. А если ты погиб, то это уже трагедия.

— Обошелся бы я и без таких приключений в ближайшее время, — Артур подумал, что Листок наверняка согласилась бы с ним, если бы сама пережила что-то похожее. В пересказе все эти события звучали куда интереснее и безопаснее. — Все, чего я хочу, это чтобы меня оставили наконец в покое!

— Но ведь они не оставят, — Листок помахала в воздухе карточкой с приглашением, затем кинула Артуру, чтобы он снова спрятал ее в карман. — Верно?

— Верно, — согласился Артур с протестом в голосе. — Грядущие Дни точно не оставят меня в покое.

— Так и что ты думаешь с ними делать? — спросила Листок.

— В смысле?

— Ну, раз они от тебя не отстанут, тебе лучше самому что-то предпринять первым. Лучшая защита — это нападение, и все такое.

— Наверное… — протянул Артур. — Ты хочешь сказать, вместо того, чтобы ждать, что предпримет Среда, мне нужно прямо сейчас снова попасть в Дом?

— Почему нет? Встретишься со своей подружкой Сьюзи, и с Волеизъявлением, и вместе придумаете, как разобраться со Средой, пока она сама с тобой не разобралась.

— Хорошая мысль, — признал Артур. — Вот только я понятия не имею, как снова попасть в Дом. Атлас я открыть не могу — я уже израсходовал всю остаточную силу Ключей. И если ты не заметила, у меня нога сломана. Хотя…

— Хотя что?

— Я мог бы позвонить Первоначальствующей Госпоже с моего телефона в коробке. Его наверняка уже подключили, раз счета Мрачного Вторника теперь оплачены.

— Что за телефон в коробке? На что он похож?

— Он у меня дома, — пояснил Артур. — В спальне. Такая обитая бархатом деревянная коробка вот таких размеров. — Он развел руками.

— Может, я смогу тебе его принести, — предложила Листок. — Если они меня саму из больницы выпустят. Одна неприятность за другой. Карантин то, карантин сё…

— Ну да, — кивнул Артур. — Или я сам мог бы… что это за запах?

Листок понюхала воздух и огляделась. В этот момент страницы календаря на стене начали колыхаться.

— Не знаю. Наверное, кондиционер включили. Чувствуешь ветер?

Артур поднял руки. Действительно, откуда-то дул холодный воздух, и в его запахе был привкус соли, такой он чувствовал однажды на побережье, при большой волне…

— Он вроде влажный, — сказала Листок.

Артур с усилием сел, дотянулся до шлепанцев и халата и поспешно надел их.

— Листок! — закричал он. — Уходи! Это не кондиционер!

— Да уж точно не он, — согласилась Листок. Ветер становился сильнее с каждой секундой. — Что-то странное творится.

— Так и есть! Уходи, пока можешь!

— Нет, я хочу увидеть, что будет, — Листок вернулась к кровати и облокотилась на нее. — Эй! Из-под стены вода течет!

И в самом деле, по полу тонким слоем медленно растекалась пенистая вода, как на пляже во время прибоя. Она добралась почти до кровати, затем отхлынула.

— Я что-то слышу, — сказала Листок. — Что-то вроде поезда.

Артур тоже услышал. Отдаленный гром, который звучал все громче и громче.

— Это не поезд! Хватайся за кровать!

Листок вцепилась в решетку в ногах кровати, а Артур — в головах. Оба обернулись и посмотрели на стену в тот самый момент, когда она вдруг исчезла, и грохочущая серо-синяя волна обрушилась на них. Тонны морской воды разнесли вдребезги все, что было в комнате, но кровать поплыла, унесенная волной.

Оглушенные, промокшие Артур и Листок продолжали отчаянно за нее держаться.

Глава 2

Больничная палата мгновенно исчезла, сменившись бешеной яростью морского шторма. Кровать, поднимаясь над поверхностью примерно на дюйм матраса, стала импровизированным плотом. Подхваченный первой большой волной, плот несколько мгновений балансировал на ее вершине, а затем, накренившись назад, заскользил вниз.

Листок что-то прокричала — два слова, потерявшиеся в грохоте волн и вое ветра. Артур не расслышал ее, да и разглядеть почти не мог: из-за брызг трудно было даже понять, где кончается море и начинается небо.

Но вот ее хватку он почувствовал, когда девочка полностью вскарабкалась на кровать, схватив его за ногу. Их обоих смыло бы, если бы Артур не сумел вовремя зацепиться обеими руками за прутья изголовья.

С силой, вызванной страхом, Листок сумела тоже добраться до изголовья. Она наклонилась к Артуру и крикнула:

— Что будем делать?

По голосу было не похоже, чтобы она наслаждалась приключением.

— Держись! — завопил Артур, глядя за ее спину, откуда на них обрушивалась стена воды размером с офисное здание. Если бы эта волна накрыла кровать, то разбила бы ее и погрузила на такую глубину, откуда уже не выбраться на поверхность.

Гребень волны уже наклонился над ними, закрывая тусклый, серый свет неба. Артур и Листок затаили дыхание и не моргали, глядя на приближающуюся воду.

Волна не накрыла их. Кровать всплыла по ней, словно плотик рыбака. Ближе к вершине она поднялась почти вертикально и чуть не опрокинулась, но Артур и Листок всем своим весом заставили ее выправиться.

Они успели вовремя. Кровать выровнялась как раз к тому моменту, как оказалась на гребне второй волны. Там она балансировала пару секунд, а затем снова начала скольжение вниз, в тошнотворно глубокую впадину перед очередным огромным, черно-синим, увенчанным пеной водяным утесом.

Но третья волна оказалась совсем другой.

На ней был корабль. Сорокаметровый, трехмачтовый, паруса которого мерцали призрачным зеленым светом.

— Корабль! — закричала Листок с надеждой в голосе. Но надежда быстро исчезла, потому что кровать продолжала скользить вниз по волне ужасающе быстро, а корабль спускался навстречу еще быстрее.

— Он в нас врежется! Придется прыгать!

— Нет! — крикнул Артур. Он был уверен, что они утонут сразу же, как покинут свой плот. — Жди!

Через несколько секунд это уже казалось плохим решением. Корабль не отклонялся от курса, как огромный деревянный снаряд, приближающийся с такой скоростью, что даже если бы он прошел сквозь них, команда вряд ли бы что-то заметила.

Артур зажмурился, когда до столкновения оставалось всего метров десять. Последнее, что он видел — нос корабля, зарывающийся в море, а затем поднимающийся обратно в облаке брызг, с бушпритом, как копьем, пронзающим воду.

Однако страшного удара не последовало, и Артур открыл глаза. Корабль повернул ровно настолько, чтобы повстречаться с кроватью на самом дне впадины между волнами. Они замедлили скорость, так что кровать должна была оказаться совсем рядом с кораблем через несколько секунд. Такой маневр потребовал огромного мастерства от команды и капитана, особенно во время столь сильной бури.

Сквозь брызги Артур увидел, как с борта спускаются две веревки, завязанные наподобие лассо. Одна петля зацепила Листок. Другая, явно предназначенная Артуру, упала на левый кроватный столбик. Артур вскарабкался повыше и попытался поднять ее. Но прежде чем он успел это сделать, обе веревки были подняты обратно. Листок взмыла в воздух как ракета, поднимаясь на борт.

Вторая веревка перевернула кровать.

Не удержавшись, Артур кувырнулся в море. Он погрузился примерно на метр и не мог дышать. Сквозь завесу воды и брызг он видел, как Листок и кровать, крутясь в воздухе, поднимаются все ближе к палубе корабля. Кровать поднялась еще на пару метров, затем кто-то наверху просто ее отпустил, и она рухнула обратно.

Артур, как мог, старался грести даже с одной неподвижной ногой, помогая себе руками, стараясь выбраться на поверхность и поближе к кораблю. Но когда ему все же удалось вынырнуть и сделать полу-вдох влажного воздуха, корабль был уже не меньше чем в тридцати метрах, косо пересекая следующую волну и двигаясь быстрее, чем она. Прямо на глазах Артура на мачтах развернулись дополнительные паруса, придавая судну еще больше скорости.

Кровать была куда ближе, всего метрах в восьми. И она оставалась последним шансом. Артур отчаянно поплыл к ней. Он ощущал, как его легкие сжимаются — приступ астмы был уже не за горами. Еще пара минут — и плыть он уже не сможет. В панике он вложил все силы в попытку достичь кровати, которая уже начала подниматься на гребень следующей волны. И успел в последний момент, схватившись за болтающуюся простыню, которая зацепилась за прутья изголовья. Артур изо всех сил потянул за нее, надеясь, что она не отцепится.

Напряжением, отнявшим все его оставшиеся силы, он все же сумел втащить себя на матрас и снова просунуть руки через прутья.

Там он и остался, дрожа от холода и чувствуя, как дышать становится все труднее. Астма набирала силу. Это значило, что где бы они ни был, это не Дом. Это море где-то во Второстепенных Царствах.

Где бы это ни было, тут я, похоже, и умру, подумал Артур. Мысли в голове еле текли от холода, потрясения и недостатка воздуха.

Но так просто он сдаваться не хотел. Он освободил правую руку и приложил к груди. Может, в ней еще осталось хоть чуть-чуть силы от Первого Ключа, или даже от Второго.

— Дыши, — прошептал Артур. — Освободись. Дай мне дышать.

Одновременно он пытался прекратить панику, овладевшую его телом. Раз за разом он мысленно приказывал себе успокоиться. Расслабиться.

Была ли тому причиной остаточная сила или самовнушение, Артур обнаружил, что, хотя все еще не может дышать нормально, но и хуже ему уже не становится. Он понемногу обретал контроль над происходящим.

На кровати я почти в безопасности, подумал он. Она держится на воде. Одеяла, пусть мокрые, смогут меня согреть.

Артур посмотрел на волну, на которой сейчас поднималась кровать. То ли он уже привык к виду огромных волн, то ли просто дальше пугаться было некуда, но эта показалась ему немного меньше и не такой крутой как предыдущие. Она все еще пугала, но уже не казалась такой опасной.

Он прикинул, что еще у него есть. Больничная пижама и халат, вряд ли могут пригодиться для чего-либо. Гипс на ноге выглядел так, словно уже разваливался, и Артур чувствовал тупую пульсирующую боль глубоко в кости. Бестелесные Ботинки сохраняли его ноги в тепле, но он не смог придумать, что еще с ними можно сделать. А кроме этого, у него еще оставались…

Атлас! И костяной диск Морехода!

Артур резко потянулся к карману пижамы, а затем к веревочке из зубных нитей, на которую повесил кружочек из китовой кости. Атлас все еще был в кармане. Медальон Капитана — а это, как пришло ему сейчас в голову, был именно медальон — все еще на шее.

Но что с них толку?

Артур продел здоровую ногу сквозь прутья и, насколько смог, свернулся клубком. Затем осторожно отпустил руки и вытащил Атлас, держа его поближе к груди, чтобы его не смыло. Но, как и следовало ожидать, Атлас не открылся. Артур медленно засунул его обратно в карман.

А вот диск из китовой кости мог и сработать. В конце концов, Том Шелвок был Мореходом, сыном Старика и Зодчей (пусть и приемным), он бороздил тысячи морей в разных мирах. Он велел Сьюзи Бирюзе передать этот подарок Артуру и посоветовал всегда держать его при себе. Может, с помощью медальона можно позвать на помощь или даже связаться с Капитаном.

Артур вытащил медальон из-под пижамы и взглянул на созвездие с одной его стороны и корабль викингов — с другой. Они выглядели, как простая резьба, но Артур знал, что в них должна была содержаться какая-то магия. Корабль больше напоминал столь необходимую помощь, поэтому Артур сосредоточился на его изображении и принялся мысленно произносить слова, обращаясь к Капитану.

"Пожалуйста, помоги мне, я плыву на кровати в море в шторм", повторял он снова и снова, иногда даже шепча слова вслух, словно оберег мог его услышать.

"Пожалуйста, помоги мне, я плыву на больничной кровати в бушующем море. Пожалуйста, помоги мне, я плыву на больничной кровати в бушующем море. Пожалуйста, помоги мне, я плыву на больничной кровати в бушующем море.

Постепенно у слов появился ритм. Одно то, что Артур их произносил, уже приносило некоторое облегчение. Он продолжал говорить, почти напевая, еще несколько минут, но затем его легкие окончательно сжались, и воздуха хватало только на то, чтобы кое-как сохранять сознание. Он лег на изголовье, свернулся, как мог, одна его нога торчала прямо, а вторая была продета сквозь прутья. Артур промок насквозь, и волны постоянно окатывали его, так что приходилось поднимать голову, чтобы вздохнуть.

Однако волны постепенно утихали, и ветер тоже. Когда Артур поворачивал голову, чтобы определить направление ветра, он уже не получал целое ведро брызг в глаза и рот.

Если еще суметь дышать, то есть надежда, подумал Артур.

Эта мысль едва промелькнула в его голове, как сквозь все его тело словно прошел электрический разряд, а желудок сделал сальто, как будто Артур провалился в трехсотметровую воздушную яму на самолете. Вода вокруг внезапно сделалась отчетливее, прозрачнее и синее. Небо тоже изменило цвет, став ярко-голубым, и вроде бы заметно приблизилось.

И что лучше всего, легкие Артура стремительно очистились. Он снова мог дышать безо всяких усилий.

Он был в Доме. Артур чувствовал это всем телом. Даже боль в сломанной ноге уменьшилась и давала о себе знать только легким колотьем.

Стоп-стоп, подумал он. Это было как-то слишком просто, разве нет?

Размышление было прервано чудовищным взрывом, раздавшимся совсем близко. Какое-то мгновение Артур думал, что в него выпалили пушки с целого борта большого корабля, вроде того, который забрал Листок. Затем грохот повторился, и Артур понял, что это гром.

Когда кровать взмыла на гребень очередной волны, он увидел грозу — грозу, протянувшуюся линией от горизонта до горизонта. Яростные ветвящиеся струи добела раскаленной плазмы почти непрерывным потоком низвергались с неба в море, и каждой вспышке вторил гром.

Кровать направлялась прямо навстречу грозе. Каждая волна несла ее все ближе. Не было никакой возможности остановиться, свернуть или избежать этого столкновения.

Но что еще хуже — кровать была металлической. На многие мили вокруг вряд ли бы нашелся лучший проводник электричества. И любая молния, ударившая в кровать, пройдя сквозь металлическую раму, прошла бы и сквозь Артура.

На несколько секунд Артур замер в панике. Он не мог представить ничего, что мог бы сделать. Ничего, кроме как быть поджаренным тысячей молний разом.

Он боролся со страхом. Он пытался что-то придумать. Что-то точно можно было придумать. Может, он сумел бы уплыть… но выплыть против волн у него не было шансов. Уж лучше умереть быстро от удара молнии, чем утонуть.

Артур снова взглянул на линию молний. Даже за эти несколько минут он заметно приблизился к ней, так что уже приходилось прикрывать глаза рукой от ослепительных разрядов.

Хотя постойте, подумал Артур. Корабль, который забрал Листок, направлялся в ту же сторону. Он должен был пройти сквозь грозу. Значит, и я должен пройти. Может быть, приглашение Леди Среды защитит меня…

Артур сунул руку в карман. И обнаружил там только Атлас.

Куда могло деться приглашение?

Подушки с кровати давно уже смыло, но простыни пока частично держались. Артур нырнул под мокрую ткань, отчаянно прощупывая каждый уголок в поисках спасительного кусочка картона.

Кровать поднялась на очередную волну, но так и не достигла гребня. Вместо этого, кровать, волна и мальчик устремились навстречу ослепляющей, оглушающей стене грома и молний. Это и была Черта Штормов, защитный внутренний барьер Пограничного Моря, запретный для любого смертного, явившегося без дозволения.

Наказанием для нарушителя была мгновенная смерть через испепеление.

Глава 3

Артур не видел удара молнии и не слышал, как вода вскипела в месте удара — этот звук потерялся в непрестанном грохоте грома. Он был в этот момент под одеялом и крепко сжимал в дрожащей руке размокший кусок картона. Он даже не был уверен, приглашение ли это от Утонувшей Среды или, может быть, медицинская карточка или список больничных телефонов.

Но поскольку минуту спустя он все еще был жив, то заключил, что это все-таки приглашение.

Артур медленно высунул голову из-под одеяла, взглянул в чистое небо и инстинктивно вздохнул. Сделал длинный, глубокий, ничем не стесненный вдох.

Кровать продолжала плыть в незримом течении; волны, несшие ее, уменьшились до полутора или двух метров, да и промежутки между ними стали заметно длиннее. Ветер улегся, и брызги больше не летели в лицо. Стало куда теплее, хотя Артур так и не увидел никакого солнца. Облаков и молний он, впрочем, тоже не увидел, что было к лучшему. Только кристально-ясное синее небо, столь ровное и безупречное, что это, скорее всего, был покрашенный потолок, как и в других частях Дома.

Артур вздохнул еще несколько раз, наслаждаясь ощущением кислорода. Затем он решил снова оценить ситуацию. Если он что-то и усвоил в Доме, так это то, что здесь ничего нельзя принимать как данность. Это теплое спокойное море могло превратиться во что угодно в любой момент.

Артур снова спрятал медальон Капитана под пижаму, а приглашение Леди Среды, мокрое и почти нечитаемое — в карман по соседству с Атласом. Затем он уперся гипсом в спинку кровати, поднялся и огляделся.

Вокруг простиралось море, и ничего толком разглядеть было нельзя. Из-за слишком низкой осадки кровати Артур, даже стоя, не видел дальше следующей волны. Зато он видел нечто весьма близкое и очевидное.

Кровать тонула. Даже в этих спокойных водах ее матрас полностью погрузился в воду, теряя плавучесть и уходя все ниже вслед за стальной рамой.

Она не собиралась тонуть в ближайшие пять минут, но тем не менее это должно было случиться очень скоро.

Артур вздохнул и снова сел, погрузившись в воду почти по пояс. Покосившись на гипс на ноге, он подумал, стоит ли его снять. Конечно, гипс был весьма легок и в прошлый раз не тянул его ко дну, но прошлый раз был в совершенно отчаянной ситуации, и проплыть сколько-нибудь долго вряд ли удастся. С другой стороны, без гипса нога может снова сломаться или заболит так сильно, что Артур все равно не сможет плыть.

В конце концов он решил оставить гипс в покое и снова достал медальон Капитана. На этот раз он просто сжал его в руке, закрыл глаза и стал представлять, как корабль с зелеными светящимися парусами приближается, чтобы забрать его.

Артур надеялся, что этот корабль вообще стоит представлять. Где-то в глубине его разума шевелилось подозрение, что Листок не спасена, а попала из одной переделки в другую. Что сделают с ней Жители? Их ведь наверняка посылали за ним, не за ней. Артур надеялся, что раз Леди Среда прислала приглашение, а не группу захвата, то скорее всего, она будет более или менее дружелюбна. Но возможно, это был всего лишь хитрый план, чтобы заставить его добровольно прийти к ней. А в этом случае Леди Среда может выместить злость на пленнице… Это если Листок пережила те молнии, виновато подумал Артур. Наверняка корабль был каким-то образом защищен…

Кровать булькнула и погрузилась еще глубже, напомнив Артуру о самой насущной его проблеме.

— Корабль! — крикнул он. — Мне нужен корабль! Или лодка! Или плот получше! Что угодно!

Голос прозвучал слабо и одиноко, потерявшись в волнах. Ответом был только плеск моря вокруг, под и над матрасом.

— Или лучше всего земля, — убитым голосом сказал Артур. Он обращался к диску Капитана, но тот по-прежнему ничего не делал. Всего лишь резное изображение корабля на кружочке китовой кости.

Земли в поле зрения тоже не появилось. Не было и солнца, но становилось все теплее, а затем и попросту жарко. Даже морская вода, обтекающая Артура, не могла его остудить. Она была теплой и очень соленой, как он обнаружил, лизнув кончик пальца. Артуру все сильнее хотелось пить, и он невольно начал вспоминать страшные истории о людях, умерших от жажды в море. Или о тех, что сходили с ума и кидались в воду, или бросались на своих товарищей, чтобы напиться крови…

Артур потряс головой. За такими мыслями и впрямь недолго сойти с ума. Особенно учитывая, что в Доме умереть от жажды нельзя. Хотя можно чувствовать себя, словно умираешь. Да и свихнуться тоже вполне можно…

Нужно думать о чем-то положительном. Например, как подать сигнал, или как поймать рыбу. Если в этом странном море, находящемся в Доме, вообще водится рыба. Конечно, если здесь есть рыба, то могут быть и акулы. А акуле будет совсем несложно стащить мальчика с кровати. Эта кровать уже и на плот не похожа, так глубоко она погрузилась.

Артур снова потряс головой, вытряхивая негативные мысли. Хватит думать об акулах, сказал он сам себе.

Именно в этот момент он увидел нечто в воде совсем недалеко. Темная масса, почти вся под водой. Тень под поверхностью.

Артур вскрикнул, попытался вскочить, подпрыгнул, когда неподвижная нога запуталась в складках одеяла. Эти быстрые движения заставили кровать утратить равновесие, и один ее угол опустился на метр, выпустив большой пузырь воздуха.

Погружение остановилось на пару секунд, затем пузыри пошли один за другим, и кровать затонула, как "Титаник", только один ее конец на мгновение показался над водой и скрылся в пучине. Артур еле успел вовремя спрыгнуть и оттолкнуться подальше. Несколькими отчаянными гребками он постарался удалиться как можно дальше, чтобы его не затянуло водоворотом, а затем, загребая воду обеими руками и одной ногой, описал круг, оглядываясь в поисках темной тени.

Она была всего в нескольких метрах! Артур невольно сжался в ожидании нападения акулы, его тело напряглось. Он перестал двигаться и ушел под воду, но тут же снова принялся грести. Темная тень и не думала нападать. Она даже не шевелилась. Приглядевшись, Артур понял, что это вовсе не акула. Подплыв поближе, он убедился, что на самом деле перед ним темно-зеленый шар чуть больше полутора метров диаметром. Его неровная поверхность больше всего напоминала спутанные водоросли, и над водой виднелась только вершина высотой не больше сорока сантиметров.

Артур подплыл ближе. Очевидно, что шар был буйком или каким-то еще плавучим знаком, и весь покрылся водорослями. Артур потянулся к нему. Пучок растений остался в его руке, а под ним показалась ярко-красная поверхность.

На ощупь она оказалась липкой, и часть красного вещества пристала к ладони. Что-то вроде жевательной резинки, вот только избавиться от нее не удалось. Артур поспешно вытер руки, но только размазал краску по пальцам и снова ушел под воду. Гипс по-прежнему не тянул его вниз, но сломанная нога не сгибалась в колене, а одной ногой было трудно загребать воду так, чтобы освободить руки и попытаться их по-настоящему отчистить.

Одной рукой Артур принялся счищать водоросли. За этим занятием он заметил, что буй не двигается с места. Каждая новая волна сносила самого Артура в сторону, так что приходилось плыть обратно. Буй, однако, никуда не уплывал.

Наверняка он к чему-то привязан. Артур нырнул, и в самом деле обнаружил облепленную ракушками цепь, уходящую от буя сквозь просвеченную солнцем воду в темные глубины.

С обновленным энтузиазмом он продолжил счищать водоросли и окончательно заляпал руки красным веществом. Видимо, это была смола, или что-то похожее на смолу, хотя и без запаха.

Буй отмечает что-то, думал Артур. Значит, его кто-то поставил, и этот кто-то вернется сюда. Возможно, на буй даже удастся влезть.

Очищенный от растений, буй поднялся в воде намного выше. Артур уже устал, и надеялся найти на нем ручки или выступы, за которые можно было бы уцепиться. Но их не было. На всей поверхности буя единственной неровностью было бронзовое колечко у самого верха. Артур еле-еле мог до него дотянуться.

Колечко оказалось таким маленьким, что в него еле пролезал мизинец. Но оно вроде бы было плохо закреплено. Артур потянул за него, надеясь, что оно выскочит, а тогда можно будет попробовать расширить отверстие и нормально за него удержаться.

Оно в самом деле выскочило — с громким хлопком, за которым немедленно последовал трехметровый фонтан искр и громкое тикание, словно внутри шара внезапно включились большие и очень шумные часы.

Тело Артура среагировало еще раньше разума, и он принялся яростно грести подальше от буя, на ходу соображая, что этот шар — что-то вроде плавучей мины и вот-вот взорвется.

Через несколько секунд — Артур успел отплыть всего метров на десять — буй действительно взорвался. Но это было совершенно не похоже на смертоносный взрыв мины. Яркая вспышка, шум воздуха над головой, но никаких осколков.

Из шара заструился дым, черный и густой, который сворачивался в воздухе очень правильными завитками, совсем не похоже на любой дым, виденный Артуром раньше. Дым раскачивался, словно танцующая змея. В конце концов голова этой змеи соединилась с хвостом, образовав огромное дымное кольцо, которое повисло метрах в трех над буем, совершенно целым, если не считать верхней части, развернувшейся в подобие лотоса.

Затем кольцо сжалось, превратившись в темное облако, оно несколько раз повернулось вокруг своей оси, а затем внезапно брызнуло в стороны, превратившись в восемь угольно-черных морских птиц. Птицы хором завопили "Вор!" над головой Артура, после чего разлетелись в разные стороны, словно по сторонам света.

Артур к этому моменту уже настолько устал, что ему не было дела до того, что кричали птицы и кого они могли предупредить. Все, что его волновало — что верхняя часть буя теперь открыта, и он мог бы забраться туда и отдохнуть.

Сил у мальчика осталось только на то, чтобы втащить себя через край. Там тоже хватало воды, но можно было расположиться и отдохнуть почти с комфортом. Это все, чего он хотел в тот момент. Отдохнуть.

Но всего через двадцать минут, согласно часам, которые шли задом наперед, но во всем остальном оставались точными, к тому же водонепроницаемыми, Артур понял, что отдохнул достаточно. Солнца на небе по-прежнему не было, однако припекало весьма ощутимо. Артуру было жарко, он был уверен, что уже обгорел, и его язык начал распухать от недостатка воды. Жаль, что ему не удалось спасти хоть одно одеяло с кровати — им можно было бы укрыться от солнца. Артур снял халат и попытался сделать из него импровизированный тюрбан, но это не сильно помогло.

К этому моменту Артуру уже хотелось, чтобы тот, кого предупреждали птицы, уже появился. Даже если он сочтет Артура вором. Все равно, чтобы обвинить кого-то в воровстве, нужно что-то, что можно украсть, а тут был явно не тот случай. Буй — всего лишь большой пустой плавучий шар с открытой вершиной. Внутри него ничего нет, кроме самого Артура.

Прошел еще один час жуткой жары. Сломанная нога Артура снова начала болеть: должно быть, обезболивающее, которое он принял еще в больнице, перестало действовать. Высокотехнологичный гипс, кажется, тоже уже никуда не годился — Артур мог легко разглядеть в нем отчетливые дырки.

Он пощупал дырки пальцем и поморщился. Гипс разваливался. Солнце обжигало кожу, тыльные стороны рук стали уже почти такими же красными, как и испачканные ладони. По часам Артура было девять вечера, но свет никуда не девался. Без солнца нельзя было даже сказать, приближается ли ночь. И будет ли она вообще. В Нижнем Доме времена суток менялись, но это ничего не значит. Возможно, не будет никакого спасения от непрестанной жары.

Он уже подумывал прыгнуть в воду и куда-нибудь поплыть, но отверг идею почти сразу же, как она пришла ему в голову. Ему повезло, что он нашел этот буй. Или, может быть, не удача, а диск Морехода привел его сюда. В любом случае, Артур не смог бы плыть дольше, чем полчаса, и то в лучшем случае, а за это время вряд ли бы удалось что-нибудь найти. Лучше уж сидеть здесь и надеяться, что дымные птицы кого-нибудь приведут.

Два часа спустя Артур почувствовал на затылке дуновение прохладного ветра. Он разлепил заплывшие веки и увидел, что на небо наползает тень. Пелена темноты надвигалась с горизонта. Там мерцали звезды, или, по крайней мере, их правдоподобные изображения, и свет понемногу померк, обозначая наступление ночи.

Ветер и волны стали холодными. Артур развернул тюрбан снова в халат, поежился и свернулся калачиком. Днем его поджаривало, а ночью он, кажется, замерзнет. И то и другое убьет его, так что невозможность умереть от голода и жажды — не такое уж преимущество.

Размышляя на эту невеселую тему, Артур заметил еще одну звезду. Падающую звезду, совсем рядом с поверхностью моря, и она двигалась в его сторону. Прошло несколько мгновений, прежде чем его отупевший от жары мозг сообразил, что это фонарь.

Фонарь на бушприте корабля.

Глава 4

Огонек приближался, и уже можно было разглядеть темные очертания самого корабля в тускнеющем дневном свете. Довольно округлые очертания — корабль оказался весьма широким и неуклюже переваливался с волны на волну. У него было всего две мачты, а не три, как у того, на котором уплыла Листок, и его квадратные паруса определенно не светились.

Артур не беспокоился о таких мелочах. Он осторожно встал, преодолевая боль в затекших мышцах, и яростно замахал руками.

— На помощь! Я здесь! На помощь!

С корабля никто не откликнулся. Он по-прежнему неуклюже двигался вперед, часть его парусов были подняты, и Артур видел Жителей, толпящихся на палубе. Кто-то выкрикивал команды, остальные переспрашивали или возражали. В общем, все это создавало впечатление изрядного беспорядка.

Особенно в свете того, что корабль проплыл мимо. Артур не мог поверить своим глазам. Он кричал до хрипоты и чуть не выпал из буя, прыгая как можно выше. Но корабль продолжал путь, пока в конце концов Артур не мог различить уже ничего, кроме света кормового фонаря.

Артур провожал его взглядом, пока огонек не растаял в темноте, а затем сел, полностью опустошенный. Он спрятал лицо в ладонях и подавил всхлип. Не буду плакать, подумал он. Я обязательно что-нибудь придумаю. Я Хозяин Нижнего Дома и Дальних Пределов. Я не собираюсь умирать в пустом буе в каком-то тухлом море!

Он поднял голову и глубоко вздохнул.

Будет и еще корабль. Обязан прийти еще корабль.

Артур все еще цеплялся за эту надежду, когда снова увидел огонек, а затем другой.

Два фонаря!

Они горели на расстоянии примерно двухсот метров, а разделяло их метров тридцать. Спустя мгновение Артур сообразил, что это кормовой и носовой огни корабля. Он потерял кормовой фонарь из виду, когда судно начало поворачивать, но теперь видел их одновременно, потому что корабль развернулся к нему боком.

Еще через несколько секунд до него донесся плеск весел и голоса Жителей, поющих в шлюпке, чтобы удобнее было грести. Слова Артур смог расслышать, только когда шлюпка приблизилась, и свет небольшого фонаря заколебался над водой в поисках Артура и буя.

— Собирай-ка все, что плывет,

Дурень мусором это зовет.

Кашель, прыщик или насморк

Ждут в волнах, кто их подберет!

Желтый луч света скользнул мимо Артура, затем вернулся, прямо ему в лицо. Артур поднял руку, закрывая глаза. Свет не слепил — он был не до такой степени ярок — но мешал разглядеть шлюпку и ее команду. Там была по меньшей мере дюжина Жителей, большая часть которых сидела на веслах.

— Суши весла! — скомандовал голос из темноты. — Йарко был прав! На этом буйке засел пустотник! Готовь арбалеты!

— Я не пустотник! — крикнул Артур. — Я… Я моряк, терпящий бедствие!

— Кто-кто?

— Моряк, терпящий бедствие, — повторил Артур. Он что-то читал про то, что моряки обязаны помогать друг другу.

— С какого корабля? И что ты делаешь на отметке клада?

— Ну, мой корабль назывался "Стальное Ложе", но он затонул, а я приплыл сюда.

На шлюпке поднялся невнятный шум. Артур не мог расслышать слова, но до него донеслись обрывки "претензия", "наше", "проткнуть и потопить его", а затем, судя по звуку, кто-то получил по голове и заскулил от боли. Мальчик от души понадеялся, что это тот Житель, который предлагал проткнуть и потопить, потому что к кому относилось "его", было вполне ясно.

— Греби ближе, — скомандовал Житель, который был там за главного. Весла снова опустились в воду, и шлюпка поплыла вперед. Когда она поравнялась с буем, Артур смог наконец разглядеть команду, включая Жителя, который стоял на носу с фонарем и открыл его дверцы пошире.

Выглядели эти моряки неважно. Там было восемь мужчин и пять женщин. Когда-то они, должно быть, были весьма привлекательны, как все Жители, но сейчас большинство из них щеголяло глазными повязками, жуткого вида шрамами через все лицо и настоящим каталогом татуировок. Корабли, черепа, змеи и бури испещряли их руки, щеки, лбы и обнаженные торсы. Одеты моряки были разнообразно и очень ярко, но у каждого — широкий кожаный пояс с тесаком и ножом. Половина из них нацепили на головы красные вязаные колпаки, а их предводитель, широкоплечий Житель с алым солнцем на каждой щеке — наполеоновскую треуголку, которая была ему явно мала.

Он улыбнулся Артуру, демонстрируя нехватку большей части зубов. Из четырех или пяти оставшихся три были золотыми.

Пираты, понял Артур.

Вот только вели они себя на редкость неагрессивно. Что-то в их поведении напоминало Артуру театральную постановку. Уж точно настоящие пираты просто прикончили бы его без колебаний, а не сидели бы и не смотрели. А один из них даже принялся делать зарисовки углем в блокноте.

— "Стальное Ложе"? — переспросил предводитель. — Никогда о нем не слышал. Давно оно затонуло? И что везло?

— Примерно день назад, — осторожно ответил Артур. — Груза было немного. Эмм… хлопок и все такое.

— И все такое, — предводитель подмигнул Артуру. — Ну, раз у нас тут отметка клада перед носом, нам нет дела до хлопка и всего такого. Посмотрим, что там внизу. Вопрос, однако, претендуешь ли ты на добычу?

— Эээ… не знаю, — медленно произнес Артур. — Наверное. Я мог бы…

— Ну, раз ты не уверен, то оно и не важно! — провозгласил командир и расхохотался. Команда подхватила смех. — Мы взглянем, что там внизу, и если там еще кое-что есть, поднимем наверх. Ну а затем мы поплывем своей дорогой, а ты своей.

— Эй, подождите! — воскликнул Артур. — Я хочу с вами!

— Ящерка, возьми-ка линь и глянь под буй, — скомандовал предводитель, обращаясь к невысокой женщине с синей чешуей, татуированной на лице. Артур от души понадеялся, что это в самом деле татуировка, а не настоящая чешуя. Женщина отстегнула пояс, скинула башмаки и прыгнула в воду, зажав в зубах веревку.

— Пожалуйста, мне нужно попасть на сушу, — попросил Артур. — Куда-нибудь, откуда можно позвонить.

— Ниоткуда нельзя позвонить в Пограничном Море, — сказал кто-то из Жителей. — Станцию-то затопило, а новую на сухом месте так и не построили.

— Заткни хлебало, Одноухий, — прервал его предводитель и повернулся снова к Артуру.

— Так значит, ты желаешь подняться на "Моль" пассажиром, а?

— Это ваш корабль так называется? — вырвалось у Артура. — "Моль"?

— Ну да, "Моль", — огрызнулся Житель, вокруг рта которого была вытатуирована зубастая акулья пасть. — Что не так? Моль может быть еще какой жуткой! Запереть тебя в шкафу с целым выводком моли…

— Да я ничего плохого не хотел сказать, — поправился лихорадочно соображающий Артур. — Я просто удивился, что меня подобрал такой известный корабль.

— Что? — удивился какой-то другой Житель. — "Моль"?

— Ну да. Такой известный корабль, и его команда… знаменитые пираты!

Слова Артура были встречены внезапной тишиной. В следующий момент гребцы принялись толкаться, стремясь снова сесть за весла. Все они при этом вопили:

— Пираты! Где? Какие пираты? Назад на корабль!

— Тихо всем! — заревел предводитель. Он врезался в толпу гребцов, раздавая подзатыльники, пока все не уселись снова на скамьи. Затем он повернулся к Артуру.

— В жизни меня так не оскорбляли. Мы! Пираты? Мы честные добытчики, и гордимся этим. Мы берем только то, что Море прибрало до нас. Сокровища, болтающиеся по волнам.

— Простите, — сказал Артур. — Просто все эти повязки, и одежда, и татуировки, и все такое… Я запутался. Но я действительно очень хочу стать пассажиром.

— Мы добытчики, но мы все равно имеем право одеваться круто и носить повязку на глазу, — пробурчал Акулий Рот. — Или даже две повязки, если пожелаем.

— Две носить нельзя, тупица, — сказал кто-то сзади.

— Еще как можно, — возразил тот. — Взять кусок односторонней кожи у Доктора…

— Заткнулись все! — рявкнул предводитель. — Так, парень, я не обещаю, что ты можешь стать пассажиром, усек? Я всего лишь второй помощник, зовут меня Санскорч, Солнечный Ожог. Но я могу взять тебя на корабль, а там капитан решит, что с тобой делать.

— Спасибо! Меня зовут Арт…

Он осекся на середине слова, сообразив, что настоящее имя лучше бы пока держать при себе.

— Арт? Ну, Арт, давай на борт.

Двое ближайших гребцов подтянули буй к лодке, а третий помог Артуру перебраться.

— Готовишься ногу оттяпать, а? — ухмыльнулся этот Житель. Он похлопал ладонью по гипсу, а затем указал на собственную ногу — ниже колена была деревяшка. — Беда, что обратно отрастает быстро, я тебе скажу.

Артур поморщился, представив себе это, и быстро подавил приступ страха, что ему и в самом деле могут отрезать ногу. А он не Житель, и у него ничего обратно не отрастет.

— Я свою рубил раз двенадцать, — продолжал одноногий. — Вот помню, как-то раз…

Он осекся и отпрянул назад, глядя на запачканные красным ладони Артура.

— У него Красная Рука!

— Знак Лихоманки!

— Нам крышка!

— Тихо! — рявкнул Санскорч и уставился на Артура.

— Это просто красная смола или что-то такое с буя, — сказал Артур. — Оно отмоется.

— С буя, — прошептал Санскорч. — Вот этого самого буя?

— Да.

— А дыма там случайно не было?

— Был.

— А что насчет птиц? Случайно, дым не обернулся поморниками, а? Дымными черными поморниками, которые что-то закричали? Что-нибудь вроде "Смерть!" или "Четвертование!" или еще что-то в этом духе?

— Были птицы, — признал Артур. — Они завопили "Вор!" и улетели. Я думал, это они вас привели сюда.

Санскорч стащил с головы треуголку, вынул из кармана удивительно ровно сложенный белоснежный носовой платок и вытер лысый череп.

— Вот уж не нас, — прошептал он. — Наш впередсмотрящий заметил открытый буй, и капитан решил, что стоит поглядеть, что там. Этот указатель поставлен капитаном Лихоманкой. Птицы позовут сюда его, и его корабль.

— "Трепет", — хором выдохнула команда. — Костяной корабль.

Житель с фонарем приглушил его до еле заметного свечения, и все тут же оглядели ночное море вокруг. Санскорч облизал немногочисленные зубы и снова вытер лысину. Команда молча наблюдала, пока он не сложил платок и не надел треуголку.

— Ну что, ребята? — прошептал он. — Нам все равно не миновать смерти или рабских цепей, так что хуже не будет, если мы поживимся тем, что внизу. Ящерка? Где Ящерка?

— Тут я, — раздался тихий голос из воды. — Там в самом деле сундук, и немаленький. Стоит, как миленький, на вершине скалы, саженях в десяти внизу.

— Цепь?

— Привинчена к скале, не к сундуку.

— Ну так мы его достанем, — так же шепотом распорядился Санскорч. — Костяк, ты и Бутыль табаньте. Все остальные, тяните линь. И ты, Арт, тоже.

Артур присоединился к остальным и ухватился за веревку. По команде они вместе потянули.

— Раз-два, взяли! Раз-два, дружно! Раз-два, еще разок!

По последней команде сундук уже показался из воды, длиной с Артура и высотой до его пояса. Его подхватили и перевалили через борт. Как только это произошло, все тут же кинулись к веслам. Санскорч продолжал выкрикивать команды хриплым шепотом, все старались грести как можно тише. Шлюпка развернулась и двинулась к огням "Моли".

— Хорошо бы успеть добраться до корабля, — прошептал гребец рядом с Артуром. — Так мы помрем все вместе, это веселее.

— Почему ты думаешь, что мы умрем? — спросил Артур. — Зачем такой пессимизм?

— Капитан Лихоманка не оставляет выживших, — шепнул другой гребец. — Обращает в рабство или убивает всех. И то, и другое — полный конец. У него есть колдовская сила. Он колдун Пустоты.

— Но мучить он будет вначале тебя, — женщина усмехнулась, показывая заостренные зубы. — Ты коснулся буя. У тебя Красная Рука, она показывает, что ты хотел обокрасть Лихоманку.

— Тихо! — распорядился Санскорч. — Греби тихо и слушай!

Артур поднес ладонь к уху и перегнулся через борт. Но до него донеслось только хриплое дыхание гребцов и мерный плеск весел.

— А что мы хотим услышать? — спросил Артур через некоторое время.

— Все, чего слышать не хотим, — не оборачиваясь, сказал Санскорч. — Закрой фонарь, Йео.

— Он и так закрыт, — отозвался Йео. — Одна из лун встает. Лихоманка увидит нас за мили.

— Ну так нечего тогда и тишину соблюдать, — сказал Санскорч.

Артур взглянул туда, куда указывал второй помощник. В самом деле, синеватая луна поднималась над горизонтом. Она не выглядела ни большой, ни такой уж далекой (всего в нескольких десятках миль, а не в сотнях или тысячах), но света давала достаточно.

Синяя луна вставала быстро и неровно, словно ее двигал плохо смазанный механизм. В ее свете Артур разглядел "Моль", дрейфующую неподалеку. Но он увидел и еще кое-что, далеко на горизонте. Что-то блеснуло в лунном свете. Блик со стекла подзорной трубы на темной черточке мачты.

Санскорч тоже это увидел.

— Гребите, собаки! — заорал второй помощник. — Гребите, если вам дорога жизнь!

Глава 5

Их прибытие на борт "Моли" больше напоминало паническое бегство, чем нормальную швартовку. Большинство гребцов, забросив шлюпку, карабкались наверх по веревочной лестнице или просто по спутанной сети такелажа, свисавшей с желтого корпуса "Моли", крича при этом мало вдохновляющие слова вроде "Лихоманка!", "Трепет!" и "Нам конец!".

Санскорч стащил нескольких из них назад и вручил им линь от сундука. Но заставить их поднять на борт шлюпку было выше даже его сил. Когда она начала понемногу дрейфовать от корабля, он перебрался на борт и повернулся, чтобы помочь Артуру взобраться по такелажу.

— Ни разу не терял ни добычу, ни пассажиров, — пробормотал он. — Но уж не благодаря тем бесхребетным моллюскам, с которыми приходится плавать. Мистер Конкорт! Мистер Конкорт! У нас шлюпка дрейфует!

— Конкорт — первый помощник, — пояснил он Артуру, пока они взбирались наверх. — Миляга, но мозги куриные. Он, как и прочие, был на "Моли", еще когда она была счетной палатой. Главный клерк. Уж казалось бы, за пару тысяч лет можно чему-то научиться… что-то я забываюсь. Давай вверх!

Артур почувствовал сильный толчок вверх и перевалился через борт. Там он и упал, не успев вовремя поставить загипсованную ногу правильно. Прежде чем он сумел подняться, Санскорч поднял его сам, ухватив под мышки, и крикнул:

— Икабод! Икабод! Отведи пассажира к капитану! И найди ему одеяло!

Худой Житель без татуировок, очень аккуратный, в синем жилете и почти белой рубашке, пробрался через толпу перепуганных моряков и слегка поклонился Артуру. Он был стройнее большинства Жителей, и отличался четкими движениями, словно танцевал какой-то замысловатый танец.

— Прошу вас следовать за мной, — произнес он и повернулся. Этот поворот больше напоминал пируэт и смотрелся бы уместнее на сцене, чем на качающейся палубе корабля.

Артур послушно последовал за Жителем, который, очевидно, и был Икабодом. За его спиной Санскорч снова орал и раздавал подзатыльники.

— Отдать кормовые! Готовься поднять паруса! Правый борт — к пушкам и трапам!

— Моряки — чрезвычайно шумный народ, — произнес Икабод. — Берегите голову.

Житель пригнулся, проходя через узкую дверь. Артур был заметно ниже, но пригнуться пришлось и ему. Они оказались в коротком, темном, узком коридоре с очень низким потолком.

— А вы разве не моряк? — спросил Артур.

— Я стюард капитана, — строго ответил Икабод. — Я был его джентльменом джентльмена на суше.

— Кем-кем?

— Вульгарно выражаясь, лакеем, — пояснил Икабод, открывая дверь в другом конце коридора, всего в паре метров. Житель вошел внутрь, Артур следом за ним.

Комната за дверью оказалась для Артура неожиданностью. Для начала, она была слишком велика, чтобы поместиться на корабле: просторное помещение с побеленными стенами, примерно метров двадцати в длину и пятнадцати в ширину, с лепным гипсовым потолком семи метров высотой, в середине которого красовалась хрустальная люстра с пятью десятками свечей.

Под люстрой располагался стол красного дерева, на котором стояла керосиновая лампа с зеленым абажуром, а вдоль одной из стен — целый ряд стеклянных стеллажей, каждый с собственной керосиновой лампой. В самом дальнем углу — кровать под балдахином, а рядом с ней сундук для белья, ширма, расписанная морскими пейзажами, и большой дубовый платяной шкаф с зеркальными дверцами.

А еще здесь было тихо и устойчиво. Весь шум команды и моря исчез, как только за Артуром закрылась дверь, а пол под ногами перестал качаться.

— Почему…

Икабод начал отвечать еще до того, как мальчик договорил свой вопрос.

— Это одна из настоящих комнат. Когда наступил Потоп, и нам пришлось переделать счетную палату в корабль, эта комната отказалась превращаться во что-то более полезное, вроде пушечной палубы. В конце концов, доктор Скамандрос сумел соединить ее с прочими помещениями через коридор, но на самом деле она не находится на корабле.

— А где она тогда?

— Точно неизвестно. Наверняка не там, где была, ибо старая счетная палата глубоко затоплена. Капитан полагает, что эта комната была лично спроектирована Зодчей, а потому сохранила что-то от Ее силы. Но она точно где-то в Доме, а не во Второстепенных Царствах.

— А вы не боитесь, что она может как-нибудь отвалиться от корабля? — спросил Артур, когда они подошли к кровати. Занавеси балдахина были задернуты, и оттуда слышался храп. Не громкий, невыносимый, а обычное тихое похрапывание.

— Ничуть, — ответил Икабод. — Этот корабль — по-прежнему главным образом счетная палата, невзирая на то, что она претерпела немалые перемены. Комната же принадлежит счетной палате, так что всегда будет как-то с ней связана. Даже если коридор закроется, всегда найдется другой проход.

— Возможно, через платяной шкаф, — предположил Артур.

Икабод строго посмотрел на него. Брови его сдвинулись так, что почти сошлись на переносице.

— Сильно в этом сомневаюсь, юный смертный. Это место, где я храню одежду капитана. Он не является проходом какого бы то ни было сорта.

— Простите, — промямлил Артур. — Я просто…

Он не договорил, и брови Икабода не спешили возвращаться в более приветливое положение. Холодная тишина воцарилась на несколько секунд, затем Житель наморщил нос, словно там что-то чесалось, и наклонился над сундуком для белья.

— Вот одеяло, — без надобности констатировал он, всовывая названный предмет в руки Артура. — Я рекомендую завернуться в него. Это поможет перестать дрожать. Если, конечно, дрожь вызвана не возбуждением.

— Ой, спасибо, — поблагодарил Артур. Он сам не замечал, что дрожит, и только теперь, после замечания Икабода, понял, что совершенно замерз, и его руки и ноги слегка трясутся. Плотное одеяло пришлось очень кстати. — Мне в самом деле холодно. Я, наверное, даже простудился.

— В самом деле? — внезапно заинтересовался Икабод. — Нужно сказать доктору Скамандросу. Но вначале, полагаю, следует разбудить капитана.

— Я и так не сплю, — сказал голос из-за занавески. Спокойный, ровный голос. — У нас гость, я так понимаю? Есть еще что-то, Икабод?

— Мистер Санскорч придерживается мнения, что нас преследует ужасный пират Лихоманка, поскольку мы похитили один из его кладов.

— Ах, вот как, — сказал голос. — А мистер Санскорч уже… занимается парусами и всем прочим? Чтобы мы могли, ммм, избежать опасности?

— Да, сэр, — сказал Икабод. — Могу ли я представить вам потенциального пассажира, которого мистер Санскорч снял с буйка Лихоманки? Это мальчик и, если я не ошибаюсь в своем предположении, настоящий смертный. Не один из детей Дудочника.

— Да, — подтвердил Артур.

— Все по порядку, Икабод, — произнес голос. — Мои вторые ботинки, третий мундир и мой, э-э-э, меч. Настоящий, с, э-э-э, острым лезвием.

— С острым лезвием? Будет ли это благоразумно, сэр?

— Да, да. Если Лихоманка нас настигнет… да, смертный мальчик, а как твое имя?

— Меня зовут — эй, осторо…! — вскрикнул Артур, когда Икабод шагнул прямо в зеркальную дверцу шкафа. Но Житель не врезался в стекло, а прошел насквозь, как если бы это была вода. Зеркало даже пошло рябью вокруг него.

— Эйосторо? — переспросил капитан.

— Простите, я отвлекся, — смутился Артур, — меня зовут Арт.

— Эйосторо звучит лучше, чем Арт, — сказал капитан. — Какая жалость. Имена вообще могут быть весьма неприятным грузом. Вот мое, к примеру. Меня зовут Лечинко. Капитан Лечинко, к вашим услугам.

— Личинка? — переспросил Артур, не уверенный, что правильно расслышал имя сквозь занавески.

— Нет-нет! Ле-чин-ко. Видишь, что я имею в виду? Подходящее имя для главного счетовода, но совершенно не годится для грозы морей.

— Почему же вы его не смените?

— Офицерам это запрещено делать, — был приглушенный ответ. — Имя издано самой Зодчей и вписано в Реестр Следования. Потому я и капитан. Самый старший здесь, 38598-й по порядку следования в Доме. Не то чтобы я хотел этого, но выбора не было. Мистер Санскорч, эээ, единственный настоящий моряк на этом корабле. Где мои сапоги?

— Здесь, сэр, — сказал Икабод, просовывая сапоги, одежду и меч между занавесками. Артур не видел, чтобы он выходил обратно из зеркала, но откуда-то же он взялся.

С кровати донеслось приглушенное ругательство, занавески заколыхались, и из-под них высунулись ноги в наполовину надетых сапогах. Икабод помог надеть их окончательно, и Лечинко, соскользнув с кровати, выпрямился во весь рост и поклонился Артуру.

Он был высок, но ниже ростом, чем Первоначальствующая Госпожа или Полдень Понедельника. Его также нельзя было назвать особенно красивым, хотя и отталкивающим он не был тоже. Никаких татуировок, по крайней мере видимых. Он выглядел обыкновенным, повседневным, с ничего не выражающим лицом и в коротком белом парике с хвостиком сзади, перевязанным синей ленточкой. Синий мундир изрядно потускнел, а на левом плече красовался единственный золотой эполет.

— Итак, юный Арт, — начал Лечинко, безуспешно пытаясь пристегнуть перевязь с мечом. Икабод пришел ему на помощь. — Ты желаешь стать пассажиром на борту этого корабля, который вскоре буде потоплен, а все люди на нем будут, эээ, преданы мечу или обращены в рабство пиратом Лихоманкой?

— Нет, — ответил Артур. — В смысле, я хочу стать пассажиром, но мы ведь сможем уйти? Я видел тот корабль, в смысле пиратский, и он был довольно далеко. У нас есть хорошая фора.

— Погоня будет долгой, — пробормотал Лечинко, — но в конце концов они наверняка нас настигнут. Думаю, нам стоит пойти и, эээ, глянуть. Мистер Санскорч уже мог что-нибудь — как бы это — придумать. Или доктор Скамандрос. И все это в тот момент, когда я собирался пересмотреть кое-какие новые прибавления в моей коллекции. Думаю, это теперь будет коллекция Лихоманки, и он вряд ли оценит ее по достоинству.

Артур уже открыл рот, чтобы спросить, что это за коллекция. По направлению влюбленного взгляда Лечинко было видно, что она находится на стеллажах вдоль стены. Но еще до того, как мальчик успел произнести хоть слово, Икабод наступил ему на ногу и многозначительно кашлянул.

— Что такое? — спросил Лечинко, оглядываясь.

— Присутствие капитана необходимо на мостике, — доложил Икабод громким твердым голосом.

— Да, да, — сказал Лечинко. — Посмотрим, что там делает этот ужасный, эээ, ужасный корабль Лихоманки. Твою пассажирскую плату мы обсудим позже, Арт. За мной!

Он направился к двери. Едва она открылась, Артур тут же услышал рокот моря, скрип снастей и непрекращающиеся крики моряков и Санскорча.

Проходя в коридор, он вынужден был закрыть глаза, поскольку корабль качался, а комната нет, и это создавало крайне неприятное ощущение в глазах. Впрочем, оно быстро прошло, как только Артур оказался снова на корабле, хотя пол под ногами и ходил ходуном до такой степени, что он вынужден был придерживаться рукой за стену.

На палубе было светло. Луна взошла высоко и светила ярким холодным светом. Артур подумал, что мог бы даже читать в этом свете: он был достаточно силен, чтобы предметы отбрасывали тени.

Он завернулся в одеяло поплотнее, ощутив ветер, ставший сильнее и холоднее. Взглянув на мачты, он увидел поднятые паруса. "Моль" несколько кренилась на правый борт и стремительно неслась вперед.

К несчастью, как Артур убедился, взглянув через плечо назад, пиратский корабль плыл существенно быстрее. Он был меньше и уже "Моли", всего с двумя мачтами и косыми, а не прямоугольными парусами.

— В лунном свете корабль кажется белым, — заметил Артур. — А паруса, кажется, бурые?

— Цвета засохшей крови, — подтвердил Икабод. — Этот цвет портные называют "кровавый винтаж". Корпус же корабля, как говорят, изготовлен из цельной кости невероятного монстра из Второстепенных Царств. Лихоманка и сам происходит из Царств, и некогда был смертным, но затем превзошел все мрачные глубины чародейства Дома, и теперь он наполовину пустотник, наполовину…

— Этого… этого вполне достаточно, Икабод, спасибо, — нервно прервал его Лечинко. — Следуй за мной.

Он прошел на мостик, где двое Жителей сражались с рулевым колесом, а Санскорч выкрикивал команды матросам на мачтах и палубе, управляющим парусами. Там же были и еще двое Жителей. Один стоял рядом с Санскорчем, и кивал с умным видом на каждую команду, но сам ничего не говорил. Безвольным лицом он походил на капитана Лечинко, и носил такую же форму, так что явно был офицером. Скорее всего, это и есть старший помощник, подумал Артур. Тот, который был главным клерком счетной палаты.

Второй Житель выглядел совершенно иначе. Он скорчился на палубе рядом с рулевым колесом. Причудливая крошечная фигурка, ростом не выше Артура, почти совершенно терялась в просторном желтом пальто с закатанными рукавами. Житель был совершенно лыс, и его голова и лицо пестрели маленькими цветными татуировками. Артур быстро заметил, что картинки двигаются и переползают с места на место. Корабли, морские создания, птицы и облака, карты и луны, звезды и планеты.

— Мистер Конкорт, старший помощник, — прошептал Икабод, указывая на офицера рядом с Санскорчем. — А это доктор Скамандрос, наш многоопытный чародей и навигатор. Сейчас он прибег к гаруспициям, чтобы выяснить, куда мы можем направиться. Никто не должен прерывать его в такие моменты, заметьте это. Последствия могут быть ужасны.

В этот момент налетел порыв ветра, и "Моль" еще сильнее накренилась. Все на мостике пошатнулись, пытаясь сохранить равновесие. Артур упал на капитана Лечинко, и оба они покатились через палубу к ограждению.

Артур чуть было не нырнул в темное море, которое оказалось удивительно близко. Он спасся и даже успел в последнюю секунду схватить свое одеяло, но это далось ценой неловкого поворота сломанной ноги. Острая боль прошла по всему боку и отдалась в голове.

Когда по командам Санскорча корабль удалось выправить, Артур заметил, что почти все на мостике крепко держатся за ограждение. Все, кроме двух рулевых, вцепившихся в штурвал, Санскорча рядом с ними, и доктора Скамандроса сбоку. Он по-прежнему сидел, скорчившись, на том же самом месте, словно был приклеен к палубе. Предметы, в которые он вглядывался, невероятным образом тоже не сдвинулись с места. Там было несколько карт, придавленных парой позолоченных бронзовых циркулей, линейка и череп какого-то мелкого животного, превращенный в подставку для примерно дюжины карандашей.

Рядом с картой лежали в полном беспорядке разноцветные кусочки картона. Доктор Скамандрос изучал именно их, и при этом насвистывал сквозь зубы. Через несколько секунд он собрал их все в пригоршни и снова бросил на палубу. К удивлению Артура, они собрались вместе, и он понял, что это детали паззла. Упав, они почти все соединились в картинку, но два или три остались лежать отдельно. Паззл не сошелся.

Доктор Скамандрос перестал свистеть, и ветер, словно в ответ, несколько утих. Житель снова собрал детальки и сложил их в картонную коробочку с изображением овцы, а коробочку спрятал за пазуху. После этого он встал. Видимо, с этого момента его уже можно было отвлекать, потому что Лечинко и Конкорт тут же кинулись к нему.

— Что говорят знаки, доктор? — спросил Лечинко. — Удалось проложить курс отсюда?

— Нет, — ответил Скамандрос. Голос у него оказался высоким и звонким, и Артуру странно напоминал звук трубы. — Некая сила вмешивается в авгурии козы и овцы. Быка я не решусь пробовать в таких обстоятельствах. А без руководства я не смогу найти курс.

— Это Лихоманка? — спросил Санскорч. — Даже на таком расстоянии?

— Нет, — снова покачал головой Скамандрос. Он в первый раз поймал взгляд Артура, и теперь неотрывно смотрел на него. — Что-то намного ближе. А это кто такой?

— Арт, — пояснил Санскорч. — Смертный мальчик. Мы подобрали его вместе с кладом Лихоманки.

— У него при себе предмет огромной силы, — произнес доктор Скамандрос с волнением в голосе. Он запустил руку под пальто, яростно там покопался и извлек очки с золотой оправой и толстыми стеклами из дымчатого кварца, но надел их на лоб, а не на глаза. — Подведите его сюда.

Артур добровольно шагнул вперед и споткнулся. Санскорч подхватил его за обе руки хваткой, которая могла быть и дружеской поддержкой, и предосторожностью стражника, охраняющего пленника.

— Что у тебя в кармане, мальчик? — спросил доктор. — Оно мешает моему прорицанию, а значит, и навигации нашего корабля.

— Это… это просто книга, — сказал Артур. — Она вам ничем не пригодится.

— А вот это решать буду я! — повысил голос Скамандрос. Он потянулся к карману Артура, и хватка Санскорча на руках мальчика несколько усилилась. — Так, что у нас…

Едва он коснулся Атласа, раздался резкий хлопок, словно выстрел из пистолета. Руку Скамандроса отбросило настолько быстро, что Артур даже не увидел движения, а через секунду навигатор уже прыгал по палубе, засунув пальцы под мышку и хрипя:

— Ойй! Ойй! За борт его!

Санскорч поколебался, затем обхватил Артура медвежьей хваткой и с огромной силой прижал к ограждению.

— Прости, паренек, — произнес он, поднимая Артура и замахиваясь, чтобы швырнуть его в море. — Но доктор нам нужнее.

Глава 6

— Нет! — закричал Артур, но Санскорч продолжал его поднимать. — Я друг Морехода! Капитана Тома Шелвока!

Санскорч снова поставил Артура на палубу.

— Докажи это, — холодно сказал он. — И если ты врешь, я своими руками искромсаю тебя в лоскуты, а уж потом кину в море.

Дрожащей рукой Артур потянулся за ворот пижамы и вытащил самодельный шнурок из зубных нитей. Одно ужасное мгновение ему казалось, что диск пропал, но затем он соскользнул вниз и закачался на груди мальчика.

— Чего ты там ждешь, Санскорч? — зло закричал доктор Скамандрос. — За борт его!

Санскорч внимательно осмотрел диск, покрутил его в пальцах и поглядел на оборотную сторону. Затем со вздохом отпустил Артура. Как раз в этот момент корабль снова качнуло, так что Артур все равно чуть было не отправился в волны.

— Выполняйте распоряжение доктора, мистер Санскорч! — скомандовал Лечинко. — Нам нужен курс бегства!

— Никак не могу, капитан! — отрапортовал Санскорч. — У мальчишки метка Морехода. Если он просит помощи, мы как моряки обязаны оказать ее.

— Я прошу помощи, — поспешно сказал Артур. — Я не хочу за борт. Все, что мне нужно — послать весточку в Нижний Дом. Или Дальние Пределы.

— У него есть что? И кого? — переспросил Лечинко.

Санскорч снова вздохнул и помог Артуру пройти по наклонной палубе к группе возле штурвала. Доктор Скамандрос, все еще баюкающий руку под мышкой, сердито покосился на Артура.

— Ни один моряк не пойдет против воли Морехода, — пояснил Санскорч. — А у этого паренька медальон Морехода, так что придется вам, док, придумать что-нибудь другое. За борт он не отправится.

— Мореход, — протянул Скамандрос. — Тот, о ком говорят с почтением все связанные с морем. Один из сыновей Старика, не так ли?

— Да, — ответил Артур, хотя спрашивали не его. — И Зодчей.

— Возможно, я поторопился, — продолжал Скамандрос. — Я полагал, что в твоем кармане нечто такое, что не нужно нам на борту. Но всякий друг Морехода… прошу, прими мои извинения.

— Конечно, — сказал Артур. — Нет проблем.

— Ну, эээ, добро пожаловать на борт, — произнес Лечинко. — Рады тебя приветствовать. Хотя, боюсь, наше путешествие скоро будет, ммм, оборвано.

Все обернулись в сторону кормы. "Трепет" приближался, теперь до него было не больше мили.

— Скоро начнет палить из метателей — сказал Санскорч. — Если у них есть порох. Да и ветер работает на них. Что-то с этим придется делать.

— О, — сказал Конкорт, сглатывая и хмурясь одновременно. — Это нехорошо.

— Вы можете наколдовать нам ветер получше, доктор? — спросил Санскорч. — Развязать там один из ваших узелков?

— Нет, — покачал головой Скамандрос. — Лихоманка уже колдует с ветром, и его колдовство сильнее. В Пограничном Море нам от него не уйти.

— А нет ли, эээ, подходящего курса во Второстепенные Царства? — Лечинко наполовину вытащил меч из ножен, и при этом так нервно перебирал пальцами, что чуть не порезал их о лезвие.

— Есть одна возможность, которую я, возможно, проглядел из-за чрезвычайной боли в руке, — предположил Скамандрос. — Я не могу прибегнуть к гаруспициям из-за постороннего магического влияния. Но у юности есть свои преимущества, так что у мальчика вполне может получиться. Вы можете читать будущее по распростертым внутренностям животных, юный сэр?

— Нет! — с гримасой отвращения воскликнул Артур. — Звучит омерзительно!

— Сейчас уже не используют настоящие внутренности, — шепотом подсказал Икабод. — Вместо них магический паззл, изготовленный из внутренностей.

— И в самом деле, древнее искусство приняло сейчас более упорядоченную форму, более удобную с точки зрения гигиены, — согласился Скамандрос, у которого, как видно, был тонкий слух. — Хотя лично я полагаю, что куда полезнее вначале изучить прежние методы, а уж затем переходить к паззлам. Итак, вы не гаруспик и не ясновидец?

— Нет.

— В этом случае вы бросите жребий, а я его прочитаю, — Скамандрос извлек из-под пальто коробку, большего размера, чем та, которую он только что убрал, и вручил ее Артуру. На коробке было изображение быка в разрезе, со всеми внутренностями. — Действуйте быстро. Возьмите в руки все содержимое коробки.

Едва Артур открыл коробку, как над их головами что-то просвистело. По звуку это было что-то среднее между паровозным гудком и разозленным попугаем. Санскорч поднял голову и пробормотал: "А порох-то у них есть! Это пристрелочный залп", после чего принялся выкрикивать новые команды рулевому и матросам. "Моль" снова принялась крениться, штурвал крутился, а моряки поползли по вантам разбираться с реями.

Артур сел на палубу и запустил руки в коробку. Там ничего не было, кроме кусочков раскрашенного картона, но едва коснувшись их, он отпрянул.

— Фу! Они на ощупь как сырое мясо или что похуже!

— Это неважно! — поторопил Скамандрос. — Бери их и бросай на палубу! Быстро!

Артура передернуло, он медлил. Затем свист раздался снова, и высокий фонтан поднялся сразу за кормой "Моли", обдав всех ледяной водой.

— Недолет и перелет, — мрачно сказал Санскорч. — Так они поймают расстояние за минуту.

Артур набрал воздуха и снова сунул руки в коробку. Детали паззла на ощупь были как пригоршня дохлых червей, но он собрал их все, поднял и бросил к ногам Скамандроса.

Как и раньше, детали начали складываться еще в воздухе. Но на этот раз все они сошлись вместе, образовав ровный прямоугольник. Цвета на нем принялись кружиться и мерцать, словно пролитая краска, затем начали собираться в линии и узоры. Через несколько секунд возникло изображение. Скалистый остров, гора желтого камня, окруженная странным морем лилового оттенка.

Скамандрос посмотрел на картинку, бормоча что-то себе под нос, затем свернул одну из своих карт и немедленно развернул ее снова, открыв совершенно другое изображение.

— Затерянный остров, море Язер, на планете Герайн, как мы ее называем, — сказал Скамандрос. — Это подойдет!

— Эээ, мистер Конкорт… — сказал Лечинко.

— Ммм, мистер Санскорч… — сказал Конкорт.

— Приготовиться пересечь Черту! — проревел Санскорч. — Всем, кто не занят, держаться!

Лечинко и Конкорт уцепились за ограждение. Санскорч присоединился к двум рулевым. Скамандрос поднял свою головоломку, которая так и осталась целой, и остался стоять рядом.

— Ухватитесь за веревку или борт, — посоветовал Артуру Икабод. — Когда доктор закричит, смотрите вниз и закройте глаза. И что бы ни случилось, не разжимайте рук!

Артур последовал совету и ухватился за фальшборт сбоку. Затем оглянулся на доктора Скамандроса, который все еще держал свой паззл и бормотал про себя, время от времени отдавая команды Санскорчу.

— Отметка пять, держать ровно, — говорил он. — Правый борт десять и снова назад до середины судна, держать ровно, отметка пять, отметка пять, правый борт десять…

"Моль" накренилась сперва на один борт, затем на другой, но несмотря на все повороты штурвала, кажется, не слишком-то меняла направления. Однако Скамандрос продолжал называть небольшие поправки к курсу.

Сзади Артур услышал приглушенный удар и обернулся, успев увидеть вспышку одного из метателей "Трепета", за которой последовал уже знакомый свистящий скрежет. Но на этот раз не было ни фонтана за кормой, ни перелета. Как раз в тот момент, когда доктор Скамандрос прокричал что-то неразборчивое и швырнул головоломку в воздух, Артур услышал жуткий треск и грохот, поглотивший все остальные звуки.

Но он уже не видел, что произошло. Он закрыл глаза и только надеялся, что то, во что попало ядро, не упадет ему на голову. После ужасного треска, обозначавшего, что от корабля что-то отвалилось, наступило мгновение тишины, а за ним последовала столь яркая вспышка, что Артур отчетливо увидел свет даже с закрытыми глазами. Вспышку сопровождал раскат грома, который сотряс весь корабль, а вибрация от него болью отозвалась в костях Артура.

Мальчик сразу понял, что происходит. Он схватился за приглашение в кармане и наклонился, насколько мог.

Они снова пересекали Черту Штормов!

Гром был настолько мощным, что его отзвуки еще долго оставались в ушах и черепе Артура, так что даже когда раскаты стихли, прошло некоторое время, прежде чем он перестал вздрагивать и снова начал что-то слышать. Перед глазами плясали черные точки, оставшиеся после вспышки одной из молний.

Открыв глаза, Артур увидел чудеса и разрушения. Одна из рей "Моли" была перебита ядром. Частью она лежала на палубе, а частью — мокла в воде, став бесформенной массой обломков, веревок и парусины.

Впрочем, Артур едва заметил это. Его внимание было приковано тем, что находилось прямо по курсу корабля. Там, возвышаясь от воды до неба, стояла огромная позолоченная картинная рама, почти сто двадцать метров в длину и девяносто в высоту. Она обрамляла яркую картину, ее Артур уже видел на паззле, который только что собирал — желтый остров в лиловом море. Но теперь это была уже не картина. Море волновалось, над островом плыли облака пурпурного оттенка, а под ними летали птицы, или что-то на них похожее. Артур разглядел контуры деталей головоломки — куда меньше и причудливее, чем в привычных ему паззлах — но они были еле заметны.

— Бортовые! Руби рею! Живо!

"Моль" в этот момент качнуло, и паруса хлопнули, что было сильно похоже на саркастические аплодисменты.

— Рулевой! Держи ровно! — крикнул Санскорч.

Артур видел, что "Моль" направлялась прямо в картину. Впрочем, теперь он понимал, что вовсе это не картина. Это проход в другой мир, лежащий во Второстепенных Царствах.

— Мы ушли от них? — спросил Санскорч у доктора.

Скамандрос посмотрел в сторону кормы, опустив затемненные очки на глаза, и всмотрелся в далекую Черту Штормов.

— Я не… нет!

Артур тоже оглянулся, моргая при вспышках молний, пусть до них сейчас и было несколько километров. Поначалу он ничего не мог разобрать, но затем увидел очертания темных парусов "Трепета". Пираты отстали, но должны были скоро снова нагнать добычу, особенно теперь, когда "Моль" двигалась медленнее: сломанная рея болталась сбоку, как большой и неуклюжий якорь.

— Они постараются пройти следом за нами через портал, — сказал Санскорч.

— Эээ, а есть еще какой-нибудь… маневр или что-то вроде того? — нетерпеливо спросил Лечинко.

— Руби эту рею ко всем чертям! — громыхнул Санскорч. Артур моргнул. Кажется, чем сильнее второй помощник нервничал, тем громче он орал.

Доктор Скамандрос посмотрел на золоченую раму прохода в лиловое море. До нее еще оставалось двести-триста метров. Затем доктор оглянулся на погоню, достал карандаш и что-то быстро подсчитал на рукаве пальто.

— При таком соотношении скоростей Лихоманка настигнет нас еще до портала, — сказал он. — И это при условии, что он не собьет нам мачту или не сделает дыру ниже ватерлинии.

— Он не станет стрелять, — не согласился Санскорч. — Какой ему с этого теперь прок? Мы и так еле ползем. Новые попадания повредят добычу.

Эта уверенность была тут же поколеблена пушечным выстрелом и фонтаном брызг совсем близко за кормой.

— Хотя он может потопить нас и просто для развлечения, — добавил Санскорч. Он перевел взгляд на палубу, где Жители-матросы неумело орудовали топорами. — Да руби ее! Не хлопай! Руби! Доктор, если вы еще что-то можете сделать — делайте. Моряк тут уже ничего не сумеет. Я за топор!

— Держитесь! — посоветовал Лечинко, когда Санскорч в два прыжка убежал по лесенке к упавшей рее.

Артур посмотрел на приближающийся пиратский корабль, затем на ожившую картину в золоченой раме. Даже безо всяких расчетов было видно, что Лихоманка схватит их до того, как они пройдут через портал. До него просто слишком далеко…

И тут его осенило.

— Я не разбираюсь ни в чародействе, ни в чем подобном, — сказал Артур. — Но эта картина в море — что-то вроде тарелки перемещения, на которую нужно встать, так ведь?

Скамандрос кивнул, не обращая особого внимания.

— Так что если мы не можем вовремя добраться до нее, нельзя ли подвинуть ее к нам?

Скамандрос нахмурился, затем наклонил голову набок, словно переваривая предложение Артура. Татуировки на его щеках, как заметил Артур, сейчас изображали различные бедствия. Штормы, тонущие корабли, взрывающиеся звезды и разваливающиеся планеты.

"Трепет" снова выстрелил как раз в тот момент, как доктор открыл рот для ответа.

— Интересная мысль. Да, теоретически вполне возможно…

Остаток его слов потонул в шуме, когда ядро поразило "Моль" в корму чуть пониже штурвала, превратив доски и балки в ливень смертоносных щепок полуметровой длины, со свистом обрушившийся на мостик.

Глава 7

В следующий момент Артур уже лежал на палубе, рядом с фальшбортом, и его здоровая нога свисала над водой. Вокруг него раздавались крики и вопли. На мгновение ему показалось, что у него случился приступ астмы, и он потерял сознание от недостатка кислорода. Но дышать было легко, а еще через секунду он вспомнил, что происходит. Обломки, свистящие в воздухе…

Артур осторожно подтянул ногу, сел и огляделся. Сломанная кость болела, но к этому он уже привык. На халате оказалась кровь, но она была ярко-синей. Боль в левой руке заставила его поднять ее и рассмотреть. Там тоже была кровь, и на сей раз красная, но немного. Артур заставил себя сфокусировать взгляд на среднем пальце и выдернул оттуда щепку размером с ноготь, вонзившуюся возле костяшки.

— Нет, вы только посмотрите на это! Полное разрушение! — сказал голос рядом с Артуром. Мальчик медленно повернулся. В дальнем борту зияла большая дыра. Вокруг все было забросано щепками и обломками, забрызганными синей кровью.

Икабод показывал на свой жилет. Из живота Жителя торчал обломок доски длиной в руку Артура. Из раны струилась синяя кровь прямо в жилетный карман.

— Вам что, не больно? — спросил Артур. Он был шокирован, и внутренний голос настоятельно советовал ему еще раз осмотреть себя. Жители могли оправиться, даже будучи обезглавленными, и Артур помнил это, но от знания не становилось легче. Кроме того, на него эта живучесть не распространялась. Такая рана, как у Икабода, для него оказалась бы смертельной.

— Конечно же, это больно! — поморщившись, ответил Икабод. — Но посмотрите только на мой любимый жилет!

Артур осмотрел собственные руки и ноги. С ними все было в порядке. Он осторожно потрогал живот и голову. Тоже все в порядке. Он отделался пораненным пальцем.

Жители, стоявшие у штурвала, оказались не столь везучи. Артур не решался смотреть в их сторону, так истыканы они были щепками. Но, по крайней мере, синяя кровь выглядела не так страшно, как настоящая человеческая. Вдобавок они стояли на ногах и громко сетовали на свое невезение.

— Серьезно раненые — в каюту капитана! — скомандовал доктор Скамандрос. С виду он не был ранен, но по рукаву его желтого пальто стекала синяя жидкость. — И ты, смертный, тоже! Тебя здесь могут убить! Спускайся вниз, живо. Икабод, позаботься о ценном пассажире!

Артур поднялся на ноги и неохотно заковылял к дверям, сопровождаемый Икабодом.

— Вы сделаете что-нибудь, доктор? — жалобно спросил капитан Лечинко. Он пристально смотрел туда, где еще только что была его нога и сапог из третьей пары. — Мне кажется, это ядро было покрыто Пустотой.

— Если бы это было так, вы чувствовали бы себя намного хуже, — сказал доктор Скамандрос. — Как я только что говорил, теоретически возможно ускорить перенос, придвинув портал к путешественнику, а не наоборот. Конечно, это было бы чрезвычайно трудно и опасно.

Все посмотрели на пиратский корабль. Тот снова выстрелил, и фонтан брызг поднялся из воды чуть впереди и слева от "Моли".

— Что может быть хуже, чем вечное рабство или медленная мучительная смерть от насыщенных Пустотой чар в руках Лихоманки? — спросил Конкорт. По его виду не было похоже, чтобы он хотел услышать ответ.

— В случае неудачи мы попадем не во Второстепенное Царство, но в Бесконечное Ничто, и незамедлительно исчезнем из существования.

— И моя коллекция? — спросил капитан Лечинко.

— Корабль, и все, что находится на нем или связано с ним, — подтвердил Скамандрос. — В том числе и все ваши марки, сэр. Так каков будет приказ?

Артур замер на ступеньках, ожидая решения капитана. Наверняка ведь есть еще какой-то путь к спасению? Может быть, он мог бы сбежать по Невероятной Лестнице? Хотя нет, не в таком состоянии. Силы у него уж точно никакой не осталось…

— Я не могу допустить, чтобы моя коллекция попала в руки Лихоманки, — тихо сказал капитан Лечинко. — Все… или Ничто!

Артур увидел, как доктор Скамандрос распахнул пальто. Внутри там оказалось множество карманов и петель для магических приспособлений и предметов. Скамандрос выбрал два бронзовых прута с заостренными концами, согнутыми крюком. Вися там в петлях, они были всего несколько сантиметров длиной, но едва он вынул их наружу, как они выросли почти до метра.

— Две кочерги, — сказал Икабод. — Парный набор. Очень изящные. Идем!

Артур пошел за Икабодом вниз по лестнице на палубу, где Санскорч и остальная команда наконец-то освободили корабль от разбитой реи и прочих обломков. Но на полпути он остановился и посмотрел назад. Скамандрос поднял руки, и в каждой из них кочерга продолжала расти, пока бронзовые прутья не превратились в два луча сгущенного солнечного света, вытянувшиеся в небо по обеим сторонам корабля.

Несколько секунд спустя преобразившиеся кочерги достигли портала во Второстепенную Реальность. Крюки на их концах были уже девяти метров длиной. Они заколебались по сторонам рамы, затем Скамандрос прицелился поточнее и зацепил их. Как только солнечная бронза коснулась волшебной позолоты, раздался жуткий металлический скрежет, как от фрезы, врезающейся в сталь, только в сто раз громче.

Вся команда корабля теперь смотрела, не отрываясь, на портал и рычаги доктора. Икабод не пытался увести Артура вниз. Ему, как и всем, хотелось увидеть, что будет дальше.

Скамандрос выкрикнул слово, которое пронзило Артура, как раскаленной сталью; он вскрикнул и зажал уши. Доктор крикнул снова, и Артур, внезапно лишенный сил, кулем рухнул со ступенек на палубу, увлекая за собой удивленного Икабода.

А потом Скамандрос потянул кочерги на себя. Это его движение десятикратно передалось по длине бронзовых лучей. И со скрипом десяти тысяч пальцев по стеклу, огромный портал на Затерянный остров качнулся в сторону "Моли".

Поначалу казалось, что все идет хорошо. Портал стремительно приближался, и "Моль" плыла ему навстречу.

Но когда до него оставалось всего несколько метров, портал принялся раскачиваться и трястись, и его верхний край заметно наклонился вперед. А за ним, вместо нормального неба, виднелась черная масса, блестящая, как вулканическое стекло.

Бесконечное Ничто.

— Быстрее! — крикнул Скамандрос, и в его голосе был страх. — Заставьте корабль плыть быстрее!

Жители, еще секунду назад застывшие в почтении и страхе, забегали, подгоняемые невероятно громким голосом Санскорча. Реи были обрасоплены, тросы подтянуты, а паруса подняты везде, где только были паруса.

— Быстрее! — завопил Скамандрос. Портал теперь уже падал на них, и доктор больше не подтягивал его своими рычагами, а наоборот — старался удержать. Тьма за рамой колыхалась. — Мы должны проскочить, пока он не упал!

Портал падал все вперед, но бушприт "Моли" уже пронзил его сияющую, расчерченную фигурками паззла поверхность. За ним последовал нос, а затем и весь корабль. Свет вокруг стал мягче, золотистого оттенка, а ветер вокруг Артура внезапно стал теплее.

Как только корма "Моли" миновала портал, Скамандрос рухнул на палубу, и рядом с ним звякнули о доски две кочерги, снова ставшие обычными бронзовыми прутьями. Портал, сделав свое дело, схлопнулся и исчез. Угроза Пустоты миновала.

Но беды "Моли" еще не закончились.

— Всплеск! Брэйс! — заревел Санскорч. — Держите штурвал!

Артур немедленно откинулся назад и продел руки через столбики перил лестницы. По громкости голоса Санскорча он сразу понял, что дело нешуточное. "Моль" прошла сквозь портал, но из-за его наклона она сделала это на другой высоте. Корабль оказался в другом мире в десяти метрах над уровнем моря.

И теперь он стремительно падал вниз.

Еще не замолкло эхо голоса Санскорча, как судно наклонилось вперед. Артур увидел, как Икабод скользит вниз и хватается за ближайшую решетку. Другие Жители покатились по палубе; кое-кто из них упал за борт или спрыгнул с вант в лиловое море.

Затем корабль упал. Ноги Артура взметнулись в воздух, но руками он умудрился по-прежнему держаться за перила. Здоровой ногой он начал брыкаться, стараясь найти точку опоры и не соскользнуть в сторону носа корабля, полностью скрывшегося под водой. На какое-то мгновение Артуру казалось, что и весь корабль сейчас носом вниз уйдет в пучину. Но хотя двадцать футов палубы были покрыты пенящейся водой, "Моль" все же вынырнула обратно, качнувшись при этом так, что еще несколько Жителей улетели в море.

Артур, весь промокший от брызг, продолжал держаться. Постепенно качка утихла. Икабод поднялся, отряхнул одежду, при этом недовольно цокая языком, и прошествовал к Артуру. Обломок, торчавший из его живота, куда-то делся, но жилет все еще был покрыт синей кровью.

— Идемте вниз, — сказал Икабод. — Мое кровотечение прекратилось, но я должен помочь доктору на случай, если среди команды есть действительно серьезно раненые.

— А остаться было бы безопасно? — спросил Артур. Он не хотел даже догадываться, что значит здесь "серьезно раненые".

Икабод огляделся.

— Полагаю, что так и есть, — признал он. — Мы полностью прошли через Портал переноса. Море вокруг спокойно, по крайней мере на данный момент.

Артур устало поднялся, скривившись от боли в ноге. Когда та немного утихла, он огляделся. Санскорч все еще командовал, но уже не так громко. Матросы карабкались по вантам, и те из них, что не оказались за бортом, уже ползли по реям, готовясь спускать паруса.

Все выглядело почти повседневно, пока Житель не высунул голову из трюма и не закричал:

— Мистер Санскорч! У нас дюжина пробоин, если не больше! В трюме воды на четыре фута!

Артур посмотрел на Икабода.

— Полагаю, это значит, что мы тонем, — спокойно произнес тот. — Вне всяких сомнений, сейчас мы услышим более подробные сведения. Позвольте мне удалить деревянный мусор с вашей одежды.

Не дожидаясь разрешения, Икабод принялся снимать с плеч Артура крошечные щепки; мальчик невольно вспомнил, что будь вместо них крупные обломки, он был бы мертв.

Затем ему пришлось посторониться, когда мимо него пронесся Санскорч, перепрыгивая через ступеньки. На мостике вокруг штурвала началась тихая неразбериха. Насколько понял Артур, доктор Скамандрос был практически без сознания, а все карты оставались у него. Карты же требовались, чтобы решить, что делать, прежде чем корабль утонет, а до этого момента оставалось не больше получаса, судя по тому, как вода заливала поврежденный корпус.

Хотя капитан Лечинко и первый помощник Конкорт оставались на мостике, за главного снова оказался Санскорч.

— Я полагаю, вы желали бы, чтобы мы причалили прямо на отмель Противокраба, капитан? — почти спокойно спросил Санскорч. Он указывал на Затерянный остров, до которого оставалось около мили. — Я был там, и не один раз. Хороший глубокий песок, довольно крутой берег. Когда причалим, сможем закрепить нашу пташку и позаботиться о ней.

— Эээ, да, очень хорошо, так и сделаем, мистер Санскорч, — сказал Лечинко. — Мне же необходимо… ммм… проследить за положением дел внизу. Отмель Противокраба, вы сказали? Прекрасно. Прекрасно. Мистер Конкорт, думаю, мы можем спокойно оставить корабль на мистера Санскорча.

— Прошу прощения? — переспросил Конкорт. Спина его мундира была вся испещрена дырками и заляпана синей кровью. — А, есть, сэр!

Они оба покинули мостик, пройдя мимо Артура и Икабода. На мальчика ни один из них не взглянул, и обоим, кажется, не терпелось вернуться в каюту капитана. Лечинко бормотал себе под нос что-то о сырости, гуммиарабике и перфорированных краях.

— Увлекательные времена, — сказал Икабод. — С нами обычно такие происшествия не происходят. Да, уже лет сто такого не бывало, если не больше. Идемте же.

— Можно мне остаться на палубе? — попросил Артур. Он еще чувствовал себя не слишком уверенно после взрыва и, как и следовало ожидать, у него снова начались трудности с дыханием, едва он оказался вне Дома. Вдобавок ему совершенно не хотелось видеть "действительно серьезно раненых", и очень хотелось остаться на воздухе. Оказавшись внизу, он боялся потерять сознание из-за реакции на шок. А чтобы этого избежать, необходим был свежий воздух и что-то, чтобы отвлечь внимание.

— Думаю, можно, — согласился Икабод. — Капитан и мистер Конкорт будут пересматривать и проверять коллекцию. Они не обратят внимания ни на что другое. Доктор Скамандрос позовет меня, если я ему понадоблюсь. Мы можем попросить у мистера Санскорча позволения вернуться на мостик.

Икабод позвал, и спустя мгновение Санскорч кивнул и жестом пригласил их подняться. Рулевые, стоявшие у штурвала раньше, ушли вниз на перевязку вместе с доктором Скамандросом. Вместо них теперь стояли двое Жителей из числа тех, что сняли Артура с буя.

— Это было настоящее морское мастерство, говорю вам точно, — провозгласил Санскорч, едва Артур оказался рядом с ним. Житель выглядел чрезвычайно довольным. — Немногие могут похвастаться тем, что обставили в море самого Лихоманку.

— Но разве мы не тонем? — спросил Артур.

— Ну, воду мы набираем, это точно, — сказал Санскорч. — Но мы будем на берегу задолго до того, как наша старушка утонет. И этот берег очень кстати, нам тут ремонта по меньшей мере на неделю.

— Неделю! — ужаснулся Артур и закашлялся: от волнения у него сперло дыхание. Неделя во Второстепенном Царстве вполне могла обозначать потерянную неделю в его родном мире. Он еще не до конца разобрался в соотношении времен Дома и Царств, но в любом случае так долго оставаться здесь нехорошо. Что если на Земле действительно пройдет неделя? Родители с ума сойдут от волнения. И родители Листок тоже. Вдобавок, оставшись без лекарств от астмы, он может и вовсе не пережить эту неделю. А что, если и перелом даст осложнения?

— Я не могу провести неделю на каком-то пустынном острове!

— Придется, разве только ты куда лучший пловец, чем кажешься, — ответил Санскорч. — В этом мире мало что есть. Куча островов, твари, которых можно назвать рыбой и дичью, и немного полезной древесины — и все. Тихая гавань, где можно отсидеться и от Лихоманки, и от других пиратов, да и от наушников из Дома.

— Наушников?

— Чиновников. Инспекторов, следователей, аудиторов, ну ты понял.

— Чиновников? А почему вы от них скрываетесь? — спросил Артур. Не то чтобы он сам жаждал встречи с ними. Большинство чиновников Дома служили Доверенным Лицам, его врагам.

— Мы находимся во Второстепенных Царствах без лицензии, — пояснил Икабод. — Это нарушение Первоначального Закона, и строгое наказание ожидает тех, кто попадает сюда без позволения. Конечно, не так много шансов, что нас ждут неприятности, с тех пор как у Леди Среды помутился разум, она съела половину своих подчиненных и утопилась…

— Отставить! — прервал Санскорч. — Мы все еще служим Ее превосходительству!

— Да, верно. Мистер Санскорч, я прошу прощения.

— В любом случае, мы здесь по веской причине, а это уже неплохое оправдание, — сказал Санскорч через пару секунд. Хотя обращался он к Артуру, взгляд его непрерывно скользил по мачтам, такелажу, кораблю и команде. — При первой же возможности мы вернемся в Пограничное Море к нашей профессии добытчиков. А теперь нужно убавить парусов. Осадка у нас глубокая, а песок мягкий, но мы все равно идем слишком быстро.

Он сразу же резко повысил голос, разразившись сложной командой, включавшей в себя упоминание булиней и других разнообразных линей. Моряки засуетились быстрее.

— Ну вот. Теперь все, что нам нужно, так это причалить к берегу до обеденного перерыва, — весело сказал Санскорч, не отрывая взгляда от быстро приближающегося берега. — Как ни старался, не смог отучить их пить чай после полудня. Рожденный быть клерком, клерком и останется, будь он хоть трижды просолен морем.

Чем больше сворачивались паруса, тем медленнее двигался корабль; сейчас даже Артуру было видно, что судно сидит заметно глубже и все хуже слушается руля. Но им оставалась всего пара сотен метров до берега — широкого полумесяца искрящегося песка, очень похожего на любой земной пляж, вот только песок на нем был бледно-синим.

— Все получится, — удовлетворенно сказал Санскорч.

Но в этот самый момент где-то в глубине корабля ударил колокол. Звон повторился еще несколько раз. Услыхав его, все матросы немедленно бросили свои дела, отпустили веревки и соскользнули с мачт и вант. Те Жители, что упали за борт, перестали бессмысленно барахтаться и устремились к кораблю; их скорости позавидовал бы любой олимпиец, хотя им явно не хватало олимпийского спортивного стиля и изящества. Даже рулевые дернулись было, чтобы присоединиться к толпе, собирающейся вокруг одной из решеток на палубе, но Санскорч удержал их за шиворот.

— Э, нет! — прикрикнул он. — Сколько раз повторять? Если вы у штурвала, то не можете пить чай одновременно. Только по очереди.

Артур во все глаза уставился на палубу. Жители там разбирали тонкие фарфоровые чашки с чаем, которые появлялись на решетке, хотя вроде бы никто снизу их не подавал. Там же возникали из ниоткуда пирожные; матросы брали их и изящно поедали маленькими кусочками. Один вид этой трапезы заставил Артура почувствовать невероятный голод и жажду, даже несмотря на то, что Санскорч еще в лодке дал ему воды. Артур помнил, что ему по-настоящему не нужны здесь ни питье, ни еда, но ощущал себя так, как будто отчаянно в них нуждался.

— Как… откуда берутся все эти чашки?

— Кое-что осталось неизменным со времен счетной палаты, — ответил Икабод. — Какой-то отдел Нижнего Дома все еще снабжает нас чаем в обеденный перерыв, будь мы в Доме или во Второстепенных Царствах. Рискну предположить, что распоряжение на этот счет было отдано давным-давно, а отменить его позабыли. Впрочем, это чрезвычайно удобно, и мы служим предметом зависти многих других судов.

— Это проклятая помеха, вот что это такое, — проворчал Санскорч. Он сложил ладони рупором и завопил: — Свистать всех наверх! Придержите свои чашки и блюдца!

Экипаж реагировал медленно, так что Санскорчу пришлось повторить. До берега оставалось не больше пятидесяти метров.

— Лучше бы им поберечься. От удара мы можем потерять мачту, — пояснил Санскорч Артуру. — Она рухнет назад, как пить дать.

Артур посмотрел на две высокие мачты с реями, такелажем и парусами. Каждая из них наверняка весила тонну, и если бы упала назад, а не вперед, то точно бы всех подавила.

— Держись! — проревел Санскорч.

Глава 8

Артур почти не почувствовал первого удара "Моли" о берег. Палуба покачнулась под ногами, но он уже и так сидел, вытянув сломанную ногу, а руками крепко держась за железку рядом с фальшбортом.

Затем последовали более сильные сотрясения — корабль выползал все дальше на берег, увязая в песке. Артур пристально следил за мачтами, но, хотя они колебались, их такелаж сотрясался, и даже несколько веревок с блоками рухнули на палубу, ничего серьезного все-таки не случилось.

Еще несколько метров, и "Моль" с последним скрипящим стоном окончательно остановилась. Какое-то мгновение она стояла прямо, затем медленно повалилась набок, так что палуба оказалась под углом градусов в двадцать. Артур подумал, а не упадет ли корабль совсем набок, но глубокий песок вокруг киля удержал этот наклон.

Как ни странно, ни один матрос не уронил свою чашку с чаем. Пока Артур нерешительно поднимался и разглядывал синий пляж, Икабод сходил за чашкой и для него.

Артур с удовольствием выпил чай, хотя тот оказался очень крепким, очень сладким и с большим количеством молока. Опустевшую чашку он отдал Икабоду, который спросил:

— Еще?

— Да, пожалуйста, — ответил Артур. К его удивлению, Икабод просто протянул ему чашку обратно, но та была снова полна. На сей раз чай оказался черным, а сладким его делало нечто вроде сиропа. Впрочем, Артур выпил и его тоже.

— Просто скажите "еще", если желаете добавки, — пояснил Икабод. Затем он вручил Артуру бисквит и добавил: — Здесь то же самое. Пока у вас есть хотя бы корочка от бисквита, просто скажите "еще", и он станет целым. Это продолжается до окончания обеденного перерыва, до которого осталось, по моим расчетам, примерно пять минут.

Артур кивнул и сосредоточился на чае с бисквитом, время от времени бормоча с набитым ртом "еще".

В точности через пять минут согласно идущим назад часам Артура, чашка и недоеденный бисквит исчезли. В тот же момент Санскорч разразился потоком громогласных команд и распоряжений — видимо, он копил их в течение всего обеденного перерыва. Насколько Артур мог разобрать, речь шла о том, чтобы подпереть корабль, чтобы он не опрокинулся, закрепить несколько якорей и вынести на берег кучу всяких вещей.

Непосредственная опасность миновала, Артур был сыт и согрет, и понял, что зевает. По часам было без десяти десять, но он точно знал, что провел не меньше семи часов (считая назад), просто сидя на буйке, не говоря уже о времени, проведенном на кровати в шторм.

Вспомнив о буйке, Артур посмотрел на свои руки. Красная краска так и не сошла, и даже не поблекла. Она выглядела въевшейся, словно впиталась под кожу, а не покрывала ее.

— Красная Рука, — протянул Икабод. — Возможно, доктор Скамандрос сможет как-то удалить ее. Лихоманка метит все свои клады подобным образом. Предполагается, что пятно останется навечно. По крайней мере, до тех пор, пока Лихоманка не выследит вора и не подвергнет его ужасной казни. Кстати, что вы делали на том буйке?

— Я… я терпел кораблекрушение, — запнулся Артур.

— С корабля под названием "Стальное Ложе", — прервал его Санскорч, соскользнувший по палубе. — Если тебе верить, конечно. Капитан, мистер Конкорт и я хотим услышать, что Арт нам расскажет, Икабод, так что придержи вопросы до ужина. Который следует подать на берегу, так что можешь начинать с установки капитанского стола на пляже. Арт, ты тоже высаживайся на берег и не путайся под ногами.

— Есть-есть, — ответил Икабод без особого энтузиазма.

— И гляди веселей, сырой подручный.

Это странное наименование мгновенно привело Икабода в состояние обиженной активности. Согнувшись почти пополам, чтобы удержать равновесие на наклонной палубе, он поспешил к проходу в капитанскую каюту и скрылся там. Артур остался один.

Он хотел задать Санскорчу множество вопросов почти обо всем, а в особенности о корабле с зелеными парусами, который забрал Листок. Но второй помощник был слишком занят, распоряжаясь матросами и бегая по всему мостику. Через несколько минут мальчик спустился с мостика и принялся пробираться через организованную мешанину Жителей, снаряжения и грузов, возникающих из трюма корабля.

В конце концов он добрался до носовой надстройки. Там уже были развернуты несколько веревочных лестниц. Артур дождался, пока в череде спускающихся Жителей появится просвет, затем осторожно свесился за борт и спустился сам. С ногой в гипсе это было сложно, но он справился. Вокруг корабля все еще была вода, так что ему пришлось шлепнуться в нее, но там оказалось мелко. Песок, хотя и синий, выглядел так же, как дома. По нему было трудно идти даже и без гипса. Артур, подражая походке Жителя с деревянной ногой, поковылял до берега.

Жители уже вытащили на берег кое-какие грузы, в том числе сундук из клада Лихоманки. К нему Артур и направился. Самый обыкновенный сундук — большой деревянный ящик с углами, окованными бронзой, и парой бронзовых же полос через крышку. Интересно, что там внутри? Что так сильно ценит пират Лихоманка?

Артур сел на песок, прислонившись к сундуку. Он сильно устал, но не хотел засыпать. Предстояло еще решить, что делать дальше. Впрочем, выбор был небогат. Конечно, следовало как-то узнать, в безопасности ли Листок, но никаких способов в голову не приходило. И нужно как-то связаться с Первоначальствующей Госпожой или Сьюзи. И, конечно, попасть домой как можно быстрее. Хотя Листок права — вначале придется как-то разобраться с Леди Средой, а это значит — найти третью часть Волеизъявления, заявить о своих правах на Третий Ключ…

Постепенно мысли Артура соскользнули в беспорядочное мельтешение разных проблем и невозможных решений. Его усталое тело наконец-то достучалось до мозга. Мальчик осел на песок, и его голова упала на грудь. Пока Жители облегчали корабль, выгружая содержимое трюмов и подпирая борта запасными реями, Артур спал.

Проснулся он на закате и в первую секунду полностью потерялся. Он лежал на синем песке, а за горизонт медленно опускалось огромное багряное солнце. Его странный свет, смешиваясь с лиловыми оттенками моря и синевой песка, заставил его чувствовать себя неуютно.

Причина пробуждения стала ясна сразу же. Доктор Скамандрос сидел рядом, рассматривая его ногу через нечто, напоминающее очень короткий телескоп. Рядом лежали крохотные мехи, кожаное приспособление, показавшееся Артуру предком ножного насоса-лягушки.

— Что вы делаете? — подозрительно спросил Артур. Он сел и уставился на доктора. Тот выглядел как-то иначе, но Артур не сразу сообразил, в чем дело. Живые татуировки все куда-то исчезли, а на голову доктор надел шерстяной колпак с длинной кисточкой, спускающейся до самой шеи.

— Твоя нога не так давно была сломана, — сказал доктор. — И излечена.

— Знаю, — сказал Артур. Нога снова заболела, сильнее, чем раньше. Наверное, доктор ее чем-то ощупывал или трогал. — Потому-то она и в гипсе. Была…

Последнее слово он добавил, потому что ультра-технологичный гипс уже почти совсем развалился. От него осталось всего несколько тонких полосок, между которыми виднелась бледная отекшая кожа.

— При других обстоятельствах я мог бы срастить кость, — сказал доктор. — Но мое обследование показало весьма высокий и необычный уровень остаточной магии, который помешал бы любым моим попыткам сделать это. Однако я в состоянии снабдить тебя лучшей поддержкой, а также применить магию, чтобы уменьшить боль.

— Было бы неплохо, — неуверенно протянул Артур. — Но что вы хотите взамен?

— Только твою добрую волю, — ответил Скамандрос со странным смешком. Он похлопал по маленьким мехам и добавил: — Впрочем, Икабод сообщил, что ты, возможно, простужен? В этом случае я с радостью позаимствовал бы у тебя любое чихание, свербение или заложенность носа.

Артур для пробы попробовал пошмыгать носом.

— Нет, я не простыл. Мне только казалось, что это может быть.

Скамандрос уже снова смотрел в свой телескоп, на этот раз на грудь Артура.

— Также я наблюдаю нарушения во внутреннем устройстве твоих легких, — сообщил он. — Крайне интересно. Опять же, высокая степень остаточной магии, но, как мне кажется, на сей раз я мог бы улучшить твое состояние. Как пожелаешь?

— Эээ, я не уверен, — сказал Артур. Он сделал вдох. Легкие наполнялись не целиком, но в целом все было не так уж плохо. — Думаю, пока не стоит. В Доме мне станет лучше.

— Значит, шина для ноги, — подытожил Скамандрос. — И обезболивающее.

Он засунул телескоп в один из внутренних карманов пальто, а взамен достал оттуда плоскую консервную банку с изображением ярко-красного краба. К крышке коробочки крепился ключ; Скамандрос оторвал его, вставил в гнездо и открутил крышку. В банке оказался целый маленький краб, и Житель отломил одну из его лапок. Эту лапку он положил на песок, а над банкой провел ладонью, и она исчезла.

Артур следил с интересом и тревогой одновременно, как Скамандрос снова подобрал крабью лапку, подняв ее в левой руке. В его правой руке возник толстый строительный карандаш, которым он наметил несколько линий и звездочек на ноге Артура. А затем доктор хлопнул в ладоши, все еще сжимая карандаш и лапку.

И то, и другое исчезло, а останки современного гипса превратились в красно-белый пятнистый крабовый панцирь с суставами на колене и лодыжке.

— Что же касается боли, — продолжил Скамандрос, царапая что-то на клочке бумаги пером, оставляющим светящийся малиновый след, — прими это врачебное предписание.

Артур взял в руки страничку плотной бумаги с неровными краями. Почерк был крайне неразборчив, но в конце концов мальчик прочел:

Применять обезболивающую бумагу наружно к очагу боли один раз.

Доктор Дж. Р.Л. Скамандрос, ДЧД (Верхний Дом, неуспешно)

— А что значит ДЧД? И… простите… почему вы написали "неуспешно"? — спросил Артур, прикладывая бумагу к ноге, над переломом, где она болела сильнее всего. Бумага рассыпалась в труху, а труха превратилась в миниатюрный смерчик, который, кажется, прошел прямо сквозь крабовый гипс в ногу. Тупая боль в этом месте тут же начала утихать.

— Это значит "Доктор чародейства Дома", — ответил Скамандрос. — Весьма высокое звание, которым я почти обладаю. Из честности я отметил, что так и не сдал экзаменов, но этот провал случился только в последний год. Семьсот девяносто восемь лет успешных испытаний — и провал в конце. Политика, сам понимаешь! Впрочем, не стоит говорить об этом.

Лучше поговорим о тебе, Арт. В твоем кармане магическая книга огромной мощи, которой я не могу даже коснуться без твоего разрешения. Твоя плоть и кости пропитаны магией, от них веет минувшими чарами. Тебя нашли на указателе клада, принадлежащем печально известному пирату Лихоманке, в Пограничном Море Дома. Но ты смертный, по крайней мере большей частью. Скажи мне, из какого именно мира во Второстепенных Царствах ты происходишь?

Артур уже собрался ответить "с Земли", но сдержался. Скамандрос ему помог, но во взгляде его проницательных карих глаз было что-то такое, что заставило мальчика решить: чем меньше тайн доктору известно, тем лучше.

— Пассажир Арт! Капитан передает вам свои наилучшие пожелания и приглашает присоединиться к нему за ужином на пляже!

Приглашение Икабода оказалось весьма кстати. Артур неуклюже поднялся и был приятно удивлен тем, насколько хорошо крабовый панцирь поддерживает ногу. Скамандрос помог мальчику сохранить равновесие.

— Мы вернемся к этому разговору позже, Арт, — тихо сказал доктор. Артур заметил, что татуировки снова вернулись на его щеки, проступая сквозь кожу, как румянец. Когда Артур уже сделал шаг прочь, Житель наклонился к его уху и прошептал: — Или лучше сказать, Артур, Хозяин Нижнего Дома и Владыка Дальних Пределов?

Глава 9

Артуру казалось, что доктор Скамандрос неотрывно глядел ему в спину все время, которое понадобилось, чтобы проковылять через пляж к открытому шатру. Капитан Лечинко, Конкорт и Санскорч сидели там за длинным столом, покрытым белой скатертью. По углам шатра свисали лампы, и их теплый желтый свет казался резким контрастом к странным алым сумеркам.

На ходу Артур отчаянно думал. Были ли слова доктора угрозой раскрыть тайну того, кто он на самом деле? Они прозвучали не похоже на угрозу, но ни в чем нельзя быть уверенным. Что нужно чародею? Кому он служит? Он обучался в Верхнем Доме… если ему верить. Вполне возможно, что он подчиненный кого-то из Грядущих Дней, а они сделают все, чтобы не дать Артуру освободить новые части Волеизъявления.

— Осторожно, бочки, — предупредил Икабод, показывая путь между двумя пирамидами разнообразных бочек. На берегу вообще оказалось полно всякого добра, и все оно — бочонки, ящики, коробки и мешки — было тщательно рассортировано и упорядочено. А в самом шатре, перед столом, стоял сундук Лихоманки. Матросы смогли как-то перенести его, не разбудив Артура. Артур предположил, что, наверное, уже соскользнул на песок к этому моменту.

— Введите пассажира, Икабод, — распорядился капитан Лечинко. Перед ним на столе лежала записная книжка, а рядом — перо и чернильница. У Конкорта оказались такие же письменные принадлежности, а Санскорч держал большую толстую книгу в кожаном переплете, размером с несколько пирпичей.

Все это куда больше напоминало судилище, чем ужин, да и "пассажира" в устах капитана прозвучало как-то уж очень похоже на "заключенного".

— Встаньте перед капитаном и поклонитесь, — прошептал Икабод, подталкивая Артура вперед. Тот повиновался, адресовав кивок головы не только капитану, но и помощникам. Лечинко и Конкорт кивнули в ответ, а Санскорч подмигнул, что Артур счел ободряющим знаком.

— Ну, в силу, эээ, насыщенности и неупорядоченности прошедшего дня мы не смогли до сих пор правильным образом заполнить, эээ, бортовой журнал нашей доброй "Моли" за сегодня, — произнес Лечинко, наклоняясь вперед и пытаясь сверлить Артура бегающим взглядом. — Занявшись, ааа, наконец, этой работой и желая внести тебя в журнал в качестве пассажира, я вспомнил, что мы до сих пор, ааа, не знаем, кто ты такой, куда направляешься, и какую плату за проезд с тебя следует взять. Ну и вдобавок остается вопрос с кладом.

Закончив говорить, он откинулся назад и сложил руки на груди.

— Вы хотите узнать, кто я? — на всякий случай переспросил Артур. Он не был уверен, что речь капитана вообще требовала ответа.

— Именно, — подтвердил Конкорт. — Именно такова суть. Кто ты? Откуда ты взялся? Куда направляешься? Как оказался на буйке Лихоманки? Зачем удалил с него пресловутую красную краску, так что мы не знали, чей именно клад скрывается под водой? И претендуешь ли ты сам на это сокровище?

— Ну… — медленно начал Артур и запнулся, пытаясь подобрать ответы, которые не навлекли бы на него беду. Скамандрос, как уже стало ясно, знал, или по крайней мере серьезно подозревал, кто он такой на самом деле. Станет ли хуже, если узнают и остальные? Артуру необходима была помощь — хотя бы для того, чтобы отыскать Листок, для начала.

Это была серьезная ставка. Санскорч наверняка его поддержит из-за медальона Морехода. Икабод вроде бы отнесся к гостю с симпатией. Лечинко и Конкорт — существа недалекие, хотя формально они и командуют, так что, скорее всего, они особой роли не сыграют. Доктор Скамандрос… вот по поводу этого Жителя Артур не был уверен, но, кажется, он стал довольно приветлив после того, как у него перестали болеть обожженные Атласом пальцы. Крабовый панцирь на ноге Артура, во всяком случае, был хорош.

— Говори! — приказал Конкорт. При этом он пустил петуха, что не добавило его голосу властности.

— Мое настоящее имя Артур Пенхалигон, — громко сказал Артур. — Я смертный с Земли. Но я также Хозяин Нижнего Дома и Дальних Пределов, хотя я и отдал свои Ключи на сохранение Первоначальствующей Госпоже, которая была раньше первой и второй частями Волеизъявления Зодчей.

Пока Артур говорил, рот Лечинко все кривился и кривился в усмешке с одной стороны. Наконец капитан разразился хохотом, а мгновение спустя к нему присоединился Конкорт. Санскорч не улыбался и не смеялся, а только пристально смотрел в книгу, лежащую перед ним.

— Замечательно, — фыркнул Лечинко. — Хозяин Нижнего Дома и Дальних Пределов! Артур Пенхалигон! Презабавно!

— Но я в самом деле Артур Пенхалигон!

— Да, да, мы оценили твою шутку, — кивнул капитан. — А теперь отвечай на вопросы.

— Особенно если желаешь предъявить права на клад, — добавил Конкорт.

— Нет, я действительно Артур Пенхалигон! Почему вы мне не верите?

— Потому что это глупо, — отмахнулся Лечинко. — Всем известно, что лорд Артур — могучий воин! Еще бы, он одолел мистера Понедельника в рукопашной схватке, а Мрачного Вторника, поборов, швырнул на землю и переломал ему руки. Да я и сам видел портрет лорда Артура. Здоровенный, плечистый парень, с целой сумкой магических приспособлений, которые он сам изобрел.

— Это не говоря о том, что его всегда сопровождает чудовищная медвежаба, — заявил Конкорт. — И девочка-ниндзя, которая была некогда телохранительницей самого Дудочника.

— Что? — переспросил Артур. — Это вы о Волеизъявлении и о Сьюзи Бирюзе?

— Вот, здесь все написано, — сказал Конкорт, доставая из рукава небольшую книжку. Прямо на глазах она развернулась в большой красный том. На его корешке и обложке красовались большие золоченые буквы: "Легендарные приключения лорда Артура, героя Дома".

— Гляди, на фронтисписе — портрет лорда Артура.

Конкорт развернул книгу и поднял ее, демонстрируя цветную вклейку перед титульной страницей. Там был изображен высокий красавец, внешностью и одеждой сильно напоминающий Полдня Понедельника. Он стоял в горделивой позе рядом с открытым саквояжем, содержимое которого переливалось радужным светом. Рядом сгорбился невероятного вида монстр — медведь с лягушачьими задними лапами — а на заднем плане закованная в серебряную броню амазонка рубила голову какому-то уродливому человекообразному существу — очевидно, пустотнику.

— Итак, кто ты на самом деле? — снова спросил Конкорт, захлопывая книгу. — И, чтобы сразу внести ясность, как быть с кладом?

— А что с кладом? — спросил Артур, пытаясь собраться с мыслями. Ему и в голову не приходило, что его могут попросту не признать. Однако, судя по всему, мысли Лечинко и Конкорта занимал в первую очередь клад. — Я даже не знаю, что там такое. Вы говорите, что я могу предъявить на него права?

Лечинко и Конкорт посмотрели на Санскорча.

— Похоже на то, — подтвердил второй помощник, хлопая ладонью по лежащей перед ним книге. — Доктор Скамандрос по моей просьбе разобрался с законами. Похоже, что юному Арту по праву принадлежит девяносто процентов стоимости клада.

— Девяносто процентов! — хором завопили Лечинко и Конкорт. Капитан тут же позвал: — Доктор Скамандрос! Как такое возможно?

Артур нигде не видел доктора, но тот внезапно выступил из тени откуда-то сбоку, так что, видимо, просто проследовал за Артуром и тихо ждал.

— Согласно Синей Книге Адмиралтейства, фиксированный буй, обозначающий место клада, сам по себе считается судном. Стоящий перед нами юный смертный командовал этим судном, в силу того, что находился на нем. Мистер Санскорч по его просьбе снял его оттуда и принял на борт, но Арт не слагал с себя командования буем, который указывал место клада и не был взят в качестве трофея. Поскольку буй не был захвачен вместе с сундуком, он все еще считается судном, находящимся на плаву, и сокровище все еще относится к нему, хотя он уже и не отмечает его местонахождение. Вопрос дополнительно осложнен тем, что клад принадлежал пирату, объявленному вне закона личным приказом Леди Среды. Следовательно, он считается заброшенным и потому принадлежащим властям Дома, с учетом вознаграждения нашедшему, составляющего девяносто процентов стоимости клада. Нашедшими клад являемся не мы, а Арт, что подтверждается тем прискорбным фактом, что он отмечен Красной Рукой. Мы спасли нашедшего клад, а потому можем прийти с ним к соглашению. Но буде Арт пожелает, чтобы его вместе с сундуком вернули на буй, нам следует поступить именно так.

— Вот это я не совсем понял, — сказал Артур. — Вы говорите, что раз этот клад принадлежал пирату, то его следует отдать Среде? А мне причитается девяносто процентов стоимости, потому что я его первым нашел?

— Да, — подтвердил Скамандрос. — Впрочем, мы не обязаны тебе помогать. Мы можем попросту вернуть тебя с сундуком, откуда взяли. Вдобавок, все еще открыт вопрос с первоначальным владельцем клада. Так что тут есть простор для переговоров, как мне кажется.

— Конечно, — Артур попытался улыбнуться. Это звучало совершенно безумно, но ничуть не безумнее, чем некоторые новостные сообщения у него дома. Убийцы, которые не были убийцами из-за процедурных вопросов. Компании, которые могли не платить долгов из-за хитрых лазеек. — И что вы предлагаете?

— Для начала нам следует посмотреть, что в сундуке, — сказал доктор Скамандрос. — У нас есть твое разрешение открыть его?

— Да, конечно! — воскликнул Артур. Странно, что они до сих пор этого не сделали. Он сам поступил бы так же, если бы это они полдня спали.

— В порядке разумной предосторожности я обследовал сундук доступными мне магическими средствами, — продолжил Скамандрос. — И нейтрализовал изрядное количество мелких, но неприятных ловушек. Так что теперь открыть сундук будет вполне безопасно. Просто откинуть две защелки и повернуть ключ.

— Раньше ключа вроде бы не было, — вспомнил Артур.

— Да, мне пришлось изготовить его, — согласился Скамандрос. — Давай, открывай.

— Почему вы хотите, чтобы открывал я? — спросил Артур. Скамандрос знал, кто он такой, да и вообще в чародее было что-то скользкое. Он словно не хотел встречаться с Артуром глазами. — Вдруг вы пропустили какую-то ловушку?

— Я всего лишь следую установленному порядку. Клад твой…

— Отойди-ка, паренек, — прервал Санскорч, вставая из-за стола. — Если там есть какая-то дрянь, лучше уж Житель примет ее на себя. Вы, смертные, чересчур хрупки.

— Спасибо, — пробормотал Артур. Он чувствовал себя нехорошо, словно проявил трусость, но Санскорч, кажется, думал, что с его стороны было весьма разумно отказаться. Он улыбнулся и кивнул мальчику, проходя мимо него, а затем присел перед сундуком.

Санскорч откинул обе защелки одновременно. Они отскочили с громким щелчком, за которым последовал странный хлопок. Артур подпрыгнул на месте, но затем до него дошло, что это вся команда "Моли" разом затаила дыхание. Они все собрались широким полукругом на берегу, вне света ламп. Багровое солнце уже полностью село, так что Жители казались темными силуэтами, но Артур физически чувствовал, как они все сосредоточились на Санскорче и сундуке.

Второй помощник взялся за ключ. Его пришлось поворачивать несколько раз, и при этом раздавались музыкальные ноты.

Динь-динь-динь-динь-динь…

Каждая нота звучала, как последняя. Но наконец ключ остановился, и вместо последней, оборванной ноты раздался тихий щелчок открывающегося замка. Санскорч подался вперед и откинул крышку.

— Ааахххх! — одновременно выдохнула сотня глоток.

— И это все? — удивленно спросил Артур, заглядывая через плечо Санскорча. Содержимое сундука его изрядно разочаровало. Он оказался заполнен под самую крышку беловатыми брусочками с вырезанными на них буквами. Они походили на дешевые фишки для маджонга.

Санскорч не ответил. Он, казалось, остолбенел на месте. Оглядевшись, Артур понял, что и все остальные так же замерли. Они все уставились на сундук с разинутыми ртами.

Все, кроме доктора Скамандроса. Он наклонился над сундуком, взял оттуда одну из фишек и наклонил ее так, чтобы свет падал на вырезанную надпись.

— Глубокий лающий кашель, — прочел он. — Сохранен в кости златослона с Сенхайна. Годен в течение двадцати лет по времени Дома.

Он положил фишку на место и взял другую.

— Воспаленные высыпания на шее, голове и ушах. Сохранено в обожженной глине. Годно в течение десяти лет по времени Дома.

Артур уже знал, что болезни людей очень ценятся среди Жителей Дома. Они наслаждаются симптомами, не ощущая реальных последствий. Значит, все эти костяные и керамические брусочки — способ сохранения болезней? Тогда они должны пользоваться спросом среди Жителей. Но какова их стоимость?

— Это настоящее сокровище, — провозгласил доктор Скамандрос. — Невероятное сокровище. Здесь не меньше двадцати тысяч кашлей, приступов, волдырей и других недугов, все отменной заразности и сохранены при помощи первоклассного волшебства. По моей оценке, стоимость всего сундука — не меньше миллиона золотых симолеонов.

Его слова были встречены шумным ликованием матросов, принявшихся петь, плясать и швыряться колпаками в воздух.

— И девяносто процентов мои? — спросил Артур. Он сам себя почти не слышал в поднявшемся шуме.

— Технически да, — согласился Скамандрос. — Как я уже говорил, если ты желаешь продолжать оставаться спасенным, тебе следует прийти к соглашению с капитаном Лечинко.

— Лихоманка никогда не смирится с такой потерей, — пробормотал Санскорч, все еще стоявший на коленях перед открытым сундуком. Он указал на маленькую бронзовую табличку, прикрученную изнутри к крышке сундука. Как только палец Санскорча коснулся бронзы, выгравированные на табличке буквы вспыхнули красным огнем, и над пляжем раздался грохочущий голос:

— ВОРЫ! ВОРЫ! ВОРЫ! Это клад капитана Элишара Лихоманки! Метка Красной Руки на вас! Возмездие Лихоманки будет быстрым и медленным — быстро оно настигнет вас, и медленно будет длиться. Раскаяние и мольбы о пощаде не…

Что еще собирался сказать голос, так и осталось неизвестным, потому что доктор Скамандром ткнул в табличку эбеновым ножом для бумаг, возникшим у него в руке. На пляже воцарилась тишина, которую нарушал только плеск волн. Ликование Жителей исчезло, сменившись ужасом.

— Красная Рука отмечает только меня, — сказал Артур. — Разве нет?

— Верно, — ответил доктор Скамандрос. — Хотя Лихоманка убьет или обратит в рабство любого, кто примет тебя на борт или станет тебе помогать.

— Вы же чародей. Вы можете что-то с этим сделать?

— Это превыше моих сил. Лихоманка постиг волшебство, которое я даже знать не хочу.

Артур взглянул на клад, потом на свои красные руки.

— Значит, пока я с вами, вы в опасности от Лихоманки?

— Верно. Хотя, по правде сказать, Лихоманка и так убивает или порабощает всех, кто попадается ему в море. Но Красная Рука обрекает тебя на особенно долгую и неприятную кончину, которую мы, скорее всего, с тобой разделим.

— А вы можете послать сообщение кому-нибудь в Доме? И можете ли вы узнать, что происходит с кем-то, находящимся в Доме? По волшебству, я имею в виду.

— Ответ "да" на оба вопроса.

— В этом случае, — произнес Артур, поворачиваясь к капитану Лечинко, — я готов предложить вам и команде "Моли" всю мою долю вознаграждения в обмен на некоторые услуги. Я хочу отправить сообщение Первоначальствующей Госпоже…

Капитан Лечинко кивнул.

— Я также хочу узнать, что случилось с моей подругой Листок, которая, как я полагаю, сейчас на корабле со светящимися зелеными парусами…

Лечинко снова кивнул, на сей раз с улыбкой.

Артур помолчал, вспоминая, что еще ему нужно.

— И еще… Мне нужно, чтобы меня как можно быстрее доставили в любое место, где я могу встретиться с Леди Средой.

— Что! — взвизгнул Лечинко. — Ты с ума сошел?

Глава 10

— Доставить тебя к Утонувшей Среде? — повторил Лечинко. — Ты нас за дураков держишь?

— Нет, конечно, — растерялся Артур. — Я просто сказал, что хочу с ней увидеться. Я не уверен, куда мне после этого следует отправиться. Но меня пригласили на обед с Леди Средой…

— То есть на обед Леди Среде! — фыркнул Конкорт, но тут же побледнел и добавил, — Я это не имел в виду!

— Учитывая ценность сокровища, мы можем кое-что сделать, я уверен, — сказал Лечинко. — Доктор Скамандрос поможет тебе найти твою подругу, разослать письма и так далее. Мы можем даже доставить тебя в порт Среды. Но я уверен, что ты, как и мы все, постараешься никогда не встречаться с нашей достопочтенной, но прискорбно углубленной верховной госпожой.

— Почему? — спросил Артур, недоумевая, с какой стати Лечинко и другие пришли в такой ужас от самой мысли об этом. Они служили Среде, или, по крайней мере, действовали в ее области Дома. Наверняка она отдавала им какие-то приказы или присылала письменные распоряжения. Хотя, возможно, ее поразила лень, как и мистера Понедельника, и все управление Пограничным Морем пришло в такой же беспорядок, как это было в Нижнем Доме.

— И кстати, — продолжал Артур, — есть ли у вас какие-то приказы относительно лорда Артура? Ну в смысле, если вы его подберете, то что вы с ним будете делать?

— Подберем лорда Артура? Ну естественно, если это случится, нам придется выполнять его приказы, — пожал плечами Лечинко. — Он же повелитель двух областей Дома!

— И нам не хотелось бы ссориться с медвежабой, — добавил Конкорт. — Не говоря уж о девочке-ниндзя.

— То есть ни Леди Среда, ни ее помощники не приказывали вам как-то поступить с лордом Артуром, если вы его встретите?

Санскорч фыркнул. Лечинко и Конкорт посмотрели один на другого. В конце концов Конкорт пробормотал:

— Утонувшая Среда, она сейчас очень занята… едой и всем прочим… Да и Полдень и Закат пропали несколько лет назад, и из-за наводнения всякая неразбериха…

— Мистер Конкорт имеет в виду, — пояснил доктор Скамандрос, — что "Моль" и ее команда были предоставлены самим себе последние шесть или семь тысяч лет. Не думаю, что мы получали хоть какие-то распоряжения все это время. Мы бороздим Пограничное Море, добываем оттуда, что можем, а затем продаем и пополняем свои припасы в порту Среды, или, если обстоятельства того требуют, в менее почтенных пристанищах как в Пограничном Море, так и во Второстепенных Царствах. Скажи мне, ты и в самом деле был приглашен на обед с Леди Средой?

— Да, — подтвердил Артур. Он сунул руку в карман и достал оттуда мокрое приглашение. Доктор Скамандрос принял его, поднял брови при виде почти совершенно нечитаемого текста, и положил на стол. Из какого-то кармана его пальто возникло овальное пресс-папье, и доктор несколько раз промокнул им карточку. С каждым разом бумага становилась все суше, а чернила возвращались на прежнее место, снова делаясь черными и густыми. Лечинко и Конкорт наклонились над столом, и даже Санскорч повернул голову, чтобы лучше видеть.

Лица обоих офицеров менялись прямо на глазах, пока они читали приглашение — любопытство перешло в озадаченность, а затем в шок. Санскорч шевелил губами, читая, но не казался особо удивленным.

Леди Среда,

Доверенное лицо Зодчей и Герцогиня Пограничного Моря,

имеет удовольствие пригласить

АРТУРА ПЕНХАЛИГОНА

на неофициальный обед из семнадцати перемен блюд.

Транспорт предоставляется. Ответ не требуется.

— Я не понимаю, — произнес Лечинко. — Значит, ты…

— Но это же невозможно, — поразился Конкорт. — Ты же ребенок!

— Но так оно и есть, — подтвердил Скамандрос. — Кто еще может носить в кармане Полный Атлас Дома, а на шее — метку благосклонности Морехода? Я уже не говорю об этом весьма странном приглашении.

— Что в нем странного? — спросил Артур. С тех самых пор, как его подобрали в море, у него впервые было время задавать вопросы, вместо того чтобы стараться выжить либо приходить в себя после этих стараний. — Почему все ее так боятся? Почему называют Утонувшей Средой? И что такое Потоп и все остальное?

Лечинко и Конкорт все еще пребывали в шоке. Санскорч взглянул на Скамандроса.

— Лучше пусть доктор объяснит тебе, что к чему. У капитана и мистера Конкорта есть еще дела. И у меня тоже.

— Думаю, вы присоединитесь к нам за поздним ужином, лорд Артур? — промямлил капитан Лечинко, не встречаясь с Артуром глазами. — Безо всяких… эээ… обид, связанных с прискорбным отсутствием, эээ…

— Без проблем. Я все понимаю. Это просто в книге я вышел великим героем. А кто ее вообще написал?

Конкорт снова открыл книгу и показал Артуру титульный лист. Лечинко с ошарашенным видом удалился, пробормотав что-то на ходу доктору Скамандросу.

— Это, ммм, написал некто по имени Япет, официальный биограф, хроникер, летописец и хранитель памяти лорда Артура, — прочел первый помощник. — Издано в пресс-службе Дневной Комнаты Нижнего Дома.

— Ясно, — Артур нахмурился. Япет был его другом, бывшим тезаурусом, которого он встретил в Яме. Артур просил Первоначальствующую Госпожу дать ему работу, но уж никак не думал, что Япет станет сочинять пропаганду. Интересно, зачем вообще все это понадобилось? С какой стати делать из него крутого героя?

— Идем со мной, и я постараюсь удовлетворить твое любопытство относительно Леди Среды и Потопа, — мягко произнес доктор Скамандрос. Он поднял руку, и в ней появилась свеча; она зажглась, когда он легонько подул на фитиль. — Мы прогуляемся по мелководью, и море скроет наш разговор. Некоторыми вещами лучше не смущать команду.

Артур колебался. Еще неизвестно было, насколько безопасно уходить от лагеря наедине с доктором. На всякий случай он глянул на Санскорча и постучал пальцем по медальону Морехода. Второй помощник слегка кивнул в ответ.

— Ну хорошо, — согласился Артур. — Пошли.

Вместе они вышли из круга света, прошли по пляжу, миновали аккуратные стопки запасной одежды. Каждая стопка была снабжена именной этикеткой.

Скамандрос поймал его взгляд и догадался, о чем мальчик сейчас думает.

— Вся наша команда когда-то была персоналом счетной палаты. Склада, где разнообразные товары сортировались и учитывались. Всех их создали для этой цели, и будучи Жителями невысокого уровня, они очень медленно меняются и учатся. Потому они не слишком хорошие моряки, но зато превосходно справляются с упорядочиванием и учетом грузов. Мы пришли. Я только сниму туфли и закатаю штанины.

Доктор сел, воткнул свечу в песок и принялся стаскивать туфли. Артур сел рядом с ним, снимая Бестелесные ботинки.

— Будем осторожны, — предупредил Скамандрос, снова поднимая свечу и входя в воду. — Дно здесь понижается внезапно и резко. Лучше оставаться возле линии прибоя.

Они медленно шли вдоль берега, Скамандрос ближе к морю, так что был одного роста с Артуром. Он вообще очень невысок для Жителя, подумал Артур. Даже ниже, чем несчастные Собиратели угля в глубоких подвалах Нижнего Дома.

— Так с чего начнем?

— Что это за история со Средой? Почему все боятся даже приближаться к ней?

— На этот вопрос я могу ответить подробнее прочих, поскольку я пришел на "Моль" добровольцем и не служу Среде, — начал Скамандрос. — К тому же я специально изучал и Пограничное Море, и его правительницу. Думаю, ты знаешь о Волеизъявлении Зодчей, о том, как его нарушили Доверенные Лица, и тому подобном?

— Это да, — согласился Артур. — Уж точно.

— Почти в то же самое время Леди Среда стала одержима невероятным голодом, что для Жителей вообще несвойственно. Мы едим только ради удовольствия. Она же ела, и ела, и ела, и при обычных обстоятельствах делалась бы больше и больше. Однако сила Третьего Ключа помогала ей сдерживать свой рост. Так продолжалось почти две тысячи лет, и к концу этого времени она поглощала уже тонны еды каждый день.

Я не знаю, что случилось потом. То ли магия Ключа подвела хозяйку, то ли была неверно направлена. Одним словом, в результате Леди Среда приобрела форму и размер, более подходящие к ее аппетиту. Она стала Левиафаном.

— Чем?

— Морской разновидностью Бегемота.

— Но я не…

— Гигантским белым китом. Исполинским китом! Двести километров от головы до хвоста, полсотни километров в ширину, с разинутой пастью двух километров высотой и двенадцати — шириной.

Артуру пришлось остановиться, чтобы переварить это. Кит длиной двести километров! Доктор между тем продолжал идти, так что Артуру пришлось догонять его, и еще несколько слов он пропустил.

— …преображение и погружение в Пограничное Море вытеснили огромный объем воды. К счастью, процесс занял неделю или около того, так что оставалось время, чтобы спасти доки и прочие прибрежные сооружения, большая часть которых, подобно "Моли", были переделаны в корабли. На краю бывшей Смотровой Площадки спешно основали новый порт, теперь это порт Среды.

Но главный урон Жителям причинил не Потоп, а сама Леди Среда. В облике Левиафана она была еще голоднее и прожорливее, чем раньше, и в первые годы не только поглощала планктон, криль и прочих мелких морских тварей, но также сожрала множество своих же слуг, включая Полдня и Заката Среды. В течение тысячелетий никто не решался приблизиться к ней, кроме Рассвета. Полагают, что Среда общается с ней условными знаками посредством движения глаз, так что нет необходимости подходить к ней слишком близко.

Потому-то и странно, что ты приглашен на обед с ней. Как можно отобедать с Левиафаном? Особенно с таким, который глотает все, до чего может дотянуться?

— А почему ее называют Утонувшей Средой? — спросил Артур. — Ясно же, что она не утонула.

— Полагаю, когда трансформация началась, Леди Среда бросилась в Пограничное Море, и ее сочли утонувшей, — пожал плечами Скамандрос. — Это печальная участь для Жителя, поскольку мы в этом случае частично сохраняем сознание, пока рыбы окончательно не обглодают кости. Также я полагаю, что называть ее "Китообразной Средой" верные ей Жители считают невежливым.

Артур кивнул и поспешил вперед, чтобы окончательно нагнать доктора. Они отошли уже довольно далеко, огни лагеря виднелись метрах в ста позади. Артур покосился на лицо Скамандроса. Оно оставалось большей частью в тени, света свечи хватало только на нижнюю половину. Татуировки двигались и менялись, но тень не давала Артуру разглядеть, что они изображают. Все, что он видел — кораблик, пересекающий щеку Жителя на всех парусах.

— Может, лучше вернемся? — несколько нервно предложил Артур.

Скамандрос остановился и повернул голову.

— Мы отошли достаточно далеко, чтобы попробовать при помощи моей магии ответить на твои вопросы, — ответил он, затем вышел на берег и поставил свечу в песок. Артур последовал за ним; синий песок лип к его босым ногам.

— Что в первую очередь? — спросил доктор. — Послание Первоначальствующей Госпоже или известия о твоей подруге?

— Я хочу знать, где Листок и что с ней, — решил Артур. Хотя Листок и не послушалась, когда он велел ей уходить из палаты, он все равно чувствовал ответственность за нее… и вину. Хорошо бы с ней все было в порядке.

— Ее подобрал другой корабль?

— Да. Похож на "Моль", но уже и длиннее, с тремя мачтами. Его паруса светились зеленым. Наверное, он должен был подобрать меня, как сказано в приглашении, "транспорт предоставляется". Но вместо этого они забрали Листок.

— Звучит похоже на "Летящего Богомола". Это один из кораблей первоначального торгового флота Среды. Что, в общем-то, и логично. Ну что же, у тебя есть что-то, принадлежащее твоей подруге? Локон, скажем?

— Нет! — тут же сказал Артур. — В смысле, мы просто друзья. Да и подружились совсем недавно.

— Ммм, это осложняет дело, хотя мы и знаем корабль, что сузит область поиска, — протянул Скамандрос. — Может быть, ты хотя бы пожимал ей руку? Или у тебя есть что-то, чего она касалась, вроде чашки или бутылки?

Артур помотал головой, в то же время стараясь вспомнить, что было в больнице. Листок сидела на кровати…

— Она читала приглашение Среды. Это сойдет?

— Сойдет, — просветлел Скамандрос. — Дай его мне, пожалуйста.

Перочинным ножиком с рукоятью, инкрустированной черепаховым панцирем, Скамандрос отрезал от края карточки тоненькую стружку и положил ее в плоскую жестяную баночку. Из какого-то кармана он извлек картонную шахматную доску — или, по крайней мере, что-то, разделенное на цветные квадраты в шахматном порядке — и развернул ее. На клетках доски доктор разместил круглое зеркальце для бритья и коническую раковину размером с кулак Артура. Туда же отправилась и баночка так, чтобы образовать с зеркальцем и раковиной точный треугольник на красно-черных клетках доски.

— Так, тригон на моем рабочем квадрате готов, — произнес Скамандрос, доставая перо и бронзовую бутылочку, этикетка на которой гласила: "Осторожно! Активированные чернила!". — Артур, помести, пожалуйста, ладонь над тригоном, но не касайся его.

Он показал на три предмета. Артур кивнул, держа руку прямо над зеркалом, раковиной и баночкой.

— Теперь нужно кое-что написать у тебя на руке. Будет немного жечь, — сказал доктор Скамандрос тем самым тоном, какой употребляют все врачи и дантисты, когда говорят, что сейчас будет больно. Чернильницу он поставил в песок, осторожно открутил пробку и окунул перо.

— И это поможет мне узнать, где Листок и что с ней? — уточнил Артур. Сейчас ему хотелось отдернуть руку и пуститься бежать к лагерю.

Но Санскорч кивнул, значит, Скамандрос достоин доверия, по крайней мере большей частью…

— Да, да, — покивал Скамандрос. — Держи руку ровно.

Артур держал ровно, пока Скамандрос заносил перо над тыльной стороной его ладони. Капелька чернил сорвалась с пера и упала на кожу Артура, словно раскаленный металл. Над пятнышком поднялось крохотное облачко дыма, насыщенного Пустотой.

— Аййй! — взвыл Артур, когда его пронзила резкая боль.

Глава 11

Доктор Скамандрос не остановился. Пока Артур отдергивал руку, он успел с немыслимой скоростью написать на руке мальчика целое слово, и чернила оставляли за собой огненный след на коже.

— Боль скоро пройдет, — пообещал Скамандрос, когда Артур кинулся к морю и сунул руку в воду. — Если бы я тебя предупредил, ты не смог бы сохранять неподвижность.

Артур не ответил. Боль заполняла весь его разум — но лишь несколько секунд. К тому моменту, когда Скамандрос договорил, она уже прошла, словно смытая волной.

Когда мальчик вернулся обратно, Скамандрос уже спрятал и доску, и баночку, но раковина и зеркало остались. Доктор протянул их Артуру, но тот не заметил, рассматривая руку в свете свечи. Насколько было видно, на коже не осталось ни шрамов, ни следов от чернил. Никакой надписи тоже видно не было.

— Что вы такое написали? — спросил Артур.

— Мою личную подпись. Большая часть чародейства Дома выполняется при помощи особых приспособлений, которые годятся только для авторизованных чародеев.

— Там была Пустота, в этих чернилах?

— Да. Чрезвычайно малое количество, особо обработанное. Не мной, спешу заметить. Я не работаю с чистой Пустотой напрямую. Хотя, должен сказать, большинство наших заклинаний основаны на предметах или веществах, созданных из Пустоты или содержащих ее.

— Ну ладно, — сказал Артур. Он взял зеркало и раковину и с подозрением на них посмотрел. — А с этим что делать?

— Смею надеяться, что настроил зеркало так, что оно будет показывать, что происходит с твоей подругой Листок, — пояснил Скамандрос. — При помощи раковины ты сможешь не только видеть, но и слышать. Вся конструкция будет работать несколько дней, а потом устройство ослабнет и начнет показывать других людей или места. На твоем месте я бы после этого им не пользовался, в противном случае ты можешь выдать себя тем, кто ищет подобные лазейки в чужой разум.

— И как ими пользоваться?

— Просто поднеси раковину к уху и смотри в зеркало. Лучше всего заниматься этим в тихом месте, там, где не слишком много света будет попадать в зеркало. Здесь, при свече, например, идеальное место. Обычно при этом еще стоит попросить кого-то присматривать за тобой, поскольку ты не сможешь в это время видеть, что происходит вокруг твоей телесной оболочки.

— Спасибо. Думаю, я попробую попозже. Ближе к лагерю.

— Как пожелаешь. Теперь, что касается сообщений, то боюсь, что ни телефон, ни телеграф нам не помогут. Хотя мы и не находимся в Пограничном Море, но все еще принадлежим ему, так что любая связь должна была бы идти через местную станцию, а ее уже давно затопило. Но я могу передать послание более медленными способами. У тебя есть бумага, перо и чернила?

— Нет.

— Тогда возьми это, — Скамандрос протянул Артуру потрепанную кожаную папку, завязанную синей ленточкой. — Ты пиши, а я пока подготовлю посланника.

Артур открыл папку. Как в детской книжке-раскладушке, оттуда поднялись чернильница, стопка бумаги и несколько ручек. Артур выбрал подходящую, окунул в чернила (они оказались бирюзовыми) и написал:

Первоначальствующей Госпоже,

Дневная Комната Понедельника или Пирамида Вторника.

Дорогая Первоначальствующая Госпожа!

Леди Среда пригласила меня на обед и прислала за мной корабль, но из-за несчастного случая я сейчас нахожусь в другом Второстепенном Царстве на другом, потерпевшем крушение, корабле под названием "Моль". Чародей Дома доктор Скамандрос согласился отправить для меня это письмо. Думаю, мне нужно поискать Третью часть Волеизъявления, раз уж я все равно здесь. Если можешь прислать помощь или совет, было бы неплохо. Моя подруга Листок по ошибке попала сюда и сейчас, я думаю, на корабле под названием "Летящий Богомол". Если ты сможешь помочь ей вернуться домой, это тоже было бы неплохо.

Искренне твой,

Артур Пенхалигон.

P.S. Передай от меня привет Сьюзи, Чихалке и остальным.

Артур перечитал письмо. Он и сам не думал, что собирается искать Третью часть Волеизъявления, пока не написал это. Но, наверное, эта идея крутилась у него в голове еще с того момента, как Листок сказала, что он должен что-то делать, а не просто ждать, пока Доверенные Лица сами что-то с ним сделают. Проблема была в том, с чего начать.

— Закончил? — спросил доктор Скамандрос. — Сложи письмо и напиши имя адресата. Потом запечатай большим пальцем.

Артур так и поступил. Едва его палец коснулся бумаги, по краям письма пробежала полоска радужного света, а когда он поднял руку, под ней оказалась толстая круглая печать с профилем самого Артура в лавровом венке.

— Ты только не говори капитану Лечинко или Конкорту, — предупредил доктор Скамандрос, — но у меня нет с собой марок, и я позаимствовал из их коллекции.

Он продемонстрировал Артуру большую цветную марку, на которой была изображена темная птица с белым брюшком и раздвоенным хвостом. Под картинкой было подписано "Буревестник Лича", затем большая цифра 2 и незнакомый знак валюты.

— Это с твоей Земли, — сказал Скамандрос. — Ночная морская птица. Сейчас я капну на ее глаз активированными чернилами и произнесу небольшое заклинание. А тебе лучше встать у меня за спиной, Артур. Некоторые слова Зодчей плохо сказываются на смертных.

Артур тут же спрятался за спину доктора и заткнул уши. Он слишком хорошо помнил результат тех слов, которые чародей использовал тогда на корабле.

Скамандрос склонился над сложенным письмом, открыл свою бронзовую чернильницу и набрал оттуда каплю чернил в крохотную пипетку. Эту каплю он аккуратно уронил точно на глаз птицы, изображенной на марке, в то же время бормоча что-то, чего Артур не слышал, но от чего у него заломило колени и локти.

Птица зашевелилась и захлопала крыльями. А затем она высунула голову из марки, и, отчаянно работая крыльями, выбралась целиком. Чем дальше она вылезала, тем больше становилась, а вот письмо все уменьшалось и уменьшалось. В конце концов буревестник сделался больше полуметра в длину, а размах его крыльев стал чуть меньше двух метров. Письмо к этому моменту сократилось до прямоугольничка сантиметров трех размером. Птица, сверкнув глазом, схватила письмо и заглотала его, а затем, ковыляя по пляжу, взяла разбег, махая крыльями, и взлетела, тут же став быстрой и изящной.

— Ну, осталось только прибраться, — сказал доктор Скамандрос. — Этот песок насыщен магией, так что его придется разбросать, и тому подобное. Если пожелаешь испробовать зеркало и раковину, советую попросить мистера Санскорча за тобой присмотреть, и расположись между палаткой капитана и морем.

— Спасибо, — сказал Артур. Скамандрос действительно очень ему помог.

Может, я слишком подозрителен, подумал Артур. У него наверняка есть какие-то свои причины мне помогать… Интересно, какие… И интересно, не умеет ли он читать мысли…

— А когда письмо дойдет до Первоначальствующей Госпожи? — поспешно спросил Артур на случай, если Скамандрос все-таки читает мысли и может обидеться, что Артур ему не доверяет.

— Трудно сказать. Исключая различные происшествия или перехват, думаю, через день или два по местному времени. Сколько это будет по времени Дома, без вычислений сказать не смогу. Время течет неровно между Домом и Царствами.

Артур кивнул. Похоже, что он все равно застрял здесь на неделю, пока "Моль" не починят. А раз ничего не поделаешь, можно хотя бы потратить время, вычисляя, что делать дальше. А для этого нужно узнать, что случилось с Листок.

— Пойду наверное, — сказал Артур. — Попрошу Санскорча, пусть за мной присмотрит. Спасибо за помощь, доктор.

Скамандрос поклонился.

Артур повернулся и зашагал назад по берегу. Без свечи было темно, но он видел огни лагеря. До них было недалеко, однако он постарался идти быстрее.

На полпути что-то заставило его оглянуться назад. Он увидел огонек свечи и часть силуэта доктора Скамандроса. Но там было что-то еще. Еще один силуэт, мелькнувший в освещенном круге. Артур видел его всего одно мгновение, затем тот исчез. Но этого мгновения хватило, чтобы узнать его.

Еще один буревестник. Доктор Скамандрос посылал кому-то другое письмо.

Так я и знал, яростно подумал Артур. Наверняка он пытается сдать меня Среде или еще кому-то из Доверенных Лиц.

Они снова пришлют Заката Превосходной Субботы, если это и в самом деле он напал на меня в Яме Мрачного Вторника. Если он снова явится со своим мечом, без Ключа я буду беспомощен. Хотя, может быть, команда "Моли" попытается защитить меня из-за медальона Капитана. Не понимаю, зачем Субботе нужно, чтобы Пустота уничтожила Дом. Что-то странное происходит, и оно касается Грядущих Дней и Пустоты. Но что? И почему все всегда так сложно…

Мысли Артура нырнули в подсознание, когда их прервал окрик часового.

— Стой! Кто там? В смысле, стой, кто идет? Назови меня и приблизься!

— Эээ, тебя вроде зовут Одноухий, верно? — спросил Артур. Жителя было почти не видно в свете фонарей капитанской палатки, стоящей метрах в десяти. — Я Артур. Возвращаюсь с прогулки. Доктор Скамандрос придет попозже.

— Проходи, друг! — провозгласил Одноухий. Он опустил арбалет и поманил Артура. Когда мальчик проходил мимо, Житель пробормотал: — Вообще-то мое настоящее имя Гоукин, но Одноухий звучит намного круче. Я был толкателем ящиков третьего класса до Потопа, а теперь я марсовый…

— Одноухий! Не спать на посту!

Этот вопль Артур узнал сразу же. Санскорч приближался к ним, топая по берегу. За его спиной смутно виднелся еще один часовой, глядящий в темноту с арбалетом на изготовку.

— Так точно, сэр! — вытянулся Одноухий. — Просто пропускаю своего.

Санскорч кивнул Артуру, тот ответил тем же.

— Док сделал все, что нужно?

— Наверное, — ответил Артур, показывая зеркало и раковину. — Он сказал, что с помощью этих штук я увижу, где моя подруга Листок. Только мне нужно, чтобы кто-то стоял на страже, пока я туда смотрю. Я надеялся, что, если вы не возражаете…

— Приглядеть за твоей спиной? Это я могу. Только вначале обойду все посты, мы же не хотим, чтобы Лихоманка и его головорезы застали нас врасплох.

— Разве мы от них не ушли? — спросил Артур, стараясь идти вровень со вторым помощником.

— Может да, а может и нет. Лихоманка — очень толковый колдун. Доктор Скамандрос, конечно, обходит его по части учености, но пират знает кучу подлых трюков, о которых Док и понятия не имеет. Не спать на посту!

Следующая часовая поспешно вскочила на ноги и подняла арбалет. Санскорч презрительно фыркнул, проходя мимо.

— Доктор Скамандрос сказал, что он доброволец, — вспомнил Артур. Ему хотелось узнать о Скамандросе побольше. — Что это значит? И почему он вызвался?

— До наводнения навигатор-чародеи были только на кораблях регулярного флота, — пояснил Санскорч. — Так что когда построили новые корабли, то объявили призыв добровольцев, которые хоть сколько-то учились чародейству. Да и некоторых настоящих моряков перебросили на другие корабли.

— Вроде вас, — догадался Артур.

— Да, сэр, вроде меня, — сурово сказал Санскорч. — Я был четвертым помощником на "Спиральном Фонтане", да, и мир не видывал такого прекрасного корабля и такой толковой команды.

— Но зачем доктору Скамандросу вызываться быть навигатором, если он дипломированный чародей, учившийся в верхнем Доме?

Санскорч пожал плечами.

— Наверняка потерял что-то. Именно поэтому большинство народа из других частей Дома является в Пограничное Море.

— Не понимаю.

— Все, что было где-то потеряно, всплывает в Пограничном Море рано или поздно. Конечно, найти это снова будет трудновато. И это должно быть то, что действительно потеряно — не выброшено и не украдено.

Они почти дошли до моря. Жительница-часовой стояла в полосе прибоя, оглядывая море, с арбалетом сбоку. На небе виднелось несколько очень ярких красных звезд, но в основном его закрывали облака, и не было видно никакой луны. Возможно, вокруг этого мира никакой луны не обращалось.

— Стой!

— Это Санскорч и пассажир, — отозвался Санскорч. — Все тихо?

— Ничего, только волны, — отрапортовала Жительница. Артур узнал ее по голосу. Женщина с чешуей по всему лицу. Ящерка.

— Смотри в оба, — сказал Санскорч. — Если они явятся, то как пить дать это будет с моря.

— Так точно!

Санскорч развернулся и побрел по утоптанной тропинке между двумя штабелями ящиков.

— Ну вот, все посты обошел. Где ты собираешься глядеть в это твое зеркало?

— В каком-нибудь тихом, слегка освещенном месте, — сказал Артур. Он указал на участок песка, где не было матросов, недалеко от фонарей палатки. — Наверно, вон там.

Санскорч последовал за ним и встал за его спиной, когда Артур уселся по-турецки на песок. Мальчик рассмотрел ракушку, поворачивая ее к свету, и слегка потряс, чтобы убедиться, что внутри ничего нет. Затем он нерешительно поднес раковину к уху, поднял зеркало и поймал им свет фонарей.

Поначалу Артур слышал только слабый шум моря в раковине, а в зеркале видел лишь собственное отражение. Он старался представить себе Листок, но почему-то не смог вспомнить, как она выглядит. Однако ее голос он помнил и сосредоточился на нем, вспоминая, что она говорила, когда навещала его в больнице. Шум в раковине стих, сменившись звяканьем железа и скрипом досок. Зеркало затуманилось, словно Артур дохнул на него, затем снова прояснилось, но отражало уже не его лицо, а темную картинку, освещенную другим светом.

Артур уставился в зеркало. Он видел там Листок в очень тесной, полутемной комнатушке.

Она была в заключении.

Глава 12

Листок сидела в узком помещении, где на полу было на пол-ладони воды. Тяжелая цепь, прикованная к темному железному кольцу в стене, соединяла кандалы на ее руках и ногах. Судя по тому, что вода мерно колыхалась туда-сюда, дело было на корабле. Единственный свет исходил от качающейся закопченной лампы, свисающей с крюка в дощатом потолке меньше чем в полуметре над головой Листок.

Что-то шевельнулось во мраке на краю поля зрения. Артур повернул голову, чтобы лучше разглядеть, но не преуспел. Зеркало было похоже на телеэкран или сцену. Все, происходящее по сторонам или сзади, оставалось невидимым.

Движение повторилось. Листок подняла голову и огляделась. Ничего не увидев, она снова свесила голову на грудь. Она казалась совершенно убитой и смирившейся, пока Артур не заметил, что она что-то делает с браслетом на своей левой лодыжке. Пытается вскрыть замок, понял он, уловив отблеск пилочки для ногтей или чего-то похожего.

Артур так пристально вглядывался в то, что делает Листок, что только через пару секунд осознал, что снова увидел то же движение. Но на этот раз оно завершилось в пределах рамки зеркала, и Артур увидел, что же было его источником.

Крыса. Но совершенно необыкновенная крыса.

Это был бурый крыс высотой больше метра, стоявший на задних лапах. А еще он был одет. В потертый, но опрятный темно-синий сюртук с длинными фалдами и золотой отделкой, кремовую рубашку, серебристый жилет и белые брюки, которые он закатал, чтобы не замочить. Обуви он не носил, а сзади извивался длинный розовый голый хвост.

Крыс поднял широкополую шляпу из блестящей кожи и спросил писклявым голосом с присвистом на вдохах:

— Прошу прощения, мисс. Не ошибаюсь ли я в предположении, что вы — смертная с Земли?

Листок вздрогнула и отшатнулась назад, ее цепи зазвенели.

— Мои извинения, — сказал крыс. — Я не хотел вас пугать. Я вовсе не стал бы здесь появляться, но у меня поручение, касающееся смертного с Земли.

Листок потрясла головой и пару раз моргнула.

— Простите, — сказала она. — Я просто… не ожидала… ааа… посетителей.

— Позвольте представиться, — произнес крыс. — Я коммодор Монктон, ответственный офицер Взращенных Крыс Пограничного Моря.

— Взращенных Крыс? — слабым голосом переспросила Листок. — Пограничного Моря?

Усы коммодора Монктона дернулись, прежде чем он ответил.

— Взращенные Крысы, юная леди, суть те крысы, которые некогда служили Дудочнику и последовали за ним в Дом. Пограничное же Море — область Дома, в настоящее время под воображаемым управлением Леди Среды, самозваной Герцогини Пограничного Моря и Доверенного Лица Зодчей.

— Ну да, теперь все ясно, — ядовито ответила Листок.

— Прошу прощения?

Листок снова потрясла головой.

— Ничего особенного. Да, я полагаю, что я смертная с Земли. Причем неразумная.

— Но вы же разговариваете.

— Неразумная в смысле глупая. В любом случае, что вам нужно от смертного с Земли? Вы можете мне помочь выбраться отсюда?

Монктон достал из кармана сюртука бумагу и показал ее Листок. Это было объявление размером с самоклейку, но, когда Листок его развернула, то оно выросло в полный лист.

На объявлении красовалась гравюра мальчика, сильно напоминающего Артура, а под ней — несколько строк текста.

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ

за любую информацию о местонахождении

артура пенхалигона, смертного мальчика с земли.

Письма и телеграммы присылать адресату

сьюзи бирюзе, трети понедельника

— Артур! — воскликнула Листок. — А Сьюзи — это была та девочка… с крыльями.

— А, — сказал Монктон. — Так вы знаете Артура? Вы можете сказать, где он?

— Возможно, — ответила Листок. По ее сузившимся глазам Артур понял, что она раздумывает. — Полагаю, вы хотите получить награду?

— Разумеется, — согласился Монктон. — Хотя в данном случае нам уже заплатили небольшой задаток. Мы известны как эксперты по выслеживанию и поискам.

— Я вам скажу, если вы поможете мне сбежать, — сказала Листок, поднимая скованные руки. — И свяжете меня с Сьюзи Бирюзой.

— Ммм, — протянул крыс. — Мы не в состоянии помочь вашему побегу, поскольку такой поступок нарушил бы некоторые соглашения, заключенные нами с различными властями Дома. Однако для меня будет честью действовать в качестве вашего консультанта на предстоящем судебном слушании, посвященном вашей преступной деятельности.

— Преступной? Что? Да все, что я сделала — позволила втащить меня на этот корабль! Они только взглянули на меня, спросили имя и бросили сюда в цепях!

— Полагаю, вам предъявят обвинение в незаконном проникновении, — сказал Монктон, подкрепляя слова взмахом хвоста. — Наказание за это составляет от одной до двух сотен бичеваний, и весьма вероятно, что вы этого не переживете. Точнее, если быть честным — будучи смертной, вы совершенно точно этого не переживете.

— Бичеваний? В смысле порка?

— Именно. Кошкой-девятихвосткой. Возможно, вы слышали, что это такое?

— И слышать не хочу! И ощущать на себе тоже! Это бред какой-то. Наверняка можно что-то сделать.

— Это зависит от усмотрения суда. Полагаю, вы могли бы использовать логический изъян в обвинении, который при правильной игре мог бы вовсе избавить вас от наказания.

— Это какой?

Монктон слегка наклонил голову и посмотрел на Листок одним блестящим глазом.

— Мы меркантильные крысы, мисс. Вы говорите мне, что знаете об Артуре, а я стану вашим консультантом на суде.

— А с чего мне знать, что вы станете мне помогать, когда я вам расскажу об Артуре? — спросила Листок.

— Даю вам слово Взращенной Крысы, некогда смертного обитателя Земли, — торжественно сказал Монктон, кладя лапу на жилет напротив сердца. — Именем Дудочника, приведшего нас сюда.

Листок пристально посмотрела на крыса. Тот выдержал ее взгляд, не мигая.

— Ну хорошо, — сдалась Листок. — Все равно выбор у меня небольшой. Вы хоть звучите убедительно. Куда лучше, чем тот тип, у которого мой папа в прошлый раз купил машину. Я навещала Артура в больнице, на нашей… на Земле. У Артура было приглашение от Леди Среды, на обед, и он рассказывал мне о Доме и обо всем прочем. А потом через палату прошла огромная волна и смыла нас в море на кровати Артура. Нас носило по волнам, по большущим волнам, а потом приплыл корабль с яркими зелеными парусами. Меня зацепили веревкой, а Артура упустили. Наверно, он еще там в море, на больничной кровати. Если не утонул или его не подобрал кто-то еще. Этого вам хватит?

— Это великолепная наводка, благодарю вас, — сказал Монктон. — Также это объясняет, почему капитан и вся его команда держат рот на замке и предпочли пришвартоваться здесь, к Треугольнику. Если бы не сведения, полученные от обыкновенных крыс, я бы и не узнал, что на борту вообще есть смертный. Полагаю, "Богомол" должен был доставить Артура к Леди Среде, но потерпел неудачу и теперь капитан Свелл тянет время, раздумывая, что делать дальше. Помимо того, чтобы избавиться от вас, как нежелательного свидетельства, что они подобрали не того смертного.

— Пришвартоваться к Треугольнику? Где мы вообще?

— Мы на борту "Летящего Богомола", на трюмной палубе. Это корабль регулярного торгового флота Среды. "Богомол" пришвартован, то есть причален, к другому кораблю, который, в свою очередь, причален к третьему кораблю, и так далее, и все они в конечном счете пришвартованы к огромному треугольному причалу — это все, что осталось от маяка прежнего порта Среды. Это и есть Треугольник. И находится он, разумеется, в Пограничном Море Дома.

— Который есть центр всего сущего, — закончила Листок. — По крайней мере, так Артур говорит. Мои родители бы сбрендили, если бы узнали.

— Прошу прощения?

— Они думают, что в центре вселенной огромное дерево, чьи ветви простираются везде. И животные там живут в гармонии и согласии друг с другом и со всем миром.

— Звучит красиво, — сказал Монктон. — Если бы все было так. А теперь мне пора возвращаться на мой корабль. По дороге я уведомлю капитана Свелла, что намерен выступить вашим консультантом. Думаю, суд состоится в ближайшие несколько дней.

— Несколько дней! — воскликнула Листок. — Да они не дали мне ни еды, ни воды! Я здесь загнусь от голода и жажды!

— Только не в Доме. Вы можете ощущать голод и жажду. но не умрете от них.

— Так вы что, намерены просто оставить меня здесь в цепях? И все? Дожидаться этого вашего суда?

— Да, — согласился Монктон. — Вы совершенно правильно все уловили. Одно удовольствие иметь с вами дело. До встречи.

— Стойте! — взвизгнула Листок, но крыс уже исчез. Артур уловил только взмах его хвоста, исчезающего за пределами поля зрения.

— Стойте! Вы не можете так меня оставить! Что если корабль потонет…

Крик внезапно оборвался, а зеркало замерцало, показывая то картинку, то отражение Артура, и в конце концов остановилось на последнем. Артур ощутил приступ тошноты и головокружения, но это быстро прошло. Санскорч хлопнул его по плечу и прошептал:

— Артур! Готовься, парень! Что-то приближается с моря!

Артур моргнул, поднялся и поспешно сунул зеркало и раковину в карманы халата. Это на мгновение напомнило ему, что стоило бы переодеться во что-то более подходящее, но мысль быстро исчезла.

— Что приближается с моря?

— Без понятия. Ящерка увидела свет. Я его тоже видел. И он приближается. Может, это и "Трепет", хотя с чего бы им зажигать огонь, ума не приложу. На, возьми нож.

У Санскорча на поясе уже висел тесак. Артур взял длинный нож в ножнах и попытался повесить его на пояс халата. Санскорч покачал головой.

— Не пойдет. Пошли назад в капитанскую палатку. Икабод подберет тебе перемену получше.

— Перемену? Но я не устал, и не на учебе.

— Перемену одежды. Пошли. Времени мало.

Лагерь переменился, заметил Артур, следуя за Санскорчем к капитанской палатке. Жители проснулись и готовились к бою. Они выглядели куда увереннее и организованнее, чем на море.

— Сухопутные крысы, — прошептал Санскорч, когда они прошли мим группы Жителей, проверяющих арбалеты. — Они будут драться здесь лучше, чем на любой палубе. Икабод! Помоги лорду Артуру переодеться во что-нибудь морское!

— Так точно! — отозвался Икабод, появляясь из ниоткуда и отвешивая Артуру глубокий поклон. — Милорд желает что-то конкретное?

— Не трать времени! — распорядился Санскорч. — Подбери любое, что хорошо сидит, и побыстрее. Я к пушкам. Артур, когда закончишь здесь, найди меня.

Икабод фыркнул.

— В самом деле, совершенно никакого понятия о том, насколько сложно соответствовать высоким стандартам внешнего вида.

Он внимательно осмотрел Артура, обошел его кругом и записал какие-то цифры в блокнотик. Затем он указал на ширму, украшенную морскими картинками, стоявшую в углу палатки. Артур уже видел ее в невозможной каюте капитана Лечинко на борту "Моли".

— Если вы будете столь любезны встать за эту ширму, милорд, я с великой радостью предоставлю вам набор предметов одежды, который вы, возможно, сочтете подходящим для существа столь высокого положения.

Артур встал за ширму, и почти сразу же Икабод просунул туда стопку одежды.

— Нижнее белье. Три рубашки на выбор. Воротнички, четыре варианта. Шейные платки, шесть вариантов. Жилеты, три на выбор. Брюки, три пары на выбор. Чулки, пять вариантов. Желаете туфли или сапоги?

— Эээ, ни то, ни другое. Мои шлепанцы на самом деле Бестелесные ботинки.

— Пояс морской или церемониальный?

— Морской, наверное…

Икабод продолжал задавать вопросы и каждые несколько секунд вручал Артуру новый предмет одежды. В конце концов он замолчал, Артур поспешно скинул одежду и надел все новое. К его удивлению, все сидело на нем идеально. Он не старался выбирать ничего конкретного, но закончив, обнаружил, что на нем теперь почти такая же форма, как на капитане Лечинко. Синий сюртук, белая рубашка, синий жилет и белые брюки.

Как и следовало ожидать, Бестелесные ботинки незамедлительно превратились из больничных шлепанцев в сапоги до колена, причем левый сделался шире правого, чтобы вместить крабовый панцирь. На мгновение задумавшись, Артур сунул Атлас и приглашение Среды в правый сапог, а зеркальце и раковину — в левый. Бестелесные ботинки не поддавались воде, да и вообще почти ничему, так что все эти предметы должны были сохраниться там в сухости и безопасности.

— А что делать с этим воротничком? — спросил Артур пару минут спустя. Воротничок оказался отдельным от рубашки, и мальчик не знал, как его надевать.

— Позвольте мне, — предложил Икабод. Он шагнул за ширму и пристегнул Артуру воротничок. Прежде чем мальчик успел возразить, Икабод схватил красный платок и изящно повязал ему на шею.

— Теперь пояс. Руки, сэр, прошу вас.

Казалось, широким кожаным поясом одевание завершится, но, когда пояс занял свое место и Артур попытался выйти из-за ширмы, Икабод с легким поклоном поднял руку.

— Ваш клинок, сэр. Джентльмену не подобает шествовать в битву без своего меча.

— Ну, наверное, эээ, в самом деле не подобает, — растерянно ответил Артур.

Я даже говорить начал, как Лечинко, подумал он. Только бы не превратиться в кого-то вроде него. Лучше быть похожим на Санскорча. Он дело делает.

Икабод поднял с пола меч в ножнах и пристегнул его к поясу Артура на левом бедре. В то же время сам Артур повесил на правое бедро нож, подаренный Санскорчем.

— Это шаблонный морской меч, укороченный и облегченный нашим оружейником специально для вашей милости, — пояснил Икабод. Затем он выпрямился, увидел нож и слегка скривил губы. — Прошу прощения, милорд, но этот нож плохо сочетается с общим ансамблем. Если вы позволите…

— Нет, он мне нужен, — быстро сказал Артур. — Мне нужно идти и присоединиться к мистеру Санскорчу. Спасибо за помощь, Икабод. Удивительно, как вы так быстро достали одежду в точности моего размера.

— О, я подрезал и перешил кое-что из лучшего гардероба капитана и мистера Конкорта, пока вы ходили с доктором Скамандросом, — с гордостью сказал Икабод. — Затем понадобилось всего несколько мелких улучшений. У меня верный глаз, сэр, не сочтите за хвастовство. "Всегда предвосхищай!". Таков лозунг истинного джентльменского джентльмена!

— Ну… спасибо, — пробормотал Артур. Он надеялся, что Лечинко и Конкорт не будут очень сильно возражать против того, что их лучшую одежду перешили. — Спасибо еще раз.

— А если ваша милость будут ранены в предстоящем бою, будьте уверены, что я приложу свой девиз и ко второй своей профессии.

— Что?

— Помощник хирурга, — сказал Икабод. — Или, как это звучит на предельно вульгарном жаргоне, сырой подручный. Я помогаю доктору Скамандросу. Нам, правда, еще ни разу не доводилось оперировать смертного, но я всегда держу инструмент наготове. Ножи, пилы, дрели — все великолепно наточены!

— Великолепно! — сказал Артур с фальшивым воодушевлением. — Очень хорошо! Так держать!

С этими словами он поспешно ушел, не дожидаясь, пока Икабод покажет ему какие-нибудь хорошо наточенные хирургические инструменты. Он уже был на полпути к тому месту, где стояли две обращенные к морю пушки, когда внезапно ударил корабельный колокол, и Санскорч заревел:

— Канониры к пушкам! Стрелки, готовь арбалеты! Тесаки и алебарды — к берегу!

Глава 13

Артур перешел на прихрамывающий бег и присоединился к воинственной толпе Жителей с тесаками и алебардами, спешащей к морю. Там, на берегу, стояли две пушки с "Моли", развернутые в сторону волн.

Добравшись до места, толпа разделилась, обогнув пушки, а Артур остался рядом с Санскорчем и одним из орудий. Орудие, надо сказать, не выглядело ни особо мощным, ни особо надежным. Железный ствол покрылся выбоинами и неровностями, а деревянный лафет выглядел потрескавшимся и выщербленным, с непарными колесами. Обе пушки стояли на чем-то вроде плетенки, брошенной на песок, и она тоже не казалась прочной.

— Держись от пушки подальше, — предупредил Санскорч. — У нее мощный откат. Будешь стоять сзади — она тебе еще что-нибудь сломает. Другую ногу или спину.

Артур поспешно встал по другую руку Санскорча, чтобы Житель стоял между ним и пушкой.

— Вы их видите? — спросил Артур, всматриваясь в темноту. Пока он мог разглядеть только светильники выше по берегу и мерцающие в темноте фитили канониров, напоминающие толстые шнурки от ботинок. Или все-таки было что-то еще? Артур заслонился от света ладонями и прищурился, чтобы лучше видеть то, что впереди.

— Там есть какой-то слабый отблеск, да?

— Точно. Вот только он слишком низко, это точно не корабль. А движется куда быстрее любого плота или шлюпки. Не могу понять, что там такое. Разве что Крысы…

— Крысы? — переспросил Артур. — Взращенные Крысы?

— Так точно, — подтвердил Санскорч. — У них есть очень необычные посудины. Но ума не приложу…

Он прервался, когда огонек в море внезапно взмыл высоко вверх, затмевая своей вспышкой далекую красную звезду на горизонте, а затем снова упал вниз, скрываясь под водой.

Санскорч что-то пробормотал, и Артур услышал, что канониры встревожено перешептываются.

— Что это такое?

— Это Житель, путешествующий на подводных крыльях и окруженный ореолом чар, — тихо сказал Санскорч. — Похоже, Лихоманка явился сам, чтобы лично потребовать свой клад.

— Сам? Один? Но мы же, конечно… у нас есть пушки… нас больше сотни и еще доктор Скамандрос…

— Для пушек у нас почти нет пороха, — сказал Санскорч. — А Лихоманка — мастер черных заклинаний, к которым доктор и притрагиваться не станет. Он может поднять против нас море и песок, запросто, как когда-то заставил такелаж "Океануса" задушить всех, кто был на борту. Но у нас больше шансов на суше, чем на море, так что кто его знает… Если ты с ним сойдешься, Артур, постарайся одним ударом снести ему голову, а к обрубку шеи приложи горсть песка или ила. Или хоть клинок плашмя положи, если больше ничего нет.

Артур сглотнул и снова перевел взгляд на стремительно приближающийся огонек в воде. Затем обнажил меч, положив его на плечо, как это сделали Жители с тесаками.

Я отрублю ему голову, сказал себе Артур. Я одолел Мистера Понедельника и Мрачного Вторника. Мне приходилось терпеть раны. Я знаю, что справлюсь. Меня не убьет какой-то пират… Только бы нога не подвела… Этот крабовый гипс хорошо держит, и суставы вроде надежны, но если их заклинит, когда я буду драться с Лихоманкой…

— Хватит! — прошептал Артур себе под нос. — Что бы ни случилось, я сделаю все, что смогу. Я одолею.

— Ждите, пока оно выйдет из воды! — прогремел Санскорч, когда свет еще приблизился. — Прямой наводкой!

Свет устремился к ним, становясь ярче и ярче, словно фары приближающегося автомобиля. Артур смотрел на него, как загипнотизированный, не в силах пошевелиться. Он уже различал силуэт внутри сияния, под поверхностью воды. Нечеловеческая фигура, вроде акулы, только с крыльями, несущими ее вперед. Она взлетела на поверхность и оседлала волну. Канониры с ворчанием и проклятиями принялись наклонять пушки, стараясь нацелить их туда, где незваный гость выйдет из воды.

Санскорч набрал воздуха и открыл рот, готовясь скомандовать "Огонь!", но внезапно доктор Скамандрос, спотыкаясь, выскочил перед пушками, крича:

— Стойте! Стойте! Нет! Не стрелять!

При последнем слове одна из пушек все-таки выпалила с жутким грохотом, снопом искр и облаком густого белого дыма, которое полностью заволокло Артура. Задыхаясь и кашляя, он попятился назад, и обнаружил, что шлепает по воде.

Он был в полосе прибоя, и тварь, пришедшая из моря, стояла сейчас прямо перед ним. Свет, исходивший от нее, пробивался сквозь дым и темноту. В нее явно не попали. Только это больше не была тварь, хотя у нее по-прежнему были огромные крылья, чьи перья отливали золотом. Это была очень красивая и очень высокая женщина с соломенного цвета волосами, убранными в проволочную сеточку. На ней было зеленое бархатное платье с темно-зеленым, отороченным мехом, ментиком, небрежно брошенным на одно плечо. В правой руке она держала короткий белый чешуйчатый хлыст. Она посмотрела сверху вниз на Артура, на невредимого доктора Скамандроса, ставшего рядом с ним, и на капитана Лечинко, которого до этого момента Артур вообще не видел, но вот он — тут как тут, кланяется, шаркает ножкой и что-то бормочет.

— Доктор Скамандрос?

У нее оказался холодный звонкий голос, от которого у Артура слегка заболели уши, словно их продуло ледяным ветром.

— Да, мэм. Я Скамандрос.

— Я получила ваше послание. Представьте меня лорду Артуру. У меня мало времени.

Скамандрос поклонился ей, указал на Артура правой рукой и поклонился снова, теперь уже им обоим.

— Лорд Артур, могу я представить вам Рассвет Леди Среды?

Артур поклонился. Он уже и так догадывался, кто их нежданная гостья. От нее веяло той же горделивостью, как и от остальных высших приближенных Доверенных Лиц. Вид, самим собой говорящий: "Я превыше тебя, и тебе лучше это признать".

— Приветствую, лорд Артур, — сказала Рассвет Среды. — Прошу вас, примите извинения Леди Среды за прискорбный инцидент с нашим транспортом. К сожалению, меня еще не уведомили о точной природе происшествия, приведшего вас сюда, но я надеюсь, что в данный момент вы готовы присоединиться к нам за обещанным обедом?

Артур поднял голову и взглянул в прекрасное холодное лицо Рассвета.

Она перережет мне горло, если ей прикажут, подумал он. Но выбора-то все равно нет…

— Не уверен, — сказал он вслух. Меч он все еще держал на плече, а совет Санскорча, как убить Лихоманку, наверное, сработал бы и против Рассвета Среды. Он слегка напрягся, готовый ударить, в то же время говоря:

— Я слышал страшные истории о Леди Среде. Что она теперь… ну, вы понимаете… огромный кит, который все съедает. А мне бы не хотелось, чтобы меня съели.

— Это всего лишь временное неудобство, — сказала Рассвет и поглядела на Скамандроса и Лечинко. — О котором кое-кому из низших рядов лучше бы не сплетничать. Однако будьте уверены, что Леди Среда обретет свой обычный человеческий облик на время этого обеда. Это знак, насколько важен для нас ваш визит, лорд Артур. В настоящее время для миледи человеческий облик дается ценой страшного напряжения. Она уже много столетий не принимала его.

— А что ей от меня надо? — спросил Артур. Похоже, ходить вокруг да около смысла не было. — Она из числа Грядущих Дней. Она — Доверенное Лицо, но не исполнила то, что должна была исполнить. Я Законный Наследник Волеизъявления.

— Подобные вопросы не обсуждаются при посторонних, — заявила Рассвет. — Довольно ли будет упомянуть, что моя госпожа считает, что пришло время для переговоров, а не для битвы?

— Возможно.

— Прекрасно. Я заключаю, лорд Артур, что вы готовы последовать за мной?

— Куда именно?

— Назад в Дом, — сказала Рассвет. — В Пограничное Море. У меня много обязанностей, и я не могу тратить время. Нужно ли вам дышать?

— Что?

— Нужно ли вам дышать? Вы ведь вроде бы смертный, не так ли? Возвращаясь назад, нам придется провести немало времени под водой. Если ваша потребность в воздухе еще не была уменьшена при помощи чародейства, я позабочусь об этом перед нашим отбытием.

— Нет, не была, и думаю, что лучше не надо, — сказал Артур. — У меня и так астма, и не нужно еще больше осложнять дело магией или чем еще. И я не хочу превращаться в Жителя.

— Это простое и прямолинейное заклинание, — Рассвет слегка шевельнула хлыстом, как бы показывая, насколько незначительно то, о чем идет речь. — Оно всего лишь позволит вам выжить, вдыхая гораздо реже обычного. Доктор Скамандрос, возможно, вы сумеете развеять сомнения лорда Артура. Вы, как я вижу, чародей с университетским образованием, хотя я и не припоминаю вашего имени и должности в Реестре Навигатор-чародеев на службе Леди Среды.

— Моя дорогая госпожа, я вызвался добровольцем уже после Потопа, — сказал Скамандрос. Он сделал несколько нервных движений и чуть было не споткнулся о собственные ноги. — Так что отчетность могла быть не совсем, понимаете ли, не совсем в порядке. А что до заклинания, то это, как я понимаю, заклинание удержания воздуха? Вероятно, формула под названием "Тысяча и один вдох"?

— Это прищепка, купленная в порту Среды, — сказала Рассвет, доставая из рукава мешочек и протягивая его Скамандросу. — Не могу поручиться за ее происхождение. Полагаю, ее следует надеть на нос.

Скамандрос развязал мешочек и достал оттуда деревянную прищепку. Поднеся ее поближе к сиянию Рассвета, он внимательно прочел крохотные буквы, написанные на ней, вначале невооруженным глазом, а затем через свои дымчатые кварцевые очки.

— Это действительно простое заклинание. Один вдох заменяет тысячу, пока чары не развеются. Конечно, частичка магии останется в теле, но намного меньше, чем в тебе уже и так есть.

Артур с сомнением взял прищепку, открыл ее и закрыл. Пружина оказалась тугой.

— А как я узнаю, что они развеялись?

— Она свалится у тебя с носа, — сказал доктор Скамандрос. — Ее можно снять и раньше, а потом снова надеть, хотя на твоем месте я не стал бы этого делать, если поблизости нет воздуха. И с каждым разом она будет работать все хуже.

— А разве "Моль" не может доставить меня к Леди Среде? — спросил Артур. — Что-то мне не хочется использовать это заклинание. И чтобы меня несли под водой — тоже. Не обижайтесь, мне просто сама идея не нравится.

— Время уходит. Леди Среда не может сохранять человеческую форму подолгу, а обед запланирован на полдень по времени Дома, в тот самый день, когда я отбыла сюда. Нужно спешить. Ни один корабль не доставит вас вовремя, а "Моль" если я не ошибаюсь, нуждается в основательном ремонте. Вдобавок есть и другие важные дела, требующие моего внимания. Пограничному Морю необходим постоянный контроль, иначе оно распространится на Второстепенные Царства или соприкоснется с Пустотой.

— Вы клянетесь, что доставите меня в безопасное место после встречи с Леди Средой? — потребовал Артур. — Клянетесь Зодчей, ее Волеизъявлением и именем Леди Среды?

Рассвет Среды нахмурилась, и ее хлыст со свистом рассек воздух. Но в конце концов она сказала:

— Да. Я сделаю все, что в моей власти, чтобы обеспечить ваше возвращение в безопасное место после обеда с Леди Средой. Клянусь в этом Зодчей, сотворившей меня, ее Волеизъявлением и именем моей госпожи, Леди Среды.

— Ну хорошо, — сказал Артур. — Думаю, мне лучше пойти.

Он взглянул на доктора Скамандроса, который, переминаясь с ноги на ногу, склонил голову к уху Артура.

— Капитан Лечинко решил, что лучше известить мисс Рассвет, — прошептал чародей. — Он не хотел, чтобы "Моль" впуталась в дела превыше нашего понимания, и боялся, что твоя Красная Рука навлечет на нас беду. А я должен повиноваться приказам, ты же знаешь. Но я сделал все, чтобы твое письмо дошло первым. Вот только мисс Рассвет уже тебя искала.

Артур покачал головой, но когда Скамандрос протянул руку, мальчик сунул меч в ножны и пожал ее. Он все еще не был уверен в правдивости Жителя, но доктор все-таки помог ему с ногой. Будем надеяться, что письмо Первоначальствующей Госпоже в самом деле к ней и отправилось.

— Были рады приветствовать вас на борту "Моли", — сказал капитан Лечинко, который уже практически согнулся, непрестанно кланяясь Артуру и Рассвету Среды. — Прощайте.

Артур кивнул, но руки ему не предложил. Вместо этого он огляделся. Санскорч все еще стоял возле пушек, а за ним толпился чуть ли не весь экипаж, глядя во все глаза на сверкающую Рассвет.

— Я сейчас, — сказал Артур и поспешил ко второму помощнику. На этот раз он первым протянул руку, которая тут же оказалась в твердой хватке, а от пожатия у Артура плечо заболело.

— Спасибо, Санскорч. За то, что снял меня с буя и за все.

— Счастливого пути. Помяни второго помощника Санскорча с "Моли" перед Мореходом, если еще окажешься с ним на одной палубе.

— Обязательно, — пообещал Артур. Он заметил Икабода, стоящего обособленно среди толпы татуированных, неухоженных добытчиков, и помахал ему.

— Спасибо за одежду, Икабод!

Икабод низко поклонился, Артур снова помахал и побежал к морю.

— Набери воздуха и зажми нос прищепкой, — сказал Скамандрос. Он снова наклонился поближе, и Артур почувствовал, что он что-то уронил ему в карман. — Если я могу быть полезен, без колебаний подай весточку. Буду рад услужить Законному Наследнику.

Артур сунул руку в карман, делая шаг назад. Там лежало что-то круглое, тяжелое и вроде бы металлическое. Прежде чем он успел выяснить что-то еще, Рассвет распахнула крылья и поманила Артура к себе.

— Мне придется взять вас под мышку, — произнесла она с мелькнувшим выражением отвращения на лице. — Мы достигнем наилучшей скорости, если вы будете сохранять неподвижность и не станете извиваться. Удостоверьтесь также, что ваш меч остается у вас на боку.

Артур кивнул и встал вплотную к Рассвету. Перед тем, как она взяла его под мышку, словно сверток, он набрал побольше воздуха и нацепил прищепку на нос. Было больно, но не до такой степени, чтобы хотелось тут же ее снять.

Рассвет расправила крылья и одним огромным прыжком взметнулась в воздух. Еще в полете она начала превращаться. Ее тело стало больше и длиннее, кожа и одежда превратились в грубую акулью шкуру золотистого оттенка. Рука тоже изменилась, став толстым щупальцем с множеством присосок; они обхватили Артура с неприятным чмоканьем.

Он все еще жмурился, когда они обрушились в море, и он ощутил удар о холодную воду. В какой-то момент он испугался, что волшебная прищепка слетела с носа, и он сейчас захлебнется. Но дышать не хотелось, и с закрытыми глазами он мог почти убедить себя, что находится всего лишь в ванне, или дурачится в бассейне.

Почти. Вода вокруг двигалась слишком быстро, и ощущения от щупальца были странными. Артур внезапно вспомнил, что так и не спросил кое-что важное. Сколько времени уйдет на возвращение в Дом? Сколько придется плыть под водой? Сколько продлится тысяча вдохов?

Глава 14

Это было ужасное путешествие. Артуру казалось, что оно продолжается многие дни, хотя он и знал, что на самом деле это лишь часы. Время от времени Рассвет выпрыгивала из воды и скользила над поверхностью, командуя Артуру "Дыши!". Он набирал воздуха, и снова они погружались в воду, чаще холодную, чем теплую. Свет вокруг тоже менялся, порой весьма сильно, от полной тьмы до дневного света разных оттенков. Артур понял, что Рассвет несет его сквозь Второстепенные Царства. Как ей это удается, он не знал, ведь не было никаких видимых порталов, и через Парадную Дверь они тоже не проходили. Он решил, что это как-то связано с природой самого Пограничного Моря и Рассвета Среды. Может быть, она могла отправиться куда угодно, где есть хоть какое-то море.

Чтобы пережить дорогу, Артур погрузился в странное состояние между сном и явью. Он держал глаза закрытыми, а разум ушел наполовину в бессознательное, так что память не сохраняла никаких отдельных моментов пути. Все слилось в один омерзительный кошмар наяву.

Наконец, Рассвет выпрыгнула из моря. Артур услышал грохот грома и увидел молнии, сверкающие изломанными линиями по всему горизонту. Он крепко зажмурился и уткнул подбородок в грудь, и так оставался, пока гром становился все более оглушительным, и белые вспышки проникали даже сквозь веки. Все это стало совершенно нестерпимым… а потом исчезло.

Они пересекли Черту Штормов и оказались в Доме. По спирали Рассвет взлетала все выше, пока не оказалась на высоте больше километра. Артур уже забеспокоился, не ударятся ли они в потолок, но потом понял, что здесь он намного выше, чем в тех частях Дома, где он был раньше.

К счастью, на высоте оказалось не холодно. На самом деле тут было даже теплее, чем внизу, и Артур удивлялся этому, пока не сообразил, что здесь, где нет солнца, потолок должен давать не только свет, но и тепло. Воздух здесь, может, и был разрежен, но Артур не мог этого выяснить, потому что не дышал. Прищепка все еще держалась у него на носу, а последний вдох был всего двадцать минут назад.

— Почти на месте, — сказала Рассвет; ее голос звучал странно и пугающе из зубастой акульей пасти. — Посмотрите налево.

Артур взглянул вниз. Все, что он видел — километры и километры морской глади, синяя равнина, там и тут испещренная белым. А затем, сквозь слезы, набежавшие от ветра, он увидел что-то огромное и белое, достигающее горизонта. Горная цепь. Нет, гористый остров, длинный и узкий. Его заснеженный центральный хребет вздымался, кажется, даже выше, чем они сейчас летели.

— Мы спустимся на этот остров? — крикнул Артур. Его слова почти потерялись в хлопании крыльев Рассвета.

Та хохотнула — невеселый смешок, заставивший Артура вздрогнуть. В смехе крылатой акулы было что-то неестественное.

Но для этого смеха была причина, понял Артур, когда снова взглянул вниз. То, что он принял за остров, двигалось. Он видел сзади пенный след, который поначалу принял за волны, разбивающиеся о пологий риф. Размер и форма острова менялись, он поднимался и погружался снова.

Это был не остров. Это был исполинский белый кит. Левиафан. Двести километров от головы до хвоста. Бегемот. Полсотни километров в ширину. Пасть двух километров высотой и двенадцати — шириной…

Рассвет перестала махать крыльями и медленно заскользила вниз.

Прямо к Утонувшей Среде.

— Эй! — крикнул Артур. — Вы же сказали, что Среда будет человеком!

— Так и будет. Она поглощает тонны рыбы и криля до самого последнего момента, чтобы насытить свой голод. Видите корабль прямо перед ней?

Артур покосился вниз. Он различил крохотную бурую точку километрах в ста перед огромным белым китом. Словно пылинка на полу перед приближающимся пылесосом.

— Да!

— Госпожа уже начала сокращаться, и примет человеческую форму к тому моменту, как достигнет его.

— А что случится, когда она превратится обратно? — спросил Артур.

Рассвет Среды не ответила, вместо этого ныряя вниз еще резче, ее крылья поднимались и поворачивались, контролируя спуск.

— Я спросил — что случится, когда она превратится обратно? — повторил Артур, чувствуя, что это важный вопрос.

— Мы обратимся в бегство, — ответила Рассвет.

— А что будет с людьми… с Жителями на корабле?

— Там никого нет. Корабль пригнали сюда по моему распоряжению, и команда оставила его. Это не слишком важное судно.

— Ну хорошо, — пробормотал Артур. Вслух он произнес: — Не забудьте про свое обещание.

— Не забуду. В любом случае, вы сейчас, наверное, единственная надежда моей госпожи.

— Что?

В этот раз Рассвет вовсе не ответила. Пока они скользили вниз, Артур не сводил глаз с приближающегося Левиафана. Может, она и уменьшалась, но все еще выглядела гористым островом, с невероятно крутыми меловыми утесами по берегам. Слишком огромная, чтобы быть подвижной.

А потом она подняла хвост. Хотя до нее оставалось еще больше двадцати километров, Артур съежился в хватке Рассвета. Хвост поднялся больше, чем на километр, и обрушился вниз с грохотом, который Артур ощутил в воздухе, а не только услышал. Волну, которую поднял этот удар, он тоже хорошо разглядел, но, к его удивлению, когда эта волна достигла корабля, то была лишь чуть выше, чем остальные.

— Она меняется, — уверенно сказала Рассвет. — Это всего половина ее обычного размера.

Поверить в это было трудно, но Артур рассудил, что Рассвету виднее. Они кружили сейчас над кораблем, очень высоко, но все равно не выше огромного белого лба Среды. Он нависал все ближе и ближе, и Артур принялся измерять его рукой, держа перед собой пять сложенных пальцев и считая, сколько пальцев от поверхности воды до вершины головы кита. Это, конечно, был неточный метод, но Артуру несколько полегчало, когда он понял, что кит действительно уменьшается.

Не то чтобы это было очень заметно, правда.

— Может, нам взлететь повыше? — спросил он, а потом повторил вопрос громче, потому что Рассвет не ответила.

— Нет! — крикнула та. — Это было бы проявлением неуважения. Я доверяю госпоже!

Артур снова измерил высоту пальцами. Кит определенно стал еще меньше, но по-прежнему оставался исполинским — другого слова Артур не смог бы подобрать.

— Не думаю, что будет неуважением пока не спускаться, — прокричал Артур. — В смысле, я же гость. Может, дождемся, пока она поднимется на борт?

Рассвет не ответила. Но и спускаться не стала.

Артур продолжал разглядывать Утонувшую Среду. Из-за ее размеров он неправильно оценил, с какой скоростью она движется. Расстояние между ними стремительно исчезало, а она все еще возвышалась над их головами. Артур почувствовал себя муравьем, который прилип к рельсу и видит приближающийся грузовой состав.

Ну хоть пасть у нее закрыта, подумал Артур. На таком расстоянии он уже мог различить один из ее огромных глаз размером с гоночный трек. Из глаза катились маслянистые слезы размером с автобус, оставляя за собой радужные разводы.

Зрачок глаза внезапно дернулся несколько раз вверх-вниз, а затем влево-вправо. Это походило на какой-то странный код.

В то же мгновение Рассвет ударила крыльями воздух и устремилась прочь от кита, по спирали набирая высоту. Артур, застигнутый врасплох, оказался развернут и понял, что смотрит на акулье брюхо. Он тут же принялся поворачиваться, стремясь увидеть, что происходит.

Это заняло у него целую минуту — очень длинную минуту, наполненную ощущением, что он сейчас увидит огромную пасть, в которую они устремятся, как бы отчаянно Рассвет ни пыталась улететь.

Но вместо этого он увидел голову Утонувшей Среды всего метрах в тридцати внизу. Просторы белой китовой морды и дыхало, напоминающее сауну миллиардера.

То есть не такое уж большое, сообразил Артур. Левиафан в самом деле уменьшился. Сейчас она достигала в длину чуть больше километра, и ее сокращение было уже видно глазу. Словно воздушный шар терял воздух, сохраняя форму.

— Небольшая ошибка в расчетах, — произнесла Рассвет, снова начиная снижаться. Что-то в ее голосе подсказало Артуру, что это было сделано специально, чтобы напугать его. Возможно, по приказу Среды.

Но, как бы то ни было, а на корабль Рассвет села безошибочно. Она сделала еще несколько кругов, наблюдая, как приближающийся кит становится все меньше и меньше. Наконец, когда Утонувшая Среда сжалась до пятнадцати метров, Рассвет спикировала на кормовую надстройку, уронила Артура и вернула себе человеческий облик.

— Спускайтесь на палубу, — сказала Рассвет. — Госпожа встретится с вами там.

Артур отцепил прищепку с носа и медленно спустился по лесенке на мостик, а оттуда на палубу. Корабль был уставлен накрытыми столами — в два ряда вдоль обоих бортов от носа до главной мачты. На белых скатертях кто-то расставил множество разнообразной еды на серебряных подносах, тарелках, в фарфоровых мисках и чашах.

Это, как понял Артур, и был обед из семнадцати блюд, хотя все семнадцать, кажется, выставили на стол одновременно, и никто не позаботился о скамьях или стульях.

Плеск воды заставил его оглянуться на боковой трап. Мокрая рука с раздутыми пальцами ухватилась за верхнюю перекладину, а затем другая.

Утонувшая Среда поднималась на борт.

Выглядела она неважно. Кожа у нее оказалась бледной и странно бугристой, а руки и ноги были разного размера, левые толще правых. Вся ее одежда состояла из чего-то напоминающего мешок для муки с отверстиями для головы и ног. Спутанные волосы, напоминающие кучу бурых водорослей, закрывали почти все лицо. Артур заметил, что когда-то она была красива, как все высшие Жители, но сейчас тонкие черты лица заплыли жиром.

Вместо пояса ее мешок перехватывала веревка, а за нее была заткнута длинная серебряная вилка — что-то вроде маленького трезубца. Артур сразу ее заметил, и без объяснений понял, что это Третий Ключ. Прямо здесь, перед глазами! Можно было бы просто кинуться вперед и схватить его…

— Приветствую, лорд Артур, — пробормотала Леди Среда, устремляясь мимо него к столу и хватая огромный окорок. Она тут же запустила зубы в мясо, отрывая большие куски и глотая их, не жуя. — Не поверите, как я устала… от криля… и планктона!

Артур попытался убрать с лица выражение отвращения, когда она отбросила обглоданную кость, схватила здоровенный пирог и сунула в него голову.

— Мерзкая картина, так ведь? — с набитым ртом сказала Среда. — Но это не моя вина, знаете ли. Не могу не есть.

— Почему? — спросил Артур. — Я не понимаю. Что с вами происходит и что вам нужно от меня?

— Я проклята, — неразборчиво ответила Среда, глотая суп из большой серебряной супницы. — Ну или что-то вроде. Не нужно было мне помогать другим Доверенным Лицам. Я тогда и оголодала, почти сразу, как взяла свою часть Волеизъявления. Но Ключ помогал мне это сдерживать. Дайте вон ту индейку.

Артур посмотрел на стол. Огромная жареная птица, должно быть, была индейкой, только раза в два больше, чем те, которых ему доводилось видеть. Он поднял ее с некоторым усилием и отдал Среде, которая одной рукой схватила птицу и засунула в рот сразу две трети.

В этот момент Артур подумал было схватить Ключ, но не решился подойти так близко. Прожорливость Леди Среды изрядно его пугала, и всей храбрости Артура хватало только на то, чтобы стоять и слушать. С некоторого расстояния.

— Так вот… да, вкусно… начала чувствовать голод, но сдерживала его пару тысяч лет, и все было неплохо… соус к этой утке, да… ела много, но это было ничего… а потом поняла, что это не с моим аппетитом что-то не то… сэндвичи с огурцами прелестны, жаль, только четыре дюжины… Пограничное Море разливалось без моего контроля… и во Второстепенные Царства, что уже плохо, но еще и в Пустоту…

Она прервалась, чтобы сожрать башню из желе, зачерпывая обеими руками. Затем, отрывая куски хлеба от буханки размером с Артура, она продолжила.

— Я могла это прекращать при помощи Ключа… фу, рыба, это вы сами можете съесть… но происходящее мне все меньше нравилось. Я поняла, что проблема в том, что мы сделали с Волеизъявлением. И я решила…

Снова прервавшись, она всем телом накинулась на блюдо с шоколадными пирожными, размазав шоколад по своему рыхлому лицу. Сквозь пузыри шоколада она опять заговорила.

— И я решила, что должна освободить третью часть Волеизъявления и отдать Ключ. Что я не могу сама управиться с тем, что происходит с Морем и со мной самой.

На несколько секунд Среда перестала есть, и ее лицо искривилось гримасой боли.

— К несчастью, я поделилась планом с Превосходной Субботой. Мы дружили, и я думала, что Суббота сделает так же. Вдвоем у нас был бы шанс против остальных. Так я думала.

Она набрала воздуха и кинулась к мангалу, который шипел и дымился, хотя вроде бы никакого огня не было. Он был завален толстыми сардельками, которые Утонувшая Среда хватала сразу по шесть и запихивала в рот, который, как заметил Артур, был уже несколько больше и шире, чем только что. Да и вся Среда раздалась почти на полметра во все стороны, пока говорила.

— Но меня предали! Остальные Доверенные Лица, кроме этого ленивого дурака Понедельника, позвали меня на совет. А потом напали, пять Ключей против одного моего. Они лишили меня силы и бросили в Пограничное Море. Я утратила форму, а мой голод вырвался на свободу!

Особый вес ее словам придало то, что сразу после этой реплики она проглотила целый арбуз и запила его бочонком эля, залившего ей одежду.

— Ааа… После этого я уже не могла нормально владеть Ключом. Вся сила уходит на то, чтобы не вырасти еще больше, а не то я сожру все, что есть в Пограничном Море и за его пределами!

— А как же Волеизъявление? — спросил Артур. — Почему вы просто не выпустили его, как собирались?

— Его украли! — взревела Среда, вгрызаясь в жареного поросенка. — Они прочитали мои мысли, узнали секрет тайника и по приказу Субботы пират Лихоманка забрал его. Верните его назад, лорд Артур! Вы вернете Волеизъявление, я отдам вам Ключ, и все будет хорошо. Как же мне надоело… есть! Есть! Есть!

Она кинулась на стол и заскользила по нему, подобно жуткому пылесосу втягивая широко разинутым ртом еду вместе с посудой. Ее туловище начало раздуваться, а руки и ноги уменьшались и скрывались в теле.

— Куда Лихоманка забрал Волеизъявление? — крикнул Артур. Он уже начал пятиться назад от этой голодной ярости, кидая взгляды на Рассвет, но та, кажется, пока не собиралась улетать.

— Аааррр ум ум гу, — Утонувшая Среда хрипела и плевалась, из ее рта летели кусочки пережеванного серебра. — Не знаю! У пиратов есть тайная гавань. Я знаю, что она в моем Пограничном Море, я чувствую ее своим нутром! Но не могу найти. Найдите ее! А теперь бегите! Бегите!

Она сосредоточилась на последнем столе и проглотила всю оставшуюся еду невероятно раздавшимся ртом. А затем, обернувшись к Артуру, она соскользнула на палубу — пухлый цилиндр, еще не кит, но уже не человек. Руки и ноги, теперь торчавшие из боков, отчаянно дергались, огромная пасть чавкала. Костяные гребни, только что бывшие зубами, жутко стучали друг о друга.

Но Артур был уже не на палубе. Он карабкался на главную мачту, почти прыгая по вантам. Когда Рассвет подхватила его и взмыла в воздух, он уже поднялся до первой реи и собирался залезть на маленькую платформу, установленную там. А внизу Среда продолжала расти и расти, катаясь и корчась в муках голода, кусая снасти и доски, пока ее вес не разломал корабль на куски.

Рассвет не теряла времени, так что Артур не успел разглядеть превращение Среды. Она устремилась прямо вперед, изо всех сил махая крыльями, набирая одновременно скорость и высоту. В следующий момент Артур понял, что даже так они могут и не спастись, что Рассвет до предела напрягает все силы, чтобы обогнать рост Среды и ее голод.

Оба они хранили молчание, пока не стало ясно, что полет все-таки помог им уйти с дороги голодной Утонувшей Среды.

— Куда хотите направиться? — наконец спросила Рассвет. — Я держу слово, и если вы хотите в безопасное место, я доставлю вас туда.

Глава 15

Артур ответил не сразу. Он чувствовал, что стоит на важном перепутье, и от его выбора будет зависеть не только его собственная судьба, но и судьбы еще многих.

— Если ваша главная забота о безопасности, — продолжала Рассвет, — то я доставлю вас в порт Среды. Только там во всем Пограничном Море есть лифты, способные доставить вас в другие области Дома, а значит — куда захотите.

Артур молчал и обдумывал. Проще всего казалось отправиться в порт Среды, на лифте добраться до Нижнего Дома, а там — домой через Семь Циферблатов или Парадную Дверь. Это было бы безопаснее всего. Но в глубине души он ощущал, что безопасных путей для него больше нет. В конечном счете.

— Как далеко отсюда до Треугольника? — спросил он.

— Полдня пути посредством океанов Второстепенных Царств. Или неделя, а то и больше, если оставаться в Доме. Порт Среды еще ближе, всего несколько часов, опять же посредством подходящих морей в других мирах Второстепенных Царств. Но вам нечего делать на Треугольнике.

— Там моя подруга Листок, а еще там Взращенные Крысы. Вы не пробовали попросить их найти вам тайную гавань пиратов?

— Нет, — ответила Рассвет. — Мы не ведем дел с крысами. Госпожа Среда хотела вовсе изгнать их из Пограничного Моря, но у них есть дозволение от самой Зодчей странствовать где угодно по всему Дому. А что вам могло понадобиться от Взращенных Крыс?

— Они эксперты по выслеживанию и поиску, — ответил Артур, вспоминая виденный им зеркале разговор Листок с коммодором. — Во всяком случае, они сами так говорят.

— Они хвастуны, и доверять им не стоит, — скривилась Рассвет. — Они продают свои услуги и чужие секреты. Они никогда не подчинялись никакой власти в Доме, кроме власти самой Зодчей, а после ее исчезновения не думаю, что слушают кого бы то ни было, даже Лорда Воскресенье.

— А он здесь самый главный, верно?

— В определенном смысле, — ответила Рассвет. — Превосходная Суббота управляет всеми повседневными делами в настоящее время. Ум Лорда Воскресенье занят высокими материями, о которых не следует знать низшим созданиям.

— Они оба предали Зодчую, — храбро заявил Артур. — Суббота, и Воскресенье, и все прочие Грядущие Дни.

— Так куда вы желаете отправиться? — спросила Рассвет еще более холодным тоном, чем обычно.

— На Треугольник, — твердо сказал Артур.

— Значит, на Треугольник, — согласилась Рассвет. — Не могу одобрить вашего желания заключить сделку с Крысами, но значит ли это, что вы намерены отправиться на поиски Волеизъявления? Вы хотите помочь моей госпоже?

— Точно, — сказал Артур. Ему показалось, что "точно" — самый позитивный вариант ответа. Звучит сильнее, чем "да", и уж точно более героически, чем "ага". Вот бы еще оправдать этот оптимизм.

— Я собираюсь освободить Листок и уговорить Взращенных Крыс помочь мне найти тайную гавань пиратов. А затем, думаю, придется придумать способ освободить Волеизъявление и выправить здесь все. Включая Леди Среду.

Рассвет немного помолчала, нарушая тишину лишь взмахами крыльев. А потом странным, тихим, почти сдавленным голосом она сказала:

— Спасибо.

А в следующий момент она сложила крылья и камнем упала в море. Артур еле успел набрать воздуха и прицепить на нос прищепку, прежде чем они ушли под воду.

Дорога к Треугольнику заняла меньше времени, чем Артур полагал. Даже Черта Штормов его не слишком побеспокоила. Он просто зажмурился и заткнул уши, рассудив, что раз молнии не испепелили его в первые разы, то и теперь не тронут.

После Черты море быстро сменило цвет и температуру — они плыли сквозь теплые, оранжевые воды, полные крохотных плавучих цветов. Оранжевое море сменилось ледяной черной водой, покрытой небольшими, удивительно правильными кусочками светящегося льда. Словно кто-то высыпал в море миллионы радиоактивных ледяных кубиков. К счастью, Артур почти не почувствовал холода — его окружало и согревало золотистое сияние Рассвета. В любом случае, в ледяном море они пробыли недолго — внезапно оно сменилось синими волнами Пограничного Моря, и уже очень скоро они снова пересекли Черту Штормов.

Где-то уже после Черты прищепка внезапно свалилась с носа Артура. Он тут же нахлебался воды и запаниковал. Он понятия не имел, насколько глубоко они плывут, и как скоро выберутся на поверхность. Стремясь добраться до воздуха, он инстинктивно принялся выдираться из хватки щупальца Рассвета, чтобы пробиться туда, где, по его представлению, находилась поверхность.

Рассвет не выпустила его, но резко пошла вверх. Один мощный взмах крыльев вынес ее из моря в воздух. Артур попытался вдохнуть, но в его легких было слишком много воды, так что вдох превратился в приступ кашля, и мальчик выплюнул, как ему показалось, несколько литров воды. Из носа и ушей текло ничуть не слабее.

В конце концов ему удалось сделать несколько вдохов, перемежаемых кашлем, и он, совершенно измотанный, повис в объятиях Рассвета, не в силах не думать, что было бы, если бы прищепка свалилась, когда они были в том ледяном черном море.

— Мы почти прибыли — сказала Рассвет. — Хотя теперь, раз я не могу двигаться под водой, это займет больше времени.

Артур кивнул, не в силах говорить. Скорость полета его тоже вполне устраивала. Вода в конце концов перестала течь из его носа, и стало можно нормально дышать.

— Треугольник прямо по курсу, — сообщила Рассвет. — Хотя там необычно пусто. Согласно моим сведениям, еще несколько дней назад тут было тридцать или сорок кораблей. Сейчас же я вижу только восемь.

Артур посмотрел вниз. Поначалу он видел только море с белыми барашками волн. Затем разглядел восемь разнокалиберных кораблей, покачивающихся в ряд. Этот ряд начинался у странного предмета, который с первого взгляда казался голой скалой, торчащей из моря. Пристально всмотревшись, Артур понял, что на самом деле это верхушка каменной пирамиды, источенной ветрами и морем. Она вздымалась над волнами метров на сто, а в ширину была, наверное, с полкилометра. Если когда-то у нее и была вершина, то она куда-то делась уже давно; вместо нее был платформа размером с баскетбольную площадку, занятая по большей части огромным железным кольцом. Сквозь это кольцо был продет канат двухметровой толщины; он свешивался с пирамиды в море. Все корабли были привязаны либо к этому канату, либо к другим кораблям.

— Вы можете разглядеть "Летящего Богомола"? — спросил Артур. — Или Крыс? Что у них за корабль?

— "Богомола" здесь нет. Что же до Крыс, то один из их зловонных, дымящих пароходов пришвартован с восточной стороны ряда, рядом с четырехмачтовой "Ундиной".

— Пароход? У Крыс есть пароходы? Почему тогда у всех их нет?

— Они запрещены по приказу Утонувшей Среды, — ответила Рассвет. — И правильно: они мерзкие и грязные. Но для Крыс приходится делать исключение. Кроме того, в Пограничном Море могут работать только суда, изготовленные Мрачным Вторником, а они работают на Ускоренном угле, созданном из Пустоты. Как и у всего, что вышло из рук Мрачного Вторника, цена у этого угля заоблачная.

— Это скоро изменится, — сказал Артур. — Так где там этот корабль Крыс? Я его не вижу.

— Рядом с большим четырехмачтовым с восточного конца, я же сказала.

На этот раз Артуру удалось разглядеть судно Крыс. Оно оказалось в три раза меньше четырехмачтового барка, пришвартованного рядом, и поначалу обманывало глаз из-за того, что могло ходить и под парусом тоже. У него были две мачты с квадратными парусами, а посередине — высокая труба, которая сейчас, правда, не дымилась.

— Мы сядем на "Ундину", — сказала Рассвет, — и посмотрим, что происходит. Странно, что здесь так мало кораблей. Все выглядит слишком уж тихим.

Она начала снижаться по спирали. Артур закрыл глаза: от стремительного спуска у него закружилась голова. Открыл он их лишь тогда, когда внезапно ощутил палубу у себя под ногами, и Рассвет его отпустила.

Она уже снова приняла человеческий облик. На сей раз она оказалась облачена в морскую форму, с темно-синим, почти черным, кителем, увешанным медалями и украшенным двумя большими серебряными эполетами. Интересно, подумал Артур, как она умудрилась так быстро переодеться.

На борту никого не оказалось. Рассвет огляделась, слегка нахмурившись. На палубах других кораблей тоже никого не было видно. В тишине слышались только скрип досок, более высокие звуки от причальных концов, и шум моря.

Рассвет загребла воздух ладонью, и в ее руке возник пылающий гарпун. Артур поежился, но, хотя этот гарпун явно был магическим, он не был похож на оружие Морехода. От взгляда на него Артуру не делалось плохо, так что оставалось надеяться, что он лишен жутких побочных эффектов капитанского гарпуна.

— Сторожевого корабля нет, — сказала Рассвет. — Вот что бывает, когда все твои верные Ниссеры…

Она замолкла, но Артур знал, что слово, недоговоренное ею, было "съедены".

— Полагаю, экипажи кораблей прячутся внутри Треугольника, — продолжила Рассвет. — Опасаясь пиратской атаки, в этом нет сомнений. Да, кстати — наденьте это.

Она достала из рукава пару белых кожаных перчаток и кинула их Артуру.

— Не стоит сеять панику видом Красной Руки.

Пока Артур надевал перчатки, Рассвет прошлась по кормовой надстройке и взглянула вниз с левого борта, в сторону пирамиды. Она уже шла дальше, когда Артур услышал крик справа:

— Эй, на "Ундине"!

Артур подошел к борту и посмотрел вниз. Голос кричавшего был высоким и пронзительным, так что мальчик не был удивлен, увидев метрового роста крысу в синей фуражке, синих штанах и белой рубашке. Крыса приветствовала его с палубы парохода, который, несмотря на все предубеждения Рассвета, выглядел чистым и ухоженным. У него даже было название, написанное белыми буквами на носу: "Rattus Navis IV".

— Привет, — сказал Артур. — А где все?

— Двадцать или больше кораблей отплыли за последние часы, а экипажи тех, что остались, по большей части набились в Треугольник, — ответил крыс. — Все началось с того, что вчера за полчаса море обмелело метра на четыре. Затем сегодня утром кто-то видел к югу отсюда "Трепет". А тут еще слухи, что кого-то пометили Красной Рукой, и все такое, так что Жители перепугались. Кто похрабрее, решили попытать счастья в открытом море, а не оставаться здесь. Остальные забаррикадировались в пирамиде, оставив все на милость Лихоманки.

— Но он не появился, — прервала его Рассвет, становясь рядом с Артуром. — Или же был необычайно вежлив со своей добычей. "Трепет" с тех пор еще видели, крыса?

На этот раз крыс снял фуражку, прежде чем ответить.

— Нет, мэм.

— Капитан на борту?

— Капитан и вся команда, мэм, готовы к отплытию.

— Ты кто такой?

— Помощник первого канонира Уоткингл, мэм.

— А кто ваш капитан?

— Его зовут Длиннохвост, мэм. Желаете подняться на борт?

— Нет. У меня есть неотложные дела. Но мой спутник хочет кое-что обсудить с вашим капитаном. Это лорд Артур, Хозяин Нижнего Дома и Дальних Пределов. По какой-то причине он считает, что вы, крысы, можете быть ему полезны. Он почетный гость Леди Среды, и к нему следует относиться с должным уважением.

Уоткингл низко поклонился, но ничего не сказал.

— Прощайте, лорд Артур, — сказала Рассвет, протягивая руку. — Надеюсь, вы преуспеете.

Артур был не совсем уверен, что делать, но руку слегка пожал, одновременно изобразив полупоклон.

— Сделаю все, что смогу.

Рассвет кивнула и с места перепрыгнула на палубу соседнего корабля, даже не взмахивая крыльями.

— Спуститесь по трапу "Ундины", сэр, — предложил Уоткингл. — Оттуда вы сможете спрыгнуть к нам, если не возражаете.

Пока Артур шел к нижней палубе, Уоткингл что-то крикнул, и еще несколько Крыс вышли на палубу парохода, выстроившись в шеренгу напротив трапа "Ундины". Когда Артур, спустившись по трапу, спрыгнул на палубу "Rattus Navis IV", один из Крыс извлек несколько пронзительных звуков из серебряного свистка. Все Крысы тут же вытянулись по стойке "смирно". Уоткингл отдал Артуру честь, а затем сказал:

— Добро пожаловать на борт, сэр. Прошу следовать за мной. Берегите голову.

Хотя палуба была деревянной, но когда Артур вслед за Уоткинглом вошел в дверь между двумя лестницами мостика, под его ногами загудело железо. Артур остановился и увидел вокруг себя железные стены. Ему пришлось пригнуть голову еще ниже, чем на борту "Моли" — корабль был построен из расчета на рост Взращенных Крыс.

— Это железный корабль, сэр, — подтвердил Уоткингл. — Покрыт деревом, чтобы не ранить чувства Среды и ее подчиненных. Построен лично Мрачным Вторником четыре тысячи лет назад, и все еще отличный крепкий корабль, о каком можно только мечтать.

Он постучал в дверь в конце коридора.

— Лорд Артур, Хозяин Нижнего Дома и Дальних Пределов, сэр!

Дверь открыл другой крыс-моряк, одетый почти так же, как Уоткингл, но более опрятно. За его спиной оказалась достаточно большая каюта с иллюминаторами на трех стенах, а посередине — стол, заваленный картами и коробочками авгурий с изображениями животных, несколько зачехленных стульев и пара укрепленных железных сундуков. Возле стола стояли еще двое Крыс, оба в синих кителях с золотыми эполетами. В одном из них Артур узнал коммодора Монктона. Второй крыс, черный, а не бурый, выглядел выше и моложе, и его усы были короче и темнее.

— Спасибо, Уоткингл, — сказал черный крыс, — можете быть свободны. Лорд Артур, добро пожаловать на борт "Rattus Navis IV"! Я капитан Длиннохвост, и позвольте представить вам коммодора Монктона.

Оба крыса наклонили головы и щелкнули хвостами, словно кнутами. Звук эхом отдался по всей каюте. Артур дернулся от удивления, а потом поклонился. Длиннохвост отодвинул от стола стул и предложил Артуру. Как только он сел, сели и оба офицера. Крыс, открывший дверь, тут же поставил перед Артуром стакан и налил из серебряного кувшина что-то, сильно напоминающее красное вино.

Артур посмотрел на жидкость, надеясь, что это все-таки не вино.

— Клюквенный сок, — сказал Длиннохвост, угадав его мысли. — Противоцинготное средство для наших редких путешествий во Второстепенные Царства. Мы взращены в Доме, но мы не Жители. Как и детям Дудочника, в Царствах нам грозят некоторые недуги. Цинга — один из них.

Артур кивнул поверх края стакана. Сок оказался очень вкусным.

— Прежде чем приступить к обсуждению вашего дела, лорд Артур, — сказал коммодор Монктон, — я считаю нужным уведомить вас, что мы были наняты Третью Понедельника, мисс Сьюзи Бирюзой, с целью отыскать вас. Соответственно, несколько минут назад я послал сообщение, что вы найдены. Мы также затребовали назначенное вознаграждение.

— Все в порядке, — сказал Артур. — Я знаю, что вы работаете на Сьюзи. Но я хочу знать, что сейчас с моей подругой Листок.

Два крыса обменялись удивленными взглядами.

— Мы эксперты по поиску и добыче информации, как и всего остального, — сказал Монктон, — но ваши источники явно не хуже наших. Прошло всего пять дней с того момента, как я достиг соглашения с мисс Листок.

— Пять дней? — переспросил пораженный Артур. Скачки времени между Домом и Второстепенными Царствами не переставали его изумлять.

— Да, пять дней, — подтвердил Монктон.

— Это касалось суда над ней, верно? — нетерпеливо спросил Артур. — Что случилось дальше?

— Суд состоялся этим утром, как раз перед тем, как капитан Свел отдал якоря. Мисс Листок обвинили в незаконном проникновении…

— Знаю! Что с ней случилось?

— Учитывая, что потенциальное наказание фактически является смертным приговором, я понимал, что ставки чрезвычайно высоки. Однако…

— Что с ней? Она…

Глава 16

— Нет, нет, она не погибла, — успокоил его Монктон. — Но на нее надавили.

— Надавили? Что это значит? В смысле раздавили?

Артур не мог в это поверить. Бичевание — это уже ужасно, но если ее в самом деле раздавили…

— Нет, нет! Надавили, в смысле насильно завербовали, — уточнил Монктон. — Я сумел доказать, что она попала на борт "Богомола" не по своей воле, а значит, не может быть обвинена в незаконном проникновении. Но она также не была пассажиром, и не считается моряком, потерпевшим бедствие. Значит, единственное, что остается — считать ее членом команды. Так что ее насильно завербовали в экипаж судна в качестве юнги, корабельного мальчишки.

— Корабельной девчонки, тогда уж, — сказал Артур.

— Корабельного мальчишки. Юнги всегда называются корабельными мальчишками, даже если это девочки. На кораблях Пограничного Моря полно и тех, и других. Правда, за исключением вашей подруги Листок, все они — дети Дудочника, разумеется, а значит — наши братья и сестры. Мы помогаем друг другу, где можем.

— И что с ней теперь будет?

— Служба тяжела, но "Богомол" — надежное судно с хорошей дисциплиной, — сказал Длиннохвост. — Ваша подруга вполне может пробиться наверх, стать офицером, а может, и капитаном собственного корабля со временем. Смертные учатся куда быстрее Жителей, так что кто знает, насколько далеко она пойдет.

— Но она не собиралась становиться юнгой! Ей нужно домой! Там у нее семья и друзья!

— Она подписала договор, — сообщил Длиннохвост. — Его невозможно расторгнуть.

— Кроме как по непосредственному приказу Утонувшей Среды, — поправил Монктон.

— То есть я смог бы уволить ее, когда освобожу Волеизъявление и стану Хозяином Пограничного Моря. Или Герцогом, или кем там еще.

Оба крыса кивнули. Кажется, намерение Артура захватить власть в Пограничном Море их совершенно не удивило.

— Надеюсь, Листок будет в безопасности на борту "Богомола", — с надеждой проговорил Артур. Ей, в сущности, было сейчас легче, чем ему — ей не нужно было влезать в те дела, которые он намеревался совершить — но все равно, как бы ему хотелось успеть на Треугольник вовремя. Тогда он успел бы забрать Листок с корабля и вернуть ее домой.

Нужно проверить, как она, подумал он. Зеркалом и ракушкой…

— Она в большей безопасности, чем большинство здешних обитателей, — сказал Монктон. — "Богомол" надежен, но всегда есть штормы и крушения.

— И еще пираты, — добавил Длиннохвост. — "Трепет" показывается в этих водах куда чаще, чем надо бы, по моему мнению. Я уж не говорю о коллегах Лихоманки, вроде капитана Кровопуска с "Дремы".

— Вот поэтому я и здесь — сказал Артур. — Типа того. Мне нужно найти тайную гавань Лихоманки, а еще мне нужно попасть туда и кое-что забрать. И мне нужна ваша помощь.

— Мы меркантильные крысы, — сказал Монктон. — А это значит, что бесплатно мы ничего не делаем.

— Вы вообще знаете, где гавань Лихоманки? — спросил Артур. — Или можете найти ее достаточно быстро? Ну то есть, нет смысла говорить о плате, если вы все равно ничего не сможете сделать.

— Полагаю, мы знаем, где она, — сказал Длиннохвост. — То есть мы вычислили ее местонахождение посредством разнообразных свидетельств, но сами там ни разу не были. А доставить туда вас… если мы правы, то это будет еще более трудной задачей.

— Ну хорошо, — сказал Артур, готовясь торговаться. — И что вы хотите за сведения о месте, для начала?

— Мы торгуем сведениями, — сказал Монктон. — Так что если мы отвечаем на ваши вопросы, вы отвечаете на столько же наших.

Артур думал, что плату потребуют золотом или другими сокровищами. А это звучало как-то слишком просто…

— И все? — спросил он.

— Это может оказаться больше, чем вы думаете, — заверил Длиннохвост.

Артур пожал плечами.

— Мне скрывать нечего. По крайней мере я так думаю.

— Значит, вы можете задать нам три вопроса, — сказал Монктон. — А мы трижды спросим вас.

— А в этом нет какого-нибудь подвоха? — с подозрением спросил Артур. — В смысле, то, что я сейчас спросил, не считается вопросом? Потому что если да, то я не согласен.

— Считаются только значащие вопросы, — сказал Монктон. — Итак, вы хотите знать, что нам известно о тайной гавани Лихоманки?

— Да. Это мой первый вопрос. Где она?

В ответ Длиннохвост развернул большую карту, которая заняла почти весь стол. Она была озаглавлена "Пограничное Море" и почти вся состояла из голубой воды, с немногочисленными островками суши, помеченными мелким рукописным шрифтом.

Артур внимательно разглядел карту, отмечая названия "Порт Среда", "Треугольник", "Гора Последняя", "Кружная Бездна". На первый взгляд, ничего похожего на "Тайная гавань Лихоманки" он не заметил, так что вернулся взглядом к левому верхнему углу и начал постепенно осматривать все заново. Но тут Длиннохвост аккуратно положил на карту маленького кита из слоновой кости и дважды стукнул по нему пальцем.

— Здесь, — сказал он. — Мы полагаем, что тайная гавань Лихоманки в действительности находится внутри Утонувшей Среды.

— Внутри нее?

— Если быть точным, то по нашему мнению, секретная гавань — маленький искусственный мирок, закрепленный в желудке Утонувшей Среды. Попасть туда можно лишь двумя путями. Первый — посредством уникального гадательного паззла, находящегося у Лихоманки и изготовленного, как и сам мирок, Мрачным Вторником. Второй путь — непосредственно из желудка Среды.

— Но это невозможно. Она же принимала человеческий облик, когда беседовала со мной. Как в ней могла поместиться тайная гавань?

— Я не разбираюсь в этой разновидности магии, — сказал Длиннохвост, — но думаю, что объяснение таково. Гавань находится в пузыре Второстепенного Царства, заключенном в Доме. Размер этого пузыря может варьироваться от микроскопического до гигантского, но не влияет на мир, содержащийся в нем. Когда Леди Среда использовала Ключ, чтобы изменить размер, менялся и пузырь. Когда она снова выросла, он тоже вырос. Но мир в пузыре остался тем же самым.

— И туда можно попасть из желудка?

— Мы так думаем, — подтвердил Длиннохвост. — По крайней мере, можно выйти. По нашему мнению, у Лихоманки было две причины поместить мирок внутрь Утонувшей Среды. Это идеальное убежище, но также оно предоставляет уникальные возможности по сбору добычи. Вам известно, что все, когда-либо потерянное, обязательно попадает в Пограничное Море?

Артур кивнул. Санскорч уже говорил ему об этом.

— Большая часть потерянного лежит на дне и потому недостижима, если только не всплывет на поверхность. Иногда вещи попадают в те глубины, где Море теперь соприкасается с Пустотой, и исчезают навеки. Но все равно очень много разнообразной добычи лежит в мелких водах, и, как все, что попадается на пути Утонувшей Среды, оказывается у нее в брюхе. По крайней мере, временно. Лихоманка заставляет своих рабов собирать все, что Среда проглотила, чем еще увеличивает добычу, которую захватывает с кораблей Пограничного Моря.

— А откуда вы все это знаете? — спросил Артур.

— В числе прочего Дудочник наделил нас способностью временно возвращаться к прежнему виду и размеру, — объяснил Монктон. — Это неприятно и потенциально опасно, поскольку мы можем забыть о своей Взращенной природе, но тем не менее мы способны маскироваться под обычных крыс. Одна из нас таким образом сумела проникнуть на "Трепет" и видела, как он проходит в тайную гавань. Будучи там, она также видела, как рабов куда-то отправляли, а выжившие возвращались с добычей. Позже мы сумели вычислить местонахождение гавани и природу работы пленников. Капитан Длиннохвост, покажите лорду Артуру карту и наброски.

Длиннохвост достал из-под стола кожаный тубус, открыл его и достал несколько свернутых бумаг. Их он положил на стол.

Первой была карта, нарисованная карандашом. Большие неровные буквы сверху гласили: "Остров Лихоманки". По очертаниям изображенная земля напоминала череп. Под заголовком надпись гласила: "Остров примерно 4500 двойных шагов в длину и 3200 в ширину".

Левая глазница черепа была помечена "Озеро Левое". Правая глазница открывалась в море. Там была пометка "гавань", а более мелкие значки с надписями отмечали причал, верфь, восемь складов, дюжину крупных строений, обозначенных как "рабские бараки", и строение в форме звезды, подписанное "Форт Лихоманки".

Носовое отверстие "черепа" было подписано "грязевой вулкан", а чуть ниже пометка: "Пустота?".

Ближе к челюсти карту покрывали извилистые линии с надписями: "Зубовные холмы. Последователи Карпа. Беглые рабы".

Вокруг острова простиралось море, но недалеко — всего на 850 двойных шагов, судя по масштабу. Оно упиралось в линию, обозначенную "Граница пузыря", которая охватывала карту со всех сторон. Недалеко от устья гавани в море уходил узкий полуостров, на конце которого стояла точка, помеченная "Выход к полям добычи".

Следующая страница содержала несколько грубых набросков углем. Один рисунок изображал гавань с полудюжиной кораблей, один из которых явно был "Трепетом". Прочие корабли выглядели сильно потрепанными и сгрудились в беспорядке в углу гавани, а пиратская шхуна была аккуратно пришвартована к пристани.

Второй рисунок изображал шеренгу рабов со странно выглядящими водолазными шлемами на головах. Каждый пленник был скован цепью и снабжен сумкой и сетью.

Третий, незаконченный набросок изображал вид из-за плеча пирата, сидевшего на коленях на палубе корабля. Рядом с ним лежала крышка коробки, картинка на которой изображала что-то вроде помеси человека и кальмара.

Четвертый и последний рисунок демонстрировал цепь невысоких гор или высоких холмов, поросших густым тропическим лесом. Подпись под ним гласила: "Последователи Карпа — должно быть, беглые рабы. Есть потенциал".

— Как вашему агенту удалось с этим уйти? — удивился Артур.

Длиннохвост покачал головой.

— Ей и не удалось. Карта и рисунки пришли через одновременную бутылку.

— Через что?

— Одновременные бутылки — наше фирменное средство связи. Мы их изобрели и с некоторой помощью изготовили. В сущности, это магические бутылки, соединенные попарно. Все, что положено в одну из бутылок, одновременно появляется и в другой. Но они не действуют за пределами Пограничного Моря, к тому же очень дороги, так что только наши лучшие агенты снабжены ими. На кораблях у нас тоже есть такие бутылки для экстренной связи. Здесь на борту их больше сотни.

— Значит, эти два листа — последнее, что пришло к вам от вашего агента, следившего за Лихоманкой?

— Не совсем, — мрачно произнес Монктон. — Последнее, что пришло, перед тем как бутылка разлетелась вдребезги — отрубленный хвост. Так что как видите, одна отважная Крыса уже отдала жизнь за эти сведения.

— На этом рисунке, должно быть, сам Лихоманка, — сказал Артур, показывая на изображение сидящего пирата. — А что за картинка на гадальной коробке?

— Мы полагаем, что это и вправду Лихоманка, — согласился Длиннохвост. — Он был некогда смертным, хотя занятия чародейством и пребывание в Доме сильно его изменили, а на рисунке изображен как раз человек из измерений смертных. Его гадальная головоломка не похожа ни на одну из тех, что мы смогли отыскать. Изображенное на ней существо — это Злодракен, редкая разновидность пустотника. Такие иногда получаются, когда некоторые потерянные вещи в Пограничном Море соприкасаются с Пустотой. Похоже, что гадальный паззл был сделан специально для Лихоманки из внутренностей Злодракена, а это мог сделать только очень умелый чародей или кто-то из Грядущих Дней. Поскольку пузырь Лихоманки был изготовлен Мрачным Вторником, то скорее всего Мрачный приложил к нему и эту головоломку. Кто за все это заплатил — уже другой вопрос, и на него мы ответа не знаем.

— Скорее всего Превосходная Суббота, — предположил Артур. — Утонувшая Среда приходила к нему со своим планом, надеясь, что он поможет ей вернуть Ключи Волеизъявлению.

— Она поможет, — поправил Монктон. — Превосходная Суббота — женщина. Или была женщиной последний раз, когда мы о ней слышали. Итак, думаю, мы ответили на ваш первый вопрос. Так что имеем право задать свой. Зачем вы хотите отправиться в секретную гавань Лихоманки?

Артур ненадолго задумался. Похоже, не было никакой выгоды уклоняться от ответа или как-то мухлевать. Крысы ему понравились. Они казались весьма откровенными, а их помощь должна была еще понадобиться.

— Я думаю, что третья часть Волеизъявления там. Утонувшая Среда ее утратила и говорит, что ее украл Лихоманка, которому помогли Грядущие Дни. Я хочу найти Волеизъявление и освободить его. Тогда я получу от Утонувшей Среды Третий Ключ, вылечу ее, заберу Листок, и… И… я не уверен, что будет дальше. Наверное, отправлюсь домой на какое-то время, проверю, все ли там в порядке. Но если я добуду Третий Ключ, то, видимо, придется думать, что делать с Сэром Четвергом и… сделать это.

— Щедрый ответ, Артур. Прошу вас, следующий вопрос.

— Это будет не совсем вопрос. Мне нужно попасть в тайную гавань. Если туда есть только два пути, и один из них через гадательный паззл Лихоманки, то похоже, что мне придется пройти через желудок Среды. А это значит — быть проглоченным и как-то это пережить. Единственный способ, который мне приходит в голову — подводная лодка или что-то в этом роде. Я слышал, что у вас есть очень необычные корабли, поэтому вопрос у меня такой: есть ли у вас подводная лодка и могу ли я ее одолжить или узнать, где это можно сделать?

Глава 17

— Дорогой вопрос, лорд Артур, — протянул Монктон. Он немного помолчал, шевеля усами, затем продолжил. — У нас и в самом деле есть подводное судно, которое мы держим в тайне. Но в настоящее время оно пришвартовано под нашим причалом в порту Среды, поскольку ему не хватает важного компонента, доставки которого мы ждем уже долгое время.

— А что это за компонент? — спросил Артур. — И из-за чего вы ждете? Ой, если это не считается еще одним вопросом.

— Это можно засчитать за дополнение к вопросу номер два, — сказал Монктон. — Подводная лодка была построена для нас в Дальних Пределах, подручными Мрачного Вторника. А не хватает нам канистры Ускоренного угля, которую приходится заменять примерно каждые сто лет. Однако после падения Мрачного Вторника лишь немногие заказы доходят до нас из Дальних Пределов.

— Ну, я уверен, что Первоначальствующая Госпожа изо всех сил старается выправить дела, — вступился Артур. — Мрачный Вторник добывал слишком много Пустоты…

— Это была не критика, просто описание фактов, — сказал Монктон. — Мы в курсе, что Дальним Пределам были необходимы перемены, и нас заверили, что мы получим желаемое топливо в ближайшие тридцать или сорок лет.

— Тридцать или сорок лет? Это безнадежно, — сказал Артур. Он немного подумал, а затем продолжил: — А что если я добуду для вас эту канистру? Вы позволите мне тогда взять вашу субмарину, чтобы пробраться в желудок Утонувшей Среды?

— Позволите мне посовещаться с лейтенантом Длиннохвостом? — попросил Монктон. — Подводная лодка очень ценна, и даже ей будет нелегко уцелеть, проникнув в живот Среды, не говоря уже о том, чтобы выбраться обратно.

— Да пожалуйста.

Монктон и Длиннохвост отошли в дальний угол каюты пошептаться, а Артур снова вернулся к рисункам и карте. В его голове сновали мысли, соединяясь друг с другом и наводя на новые идеи.

Ну хорошо, допустим, я попаду в желудок, а оттуда — в мирок Лихоманки. Мне все равно нужно будет еще найти Волеизъявление, освободить его и выбраться обратно. Там, скорее всего, полно пиратов, так что глупо было бы идти в одиночку… Это все равно, что в фильмах про ограбление банка или что-то такое… Нужно собрать команду.

Крысы будут управлять подводной лодкой… Хотелось бы знать, умеют ли они драться… Наверное, мне понадобятся Жители, способные драться с пиратами, хотя лучше, конечно, было бы пробраться незаметно, но все-таки… Хорошо бы Рассвет с нами пошла… а тут еще и магия замешана, так что неплохо бы позвать на помощь доктора Скамандроса… И Санскорча, он хороший боец, хотя вся остальная команда "Моли" вряд ли сможет чем-то помочь…

Монктон и Длиннохвост вернулись к столу и сели. Артур выжидающе смотрел на них.

— Мы пришли к соглашению, — заявил Монктон. — Подводная лодка "Раттус Балаэна" и ее команда будут в вашем распоряжении, если вы сможете обеспечить для нее топливо. Мы приложим все усилия, чтобы доставить вас в брюхо кита.

— Отлично! — воскликнул Артур. — И они доставят меня обратно, верно? С Волеизъявлением.

— Да, если это возможно, "Балаэна" задержится, чтобы забрать вас из мирка и доставить обратно в Пограничное Море. Однако команда не станет помогать вам против Лихоманки в самом мирке. Это слишком опасно.

— Тогда как насчет дополнительных пассажиров? Мне понадобится помощь.

— На борту "Балаэны" не так много места. Ее строили из расчета на Крыс, но, думаю, там хватит пространства для вас и еще шести Жителей обычного роста, если они не возражают против некоторой тесноты. И головы им придется держать пониже.

— Здорово! Ну, тогда я пишу Первоначальствующей Госпоже, чтобы канистру доставили побыстрее. У вас есть кто-нибудь в порту Среды, с одной из ваших бутылок, чтобы через него отправить письмо?

— Разумеется, — кивнул Длиннохвост. Он выдвинул ящик стола и вручил Артуру лист плотной бумаги, перо, бутылочку чернил и песочницу. — Пока вы пишете, мы обдумаем наш второй вопрос.

Артур окунул перо в чернильницу и начал писать. Блестящие черные чернила стекали с пера чересчур быстро, оставляя кляксы и пятна.

Дорогая Первоначальствующая Госпожа!

Не знаю, получила ли ты мое предыдущее письмо. В общем, я в Пограничном Море, я поговорил с Леди Средой, она рассказала мне, как из-за других Доверенных Лиц она стала китом, и что она хочет освободить Волеизъявление и передать Ключ мне. Но Волеизъявление украл пират по имени Лихоманка, который работает на Грядущие Дни. Я договорился с Взращенными Крысами, и они сказали, что тайная гавань Лихоманки внутри нее, и они позволят мне взять их подводную лодку, чтобы попасть туда, а там я попробую освободить Волеизъявление и все исправить. Но Крысам нужно топливо из Дальних Пределов для этой подводной лодки, так что, пожалуйста, поторопи кого нужно, чтобы его доставили сразу. В смысле — совсем сразу, не в следующем году или еще когда. Немедленно. Прямо сейчас.

И еще, не могла бы ты прислать Сьюзи мне помочь? И если ты можешь как-то связаться с Мореходом, попроси его тоже прийти и мне помочь.

С наилучшими пожеланиями,

Артур.

P.S. Пришли ответ через Крыс в порту Среды, через их одновременную бутылку, так он дойдет до меня быстрее.

P.P.S. Не могла бы ты проверить, что творится в моем родном мире? Хочу знать, что та волна натворила в больнице. Спасибо.

Закончив, Артур посыпал бумагу песком, чтобы просушить чернила. Он видел, что так делали чиновники Нижнего Дома. Песок он затем ссыпал обратно в песочницу, затем свернул бумагу, написал на обороте "Первоначальствующей Госпоже" и запечатал письмо большим пальцем. Как всегда, отпечаток пальца вспыхнул радужным светом и превратился в настоящую печать, с портретом Артура в лавровом венке.

— Если канистру пришлют немедленно, сколько времени уйдет на подготовку к отплытию?

— Ну, "Балаэна" сейчас в порту Среды, так что вначале нам придется добраться туда, — сказал Длиннохвост. — На всех парах это займет пять дней. "Балаэну" как раз к этому моменту подготовят к отплытию, так что мы сможем отправиться незамедлительно.

— Пять дней? — воскликнул Артур. — Ну ладно, выбора все равно нет. Надеюсь, смогу попасть домой сразу же после того, как исчез, как в прошлые разы. Мне наверное, все равно понадобится это время, чтобы связаться с помощниками, о которых я говорил…

— Наши одновременные бутылки к вашим услугам, — сказал Длиннохвост. — Полагаю, мы можем отправлять счета за их использование Первоначальствующей Госпоже?

— Можете, — согласился Артур. — Только не пытайтесь взвинчивать цену, мы будем платить, как и все.

— Это понятно. Готовы ли вы к нашему следующему вопросу?

Артур кивнул.

— Что Волеизъявление говорило вам об исчезновении Зодчей?

Вопрос удивил Артура, но он постарался не показать виду. Он не был уверен, что ему можно повторять то, что Волеизъявление ему говорило. Но сделка есть сделка, а в этом случае вряд ли правда могла кому-то повредить.

— Вроде бы оно сказало, что Она ушла, оставив только Волеизъявление.

— Вы уверены в точности формулировки?

— Уверен. Точно, это было, когда Волеизъявление было еще лягушкой в горле у Сьюзи. Оно тогда сказало что-то вроде: "Великая Зодчая ушла" или "А потом Зодчая ушла".

— Оно никогда не упоминало, что Зодчая была убита своими собственными слугами, Грядущими Днями?

Артур уронил чашку, и клюквенный сок, словно кровь, пролился на бумаги, но стюард тут же подоспел с тряпкой и вытер лужицу.

— Что? Нет! Волеизъявление всегда говорило о том, что Она ушла, и что это был Ее собственный выбор. Оно никогда не упоминало ни о каком убийстве… А вы что, правда думаете, будто Грядущие Дни убили Ее? Зодчую всего мироздания? Как бы им это вообще удалось?

— Кое-кто из высших полагает, что Она мертва, или же вернулась в Пустоту, что в сущности, одно и то же, — произнес Монктон. — Мы хотели знать, что Волеизъявление говорило вам, потому что уж оно-то знает наверняка, и не стало бы лгать Законному Наследнику.

— А вот в этом я не уверен, — покачал головой Артур. — По-моему, стало бы, если бы это было ему зачем-то нужно. А Первая часть Волеизъявления часто повторяла, что, поскольку она всего лишь одна седьмая от целого, она всего не знает. Хотя должен сказать, с тех пор как она стала Первоначальствующей Госпожой, она ведет себя так, словно уже все знает.

— Вы действительно думаете, что Волеизъявление могло вам солгать?

Артур подумал немного. Он не мог припомнить ни единого случая, чтобы Волеизъявление сказало ему откровенную неправду, но все равно чувствовал, что оно могло бы так сделать, если бы это помогло делу. И потом, оно всегда могло лгать умолчанием, не сообщая ему того, о чем он не спрашивал.

— Да, думаю, что могло, но только если полагало, что это необходимо. Ну, чтобы заставить меня делать то, что должен делать Законный Наследник.

— Это интересно. Мы надеялись в точности узнать, что случилось с Зодчей, но теперь очевидно, что это пока невозможно. Спасибо, Артур. Вы сформулировали третий вопрос?

— Я лучше задам его в другой раз, если можно, — Артур не хотел тратить третий вопрос впустую, и ему нужно было время, чтобы все обдумать.

— Можно, — согласился Монктон. — Разумеется, это будет означать, что и мы все еще имеем право задать вопрос вам.

— Идет, — кивнул Артур. Он еще немного помолчал, прокручивая план в голове. — Мне нужно послать еще несколько писем. У вас есть бутылка на борту "Моли"? Того корабля добытчиков, с которого я сюда прибыл?

— Не думаю, — ответил Длиннохвост. Он достал из кармана записную книжку и принялся листать. — Сверюсь с перечнем.

— А есть другие способы с ними связаться?

— Способов много, — сказал Монктон. — Но в большинстве они связаны с чародейством, а мы не практикуем магию Дома, кроме навигационной отрасли. Если бы Рассвет Среды была здесь, она могла бы передать письмо. У нее много возможностей в Пограничном Море.

— Я бы тоже хотел с ней поговорить. Но она сказала, что у нее много других неотложных дел.

— На борту "Моли" у нас нет ни бутылки, ни чего-либо еще, но я пошлю узнать, находится ли Рассвет Среды все еще на Треугольнике, — сказал Длиннохвост. Он открыл дверь и быстро что-то сказал крысу, стоявшему на страже.

— Чародейство… — протянул Артур. Он внезапно вспомнил, что Скамандрос что-то положил ему в карман. Артур собирался переложить этот предмет в сапог для большей сохранности, но забыл. А не потерялся ли он? Мальчик сунул руку в карман и в первый момент ничего там не нащупал. Но затем его пальцы сомкнулись на холодном металлическом предмете.

Тут он заметил, что Длиннохвост и Монктон с интересом смотрят на него, и поспешно убрал руку. Крысы заслуживали доверия, но им не стоило знать все, особенно учитывая, что они торгуют информацией. Артуру имело смысл сохранить пару секретов про запас.

— Позволите проводить вас в каюту? — предложил Длиннохвост. — На то, чтобы развести пары, уйдет примерно час, затем мы отдадим концы. Если ветер переменится, то и быстрее, потому что мы сможем идти под парусами. Сейчас ветер не благоприятствует плаванию в порт Среды, но он может измениться.

— Спасибо, — сказал Артур. Что бы там ни дал ему Скамандрос, на это вполне можно посмотреть в каюте. А возможно, еще удастся воспользоваться зеркалом и раковиной и проверить, как дела у Листок.

— Можете расположиться в моей каюте, она напротив, — сказал Длиннохвост, открывая дверь и показывая на другую, по другой стороне коридора. На страже в коридоре стоял уже другой крыс; он отошел в сторону и отдал честь. На корабле Крыс явно дисциплины было побольше, чем на "Моли".

Артур кивнул часовому, пересек коридор и вошел в каюту. Она оказалась меньше, чем та, в которой он только что был — не больше чем четыре на пять метров, с убранной койкой вдоль одной стены и сложенным складным столом и стулом у другой.

Артур сел, снял сапоги и извлек из них Атлас, приглашение Среды, раковину и зеркало. Все эти вещи он рассовал по внутренним карманам кителя, а затем вынул металлический предмет Скамандроса.

Он оказался золотым, яйцеобразным, а сбоку у него была изогнутая защелка. Артур отодвинул ее, и яйцо открылось. С одной его стороны оказались часы, с циферблатом слоновой кости и маленькими циферками, выложенными из изумрудов. Стрелки часов были изготовлены из слегка светящегося синего металла. На другой стороне красовался миниатюрный портрет доктора Скамандроса. Изображение получилось очень жизненным.

Пока Артур смотрел на картинку, татуировки на лице нарисованного доктора начали двигаться, а бледно-голубое небо за его спиной сменилось клубами дыма и тускло освещенными фигурами, которые не то сражались, не то танцевали. Доктор же отвернулся, словно глядя на что-то у себя за спиной. Артур сглотнул, и доктор Скамандрос повернулся к нему, встретившись с ним взглядом расширенных глаз.

— Артур! — вскрикнула миниатюрная фигурка, чей голос был почти не слышен за внезапно начвашейся какофонией криков, воплей, взрывов и металлического лязга. — На помощь! Дай мне руку!

Не успев даже подумать, Артур коснулся миниатюры пальцем. Он тут же ощутил, что палец схвачен и исчезает в картинке, а за ним остальные пальцы и вся рука. Кто-то — или что-то — яростно ухватилось за нее с той стороны. В панике, Артур потянул назад со всей силы.

Это было словно поднимать тяжелый груз — Артур почувствовал, что его локоть и плечо напряжены до предела и скоро сломаются. Он отклонился назад и уперся ногой в стену, чтобы тянуть сильнее. А в следующий момент он уже лежал на полу, а доктор Скамандрос рухнул на него сверху.

— Захлопни часы! — взвизгнул Скамандрос. — Захлопни часы!

Артур вскочил. Едва он потянулся к часам, как услышал странный звенящий звук, и из часов ударила струя темного дымного пламени прямо в потолок. Краска на нем тут же выгорела, и по всей каюте распространился удушающий дым.

Радуясь, что на нем все еще перчатки, Артур одним движением захлопнул горящие часы. Пламя тут же исчезло, но дым никуда не делся. Артур, кашляя и протирая глаза, открыл дверь и иллюминатор, чтобы проветрить, затем повернулся к Скамандросу, который все еще лежал на полу.

— Как вы? Откуда вы взялись здесь — и каким образом?

— Просто восстанавливаю силы, — выдохнул доктор. — Вы призвали меня очень вовремя, лорд Артур. Слава Зодчей, что мне хватило интуиции, чтобы дать вам мои переносные часы.

— Это оно так называется?

— Да, одна из моих выпускных работ, — Скамандрос попытался подняться, но запутался в полах желтого пальто, и Артуру пришлось ему помочь. — Я-то думал, что, может быть, придется просто поговорить с вами еще раз, но функция переноса оказалась неимоверно кстати.

— Но почему? Что вообще случилось с "Молью" и со всеми остальными?

— "Моль" захвачена, — сказал Скамандрос, опустив глаза. — Лихоманка взял ее на абордаж.

— Что…

Артура прервал возглас снаружи: "Пожар!", а через несколько секунд в каюту ворвались несколько Крыс с ведрами воды и шлангом. К счастью, в шланге не хватало давления, и вода из него пока что только сочилась.

— Где пожар? — крикнула крыса, первой вбежавшая в каюту.

— Уже кончился, — сказал ему Артур. — Можете не беспокоиться.

— А это еще кто? — спросила крыса, с подозрением глядя на потрепанного, одетого в желтое пальто, странно невысокого Жителя, взявшегося неизвестно откуда. Доктор Скамандрос поклонился, но это не помогло. Крыса огляделась по сторонам, убедилась, что огня действительно нигде нет, кивнула Артуру и попятилась назад.

— Пожалуйста, сэр, оставайтесь здесь, пока я оповещу дежурных офицеров, — сказала крыса, закрывая дверь.

Артур не был уверен, что будет дальше.

Глава 18

Минуту спустя в дверь постучали. Артур открыл, и на пороге появился лейтенант Длиннохвост с мечом в лапах. За ним сгрудились с полдюжины Крыс в стальных кирасах и шлемах, с арбалетами или укороченными абордажными алебардами.

— У вас гость, лорд Артур? — вежливо спросил Длиннохвост. Его холодный взгляд при этом не отрывался от доктора Скамандроса, который сидел на стуле и вытирал лоб желтым шелковым платком.

— Это доктор Скамандрос с "Моли", — объяснил Артур. — Он прибыл через переносные часы.

— А вы уверены, что это и в самом деле доктор Скамандрос? — спросил Длиннохвост. — Возможно, это пустотник, принявший его облик. Перенос может быть перехвачен или перенаправлен.

Артур посмотрел на Скамандроса повнимательнее. Доктор определенно выглядел собой.

— Я в самом деле доктор Скамандрос! — слабым голосом запротестовал Житель.

— Докажите, — потребовал Длиннохвост.

— Вот крысы! Никому на слово не верят, — посетовал Скамандрос. — Ну раз вы настаиваете, у меня с собой документы.

Он порылся в карманах пальто и достал оттуда тонкую кожаную папку, связанную розовой ленточкой. Из папки появился пергамент, который был затем вручен лейтенанту Длиннохвосту и внимательно им прочитан. Артур не успел разглядеть, что там было, но заметил что-то вроде трехмерного портрета доктора Скамандроса, под которым прокручивался рукописный текст.

— Это всего лишь студенческое удостоверение, выданное Регистром Студентов Чародейства Верхнего Дома. Документ подлинный, но что вы делаете в Пограничном Море?

— До недавнего времени я был навигатор-чародеем на корабле "Моль". Этот пост я занимал несколько тысяч лет с полным успехом, должен сказать. На этот счет у меня есть письмо от капитана Лечинко.

Он извлек сложенный лист бумаги. Длиннохвост прочел и его.

— Но что, собственно, привело вас в Пограничное Море?

На щеках Скамандроса забушевали гневные штормы, а его пальцы сжались.

— Это не ваше дело, юный Крыс!

— Вы проникли на борт без разрешения, — мрачно сказал Длиннохвост. — Если вы не желаете отвечать на мои вопросы, нам придется…

— Он мой гость! — вступился Артур. — Я думаю… я типа того что привел его на борт.

Скамандрос вяло махнул рукой. Бури на его щеках исчезли, а корабли тихо встали на якорь. На его лбу взошло солнце, позеленело и медленно закатилось за правое ухо.

— Не стоит, лорд Артур. Всем известно, что Крысы не могут спать спокойно, если не выяснят чьей-нибудь тайны. Я прибыл в Пограничное Море, чтобы найти мой финальный экзаменационный лист, который предположительно был утрачен еще до того, как его успели зарегистрировать. Я полагал, что, если смогу найти его и по всем правилам заявить об этом, то получу, наконец, свою степень и снова буду допущен в чертоги обучения в Верхнем Доме. Глупая надежда, как я теперь понимаю. Скорее всего, мои бумаги не были по-настоящему потеряны, а потому никогда не всплывут в Пограничном Море.

— Это полностью подтверждает вашу личность, — поклонился Длиннохвост. — Мы всегда хотим быть уверены, кто у нас на борту, доктор. Ваш секрет, если на то пошло, нам уже и так был известен. Если лорд Артур подтверждает ваш гостевой статус, мы рады приветствовать вас на борту "Rattus Navis IV".

— Да, я подтверждаю, — сказал Артур. — Я все равно надеялся включить доктора Скамандроса… в состав моей экспедиции.

— Экспедиции? — спросил Скамандрос. — Ну, если мне дадут чаю и бисквитов, то, думаю, я смогу принять участие в небольшой экспедиции…

— Нам вначале придется добраться до порта Среды. Так что у вас будет несколько дней, чтобы собраться с силами.

— Прекрасно! — просиял доктор. — Тогда может быть, я мог бы прилечь на эту койку? Я ощущаю некоторую слабость.

— Эээ, я думаю, что можете, — сказал Артур. — Но вначале я хочу узнать, что случилось с "Молью". Там… там никто не погиб? И как Санскорч?

— Думаю, они теперь все в рабстве, — печально сказал Скамандрос, взбираясь на койку. Он посмотрел на свой живот и запахнул пальто. — Те, кто выжил, я имею в виду. Санскорч? Не знаю, что с ним. Там была полная неразбериха. Повсюду дым, да еще Лихоманка заколдовал доски палубы и заставил их кусать нас за ноги. Капитан и мистер Конкорт спрятались в каюте, и Санскорч возглавил оборону. "Трепет" выпалил по нам картечью и повредил нам палубу, а потом внезапно повсюду появились пираты. Я бежал на носовую надстройку, рассчитывая прыгнуть оттуда, и внезапно услышал звон моих переносных часов…

— Но откуда Лихоманка узнал, где вы? "Моль" еще была на том берегу?

— На берегу? Нет, там мы пробыли всего две недели, хотя Санскорч был этим недоволен, хотел уложиться в одну. Починив корабль, мы направились назад, в Пограничное Море. Там Лихоманка нас и подловил. "Трепет" ждал нас в том самом месте, где мы прошли через Черту Штормов. Не знаю, как он догадался, где мы появимся. Можно презирать и ненавидеть его как пирата, но нельзя не восхищаться им как чародеем.

— Вы пробыли на том пляже две недели? Но для меня прошло всего несколько часов.

— Время течет истинным путем в Доме, а…

— … в прочих местах блуждает, я помню, — перебил Артур. Он все еще думал, как бы вернуться домой, пока его не хватились. — Но это уж очень большая разница.

— Знавал я и побольше. Да, как-то раз мы покинули Дом на целый год, а вернулись через пятнадцать минут. Я оставил чайную чашку на угловом столике кафе "Тетушка Салли" в порту Среды, и она еще была теплой. Такое действительно нервирует, я вам скажу. Так что это за экспедиция, которую вы планируете, лорд Артур?

— Очень трудная, — осторожно сказал Артур. — И становится все труднее. Я собирался проникнуть в тайную гавань Лихоманки и кое-что оттуда стащить. Только теперь я думаю, что придется еще и спасать выживших с "Моли".

— Это было бы неразумно, лорд Артур, — сказал Длиннохвост. — Мы полагаем, что у вас есть небольшой шанс на успех проникновения, если ваша цель — найти и добыть то, о чем мы говорили. Но этот шанс сильно сократится, если вы попытаетесь еще и освободить рабов.

— Думаю, это мне решать, — упрямо сказал Артур. — Ну что, доктор, вы мне поможете?

— Естественно, я к вашим услугам, лорд Артур. А могу ли я спросить, где находится легендарная тайная гавань капитана Лихоманки?

— Внутри Утонувшей Среды.

Голова Скамандроса упала на подушку с отчетливым стуком.

— Доктор Скамандрос?

Длиннохвост подскочил к койке, посмотрел на доктора и оттянул ему веко.

— Без сознания, — констатировал он. Затем его усы дернулись, и он куда внимательнее вгляделся в туловище доктора. Лапа, которую Длиннохвост сунул под пальто, стала синей от крови.

— Мистера Йонгтина сюда! — рявкнул он одному из моряков.

— Что с ним? — спросил Артур.

— Изрешечен картечью, — ответил Длиннохвост. — Странно, что его одежда не пострадала. И еще более странно, что он потерял от этого сознание. Он же все-таки Житель…

Он наклонился еще ниже и принюхался, его усы встопорщились. Затем он поспешно отшатнулся и вытер нос чистым белым платком.

— Отравлен Пустотой. Лихоманка поработал над картечью. Не знаю, как ему удалось заставить ее держаться вместе…

Он прервался, когда в каюту влетел высокий лысеющий крыс в длинном фартуке поверх формы. Новоприбывший устремился к доктору Скамандросу, отпихнув Длиннохвоста с дороги. Принюхавшись, он открыл саквояж и принялся доставать оттуда инструменты, включая большой пинцет, который он положил на стол.

— Необходимо извлечь свинец, покрытый Пустотой, — сказал крыс. — Длиннохвост, очистите комнату, мне нужно работать.

— Мистер Йонгтин, — прошептал Длиннохвост, выходя вместе с Артуром из каюты и обратно в кают-компанию, где они беседовали с Монктоном. — Превосходный хирург, но не слишком общителен.

— Вы… Как вы думаете, доктор Скамандрос не умрет?

— Думаю, нет. Жителя убить не так-то просто. Все зависит от того, успеет ли Йонгтин извлечь Пустоту, пока она не разъела слишком много. Но доктор будет слаб еще долгое время, так что не думаю, что вам стоит рассчитывать на него в своей экспедиции.

— Надеюсь, с ним все будет хорошо, — сказал Артур. При этих словах он ощутил укол совести, потому что знал, что желает Скамандросу выздоровления ради своих целей ничуть не меньше, чем ради него самого.

— Сейчас я отведу вас в другую каюту, — сказал Длиннохвост. — Думаю, было бы неплохо вам отдохнуть, если удастся. Мы уже давно выяснили, что, хотя сон не является необходимостью в Доме, мы, смертные и почти смертные, чувствуем себя лучше, если можем предоставить отдых уму и телу.

— Отдохнуть бы не помешало, — признал Артур. — Только мне нужно сделать еще кое-что, и кто-то должен постоять при этом на страже. Если можно, вы могли бы это сделать.

По пути в новую каюту Артур вкратце объяснил Длиннохвосту суть следящего заклятия, которое соорудил для него Скамандрос, чтобы найти Листок. Он показал крысу зеркало и раковину.

— Сам я не могу за вами приглядывать, — сказал Длиннохвост. — Я, как-никак, капитан корабля. Но я пришлю к вам кого-нибудь надежного. Он явится к вам через несколько минут.

Судя по голосу, он слегка обиделся.

— Упс, — вполголоса сказал Артур, когда крыс ушел. Ясно же, что не следовало просить капитана корабля о такой простой услуге, как стоять на страже, пока пассажир будет смотреть в зеркальце.

Как и было обещано, через несколько минут в дверь постучали. Артур впустил в каюту уже знакомого крыса.

— Помощник первого канонира Уоткингл, — сказал Артур, когда крыс отдал честь и уже открыл рот, чтобы представиться.

— Ух ты! Вы меня запомнили, сэр!

— Спасибо, что пришли так быстро, — сказал Артур. — Капитан объяснил вам, что нужно будет сделать?

— Стоять здесь вроде часового, пока вы колдуете какую-то магию, — ответил Уоткингл, постукивая по рукояти тесака за поясом. — А если ваши глаза пожелтеют, и вы начнете вести себя странно или бормотать бессмыслицу, то я должен постучать вас по голове рукоятью вот этого вот тесака.

— Ну, это не совсем… — начал было Артур, но осекся, пожал плечами и просто кивнул.

Думаю, если у меня глаза пожелтеют и я начну бормотать бессмыслицу, тогда меня и в самом деле не помешает стукнуть по голове, подумал он.

Солнечный свет — или свет с потолка Пограничного моря — лился в иллюминатор. Артур сел поудобнее, повернул зеркало к свету и поднес к уху раковину.

Он снова попытался вспомнить Листок. Несколько образов всплыли в его сознании. Тот раз, когда он впервые увидел ее; тогда она вместе со своим братом Эдом отказывалась бегать. Потом у нее дома, когда жгрун прорезал себе дорогу сквозь входную дверь.

Эти образы промелькнули на поверхности зеркала, затем оно потемнело. Артур услышал, как шум в раковине меняется. Шум шагов, затем звук зажигаемой спички. В зеркале зажегся свет, и темнота расступилась.

Артур увидел, как бледная рука поднесла спичку к светильнику. Когда фитиль занялся, стало можно разглядеть небольшое помещение на корабле. Не ту камеру, в которой Листок сидела в прошлый раз. Хотя потолок и здесь был чуть выше метра, это помещение оказалось длинным и узким.

Там была Листок, и она сильно переменилась. Волосы она перехватила синей косынкой, а одета была в тельняшку, черные штаны и высокие сапоги с подвернутыми голенищами. Даже в мерцающем свете Артур разглядел, что ее кожа стала заметно темнее, загорев под солнцем какого-то другого мира.

С ней был мальчишка, одетый точно так же. Это он зажег светильник, и теперь повесил его на крюк в потолке.

— Все равно не понимаю, Альберт, зачем нам драться? — сказала Листок. — По-моему, это глупо. В смысле, мы вроде неплохо ладим…

— Традиция, — мрачно ответил Альберт. — Я сам не хочу драться, но капитан говорит, что так надо. "Корабельные мальчишки всегда дерутся", он говорит, " а мисс Листок тут уже месяц, и без единого тычка. Исправь это, иначе вам обоим достанется двадцать горячих через двенадцать фунтов".

— Это значит, мистер Панникин положит поперек пушки и отвесит двадцать ударов тростью, — пояснил Альберт, закатывая рукава. — Ты мне так больно все равно не сделаешь.

— Ты просто стараешься меня разозлить, — сказала Листок. Она рукава закатывать не стала, а откинулась назад и оперлась спиной о переборку. — Не сработает. Я психологию учила. Я знаю, что у тебя на уме.

— А больше ты ничего не знаешь, — сказал Альберт, но без особого пыла в голосе. — Я упарился тебе объяснять простые вещи, которые ты и так должна была знать.

— Это типа того, какая разница между миззен-гаффом и миззен-топсель-ярдом? — спросила Листок. — Будто мне было это нужно дома.

— Да говорю тебе, домой ты не попадешь. Не будет этого. Прими к сведению — ты теперь одна из детей Дудочника. Ну или все равно что одна.

— Артур меня найдет, — сказала Листок. — Он Хозяин Нижнего Дома и всего остального. Я вернусь домой, рано или поздно.

— Ага, а Панникин угостит нас пудингом за хорошую работу, — фыркнул Альберт, и вдруг рванулся вперед и ткнул Листок кулаком в лицо.

— Ай! Ты что…

Альберт снова кинулся вперед, но в этот раз, когда он ударил, Листок увернулась и зацепила его руку явно хорошо отработанным захватом. Затем короткое движение туловищем, и Альберт кувырком врезался в стенку.

Он ударился довольно крепко, и Листок его отпустила. Но вместо того чтобы упасть или сдаться. Альберт развернулся и снова ударил, на сей раз в живот. Листок отлетела назад, хватая ртом воздух.

— Так сойдет, наверное, — сказал Альберт, вытирая подбитый нос тыльной стороной ладони. — Капитан увидит кровь и будет доволен. А еще если ты походишь вот так, согнувшись, часок-другой…

— Мне придется, идиот, — огрызнулась Листок. — Если тебе нужен был подбитый нос, так бы сразу и сказал.

— Ну я думал, что будет лучше, если он будет подбитый у тебя. Откуда мне было знать, что ты драться умеешь? Что это был вообще за приемчик?

— Дзюдо, — Листок выпрямилась и перевела дыхание. — И я знаю еще много чего, так что берегись.

— Да ладно, будем друзьями, — сказал Альберт, протягивая руку. — Еще месяца на три или типа того. Потом, наверное, капитан решит, что нам опять пора драться. Или пока не появится еще юнга. Или пока нам не промоют голову, и мы все забудем.

— Промоют голову? Звучит не очень-то приятно, — сказала Листок, пожимая руку.

— А так и есть. Вообще странно, на самом деле. Ну то есть, в Пограничном Море полный бардак, Среда стала большой рыбой и все такое, а головы всем нам все равно промывают регулярно. Эти типы всегда заявляются и делают свое дело, каждые лет двадцать. Как-то раньше не думал об этом. И что им неймется? Мы просто пацаны Дудочника, и все тут.

— Нужно будет спросить Артура. Я хочу знать, зачем Дудочник привел вас всех сюда. И Взращенных Крыс тоже.

Альберт пожал плечами.

— Никогда об этом не думал. Слишком много думать придется. И вообще, пошли наверх, пока у меня кровь не перестала.

Он снял светильник и задул его. Артур услышал, как лампу вешают на место, а тихие шаги двух детей затихают вдали. Он уже собирался закончить, но в этот момент в раме появился узкий лучик света, и на его фоне — силуэты Листок и Альберта. Они отодвинули щеколду и вышли, но в этот момент сверху донеслись крики. Только через несколько секунд Артуру удалось выделить из шума отдельные слова.

— Все наверх!

— Это "Трепет"!

Едва Артур это услышал, как зеркало залило странным красным цветом, словно алое масло плеснули на поверхность воды. Темная картинка исчезла, сменившись сиянием зеленого солнца, столь ярким, что Артуру пришлось зажмуриться.

— Может, ты и надел перчатки, — сказал голос из-за света. — Но я все равно вижу мою метку КРАСНОЙ РУКИ!

Глава 19

Артур попытался отвернуться, но незримая сила схватила его голову, заставляя смотреть в зеркало.

— Ты придешь ко мне, — приказал голос из света. Он был чуть громче шепота, но отдавался эхом в голове Артура. — Протяни сквозь зеркало свою запятнанную руку.

Пальцы Артура дернулись. Он почувствовал, как они безо всякой его воли потянулись к поверхности зеркала, и сейчас вся его рука нырнет за посеребренное стекло. Сквозь полуприщуренные глаза он увидел, как из света проступает лицо. Сморщенное лицо, словно утопленник, пролежавший много лет в болоте, а потом обожженный огнем.

— Ты обокрал Лихоманку, теперь пришло время расплаты, — прошептало лицо. Артур с ужасом понял, что это и есть Лихоманка, искаженный и изуродованный соприкосновением с Пустотой. — Пройди через зеркало!

— НЕТ! — закричал Артур. Он не мог закрыть глаза, но сумел повернуть голову, убрав раковину от уха. Однако голос Лихоманки никуда не исчез, продолжая шептать внутри головы.

— Расплата… коснись зеркала… коснись зеркала…

Резкая боль пронзила голову Артура, и голос исчез. Артур пару раз моргнул — и еле успел поднять руки, чтобы остановить Уоткингла, который уже снова замахнулся рукоятью тесака.

— Нет! Хватит! Уже все в порядке!

Уоткингл опустил тесак.

— Я-то думал: а не слишком ли слабо я стукнул, — сказал он. — Думал, что начну совсем слегка, ну вроде как стучу по столу, когда выпивку не несут.

— Спасибо, — пробормотал Артур, ощупывая больное место на макушке. Легкая тошнота охватила его, так что пришлось сглотнуть. Надо полагать, морская болезнь.

— Вы кричали вполголоса, — сказал Уоткингл. — Я аж напугался.

— Я тоже, — ответил Артур. Он выпрямился и огляделся, игнорируя головокружение. Зеркало лежало на полу, его рассекала широкая трещина. Раковину он случайно раздавил ногой.

В углу каюты горела настенная керосиновая лампа, а через иллюминатор больше не проникал солнечный свет. Корабль дрожал и гудел, а откуда-то издали доносились странные звуки, словно кто-то колотил боксерскую грушу, не в такт с покачиванием судна.

— Долго я смотрел в зеркало?

— С четырех склянок полуденной смены до шести склянок первой, — доложил Уоткингл. — Девять часов примерно.

— А для меня всего несколько минут прошло. Должно быть, они где-то очень далеко во Второстепенных Царствах. Интересно, где…

У Артура раскалывалась голова и болело горло — возможно, от того крика, о котором говорил Уоткингл. Его снова передернуло, когда он вспомнил об ужасно обожженном лице Лихоманки и его шепчущем голосе.

Не думай о Лихоманке, сказал он сам себе. Думай о том, что нужно сделать.

— "Летящий Богомол" атакован "Трепетом", — вслух подумал Артур.

— "Богомол"? — переспросил Уоткингл. — Это будет изрядное сражение. Все-таки корабль регулярного флота. Пираты обычно не трогают регулярных. Даже если они победят, то будут изрядно потрепаны.

— Лихоманка уже захватил "Моль". А теперь нацелился на "Богомола". Может быть, он…

Он знает, что я как-то связан с этими кораблями, подумал Артур, снова начиная дрожать. Своим волшебством он узнал об этой связи. Я отмечен Красной Рукой, и он меня ищет. Мне не уйти. Не уйти…

— Хватит! — крикнул Артур, топая здоровой ногой. Еще не хватало, чтобы собственный разум вышел из-под контроля.

— Чего хватит, сэр? — спросил Уоткингл.

— Ничего, все в порядке.

Мальчик заставил голос паники замолчать. Все равно он, Артур, нанесет удар первым, а при поддержке освобожденного Волеизъявления и Третьего Ключа с Лихоманкой удастся справиться легко и без проблем. Наверное. Почти точно…

— Лейтенант Длиннохвост не спит?

— Капитан Длиннохвост, — поправил Уоткингл. — Нет, сейчас не его смена, но я могу разбудить его, если дело срочное.

— Нет, думаю, будить его не стоит, — сказал Артур. Он помассировал виски пальцами, как это часто делала мама. Может, от этого голова пройдет. — А почему нельзя называть его лейтенантом, кстати? Коммодор его так называл.

— Он лейтенант по званию, — пояснил Уоткингл. — Но по должности он капитан вот этого вот корабля, поэтому на борту его всегда нужно называть капитаном, если только более высокопоставленные Крысы не обсуждают с ним вопросы, не относящиеся к кораблю. Ясно?