/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy

Невозможный маг

Галина Романова

Однажды происходит невозможное. Рушится привычный мир. Сменяются эпохи. Орк становится императором эльфов. Оставшиеся в живых эльфы готовы убивать друг друга ради власти. Орден Видящих готовит переворот, дабы посадить на трон своего кандидата. А в старой заброшенной башне Ордена набирает силу единственный, кто может остановить жаждущих мести волшебниц. Тот, чье существование, по общему мнению, невозможно, — НЕВОЗМОЖНЫЙ МАГ.

Художник Е. Синеговец.

Пролог

Глубокие сильные голоса женщин пели протяжную нежную песню:

Осень красит лес цветами —
Золотом и рубиново-алым.
Словно огни, загораются листья,
Машет рябина тяжелою кистью.
Ах, красота! Красота какая!
Листья на солнце огнями играют,
Листья летят, словно птичья стая.
Солнце огнями в листве мелькает…

Двенадцать женщин и девушек, взявшись за руки, неспешно шли по дорожкам парка, шелестя опадающей листвой. В своих светлых одеяниях они казались стайкой птиц, случайно попавших с небес на землю. Пели только женщины. Девушки молчали, опустив глаза. По пятам за ними шли два пажа, аккомпанируя на лютнях. Еще один мальчик-паж шагал рядом, держа в руках охапку осенних цветов. Время от времени одна из дам, не прерывая песни, сходила с тропинки, срывала понравившийся цветок и протягивала его мальчишке, добавляя в букет. Когда дамы вернутся с прогулки, они разделят цветы на несколько букетов и украсят ими покои знатной дамы.

Леди Тинатирель Карбункуловая, ради которой все и затевалось, стояла на внутренней крепостной стене и сверху вниз смотрела на парк, где гуляли ее придворные дамы. Она наизусть знала эту песню, «Песню опадающих листьев», как и многие другие, которые звучали здесь то и дело — «Песню первого цветка», «Песню молодых листьев», «Песню летнего дождя», «Песню росы», «Песню радуги» и остальные. Она знала, какие песни можно петь совсем юным девушкам, какие — невестам, какие — молодым женщинам, ожидающим рождения первенца, какие — зрелым женщинам, а какие тем, кто уже никогда не испытает радости материнства. В свое время она пела их почти все, и сейчас время остановилось для нее на недавно отзвучавшей в парке «Песне спелых плодов». Ее пели те женщины, у которых есть подрастающие дети, но которые еще могут стать матерями их младших братьев и сестер. Пройдет совсем немного времени, и она запоет «Песню опадающих листьев» — песню печали и скорби по увядающей молодости.

«Если бы не ты, — с раздражением подумала она, — я бы еще долго пела эту песню! Но ты сам захотел, чтобы я состарилась до срока!»

Раздражение ее было направлено против бывшего мужа, Наместника Моррира Рубинового. Несколько лет назад он предал ее, и леди Тинатирель воспользовалась древним правом, дозволяющим женщине самой принимать мужские решения. Она покинула супруга, забрала сына и разделила их Рубиновый Остров на две части. Отторгнутая леди Тинатирель часть получила название Карбункуловый Остров, а собственно Рубиновый Остров лорда Моррира со временем ушел под воду.

«Вся наша жизнь, вся наша история ушла под воду из-за таких, как ты! — продолжала ругать бывшего мужа леди. — Ты оказался трусом, недостойным того, чтобы жить с женщиной, в чьих жилах течет кровь древних королей! Если бы не ты и не тебе подобные малодушные трусы, наш Архипелаг сейчас сиял еще ярче. Вы сами во всем виноваты…»

Но кем были эти «вы», леди Тинатирель не уточняла. Для нее врагами были почти все, кроме нескольких единомышленников, которые остались лордами последних Островов.

А ведь еще совсем недавно Радужный Архипелаг был именно таким! Именно Архипелагом, и именно Радужным. То, что осталось от него, было жалкими крохами, лишь тенью, искрами былого величия. Случилось это шесть лет назад, и все шесть лет леди Тинатирель жила с болью в душе.

«Я никогда себе не прощу!» — твердила она, как клятву. Но что может сделать женщина практически в одиночку? Те несколько лордов, которых она могла назвать союзниками, предпочитали иной путь. Они решили, что его цель — возродить остатки Архипелага, заставить его сиять новым блеском, который должен заглушить память о прошлом и, во всяком случае, затмить блеск Золотой Ветви. Они соревновались за то, чтобы превзойти соседа пышностью двора, яркостью женских нарядов, экзотичностью обрядов и обычаев, сложностью ритуалов составляющих каждое действие. Они посылали верных слуг за границу на поиски редких диковин и рылись в хранилищах знаний, чтобы отыскать и реанимировать какой-нибудь старинный обычай. Леди Тинатирель сама пошла на поводу у большинства — и пение девушек и женщин, распевающих старинные песни, теперь слышалось в ее поместье-столице каждый день. У эльфов были песни на все случаи жизни — песнями отмечали приход нового месяца и все праздники, песнями приветствовали изменения погоды и все природные явления. Песни же сопровождали каждое мало-мальски стоящее событие. Во всяком случае, так было прежде, до того, как эльфы утеряли Золотую Ветвь и наступили смутные времена. В те благословенные века, века великих эльфийских королей, считалось, что удел женщины — рожать детей, рукодельничать, петь и танцевать. И леди Тинатирель заставила своих дам вспомнить все старинные песни и распевать их с утра до ночи, прогуливаясь по саду или сидя на галерее за рукоделием. Но в глубине души она знала, что это все — мишура, попытка убежать от реальности.

«Надо действовать, а не чирикать, как стайка неразумных птах! — то и дело говорила она себе. — Песнями сыт не будешь, а настоящую силу и красоту песне придает именно волшебство!»

Обычно хотя бы одна Видящая вела мелодию, заставляя остальных только подтягивать припев. Тогда и песни получались настоящими, и сила у них была такая, что, как рассказывали, от «Песни спелых плодов» действительно созревали раньше срока яблоки, а «Песня первого луча» могла растопить снега и призвать весну.

Тихие шаги, раздавшиеся на галерее, привлекли внимание леди Наместницы. К ней приблизился паж и отвесил церемониальный поклон. То есть попытался отвесить — слишком сложный ритуал требовал изрядной сноровки, которой пока не могло быть у подростка. Леди Тинатирель снисходительно наблюдала за потугами мальчика, чем заставила его смущаться, краснеть и путаться еще больше.

— Что случилось? — соизволила она прийти ему на помощь, когда паж наконец справился с поклоном и застыл, вытянув правую руку параллельно полу, а левую убрав за спину так, чтобы ладонь легла как раз между лопаток.

— Моя госпожа, — забормотал паж, глядя в пол, — простите меня за то, что я осмелился нарушить ваше уединение. Простите меня и соблаговолите выслушать.

— Я слушаю, — кивнула леди, и мальчик с видимым облегчением выпрямился.

— Вас желает видеть мать Видящая! — ответил он.

— Видящая? Мы виделись с нею сегодня утром. Что такого могло произойти?

Впрочем, в любом случае заставлять ждать Видящую нельзя, и леди Тинатирель поспешила на зов.

Волшебница ждала ее в небольшой круглой комнате без окон. Свет лился через витражный потолок, где были выложены концентрические круги разного оттенка розового, так что казалось, что все предметы внутри имеют розоватый оттенок. Волшебница была не одна. Вместе с домашней Видящей леди Тинатирель была какая-то незнакомая женщина. Судя по тому, с каким видом стояла возле нее, сидящей в кресле, домашняя Видящая Карбункулового Острова, эта волшебница занимала в Ордене один из самых высоких постов.

— Приветствую вас, мудрая женщина, — леди Тинатирель постаралась изобразить самый глубокий и почтительный реверанс.

— И я приветствую тебя, благородная леди Наместница и мать наследника! — Видящая неспешно поднялась. Совершенно неожиданно она оказалась выше Наместницы, и это смущало — леди Тинатирель была очень высокого роста.

— Чем обязана я счастьем видеть вас? — вежливо спросила Наместница, когда волшебница опять уселась.

— Грядущим переменам, дочь моя, — улыбнулась та. — Хоть и врагу не пожелаешь жить в эпоху перемен, но, однако, должна признать, что есть перемены, которые несут лишь благо.

— Кажется, и так уже все изменилось — дальше некуда! — негромко вставила домашняя Видящая Наместницы. — Что еще менять?

— Менять, младшая сестра, следует этот мир, ибо установившийся порядок порочен и ведет к погибели всего нашего племени! — наставительно произнесла гостья. — Орден постановил изменить существующий порядок вещей, но не вернуться к старому, а сотворить нечто новое. Старое себя изжило. И сейчас у нас есть шанс действительно обновить мир!

— Я готова, мудрая женщина, — склонила голову леди Наместница. — Вся моя жизнь в вашем распоряжении.

— Твоя жизнь нам не нужна, — остановила ее порыв Видящая. — Слишком многие за последние годы расстались с нею, чтобы мы могли так просто рисковать теми, кто остался. Отныне никто не должен рисковать собой. Смерть должна будет приходить лишь к нашим врагам, каковых мы будем определять как можно точнее, чтобы, повторюсь, не прервать лишней жизни… Архипелаг ушел под воду, — помолчав, продолжила она другим тоном, как бы размышляя вслух, — но взамен него на поверхность должен всплыть новый Остров — единое государство, во всем своем блеске и величии.

— Вы хотите объединить Острова? Как было при прежних королях? Но ведь Золотая Ветвь…

— Скажи, а ты знаешь, как разводят новые сорта яблонь? На дикий побег прививают почку нужного сорта и ждут, когда почка приживется и тронется в рост. Тогда безжалостно обрезают все остальные почки и побеги, чтобы остался только тот, который нужен. Золотая Ветвь в этом смысле ничем не отличается от остальных деревьев.

Леди Тинатирель представила себе родовое древо эльфийских королей. Будучи дочерью дочери сестры последнего короля, Торандира, она в свое время учила его наизусть и могла легко перечислить всех королей и королев вместе с датами правления и основными событиями, которые произошли за время их жизни. Точно так же леди Тинатирель знала наизусть всех существующих потомков от боковых ветвей этого древа и могла назвать точную степень родства с королем Торандиром. В свое время она даже вышила большое, в два эльфийских роста, панно, которое изображало всех королей и королев. В правом верхнем углу нашлось место для нее самой — и ее сына.

Но теперь это родовое древо предстало перед нею в ином виде — практически все имена с него исчезли, и осталась лишь одна линия, тянущаяся от отца короля Торандира, Барангора. А через него — к ее матери.

— Вижу, ты правильно поняла нас, дочь моя, — кивнула Видящая, заметив, как загорелись глаза леди Наместницы.

— Благодарю за честь, мудрая женщина, — леди Тинатирель снова поклонилась, — но осмелюсь напомнить, что я — лишь боковая ветвь. Мое родство с великими королями довольно отдаленное, да и…

— Ты сомневаешься в мудрости нашего Ордена? — улыбнулась Видящая с таким видом, что леди Тинатирель почувствовала себя маленькой девочкой, впервые в жизни задумавшей обмануть строгую няню. — Мы учли все варианты. Скажи, откуда родом твой супруг?

— Мой бывший супруг, лорд Моррир, был родом с Рубинового Острова, — ответила леди.

— А откуда родом были его и твои родители?

— Насколько я знаю, они тоже родились здесь. Хотя родители моей матери и прибыли на Рубиновый Остров издалека. Это случилось в Смутное Время, когда многих война согнала с мест.

— У тебя есть сын, — как ни в чем не бывало продолжала Видящая. — Если бы ничего не случилось, где бы ты стала искать ему невесту?

— Конечно, на Рубиновом Острове! Где же еще? — воскликнула леди Наместница и сразу поняла, что попалась в ловушку.

— Потомок великих королей взял бы в жены девушку, чьи предки не столь знамениты?

— Да, но у нас на Острове нет никого, кто мог бы…

— У нас на Острове никого нет. Но есть на других Островах. Например, дочери Обилара Серебряного. Или внучка Эритара Жемчужного. В жилах этих лордов тоже течет кровь великих королей!

Леди Тинатирель нахмурилась, припоминая. Ну да, у короля Торандира были две сестры — одна старше его, и от нее ведет свой род сама леди Тинатирель. Другая была младше — и она родила отца нынешнего Наместника Жемчужного Острова. Правда, отец ее сына был на порядок ниже по происхождению, чем его невеста, что лишало их детей права на престол. Старшая же сестра короля, бабка леди Наместницы, вышла замуж за двоюродного племянника короля, так что в ее жилах с обеих сторон текла королевская кровь. От младшего брата этого королевского родственника и происходила ветвь Наместников Серебряных.

Волшебницы, казалось, подслушали мысли женщины.

— Теперь ты понимаешь, почему мы избрали именно твой род для возрождения династии великих королей? Самая чистая кровь течет именно в твоих жилах. И ты должна сделать все, чтобы эта поросль дала самые обильные плоды! А мы уже позаботимся о том, чтобы твоему сыну было где царствовать.

У леди Тинатирель закружилась голова. Неужели сбудутся — нет, даже не мечты, а самые невероятные сказки? Неужели у эльфов будет свой король? Настоящий король, а не приблудный выскочка, потомок рабов?

— А остальные? — подумала она вслух. — Слишком много Островов кануло в пучину! Мы бросим их на произвол судьбы?

— Ты сама только что ответила на свой вопрос, дочь моя.

В пучине нет света. Эльфы не смогут жить во мраке, хотя кому-то тьма и окажется по вкусу. Но те, чьи глаза не вынесут мрака, узрят воссиявший свет и всплывут, чтобы присоединиться к нам.

— Вы принесли мне добрую весть, мудрая женщина, — леди Тинатирель снова поклонилась. — Что я могу сделать для вас?

— Мне нужен покой, отдых и уют, — распорядилась та, и Наместница, получив таким образом разрешение уйти, бросилась прочь. Она была готова отдать Видящей свою собственную спальню, если бы та выразила такое желание.

Сделав необходимые распоряжения и прислав к волшебнице трех служанок-альфарок, леди Тинатирель отправилась проведать сына.

Юный наследник вместе с несколькими пажами и молодыми рыцарями развлекался игрой в мяч. То есть пажи и молодые рыцари играли, а наследник наблюдал за игрой и время от времени вносил замечания, на ходу меняя правила.

— Если мяч упал, не долетев до черты, игрок за чертой может отбить его в сторону, но не раньше, чем до него доберется кто-то из команды его противников! — как раз в это время распорядился он. — Так что гол я не засчитываю, и мяч надо перебросить! Давайте все сначала!.. Стой! При переигровке все должны находиться именно там, где стояли сначала. И в тех же позах! Иначе переигровка не будет засчитана!

— Но я в этот момент лежал на земле, — попытался возразить один из пажей. — Я упал, когда пытался отбить мяч и…

— Ложись снова! На то же место! Кстати, упавший во время попытки забить мяч должен оставаться лежащим, пока мяч не будет забит. Неважно игроком какой команды! Начали! Я жду!

— Нет, — сказала леди Тинатирель, в этот момент появляясь на игровой площадке, — на сегодня игры закончены.

— Хорошо! — Наследник Тинамир, при всех своих возможных недостатках, был послушным сыном и хлопнул в ладоши: — Все свободны. До завтра!

— Боюсь, сынок, что игры теперь начнутся для тебя очень не скоро. — Леди Наместница положила руку на плечо мальчику. — С сегодняшнего дня у тебя начинается новая жизнь. И вы все отнюдь не свободны. Вы немедленно следуете за мной в покои наследника. Там я вам объясню ваши новые обязанности!

Сидевший в сторонке слуга-альфар кинулся собирать разбросанные мячи и биты, а юноши и мальчики нестройной толпой последовали за Наместницей и ее сыном.

Глава 1

Спустившись по широким ступеням в нижний зал, он остановился, озираясь по сторонам. Как много оказалось связано с этим местом! Как тяжело расставаться! А ведь прошло всего четыре года!

Четыре года тому назад их было всего двое; они робко стояли на пороге нижнего зала, прислушиваясь к царящей здесь тишине. Было так тихо, что слышалось биение сердец и дыхание оставленных снаружи коней. Долго потом по углам шарахалось вспугнутое эхо, и даже до сих пор в укромных уголках порой так жутко, что хочется бежать отсюда, как из проклятого места. Тогда башня простояла необитаемой всего несколько месяцев, но казалось, будто последний раз ее посещали тысячи лет тому назад. Она и сейчас выглядела так, словно кто-то попытался сделать жилой дом из памятника архитектуры. Это потом башня наполнилась голосами, а в первый день тут были тишина и запустение. И даже сейчас, едва закрыв глаза, можно было легко представить, что вокруг никого нет, что ты совсем один.

…Они переступили порог и остановились, запрокинув головы и затаив дыхание. Высоко над ними смыкались стены, сложенные из серо-голубого камня. Узоры змеились снизу вверх, как плети ползучих растений. Высоко-высоко, там, куда они стремились, сверкало пятнышко окна, напоминая тусклое, словно больное солнце. Несколько дверей и лестниц вели во внутренние помещения.

— Где мы? — благоговейно спросил он.

— В башне Ордена, — ответила Странница и пошла по залу, опираясь на свой волшебный посох.

— В какой?

Вопрос был не пустой — хоть это и не афишировалось, но предполагалось, что башен у Ордена несколько, и их местонахождение скрывается так же тщательно, как и прочие тайны Ордена Видящих. Война все изменила, и одна из башен оказалась на территории Империи Ирч, брошенная своими обитательницами.

— Не все ли равно? — Странница обернулась уже от начала ближайшей лестницы. — Все башни Ордена устроены примерно одинаково. Ты идешь или нет?

Он осторожно пошел по залу, вертя головой. Даже для знатного эльфа практически не было шансов когда-либо оказаться в башне Ордена, тем более для него, второго сына небогатого вассала знатного лорда. Особенно когда этот второй сын осмелился родиться с магическими способностями.

— Ну? — Странница уже поднялась на несколько ступенек и оттуда протягивала ему руку. — Иди сюда!

И он ступил на лестницу, которая привела их в учебные залы, где еще совсем недавно юные послушницы постигали мастерство магии под руководством наставниц.

Видно было, что классы покидались в страшной спешке — тут и там валялись исписанные пергамента и перья. Сама наставница забыла толстый том магических заклинаний и несколько наглядных пособий — амулеты, драгоценные камни, ограненные особым образом, несколько птичьих и звериных косточек. Везде, куда они ни заглядывали, царило то же самое — спускались ли они в лаборатории, где варят зелье, или поднимались на самый верх башни, где была устроена обсерватория. И всюду Странница собирала книги, пергамента и свитки заклинаний, сгребала в складки своего балахона амулеты и драгоценные камни.

Все это они отнесли в библиотеку, где на полках зияли пустоты, а на полу были разбросаны отдельные листы и старые, затоптанные свитки. Было видно, что Видящие пытались спасти самое ценное, но не успевали этого и под конец просто стали хватать все, до чего успевали дотянуться.

— Сколько знаний утеряно! — Странница сложила найденные книги на стойку библиотекаря и стала собирать разбросанные свитки. — Ты посмотри! Они ходили ногами по обрывкам трактата «О сотворении Мира»! А вон там что? Подай-ка… О, это почти полный список ядовитых растений Архипелага! Оторван только самый низ.

Они трудились несколько часов, собирая разбросанные листы, сортируя их и возвращая найденные книги на полки, но все равно было видно, что большая часть книг и свитков была унесена. Полностью сохраненными книгами и свитками можно было заполнить лишь три из четырнадцати высоких, до потолка, полок.

— Я уверена, что, если мы пройдемся по другим помещениям башни, мы сумеем достать что-то еще, — размышляла вслух Странница. — Наверняка в часовне тоже кое-что есть. Думаю, этого вполне достаточно. Ты сам по себе талантлив, а магический дар с помощью книг не сделаешь сильнее, чем он есть на самом деле. Книги лишь помогают избрать верный путь и дадут знание о том, как другие до тебя распоряжались им. Ты сможешь последовать тому или иному примеру, описанному в книгах. И это все!

— А как же заклинания? — спросил тогда он. — Разве в книгах не собраны всякие магические формулы и обряды, которые помогают высвободить дар?

— Да, существуют списки заклинаний, но они — суть учебники для тех, кто сам еще слишком неопытен, чтобы составлять собственные заклятия, — огорошила его Странница. — Изучив эти списки и попробовав применить, каждая волшеб… то есть каждый волшебник сам рано или поздно научается составлять свои заклинания, которые подходят именно для него. Этих заклинаний ты не найдешь ни в одном учебнике, ибо они будут рождены в твоем сердце и только ты сможешь ими пользоваться. И даже если ты запишешь их на бумагу и дашь заучить своим ученикам, вряд ли они смогут ими воспользоваться. Настоящее заклинание действенно только в устах того, кто придумал его. Остальные могут сколько угодно твердить, например: «Аурисси, вотан! Маорилли-веонтис!» — они не достигнут ничего. Но я, стоит мне протянуть руку…

Странница вытянула ладонь, и в воздухе перед нею завис большой кувшин, наполненный жидкостью. Она разлила ее в возникшие тут же бокалы. Один отпила сама, а другой протянула своему ученику.

Тот осторожно пригубил напиток.

— Изумительно! — воскликнул он. — Это похоже на пунш, который варила моя мать! Из лесных ягод и молока.

— Да? — Волшебница смаковала содержимое своего бокала. — А по-моему, это превосходное вино из винограда с добавлением рябины! У каждого, кто отопьет из этого кувшина, в бокале окажется именно его любимый напиток. А в жару там будет родниковая вода, и она не иссякнет, пока не напьется досыта каждый, кого я захочу угостить! Это мое заклинание, — пояснила она, взмахом руки заставив исчезнуть кувшин и бокалы, — и только в моих устах оно действует. Рано или поздно, — она потрепала светлые волосы своего ученика, — ты обзаведешься собственными заклинаниями. Когда изучишь все, что предложат тебе учебные списки. Понял ты мою мысль?

— Да, наставница, — потупился юноша.

Беседуя таким образом, они прошли по остальным коридорам, залам и галереям покинутой башни Ордена, всюду встречая только запустение и следы беспорядка. Монахини и их ученицы покидали обитель в страшной спешке, бросая на произвол судьбы иной раз личные вещи. Кто-то в приступе отчаяния даже порвал в клочья свой запасной балахон — в одной из келий нашли обрывки ткани.

— Как же они боялись, — промолвил юноша, озирая разгром в очередной комнате.

— Страх — не лучший советчик, но одно из великих божеств мира! — молвила Странница. — Страх ведом всем, ему подвластны даже Покровители!

— Неужели?

— А ты как думал? — усмехнулась она. — Голод, страх и вожделение — три великих божества. Люди именуют их троицей — сиречь Ящер-Разрушитель, Отец-Создатель или Вершитель и Дева Мира, единая во всех своих ипостасях. Но только мы, эльфы, которые старше всех государств людских, вместе взятых, помним, что когда-то были только эти три божества, создавшие миры. И страх до сих пор властвует нашими умами и душами, как и два других великих божества. И нет их сильнее!

— Я не знал этого, — смущенно пробормотал юноша.

— Тебе предстоит узнать еще много тайн, которые недоступны простым жителям этого мира! Погоди! Все еще впереди!

Беседуя таким образом, они шли по опустевшей башне, где только эхо их шагов нарушало глубокую тишину. Но когда они, осмотрев верхние этажи, спустились пониже, туда, где были расположены хозяйственные службы, юноша внезапно поднял руку:

— Матушка, вы слышите? Как будто чей-то голос…

— В старых башнях полно всяких тайн, — отозвалась было Странница, но странный звук повторился, и она тоже остановилась, прислушиваясь.

Тихий прерывистый стон, даже скорее безнадежный плач, прерываемый унылыми восклицаниями, доносился из-за дверки под очередной лестницей. Одного взгляда Странницы на дверь хватило, чтобы она всплеснула руками:

— Карцер? Не может быть!

— Карцер? — переспросил ее спутник.

— Нравы Ордена могут тебя шокировать, если ты узнаешь правду о том, как среди Видящих прививается дисциплина и послушание старшим по званию, — отозвалась волшебница, нацеливая навершие своего посоха на дверь. — Это одна из причин, по которой я сама покинула башню и отправилась путешествовать.

Повинуясь ее жесту, дверь распахнулась, и юноша, согнувшись, шагнул в небольшую каморку, где не было света и царил кромешный мрак. Скорее на ощупь, чем при свете из распахнутой двери, он нашел на полу закутанное в грязный балахон худое тело.

Странница чуть не выронила посох, когда увидела находку.

— Она жива? — ахнула она. — Не может быть! Прошло почти полгода…

Девушка была в таком ужасном состоянии, что юноша даже не смог побороть свое смущение и брезгливость и предоставил своей наставнице самой обихаживать несчастную и исцелять ее. Бывшая узница была больна, у нее опухли суставы, кровоточили десны, клоками вылезали волосы. Лишь через два часа упорного труда волшебницы ей удалось справиться с большей частью недугов.

— Вот и все, — сказала Странница, вытирая пот со лба. — Теперь ей нужен только покой и хорошее питание. И через неделю-другую она встанет на ноги и поправится. Погоди, пока она придет в себя, и дай ей попить.

Она произнесла свое заклинание и наполнила материализовавшийся бокал снятым молоком из своего волшебного кувшина. После чего покрошила в него немного сухих целебных трав и тщательно размешала. Резкий травяной дух пополз по комнатке, куда они устроили потерпевшую.

От резкого запаха девушка пришла в себя. Длинные ресницы ее затрепетали, открывая синие глаза. Сначала мутный, взгляд ее постепенно прояснился, когда она увидела Странницу.

— Вы все-таки про меня вспомнили, — прошептала девушка.

Волшебница протянула ей бокал с настоем. Девушка сделала несколько глотков.

— Как вкусно, — произнесла она. — Как хорошо!

— Теперь всегда будет хорошо. — Волшебница погладила девушку по голове и поджала губы, когда несколько прядей осталось у нее на ладони.

Через несколько дней девушка оправилась настолько, что смогла кое-как рассказать, что с нею случилось.

Она была послушницей и готовилась принять постриг и новое звание, но ее посвящение все откладывалось и откладывалось, поскольку девушка никак не могла приспособиться к строгому монастырскому уставу. Она была одной из самых талантливых учениц в потоке, но свои знания использовала чаще во вред, чем с пользой. И самое главное — она активно «помогала» своим сестрам, пытаясь облегчить им бремя существования в Ордене. Рацион послушниц и младших учениц довольно скуден — мясо и птицу они получали всего один раз в неделю, рыбу — два раза, фрукты — только во время сезонного созревания их, а сладкие пироги им выдавали лишь по праздникам. Но эта девушка быстро изобрела заклинание, которое позволяло ей создавать настоящие сладости — засахаренные фрукты, цукаты, мороженое, — которыми она щедро оделяла своих подруг. Когда ее застали за этой «благотворительной деятельностью», то посадили в карцер на три дня на хлеб и воду, чтобы она поняла ценность настоящей пищи. Но как раз в это время что-то случилось, Орден оставил башню, и про арестантку просто-напросто забыли в жуткой спешке. Довольно долгое время она существовала именно за счет сладостей, которые выколдовывала для себя единственным известным ей продуктовым заклинанием. Но постепенно сладкая диета дала о себе знать. Ее здоровье пошатнулось, и, если бы не случай, она бы непременно умерла от отравления и истощения, поскольку в последние несколько дней сладкое ей просто в рот не лезло.

Молодой организм и качественное лечение и уход быстро сделали свое дело. Уже через несколько дней молодая послушница — она была совсем девочкой, и новое звание ей должны были присудить из-за ее таланта, а не по возрасту — сидела на постели и вовсю радовалась жизни. Странница и ее ученик продолжали разборки покинутой башни, но часто заходили к ней, чтобы больная не скучала. А она в ответ всякий раз угощала их сладостями — привычка, от которой она не смогла отказаться. Правда, теперь она сама их не ела, но смотрела, как их едят другие.

— Послушай, — поинтересовалась она в один прекрасный момент, прищурившись и разглядывая юношу, — мне кажется или ты не слишком красива, сестра? Ты очень похожа на мужчину!

— Но я и есть мужчина, — спокойно ответил тот, в этот момент убиравший использованную посуду с прикроватного столика.

Девушка завизжала и натянула одеяло до носа, забившись в дальний угол постели. Крик был такой, что юноша с грохотом выронил поднос. Послушница сразу смолкла.

— Что ты тут делаешь? — наконец спросила она, полными ужаса глазами глядя на юношу. — Как ты посмел? Как такое допустила матушка-наставница?

— Матушка-наставница нашла у меня магический дар и обучает магии. — Он несколькими пассами восстановил битую посуду.

— Как? В Ордене теперь есть мужчины? Но это невозможно! Нам говорили, что мужчины могут быть только медиумами, да и то в крайних случаях! — Девушка по-прежнему смотрела настороженно, как загнанный в ловушку зверек.

— Я и был медиумом, пока обстоятельства не заставили меня измениться. Наставница сказала, что мой дар проснулся под страхом смерти. Я, знаешь ли, был на войне!

— Ах да, — наморщила лобик девушка и чуть-чуть успокоилась, — Мы слышали об этом. Темноволосые атаковали несколько Островов в середине лета…

— В том числе и мой родной Сапфировый. — Заметив, что девушка перестала дрожать и забиваться в угол, юноша присел на край ее постели. — Они разрушили заставу, где я был медиумом. Только мне и моей наставнице удалось спастись. Я сумел открыть портал и телепортировал нас в безопасное место. Ну и потом еще участвовал в боевых действиях…

— Да ты герой! — с непонятной интонацией протянула послушница и опустила одеяло на колени, рассматривая собеседника с интересом. — Скажи, чем кончилась война? Наши легионы изгнали темноволосых обратно в их норы?

— Нет. — Юноша встал, понимая, что сейчас настал отличный момент, чтобы уйти. — Золотая Ветвь была обретена, но обрели ее именно темноволосые. У нас теперь есть император. Он объединил Землю Ирч и Радужный Архипелаг в Империю Ирч.

— Ты что? — Она подалась вперед. — У нас император? И он… он кто?

— Он — орк. — Юноша отступил к дверям. — И я служу императору!

Когда послушница осознала смысл его слов, юноша уже захлопнул за собой дверь. Он ожидал вспышку ярости, но вместо этого услышал изнутри сдавленные рыдания.

Как сообщила девушка после того, как успокоилась, старшие сестры рассказывали про орков всякие ужасы. В этих рассказах они представали ужасными созданиями и убивали всех эльфов подряд, даже детей. Девушек орки насиловали, а потом либо приносили в жертву своим духам, убивая с исключительной жестокостью, либо продавали в рабство. И послушница была уверена, что всех ее сестер по Ордену как раз и убили орки, пока она сидела в карцере. Так что, с ее точки зрения, она осталась последней Видящей на свете. Даже присутствие Странницы и упоминание о том, что сама императрица когда-то была Видящей и после рождения наследника снова смогла колдовать, ее не успокоило. Долго после того, как поправилась и смогла выходить из комнаты, она бродила по пустой башне с залитым слезами лицом и то и дело молилась в часовне, прося у Покровителей прощения за то, что осталась жива.

Но потом в пустой башне появились новые ученицы, и она слегка успокоилась. Сначала это были шестеро детей из замка Пандар, которых Странница начала было учить, когда несколько дней прожила на Изумрудном Острове, — четыре девочки и два мальчика. Позднее к ним присоединились еще пятеро — четыре девочки и мальчик. Родители очень неохотно отпускали сыновей, и не только потому, что боялись за них. Просто все были настолько уверены, что мужчинам не дано овладеть магией, что иногда сыновей даже не звали к Страннице, чтобы та их проверила на наличие магических способностей. Для юной послушницы эти восемь девочек были как бы залогом того, что Орден возродится, и она взялась помогать Страннице в обучении.

Так прошло несколько лет — утром и днем уроки для младших, а вечером он сам под руководством Странницы постигал вершины магии. Несколько раз юный маг засиживался над пергаментами до полуночи и совершал вылазки в другие башни Ордена — на всем Архипелаге было пять или шесть башен Видящих, но теперь почти все они пустовали, брошенные своими обитательницами. На свой страх и риск юноша открывал порталы в них, чтобы проверить, так ли оно на самом деле, ибо, по его расчетам, получилось, что практически все Острова, вошедшие в Империю, в одночасье остались без магов: одиннадцать детей и четверо взрослых — трое обитателей новой школы и императрица Ласкарирэль. Плохая замена нескольким сотням прекрасно обученных волшебниц. А ведь раньше в каждом приличном замке обязательно проживала Видящая, да и многие знатные семьи имели, так сказать, личных волшебниц.

В отличие от Странницы юноша не верил, что абсолютно все Видящие покинули Радужный Архипелаг, и часто ночами, когда выдавалось благоприятное расположение звезд, в одиночку пускался в опасное путешествие. Точных адресов всех башен он не знал и каждый раз рисковал очутиться в ловушке.

Если бы не его ночные прогулки, ничего бы этого не было.

Это была одна из благоприятных для путешествия ночей, и юноша уже в который раз спустился к порталу, чтобы заставить его работать. Он уже в шестой раз отправлялся в путешествие, но из пяти предыдущих попыток только две окончились удачно. В первый раз он оказался в густом лесу и с трудом нашел дорогу к ближайшей башне, чьим порталом ему удалось воспользоваться для возвращения. В другой раз он оказался в заброшенной башне, вернее, среди ее развалин, ибо тут в свое время побывали орки и разгромили все. В третий раз принимающий портал оказался сломан, и он чудом спасся. Лишь дважды ему улыбнулась удача — он перемещался в башни Ордена, но обе они оказались покинуты. Результатами таких вылазок стали кое-какие книги и вещи, пополнившие библиотеку и классы наглядными пособиями.

Новый адрес должен был быть точен — юноша неожиданно вспомнил ту единственную башню Ордена, где ему довелось побывать в прошлом. Это случилось в самом конце войны, когда он помогал императору Хауку вернуть его жену, похищенную Видящими. Волшебница Изумрудного Острова открыла нужный портал, чтобы Хаук вместе с верными ему рыцарями проник на территорию Ордена. Он, тогда еще послушник, был в числе тех, кто помогал императору. Было очень заманчиво снова побывать там и посмотреть, что изменилось.

Но, проходя мимо библиотеки, юноша вдруг остро ощутил чужое присутствие. Он понял, что не один. Кто-то копошится за запертыми дверями.

Молодой маг не задумывался ни на минуту. В такое время здесь может находиться либо такой же полуночник, как и он сам, либо враг. Либо — но это маловероятно — кто-то заблудился и отчаянно ищет дорогу домой. В любом случае надо было действовать. Юноша подошел к стене библиотеки, прижался к ней ладонями и лбом и сосредоточился, позволив своему сознанию просочиться сквозь камень и проникнуть внутрь.

То, что он увидел там, повергло его в шок. Среди стеллажей бродили две незнакомые волшебницы и копались в пергаментах.

— Осторожно! — как раз в этот момент прикрикнула одна на свою товарку, уронившую стопку рукописей. — А вдруг кто-то проснется?

— Кто? Насколько я знаю, башня пуста.

— А кто, по-твоему, вытирает здесь пыль и поддерживает порядок? Книг и рукописей хотя и мало, но они лежат ровными рядами и рассортированы по отраслям. Здесь кто-то есть!

— Кто-то из наших сестер уцелел?

— Скорее, кто-то из наших врагов захватил башню. Надо прислать сюда кого-нибудь посильнее. У меня, как назло, нет с собой ни одного боевого амулета. — Видящая порылась в складках балахона. — У тебя что-нибудь есть?

— Нет, старшая сестра, — с виноватым видом отозвалась та. — Я не подумала…

— Складывай все поскорее обратно, — распорядилась старшая. — Нам пора отсюда выбираться. Доложим матери-наставнице, что одна из башен обитаема. Пусть принимает меры. Если тут завелись враги, рано или поздно они проникнут и в нашу Обитель.

— Страшно подумать, что тогда произойдет! — откликнулась ее спутница, торопливо собирая рассыпанные листы. — Что тогда они с нами сделают?

— Уничтожат! Но это война. Мы должны нанести удар прежде, чем наши враги поймут, что попало им в руки.

— Подумать только — башня в руках врагов! — шептала младшая волшебница. Руки ее дрожали от волнения так, что она то и дело теряла листы и тратила время на то, чтобы их подобрать. — Им станут известны все наши секреты, все наши планы, все наши тайники. Они…

— Если не прекратишь болтать, я оставлю тебя здесь, чтобы ты на своем опыте убедилась, что они с тобой сделают! — прикрикнула на нее старшая сестра. — О Покровители, ну почему вы наделили Даром не только меня, но и мою надоедливую сестренку? Почему вы сделали так, чтобы мы оказались в одном Ордене и даже в одной башне? Почему вы так жестоки и всегда сводите нас вместе?

Младшая волшебница ничего не ответила на эту тираду, но юноша ощутил волну ее эмоций — печаль, разочарование, огорчение и даже злость на сестру, которая по иронии судьбы была ей сестрой не только по Ордену, но и по крови. Она нарочно звучно шлепнула по полке последней стопкой пергаментов:

— Все готово!

— Пошли! Пора возвращаться.

— А мы не исследуем башню?

— У нас, повторяю, нет ни одного боевого амулета. Кроме того, я чувствую — тут слишком много народа. Мы не справимся вдвоем. И еще…

Что волшебница хотела сказать, юноша уже не расслышал — он торопливо вышел из транса и прижался к стене, лихорадочно набросив на себя покрывало невидимости.

Но, похоже, он был не слишком аккуратен, потому что, едва переступив порог библиотеки, младшая волшебница тронула старшую за локоть:

— Погоди, сестра! Ты ничего не чувствуешь?

— За нами следят! Это враги! А ну-ка…

Сестры, несмотря на отсутствие у них боевых амулетов, действовали так четко и слаженно, словно всю жизнь только этим и занимались. Они одновременно встали в боевые стойки и выбросили вперед правые руки, словно отталкивая что-то от себя. Левыми руками они одновременно выписали две сложные фигуры, и молодой маг отлетел к противоположной стене, чудом удержавшись на ногах.

— Это темноволосый! — воскликнула старшая. — Смерть темноволосым!

— Смерть поработителям! — добавила младшая и сунула руку в складки балахона.

Юноша крутнулся на месте, когда две молнии прошили воздух справа и слева от него, ударившись в стену за спиной, и тут же ничком рухнул на пол, когда пришла волна отдачи. Горячий воздух опалил легкие. Запахло паленой тканью — задымился край его балахона.

«Ничего себе «нет боевых амулетов»! — мелькнуло у него в голове. — А что же тогда это?»

Он еле успел увернуться от нового заклинания, которое оставило резь в глазах и звон в ушах.

— Не надо! — крикнул он. — Не надо больше! Я — эльф, как и вы!

— Предатель! — хором воскликнули сестры. — Смерть предателю!

В следующий миг он ощутил холод — дикий, леденящий, смертный холод, как будто его зимней морозной ночью голышом бросили в прорубь. Стиснул зубы, торопливо припоминая, что можно противопоставить.

— Огонь!

Показалось, будто лопнула кожа и кровь заструилась по телу. Но она смыла холод и заставила сердце биться быстрее. Торопясь, пока сестры не применили еще какое-нибудь заклинание, он резко выбросил вверх обе руки, соединив ладони над головой:

— Меанор!

Знал бы кто, что это и есть настоящее, ныне запретное к употреблению имя мага, которое он, страдая по прошлой жизни, обратил в слово заклинания. Вспышка яркого света затопила зал, и волшебницы отпрянули, закрывая лица руками и ругаясь сквозь зубы. Свет бил по глазам и причинял боль, словно в лицо плеснули кислотой. Юноша сам плакал от боли, но силу света не убавлял, терпя из последних сил.

— Бежим! Скорее!

Его противницы ретировались, подобрав полы балахонов. Волна света катилась за ними по пятам и разбилась о двери залы, где, должно быть, располагался портал.

Только после этого молодой маг опустил руки, позволив тьме вернуться в башню. Надо было бежать, поднимать тревогу, но он просто сел на пол, уронив голову. Сердце бешено колотилось где-то в горле, голова кружилась, но вместо тревоги на душе было радостно. Он только что придумал свое заклинание! Собственное!

Прошло несколько минут, прежде чем он опомнился и устремился в погоню за неизвестными волшебницами. Но драгоценное время было потеряно — портал башни, через который они проникли сюда, оказался запечатан, и им нельзя было воспользоваться не только для того, чтобы проследить, куда отправились девицы, но и вообще отправиться куда бы то ни было.

Несколько дней ушло на то, чтобы вернуть порталу работоспособность. Странница, помогавшая своему ученику восстанавливать его, и словом не обмолвилась, что в чем-то подозревает юношу. Тот молчал, но с каждым днем это молчание тяготило его все больше. Чем дольше он думал над причинами ночного визита, тем больше тревожился. Что бы это могло значить?

Но вскоре произошло нечто, вовсе отвлекшее его от раздумий. В башню Ордена пожаловала с визитом императрица.

Все ученики и их немногочисленные наставники высыпали во двор, когда там остановились носилки, из которых выбралась невысокая худенькая девушка в темно-зеленом одеянии, которое еще больше подчеркивало хрупкость ее фигуры и светлые волосы, заплетенные в две косы, венцом уложенные вокруг головы. В их тонких прядях сверкали изумруды — как знак того, что императрица родилась на Изумрудном Острове. Ее сопровождал брат, лорд Паномир, и несколько эльфийских рыцарей. Но носилки несли орки, и от их темных кожаных доспехов, черных волос и широких плеч во дворе башни сразу стало тесно и темно. Императрица на их фоне казалась лучиком солнца, который проник сквозь щель на дно глубокого колодца.

— О Покровители! — прошептала послушница, стоя рядом с юношей. — Она же…

— Да, она тоже была Видящей, — тихо ответил тот. — И осталась ею.

Одиннадцать детей сбились в кучку, блестя глазами. Те девочки и мальчики, которых она когда-то учила на Изумрудном Острове, узнали ее и улыбались, но остальные, видевшие ее в первый раз, оробели, когда императрица обратилась к ним с приветствием.

— Как ваши успехи? — поинтересовалась императрица. — Мне есть за что вас похвалить?

Дети вразнобой забормотали что-то.

— Они отлично учатся, госпожа. — К ним подошла Странница. — Мы нашли настоящие таланты.

— Кто они?

— Вот эти двое. — Старшая Видящая вытолкнула вперед мальчика и девочку. Мальчик был родом из замка Пандар, где родилась сама императрица, а девочка была найдена на Сапфировом Острове. — Родители очень не хотели ее отпускать, — повинилась она. — Я еле-еле уговорила их. Ведь во время войны ее семья потеряла старших сестру и брата девочки. Брат сражался в легионах лорда Наместника Раванира и погиб, а сестра пропала без вести, когда семье пришлось скрываться. Она осталась у родителей совсем одна. И я бы ни за что не отняла у них последнее дитя, но это настоящий самородок. Скажу больше — ее дар столь велик, что, боюсь, у меня не хватит сил, чтобы развить его достаточным образом.

Императрица опустилась на колени перед девочкой, которая смотрела на нее во все глаза, и обняла, прижав к себе. Когда она выпрямилась, в углах глаз заблестели слезинки.

— Мне очень жаль, что так получилось, дитя мое, — промолвила она. — Да, я вижу, что твой дар велик. Постарайся как можно скорее закончить свое обучение здесь, и я возьму тебя к себе. А заодно подумаю, как и чем помочь твоим родителям, чтобы облегчить им горе.

Для каждого ребенка она находила ласковое слово, спрашивала о доме и родных, интересовалась успехами и привычками. Разговор затянулся — дети постепенно осмелели и сами начали задавать вопросы. Кто-то из мальчишек освоился настолько, что даже попросил разрешения у лорда Паномира потрогать его меч.

— А вы убили им много темноволосых? — спросил мальчуган, когда брат императрицы извлек старинный клинок из ножен и дал подержать.

Паномир обернулся на телохранителей своей сестры. Орки стояли навытяжку вокруг носилок, но двое самых крепких подошли ближе и остановились в двух шагах.

— Нет, — признался он. — Я не был на войне. Физиономия у мальчика разочарованно вытянулась. Императрица не задержалась надолго — она побывала на одном из уроков, сама попробовала дать детям несколько несложных заданий, похвалила тех, кто отличился, и засобиралась в обратный путь.

Юноша Видящий почти не присутствовал при этом — еще когда шли в классы, с ним поравнялся лорд Паномир.

— Тебе тут не скучно? — несколько свысока поинтересовался он, посматривая на молодого мага искоса.

— Да нет. Я занят делом, — ответил тот.

— Хм, — скривился Паномир, — можно подумать, мы в Цитадели со скуки умираем!

Видящий нахмурился. Скука — так называлась смертельная болезнь, от которой эльфы умирали, — единственная болезнь, которая была для них опасна. Она приходила неожиданно, поражала без разбору и исчезала внезапно. Говорили, что от нее не застрахован никто — ни младенец нескольких лет от роду, ни зрелый муж, ни простой слуга, ни даже сам король. Поэтому о скуке не говорили.

— Я ничего такого не говорил, — быстро сказал юноша.

— Я тоже, — покладисто согласился Паномир. — Просто тебе, наверное, тяжко находиться в захолустье, возиться с детьми… Ты же никуда не выходишь, почти ни с кем не общаешься…

— О да, — кивнул Видящий, вспомнив двух незнакомых волшебниц. Портал до сих пор не работал, и он терялся в догадках.

— Вытирать сопливые носы и читать сказки — не дело для настоящего мужчины! — продолжал Паномир. — Я чувствую — тебе здесь тесно! Хочешь, возьму тебя к себе? Сначала пажом, потом оруженосцем…

— Спасибо, — юноша впервые посмотрел прямо на своего собеседника, — но я на своем месте.

«Только сижу сложа руки, хотя должен заниматься делом!»

— Я поговорю кое с кем, чтобы тебе нашли подходящее дело. — Паномир коснулся его руки. — Хочешь?

Юноша кивнул — вежливо и мимолетно, как всегда кивают, общаясь с высокопоставленными особами: все прекрасно знают, что никто ничего делать не будет, что обещания помочь говорятся формально, и формально благодарят.

Больше они не сказали друг другу ни одного лишнего слова — даже когда прощались час спустя. Орки легко подхватили носилки с императрицей, рыцари-эльфы вскочили в седла светло-серых в яблоко коней, и кавалькада покинула башню.

А пару месяцев спустя пришел приказ — мастеру Видящему отправиться в Цитадель, ибо его возжелал увидеть сам император.

Глава 2

В этот последний день воспоминания нахлынули на него с новой силой, и он какое-то время стоял на лестнице, словно прикованный к перилам, и не мог сделать ни шагу. И даже вздрогнул, когда сзади послышались торопливые шаги.

— Успела!

Молодая послушница остановилась, когда между ними осталось несколько ступенек. Она слегка запыхалась и смущалась.

— Успела, — повторила она, — а я думала, что ты уедешь и не попрощаешься.

— Я вообще-то спешу!

— Ну одну минутку можешь подождать?

— Жду.

Она фыркнула от смеха, как фыркают все девчонки ее лет. Совсем девочка, лишь недавно ставшая девушкой. Будь она простой эльфийкой, ей еще не пришла бы пора выходить замуж.

— Куда ты уезжаешь? — спросила она, склонив голову набок.

— Далеко. Мир велик. — Он неопределенно пожал плечами.

— Тебе с нами скучно?

— Я просто не могу оставаться на месте. Мир постоянно меняется, в нем то и дело что-то происходит, а мы тут… сидим и ничего не делаем!

Вернее, сидел и ничего не делал именно он, и именно потому, что портал, хоть и заработавший вскоре после отъезда императрицы, испортился и с ним стало опасно работать. Юноша подозревал, что это дело рук тех двух волшебниц, которые сделали все, чтобы отсюда никто не смог выбраться. Он бы не удивился, если бы они не поработали с пространством, заперев башню в карман, из которого никому не было бы выхода. В пространствах, которые запирали в карманы, останавливалось время, и жизнь замирала навсегда. Что там творилось на самом деле, не знал никто, ибо обратного заклятия не существовало. И сейчас он чувствовал себя, как в ловушке, и был готов уцепиться за любую возможность уехать. Но послушница поняла его по-своему.

— Конечно, — она обидчиво наморщила лоб, — вы, мужчины, все такие! Правильно вас не учат магии — вам бы только мечами махать и на коне скакать. А делами заниматься должны мы, женщины!

— У меня нет меча, младшая сестра, — улыбнулся он. — А что до коня, то… где ты его видела?

— Нигде, — пожала она плечами, и глаза ее вдруг расширились: — Ты, значит, пешком пойдешь?

— Конечно! Я же маг! Где ты видела магов, которые скачут верхом?

Девушка помотала головой — она вообще не видела никаких магов в жизни.

— Значит, ты вернешься еще не скоро?

— Я вообще не знаю, когда вернусь, сестра.

— Жаль. — Ее лицо потускнело. — А то я могла бы обещать, что подожду… но раз это надолго, то…

Юноша не успел разгадать ее нехитрую уловку — из боковой двери вышла Странница. Она остановилась, не доходя до лестницы несколько шагов.

— Простите, дети, что помешала вам прощаться, — сказала она.

Послушница вспыхнула до корней волос:

— Мы уже простились, матушка-наставница! До свидания, брат! — и убежала вверх по лестнице. Наставница и юноша смотрели ей вслед.

— Пойдем! — Странница поманила его пальцем и направилась прочь, стуча посохом. — Она тебе нравится?

— Она моя сестра по Ордену. Вряд ли между нами возможны какие-то чувства, — честно ответил юноша.

— Ой, не знаю, — вздохнула волшебница. — Насколько я знаю историю, был только один мужчина-маг, король Моррир, правнук королевы Эниссель Объединительницы. Он родился с выдающимися способностями и многое знал чуть ли не с рождения. Его дар был настолько силен, что учителя отказывались с ним заниматься. Многие считали, что в нем воплотился новый властелин мрака, который последний раз восставал из небытия при его прадеде, отце королевы Эниссель. Король Моррир правил недолго — всего триста лет — и покинул трон, оставив власть своему младшему брату. У него были две жены — на одной он женился, будучи королем, и сделал ее своей королевой. А вторую взял после отречения, ибо королева пожелала развестись с ним. Она сказала: «Я была на вершине и не желаю спускаться вниз!» Вторая супруга короля Моррира была простого звания, одна из дочерей его вассала. У короля-мага было пятеро детей. Так что тебе ничего не мешает.

— Вы уверены, матушка? Он был королем, а я — священник. Разве не так?

— Так бывает у людей — магами часто становятся священники, ибо только они могут позволить себе редкие книги и уединение, то есть то, что нужно для занятий. Но все же чаще маг становится монахом, чем монах — колдуном. Ты можешь сам выбирать свою дорогу. И прежде чем ты уйдешь, я хочу сделать тебе маленький подарок!

Башня, где они устроили школу, была небольшой. В ее крошечном дворике нашлось место всего для одного дерева и пятачка зелени. Обойдя его, Странница толкнула резную дверь и переступила порог часовни. Прохладный полумрак окутал их. Волшебница взмахом руки зажгла свечи возле алтаря и прошла в глубь помещения, поманив юношу за собой.

Они остановились перед алтарем, разделенным на девять равных частей. Все они были покрыты символами — каждая часть своими.

— Тебе еще многому надо учиться, мальчик мой, — сказала Странница. — Ты стоишь только на второй ступени посвящения, а всего их четыре. Но я верю, что во внешнем мире ты приобретешь опыт, который компенсирует недостаток образования. Обычно при переходе на очередную ступень послушнице открывают одну из тайн мироздания. Волею судьбы ты знаешь о главной тайне — Золотой Ветви — больше, чем в свое время довелось узнать мне. Но у меня найдется что тебе рассказать. Ты знаешь, что это?

Она указала на алтарь. Несколько раз вся школа приходила сюда по праздникам, и юноша уверенно ответил:

— Это алтарь Покровителей.

— Правильно. И сегодня я назову тебе их имена. Изначально их было девятеро — тех, кто бережет этот мир и следит, чтобы он оставался таким, каков есть. Самые достойные после ухода отсюда получают право встать в свиту Покровителей, так что, когда мы молим Покровителей о чем-либо, мы обращаемся не только к Девятке, но и к нашим предкам.

С этими словами Странница пошла вокруг алтаря, дотрагиваясь по очереди до каждой его части и громко называя имена, а вслед за ними на алтаре вспыхивали огни:

— Йови-Жизнь. Она следит, чтобы не прерывалась нить жизни, чтобы новые поколения приходили на смену прежним… Тало-Смерть. Некоторые называют его Тали-Сон, ибо одно подобно другому… Эль-Человек. Он покровитель всех разумных существ и когда-то был жителем нашего мира, первым человеком, после смерти ставшим Покровителем. По легенде — Эльфом звали его старшего сына, поэтому мы, эльфы, его любимцы… Гал-Дерево. Ей подвластны все растения мира. Она известна людям под именем Девы Леснички… Рир или Рирен-Зверь. Ему подвластны все животные, все звери и птицы, от мала до велика… Ша-Ветер… Лар-Вода… Меан-Огонь или Меан-Пламя… Бор-Земля… У многих эльфов в именах есть тот или иной корень — родители как бы вручают судьбу ребенка одному из Покровителей. По этой же причине мы, Видящие, отказываемся от своих имен. Если мы будем помнить свое имя, то тот из Покровителей, кому вручили нас мать и отец при рождении, не будет нам помогать. Скажи, ты помнишь свое имя?

Юноша быстро помотал головой, надежно спрятав свои мысли. Даже наставнице он не хотел признаться, насколько ему было близко его самое первое личное заклинание. Воспоминание об этом натолкнуло его на размышления. А что, если имя может быть оружием?

— Ты не сможешь пользоваться защитой и силой того из Покровителей, имя которого присутствует в твоем имени, — продолжала поучения Странница. — Оставить себе после посвящения имя — значит намеренно ослабить свою силу.

— Но подождите! — воскликнул он. — Тогда, выходит, наша императрица…

— Да, — кивнула волшебница. — «Маленький зверек» — вот что означает ее имя. Она не может повелевать зверями.

Юноша нахмурился, еще раз мысленно произнося имена Покровителей и всматриваясь в символы на алтаре. Тот сиял, переливаясь, словно огромный драгоценный камень.

Странница подошла и коснулась его плеча. Он даже вздрогнул — любуясь игрой огней, он совершенно забыл о времени.

— Тебе пора, мальчик, — сказала наставница. — Надеюсь, когда-нибудь свидимся!

И, не оборачиваясь, пошла прочь. Юноше показалось, что Странница горбится сильнее обычного, а ее посох как-то неровно стучит по плитам пола и двора, словно у волшебницы дрожит рука. Но молодости несвойственно надолго задумываться о чувствах тех, кто старше, особенно когда впереди лежит долгожданная дорога. Молодой маг последний раз обернулся на алтарь, подхватил свой посох и котомку и направился к воротам. Их створки сами распахнулись ему навстречу.

Снаружи был конец лета — исчезали цветы, листва на деревьях была темной, словно потяжелела от поглощенного ею солнца. Да и само солнце светило как-то не так, как светит весной. Башня стояла на равнине, открытой всем ветрам и любому постороннему глазу, и оставалось лишь удивляться, как это орки, несколько лет назад прошедшие этот Остров вдоль и поперек, не заметили и не разграбили ее. Впрочем, ответ юноша получил уже через несколько минут, когда, пройдя полсотни шагов по траве — тропинки не было, — обернулся и бросил последний взгляд на…

На груду камней, больше похожих на неумелую попытку построить погребальный курган для какого-то великана. Вьюнок и плющ, цепляющиеся за камни и ползущие наверх, дополняли сходство с могилой — в горах, а также некоторые люди на равнинах нарочно высаживают плющ над могилами, чтобы растение поскорее поглотило камни.

«Теперь понятно, почему никто даже из эльфов не знает точно, где находятся башни Ордена! — подумал юноша. — Если волшебницы так тщательно защищаются даже от своих, нетрудно представить, какова их защита от чужих!»

Память мигом подхлестнула воспоминания — те две волшебницы, которые тайком пробрались в их башню. Если перемещаться между башнями можно только через порталы, как же он найдет их?

Впрочем, кто сказал, что порталы есть лишь в башнях Ордена?

Тропы не было, но юноша спокойно шагал по перелескам, лишь иногда посматривая на солнце, чтобы свериться, правильно ли он идет. Их башня находилась на западной оконечности Янтарного Острова, несколько лет назад разгромленного ордами Верховного Паладайна. Родившийся и выросший на далеком отсюда Сапфировом Острове, молодой маг широко раскрытыми глазами смотрел вокруг и искал сходства и различия со своей родиной. И того, и другого было в избытке. И речь шла не только о природе. Например, большую часть Сапфирового Острова покрывали леса — дремучие боры, где до сих пор обитали дриады и прочая нежить; пронизанные светом березовые и рябиновые рощи, где в траве шуршали крошки-лесавки; звенящие сосновые леса, где воздух пьянил при первом же вздохе; перелески, делянки и прочее. На Сапфировом Острове находилось много названий для лесов — Зелень, Рослень, Прямень, Ставень, Древень, Пуща… Большая часть замков стояла в лесу на полянах, а почти половина всех дорог пролегала по воде, чтобы зря не ломать ноги коням, пробираясь через буреломы. Благо нешироких лесных речек там тоже хватало в избытке.

Янтарный же Остров наполовину состоял из полей, собранных в складки многочисленных оврагов, поросших кустарником балок и холмов. Лес юноша увидел только дважды — одна роща полукругом охватывала саму башню Ордена, и еще один зеленый массив он заметил на горизонте вечером второго дня пути. Зато тут было полным-полно одиноко стоящих дубов, вязов и сосен, у подножия которых, как правило, били родники или стояли указатели — куда идти. Все эльфы Архипелага говорили на одном языке, но вот письменность очень часто отличалась не столько наличием «лишних» букв, сколько шрифтом, так что юноша здорово оплошал, когда вместо «зеленой балки» неожиданно вышел к «зловонному болоту».

Здесь его и подстерегала первая встреча.

До сих пор путь молодого мага пролегал не просто по равнинам, но по опустевшим равнинам. Несколько раз, следуя указателям, обещавшим «тенистый приют» или «сочную долину», он приходил к разрушенным замкам, где во рву гнили кости павших защитников, а пространство перед воротами было усеяно зелеными холмиками — орочьими могилами. Дважды он наткнулся на следы лагеря орды завоевателей — лишь наполовину заросшие травой пятна кострищ, вырубленный и выломанный кустарник, ямы отхожих мест, проплешины там, где стояли палатки, и на деревьях и в зарослях останки тех рабов-эльфов, кто нашел здесь свою смерть от ран и пыток. За три с небольшим дня пути по Янтарному Острову юноша не встретил ни одного разумного существа.

И очень удивился, когда в траву у его ног внезапно вонзилась самодельная стрела.

Он пробирался по узкой тропинке, на все лады костеря странности правописания на разных островах, и мечтал только об одном — поскорее выбраться на сухое место, где можно было передохнуть. Стрела заставила его не просто остановиться, но и сосредоточиться, мысленно озираясь вокруг. Так и есть! Трое засели почти поперек его пути, а еще двое обходят справа и слева.

— Я не причиню вам зла! — сказал он, останавливаясь. — Я — мирный путник. И я — эльф!

Он уже успел «рассмотреть», что засада состояла из светлых альфаров. Подавляющее большинство их были слугами истинных эльфов, и лишь на окраинах Островов они еще жили свободными общинами. Если молодой маг наткнулся на такую общину, у него могут быть проблемы, ибо одним из развлечений лордов была охота на вольных альфаров с целью превращения оных в слуг. После того как орки с боем отвоевали себе свободу, вопрос о наличии слуг (чего греха таить, рабов) встал на Архипелаге довольно остро.

— Я не причиню вам зла, — повторил он громче, стараясь угадать настроение альфаров. — Я иду своим путем. И слишком спешу, чтобы кому-то рассказывать о вашем местонахождении. Мы можем разойтись мирно…

— И мы разойдемся, — пообещал голос из кустов. Юноша легко определил источник звука. Он даже смог вычислить, что обладатель голоса еще очень молод, совсем мальчишка. — Но сначала ты отдашь нам то, что у тебя в котомке!

— Хлеб и сыр? — догадался юноша.

— Сыр? — воскликнул другой голос, погрубее. — Настоящий?

— Козий, — сказал юноша. — Правда, его осталось не так много…

— Ты отдашь нам сыр и все, что у тебя там есть! — гневно перебил его первый голос, от волнения чуть не сорвавшийся на визг. — И не вздумай спорить! Шесть лучников держат тебя на прицеле!

— Вас тут всего пятеро, — спокойно возразил молодой маг. — И луки есть лишь у троих. Но я отдам вам хлеб, сыр, лук, потом, вот эти коренья — я вчера набрал их в перелеске…

Он присел на корточки посреди тропы и стал выкладывать из мешка содержимое.

— Нет! — В голосе его невидимого собеседника послышались истерические нотки. — Ты просто оставь свой мешок на земле!

— Но я должен оставить себе хоть что-то! — Юноша не шевелился. — Здесь кроме еды мои личные вещи и…

— Мы оставим тебе жизнь! Этого достаточно! Оставляй нам свой мешок и проваливай, пока я не отдал приказ стрелять!

Настоящий маг превыше всего ценит свою жизнь, ибо все можно вернуть, и только жизнь теряешь один раз и навсегда. Кроме того, заклинания и волшебную силу не носят в мешках за плечами. Истинные знания всегда в голове, с которой расстаются опять-таки только вместе с жизнью. Так что хотя в мешке было несколько личных вещей, но он не хранил ничего лишнего. В крайнем случае в складках его балахона было припрятано достаточно вещей, незаменимых в походе.

Юноша тихо вздохнул и встал, оставив мешок на тропе.

— Так, хорошо, — продолжил тот же голос— А теперь выверни свои карманы!

— Что? — Он не поверил своим ушам.

— Что слышал! Давай выкладывай свои колдовские штучки. Думаешь, их у тебя нету?

— Ни за что не поверим, что ты, раздев Видящую, оставил ей все ее побрякушки! — со смехом добавил другой голос— Отдавай и их! Все равно ты не сможешь ими пользоваться!

Они сочли его таким же грабителем, только одиночкой и менее удачливым, раз он попал в их засаду! И они решили, что Видящих можно безнаказанно грабить на больших дорогах, как простых путников! В прежние времена такого не было.

— Почему вы решили, что сможете лучше ими распорядиться? — все-таки спросил он, доставая один из амулетов и держа его на ладони. — Разве среди вас есть женщины?

— Не твое дело! Во всяком случае, мы найдем им лучшее применение! И давай живее и без разговоров!

Доказательством того, что у грабителей кончается терпение, были две стрелы, вонзившиеся в траву у его ног. Одна пробила мешок, пригвоздив его к земле.

— Вот так-то лучше. — Кусты расступились, и предводитель грабителей дал себя увидеть.

Это был настоящий светлый альфар — невысокий, стройный, хорошо сложенный красивый парень ненамного старше самого волшебника. Заостренные уши, чуть больше размером, чем у эльфа, торчали из гривы спутанных белых волос. Наряд его состоял из старого, местами грязного, порванного и кое-как зачиненного мундира, узких штанов и сапожек, говоривший о том, что когда-то этот альфар служил какому-то эльфийскому лорду, но дезертировал с поля боя. Точно так же — в старую и заношенную, но обычную одежду — был наряжен и один из лучников, появившийся следом.

Юноша отступил на шаг. Он вдруг понял, что раз грабители позволили ему увидеть свои лица, значит, они не намерены оставлять его в живых. И ему очень расхотелось заканчивать разговор мирным путем.

— Если вам так хочется получить амулеты, — сказал он, — подойдите и возьмите!

И закричал — отчаянным долгим криком, каким обычно зовут на помощь, когда надежды на спасение нет. Так кричат, падая в пропасть или видя, как тянутся к тебе, последнему из оставшихся в живых, когти и зубы жутких тварей.

Не ожидавшие такой реакции грабители промедлили самую малость — ровно столько, сколько им было нужно, чтобы заметить появившихся в редколесье всадников. Их было всего шестеро, но и этого количества оказалось более чем достаточно для того, чтобы светлые альфары ринулись врассыпную.

Эльфы атаковали. Двое на скаку схватились за луки, пуская стрелы в спины бегущим. Предводителю грабителей не повезло — острый наконечник впился ему в спину, выйдя из груди. Остальным его спутникам повезло больше. Юноша бросился наперерез нежданным спасителям:

— Стойте! Не стреляйте!

Один из эльфов осадил коня рядом.

— Если ты так велишь, Видящая, то мы… — начал он и осекся, разглядев под капюшоном плаща мужское лицо. — Что это значит?

— Потом! Все потом! — Юноша бегом бросился к поверженному грабителю и рывком перевернул его лицом вверх, кладя ладонь на рану. Губы его сами собой зашевелились, шепча заклинание — одно из обычных ученических заклинаний, призванных исцелять и возвращать к жизни.

Альфар был еще жив и скривился в презрительной усмешке.

— Бесполезно, — прохрипел он, — мне все равно не жить. Надо было тебя сразу… захотел быть добрым…

— И твоя доброта зачтется тебе! — Юноша вытер окровавленную ладонь. — Потерпи, я вытащу стрелу!

Над ними затопали копыта. Один из всадников спешился и вытащил меч.

— Не стоит тратить время на эту падаль, — произнес он голосом, привыкшим повелевать. — Они убивают нашу дичь, нападают на торговцев, которых и без того мало в наше неспокойное время, одиноких путников обирают до нитки. Мы вешаем их, если поймаем. Этому еще повезло — он сдохнет сам.

— Он тоже хочет жить, — сквозь зубы процедил юноша. Ему было неудобно — надо было придерживать тело в определенной позе и тащить стрелу. Ему очень нужна была третья рука. А лучше — и четвертая. Дело поэтому продвигалось медленно, и каждое его движение причиняло раненому лишние страдания.

— Твои друзья придут за тобой? — спросил он для того, чтобы отвлечь альфара от жуткой боли.

— Н-н… — Он только застонал, скрипя зубами. По губе побежала струйка крови.

— Эти дикари никогда не возвращаются, если их спугнуть во время охоты, — вместо него ответил знатный эльф. — Но никогда не упускают случай ударить в спину. Мы представляем собой отличную мишень.

— Они не дикари, — возразил юноша. Ему наконец удалось справиться со стрелой, и он зажал вторую рану руками, вливая в израненное тело целительные силы. — Они были…

— Вот именно что «были»! — Эльф выругался сквозь зубы, причем по-орочьи, то есть матерно, в три этажа. — Они запятнали свои мундиры, обесчестили себя!

— Да? — Юноша наконец вытер руки, чувствуя, как ноют после сеанса исцеления пальцы. Ощущение было такое, словно они побывали в тисках у палача. — А я слышал, что честь снимается только вместе с одеждой! То есть с мундиром!

Раненый альфар воззрился на него с удивлением, словно услышал невесть какое божественное откровение. Но эльфов пронять было труднее.

— У таких, как он, — знатный эльф пнул лежащего ногой, — чести не было изначально. Взять!

Его спутники под локти подняли целителя, у которого слишком болели руки, чтобы он мог сделать что-либо без посторонней помощи. В это время двое других быстро и почти что профессионально связали альфара по рукам и ногам и бросили поперек седла одного из них. Другой рыцарь тем временем принес мешок юноши вместе с торчащей в нем стрелой.

Путешественника поставили перед лицом предводителя маленького отряда. Это был знатный эльф средних лет с лицом надменным, как у всех средних лордов, недостаточно знатных, чтобы служить непосредственно Наместнику.

— Вы — волшебник? — удивился он.

— Я — медиум, — скромно потупился юноша. — Но мне довелось на войне освоить науку исцелять. Видящим пришлось обучить меня этому мастерству, поскольку у них самих… э-э… рук не хватало.

— Да, благодаря вашему умению, у нас сегодня вечером будет развлечение, — сказал лорд.

— Что с ним сделают?

— Скорее всего, мы его повесим. — Лорд вскочил в седло подведенного коня и протянул юноше руку. — Прошу вас быть нашим гостем. Вы пострадали от этих негодяев на моих землях, и я обязан как-то компенсировать вам ущерб.

— Маленькая дырка в мешке не стоит чужой жизни, — попробовал отговориться маг, но спорить было бесполезно. Лорд помог ему устроиться за спиной на крупе коня и взмахнул рукой, давая сигнал к отъезду.

За перелеском, куда прискакал маленький отряд, обнаружились еще два всадника, не последовавшие за остальными потому, что за их конями на арканах волочились кое-как срубленные из сучьев волокуши, на каждой из которых лежали оленьи туши. Юноша поздно заметил, что остальные всадники тоже везут дичь — зайцев, птиц, даже двух лисиц и молодую косулю. У самого лорда к луке седла было привязано несколько зайцев.

— Мы запасаем мясо на зиму, — популярно объяснил лорд, пуская коня рысью. — Новые хозяева оставили нам всего пятерых коров и полтора десятка овец, так что мы вынуждены промышлять охотой, как когда-то. А эти, — он кивнул на брошенного поперек седла альфара, — вспугивают нашу дичь, совершают налеты на наши огороды, грабят и воруют…

Юноша внимательнее посмотрел на пленника. У того слегка напряглись плечи, но он и ухом не повел.

Через несколько минут болото кончилось. Границей его служило узкое серповидное озеро, на берегу которого стоял небольшой замок.

Крепостная стена была разрушена в двух местах и кое-как заделана, ров наполовину засыпан и уже начал зарастать, вместо ворот была простая створка, сбитая из горбылей. За провалами ворот виднелся донжон, верхняя деревянная часть которого сгорела. Там еще торчало несколько самых толстых балок.

Подъезжая к развалинам, лорд кивнул одному из своих спутников, и тот громко протрубил в рог призывный сигнал. На этот звук замок ожил — распахнулась воротина, и навстречу высыпало практически все население. Это были три эльфийки — две постарше и одна совсем юная, пятеро детей и семейство светлых альфаров. Среди них выделялись двое мужчин — отец и сын. Все дети — три девочки и два мальчика, младшего из которых мать несла на руках, — были одеты в старые, линялые, но чистенькие платьица. Оба альфара, отец и сын, носили на поясе оружие.

Всадники осадили коней перед воротами, не торопясь спешиваться.

— Замок Водяная Лилия. До войны здесь жила семья одного из моих вассалов, — объяснил Видящему лорд. — Семья из восьми эльфов, не считая детей. Сейчас остались лишь три женщины и их дети. Я помогаю им по мере сил, поскольку мой долг — заботиться о своих собратьях. Без меня они вряд ли переживут эту зиму. А им еще и приходится защищаться от грабителей, для которых нет ничего святого!

Плечи связанного пленника при этих словах чуть напряглись, но он не пошевелился и не сказал ни слова.

Один из рыцарей отцепил от своего седла волочившуюся за ним оленью тушу, двое других сбросили сверху дичь, которую везли. Сам лорд пожертвовал одного из зайцев. Мужчина-альфар подошел к туше, достал нож и сразу стал ее разделывать.

Обменявшись с хозяйкой замка несколькими словами, лорд развернул коня и поскакал своей дорогой. Отряд рыцарей потянулся следом.

— Темноволосые убили всех защитников этого замка, — негромко промолвил лорд. — Женщины из Водяной Лилии скрывались в лесу вместе с детьми, а потом вернулись, чтобы похоронить останки своих мужей, братьев и отцов. Леди до сих пор надеется, что ее сын жив, ибо она не нашла его среди погибших.

Ехать оказалось недалеко — через несколько минут, миновав небольшой лесок и луг, а также еще один замок, на этот раз совершенно пустой и разрушенный — поля вокруг зарастали травой и молодыми деревцами, — всадники выехали к большому замку, стоящему на холме, под которым протекала речка. От берега к берегу ее был перекинут мост, такой массивный и добротный, словно его делали тролли. Замок в отличие от многих не выглядел так уж сильно пострадавшим от войны. Только приглядевшись, можно было заметить, что ворота у него новые, а на стенах не хватает некоторых зубцов.

Герольд снова протрубил сигнал, и ворота стали открываться, чтобы пропустить всадников.

— Замок Инвемар, — сообщил лорд молодому магу. Поскольку подавляющее большинство замков носят имена своих владельцев, за исключением тех, которые получены как приданое в результате женитьбы на богатой наследнице, то лорд таким образом заодно и представился.

На дворе охотников встречала целая толпа — около десятка альфаров и рядовых рыцарей-эльфов бросились принимать коней, в то время как слуги спешили разобрать дичь. На крыльце показалась леди Инвемар в сопровождении четырех девушек — две из них были постарше, а две совсем девочки. Вместе с нею вышло несколько дам.

— Мой лорд! — Леди Инвемар приблизилась к супругу. — Вы вернулись с богатой добычей! Позвольте вас поздравить! А ваш брат, Овимар, только напрасно скитался по болотам — кабана ему достать так и не удалось.

— Овимар чересчур горяч, — скривился лорд. — Вот и поплатился за свою несдержанность… Дорогая, я привез не только дичь. У нас сегодня необычный гость!

Думая, что речь идет о нем, юноша сделал шаг вперед, но в это время одна из старших девушек-эльфиек вскрикнула и сбежала с крыльца. Растолкав рыцарей, она бросилась к связанному пленнику-альфару, которого как раз в это время сняли с коня и поставили на ноги.

— Норрик? — воскликнула она. — Это ты? Пленник кашлянул и неуверенно улыбнулся:

— Миледи…

— Вот тебе! — Размахнувшись, девушка влепила ему пощечину. — Это за моего отца! А вот это, — последовал новый удар, — за моего жениха! Если бы не ты, — третий удар, — они были бы живы! Ненавижу тебя! Ненавижу! Вот тебе! Вот!

С каждым восклицанием она била альфара по щекам и лицу, с рыданиями выкрикивая проклятия. Пленник лишь мотал головой, не произнося ни слова, но прежде чем девушка успела окончательно разбить ему лицо, молодой маг бросился вперед и встал между ними. Девушка вскрикнула от ярости, когда он перехватил ее запястья.

— Остановитесь, миледи! — ясно и четко сказал юноша. — Что вы делаете? Вы бьете того, кто не в состоянии защитить себя! Не теряйте своего лица!

— А ты кто такой? — закричала девушка. — Ты ничего не знаешь! Если бы он не бросил моего отца, он был бы жив! И мой жених тоже!

Она разрыдалась в голос, и юноша выпустил ее запястья. Один из рыцарей тут же подхватил плачущую девушку на руки и поспешил унести в дом. Она плакала так горько, что все невольно остановились, провожая ее глазами.

— Не стоит осуждать леди Оссирель, — промолвил лорд Инвемар. — Она — наследница и старшая дочь моего соседа, лорда Оссира. Мы вместе сражались с темноволосыми. Ее отец и мой сын, ее нареченный жених, погибли в том бою. Тогда многие доблестные рыцари и благородные лорды расстались с жизнью. Погибли, но не отступили, не поддались трусости и панике! — Последние слова явно предназначались для пленника, на плечах которого до сих пор болтался военный мундир. — Уже после битвы я сам отвез тело лорда Оссира его семье. Его жена умерла от горя в тот же день, девочки остались сиротами, и я привез их в свой замок и назвал дочерьми… Но довольно о грустном! Миледи, — обратился он к супруге, — сегодня вечером нас ожидает небольшое развлечение. Мы собираемся повесить этого дезертира!

У пленника от ударов Оссирель были разбиты губа и нос, под глазом уже начал наливаться синяк, но он ответил лорду мрачным взглядом исподлобья.

Леди выпрямилась, и юноша уже подумал, что она собирается вступиться за пленника, но женщина лишь сказала:

— Думаю, мой господин, что лучше это сделать после ужина. Сцена казни некоторым может испортить аппетит.

— Что я, зверь какой-нибудь? — улыбнулся лорд Инвемар. — Девчонки, если не хотят, могут не смотреть! Но ты права — лучше отложить казнь. Тем более что я устал и проголодался.

— На кухне уже готовят ужин, милорд, — улыбнулась леди. — Сейчас будет готова купальня.

— А пока разреши представить тебе и другого нашего гостя. — Лорд Инвемар взял за локоть Видящего. — Мы спасли его от этих бандитов. Это… э-э…

— Я — медиум, госпожа, — представился юноша. — На войне мне пришлось быть целителем, так что можете называть меня так.

— Господин целитель, — леди Инвемар кивнула ему с улыбкой, — прошу вас быть нашим гостем.

Час спустя все собрались в большом зале замка на ужин. Переступив порог, молодой маг замер от удивления, разинув рот. Хотя хозяин и уверял, что замок пострадал от войны и сейчас вокруг лишь остатки былой роскоши, все-таки большой зал был украшен лучше, чем у него дома убирали зал на праздники. Яркие полотнища с гербами и различными символами спускались с пола до потолка, на колоннах были цветные ленты и венки осенних желтых цветов, пол устилали пестрые циновки, а на скатертях была красная шелковая кайма. Лавки для гостей были тоже покрыты чистым сукном, а на возвышении, где стоял стол для самого лорда и членов его семьи, на полу были набросаны лепестки роз. В нише разминались акробаты и настраивали свои инструменты музыканты, которые должны были услаждать слух пирующих и развлекать их.

Угощение тоже было на славу. Кроме оленя и косули подали двух молодых барашков в соусе из белого вина, свежие хлебы с маслом, фрукты и ячменную кашу с ягодами и грибами. Для хозяина и его семьи были приготовлены фаршированные яйца и запеченная рыба. Вина, правда, было мало — только один бочонок, для самого лорда и его семьи. Остальные довольствовались элем и яблочным соком, который наливали исключительно юным леди.

Молодого мага усадили за стол хозяев, как единственного гостя. Напротив него устроилась старшая дочь лорда Инвемара, взиравшая на него с мягкой улыбкой. Кроме лорда и леди Инвемар, а также их дочери и молодого Видящего тут был младший брат владельца замка, лорд Овимар, и его супруга. Еще два лорда, которые лишились своих замков и временно гостили здесь, пока не восстановятся их дома, устроились среди рыцарей. Там же юноша заметил и Оссирель. Подле нее обнаружился тот самый рыцарь, что унес ее со двора, рыдающую в три ручья. Он то и дело предлагал ей те или иные блюда, и их головы иногда так тесно сближались в тихой беседе, что не было сомнений — совсем скоро он вытеснит из ее сердца образ погибшего жениха.

За главным столом разговоры вертелись вокруг гостя. Молодой маг еле успевал отвечать на многочисленные вопросы, которыми его осыпало семейство лорда Инвемара. Долг хозяина — развлекать гостя, и лорд, видимо, считал, что это значит не дать ему рта закрыть.

— Говорят, вы были на войне? — Дочь лорда, стрельнула в его сторону глазами. — Там, наверное, страшно?

— Очень, — признался он. — Хотя мне не пришлось сражаться…

— Почему?

— Я не рыцарь, — пожал он плечами. — Рыцарские шпоры получил мой старший брат. Я — третий сын и не мог рассчитывать на это. Большая удача, что у меня нашли медиумический дар.

— У вашего отца трое сыновей? — это задала вопрос леди Инвемар.

— Четверо. И три дочери. Старшей перед моим отъездом в Орден нашли жениха, но на свадьбе мне присутствовать не разрешили — я к тому времени уже был послушником и не должен был покидать стены обители, где обучался.

— А вы видели темноволосых? — снова влезла дочь лорда. — Правда, они ужасны!

— Ну как вам сказать… Повторяю, я был целителем, и мне не пришлось встречаться с ними на поле боя.

— А это правда, что своих пленников они варят живьем в котлах? — жадно продолжала расспросы девушка.

— Не знаю. Не видел.

— А правда, что они снимают кожу с детей, чтобы сшить из нее одежду?

— Откуда у вас такие познания, леди? — Он не мог сдержать улыбки.

— Ну как же! Наша Видящая много рассказывала о том, каковы темноволосые! Я все про них знаю! — заявила юная леди с таким уверенным видом, что молодой маг не решил спорить. Вряд ли она поверит, что однажды, когда они уже маршировали в Землю Ирч, уходя с завоеванного Архипелага, на одном из привалов к нему подошел незнакомый орк. Он принес птицу с перебитым крылом и попросил ее вылечить. Юноша был просто уверен, что несколькими неделями раньше этот же орк спокойно сражался и убивал эльфов. В каждом есть и хорошее, и дурное. Надо только уметь это заметить.

Глава 3

Пир закончился, когда лорд Инвемар встал и хлопнул в ладоши:

— Все! Пора!

Музыканты тут же отложили инструменты, гимнасты прервали свои кувырки и, откланявшись, удалились, а слуги выбежали и стали убирать со столов.

— Пора заняться делом, — промолвил лорд, и юноша сразу понял, что тот имеет в виду. — Все, наверное, уже готово!

— Я должна это видеть! — вскочила с места леди Оссирель.

— Я тоже, — решительно заявила дочь лорда, покосившись на отца.

Тот пожал плечами и, выйдя из-за стола, направился к выходу. Большая часть присутствовавших на пиру эльфов потянулась следом.

Молодого мага никто особо не приглашал, но ноги сами понесли его вон.

Пока они пировали, начало темнеть. Похолодало, задул резкий ветер, который обещал к рассвету пригнать дождевые тучи. На дворе виднелась виселица — палач как раз закончил прилаживать веревку к перекладине и подергал ее, проверяя на прочность.

На дворе собрались почти все эльфы, кроме нескольких женщин, которые укладывали спать детей. Пришли и некоторые альфары — те слуги, у которых было немного свободного времени. Палач отсалютовал лорду, и Инвемар махнул рукой:

— Привести осужденного!

Чуть в стороне от громады замка стояло приземистое строение, сложенное из камня. Тяжелая массивная дверь и отсутствие окон наводили на мысль о кладовой или темнице—в некоторых замках одно здание успешно совмещало обе эти функции. Сейчас у двери на часах стояли двое рыцарей. Лорд Инвемар передал управляющему ключ, и тот отпер дверь, проходя вниз вместе с рыцарями.

Пару минут спустя они появились вновь. Рыцари вели пленного альфара, у которого были связаны за спиной руки. Мундир и рубашку с него сорвали, открыв худощавое, жилистое, совсем мальчишеское тело. Он слегка пошатывался, но старался держать голову прямо.

Палач помог ему взобраться на скамеечку. Петля закачалась как раз перед носом осужденного, но тот старательно отводил взгляд.

Лорд Инвемар вышел вперед.

— Сегодня мы казним предателя и разбойника, — начал он красивым звучным голосом. — Того, кто виновен сразу в двух преступлениях. Во-первых, он предал своего лорда и самовольно покинул поле боя, а во-вторых, он усугубил свою вину тем, что не вернулся к семье своего хозяина, а стал жить по-своему и нападать на честных граждан, пользуясь тем, что на Острове после войны царит разруха. Такие, как он, наживаются на нашей беде, и, верша справедливость, мы хотим показать всем, что с нами шутки плохи. Смотрите все! Так будет с каждым, кто нарушит наши законы!

Оссирель сжала кулаки. Молодой маг обернулся на девушку и поразился огню, горевшему в ее глазах. Она явно ненавидела Норрика и сейчас наслаждалась каждым мигом.

— Палач!..

— Погодите! — Юноша вышел вперед. — А как же последнее напутствие? И неужели никто не проводит его в мир иной?

— У нас в замке больше нет Видящей, — отрезал лорд Инвемар. — Придется ему отправляться на тот свет без посторонней помощи. Тем более что он…

— Я — священник. Позвольте мне поговорить с осужденным напоследок!

И прежде чем ошеломленный таким заявлением лорд закрыл рот, он быстро шагнул и вскочил на скамеечку рядом с альфаром.

Норрик взглянул на него искоса и тут же отвел глаза, но за этот краткий миг юноша понял, что ему очень страшно.

— Зачем? — прошептал тот побледневшими губами. — Зачем ты спас меня… тогда?

— Я хотел подарить тебе надежду. Прости…

— Надежду на что? Что Покровители будут ко мне милостивы? — Альфар бросил взгляд на петлю и отвернулся. — Уходи. Ты уже сделал все, что мог.

— Постой! Я попытаюсь тебе помочь…

— Уже попытался. — Пленник скривился, пытаясь улыбнуться, но прыгающие губы плохо слушались. — Иди отсюда… доброхот…

В уголке его глаза блеснула слезинка.

— Уйди отсюда, прошу тебя! — чуть не закричал он. — Я ненавижу тебя! Ненавижу всех вас!

Молодой маг коснулся его лба тем же жестом, каким — он видел это на войне — волшебницы касались мертвых воинов, прежде чем начать погребальную мессу.

— Доверься мне, — прошептал он. — Я попытаюсь…

— Вы уже закончили? — крикнул лорд Инвемар. — Поднимается ветер!

Юноша посмотрел на знатного эльфа через плечо и, последний раз прошептав альфару: — Верь мне! — спрыгнул наземь.

— Палач!..

Видящий стремительно обернулся — для того, чтобы увидеть, как палач выбил скамеечку из-под ног Норрика.

Худое тело сорвалось вниз, задергалось в петле… и упало наземь.

Юноша стремглав бросился к осужденному и потянул с его шеи петлю, спеша ослабить захват. Альфар хрипел, задыхаясь, и маг обхватил его горло ладонями, исцеляя и восстанавливая пережатые сосуды и порванные связки.

Над его головой переругивались лорд Инвемар и палач.

— Дурень косорукий! Простую веревку не мог завязать! Один узел! Всего один!

— Да я вязал! Извольте взглянуть, мой лорд, — она как раз посередине порвалась! Петля осталась на мальчишке, а вот это — на перекладине.

— Значит, веревка была плохая.

— Я взял новую! Посмотрите сами! Она совсем свежая! Только-только…

— Хм! Что ж, хорошо. Тогда ты сейчас просто принесешь другую веревку, и мы продолжим.

— Нет! — Стоявший на коленях юноша выпрямился над осужденным. Тот еще хрипел и задыхался, но дышал уже ровнее. — Нельзя казнить дважды! Тем более таким способом! Покровители дали понять, что не желают его смерти! И так погибли уже многие! Зачем уничтожать тех, кто чудом выжил?

— Он дезертир и грабитель! — отрезал лорд Инвемар. — Его все равно должны были казнить — если не как дезертира во время войны, то после нее — как грабителя! Ему просто повезло, что казнь оказалась отсрочена на четыре года! Но кое в чем ты прав, целитель. Веревке мы доверять больше не будем. Старый проверенный топор лучше. Палач…

— Мой господин и супруг, — неожиданно вмешалась леди Инвемар, подходя, — я прошу вас остановить казнь.

На какой-то миг молодой маг решил, что женщина на его стороне, но она спокойно продолжила:

— Уже поздно и становится темно. Кроме того, поднимается ветер. Может пойти дождь. Прошу вас отложить казнь до утра, когда распогодится.

— Ты права, моя госпожа, — подумав, кивнул лорд. — Эй, кто там! Взять его и запереть! До утра!

Молодой маг пытался протестовать, но лорд крепко взял его за локоть и поднял с земли, удерживая на месте, пока альфара, еле переставлявшего ноги, волокли прочь.

— Я прекрасно понимаю, что эти впечатления слишком сильны для вашей возвышенной души, целитель, — сладко промолвил он, — поэтому, дабы не смущать вас, я решил казнить грабителя на рассвете, с первыми лучами солнца. Вы можете не присутствовать — вы наш гость, и никто не заставляет вас подниматься вместе со слугами. А теперь пройдем в дом. Моя леди покажет вам вашу комнату!

Леди Инвемар уже поднималась на крыльцо, подталкивая обеих своих дочерей — родную и приемную. Девушки упирались — особенно Оссирель, которая так и не увидела казни Норрика и была разочарована. Следом за лордом двинулись его приближенные, так что юноша оказался в кольце и был вынужден подчиниться.

Ночью действительно пошел дождь, но его шум и вой ветра действовали отнюдь не успокаивающе. Даже сквозь стук капель в окно маг слышал скрип виселицы — она словно негодовала на то, что упустила свою жертву. Завтра свою долю крови получит плаха — деревянная колода, на которой в другие, мирные времена рубят головы курам и разделывают мясные туши.

Несмотря на усталость, впечатления оказались столь сильны, что молодой эльф даже не пытался уснуть. Какое-то время он лежал в постели, глядя в потолок, но потом встал и начал ходить из угла в угол, чувствуя себя зверем в клетке. Он больше не мог оставаться безучастным и должен был что-то предпринять. Подумав об этом, маг начал одеваться. Хорошо, что вчера он отказался отдать свой балахон в чистку!

Замок Инвемар крепко спал. То есть должен был спать. Обостренным чутьем мага юноша слышал осторожную возню часовых, которые укрылись от дождя в караулке, сопение и хихиканье парочки влюбленных, монотонную колыбельную матери, склонившейся над никак не желающим засыпать ребенком, и плач другого младенца, который проснулся от голода. В тишине зашуршала одежда, послышался негромкий голос, и плач сменился довольным чмоканьем. Потом тихонько скрипнула дверь, и послышались осторожные шаги.

Юноша замер у самой двери, затаив дыхание. Кто-то шел по замку легко и быстро, как у себя дома. Незнакомец, явно мужчина, был настолько уверен, что его никто не задержит и не заметит, что даже позволил себе уронить что-то внизу, зацепившись в темноте.

Это могло быть знаком судьбы, и молодой маг, подхватив посох и мешок, кинулся следом. Он двигался намного тише — во всяком случае, парочка слуг, застигнутых им под лестницей как раз во время жаркого соития, даже не остановилась.

Незнакомец вышел наружу не через главные двери, а воспользовался задним крыльцом, которое выходило к хозяйственным постройкам. Юноша не знал, где это, и чуть замешкался, поэтому, когда он выскочил следом, незнакомца нигде не было видно.

Впрочем, нет! Возле приземистого строения мелькнула какая-то тень. Юноша глубоко вздохнул и нырнул следом под дождь.

Часовые возле кладовой-темницы тоже попрятались от дождя, и незнакомец возился у двери один. Он отпирал ее своим ключом, и только по этому молодой маг опознал лорда Инвемара. Неужели знатный эльф снизойдет до того, что самолично прикончит преступника, не дожидаясь рассвета? Или есть нечто, связывающее Норрика и лорда Инвемара, кроме того, что тот служил когда-то его несостоявшемуся родичу?

«Куда я лезу? Зачем?» — спросил сам у себя юноша, но остановиться уже не мог. Он дождался, пока лорд Инвемар отопрет замок и спустится внутрь, после чего двинулся следом.

Лестница вела круто вниз и была идеально прямой. Не считая нужным таиться здесь, лорд зажег факел, освещая себе путь. У его преследователя, таким образом, отпала необходимость в свете, но, если лорд обернется, спрятаться ему будет негде. Юноша торопливо набросил на себя защитный полог — так стать совсем невидимым нельзя, можно лишь раствориться в толпе или сделать так, чтобы вместо тебя увидели кого-то другого. Вот он и притворился стражником, который проявил излишнее рвение, несмотря на непогоду.

По счастью, лорд Инвемар слишком торопился, чтобы оглядываться. Он прибавил шагу, а потом завернул за угол. Юноша заставил себя досчитать до десяти, прежде чем осторожно начать спускаться. Слабого отсвета факела ему было достаточно, чтобы не споткнуться на крутых ступенях.

На двадцатой ступени лестница закончилась небольшой площадкой. Глаза юноши к тому времени настолько привыкли к темноте, что даже совсем ослабевшего света было достаточно, чтобы разглядеть, что вокруг в стенах виднелись ниши, забранные решетками, и небольшие дверцы, запертые на замки. В каждой нише что-то лежало — мешки, горы овощей, какие-то ящики. Лишь одна была пуста — там у дальней стены на голом каменном полу скорчилось живое существо. В темноте ясно белела голая спина осужденного альфара.

Свет факела лорда Инвемара удалялся по одному из двух коридоров, и юноша, не теряя времени, приник к решетке и шепотом позвал:

— Норрик!

Тот не спал — было слышно, как от холода стучат его зубы, — но повернулся не сразу, словно мышцы одеревенели и больше ему не подчинялись.

— К-кто т-тут? — еле выговорил он хриплым голосом и закашлялся.

— Тише! — протянул руку юноша. — Здесь лорд Инвемар.

— А т-ты кто?

— Ты меня не узнаешь? — Юноша протянул руку. На ладони вспыхнул крошечный огонек, осветив его лицо. Норрик отшатнулся:

— Ты?

— Я пришел, чтобы спасти тебя.

— Зачем? — Альфар непроизвольно коснулся рукой своей шеи. Там виднелись синие пятна.

— Мне показалось, что ты хочешь жить, — пожал маг плечами и, осмотрев решетку, взялся за один из прутьев. — Погоди, я сейчас!

Он сосредоточился, и под его руками прут начал истончаться и как бы растворяться в воздухе. Норрик не успел сосчитать до десяти, а в решетке зияла дыра. Юноша взялся за второй прут, но вздрогнул и обернулся:

— Что это там?

— Сюда идут! — Альфар шарахнулся к задней стенке и сжался в комок. — Это за мной!

— Нет. — Молодой маг сосредоточился. — Это открылся портал!

Так иногда бывало — порталы устанавливались не в самом замке, а чуть в стороне — где-то в кладовой, среди хозяйственных построек, а однажды его устроили прямо в крепостной стене, как раз над потайным выходом из замка. Здесь портал, видимо, находился в кладовой, как раз в конце того коридора, куда направился лорд Инвемар. Но зачем знатному эльфу куда-то отправляться тайком посреди ночи?

Двух выломанных прутьев было достаточно, чтобы хрупкий альфар мог протиснуться в щель. Правда, его удерживал на месте толстый ошейник с цепью, крепившейся к кольцу, вделанному в стену. Но одного прикосновения молодого мага оказалось достаточно, чтобы замок отомкнулся.

— Ты волшебник? — ахнул Норрик и закашлялся.

— Молчи! — Юноша проворно зажал ему рот ладонью — в подземелье все звуки разносились очень далеко. — Горло болит?

— Есть немного.

— Тогда говори поменьше. Пошли!

Взявшись за руки, они осторожно последовали по пятам за лордом Инвемаром. Когда понял, что собирается предпринять его освободитель, Норрик попытался вырваться:

— Я не хочу… кх-кх… Не надо!

— Тише!

Впереди уже раздавались голоса. Беглецы сразу узнали лорда Инвемара, который быстро пересказывал что-то.

— Это все? — послышался незнакомый женский голос— Негусто!

— У нас провинция! Новостей особенных нет. Вот если бы в столице…

— Столицей занимаются и без тебя! Что-нибудь еще?

— Вот разве что, госпожа…

Затаив дыхание, оба юноши выслушали повесть о том, как сегодня днем на болотной тропе охотники наткнулись на отряд грабителей, который вздумал обокрасть молодого мага.

— Это правда? Он маг? — резко спросила женщина. — Мужчина? Чистокровный эльф? Не полукровка?

— По-моему, нет, — ответил лорд Инвемар. — А что до его способностей, то взгляни сюда, госпожа! Как, по-твоему, была перерезана эта веревка?

Послышался странный звук — нечто среднее между свистом и всхлипыванием.

— Это магия! — воскликнула женщина. — Настоящая огненная магия! Как это случилось?

— Я не сразу понял. Но он посмотрел на веревку, когда мы повесили грабителя, и та порвалась!

Норрик тяжело задышал, хватая себя за горло рукой.

— Он посмотрел? Просто посмотрел?

— Да, госпожа.

— И это был юноша? Что тебе еще о нем известно, милорд?

— Он говорил, что был медиумом на заставе, когда ее атаковали темноволосые. Ему чудом удалось спастись, открыв портал. Потом ему пришлось воевать, быть целителем. Он так и велел называть себя — просто целителем, потому как настоящего имени у него нет.

Женщина выругалась сквозь зубы.

— Это невозможно, — проворчала она. — Этого просто не должно быть! Слушай, Инвемар, ты должен задержать его в поместье как можно дольше. Как ты это сделаешь — мне неважно. Но пока за ним не придут мои сестры, он не должен покидать поместье. Однако будь осторожен — это сильный маг.

— Ты? — Норрик толкнул молодого мага в плечо. Юноша в ответ пихнул его локтем — мол, не мешай! Он осторожно преодолел последние несколько шагов, отделявшие их от заговорщиков, и увидел тупик, которым оканчивался ход. Лорд Инвемар стоял напротив незнакомой волшебницы.

Больше он ничего не успел рассмотреть — в следующий миг их заметили.

— Вон он! — вскрикнула Видящая, ткнув пальцем в юношей. — Лови!

Она взмахнула руками, словно расправляя большой платок, и молодой маг еле успел отпрянуть. Парализующее заклятие задело его только краем, отозвавшись звоном в ушах и ломотой в костях, но он не оцепенел и не потерял сознания, а, схватив Норрика за руку, бросился бежать. Вслед ему полетели отчаянный крик лорда Инвемара и еще одно парализующее заклинание, но было поздно.

На повороте возле своей камеры Норрик вдруг споткнулся и рухнул лицом вниз. Оглянувшись на него, юноша увидел, что по телу альфара бегают бледные искорки — это были остатки второго парализующего заклинания, которое достало их на излете. Оно было слишком слабым и не лишило беглеца сознания.

В глазах Норрика метался ужас.

— Все? — прохрипел он. — Неужели все?

Молодой маг не стал отвечать — сзади уже грохотали шаги лорда Инвемара, и он, поднатужившись, вскинул тело Норрика на плечо, как овцу. Альфары меньше ростом и легче эльфов, так что с такой ношей он довольно быстро взбежал по ступенькам наверх. Магический паралич, если жертва не лишилась сознания, должен пройти довольно быстро, через пару часов. Но это время они должны где-то пересидеть. Лорд Инвемар наверняка поднимет тревогу. Куда им спрятаться?

Дождь все лил, и на дворе было так темно, что юноша заметался, не зная, куда бежать. Он не успел разглядеть задний двор, к которому они сейчас были гораздо ближе, чем к воротам, но знал, что там должен быть садик или огород. Даже в его родном замке, который был очень маленьким и тесным, мать нашла местечко для нескольких грядок, чтобы было где посадить пряности и целебные травы.

Юноша бросился наугад и действительно, обогнув еще одно строение, назначение которого в темноте осталось для него невыясненным, вломился в мокрые заросли какого-то кустарника. Судя по всему, это был шиповник. Не обращая внимания на колючки, которые впивались в одежду и кожу лица и рук, он продрался со своей ношей вглубь, пересек лужайку и налетел на другие кусты, не такие колючие, но более высокие и густые. Ветки их были приподняты над землей с помощью рогулек. Здесь, на мокрой траве, он и устроил свою ношу.

— Тревога! — раздался сзади крик лорда Инвемара. — К оружию!

Норрик тяжело дышал, всхлипывая и постанывая.

— Что со мной? — плачущим голосом прошептал он. — Я не могу пошевелиться! И совсем не чувствую ног!

— Тихо. — Юноша торопливо накладывал на них обоих отводящее глаза заклинание и не сразу ответил. — Это парализующее заклятие.

— Что со мной будет? Я умру?

— Нет. Если его не возобновить, оно само пройдет через пару часов. На это время мы должны затаиться. А теперь помолчи! Я хочу послушать!

Лорд Инвемар выскочил почти вслед за ними. Но вместо того чтобы кинуться в погоню, поднял тревогу в казарме. Это дало беглецам время добраться до кустов, но зато теперь на них охотились все рыцари, живущие в замке. Часовые отозвались на призыв лорда первыми. Они уже начали прочесывать окрестности. Не было сомнений, что через несколько минут первые из них доберутся до садика. И если среди них нет скрытого медиума, просто пройдут мимо.

— Ищите везде! — сквозь шум ливня раздавался голос лорда. — Они побежали в эту сторону! Огня! Больше огня! Ничего не видно!

Свет факелов разрывал тьму, но они горели плохо, чадили и дымились. Растянувшись цепью, рыцари начали обшаривать все вокруг, тыча древками копий во все подозрительные места. Юноша лихорадочно набросил на себя и альфара полог невидимости — теперь, даже если до их кустов доберутся, не заметят, пока не наступят. Даже копьями не станут тыкать для проверки. Впрочем, если бы с рыцарями была та Видящая, она бы живо почуяла его магию. Странно, что она не приняла участия в поисках. У нее появились дела поважнее?

Мысли молодого мага все время возвращались к этой волшебнице, хотя он честно пытался думать о том, как бы спастись. И дураку ясно, что вечно под кустом не просидишь. Дождь однажды кончится, наступит утро, и что тогда? К тому времени им обоим надо покинуть замок… Эх, если бы не та Видящая!

Кстати, что она тут делала? Официально Орден прекратил свое существование на территории Империи Ирч, да и на остальной части Архипелага он тоже должен был свернуть свою деятельность, поскольку его главной целью на протяжении веков были поиски Золотой Ветви. Золотая Ветвь была обретена, волшебницам просто больше нечего делать. Неужели они нашли себе новую цель в жизни? Тайно навещать некоторых лордов и собирать новости? Для чего? Просто потому, что им скучно в изгнании, или они что-то готовят? Юноша понял, что случайно прикоснулся к чужой тайне.

…Но как та Видящая отреагировала на сообщение о нем самом! Мужчина-маг! Первый настоящий, чистокровный маг после короля Моррира, правившего в седой древности, когда еще помнили, что такое Великое Зло. Король Моррир сражался с Великим Злом. Три из шести его дочерей стали волшебницами и продолжили дело отца. По версии Ордена, именно они были первыми Видящими. Неизвестная волшебница приказала лорду Инвемару задержать мага во что бы то ни стало, пока не прибудут ее сестры. И что тогда?

Нет, определенно надо уходить. Но куда и как? Времени остается все меньше и меньше.

Портал, внезапно понял юноша. Идеальный выход, если не считать того, что он знает совсем мало «адресов» и совершенно не представляет возможностей именно этого портала. Хватит ли у него мощности забросить их в нужное место? Не выкинет ли он их в чистом поле или, того хуже, в подпространство, заставив вечно лететь в пустоте? Но, судя по всему, другого выхода просто нет. И воспользоваться порталом надо до возвращения Видящих, чтобы они перекрыли его следы и не смогли проследить, куда он отправился.

Рыцари по-прежнему шумели в зарослях. Они нашли сломанные кусты шиповника и обрадовались, усилив поиски. Юноша тихо толкнул локтем альфара. Норрик с усилием повернул голову — на щеке прилип мокрый лист.

— Ты можешь двигаться? Паралич прошел? — шепнул молодой маг, одним глазом следя за рыцарями.

Норрик попытался пошевелиться:

— Кажется, да.

— Тогда приготовься. Скоро нам придется бежать. Очень много бежать.

Альфар попытался возмутиться, но юноша просто зажал ему рот ладонью — рыцари приближались. Оставалось всего несколько шагов. Один из них уже обшаривал соседние кусты. Сапоги другого внезапно оказались перед самым носом затаившегося юноши. Зашуршали мокрые ветки, по земле пару раз стукнуло копье.

Дождавшись, пока поисковики двинутся дальше, юноша внезапно вскочил и выбросил вперед и вверх правую руку с зажатым в ней посохом. На левом локте у него висел Норрик — онемение в ногах у него уже проходило, но он все равно хромал и болезненно морщился при каждом шаге.

— Вон они! — крикнул лорд Инвемар, но в это время огненный шар взорвался в воздухе, ярким золотым светом озарив весь садик, окруженный хозяйственными постройками.

Рыцари шарахнулись врассыпную, закрываясь руками от нестерпимого света. Кто-то упал на колени, крича от боли в глазах, и это дало беглецам шанс. Дернув за собой хромающего Норрика, юноша бегом бросился обратно к кладовой. Вслед им неслись яростные крики лорда Инвемара.

Еще несколько рыцарей прочесывали двор с другой стороны и выбежали на крики, едва не столкнувшись с беглецами. Но прежде чем они успели что-то предпринять, молодой маг снова вскинул посох — и воздушная волна смела рыцарей, швырнув их наземь и заставив прокатиться кубарем. Путь был свободен. Третий магический разряд сорвал с петель дверь в кладовую, и юноши побежали вниз.

— Куда? — попытался запротестовать Норрик. — Я не хочу! Пусти!

— У нас нет другого выхода! — Молодой маг метнул назад еще один огненный шар. Убить он никого не убьет, но преследователи замешкаются на несколько столь необходимых ему секунд.

Они ворвались в тупичок, где совсем недавно лорд Инвемар разговаривал с Видящей, и быстро огляделись при свете магического огонька. Всего три стены — две выложены обычным камнем, одна — гладкая, словно большое матовое стекло. Если присмотреться, можно было рассмотреть спиральные разводы.

— Это что? — Норрик вытаращил глаза, когда юноша шагнул в стену. — Портал? Я не хочу! Я боюсь!

Но его спутник уже поднял посох. И их окутала тьма.

В подпространстве нет ничего — ни верха, ни низа, ни самого понятия «пространство». Только мрак и холод. Юноша уже пользовался порталами и знал это сосущее ощущение, как будто ты растворяешься в пустоте и остается только разум. Потом тело возвращается, но чувство беспомощности не покидает еще очень долго. Новичкам потом приходится минут десять приходить в себя.

— Что это? — послышался горячий шепот Норрика. Альфар крепко прижимался к эльфу, словно в подпространстве можно потеряться.

— Ничто. Мы в складке между мирами. Я задал координаты, но не уверен, правильно ли все сделал. И я не знаю, как устроен этот портал. Понимаешь, они бывают двух видов — автоматические и на персональном управлении.

— То есть как?

— Автоматические способны подряд совершать несколько переходов в одну и ту же один раз заданную точку — это когда надо переправить в нужное место большое количество народа. Задаешь координаты один раз — и все просто идут, прекрасно зная, куда попадут. При персональном управлении эти координаты надо всякий раз вводить заново. Это долго и утомительно. Персонально управляемые порталы самые старые и ненадежные, потому как на большие расстояния не работают.

— А мы скоро прилетим?

Вопрос остался без ответа. Молодой маг прислушался к своим ощущениям — действительно, полет длился слишком долго даже для места, где напрочь отсутствует время. Но они не могли застрять! В этом случае им вряд ли удалось бы разговаривать. Хотя кто знает…

Он вздохнул и медленно поднял свободную руку с посохом. К его удивлению, навершие тут же загорелось слабым бело-голубым огоньком, что могло означать лишь одно — они уже прибыли на место. В подпространстве магия не действует.

— Свет! — отдал приказ юноша, и огонек разгорелся ярче, разгоняя тьму.

Юноши стояли, крепко прижавшись друг к другу, на небольшом возвышении посреди круглого зала. Изящные колонны окружали их двойным кольцом. Стены почти не были видны за их гладкими боками, но было заметно, что их покрывают причудливые барельефы. Над возвышением нависало нечто, отдаленно напоминающее массивную люстру. Напротив в стене виднелась овальная дверь.

— Где мы? — высказал общую мысль Норрик. Молодой маг осторожно спустился и сделал несколько шагов, прислушиваясь к тишине.

— Там, где нас выбросил портал, — ответил он. — В башне Ордена.

Норрик витиевато выругался, присоединяясь к спутнику.

— Только этого не хватало! — закончив свой монолог, высказался он. — Давай рванем обратно! Мне тут не нравится!

— Мне тоже, но воспользоваться этим порталом мы не сможем — он явно автоматический, и нас выбросит обратно к лорду Инвемару. Ты туда хочешь?

— Нет! — энергично замотал головой бывший грабитель. — Пойдем поищем другой портал!

Юноши добрались до выхода и выглянули наружу. Дверь открывалась в длинный зал, куда выходили еще семь таких же дверей — три на их стороне, четыре на противоположной. Зал был проходным — справа и слева виднелись широкие коридоры. Один был погружен во тьму, а другой освещен. Молодой маг внимательно посмотрел в ту сторону.

— Кажется, я здесь уже был, — протянул он. — Пошли!

Если это действительно та самая Обитель Ордена, оттуда он четыре года назад помогал вызволять императрицу Ласкарирэль, то именно тут сейчас обитают уцелевшие Видящие. Сюда прибыла та волшебница, которая навещала лорда Инвемара. Именно здесь что-то происходит, и сама судьба сделала за него выбор, дав возможность разгадать тайну Ордена. Подумав об этом, юноша решительно двинулся навстречу источнику света.

Глава 4

Видящая шла по коридору, и полы балахона развевались за ее спиной, как крылья. Завернув за угол, она вышла к покоям старших сестер и наставниц и, не останавливаясь, рывком распахнула двери одной из комнат. Вместе с щелчком пальцев вспыхнул свет. Две женщины, спавшие в одной постели, разом вздрогнули и проснулись. Старшая развернулась к незваной гостье, заслонившись рукой:

— Кто ты? Что происходит?

— Я только что от «своего» лорда, наставница! — задыхаясь, воскликнула та.

— И что? Это не дает тебе права врываться посреди ночи и учинять…

— Дело чрезвычайной важности! — едва не закричала вошедшая и рванула на себя одеяло. Младшая женщина испуганно пискнула и поспешила закрыться руками. Она и ее товарка оказались совершенно голыми.

— Выйди! — холодно распорядилась старшая. — И немедленно извинись! Как ты смеешь!.. Успокойся, милая! Все хорошо!

Последние слова относились к младшей, девушке с изящными формами, которая куталась в свои длинные волосы и краснела, опуская глаза.

— Не выйду! — упорствовала ночная гостья. — У меня сведения, которые не могут подождать, пока ты оденешься и выставишь эту… эту… в общем, вот эту вон! И тем более я не могу ждать утра!

Громкие голоса разбудили соседок обеих женщин. Спавшие в других кельях Видящие стали собираться, наспех накидывая и поправляя на ходу балахоны и плащи. Девушка в постели совсем побагровела — теперь половина Обители будет знать, что она спит с одной из наставниц! Та, не обращая внимания на заинтересованные взгляды, отобрала одеяло у ночной гостьи и закутала им девушку, погладив ее при этом по плечу.

— Успокойся, мой цветочек, — прошептала она и, подняв лицо девушки за подбородок, поцеловала. — Все в порядке. Ложись и досыпай! А ты, — она развернулась к гостье, — немедленно расскажешь, что произошло и почему ты подняла всех на ноги. И берегись, если новость того не заслуживает!

По мнению некоторых, новостью, заслуживающей внимания, стали открывшиеся пристрастия наставницы. Теперь стало ясно, за какие такие таланты эта пустышка вдруг стала одной из советниц при старшей Видящей!

Наставница тем временем спокойно оделась и, поправив волосы, властным жестом указала на дверь:

— Мы будем говорить здесь или так и будем стоять?

Она занимала в Ордене один из высоких постов, поэтому никто не стал спорить. Все вышли и направились прочь от спален.

Когда вместе собирается большое число женщин — даже если это Видящие, прожившие на свете не одну сотню лет, а некоторые и все полторы-две тысячи, — заставить их соблюдать тишину очень сложно. Гул от почти трех десятков голосов — обсуждалось все, от ночного визита до собственных сновидений и лекарств от бессонницы, — заглушил бы и топот вражеской конницы, не то что шаги двух незваных гостей. И, конечно, некоторые волшебницы рангом поменьше, мимо чьих келий проходили старшие, тоже проснулись и высунули носы наружу, чтобы узнать, что за шум в такое время.

Любопытство — вторая черта, которая свойственна всем женщинам без разбора, а Видящие просто обязаны быть любопытными, ибо они не только колдуют, но и изучают природу во всех ее проявлениях. То есть ими движет желание узнать, что к чему. Так что ничего удивительного не было в том, что то одна, то другая келья распахивались, и младшие Видящие потихоньку пристраивались позади старших. Хорошо еще, что место сбора было недалеко, а то мог бы проснуться весь монастырь.

Двое юношей сначала пошли на свет и лишь потом услышали голоса и заметили суматоху. Из всех дверей выбегали волшебницы, подхватывая посохи и переспрашивая друг у друга, в чем причина тревоги. В любой момент незваных гостей могли заметить — всюду загорались огни, а спрятаться на этом этаже было практически некуда.

Норрик испуганно стрелял глазами по сторонам. Как и любой житель Радужного Архипелага, он много знал о возможностях Ордена. А поскольку он был не эльфом, а всего лишь альфаром, то знал об Ордене не только хорошее. Могущество Видящих многих пугало.

— Надо бежать! — шептал он, прячась за спиной более высокого молодого мага. — Если нас здесь найдут, мало не покажется!

— Молчи и не привлекай внимания, — прошептал тот в ответ.

— Нас заметут! Заметут, — бормотал Норрик. — Лучше бы я остался в темнице у лорда Инвемара! Там не так страшно! Там мне всего-навсего на рассвете отрубили бы голову…

— Замолчи! — Юноша нашел руку альфара и крепко сжал ее. — Иди за мной и не поднимай глаза. Я сделаю так, чтобы нас не заметили. Но я не смогу изменить еще и наши голоса, и то, что мы будем говорить! Контролировать зрение и слух одновременно очень трудно!

Норрик что-то проворчал, но потом послушно замолк и засеменил по пятам за молодым магом.

С ними поравнялись несколько послушниц. Стараясь держаться в тени и не лезть на глаза старшим, они заговорщически подмигнули незваным гостям. Видящий исподтишка снова пожал руку альфару — мол, смотри, нас приняли за своих! Девушки и впрямь увидели лишь еще двух таких же, как они, любительниц подсматривать и подслушивать. Юноша ответил на улыбку и потихоньку отстал, пропуская настоящих девушек вперед. Те только были тому и рады — так у них было больше шансов узнать все самое интересное.

Это была круглая комната без потолка — вместо него сейчас на собравшихся волшебниц смотрело ночное небо с крупными яркими звездами. По стенам пробегали разноцветные искры. Вдоль стен рядами стояли простые сиденья без спинок и перилец, жесткие и неудобные. В комнате было прохладно, многие Видящие сразу стали поеживаться и плотнее кутаться в балахоны.

— В чем дело? — стали раздаваться голоса. — Что случилось? Что за шум в такое позднее время?

— Случилось вот что! — Видящая, устроившая такой переполох, подняла руку с веревкой вверх.

— Что это?

Она протянула веревку одной из наставниц. Та внимательно осмотрела обугленный край.

— Здесь магия, — промолвила она. — Эту веревку не пережгли обычным огнем!

— Да. И вы знаете, кто это сделал? Мужчина!

— Маг? — Наставница удивленно вскинула брови.

— Маг! Сестры, — Видящая обернулась ко всем вошедшим, — среди нас есть предатель! Магические способности стали доступны мужчине! Матушка, — обратилась она к одной из старших наставниц, — вы помните, что произошло несколько лет тому назад? Когда сюда впервые проникли вооруженные мужчины?

Гул голосов был ей ответом. Такое невозможно было забыть — впервые за всю историю Ордена порог Обители переступили вооруженные мужчины. Они ворвались обманом, обезоружили нескольких сестер, и, более того, с ними прошел настоящий орк! Вместе с ренегатами-эльфами он похитил Золотую Ветвь, воплощенную в девушке по имени Ласкарирэль. Было предсказано, что одна из Видящих сама придет к Золотой Ветви. Орден с великим трудом обрел ту, о которой было сказано в пророчестве, и ее похитили! И среди тех, кто помог осуществиться противному деянию, был некий молодой медиум, который осмелился овладеть высоким искусством магии, запретным для мужчин!

— Неужели это опять он? — ахнула одна из наставниц. — Но это невозможно!

— Я склонна думать, что это он! Невозможно поверить, чтобы кто-то еще смог сделать это!

— О чем это они? — Норрик толкнул своего спутника в спину.

— Помолчи, — прошептал тот.

Волшебницы некоторое время громко возмущались.

— Что теперь будет? — раздавались голоса. — Это невозможно! Мы погибли! Что делать?

— Тихо! Тихо, сестры! — Громкий голос одной из старших наставниц перекрыл гул. — Еще не все потеряно! Этот выскочка, конечно, представляет собой опасность, поскольку он тоже обладает волшебной силой, но все же не настолько, чтобы поставить под угрозу наше дело! Он не обладает ВСЕЙ силой и, конечно, не сможет нам помешать! Ему ничего не известно!

— Известно, — прищурилась Видящая. — Он смог подслушать нашу беседу с лордом Инвемаром! Старшая сестра, — обратилась она к одной из коллег, сидевшей удивительно прямо и почти не шевелившейся, — скажи, что будет, если хоть кто-то узнает тайну?

Та, к которой обратились с вопросом, вздрогнула, словно только что проснулась, и произнесла задумчиво, растягивая слова:

— Лишняя песчинка способна разрушить все здание.

— Нам просто повезет, если он не задумается над тем, что увидел и услышал! Ведь официально мы все покинули ту часть Радужного Архипелага, которая ушла под воду! И мое появление и тайное совещание с лордом могло его насторожить. На его месте я бы заподозрила неладное и попыталась выяснить, в чем дело.

Видящие заговорили все разом, но гул встревоженных голосов перекрыл командный голос старшей наставницы:

— Молчать! Пока еще ничего не произошло! Мы все выясним и примем меры. А пока мы должны сделать все, чтобы тайна так и осталась тайной! И в первую очередь… А вы что здесь делаете?

Видящие разом обернулись на стайку послушниц, которые, сгорая от любопытства, замерли в дверях, вытянув шеи и боясь пропустить хоть слово.

— Вон отсюда! — закричала наставница. — Быстро по своим кельям! И не сметь их покидать, пока мы не решим, какое вам назначить наказание за непослушание!

Девушки прыснули в стороны, как стайка вспугнутых птичек. Молодой маг тоже не стал задерживаться. Схватив Норрика за руку, он что было духу припустил прочь по коридору, стремясь оторваться от остальных.

Задыхаясь от быстрого бега, юноши пролетели, наверное, всю башню из конца в конец и забились в какой-то коридор, заваленный мусором и обломками Старой мебели. Здесь пахло пылью и сыростью, с потолка свисало нечто похожее на лохматую паутину. Норрик коснулся ладонью стены и отдернул ее с криком — под пальцами обнаружилось что-то живое, стремительно поползшее прочь.

— Тихо! — Молодой маг зажег огонек в навершии посоха и прислонил его к стене наподобие факела. — Здесь мы пока в безопасности. У нас есть немного времени…

— Для чего? — чуть ли не взвыл альфар. — Мы в Обители Видящих! Знаешь, что бывает с теми, кто без спросу переступит их порог? У нас в замке до войны жила одна Видящая, так она однажды рассказала, как они поступают с нарушителями!

— Режут на кусочки живыми, чтобы посмотреть, что там внутри. А еще испытывают на них новые заклинания. А еще превращают их в чудовищ, на которых летают по ночам, — начал перечислять молодой маг. — Знаю! Точно такие же байки рассказывала и нам с братьями наша Видящая. А еще она говорила, что из своих пленников они высасывают всю энергию и жизненную силу и так становятся всемогущими. Успокойся. Мы должны решить, что делать дальше!

— А что тут решать? Уходить надо, пока нас не обнаружили!

— Нас не обнаружили, и мы можем скрываться тут некоторое время. — Юноша нашел среди обломков мебели более-менее целый табурет и уселся на него. — Мы должны узнать, что за тайну скрывает Орден!

— Это так важно?

— Сам посуди! Официально Орден Видящих распущен и прекратил свое существование, по крайней мере на территории Империи Ирч. В ней не осталось практически ни одной волшебницы, за исключением моей наставницы, императрицы и нескольких учениц. И в то же время Видящие тайком посещают замки лордов бывшего Архипелага, причем явно для того, чтобы выяснить последние новости. Что это значит? Что Орден хочет быть в курсе всех событий, не привлекая к себе внимания. Они что-то замышляют. И, скорее всего, это что-то плохое!

— Глупости! — отмахнулся Норрик. — Если бы не Видящие, наш Архипелаг давно погиб. Они защищают нас… то есть защищали! А если теперь Ордена как бы нет, то мы остались без защиты!

Голос его дрогнул. Альфар боялся поверить в то, что только что сказал. Но молодой маг удивил его еще больше. Он встал, подошел к Норрику и, положив ему руки на плечи, поцеловал в лоб.

— Ты прав, — сказал он. — Мы остались без защиты. И поэтому мы должны узнать, что происходит в Ордене. Зачем Видящие тайно посещают некоторых лордов? Только ли потому, что интересуются новостями? И всех ли лордов они посещают? И ограничиваются ли только посещениями? И каковы их планы? Короче, все!

— Интересно, как ты собираешься это выведать? — Альфар отодвинулся подальше. — Просто пойдешь и спросишь?

— Нет. — Молодой маг уселся обратно на табурет. — Действовать в открытую мы не будем! Но и магией тоже особо не воспользуешься — тут все волшебницы! Придется пойти на хитрость или понадеяться на удачу!

— «Мы»? — поспешил уточнить Норрик. — А почему ты уверен, что я стану тебе помогать?

— У тебя нет другого выхода! — просто ответил юноша, и альфар пожал плечами:

— Ты прав. Если я вернусь, лорд Инвемар меня не просто казнит — он с меня с живого шкуру спустит. А с другой стороны, куда ни кинь — всюду клин!

— Давай устраиваться! — Видящий решительно пресек болтовню спутника и, поискав глазами, нашел удобное место между сваленными как попало вещами. Там он постелил свой плащ и кивнул Норрику: — Ложись спать, а я посторожу. Мне надо подумать!

Альфар не заставил просить дважды. Положив под голову прихваченный из дома лорда Инвемара мешок, он устроился на чужом плаще и задремал.

Но самому юноше не спалось. Он сидел, откинувшись назад, прижавшись затылком к стене, и сосредоточенно размышлял.

Обитель так и не уснула. То есть, разогнав послушниц и волшебниц рангом поменьше, старшие наставницы собрались на совет. Этот зал был надежно защищен от прослушивания и просвечивания всеми видами магии. Не то чтобы жрицы самого могущественного Ордена на планете опасались, что их секреты могут попасть в руки врага. Просто лишь избранные могли знать, чем здесь занимаются. Ибо колдовство, которое иногда вершилось в этих стенах, было запрещено в давние века.

Наставницы собрались возле круглого алтаря, на который сверху падали девять лучей света. Искусно подобранные линзы расщепляли обычный луч на девять, а не на семь составляющих, так что все девять лучей были разного цвета. В центре алтаря находилась девятилучевая звезда в рост человека. К четырем ее лучам крепились ремни. На алтаре лежала пережженная веревка, и все наставницы смотрели на нее. В этом маленьком знаке только слепая не могла заметить знака судьбы.

— Мы не должны этого так оставлять, — нарушила молчание одна из наставниц. — Особенно сейчас!

— А что сейчас? — тут же откликнулась другая. — Пока еще ничего не произошло…

— Вот-вот! Мы не сделали даже самого первого шага! Мы не сделали еще НИЧЕГО! Мы не имеем права рисковать нашими планами!

— Значит, надо поскорее что-то предпринять, — рассудила третья. — Пока не стало слишком поздно.

— Но что мы можем сделать? — Вторая наставница продолжала упорствовать.

— То, что и планировали, — подумала вслух первая.

— Нет! Только не это! — Долго молчавшая четвертая подняла руку, привлекая внимание. — Раз мы знаем, что у нас есть враг, мы сначала должны обезопаситься от него. То есть сначала мы должны выяснить, что ему известно, насколько он опасен, и только потом решать, что с ним делать.

— И нельзя ли использовать его в своих целях? — подала голос пятая.

Все остальные воззрились на нее с удивлением.

— А что вы так на меня смотрите? — пожала она плечами. — Если мне не изменяет память, он был когда-то медиумом! Значит, с ним кто-то работал. Медиумов тоже учат, развивают их память, и, значит…

— Ну конечно, сестра! — воскликнула первая наставница. — Это выход! Если он когда-то был медиумом, то это меняет дело! Кто-нибудь из вас работал с медиумами? Кто знает, чему и как их учили?

Наставницы переглянулись. Да, никто не брал талантливых юношей, так сказать, с улицы. Их сначала проверяли на наличие дара, потом этот дар развивали определенным образом, учили им управлять — и заодно дрессировали, чтобы обретший магическую силу мужчина не вздумал однажды обратить свои знания против наставниц. Каждого медиума обрабатывали в двух направлениях — во-первых, «обрезая» его дар до нужного уровня, а во-вторых, запирая его в строгие рамки, словно надевали ошейник с шипами на строптивого пса. Ибо всем известно, что мужчины от природы наделены властолюбием и стремлением добиться цели. Мужчина, ставший магом, мог захотеть власти в Ордене, а этого Видящие не могли допустить. Если юноша был медиумом, у него в мозгу должны были остаться неактивированные команды. Стоит только одной из волшебниц произнести нужную формулу — и…

— Значит, сначала надо разобраться с ним, а потом уже решить, как действовать, — подвела итог вторая наставница. — Кто этим займется?

— Я, с вашего позволения, — подняла руку та, которая предложила эту идею. — Только мне надо знать, где он, чтобы я смогла с ним работать!

— И, кстати, что с порталом? — подала голос третья наставница, самая молчаливая.

Видящие переглянулись, и глаза у них полезли на лоб. Об этом надо было подумать в первую очередь!

— Скорее! — Первая наставница сорвалась с места, увлекая за собой и остальных. Волшебницы выбежали из комнаты и помчались в зал переходов, где были устроены несколько порталов.

Дежурная волшебница обнаружилась на внешней галерее недалеко от зала. Она стояла, с любопытством прислушиваясь к звукам Обители.

— Как хорошо, что хоть кто-то пришел! — обрадовалась она. — Что там за шум?

— Что с порталами? — перебивая друг друга, закричали наставницы. — Порталы? Они закрыты?

— Ну… почти. А что? Что-нибудь не так? Но мне же сказали, что сегодня ночью нужен портал. Я все приготовила, активировала, настроила на прием и переход…

— Портал? — чуть ли не взвыла старшая наставница, хватая ее за грудки. — Скажи, он открыт?

— Вообще-то да. Я только на минуточку отлучилась, а до этого никуда не уходила. Он до сих пор открыт, хотя я заметила, что им воспользовались, — заговорила дежурная, по очереди вглядываясь в постепенно мрачнеющие лица наставниц. — То есть через него прошли. Я еще тогда подумала: ну что за народ пошел! Воспользовались порталом — закройте за собой, а то неизвестно кто проникнуть может! Я как раз хотела выяснить, кто это сделал, чтобы в следующий раз… А что случилось?

Волшебницы переглянулись. Им не было нужды что-то объяснять. И так все было понятно.

— Идите к порталам, — сухим голосом, не глядя на дежурную, распорядилась старшая наставница. — Закройте их все, опечатайте и не отходите от них вплоть до особого распоряжения. Это приказ! Если хоть кто-то, кроме меня, явится к вам и попросит уйти — разрешаю применить Силу! Сестры, за мной!

Наставницы направились прочь.

— А что случилось? — долетел сзади испуганный голос дежурной.

Уже несколько лет старую слепую Видящую не тревожили. Старуха жила в Обители, но ее больше не приглашали на заседания совета, к ней не обращались за помощью, ее не посвящали ни в какие планы. Будучи одной из самых старших Видящих — помнила еще легендарного короля Торандира, — она оказалась в стороне от активной жизни. Про нее практически все забыли, а если и вспоминали, то только для того, чтобы вздохнуть — когда же смертельная болезнь всех эльфов, скука, заберет ее с собой. Слепая старуха целыми днями сидела в своей комнате у окна, и две девушки-послушницы ухаживали за нею. Они оставались единственным звеном, связывающим ее с миром. Время от времени старая волшебница посылала одну из послушниц за новостями, и всякий раз ее старое сердце замирало — что будет? Вернется ли девушка? Захочет ли снова состоять служанкой при слепой? Или, что еще страшнее, а вдруг ее насильно задержат, чтобы она больше сюда не пришла?

Комната, в которой поселили слепую старуху, находилась далеко. Сюда практически не долетали никакие шумы извне, но в ту ночь старуха проснулась сама и резко села на постели, уставившись в никуда белыми глазами.

— Девочки! — закричала она, протягивая руки вперед. — Девочки, ко мне!

Испугавшись неожиданного крика, послушницы вскочили. Из-за тесноты они спали в одной постели и сразу бросились к старой волшебнице.

— Девочки! — Она схватила их протянутые руки. — Что-то случилось! Только что?! Что-то… что-то невероятное! Скорее! Бегите и все узнайте! Бегите!

Путаясь в рукавах, девушки натянули балахоны и выскочили из комнаты.

Встав в круг, наставницы плели заклятие поиска. Обычно найти нужного эльфа не составляло труда — стоило заполучить его личную вещь или, что еще лучше, какую-нибудь часть тела — волос, каплю крови или слюны, срезанный ноготь. Отличным средством поиска был кровный родственник — в этом случае результат был почти мгновенным. Но сейчас не было ничего, ни одной зацепки. Или, вернее сказать, почти ни одной.

В центре круга испуганно хлопал сонными глазами один из медиумов. Как-то так получилось, что Орден остался практически без всех медиумов — многие пали в бою, по скольку, защищаясь от темноволосых, Видящие сначала вычерпывали досуха их жизненные силы. Уцелели единицы — те, кто в это время находился в замках самых дальних Островов, а также несколько мальчишек-недоучек, ибо только дилетант думает, что быть медиумом просто. На самом деле искусству медиума тоже учатся — правда, обучение длится всего несколько месяцев, в то время как на Видящую учат многие годы.

Выдернутый из постели, мальчишка только удивленно хлопал глазами. Ему ничего не объяснили — просто привели и поставили в круг, велев не шевелиться. Но, привыкнув доверять Видящим, тот не сопротивлялся бы, даже если бы его раздели догола, связали и бросили на алтарь, чтобы принести в жертву. «Медиум обязан служить Видящим до конца, отдавая всего себя. Это — единственное, чем он сможет расплатиться за то, что ему позволили быть в Ордене!» — этот постулат вдалбливали всем без исключения медиумам.

«Медиум должен быть послушен, ибо от его покорности зависит исход заклинания!»

«Медиум обязан быть спокойным, ибо только от его эмоций зависит, сколько сил он отдаст!»

«Медиум не должен быть любопытным, ибо это отвлекает его от исполнения своей миссии».

«Медиум обязан ежедневно благодарить судьбу за то, что он находится в Ордене».

«Медиум должен по первому слову Видящих пожертвовать своей жизнью».

Эти правила каждый медиум знал наизусть, их они повторяли вместо вечерней молитвы и утреннего молебна. Эти слова они писали в пергаментных свитках. Это был гимн медиумов, свод законов и правил.

«Сам по себе медиум — ничто. Только Видящая волшебница дает смысл его существованию».

«Медиум не должен нигде быть один, ибо одинокий медиум подобен пустому сосуду — в нем нет смысла, у него нет цели. Только Видящая наполняет его существование смыслом».

«Медиум сам по себе — ошибка природы, поэтому он не может существовать отдельно от Видящей. Медиум, лишенный связи с волшебницей, перестает быть».

«Единственное оправдание существования медиума — его жизненная сила, которую он должен отдать Видящим по первому требованию. Тот, кто отказывается это сделать, лишается права на существование!»

Оторванным от семьи мальчишкам внушали, что они — ошибка природы, выродки, что магия доступна только женщинам, а мужчина, у которого есть зачатки магии, не может считаться мужчиной. Он — средний род, он не сможет создать семью, он обречен погибнуть, если не уйдет в Орден, чтобы служить ему. Как альбинос не в состоянии выжить в дикой природе, так и медиум не сможет жить среди эльфов. Только в Ордене медиум сможет как-то существовать, ибо только волшебницы знают, как обеспечить медиуму долгую жизнь. Это вдалбливали всем медиумам без разбора, и тот, кого сейчас выслеживали Видящие, должен нести в своей душе ростки покорности и послушания. Надо только пробудить в нем это чувство — осознание своей полной беспомощности и безнадежности борьбы против могущественного, великого, заботливого и милосердного Ордена. Конечно, его сначала накажут за непослушание, но потом обязательно примут обратно. Он только должен вспомнить, что он — медиум, а значит, всего лишь сосуд жизненной силы, которую должен отдать Видящим без остатка.

Мальчишка в круге вдруг упал на колени и зарыдал, размазывая по щекам слезы. Его всего трясло, он завывал и бился, словно в припадке. С ним случилась настоящая истерика — он первым ощутил на себе силу призыва. Видящие усилили напор, и он подполз к ближайшей и обхватил ее колени, бессвязно бормоча какие-то слова. Неслышные отсюда, в своих постелях проснулись остальные медиумы и точно так же забеспокоились. Но призыв летел дальше, ища того единственного, кто мог и не отозваться.

Задремавший, он внезапно резко выпрямился и удивленно прислушался. Никогда не думал, что ему доведется еще раз услышать этот зов! Первый и последний раз призыв звучал для него тем памятным утром на заставе, когда Видящие спешно строились для отражения атаки темноволосых. Тогда его и остальных подняли с постели, они выбежали на крепостную стену, где сразу ощутили на себе всю «прелесть» и тяжесть магической атаки. И вот он опять слышит эти ноты, и все его существо отзывается на зов.

Юноша встал и, слепо шагнув вперед, наступил на мирно спящего Норрика. Тот вскочил мгновенно, по привычке лесного жителя, и сразу понял, что с его товарищем что-то не так.

— Эй! Ты чего?

Молодой маг сбросил его руку с плеча.

— Меня зовут, — протянул он, глядя в пустоту расширенными глазами. — Так странно… я так давно не слышал, чтобы меня звали… Я сейчас! Я иду!

Он сделал шаг, но альфар вцепился в него мертвой хваткой.

— Это они! — воскликнул он. — Видящие! Это колдовство! Ты что, не чувствуешь?

— Я — медиум, — пустым голосом произнес юноша. — Меня зовут. Я иду на зов. Медиум должен быть послушным, ибо от его покорности зависит исход заклинания!

— Они тебя заколдовали! — всплеснул руками Норрик. — Ну конечно! Я так и знал! Сначала ты, а потом я! Они нас нашли и теперь прикончат! Нам конец! Эй, ты чего? Вот так прямо и пойдешь? Ты с ума сошел!

— Я медиум, — повторил юноша, двигаясь к выходу. — Я не могу иначе!

Норрик чуть не плакал от досады и ужаса, но продолжал цепляться за Видящего.

— Ты с ума сошел! — твердил он. — Сам к ним лезешь! Что со мной будет? Ты подумал?

Молодой маг приостановился, лицо его исказилось от душевной боли. Глаза блуждали, как у помешанного, он раскраснелся и тяжело дышал, словно проделал огромную работу. Чтобы не упасть, он одной рукой оперся о плечо альфара, а другой схватился за стену.

— Я не могу не идти, — прошептал он. — Это сильнее меня. Это зов для всех медиумов! Я не могу ему не подчиниться!

— Да на кой тебе идти, если зовут всех? — чуть не взвыл Норрик. — Без тебя одного там что, не справятся?

Внезапно искра живой мысли промелькнула в глазах юноши. Он тверже оперся о плечо альфара.

— Ты прав! Если это зов для всех медиумов, то пусть все и придут!

— Чего? — не понял тот, но юноша уже зажмурил глаза и, прошептав: «Держи меня!» — стал заваливаться назад.

Норрик еле успел подхватить ставшее вдруг твердым, как каменное, и жестким, словно деревяшка, тело. Молодой маг оцепенел с поднятой рукой, чуть расставив ноги и запрокинув голову. Альфар, ругаясь сквозь зубы, осторожно уложил его на пол, стараясь не смотреть на его побелевшее лицо с оскаленными зубами и выпученными глазами. Он никогда не видел, как выглядит маг в глубоком трансе, и здорово перетрусил. Будь кругом привычные леса, он бы давно сбежал, бросив эльфа на произвол судьбы. Но тут бежать было некуда, и он забился как можно дальше, сжавшись в комок и стараясь стать невидимым.

Две послушницы ворвались в комнату слепой старухи, чуть не столкнувшись в дверях, и хором закричали:

— Медиумы! Они зовут медиумов!

— Что? Не поняла! — Слепая Видящая выпрямилась и протянула руки девушкам. — Говорите по очереди! Сначала ты! — это относилось к той, которая первая взяла в свои ладони ее сухую руку.

— Мы вышли осмотреться, как ты велела, матушка, — заговорила девушка, бросая на подругу взгляды, — и услышали магическую песню. Мы захотели посмотреть и послушать, что она означает, и пошли туда…

— Глупые гусыни! — прошептала старуха. — Это могла быть ловушка!

— Но там не было ловушки! — горячо запротестовали девушки. — По крайней мере, для нас! Мы ничего не почувствовали, зато все медиумы пришли! Мы сами видели — они шли, как зачарованные, качаясь из стороны в сторону! Они были под действием заклятия! Все! Вы представляете, матушка, какое мощное заклинание готовится, если понадобилась сила ВСЕХ медиумов Обители?

Старая волшебница была слепа, но отнюдь не глупа. Она решительно выпрямилась:

— Девочки, одеваться! Немедленно!

— Ничего не понимаю! — прошептала старшая наставница, озираясь по сторонам.

Остальные Видящие из круга поиска были также удивлены. Вокруг них толпились медиумы — с пустыми глазами, сонными лицами, послушные и тупые, как деревяшки или зомби. Некоторые опустились на колени и, запрокинув голову, покачивались, закатив глаза: они уже вошли в транс и готовились отдать свою Силу. Другие послушно ждали своей очереди. Тут были все медиумы Обители, кроме одного. Того, который и был нужен. Наставницы в этом не сомневались — они прекрасно знали всех медиумов в лицо. Тут не было ни одного незнакомого юноши или мужчины.

— Что происходит? — вслед за нею повторила ее товарка. — Как прикажете это понимать?

— Только одно, — пожала плечами третья, — что его здесь нет!

— Это, милочка, мы знаем и без вас! — огрызнулась старшая.

— Я говорю, что его нет в Обители! — обиделась та. — Не отозваться на наш зов он бы не мог! Это просто невозможно! Я совершенно уверена, что наш зов достиг самых отдаленных уголков Обители. Ни у кого нет такой силы, чтобы противостоять призыву!

— Откуда мы знаем, какая сила у мужчины-мага? — проворчала старшая наставница. — До сих пор история знала лишь магов-полукровок…

— Ошибаетесь! — послышался голос от двери. — Был по крайней мере один чистокровный эльф, владеющий Силой! Вы должны помнить его историю — это король Моррир, внук королевы Эниссель Объединительницы. Однажды он в одиночку смог разгромить орду Тварей-Из-за-Границы. А их не брали никакие чары и обычное оружие тоже. Он же в одиночку спустился в логово Огненного дракона, чтобы вынести похищенные реликвии Покровителей, и единственный, кто уцелел после низвержения Трехрогого божества. Мне продолжать или вы уже поняли, что мужчина-эльф может быть сильным магом?

Слепая старуха, опираясь на руки двух своих послушниц, прошла сквозь расступившихся медиумов и поравнялась с остальными волшебницами.

— Так, — другим, более мирным тоном поинтересовалась она, — а теперь расскажите мне все подробно!

Глава 5

С мягким стуком на пол упала рука, и этот звук заставил Норрика подпрыгнуть от неожиданности. Оцепенев, затаив дыхание, он напряженно слушал тишину и сам не заметил, как задремал. И вот проснулся.

Обмякшее тело Видящего лежало на полу там же, где его настигло заклятие. Альфар на четвереньках подполз ближе, вытягивая шею. Даже в полутьме он поразился бледности, которая залила кожу молодого мага. Стиснув зубы, Норрик дотронулся до его щеки. Она была холодной.

— Эй! Ты живой? — Он тихо толкнул Видящего. — Очнись!

Юноша лежал совершенно неподвижно. Норрик медленно провел рукой по его шее, пытаясь нащупать пульс.

Внезапно тело Видящего выгнулось дугой, и он захрипел, судорожно ловя воздух раскрытым ртом. От неожиданности Норрик откатился в сторону, с испугом наблюдая, как колотится в припадке маг. Только после того, как тот несколько раз ударился головой о стену, альфар пересилил свой страх, подполз поближе и прижал несчастного к полу.

Юноша еще несколько раз дернулся и затих. Наконец он тихонько застонал и потрогал лоб, на котором набухала шишка.

— Я же тебе говорил — держи меня! — сквозь зубы простонал маг.

— Откуда я знал, что ты собираешься делать? — огрызнулся Норрик. — Я же не думал, что ты сначала рухнешь замертво, а потом начнешь дергаться, как припадочный! Я, знаешь ли, с колдунами дела никогда не имел!

— Я не колдун, а маг. — Юноша медленно сел, потирая ушибы. — Колдун — это одна из ступеней, которыми можно овладеть при наличии волшебной Силы. Как правило, колдуны — весьма средние маги. Так сказать, маги-недоучки. Есть целая классификация — сначала ведун, потом колдун, потом чародей, потом волшебник и лишь потом — маг. У женщин то же самое, только у них магички очень редки. Так редки, что их даже магичками называть не принято. За всю историю истинных магичек было всего…

— Послушай, — перебил его Норрик, — ты и правда такой умный или только выпендриваешься? Мы торчим в Обители Видящих, и мне плевать, как их называть! Ты только что чуть концы не отдал из-за их заклинания, у нас нет ни капли жратвы и питья! У нас даже нет надежного убежища! У нас ничего нет, кроме неприятностей, а ты мне тут лекции читаешь! Колдун недоделанный!

— Как раз колдун-то я доделанный! — немедленно заспорил юноша. — Если судить по образованию, то я уже стою на второй ступени. А всего ступеней шесть.

— Очень интересно, — съязвил Норрик. — И что будем делать, колдун многоступенчатый?

— Думать! Из любого положения есть выход. И не один! Кряхтя — когда встал, обнаружились ушибы, о которых он не подозревал, — юноша уселся на свой табурет. Норрик был прав — он отбил только первую атаку, и расслабляться было еще рано.

Старшая наставница раздраженно мерила шагами комнату, и слепая Видящая поворачивала голову туда-сюда, прислушиваясь к ее шагам. Конечно, ей рассказали не все.

И частично то, что она услышала, наверняка не было правдой. Но ей и того было достаточно, и теперь она втайне торжествовала. Пришел ее час, наконец-то ее жизнь снова наполнится смыслом. Старуха напряженно размышляла, строя планы.

— Не мельтеши, — промолвила она. — Мешаешь. Волшебница остановилась перед старухой.

— Ты уверена, что все мне рассказала? — поинтересовалась та, вскидывая вверх слепые глаза.

— Все, — решительно ответила та. «Все, что тебе надо знать, старая перечница!»

— Не сомневаюсь, — ответила старуха, заставив наставницу вздрогнуть. — В таком случае я хочу сразу указать тебе на твои ошибки.

— Ошибки?

— Ты совершенно не знаешь мужчин, — ответила слепая волшебница, заставив всех удивленно переглянуться. — Ты меришь их своей меркой, хочешь их заставить поступать так, как поступила бы ты на их месте. И совершенно не хочешь понять, что мужчины не такие.

— Будто ты хорошо их знаешь! — фыркнула Видящая.

— Поверь, получше, чем ты! Мужчину нельзя заставить, можно лишь сделать так, чтобы он ЗАХОТЕЛ что-то сделать сам. Ты попыталась действовать силой там, где нужно осторожное убеждение. Поэтому ваш призыв остался без ответа. Это раз. — Слепая загнула один палец. — Затем ты начала плести заклинание, не убедившись в том, что оно — именно то, что нужно. Это два. И, наконец, ты совершенно не продумала запасной вариант. Это три!

— А ты все продумала? — не удержалась от подколки ее собеседница.

— Конечно! У меня было много свободного времени, — серьезно кивнула Видящая. — Сначала ты должна была убедиться, что тот, кто тебе нужен, находится в Обители. А для этого нужно совсем другое заклинание.

— Какое?

— То самое, каким я воспользовалась в свое время, чтобы отыскать Золотую Ветвь!

— Поиск на крови?

— Ты должна использовать медиумов так же, как в свое время я использовала потомков великих королей, — сказала старуха. — И лишь потом заманить врага в ловушку. А для этого тебе придется чем-то пожертвовать.

— Чем, например?

— Приманкой! Этот маг должен кое-что узнать из того, что ты скрываешь.

— Выдать врагу тайну? Никогда!

— Выдать часть, чтобы он захотел узнать больше. Только так этого мага можно заставить действовать. И вот тут и нужно его ловить.

Наставница нахмурилась. В словах старой волшебницы была правда, это она не могла не признать. Да и как будешь спорить, когда старуха была старшей наставницей уже в те времена, когда она, нынешняя старшая, только-только переступила порог Обители несмышленой девчонкой! Она застала Смутное Время и помнит самого короля Торандира! Ее мать была фрейлиной королевы, матери принцессы Торандирэль. Это что-то да значит.

— Но нам придется все рассказать остальным медиумам, чтобы они знали, для чего их используют! — подумав, сказала она. — Это довольно сложно, мы должны их научить некоторым приемам…

— Ну что ж, — Видящая пожала плечами, — иногда приходится чем-то жертвовать. В конце концов, ты не бабочку ловишь… Кстати, а зачем он тебе? Этот мальчишка-маг?

— Мятежный медиум! — Наставница сжала кулаки. — Тот, кто осмелился овладеть запретным искусством! Все знают, что мужчин-магов не бывает… то есть не было, кроме короля-мага Моррира. Я хочу его нейтрализовать, чтобы он не помешал нашим планам!

— Планам, которыми ты со мной только что поделилась, не сможет помешать разве что слепой котенок, да и то если ему кто-то помешает, — отрезала слепая старуха. — Если он настолько силен, что заставил себя заочно бояться, то почему бы не использовать его Силу?

Наставница застыла с разинутым ртом, и слепая волшебница почувствовала ее недоумение. Она не смогла сдержать торжествующей улыбки. Все-таки рано ее списали со счетов! Она не просто еще нужна, она необходима!

— Собери медиумов, — распорядилась она. — Я подскажу, как им надо действовать. Когда они определят его местонахождение, я подскажу, какую ловушку ему можно устроить. А пока я, пожалуй, отдохну. В моем возрасте нужно больше отдыхать. Девочки! Ко мне!

Послушницы, которых без старухи просто на порог не пустили бы, неслышно приблизились, под руки подняли слепую волшебницу и повели прочь. Остальные Видящие молча расступались перед нею. За спиной старухи старшая наставница отдала приказ привести сюда всех медиумов. Она решила самолично отобрать наиболее подходящих.

— Девочки, — слепая сжала руки ведущих ее послушниц, — у меня к вам будет деликатная просьба. Вы должны кое-что сделать, и как можно скорее!

Для медиумов, переступивших порог зала заклинаний, все было внове. Старшая наставница отобрала самых талантливых и сейчас с неудовольствием рассматривала их лица. Как назло, самые талантливые оказались и самыми старшими по возрасту — здесь были в основном юноши и молодые мужчины. Жившие уединенно, они с суеверным интересом посматривали на нескольких женщин. Старшая наставница постаралась отобрать себе в помощницы самых великовозрастных Видящих, давно утративших интерес к противоположному полу. Но и все равно в глазах двух-трех волшебниц блеснули огоньки.

— Вставайте в круг, — распорядилась старшая. — Вот сюда!

Видящие и медиумы образовали двойной круг — мужчина на коленях и женщина за его спиной, положив руки ему на плечи, встали кольцом. Только у самой старшей наставницы не было пары. Она держала руки в воздухе, словно старалась нащупать там нечто невидимое.

— Вы, — последовал новый приказ медиумам, — возьмитесь за руки. А вы, — это уже относилось к Видящим, — соединитесь так, как я вас учила!

Волшебницы, продолжая держать правую руку на плече каждая у своего медиума, протянули левую и коснулись ею плеча соседки. Медиумы тоже послушались, замкнув свой круг — кроме одного места, где не хватало человека. В тот миг, когда рука ее соседки слева коснулась плеча наставницы, она начала плести заклинание.

Этому заговору ее научила слепая волшебница — поиск пропавшего медиума немного отличался от поиска кровного родственника, какой применялся несколько лет назад при поисках Золотой Ветви. Там всю работу должна была сделать кровь — волшебницам оставалось лишь контролировать процесс и следить, куда в конце концов уйдет нить поиска. Тут следовало вести сам поиск и командовать медиумами, ибо искали они в общем-то чужого им эльфа. Но у этого эльфа в мозг были вложены те же приказы, что и остальным медиумам. И он не мог не отозваться, попытавшись замкнуть круг со своей стороны.

Заклинание плыло в эфире как бы само по себе, и волшебницы с удивлением смотрели, как на том месте, где в круге медиумов было свободное пространство, стала постепенно проявляться призрачная фигура. Юноша высокого роста, стройный и крепкий, с длинными распущенными волосами, в балахоне Видящей, смотрел в пустоту расширенными глазами.

Общий вздох вырвался из груди волшебниц — они наконец-то увидели возмутителя спокойствия. Медиумы остались бесстрастны — покорность была вдолблена в них так крепко, что они бы не стали возмущаться, даже если юношу сейчас начали бы живьем резать на куски. Да никто бы не стал сопротивляться, если бы их всех сейчас начали убивать!

Заклинание поползло дальше — теперь следовало определить, где находится тот, чей призрачный образ заполнил собой пустоту в кругу.

Все башни Ордена строятся по единому плану — как и вообще все эльфийские замки, так что тот, кто родился в одной башне, свободно ориентируется в любой другой и поэтому везде чувствует себя, как дома. Волшебницы тоже часто путешествовали по Архипелагу и, посещая другие башни Ордена, не нуждались в сопровождающих, чтобы дойти из гостевых покоев до зала заседаний или в часовню на молебен. И лишь главная башня отличалась ото всех, ибо она была единственной, которая уцелела с прошлых веков. Ее построили самой первой, когда основали Орден Видящих (кстати, основательницами его были три из шести дочерей того самого короля-мага Моррира), и с тех пор ни разу не перестраивали. Вообще архитектура эльфов редко претерпевает изменения, ибо живут они слишком долго и успевают привыкнуть к окружающему дизайну. Существует лишь три типа башен — те, что были построены самыми первыми, при королеве Эниссель Объединительнице и ее сыновьях и внуках; те, которые были построены при Золотой Ветви; и те, которые возникли относительно недавно, уже когда государство эльфов превратилось в Радужный Архипелаг. Башня Ордена была последней из первой волны, которая уцелела и до сих пор была обитаема. А посему она существенно отличалась от всех прочих. В ней, например, были такие закоулки, о существовании которых не подозревали даже те, кто много лет прожил в других башнях Ордена.

Именно туда и бежала сейчас одна из послушниц, прислуживающая слепой волшебнице. Подобрав подол балахона, девушка спешила изо всех сил. Ее напарница, затаившись рядом с залом заклинаний, распутала паутину заклятия, сплетенного старшей наставницей, и проследила его полет, после чего телепатически передала подруге точный адрес. Послушница должна была добраться до молодого мага прежде, чем это сделают остальные. В ее памяти огнем горели слова, которые тайно на ухо прошептала ей слепая старуха. Эти слова, ничего не перепутав и не забыв, она должна была передать юноше слово в слово.

Послушница очень спешила — старшая наставница тоже была не лыком шита и догадывалась, что молодой маг почувствует слежку и попытается замести следы во второй раз. Несколько лучших Видящих, владевших искусством магического поединка, ждали своего часа. Но наперсница слепой волшебницы пустилась в путь до того, как заклинание было завершено, и теперь она опережала боевых магов на несколько минут. Задыхаясь, она вылетела в необжитую часть башни Видящих. Здесь было слишком тесно, слишком темно и слишком холодно, несмотря ни на какие магические ухищрения. Кроме того, здесь практически не было помещений, пригодных для постоянного проживания, — только какие-то бесконечные лестницы, тянущиеся в толще стен, высоченные залы с провалами вместо окон и крошечные каморки, больше похожие на камеры для провинившихся.

В одну из таких каморок и заползли два незваных гостя, на свой страх и риск решившие высунуть нос из коридора на рассвете. Башня уже просыпалась — где-то внизу ученицы и послушницы возились на кухне, готовя ранний завтрак, другие спешили в часовню, третьи — доделать работу, которую не успели закончить вчера. Весьма немногие могли себе позволить понежиться в постелях. Да и то — стоит прозвучать удару гонга, и в кельях не останется никого. Обитель оживет, засуетится, чтобы не стихнуть до заката.

Заклятие поиска настигло молодого мага, когда они спускались по винтовой лестнице, идущей в толще стены. Он не удержался на ногах и покатился вниз, считая ступеньки. Посох зацепился за камни и остановил падение десятью ступенями ниже. Норрик догнал юношу и схватил за балахон.

— Эй! Ты чего? — Он дернул, пытаясь заставить того встать, но молодой маг лишь беспомощно барахтался, словно младенец. Ругаясь сквозь зубы, альфар волоком оттащил своего спутника вниз, до конца лестницы, после чего и втиснул его в каморку, где двоим было слишком тесно, так что, уложив мага на каменный пол, сам Норрик остался на пороге.

В каморке невозможно было выпрямиться во весь рост, пол был покрыт толстым слоем мусора — помет мышей, хитиновые останки насекомых, всякий сор и пыль пополам с каменной крошкой. Случайно чихнув, Норрик поднял целую тучу этой пыли и какое-то время яростно чихал, зажимая руками нос и рот.

— Тише, — во время очередной паузы услышал он хриплый голос, в котором слышалась такая усталость, что альфар даже забеспокоился.

— Ты чего? — прогнусавил он. — Случилось чего? Мог бы шею сломать, если бы навернулся с лестницы!

— Они нашли меня. — Юноша попытался встать, но беспомощно засучил ногами и руками. — Помоги подняться. Нам нельзя забиваться в угол — иначе мы погибли. Скоро сюда придут!

— Кто? — Альфар мигом оказался на ногах.

— Видящие. Я чувствую на себе их взгляд. Они знают, где я… ну почти знают. Эти камни, — он провел ладонью по стене, стирая толстый слой грязи и слизи, — пока задерживают их магию. Но они могут легко вычислить начало лестницы. Тут тупик, мы в ловушке!

— Что же ты молчишь? — Норрик дернул его за руку, помогая выпрямиться. — Бежать надо!

Подхватив посох волшебника и опираясь на него, как на костыль, альфар поволок эльфа вверх по ступеням. Постепенно паралич оставил юношу, и тот пошел сам, но все еще цеплялся за своего спутника, сберегая силы.

Они уже поднялись на самый верх, им осталось преодолеть всего около десятка ступеней, когда сверху на них упала тень.

— Вот….! Попались! — ругнулся Норрик.

— Посох дай. — Видящий выпрямился. — Я попробую…

— Погодите! — Тень прислонилась к стене, с трудом переводя дыхание. — Я не враг вам! Я могу вам помочь! Мы можем сделать так, что вас никто никогда не найдет!

Это и были те самые слова, которые слепая старуха приказала передать девушке. Юноша медленно выпрямился, опираясь на посох и на плечо Норрика.

— Подойди, — попросил он, — и дай на себя посмотреть!

— Что там смотреть, — почти простонала послушница, — когда вот-вот сюда придут боевые маги! Старшая наставница нарочно собрала самых опытных бойцов. Вам не выстоять в одиночку! У вас нет такой силы и нет времени спорить! Идемте со мной! Мы вас спрячем в надежное место! Я клянусь! Скорее!

Она протянула руку, и молодой маг сделал шаг. Норрик за его спиной опять выругался шепотом, причем такими словами, что покраснел даже сам юноша, не говоря уже о девушке. Но они тут же забыли об альфаре, уставившись друг на друга.

Юноша не верил своим глазам. Несколько лет назад — целую жизнь назад! — в поместье лорда Шандиара, ожидая, когда под стены придет орочья орда, юноша, тогда еще будучи простым, хоть и талантливым и образованным медиумом, часто исподтишка посматривал именно на эту девушку, страшась той судьбы, которая ее ожидает, и мечтая отдать свою жизнь, чтобы спасти ее от смерти. Именно о ней он тогда грезил, именно ее образ заставлял его сердце биться чаще. Именно ее лик вставал перед его мысленным взором — длинные ресницы, тихий голос, плавные жесты. Осознавая всю тщету и бессмысленность чувства — она Видящая, он медиум, им никогда не быть вместе! — он тем не менее не смог справиться с собой тогда.

И если бы не продолжавший шепотом ругаться Норрик, не справился бы с собой и теперь.

— Это ты? — прошептал он. — Не может быть! Ты… ты меня не помнишь?

— Я не знаю. Я…

Девушка бросила в сторону испуганный взгляд — и это решило ее судьбу. Отбросив посох, юноша взял ее за плечи.

— Посмотри мне в глаза, — приказал он.

Решение пришло мгновенно — маг даже не успел додумать до конца мысль, зачем ему это нужно и сможет ли он довести дело до конца, а губы уже зашептали нужное заклинание. Послушница испуганно заморгала — она никогда не слышала таких слов, явно сказанных не на эльфийском наречии. Будь на ее месте любая Видящая, уже прошедшая обучение, она тоже была бы изумлена, но от того, что услышала древний язык. Девушка же не успела даже испугаться.

Язык прилип к небу Норрика, и он захлебнулся ругательствами, когда послушница внезапно закатила глаза и обмякла, склонив голову на плечо своей точной копии. Там, где только что стоял молодой маг, оказалась послушница в темном балахоне, с длинными распущенными волосами.

— Помоги мне, — промолвила она нежным голосом и легко вскинула вторую девушку на руки. — Ее надо отнести подальше отсюда!

— Как? Что? Почему? — только и смог выдавить изумленный альфар.

— Некогда. Тут рядом есть кладовка. Вон под той лестницей. Там есть один камень, на ощупь он отличается от остальных. Скорее! Если его надавить, откроется тайный ход. Бежим! У нас действительно мало времени!

Они нырнули под нагромождение камней, в которое превратилась старая лестница. Отыскать тайный ход оказалось делом нелегким — пришлось проверить все камни, в том числе и те, из которых слагалась сама лестница, прежде чем один показался им чуть теплее остальных. Он и оказался ключом, открывавшим проход в кладовку, где еще сохранились мешки, полные полуистлевшим содержимым. Запах гнили и плесени стоял в спертом воздухе.

Девушка уложила свою ношу на мешки и кивнула замершему на пороге Норрику:

— Проходи, садись где-нибудь и не стой столбом!

— А ты… то есть вы… А как это все? — Альфар сделал робкий шаг в кладовку.

— Это я, Норрик! Я, Видящий! — Девушка, стоявшая на коленях над своей спящей копией, провела ладонями по лицу чужим, незнакомым жестом. — Это драконья магия, приятель. Именно так драконы меняют свой облик — копируют кого-либо из живых существ, перенимая их память, манеры и привычки. Поэтому дракона очень трудно вычислить, когда он желает спрятаться среди людей.

— Ты учился у дракона? — догадался альфар.

— Что ты! Я никогда не видел ни одного из них, но наша императрица однажды видела водяного дракона. Во время войны он приютил в своей пещере ее семью. Дракон так скучал, что согласился поделиться кое-какими своими секретами. Сама императрица не могла ими воспользоваться — ей тогда нельзя было колдовать, — но она научила меня. Присмотри, пожалуйста, за нею немного!

— А она того… живая? Не умерла? — Норрик с опаской посмотрел на неподвижно лежащую послушницу. — Я не буду сидеть рядом с трупом!

— Не беспокойся! Она просто спит и будет спать до тех пор, пока я не сниму заклятия.

— А ты?

— А я пока побуду ею, узнаю все, что творится в Обители. Присмотри пока за нею. Я оставлю тебе посох, так что недостатка в свете у тебя не будет. Подожди меня тут. Я скоро вернусь!

Он направился к выходу, но уже на пороге, взявшись за камень-ключ, обернулся:

— И смотри, если хоть волос упадет с ее головы, если ты хотя бы пальцем ее тронешь, не говоря уже о большем, я не знаю, что с тобой сделаю.

— Да за кого ты меня принимаешь? — сделал большие невинные глаза Норрик.

— Я принимаю тебя за того, кого я спас от смерти, совсем не зная его характера, — ответил молодой маг. — И надеюсь, что ты не причинишь вреда беспомощной девушке, потому что проверить это мне не составит труда. Да и она сама может это сделать, когда очнется!

Последние слова волшебника убедили альфара в том, что его напарник действительно вернется.

— Эй! — крикнул он, когда вход уже начал закрываться. — Пожрать чего-нибудь принеси! И выпить!

Затворив ход и на всякий случай наложив отводящее глаза заклинание — теперь Видящие, даже зная, что тайная комнатка тут есть, ни за что не угадают, как в нее проникнуть, — молодой маг поспешил к слепой волшебнице. Обладая памятью и навыками послушницы, он все же отличался от нее и теперь напряженно раздумывал, как бы замести следы.

Слепая волшебница обладала отличным слухом. Она подняла голову за несколько секунд до того, как запыхавшаяся послушница показалась в дверях ее кельи. Девушка с криком упала перед старухой на колени:

— Матушка! Матушка!

— Что случилось, дитя мое? — Старуха наклонилась, касаясь ладонями лба девушки.

— Матушка, прости меня! Я не смогла с ним справиться! — запричитала послушница. — Он оказался сильнее меня! Ему стоило лишь посмотреть на меня, и я… я ничего не смогла сделать! Он ушел! И он все знает! Он знает, что старшая наставница начала на него охоту! Он знает, что они использовали заклятие поиска, привлекая других медиумов! Он знает все! И это я ему все рассказала!

— Ты? — Старуха схватила девушку за волосы, больно дернула. У несчастной слезы показались на глазах. — Ты все ему выдала?

— Я была под заклятием! — всхлипнула та. — Он зачаровал меня так быстро, что я не успела опомниться, как он ушел и оставил меня… оставил меня в том месте, которое узнала старшая. Я не осмелилась показаться ей на глаза, вернулась к тебе другой дорогой, чтобы все рассказать. Но скоро они придут. Они не могут не прийти!

Слепая волшебница последний раз дернула послушницу за волосы и отпустила, оттолкнув девушку от колен. Та села на пол у ее ног, пытаясь успокоиться. А старуха погрузилась в размышления. Особенно думать было нечего — все и так ясно.

— Что ж, — промолвила она, — это лишь доказывает, что мои ученицы и младшие сестры были правы. Он действительно серьезный противник. Но я его найду. Именно я, слепая и беспомощная! Ты слышишь меня? А? Отвечай!

— Слышу, — прошептала девушка, поднимаясь. — Я вам нужна?

— Иди отдыхай. Ты и твоя подруга. Я потом вас позову!

«Иди отдыхай!» на языке слепой старухи означало: «Сходи распорядись насчет завтрака и жди, когда я захочу его отведать!» Но девушка не спорила — так было заведено очень давно. Она давно привыкла и послушно покинула старуху. Та осталась, напряженно прислушиваясь к тишине и малейшим звукам, нарушающим ее.

— Я ничего не понимаю. — Старшая наставница раздраженно мерила шагами зал заклинаний. Медиумы сидели на полу, опираясь дрожащими руками о колени. Некоторые из них были бледны, пот крупными каплями стекал по их лицам. Им было плохо, но они не смели жаловаться, понимая, что если волшебницы захотят повторить, то они обязаны будут выложиться без остатка.

— Я не понимаю, — повторила старшая наставница. — Как ему удалось ускользнуть? Вы все осмотрели?

— Все! — Четыре боевые Видящие стояли перед нею навытяжку. Этот класс появился только во время войны с темноволосыми, когда неожиданно выяснилось, что против бывших рабов действуют только настоящие боевые заклинания. — Там было много следов магии. Мы проверили их все…

— И?..

— И ничего! Удалось выяснить только, что он применял магию. И тщательно замел следы. Сейчас он где-то скрывается. Где-то совсем близко от того места, но чтобы это выяснить, придется разобрать башню по камешку!

Старшая наставница выругалась. Все знали, что это практически невозможно. Во времена Эниссель Объединительницы и ее сыновей умели строить. И если здание оказалось неподвержено времени, то и простая физическая сила окажется перед ним бессильной. Разрушению поддавались позднейшие надстройки, но этот неуловимый маг скрылся в самом сердце башни Ордена, где каждый камень был пропитан собственной магией. Там он был всемогущ, черпая энергию непосредственно из окружения.

Подумав об этом, наставница почувствовала глухое раздражение. Чтобы выплеснуть его, она пнула ногой ближайшего медиума. Тот только вздрогнул, безропотно принимая избиение. Он знал, что провинился, что провинились они все, оказавшись недостаточно хороши. И понимал, что если Видящие вздумают применить более суровое наказание, то и его следует принять как должное.

— Проклятье! — прошипела Наставница. — Мы должны что-то сделать! Должны!

То, с каким послушанием медиум принял ее пинок, отнюдь не успокоило волшебницу. Она распалилась еще больше и выпрямилась, ища, на ком бы сорвать злобу.

— Ты! — Ее крик заставил остальных расступиться и уйти, так сказать, с линии огня. Даже медиумы поспешили расползтись в разные стороны. — Явилась? Тебя старуха послала?

Все взоры обратились на молоденькую послушницу, одну из двух наперсниц-служанок слепой волшебницы, которая подсказала этот способ поиска. Девушка оперлась о косяк двери, опустив глаза.

— Моя госпожа попросила передать, — пролепетала она, — просила…

— Просила прощения? За то, что выжила из ума и что мы дали нашему врагу в руки мощное оружие?

— Я ничего не знаю об этом, — промолвила послушница. — Но матушка просила передать, что, если его нельзя обнаружить обычными средствами, то его можно попытаться выманить.

— Интересно как? Устроить магическую ловушку?

— Это тоже можно, — серьезно кивнула девушка, — но если бы вы согласились рискнуть своими планами… то есть если бы допустили утечку информации и позволили ей просочиться… ну хотя бы в среду медиумов, то он, наверное, мог бы…

— Это хорошая идея! — воскликнула наставница. — Ты можешь идти, девочка. И передай своей наставнице, что мы благодарим ее.

С этими словами она повернулась спиной к послушнице и сделала жест, означающий, что все свободны. Видящие первыми послушались и направились к выходу. За ними потянулись медиумы. Послушница немного потопталась на пороге, а затем последовала за всеми, но по дороге она то и дело оборачивалась и внимательно смотрела на двери, закрывшиеся за старшей наставницей.

Глава 6

Леди Тинатирель Карбункуловая сидела на балконе, сложив руки на коленях, и смотрела, как падают листья с деревьев. Где-то звучала мандолина, и Наместница уже несколько раз порывалась встать и пойти приказать перестать играть: музыка ее раздражала. Сегодня ее все раздражало по непонятной причине.

— Госпожа. — За ее спиной неслышно распахнулась дверь. Леди вздрогнула.

— По какому праву вы, милочка, входите, не постучавшись? — напустилась она на служанку-альфару. — Разве вы не знаете, что меня нельзя беспокоить, когда я нахожусь в комнате уединений?

— Простите меня, госпожа. — Служанка присела в глубоком реверансе. Она покраснела так, что побагровели даже кончики ее ушей, торчащие из светлых волос— Вы можете наказать меня, светлая госпожа, но… но…

— Что там еще случилось?

— К вам пришли. Госпожа Видящая желает с вами говорить!

Это было совсем другое дело. Леди Наместница сменила гнев на милость и встала. Служанка тут же метнулась, чтобы расправить сладки ее платья и поправить прическу. Леди Тинатирель тряхнула головой, отстранила прислугу и поспешила в часовню, даже забыв набросить на плечи накидку.

Видящая была не одна. Возле нее топталась другая волшебница. Не говоря пустых слов, она протянула руку леди Наместнице:

— Скорее! У нас нет ни минуты лишнего времени!

— А что случилось? — Женщина позволила увлечь себя внутрь часовни.

— Все изменилось. — Волшебница не оглядывалась. — Появились новые обстоятельства, мы не должны медлить ни дня! Осталось предупредить лорда Эльгидара и лорда Отрандира. Идемте!

Портал этого замка был устроен отнюдь не в покоях хозяйки или где-либо еще внутри здания. Он находился в часовне за алтарем — крошечная каморка, где двум волшебницам и леди Наместнице было довольно тесно. Гостья подняла руку с посохом, коснулась его навершием камня, вделанного в сводчатый потолок, и нараспев стала начитывать заклинание. С последним словом всех троих окутала тьма. Леди Тинатирель задержала дыхание и невольно зажмурилась, втягивая голову в плечи. Она очень боялась перемещаться с помощью порталов, но иного выхода не было.

На миг ей показалось, что ее окутала густая горячая вата, лишившая зрения, слуха, обоняния, осязания и даже ощущения собственного тела. Но потом все прошло, и две сильные руки подхватили ее за локти:

— Скорее, сюда! Путешествие было удачным?

Леди Тинатирель перевела дух. Она оказалась в круглом зале, но осмотреться ей не дали — Видящие тут же повели ее прочь. Собственная Видящая отстала, леди Наместница осталась одна среди незнакомых волшебниц.

— Куда мы идем? — поинтересовалась она. — Что происходит?

— Вас ждет старшая наставница, — сказала одна из Видящих. — Дело чрезвычайной важности.

Несколько недель назад одна из Видящих уже посещала леди Тинатирель, и с тех пор Наместница ждала продолжения. Она сразу успокоилась.

Старшая наставница ждала знатную даму в просторном зале, залитом светом и украшенном изящными шпалерами, отделанными золотом и серебром. Пол был выложен причудливой мозаикой, на потолке была роспись из переплетающихся лент и цветов. Легкие креслица сделали бы честь самому богатому лорду Островов. Всего кресел было девять, и пять из них были уже заняты. Трое высоких лордов встали, приветствуя вошедшую женщину. Двое других остались сидеть. Одной из них была старшая наставница, чей высокий ранг показывала вышивка на балахоне и амулеты, второй была незнакомая леди Тинатирель женщина в маске.

— Прошу, великолепная леди Наместница, проходите и садитесь там, где сочтете нужным, — обратилась к ней наставница. — Как прошло путешествие?

— Все в порядке, спасибо. Но я, — Тинатирель уселась в кресло и расправила складки платья, — хотела бы знать, в чем причина столь странного приглашения?

Лорды только пожали плечами. Двух она знала — это были лорд Эльгидар Нефритовый, Наместник Нефритового Острова, от которого недавно отделился в результате конфликта братьев Яшмовый Остров, и лорд Отрандир Обсидиановый. Других она не знала — и не потому, что впервые видела. Просто на них были маски, да и выглядели они немного странно. Присмотревшись, Тинатирель поняла, что они не совсем те, за кого себя выдают.

— Позволь представить тебе, великолепная леди Наместница, двух наших новых соратников. — Наставница указала на эльфов в масках. — Это — лорд и леди Наместники с двух Островов, которые ушли под воду, как мы думали. Мы считали, что эти Острова потеряны для нас, но этот визит лучше всего доказывает, что это не так.

— Не все довольны тем, что Золотая Ветвь покинула Архипелаг, — густым басистым голосом промолвил мужчина в маске, и леди Тинатирель вздрогнула, впившись в него взглядом.

«Это женщина! — внезапно поняла она. — Женщина, переодетая в мужской костюм и говорящая басом, как мужчина, чтобы никто ее не узнал! Но кто это?»

Она перебирала в памяти всех Наместниц, но не смогла вспомнить, на кого могла быть похожа незнакомка. То ли это не Наместница, а дама из ее окружения, то ли у леди Тинатирель нелады с памятью. А кто тогда другая леди?

— Ну что? Вы уже начали?

Судя по тому, как внезапно исказилось лицо наставницы, она увидела кого-то ужасно неприятного, или же у нее внезапно разболелись все зубы сразу. Тинатирель обернулась и увидела, что в зал входит слепая старая волшебница, опирающаяся на руки двух молоденьких девушек. Те смущались соседством с высокородными особами и опускали глаза.

— Вас-то кто сюда звал, матушка? — сквозь зубы процедила наставница.

— А как же! — Старуха уселась в придвинутое послушницами кресло и устроила посох на коленях. — Я, если помните, выдвинула эту идею и должна присутствовать при ее воплощении. Вы уже познакомились? Представьте мне всех. Я слышу дыхание и стук сердца по меньшей мере шестерых. Кто здесь?

— Леди Тинатирель Карбункуловая, — все так же сквозь зубы начала представлять наставница, — лорд Эльгидар Яшмовый…

— Нефритовый, — процедил тот. — Я не считаю себя лордом какого-то несуществующего Острова. Я — наследник Глессиара Нефритового, что бы вы там ни думали! И мне плевать на моего брата! Он — предатель!

— Но он старше вас, милорд, и имел право оставить старое название при себе, — мягко заметил мужчина в маске.

«Точно! Женщина!» — утвердилась в своем мнении леди Тинатирель.

— Лорд Отрандир Обсидиановый, — как ни в чем не бывало продолжала наставница, — а также лорд и леди из подводной части Архипелага, что доказывает правоту нашего дела. Уж если Наместники других Островов, присягнувших на верность узурпатору, встают на нашу сторону, значит, наше дело правое.

Одна из послушниц тихо сжала руку в кулаки, но это было единственное ее движение. Больше девушка ничем себя не выдала, да никто и не следил за послушницами.

— Смею, однако, заметить, что император — не узурпатор! — напомнила слепая волшебница. — Он — возрожденная Золотая Ветвь!

— Он — темноволосый потомок рабов! И уж если ему выпала сомнительная честь возродить род великих королей, то он должен был остаться здесь, на Архипелаге, а не тащить свет Ветви куда-то в дикие горы! Если ему так противно было жить с нами, мог бы возродить Золотой Остров. Там, по-моему, достаточно места! — сказала наставница. — Но даже если не принимать этого во внимание, мне лично глубоко противно подчиняться «императору», в чьих жилах течет проклятая кровь.

— Если говорить о крови, то тут мы совершенно согласны, — вступила в разговор леди в маске. — Нет, что ни говори, этот «император» показался мне довольно честным парнем, но он все-таки орк! История не знает примеров, чтобы эльфы повиновались оркам.

«А это — мужчина! — догадалась Тинатирель, — Мужчина в платье женщины и в парике! Но кто это? Сам Наместник, его приближенный или, сын?»

Со стороны любого лорда Наместника, решившего примкнуть к ним, было бы очень умно посылать вместо себя кого-то другого, дабы отвести подозрения. Хотя с этой стороны существовала вероятность, что тайна будет доступна постороннему. Леди лихорадочно стала перебирать всех Наместников, каких знала. Кто это мог быть? Лорд Шандиар Изумрудный слишком плотен даже для эльфа. Лорд Эритар Жемчужный, наоборот, слишком изящен и хрупок сложением. Лорд Наринар Янтарный? Лорд Раванир Сапфировый? Лорд Аметистовый? А что, если… Нет! Не может быть! Леди Тинатирель даже затрясла головой.

— Что с вами, миледи? — обратились к ней лорд Отрандир и лорд Эльгидар.

— Ничего! — Женщина сжала кулаки и нащупала большим пальцем камень на перстне-амулете. Но образ мужа так ясно встал перед ее мысленным взором, что она не удивилась бы, если бы лорд Рубиновый встал прямо сейчас перед нею и сбросил маску, открывая свое инкогнито.

— Несколько лет назад, — тем временем басом, чтобы казаться больше похожей на мужчину, заговорила переодетая женщина, — мы совершили ошибку, присягнув на верность этому… узурпатору.

— Давайте будем называть вещи своими именами, — неожиданно перебила ее старая волшебница. — Права Золотой Ветви неоспоримы. Это доказано магией крови, чему свидетели но меньшей мере двое присутствующих.

«Значит, это лорд Обилар Серебряный, или Аметистовый!» — сделала пометку Тинатирель.

— Ну хорошо. — Переодетая женщина кивнула. — Пусть не узурпатору, но захватчику. Никто не станет отрицать, что он завоевал Радужный Архипелаг…

— Не весь! — ощетинился лорд Эльгидар. — По крайней мере, не все ему покорились, и есть еще независимые Острова!

— Он завоевал Радужный Архипелаг! — с нажимом повторила переодетая женщина. — Мы принесли ему клятву верности, но эта клятва была вырвана у нас силой. Мы спасали наш народ от полного истребления, наши дома — от поругания, наших детей — от смерти и рабских торгов! Клятва, данная при таких обстоятельствах, не считается истинной!

— И любая Видящая легко освободит любого лорда от вассальной зависимости захватчику, — важно промолвила наставница. — Поэтому мы и решили, что не стоит складывать оружие. Мы продолжаем бороться и не сложим оружия до тех пор, пока не одолеем врага!

— Но это же Золотая Ветвь! — подал голос переодетый мужчина. — Мы не можем этого отрицать!

— Следует признать, что с годами золото ее потускнело, — сказала наставница. — Темноволосый, даже если в его жилах и течет кровь великих королей, слишком далек от нас. Кроме того, там осталось так мало чистой крови, что стоит говорить о том, что Золотой Ветви как таковой больше нет! И поэтому мы приняли трудное решение, но тем не менее его следовало принять уже давно. Мы сами продолжали на что-то надеяться, забыв, что время не остановить.

— Смена династии?

Это спросила слепая Видящая, и остальные повернулись к ней с таким видом, словно только что заметили появление старухи в своих рядах.

— Смена династии, — кивнула старшая наставница. — Вы не можете отрицать, что это единственный выход. И, повторюсь, это следовало бы сделать сразу, а не ждать, пока история выскажется по-своему. К сожалению, сразу после Смутного Времени еще была жива надежда, но, подобно тому как загнивает стоячая вода, так и свежая кровь древних королей загнила, отправленная в горы!

— Однако, — переодетый женщиной мужчина подался вперед, — не стоит забывать, как очищают воду. Ее пропускают через фильтр. А одной из деталей фильтра как раз и являются камни!

— Я прекрасно знаю, как очищают воду! — огрызнулась наставница. — Поверьте, это лишь аллегория и к настоящей крови не имеет отношения. Кровь королей, пропущенная через поколения темноволосых, только загрязнилась. Вы видели этого так называемого «императора»?

Все переглянулись. Леди Тинатирель внимательно смотрела на двоих безымянных новичков. Упоминание о фильтрации воды заставило ее мозги напряженно работать — кто из лордов Наместников интересовался наукой настолько, что знает такие тонкости? Вопрос наставницы насторожил ее: если под масками были Наместник и Наместница, то один из них должен был видеть нового императора, когда приносил ему присягу. Вопрос в таком случае предназначался ему. Но никто и ухом не повел.

— Это настоящее животное, — сама ответила наставница. — Я его видела. Грубый самец, существо без проблесков интеллекта. Он умеет только убивать, и ему совершенно чужды не только высокие материи, но и просто какие-либо чувства. Я уж не говорю про его внешность. Это нечто настолько отталкивающее, что по сравнению с ним любой наш медиум — просто идеал красоты и грации.

Конечно, тут она хватила через край — сравнивать представителей двух разных рас по внешним признакам всегда чревато предвзятостью. Особенно если речь идет о расах двух заклятых врагов.

— Позвольте, — леди Тинаритель вдруг поняла, что ей есть что сказать. Она подалась вперед и с удивлением услышала свой голос: — Но я тоже видела его! Лорд Отрандир, вы были там вместе со мной, в Круге Соединения. Там были еще юная Лашарель, лорд Иоватар и Обилар Серебряный. Помните? Мы искали с помощью магии крови этого «потомка древних королей»? Я видела его тогда! И, простите, он не показался мне таким уж отталкивающим. Гора мускулов, мрачные татуировки почти на всей поверхности кожи, сальные черные волосы, горящие глаза. А эти клыки… Да, самец. Да, животное. Но… очень красивое животное!

— Вы рассуждаете, как женщина, миледи, — мягко улыбнулся лорд Эльгидар. — Я припоминаю, что тоже встречался с ним. Если бы я знал тогда, кого притащит этот дезертир Галадар, то сразу приказал бы зарезать его вместе с перебежчиком. Это просто животное! ПРОСТО животное! Существо! Наглое, грубое, грязное существо. Его самоуверенность граничила с… с… простите, я не могу подобрать слов. Это был верх наглости и самоуверенности. Не говоря уж о том, что он оказался лжецом.

— Итак, мы выслушали ваше мнение, благородные лорды, — улыбнулась и встала наставница. — Кто-нибудь еще хочет высказаться?

Она смотрела на двух лордов в масках. Леди Тинатирель тоже не спускала с них глаз. «Ну же, — мысленно молила она и сжимала в кулаке амулет в виде подвески к браслетику, — скажите хоть слово! Хоть что-то, что дало бы мне возможность угадать ваши имена!» Ей было гораздо интереснее узнать, кто скрывается под масками, чем причина их призвания в Обитель Ордена.

— Никто. — Наставница хлопнула в ладоши. — В таком случае мы вернемся к тому, с чего начали. Итак, вы все в той или иной мере убеждены, что ТАКОЙ правитель нам не нужен. Кровь древних королей стала жидкой. Я не удивилась бы, если бы выяснилось, что у нового «императора» обширная ближняя и дальняя родня, а это значит, что потомками короля Торандира окажется по меньшей мере несколько сотен таких же «золотых веточек»! И каждый — заметьте, каждый! — будет иметь право претендовать на власть. Еще, чего доброго, они организуют Совет королей! А посему вот мнение Ордена: эту Ветвь надо вырезать!

— Конечно! — опять подскочила леди Тинатирель, вспомнив, что ей снова есть что сказать. — У себя в саду я часто занималась обрезкой. Иногда приходится удалять на плодовых деревьях старые сучья, чтобы омолодить дерево и дать возможность ему снова приносить плоды…

— Миледи, — наставница повернулась к ней и отвесила церемонный глубокий поклон, — вы все сказали вместо меня, коротко и ясно. Милорды, — она обернулась к остальным, — мы должны сменить династию. Власть должна вернуться к эльфийской половине потомков древних королей!

— Да, — с важным видом кивнула старая Видящая, — мы искали Золотую Ветвь слишком долго. За это время успела подрасти молодая поросль, на которую и следовало обратить внимание согласно древним традициям.

— Именно! — Старшая наставница в кои-то веки раз посмотрела на свою бывшую учительницу с благодарностью. Хоть старуха давно слепа и, как говорят, выжила из ума, но кое-что она подмечает верно. — И потому позвольте вам представить новую королеву Радужного Архипелага — леди Тинатирель Карбункуловая!

Все, как по команде, вскочили. Последней, кряхтя и постанывая, словно от непосильного груза, поднялась слепая волшебница, опираясь на руки своих послушниц. При этом она так сильно сжала их запястья, словно желала раздавить их. Одна из девушек поморщилась от боли, но вторая, казалось, ничего не почувствовала.

Леди Тинатирель сидела в окружении стоявших лордов и леди и изумленно хлопала глазами. Этого просто не могло быть! Она — королева?

— Прошу прощения, — пролепетала она, чувствуя, как совершенно неуместная краска заливает ей лицо и щеки, — но я не думаю, что у меня есть… что я могу… ведь после смерти короля Торандира моя мать не смогла… Ей не позволили претендовать… родство по женской линии…

— Родство по женской линии никто не отменял. — Старшая наставница положила ей руку на плечо. — И вы будете не столько королевой, сколько регентшей.

— Но у моего сына еще меньше прав на престол, чем у меня! — всплеснула руками Наместница Карбункулового Острова. — В жилах моего мужа вообще нет ни капли королевской крови, хотя, кажется, потомки Эниссель Объединительницы где только не живут!

— И опять вы правы, миледи, — кивнула волшебница, — и в этом наше спасение. Ибо вы будете регентшей отнюдь не при вашем сыне, а при вашем внуке! Ваш сын женится на младшей дочери присутствующего тут Отрандира Обсидианового, или мы пошлем на Жемчужный Остров за старшей внучкой лорда Эритара Жемчужного. Они тоже потомки великих королей древности. Кровь их дочерей сольется с кровью вашего сына, что позволит нам возродить прежнюю линию великих королей!

— А что, — подбоченился Эльгидар Нефритовый, — не так давно я сам женился на старшей дочери лорда Отрандира. Пора нам перестать искать жен среди своих соседок. Архипелаг должен снова стать единым целым, и подобные браки стоит поощрять!

Леди Тинатирель переводила взгляд с одного лорда на другого. Она не верила своим ушам, у нее кружилась голова. Она — королева-регентша! Она правит всем Архипелагом! Она…

— Но позвольте, — воскликнула она, — а как быть с тем фактом, что большая часть Радужного Архипелага ушла под воду? Кем мне предлагается править? Горсткой островков? Между прочим, мой Карбункуловый и Нефритовый Острова даже не могут иметь общей границы с Обсидиановым Островом, не говоря уже о Серебряном и Жемчужном!

Тот, кто прятался под личиной женщины, при этих словах пошевелился. «Так, значит, это либо сам лорд Эритар Жемчужный, либо кто-то из его близкой родни, — определила Тинатирель. — Младший брат или племянник».

— Моя будущая королева права, — проворковал он, изовсех сил подражая высокому женскому голосу. — Как говорят люди, овчинка выделки не стоит!

«Точно, он с Жемчужного Острова! — Тинатирель похвалила себя за догадливость. — Только там совершенно свободно на территории Острова живут люди и считаются подданными Архипелага! И упоминание старшей внучки самого лорда Эритара тоже неспроста!»

— Не беспокойтесь! У нас есть средство не только восстановить целостность Архипелага, но и вернуть ему былую славу. Конечно, на это понадобится время, но к тому сроку, когда на престол сможет взойти истинный король, все уже будет завершено, — ответила старшая наставница.

— А темноволосые? — спросила нарочитым басом незнакомая Тинатирель женщина. — Они что?

— Не беспокойтесь, милорд. — Видящие, кажется, не замечали того, что углядела будущая королева. — Эта Ветвь обречена. Мы ее устраним.

— Как?

— Предоставьте это дело нам. Лучший способ сохранить тайну — совсем ее не знать, вы не находите?

«Не доверяют!» — вздохнула леди Тинатирель, но тут же отбросила эту мысль. В конце концов, ей совсем не обязательно знать подробности.

— Что ты так дрожишь, моя милая? — внезапно обратилась слепая волшебница к послушнице, державшей ее правую руку. — Тебе холодно?

— Матушка, но ведь это новая война! — воскликнула девушка. — Вы подумали о том, что будут жертвы? Что прольется кровь… кровь невинных! Мне страшно!

— Ты еще молода, — вместо старухи ответила старшая наставница, — и не знаешь, что без крови в таких делах не обходится. Я хочу, чтобы ты как следует изучила наши хроники — особенно царствование королевы Бордирель и историю принцессы Лариль. Тогда ты все поймешь.

Смущенная девушка потупилась и пролепетала что-то невразумительное. Слепая волшебница ободряюще пожала ей руку и приказала усадить себя на место.

Лорды тем временем занялись обсуждением того, как будет исполнен план по устранению «лишней» Ветви.

— Не беспокойтесь, благородные господа, — прервала начавшуюся дискуссию старшая наставница. — У нас есть примерный план, но он пока не продуман и, самое главное, пока нет исполнителя. Сначала нам надо провести разведку в этой «новой столице», кое-что разузнать. Когда мы будем знать больше, чем знаем сейчас, мы вас известим. Доверьтесь нам.

С этими словами она направилась к дверям и распахнула их, приглашая ждущих снаружи послушниц внести подносы с угощением. Таким образом, она дала понять, что разговор закончен, но по лицам окружавших ее лордов Тинатирель поняла, что они недовольны таким финалом. Их можно было понять — особенно молодого Эльгидара, который был настроен на немедленные действия. Ей самой хотелось определенности, но она понимала, что надо действовать осторожно. Вряд ли оркам понравится, когда кто-то умертвит всю императорскую семью. Надо сделать так, чтобы подозрение никоим образом не пало на Орден и направило ярость темноволосых куда угодно, только не в сторону Радужного Архипелага. Может быть, даже следует ограничиться мужской частью семьи, чтобы овдовевшая императрица, лишившись сразу супруга и сына, захотела мести и отдалась ей, хотя бы ненадолго забыв о своих родственниках. Тогда и можно будет говорить о реставрации.

Леди Тинатирель поймала взгляд старшей наставницы и поняла, что та в какой-то мере прочла ее мысли. Волшебница улыбнулась Наместнице и кивнула ей, показывая, что согласна с нею.

Слепая Видящая осталась вместе с лордами Наместниками, и ей тоже предоставили угощение. Она по очереди перепробовала все, что предлагали ей девушки-послушницы, после чего поднялась и смахнула с балахона крошки.

— Если это все, то я пойду, сестра. — Она привычно протянула руки, чтобы послушницы поддержали ее под локти. — Если нужен будет мой совет, как лучше осуществить задуманное, ты знаешь, где меня найти. Не забывайте — мы собрались вырезать Золотую Ветвь. Надо сделать это так, чтобы не пострадало все дерево. Девочки, проводите!

Послушницы заняли свои места справа и слева от слепой старухи и повели ее прочь. Но та опиралась только на одну девушку и за нее же держалась, стиснув тонкие пальцы, пока ее не усадили в любимое кресло у окна.

— Ты, — слепая последний раз сжала пальцы, за которые цеплялась, — можешь отдохнуть. А ты, — это относилось к другой девушке, — садись возле меня и начинай читать. Помнишь, где мы остановились в последний раз?

— Да, матушка. — Девушка взяла с полки одну из толстых книг, распахнула на нужной странице и уселась на скамеечку возле ног старухи.

Это были «Сказания о Дивных Деяниях», ранняя история народа эльфов. И в прошлый раз они остановились на незначительном эпизоде, который произошел на Совете Старейшин, когда решался вопрос, за кого молодым девушкам выходить замуж. Но именно тогда впервые прозвучало имя Эниссель, дочери одного из старейшин, которую впоследствии прозвали Объединительницей.

— «И встал старейшина племени Трольфа и молвил: «Негоже девушке быть одной без мужа. Вот у меня есть сын, который после меня станет вождем племени. Пусть он станет мужем девы Эниссель и правит двумя племенами сразу!» И указал старейшина Трольфа на стройного юношу, который стоял подле него. Шкура белого медведя была у него на широких плечах, и все знали, что этого зверя добыл он голыми руками. Все знали о силе и доблести наследника племени Трольфа, но не успел он и слова сказать, как встал старейшина другого племени, Алильса, и так ответил: «Сын твой, Трольф, велик и достоин, но вот мой сын и наследник, и он ничуть не хуже твоего. Он тоже может стать мужем девы Эниссель и сможет править двумя племенами сразу!» И встал тогда сын и наследник Алильса, и увидели все, что ничуть он не уступает наследнику Трольфа. Разделились поровну голоса старейшин всех племен, но тут встала сама дева Эниссель…»

Тонкая рука слепой старухи безошибочно нашла склоненную голову послушницы и коснулась ее волос. Та прервала чтение.

— Дитя мое, — промолвила старуха, — мне кажется, что голос твой дрожит. Что тебя беспокоит? Ведь не сказания о древних временах, тем более что тебе не придется стать таким же яблоком раздора, как деве Эниссель.

— Вы правы, матушка. — Девушка захлопнула книгу. — Я никак не могу забыть того, что услышала там, в зале. Неужели это все будет?

— Ты о восстановлении старой династии? Но это справедливо!

— Я о том, что должно произойти!

— Не думай об этом! — Старуха резко выпрямилась. — И давай оставим эту книгу. Найди мне третий том «Сказаний» и открой на сотой странице.

Девушка исполнила распоряжение.

— Читай новую главу, о королеве Бордирель.

— Той, которая умертвила двух своих мужей-королей потому, что те оказались недостойными государями, предложила трон своему брату, но потом убила и его, когда он отказался жениться на ней и узаконить права на престол ее сыновей от предыдущих браков? — спросила девушка. — А оставшись одна, выбрала себе третьего супруга, и им стал незнатный эльф, который и правил страной не только до конца дней Бордирель, но и еще триста сорок лет после ее смерти, будучи соправителем ее сына?

— Ты читала? — изумилась слепая волшебница. Девушка покраснела и опустила глаза.

— Давно, — промолвила она. — Но если вы хотите, прочту еще раз!

— Нет, не надо, — покачала головой старуха. — Иди отдыхай. Я потом тебя позову — принесешь мне травяной чай и лепешки.

Девушка ушла, а слепая Видящая погрузилась в глубокое раздумье. Некоторое время спустя она подняла левую руку и сделала несколько пассов в воздухе. Через пару минут дверь, ведущая во внутренние покои, открылась, и вошла вторая послушница.

— У твоей напарницы тяжело на сердце, — сказала слепая. — Я чувствую ее смятение. Проследи за нею и, если узнаешь, что ее гнетет, сразу доложи мне.

— Да, матушка, — поклонилась послушница. Легкая улыбка тронула ее губы — не то чтобы девушки были соперницами, просто однообразная жизнь служанок была лишена развлечений, и девушка радовалась любой возможности сделать ее менее пресной.

Ночью молодой маг открыл глаза и какое-то время лежал, не шевелясь и прислушиваясь к ночной тишине. Ему не спалось. И не только потому, что к нему прижималось соблазнительное девичье тело — обе послушницы спали в одной постели. Только тонкая ткань сорочек отделяла тела друг от друга. Юноша еле сдерживал свои чувства — то, что он находится в женском теле, только усиливало его мучения.

Но сильнее позывов плоти были муки душевные. Сегодня днем он узнал нечто такое, что все равно лишило бы его сна и покоя. Они замыслили переворот! Они хотят «выкорчевать Золотую Ветвь»! На их стороне кто-то из лордов Наместников, присягнувших императору. Они в любой момент могут предать, а он даже не догадывается, кто эти предатели. И он один против целого Ордена.

Но он не может просто гак лежать и пялиться в темный потолок кельи. Он должен что-то делать! И, кажется, он знает что.

Юноша тихо встал и, набросив на ночную сорочку темный плащ послушницы, на цыпочках направился вон.

Едва за ним закрылась дверь, как вторая девушка открыла глаза. Ей стоило большого труда не заснуть, но ее старания наконец увенчались успехом. Она бегом бросилась в комнату старухи.

— Она куда-то пошла! — горячо прошептала девушка, встряхнув спящую за плечо. — Она уходит!

Старческий сон чуток, кроме того, не так-то легко застать врасплох опытную волшебницу, которая, потеряв зрение, стала больше полагаться на слух. Старуха тут же вскинулась, словно и не спала, и крепко схватила лежащую у нее на плече руку. Задыхаясь, девушка повторила свои слова.

— Иди за нею, — распорядилась слепая. — Но постарайся сделать так, чтобы она тебя не заметила. Все, что узнаешь, немедленно доложи мне! Поняла? И никому больше!

— Уф, я уж думал, что ты не придешь! — воскликнул Норрик, когда потайная дверь каморки открылась и на пороге появился силуэт послушницы в темном плаще. — Я устал ждать, а в животе просто война идет! Вторые сутки не ел! И пить охота!

Он выхватил из рук послушницы кувшин и приник к нему губами.

— Сок! Не мог вина раздобыть?

— Некогда было. — Юноша прошел и опустился на колени над спящей девушкой. Губы ее были по-прежнему свежи и нежны, дыхание легким облачком вырывалось из груди.

— Не трогал я ее! — с набитым ртом сообщил сзади Норрик. — Можешь проверить! Цела твоя подружка! Цела!

— Она не моя подружка. — Юноша все-таки не устоял перед искушением и погладил рассыпавшиеся по полу волосы послушницы. Для спящей в зачарованном сне совершенно все равно, где лежать, но он почему-то не мог отделаться от мысли, что ей очень неудобно на голом полу. Но в каморке не нашлось ничего, что бы ей подстелить. Единственный мешок забрал для своей постели альфар. Сейчас он сидел там, скрестив ноги, и торопливо жевал лепешки, запивая их соком.

— Жратва для детей, — утерев рот рукой, заявил он и припрятал две лепешки про запас— Но в лесу и того иногда не бывало. Мы ведь пять лет почти бродяжничаем. В первый год хуже всего было — кругом война и разруха, а тут зима подвалила. Мы на снегу спали. У нас четверо детей умерли от холода и голода.

— Детей? — вскинул голову Видящий.

— А ты как думал? Мы всем поместьем ушли, то есть все уцелевшие альфары. С женщинами и детьми. К нам потом еще прибилось несколько одиночек — кто после разгрома в плен не попал. С нами даже одно время два рыцаря кочевали. Там же не только мы — многие высокородные эльфы драпали, как малышня, все побросав.

— И вы все это время… с детьми? И не пытались вернуться домой? — Юноша думал о своем.

— А куда возвращаться? Лорда нашего убили, его семейство исчезло в неизвестном направлении, замок темноволосые разграбили и сожгли. Нет, какое-то время мы на развалинах провели, да только в лесу лучше оказалось. Холодно и неуютно, но мы землянки вырыли и на второй уже год прилично перезимовали.

К Норрику вернулась живость характера, он болтал и улыбался как ни в чем не бывало.

— Ну а ты чего узнал интересного? Как тут? Девчонки, судя по всему, — альфар кивнул на спящую послушницу, — тут симпатичные.

— Девчонки есть, да не про твою честь, — ответил юноша.

— Оно и видно! Где уж нам, недоразвитым! Ты вот высокородный и не знаешь, как на нас, альфаров, смотрят!

— Почему же? Знаю. У моего отца были слуги-альфары — и в доме, и фермерами работали. Они за одним столом с нами обедали, а по ночам там же, в замке, и ночевали. Мы просто жили, замок небольшой, хозяйство небогатое. У меня с братьями была одна комната на троих. У сестер — своя комната, и у родителей тоже своя. А все остальное — общее.

— А если бы ты узнал, что какой-то слуга твою сестрицу… ну того? Поцеловал?

— А ты, — внезапно догадался юноша, — целовался с леди Оссирель?

— А то нет! — ухмыльнулся Норрик. — Мы же выросли вместе! Мой отец собой пожертвовал, чтобы милорда Оссира спасти на охоте, вот тот и взял меня и мою мать в замок. Она уже там Озрика родила. Мы с Оссирель ровесниками были… почти ровесниками. Я, как ты заметил, старше.

У нее брата не было, она со мной дружила. А когда ее с сыном лорда Инвемара обручили, прибежала и все рассказала, как подружке. А я ей и предложил — мол, хочешь, научу, как с женихом обращаться? Она согласилась. Ну мы и… Мы только целовались! — тут же воскликнул он, выставив перед собой ладони. — Честно-честно! Я хотел предложить еще кое-что, да не успел. Нас застукали. — Норрик хихикнул. — Мы только целовались, ну и потискал я ее чуть-чуть, а лорд Оссир орал так, словно я его дочь не просто изнасиловал, но и уже ребенка ей сделал, как моей матери.

— Какого ребенка?

— У меня брат есть, младший. — Норрик вздохнул. — Озриком его звать. Мама родила его через несколько лет после гибели отца, когда мы уже в замке жили. И кто его отец — неизвестно. Только никак не альфар! Светловолосый он слишком. — Норрик с вызовом тряхнул своими темно-русыми волосами. — Вот и выходит, что альфару высокородную девицу и поцеловать нельзя, а благородному эльфу вдове ребенка заделать можно.

Молодой маг посмотрел на спящую послушницу.

— Я ведь не потому, — произнес он, — что тебе не доверяю. Просто она… нельзя так, исподтишка! Вот если бы она сама согласилась… Но ведь не согласится! Видящие — они такие!

— Погоди, а как тебя зовут? Мы второй день вместе, даже третий, если вспомнить, как познакомились, а я все не знаю, кто ты?

— У меня нет имени. Я отказался от него. Оно слишком… слишком сильное заклинание в него встроено. Пока был медиумом, я помнил, а потом заставил себя забыть. Зови магом.

— Или Майяром. По-эльфийски, — предложил Норрик, и юноша кивнул:

— Идет.

Он переступил порог кельи, где они спали вдвоем со второй послушницей, и поразился тишине, царившей внутри. Там было пусто. Его напарница исчезла. И сгустившаяся тишина сулила опасность. Юноша попятился, лихорадочно перебирая в уме защитные заклинания и набрасывая на себя отражающий мысленный «полог», который позволял скатываться с него большей части заклинаний, как дождю по натянутому тенту. Как настоящий тент против ножа, этот мысленный «полог» не защищал от большинства враждебных заклинаний, но, во всяком случае, давал время, чтобы приготовиться.

— Эй! — послышался капризный голос слепой волшебницы. — Кто там? Иди сюда! Скорее!

Юноша задержал дыхание и переступил порог. Слепая сидела на постели, откинув одеяло на колени. Ее белые глаза были уставлены в пустоту.

— Закрой дверь, — распорядилась она. — И подойди поближе… волшебник!

Глава 7

Юноша вздрогнул и отступил назад.

Тут же за его спиной раздался громкий хлопок — закрылась дверь. Голубые искры пробежали по ее контуру, выдавая магический запор.

— Ты попался, — констатировала старая волшебница.

— Но почему? — вот и все, что он смог произнести. Слепая захихикала:

— Не думай, что если я стара и ничего не вижу, то ничего и не замечаю! Когда ты лишен зрения, для тебя открывается мир звуков. Я слышу то, чего не слышит никто из вас, и не только потому, что слепа. У меня от природы всегда был тонкий слух, и, когда судьба лишила меня зрения, я развила его упражнениями и заклинаниями настолько, что могу слышать стук сердца и шуршание крови в жилах. А еще я замечаю прикосновения, шаги, шелест дыхания. Ты несколько раз выдавал себя, но сначала я просто никак не могла понять, что происходит с моей ученицей.

— Как?

— Перечислить? Сегодня утром, когда вы одевали меня.

Ты непроизвольно затаивал дыхание, стоило тебе случайно прикоснуться ко мне. И твои руки чуть заметно подрагивали, одевая меня. Мне это уже показалось странным. Это — раз! Второе — на совещании, устроенном старшей. Когда заговорили об убийстве императора, я держала вас за руки. Помнишь — у тебя пульс участился? Третье — вечером, когда ты сам пересказал кратко «Повесть о королеве Бордирель», хотя я точно помню, что не давала вам ее читать. Одно из двух — либо моя ученица сама тайком брала книги, либо это читала не она, а кто-то другой. И четвертое — только что. Зачем невинной девушке куда-то ходить по ночам, да еще и носить неизвестно кому еду? Твоя подруга проследила за тобой, только не смогла определить место, куда ты ее отнес: очень сложно ты замел все следы. Ну и пятое — то, что сейчас ты слушаешь весь мой бред и не пытаешься оправдаться — мол, это вам показалось, матушка, я ни сном ни духом, я чиста и вы ошибаетесь!

Юноша с тоской оглянулся на дверь. Конечно, он мог бы разбить запирающее заклинание, но на это нужно время. Вряд ли старуха будет сидеть сложа руки. Она запросто ударит в спину или поднимет тревогу. Молодой маг чувствовал в ней сильного противника, несмотря на немощное тело и слепоту.

— Не беспокойся, — словно прочла его мысли старуха, — ты пока в безопасности. Пока я не захочу, сюда никто не войдет! А если и войдет, то увидит то, что я захочу ему показать — я распекаю нерадивую ученицу. Хотя, — прибавила она другим тоном, и в ее голосе зазвучала угроза и сила, — я должна ненавидеть тебя и пытаться уничтожить. Ты завладел телом невинной девушки. Что ты сделал с нею?

— Она жива, — промолвил юноша, чувствуя, что с каждым сказанным словом все больше раскрывает себя. — С ней ничего не случилось. Она просто спит зачарованным сном. А это — личина и ничего больше!

— Личина? Надо сказать, личина мастерская, раз тебя возможно оказалось вычислить только по косвенным признакам. Это знак настоящего мастера. Дай-ка мне руку!

Это было сказано вполне дружелюбно и даже чуть уважительно, и юноша потянулся к волшебнице. Но едва их пальцы соприкоснулись, железная хватка старухи сдавила его запястье, и слепая рассмеялась ему в лицо.

— Можешь сбросить личину, мальчишка! — воскликнула она. — Тебе не поможет твой маскарад! Ты в моей власти! Подумать только! Весь Орден двое суток стоит на ушах, чтобы тебя обнаружить, а захватить тебя удалось мне — слепой беспомощной старухе!

Юноша рванулся, но слепая держалась крепко. Ее мощный магический щит давил на него. Нечего было и думать пробить его — быстрый, но от того слабый удар он просто не заметит, а более долгий, но и сильный старуха успеет отбить. Чтобы увеличить свои силы, он сбросил личину послушницы, и старая ведьма засмеялась еще громче, почувствовав, как изменилась сжимаемая ею рука.

— Ты сильный маг, — сказала она, — но я сильнее.

И тогда он ее ударил. Не магией, а свободной рукой. От неожиданности старуха запрокинулась назад и разжала пальцы. Магический щит на двери взорвался, разлетевшись потоком голубых искорок, когда убегавший юноша врезался в него плечом.

Выскочив в коридор, он затормозил, прислушиваясь и пытаясь решить, куда бежать. Это спасло его, потому что он тут же услышал топот ног, спешащих сюда.

Четыре боевые волшебницы с посохами наперевес, ведомые второй послушницей слепой старухи, выскочили через пару секунд и остановились, явно не ожидая встретить здесь мужчину. Это замешательство длилось не больше секунды, но оно дало юноше время набросить на себя магический щит.

Последовавшая атака не принесла ему вреда. Парализующее заклинание отскочило рикошетом, ударив и поразив пославшую его волшебницу. Магический аркан, который должен был спеленать его, как бабочку в паутине, только бессильно скользнул по гладкой «поверхности» щита, а огненный шар лишь заставил щит вспыхнуть ярким пламенем. Четвертая Видящая не успела ничего сделать — юноша выбросил вперед правую руку с растопыренными пальцами, дернул — и ее посох оказался в его руке, а сконцентрированная в навершии энергия разрядилась в пол.

Плитка и каменная крошка полетели в разные стороны, с потолка посыпались мелкие камешки, дрогнули стены, заставив волшебниц отступить — всех, кроме парализованной, которая осталась валяться на полу, словно мешок. Обезоруженная Видящая проворно завладела ее посохом, но сделала это недостаточно быстро — молодой маг уже улепетывал во все лопатки.

— Схватить его! — послышался голос слепой старухи. — Задержать! Доставить ко мне! Немедленно! Иначе вы пожалеете, что родились на свет!

Вспышка яркого ядовито-оранжевого пламени подкрепила ее слова, и волшебницы сделали выбор. Конечно, старшая наставница, нынешняя глава Ордена Видящих, была могущественной волшебницей и с нею тягаться было трудно, но оранжевое пламя ясно говорило, каким заклинанием собирается, в случае чего, воспользоваться слепая. Против этого заклятия противоядия не было. В случае его применения во всей Обители останутся только трупы.

Они гнали его уже несколько часов. Погоня набирала обороты. Старшая наставница подключила почти весь Орден — только ученицы и некоторые послушницы, в обязанности которых входило поддержание порядка среди девочек и приготовление укрепляющих настоек, были избавлены от охоты на мятежного медиума. Все прочие мужчины на всякий случай подверглись чарам — парализованные, погруженные в магический сон, они лежали в своих комнатах и должны были оставаться там до тех пор, пока не минует опасность. Это было сделано для того, чтобы медиумы не смогли помочь своему собрату, но, с другой стороны, ограничивало возможности самих Видящих. Теперь они лишились источника энергии — если их силы иссякнут, негде будет подпитаться.

Впрочем, это никого не волновало — слишком много Видящих собралось в замке. Их сил с лихвой должно было хватить для того, чтобы затравить всего одного мага-мужчину. И просто было невероятно, что он до сих пор оставался на свободе.

Опираясь на посох и держась второй рукой за стену, юноша спускался вниз. Здесь не было лестницы — просто щель в стене, достаточно большая, чтобы в нее мог протиснуться мужчина его сложения. Щель — правильнее будет сказать трещина — рассекала стену в нижней части башни, в одной из ее необитаемых частей, куда он забежал, спасаясь от преследования. Навершие посоха еле мерцало — маг опасался усиливать свет, чтобы его не заметили, ибо сам не знал, куда спускается. Под ногами не было ступенек — только крошащиеся камни. Узкая, как раз на его ширину плеч, трещина уходила вперед и вниз, рассекая стену. Создавалось впечатление, что это была не стена, а настоящая скала, вокруг которой и выстроили в незапамятные времена башню.

Юноша изо всех сил старался сосредоточиться на том, куда поставить ногу и надежна ли опора. Он гнал от себя непрошеные мысли — о том, что против него слишком много врагов и только что он выдержал очередной поединок, в котором победу ему принесли не его способности, а исключительно везение, что впереди неизвестность и, возможно, тупик, из которого придется возвращаться, что в этом случае его наверняка наверху ждет ловушка, что, в конце концов, он бросил на произвол судьбы Норрика и ту девушку-послушницу. Альфар, правда, припрятал несколько лепешек на черный день, но вот воды у него почти нет — остаток сока он вылил в единственную найденную в кладовке емкость.

Искаженный эхом, сверху долетел какой-то шум. Кто-то пытался лезть следом за ним! Повернуться и посмотреть не было возможности — слишком тут было тесно. Оставалось лишь надеяться, что щит еще крепок, а у преследовательниц нет шансов прицелиться.

Удар! Юноша покачнулся. Силой инерции его бросило вперед, и он споткнулся, чувствуя, что застрял. Щит трещал и плавился под мощным боевым заклятием, словно ткань под кислотой.

— Назад! — долетел чей-то крик. — Тебе не уйти!

С трудом поднявшись, он ускорил шаги. Сзади что-то кричали, потом послали еще несколько заклятий. Он принял их на остатки щита, чувствуя, как тот подается все больше и больше. Если бы он мог обернуться и ответить хоть один раз! Но если он начнет разворачиваться, он может просто застрять тут в трещине.

— Возвращайся немедленно! — Голос, усиленный магией и потому долетевший без искажений, словно взорвался у него в голове. — Если ты сейчас повернешь назад, мы обещаем сохранить тебе жизнь! Ты слишком силен! Мы не станем убивать тебя, особенно если ты сдашься сам…

«И станешь для нас неиссякаемым источником магической энергии!» — мысленно добавил юноша. Возможно, кричавшая и говорила правду — лгать, когда говоришь с магом, бесполезно! — возможно, впереди его поджидает опасность. Но сзади — он знал это — враги.

— Ты погибнешь! Несчастный! — снова тот же голос— Я даю тебе последний шанс! Дай мне знак, что согласен! Дай мне знак, или у тебя не останется времени, чтобы пожалеть об этом! Спаси свою жизнь! Вернись!

«Вернись, иначе я тебя уничтожу!» — снова мысленно добавил молодой маг и ускорил шаги. Да, все правильно! Так и должно быть. Он сосредоточился, усиливая остатки щита, сгорбился, чтобы уменьшить площадь поражения, даже присел, сгибая колени, и почувствовал мощный удар.

Камни вокруг него и сам воздух содрогнулись, на миг поменявшись местами. В легкие словно набилась каменная крошка, а стены стали прозрачными, как воздух, и такими же легкими. Он еле успел сделать то единственное, что ему оставалось, — резко выдохнуть и сжаться в комок, подтягивая колени к животу и обхватив себя руками, как младенец в утробе матери. Посох пришлось бросить.

Несколько мучительно долгих секунд все так и оставалось, а потом камень опять обрел плотность, а воздух — проницаемость. Юноша с наслаждением вздохнул и ощутил, что падает. Опоры под ногами больше не было — когда Видящая произнесла свое заклинание, что-то сдвинулось в скале, сквозь которую он продирался, и трещина стала более вертикальной. Он покатился вниз, считая камни боками, спиной и локтями. Последний раз мелькнул и пропал где-то вдали вплавленный в камень посох — он сам должен был стать частью камня, если бы не догадался сжаться в комок. Затрещала ткань плаща — подол тоже оказался замурован в какую-то глыбу. Он покатился вниз, ударяясь о камни.

Короткое падение вызвало у него вскрик боли, но юноша тут же поднялся, готовый встретить новую опасность. У него болело все тело, голова слегка кружилась, но он был готов сражаться.

Его окутала тьма, такая глубокая, что можно было подумать, что он ослеп. Вытянув руку, он промолвил несколько слов, и на ладони возник и тут же вспорхнул, словно крохотная бабочка, огонек. Он разогнал тьму, и стало понятно, что юноша стоит посреди просторного зала с низким неровным потолком. Пол, напротив, был гладким и выложен выцветшей от времени мозаикой. Присев на корточки, молодой маг потрогал гладкий камень, провел пальцами по ровным граням плиток. Пол выглядел так, словно по меньшей мере вчера его тщательно подмели и вымыли. А вот потолок буквально был нашпигован грязными сосульками, какими-то торчащими камнями и корнями, и вообще он оказался просто земляным. Стены же были выложены круглыми серыми камнями, пригнанными так плотно, что между ними не оставалось зазора даже для капель воды.

— Что это за место? — подумал вслух юноша и сам себе ответил: — Здесь какая-то тайна!

Вряд ли Видящие знали, что это за место. Но если это правда, то ответ напрашивается сам собой — либо они боялись, что он узнает что-то важное, либо это здесь настолько опасно, что волшебницы на самом деле испугались за его жизнь.

— Я должен узнать, что тут творится, — сказал сам себе юноша и пошел вперед.

В стенах темнело несколько отверстий-ходов, круглых, словно тут вывалился один из камней. Поколебавшись немного, он выбрал средний коридор.

Тот, слабо извиваясь, шел в толще скалы. Магический огонек плыл впереди, освещая путь. Но даже без освещения юноша не заплутал бы — ход тянулся и тянулся, без резких поворотов и ответвлений. В полу не было щелей, в стенах — тайных ловушек. Юноша шел и шел, время от времени оборачиваясь назад. Но впереди и сзади, сколько хватало глаз, было одно и то же.

— Я либо хожу по кругу, либо этот ход уже вывел меня далеко за пределы башни, — сказал он сам себе некоторое время спустя. — Как бы узнать, сколько мне еще идти? И не проще ли повернуть назад?

Но ни один путь не может длиться вечно. У юноши уже начали подкашиваться от усталости ноги, когда он неожиданно увидел впереди слабый свет. Удивленный, он погасил собственный магический огонек — так и есть! Вдали виднелось светлое пятно. Неужели ход вывел его на поверхность?

Несмотря на усталость, юноша прибавил шагу и вскоре вышел в еще одну пещеру, стены которой были украшены старинными барельефами. Но не украшения стен привлекли его внимание. В центре пещеры, излучая странный свет, высился алтарь.

С первого взгляда было ясно, что это алтарь Покровителей. Его составляли знакомые девять лучей, покрытых стилизованной резьбой, символизирующей того или иного Покровителя. Но от них веяло такой древностью, что молодой маг, подойдя, благоговейно опустился на колени, задержав дыхание. Перед ним был, возможно, самый первый алтарь Покровителей, возведенный на этой земле…

Легенды его народа гласили, что когда-то эльфы, потомки человека по имени Эль, жили гораздо дальше, на севере. Но потом началось похолодание. Для людей оно длилось несколько тысячелетий, но для долгоживущих эльфов три тысячи лет — это не слишком долго. И тогда Эниссель Объединительница увела своих подданных сюда, через горы.

Вместе с нею неприютный север покинули и племена ее двух мужей. Прочие остались, не решившись на переселение в дикие места, где тогда еще предки нынешних людей одевались в шкуры и ходили с каменными топорами, только-только начав приручать животных. Что сталось с теми племенами — история умалчивает, но те, кто доверился Эниссель, обрели за горами новый дом. И возвели алтари для Покровителей.

Сердце молодого мага застучало где-то в горле. Если это действительно древний алтарь, то он совершил великое открытие. И если отсюда ему удастся достучаться до самих Покровителей, то… голова закружилась от внезапно открывшихся возможностей.

Однако вместе с радостью навалилась и усталость. Так бывает, когда внезапно обретаешь то, к чему неосознанно стремился. Дали знать о себе все ушибы и ссадины, полученные при падении, заныли гудящие ноги и спина. Слабость охватила все его тело, и юноша рухнул на пол возле алтаря, свернувшись калачиком и проваливаясь глубоко, глубже, чем просто в сон.

Его разбудили тихие голоса.

Сначала он подумал, что это преследовательницы пришли по его следам, и испугался, тем более что выяснилось, что он уже не лежит на холодном полу, а как бы висит в воздухе, не в силах пошевелиться. Голоса продолжали звучать, то приближаясь, то удаляясь, и он понял, что это говорят не о нем. Более того, ему пришлось как следует сосредоточиться и вызвать в памяти кое-какие заклинания, чтобы наконец понять, о чем говорили незнакомцы на странном певучем языке, то шепча, то мурлыкая слова.

— Великолепный воин! Просто идеально! — говорил мужской голос— Все соразмерно — сила, мощь, стать…

— Не слишком ли громоздок сей субъект? — с сомнением спросил женский голос— В его глазах не вижу чувства я…

— А нужно ли такому чувство? Ведь воин должен лишь сражаться…

— Но убивать невинных! Но знать, кого он должен защищать! И отличать добро от зла! — настаивала женщина. — Что будет, если он однажды сорвется и начнет крушить вокруг себя все, что увидит? Такое страшно мне представить…

— Хм, — мужчина явно был обескуражен, — попробую я что-то сделать…

— А может, просто изменить творение? — вступил в разговор третий голос. Трудно было определить, кому он принадлежал. — Чуть-чуть смягчить, чуть-чуть усилить… Уже меняли мы других и находили, что так будет лучше… Да и скажите, от кого придется быть ему защитой?

— Ты знаешь сам — враги найдутся, — отрезал первый голос.

— Они есть всегда, — прошелестела вторая женщина. — Как ни прискорбно это сознавать…

Заинтригованный, юноша открыл глаза.

Сначала он ничего не увидел — перед взором мелькали только пузырьки, словно он погрузился под воду. Потом он понял, что действительно находится в какой-то жидкости, но может ею дышать. «Магия! — пробрало его до костей. — Высшая магия! Но где я?»

Ему понадобилось несколько минут, в течение которых голоса успели закончить обсуждение «идеального воина», чтобы приглядеться. Волосы зашевелились у него на голове — он висел в плотной жидкости в огромном сосуде, который был установлен на помосте среди точно таких же. В тех сосудах замерли, вытаращив глаза, тролль, темный и светлый альфары, малютка-элле, гоблин, урюк и еще несколько представителей разумных рас. Этих он не мог как следует рассмотреть — их «сосуды» стояли слишком далеко. Все, что он мог различить, — это то, что ни людей, ни эльфов, ни орков среди них не было.

Все существа казались живыми — они таращили глаза, дышали и даже слегка шевелились, но при более внимательном рассмотрении было заметно, что это — движения тела. Разума не было ни в ком. Они словно спали, ожидая чего-то.

Чего — знали те, кто не спеша бродил среди «сосудов», негромкими голосами обсуждая их. Они казались похожими на эльфов — высоки, светлы, стройны. У всех, женщин и мужчин, были тонкие черты лица и длинные волнистые волосы. Но печать смерти лежала на их прекрасных и каких-то неземных лицах. Как ни старался, юноша не мог вспомнить, кто они. Эта восьмерка явно не относилась к обитателям здешнего мира. Семеро из восьми отвернулись от «сосуда», в котором замер тролль, и юноша понял, что именно его только что обсуждали, называя «идеальным воином». Тролли — воины? Да, они сильны и неутомимы, но слишком необузданны и дики и совершенно не признают дисциплины, почему их редко нанимают. Но что правда, то правда — в своем племени тролли завели просто армейские порядки, и каждый тролль независимо от пола и возраста учится обращаться с оружием. Правда, лишь для того, чтобы нападать на соседей.

— А это маг, — услышал он и догадался, что незнакомцы добрались до него. — И на него я возлагаю многие надежды. Смотрите, как он идеален.

— Но, Йови, ты уверена, что он… ЙОВИ!

Юноша вздрогнул. Йови — такое имя носила одна из Покровительниц, и означало оно «жизнь». Дарительница жизни? Неужели? Она здесь? Но кто остальные?

— Великолепен!

— Соразмерен!

— Идеален! — послышались голоса, и юноша понял, что угадал правильно.

Перед ним были Покровители. Но как это случилось? Что произошло? Возможно ли такое?

— И он жив!

Удивленный возглас заставил юношу захлопать глазами. Вокруг его «сосуда» тотчас столпилась вся восьмерка — примчался даже тот, последний, который что-то исправлял в «идеальном воине». Он почувствовал себя неуютно, и не столько потому, что запоздало сообразил, что совершенно голый, сколько потому, что оказался в центре пристального внимания самих Покровителей.

— Он действительно живой! Ты, Йови, что-то вновь перемудрила! — протянула одна из женщин.

— Но это можем мы легко исправить. — Мужчина, стоявший между ними, протянул руку…

— Нет, Тало, милый, нет! — Йови легко перехватила его кисть. Юноша запоздало отшатнулся. Сам Тало-Смерть только что чуть было не коснулся его! Для этого прикосновения не существовало преград.

— Уж коль он ожил сам, то жизнь ему подарим! — воскликнула Йови. — И это лучшее из доказательств, что наш проект достоин воплощения!

Она протянула руки, коснувшись стенок «сосуда», что-то прошептала одними губами, потом пробежала пальцами по постаменту, словно выбивая секретный код на покрывавших его узорах, а потом внезапно поддерживающая юношу вода куда-то исчезла, и он упал на мокрый холодный постамент, который оказался вовсе не каменным, а из какого-то странного материала.

— Что это? — Приподнявшись, он провел пальцами по серой пористой поверхности. — Из чего это сделано?

— В нем разум есть, но нет души! — воскликнула самая юная из женщин и, внезапно схватив его голову за уши, жадно поцеловала в губы.

Юноша едва не лишился чувств — не из-за самого поцелуя, а потому, что его поцеловал Покровитель.

— Ша, осторожно! Дерзкая девчонка! — со смехом воскликнула Йови, — Он еще так слаб…

— Нет, я… Простите, я немного устал, но…

Высвободившись из объятий Ша-Ветра — она отступила и смотрела на него с улыбкой, — юноша выпрямился и сел на постаменте, свесив ноги и собираясь спуститься.

— Прошу меня простить, но я не понимаю, где нахожусь!

— Ну Йови, ты хотела, чтобы были разумные вокруг, тебе возиться с ними. Начинай! — Еще один Покровитель, черты лица которого у единственного были какие-то хищные, отступил и отвернулся, заинтересовавшись «обитателями» других «сосудов». — Надеюсь, больше ты не повторишь такой ошибки! Разум должен обитать лишь в совершенном теле!

— Послушали бы вас урюки, — невольно улыбнулся юноша.

— Кто?

Это чуть ли не хором спросили все остальные Покровители. И при виде их замешательства молодой маг вдруг почувствовал себя значительно увереннее.

— А вот они. — Он указал на «сосуд», возле которого как раз и остановился тот мужчина. — Когда-то их считали животными и даже приручили, как скот. То есть сначала их душами завладела Тьма и обрушила орды этих тварей на весь разумный мир, но…

Он оборвал сам себя и зажал себе рот рукой, заметив, какими глазами смотрят на него Покровители.

— Разумный мир? — чуть ли не хором переспросили они. — Тьма? Орды этих тварей?

— Ты что несешь? Сестра, он поломался! Его немедля надо переделать! — Тало-Смерть опять занес над ним руку.

— Простите, нет! — Юноша ловко увернулся, припав на колено. Я просто… мне вдруг представилась такая картина. Я как бы увидел то, что будет… или было… или происходит сейчас… Словно вы все исчезли, а вместо этого — они… ордами… толпами… и над ними — Тьма в виде какой-то мерзкой твари. И…

— Ну я же говорила! — Йови обняла его за плечи, и от этого прикосновения юношу всего затрясло. — Это маг! Ему мы знания все передадим, чтоб дальше он их нес народам, что заселят этот мир собою!

— Народам? Но разве…

— Взгляни вокруг — все пред тобой! — Йови обвела рукой остальные «сосуды» с их более чем странным содержимым. — Сей мир пустынен и одинок, но вместе мы его населим. У каждой расы — своя роль. Ты — маг и дашь начало магам, всем тем, кому подвластны силы природы и стихий и волшебство. Есть те, кому мы отдадим земные недра во владение, есть те, кто будет мирно жить, растить детей и украшать всю землю. А есть и те, кому судьба защитниками стать, коль снова Зло задумает напасть на вас.

При этих последних словах лица всех восьмерых Покровителей помрачнели так явно, что юноша осмелел и поинтересовался:

— Что произошло? Наш мир погиб? Но как? Когда это случилось?

На миг им овладела такая горечь, что захотелось завыть и заплакать от боли. Неужели, пока он тут внизу бродил по подземельям и рассматривал древние камни, наверху случилось нечто ужасное? И Покровители забрали его, как последнего случайно выжившего представителя его расы? А как же люди? Орки? Все прочие, кого здесь не было? Например, тут не было ни одного дракона!

— Наш мир погиб, — рассеяла его сомнения Йови, и остальные согласно закивали. — Все то, чем дорожили, что помнили, что мы любили. Сгорело все в неистовом огне, который сами мы же и призвали. Мы думали стихию обуздать, но нас она поработила и погубила в одночасье. Спаслись лишь мы — и то случайно. Вдали от горестных останков исчезнувшего мира мы решили все начать сначала с учетом пройденных ошибок. Мы сами мир не возродим — средь нас юна лишь Ветер, но нет того, кто б стал ей мужем.

Ша, на которую удивленно воззрился юноша, опустила глаза и смущенно хихикнула. Она выглядела ничуть не моложе остальных семерых Покровителей, а две другие девы — Йови-Жизнь и Лар-Вода — казались ее старшими сестрами. Что же до четырех мужчин, то несомненно старшим среди них был только один, которого юноша никак не мог определить. Кем он был? Меаном-Огнем или Бором-Землей? Прочие по возрасту явно были ровесниками.

— Мы молоды лишь обликом, — угадала его мысли Лар. — Тела — вместилища душ слишком древних, чтобы ты понял, новый маг!

Юноша помотал головой. Он прекрасно понял, как к нему обратились, но воспротивился этому определению:

— Прошу меня простить, но в моем мире мужчины практически не могут колдовать! Они могут быть лишь медиумами, то есть передатчиками магической энергии, но пользоваться ею могут лишь женщины, которых называют Видящими. Я случайно получил Силу — просто мои способности подверглись слишком суровому испытанию, и я…

— Ну я же говорил! — всплеснул руками Тало-Смерть. — Он — неудачный экземпляр! Позволь мне, Йови, разобрать его. А ты потом создашь другого. Не столь упрямого.

— Э нет! — На сей раз за юношу вступилась Ша и закрыла его собой. Оказавшись так близко к ней, он ощутил себя словно в центре урагана. Невесть откуда взявшийся ветер подхватил и взъерошил его волосы, и он снова вспомнил, что его одежда куда-то исчезла. В другое время он бы попытался прикрыться руками, но последние события что-то сдвинули в его сознании. Он провел ладонями по своему телу, сосредоточился — и на нем появился новый балахон Видящего. Новый жест — и талию перетянул пояс, а широкие рукава стянули браслеты.

— Вот видишь, он вполне достоин! — весело воскликнула Ша и подмигнула юноше. — Давай тебе дадим мы имя! Народ твой будет называться…

— Мы эльфы, — подсказал он тихо.

— Что-что?

— Я эльф.

— Эль? — Покровители-женщины переглянулись. — Прекрасно! Теперь тебе нужна подруга, чтобы продлить род, Эль-маг!

— Прошу прощения. — Юноша, окруженный тремя девами, слегка растерялся. — Но вы сказали, что я — маг? То есть мужчины тоже могут…

— При чем здесь «тоже», юный Эль? — Глаза Йови засияли. — Я всех твоих сынов благословляю. Одних — чуть больше, а других — чуть меньше. Иначе будет жить неинтересно. Когда равны все, это скучно!

Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

Маг, получивший имя, почувствовал, что у него подкашиваются ноги, и, чтобы не упасть, вцепился в руки Покровителя. Все неожиданно встало на свои места, но от этого ему не стало спокойнее.

Каким-то образом он провалился в прошлое! В самое начало мира, о котором не осталось даже легенд — ведь Эль, первый человек, ушел к Покровителям, ибо был создан ими бессмертным. Он долго бродил по миру, везде оставляя своих потомков, пока не устал от скитаний. А начиналось все вот так…

— Значит, я — родоначальник всех? — пробормотал он, пытаясь осмыслить сказанное и примириться с этим. — А как же люди?

— Это кто?

Вопрос был задан одним из Покровителей, тем самым, в лице которого было что-то хищное.

— Э-э… ну когда мои предки… то есть потомки Эльфа, переселились с севера, перейдя через горы, южнее, на основную часть материка, — начал вспоминать он древнюю историю, — то столкнулись с существами, которые уже жили тут. Это были люди, вернее, пращуры нынешних людей. Они похожи на нас, но ниже ростом, живут всего шестьдесят — семьдесят лет, редко больше, у них округлые уши, — он указал на себя, — волосы всех цветов, растет борода и усы, ну и есть другие различия.

— Одеты в шкуры, с палкою и камнем в руках? — скривился Покровитель. — Уже умеют добывать огонь и научились приручать волков? Животные, но… говоришь, разумны?

— Впоследствии большая часть государств будет создана именно людьми, — заверил его юноша, и по тому, как дрогнуло «хищное» лицо, понял, что перед ним Рир-Зверь.

— А вам не кажется, что слишком он умен? — Долго молчавший Тало-Смерть шагнул вперед. — О будущем он знает слишком много. С такими знаниями опасно жить. Позвольте все же я его подправлю!

Покровители-женщины защебетали было, оттесняя Тало-Смерть от его жертвы, но тот просто вскинул узкую ладонь, на кончиках его пальцев сверкнули огоньки, и девы расступились. Юноша-маг остался один на один с Покровителем. Глубокие глаза, черные, как бездна, впились в его лицо, и он сам опустился на колени. Тело стало слабым и безвольным. Сейчас он снова был мальчишкой-медиумом, которому можно было приказать что угодно.

«Неужели я все забуду? — мелькнула полная ужаса мысль, когда тонкие пальцы смерти потянулись к его вискам. — Все свое прошлое… то есть все будущее этой земли? Неужели это конец?»

Пальцы Тало-Смерти были холодны как лед. И это было последнее, что ощутил маг.

Глава 8

Холод. Холод камня. Вот что напоминали ему пальцы Тало-Смерти.

Он лежал на холодном камне, на полу, прижавшись спиной к алтарю. Тело его так закоченело, что юноша с трудом смог разогнуть онемевшие члены. Сам себе он казался мертвецом, вставшим из могилы, он словно забыл, как дышать, как двигаться, как чувствовать, и какое-то время просто сидел на полу, шевеля руками, пробуя все вокруг на ощупь и снова привыкая к реальному миру.

Он только что побывал в прошлом, в самом начале времен, когда не было ни эльфов, ни орков, ни троллей, ни урюков, ни гоблинов с альфарами. А были лишь Покровители, остатки неведомой расы, исчезнувшей в глубине веков, и люди, которые тогда мало чем отличались от животных. Его миру только предстояло появиться из небытия. История еще не началась… но он уже знает, что она не такая, как его учили.

Да, Эльф — старший сын Эль-Человека, но, когда тот бродил по земле, на ней уже жили и люди, и урюки, предки орков, и альфары — именно им Покровители назначили быть теми, кому дадут «во владение земные недра», а также теми, кто «будет жить, растить детей и землю украшать». Каждой расе изначально Покровители предназначили свою роль — тролли должны быть воинами, эльфы — магами и учеными, альфары — мирными жителями… Как так получилось, что потомки извратили их задумку?

Юноша тихо встал, опираясь на алтарь. Древний камень был покрыт узорами, но на самом деле это были руны, и сейчас он начал понимать полустертые письмена…

Когда-то существовало несколько магических орденов, посвященных стихиям, которые олицетворяли Покровители: Орден Бора — Земли, Орден Лары — Воды, Орден Меана — Огня, Орден Ша — Ветра, Орден Йови-Тало — Жизни-Смерти.

В них на равных входили мужчины и женщины эльфы, и этот алтарь возвели представители всех пяти Орденов. Как потом случилось, что остался только один Орден Видящих? Почему исчезли остальные? Когда это случилось? Пока не было ответа. Но это знание могло ему пригодиться в будущем, если он решит вступить с Орденом в борьбу.

Хотя что значит «если»? Разве у него есть выбор? Разве он уже не сражается с ним?

Поцелуй Йови-Жизни все еще жил у него на лбу. Юноша коснулся пальцами того места, где последний раз ощутил ее губы.

— Я буду достоин тебя, моя создательница, — прошептал он. — И тебя, Эль-прародитель!

После чего встал перед алтарем, раскинул руки и начал читать молитву.

Он служил молебен сразу от имени всех Орденов, читая одну за другой все молитвы, какие помнил. А когда прочитал их все, полез в карман, отыскал одну из брошей-амулетов, которые взял на всякий случай перед походом, проколол себе палец и выдавил каплю крови на середину алтаря.

Ничего не произошло — не грянул гром, не блеснула молния, не разверзся потолок, чтобы явить его взору Покровителей, ничьи голоса не потревожили тишину. Словно он вообще ничего не делал! Но кто сказал, что одной капли достаточно, чтобы создать океан? Юноша вытер палец о подол своего балахона, сунул брошь обратно в карман и, поклонившись алтарю, зашагал обратно. Ему просто необходимо было вернуться на поверхность — хотя бы потому, что вечно тут торчать он не мог.

Конечно, его ждали. И, конечно, приготовили ловушку. Было заготовлено и сплетено столько заклятий, что воздух уплотнился и казался влажным и густым, как пар. Его надо было не вдыхать, а хватать ртом и глотать, прикладывая усилия.

Мысленным взором он видел столпившихся волшебниц — впереди самые опытные, с посохами наперевес. За ними — молодежь, полная сил, но неопытная. Самыми последними, как резерв, остались старые Видящие и совсем девчонки, большинство из которых были послушницами. Эти откровенно трусили и именно от страха могли наломать дров. Он поразился, сколько здесь волшебниц — по самым скромным подсчетам, никак не меньше двух тысяч. Коридор, лестницы, ведущие сюда, два смежных зала и несколько комнат были забиты ими до отказа. Им самим было, наверное, трудно дышать, но они терпели и готовились. И все были против него.

А у него было всего два пути. Один — вперед, навстречу воинственно настроенным волшебницам, и второй — назад, во тьму подземелья, к забытому алтарю. Там и тут он оказывался в тупике.

— Сдавайся! — уже не в первый раз прокричали ему. — И тебе сохранят жизнь!

В это последнее верилось с трудом.

До выхода на поверхность оставалось чуть больше десятка шагов. Юноша остановился в узком проходе, прислонившись к стене и переводя дух. Надо было что-то предпринять. Но что? Выход только один!

А, собственно, почему он так решил? Подняв глаза кверху, молодой маг заметил, что стены хода довольно неровные. Трещина в монолите скалы уходила куда-то вверх. А что, если…

Подоткнув за пояс подол балахона и подтянув рукава, он быстро полез наверх.

— Сдавайся! — закричали опять. — И тебе сохранят жизнь!

Опасаясь применить магию — когда в одном месте собралось столько волшебниц, ее все равно учуют, как ни маскируйся, — он карабкался наверх до тех пор, пока вертикальную трещину не пересекла горизонтальная. Юноша нырнул в нее и пополз, подтягиваясь руками. Далеко впереди маячил свет, и он полз на этот свет.

Во всех башнях были такие тайные ходы — воздуховоды для убежищ на случай осады, просто запасные пути отступления или результаты ошибки в расчетах при строительстве. Зная историю императрицы Ласкарирэль, юноша понял, что та, будучи девочкой и ученицей Видящих, в свое время заползла в такой же лаз и едва не осталась там навсегда.

Ход завершился отверстием, забранным декоративной решеткой, расположенной где-то под потолком. Осторожно присмотревшись, молодой маг так и ахнул.

Внизу был круглый зал, где на низких лежанках, скамьях и просто на полу сидели или лежали мужчины, юноши и мальчики. Большинство были явно зачарованы — они лежали неподвижно, закрыв глаза. Только некоторые подавали признаки жизни. Пять или шесть послушниц ходили между ними, внимательно глядя на медиумов, вверенных их заботам. Интересно, как они отреагируют, если медиумов станет на одного больше?

Медленно, очень медленно и осторожно юноша стал плести отводящее глаза заклинание. Послушницы не должны ничего почувствовать — они просто все разом расхотят смотреть в его сторону. Сложность была в том, что он не знал силы послушниц и мог просто не рассчитать размаха заклинания.

Такое сложное действо ему еще не приходилось совершать. Он дважды сбился, прежде чем дочитал до конца, но понял, что у него все получилось, когда послушницы вдруг разом отвернулись и стали смотреть на дверь.

Такое явное послушание говорило о том, что где-то он совершил ошибку. Надо было действовать быстро. Юноша одним ударом выбил решетку и сиганул вслед за нею ногами вперед.

Но он не принял в расчет медиумов, а именно того, что одному из них не понравилось, когда решетка ударила его по спине. Мужчина, один из самых старших в группе, вздрогнул всем телом, шарахнулся в сторону и вскрикнул от боли.

И этого звука хватило на то, чтобы стройное заклинание рухнуло, как карточный домик.

Послушницы обернулись мгновенно. Долю секунды они смотрели на еще одного медиума в балахоне волшебника, а потом хором завизжали и кинулись бежать.

— Стоять!

Юноша выбросил вперед руки, растопыривая пальцы и кидая вслед беглянкам магическую сеть. Четыре девушки тут же запутались в ней и упали, извиваясь и пытаясь стряхнуть невидимые путы заклятия. Но две других успели завернуть за угол, где сеть не могла причинить им вреда. Более того — высунувшись на миг, одна из них выстрелила в него огненным шаром. Удар был так себе — юноша отбил его мановением руки и тут же, прыжком преодолев разделявшее их расстояние, набросил на послушницу парализующее заклятие. Однако это мало что изменило — вторая послушница не стала тратить время на поединки и сейчас мчалась прочь что было духу, крича так, что дрожали стекла в витражах на соседних этажах. Не было сомнений, что вскоре сюда примчится весь Орден — по ступеням уже грохотали тяжелые шаги.

Парализующее заклятие лишает жертву сознания, в то время как магическая сеть только мешает двигаться и пользоваться магией какое-то время. Поэтому юноша замешкался и откатил в сторону парализованную послушницу, чтобы ее не затоптали свои же.

— Вон он!

Сразу несколько магических зарядов взорвалось вокруг него, выпуская липкую невидимую паутину, которая налипала на одежду и тут же растягивалась, цепляясь за пол, стены, колонны и балахон парализованной послушницы. Он рванулся, кое-как выдрался из начавшего разрастаться кокона и побежал, на ходу придумывая ответные ходы. Как назло, в его арсенале было не так много боевых приемов — он все-таки стоял только на второй ступени и начал подниматься на третью, а против него вышли те, кто давным-давно уже находится на пятой, а то и на шестой. И их было много, слишком много.

Ошметки невидимой паутины все еще болтались на нем, тормозя его на каждом повороте. Один ее «язык» так крепко схватился за перила лестницы, что порвался балахон. Пока юноша сражался с паутиной, в него выпустили еще одно парализующее заклятие. Оно взорвалось над головой, осыпав его искорками, и беглец почувствовал, как на него навалилась смертельная усталость. Он мог двигаться, мог сражаться и думать, но все это стало требовать таких огромных усилий, что проще было лечь и сдаться. Юноша опустился на колени, глядя на лестницу, на которую он так и не смог ступить. По боковой лестнице из соседнего зала к нему уже бежали.

«Не хочу! — ворвалась в сознание яростная мысль. — Не могу! Не имею права! Неужели я тот, кого поцеловала сама Йови…»

Он не увидел, что произошло: вспышка света ослепила его. До его слуха донеслись только изумленные восклицания волшебниц, которые уже спешили добраться до него первыми. Но паралич прошел. Жизненные силы хлынули в тело, как вода сквозь плотину. Вскочив, он через три ступеньки кинулся вверх.

Однако он был один против многих. Пока одни пребывали в ступоре, другие действовали. С лестницы ему некуда было деваться, и, разогнавшись, он на полной скорости влетел в другую магическую сеть.

Короткая яркая вспышка света ослепила его, и юноша кубарем покатился по полу, запутываясь еще больше. Он забился изо всех сил, пытаясь сбросить с себя липкую сеть, но только запутывался еще больше, как муха, попавшая в тенета к пауку. Чем туже охватывала его сеть, тем больнее доставалось ему каждое движение, и наконец он затих, не в силах пошевелить даже пальцем, чувствуя только боль во всем теле, резь в глазах и постепенно нарастающее удушье — сеть сдавила его грудь так, что приходилось бороться за каждый глоток воздуха.

Сквозь боль юноша почувствовал, как его осторожно потыкали в бок ногой.

— Вот так-то, — произнес над ним женский голос— А ты думал, что можешь потягаться силой со всем Орденом? Взять!

Его подняли и понесли. Куда — задыхающемуся пленнику было все равно. Он хотел только одного — дышать. Все прочие желания меркли по сравнению с этим.

Кажется, он все-таки потерял сознание, потому что опомнился, уже когда сеть сдернули с него. Она расставалась с добычей неохотно, на прощание пройдясь по коже, словно жестяная щетка. Юноша даже вскрикнул от резкой боли и открыл глаза.

Он полулежал-полусидел на полу там, куда его сбросили с носилок, а вокруг толпились волшебницы. Сильные руки рванули пленника вверх, заламывая локти. Совсем близко блеснули чьи-то глаза.

— Ты осквернил священное одеяние своим прикосновением, — произнес женский голос, после чего с него рывком сдернули балахон. Затрещала, разрываясь, ткань.

Зрение возвращалось медленно — он словно выныривал из мутного озера. Тело тоже пока не подчинялось ему, и пленник не мог оказать сопротивления, когда почувствовал, как его бросают на стол и заламывают руки, приковывая за запястья. Точно так же приковали за щиколотки и ноги. Последним на горло лег ошейник, лишив юношу подвижности.

Пользуясь минутой, он попытался осмотреться.

Входная дверь обнаружилась очень близко — буквально в двух шагах от него. Возле нее изваяниями застыли две волшебницы — судя по цвету балахонов и примитивной вышивке, они занимали в Ордене одну из самых низших ступеней, первую или вторую. Но одного взгляда на их фигуры было достаточно, чтобы понять, что их сила в другом — обе были высокие, мускулистые и приличнее смотрелись бы в боевых доспехах на поле брани, чем здесь.

Стены в той части комнаты, которая была доступна его взгляду, были сплошь уставлены какими-то шкафами и увешаны полками, на которых теснились книги, свитки, сосуды различной формы, шкатулки и различные артефакты. На одной из полок матово поблескивал целый арсенал ножей и иголок — от такой крошечной, что она еле угадывалась в складках подстеленной ткани, до настоящего боевого кинжала. Среди них взгляд притягивал кривой ритуальный нож из обсидиана с желобком для стока крови.

Слева располагался разделочный стол, подобный тому, на котором сейчас лежал пленник. По бокам свисали ременные петли для конечностей жертв, а на краю были разложены инструменты — крючья, пилочки для костей, щипцы, зажимы и прочее. Несмотря на то что стол был чисто вымыт, от него так сильно несло запахом крови, боли и смерти, что юноша невольно поморщился.

— Интересуешься? — произнес над ним женский голос— Смотри-смотри. Полезно знать свое будущее.

Пленник невольно перевел взгляд на говорившую и сразу угадал в ней самую главную Видящую Ордена. Для этого ему не пришлось даже рассматривать узоры, покрывавшие подол и рукава ее балахона, — достаточно было одного взгляда на ее волевое лицо, в глаза, которые смотрели на мир твердо и ясно, и прислушаться к ее голосу, привыкшему повелевать.

Он попытался что-то сказать. Но только беспомощно шевельнул губами.

— Не старайся, — улыбнулась старшая наставница. — Этот ошейник надежно блокирует любую магию, а также лишает тебя голоса. Ты можешь кричать, проклинать, умолять, звать на помощь — тебя никто не услышит. Ты заперт внутри самого себя. Пока этот ошейник на тебе, ты ничего не сможешь сделать.

Юноша немедленно попытался сосредоточиться и собрать силы, но — увы! — он не смог даже вспомнить ни одного слова заклинания. В голове было пусто, и эта пустота отозвалась неприятным комариным звоном в ушах и головной болью в висках. Она вспыхнула с такой силой, что пленник зажмурился и услышал над собой довольный смешок:

— Что, не нравится? А как, ты думаешь, мы держим вас, медиумов, в узде? Ах, мальчик, ты еще так молод и неопытен… Ну зачем тебя понесло в герои? Ты думал, что если тебе позволено было выучить несколько заклинаний и даже где-то применить их на практике, то ты уже стал равным нам? Только женщинам дано быть волшебницами! История никогда не знала мужчин-магов, кроме презренных полукровок!.. Вы скоро там, сестра?

Позади пленника, там, куда он не мог повернуть головы, чтобы посмотреть, все это время возились, чем-то позвякивали, шуршали и время от времени бормотали себе под нос неразборчивые заклинания.

— Готово, матушка, — отозвался другой голос.

Обойдя стол, к нему подошла другая волшебница. Поверх ее балахона был надет передник, заляпанный реактивами и пятнами застарелой крови. В руках она держала две «короны», сплетенные из тонких серебряных нитей.

— Что это? — поинтересовалась старшая наставница.

— Опытный образец, матушка. Я совсем недавно его сконструировала и еще не опробовала до конца. Понимаете, меня заставила задуматься о нем последняя война, — пустилась в объяснения ученая женщина. — Меня заинтересовало, почему мы все время терпели поражения, хотя должны были побеждать, ведь у темноволосых не было ни одной сильной волшебницы, только шаманы, которые годятся лишь для того, чтобы скакать с бубнами у костра и заклинать духов. Я много думала, делала кое-какие расчеты и даже поставила пару опытов и пришла к выводу, что все дело в медиумах. Вернее, в силе, которую они дают. Эта сила черпается естественным путем, и каждая новая порция меньше предыдущей, а паузы между ними, наоборот, все больше. Я решила придумать прибор, который позволял бы выкачивать из медиума нужное количество силы за минимальное время. Правда, у меня было не так много образцов для опыта, но… — Она замолкла и покосилась на пленника.

— Да, — кивнула ей старшая волшебница. — Ты можешь попробовать свое изобретение сейчас. Ну что, мальчишка? — Она снова посмотрела на юношу. — Хочешь послужить на благо науки?

Он шевельнул губами, но вопрос умер, не родившись. В самом деле, не все ли равно, что с ним будет, если он обречен?

— Ты правильно угадал. — Старшая наставница провела ладонью по его щеке. — Ты слишком опасен, чтобы оставлять тебя в живых. Твоя смерть должна стать уроком для всех, кто осмелится пойти против Ордена. Но сначала ты отдашь нам свою силу. Всю! До последней капли… А после того как вы опустошите его досуха, сестра, — она снова обратилась к ученой, — можете делать с ним все, что угодно. Приступайте!

Получив доступ, ученая несколько раз облизнула губы.

— Сначала, — севшим от волнения голосом произнесла она, — надо сделать предварительный тест. Определить потенциал… то есть количество Силы, на которую мы можем рассчитывать. Это делается очень просто… то есть должно делаться просто. Я еще не разработала ритуал, ведь в идеале оценка медиума должна происходить в полевых условиях, где нет ни времени, ни нужных приборов — просто на глазок! Вы меня понимаете?

— Понимаю. Но здесь мы можем обойтись без тестов, — отрезала старшая наставница. — Мне все равно, какое количество Силы в этом мальчишке. Главное — чтобы вы достали ее оттуда всю, до капли!

Когда Видящая склонилась над ним с «короной» в руках, юноша рванулся, пытаясь увернуться, но смог только помотать головой. Старшая наставница быстро пришла на помощь младшей коллеге, схватив его за уши, и ученая с силой водрузила «корону» ему на голову. Внутренняя часть слагавших ее «проволочек» была усеяна шипами, и эти шипы тут же впились в его лоб, виски и кожу головы, словно живые, пытаясь проникнуть как можно глубже и достать до мозга.

— Приступим! — Волшебница надела свою «корону» на лоб и сосредоточилась.

Короткая вспышка света. Резкая боль, словно от пощечины. «Нет!»

Он попытался высвободиться из хватки чужого разума, заскрипел зубами от боли, но безрезультатно. Новая вспышка на несколько долгих секунд погрузила его в темноту.

— Вы видите это, матушка? — раздался над ним благоговейный шепот. — Видите то, что вижу я?

— О да! — Теперь и в голосе старшей наставницы прорезались взволнованные нотки. — Это невозможно!

— На свете нет ничего невозможного! Но я впервые вижу такое… С ума сойти! Что это?

«Нет!»

Новая вспышка света — и два женских вскрика. Один — полный боли, а другой — ярости.

— Что это было? — Голос старшей волшебницы задрожал от ярости.

— Я не понимаю! — простонала младшая. — Он словно не пускает меня!

— Это невозможно! Он обездвижен! Лишен магии! Он не может сопротивляться!

— Но это так! Попробуйте сами, если не верите!

Ученая сорвала с головы «корону» и протянула ее старшей наставнице. Поперек ее лба шла красная полоса, кожа была усеяна капельками пота.

Схватив «корону», старшая наставница склонилась над неподвижно лежащим юношей. Глаза его были плотно закрыты, губы напряженно сжаты.

— Ты зря сопротивляешься, мальчик, — промолвила она. — Разве ты не помнишь закон? Медиум должен быть послушным, ибо…

Губы пленника чуть дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но потом опять застыли.

— Маленький упрямец! — прошипела волшебница, надевая «корону» на голову. — Я тебя заставлю!

Новая вспышка боли. Сотни острых иголок впиваются в тело, жалят глаза, разрывают на части мозг, наполняют череп огнем. Он пытается сопротивляться, пытается уйти, увернуться, ускользнуть от этого жара.

«Держись!» — приходит откуда-то изнутри.

«Не могу!»

«Можешь!»

«Это… слишком больно! Я не выдержу!» «Выдержишь! Ты уже держишься! Ну! Еще немного! Еще!»

Хрустальный звон. Последний всплеск огня и боли. Последняя вспышка, за которой наступает темнота и тишина.

— Что это было?

Голос женщины дрожит от недоумения.

— Дайте-ка мне… О Покровители! Что он с ним сделал?

— А что такое?

— Посмотрите сами! Он… Он его уничтожил! Мой уникальный прибор! Мой опытный образец! Еще даже не доведенный до совершенства! Он загубил дело моей жизни!

Ученая в ярости швырнула «корону» на пол и поддала ее ногой, а потом подскочила к пленнику и ударила его кулаком в живот. Юноша невольно охнул и открыл глаза. Все опять словно расплывалось в какой-то дымке, и ему пришлось несколько раз сморгнуть, чтобы избавиться от влаги.

Над ним склонились два лица — одно в ярости, а на другом читалось что-то вроде интереса и уважения.

— Оставляю его вам, сестра. — Старшая наставница смерила юношу взглядом. — Делайте с ним все, что хотите. Но к концу ваших опытов он должен жить, чтобы мы могли показательно умертвить его в назидание остальным. Доложите, когда закончите!

С этими словами она направилась к дверям и вышла, провожаемая взглядами двух привратниц.

Ученая схватила его за подбородок, заставив юношу посмотреть на себя.

— Ты очень силен, — прошипела она, дрожа от ярости. — Но я доберусь до твоей Силы! Ты отдашь ее мне всю, до капли! И для тебя же будет лучше, если ты сделаешь это добровольно. Ты думаешь, ты какой-то особый? Уникальный? Знаешь, сколько вашего брата уже перебывало тут? Знаешь, сколько медиумов отдали свои жизни на благо науки? У меня очень большой опыт в том, что касается работы с таким неподатливым материалом. У меня есть способ заставить тебя быть сговорчивее. Смотри!

Она резко повернула его голову вправо.

Там находился алтарь Покровителей. На первый взгляд самый обычный алтарь, но что-то подсказывало пленнику, что на нем часто совершались кровавые жертвоприношения.

— Думаешь, это тебя ждет? — усмехнулась волшебница. — Нет. Скоро ты узнаешь, что есть вещи пострашнее жертвенного ножа. Боль. Страх: Отчаяние. Голод. Беспомощность… Кстати о беспомощности! Ты сейчас такой… мм…

Она провела ладонью по его лицу и шее, спускаясь на грудь и живот. Пленник следил за нею настороженным взглядом и напрягся, когда она добралась до завязок на его штанах.

— Мм… — Взгляд волшебницы затуманился. — А тут кое-что есть. Кое-что интересное… Ах, если бы ты знал, сколько вас тут перебывало! Вы все такие беспомощные, на этом столе… Такие милые.

Она нажала внизу на рычаг, и стол немного опустился — как раз настолько, чтобы волшебница ловко вскочила на него, оседлав бедра своего пленника. Юноша дернулся всем телом, пытаясь сбросить ее, но в пальцах волшебницы блеснула игла. Один укол — и тело застыло в почти полной неподвижности.

Одним движением волшебница сорвала с себя балахон вместе с передником и наклонилась над ним, запуская пальцы в его волосы и срывая с его головы вторую «корону». Он беззвучно вскрикнул, когда острые шипы резко выдернули из гнезд.

— Ах, что это? Кровь? — Ученая наклонилась совсем низко, прижимаясь к нему всем телом и проводя губами по его лбу и вискам. — Всего-навсего несколько маленьких капелек… Они нам не помешают. Ведь верно?

Пленник крепко зажмурился и стиснул зубы. Но на большее его не хватило, и ему осталось лишь бессильно скрипеть зубами.

Наконец волшебница выпустила свою жертву и дрожащими руками натянула балахон.

— Вот и все, — промурлыкала она. — Я оставляю тебя одного. Ты останешься тут. Мне, конечно, будет жаль моих приборов, но, в конце концов, это вещи. Им все равно, если про них забудут на месяц-другой. А вот ты… Интересно, сколько времени ты выдержишь в одиночестве, потому что никто сюда не войдет. Никогда! Прощай, мальчик! Впрочем, нет. До свидания. Я еще вернусь. Потом, попозже. Когда ты станешь… поспокойнее.

Юноша открыл глаза. Только для того, чтобы увидеть, как тает, сливаясь со стеной, закрывшаяся за волшебницей и ее послушницами дверь.

Глава 9

Он был замурован! Не в силах применить магию, беспомощный в своем ошейнике, молодой маг тем не менее прекрасно все понимал. Дверь исчезла, скрытая под слоем охранных и защитных заклинаний. Ее как бы нет — и никто сюда не войдет, кроме той волшебницы, которая наложила на нее эти заклятия. Никто даже не подумает, что здесь есть дверь. И, конечно, никто даже не догадается, что за этой дверью замуровано живое существо.

Юноша попробовал издать хоть какой-нибудь звук, но в горле родилось лишь тихое шипение. Его не услышат даже те, кто стоят рядом, не то что оставшиеся снаружи.

Снаружи! Сердце ухнуло и замерло, застыв на несколько долгих мгновений. Снаружи! Там остались не только торжествующие победу волшебницы, но и Норрик. Альфар напрасно будет ждать его возвращения. У него совсем нет запасов воды и пищи, он обречен на долгую, мучительную смерть. Стоило спасать этому парню жизнь, чтобы сейчас обрекать на гибель! А ведь вместе с ним в той же «кладовке» останется и девушка… Нет, ей, спящей в зачарованном сне, ничего не будет. Она сможет пролежать год, два, да хоть сотню! Но разве это — жизнь? Сколько пройдет лет, прежде чем кто-нибудь случайно обнаружит ее?

Пленник зажмурился, чувствуя, что под веками начинают вскипать жаркие слезы. Было от чего прийти в отчаяние. Своя собственная участь показалась ему не такой уж горькой по сравнению с судьбами этих двоих — друга и возлюбленной. Запершая его тут волшебница была права — есть вещи пострашнее боли и смерти. Это — отчаяние и невозможность что-либо изменить.

«А ведь ты можешь!»

Внутренний голос ворвался в сознание, как колокол в гробовую тишину пустыни. Юноша распахнул глаза.

«Что я могу? — шевельнул он губами. — Я бессилен. Моя магия бесполезна!»

«Не вся. У тебя есть силы, — напомнил голос— С тобой не смогли справиться две волшебницы. Ты сумел победить их силой разума…»

«Но я все равно пленник. Ошейник блокирует всю мою силу».

«Ошейник можно снять». «Как?»

«Если хочешь, я дам тебе формулу. Она такая простая, что ты сможешь ее применить даже в твоем положении. Только нужно очень много терпения. Она… как бы тебе сказать… достаточно примитивна».

«Кто ты?» — Юноша почувствовал неладное. Прежде ему никогда не являлись голоса.

«Давай договоримся: я — это ты. А ты — это я. Тебя пока устроит такой ответ?»

«Ты — мое второе «я»?»

«Конечно! Ну как? Давать формулу?»

Молодой маг согласно опустил и сразу поднял веки.

Формула действительно оказалась такой простой и примитивной, что сначала он почувствовал разочарование, и внутренний голос немедленно на это отреагировал:

«Да, она проста, но только это сейчас может помочь. Ты не сможешь открыть этот ошейник снаружи, но с ним можно справиться изнутри. Капля камень долбит. Тот, кого поцеловала сама Йови-Жизнь, не должен сдаваться!»

Внутренний голос был прав, и юноша, стиснув зубы, стал повторять на все лады, мысленно и губами, перекатывая на языке и выписывая на внутренней стороне плотно закрытых глаз два совсем простых слова:

«Тень воли… Воли тень. Тень воли… Воли тень».

Ползли минуты. Руки затекли так, что он перестал чувствовать пальцы. Болели плечи. Ужасно хотелось пить, но он все равно продолжал твердить:

«Тень воли… Воли тень. Тень воли… Воли тень».

Интересно, сколько прошло времени? Судя по всему, никак не меньше нескольких часов. Тело почти утратило чувствительность, осталась лишь тупая боль, разливающаяся по всему телу, заполняющая его, туманящая разум, но:

«Тень воли… Воли тень. Тень воли… Воли тень».

Он должен отсюда выйти. Рано или поздно. Он справится. Если не останавливаться и повторять до бреда, до заплетающегося языка, до полной потери сознания… Тень воли… Он выйдет отсюда! Во что бы то ни стало!.. Воли тень…

«Давай, давай, малыш, — где-то издалека донесся внутренний голос— Ты должен все сделать сам. Я пока больше ничем не могу тебе помочь. Только не останавливайся! Только не останавливайся!»

«Тень воли… Воли тень».

Сосредоточившись на этих словах, он отрешился от всего мира и опомнился, только когда рядом раздался недовольный голос:

— Они точно хотят моей смерти! Ну и чего ты испугалась, дурочка? Подай мне руку и прекрати всхлипывать! Нашла чего бояться!

Пленник распахнул глаза, вытаращившись на слепую волшебницу, которая появилась в дверях, поддерживаемая испуганной хнычущей послушницей. Удивление его было так велико, что он забыл про формулу и просто молча смотрел, как она подходит, стуча посохом.

— Где он?

— Вот, матушка, — послышался дрожащий голос девушки.

— Живой?

Девушка всхлипнула.

— Эй, ты! Волшебник! — Слепая Видящая пристукнула посохом о пол. — От моей клуши мало толку. Отзовись, если живой!

— Я не…

Голос неожиданно вернулся к нему, и он закашлялся. Язык царапал пересохшее горло и небо.

— Я не могу говорить, — прохрипел он со второй попытки.

— Что, совсем? А кто это сейчас мне отвечает? Неужели мой внутренний голос? — съехидничала волшебница.

— Нет!

«Не бойся, — тут же послышался голос внутри черепа. — Я — не она! Я — это ты! Запомни! Она просто так шутит!»

— А чего ты так испугался? — хихикнула старуха, подходя ближе. — Я пришла за тобой. Или тебе тут нравится больше?

— Я не могу. Я прикован. И на мне ошейник, который блокирует магию.

Слепая волшебница ощупью дотронулась до его шеи, потом до браслетов на запястьях.

— Вот, посмотри на мужчину! — обратилась она к послушнице. — Они все такие! Давно мог освободиться сам, но вместо этого предпочел лежать и ждать, пока это за него сделают другие. Ну что? — вопрос был задан ему. — Сам встанешь или тебе руку подать?

Юноша пошевелился, пытаясь поднять онемевшую руку, — и, как ни странно, это ему удалось. Браслет сломался с неожиданным сухим хрустом, как опавший лист, и рука описала дугу. Вслед за нею он точно так же освободил вторую, а потом попытался приподняться. Ошейник лопнул, разваливаясь на две части.

Сев на столе, юноша немного подвигал руками. Мышцы болели, с неохотой подчиняясь разуму. Превозмогая тупую боль в руках, он сломал браслеты на щиколотках и потянулся рассмотреть остатки ошейника. Толстая серебряная пластина изнутри была словно изъедена ржавчиной и рассыпалась в пыль от одного прикосновения.

— Ну и ну!

«Запомнил формулу? — влез внутренний голос— Может пригодиться!»

Его балахон, разорванный на вороте до половины, валялся на полу. Юноша сполз со стола и нацепил его, запахивая на груди.

— Ты готов? Сейчас ты пойдешь со мной. Спасительная дверь была рядом — в двух шагах. Ему стоило лишь обойти слепую старуху, благо места было достаточно для маневра. Пусть онемевшие ноги еле ходят — сил на побег ему должно хватить. Тем более сейчас, когда на нем нет ошейника и он снова может пользоваться своими силами.

— Что вам от меня надо? Слепая волшебница хихикнула:

— А ты думаешь, я явилась сюда только ради твоих красивых глаз? Тащилась через всю Обитель, распутывала отводящие глаза заклинания, вместо того чтобы отдыхать после долгого дня, пугала до полусмерти эту девчонку. — Она пихнула послушницу локтем. — Ради какого-то медиума, который одним своим присутствием ухитрился поставить на уши половину Ордена? Конечно, мне интересно на тебя посмотреть, пообщаться с тобой и просто утереть носы всем этим надутым гусыням, которые считают, что могут обойтись без меня! Главное, считай меня выжившей из ума дурой, но я привязана к обеим своим девчонкам, и я надеюсь получить свою вторую помощницу назад живой и здоровой!

— Она жива, — кивнул юноша.

— И ты отведешь меня к ней! Немедленно!

Сказать по правде, об этом он и сам думал совсем недавно, и молодой маг кивнул:

— Я готов. Только… только там меня ждет друг. Он альфар, я не могу его бросить. Я отвечаю за его жизнь.

— Альфар? Еще один мужчина в нашей Обители? — хихикнула слепая волшебница. — Это становится все интереснее… Хорошо, мальчик. Стой спокойно… Вот так. — Она подняла руку и коснулась его лба тонкими пальцами. — Молчи и не издавай ни звука. Одно твое слово — и чары рассеются. Иди сюда!

Втроем — послушница вела слепую старуху за одну руку, а он за другую — они покинули комнату для исследований и, просто притворив дверь, направились прочь. Обитель уже просыпалась для нового дня — послушницы и младшие волшебницы спешили по своим делам, останавливаясь и кланяясь слепой старухе, чей ранг был слишком высок, даже несмотря на увечье. И ни одна не обратила внимания на то, что рядом с нею идет мужчина.

Он отцепился от ее руки только перед стеной, где под лестницей была скрыта «кладовка». Руки и ноги к тому времени отошли настолько, что ему понадобилось всего несколько пассов на то, чтобы развеять чары и отпереть дверь. Поток света хлынул в щель, и сидевший у стены альфар встрепенулся, приподнимаясь.

— Спокойно, Норрик, это я. — Юноша, чуть пригнувшись, переступил порог.

— Где ты был? Пожрать чего-нибудь принес? — приветствовал его альфар.

— Нет. Пока нет, но… Погоди пока!

Он прошел к лежащей неподвижно девушке, опустился перед нею на колени. Послушница спала. Всмотревшись в ее лицо, он осторожно провел по нему ладонью.

Послушница несколько раз глубоко вздохнула и открыла глаза. В них мгновенно вспыхнул ужас. Девушка резко села, отпрянув и ударившись спиной о стену.

— Где я?

— Все хорошо. — Молодой маг попытался взять ее за руку, но она вырвалась:

— Не смей!

— Пожалуйста! Я не причиню тебе зла! Ты свободна!

— Ученица? — позвала слепая волшебница, оставшаяся снаружи.

— Матушка!

Девушка вскочила и бросилась старухе на шею. Придерживая ее одной рукой, слепая протянула вторую руку в сторону молодого мага:

— Молодец. Сдержал свое слово. Сдержу и я свое. Собирайся и иди за мной. Молча!

— Что происходит? — прошипел Норрик, ощетинившись. — Майяр, что она…

— Все в порядке. — Маг коснулся его плеча, выпрямляясь и направляясь к выходу. — Доверься мне и молчи. И вот еще что… Зови меня Эльфином.

— Как-как?

— Эльфином.[1]

— Почему?

Молодой маг ничего не ответил, только пожал плечами. Ему показалось, что так будет правильно.

Старшая наставница отложила перо и потянулась, окидывая взглядом длинный свиток, испещренный мелкими ровными рядами символов. День прошел плодотворно. Осталось только последний раз поклониться в часовне Покровителям и можно отправляться на отдых.

От приятных мыслей ее отвлекли быстрые шаги по коридору. Хлопок распахнутой двери и испуганный крик:

— Матушка!

Старшая наставница обернулась — в ее келью ворвалась ученая волшебница. Лицо ее было бледным, в глазах прыгал страх.

— Матушка! — закричала она, кидаясь к ней и падая на колени. — Прости меня, матушка! Он исчез!

— Кто?

— Тот мальчишка! Медиум! Я не знаю, как это случилось, но он сбежал!

Старшая наставница резким рывком подняла ученую с колен, встряхнула за плечи.

— Что за ерунду ты несешь? Разве оттуда можно убежать? Ты что, не закрыла двери?

— Закрыла! — Видящая чуть не плакала. — Закрыла и наложила на них отводящее глаза заклинание. Он не смог бы их отпереть изнутри, да и снаружи надо было сначала снять защитную завесу! Он был прикован, на нем был блокирующий ошейник, и все-таки он освободился! А ошейник… вот, смотрите, что он с ним сделал! Вы понимаете, что это означает?

Она вытащила из складок балахона остатки ошейника. Проржавевшие насквозь, они крошились под пальцами в труху.

— О, матушка, что же теперь будет? — Ученая Видящая едва сдерживала слезы. — Все пропало! Все погибло! Он…

— Замолчи, глупая курица! — огрызнулась старшая наставница, но тут же добавила другим тоном, помягче: — Успокойся, дитя мое! Не случилось ничего такого, что нельзя было бы поправить! Все в порядке! Все будет хорошо!

— Но как же, матушка? — пролепетала волшебница. — Ведь это означает, что у мальчишки был союзник! Кто-то в Обители ему помогает! Среди нас предатель!

— Глупости! Ни одна женщина не станет добровольно помогать мужчине, а я прекрасно знаю наших сестер. Ни на одной из них нет следов принуждения. И ты вытри слезы и не думай о дурном. Ты поступила очень хорошо — пришла и сказала мне, что стряслось. Теперь я подумаю о том, какие меры принять. Спасибо за предупреждение!

Она взяла в ладони лицо ученой и поцеловала ее в губы. А потом перехватила за шею и резко сжала.

Молодая волшебница встрепенулась и взмахнула руками, раскрывая рот и силясь вдохнуть. В глазах ее появился и стал быстро разрастаться ужас. Непослушными пальцами она попыталась перехватить руки старшей наставницы и разжать захват, но безрезультатно. Чем сильнее она боролась, тем теснее сжимались пальцы на ее горле. Ноги ученой подкосились, и она мешком осела на пол.

Подержав ее за шею еще немного, старшая наставница отпустила ее и позволила телу упасть с глухим стуком. Потом перевела взгляд на валявшийся рядом обломок ошейника. Эта девчонка обо всем догадалась, но сделала неверные выводы. Не стоит, чтобы она бегала по Ордену и будоражила сестер своими бреднями. Свидетель должен замолчать навсегда, и он замолчал.

Старшая наставница подошла к стене, где на панели была изображена картина из истории Ордена, и нажала на неприметный выступ. Часть стены отъехала в сторону, открыв небольшую нишу. Сюда-то старшая наставница и оттащила труп. Пусть полежит здесь до ночи, когда можно будет без помех избавиться от него.

Но до тех пор нужно будет сделать еще одну вещь.

Войдя в маленькую келью, молодой маг потянулся и стащил через голову ученический балахон, после чего растянулся на низкой лежанке, закинув руки за голову. Дремавший на другой лежанке Норрик встрепенулся и приподнялся на локте, глядя на приятеля.

— Ну какие новости? — спросил он.

— Пока никаких, — ответил юноша.

— А чем ты там все время занимаешься? Старуха тебя прямо приворожила!

— Она не приворожила. — Молодой маг повернулся на бок. — Она меня учит.

— Интересно, чему это? — съязвил альфар, — Поделись, авось и мне эта наука пригодится!

— Эту науку тебе не понять, — ответил молодой маг.

— Да, где уж нам, сирым и убогим! — проворчал Норрик, надувшись и отворачиваясь к стене.

Их комнатка была очень маленькой — всего восемь локтей в длину и шесть локтей в ширину. В ней помещались только две низкие узкие лежанки, служившие постелями, и маленький столик. Окон в каморке не было, только над дверью висел шар-светильник. Кроме того, справа и слева от двери имелись две забранные ширмами ниши — одна вела в отхожее место. А другая играла роль шкафчика для личных вещей.

В этой комнатке они жили уже третий день, и каждый день молодой маг отправлялся к слепой волшебнице, чья келья располагалась через стенку, и проводил с нею по несколько часов, обучаясь высшей магии.

— Извини. — Юноша с усилием повернулся на живот, обхватив подушку руками и устраивая на нее подбородок, — Я не то имел в виду. Матушка действительно учит меня магии. Я ведь практически ничего не умею. А она любезно делится со мной своими знаниями. Ты же не маг и не сможешь ничего понять. А я сегодня очень устал. У меня от всех этих упражнений болит голова, и я физически не могу разговаривать.

Он устроился поудобнее и приготовился отдохнуть, но отделаться от настырного альфара было делом нелегким.

— Да уж, где нам, сирым и убогим, познать высокое искусство магии! — проворчал тот. — Мы даже простейшим фокусам не обучены, не то что вы, господа высокие эльфы! Думаешь, если ты один такой, то тебе все позволено?

— Извини, — повторил молодой маг. — Я действительно не хотел тебя обидеть. У вас, альфаров, есть своя магия, отличная от нашей. Я не смогу обучиться твоей магии, а ты — моей. Это очень редко бывает, чтобы существа разных народов могли воспринимать магию друг друга. Если у тебя нет магических задатков, это еще не повод считать себя хуже других. Ты имеешь массу других достоинств, нужно только их разглядеть. А что до моей уникальности, то ты неправ и тут. Я — всего лишь один из многих медиумов. Просто мне повезло — обстоятельства так сложились, что мои способности оказались востребованы. Мой дар активировался под страхом смерти — я ведь был на войне. Если бы не эта случайность и если бы не простая благодарность моей наставницы за то, что я спас ей жизнь, я бы был одним из тех безымянных медиумов, которых полным-полно в Обители. И ничем не отличался бы от них. А на моем месте оказался бы кто-то другой.

Тут он прервал сам себя и замолчал. Нет, он не был бы «одним из…» — ведь как объяснить его видение Покровителей? Другого на его месте просто не могло быть. Значит, Норрик в чем-то был прав — он действительно уникален.

Вспомнились уроки слепой волшебницы. Она давала ему самые сложные формулы и задания, словно проверяя его разум на прочность. Сегодняшний урок был как раз из таких. Он не понял и половины того, что она ему говорила, — запомнил машинально, не вникая в смысл, затвердил, как ученый ворон, как дрессированное животное запоминает слова команд, не имея представления о том, что на самом деле эти слова значат на языке хозяина.

— Эй, — напомнил о себе Норрик, — ты чего замолчал? Истосковавшийся за время вынужденного одиночества альфар физически долго не мог молчать. Когда молодой маг переступал порог, он принимался болтать и болтал без умолку, пока не засыпал.

— Эй, как там тебя? Эльфин, что ли? — Ну…

— Чего ты замолчал?

— Я думаю.

— О чем?

Ответить Эльфин не успел — раздвижная дверь отъехала в сторону, и на пороге появилась девушка-послушница с подносом. Оба молодых человека разом выпрямились, садясь на постелях. Не глядя на них, послушница прошла к низенькому столику, стоящему между их лежанками, и, опустившись на колени, стала расставлять еду.

Кормили в Ордене сытно, но однообразно. Основу рациона составляла зерновая каша, сдобренная маслом, овощами или кусочками фруктов. Ее полагалось есть руками. Иногда вместо овощей или фруктов в кашу добавляли творог. Кроме каши подавали лепешки, вареные яйца, а иногда — мясо или рыбу. Из напитков в ходу были вода, молоко, простокваша, кисель и травяной настой, который всегда подавали по вечерам.

Увидев разложенные угощения, Норрик довольно потер руки и кинулся к каше, загребая ее обеими горстями. Изголодавшись в лесу — да и, помнится, в последние дни ему тоже редко удавалось поесть досыта, — он всегда набрасывался на еду первым, и его спутнику приходилось прилагать усилия, чтобы не остаться без ужина. Вот и сейчас альфар беззастенчиво заграбастал три лепешки из четырех и перво-наперво все три понадкусывал, чтобы заявить о своих правах.

Но Эльфину было не до того — увидев послушницу, он забыл обо всем на свете и потянулся к ней.

— Здравствуй, — позвал он ее. Девушка ничего не ответила.

— Ты сердишься на меня? — догадался он. — Прости.

— Я не сержусь, — ровным голосом промолвила девушка, собирая грязную посуду, оставшуюся от завтрака.

— У меня не было другого выхода, — продолжал Эльфин. — Я бы ни за что не причинил тебе зла! Я просто хотел… понимаешь…

— Я все понимаю, — так же спокойно ответила она.

— Пожалуйста, позволь мне все объяснить!

Она сделала попытку уйти, но юноша схватил ее за запястье и подался к ней, опускаясь на колени. Норрик, чтобы не быть свидетелем унизительной сцены, бросил еду и отвернулся, презрительно фыркая. Гордости у него нет, у Эльфина, вот что! Так унижаться перед какой-то девчонкой! Да он себя в зеркало видел? С его внешностью ему на шею любая повесится, только мигни! А он вцепился в эту монашку, как клещ! И ведь посмотреть не на что! Разве что волосы да глаза… А фигура? Под балахоном ничего не разглядишь! Вдруг у нее ноги кривые? Эх, и почему не все родятся такими, как этот Эльфин?

— Пустите, мне надо идти. — Девушка попыталась высвободиться силой.

— Пожалуйста! — Эльфин рванулся за нею. — Всего одно слово! Не уходи! Ты мне снишься. Ты знаешь, что это означает?

— Я ничего не знаю! Позвольте мне уйти! — вскрикнула девушка. Ей все-таки удалось вырваться, и она бросилась к дверям, подгоняемая отчаянным криком юноши:

— А я? Скажи, я тебе хоть раз снился?

Хлопнула дверь. Вернувшись на место, Эльфин обхватил голову руками. Напряженная спина Норрика служила прямым вызовом, и он заговорил с несчастным видом:

— Я не могу без нее жить. Она мне так нравится…

Альфар тихо фыркнул, не отвечая, и Эльфин устыдился минутной слабости. Но как втолковать другу, что если магу кто-то снится, то это верный признак того, что данный человек должен сыграть большую роль в его судьбе! А эта девушка начала приходить в его сны еще в замке лорда Шандиара. Правда, потом, когда они расстались, он почти не вспоминал молодую послушницу, но стоило ему снова увидеть ее лицо, как все вернулось. И как теперь ему быть?

Задумавшись о своих чувствах, юноша совершенно забыл обо всем остальном мире, а также о том, что у него есть враги, которые не станут сидеть сложа руки. Пусть он ускользнул, но остались те, кто не мог уйти от предназначенной судьбы, те, кто не был ни в чем виноват, но должен был заплатить жизнью за его свободу.

Старшая наставница долго готовилась к операции. Совет наставниц выразил сомнение по поводу того, что данная мера целесообразна, но старшая сумела убедить всех.

В тот день еду для медиумов готовили с особым тщанием—в лепешки, кашу и травяной настой щедрой рукой был добавлен яд. Приправленный заклинаниями, он не мог быть обнаружен с помощью магии, а значит, от него не было спасения. Конечно, покорные хозяйкам-Видящим, медиумы могли просто подчиниться приказу и съесть яд в чистом виде, но в этом случае они были бы готовы к смерти. А это значило, что часть их Силы улетучится впустую. Убийство и самоубийство — это разные вещи.

У дверей комнат, где были заперты медиумы, старшая наставница расставила самых опытных Видящих, вручив им амулеты, которые они должны были заряжать высвобождающейся Силой. После того как расстанется с жизнью последний медиум, Орден окажется обладателем колоссального количества энергии, которого может хватить на все — и на то, чтобы отыскать и уничтожить беглеца, и на то, чтобы убить императора и его семью.

Среди ночи он внезапно проснулся от странной пугающей смеси боли, страха, отчаяния и гнева. Живот скрутило судорогой, шатаясь, хватаясь руками за стены и едва не наступив на мирно спящего Норрика, Эльфин бросился в уборную, где его долго рвало — сперва ужином, а потом и желчью. Спазмы сотрясали его тело еще долго после того, как желудок опустел.

К мукам телесным прибавились муки душевные. Страх, боль и отчаяние овладели его душой, и юноша забился в судорогах, скорчившись на полу. Хотелось кричать и выть от отчаяния. Волны Силы, взявшейся неизвестно откуда, обрушились на него, как морская волна на берег, грозя затопить его разум и смыть навсегда.

Где-то там сейчас ни в чем не повинные мальчишки, юноши и молодые мужчины один за другим расставались с жизнью, в последних криках и стонах выплескивая свои чувства, и каждый стон, крик или молчаливое проклятие находило отклик в его душе, задевая какие-то струны. Одни умирали молча, сжавшись в комок и пытаясь, стиснув зубы, перетерпеть внезапно скрутившую внутренности боль. Другие плакали и звали на помощь. Третьи в бессильной ярости посылали проклятья своим мучителям. Мальчики, еще не забывшие матерей, юноши, которым самая пора была мечтать о подвигах и любви, молодые мужчины, так и не успевшие ничего сделать в жизни. Они умирали один за другим, и он был вместе с ними, своими недавними собратьями, переживая то же, что переживали и они, раз за разом. И высвобождающаяся со смертью каждого медиума Сила улетала вместе с высвобождающейся душой, устремляясь в свой последний полет туда, где еще одна душа кричала и плакала от боли.

В какой-то момент сил оставаться наедине со своей болью не осталось, и он бросился куда глаза глядят, плечом распахивая дверь.

— Матушка!

Сон слепых стариков обычно чуток, и волшебница пробудилась и села на постели мгновенно.

— Что случилось, мальчик?

Она протянула руки, и юноша упал в подставленные объятия, наконец-то позволив слезам прорваться наружу.

— Матушка, матушка, — захлебываясь слезами, повторял он, — я не знаю, что со мною, матушка! Я умираю… Мне больно!

Продолжая прижимать его к себе, второй рукой слепая волшебница тихонько гладила его волосы и плечи, не переставая удивляться странностям натуры. Только несколько часов назад этот невероятный мальчишка-маг впитал в себя, как губка, даже не поморщившись, несколько формул высшего порядка, свидетельствующих о том, что его потенциал соответствует как минимум пятой ступени и что перед нею действительно уникум, единичное явление, — и вот пожалуйста, этот могучий маг рыдает, словно потерявшийся в лесу ребенок!

Прошло еще несколько долгих минут, прежде чем расстался с жизнью последний медиум, и Эльфин поднял залитое слезами лицо.

— За что, матушка? — прошептал он срывающимся голосом. — Почему они все… Почему?

— Успокойся, мой мальчик. — Слепая старуха привлекла его к себе, гладя по плечам и голове. — Успокойся. Все будет хорошо. Ты жив, а это главное.

— Но все остальные мертвы! Почему? За что? Неужели из-за меня?

— Не думай об этом. — Слепая поцеловала его в лоб. — То, что прошло, уже нельзя изменить. Думай о будущем. У тебя впереди вся жизнь. Перед тобой открыто столько возможностей… О, ты сам еще не знаешь всех выгод! Мой мальчик! Мой милый…

Весь еще находясь во власти тревожных дум и чувств, Эльфин послушно позволил увлечь себя на постель. Слепая волшебница склонилась над ним — длинные светлые волосы упали на его грудь.

— Мой прекрасный мальчик, — дрожащим голосом прошептала она. — Ты сам не знаешь своей силы и власти. Ты велик! Ты могуч! Ты можешь все… Я вижу перед тобой широкую дорогу, которая приведет тебя к славе. Твое имя прогремит из конца в конец обитаемого мира. Ты прославишься в веках, станешь самым сильным. Поделись со мной своей Силой! Дай мне немного твоего огня. Протяни руку — и мы пойдем по этой дороге вместе! Не думай, что я стара и слаба. Когда-то я была молодой и красивой… ты не веришь? — Она засмеялась дробным старческим смехом. — Посмотри на меня!

Старуха гордо выпрямилась. От ее былой красоты ныне остались только тени — разрез глаз, поворот головы, холеные тонкие руки.

— Я красива? — требовательно промолвила она. Эльфин не нашел что ответить, но его молчание оказалось достаточно красноречиво.

— Не бойся меня, мальчик, — промолвила она. — Это тебя следует бояться. Я не вижу твоего лица, но я чувствую твою душу. Ты прекрасен. Ты сводишь с ума. Иди ко мне!

— Не надо, наконец прошептал он.

— Почему? Я спасла тебе жизнь, я дала тебе приют и знания, я готова и дальше делиться с тобой всем тем, чего тебе так не хватает… Неужели ты думаешь, что кто-нибудь, кроме меня, сможет дать тебе столько знаний? Неужели ты надеешься где-нибудь отыскать учителя, достойного тебя? Таких нет! Ни одного! Уж я-то знаю! Во всем мире нет никого, кроме меня, кто смог бы сделать из такого самородка настоящий бриллиант. Так почему ты не хочешь поделиться со мной своим огнем?

Эльфин попытался вырваться, но цепкие руки старухи не пускали его. Она рванула на груди рубашку, открывая высохшие груди, и юноша зажмурился.

— Поцелуй меня, — обжег его губы жаркий шепот. — Если бы не я, ты бы сейчас умирал вместе с остальными. Я дала тебе жизнь. Пришла пора платить!

Больше всего на свете Эльфин в этот момент захотел оказаться как можно дальше от этого места. Где угодно, только не здесь!

Старшая наставница не находила себе места в течение всего вечера и большей части ночи. Наконец-то свершилось! Едва в эфире погасли последние отголоски предсмертных криков, как она со всех ног, забыв о солидности, устремилась к комнатам медиумов.

Навстречу ей уже спешили те волшебницы, которых она расставила у порога, и выражение их лиц очень не понравилось старшей наставнице.

В момент смерти высвободилась огромная энергия, но большая ее часть прошла мимо заготовленных для ее поимки амулетов. Почти половина камней рассыпалась в прах, а среди остальных не было ни одного, набитого под завязку. Большей частью амулеты были наполнены Силой до половины, в других ее плескалось совсем чуть-чуть, на донышке, и лишь несколько штук были полны. Но всех их оказалось слишком мало, чтобы покрыть расходы. А все из-за него! Этот проклятый медиум-маг! Это он во всем виноват! Почему она не убила его сразу, когда он был у нее в руках! Что же теперь делать?

Вырвавшись наконец из цеплявшихся за него рук, Эльфин перекатился в сторону и упал с постели. Почти тут же, не успела слепая волшебница протянуть к нему руки, за дверью послышались шаги, приглушенные голоса и тревожный стук в дверь.

— Матушка? — раздался дрожащий голос одной из ее помощниц. — У вас все в порядке, матушка?

— Все в порядке! Ложись спать! — огрызнулась та, привставая и шаря руками по сторонам. — Ну где же ты? — зашептала она. — Иди ко мне! Только не вздумай убегать! Тебе ведь некуда идти! Ты должен остаться со мной, иначе я тебя выдам!

— Матушка, — снова постучали в дверь, — к вам старшая наставница!

— Прочь! Я никого не хочу видеть!

— Но это срочно, — раздался знакомый Эльфину голос— Я немедленно должна с вами посоветоваться!

— Я же сказала — прочь! — теряя голову, воскликнула старуха.

Но при этом она отвернулась от Эльфина, и юноша получил несколько желанных мгновений, которые были ему нужды для того, чтобы сосредоточиться.

Когда-то, на разоренной орками заставе, он точно так же открывал портал — вслепую, надеясь на удачу. Страх смерти придал ему силы тогда, а теперь ту же роль сыграли только что пережитые смерти остальных медиумов. И когда тьма объяла его со всех сторон, его первой мыслью было: «Я умираю».

А потом мир вокруг внезапно и резко переменился. Исчезли все прежние звуки, но зато целый сонм запахов ударил в ноздри — старого дерева, земли, пыли, сухих трав, еще чего-то непонятного.

Удивленный, он резко сел и ударился обо что-то головой. В крошечном пространстве, где он оказался, было темно, но стоило Эльфину поднять ладонь, как над нею вспыхнул крошечный огонек, позволивший рассмотреть внутренности огромной пустой бочки, лежащей на боку.

Получилось! Он переместился из кельи слепой старухи! Держась за края, юноша выбрался наружу и повертел головой, пытаясь осмотреться. Он спасен…

Следующая мысль была о Норрике. Да, он спасся, но альфар остался там. Волшебницы разорвут ни в чем не повинного парня на клочки просто потому, что он тоже мужчина. Но как его спасти? А что, если все-таки попытаться?

Опустившись на колени, прижав руки к груди, он сосредоточился, закрывая глаза и вызывая образ Норрика, одновременно проговаривая формулу телепортации. И не поверил своим ушам, когда в той же бочке что-то глухо хлопнуло и послышалась знакомая ругань.

Глава 10

— И куда это нас занесло? — поинтересовался Норрик, исчерпав весь свой запас ругательств. Он уже вылез из бочки и, кутаясь в одеяло, озирался по сторонам. Источником света тут были только щели в двери, но и его хватало, чтобы разглядеть ряды бочек и бочонков, какие-то мешки и тюки, сложенные на деревянных помостах, а также связки сушеных трав на поперечных балках под потолком. Земляной пол был, как ни странно, теплым и сухим.

Эльфин не ответил — двойная телепортация лишила его почти всех сил. Он лежал на спине, запрокинув голову, и смотрел в потолок.

— Как мы здесь оказались? — продолжал размышлять вслух альфар. — Ты, маг, чего-нибудь понимаешь?

— Понимаю, — негромко промолвил юноша.

— О, очнулся! — обрадовался Норрик. — Ты чего разлегся? Вставай давай! Надо думать, где мы очутились и как отсюда выбираться?

— Я очень устал, — прошептал Эльфин. — Это так трудно — открывать портал в неизвестность!

— Ты нас телепортировал? А зачем?

— Было надо. Видящие всех убили. Из-за меня. Норрик так и сел.

— Кого — всех? — промолвил он севшим голосом.

— Медиумов. Всех. Из-за меня одного.

— Вот с… — Альфар красноречиво высказался о волшебницах, добавив еще пару крепких выражений. — И чего мы теперь будем делать?

— Я пока не знаю. — Эльфин медленно сел, потянулся, болезненно поморщившись. — По мне словно кони проскакали. Все тело болит!.. Думаю, нам надо сначала отдохнуть, а потом решим, что делать.

— Тут вино и масло, — принюхался Норрик. — А в мешках может быть зерно. Что это, по-твоему?

— Кладовые, — пожал плечами юноша.

— Надеюсь, не в Ордене?

— Я тоже на это надеюсь.

Альфар подошел к двери и потолкал ее. Сперва легонько, а потом налег со всей силой:

— Заперто! Что нам делать?

— Ничего. Будем ждать. Рано или поздно сюда кто-нибудь придет, и тогда…

— А я не хочу ждать! — неожиданно взорвался Норрик. — Я уже насиделся взаперти! На всю оставшуюся жизнь хватит! Да сделай что-нибудь с этим запором! Эй! — Он заколотил в дверь руками и ногами. — Освободите нас! Мы тут!.. Ну чего ты расселся? Ты же маг! Поколдуй там…

— Я устал, — отрезал Эльфин. — Мне надо отдохнуть. Так что наберись терпения.

С этими словами он опять улегся на пол, в то время как Норрик метался по кладовой, как зверь по клетке, и то и дело принимался стенать и едва ли не бился головой об стену.

По счастью, ждать им пришлось недолго, хотя, когда нечего делать, время тянется до отвращения медленно. Вскоре послышался шум шагов и позвякивание оружия. Сюда, судя по всему, шли солдаты.

— Ну вот и дождались! — Эльфин медленно поднялся на ноги.

Солдаты распахнули дверь. Кладовая осветилась факелами. Вперед прошли четыре рыцаря с короткими копьями.

— Стоять! Кто такие?

— Никто. — Норрик проворно шмыгнул в сторонку. — Мы тут случайно, сами не знаем, как очутились… Ну что ты молчишь? Ну сделай что-нибудь! — кивнул он Эльфину. Тот только посмотрел на нацеленные на него копья. Лишь мастер боевых искусств мог бы отбиться от копейщиков, а молодой маг и вовсе не владел оружием.

Вперед, раздвинув копья, протиснулся офицер:

— А ну-ка! Руки!

— Попались! — ругнулся Норрик.

— Руки!

— Пожалуйста. — Эльфин протянул ему кисти.

— Ты с ума сошел! — зашипел Норрик, видя, что офицер привычным жестом затянул петлю на запястьях его друга. — Ты же маг! Заколдуй их!

Тот только пожал плечами — им повезло убраться с территории Ордена, а это было главным. Ведь в Обители только женщинам разрешалось носить оружие, да не простое, а магическое. Кроме того, сопротивляться было рано — сначала надо было выяснить, к какому лорду забросила их судьба.

Вслед за эльфом связали и альфара, но для рядовых рыцарей пара «эльф-альфар» означала лишь одно — «господин и слуга». Поэтому с Норриком поступили гораздо суровее — ему заломили руки назад, отобрав одеяло и на всякий случай дав подзатыльник. Что до эльфа, то офицер пропустил его вперед и пошел рядом.

Пленников вывели из подвала, и на свету стало ясно, что форма военных изумрудно-зеленая с лазоревыми вставками, прошитыми по краю серебряной нитью. Это означало, что беглецы попали на территорию Изумрудного Острова. Юноша невольно улыбнулся — когда-то, во время войны, убегая из захваченной орками заставы, он тоже открыл портал в никуда — и попал прямо к Наместнику Изумрудного Острова.

— Простите, — поинтересовался он на ходу у офицера. — Мы ведь на Изумрудном Острове? А чей это замок?

— Лорда Наместника.

— Лорда Шандиара?

— Вы его знаете? — Офицер даже споткнулся.

— Ну когда-то знал. Во время войны.

— Вы воевали? — У офицера глаза полезли на лоб.

— Не похоже? — Юноша невольно улыбнулся.

— Я отведу вас к лорду Наместнику, — наконец кивнул своим мыслям офицер. — Если он вас узнает, то что ж… тогда я попрошу вас принять мои извинения. Но если вы не тот, за кого себя выдаете, я поступлю с вами по всей строгости закона!

В замке было раннее утро, уже поднялась домашняя челядь — альфары и малютки-элле, которые сновали тут и там. Из эльфов на ногах пока были только дежурившие ночью рыцари, которые спешили сейчас отдохнуть и отоспаться. Все без исключения провожали глазами арестованных, но никто не остановил конвоя, чтобы узнать подробности.

Очень изумило Эльфина неожиданное появление орка. Высокий смуглый воин в безрукавке, оставлявшей открытыми его плечи и мускулистые руки с характерными для воина татуировками, равнодушно прошел мимо конвоя, а на приветствие офицера ограничился кивком. Был он без оружия, выглядел вполне благодушно, и юноша вывернул шею, провожая его взглядом.

— Здесь живут орки?

— Да. А вы не знали? — Подозрения офицера снова расцвели махровым цветом. — После присоединения Радужного Архипелага к Империи у нас в поместье-столице есть своя диаспора. Три десятка воинов и еще несколько ремесленников. Некоторые привезли с собой жен и детей, а некоторые, — он обернулся и разве что кулак не показал давно скрывшемуся за поворотом орку, — предпочитают найти себе здесь приключения!

По тону эльфа было заметно, что в случае чего он лично оторвет голову любому орку, невзирая на лица.

Эльфин только улыбнулся — неутомимость орков в постели была известна всем народам, имевшим с этой расой контакты.

— Милорд выделил им один из замков на окраине поместья, — продолжал ворчать офицер, — и знаете, что они сделали перво-наперво? Замуровали большую часть окон, оставив только крошечные щелки! А, — он махнул рукой, — что с них взять! Творения Тьмы!

Юноша не нашел что возразить. Ему вдруг вспомнился тот странный сон-видение о Покровителях и созданных ими народах. Орков и людей среди тех, в кого вдохнули Покровители жизнь, там не было. И если люди, к тому времени недалеко ушедшие от животных, изначально обитали на этой планете, то орки появились намного позже. И, как знать, кто был их творцом на самом деле, если во время последнего Нисхождения Тьмы предки современных орков УЖЕ существовали? У них имелись свои города, свои правители, свои законы и даже свои боги. Эти боги и привели предков орков к Тьме, а потом, когда Свет одолел Тьму, остатки разгромленного народа попали в рабство к эльфам.

Эльфин помотал головой, загоняя мысли подальше. Если записи о тех временах и существовали, то только в анналах Ордена, и добраться до них он сейчас не мог. Да и не об этом сейчас надо было думать.

Замок лорда Шандиара, в котором он когда-то прожил несколько месяцев, не сильно изменился, и юноша узнавал многие галереи и коридоры, по которым его вели. При желании он мог даже сказать, куда ведет та или иная лестница. Но в конце пути, проведя арестованных в круглый зал, свет в который падал через окна в потолке, офицер свернул не направо, на винтовую лестницу, а налево, в еще одну галерею.

— Куда мы идем? — поинтересовался Эльфин.

— В покои милорда и миледи, — счел нужным пояснить рыцарь, но покосился на своего спутника с откровенной неприязнью.

У высоких двустворчатых дверей он обогнал всех и первым шагнул внутрь.

— Милорд, миледи! Вот те, кого вы искали!

Лорд Шандиар в домашней накидке, наброшенной поверх простой льняной туники, стоял возле кресла, в котором сидела женщина-эльф в просторном светло-зеленом платье. Женщина была беременна. Лицо ее показалось юноше знакомым, и он шагнул вперед, внимательно всматриваясь в хозяйку замка.

— Это они? — поинтересовался лорд Шандиар, кивнув на парочку.

— Так точно, мой лорд! Мы обнаружили их в кладовой!

— Правильно! — Женщина подняла глаза на лорда. — Сигнал пришел откуда-то снизу!

Когда она заговорила, для молодого мага все встало на свои места.

— Милорд, — он сделал еще шаг и опустился на колено, — вы не узнаете меня?

— А почему я должен… — начал было Наместник, но внезапно осекся. — Не может быть! Мальчик-медиум? Ученик этой… как ее…

— Странницы, — подсказала эльфийка.

— Точно! Кстати, Дохир, а почему он связан? Немедленно освободить!

— Как прикажете, милорд! — ответил тот и развязал обоих парней. Норрик тут же полез отбирать свое одеяло и закутался в него столь независимо, что эльфийка невольно улыбнулась. Эльфин ответил ей тоже улыбкой. Он узнал ту самую Видящую, которую в свое время именовали хозяйкой, поскольку она была приписана к этому поместью Орденом. Сейчас, судя по ее состоянию, она оставалась его хозяйкой, но несколько в иной ипостаси.

— Это вся ваша одежда? — Лорд Шандиар заметил, как запахнулся в одеяло альфар.

— Увы, — юноша потер запястья, — нам пришлось удирать среди ночи. Не было времени одеваться.

— Что случилось? И откуда вы?

— Это долгая история!

— Понимаю. — Наместник сделал шаг к выходу. — Ллиндарель, развлеки пока нашего гостя, а я пойду отдам кое-какие распоряжения. Ваш слуга может последовать за мной, чтобы…

— Я не слуга! — так и подпрыгнул альфар.

— Норрик мой друг, — сказал Эльфин.

Лицо лорда Шандиара дрогнуло — для него, самого знатного эльфа на Острове, дружба между чистокровным эльфом и альфаром была чем-то из ряда вон выходящим. Но ведь еще недавно взаимное чувство между эльфийкой и орком тоже было из области фантастики, а вот поди же ты! Эльфы имеют императора-орка и императрицу-эльфийку.

— Присаживайтесь. — Леди Ллиндарель кивнула на два небольших стульца, стоявших справа и слева от кресла. — До завтрака еще есть время, и я хочу услышать от вас кое-какие подробности. Я ведь почти никуда не выхожу, почти ни с кем не общаюсь, а все разговоры у меня вертятся только вокруг детей. Представляете, — она доверчиво наклонилась к Эльфину и выразительно похлопала себя по животу, — я замужем три года, и это мой третий ребенок! Я все рожаю и рожаю, никак не могу остановиться! О Покровители, я так устала ото всего этого! Только не говорите Шандиару! Ладно?

Она подмигнула, и Эльфин кивнул с самым серьезным видом.

— Вы должны нам помочь, брат Видящий! — продолжала леди. — Хотя я, наверное, не могу называть вас братом, поскольку порвала с Орденом… Но ведь вы, кажется, прошли посвящение?

— Да, на первую ступень я поднялся еще здесь, в замке вашего супруга, — кивнул юноша. — А на вторую моя наставница подняла меня чуть позже.

— Вы уже на второй ступени! Всего через четыре года после первой! У вас талант! — всплеснула руками леди Ллиндарель. — Раньше второй ступени приходилось ждать десять, а то и пятнадцать лет. Эдак вы через полвека до последней дорастете!.. Значит, вы священник? И вы можете нам помочь?

— Сделаю все, что смогу!

— Вот и отлично! — Бывшая волшебница захлопала в ладоши, как маленькая девочка. — Обвенчайте нас! Вы вполне можете это сделать! У нас в поместье нет Видящей, и за четыре года не было оглашено ни одного брачного союза. А все дети, родившиеся за это время, так и не получили настоящих имен и считаются бастардами. Даже дети самого Наместника! У нас два сына, — улыбнулась леди Ллиндарель.

Упоминание о мальчиках вызвало другое воспоминание — о десятках убитых медиумов.

— Леди, вы знаете, что ваши сыновья станут магами? — прямо спросил он.

Бывшая волшебница слабо улыбнулась:

— Да, знаю. Я не должна этому радоваться?

— Боюсь, что да. Орден не допустит этого. Видящие отнюдь не сложили оружия. И, боюсь, у меня плохие новости.

Разговор, ставший тягостным, прервало появление трех альфаров — камердинеров самого Наместника. Они принесли одежду для высокого гостя и его слуги. Норрика оказалось одеть гораздо проще — достаточно было приказать любому альфару поделиться запасными туникой и штанами. А вот с Эльфином пришлось повозиться — все, что мог предложить ему лорд Шандиар, оказалось безбожно велико. Штаны, например, пришлось ушивать с боков.

Завтрак, который из-за этого начался чуть позже, растянулся чуть ли не до полудня, ибо хозяева, усадив молодого мага за свой стол, долго и тщательно расспрашивали его обо всех пережитых приключениях. Эльфин рассказал все — начиная от того дня, когда он покинул школу, открытую Странницей для будущих поколений магов и волшебниц, и заканчивая сегодняшним утром. Норрик, который устроился чуть пониже, среди рядовых рыцарей — остальным альфарам нельзя было делить с господами трапезу, — время от времени вставлял свои замечания.

— То, что вы мне рассказали, чрезвычайно важно и интересно, — сказал лорд Шандиар, когда рассказ подошел к концу и у слушателей иссякли вопросы. Он, его супруга и молодой маг остались сидеть втроем — прочие, получив разрешение, удалились, но слуги пока не убирали со стола, столпившись у дверей.

— Орден готовит переворот? — Ллиндарель невольно прижала руки к животу. — Они хотят убить наследника?

— Насколько я понял, они собираются убрать императора и принца, дабы обезумевшая от горя императрица стала игрушкой в их руках и сама своими дальнейшими действиями открыла путь к трону их ставленнице! — уточнил Эльфин.

— Леди Тинатирель, — прошипел лорд Шандиар. — Королевская кровь! Непонятно только одно — в Совете Наместников были и другие потомки древних королей. Почему же выбор Ордена пал именно на нее? Эритар Жемчужный, например, потомок по мужской линии. И у Отрандира Обсидианового происхождение гораздо чище. Уж если бы я мог решать, то поставил бы на племянника Эритара, лорда Тиндара…

— Женатого на орчихе, — напомнил Эльфин, — и все равно что мертвого для своих родственников.

— Как бы там ни было, но Орден что-то готовит, — подытожил Наместник. — И мой долг, как вассала, предупредить императора… Вот ведь история, — хмыкнул он, — я всю жизнь был Наместником, как и мой отец, и собирался своим сыновьям передать этот титул. Мы, Наместники и Наместницы, были только держателями земли до прихода законного наследника. Ныне он найден, я остался Наместником, только теперь уже одной из провинций Империи Ирч. И в моей жизни практически ничего не изменилось, кроме одного — раньше я подчинялся Совету Наместников и сам мог решать судьбы своих «коллег», а теперь надо мной император. Я присягал ему добровольно, — совсем другим, более жестким и деловым тоном промолвил он, — и должен исполнить свой долг. Здесь у нас есть диаспора темноволосых, я сегодня же дам знать их командиру, и вас проводят к императору. Хаук должен знать, что тут творится, и вовремя принять меры. Я дам вам отличных лошадей, а темноволосые обеспечат надежную охрану и беспрепятственный проезд до столицы. Ведь, если не ошибаюсь, вам так и так надо было попасть туда?

— Благодарю за содействие, милорд, — ответил юноша, — но я бы не спешил. Сначала я должен разузнать подробности. У нас нет больше никаких сведений, никаких подробностей заговора. Кроме того, я уже упоминал о том, что в число заговорщиков входят и два вассала Империи — один из Наместников и Наместница, которых мне не удалось вычислить.

— Это точно не я! — пылко воскликнул лорд Шандиар. — Не забывайте, что я хоть и дальний, но все-таки родственник императрицы, и мне очень не хочется сделать ее несчастной!

— Кроме того, вы сами можете судить об этом, — добавила Ллиндарель с улыбкой. — По своей одежде. Вы сказали, что тот Наместник переоделся в женское платье, чтобы его не узнали, а Шандиару для этого пришлось бы нарядиться в один из моих балахонов.

Эльфин смущенно кивнул. Для эльфа Наместник Изумрудного Острова был достаточно крупным мужчиной. Женщина из него получилась бы тоже настоящая великанша, а Наместник-ренегат не отличался богатырским сложением. Он потому и выбрал себе женский наряд, что у него была стройная, почти девичья фигура. Леди Наместница, напротив, была достаточно высока для женщины — это стало заметно, когда на том тайном совещании она поднялась, приветствуя будущую королеву Радужного Архипелага.

— Думаю, что вам следует послать гонца императору, — сказал Эльфин, — и предупредить о возможном покушении. Стоит упомянуть и о своих соображениях относительно того, кем могут быть ренегаты. А я, с вашего позволения, хотел бы произвести разведку и кое-что уточнить.

— Нет! — воскликнул Норрик, метнувшись к ним. — Мы не можем вернуться в Орден! Нас же там чуть не убили! Мне надоело умирать! Я не хочу!

— На Ордене свет клином не сошелся, — улыбнулся юноша. — Я подумал о Рубиновом Острове. Или о каком-нибудь другом. Вряд ли кто-то там знает меня в лицо и тем более знает, какую ценность я представляю для Ордена.

— Это отличная идея, — сказал лорд Шандиар. — Я подумаю, куда вас можно отправить — у меня остались кое-какие связи на всех Островах. С вашего позволения, я пойду заниматься делами. А ты, дорогая, пока развлеки нашего гостя!

Леди Ллиндарель подала Эльфину руку, приглашая помочь ей встать и проводить ее. За дверями трапезного зала к ним присоединились ее придворные дамы, и пестрая компания направилась прочь.

Сначала они отправились в часовню, которая располагалась в глубине большого парка, где ровные подстриженные лужайки и декоративные изгороди соседствовали с буйной растительностью, на первый взгляд никогда не знавшей ножниц садовника. Гравийные дорожки переходили тут в простые тропинки, вдоль которых тут и там торчали аккуратные пеньки, словно приглашая отдохнуть. Несмотря на то что было уже начало осени, кое-где цвели цветы, а в листве раздавались птичьи трели.

Оставив придворных дам на поляне перед часовней, леди Ллиндарель и Эльфин вдвоем вошли в нее. Больше четырех лет никто не переступал ее порога, но казалось, что последний раз молебен в честь Покровителей звучал тут сегодня утром. Кругом была идеальная чистота, а в воздухе пахло ароматными травами.

Бывшая волшебница провела юношу в алтарный придел, где на полках были в строгом порядке разложены магические предметы — часть из них была боевыми амулетами, но там же находились и просто артефакты, концентрирующие магическую энергию. Каждая Видящая раньше наделялась такими предметами, запас энергии в которых полагалось периодически пополнять. Энергию поставляли медиумы.

Пока Эльфин перебирал вещи, готовясь выполнить обязанности священника и освятить брак Наместника Шандиара и его второй жены, сама леди Ллиндарель стояла на пороге и внимательно за ним наблюдала. Из-за беременности ей нельзя было колдовать, чтобы не потерять ребенка, и она могла только давать советы.

— Я хочу попросить вас еще кое о чем, — сказала она, когда юноша, держа в охапке все, что ему могло пригодиться при праздничной церемонии, направился к алтарю. — Вы не могли бы перед венчанием произнести очистительную молитву и снять обет?

— Какой обет? — Юноша расставлял на алтаре свечи, стараясь, чтобы свеча определенной формы и цвета оказалась именно там, где для нее было оставлено гнездо.

— Мой лорд Шандиар дал обет над телом своей первой супруги пятьсот лет не притрагиваться к женщинам, — пояснила бывшая Видящая. — Я сама засвидетельствовала его перед Покровителями. Когда же мы… э-э… полюбили друг друга, то пятьсот лет сократились до пяти сотен дней. Я засвидетельствовала и его, хотя фактически перестала быть Видящей и жила в замке на правах его новой госпожи. Каждый вечер Шандиар провожал меня до покоев моей комнаты, вздыхал и уходил к себе. Его вздохи и взгляды так меня достали, что однажды я не выдержала и сказала: «Останься!» — Она смущенно хихикнула. — Я никогда не видела, чтобы мужчина с такой скоростью кидался на женщину. Я думала, что он порвет на мне платье и изнасилует прямо на пороге! В ту ночь мы и зачали нашего первенца. Но обет был нарушен, и я хочу, чтобы вы сначала испросили у Покровителей прощения за это!

— Хорошо, — кивнул юноша, не прекращая украшать алтарь.

Он был стандартным, то есть девять лучей, символизирующих девятку Покровителей, причем каждый луч был украшен символами, соответствующими тому или иному Покровителю. Поскольку предполагалось венчание, то сейчас львиная доля украшений досталась двум лучам — Йови-Жизни и Эля-Человека. Но на память Эльфина пришел совсем другой алтарь.

— Госпожа, — он отступил, любуясь проделанной работой, — я краем уха слышал, что существовало несколько магических Орденов?..

— Да, это так, — кивнула бывшая Видящая. — Их было пять: Орден Бора — Земли; Орден Лары — Воды; Орден Меана — Огня; Орден Ша — Ветра; Орден Йови-Тало — Жизни-Смерти. Основали их сам король-маг Моррир, три его дочери-волшебницы и старший ученик. В то время и мужчины принимались в магические Ордена на равных правах. Орден Огня был боевым Орденом, ему была подвластна боевая магия. Ордену Земли была подвластна магия пространства-времени, Ордену Ветра — магия погоды, Ордену Воды — магия плодородия, ну а Ордену Жизни-Смерти все остальное. История гласит, что первыми Видящими были адептки Орденов Жизни-Смерти и Воды. Когда король Торандир отчаялся найти потомка своей дочери, принцессы Торандирэль, он разгневался на Ордена магов. Некоторых волшебников он казнил, другие подались в изгнание. Тогда-то и появился Орден Видящих. Первые Видящие помогли королю расправиться с собратьями по Орденам. Орден Огня был уничтожен полностью — даже учеников, вчерашних мальчишек, казнили. Он ведь был полностью мужским! С тех пор мы практически утратили боевые навыки, а мужчин принимаем в Орден только в качестве медиумов. Считается, что мужчина-маг отомстит за казненных собратьев.

Эльфин, вытаращив глаза, выслушал ее рассказ.

— Неужели это правда? — только и промолвил он.

— Конечно! — пожала плечами леди Ллиндарель. — У меня четвертая ступень, а это значит, что я могла читать кое-какие секретные материалы. Если бы я осталась в Ордене, то знала бы гораздо больше. Мне ведь предлагали сделать карьеру, несмотря на запертый дар.

— Какой-какой дар?

— Запертый! То есть у меня был огромный потенциал, но я не могла им пользоваться. Сестры бились со мной несколько лет, а потом ко мне привели медиума, мужчину. Объяснили, что надо делать, я легла, раздвинула ноги, ну и… Потом его увели, а мне дали выпить какую-то гадость. «Чтобы не было ребенка!» — так мне сказали. Мы встречались с ним еще трижды — одного раза оказалось недостаточно, чтобы отпереть мой дар. После этого я сразу пошла в гору и экстерном получила вторую ступень… А того мужчину я потом нашла, — добавила она после паузы. — И мы даже смогли встретиться в интимной обстановке. Я тогда подумала, что так живут все Видящие, и слегка забыла о самоконтроле.

Голос ее дрогнул, она отвернулась и стала рассматривать росписи на стенах часовни.

— И что? — Юноша мысленно дал себе подзатыльник за свой слишком длинный язык, но женщина ответила ровным голосом:

— Ничего. У меня случился выкидыш. Медиума-«совратителя» куда-то дели, я перенесла наказание — довольно легкое, учитывая серьезность проступка. Как мне объяснили, наказали меня за то, что вовремя не предохранялась. Я снова начала учиться, но когда получила четвертую ступень, а с нею — доступ к секретным материалам и узнала о существовании пяти Орденов, то сразу вспомнила моего ребенка. И подала прошение о переводе. Тут как раз освободилось место, я и попала на Изумрудный Остров. Как раз на свадьбу Шандиара и его первой жены.

Леди Ллиндарель оглянулась на застывшего посреди часовни молодого мага и улыбнулась. Потом подошла и взъерошила ему волосы.

— Если бы мой первый ребенок родился, вы были бы ровесниками, — с легкой грустью сказала она.

Сам обряд венчания прошел довольно скромно, учитывая, что Наместник вступал во второй брак и что обряд несколько запоздал. Все же после венчания в саду были накрыты столы, явились гости, играла музыка, и артисты-альфары развлекали публику. Все это очень напоминало достопамятный пир у лорда Инвемара, но в этот раз никто не сидел в подвале, ожидая казни. Да и сам пир, устроенный на скорую руку, заметно превосходил пышностью угощение провинциального лорда.

Нежданно-негаданно явившийся священник вызывал живейший интерес у всех дам, в том числе и замужних. Эльфин сразу оказался в кольце женщин и девушек, которые не отходили от него ни на шаг. Война унесла многих молодых мужчин, и часть девушек интересовалась Эльфином исключительно как потенциальным женихом.

— Скажите, а вам можно жениться? — спрашивали у него, заглядывая в глаза. — Или вы дали обет безбрачия?

— Никакого обета я не давал.

— Неужели никакого? Ведь какие-то клятвы вы произносили? Например, хранить свои знания в тайне…

— Если хранить знания в тайне, то как передашь их ученикам?

— А у вас есть ученики?

— Пока нет. Видите ли, я сам еще учусь.

— Вы послушник?

— Нет, я уже адепт. Адепт второй ступени.

— Дамы! Дамы! — Растолкав сгрудившихся возле Эльфина девушек, в кружок протиснулся лорд Шандиар. Новобрачный взял юношу под локоть и увлек за собой, шутливо грозя им пальцем: — Нечего на него наседать! Вы все прекрасны, но не заставляйте его сделать выбор! Вы испортите мне юношу!

— А-ах! — хором выдохнула половина дамского общества, всплеснув руками. — Неужели вы еще девственник? Неужели вы еще ни с кем не целовались?

Эльфин почувствовал, что краска заливает его лицо и щеки. Он прибавил шагу и буквально убежал в замок, к восхищению дам и девушек, которые окончательно уверились, что имеют дело с действительно невинным созданием. В наше время так трудно найти мужчину, который бы смущался и краснел, прежде чем осмелится коснуться руки предмета своих грез!

Когда за ними закрылась дверь, Эльфин тяжело перевел дух:

— Ну зачем вы так, милорд? Теперь они будут думать, что я еще ребенок!

— По сравнению с этими светскими львицами ты вообще младенец, — ответил Шандиар. — Кстати, ничего, что я на «ты»? Ты вроде как священник…

— Я священник не больше, чем любая Видящая, — отмахнулся юноша. — Зачем вы хотели меня видеть?

— Вот. — Наместник указал рукой. В комнате, куда они вошли, обнаружился воин-орк, скуластое смуглое лицо которого было покрыто татуировками. У него имелся только один глаз, и этот глаз смотрел на эльфов сурово. Никого из его народа на свадьбу Наместника не пригласили.

— Командир Рехт согласился доставить ваше послание императору, — сказал лорд Шандиар.

— Считайте, что Грох Быстроногий уже в пути, — рыкнул Рехт. — Если вы напишете сейчас же.

У окна на столике лежали принадлежности для письма. Эльфин присел и быстро набросал несколько строк. Когда письмо было запечатано личной печатью лорда Шандиара, Рехт свистнул. На этот сигнал из боковой двери, пригнувшись под низкой притолокой, в комнату вошел еще один орк. Присмотревшись, юноша узнал в нем того темноволосого воина, который не далее как сегодня на рассвете разгуливал по замку Наместника, как по своему дому. Грох с непроницаемым лицом выслушал приказ начальства, спрятал свернутое в трубочку послание среди перепоясавших грудь ремней и покинул комнату.

— С ним все будет в порядке? — спросил Эльфин у Рехта. — Дорога пролегает не только по территории Архипелага!

— Мы умеем хранить тайны, — оскалился одноглазый орк. — Это послание получит либо император, либо никто.

— Кстати, я тут подумал, — лорд Шандиар подошел к ним, — если ты собираешься отправиться на разведку, то лучше выбрать такой Остров, где тебя мало кто знает. Рубиновый слишком мал, да и подобраться к кандидатке в королевы ты не сможешь. Леди Тинатирель Карбункуловую наверняка охраняют Видящие. До Обсидианового и Серебряного Островов слишком далеко, так что остается только Нефритовый. Тем более что тут есть одна приятная новость — лорд Эльгидар Нефритовый недавно женился на дочери Отрандира Обсидианового. К его двору прибыли многие эльфы, так что там ты сможешь затеряться в толпе.

— Одни будут думать, что я состою в свите Наместницы, а другие — что я принадлежу к приближенным Наместника, — подхватил юноша.

— Молодец! — Лорд Шандиар взял его под руку. — А теперь не пора ли нам вернуться к гостям? Командир Рехт, вы не откажетесь присоединиться к нам?

Орк оскалил зубы, что должно означать улыбку, и коротко кивнул. После чего Наместник по-приятельски взял Эльфина под локоть и увлек его обратно в сад.

Глава 11

Леди Отрирель сидела и скучала. Ее не радовала музыка, не радовал мягкий солнечный свет из окна, тепло осенних погожих деньков и сладкий запах орхидей, огромный букет которых был только что ей подарен.

Из всех определений чувств, которые испытывала девушка, самым точным было — разочарование. А ведь начиналось все так прекрасно! Старшая дочь лорда Отрандира Обсидианового не могла дождаться дня, когда выйдет замуж и вырвется из-под тирании отца, который единолично решал, во что будут одеваться, про что и с кем разговаривать и даже как проводить время его дочери и супруга. Отрирель мечтала о замужестве, и известие о том, что ее руки добивается сам лорд Наместник Нефритового Острова, повергло ее в состояние радостного изумления.

Сначала все было так, как она и мечтала. Долгое путешествие, превратившееся в веселую развлекательную прогулку, потом — новый дом и жених, который оказался совсем похож на Светлого Витязя, героя многочисленных баллад и романов, которых она перечитала и переслушала великое множество. Наместник Нефритового Острова был молод, обходителен, хотя и не так богат, как ее отец. Он целовал ее пальцы, осыпал подарками, говорил комплименты ее красоте и уму, а на свадьбе, когда пришла пора давать священные обеты, даже прослезился от счастья, услышав ее клятву. И первая брачная ночь была именно такой, о какой только и можно мечтать девушке.

В общем, началось все прекрасно, но очень скоро леди Отрирель поняла, что угодила из одной западни в другую. Если прежде над ней была власть отца, то теперь над нею властвовал муж. Лорд Эльгидар теперь решал, что ей надевать, как и с кем проводить свободное время и уж конечно не разрешал ей делать все, что вздумается. Вот и сейчас она сидела сложа руки, слушала чтение и музыку и откровенно скучала.

Дома она бы давно прервала это занятие и сказала, что ей хочется прогуляться в саду. Отцовский сад был большой, в нем были два пруда, три павильона под раскидистыми старыми вязами, без числа клумб и лужаек, а в центре лорд Отрандир приказал устроить вольер для певчих птиц. Для этого сразу несколько деревьев сверху окутали тончайшей сеткой, лишив птиц возможности улететь. Лорд Эльгидар при всем желании не мог обеспечить супруге подобного развлечения — хотя бы потому, что сейчас была осень, и большая часть певчих птах улетела в теплые края.

— Больше не хочу! — внезапно заявила она.

Чтица прервалась, две девушки, сидевшие у ее ног, опустили лютни. Остальные дамы повернулись к леди Наместнице со скучающими выражениями на лицах. И только два мальчишки-пажа, подпиравшие стенку у входа, выпрямились — они чутьем угадали, что сейчас будет прекрасная возможность поразмяться.

— Что вам угодно, миледи? — мягко спросила чтица.

— Я хочу фруктов! — воскликнула девушка и, указав на вазу, стоявшую возле нее на низком столике, добавила: — Свежих фруктов! Сейчас, кажется, осень? Неужели в садах лорда Эльгидара не найдется для меня по-настоящему свежих фруктов?

Пажи, не дожидаясь особого приказа, тут же подхватили вазу и кинулись к двери.

Но та распахнулась перед ними так стремительно, что мальчишки еле успели затормозить, чтобы не попасть под ноги ворвавшегося в покои жены лорда Эльгидара. Молодой Наместник был взволнован.

— Моя госпожа! — воскликнул он, взмахнув рукой. — Только что прибыли подарки!

— Ах! — Леди Отрирель вскочила и всплеснула руками. — Какая радость! Я так люблю подарки! А кто их прислал?

— Ваш благородный отец, моя радость. — Эльгидар подошел и ласково взял девушку за руку. — Он не оставляет нас своим вниманием!

Да уж! Отрирель невольно скривилась. Ее отец просто не умел оставлять кого-либо в покое. Пожалуй, единственным исключением из правила была его супруга. Леди Наместница с некоторых пор действительно могла делать что хочет и жить так, как считает нужным. Но это произошло только после того, как та, подарив своему супругу трех дочерей, родила наконец-таки долгожданного наследника. Лорд Отрандир счел, что супруга выполнила свой долг, и оставил ее в покое, сосредоточившись на том, чтобы устроить судьбу своих детей надлежащим образом. Он уже подобрал дочерям женихов и теперь искал подходящую невесту для сына — неважно, что мальчик едва-едва вошел в подростковый возраст.

— Как я рада, что мой отец не забывает свою дочь, — произнесла она голосом хорошо воспитанной девочки.

— Да, я счастлив иметь такого заботливого тестя, — подхватил Эльгидар. — Вы только посмотрите, кого он вам прислал!

Он сделал широкий жест в сторону двери, и девушка, подавшись вперед, невольно ахнула и зарделась.

На пороге стояли четыре альфара, державшие большие золотые клетки, в которых сидели птицы с разноцветным диковинным оперением. Это были птицы из того самого павильона — разве что их оперение было изменено с помощью магии так, что обычные славки, варакушки, соловьи и пеночки казались существами из иного мира.

Между четверкой альфаров стоял юноша-эльф, двумя руками прижимая к себе арфу, и при виде его Отрирель забыла даже птиц.

— Это же Меандар! — взвизгнула она и повисла на шее у супруга, болтая ногами и целуя его в обе щеки с непосредственностью маленькой девочки. — Меандар Сладкоголосый! Спасибо! Спасибо!

— Благодарите не меня, а вашего отца, моя госпожа. — Эльгидар с удовольствием вернул жене поцелуй и поставил ее на пол. — Надеюсь, он вам угодил?

— Ну еще бы! Сам Меандар! Это чудо!.. Вы мне больше не нужны! — Это категоричное замечание относилось к двум девушкам с лютнями. — У меня теперь есть Меандар! Иди скорей сюда! — Она протянула юноше руки. — Я сгораю от нетерпения услышать твои песни!

Известный на весь Обсидиановый Остров певец Меандар прошел в комнату. Слава пришла к нему, когда он был еще ребенком. Родители даже пригласили Видящую, чтобы та внимательно изучила его дар — а вдруг это проявление магии? Но волшебница, прозанимавшись с ним несколько часов, пришла к выводу — хотя голос у ребенка действительно красивый, магии тут нет ни капли. Когда немного подрос, Меандар стал сочинять свои песни, что сделало его еще знаменитее. Незадолго до начала войны с темноволосыми лорд Отрандир заполучил певца к себе — в качестве подарка своей супруге, которая как раз к тому времени родила долгожданного наследника. И все это время Меандар прожил при дворе.

Что до леди Отрирель, то у нее с появлением Меандара были связаны и свои воспоминания. Какое-то время под ее окно любил захаживать некий молодой лорд, который всякий раз прихватывал певца с собой. Самому лорду медведь на ухо наступил, но Отрирель льстило, что ей поют серенады. Она даже решила влюбиться в воздыхателя, и так бы оно и случилось, если бы отец не объявил ей о замужестве с Наместником Нефритовым. Певец был словно приветом из той жизни, когда она была беззаботной девчонкой в доме своих родителей, а не знатной дамой на чужом Острове.

Леди Отрирель решительно усадила Меандара на подушку у своих ног и приказала:

— Спой нам! Мы так хотим услышать твои песни! Юношу не надо было просить дважды. Он наклонил голову в знак согласия и тронул пальцами струны арфы.

Лорд Эльгидар встал возле кресла жены, облокотившись на спинку. Его тесть прислал подарки не только любимой дочери, и свой подарок Наместник так и не успел толком рассмотреть. Посему он невнимательно слушал голос певца, считая минуты до того момента, когда наконец займется своим подарком.

Эльфин вышел на балюстраду и оглядел открывшийся вид. Внизу жил своей жизнью двор замка — сновали туда-сюда слуги, куда-то неспешно маршировала четверка рыцарей, издалека доносились звуки скотного двора, а надо всем этим плыла еле слышная мелодия. Слов, вплетаемых в музыку, было не разобрать, да молодой маг и не старался.

Он был здесь уже четыре дня и не продвинулся ни на йоту. Как и предполагалось, никто не обратил внимания на нового эльфа, а что до Норрика, то он растворился среди прислуги так легко, что даже сам Эльфин успел несколько раз потерять его из вида. Он и сейчас где-то бегал, без особых претензий исполняя обязанности слуги, что злило Эльфина.

Четыре дня! Прошло целых четыре дня с тех пор, как они переступили порог этого замка. В Обители Видящих могло за это время произойти все, что угодно. Узнав, что он благополучно сбежал, волшебницы вряд ли станут сидеть сложа руки. Ведь он знает тайну их Ордена, он может помешать осуществлению их планов! Они должны начать действовать, а между тем лорд Эльгидар ведет себя так, словно знать ни о чем не знает. Или Видящие решили обойтись без него и справиться своими силами? Мог его побег настолько повлиять на их планы?

— Ты что здесь делаешь?

Незнакомый резкий голос заставил юношу подпрыгнуть. Если бы не перила, он бы мог свалиться с балюстрады вниз.

Эльфин стремительно обернулся. За его спиной стояла женщина-эльф такого высокого роста, что ему пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть ей в лицо. Она была одета скромно, но что-то такое было в резких чертах ее лица, в осанке, взгляде и манере держаться, что юноша понял — эта леди занимает на Острове одно из самых высоких мест.

— Ты глухой? — произнесла она. — Я спросила…

— Простите меня, миледи. — Эльфин опустил голову, изображая покаяние. — Я не нарочно.

— Он не нарочно! Что ты тут делаешь?

— Просто стою.

— Стоишь? У тебя что, нет дел? Ты кто?

— Я рыцарь. Рыцарь охраны… миледи.

— Ах Наместницы? А почему ты не в ее мундире?

— Я… э-э… у меня выходной.

Леди насмешливо фыркнула, скривив губы.

— Хорошая же она будет хозяйка, если позволяет своим рыцарям болтаться без дела и устраивать какие-то выходные! — промолвила она и сделала повелительный жест. — Следуй за мной, рыцарь!

И по тому, как она при этом вскинула голову и с какой интонацией произносила только что свою тираду, Эльфин безошибочно угадал мать лорда Эльгидара. Бывшая Наместница Нефритовая, вдова Наместника Глессиара, она жила вместе с младшим сыном и оплакивала свою погубленную семью. Война за Золотую Ветвь унесла у нее всех: мужа и трех старших сыновей. Причем второго по счету сына, Эльдара, она тоже считала мертвым, ибо тот присягнул на верность императору орков и разделил Нефритовый Остров на две части.

Юноша поправил пояс с мечом и поплелся за леди. Меч он стал носить недавно, всего несколько дней, и не успел как следует к нему привыкнуть. Его оружием была магия, а не сталь. И хотя раньше существовал целый орден боевых магов, многие навыки были утрачены в стародавние времена. Меч ему в день прощания выделил из своих личных запасов лорд Шандиар, и юноша очень хотел не опозорить Наместника Изумрудного Острова.

Бывшая Наместница шагала широко, длинные рукава ее темно-лиловой туники, отороченной белой лентой в знак траура, развевались при ходьбе. Она была так высока, что Эльфин невольно тянулся и привставал на цыпочки, чтобы хоть немного сравняться с нею. Далеко не каждая эльфийка могла похвастаться таким ростом. Она, наверное, выше всех, даже когда сидит, не то чтобы стоя!

Внезапно его осенило. Как наяву, он увидел лордов-Наместников, встающих с кресел, когда старшая Видящая представила им будущую королеву возрожденного королевства эльфов, леди Тинатирель. Незнакомец в мужской одежде, вернее, незнакомка была выше всех присутствующих! Он тогда больше смотрел на саму леди Тинатирель и лишь краем глаза заметил это несоответствие.

Вот она, первая примета, по которой можно вычислить предателя. Но, с другой стороны, вряд ли среди Наместниц можно найти вторую такую же. А что, если это не сама Наместница, а ее свекровь, сестра или другая родственница? Или женщина, которая надеется, что в случае победы она сама станет новой Наместницей? Тогда надо просто посмотреть, кто завидует кому-либо из нынешних Наместниц настолько, что решил сыграть в рискованную игру. Вычислить после этого мужчину не составит труда. В конце концов, и у него есть какая-либо особенность, но Эльфин ее пока не вспомнил. Как бы то ни было, надо как можно скорее уведомить лорда Шандиара о примете. Он лучше знает всех Наместников и Наместниц и сможет…

— Эй! Ты чего?

Юноша вздрогнул и захлопал глазами, понимая, что поставил себя в неловкое положение. Оказывается, он застыл как вкопанный посреди лестницы, ведущей куда-то во внутренние покои замка. Его спутница успела одолеть весь подъем и смотрела на него со странным выражением лица.

— Что застыл?

Эльфин осторожно присоединился к ней.

— Простите, миледи, — промолвил он, без труда выказывая смущение, — просто я никогда… никогда тут не бывал…

— Но твоя госпожа рано или поздно станет хозяйкой этого замка, — с горечью произнесла вдова Наместника Глессиара. — А это значит, что ее слугам будет открыт путь повсюду!

Последние слова она произнесла с презрением и скрытой ненавистью — ей очень не хотелось, чтобы другая женщина ходила по этим лестницам и обитала в этих комнатах.

— За что вы ненавидите мою госпожу? — поинтересовался Эльфин. — По-моему, она нормальная хозяйка…

— А у тебя, конечно, была возможность сравнивать? Для такого юнца ты слишком опытен в суждениях.

— Нет. — Юноша вспомнил все, что Наместник Шандиар рассказывал ему о семействе лорда Отрандира. — Но у моей госпожи есть мать и младшие сестры. Я видел их и разговаривал с их слугами. Отсюда и сделал вывод.

Вдова опять скривилась, и юноша решил, что впредь будет сто раз мысленно проговаривать все свои слова.

Она тем временем распахнула двери в одну из комнат и поманила молодого рыцаря за собой:

— Иди сюда. Меч оставь на пороге!

— Но, миледи, я рыцарь и должен…

— Сейчас ты не рыцарь. — Она прошла и села в кресло у низкого столика. — Будешь прислуживать мне. Как паж!

Эльфин в свое время не успел даже побыть пажом — его дар проснулся до того, как мальчишку отправили на воспитание к более знатному, чем его отец, лорду. Кроме того, пажом, а вслед за ним оруженосцем и рыцарем должен был стать его старший брат. Для младших такую стезю никто не выбирал, ибо рыцарское звание предполагало наличие какой-то собственности, а его родители были недостаточно богаты. В доме его отца пажами служили дети рядовых рыцарей и вместе с ними мальчишки-альфары, которые относились к своим обязанностям спустя рукава, поскольку знали, что это лишь дань традиции и выгоды в будущем не принесет. От них он узнал лишь, что пажи исполняют приказы знатных дам и леди.

Поколебавшись, он все-таки отстегнул меч и переступил порог комнаты. Хозяйка ждала его, постукивая пальцами по столику.

— Подай мне вина, — распорядилась она. — С поклоном, как положено знатной даме!

Он выполнил ее распоряжение, но, когда протянул ей бокал, вдова ловким движением выбила его у него из рук.

— С настоящим поклоном, — прошипела она, и глаза ее сверкнули зловещим огнем. — Или ты считаешь меня недостаточно знатной по сравнению со своей хозяйкой? Ну конечно! Я родилась на этом Острове, как и мои родители, и деды с бабками, а она прибыла издалека. Она почти иностранка и достойна иного обращения, чем мы, сирые и убогие!

— Простите, миледи, — пробормотал Эльфин, смущаясь еще больше оттого, что не понимал, чего от него хотят. — Но я…

— Будешь учиться, — ядовито пропела вдова Наместника и протянула ему второй бокал. — И я не отпущу тебя от себя, пока сама Отрирель не явится, чтобы узнать, почему ты не предстал пред ее светлые очи!

«То есть навсегда! — подумал юноша, снова наливая вина. — Ибо леди Отрирель знать про меня не знает. Она меня и близко-то не видела, как и я ее!»

«Не понимаю, что ты так щепетилен! — внезапно послышался внутренний голос— Загляни ей в мозги и подсмотри, чего ей хочется!»

С того дня, как Эльфина спасла слепая волшебница, внутренний голос молчал, и сейчас молодой маг так обрадовался ему, что без колебаний исполнил совет. Он преклонил перед сидящей дамой колено с таким изяществом, что та улыбнулась.

— Можешь, когда хочешь! — Она взяла бокал, сделала глоток и поставила его на столик. — А теперь развлеки меня! Я весь день сижу тут одна. Мне скучно!

Ну конечно, это была уловка. «Мне скучно!» — для пажа означало, что он должен что-то спеть или сыграть на музыкальном инструменте. Что ж, пока они жили вместе с будущей императрицей в замке лорда Шандиара во время войны, он успел выучить несколько аккордов на лютне. И сейчас юноша взялся за инструмент.

— Нет! — остановил его резкий окрик бывшей Наместницы. — Ты думаешь, что меня так легко пронять песенками? Придумай что-нибудь другое!

«Загляни ей в мозги!»

И снова молодой маг послушался.

— Может быть, благородная леди желает развлечься фехтованием? — промолвил он, сам не веря в то, что говорит.

Она хихикнула, скорее радостно, чем смущенно.

— Ну наконец-то до тебя дошло! Бери свой меч и иди в соседнюю комнату! Я тоже сейчас приду — только переоденусь!

Эльфин тяжело вздохнул и поплелся к своему оружию, которое оставил прислоненным к стене у порога.

«Я с ума сошел! — мысленно вздыхал он. — Я же практически ничего не умею! У меня просто не было времени и хороших учителей, чтобы запомнить хоть какие-то приемы! Только Паномир однажды показал мне кое-что, и все! А она, наверное…»

«Не понимаю, чего ты паникуешь? — возразил внутренний голос— Ты же волшебник. И практически боевой маг. Ты можешь читать ее мысли, угадывать движения и направление удара. Атаковать ты, конечно, не сможешь, но вот защиту себе обеспечишь великолепную! Если будешь меня слушаться!»

— Буду, — проворчал Эльфин.

Бывшая Наместница не заставила себя долго ждать. Соседняя комната была пуста, и она появилась из боковой двери в мужском костюме с мечом в опущенной руке. Это оружие было почти точной копией меча, который держал Эльфин, разве что рукоятка была отделана нефритом, а не серебром. В старой поношенной форме бывшая Наместница казалась еще выше, чем была. Настолько выше, что юноша невольно присмотрелся к ее рукам и движениям. Не зная тогда, на тайном совещании, о ее росте, он пытался запомнить женщину в маске по другим приметам — длине пальцев, форме ногтей, складочкам и шрамикам, манере держать голову и двигаться.

— Ну приступим! — воскликнула бывшая Наместница и атаковала так стремительно, что Эльфин еле успел «подсмотреть» в ее сознании, как и что она собирается предпринять. И увернулся с легкостью, которой сам от себя не ожидал.

— Ах ты! — Женщина обрадованно засмеялась и напала снова. И снова юноша ускользнул от стремительно опускающегося на его голову меча, оказавшись за спиной противницы.

Бывшая Наместница в свое время много прослужила в кавалерии и, подобно многим знатным дамам, умела владеть оружием. Она нападала раз за разом, но всегда в самый последний момент голова ее противника успевала исчезнуть из-под меча. Юноша пригибался, отступал, подпрыгивал, подныривал под меч — и практически ни разу не поднял своего меча.

— Сражайся! — постепенно выходя из себя, закричала леди. — Не будь трусом!

— Миледи! — Пользуясь тем, что она остановилась, юноша тоже отвел оружие. — Простите меня, но я — рыцарь и не могу ударить женщину!.. То есть я мог бы, но мы же не на войне, и потом…

— О да! — Она со злостью швырнула свой меч на пол и поддала жалобно зазвеневший клинок ногой. — И потом, я слишком стара, чтобы ты счел меня достойной противницей? Так? Ты это хотел сказать, мальчишка?

Эльфин помотал головой. Конечно, мать четырех взрослых сыновей никак не может быть юной девушкой, но и старой бывшую Наместницу назвать было нельзя. По сравнению с той слепой волшебницей она действительно была молода.

— Конечно, — с горечью продолжала вдова, — до войны я успела женить только одного сына, и то не дождалась от него внуков, но и считать меня старухой… Это верх наглости!

— Простите меня, миледи. — Эльфин опустился на одно колено и склонил голову, словно при посвящении в рыцари. — Я впервые встречаю такую женщину, как вы, и немного растерялся. Тем более мне ни разу не приходилось скрещивать с женщинами оружие.

— Ах, оставь свои комплименты! — отмахнулась вдова. — Принеси мне вина. Быстро!

Юноша повиновался. На сей раз от него не стали требовать церемоний. Вдова подошла к окну, смакуя напиток. Эльфин остановился рядом, внимательно наблюдая за ее руками. Руки были очень похожи. Разве что форма ногтей…

— Вы сильно переживаете? — спросил он.

— Ты о чем? Уже нет. Да, на войне я потеряла мужа и трех сыновей, а моя невестка стала вдовой, так и не успев привыкнуть к роли жены, но я уже смирилась и живу с этой болью. Не бери в голову, маленький паж!

— Миледи, но я слышал, что ваш второй сын, лорд Эль-дар…

— Трус и предатель! — прошипела бывшая Наместница. — Продался врагам ради спасения своей жалкой жизни! Присягнул на верность потомку рабов! Он недостоин того, чтобы я считала его своим сыном. Для меня он все равно что умер!

Это уже было кое-что, но Эльфин решил продолжить расспросы:

— А, простите, ваша бывшая невестка, которая стала вдовой? Она что сейчас делает?

— Не знаю, — раздраженно бросила вдова. — Она осталась на той стороне — ведь вся ее родня там! И сейчас она живет в замке этого… этого… ну того!

Юноша опустил голову, быстро делая выводы. Вдова Наместника вряд ли могла быть таинственной заговорщицей — у нее для этого есть младший сын. Но вдова ее первенца вполне могла решиться на предательство — хотя бы для того, чтобы отомстить за смерть своего мужа. А это означало, что к списку Наместниц следует добавить всех их родственниц, которые так или иначе пострадали от войны. У него есть сообщение для лорда Шандиара, а он вместо этого попал в пажи к бывшей Наместнице! Ну можно ли было вляпаться хуже?

— Скучаешь, паж? — Вдова посмотрела на него сверху вниз. — Ладно, беги играй! Но я тебя запомнила!

Она взмахнула рукой, и юноша, отвесив поклон, бегом бросился прочь.

К несчастью, вернуться на Изумрудный Остров без Норрика он не мог — альфара следовало хотя бы предупредить о неожиданном возвращении. Да и подготовить портал тоже было нужно — на этом Острове до сих пор имелись Видящие, которые отнюдь не скрывались, и Эльфину не хотелось, чтобы какая-нибудь волшебница засекла его магию. То есть в любом случае он должен был ждать до ночи. И лучше в каком-нибудь укромном уголке.

Замок Эльгидара Нефритового был старым, лишь недавно отреставрированным и отстроенным для того, чтобы в нем мог жить Наместник. У него имелись старые подвалы, в которые давно никто не заглядывал, и юноша уже давно облюбовал себе небольшую нишу, куда он спускался через пролом в потолке. Несколько упавших внутрь камней он приспособил в качестве лестницы, а перекрещивающиеся балки — в этом месте когда-то проломилась часть стены — образовали что-то вроде навеса, который отваживал любопытных. Никому не хотелось переломать ноги или получить камнем по голове, гуляя в опасной зоне…

Хотя один ненормальный все-таки нашелся. Эльфин еле успел затормозить, услышав впереди осторожные шаги. Тихонько выглянув из-за угла, он увидел молодого эльфа, почти своего ровесника, бродившего по старой части замка с раскрытым от изумления ртом. Незнакомец был одет в просторную легкую тунику и обтягивающие штаны, на плече брошкой был заколот короткий, до колена, плащ. Он то и дело останавливался, запрокидывая голову, крутился на месте, сворачивая то в одну, то в другую сторону. На шпиона он явно не походил: когда под его ногой хрустнул черепок, он вскрикнул и подпрыгнул на месте.

— Эй, ты! — Эльфин вышел из своего укрытия. — Ты чего тут делаешь?

Он был в простой кожаной куртке, которую обычно носят рыцари, у него на боку висел меч, и незнакомый юноша пожал плечами:

— Ничего. Я просто гуляю!

— Гуляешь? В таком месте? Что такого интересного ты обнаружил в этом месте?

— Все. — Юноша обвел рукой старые колонны, покрытый трещинами и мусором пол и провал в глубине. — Я только что сюда приехал и еще ничего не видел. А от этих развалин так и веет таинственностью. Наверняка внизу кроются тайники и подземные ходы, а за покосившимися дверями ждут сокровища и страшные тайны, похороненные вместе с теми, кто случайно приоткрыл над ними завесу. Ночами тут, должно быть, воют привидения и звенят цепями заживо замурованные пленники. То есть должны звенеть.

— У тебя богатая фантазия, — оценил Эльфин.

— Это часть моей профессии, — улыбнулся юноша. — Я — Меандар.

Он произнес это имя так, словно был уверен, что его знают абсолютно все на Архипелаге.

— Кто-кто?

— Меандар Сладкоголосый. Меня прислали в подарок леди Отрирель ее родители, чтобы она не слишком скучала здесь, в чужой земле!

— Ты — подарок? — Эльфин подошел ближе. — Да.

— И тебе не… ты к этому нормально относишься?

— Я привык, — пожал плечами певец. — С тех пор как я начал петь, меня часто передавали из замка в замок. Я побывал, наверное, во всех замках Острова, кроме своего родного дома.

— Я тоже, — вздохнул молодой маг. — С тех пор как меня забрали от родителей, так их и не видел. Я даже не знаю, живы ли они? А вдруг война всех погубила?

— Сочувствую. Мои отец и мать живы и здоровы. А ты здесь кто? Рыцарь?

«Да, я из свиты мидели Отрирель», — уже хотел сказать Эльфин, но осекся. Ведь перед ним был настоящий придворный девушки.

— Я — паж ее свекрови, — представился он. — Меня зовут Эллифар. Вообще-то мне давно уже пора стать рыцарем, и я ношу меч, но моя госпожа меня все еще держит при себе.

— А что ты делаешь здесь?

— У меня есть тут секрет, — улыбнулся Эльфин. — Иногда, когда хочу отдохнуть от обязанностей пажа, я прихожу сюда и… Ты никому не скажешь?

Голос его упал до заговорщического шепота, и Меандар подался вперед:

— Не-эт!

Молодой маг поманил его за собой и, заведя подальше в угол, где было довольно темно и пыльно, с таинственным видом поднял ладонь. В тот же миг на ней вспыхнул маленький огонек.

— Ой! — по-детски всплеснул руками менестрель. — Что это? Волшебство?

— Да! Я умею показывать такие фокусы. Несколько лет назад, перед самой войной, в нашем замке останавливалась одна Видящая. Она отдыхала от странствий по Архипелагу и на отдыхе развлекала детей всякими штуками. Я кое-что подсмотрел. Вот делать огоньки у меня получается, а еще я могу заставить предмет подняться над полом и взглядом могу подвинуть книгу. Эх, если бы можно было найти книгу с заклинаниями, я бы, наверное, еще чему-нибудь научился! — мечтательно протянул он. — Но ведь ты никому не скажешь?

— А как же ваша Видящая? Если у тебя такой дар, ты должен был пойти к ней и сказать об этом. Тогда, наверное, ты смог бы стать медиумом! — резонно заметил Меандар.

— Да ну! — отмахнулся Эльфин. — Рыцарем быть гораздо приятнее и интереснее! А медиумам нельзя носить оружие и воевать! А я так мечтал побывать на войне! Но хозяйка меня не отпустила. Поэтому я до сих пор паж, хотя и ношу рыцарский меч.

Юноши уселись на балку, болтая о том о сем. Молодому магу было легко общаться с менестрелем хотя бы потому, что он чувствовал в нем родственную душу. И пусть дар певца лежал в иной плоскости, но он понимал и чувствовал мир так же полно и глубоко. Более того — Эльфин не сомневался, что Меандар может быть ему полезным.

Глава 12

Уже почти все было съедено и выпито, пирующие доедали сладости, и лишь самые прожорливые продолжали жевать, когда лорд Эльгидар встал и решительным жестом прервал Меандара, который добрую половину обеда услаждал слух знатных лордов и леди своим голосом. Менестрель послушно смолк, отвесил поклон и направился к своему месту в дальнем конце стола. Стоявший за спинкой кресла, на котором восседала вдова Наместника Глессиара, леди Ганимирель, Эльфин проводил его взглядом и послал ободряющую улыбку.

— Дамы и господа! — воскликнул лорд Эльгидар. — Только что мой обожаемый тесть и отец моей нежно любимой супруги лорд Отрандир Обсидиановый прислал нам подарки. Одним из них, знаменитым певцом Меандаром Сладкоголосым, вы уже насладились, а сегодня после обеда я представлю вам подарок, предназначенный мне. Надеюсь, всем вам придется по вкусу развлечение, которое я вам приготовил! Эй! Давайте его сюда!

Он хлопнул в ладоши, и боковая дверь, начинавшаяся под широкой лестницей, ведущей во внутренние покои, распахнулась. Не все сидевшие за столами сразу увидели, кто там показался, и любопытные вытянули шеи, услышав изумленные восклицания. Потом послышались топот ног, позвякивание оружия и голоса солдат, и в зал в окружении рыцарей вступил горный тролль.

Несколько секунд царила неразбериха — дамы ахали и всплескивали руками, восхищенно или испуганно оборачиваясь к своим кавалерам. Те либо выпячивали грудь, либо вскакивали с мест и издавали воинственные крики. Слуги забыли о своих прямых обязанностях и во все глаза смотрели на это чудо.

Тролли были довольно редки на территории Радужного Архипелага — за исключением немногих заповедников, где обитали лесные тролли. Однако на землях Нефритового Острова о них не слышали по меньшей мере пятьсот лет. Тем более что перед изумленными лордами и леди стоял самый настоящий горный тролль, громадина семи локтей роста, с плечами такой ширины, что рядом с ним любой рыцарь казался сопливым мальчишкой. Светлые, в тон желтовато-серой коже волосы падали неровными прядями на лоб и виски, глаза из-под низких бровей смотрели внимательно и настороженно. Тролль был закован в цепи — запястья были соединены вместе ручными кандалами, цепь от которых тянулась к ошейнику и ножным кандалам, вынуждавшим его двигаться только мелкими шажками. За ним по полу волочились два чугунных шара, которые еще больше тормозили его движения. Конвоиры держали наготове мечи и копья.

— Этого монстра, — провозгласил лорд Эльгидар, когда шум в зале немного стих, — мой тесть поймал на границе Острова, когда устраивал зачистку местности от тварей, спускающихся с предгорий. Его взяли в плен, загнав в угол, и тесть решил отправить его к нам, чтобы мы, во-первых, смогли как следует налюбоваться этим чудом природы, а во-вторых, тоже развлеклись охотой на троллей!

— Помнится, последнего лесного тролля убил мой супруг, лорд Глессиар, как раз в тот год, когда мы поженились, — вспомнила леди Ганимирель. — В нашем роду издавна жених дарит невесте голову какого-нибудь монстра как символ своей доблести. Единственным исключением был мой старший сын, Эльтанар, — добавила она со вздохом. — Он решил пренебречь древней традицией и погиб через два года после свадьбы, не оставив мне внука. Но я надеюсь, сын, — она встала и обернулась к Эльгидару, — что ты возобновишь этот обычай. Тем более что повод есть!

— О да, матушка! — воскликнул тот и, наклонившись, поцеловал руку леди Отрирель. — Я не посрамлю своих предков. И вы все, господа, сегодня после обеда приглашены на травлю дикого зверя!

Присутствующие разразились криками восторга, но Эльфин не спешил присоединять свой голос к их кличам. Он внимательно смотрел на тролля. Наречие эльфов жители гор практически не знают, но юноше показалось, что пленник прислушивается к сказанным словам, как будто знаком с этим языком.

Лорд Эльгидар подал знак, и тролля тычками копий погнали прочь. Эльфин, который ни разу не видел живого тролля, смотрел на него во все глаза, невольно подмечая то, что не могли или не хотели видеть остальные. Что-то в этом тролле было такого, что заставляло обращать на него внимание. То ли осанка, то ли уверенные движения, то ли взгляд, чересчур пристальный для зверя. Он словно все запоминал и все подмечал, как будто готовился к отступлению.

— Вы все приглашены! — кричал Наместник. — Большая охота состоится очень скоро!

Самые нетерпеливые при этих словах вскочили с мест и кинулись готовиться к мероприятию. Поднялась леди Отрирель, приказывая своим дамам следовать за собой. Весь зал задвигался, повсюду раздавались оживленные голоса. Некоторые эльфы уже заключали между собой пари, когда и кто, а самое главное — как прикончит тролля. Никто не знал, насколько живучи эти существа, и каждый желал проверить, правда ли то, что тролль не умирает, пока из него не выльется вся кровь, и продолжает сражаться даже с распоротым животом, намотав кишки на кулак? Как он будет сражаться? Вырвет с корнем дерево или схватит камень? А может, он колдун и превратит любую дубину в разящий меч? Как защититься от его колдовства? Может, стоит пригласить Видящую, чтобы она прочла соответствующее заклинание?

— Ты чего застыл, как изваяние? — Насмешливый голос леди Ганимирель вернул Эльфина к реальности. Вдова Наместника встала и направилась к выходу.

— Тролль, — не нашел ничего лучше, чем сказать правду, юноша. — Все отправляются на охоту за троллем…

— То есть все рыцари, — хохотнула леди. — А ты, мой милый паж, останешься дома!

«А ведь это замечательно! — подумал юноша. — Все уедут, замок ненадолго опустеет, и можно спокойно воспользоваться порталом!»

— Не огорчайся, мальчик, — словно услышала его мысли леди Ганимирель. — Я все еще хорошо держусь в седле и намерена поразвлечься. И ты сможешь сопровождать меня!

О нет! Только не это! Юноша даже забежал вперед, чтобы видеть ее лицо.

— Но, миледи, а что, если я понадоблюсь госпоже?

— Твоя госпожа теперь я! Отрирель даже не изволила обратить на тебя внимание, хотя ты стоял в трех шагах от нее! Воображаю, какая она будет хозяйка в доме, если уже сейчас настолько ненаблюдательна!

И хорошо, что это так! И просто прекрасно, что еще менее наблюдателен сам лорд Эльгидар — с его места Эльфина было видно гораздо лучше, но и он не заметил нового пажа возле своей матери. Иначе его бы уже давно вычислили.

И только юноша так подумал, как мимо них прошли две Видящие.

За все время молодому магу удавалось как-то избегать общения с обеими волшебницами, что жили в поместье лорда Эльгидара, несмотря на то что в двух часовнях ежедневно проводились молебны, а сами Видящие отнюдь не сидели сиднями в своих покоях, а бродили, где хотели. Но вот так столкнуться чуть ли не нос к носу, да еще они куда-то спешат!

— Чего ты прыгаешь, как молодой козлик? — поинтересовалась леди Ганимирель, когда юноша скакнул под защиту ее широких рукавов и складчатых юбок.

— Я… мне…

— Ладно, беги. Но помни, что я тебя жду, чтобы поехать на охоту! Такой леди, как я, просто неприлично долго находиться без пажа или слуги!

Получив неожиданный отпуск, Эльфин со всех ног припустил вслед за Видящими. То есть не совсем припустил и не сразу. У него хватило терпения и выдержки остановиться и набросить на себя отводящие глаза чары — его все видели, но никто не замечал и тем более не испытывал желания окликнуть. Две волшебницы спешили так, что у них не было времени оглядываться. Но они не спешили покинуть дворец, а явно пробирались куда-то в его недра — через второй парадный зал и переднюю, а оттуда углубились в лабиринт задних коридоров, где чаще ходили слуги, чем знатные эльфы.

Часовня Наместников Нефритовых находилась в самом замке, в его восточном крыле. Волшебницы совершенно спокойно проникли внутрь, не забыв притворить за собой дверь. Изнутри послышались их тихие голоса. Юноша приник ухом к двери.

— Что ты здесь делаешь?

От неожиданности он вскрикнул и ткнулся лбом в створку.

— Ты? — Его рука сомкнулась на тонком запястье Меандара.

— Я просто проходил мимо и заметил, что ты крадешься…

— Ты меня заметил?

Молодой маг не поверил своим ушам. Отводящие глаза чары нельзя было обойти даже при наличии магического дара — у мага просто не было желания замечать того, кто их применил. Но у менестреля не было и крупицы Силы — и тем не менее…

— Я просто привык видеть то, что скрыто, — с легкой улыбкой пояснил Меандар. — Без этого никогда не напишешь ни одной песни. И сейчас я чувствую, что у тебя есть что скрывать. Ты следишь за Видящими? Зачем?

— У меня нет времени рассказывать тебе все, но ты прав — мне есть что скрывать. Я должен знать, что они затевают…

— Но не можешь подобраться к ним слишком близко из опасения, что тебя обнаружат? — подхватил Меандар.

— В Ордене меня знают слишком хорошо. Я — маг.

«Ну не глупец ли!» — возопил внутренний голос. Мысленно Эльфин тут же дал себе пинка, но глаза менестреля засверкали, как у ребенка при виде подарка.

— Что, правда? — воскликнул он, и молодой маг зажал ему рот ладонью:

— Молчи!

Меандар послушно замолк, хлопая ресницами, и во внезапно наступившей тишине они оба услышали тихий голос одной из волшебниц:

— И постарайся разузнать, в чем причина задержки. Проси подробные инструкции, требуй, уточняй! Мы должны знать, что делать!

— В Ордене зреет заговор, — прошептал Эльфин на ухо менестрелю. — И я хочу узнать, что они задумали! Сейчас одна из них пройдет в портал и переместится в Обитель Видящих. Я не могу последовать за нею, но я должен знать!.. Эх, если бы не эта охота!

Менестрель помотал головой, высвобождаясь из-под его ладони.

— Я могу проследить за ними! — прошептал он, и глаза его засияли, как две свечки. — Меня вряд ли возьмут на охоту, и я попробую…

— Ты правда этого хочешь? — Эльфин покосился на дверь. Накрыв его неслышным для прочих откатом, пришла волна магии — знак того, что Видящая пошла через портал.

— Ты не представляешь, как иногда бывает скучно, когда господа уезжают развлекаться, а тебя оставляют одного только потому, что ты будешь мешаться под ногами! — пылко воскликнул Меандар. — Хоть какое-нибудь развлечение!

— Это не развлечение! Это может быть опасно! Волшебницы так тщательно хранят свою тайну, что могут пойти даже на убийство! Ты рискуешь жизнью!

— Ерунда, — улыбнулся менестрель. — Меня вряд ли тронут. Я умею быть незаметным. Ну пожалуйста!..

И он заглянул в лицо Эльфина такими умильными глазами, что тот сдался, хотя внутренний голос что-то недовольно стал ворчать.

В доказательство того, насколько все серьезно, менестрель взглядом указал куда-то вверх. Вход в часовню образовывала каменная арка, увитая плющом и покрытая затейливой резьбой. Предполагалось, что эти узоры предохраняют внутреннее помещение от нежелательного проникновения и обещают всякому немедленное сожжение на месте. Но охранные символы не протестовали, когда по ним, цепляясь за плети плюща, проворной белкой вскарабкался Меандар и устроился на самом верху, скрестив ноги. Глаза его, таким образом, оказались точно на уровне одного из цветных стеклышек, которые заменяли в часовне окна. Их было много — несколько десятков, расположенных на разной высоте в разных местах, так что внутри свет падал не сплошными потоками, а отдельными лучиками, окрашенными в цвета стеклышек. Менестрель заглянул в свое окошко, остался доволен осмотром и сделал ждущему внизу молодому магу довольный жест — мол, все прекрасно видно.

Убедившись, что в зарослях плюща Меандара трудно заметить, Эльфин направился во внутренний двор.

Там уже собирались рыцари — конюхи выводили лошадей, псари уже держали на сворках собак, отчаянно вилявших хвостами при виде хозяев. Некоторые рыцари уже сидели в седлах, другие пока оставались на ногах. Леди Ганимирель тоже оседлала высокую, как и она сама, серую кобылу и махнула рукой показавшемуся на дворе Эльфину:

— Маленький паж! Живо сюда!

Несколько лордов проводили юношу взглядами, но никто не сказал ни слова — хотя власть была у ее сына, леди Ганимирель по-прежнему пользовалась авторитетом и имела право жить так, как хотела. То, что никто не подумал его остановить и не спросил, кто он и откуда, укрепило подозрения молодого мага — в такой толпе он действительно незаметен. И каждый имеет на его счет собственное мнение, но не спешит делиться с окружающими.

Конюх-альфар подвел ему коня и улыбнулся, не спеша выпускать узду из рук. Юноша посмотрел на него и узнал Норрика.

— Вот ты где? — прошептал он, делая вид, что проверяет, все ли в порядке с седлом. — Я тебя обыскался!

— А ты неплохо устроился. — Тот кивнул на вдову Наместника Глессиара, которая нетерпеливо гарцевала неподалеку. — Как тебе удается? И почему я не такой высокий и красивый?

— Заткнись! — беззлобно посоветовал Эльфин. — Этой «удачей» я бы с тобой с радостью поменялся!

— А что? Говорят, дамы в возрасте более пылкие любовницы, чем молодые девчонки. Они могут завалить подарками выше головы, да и в постели тоже…

— Заткнись! — повысил голос юноша.

— Ты только не женись пока! — посоветовал неунывающий Норрик, отходя. — Нам еще рано оседать на одном месте.

Юноша вскочил в седло и присоединился к леди Ганимирель. Та повелительным жестом указала ему место слева и чуть позади себя, но ни слова не сказала по поводу того, что ее «маленький паж» чересчур долго беседовал со слугой. Ну могут быть у мальчишки свои причуды!

Через несколько минут на крыльцо вышел сам лорд Эльгидар, встреченный приветственными криками. Он помахал собравшимся руками, покачал головой, заметив среди охотников свою мать, но тут же вскочил в седло и развернул коня в сторону высокого балкона, на котором появилась леди Отрирель со своими дамами. Молодая жена была немного печальна и прятала горечь за вынужденной улыбкой.

— Мой господин, — сделала она попытку, — не откажите мне в просьбе! Позвольте мне сопровождать вас!

— Моя госпожа, — пылко ответствовал Эльгидар, прикладывая руки к сердцу, — я всей душой желаю никогда не разлучаться с вами, ибо видеть ваш прекрасный облик — самая большая награда мне в жизни. Однако я не могу допустить и мысли, чтобы вы подвергали себя опасности! Я на алтаре поклялся защищать и оберегать вас и намерен исполнить свою клятву. Вы не можете рисковать собой. Охота — опасное дело и не для таких, как вы!

— Обещаю, что не выйду из вашей воли! — Голосок Отрирель чуть дрогнул.

— Простите, моя госпожа, но я намерен исполнить клятву! Ждите нас, и обещаю — по возвращении я подарю вам голову тролля!

Он послал ей воздушный поцелуй и вздыбил коня, испустив охотничий клич.

Леди Отрирель до боли закусила губу. Стоило выходить замуж, чтобы и здесь, на новом месте, сидеть в четырех стенах! Дома отец то и дело устраивал какие-то пиры и игрища, но приглашалась на них только его супруга и только в исключительных случаях. Дочери сидели дома и довольствовались рассказами отца или его приближенных. Ну кто мог подумать, что все мужчины одинаковы и ужасно любят показать женщине, что ее место дома, возле очага!

Леди Ганимирель снизу вверх посмотрела на замершую на балконе невестку и не смогла сдержать усмешки. Она не любила девушку — не потому, что была свекровью, а потому, что знала — именно ей вскоре придется командовать там, где она, Ганимирель из рода Навимира, привыкла чувствовать себя хозяйкой.

Кавалькада всадников выехала за ворота поместья и поскакала через рощу, отделявшую замок Наместника от остальной части Острова. Маленький огрызок, оставшийся от Нефритового Острова — половину пришлось отдать старшему братцу, — был слишком тесен для лорда Эльгидара, поместье-столица не успела отстроиться, и охотничьи угодья начинались буквально за воротами.

Гортанный звук рога долетел до них, когда последние всадники еще были на мосту.

— Они гонят тролля! — закричал лорд Эльгидар. — Кто первый увидит зверя, получит из моих рук серебряный кубок на вечернем пиру!

Это заявление было встречено восторженными криками, и несколько всадников вырвались вперед.

Еще один трубный сигнал прилетел несколько минут спустя. Трубач, скакавший рядом с Наместником, ответил, и между двумя трубачами некоторое время длилась перекличка.

— Это становится интересно! — воскликнул Эльгидар, когда ему перевели сигналы. — Тролля загоняют все дальше! Погоня будет интересная! Эй! Перстень с нефритом тому, кто первым его догонит!

— За мной! — тут же встрепенулась леди Ганимирель, привстав на стременах. — Кто желает золотой кубок, за мной!

— Матушка! — только и успел ахнуть Эльгидар, а та обернулась и хитро ему подмигнула:

— Давай поспорим, кто из нас первым доберется до тролля! Ну? Боишься проиграть женщине?

Наместник скрипнул зубами. Будучи самым младшим сыном, Эльгидар до сих пор болезненно переживал, если кто-то оказывался лучше его.

— Тот, кто первым до него доберется, получит право его убить! — крикнул он, выхватывая свой меч, как будто тролль уже стоял рядом.

— Годится! — кивнула мать. — Паж, за мной! Дважды просить Эльфина не пришлось. Он был только рад оказаться как можно дальше от Наместника Нефритового. Конечно, лорду Эльгидару было не до того, но он мог вспомнить, что уже видел этого «пажа» в замке лорда Шандиара Изумрудного.

Леди Ганимирель на полном скаку свернула с тропы и поскакала через лес. Вдова Наместника Глессиара прекрасно держалась в седле для женщины. Ее кобыла с легкостью брала такие преграды, которые Эльфин предпочитал объезжать как можно осторожнее. Огромного труда составило юноше не отстать от своей «хозяйки».

В какой-то момент они оказались вдвоем в лесу — два-три рыцаря, рискнувшие последовать за ними, быстро отстали и теперь изо всех сил пытались нагнать свою госпожу.

Леди Ганимирель осадила кобылу и огляделась по сторонам.

— Нам в ту сторону, — объявила она. — Там будет овраг, за ним — низина, а дальше только перелески и буреломы. Если тролль не совсем дурак, он заберется туда, где лошади ноги переломают. Мы можем его опередить! — Она прислушалась. — Да, его подогнали совсем близко! Тебе повезло, маленький паж! Я знаю эти леса лучше многих «охотников».

С этими словами она поскакала через лес, уже не особенно торопясь и озираясь по сторонам.

Они миновали овраг, потом спустились по довольно крутому склону — Эльфин спешился, свел своего коня и лошадь леди в поводу и огляделся по сторонам:

— Куда дальше?

— Напрямик. Тролль может появиться в любую минуту! Слышишь? Рога совсем близко!

Она была права — серебряные и медные звуки охотничьих рогов раздавались с трех сторон и быстро приближались. К ним примешался веселый и злой лай собак. Псы намного опередили загонщиков — их голоса звучали над ухом.

— Смотри! Смотри, вон он! — с высоты седла закричала леди Ганимирель.

Эльфин мигом вскочил на коня.

Тролль выбежал из зарослей, легко перескочив через поваленное дерево, кувыркнулся, минуя еще какую-то преграду, невидную всадникам за зарослями, и крутнулся на месте, ориентируясь. Потом легко подхватил дубину.

— Ловко! — присвистнула леди Ганимирель.

Две слишком близко подобравшиеся собаки взлетели в воздух с жалобным визгом и рухнули, отлетев далеко в сторону. Остальные попятились, но тролль скакнул им навстречу, отбрасывая стаю на несколько шагов. Выиграв себе таким образом некоторое расстояние, он легким прыжком оказался на старом выворотне, недосягаемый для собак, которые сбились в кучу внизу.

— Ну он готов! — определила вдова. — Сейчас сюда прибудут охотники и расстреляют его из луков! Кстати, хочешь прославиться, маленький паж? У тебя есть шанс!

Эльфин не успел ничего сказать — тролль опять начал действовать. Швырнув палку в собак и заставив их отступить, он прыгнул прочь, метясь попасть на другой выворотень.

Свидетели невольно затаили дыхание — такого прыжка они еще не видели. Даже собаки, кажется, захлебнулись лаем, но тролль не долетел до цели совсем чуть-чуть и ударился о торчащие корни, кубарем скатившись на землю. Собаки, воспряв духом, кинулись на него, но тролль ловко кувыркнулся, восстанавливая равновесие. Два пса, подоспевшие первыми, повисли у него на плечах, но это было единственным, что успела сделать свора. Двух следующих тролль поймал в полете, стукнув лбами, отшвырнул в сторону и, размахнувшись, ударом кулака сшиб наземь еще одного пса. После чего завертелся волчком, отбиваясь от собак кулаками и подхваченным с земли камнем. Псы разлетались в стороны, как пушинки. В считаные секунды тролль разбросал всю свору, последними сорвав с плеч двух висевших на нем тварей, и бросился бежать.

Вернее, попытался это сделать, но свора, хоть и сильно потрепанная и поредевшая — три собаки были мертвы, еще две истекали кровью, но еще дышали, — свое дело сделала. Около десятка всадников показались из чащи. Это были лорд Эльгидар и несколько сопровождавших его рыцарей. Трубач поднес рог к губам.

— Кажется, мы можем пропустить все самое интересное! — проворчала леди Ганимирель и пришпорила своего коня, вынуждая и Эльфина сделать то же самое.

Они приближались к троллю с двух сторон, и тот сперва бросился к ним, безошибочно угадав в леди и ее немногочисленных спутниках более слабых бойцов, но потом остановился. Что-то мелькнуло в его маленьких глазках, и он круто развернулся к ним спиной, сгорбившись и пошире расставив длинные жилистые руки.

— Ага! — завопил лорд Эльгидар. — Ну господа, кто хочет серебряный кубок?

Два лучника выдвинулись вперед, поднимая луки. Белоперые стрелы сорвались с места и…

Одна вонзилась в ствол дерева в том месте, где только что была голова тролля, а другую тот отбросил ладонью, как простую ветку. Остальные упали в траву, не долетев до тролля, или, наоборот, ушли в небо и растаяли в синеве.

— Вы что? — крутнулся в седле лорд Эльгидар. — Боитесь стрелять? В этого зверя?

— Милорд, — один из лучников наложил стрелу на тетиву, но не стал целиться, — я боюсь стрелять!

— Что?

— Посмотрите вон туда!

Лорд Эльгидар вскинул голову и выругался. Он узнал свою мать и ее вассалов.

— Вот старая перечница, — прошипел он. — Она мне все испортит!.. Эй! Вы, там! Уходите отсюда!

— Мы представляем собой отличные мишени, — догадалась леди и тронула повод своего коня, — пожалуй, нам лучше убраться в сторонку!

Она не спеша поехала прочь, но тролль, угадав ее намерения, проворно стал перемещаться так, чтобы оставаться на одной линии с ними. При этом он не сводил глаз с лучников, однако каким-то чутьем угадывал и движение всадников за спиной.

Лорд Эльгидар выругался. Охота грозила сорваться.

— Демоны вас раздери, матушка! — закричал он, вставая на стременах. — Какого лешего вы за нами увязались?

Леди Ганимирель не соизволила ответить. По ее лицу гуляла тень улыбки, и Эльфин понял, что она получает удовольствие и развлекается.

— Копья! — осенило лорда Эльгидара. — Закидаем его копьями!

Действительно, копье летит не так далеко, как дальнобойная эльфийская стрела, и при всем желании нельзя ранить леди и ее спутников на таком расстоянии. Кстати, и убойная сила копья намного больше.

Видя, что сам Наместник собирается кидать копье первым, еще несколько рыцарей потянулись за оружием. Сразу три копья взвились в воздух, но тролль ловко увернулся от первого, кулаком отбил второе, а третье поймал в полете, крутанул в толстых пальцах и, перехватив обратной стороной, послал во всадников!

Жалобно взвизгнул конь, когда острый наконечник вошел ему в грудь, пробив мышцы и достав до легких. Всадник успел вынуть ноги из стремян, и только поэтому его не придавила упавшая туша.

— Копья! Еще копья! — закричал лорд Эльгидар. Кто-то подал Наместнику копье, и он снова метнул его в тролля — с тем же результатом. Два других копья вонзились в землю там, где только что стояла жертва, а третье тролль снова перехватил, но не метнул, а взял, словно дротик. В его мощных лапах копье казалось прутиком, но этот прутик имел убойную силу.

— Мать моя женщина! — восхищенно выдохнула леди Ганимирель. — Ты когда-нибудь видел нечто подобное, маленький паж?

— Я вообще мало что видел в жизни, — вздохнул Эльфин.

— А вы что застыли? — внезапно леди напустилась на своих спутников. — Сделайте что-нибудь!

Рыцари вздохнули и одновременно подняли копья.

Они метнули их практически одновременно с копьями, которые бросили спутники Эльгидара — к слову, последние три копья, которые оставались у них. От этой троицы тролль ушел с прежней легкостью, но удара в спину предугадать не смог. Вернее, не успел. Он по лицам стоявших впереди противников догадался, что сзади что-то происходит, и даже начал поворачиваться, но копья уже летели, и он смог лишь отклониться от одного, чтобы второе вонзилось ему в бок.

Этот удар был встречен приветственными криками. Лорд Эльгидар орал так, словно это его копье, причем с первого удара, пробило троллю живот.

— Спасибо, матушка! Спасибо! — Он едва не прыгал в седле. — Хватайте луки! Пускайте собак! Теперь он обречен!

Тролль воспользовался минутой всеобщего ликования с хладнокровием, которого трудно было ожидать от дикого зверя. Зажав в горсти толстую шкуру вокруг раны, он ринулся прочь, не выпустив из второй руки копья.

— В погоню! В погоню! — закричал молодой Наместник. — Вот это настоящая охота! Золотой кубок и рыцарского коня тому, кто принесет мне его лапу или голову! Скорее! За мной!

Воодушевленные зрелищем убегающего врага, уцелевшие собаки бросились в погоню. Трубач протрубил сигнал для отставших охотников и поскакал догонять остальных. Леди Ганимирель усмехнулась уголком рта и протянула один из своих перстней удачливому копейщику.

— Ну что? Поскачем, посмотрим на финал? Отказать леди было невозможно, но они прибыли, если так можно выразиться, к развязке. Даже с раной в боку, тролль двигался довольно быстро, перепрыгивая через поваленные деревья и ямы, оставленные вывороченными корнями, а также проделывая в молодой поросли такую просеку, что лошади могли спокойно следовать за ним по пятам. Но все равно он первым успел добежать до небольшого лесного озера и с размаху ушел под воду. Подоспевшим всадникам достались только круги, расходящиеся по воде.

— Ушел! — воскликнул лорд Эльгидар и добавил пару словечек такой крепости, что его собственные рыцари осторожно толкнули его в бока — мол, здесь ваша мать! Не стоит при ней так выражаться! Но молодой Наместник был слишком раздосадован, чтобы сдерживаться. Он выхватил лук и пустил в воду подряд несколько стрел. Один выстрел был удачливый — на поверхность всплыла большая рыбина, простреленная насквозь.

Всадники и собаки остановились на берегу, глядя на постепенно успокаивающуюся воду. Леди Ганимирель сдерживала улыбку.

— Ну что, милорд, что будем делать дальше? — поинтересовалась она некоторое время спустя.

Молодой Наместник смерил ее взглядом, но высказываться вслух не стал.

— Вряд ли кто-то сможет так долго пробыть под водой без дыхания, — наконец произнес один из рыцарей, самый старший из присутствующих. — Наверное, этот тролль предпочел смерть.

— Мы бы его все равно убили, — пожал плечами лорд Эльгидар. — Не все ли равно?

— Видать, не все равно, — вздохнул рыцарь.

— Ладно, — молодой Наместник махнул рукой, — поехали!

Настроение у него резко испортилось. Он развернул коня и потрусил рысью по своим следам. Трубач опять поднес рог к губам, чтобы дать сигнал об окончании охоты, после чего поскакал за своим господином.

Леди Ганимирель дольше всех оставалась на берегу, пристально всматриваясь в темную толщу воды. На поверхности плавало несколько стрел. Одна из них пронзила большую рыбину.

— Хочешь заработать золотой кубок и рыцарского коня, маленький паж? — внезапно спросила она. — Тогда останься здесь и немного подожди. Чует мое сердце, что этому типу недолго осталось там сидеть.

— Вы думаете, что он все еще…

— Тролли умеют задерживать дыхание на целых полчаса, — наставительно молвила леди. — А иногда и дольше. Так что, если захочет жить, он вынырнет. И тогда одного выстрела может быть достаточно. — Она указала взглядом на лук, который Эльфин так и не пустил в ход. — Главное, чтобы он при этом был на берегу, тогда твоя меткость не пропадет зря.

— Матушка! — обернувшись, закричал лорд Эльгидар. — Вы что там застряли?

— У моего пажа захромала лошадь! — мгновенно соврала леди.

— Отлично! Пусть топает за нами пешком, ведя коня в поводу. Дома посмотрим, насколько серьезно повреждение!

Эльфин тихо спешился. Своим ответом леди Ганимирель не оставила ему выбора. Женщина помахала ему рукой и поехала вслед за всеми.

Юноша остался один на берегу лесного озера. Когда-то, лет двадцать тому назад, здесь прошел лесной пожар, который уничтожил большую часть старых деревьев. Судя по тому, как были искривлены обгорелые стволы и как густо поднялся молодняк, Видящая из замка сперва магией остановила огонь, а потом с помощью заклинаний же вызвала к жизни новый лес. Но все-таки старые деревья торчали чересчур редко, а молодняк был не настолько высок и густ, чтобы создавать тень.

Привязав коня, молодой маг пошел вдоль берега, ища удобное для спуска место. Троллю искать его было некогда — он прыгнул в воду с разбега, сломав кустарник вокруг. Но на той стороне, кажется, был пологий бережок. Эльфин направился к нему.

И тут у дальнего берега бесшумно расступилась вода, выталкивая на поверхность мокрого тролля. В руке он по-прежнему сжимал копье и, выбравшись, сразу обернулся. Несмотря на разделявшее их расстояние, юноша сразу разглядел выражение его глаз — настороженное, но очень усталое. Такое бывает у зверя, который загнан в угол, понимает, что ему не уйти, и спокойно готовится начать убивать.

Мгновенно, прежде чем сам понял, что и зачем делает, Эльфин выставил магический щит. Воздух качнулся, пошел мелкой рябью. Холодный ветерок, сразу напомнивший о зимней ночи, рванулся от эльфа к троллю, заморозив воду длинной узкой дорожкой.

— Чародей! — вдруг произнес тролль.

Эльфин даже помотал головой — тролль говорил на общем языке, на котором общались между собой только представители разных рас. Он успел выучить его четыре года назад, когда тесно общался с императором Хауком и его новыми подданными, среди которых смешались темные и светлые альфары, урюки и лесные тролли, орки и эльфы. Как ни странно, но в основе общего языка лежал человеческий, ибо только этот язык мог, как губка, впитывать в себя различные слова и понятия из других языков, не меняя их произношения и значения и не искажая языка-основы. Но чтобы горный тролль изъяснялся на этом наречии — такое было в диковинку, как дракон-вегетарианец.

— Стоять, чародей! Не ходить! — Тролль поднял свое копье.

— Ты ранен. — Эльфин указал на его развороченный бок. Под водой тот выдернул копье, но вид кривой раны, которая снова начала наполняться кровью, подсказывал, что повреждения довольно серьезные, и лишь феноменальная живучесть не позволяет троллю сейчас упасть на траву и умереть от потери крови.

— Тебе нужна помощь!

— Не ходить! — повторил тот.

— Ты должен отдохнуть и залечить рану. Они не оставят тебя в покое. Я могу тебя убить…

— Убить, — кивнул тролль и пошире расставил ноги, поудобнее перехватывая копье. Рана отозвалась на это струйками крови, и его широкое лицо перекосилось.

— Ты меня не боишься?

— Я воевать. Я — воин, — прояснил тролль. — Попасть в плен. Я знать смерть. Не страшно. Страшно быть трус!

— Ты должен отдохнуть и спрятаться, — повторил Эльфин. — Я знаю одно место…

Конечно, ему здорово влетело. Нет, поскольку копыто его коня оказалось в порядке, а леди Ганимирель вступилась за своего пажа, он отделался легко — ему лишь приказали три дня ходить босиком с утра до ночи. До вечерней трапезы еще оставалось немного времени, и Эльфин со всех пяток помчался к часовне.

Меандара на его «насесте» над аркой не было, но, когда юноша остановился, озираясь по сторонам, его привлек тихий свист. Менестрель ждал его за углом, в тени подвесного моста, соединяющего две башни.

— Она вернулась только что, — прошептал он, поднося палец к губам. — Я все слышал и запомнил слово в слово! В общем, так…

Видящая вывалилась из портала раздраженная и злая настолько, что поневоле повышала голос, спеша выкричаться и выговориться, так что менестрелю не составило труда подслушать все, о чем говорили сестры.

Итак, все дела в Ордене были приостановлены по двум причинам: во-первых, требовалось срочно решить вопрос с запасами магической энергии. При убийстве медиумов ее высвободилось колоссальное количество, но большая часть растворилась в эфире, улетучилась в неизвестном направлении, рассеялась — думайте как хотите. Короче, Орден в одночасье остался практически без запасов магии. Нет, конечно, каждая Видящая обладала определенными силами, но даже эти силы были не бесконечны. Женщины тоже могли устать, могли приболеть, у них могло быть плохое настроение, им срочно понадобилось провести особо сложный обряд — да мало ли по какому поводу нужно иметь под рукой либо медиума, либо заряженный под завязку амулет! Заряженные амулеты были, но в таком мизерном количестве, что их тут же пересчитали и поместили в особый сейф с тройной защитой, на создание которой ушла энергия целого амулета. Но зато никто, кроме старшей наставницы, не мог к ним безнаказанно и руку протянуть. Она же решила, что будет выдавать амулеты строго под расписку и в самом крайнем случае. А пока Орден срочно изыскивал способы пополнить запасы энергии.

Другой проблемой была внезапная смерть самой старшей Видящей, слепой волшебницы, которая была наставницей еще в Смутное Время, и только благодаря ее отваге и решимости Орден был спасен. Она умерла на другой день после того, как старшая наставница побеседовала с нею с глазу на глаз, — просто легла спать и не проснулась. В Ордене очень давно не умирали волшебницы, и все растерялись. Поговаривали, что это не столько смерть, сколько отсроченное убийство — мол, слепая старуха что-то знала, но отказалась выдать тайну наставнице, своей, кстати, ученице, и та наложила на нее заклятие «медленной смерти». Оно хорошо тем, что действует некоторое время спустя и его практически невозможно обнаружить. «Медленная смерть» маскируется под болезнь, осложнение при ранении, даже под несчастный случай вроде падения с лестницы. В общем, в связи с ее кончиной и похоронами в Ордене был траур, на время которого все активные действия были прекращены. А Видящим на местах предлагалось сидеть смирно и ждать, пока о них вспомнят.

Глаза у Меандара были круглые и блестящие, когда он это говорил. Менестрель до этого жил в мире, где все было просто и понятно. Его душа тянулась к тайнам и загадкам, но первая же настоящая загадка повергла его в изумление, поскольку за одним вопросом тянулся другой, а там третий, четвертый и так далее без конца. Видящие что-то задумали? Видящие истребили всех медиумов? Одна из Видящих убила другую за то, что та отказалась выдать какой-то секрет?

— Неужели все это правда? — прошептал менестрель, сбоку заглядывая в лицо Эльфину.

— Ты сам слышал! Если ты только что-то не напутал…

— Нет-нет! Я ничего не напутал! Я — певец, у меня хороший слух и отличная память! Я не мог ошибиться! Но все-таки?

— Это правда, — вздохнул Эльфин.

— Ничего себе!

— Более того, я — последний медиум Ордена. Но я порвал с Орденом, когда узнал, что он преследует не те цели.

Сказал — и почувствовал, как словно свалился с плеч какой-то груз. Меандар сдавленно охнул и даже отпрянул.

— Ты? — только и мог выдавить он.

«Ты придурок! — влез внутренний голос— Ты рискуешь жизнью из-за своего длинного языка! Ты что, не мог соврать?»

«Не мог, — ответил он, — Эльфы должны узнать правду об Ордене!»

«Думаешь, она им нужна, эта правда? Они жили без нее столько веков и готовы были жить дальше…»

«Не все! Видящие хотят убить императора и наследника. Они хотят сменить династию. Такое никогда не доводит до добра!»

«Да, тут ты прав. — Эльфин не мог поручиться, но ему показалось, что внутренний голос испустил внутренний же вздох. — Что им стоило после кончины короля Торандира сразу задуматься о новом короле из числа его ближайших родственников? Ты помнишь историю? Три принца и принцесса! Выбирай — не хочу! Но они предпочли поиски исчезнувшего наследника! Теперь пожинают свои плоды и пытаются исправить ошибку давно минувших дней!»

«Если не ошибаюсь, двое из трех принцев были убиты! — вступил в дискуссию Эльфин. — Одного убил его родич, дабы устранить конкурента, а другого зарубил тот самый внук короля Торандира. Кажется, они поспорили не столько из-за права на престол, сколько из-за женщины? И потомки братоубийцы навсегда утратили право на трон древних королей?»

«Высший балл за знание древней истории! — похвалил внутренний голос— Речь идет об отце лорда Отрандира. Он убил не кого-нибудь, а деда Эритара Жемчужного, нынешнего Наместника. Видишь, как все завязано?»

Меандар тихо потрогал Эльфина за плечо, и тот очнулся. Беседы с внутренним голосом протекали неслышно для окружающих, но на это время юноша как бы отключался от внешнего мира. И теперь менестрель с тревогой смотрел на своего нового приятеля.

— Что с тобой? — спросил он. — Тебе было плохо?

— Нет. Я просто задумался, что делать дальше. Понимаешь, если я — последний медиум, то есть источник энергии, то за мной могут начать охоту, а я этого не хочу. Я хочу свободы! И я намерен за нее бороться!

Менестрель смотрел на него, как зачарованный. Не надо было быть магом, чтобы понять — он поражен настолько, что поверил всему и сразу.

— Меня ищут, — продолжал Эльфин, испытующе глядя на него. — Я скрываюсь. Но долго оставаться на месте не могу. Лорд Эльгидар Нефритовый, супруг твоей госпожи, состоит в заговоре с Видящими. Здесь я в опасности и должен скоро отсюда убраться. Тем более что у меня есть кое-какое дело.

— Тебе нужна помощь?

Молодой маг с удивлением воззрился на менестреля. Не ослышался ли он? Юноши были знакомы без году неделя, и вот уже один предлагает помощь другому? Причем помощь в опасном деле, в котором сам не разбирается до конца?

— Только в одном, — осторожно ответил Эльфин, — когда я исчезну, кто-то должен наблюдать за лордом Эльгидаром и Видящими. Так, на всякий случай. Ты справишься?

— Еще бы! — радостно заверил Меандар. — Это так здорово! А когда ты исчезнешь?

— Скорее всего, уже сегодня.

На открытом лице менестреля отразилось разочарование — только-только он познакомился с необычной личностью, и вот уже приходилось расставаться! Но у молодого мага было слишком много дел, чтобы задерживаться на одном месте.

Тем не менее юноши вместе, болтая, как старые друзья, направились в ту самую заброшенную часть замка, где Эльфин устроил для себя тайник. Там, в проломе пола, под перекрещенными балками, затаив дыхание, его ждал тролль.

Глава 13

Он успел задремать, но его сон был чуток настолько, что шаги не желающих быть замеченными юношей он угадал издалека и встретил их с поднятым копьем. Меандар взвизгнул и одним прыжком очутился за спиной у Эльфина, обхватив его за плечи.

— Спокойно, это друг, — сказал тот.

— Н-ничего себе «друг»! — воскликнул менестрель. — Да это же… это же тролль! Горный тролль! Самый настоящий!

— Я знаю. Тебе нечего бояться, — это относилось уже к троллю, — это тоже друг. Мой друг — твой друг!

— Татва не знать этот друг, — проворчал тролль. — Татва не ждать этот друг. Это враг!

— Нет, — терпеливо объяснил Эльфин. — Я ему верю. Я верю тебе. Вы оба — мои друзья! Дай я посмотрю твою рану!

— Татва не болит. Татва умеет терпеть боль! — отрезал тролль.

— Но это не причина, чтобы отказываться от лечения! У тебя кровь!

Эльфин протянул руки, чтобы дотронуться до проколотого копьем бока тролля. Грубая кожа была покрыта коркой засохшей крови, которая пошла трещинами при первом же движении тролля. Когда тот со вздохом опустился на колено, сквозь трещины показалась свежая кровь.

— Что это? — прошептал стремительно бледнеющий Меандар. — Это кровь? Мама!

И менестрель рухнул на пол, закатывая глаза.

Отталкивая друг друга, тролль и эльф кинулись к нему — приводить в чувство. Меандар пришел в себя от похлопывания по щекам.

— Что это было? — проблеял он слабым голосом.

— Ничего. Татва здоров. Татва умеет затягивать раны. Татва быть воин, — объяснил тролль, как куклу прислоняя менестреля к стене. — Татва не болит.

Эльфин повнимательнее присмотрелся к его ране. Когда засохшая корка треснула, стало видно, что от страшной раны, которая могла бы стоить кому-нибудь другому жизни, осталась лишь глубокая царапина на коже. Мышцы давно уже затянулись, не говоря уже о внутренних органах.

— Как это тебе удалось? — пробормотал он, на всякий случай проведя над раной рукой. Пальцы ничего не ощутили — верный признак того, что повреждений нет и помощь целителя не требуется.

— Татва умеет затягивать раны, — терпеливо повторил тролль. — Татва — воин. Татва привык.

Он повернулся другим боком, демонстрируя несколько шрамов на боку, груди и под мышкой. Последний шрам тянулся от плеча через лопатку к руке. Видимо, кто-то когда-то пытался отрубить троллю конечность, да мало в этом преуспел.

Эльфин внимательнее присмотрелся к троллю. Ему прежде не приходилось видеть представителей этой расы вживую — несколько лесных троллей-одиночек не в счет, — и он дивился его силе и мощи. Несмотря на огромные размеры — почти в два раза крупнее эльфа и раза в три тяжелее, — он не производил впечатления неуклюжего толстяка. Более того — он ухитрился стать почти в полтора раза меньше, усевшись на корточки на полу возле бледного Меандара. Тот старался не смотреть на его плоскую морду с торчащими изо рта клыками и маленькими глазками под надбровными дугами. Между острыми ушами на черепе была свалявшаяся в войлок грива грязных, мокрых после «купания» в озере волос. Выбритые с боков, они образовывали полосу, которая начиналась на низком лбу и заканчивалась на затылке небольшим хвостиком. Плечи покрывала мелкая сеточка — полукожа-получешуя.

Легкий шорох заставил всех троих обернуться — между колоннами замер запыхавшийся Норрик. Альфар даже всплеснул руками, заметив, сколько здесь народа.

— Что тут происходит? — жарким шепотом поинтересовался он. — Откуда здесь эти?

— Я пригласил их, — объяснил Эльфин.

— Ты с ума сошел! — воскликнул альфар. — Мы на нелегальном положении, а ты сам раскрыл наш тайник? Что это значит? Тебя ничему не научила Обитель?

Он уже забыл, что большую часть времени просидел в Обители в укромном уголке, надежно укрытый от посторонних глаз магией. Эльфин улыбнулся.

— Это значит, — сказал он, — что мы покидаем замок лорда Эльгидара. Прямо сейчас.

— Что? — ахнул Норрик. — Но почему?

— Нам здесь больше нечего делать. Кроме того, я должен кое с кем поговорить. Я узнал нечто важное. Вернее, для меня узнали. — Он покосился на Меандара. — Думаю, это стоит того. А Татва, — он положил руку на локоть тролля, — идет с нами.

— Ты точно сумасшедший! — покачал головой Норрик. — Куда нам еще тролль? Ты что, не знаешь, что это за чудища?

— Татва — воин! Татва не чудище, — заявил тот.

— И ему некуда идти, — добавил Эльфин. — На Нефритовом Острове он в опасности. Его могут легко заметить и снова начать охоту. Он не сможет бесконечно убегать. Рано или поздно его загонят в угол. Ни один воин, пусть он даже самый лучший, не устоит против целого легиона.

— Эльф помог Татве, — добавил тролль. — Татва согласен.

— А этот? — Норрик на правах командира отряда мотнул головой в сторону менестреля. — Он тоже в опасности?

— Нет. Он, — Эльфин вздохнул, понимая, что настал ответственный момент, — он остается здесь.

— Что? — чуть ли не хором воскликнули эльф и альфар. — Но почему?