/ Language: Русский / Genre:det_action

Новый Орлеан. Страх сжигает душу

Глеб Соколов


Глеб Соколов

Новый Орлеан. Страх сжигает душу

1.

Катин сидел в маленьком баре, затерянном на одной из улиц, прилегавших к Канал Стрит.

«После наступления темноты бродить там не советуют и в другие времена… А уж тем более сейчас…» – вспомнились ему слова служащего из «Рэдиссона». – «Мы говорим туристам: пусть вас не вводит в заблуждение то, что днем многие здешние улицы выглядят симпатичными и вполне безопасными. Вот пожалуйста…»

Служащий выложил на стол распечатанную из Интернета карту. Она была сплошь испещрена разноцветными кружочками, квадратиками и треугольничками.

«Наиболее частые преступления по улицам Нового Орлеана. Можно доверять. Составлена на основании полицейской статистики… Я не могу вас заставить. Но вы сами должны понимать: ураган надвигается. Он ударит с такой силой, что город окажется погребенным под десятиметровой толщей воды. Вы можете себе это представить?!… Десять метров!… Ваш номер на втором этаже. Думаю, обязательно окажется под толщей воды… Может произойти настолько быстро, что вы даже не успеете выскочить…

– Вы уверены? – равнодушно спросил Катин.

– Никто не знает… Все бегут!… – почти что закричал гостиничный служащий, которого поведение постояльца выводило из себя. – Даже коренные жители не хотят оставаться… Вы – единственный турист, который не хочет уезжать. Вы – странный человек!

– Я заплатил за эти дни… Можете считать, что я любитель острых ощущений.

– Воля ваша. Но мой вам совет: сматывайтесь отсюда так же, как это делают все остальные. Да поскорее!… Если вас не убьет ураганом, если вы не утонете в воде, с вами все равно обязательно что-нибудь случится. По этому городу нельзя болтаться, как это делаете вы… Я вам говорю вполне серьезно…

Катин не хотел трезветь. Пиво «Миссисипи Мад» оказалось очень воодушевляющим… Чего нельзя было сказать о тех результатах, которых он достиг до сих пор в своей миссии в Новом Орлеане.

2.

Шесть дней назад в главном офисе одной не слишком афиширующей свою деятельность российской организации два человека сидели друг напротив друга по разные стороны неширокого переговорного столика. Сторонний наблюдатель отметил бы, что один из них одет в строгий черный костюм и черный же галстук, другой же – совершенно в противоположном стиле – в новенькие джинсы фирмы «Москино», рубашку «Демарини Эксклюзив» и ботинки «МакРэ». Впрочем, сторонний наблюдатель в принципе не мог оказаться в этой комнате. За тем же, чтобы он не смог узнать содержание разговора или, не дай бог, сфотографировать происходившее за двойными звуконепроницаемыми окнами, следили.

– Софронов стал руководителем нашей службы уже после того, как его дети, сын и дочь, они почти ровесники… Почти, потому что брат немного старше сестры. Так вот, он пришел на свой пост из гражданской организации уже когда его дети были в Америке… Сейчас не старые времена… – упредил РШ вопрос Катина. – Никаких причин, по которым бы детям руководителя секретной службы возбранялось бы находится на территории Соединенных Штатов нет.

Катин, – а это он был в джинсах и фривольной рубашке, – молча слушал начальника.

– Но есть причины, по которым, если эти дети пропадают, причем неожиданно, специальные службы должны очень встревожиться и предпринять немедленные действия…

Катин по-прежнему никак не реагировал на то, что говорил РШ.

– Впрочем, мы полагаем, что это исчезновение деток никак не связано с занятиями их отца…

– Сколько им лет?…

– Сыну двадцать девять, дочери двадцать шесть. Зовут Андреем и Алисой… Мы полагаем, что у нее негритянский любовник. Девушка всегда отличалась взбалмошным нравом и скандальными любовными похождениями. Полагаем, любовник этот так ужасен, что семья никак не может примериться с его существованием. Она убежала с ним в Новый Орлеан. Ты знаешь, это черная столица Соединенных Штатов…

Катин покивал головой.

– Брат поспешил следом за ней. Вытащить ее оттуда…

– Откуда все это известно? – это был второй вопрос, который Катин задал в течении всего этого разговора.

– Сотрудники посольства провели свое маленькое расследование. Ее видели с афро-американцем, затем она звонила в одно авиаагентство, работающее так же с нашим посольством, и интересовалась билетами до Нового Орлеана. И потом, совсем недавно, она ответила по мобильному на звонок отца и сообщила, что находится в Новом Орлеане.

3.

«Придется по возвращении подать в отставку!» – как о чем-то сам собой разумевшемся подумал Катин.

Миссия его закончилась полным провалом и он знал, что подобной неудачи коллеги ему не простят. Слишком большими привилегиями пользовался он в секретной службе, чтобы возвращаться ни с чем. А главное, он сам себе не мог простить неудачи… Девчонка и кинувшийся вдогонку братец провалились, как сквозь землю. И это при том, что на Катина успело поработать несколько здешних частных детективов. Через них полуофициальным образом была задействована и полиция.

На стене рядом со столиком висел портрет. Мулат, живший с 1877-ого по 1931-й, что следовало из подписи, улыбался одними уголками толстогубого рта. Катин всматривался в глаза человека в рамке. Странно, в них при желании можно было прочитать и усмешку, и смертельную тоску. За время своего короткого пребывания в Новом Орлеане Катин уже успел познакомиться с историей Бадди Болдена – а это был изображен именно он. «Легендарный пионер джаза», как следовало из подписи под портретом, стал проявлять признаки психического заболевания примерно за год до своего тридцатилетия. Развязка наступила стремительно: после буйной попытки убить жену и тещу он был отправлен в сумасшедший дом, где и находился безвылазно до самой смерти.

Теперь историки музыки сходились во мнении, что именно Бадди следует считать основоположником джаза. Кое-кто с едкой иронией спрашивал: до какой степени мы обязаны революцией в популярной музыке душевному недугу Болдена?…

В этом городе все было пропитано негритянской музыкой бывшего рабовладельческого Юга: в многочисленных кафе и барах музыканты вживую исполняли джаз, блюз, свинг… Парк неподалеку носил имя Луи Армстронга. Этот тоже орлеанский уроженец: в детстве вместе с матерью и сестрой зарабатывал на жизнь тем, что вытаскивал из помойных бачков гостиниц объедки и продавал их на улице неграм, желающим подкрепиться. Знакомству с музыкой Армстронг был обязан своим криминальным наклонностям. Парнишкой раздобыв пистолет, видимо от избытка чувств, устроил на улице стрельбу. Его задержали и поместили в соответствующее учреждение для несовершеннолетних, где один из воспитателей стал учить его игре на музыкальных инструментах…

Мулата с портрета тоже весьма чтили. Собственно, его историю Катин узнал, прочитав текст на флаерсе, зазывавшем послушать музыку в локальный бар. Флаерс ему всучил возле какого-то маленького, жалкого домишки бойкий негр. Оказалось, что в домике когда-то жил сам великий пионер джаза. Фасад маленького деревянного домика, поразительно напоминавшего убогими очертаниями деревенский домик где-нибудь в средней полосе России, имел два окна и две двери. Хибара делилась на две части, каждая из которых имела своего владельца. Половина Болдена – правая. В ней до сих пор кто-то живет, – с прошлого века ничего не изменилось. К двери ведет каменная ступенька. Сидя на ней, легендарная личность «Король» Болден, от музыки которого, по свидетельствам современников, «ребятишки в Новом Орлеане моментально становились с ног на голову», любил музицировать. Нечто вроде русского деревенского гармониста, играющего на завалинке.

Черт его знает, не это ли генетическое родство по нищете потянуло Алису из шикарного Нью-Йорка в негритянский Новый Орлеан? Здешний парень оказался ближе и понятней, чем высокомерные англосаксы?… Хотя, она ведь никогда не жила в нищей русской деревне… Напротив… Черт их разберет, все эти гены!…

Катин опять уставился на портрет: на шее Бадди – белая бабочка, очень короткие черные волосы по тогдашней моде аккуратно разделены на пробор. Даже самый изощренный физиономист не углядел бы в этом молодом человеке будущих двух попыток убийства и безвылазных двадцати пяти лет в сумасшедшем доме. Эх, Алиса, какая отчаянная любовь привела тебя сюда, на Юг?!…

Позднейшие биографы долго не могли разобраться, был ли «Король» парикмахером. В конце-концов, большинство все же сошлось на том, что Болден постоянно вертелся возле квартальной парикмахерской, лишь потому, что там был единственный во всей округе телефон. Звоня по нему, он обговаривал детали будущих концертов…

Катин встряхнулся. «Черт возьми! – мысленно выругался он. – Нельзя сдаваться! Все дело в надвигающемся урагане… Если бы не вся эта суета и паника, что царят вокруг, я бы уже давно вышел на след и парня и его сестрицы».

Словно в подтверждение его слов в бар вошел человек…

Это был один из детективов, нанятых Катиным два дня назад.

– Вот что босс, – проговорил детектив, подсаживаясь к столику. – Я кое-что накопал, но больше этим делом я заниматься не могу… Честное слово, не понимаю, как вам удается сохранять такое спокойствие… Вам либо очень нужны эта ребятишки, либо…

Детектив посмотрел на кружку «Миссисипи Мад», стоявшую перед Катиным.

– Ну что ж вы… Не стесняйтесь. Вы хотите сказать, что я слишком пьян, чтобы осознавать грозящую мне опасность?…

Детектив предпочел уклонится от прямого ответа.

– Честное слово, босс, надвигается что-то ужасное. По радио сказали, что эта дамочка (он имел ввиду ураган Катрина) сметет город к чертовой бабушке… Местные ребятишки бегут от нее быстрее, чем от полиции… Те, кого вы разыскиваете – здесь. Братца видели. Он ходил с очень встревоженным видом по Апперлайн Стрит. Разговаривал о чем-то с сестрой, громко выяснял отношения. Затем видели сестру в обществе какого-то молодого негра. Тоже, по всему было видно, выясняли отношения. Потом этот братец заходил в бар и спрашивал, как связаться с местным отделением полиции. Ему сказали простой номер, но он неожиданно передумал и вышел…

«Андрей решил, что не стоит вовлекать в дело полицию!» – понял Катин. – «Заботится о репутации отца, – хорошо известен и здесь, в Америке».

– Больше ничего узнать не удалось…

– Когда братец намеревался обратиться полицию? – спросил детектива Катин.

– Буквально несколько часов назад, – не задумываясь ответил тот. – Братца и сестру приметили с самого начала – они громко разговаривали на незнакомом языке. Бармен решил – они поляки.

– Что за бар?…

– Это в Аптауне. Вот их визитка… – детектив протянул Катину маленькую карточку бара. – Только идти туда уже бесполезно… Если вы, конечно, хотите поговорить с барменом. Бар уже закрыт. И хозяева, должно быть, уже на приличном расстоянии от города. Они собирались в Хьюстон. Там у них родственники… Я тоже уезжаю… Надо спешить. И вам я советую немедленно заканчивать игру и сматывать удочки пока не поздно… Честное слово, босс, оставаться опасно!… В городе уже расшалились криминалы!… Чума надвигается!

– Получается, брат и сестра до сих пор не уехали, Андрей несколько часов назад собирался обратиться в полицию?

– Получается… Послушай, у меня нет больше времени. Ты что, не понимаешь: надо спешить… Я хотел бы получить, что мне причитается…

Прочитав на лице Катина некоторые колебания, частный детектив поспешил добавить:

– Не волнуйся, сведения подлинные. Я играю только в честную игру.

Катин достал из кармана свернутую в кружок и перехваченную резинкой пачку долларов, отсчитав несколько купюр, передал их детективу.

Тот торопливо засунул деньги в карман.

– Мой тебе совет, брось это дело. Чтобы там не происходило у этих братца и сестры, ты уже ничего не сможешь выяснить…

Детектив поднялся. Последние фразы договаривал, уже двигаясь к двери:

– Сейчас ты вряд ли сможешь их найти, даже если попытаешься пристегнуть к этому делу всю полицию Нового Орлеана. Кругом паника, страх – люди спешат спастись от приближающегося урагана. Даже полиции сейчас будет не до каких-то там брата с сестрой… Честное слово, парень, такое впечатление, что ты не смотришь новости… Сматывайся…

Катин повертел в руках визитную карточку.

– Это далеко? – спросил он детектива.

– Не столько далеко, сколько опасно!… Я не советую тебе туда соваться… Сейчас это опасно вдвойне. Ты можешь остаться в этом квартале навсегда. Там полно чернокожих бандитов…

«Ну да, конечно! Именно они и держат у себя девчонку… А братец не знает, как ее оттуда вызволить…» – подумал Катин.

Дверь бара за частным детективом захлопнулась.

«А нет ли тут какой-нибудь истории с наркотиками?» – подумал он. – Быть может, девчонка как-то связалась с наркоторговцами?»

Он посмотрел по сторонам: в баре не было ни единого посетителя. Совершенно очевидно: он проиграл – задание не выполнено. Сейчас на город обрушится ураган и вполне возможно, что те или тот, у кого находится сейчас Алиса, воспользуются стихийным бедствием, чтобы скрыть следы… Он должен был вытащить их отсюда до урагана. Забрать их в Нью-Йорк, в помещение российской миссии при ООН. Что он мог сделать?! У него было слишком мало времени…

В баре работал телевизор. Без конца показывали какие-то метеорологические диаграммы, снимки из космоса: завихрения, синева моря, зленая изрезанная береговая кромка штата. Официантка и бармен, немолодой уже человек, о чем-то приглушенно разговаривали. Из всего их разговора он уловил только название улицы – Бурбон Стрит. Заказать Бурбон?…

Он позвал официантку. Она прошла полпути и с каким-то изумлением уставилась на него.

– Принесите виски «Бурбон», – попросил Катин.

Официантка подошла к бару. Бармен сделал телевизор потише, Катин хорошо слышал их громкий разговор.

– Что за странный тип?… Зачем он сидит здесь? – говорила раздраженно официантка, пока бармен наполнял стаканчик виски.

– А зачем ты до сих пор обслуживаешь посетителей?… – возразил он

– Я не могу ехать! – истеричным тоном выкрикнула официантка. – Как я брошу больную мать?!

– Вдруг и он не может ехать?!…

– Это какой-то нехороший человек! Я уверена!…

Когда она ставила перед ним виски, он смотрел в другую сторону. Конечно «нехороший». Разве хорошие люди на второй день пребывания в городе сидят в баре, потягивая виски, не имея при этом никакого результата. Виски между тем был отменным. «Илайджа Крейг Кентаки». Катин сделал несколько больших глотков. «Очень неплохо в добавление к пиву! – подумалось ему. – «Миссисипи Мад» и бурбон – прекрасное сочетание!»

Он взял с тарелки кусочек хлеба, обмакнул в кетчуп, отправил в рот, вяло прожевал. Стоявшая перед ним порция куриных крылышек оставалась недоеденной. Аппетита не было… Катин залпом допил остававшееся в стаканчике виски. Какой уж тут аппетит, когда задание провалено и в сущности не остается ничего другого, как по возвращении подать в отставку.

Официантка смотрела на него. Катин поднял палец:

– Еще виски! Бурбон!…

Она принесла еще стаканчик. Катин сделал большой глоток и посмотрел сквозь Бурбон на плафон освещения, прикрепленный к стене. Настроение понемногу поднималось.

«Нет, все не так плохо!… Да, он не нашел брата и сестру. Но теперь он точно знает, что они в городе. По крайней мере два часа назад Алексей был в Новом Орлеане. И, если следовать логике, здесь же находилась Алиса. И они не собирались никуда уезжать. Первоначальная версия подтверждалась: Алиса, негр… Брат из-за чего-то ругался с ней… Определенные результаты его миссия уже принесла. Остается малость – найти Андрея и Алису в этом большом портовом городе, население которого в панике покидает его. А до пришествия урагана остается совсем немного…»

Катин улыбнулся официантке:

– Еще бурбон!…

Теперь и бармен посмотрел на него с некоторой тревогой. Видимо и у него закралось подозрение, что допив которое уже по счету виски посетитель просто пристрелит их, спокойно вычистит кассу и неспеша выйдет на улицу, навстречу ночи, ветру и урагану, который через считанные часы сметет в этом городе все. В том числе и следы только что совершенных преступлений.

4.

Этот бар тоже закрылся. Катин так и не успел заказать еще виски и доесть крылышки. Поднялся и вышел на улицу. Походкой человека, который никуда не спешит, двинулся в квартал, где, судя по визитке, находился бар, – там видели Андрея.

Достав из кармана сложенную вшестеро карту, попытался свериться, но на улице темно: напечатанные мелким шрифтом названия сливались в сплошные тонкие черточки. Свернув карту, Катин засунул ее за пазуху. Уже немного изучил расположение местных Стритс, Роадз и Хайвеев. И без карты представлял, в какую сторону идти. Тротуары – пустынны, встречавшиеся на пути магазины, рестораны и кафе – закрыты. Витрины наглухо задраены где металлическими опускающимися кулисами, где – старомодными ставнями. Мимо время от времени проезжали автомобили: рядом с плотно упакованными тюками сидели покидавшие город беженцы.

Катин дошел до перекрестка, наобум свернул направо. По обеим сторонам тянулись характерные для Нового Орлеана дома с галереями на втором этаже. Опираясь на металлические столбики, они образовывали над тротуаром навес. В обычные дни свет из окон и витрин на первом этаже хорошо освещал дорогу, но теперь под галереями было темновато. Кое-где стояли низкие, не достигавшие второго этажа фонари, их света не хватало.

Темнота не очень беспокоила суперагента. Пару раз споткнувшись о выступы на старой мостовой, громко над собой рассмеялся: Бурбон-то на него подействовал. И не слабо!… В ногах не было уверенности. Время от времени его качало из стороны в сторону, – тогда он хватался рукой за столбики, поддерживавшие галерею. Хорош специальный боец!…

Металл приятно холодил руку. Прохожих навстречу до сих пор не попадалось, перестали проезжать и машины. Он остановился, опять схватился за столб. Держась рукой, сделал два шага и оказался на проезжей части.

В десяти метрах впереди у тротуара стоял большой, дряхлый автомобиль марки «Олдсмобайл» с оторванным массивным бампером, – одна часть по-прежнему держалась за кузов машины, другая безвольно покоилась на тротуаре. Никель бампера тускло мерцал в отраженном свете дальнего фонаря.

Катин неожиданно почувствовал сильный голод. Надо же! С чего бы?… Он с сожалением вспомнил о недоеденной порции куриных крылышек, – наверное, уже перекочевала с его тарелки в мусорный бачок… Если, конечно, в этот вечер в баре кто-нибудь станет заниматься мытьем грязной посуды. «Неплохой барчик!… Как же он назывался?… «Он попробовал вспомнить, но в голове шумело от пива «Миссисипи Мад» и виски «Бурбон». Название не припоминалось. «Ладно! Всегда узнаю этот бар по портрету Бадди Болдена на стене!… Должно быть, пионер джаза тоже жаловал кабачок… Вряд ли он существовал в то время… Зайду после урагана… Но ураган надо пережить…»

Катин махнул рукой, словно отгоняя Катрину, мешавшую выполнить задание, нетвердой походкой двинулся дальше. Постепенно он оказался идущим ровно посередине улицы. Одинокий, никому не знакомый человек в пустынном, обреченном на разрушение городе.

Машин не было, он не рисковал помешать уличному движению. «Кажется, я заблудился. – думал Катин. – А спросить дорогу не у кого!»

Он еще раз свернул направо, потом налево и окончательно запутался в хитросплетении новоорлеанских улиц.

Нервное напряжение увеличивалось. Катин чувствовал: стремительно трезвеет. Надо было добавить, но ни одного питейного заведения по пути! Он бы не злоупотреблял алкоголем, если бы брезжил хотя бы лучик надежды: в последние часы до урагана разыскать Алису и братца Андрюшеньку, вырвать их из города, раздобыть машину, помчаться, объезжая беженские заторы, в направлении «Нью-Йорк» по широкому «интерстейт хайвэй» – так в этом огромном и богатом государстве называются автомагистрали, прорезающие территории разных штатов.

Катин не мог ничего сделать!… Оставалось бежать из города, бросив невыполненное задание, а заодно и двух соотечественников. А может, забиться, как крысе, в щель, пережидая ураган?!… Что будет с Алисой и братом?… Он не мог ни победить, ни сдаться. Напиться не было выходом. Но так легче.

Опьянение проходило. Голова напряженно работала. Он знал примерно район, в котором находятся брат с сестрой. Частный детектив прав: надвигавшийся ураган сужал возможности. Будь иначе, за несколько часов Катин прошерстил бы его с помощью платных сыскарей: магазины, кафе, пансионы, жилые дома. Наверняка кто-то наведет на след. Но нужно время и люди. А город был пуст и времени не оставалось.

Он приближался к перекрестку. На нем несколько закрытых баров. Не доходя он остановился. Его вынудили сделать это отчаянные крики, доносившиеся из-за угла дома. Катин мог пойти в противоположную сторону, но интуиция заставила двинуться навстречу опасности.

Очень часто в своей деятельности он совершал нелогичные и даже прямо противопоказанные поступки, повинуясь необъяснимому чутью и каждый раз бывал вознагражден за веру в наитие. Поэтому теперь прибавил шагу. Вопли усилились. Человек не взывал о помощи, он просто давал выход невыносимой, смертельной муке, которая охватила все его тело. Через несколько мгновений спецагент увидел его. Зрелище заставило его, видавшего всякие виды и ко всему привычного, содрогнуться.

5.

По английский эта вещь называлась «дибл» и обозначалась двумя русскими словами: сажальный кол. Дверь небольшого кафе была открыта. Внутри горела одна слабая лампочка, но и в ее свете отчетливо видно: стул, к его спинке привязан голый человек, афроамериканец. Дибл прошил поверхность барного стола и торчал из него, как гвоздь из подошвы. Острый конец орудия казни вошел в человеческое тело. Ножки стула не давали жертве, сидевшей на изуродованном столе, упасть.

За спинку схватился верзила. Черная, абсолютно лысая голова блестела капельками пота. На зверской роже застыло садистское удовольствие. Рядом с ними стояло еще несколько бандитов. Они держали в руках бейсбольные биты. На плече у одного из них, точно оружие воина, приготовившегося к параду, лежал топор.

– Идиоты! Кто не закрыл дверь?! – рявкнул потный верзила.

– Помогите! А-а… На помощь! – завопил афроамериканец, увидев Катина. Их разделяло меньше десятка метров.

Ударом ноги один из бандитов захлопнул дверь. Но в следующую секунду она отворилась. Два негра с бейсбольными битами возникли на пороге. Следом за ними выскочил третий, с топором. Со всех ног они бросились к Катину.

Видимо, головорезы подспудно полагали, что при виде них невольный свидетель бросится бежать и метров через десять-пятнадцать, настигнутый одним из них, получит сокрушительный удар по затылку бейсбольной битой или сразу топором. В последнем случае им не придется его добивать.

Предположение не оправдалось, это сбило их с толка. Катин с неменьшей энергией, чем бросились они на него, ринулся на того негра, что с топором.

Тот взмахнул средневековым оружием, но тяжелый топор рассек воздух, не достав увернувшегося Катина, который в прыжке нанес детине такой удар, от которого он повалился навзничь. Топор отлетел в сторону…

Двое других бандитов на мгновение замешкались. Катин успел поднять с тротуара топор. Отточен он был настолько хорошо, что когда лезвие его столкнулось с бейсбольной битой одного из бандитов, от той с хрустом отломилась огромная щепа.

Второй бандит уже замахивался своей битой и прежде чем вступить с ним в единоборство, Катин был вынужден нанести первому ужасную рану: топор вонзился в его голову – прямо в висок – негр упал. Кровь начала заливать мостовую.

Последний из троицы уже не был уверен в исходе схватки. Взмахнув пару раз битой, уже не нападая, а только лишь стараясь не подпустить к себе Катина и не дать возможности ударить топором, последний уцелевший бандит кинулся бежать.

Но даже после пива и бурбона Катин бегал быстрее его. Он пожалел бандита – убийство не входило в его задачи – удар обухом топора по затылку нанес тому черепно-мозговую травму, но не лишил жизни. Во всяком случае, падая на асфальт был еще жив, хотя и без сознания.

Катин бросился к кафе. Дверь была закрыта. Вломившись внутрь он застал прежнюю картину. Палачи еще сильнее насадили несчастного на кол. У Катина не было возможности пересчитывать, сколько мучителей собралось в зале.

Удар топора, – лысый верзила вместе со стулом и привязанным к нему человеком рухнул на пол.

Железный кол, с которого сорвался несчастный, нанес ужасную рану. Стол и пол под ним уже были в крови. Но теперь она хлынула как вино из прорвавшегося меха.

– Беги!… – закричал Катин, делая взмах топором.

Самое поразительное – окровавленный афроамериканец, жертва палачей, нашел в себе силы подняться, несколькими огромными прыжками, неся на себе привязанный сзади стул, преодолел расстояние, отделявшее его от двери.

Еще один из бандитов, получив страшную рану, повалился на окровавленный пол.

Остальные после неожиданного нападения пришли в себя. Самый здоровый ухватился за ножки стола, мгновенно взметнул его в воздух и, используя его и как щит – стол был сколочен из толстых досок – и как оружие нападения – торчавший кол мог запросто проткнуть противника – ринулся на Катина.

Суперагент отступил. На него наседал «столоносец». «Дибл» то подлетал ближе, то отскакивал назад. Несколько быстрых и сильных ударов топором расщепили доски, но «щит» не потерял своих боевых качеств.

С боков надвигались другие бандиты, норовя нанести удар битой в висок. Новоорлеанские криминалы уже оттеснили Катина от выхода из кафе и теперь оставалось только прикончить его, зажатого в тесном углу. А быть может насадить на кол, как того несчастного. Кем он был: владельцем кафе, отказавшимся платить дань?… Или это было простое ограбление: жертву принуждали показать, где спрятаны ценности?!…

Узнать предысторию Катину было не дано. Израненная жертва вырвалась за дверь, а спаситель, чувствуя, что слабеет и силы слишком не равны, отбивался от целившего в лицо металлического кола, а с ним и от полдесятка – не меньше – тяжелых и прочных бейсбольных бит.

Один из бандитов достал-таки его оружием – бита едва не размозжила голову. Пройдясь по уху, с мощью обрушилась на плечо суперагента.

Катин не мог с уверенностью знать, что позволило ему выдержать ужасную боль: анестезия в виде пива «Миссисипи Мад» и бурбона, сила воли или закалка многолетних тренировок. Но второй удар мог стать для него роковым.

Надо было что-то делать! Улучив выгодный момент, суперагент со всей силой всадил лезвие топора в доску стола и рванул топорище на себя.

«Столоносец» не удержал равновесия. Ловко вывернувшись, Катин толкнул бандита вместе со столом на стеклянную витрину. Маневр заставил других нападавших на мгновение растеряться.

Стол вылетел на улицу, осколки стекла с грохотом обрушились на бандита. Сам он повалился на застрявшие в раме острые и длинные «зубья». Те, пропарывая одежду, вонзились в тело. Бандит дико взвыл. Катин вскочил на его спину ловко, как на мостик, и, пригибаясь и стараясь уберечь от стекол голову и плечи, вырвался на улицу.

Там по-прежнему не было ни одного человека, не считая трех бандитов, валявшихся на асфальте в странных, изломанных позах, – с ними Катин управился прежде.

Кругом на мостовой и тротуаре была кровь. Жертвы палачей не было видно. Катин надеялся: тому удалось скрыться… Хотя вряд ли этот ужасно израненный человек мог далеко уйти.

Катин побежал. Бандиты вырвались из двери кафе и бросились в погоню. Стремглав долетев до угла, суперагент наконец-то увидел случайного прохожего. Это был немолодой и изрядно опустившийся белый мужчина, – пьянчужка. Он был до пояса гол, грязные джинсы поддерживал на бедрах широченный кожаный ремень с пряжкой в виде бычьей головы. В руках – полупустая бутылка дешевого виски.

Увидев Катина, за ним – гурьбу бандитов, человек сперва замер – рот его раскрылся, но крика не последовало, глаза округлились от страха. В следующую секунду, нелепо вскидывая ноги он кинулся к стоявшему у тротуара микроавтобусу Шевроле. Повалившись на асфальт, в страхе закатился под него.

Катин, а за ним и негритянские бандиты, пронеслись мимо.

Как-то Катин читал, что физиологические особенности уроженцев ряда африканских местностей таковы, что мышечные ткани при интенсивной физической нагрузке лучше питаются кислородом, чем у белых. Некоторые африканские страны дали миру плеяды чемпионов в беге на длинные дистанции.

Когда суперагент и его преследователи стремглав пролетели пару кварталов, Катин по топоту сзади, все приближавшемуся и приближавшемуся, понял: в соревновании ему не стать победителем. Улица-другая – бандиты настигнут его. Обернулся: вдобавок к бегущим мордоворотам на оставшемся позади перекрестке появился мощный грузопассажирский автомобиль. Медленно набирал скорость, ехал посреди улицы, в руках у высунувшегося из окна пассажира – толи пулемет, толи автомат.

К бандитам неожиданно присоединилась моторизованная подмога. Вот когда пригодились галереи на вторых этажах зданий!… Усилием рук подтягиваясь вверх и опираясь на прижимавшиеся к столбу ноги Катин стремительно взобрался по столбу вверх и уцепился за ажурную решетку второго этажа. Негры уже были рядом, но ноги Катина повисли в воздухе. Он закинул их на галерею, Правая рука перехватила решетку выше, левая дотянулась до поручней. Он перелез через перила.

Была лишь пара секунд, чтобы бросить взгляд вниз: подбежавший первым негр карабкался по столбу. Получалось не так ловко, как у суперагента. Но по другим столбам, подсаживая друг-друга, взбирались на галерею остальные участники банды.

Катин побежал по галерее. В нескольких местах, там, где заканчивалось одно владение и начиналось другое, галерея была разделена. Катин легко перебрался через металлический щит, доходивший ему до груди и оказался в настоящем ботаническом садике. По галерее было расставлено множество кадок с растениями: пальмами с толстым чешуйчатым стволом, огромными папоротниками. Решетку и перила облеплял густой вьюн. Катин слегка замедлился – быстро проскочить через весь этот древесно-растительный рай было невозможно.

Он обогнул большую кадку с пальмой, проскочил мимо двух гигантских папоротников. Впереди было еще какое-то растение с толстым стволом и раскидистыми, широкими листьями. Катин уже огибал его, как вдруг из тени, до сих пор незамеченный, шагнул наперерез человек…

6.

– Стой, ублюдок!… – выкрикнул молодой, атлетического сложения мужчина, передергивая затвор винтовки. – Я пристрелю тебя!… Ты станешь первым, кого я прикончу из-за Катрины в своем доме!… Ты, нетерпеливый сукин сын, заплатишь за свою торопливость!… Люди еще не успели покинуть город, а ты уже рвешься тащить чужое добро! А моей винтовке не терпится всадить пулю в твою недоразвитую преступную башку!

Катину казалось: он чувствует, как дрожит от нескольких пар ног галерея. Он лишь ненамного опередил бандитов. Те потеряли какое-то время, карабкаясь по столбам на второй этаж. Но наиболее ловкие из них, опираясь на плечи других гангстеров, должны уже забраться на галерею. Вот-вот они, так же как спецагент, перемахнут через щит.

Рот человека с винтовкой кривился злобой:

– Прощайся со своей никчемной жизнью! Сейчас я пристрелю тебя!… Я не стану вызывать полицию. Все равно не приедет. Казню тебя сам!… Не стану рассусоливать, как эти паршивые недоноски в судах! Справедливость в наше время обязана быть быстрой!… Мой палец нажмет на курок…

Раздался выстрел. Он прозвучал в следующее мгновение после того, как Катин различил за своей спиной шум – один из гангстеров «штурмовал» перегородку.

В распоряжении Катина были доли секунды. Ствол, дернувшийся и пославший пулю в гангстера, возвращался в прежнее положение, но теперь не для того, чтобы взять на прицел – в этот раз выстрелить. Левая рука стрелка судорожно перезаряжала винтовку. Спецагент успел нанести удар ногой. Выбитый из рук «ствол» брякнулся на пол галереи.

Катин не представлял, что происходит за спиной. А оттуда прилетел нож. С глухим звуком он вошел в живот атлета. Спецагент стремительно развернулся.

Один из негров с простреленной головой висел на перегородке между частями галереи, принадлежавшей разным владельцам. Другой, уже преодолев барьер, бросился на Катина.

Винтовка, проскользив по цементному полу, уже остановилась в полуметре от его ноги. Но это видел и гангстер. Он успел нанести противнику сильнейший удар ногой. Катина бросило назад, спина его ударилась о широкий ствол экзотического дерева.

Атлет с торчавшим из живота ножом хрипел.

Еще мгновение и гангстер сам рванет с пола заряженную винтовку и произведет выстрел в упор. Реакция у Катина была мгновенная: оттолкнувшись пружинистым корпусом от ствола дерева, он бросился на гангстера и успел ударить того кулаком. Отшатываясь, негр ударил ногой по винтовке, чтобы теперь ее, в свою очередь, не успел схватить противник.

То ли он не рассчитал силу, то ли с самого начала к этому стремился, но винтовка, отлетев к ажурной оградке, проскользнула в щель и рухнула с высоты вниз – на мостовую.

Катин нанес негру несколько быстрых, сокрушительных ударов обеими руками. Тот на мгновение обмяк. Но через бортик уже лезла подмога. Катин бросился к открытой двери – из нее-то и вышел атлет.

Вихрем пролетев внутрь, он оказался в просторной зале. Отсюда двери, которые были открыты, вели в соседние комнаты. Окнами они, как успел заметить Катин, выходили на галерею. Преследователи ворвались вслед за ним.

Катин метнулся к третьей двери, притворенной – она вела во внутренние помещения. С силой рванул за ручку, – дверь не открылась. Ручка осталась у него в руках. Катин развернулся и бросился на гангстеров – их было двое.

Те уже сообразили: им придется нелегко. После драки в кафе были не склонны преуменьшать способности противника. Обхватив тяжелые старинные часы, гангстер оторвал их от пола и бросил на спецагента. Тот увернулся. Антикварные часы с грохотом развалились на части. Механизм заработал, издавая отчаянный музыкальный бой. Ударом ноги Катин отбросил гангстера к стене и метнулся обратно на галерею.

Точно пантера другой гангстер бросился на него и, обхватив за шею, повалил. Первый уже вскочил на ноги. Изо всех сил ударил Катина ногой, обутой в беговые кроссовки, в живот. Замахнулся еще, но спецагент смог перебросить первого гангстера так, что тот попал ровно под удар ноги бандита. Катин вскочил. Сбил гангстера с ног и кинулся на галерею.

Обхватив столб руками и ногами, он полез выше – на третий этаж. Там тоже была галерея.

У Катина оставалось все меньше сил. Он не с первого раза закинул ногу на третий этаж. Подтянулся, навалился грудью на перила. Но и преследователи действовали теперь без прежней энергии. Посмотрев вниз, Катин понял: колеблются, не решаясь карабкаться по столбу за ним следом. Спецагент побежал по галерее вперед.

Ажурная решетка, разделявшая здесь разные владения, была до самой крыши. Катин взобрался на перила и принялся огибать кованую причудливую преграду. Раздался грохот выстрела и пуля впилась в потолок над его головой. Катин одним рывком перемахнул на другую сторону и прыгнул с перил на галерею. Те бандиты, что передвигались на грузопассажирском автомобиле, были внизу, у первого этажа здания. Но огонь велся не из пулемета или автомата. Это была та самая, упавшая вниз винтовка. Еще две пули с коротким интервалом ударили в потолок над головой бежавшего спецагента, но стреляли почти вслепую – Катин держался как можно ближе к высоким окнам. Ширина улицы не позволяла гангстерам отойти на достаточное расстояние, чтобы видеть, что происходит вглубине галереи. С внешней стороны перила были увиты плющом, – тоже затрудняло стрельбу.

Катин добежал до конца галереи. Обернулся: преследователи уже перебирались через перила. Гангстеры оказались весьма ловкими и подготовленными парнями. Внизу, по соседству с домом, стояла невысокая, в полтора этажа постройка с двускатной крышей. На небольшом расстоянии от нее высился еще один дом. Пространство между строениями было захламлено ящиками. Росло множество деревьев. В каком-нибудь десятке метров были внутренние дворы домов, стоявших на параллельной улице. Раздумывать некогда. Оставалось либо разбить стекло и попытаться покинуть дом, спустившись по лестнице, либо… Катин забрался на перила и, балансируя, дотянулся до крюка, торчавшего из глухой кирпичной стены трехэтажного колониального дома. Только бы крюк прочно держался на месте!

Ухватившись одной рукой за крюк, Катин на мгновение повис в воздухе, шаркая подошвами ботинок о кирпичную кладку. Раздался винтовочный выстрел. Пуля ударила в стену рядом с крюком.

Отталкиваясь от стены ногами Катин дотянулся до электрического провода, спускавшегося с крыши трехэтажного дома вниз, к невысокой постройке. Ухватившись за провод сперва одной рукой, Катин отпустил крюк и уцепился другой. Ноги его болтались в воздухе. Теперь он был идеальной мишенью. Но выстрела не последовало. Размышлять над причинами не было времени. Обхватив провод ногами Катин заскользил вниз. Он не был уверен, что электрокабель выдержит его, но ничего страшного не случилось. Меньше, чем через десяток секунд он был на крыше постройки. Она утопала во мраке. Поблизости не было ни одного фонаря, ни одного горевшего окна. По крыше Катин осторожно подобрался поближе к краю. Теперь ему надо было как-то оказаться внизу. В темноте среди густых деревьев и близко стоявших друг к другу домов он легко может затеряться. Край крыши слегка нависал над стеной. Катин приблизился к самому краю и посмотрел вниз, на гору ящиков. Расстояние до них – небольшое. Легко можно спрыгнуть. И тут раздался хруст ломающейся доски и спецагент полетел вниз. Сгруппироваться для прыжка не успел. Сверзаясь вниз Катин ударился головой о торчавшую балку. Тело с грохотом упало на ящики и повалилось дальше, вниз. Боли потерявший сознание спецагент не чувствовал…

7.

– Что со мной?… – машинально пробормотал Катин по-русски, приходя в себя и поднимая голову.

Он лежал на длинном и узком диванчике, стоявшем у стены в небольшой, со вкусом обставленной комнате.

– Еще один поляк на нашу голову! Сбегай за Алисой… – сказал по-английски наклонившийся над ним чернокожий.

Толстая пожилая негритянка, заохав, поставила на стол кувшин с водой, бросила полотенце и переваливаясь с боку на бок на больных ногах поспешила из комнаты.

– Где я? Что со мной произошло? – спросил Катин на этот раз по-английски.

– Вы лежали без сознания за грудой ящиков возле нашего бара… Раздался какой-то грохот. Я выглянул. Мимо бежали люди… Гангстеры!… Их ни с кем не спутаешь. Я убрался за дверь. По-моему, они меня просто не заметили. Потом я опять выглянул. Вокруг уже никого не было. Гангстеры побежали мимо домов. Я увидел, что ящики повалены. Не знаю зачем, но я подошел ближе, заглянул за них… Мы перетащили вас сюда. Ведь вы не гангстер, так ведь?

– Конечно нет! Они гнались за мной!…

– О господи! Так я и думал!… Только бы они не сообразили вернуться!… О, господи! – запричитал негр. – Прошу вас, уходите отсюда как можно скорее. Я не хочу, чтобы меня из-за вас прикончили!… Сейчас придет эта молодая полька! Уходите с ней. Я не знаю, что с вами делать… Мистер, я как мог постарался помочь вам. Мы перенесли вас в дом. Но больше я не знаю, что для вас сделать… Поймите меня правильно. Я добрый человек, но я боюсь гангстеров.

Катин сел на диване, вцепившись пальцами в светло-серую велюровую обивку. Он не мог думать ни о чем, кроме того, что «сейчас придет эта полька». В голове всплыла фраза «бармен решил, что они поляки».

– Скажите, эта полька появлялась в вашем баре вместе с братом?…

– Нет, она вообще ни разу не появлялась у меня в баре. Они ходили в другой бар. Сейчас он закрыт. Я владею несколькими квартирами в доме неподалеку. Я сдал им одну по дешевке. Они живут у меня…

– С чего вы взяли, что она полька?…

– Она сама сказала, что приехала из Польши. От вас, поляков одни проблемы…

– Ее зовут Алиса?…

– Да. Вы ее знакомый?…

– Какие проблемы?

– Я ничего не знаю, мистер. Сейчас придет Алиса. Уходите отсюда. Не наказывайте меня за то, что я, добрый человек, поднял вас с земли и приволок сюда. От вас проблемы, большие проблемы…

За дверью раздался шум. Пожилой афроамериканец вздрогнул и повернулся.

– О, боже! – прошептал он.

Вошедшая девушка была необыкновенно красива. Длинные волосы обрамляли бледное, словно изнуренное болезнью, лицо. Огромные глаза должны были поражать своей красотой, но сейчас они вселяли в тех, кто смотрел на нее, тревогу. В них читался страх – неизбывный, мучительный, пронизывавший все ее существо.

Увидев девушку, – не ужасных гангстеров, – пожилой негр с облегчением воскликнул:

– Вот она! Это Алиса, полька! – проговорил он, поворачиваясь к Катину. Затем ей:

– Алиса! Мы подобрали человека. За ним гнались бандиты, он упал с крыши… Мы думали, он не говорит по-английски… Он тоже поляк. Позвали тебя. Своим проще понять друг-друга. Объясни ему, что я хочу, чтобы он поскорей ушел… Бандиты могут вернуться. Тогда нам несдобровать.

Катин поднялся с диванчика.

Девушка смотрела на него. Взгляд был странен. Словно вид незнакомца поразил ее. Точно на мгновения отступил мучивший страх.

– Пойдемте, Алиса, – произнес Катин по-русски.

Она вздрогнула. И без того огромные глаза раскрылись шире.

– Я не собираюсь обременять людей, пришедших на помощь, – сказал спецагент по-английски.

Голова Катина кружилась, он чувствовал боль во всем теле. Падение с крыши не прошло бесследно.

Пожилой негр удовлетворенно закивал головой и торопливо засеменил к двери.

– Я ничего не понимаю! – испуганно сказала девушка негру. – Какое отношение я имею к этому человеку?!… Я никуда не пойду с ним. Кто он?… Я боюсь!… Город пуст!…

Негр остановился. Неожиданная заминка раздражала его.

– Алиса, хватит! От вас, поляков, чересчур много проблем!… Вы не заплатили… Вы должны за жилье… Все, о чем я прошу – объясните ему: он должен уйти!… Это не трудно…

– Пойдемте, Алиса Софронова! – твердо проговорил Катин.

По тому, как девушка вздрогнула на этот раз, спецагент понял – он угадал, кто она.

Медленно, словно в забытьи Алиса шагнула к двери.

– Не называйте моей фамилии… – вдруг проговорила она. – Для всех я Понятовская…

– Отлично, госпожа Понятовская, пойдемте на свежий воздух. Здесь слишком тягостная атмосфера.

Катин широко улыбнулся… Она вдруг несмело ответила ему. Улыбка ее вышла жалкой и затравленной, но в это мгновение Катин подумал, что им удастся найти общий язык.

На улице царил мрак.

– Кто вы?… – испуганно прошептала девушка. – Я боюсь вас.

– Не бойтесь, Алиса. Воспринимайте меня, как официальное лицо, представителя Правительства Российской Федерации в Новом Орлеане. Я уполномочен вывезти вас и вашего брата Андрея Софронова в безопасное место. Моя фамилия – Катин. Вот мое служебное удостоверение. Ваш отец не посылал меня сюда, но разумеется, мое появление связано прежде всего с должностью, которую занимает сейчас ваш отец.

Хотя в темноте трудно разглядеть что-либо, Катин мог поклясться, что в ее глазах опять мелькнул ужас. Что-то здесь было не так.

– Убирайтесь! – вдруг грубо произнесла она. – Никуда я с вами не поеду. Вам туда, налево. Там автобусная остановка. Вряд ли они сейчас ходят… А я вернусь обратно в дом человека, который подобрал вас. Мне нужно поговорить с ним…

– Алиса, ваша семья не имеет о вас никакой информации…

– Какое вам дело до моей семьи?! – вскричала она. -Я свободный человек!…

– Разумеется. Но вы и ваш брат – дети руководителя спецслужбы. Это накладывает обязательства. К тому же, скоро обрушится ураган. Все бегут отсюда. Не дорожите жизнью?… Что вас здесь держит?… Мы… Вы знаете, кто…

– Спецслужба? – мрачно спросила она.

– Да. Мы должны знать… Что с вами происходит? Мы хотим вывезти вас в Нью-Йорк. Вас и… – Катин замялся. – Вашу любовь… Вы будете в безопасности. Так лучше для всех.

– Особенно для спецслужбы! – зло сказала она.

– Для решения проблемы можно применить любые варианты. Я могу обещать вашему молодому человеку небольшую субсидию. Он – темнокожий музыкант, не так ли?…

– Убирайтесь! – грубо повторила она. – Ну же, убирайтесь!… Мне не нужны субсидии. Я все равно никуда не поеду. Я останусь здесь, с моим любимым. Мы решили остаться здесь. Это окончательное решение. Он не может оставить больную мать. А она наотрез отказывается ехать, – твердо закончила она. – Извините… Так и передайте своему начальству. Я все понимаю, но не могу поступить иначе. А вы скорей бегите отсюда. Я бы не хотела, чтобы вы погибли из-за меня.

– Хорошо, воля ваша, – сухим, официальным тоном произнес Катин. – Но я вас предупредил об ответственности. Я доложу об этом своему руководству. Если ваше упрямство приведет к каким-то проблемам, ответственность целиком и полностью ляжет на вас…

Она молча смотрела на него. Красивые глаза не выражали ничего, кроме затаенной муки и страха.

– Желаю вам пережить ураган, Алиса… Всего доброго… – сказал Катин, развернулся и медленно пошел прочь. Он не слышал ее шагов. Девушка по-прежнему стояла на месте и смотрела ему вслед.

Он прошел метров пятнадцать до перекрестка. Кругом – ни души. Повернул направо. Краем глаза заметил, что она по-прежнему не двигается и смотрит ему вслед. Зашел за угол. Теперь она не могла его видеть. Он огляделся: встреча с бандитами не входила в его планы. Но улицы были исполнены какого-то напряженного, пугающего спокойствия. Воистину затишье перед бурей!

Он подошел к стене дома под галерейку и встал в самое темное место: в этой нише находилась дверь закрытой лавки. С улицы он был сейчас незаметен. Выждав секунд тридцать, Катин покинул свое укрытие и стремительно побежал к концу дома. Между ним и следующим домом был дощатый заборчик высотой в человеческий рост.

Он ухватился обеими руками за верхний край, подтянулся, упираясь в ногами и отталкиваясь от заборчика, оказался на самом верху, ловко спрыгнул вниз. Был риск нарваться на злую собаку, но, по счастью, ее не здесь не оказалось. Катин быстро побежал по заднему двору. Расчет его прост – незаметно подобраться к месту, где оставил Алису.

На бегу не встретил ни одного человека. Вот и узкая щель между домами. Катин втиснулся в нее, прижимаясь к стене дома подобрался вплотную к выходу на улицу.

Алиса, словно о чем-то задумавшись, стояла у двери в жилище пожилого негра. Затем она бросила долгий взгляд вдоль улицы, туда, где исчез недавно Катин и решительно открыла дверь. Ее не было минут десять, не больше… Она появилась на пороге. Пожилой негр, отчаянно жестикулируя, что-то говорил ей. С другой стороны улицы, ковыляя, подошла толстая негритянка. Она тоже что-то сказала ей. Алиса отрицательно покрутила головой. Негритянка взмахнула руками и громко произнесла ругательство. Его Катин расслышал.

Алиса оставила негров и быстро пошагала по улице. Те вошли в дом.

Теперь у Катина была задача не упустить ее и передвигаться при этом незаметно. Выйти сейчас на улицу – слишком рискованно. В любое мгновение она могла обернуться и внимательно посмотреть, не преследуют ли ее. Задние дворы – вот выход!… Катин выбрался из щели, побежал.

Обогнул дом. Неожиданно навстречу ему вспыхнули фары автомобиля. Свет такой яркий, что он невольно зажмурился. Он обогнул легковую машину, кто сидит внутри, различить невозможно. Когда машина осталась позади, заверещал стартер, глухо заработал двигатель. Где-то впереди, между домами, должен быть промежуток – он должен не терять Алису из вида.

Наперерез ему шагнула фигура. Человек попытался схватить Катина за руку, но как-то вяло, неагрессивно. На спецагента дохнуло сильным запахом спиртного. Мрачное царство, ждущее свою властительницу, Катрину, не было безлюдным, как это могло показаться поначалу. В нем обитало множество теней – они передвигались по темным дворам и не спешили покидать город.

Катин оттолкнул руку «тени» и, не останавливаясь, побежал дальше. «Тень» выругалась, но не сдвинулась с места. Спецагент выскочил на освещенное пространство и замер. Метрах в двадцати от него по улице шла Алиса. Через промежуток между домами он хорошо видел ее. Катин скользнул к стене, во мрак.

Алиса не оборачивалась. Она дошла до перекрестка и повернув направо, исчезла из вида. Между домов он торопливо вышел на улицу и, не таясь, побежал вперед. Когда он достиг перекрестка и осторожно, зайдя под галерейку, посмотрел за угол, Алисы нигде не было. Быстрыми шагами, но придерживаясь темных мест у стены, он двинулся дальше. Опасения его были не напрасны. Метров через пять он разглядел ее: она стояла за столбом и вглядывалась в улицу. Катин замер…

Она вполне могла уже заметить его, но также вероятным было и то, что девушка не засекла во мраке кравшуюся фигуру спецагента.

Алиса по-прежнему не двигалась. Вдруг Катин увидел, что на этом участке улицы на самом деле есть не только они двое. Со спины к Алисе приближался разболтанной походкой какой-то человек. Это был негр, довольно высокого роста, очень худой, – насколько можно было судить в темноте. На голове его была широкополая шляпа. Тут он шаркнул ногой и Алиса обернулась.

Катин чутьем уловил: девушка сжалась от испуга и быстро пошла дальше. Но путь ее лежал как раз навстречу обладателю широкополой шляпы. Такие были одной из местных примет – их носили еще чернокожие невольники на плантациях Луизианы. Теперь старомодную шляпу в Новом Орлеане можно было встретить, конечно, не часто, но любители пощеголять в них не перевелись до конца.

Черт! Негр преградил ей дорогу. Теперь Катину придется вмешаться, а это противоречило его плану. Но Алиса вдруг прытко отскочила в сторону, увернулась от попытавшегося схватить ее негра и что есть мочи побежала… Негр закричал что-то, но не стал ее преследовать. Девушка пробежала метров двадцать и стремительно завернула за угол, в промежуток между домами.

Теперь уж бежать надо было Катину. Он вырвался из тени и, не таясь, побежал под галереей. Негр увидел его. Столкновение с ним меньше всего входило в расчеты спецагента. Но неугомонный обладатель шляпы рванулся вперед и попытался подставить ему ножку. Катин удержался на ногах, остановился и ринулся на негра. Тот попытался принять какую-то бойцовскую стойку. Но было поздно. В прыжке Катин нанес ему сокрушительный удар ногой. Негр отлетел на несколько метров и ударившись о стену, сполз по ней вниз. Его длинное, безвольное тело напоминало теперь червя, надрубленного лопатой землекопа и отброшенного вместе с комьями грязи в сторону.

Катин уже бежал дальше. Подлетев на отличной скорости к стене дома, он спружинил о него руками, замер и потом осторожно посмотрел за угол. Алисы не было. Спецагент, стараясь, чтобы его шаги не раздавались в тишине, прошел вдоль стены. Он увидел, как Алиса входит в дом. Катин преодолел небольшое расстояние, отделявшее его от двери, приоткрыл ее и замер. Он считал шаги. Алиса поднялась на второй этаж. До спецагента донеслось лязгание замка, хлопнула дверь.

Он представил себе этот дом, его галереи. Выбор напрашивался сам собой. Катин побежал обратно на улицу. Он осмотрелся: сраженный ударом негр по-прежнему валялся у стены. Катин подскочил к ближайшему столбу и, проворно, словно кошка, вскарабкался на второй этаж. Он уже натренировался в Новом Орлеане проделывать это упражнение.

Оказавшись на галерее второго этажа, спецагент медленно двинулся вдоль окон. Почти все окна были прикрыты ставнями. Лишь два из целого ряда не были защищены. Свет за ними не горел. Катин заглянул в них, стараясь различить во мраке хоть что-то. Тщетно… Вдруг ему показалось, что в следующем окне через неплотно пригнанные друг к другу ставни блеснул лучик света.

Осторожно ступая, Катин приблизился и заглянул в щель. Просторная комната была неярко освещена небольшой лампой, стоявшей на столе у дальней стены. Возле стола была Алиса. Сначала она стояла неподвижно, но затем начала прохаживаться по комнате, иногда приближаясь к окну и в задумчивости останавливаясь на небольшом расстоянии от него. Каждый раз, когда она подходила, Катин был вынужден отпрянуть, хотя девушка все время смотрела себе под ноги и, казалось, была полностью погружена в свои мысли.

Вдруг раздалась мелодичная трель. Она едва донеслась до спецагента сквозь закрытое окно. Девушка подскочила к столу и взяла с него трубку радиотелефона, который Катин в полумраке поначалу не разглядел. По ее губам спецагент догадался, что она дважды произнесла «хелоу», однако в ответ не было сказано ни слова, потому что Алиса положила трубку на стол. Лицо ее стало еще более встревоженным, чем прежде.

Она быстро заходила по комнате.

Вдруг она порывисто подняла голову и вскрикнула. Катин понял: она поняла, что кто-то подглядывает за ней. Он отскочил от окна. Через несколько мгновений послышался скрип рамы, едва слышный звон стекол. Но ставни по-прежнему были сомкнуты.

– Эй!… Эй, где ты?… – донеслось из-за створок по-русски.

Катин не отвечал. Несколько долгих мгновений царила полная тишина. Он понял, что Алиса за ставнями прислушивается и затаил дыхание.

Раздалось звяканье железа. Ставни со скрипом начали раздвигаться. Спецагент понял, что еще через несколько секунд она раскроет створки на достаточную ширину и выглянет на галерею. Катин одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее стену дома от перил галереи, перемахнул через них и присев, уцепился руками за низ ажурной решетки, оттолкнулся ногами, повис. Он болтался в воздухе и молил Бога, чтобы никто на этой улице не обратил на него слишком пристального внимания. Кисти его рук, вцепившиеся в ажурное литье, вряд ли были видны Алисе – перила на этой галерее, как и на многих других в этом городе, были увиты густым плющом и разглядеть что-либо сквозь него было не так-то просто.

Катин расслышал стук – створки ударились о стену. Значит девушка внимательно смотрела вдоль галереи. Прошло не меньше минуты. Сколько он сможет висеть так? Потом послышался какой-то скрип, шуршание. Катин предположил, что Алиса лезет через подоконник на галерею.

Но вдруг все изменилось: она вскрикнула, опять скрип и какой-то грохот. Как будто она отпустила ставни и спрыгнула с подоконника обратно в комнату. Спецагент понял: нельзя терять ни секунды. Подтянувшись, он ухватился за решетку повыше, потом – еще, уцепился, наконец, ногами, навалился на поручень. Стараясь не шуметь, перебрался на галерею, метнулся к стене. Осторожно ступая на носки, подобрался к окну.

Оттуда доносились голоса.

– Он опять приходил ко мне… – мужчина говорил по-русски.

– Кто «он»?

Катин узнал голос Алисы.

– Бадди Болден. На этот раз мы говорили о тебе… Ты очень интересуешь его!

Девушка вскрикнула, точно бы что-то испугало ее.

Катин едва не бросился на помощь, но услышал:

– Видишь, из-за тебя я чуть не разбила вазу… – она говорила примирительным тоном, но явно через силу. – Ко мне тоже приходил один человек…

Спецагент старался не пропустить ни слова.

– Это был Луи Армстронг. Преградил мне путь… Сказал: там, откуда он пришел… В загробном мире… Велел мне передать: хочет, чтобы ты уехал из Нового Орлеана. Он будет ждать тебя в Нью-Йорке!

– Врешь, Алиса! – воскликнул брат злобно. – Ты не встречала Луи Армстронга. Ты не можешь встречать их… Они не приходят к тебе… Ты не любишь их. Бадди Болден был очень зол сегодня. Он все понял: тебе не нравится, что он руководит мной… Ему даже кажется, что ты не считаешь его пионером джаза…

– Я считаю! Считаю! Что ты?! – в страхе проговорила девушка.

– Нет, тебе кажется: он – так… Жалкий сумасшедший… Он рассказал мне сегодня весь свой путь… Сегодня он пробыл со мной дольше обычного.

– Андрей, что это?!…

– Это?… Он хочет, чтобы ты пришла к нему… Вам нужно поговорить. Но своим поведением ты обидела его. И он никогда не придет к тебе, как ко мне. Ты сама должна придти к нему…

– Нет, Андрей!… – в словах девушки зазвучал ужас.

– Да!… Ты встретишься с ним! Я сделаю это!…

Она завизжала, раздался грохот падавших предметов. Катин ринулся к окну, но в это же мгновение на подоконник выскочила Алиса. Истошно крича, она рухнула в объятья Катину. Топор обрушился на то место, где доли секунды назад стояла девушка.

Спецагент оттолкнул ее в сторону и оказался между ней и Андреем. Тот был еще в комнате, но собирался вспрыгнуть на подоконник. При виде неожиданно выросшего перед ним человека он замер, но лишь на мгновение. Следом он злобно оскалился и вновь взмахнул топором.

Отшатываясь, Катин видел перед собой человека, из-за которого он приехал в этот город: брат Алисы был примерно одного с ним роста и, по странному стечению обстоятельств, одет, как и он, в светлый пиджак.

В эти мгновения Катин, разумеется, не различал, что происходит в комнате за спиной Андрея. А там раздался выстрел. Пуля, прошив адепта Бадди Болдена насквозь, разорвала на вылете его грудь. Светлая ткань пиджака окрасилась кровью. Удар бросил Андрея вперед. Он выронил топор и рухнул на подоконник.

Катин метнулся от окна в сторону. Бросив взгляд на улицу, увидел, чего не заметил прежде. Чуть наискосок от дома стоял знакомый грузопассажирский автомобиль. Гангстеры были здесь!

Алиса вскрикнула и бросилась к брату. Катин удержал ее. Она билась, но пули, просвистевшие через открытое окно, заставили ее успокоиться. Смерть была рядом. Катин видел: бандит, стоящий возле автомобиля, поднял руку с пистолетом и целится в них. В следующее мгновение гангстер с автоматом, простреливший только что Андрея, вскочил на подоконник. Тело мешало ему, он упирался в плечо поверженного человека, выставив вперед ствол автомата. Катина он пока в темноте не видел.

Зато тому в лучах света, исходивших из комнаты, был хорошо теперь виден автомат. Это был Томпсон. Катин поразился: такая «антикварная» вещица и все еще в ходу! Легендарный «ствол» имел странную судьбу. Долгие годы его создатель Джон Томпсон – кадровый военный армии США занимался разработкой и продвижением автомата собственной конструкции. Оружейная компания, которую создал, потратила немало усилий, чтобы добиться принятия «томми-гана» на вооружение армии США. Но сколько-нибудь значительных заказов не было. Почти отчаявшись, генерал Томпсон, стоявший на грани финансового краха, отправился с рекламной поездкой в Европу. Там он демонстрировал свой автомат, пытался убедить высокие армейские чины, что это оружие – именно то, что требуется современным войскам. Но потенциальные заказчики не проявляли особого интереса.

Некоторый успех принесла Томпсону идея предложить «томми-ган» американской полиции. Под ее заказ была выпущена партия автоматов. Банкротство было немного отсрочено. Но оказалось, что это вовсе не временный успех, а прелюдия к громкой и своеобразной славе.

Неожиданно для всех «томми-ган» в короткие сроки завоевал огромную популярность среди чикагских гангстеров. В то время, – а это было начало двадцатых годов прошлого века, – крупнейшие города Америки стали ареной бандитских разборок. Мощный, обладавший чудовищной скорострельностью, подбиравшейся к тысяче выстрелов в минуту, «томми-ган» превратился в главное «действующее лицо» криминальных репортажей. О нем мечтали, за ним охотились. Желтая пресса придумывала автомату с круглым магазином и двумя деревянными ручками по обеим его сторонам всевозможные обозначения. «Лучший помощник процветающего бизнеса», «чикагское пианино», «двигатель торговли», «поливальщик». Как только не называли «томми-ган»! Катину больше других нравилось еще одно название – «чикагская пишущая машинка».

После такого успеха у гангстеров, на автомат наконец-то обратили должное внимание официальные «органы». Крупные партии «пишущих машинок» наперебой принялись закупать все – от ФБР до почтовой службы и береговой охраны. «Пианисты» из криминальных объединений не очень-то боялись слуг закона. Хотя бы для целей самообороны тем пришлось довооружаться. Рявкающее стаккато томми раздавалось по обе стороны «линии фронта». Лозунгом компании Джона Томпсона было «На стороне Закона и Порядка», но в реальности «машинка» прошила гораздо больше полицейских, чем «врагов нации». Только в один день 1933 года гангстер Чарльз Красавчик и два его товарища изрешетили с помощью томми за полминуты четыре автомобиля с полицейскими. Детище генерала словно мстило властям за те долгие годы, когда, не смотря на отчаянные усилия конструктора «протолкнуть» томми-ган, они не обращали на него внимания…

Катин схватил «чикагскую пишущую машинку» за ствол и резко рванул бандита в сторону галереи. Теряя равновесие, тот все же успел дать короткую очередь. Пули, высекая искры, ударили в ажурную решетку.

Катин ударил гангстера головой в лицо и тот все же выпустил автомат. Держа теперь «томми-ган» двумя руками, но еще не перехватив его для стрельбы, спецагент нанес гангстеру короткий, сильный удар прикладом в голову. Бандит рухнул на галерею возле самых перил. В то же мгновение внизу, возле автомобиля раздался выстрел. Темнота ночи скрадывала Катина и Алису. Гангстер промахнулся и пуля ударила в стену. Долго не целясь Катин, уже придавший автомату рабочее положение, нажал на курок.

Первые же пули сразили гангстера, стоявшего у маленького грузовичка с увеличенной кабиной и небольшим кузовом, наповал. Его отбросило назад, на автомобильное крыло и он, обливаясь кровью, сполз на землю. У Катина не было времени рассматривать эту картину в свете одинокого фонаря. Резко развернулся на сто восемьдесят градусов и вновь нажал на курок. Томми-ган издал свое фирменное лающее стаккато.

Спецагент вовремя ударил по комнате из своего «поливальщика». Алиса уже успела подскочить к по-прежнему навалившемуся на подоконник брату. Тот не подавал признаков жизни. А из комнаты, едва освещенной настольной лампой в нее целился только что вбежавший туда гангстер. Очередь «вразумителя» пришлась как нельзя кстати – перерубив несостоявшегося стрелка, она превратила в мелкие осколки лампу, искромсала дверь, за которой раздался хриплый вскрик раненого человека.

– Сбоку! – закричала Алиса.

Раньше Катина различила в темноте взобравшегося по столбу на галерею гангстера. Сообразив, что его заметили, тот, еще не перехватив как следует короткий «узи», дал очередь… Одна из пуль прошила полу широко распахнувшегося на ветру катинского пиджака. Остальные, не причинив вреда на спецагенту, ни Алисе, просвистели вдоль галереи и впились в потолок и стену где-то в самом ее конце.

Повернувшись, Катин нажал пальцем правой руки на курок. Левой он крепко держался за толстую клинообразную рукоять. Она была сделана из дерева и имела удобные углубления для пальцев. Спецагент подумал, что по современным меркам «чикагское пианино» слишком длинно и громоздко. «Узи», который упал вместе с отстреленной кистью гангстера на пол галереи был гораздо компактней и удобнее.

Катин подбежал к валявшемуся автомату и, с отвращением оторвав от него никак не разгибавшуюся кисть, поднял его с облицованного плиткой пола. Искалеченный гангстер лежал, истекая кровью, у его ног. Глаза его закатились. Он был без сознания, но еще жив.

Засунув «узи» за пояс и держа «пишущую машинку» в одной руке, Катин бросился к Алисе. Та уже была в комнате и пыталась втащить за собой Андрея. Спецагент не был уверен, что парень до сих пор жив. Схватив его запястье, он убедился, что сердце раненого еще бьется.

Он хотел вызвать скорую, но тут только обнаружил, что автоматной очередью телефонный аппарат разбит на куски.

Алиса уже держала в руках мобильный телефон.

– Он истечет кровью! Надо перевязать! – в отчаянии воскликнула девушка. – Скорей! Иначе он умрет до приезда врача…

Она назвала оператору адрес…

В углу комнаты стояла большая дорожная сумка. Подскочив к ней, Алиса выхватила из нее белую блузку, разорвала ее. Катин уже снял с Андрея пиджак, расстегнул рубашку. Вместе, разорвав еще несколько ее маечек, лежавших в сумке, они кое-как перевязали его. Спецагент опасался, что все усилия напрасны. Андрей действительно мог не дожить до прибытия скорой.

На улице раздался хлопок выстрела и пуля, пролетев сквозь открытое окно, ударила в стену позади Катина и Алисы. Они повалились на пол возле раненого. Следом раздалось характерное рявкающее стаккато. Это был «томми-ган». Пули ударили в подоконник, в раму, ставни, изрешетили стену напротив окна.

Катин взялся за свое «чикагское пианино». Почему в этой банде было такое пристрастие к «антикварному» «поливальщику» можно было только гадать. Слишком громоздкий и не современный «томми-ган» пользовался популярностью только у коллекционеров легендарного оружия. Фирма выпускала запчасти и сами автоматы в очень ограниченном количестве. Не стал ли жертвой банды один из мирных фанатов исторического «вразумителя»?…

Катин вскочил и, прячась за стеной, подобрался к окну. Судя по траектории пуль, гангстеры вели огонь с галереи дома напротив. Спецагент ждал следующей очереди, но ее не было. Это заставило его насторожиться. Он слегка отстранился от стены и посмотрел в оконный проем. С внешней стороны стены по галерее медленно двигались две фигуры. Одна из них уловила движение за окном. Держа автомат у пояса, гангстер открыл огонь. Пули чудом не задели Катина.

Вскинув «томми-ган», спецагент дал долгую очередь. Стрелявшего гангстера отбросило к перилам, – он перевалился через них и полетел вниз, на улицу. Второй, вооруженный винтовкой, выстрелил навскидку, – пуля разбросала в разные стороны щепки, бывшие только что оконной рамой искромсанной предыдущими попаданиями. Гангстер отскочил к стене, – там он был недосягаем для Катинского огня.

Тут же со стороны дома напротив раздался лай «поливальщика». Пули ударили в стену комнаты. Алиса, было поднявшая голову, опять повалилась на пол рядом с раненым братом. Спецагенту показалось, что Андрей пошевелил рукой. Но в темноте он не мог быть уверен в этом.

С улицы донесся вой сирены. Он приближался.

– Скорая помощь! Что же делать?! – голос Алисы был полон еще большего отчаяния.

– По-моему, это не скорая… – пробормотал Катин.

Его слова подтверждало то, что автоматных очередей больше не было.

Звук сирены становился все сильней. Теперь спецагенту стоило подумать, что он скажет полиции. Разбирательство могло оказаться долгим. Быть может, скрыться? Но как он оставит Алису и Андрея?

Катину не пришлось больше терзаться в сомнениях, потому что за окном опять раздался грохот «чикагского пианино». Но теперь гангстеры целились не в окно напротив. Послышался визг тормозов и несколько пистолетных выстрелов. Катин шагнул вперед и оказался напротив проема. Укрывшись за столбом противоположной галереи, гангстер поливал полицейских огнем. Самой машины спецагент не видел, но судя по всему, слугам порядка приходилось туго: ответные хлопки за рявканьем «томми-гана» были почти не слышны.

Резким движением выставив автомат за окно, держа его на вытянутых руках, так что ствол смотрел вдоль галереи, Катин большим пальцем правой руки спустил курок. Тут же он втянул «томми» обратно в комнату и нырнул за стену.

Гангстер перестал бить по полицейским и дал длинную очередь по катинскому окну. Пистолетные хлопки возобновились, но у Катина было ощущение, что огонь ведет только один человек.

– Кажется, они попали в полицейского! – следом Катин выругался.

– Этот человек, владелец бара, которого вы видели… – проговорила Алиса. – Он сказал мне: как только телевидение передало первые данные о том, что надвигающийся ураган – нечто ужасное, такое, чего не было никогда раньше, несколько городских банд решили объединить усилия. Они хотят использовать неразбериху для своих дел. Прежде всего – разобраться с гангстерами-конкурентами, наказать врагов. Дальше они двинут туда, где могут оказаться ценности: банки, магазины. Полиция вряд ли удержит город под контролем. В какой-то момент обязательно наступит полная анархия. Если, конечно, метеорологи не ошибаются… И эта дамочка действительно настолько сильна…

– Думаю, их предсказания верны… – пробормотал Катин.

Он вдруг с тоской вспомнил о том баре, где начиналась эта ночь, о пенной «тине» из реки Миссисипи… В его голове возник портрет пионера джаза Бадди Болдена.

– Алиса, раскройте мне вашу тайну!… Что происходило с вами и вашим братом в последнее время?…

С огромным удовольствием Катин опустошил бы сейчас стаканчик бурбона, но это был не бар, а разбитая пулями комната в дешевой меблированной квартире и с другой стороны улицы они в любой момент могли ожидать автоматной очереди.

Девушка молчала. Спецагент чувствовал: не добьется сейчас ответа.

Он приподнялся и выглянул в окно. Опять раздалась очередь – гангстер продолжал расстреливать полицейскую машину. Происходившее напоминало бой в городе, где столкнулись две вражеские армии.

Мрак на улице сгустился. Катин предположил: кто-то из участников перестрелки – скорее всего, это были полицейские, – намеренно расстрелял фонари. Темнота давала преимущество.

Спецагент перемахнул через подоконник и скользнул вбок, в тень. Гангстер, которого сразила неожиданная катинская очередь, черным кулем валялся у стены. Катин пригнувшись побежал по галерее. Теперь ему была хорошо видна улица…

Полицейское Шевроле с погашенными фарами, пробитыми дверьми и осыпавшимися стеклами стояло под углом к автомобилю гангстеров. Тело одного из полицейских безжизненно свешивалось из двери на асфальт. Второй делал редкие выстрелы, высовываясь из-за багажника автомобиля. Его пистолет не причинял особых хлопот гангстеру, – прячась в густом мраке на галерее, – она была вся занавешена густым вьюном, – выпускал то и дело длинные очереди из «поливальщика».

Скорее всего, этот наряд оказался здесь по чистой случайности, либо был авангардом полиции и с минуты на минуту должны были прибыть основные силы…

За вьюном Катин не мог различить гангстера. Спецагент занял позицию на полу галереи, едва просунув ствол «томми-гана» сквозь ажурную решетку. Приготовился дать очередь, как только гангстер обнаружит себя. Неожиданно он получил сильнейший удар ногой в бок. Перекувырнулся, но не успев отскочить и подняться, получил не менее сильный удар ногой в голову. Катину показалось: на секунду потерял сознание.

– Дерьмо! Собачий сын! Я буду убивать тебя целую неделю… Ты заплатишь мне за брата!…

Гангстер потянулся к «томми», который спецагент выпустил из рук и в этот момент Катин, как змея, сделал ногами вперед бросок с пола. Изо всех сил ударил бандита каблуками ботинок в лицо. Удар столь внушителен, – тот перекувырнулся через перила. Не упал, а в последнее мгновение ухватился за решетку, повис, держась за нее одной рукой.

Тут же стрелок на противоположной галерее обнаружил себя, дав в сторону Катина длинную очередь. Полетели в разные стороны оконные стекла, часть пуль попала в стену. От резкой боли Катин ухватился за висок – осколок стекла рассек кожу на голове.

Полицейский выскочил из-за машины и стреляя на ходу в сторону огня, вырывавшегося из автоматного дула, попытался скрыться где-то под галереей, но этот бросок оказался для него роковым. Гангстер резко развернулся и дал по нему навскидку очередь. Прошитый сразу несколькими пулями, полицейский, вскинув руки, рухнул на асфальт. Пистолет отлетел на несколько метров в сторону.

За эти мгновения Катин успел поднять с пола галереи автомат и дал по гангстеру очередь. Тот залег за столбом и начал быть в ответ. Катин покатился по галерее, занимая другую позицию, но когда он нажал на курок, выстрела не последовало. Магазин автомата был пуст. До спецагента уже доносился вой сирены.

Катин услышал какой-то глухой удар и увидел, как по улице к гангстерскому грузовичку метнулась фигура. Отцепившись от решетки, бандит, что так и не свел с ним счеты, впрыгнул в кабину автомобиля. На галерее напротив раздался звон разбиваемого стекла. Противники покидали место перестрелки.

Бандит не сразу завел мотор, но затем автомобиль тронулся и через пару мгновений исчез за углом, набирая скорость и скрипя резиной на повороте. Автоматчик в этот момент должен был бежать по темным дворам.

Как и предполагал Катин, на улицу влетела не полиция, а скорая помощь. Блики от маячка причудливо бежали по стенам и окнам казавшихся безжизненными домов. Пролетев некоторое расстояние «амбулатория» затормозила. Только теперь сидевшие в ней люди рассмотрели подробности: изрешеченное сине-голубое Шевроле, безжизненные тела. Дверь амбулатории открылась. Врачи выскочил на асфальт и кинулись к полицейским.

От их торопливости не осталось и следа. Катин понял, что полисменам уже ничто не может помочь. Он взял с полу ненужный «томми-ган», достал из кармана носовой платок, стер с автомата отпечатки пальцев, положил его обратно и медленно двинулся к разбитому окну. Неожиданно из него выскочила Алиса.

– Сюда! Сюда! Здесь раненый! Помогите! – кричала она медикам.

Алиса назвала номер квартиры. Врач уже связывался с кем-то по телефону. «Амбулатория» тронулась и поехала за угол дома. Катин подошел к Алисе.

– Что же делать?!… Ведь они не могут арестовать вас?… – с надеждой проговорила она. – Вы защищались… Мы защищались, – добавила она после небольшой паузы.

Это обрадовало спецагента. По крайней мере теперь она не воспринимала его в штыки. Им предстояло провести вместе не самое легкое время. Неприязнь с ее стороны могла осложнить ситуацию.

– Те, кто приехали, в любом случае никого не арестуют. Но, разумеется, они сообщат обо всем другим, – спокойно сказал Катин.

Взгляд его упал на топор, валявшийся внизу под окном. Он поднял его, тщательно протер рукоятку и лезвие, перебросил через перила. Через пару секунд топор звякнул об асфальт.

– Версия очень простая: ваш брат стал жертвой случайной пули. Гангстеры устроили между собой перестрелку. Один из них ворвался в квартиру и принялся палить.

Катин перемахнул через подоконник. Он увидел, что Андрей лежал в ином положении чем прежде.

Раненый застонал. Потом с губ сорвалось какое-то бормотание.

Катин наклонился, чтобы различить слова.

– Бадди Болден… Бадди Болден я слышу твой голос… – расслышал спецагент.

8.

Персонал «скорой» действовал очень быстро. Катин и бледная, как мел, кусавшая губы Алиса помогли врачам погрузить Андрея на носилки, спустить их к машине. Через полминуты они тронулись.

«Амбулатория» помчалась по улицам Нового Орлеана. Алиса еще в самом начале выдала медикам придуманную Катиным версию происшедшего. Те не стали задавать никаких вопросов. Дорогой врачи перебросились несколькими, не относившимися к раненому, репликами, из которых спецагент понял, что несмотря на то, что многие жители уже покинули город, эвакуация до сих пор не завершена. Национальная гвардия штата Луизиана запросила у ФЕМА, – аналог российского МЧС, – семьсот автобусов, было выделено только сто.

Сильные порывы ветра то и дело вздымали мусор на ночных улицах. То были первые предвестники надвигавшегося урагана. Шофер ненадолго включил радио. Сообщали: на озере Понтчартрейн поднимаются волны. К утру скорее всего достигнут такого размера, что будут перехлестывать дамбы.

Катин знал: озеро, на низком берегу которого расположен Новый Орлеан, располагает огромными запасами воды. Прогнозировалось: чудовищный по силе ветер разобьет дамбы. Интересно, что будет с госпиталем, в который они направляются?

Когда подкатили к подъезду, Андрей открыл глаза. Взгляд был прикован к лицу Алисы. Затем перевел его на Катина. Не произнеся ни слова, закрыл глаза. Персонал госпиталя уже открывал дверцы «Амбулатории».

* * *

Катин и Алиса сидели в коридоре. Время от времени девушка начинала трястись в рыданиях. Слегка приобняв ее, взяв за руку спецагент пытался успокоить. Андрей был в операционной. Персонал госпиталя ничего не говорил о его состоянии. Ощущение такое: молодой мужчина обречен.

Медицинская сестра вынесла из служебного помещения две пластиковых чашечки с кофе. Алиса поначалу отказалась, но Катин настоял, чтобы она подкрепилась.

В молчании пили кофе. Спецагент думал: что ждет их дальше?!… Судя по всему, ураган придется встречать в Новом Орлеане.

Когда чашечки были пусты, Алиса вдруг взяла Катина за руку, завела в комнату, откуда вынесли кофе.

– Неужели вы не видите: у него порезана щека! Прошу вас, обработайте рану! – гневно отчитала она медсестру.

– Да-да, конечно!… – засуетилась та. – Почему вы не сказали сразу? – бормотала она оправдываясь. – Весь персонал слишком занят эвакуацией раненых… Этот ураган… Знаете, люди растеряны. Все чувствуют, мы слишком плохо готовы к приходу дамочки.

Она имела ввиду Катрину. Через десять минут порез, нанесенный Катину куском стекла, был обработан и залеплен пластырем.

Вошел врач.

– С вашим братом все в порядке… – сухо сказал он. – Ему чрезвычайно повезло. Пуля прошла через мясо, не задев ни костей, ни органов. Потерял много крови. Но парень чудовищно здоров. Сердце, легкие – работают как часы. Думаю, он очень быстро встанет на ноги… Даже быстрее, чем можно предполагать. Он спортсмен?…

– Да. Много занимался спортом. Штанга, бокс, греко-римская борьба. Все говорят: строением тела он пошел в прадеда. Наш прадед до революции был чемпионом Нижнего Новгорода по борьбе, – ответила Алиса.

Глаза ее лучились счастьем. Катин припоминал топор, разрубленный страшным ударом подоконник. Понимал: с братом и сестрой у него будет масса проблем. Если, конечно, их всех, по крайней мере его или Андрея не прикончит «эта дамочка»…

В комнате негромко работало радио. Из новостей становилось ясно – Катрина обрушится на побережье Луизианы в самое ближайшее время.

– Отлично! – проговорил врач. – Здоровая наследственность – лучше всего. Я бы порекомендовал скорей забрать его из города. К сожалению, у госпиталя нет возможности организовать эвакуацию всех больных… Вряд ли вы добудете где-нибудь специальную перевозку. А везти просто так… Нет, это рискованно… Я не могу разрешить.

– Что же делать? – спросила Алиса.

Врач задумался.

– Единственное, что могу предложить: оставайтесь здесь, в госпитале рядом с братом. По крайней мере, не будет неизвестности, когда ударит ураган, – наконец ответил он.

Девушка кивнула.

– Вашего брата перевезут в палату. Он уснул…

Врач вышел из комнаты.

9.

Катин и Алиса стояли на улице. Рассвело. Все, кто мог и хотел, покинули Новый Орлеан. Кто остался, вряд ли уже отправится в дорогу.

Оба невероятно устали, хотелось спать. Катин вспомнил номер в гостинице «Редиссон». Вещи остались там. Доведется ли забрать после урагана?

Он предложил ей прогуляться по близлежащим улицам и поискать какой-нибудь бар. В квартале от госпиталя Катин и Алиса обнаружили заведение: в маленьком баре не было ни одного посетителя, хозяин задраивал окна ставнями. На вопрос Катина, могут ли они поесть и выпить чего-нибудь хозяин ответил, что если им очень хочется, то он обслужит их. Почему бы и нет?… Он все равно не собирается ложиться спать.

Спецагент и его подопечная уселись за столик, а хозяин продолжил возиться со ставнями. Бар был освещен мягким электрическим светом. Все стулья были перевернуты и поставлены на столы. Низкорослая мулатка в спортивном костюме и прорезиненном переднике подметала пол. На двух посетителей не обращала никакого внимания, размахивая щеткой перед самым их носом.

Наконец, хозяин бара перестал заниматься окнами, подошел к ним.

– Что вы можете принести? – осведомился Катин.

– Все, что вы желаете… – равнодушно ответил тот.

– Две больших порции виски «Белая Лошадь»! – первым делом заказал Катин. Про себя он подумал, что если девушка откажется пить, он легко справится со всем заказом и сам.

Не успел спецагент сказать и слова про еду, – хозяин удалился. Коротышка со щеткой продолжала взметать пыль. Катин видел: хозяин снимает с полки за барной стойкой большую бутылку, берет из горки два стакана, наполняет их.

Не прошло и полминуты, – он поставил виски перед Катиным и Алисой.

– А содовая?… – спросила, точно бы говоря сама с собой, девушка.

Хозяин кивнул головой, направился к стойке.

Не дожидаясь, пока он принесет содовую воду, Алиса одним махом выпила виски. Катин последовал ее примеру. Приятное тепло тут же разлилось по всему телу. Что и говорить – долго он ждал этого ощущения! Спецагент вспомнил, как перед тем, как услышать крики из кафе, думал, что хорошо бы добавить… Сколько же человек отправилось на тот свет, прежде чем он осуществил свое желание? Несколько гангстеров, два полицейских. Впрочем, возможно какой-то из его ударов топором и не оказался смертельным.

Вернулся хозяин. В руках его была бутылочка содовой. Он посмотрел на пустые стаканы, поставил содовую на стол, спросил:

– Что будете есть?

– Повторите… Еще две больших порции виски «Белая Лошадь», – сказал Катин.

Хозяин бара усмехнулся. Ушел за виски. Вернулся он с третьим стаканом и большой бутылкой «Джим Бим» в руках.

– Не имеете ничего против ирландского?… – спросил хозяин.

Катин посмотрел на пустой стакан, который тот держал в руках. «Джим Бим» – самое известное в мире ирландское виски, но спецагент предпочитал шотландское.

– Это от меня!… – проговорил хозяин, наполняя стаканы «на два пальца» каждый. А пальцы у него были чрезвычайно толстые. – Хочу с вами выпить… Тоже чертовски хочется напиться. Скоро все здесь разнесет на куски. По радио говорят, эта дамочка сильна, как тысяча дьяволов. Ну…

Он поднял стакан. Они выпили.

– Что будете есть? – спросил хозяин, проглотив свою порцию и поморщившись. – Есть отличные бараньи ребрышки, стейк… Рыба… Только придется подождать… Но совсем немного.

– Принесите стейк, – попросила Алиса. Она уже изрядно опьянела.

– Будет сделано… – отрапортовал хозяин. – А вам мистер?

Он уставился на Катина. Тот все еще держал на весу стакан с недопитым «Джим Бим».

– Мне баранину на ребрышках. На гарнир – жареный картофель соломкой и горошек.

– Отлично! Все будет очень вкусно. Пальчики оближете!… – он взял со стола бутылку. – Я не тороплю, но через час этот бар будет закрыт и в этом помещении не останется ни одного человека…

Захватив свой стакан, он не спеша направился к стойке. Низкорослая мулатка наконец перестала сгребать щеткой мусор и вытирая со лба пот, сняла с одного из столов стул и уселась на него. На Катина с Алисой она не обращала никакого внимания.

– Решил, что мы намереваемся переждать ураган в его паршивой харчевне. Поближе к запасам баранины и ирландского виски, – со злостью проговорила Алиса. – Эй, бармен! – выкрикнула она. – Мы просили принести «Белую Лошадь»!

Она прищелкнула пальцами. Судя по всему, ее уже изрядно развезло. Хозяин только-только успел зайти в дверь примыкавшего к залу служебного помещения. Тут же он развернулся, зашел обратно за стойку, зазвенел стаканами… Поставив перед Катиным и Алисой «Белую Лошадь», глядя на девушку спросил:

– Что-нибудь еще?

Та не ответила. Хозяин взял со стола нераскрытую бутылку содовой, скрутил пробку, намерился долить воду в стакан Алисы. Та жестом остановила его:

– Не надо…

– Мне показалось, вы предпочитаете с содовой, – произнес хозяин бара с легкой иронией.

– Предпочитала… Раньше… – мрачно проговорила Алиса.

Хозяин ушел.

Не говоря ни слова она встала и нетвердой походкой отправилась в «уош рум» – туалет. Катин мучительно размышлял, как и когда лучше начать важный разговор. Конечно, можно было воспользоваться ее опьянением, но он считал слишком неблагородным делать это. Впереди их ждал ураган. Минуты на грани между жизнью и смертью – самые лучшие для задушевных бесед и откровенных признаний. Это Катин знал из своего богатого жизненного опыта. Вот только успеет ли она протрезветь до прихода «дамочки». Если радиосводки не врут, то скорее всего нет. Получается, ему все равно придется воспользоваться ее опьянением.

Алиса вернулась.

– Бармен! – выкрикнула она.

Звать было некого – хозяин ушел готовить еду. Мулатка, отдыхавшая рядом со своим орудием труда уставилась на Алису.

– Быть может хватит? – спросил Катин и допил «Джим Бим». – Тем более, что перед вами, Алиса, стоит нетронутая порция виски…

Она посмотрела на стакан с порцией «Белой Лошади» и рассмеялась. Взяла бутылочку содовой, добавила немного воды в виски. Попробовала…

– Ерунда! «Стрейт ап» был лучше…

Катин усмехнулся. «Стрейт ап» – «напрямую», то есть не разбавленным и без льда, – таков метод иных знатоков виски.

– Давно в Америке? – спросил он.

Мулатка по-прежнему таращилась на них.

– Я боюсь… – вдруг проговорила Алиса. – Пожалуйста, помогите мне! Я не знаю, что мне делать!…

В ее голосе звучала мольба. Возникла пауза.

Катин нарушил молчание не сразу.

– Как я могу помочь, если не знаю, чего вы боитесь, – произнес он наконец.

Она не произносила ни слова. Он ждал. Вдруг Алиса подняла на него глаза.

– Мой отец – очень благородный человек… А вы?…

– Разве я могу сам судить о собственном благородстве?… – вопросом на вопрос ответил он.

Опять возникла пауза.

– Там… С этими гангстерами вы вели себя героем…

– Это моя работа, – скромно прокомментировал Катин.

– Он чуть не убил меня! – проговорила Алиса и глаза ее расширились от ужаса. – Если бы не эта пуля, он бы замахнулся топором еще раз!

– Я бы не дал ему убить вас, Алиса, – твердо сказал Катин.

– Вы расскажете вашему начальству о том, что здесь увидели? – спросила девушка.

Катин молчал.

– А если я попрошу вас не делать этого?… – вкрадчиво заговорила она.

– Алиса, по-моему вы не отдаете себе отчета, что происходит. Ваш брат попытался убить вас. Вы хотите сохранить это в тайне?… Семейный скелет в шкафу. Хорошо, допустим я никому ничего не скажу. Но ведь он может повторить попытку…

– Если выживет! Если мы все выживем! – она зарыдала.

– Алиса, прошу вас, перестаньте… Его рана не опасна. Остается ураган. Но наше спасение зависит от нас самих… И если вы хотите, чтобы я помог вам, вы должны ответить мне на вопрос, который я задал вам, когда мы увиделись впервые? Что происходит? Как вы оказались в Новом Орлеане?…

Она вытерла слезы.

– Дайте слово благородного человека, что вы сохраните все это в тайне!… Я прошу вас… Иначе я ничего… Слышите, ничего вам не скажу!…

– Не скажете того, что ваш брат получает приказы от умершего в прошлом веке джазового музыканта?… Но я уже знаю это… Мне нужно знать больше для вашей же безопасности. И потом, как я могу встать на вашу сторону, если я не знаком с вашей историей?…

Похоже, он убедил ее.

– Хорошо, я вам все расскажу, – проговорила она.

Казалось, ее опьянение моментально прошло, но Катин чувствовал, что она все еще очень пьяна.

– В нашем роду – наследственное заболевание… Страдают им только мужчины. Обычно оно передается через поколение. Страшная десница судьбы должна была пасть на моего отца. Но он до сих пор не проявлял никаких признаков заболевания. Ничего не происходило и с его сыном, моим братом Андреем.

– Совсем ничего?… – история казалась Катину странной.

– Почти ничего… Понимаете, некоторые вещи можно объяснять по-разному. Можно говорить просто о некоторых особенностях характера… Странный характер – не повод, чтобы поместить человека в сумасшедший дом. И отец и Андрей обладают достаточно тяжелыми характерами. Поэтому мы с братом и оказались в Америке… Рассорившись с отцом, Андрей перебрался сюда. Я приехала уже за ним следом… Знаете, эта страна всегда манила молодых людей. Поначалу все шло неплохо. Андрей занимался бизнесом, я училась. У каждого из нас была своя жизнь. Но потом его бизнес стали одна за другой постигать неудачи. Тогда все и началось. Сначала он запил, потом стал вести себя несколько странно. Андрей всегда любил джаз… Но тут его увлечение приняло особенный характер. Он признался мне, что слышит голос. Бадди Болден… Поначалу все выглядело, как чрезмерное погружение в чужую жизнь. Он собирал о нем материалы… Потом…

– Скажите, Алиса, он когда-нибудь угрожал вам?

– Нет, ни разу. В какой-то момент вокруг него стали вертеться какие-то странные личности. Хотя бизнес его практически развалился, у Андрея все еще были деньги. Он тратил их в компании джазовых музыкантов. Не самой первой руки. Пользуясь его… – она замялась, подбирая слово. – Его заболеванием они обманывали его. Однажды он показал мне купленные за круглую сумму ноты, которые, якобы, принадлежали Бадди Болдену. Разумеется, это был чистой воды обман. Я чувствовала: он пропадает…

– Вы зависели от него материально?

Она ответила не сразу.

– Да. Стартовый капитал, на который он открыл бизнес в Америке, дал ему отец. Я числилась совладелицей фирмы, хотя на самом деле бизнесом не занималась.

– Таким образом, он разорил вас…

– Мы понесли потери… – уклончиво ответила она.

– Вы пытались вразумить его, ничего не получалось. Он все чаще слышал голоса. Потом он вообще вышел из под контроля. Снял деньги со счета и отправился в Новый Орлеан, к Бадди Болдену… – проговорил Катин. – А что за негр был с вами и почему ваш брат собирался жаловаться в полицию?

– Его заманили в этот город. Среди тех мнимых поклонников Бадди Болдена, которые вертелись вокруг него в Нью-Йорке, был один ушлый человек. Без работы, без денег, уроженец Нового Орлеана, имевший здесь какое-то жилье. Он моментально сообразил: у брата еще есть деньги, выманить их все до копейки не представляет труда. Это он продал ему ноты. Но сознание Андрея было помрачено не все время. В иные моменты, как будто приходил в себя. Поскольку я старалась быть с ним рядом, Сэм – так зовут негра – постоянно натыкался на мое противодействие. Тогда он уговорил Андрея поехать в Новый Орлеан. Брат исчез не предупредив меня. Но мне удалось узнать, куда они двинулись. Здесь Сэм начал вести себя слишком нагло. Настолько нагло, что уже не придумывал никаких историй. Просто приходил к брату и брал у него взаймы от имени Бадди Болдена – на строительство памятника, хотя такой уже есть, на организацию вечера памяти, на издание книги… Андрей уже бредил наяву, но он таки рассорился с Сэмом и потребовал отдать деньги. Тот отказался, начал кричать. Брат хотел заявить в полицию, потом отчего-то не стал…

– Он убил его? – как бы между прочим спросил Катин.

– Нет!… С чего вы взяли?… Сэм просто сбежал из города. Отсюда все бегут. Андрей искал его… – испуганно проговорила она.

Катин чувствовал: теперь она действительно начала трезветь.

10.

Итак, вновь испеченный руководитель российской спецслужбы может страдать психическим недугом. Не потому ли он сплавил сына в Америку: тот мог скомпрометировать его?… Сын – псих и, – как знать? – убийца. Отец избежал безумия по прихоти судьбы.

Спецагент начал припоминать, что ему известно о биографии Большого Босса. Катин до сих пор не общался с ним, но несколько раз видел на собраниях. Большой Босс пришел в спецслужбу из политики. На должность обычно назначали профессионала. Но из-за особенностей политического момента пост занял человек со стороны. А если Большой Босс, как и Андрей, начнет слышать голоса?…

– Эта ваша семейная болезнь… О ней известно кому-нибудь?

– Нет, – обреченно проговорила девушка. Похоже, терзала себя за то, что выдала лишнюю информацию. – Вся история с болезнью – лишь мои догадки…

Катин удивленно посмотрел на нее.

– Когда это началось, я по-другому посмотрела на историю семьи. Отец никогда ничего не говорил. Но от бабушки я слышала о «чудачествах» прадеда. Он считал, что способен проникать в мир мертвых. Дед прадеда – тоже. Он был колдуном…

– Вы хорошо знаете родословную. Какая редкость!

– Эти люди вошли в семейные предания из-за своей необычности. Мать как-то сказала мне: половина отцовской семьи по мужской линии – сумасшедшие. Мне повезло, что я не родилась мальчиком.

Бармен принес стейк и баранину на ребрышках. Катин и Алиса принялись за еду. Девушка жевала словно бы через силу, а спецагент позавтракал – или это было продолжением ужина – с явным удовольствием.

Что-то во всем этом опять казалось Катину странным. Как будто в рассказе присутствовала ложь. Ее предназначение – скрыть важное обстоятельство. Но вот только какое?

Катин подозвал хозяина, чтобы заказать еще две порции виски «Белая Лошадь», но Алиса сказала, что с нее хватит.

11.

В коридоре госпиталя воцарилась напряженная тишина. Алиса, сидя на кресле, спала. Катин тоже несколько раз засыпал, но время от времени по коридору пробегала волна суматохи – вывозили очередного больного, предназначенного к эвакуации. Отправляли только наиболее тяжелых – Андрей к ним не относился.

Катин подозревал: администрация госпиталя слишком поздно приняла решение о вывозе больных. Чем ближе к урагану, тем меньше было возможностей. Из радионовостей узнал: в городе царит неразбериха. Чиновники из разных организаций перекладывали друг на друга ответственность, транспорта не хватало, на дорогах – многокилометровые пробки. Он бросил взгляд на настенные часы – их стрелка почти достигла семерки.

Хлопнула дверь за углом, донесся громкий топот: несколько человек, судя по шуму – крупной комплекции мужчины – шагали по коридору. Спецагент напрягся…

Через пару мгновений из-за угла вышли трое полицейских. Двое из них сразу уставились на Катина и Алису, третий зашел в комнату медицинского персонала. Через секунд двадцать вышел в коридор.

– Они! – бросил полицейский товарищам.

Девушка по-прежнему спала. Катин не шевелился.

– Мы просим вас поехать с нами. Я думаю, вы понимаете, почему, – просто и ясно сказал полисмен. – Разбудите ее…

Алиса уже открывала глаза. Увидев людей в форме, вздрогнула от неожиданности. Полисмен, не говоря ни слова махнул рукой: мол, вставай и пошли.

Она поднялась и сделала несколько шагов, но тут же встала, как вкопанная.

– Я никуда не пойду! Я не могу оставить брата…

– Это ненадолго… Мы привезем вас обратно.

Катин не был уверен, что их привезут обратно и эта история не займет много времени. По крайней мере для него. Поймав на себе Алисин взгляд, он сделал гримасу: спорить бесполезно… Она пошла вслед за полицейскими. Двое стражей порядка шли впереди, третий замыкал шествие. Полисмены явно торопились. Вышли из госпитального подъезда. В нескольких метрах стоял единственный автомобиль с мигалками – большое легковое Шевроле. Ни других машин, ни людей в окрестностях не видно.

Сильнейший ветер, словно гигантская метла, гнал по улице мусор, пригибал к земле деревья. Крышка бака с мусором, стоявший чуть в отдалении возле госпитальной стены, вдруг, словно бы сама собой, распахнулась. С грохотом откинулась на стенку.

Дамочка явно была очень близко.

– Может, мы лучше останемся в госпитале? – предложил, впрочем без всякой надежды, спецагент. – Там и побеседуем…

Никто не ответил. Стражи порядка спеша распахнули дверцы, усадили их в машину. Рядом с Алисой и Катиным уселся здоровенный полицейский. На просторном заднем диване сразу стало тесно.

Шевроле тронулось и помчалось по городу. На прямом участке сидевший за рулем полицейский вжал акселератор на полную. Машина легко разогналась до ста миль в час. Потом он начал тормозить и одновременно поворачивать руль в право. Алиса взвизгнула. Шевроле, отчаянно скрипя резиной, накренилось на правый бок. Вполне возможно, туша полицейского, сидевшего по левую руку от Катина послужила противовесом, – колеса лишь на мгновение оторвались от асфальта. Влетели в переулок и водитель опять утопил педаль газа в пол. В салоне автомобиля – напряженная тишина.

– Тим!… Полегче!… – выкрикнул рядом с Катиным верзила полицейский. – Угробишь раньше, чем дамочка!

– Ты хочешь успеть?! Или как?… – проорал водитель, начиная тормозить перед перекрестком.

На какие-то пару секунд Шевроле пошел юзом, но вот движение его выровнялось.

– Я хочу доехать живым!… – выкрикнул верзила.

Неожиданно полицейский за рулем изо всех сил надавил на педаль. Только на этот раз это была педаль тормоза. До этого машина сильно снизила скорость. Это спасло их. Они дернулись при торможении вперед, но не слишком сильно.

– Ты ополоумел!… – завопил верзила. Он, видимо, решил, что резкое торможение – ответ на его слова.

В следующую секунду они поняли из-за чего остановились. Большой щит, висевший над козырьком магазина, – торговля пневматическим оружием, – оторвался от кронштейнов и, словно бумажный самолетик, спланировал на проезжую часть. В паре метров от морды Шевроле с грохотом ударился об асфальт, на доли мгновения завис, потом, словно там, внутри него тоже находился двигатель и кто-то резко вдавил газ – взметнулся вверх, рванул в сторону машины. Закричали все, кроме Катина. Перед самым лобовым стеклом «пилот» железной вывески дернул руль высоты и еще сильней добавил тяги. Так и не ударив по автомобилю, лист взметнулся вверх и с чудовищной силой врезался в вывеску кафе. Та, состоявшая из стекла и неоновых трубок, вдребезги разлетелась.

– Какого черта мы послушались этого кретина! – завопил полицейский, что сидел рядом с водителем. – Зачем мы поехали?!

– Как бы ты его не послушался?!… Приказ есть приказ!… – выкрикнул водитель.

– Трогайся, идиот! – заорал верзила, сидевший рядом с Катиным.

Спецагент почувствовал: от полисмена вдруг начал исходить омерзительный запах пота.

Вцепившись изо всех сил в руль, так, словно надвигавшийся ураган грозил оторвать его и выбросить из машины, водитель надавил на педаль газа. Задние колеса Шевроле бешено завертелись. Не сразу, а с некоторой задержкой, тяжелая машина, словно взбесившаяся лошадь, рванулась вперед.

Полицейский за рулем уже плохо владел собой. Вылетев на перекресток слишком поздно начал вертеть «баранку». Делая поворот налево, автомобиль правым передним колесом налетел на тротуар, морда машины подпрыгнула. В салоне был слышен такой грохот, словно под моторным отсеком сработала противотанковая мина. Бампер Шевроле прошел в каких-нибудь нескольких десятках сантиметров от фонарного столба.

Когда автомобиль слетел с тротуара, раздался не меньший грохот. Они понеслись по улице. Но было уже поздно. Первый удар урагана Катрина обрушился на Новый Орлеан.

Катин почувствовал, как Алиса двумя руками вцепилась в его руку. Глаза его следили за крышей небольшой двухэтажной постройки. Край ее уже загнулся. Здание напоминало консервную банку, которую начали вскрывать, но не довели дело до конца.

В городе словно бы появился целый отряд огромных вездесущих таранов, которые ко всему еще и были невидимыми. Имя этим таранам – воздушные массы, которые с чудовищной скоростью прилетели со стороны Мексиканского залива. Воздух больше не был воздухом. Он превратился во множество бетонных плит, носившихся среди городской застройки, сметая все на своем пути. Ко всему примешался дождь. Но дождь в этом кошмаре был мелочью.

В эти мгновения пришел черед недоразрушенной крыши. С огромной скоростью воздушный клин ворвался в зияющую брешь между оторванной крышей и стеной здания, рванул крышу, словно сковыривая пробку с пивной бутылки. Катину припомнилась бутылка «Миссисипи Мад». В разные стороны полетели оторванные балки. Крыша еще представляла собой одно целое. Она запрокинулась наверх, неловко перевалила через стену и должна была рухнуть вниз. Тут мощнейший воздушный таран врезался в нее, – поршень, да и только! Крыша, – пуля, вылетевшая из ствола, – не теряя высоты, перелетела в метре над Шевроле на другую сторону улицы. Плашмя вдарила в трехэтажный дом. По фасаду шли ряды галерей. Оторванная металлическая простыня врезалась в поддерживавшие столбы. Железки повалились. В месте наиболее сильного удара галерея второго этажа рухнула вниз. Искореженная крыша начала валиться назад, грозя обрушиться на автомобиль.

– Гони! Гони!… – мужчины, за исключением Катина, надрывали глотки. Алиса визжала. Спецагент чувствовал себя сносно. Действие «Белой лошади» не прошло. Ужасы Катрины переносились легче.

Полицейский, сидевший за рулем, все видел. Выжал из мотора максимальную мощность. Балка, болтавшаяся с краю оторванной кровли, напомнила Катину хвост взбешенного ящера. Она достала багажник Шевроле. Удар получился сильным и хлестким – оставил глубоченную продольную вмятину. Машину придавило к асфальту, задние рессоры прогнулись. Но она вырвалась из-под балки, ушла вперед. Рев двигателя слился с грохотом, стоявшим за окнами машины.

– Остановись!… Переждать где-то!… – хрипло прокричал полисмен, сидевший рядом с водителем. Он вжимался в свое кресло, правой рукой вцепившись в поручень над окном. Левая рука вцепилась в подушку сиденья. Страж порядка сполз как можно ниже, как будто это могло помочь, если машину сплющит. Колени торчали на уровне подбородка.

Полицейский за рулем не откликнулся, продолжая гнать Шевроле вперед.

* * *

Катин любил эту марку. В Америке она считалась из самых демократичных наравне с Фордом. Но невысокая цена никак не влияла на качество и скорость автомобилей. Недаром фирма была основана в начале века профессиональным автогонщиком Луи Шевроле. Было ему тогда немногим более тридцати лет.

Сотрудничество Шевроле с полицией началось как только североамериканские патрульные «копы» стали ездить на машинах. Правда первой полицейской машиной был все же Форд Т – его производство началось в 1909 году. Луи Шевроле вторгся на рынок двумя годами позже – в 1911м. К началу двадцатых копы уже не могли обойтись без автомобильного транспорта. Деньги на покупку машин выделяли охотно. Но все же полиция была не самым богатым ведомством, поэтому закупали дешевые марки: Форд, Шевроле и Плимут. До начала пятидесятых это были серийные модели.

В пятидесятом году Форд обошел Шевроле и выпустил так называемый «полис пэкидж» – полицейскую модификацию серийной машины. При этом версия не отличалась по сравнению с базовой моделью ни повышенной мощностью двигателя, ни особенной скоростью. Считалось: для автомашины патруля, день и ночь колесящего улицы, главное – не скорость, а надежность и экономичность. Фордовская полицейская «штучка» отличалась «неутомимым» двигателем, прочными подвеской, трансмиссией и особенностями в оборудовании салона. При погоне за плохими парнями брали не скоростью – в ней преступники имели преимущества. «Полицейская модификация» выдерживала любые перегрузки – резина не разлеталась в клочья даже от мощных ударов, система охлаждения справлялась с любым перегревом. Двигатель работал, как часы. А вот в машине плохих парней, поначалу оторвавшихся от преследования, к его концу картина бывала другая… Той же идеологии придерживалась и основанная швейцарцем фирма.

Шевроле выпустил «полисе пэкидж» в 1955, и в 1957 это сделал Плимут. Последняя прославленная марка в начале нового тысячелетия приказала долго жить.

Форд и Шевроле конкурировали с переменным успехом, но в последние годы больше везло Шевроле.

Катин был уверен: они до сих пор передвигаются по улицам только потому, что едут на «полис пэкидж». Обычная машина таких ударов и такой езды давно бы не выдержала.

* * *

Впереди, сразу за магазином, в витрину которого «дамочка» швырнула одноосный прицеп – дачу, стоял «коач» – так в Америке именуют большие туристические автобусы. Красавец для путешествий имел два этажа. Нижний для сидения, верхний – для спанья. Оба ряда стекол отливали голубоватой дымкой. Три пары колес, – задние – сдвоенные, мощного вида. Колпаки на колесах блестели никелем. На них была проштампована эмблема фирмы-изготовителя.

«Коач» был припаркован возле подъезда гостиницы. Подняв глаза, Катин увидел: крыша отеля разрушена. Воздушный топор еще раз с силой вдарил по нему. Оторванные балки повалились вниз, на помещения гостиницы, оставшиеся без потолка.

Автоматические двери отеля разъехались в стороны и оттуда выбежал человек. Голова его была в крови, глаза вытаращены от ужаса. Он кинулся в автобусу, но «коач» двинулся с места и начал набирать скорость. Раненый человек закричал, но крика в грохоте не слышно. Он умудрился обогнать автобус и бежал рядом с узкой дверью. Вот изо всей силы ударил по ней кулаком.

«Дамочка» – невероятно коварная особа. По тому, как и в каком направлении двигался автобус, Катин сумел догадаться: за рулем никого нет. Тяжелый «коач» толкает ветер. И это были не все мерзкие проделки Катрины. Вдруг один из колпаков оторвался от колеса и стремительно, словно боевой диск рванулся вперед. Это произошло за спиной бежавшего человека. Тот ничего не видел. Диск на огромной скорости срубил ему голову и помчался дальше, пока где-то вдали не врезался в стену дома, не упал по ней вниз.

Отрезанная голова обогнала тело и пролетев некоторое расстояние параллельно дорожному полотну неожиданно взмыла ввысь, словно самолет, совершающий фигуру высшего пилотажа. Тело несчастного при этом бежало рядом с автобусом и как будто еще стучало кулаком в дверь. Потоки воды хлестали…

В эти мгновения Катин пожалел, что выпил слишком мало виски «Белая лошадь». Он бы не удивился, если бы увидел, что все, сидевшие рядом с ним в автомобиле вмиг поседели.

Тело, которое было гонимо вперед двигавшимся поршнем воздуха, наконец споткнулось, запуталось в ногах и рухнуло. Несколько раз перекатилось вокруг себя и угодило под задние колеса тяжелой машины. Его провернуло, изуродовало, измяло, выпотрошило – кишки зацепились за брызговик и болтались на ветру.

Голова несчастного туриста, совершив в воздухе мертвую петлю, по непонятным законам аэродинамики двинулась в обратное путешествие, стремительно снижаясь.

«Коач» набирал скорость. Шевроле мчалось за ним. Но расстояние между автобусом и легковой перестало сокращаться.

Голова неслась прямо на машину полицейских. На тех, кто сидел в ней, эта часть человека навела неописуемый ужас. Гораздо меньше они испугались крыши, которая, упав, могла раздавить их вместе с машиной.

Словно снаряд голова летела навстречу, целя в водителя. При столкновении раздался невероятный треск. Стекло разлетелось на мелкие кусочки и отрезанная голова вдарила по голове сидевшего за рулем полицейского. От страшного удара тот дернулся, впечатавшись затылком в подголовник. Руки безвольно упали с руля, тело перекосилось.

Спецагент был уверен: их водитель скончался за несколько мгновений до рокового удара. Произошло это от одного ужасного зрелища оскаленной и окровавленной головы. С высунутым языком она мчалась ему навстречу. Катин, сидевший посредине, сам несколько мгновений орал, как резаный. Воздействие «Белой лошади» окончательно улетучилось. Как в эти секунды вели себя другие пассажиры, – не знал. Все внимание его было приковано к «маске», летевшей навстречу.

Отпустив руль мертвец еще сильнее надавил своей тяжелой ногой на педаль газа. Полицейский мундир был залит кровью. Ей были забрызганы все, сидевшие в салоне. Кровь смешивалась с водой, – дождь поливал землю.

Шевроле неслось на огромной скорости, подгоняемое струей, бьющей из «воздушной пушки». Автобус мчался еще быстрее. Расстояние между ними не сокращалось. Но тяжелый «коач» немного забирал влево. Впереди был дом. Как обычно в Новом Орлеане – с галереями на втором и третьем этажах.

В эту секунду Катин услышал позади себя какой-то глухой хлопок. Затем верзила-полицейский сидевший от него слева подался вперед. Он, видимо, решил рассмотреть затылок мертвого водителя. Плечом спецагент почувствовал дрожь в теле соседа. Вой ветра и грохот, с которым дамочка разрушала в городе дома, врывались в салон теперь и сквозь разбитое стекло. Предсмертных хрипов верзилы было не расслышать. Катин видел лишь его дико разинутый рот. Из груди у него торчал лист кровельного железа. Своим острым углом он пробил заднее стекло и, точно гильотина, перерубил полицейского. Глаза верзилы были потухшими. Аэропушка ударила еще раз, струя твердого, как камень воздуха ворвалась в салон, рванула металлический лист. Широкий край его моментально оказался наверху, ударив по крыше машины. Верзилу разорвало напополам. Из рассеченного надвое туловища хлынул фонтан крови. Она забрызгала Катину лицо, залепила глаза, он ничего не видел.

Впереди раздался чудовищный грохот, потом пронзительный скрежет, будто гигантская пила работала по металлу. Звук этот перешел в визг, напомнивший Катину человечий. Но человеческие легкие были слишком слабы, чтобы продуть сквозь гортань децибелы, способные конкурировать с теми, что издавала «дамочка».

Резкими движениями спецагент вытер с глаз кровь. Он увидел «коач», идущий на огромной скорости вдоль стены дома. Галерея второго этажа срезала, как пилой, верхнюю часть слишком высокого автобуса.

Дом был длинный, посшибав множество столбов, поддерживавших галерею, автобус потерял скорость, остановился, воткнув свою плоскую стеклянную морду в последний столб. Сверху на него обвалился потолок. Вспыхнуло пламя.

Отрезанная крыша автобуса превратилась в ужасный парус. Он взметнулся вверх, затем гигантским тесаком ринулся вниз. «Не все ли одно!» – успел подумать Катин. События могли развиваться только по двум вариантам: либо ужасный тесак пригвоздит Шевроле к асфальту, разрубив его надвое, а заодно и тех, кто в нем. Либо они врежутся в горящий «коач» К этому моменту пальцы Алисы уже разжались. Страха парализовал ее волю к сопротивлению. Или она тривиально потеряла сознание от ужаса.

Чудовищный грохот наложился на рев взрывавшихся бензобаков. Облако огня стремительно обволакивало то, что еще секунды тому назад было туристическим автобусом. Но Шевроле была уготована иная участь. До «коача» оно так и не дотянуло. «Спиленная» крыша рубанула по легковушке.

Пригибая к полу бесчувственную Алису, Катин постарался как можно сильнее пригнуться сам. Он еще успел поблагодарить Бога за то, что американские машины делают просторными. Место в салоне позволяло нагнуться. Раздался чудовищный грохот. Спасение зависело от прочности стоек «полис пэкидж», а еще – от того, куда придется удар «лезвия».

Гильотина автобусной крыши ударила на уровне передних сидений. Краем глаза пригнувшийся Катин успел различить: коп, сидевший рядом с мертвым водителем, съехал всем туловищем вбок, крика его спецагент не слышал – в этом мокром аду он оказался слишком слаб и неразличим. Копа раздавило, расплющило, превратило в паштет. Теперь внутри салона не было квадратного дециметра, который не был бы залит кровью. Перед своими глазами Катин неожиданно увидел отрубленную голову человека, бежавшего за «коачем». Она подкатилась к ногам.

Крышу «полис пэкидж» вмяло в салон. Катина вдавило вниз, к полу. Что происходит с Алисой, он уже не видел. Шевроле заскрипело днищем об асфальт. Как ни крепки были специально усиленные колеса и подвеска, удар оказался непереносим и для них. Катин представил, как выгибаются рессоры, корежатся стойки, лохмотьями повисает на изуродованных дисках фирменная сверхпрочная резина.

Воздушный топор дамочки продолжал работать. Не успела крыша «коача» вмять в асфальт Шевроле, воздушная пушка с чудовищной силой ударила в нее, как в парус. Он уже сцепился с полицейской машиной. Рванувшись вперед, превратился одновременно в открывашку. С ужасом Катин почувствовал, как пространство над ним увеличивается. Он продолжал сидеть сгруппировавшись и правой рукой удерживать: заднего стекла за ними уже не было и воздушный поршень беспрепятственно проникал под крышу искореженного автомобиля.

Спецагент повернул голову вправо. Алиса была без сознания: глаза ее закатились и в глазницах были видны одни лишь белки. Его взгляд зацепил распрямлявшиеся стойки. Он почувствовал, что машину поднимает в воздух. Это было самым ужасным вариантом: развороченный кусок металла с тремя мертвецами, одной отрубленной головой, одной девушкой без сознания и одним агентом российской спецслужбы внутри.

Вдруг машину резко встряхнуло. Катин невольно слегка разогнулся. Боковые стойки не выдержали смятия и распрямления. Крышу оторвало. Седан мигом превратился в кабриолет. Катин вцепился в Алису. Последнее, что он увидел, перед тем, как вышвырнуло из «корзинки с покойниками»: на перекрестке стоял Кадиллак. Колеса его крутились, но машина не двигалась. За рулем – полицейский в форме и фуражке. Сам чемпион американского автомобилестроения – без характерной полицейской раскраски.

Катин и Алиса летели в открытом пространстве. Выход в открытый космос состоялся.

Еще накануне спецагент слышал в баре разговор. Двое мужчин обсуждали новость: в бизнесквартале Нового Орлеана взломаны ворота автостоянки. Она принадлежала крупному дилеру. Более сотни машин – в основном новеньких не проданных Кадиллаков и Шевроле тронулись с места и уехали в город. Потом их видели в разных районах Нового Орлеане и за его пределами. В машинах сидели люди в форме, – копы.

От удара Катин потерял сознание.

12.

Он открыл глаза. Со всех сторон по-прежнему был слышен вой и грохот. Ураган продолжался. Первой мыслью спецагента было: «Где Алиса?» Катин увидел ее сразу – девушка лежала в десятке метров от него. Ее прибило ветром к стене дома. Поза была безжизненной. Если ее на самом деле с размаху швырнуло на кирпичную кладку – а скорее всего так и было – вряд ли она еще дышала.

Метрах в пяти от девушки перевернутый набок лежал Кадиллак, возле него в каком-то странном положении – полицейский. Скорее всего в последний момент он пытался выскочить из машины. Сверху, с разнесенного ураганом третьего этажа дома на него осыпались кирпичи. Они-то его и прикончили. Помощь ему уже не понадобится.

Шевроле в исполнении «полис пэкидж» нигде не было. Выпавший из машины Катин, удачно оказался в каком-то окопе. «Постой, откуда в городе окопы? Это ураган, а не война!» – подумал он. Осмотревшись, понял, в чем дело. До предупреждения об атаке дамочки здесь шел ремонт мостовой. Рабочие разворотили тротуарную плитку, вынули бордюрный камень и действительно прокопали для чего-то неглубокую траншею. В нее-то и бросило Катина. Здесь он был защищен от каменных плит воздуха, носившихся вдоль улиц. Правда в «окопе» было немало воды, но это не страшно. К тому же ее периодически выплескивало. Спецагент еще раз осмотрел окрестности: автомобиля и трупов трех конвоировавших копов нигде не было.

Он пошевелился. Рука его наткнулась на какой-то липкий предмет. С недобрыми предчувствиями он обернулся: на уровне пояса в выемке сбоку лежала отрезанная голова человека из гостиницы. Ясно, что покойник был компанейским человеком. Он и головы лишился в основном потому, что хотел присоединиться к обществу, которое, как он думал, покидает его, сидя в автобусе. Страсть к общению не оставляла его после смерти. Но для окружающих была обременительной. Не говоря о том, что из-за своей привычки лезть, куда не просят, голова послужила причиной смерти копа – водителя «полис пэкидж».

Спецагент покинул траншею. Идти в полный рост не рисковал. Пополз по-пластунски в сторону Алисы – она по-прежнему валялась возле стены. Не шевелилась. Надежды у Катина не было. Он хотел лишь убедиться, что предчувствия не обманули.

Но они лгали! Девушка была жива. Достав из кармана платок, Катин вытер с ее головы кровь. Она была не ее – забрызгал, уходя на тот свет, кто-то из полицейских. А может, это была кровь общительной головы.

Что-то насторожило Катина. Вокруг происходили сцены, достойные фильма о разрушении прогневавшимся Господом Содома и Гоморры. Только вместо огня были вода и ветер. Какое-то обстоятельство тревожило спецагента. Через мгновение он понял, в чем дело – стена здания, под которой они находились, шевелилась.

Не теряя времени, Катин схватил девушку за шиворот и поволок подальше от опасного места. Она была по-прежнему без сознания. Никакого плана у Катина не существовало, смерть могла подстерегать в любом месте. Но у дома она точно стояла. Едва он затолкал Алису в траншею, как позади раздался глухой шум, – стена осыпалась вниз. Один из массивных кусков отлетел дальше других и впечатался в мостовую в пяти сантиметрах от щиколотки спецагента. Еще чуть-чуть и он на всю жизнь остался бы инвалидом.

Девушка зашевелилась. Кисти рук распрямились и затем конвульсивно сжались. Правой она вцепилась в волосы отрубленной голове. Катину уже не было до этого дела. Он искал места, где спастись… Случайно взгляд его упал на Кадиллак и полицейского. Тот пошевелился. Это могло быть воздействие урагана, но спецагент решил проверить.

В эту минуту воздушная пушка била без прежней ярости. Можно было принять за затишье. Спецагент рискнул: вскочив, побежал к машине. Он сгибался в три погибели. Старался придать собственному телу форму, которая бы меньше всего останавливала бьющий ветер.

Катин был возле Кадиллака. На машине, как он и ожидал, не было государственных номеров. Вообразить, что такая модель принадлежит полиции Нового Орлеана или что полицейский, пусть не рядовой, смог купить ее, невозможно.

Перед ним покоился на боку не просто Кадиллак, а Эскалейд И-Эс-Ви. Эта модель выпускалась с некоторой модернизацией уже второй год и была знакомы спецагенту. Причем коп позаимствовал у автодилера не просто Эскалейд, стоивший порядка пятидесяти пяти тысяч баксов, а «Платинум Эдишн» – Платиновую версию, отличавшуюся характерным платиновым цветом кузова, более роскошную, чем базовая и стоившую на десять «косарей» дороже.

Спецагент подскочил к копу. Автомобиль бросило на бок, когда страж порядка пытался его покинуть. Лучше бы полисмен этого не делал. Тяжелая махина, видимо перед этим подброшенная дамочкой вверх, рухнула ему на ноги, размозжив их. Эскалейд – самый большой легковой автомобиль, выпускаемый концерном Дженерал Моторз. Кстати, марка Шевроле принадлежала ему же. Скорее всего, этот огромный восьмиместный автомобиль был самым большим в мире. Во всех случаях, он был, как гласила реклама, самым шикарным из больших автомобилей и самым большим из шикарных.

Коп был жив. То, что для других было преимуществом – размер машины – для него – трагедия. Он стонал и время от времени дергался. Он был силен этот коп и не собирался оставлять бренный мир без борьбы. Но Катин не мог ему помочь – Эскалейд был слишком тяжел, чтобы перевалить его обратно на колеса в одиночку.

Дамочка сделала очередной залп из своих чудовищных воздушных орудий. Катин успел броситься к передку Кадиллака. По его расчетам, здесь удар воздушного молота должен быть меньше. Вцепившись в решетку радиатора, он оказался лицом перед фирменной Кадиллаковской эмблемой, умытой дождем и оттого еще более привлекательной. Черно-желто-красно-сине-белые полоски четырех флажков покрывали герб в форме рыцарского щита. Ровным кругом его обрамлял гордый венок. Невольно Катин подумал, что в Эскалейде самая красивая часть – передок с блестящей никелем крупноячеистой решеткой радиатора и этим вот массивным гербом в самом центре.

«Больше – это больше!» – таков рекламный лозунг модели. Но как поставить такую махину в правильное положение?! От отчаяния изо всех сил дернул решетку вбок.

Ему показалось, что он сходит с ума: тяжеленный Эскалейд, как детская машинка на толстых дутых колесиках, легко перекувырнулся и встал на четыре фирменных баллона. Рессоры мягко прогнулись. Покачнувшись, машина была готова к действию. Все произошло без единого звука. Рев урагана и грохот падавших обломков скрывали все остальные лязгания. Катину повезло – точный удар воздушной пушки вовремя перевернул машину.

Держась за Эскалейд, спецагент добрался до полицейского. Поднял его с земли. Ноги копа были мягкими и безжизненными, как желе. Камень разбил ему лоб, но он дышал и стонал. Открыв помятую дверцу Кадиллака, спецагент положил изувеченного полисмена на заднее сиденье. На таком ветру открывать машину – занятие опасное. Но спецагент хорошо подгадал момент. Направление ветра было благоприятным. Дверца сильно ударила Катина, но по сравнению с тем, что он уже перенес, этот удар был мелочью.

Надо было спешить в госпиталь. Без медицинской помощи раненый долго не проживет. А единственный способ доставить его врачам – воспользоваться машиной. Чистое безумие! Верная смерть!

Катин открыл водительскую дверь, неимоверным усилием удержал ее, запрыгнул на сиденье. Эскалейд в переводе на русский означало «штурм крепостной стены с применением лестниц». Предстоявшее путешествие было не менее опасным.

Катин осмотрелся. Кадиллак был настолько огромен, что спецагент чувствовал себя, как человек, сидящий на единственном стуле в абсолютно пустом конгресс-холле. Но большая масса автомобиля – плюс. Хотя проклятой дамочке, погубившей уже немало жизней, ничего не стоило подбросить, как пушинку и Эскалейд.

Спецагент давно мечтал поводить эту модель. Здесь, в Америке по одной из кредитных программ ежемесячные выплаты за нее составляли около полутора тысяч «грин», но если бы не Катрина, Катину вряд ли светило сесть за руль.

Он взялся за него. Баранка была удобной: верхняя треть – полированная деревянная накладка. Остальные две трети, за исключением десятисантиметровой вставочки внизу – светлый пластик. Кофе очень сильно разбавленное молоком. В центре рулевого колеса – рыцарский щит-герб, расцвеченный флагами. Та же эмблема, что и на решетке радиатора. От рулевой колонки отходил гнутый удобный рычаг – управление автоматической четырехступенчатой коробкой передач. Все немного забрызгано водой.

Катин посмотрел на круглые приборы и только тут понял, что двигатель исправно работал. Три с половиной сотни лошадок неразличимо трудились в моторном отсеке.

Справа под рукой был большой ящик с мягкой округлой крышкой. Одновременно он служил водителю и его соседу широченным подлокотником. Катин открыл его. Так и есть! Бар-холодильник. В нем были две банки кока-колы и бутылка односолодового виски «Гленливет». Первичный продукт вискокурни! Остальные, массовые виски – купажированные – состоят из смеси разных сортов.

Спецагент не колебался ни доли секунды. Вопроса пить или не пить перед ним не стояло. Он взял бутылку в руки, провернул ребристую пробочку в тонком пластике. С легким хрустом сломалась пломба. Звукоизоляция в Эскалейд была отличная – несмотря на безумство за окном звучек был различим.

Катин поднес бутылку ко рту и сделал из горлышка большой глоток. Виски обожгло горло. Приятное тепло разлилось по телу. В другое время и в других обстоятельствах не позволил бы себе ничего подобного. Но теперь, чтобы преодолеть в себе здравый смысл, нужен был виски. Он должен был доставить полицейского в госпиталь. К тому же, как оказалось, во время ураганов бывает чрезвычайно сыро.

Несколько мгновений он размышлял, что рискованней – оставить девушку здесь или взять ее с собой в машину. Решил, что опасней оставить ее здесь. Траншея не была стопроцентно надежным укрытием. А других мест, где можно было бы ее спрятать, Катин не видел. Если ее и не убьет обломком стены, то захлебнется в воде.

Он перевел торчавший за рулевым колесом рычаг и тронул Кадиллак вперед. Элементарное дело – погрузить девушку в машину – при таком урагане превращалось в нешуточную операцию. Триста пятьдесят лошадей глухо заурчали и Эскалейд медленно поехал к траншее. Мысленно Катин еще раз поблагодарил разработчиков, за то, что они сделали машину такой тяжелой. Возле Алисы он остановился и осторожно, держась за нее двумя руками, приоткрыл дверь.

Чудовищный вихрь, ударив в дверь, как в парус, едва не вышвырнул его из Кадиллака. По-прежнему вцепившись в нее обеими руками, он выпрыгнул из машины. Со всего маха толкнул дверь обратно, но она лишь очень мягко прикрылась. Не будь ветра, ушла бы в салон сантиметров на двадцать, завернув внутрь железный замок.

Едва он отцепился от ручки, как полетел на землю. Его перевернуло и он удержался лишь схватившись за спицу колеса Эскалейда. Литые диски Кадиллака были выполнены в виде этаких колес старинной кареты с толстыми редкими спицами.

Катин отцепился от колеса, пополз к траншее. Ему предстояло преодолеть всего несколько метров: обогнуть машину, взять Алису на руки и погрузить в то, что в России обозвали бы джипом, а здесь, в Америке, называлось SUV – спортивное средство передвижения. Схватив девушку за шиворот, он в несколько приемов подволок ее к правой передней дверце. Ему пришлось распахнуть ее. Он был уверен – очередной удар воздушной пушки завернет ее на крыло, оторвет. Дверь заскрипела, затрещала, но выдержала. Момент оказался удачным – ураган атаковал не так отчаянно.

Подняв Алису и посадив ее в машину, Катин, скрючившись, впрыгнул вслед за ней. С большим усилием закрыл дверь. Девушка уже завалилась набок. По-прежнему без сознания.

Спецагент перебрался на водительское место.

Алиса пошевелилась. Катин увидел, что зрачки ее медленно возвращаются в нормальное положение. Но смысла в глазах еще не было. Сняв локоть Алисы с ящика, спецагент открыл его. Достал бутылку «Гленливет», свинтил крышечку.

Когда он влил в рот девушки глоток виски, она вздрогнула, судорожно сглотнула, закашлялась… С медицинской точки зрения, вероятно, процедура была неправильной. Но Катину было плевать на медицину. Надо было спешить. На заднем сидении лежал умиравший человек. Выждав с десяток секунд он опять поднес горлышко бутылки ко рту Алисы и влил очередную порцию. На этот раз она кашляла не так сильно… Глаза окончательно стали осмысленными…

Она чуть приподнялась на сидении.

– Что с нами?… Я жива? – слабым голосом произнесла она.

– Да. Но при этом находитесь в аду. Почти на том свете…

С его стороны это было жестоко. Девушка не поняла шутки. С ужасом она смотрела на него.

– Вы были без сознания Алиса… Нас всех разбросало, кого куда, – пояснил Катин. – Куда подевались наши конвоиры для меня остается загадкой. Покойные…

– Вон они! – взвизгнула девушка.

Глянув в направлении, куда показывала ее рука, Катин почувствовал, что волосы его, изрядно намоченные дамочкой, начинают шевелится от ужаса.

Шевроле забросило на разрушенное здание. Теперь машина с вертевшимися колесами нависала над улицей, все сильнее сползая по обломкам верхнего этажа к краю, к осыпавшейся под ударами ветра стене. Все три мертвеца восседали на своих местах. Искореженный «полис пэкидж» напоминал допотопный самолет с открытой кабиной для пилотов.

Воздушный топор в очередной раз врезался в улицу и Шевроле пришло в движение. Оно соскользнуло с разрушенного здания и зависло на доли секунды в воздухе, точно покойники задумались, куда им полететь прежде всего.

Катин среагировал без промедления. Видя, что «полис пэкидж» спикирует на Кадиллак, он изо всех сил придавил педаль акселератора. Он боялся, что сила ветра помешает машине тронуться с места. Но все было наоборот: ветер оказался попутным.

Сколько лошадиных сил несли Эскалейд – Платиновая версия вперед? Триста пятьдесят четыре своих и еще тысяча, – а может быть две? – приданных дамочкой?… Во всех случаях разгон с места побил рекорды. Никогда – ни до, ни после этого – Кадиллак Эскалейд не разгонялся до двухсот пятидесяти километров в час за столь короткое время. Скорость Катин определил на глазок: у него не было возможности глянуть на спидометр. Еще миг и они неминуемо убьются, превратятся в лепешку, потому что нереально справиться на узких, засыпанных обломками улицах с бешено несущимся автомобилем. При том, что в правой руке спецагент по-прежнему держал бутылку односолодового «Гленливет»

Кадиллак Эскалейд, как и все автомобили, выпускаемые концерном Дженерал Моторс оснащен системой Стабилитрек. Она позволяет ему удерживать дорогу, несмотря на суровые погодные условия и даже грубые ошибки водителя. Электронный мозг следит за скоростью вращения каждого из четырех колес и вносит в него свои коррективы.

Катин очень надеялся, что Стабилитрек будет действовать и сейчас. Они налетели на груду щебня. На огромной скорости передние колеса не увязли в ней, – наехали, как на трамплин. Эскалейд взлетел. Спецагент выронил бутылку и вцепился в руль. Пальцы его судорожно ухватили баранку чуть ниже полированной деревянной накладки. Односолодовое виски упало вниз, на пол под сиденьем. Жидкость с бульканьем стала выливаться. Нос Катина уловил знакомый бодрящий запах.

Зачем-то он посмотрел в зеркало и ужаснулся. Влекомое ветром, Шевроле с мертвецами, как легкое перышко неслось в погоню за Кадиллаком. В салоне машины-призрака осталось только два человека. Один из мертвецов, тот что сидел за рулем, выпал.

С грохотом они приземлились на асфальт. Подвеска выдержала. Эскалейд оказался надежной штукой. И в следующую секунду им в заднее стекло ударило Шевроле. Алиса завизжала…

– Виски! Подними виски! – прокричал Катин.

Девушка вытаращилась, не понимая, как в такой ситуации он может переживать из-за выливавшегося на пол спиртного, но тут же сообразила: из-за страшного удара бутылка залетела под педали, – скорость Шевроле была выше, чем Кадиллака и «полис пэкидж» хорошенько поддал впереди идущую машину.

Катину показалось, что он сошел с ума и видит страшные грезы: к ним в задний отсек через разбитое стекло влетел покойник. После этого Шевроле отстало, закружилось по улице, вышвырнув из салона верзилу, чей локоть еще недавно спецагент чувствовал рядом со своим. Ударившись о фонарный столб, полицейский автомобиль взорвался.

Ни потоки воды, ни ветер не помешали пламени взметнуться вверх.

Алиса ловко справилась с бутылкой. Вытащила ее из под педали и даже нашла пробковую крышечку, – на кожаном сидении рядом с Катиным. Перед тем, как закупорить виски, сделала большой глоток, поморщилась.

Спецагент не видел всего этого. Внимание приковано к дороге. Не смотря на Стабилитрек, он боялся жать на тормоз, – улица – очень скользкая и машину могло занести. К счастью, ветер теперь помогал им. Удар воздушного молота и скорость Эскалейда значительно снизилась. Катин вполне аккуратно вписался в поворот. Но здесь подстерегала неожиданность.

Хоть и после большого глотка односолодового виски, но Алиса опять истошно завизжала. Навстречу им летела автобусная остановка. Катин резко крутанул руль влево. Электроника Кадиллака сработала, подкорректировав скорость вращения колес и автомобиль не занесло ни на сантиметр. Он удержал дорогу и выполнив маневр рванулся, набирая скорость, вперед.

В зеркало заднего вида Катин видел, что остановка пролетела перекресток и с маху врезалась в задраенную металлическими жалюзи витрину магазина. Те не выдержали страшного удара и тяжелая, сваренная из железных листов и перекладин остановка подобно средневековому тарану сокрушила вслед за жалюзи окна, ворвалась в магазин. В брешь ударил чудовищный ветер – опрокидывая полки, сметая все на своем пути. За несколько секунд внутренности магазина, торговавшего продуктами и различными хозяйственными принадлежностями, превратились в пустое пространство, посреди которого валялись кучи изорванных коробок, разломанных вещей, битых бутылок и искореженных железных банок.

На перекрестке ему пришлось свернуть не в ту сторону, откуда они вылетели недавно на полицейской машине. Нужная улица была перегорожена крупными обломками рухнувшего дома. Спецагент надеялся, что ему удастся найти объездной маршрут к госпиталю.

Он прибавил газу. Никогда прежде Катин не водил машину в ураган. Интуитивно чувствовал: лучше гнать. И чем быстрее, тем лучше. Он мчался на большой скорости. При этом спецагент старался угадать, в какую сторону движется воздушная стена. Чуть поворачивая удобный руль с накладками полированного дерева он направлял Эскалейд либо навстречу, либо в противоположную сторону. Широкий хайвэй – шоссе, по которому они мчались, был совершенно пуст. Кадиллак делал невообразимые маневры. Но все равно идти навстречу воздушной стене удавалось очень редко. Обычно Эскалейд шел к ней под углом. Машину клонило набок. Рессоры прогибались. На мокрой дороге колеса скользили. Тут же срабатывала электронная система Стабилитрек. Датчики фиксировали опасное поведение автомобиля и гасили скорость. Но дело-то было не в разгоне или поворотах рулевого колеса, а в ветре и резина с другой стороны нет-нет, да и отрывалась от земли. Электроника начинала безумствовать. Спецагент успел приноровиться к автомобилю. В такие моменты чувствовал: в стальном нутре Кадиллака что-то не так – система впрыска топлива чудила, колеса то слишком прихватывались колодками, то наоборот не реагировали на педаль тормоза. Это создавало спецагенту определенные сложности в управлении. Но он был уверен: если б не Стабилитрек, они бы давно перевернулись.

Он знал: по данным страховых компаний Стабилитрек снижает риск так называемых «аварий с одним автомобилем» вдвое. Это те аварии, когда, к примеру, на скользкой дороге машину крутануло и она врезалась в столб. Стабилитрек реально спасал жизни. Электронный блок контролировал впрыск топлива, тормоза и рулевую систему. В критические моменты он брал управление на себя. Мог прибавить скорость, чуть развернуть колеса или, к примеру, подтормозить правое заднее. Ничего подобного на машинах отечественного производства никогда не было.

В этой машине было еще много других «примочек». Система «Онстар» при уплате ежемесячного взноса передавала через радиоэфир оцифрованные данные о состоянии узлов автомобиля. Если в контролирующем центре компании засекали малейшие отклонения параметров, к автомобилю высылалась техничка.

Алиса вынула пробку из бутылки виски и сделала большой глоток. Не закашлялась. Даже не поморщилась. Заткнула верхушку обратно. На огромной скорости они неслись к перекрестку. Там, на другой стороне улицы – здание. В современном стиле. Стены – сплошное стекло. Когда Катин сообразил, что происходит, разворачиваться было поздно. Они бы просто не смогли этого сделать. Воздушная пушка ударила под каким-то необычным углом. То ли этот участок улицы был на горке, то ли преломляли силу урагана высокие крепкие здания, но спецагент почувствовал, как морда машины кренится вниз, а задний мост отрывается от земли. Потом он резко рухнул вниз. Раскачиваясь, как лодка на гигантских волнах, ударясь об асфальт то носом, то кормой, высекая искры, Эскалейд влетел под стеклопад.

От мощнейшего удара воздушного топора окна-стены офисного «билдинга» лопнули и рухнули вниз. Каждое из этих сверхпрочных стекол было в палец толщиной. Вес обломков измерялся десятками килограммов. Края – острые, как бритвы. Рушась с высоты десятого – двадцатого этажа они могли рассечь человека на две половины.

Первый же здоровенный стеклянный топор, врезавшись в крышу Кадиллака прорубил ее. Он вошел ровно на уровне передних сидений. Острый угол выскочил между Катиным и Алисой сантиметров на тридцать. Полметра вправо или влево, – кого-то из них уже не было бы в живых. Еще один тяжеленный осколок пробил капот. Какой провод или трубку перерубило в моторном отсеке его острие – можно было только догадываться. На приборной доске замигали лампочки.

Спецагент не думал о том, что означало их хаотичное вспыхивание. Больше всего боялся, что какой-нибудь обломок раскрошит лобовое стекло и ворвется в салон. Острые края изрубили бы его и девушку подобно винту самолета. А точнее – как нож кухонного комбайна.

Кадиллак получил еще несколько тяжелых ударов в крышу. Она промялась, но выдержала. Больше ни один из осколков в салон не проник. Грохот в салоне стоял адский.

Катин поднажал на газ. Он бы не стал удивляться, если бы поврежденный двигатель со скрежетом и шипением отказался повиноваться педали. Но Эскалейд рванулся вперед. Правда со стороны моторного отсека раздавался теперь пронзительный свист.

Машина подпрыгнула, налетев на что-то правым передним колесом. «Конец!» – подумал Катин. Представил, как шина, врезаясь в стекло-бритву, превращается в лохмотья, слетает с обода.

Но и на этот раз пронесло. Алиса уже даже не визжала. Глаза ее были широко раскрыты, губы – сжаты. Лицо бледно, как мел. Взгляд ее упирался в крупный кусок стекла, торчавший из капота.

Катин умудрился заглянуть в зеркало: билдинг на восемьдесят процентов остался без стекол. С улицы были прекрасно видны внутренности помещений: черные офисные стулья на колесиках, шкафы с файлами, компьютеры на столах. Еще один удар воздушного топора поверг все это в хаос. Полки опрокидывались, дорогая оргтехника раскалывалась на части. На улицу вместе с дождем летели бумаги.

Пролетев еще какое-то расстояние, спецагент начал осознавать, что сила пневматических залпов снизилась. Или в разных местах она была разной. Стабилитрек уже не сходил с электронного ума. Кадиллак несся по мокрому шоссе более устойчиво.

– Это похоже на затишье… – пробормотала девушка.

Им в голову приходили одинаковые мысли.

– Ты знаешь как добраться до госпиталя? – спросил спецагент.

– По-моему ты свернул не в ту сторону.

– Это я знаю… Хуже то, что по-моему мы удаляемся от него все больше… – вздохнув, с сожалением произнес Катин.

Они проехали под эстакадой. Дорожные указатели были повалены. Столбы, на которых держались рекламные щиты – выкорчеваны из земли. Пальмы, во множестве росшие по сторонам хайвэя, представляли жалкое зрелище. Стволы, благодаря гибкости и разветвленным корням, удержались, но вот листва и ветки ободраны так, словно по ним прошлась гигантская газонокосилка.

Шоссе впереди было залито водой. Дорога заворачивала за шикарную виллу в марокканском стиле, сильно разбитую ураганом – со снесенной крышей, зиявшими пустотой оконными проемами, поваленной металлической оградой. Два легковых автомобиля перед домом утопали в полуметровом слое воды.

Есть ли вода после поворота, спецагент не видел, но до него хайвэй был затоплен.

– Это дамбы… – пробормотала Алиса. – Они предупреждали: вода и ветер сметут их.

Катин и сам знал об этом. Огромное озеро Понтчертрейн, на берегу которого стоял Новый Орлеан, располагалось чуть выше города.

Спецагент затормозил. Передние колеса Эскалейда остановились ровно на кромке воды. Катин задумался: мчатся вперед? Но дальше уровень воды может быть выше. Кадиллак – отличная машина. Но все-таки – это не армейская амфибия. В какой-то момент двигатель зальет водой, течение оторвет колеса от дороги, машину опрокинет. Им с Алисой придется добираться вплавь до ближайшей торчащей над водой крышей.

Размышлял он чуть меньше минуты. За это время вода, обогнув передние колеса Эскалейда, добралась до задних.

– Мы должны добраться до брата, – твердо произнесла Алиса и тем прервала его раздумья. – Если не решаешься… Оставайся здесь. Вон – хорошее укрытие.

Она показала на приземистую виллу в пятнадцати метрах справа. Дом был похож на бункер. Правда, флигель его все равно был разворочен «дамочкой», но основная часть уцелела.

Катин оскорбился. Нет, его задело не то, что она посчитала его трусом. Ему было наплевать на чье-либо мнение. Слова показались ему непорядочными.

Вдруг она словно бы все поняла.

– Извини, – проговорила она.

Неожиданно она порывисто перегнулась к нему. Острый стеклянный клин, торчавший из потолка, мешал ей.

Катин подвинулся ей навстречу.

– Я благодарна тебе за все…

Стеклянная бритва мешала, но долгий поцелуй прервал этот короткий разговор.

Откинувшись обратно на спинку сиденья, спецагент попросил Алису:

– Приоткрой, пожалуйста, вон ту крышку, – его рука показывала чуть ниже обычного перчаточного ящика, располагающегося в каждом автомобиле перед сиденьем пассажира.

Алиса подвинула локер.

Небольшой жидкокристаллический экранчик показывал телевизионную программу. Шли новости… В любых обстоятельствах человек, потративший деньги на Эскалейд, не должен чувствовать себя отрезанным от информации.

Итак, дамбы и вправду не выдержали. Но пока только в некоторых местах. Город не был затоплен полностью. У них был шанс прорваться к госпиталю.

Сила ветра стремительно нарастала. Но Катин знал – дамочка неминуемо будет сдвигаться севернее. Спецагент тронул педаль акселератора. Кадиллак, давно уже стоявший посреди сотворенного ураганом озера, двинулся вперед.

До самого поворота глубина не увеличивалась. Когда они завернули за разрушенную виллу в марокканском стиле, стало видно: впереди сухой участок. Катин прибавил газу. Ураган опять начал ослабевать.

– Кажется, я поняла, где мы находимся!… – радостно воскликнула Алиса. Она смотрела на поваленный дорожный указатель. – Этот хайвэй проходит недалеко от госпиталя… Мы сделали круг…

– Понятное дело… – пробормотал Катин без особого энтузиазма.

Бутылка виски, которую держала в руках девушка, приковывала к себе его внимание. Но он был за рулем. А водителю пить нельзя. Что-то он не слышал, чтобы электронный Стабилитрек сильно сглаживал ошибки нетрезвых водителей. Он и так позволил себе глоток, перед тем, как сесть за эту красивую баранку класса «люкс».

– Но теперь мы движемся в правильном направлении… – продолжала Алиса. – Плохо, что нет карты.

Катин сунул руку во внутренний карман пиджака, – пусто. Наверное, карта улетела в небо. Как воздушный змей, только без веревочки. Он усмехнулся: еще когда брал ее в отеле, подумал – если город затопит, трудно будет ориентироваться по названиям улиц, – план окажется бесполезным. Обиделась!

Телевизор, находившийся на уровне коленок Алисы продолжал работать. Хорошо, что она была в брюках. Иначе могла неправильно истолковать его взгляды. Где же эта чертова дамба, через которую, как передавали, вопреки всем прогнозам усиленно хлещет вода?

Алиса включила радиоприемник, надавила кнопку настройки, поймала одну из местных радиостанций. Передавали про какой-то корабль вооруженных сил США. Он был предназначен для высадки на побережье амфибий с десантом морской пехоты. На нем также базировалось некоторое количество вертолетов. Судно находилось в Мексиканском заливе. Ловко избежав столкновения с дамочкой, десантный корабль вышел ей в тыл и преследовал до тех пор, пока Катрина не врезалась в побережье. Теперь посудина плескалась на волнах где-то рядом с портом Нового Орлеана. Помимо транспортных средств на ней был хорошо оборудованный госпиталь.

Девушка выключила радио. Показалось сильно подтопленной место. Катин был вынужден сбавить скорость. Он опасался эффекта аквапланирования. Въехав на воду, как на шоссе Эскалейд потеряет устойчивость и будет легко опрокинут мощным ударом ветра.

Кадиллак врезался в недавно возникшую в городской черте толи реку, толи озеро и двинулся вперед. То и дело на приборном щитке загорались непонятные Катину лампочки, из моторного отсека в салон проникал громкий свист, но двигатель работал тяговито. Десять, пятнадцать, двадцать метров… Спецагенту оставалось только произносить в уме слова православной молитвы.

Он чувствовал себя капитаном крейсера, прокладывающего курс через штормовое море. Взвихренная дамочкой вода перехлестывала через крышу Эскалейда. В какие-то мгновения перед мордой машины открывался асфальт. Иногда капот полностью зарывался в могучую волну. Мотор давно уже должен был заглохнуть. Но вопреки всему Кадиллак шел вперед.

– Госпиталь! Госпиталь! Вон госпиталь! – закричала Алиса.

Спецагент повернулся. Наискосок, в паре кварталов от них торчала коробка госпитального здания. Тут же он почувствовал, что поведение Эскалейда изменилось. Словно бы к концу пути он не выдержал и растерял последние силы.

Он больше не подчинялся ни педали акселератора, ни поворотам рулевого колеса.

Вода здесь была слишком глубокой. Она вытолкнула из себя тяжелую, но наполненную воздухом машину, колеса оторвались от шоссе. Эскалейд поплыл.

В салон вовсю проникала вода. Все же это была не амфибия… Приподняли раненого. Через пару минут труп полицейского, валявшийся в заднем отсеке, поднялся вместе с уровнем воды и поплыл по салону вперед – к спецагенту и Алисе. Покойник словно хотел что-то сообщить им…

Девушка завизжала.

Раскрыв окна, Катин, таща раненого, выбрался на крышу. Эскалейд раскачивало из стороны в сторону. Мотор давно заглох. Удержаться на скользкой крыше было почти невозможно, но спецагент переполз на другую сторону, протянул руку Алисе. Покойник уже подплыл к ней. С ужасом она отталкивала от своего лица его голову. Мертвец упорно лез целоваться. Со страха девушка выбралась на крышу почти без помощи спецагента. Бутылку виски она умудрилась прихватить с собой.

Тут же оба сделали по паре больших глотков.

– Помогите! Помогите! – закричала Алиса. – Хелп!… Сюда!…

Катин не сразу понял, кого она призывает на помощь. Все его силы были сконцентрированы на том, чтобы удержаться на крыше самому и не дать сорваться в воду Алисе и раненому. Подняв голову он различил моторную лодку. Она шла по воде в их сторону. Мысленно спецагент отметил: наводнение набирает силу. Чтобы добраться до сюда от озера Понтчертрейн лодка, какой бы низкой осадкой она не обладала, должна была иметь под днищем толщу воды, достаточную для работы мотора.

Посудину сносило в сторону. Ею правил негр и у Катина шевельнулось неприятное предчувствие: какого черта он плавает в ураган.

Дамочка ударила из своей пушки с особенной силой. Лодка исчезла за стеной воды. Катин и Алиса смотрели во все глаза, но посудины нигде не было видно. Неожиданно корпус Эскалейда получил сильнейший удар. Обернувшись, спецагент и девушка увидели моторку. Двигатель работал. В лодке было полно воды. Негра не было.

Не теряя времени Катин и Алиса перебрались в моторку. Девушка держалась за спецагента и все же ему пришлось вытаскивать ее из воды. Удар ветра сбросил ее туда… Спецагент заботился о раненом.

Катин сделал круг, но утопленника нигде не было видно. Рискуя в любую секунду быть перевернутыми, они плавали еще минуть десять. Алиса лежала на дне моторки. Спецагент едва высовывал голову над бортом.

Когда они в очередной раз приблизились к Кадиллаку, негр неожиданно вынырнул из под него. Оскаленное лицо смотрело в погубившее его небо. Горло перерублено винтом моторки. Голова держалась на жилах. Кожа и артерии болтались лохмотьями. Через мгновение утопленник скрылся под водой. Спасать было некого.

Катин направил моторку к суше. Прибывавшая вода захватывала до сих пор лишь наиболее низкие места. Дальняя часть квартала оставалась незатопленной.

Спецагент закинул мотор в лодку. Винт повис в воздухе и следом раздался грохот – нос врезался в бордюрный камень. Взвалил на плечо раненого. Выскочили на берег. Катин схватил прикрепленный к носу канат. Поднял руки и примотал его, стараясь дотянуться повыше, к фонарному столбу.

– Ее все равно оторвет и утопит! – прокричала Алиса.

Она прижималась к стене двухэтажного дома. Сомнительное укрытие. Но сила воздушных топоров уменьшалась. Был шанс, что строение, не разрушенное до сих пор, устоит.

Девушка вцепилась в руку Катина и они двинулись вперед. Там был перекресток. Поворачивая направо, они попадали в госпиталь. В угловом доме находился магазин. Модная одежда. Алиса дернула его за руку и показала туда. Спецагент и сам все видел: дверной проем зиял пустотой. Рядом валялись мелкие куски стекла, – все, что осталось от прозрачной двери. Среди мусора и битых кирпичей, которых набросал повсюду ураган, они были не очень заметны. Внутри магазина виднелись люди, лихорадочно сновавшие между полок. Один из воров, ближний к двери, сваливал всю одежду без разбора в огромный мешок.

Многие здания в квартале пострадали от дамочки. Тут и там громоздились завалы, перевернутые машины. Самый короткий путь к госпиталю пролегал мимо магазина.

– Надеюсь, они нас не заметят, – пробормотал Катин.

Они с Алисой побежали. Через десяток метров сильный удар дамочки свалил их с ног. Спецагент покатился по асфальту. Девушка пронзительно закричала. Ее ударило о какой-то столбик на краю тротуара. Обернувшись, увидела, что прямо на нее по улице переворачиваясь с одного бока на другой катится искореженный белый Понтиак – крыша вмята, колеса загнуты вбок. Она попыталась подняться, но ветер повалил ее обратно.

Из двери магазина выскочил человек. Катина он не замечал, все его внимание было устремлено на девушку. Мародер успел сделать шаг и повалился на мостовую. В ту же секунду ветер неожиданно рванул Понтиак вверх и, вместо того, чтобы обрушить его на Алису, швырнул останок автомобиля к магазину.

Железяка, весившая не меньше тонны, приземлилась на человека. Проехалась вместе с ним по асфальту и заблокировала дверь. За Понтиаком остался страшный кровавый след. У Катина не было времени рассматривать эти ужасы. Он, пригибаясь, подбежал к Алисе. Рванул ее с земли, увлек за собой. Едва они поравнялись с Понтиаком, раздался взрыв. Спецагент и девушка опять повалились на мостовую. К счастью для них основное пламя рвануло внутрь магазина. Они лишь почувствовали его жаркое дыхание. Из заблокированного магазина повалил густой дым.

Катин и Алиса побежали, выбирая наиболее безопасные места, то и дело дружно валясь с ног и перекатываясь по асфальту. Одежда на них висела клочьями. Впереди виднелся подъезд госпиталя. До него оставалось совсем немного.

13.

Андрей лежал на кровати. Врач еще раз подтвердил: состояние не вызывает опасений. Немногих больных собрали в широком госпитальном коридоре.

Во всех палатах вылетели окна. Ворвавшийся ураган опрокинул все, что можно было опрокинуть. Разметал постельное белье, коробки с лекарствами. Но само здание выдержало.

– Он все время спит, – сообщил Катину и Алисе местный эскулап, чья квалификация почему-то вызывала у спецагента сомнения. – Он умудрился проспать даже начало ураган!… Стихия крушила все здесь, а ваш брат преспокойно видел сны.

Спецагенту показалось, что веки Андрея слегка дрогнули.

– Вы уверены, что он спит?! – громко спросил Катин.

Он внимательно следил за лицом брата. Готов был поклясться: психопат притворяется спящим, а сам наблюдает за ними сквозь щелочки между веками.

– Конечно, – твердо произнес врач. – Мы сделали ему инъекцию. Я немного беспокоился за его сердце. Лекарство подействовало, как снотворное.

Эскулап посмотрел на Алису и уловил в ее глазах ужас.

– Не бойтесь! С сердцем ничего серьезного. Я же говорил вам: он дьявольски здоров! – по своему истолковал он состояние девушки. – При таком ранении… Хоть ему и повезло…

Опять Катин заметил, что веки раненого дрогнули.

– Хорошо, доктор, мы полностью вам доверяем, – Катин отвернулся от постели больного. – Где мы могли бы отдохнуть.

Врач с подозрением покосился на бутылку односолодового виски «Гленливет», которую спецагент держал в руках.

– Чертовски хочу спать! – громко признался Катин и свинтив с бутылки жестяную крышечку, сделал большой глоток.

– В коридоре полно пустых кроватей… Если вас устроит…

– А нет ли какого-нибудь отдельного помещения. Здесь слишком шумно. К тому же я не могу спать при свете… – развязно проговорил спецагент.

– Если только в подвале… – врач достал из кармана электронную карточку ключ. – Впрочем, карточка не нужна. Система замков не работает… Эта чертова Катрина вывела ее из строя. Первая дверь направо. Лестница в конце коридора… Там должно быть относительно тихо.

Катин заметил, что веки Андрея дрогнули.

– Почему вы не спустили туда больных? – вслух спросил спецагент.

– А вы не боитесь утонуть? – вопросом на вопрос ответил врач. – Вы, наверное, не поняли: это подвал!…

– Думаю, что я почувствую, когда вода начнет прибывать, – бесшабашно сказал Катин. – Можете вы дать мне матрас? Как-то не хочется спать на бетонном полу.

– Да, конечно… Мы сложили несколько штук вон там, за углом… – он показал туда, где коридор под прямым углом поворачивал направо.

– Ты останешься здесь? – риторически спросил Катин Алису и отправился за матрасом.

– Вы знаете, что сейчас происходит вокруг этого здания?! – крикнул ему вдогонку врач. – Вы не боитесь спать?… Ничто еще не закончилось!

В ответ Катин лишь устало махнул рукой. Прежде чем повернуть за угол он еще раз остановился и высоко запрокинув голову, демонстративно приложился к бутылке. Он надеялся: раненый сквозь щелочки между веками тоже увидит эту сцену.

В подвале было сумеречно. Горела один единственный плафон. Катин подозревал, что это аварийное освещение, работающее от генератора. Действительно, откуда-то из-за стены, из других подземных помещений доносился ровный гул. Катин открыл дверь: комната была совершенно темной. Спецагент не стал искать выключатель. Пользуясь слабым светом, струившимся из коридора он бросил на пол матрас, запомнил расположение предметов – здесь стояло несколько картонных коробок и стойка какого-то медицинского оборудования на колесиках.

Катин отпустил дверь. Она закрылась. Не спешил ложиться на матрас. Поставил на пол бутылку виски и встал возле двери. Вошедший заметил бы его не сразу. Последний глоток виски был лишним и не принес удовольствия. Он только протрезвел от него. Хотелось есть. Желудок мучительно сводило от пустоты и обжигающего спиртного. Спецагент терпеливо ждал.

Наконец послышались шаги. Катин приготовился. Дверь раскрылась, но в неярком свете была Алиса…

Она сразу посмотрела на него. Так, словно с самого начала знала, что он поджидает ее, а точнее его, за дверью.

– Ты видел?… Я уверена, он не спит… Он только выбирает момент… – с затаенным ужасом проговорила девушка.

– Для чего?…

– Не знаю… Мне страшно!…

Она обняла его и подтолкнула к матрасу.

– А ты не боишься, что к нам придет твой родственник? – успел проговорить Катин, опускаясь на матрас и задевая при этом ногой за медицинскую стойку.

Ее грохот помешал ему расслышать ответ девушки. Но кажется она сказала что-то вроде «Успеем до его прихода…»

14.

Более суток прошло в покое. Никаких событий не происходило. Если не считать затопление округи водой. Раненый полицейский выжил. Больных переместили на последний этаж госпиталя. Ураган изрядно повредил здание: сорвал часть крыши, изничтожил все окна. Стены устояли. Пока за ними можно было найти хоть один укромный уголок, в котором мужчина и женщина могли уединиться, Катин и Алиса занимались сексом.

Андрей перестал притворяться спящим. Лежа на кровати он смотрел все время в одну точку. Ни с кем не разговаривал. Когда с ним пытались завести беседу, жаловался на сильную слабость, прикрывал глаза.

Односолодовое виски «Гленливет» было давно выпито. После того, как вода залила подвал, затем – первые этажи, в сухих помещениях собрался весь народ. Уединиться стало невозможно.

В госпитале был некоторый запас продуктов и воды, но ни грамма спиртного. Спецагент скучал. Алиса в конце-концов погрузилась в глубокую депрессию. Она сидела возле зиявшего оконного проема и смотрела на водный пейзаж. Островки крыш оживляли его, но в целом округа выглядела мрачно. Один раз к окну уже приставала лодка с людьми в желтых прорезиненных плащах. На головах у них были широкие капюшоны. Волонтеры-спасатели захватили одного больного, которому с каждым часом становилось хуже и медсестру. Никого больше лодка вместить не могла.

Катин был уверен: им недолго куковать здесь. В самые ближайшие часы госпиталь станет объектом номер один для спасателей.

В первом он как всегда был прав. Во втором ошибся.

15.

Едва держась за нее руками, спецагент повис на краешке крыши. Подтянулся, с большим трудом закинул правую ногу, выбрался наверх. Осторожно поднялся на ноги. Кровля была скользкой, а оказаться в воде Катин не хотел.

Отсюда открывалась широкая панорама. И назойливый звук, приближавшийся к госпиталю издалека, слышался здесь особенно отчетливо. По тому, что большой транспортный вертолет, вращая двумя своими винтами, приближался со стороны Мексиканского залива, Катин предположил: стрекоза – морского базирования. Недаром по радио передавали про десантный корабль.

Он вглядывался в даль, где увеличивалась, разрасталась в размерах черная точка, пока уши не уловили еще один звук. Он доносился с другой стороны и был менее раскатистым. Моторная лодка, производившая его, была у Катина за спиной. Спецагент медленно повернулся в ее сторону.

Звук мотора был негромким, но лодка была уже близко. Настолько, что Катин мог разглядеть девушку, сидевшую на ее корме. Она ловко справлялась с мотором, служившим посудинке одновременно рулем. Длинные светлые волосы развевались в потоках воздуха. На девушке была красная куртка и Катин предчувствовал, что когда он сможет рассмотреть ее с небольшого расстояния, она окажется отчаянно красивой. Что-то подсказывало ему: это не представитель Армии спасения и даже не агент по продаже виски.

Но курс прелестная русалка держала явно на госпиталь. Она проигнорировала отчаянные крики пожилой белой четы, загоравшей на крыше дома в компании со своей собакой. Ближе к госпиталю моторка начала сбавлять ход. Нос посудины зарыскал. Красавица явно колебалась, к какому подъезду, – то бишь окну, лучше пристать. Она увидела Катина и с энтузиазмом замахала ему рукой. Спецагент уже двигался по крыше к тому ее краю, который был ближе к лодке. Расстояние до незнакомки стремительно сокращалось, а Катин предчувствовал новые сложности. Лицо девушки, по крайней мере издалека, напоминало ему лицо Алисы. Они могли сойти за сестер… Русалка была гораздо выше. Заглушив двигатель, она встала в полный рост и кричала спецагенту, чтобы он помог ей пришвартоваться. Акцент выдавал русскую.

Лодка по инерции двигалась к затопленному госпиталю. Осторожно ступая, девушка перебралась с кормы на нос, подняла с днища толстую веревку. Бросила ее Катину. Бросок был вялый и конец веревки, пролетев в полутора метрах от спецагента, упал в воду. Катин улегся на край и вытянул руку. Смотав веревку, она бросила ее вторично. На этот раз ему удалось поймать…

Энергично работая руками, подтянул моторку к зданию. Теперь с нескольких метров мог сколько угодно рассматривать девушку. Перед ней зиял ряд пустых окон. До сих пор в них не появилось ни одного человека. Стоя в покачивавшейся моторке, незнакомка чувствовала себя неуверенно. Перебраться с лодки на окно было для нее непросто. К тому же, она не знала, что ждет внутри.

Катин продолжал изучать ее. Это лицо он видел на фотографии. Поскольку снимок сделан давно, спецагент полагал: девушка могла немного измениться. Но она была все такой же.

– Сядьте, и держитесь за борта! – крикнул Катин по-русски.

Она вздрогнула, как от удара и тут же выполнила его приказание.

Спецагент встал на крыше в полный рост, затем сгруппировался и прыгнул в моторку. Лодку изрядно качнуло.

– Кто вы? – спросила девушка с испугом.

– А вы?

– Я ищу брата… Его отвезли в один из госпиталей.

– Моя фамилия Катин.

– Очень приятно… – со странной в ее положении учтивостью произнесла она. – А я – Алиса…

Она смотрела на него с испугом. Соотечественник явно не вызывал у нее доверия.

В этот момент Катин уловил, что к рокоту приближавшегося вертолета примешивается еще один звук. Это опять была лодка. Только не утлая моторочка с подвесным двигателем Хонда, а нечто покрупней и побыстроходней.

16.

Скоростная лодка, так же как и вертолет, шла со стороны Мексиканского залива. Длинный корпус напоминал сигару. Нос, хищно вздыбленный вверх, не предвещал спецагенту ничего хорошего.

Катин немного разбирался в подобных «машинках». Увлечение хорошим виски и некоторые способности к спорту сводили его со многими людьми. В последнее время он частенько проводил выходные в закрытом яхт-клубе. Эта организация владела полукилометровым участком живописного берега с причалами и постройками в морском стиле. Подмосковное водохранилище не могло соперничать яркостью солнца с побережьем Флориды или той же Луизианы. Но энтузиасты скорости и сдвоенных четырехсотсильных моторов встречались и в его заливах. Новый знакомый Катина был одним из них.

Сам спецагент не мог позволить себе десятиметровое хобби стоимостью под сто сорок тысяч долларов. Но оно и не было ему нужно. Ему было вполне достаточно тех часов, когда он управлял штурвалом скоростной лодки друга. Эта «Сигарета» (название американской марки) легко развивала на воде скорость в сто пятьдесят километров в час. Это были сто пятьдесят километров не на междугороднем шоссе с фурами в правом крайнем ряду. Это были восхитительные полторы сотни под синим небом, ярким солнцем на голубой глади водохранилища. Двигатели «Меркьюри» – эта марка обычно устанавливалась на подобных игрушках – подчинялись регулировке газа ничуть не хуже мотора гоночной «Феррари». Телу было удобно в специальном сидении «ковшового» типа – сложном устройстве, меняющем конфигурацию и передвигающемся вперед и назад под действием электрических моторчиков. Справа от Катина, в специальном зажиме, за установку которого его друг заплатил несколько сот долларов – кружка нефильтрованного бельгийского пива. Он освежался им по ходу гонки. Штурвал лодки своей формой был идентичен автомобильному рулю – только более красочной расцветки. Но обязательное условие трезвости, применяемое к водителям, на пилотов «спид боат» – скоростных лодок – не распространялось. Да и в акватории закрытого яхт-клуба не было водных «гаишников». Можно было убиться, воткнувшись острым носом в тяжелый, армейского типа катер с водометным движителем, идущий наперерез, но быть оштрафованным или лишиться прав – никогда.

К тому же дополнительное оборудование, обычно устанавливаемое в тесных каютах скоростных лодок, способствовало развитию дурных привычек. Там были внушительных размеров погреб для льда (необходимо для приготовления коктейлей, виски, рома, белого вина), холодильник, телевизор с плоским экраном, система домашнего кинотеатра, квадрофоническая музыкальная система фирмы Кларион. Не говоря уже о таких нелишних в хозяйстве отдыхающего на воде предметах, как кухонная плита, микроволновка, тридцатигаллонный бак с питьевой водой, туалет и кондиционер.

Впрочем, Катин и его друг почти никогда не пользовались каютой. Подмосковное водохранилище – не Мексиканский залив, омывающий берега множества стран. Путешествовать особенно некуда. Вечера гонщики предпочитали проводить за стаканом доброго старого виски в ресторане яхт-клуба. Там хорошо готовили рыбные блюда. Исходные компоненты для них были выловлены отнюдь не в водоеме, плескавшем свои воды за окном, стилизованном под корабельный иллюминатор… И, как подозревал Катин, даже не в водах морей, омывающих Матушку-Россию.

Предавшись столь сладостным воспоминаниям, спецагент на несколько мгновений полностью забыл и про вторую Алису, и про дамочку, и про Алису-первую. Вернул его из мира грез вид военного геликоптера – по-русски, вертолета – Чинук.

Вращая двумя разлапистыми винтами Чинук приближался к затопленному госпиталю. Задницу геликоптер по своему чинучьему обыкновению держал чуть выше морды.

Башенка над кабиной геликоптера, именуемой по аналогии с кабиной яхты или катера кокпитом, была похожа не на солидную шляпу джентльмена, а на кокетливую дамскую шляпку. При этом она содержала в себе мощный двигатель фирмы Ханивелл. Его работа контролировалась суперсовременной цифровой электронной системой. Такой же Ханивелл располагался в более крупной башне на корме. Она походила на допотопный чугунный утюг.

Спецагент пытался припомнить все, что он знал про Чинук. В голову лезли какие-то бессмысленные сведения. Вертолет – детище компании Боинг. В американской армии «служит» около пятисот Чинуков. Еще столько же этих машин продано в другие страны. По лицензии Чинук производится итальянской фирмой Агуста и японской Кавасаки. Итальянцы экспортируют лицензионный Чинук в Египет, Грецию, Иран, Ливию и Марокко.

Назначение машины – доставка войск, артиллерии, функции воздушного госпиталя, тушение пожаров, строительство, эвакуация потерпевших катастрофу самолетов и вертолетов, спасение людей во время стихийных бедствий. Последняя роль объясняла появление Чинука на горизонте.

Машина эта в целом не такая уж и воинственная. На ней в случае чего могли быть установлены три крупнокалиберных пулемета – два по бокам, в дверных проемах, в характерной американской манере: сделать «тачанку» из летательного аппарата. Один – в заднем окошке. Но главная функция Чинука, не стрельба, а перевозка людей и техники. По грузоподъемности он значительно уступал некоторым российским образцам. По напичканности электроникой – превосходил. В кокпите-кабине геликоптера – дисплей с картой, «бегущей», как дорожная лента, по мере продвижения вертолета вперед. Многочисленные системы безопасности предупреждали команду Чинука о вражеских радарах, опасности ракетной атаки. Специальная система позволяла сканировать земную поверхность и двигаться параллельно ей, огибая все естественные неровности без риска удариться в гору или задеть мачту высоковольтной линии электропередач.

Прилетевшая машина отличалась от привычных Чинуков светлой морской раскраской и как будто была чуть компактней.

– Я уже была в одном госпитале. Там его нет… – проговорила Алиса-вторая, глядя на Катина с надеждой. – Его зовут Андрей. Он здесь?…

– Да, – ответил Катин.

Ему хотелось задать глупый вопрос «А вы правда его сестра?» Но он этого не сделал. В конце-концов Андрей не был ни первым человеком на Луне, ни обладателем самого крупного в мире состояния. Чего же так удивляться, что кто-то называет себя его сестрой?

Спецагента беспокоила скоростная лодка. Штукенция эта такова, что вряд ли можно предположить на ней спасателей-волонтеров или старых дев из американской «Салвейшн арми» – Армии спасения. Она слишком быстроходна и не всегда достаточно маневренна, чтобы кружить между торчащих из воды крыш. Такие лодки любят успешные гангстеры. А для того, чтобы рискнуть отправиться в ней в затопленный город гангстер должен быть отмороженным. Винт из нержавеющей стали, которым снабжаются игрушки, может не перенести прыжка через дамбу. Пусть и разрушенную. Правда скоростная лодка могла придти со стороны Миссисипи. Река впадает в Мексиканский залив. Новый Орлеан – один из крупнейших портов США.

Пока Катин в некотором оцепенении размышлял над этими странностями скоростная лодка и Чинук съели львиную долю расстояния, отделявшего их от госпиталя. Пилоты геликоптера явно хуже ориентировались в затопленном городе поэтому делали зигзаги. «Сигара» пришла к цели быстрее. Она сделала лихой разворот и стала гасить скорость.

Способность к торможению – важная характеристика спортивной лодки. У этой на корме было написано Профайл – название фирмы – и сбрасывала скорость она отлично.

С пола кокпита поднялось два человека, прежде невидимых. У каждого в руках было по антикварному Томпсону. Их выстрелы грянули одновременно. Катин обычно учитывал все обстоятельства. Здесь он позабыл, что в комплект оборудования скоростной «боат» частенько входит дальнозоркая оптика. Приближаясь к госпиталю, гангстеры внимательно разглядывали людей в лодке.

Очередь из автомата, который бил по Катину, забирала вправо. От скоростной лодки их отделяло значительное расстояние. Нападавшие поторопились. Или опасались напороться вблизи здания на крышу более низкой постройки, – могла прятаться под водой. Тяжелые пули ударили в стену. Мелкие куски бетона брызнули в стороны. Гангстер не мог остановиться и продолжал лупить, сдвигая ствол влево. У Катина были доли секунды. Он бросился на пол лодки, стремясь увлечь за собой девушку. Но спасти ее не удалось.

Томпсон второго бандита выпустил пули ровно в цель. Их вереница была длинной, убийственно длинной. Первые же попадания отбросили Алису-вторую назад. Они вонзались в ее грудь, вырывая на вылете из спины большие куски мяса. Взмахнув руками и запрокинув голову она падала в воду, а гангстер все строчил и строчил, вгоняя в мертвое тело новые порции металла.

Одна из пуль чиркнула по кисти спецагента. Если бы его реакция была хотя бы на миллисекунды быстрее, два пальца были бы моментально перерублены. Валясь на дно моторки он увидел, как брызнула кровь. Еще он успел разглядеть, как тело Алисы скрывается под водой, а по поверхности расползается бурое пятно крови.

Опрокинувшись на спину Катин протянул руки и запустил мотор. Хонда затарахтела. Моторка пошла вперед, на госпитальную стену. Еще мгновение и она уткнется в нее, развернется, прижмется боком. Тогда – конец. Лежащий во всю длину спецагент будет идеальной мишенью. Оба автомата продолжали бить по металлическим бортам. Но один по-прежнему забирал вправо и несколько раз продырявил тупой нос посудинки. Убивший Алису гангстер целил точнее, но Катина спасло то, что лодка двинулась с места. Одна из пуль слегка задела ему руку, другие продырявили тонкое железо. Две впились в кожух лодочного мотора.

Катин успел развернуть его. Нос лодки ударился в стену под углом. Катин на полную выкрутил газ. Хонда пронзительно, на высоких тонах заверещала и протолкнула лодку дальше вдоль стены. Рука спецагента на моторе почувствовала легкую отдачу. Он понял, что винт рубит что-то.

Наверняка он соприкоснулся либо с рукой, либо с ногой несчастной Алисы. Стараясь не думать, что происходит под водой, Катин еще крутанул газ. Отчаянно скрипя бортом об стену, моторка шла вперед. Схватив в руки веревку, привязанную к носу лодки, спецагент тигриным прыжком выбросился за борт. И вовремя: бандиты дали из своих Томпсонов новые очереди. Раскрыв под водой глаза, Катин видел, как лопнуло на дне лодки несколько железных пузырей. Как раз на том месте, где он только что лежал.

Под ним уходило на глубину тело Алисы. Нога ее была почти полностью отсечена винтом.

Выпрыгивая с веревкой в руках из моторки, Катин дернул нос в сторону. С этого момента лодка перестала скрести бортом о стену, начав быстро удаляться от госпиталя. Бандиты продолжали лупить из двух автоматов. Катин видел пули, врывавшиеся в воду из воздуха и из днища лодки.

Горизонт над ним перестал бурлить. Моторка же, наполняясь водой, оседала глубже. Пробитый в нескольких местах двигатель Хонда работал с перебоями. Катин подтянулся по веревке к носу и осторожно высунулся над поверхностью. Легкие жадно набирали воздух.

От кислородного голодания у него так стучало в висках, что поначалу он не воспринял сильнейший гул, раздававшийся над головой. Вертолет на низкой высоте шел над госпиталем. Это было рискованно: один из гангстеров направил в сторону машины ствол автомата. У другого явно закончились патроны. Он пытался отсоединить от Томпсона круглый магазин. Набрав в легкие воздух, Катин отпустил привязанную к моторке веревку и ушел под воду. Делая энергичные гребки руками, выбрасывая назад ноги он двинулся к скоростной «сигаре» бандитов. Когда он в очередной раз высунул голову из воды Чинук стремительно уходил ввысь, а гангстер палил в него из Томпсона. Неожиданно он выронил автомат и зашатавшись рухнул на палубу кокпита. Оружие ударилось о борт лодки и скрылось в воде.

Вертолет завис в воздухе. Катин понял, что произошло: дверь Чинука – приоткрыта, в проеме блеснула оптика снайперской винтовки. Теперь гангстеры должны были чувствовать себя очень неуютно. Автоматчик никак не мог отсоединить заевший магазин. Гангстер, что сидел в кресле пилота скоростной сигары выхватил из кармана небольшой револьвер, но тут же был пригвожден к сиденью пулей. Катин вновь нырнул. Когда он подплыл к борту гангстерской лодки, в метре от него в воду рухнуло тело – снайпер с вертолета не стал дожидаться, пока оставшийся в живых бандит вновь сможет вести огонь.

Геликоптер снизился над госпиталем. Катин увидел Алису, отчаянно размахивавшую руками в окне. Спецагента она пока не замечала. Рядом с ним качалась на волнах лодка. Вертолетные винты возмутили до этого спокойную водную гладь.

Из Чинука на прочных тросах выбросили специальные тряпочные люльки, предназначенные для подъема на борт раненых. Алиса дотянулась до одной из них, втащила в окно. Вертолет чуть-чуть подался вбок. Две другие люльки коснулись стены. Чьи-то руки схватили их и затянули внутрь здания. Через короткое время первая люлька с уложенным в нее человеком была выброшена из окна и стала стремительно подниматься вверх. Следом пошла вторая.

С третьей люлькой возникло какое-то промедление. Катин вплотную приблизился к скоростной лодке и ухватился за свисавший с борта причальный канат. Вряд ли ему светило попасть в партию эвакуируемых, которую заберет вертолет. Спецагент прислонился щекой к корпусу лодки. Он не боялся, что вертолетчики примут его за гангстера – в таком положении он все равно не представлял для Чинука опасности. Катин пытался вспомнить, сколько больных может забрать подобная машина. Морских пехотинцев в нее влезает человек тридцать – пятьдесят, в зависимости от тяжести вооружения, которые они с собой везут. Но больных и раненых, многие из которых могут только лежать влезет, наверное, в половину меньше. Скажем, человек двадцать пять. Или даже пятнадцать. С учетом того, что Чинук какой-то уменьшенной модификации. До этого спецагент не задавался вопросом, сколько народа находится на последнем этаже госпиталя. Сейчас он попытался прикинуть и это.

Ухо его уловило на кокпите лодки какое-то движение. Он мог поклясться, что это даже не шаги, а чей-то резкий прыжок. Спецагент тут же напрягся, руки вцепились в канат. Едва только до ушей его донесся грохот выстрела, как он рванулся вверх.

На всякой скоростной лодке есть каюта. Ни спецагент, ни экипаж вертолета не учли, что в ней может скрываться оставшийся в живых гангстер. Встав в полный рост он сделал выстрел из гранатомета.

17.

Обычная труба, наподобие канализационной, примерно метровой длины. С ручками. Одна сверху – вроде той, что на чемодане – для переноски. Две снизу: с курком, как пистолетная рукоятка и обычная круглая. Плюс двуногий упор. Катин припоминал, что знакомился с этим нехитрым устройством, высокопарно именуемым Ружьем Карл Густав на одном из специальных тренингов. В американской армии изделие, выпускаемое по специальному контракту шведской фирмой Бофорс Вепонз Системз (Системы оружия Бофорс), носило код М-3. Приобреталось для рейнджеров – солдат частей специального назначения – подготовленных парней, совершающих дерзкие рейды в тылах противника. Карл Густав было предназначено для поражения разнообразных целей – от бронированной техники до пехоты в траншеях. Проблема была в том, что бронемашины и пехоту надо было укокошивать боеприпасами разного типа – они отличались формой и размерами. Соответственно у этих игрушек была разная траектория полета. Бофорс разработал два сменных устройства – нечто вроде прицелов, только гораздо более навороченных, позволявших управлять траекторией полета разных типов снарядов. Однако американским рейнджерам идея таскать с собой набор приспособлений для прицеливания, вроде того, как сантехник носит с собой чемоданчик с набором гаечных ключей, не понравилась. Одна из американских фирм получила от военного ведомства заказ на разработку универсального устройства наведения для гордого шведского Карла Густава. Чем дело закончилось, Катин уже не помнил, но кажется Густав поступал на вооружение рейнджеров армии США лишь до конца второго тысячелетия. Бил он на расстояние от двухсот метров до более чем километра – в зависимости от типа снаряда.

Как раз теперь третья люлька с человеческим грузом почти дошла до боковой двери вертолета. Стрелявший опасался быть сраженным снайперской пулей, а потому бил навскидку, толком не прицелившись. Тем более, что никакого прицела к Карлу Густаву – ни шведского, ни более продвинутого американского -у новоорлеанского гангстера приторочено не было.

Граната, похожая на очень большой и очень толстый карандаш, разорвалась ровно по центру люльки. Несчастного, что в ней находился, превратило в летящие в разные стороны останки. Все это походило на чудовищный фейерверк, в котором вместо огней, прочерчивающих небо – окровавленные части человеческого тела.

Из приоткрытой двери вывалился вертолетчик, камнем упал в воду. Катин успел заметить, что человек этот был весь в крови. Машину сильно дернуло в сторону. Борт, хотя граната разорвалась чуть ниже, разворотило.

Катин был на кокпите. Успел заметить: дым взрыва еще не рассеялся – в разбитую дверь вертолета выглянула Алиса. Лицо ее было искажено страхом. Разглядела она на скоростной лодке спецагента или нет – не знал. Катин бросился на гранатометчика. Тот обернулся, но было поздно. Спецагент нанес ему сильнейший удар в нижнюю челюсть. Голова гангстера запрокинулась, Потеряв сознание он рухнул на штурвал и приборную доску. Руки его раскинулись, Карл Густав свалился на палубу, покрытую специальным прорезиненным ковром, предотвращающим скольжение.

Вертолет стремительно развернулся. Его механические внутренности были травмированы. Вдруг стальные винты замедлились и тяжелая машина, резко потеряв высоту, просела вниз. Возникло впечатление, что она рухнет в воду вместе с экипажем и пассажирами, – вздымая кучи брызг, лопатя вспененную стихию агонизирующими винтами. Но тут же двигатели заработали на полную мощность. Набирая высоту Чинук рванулся вперед. Он сделал небольшой вираж и, рассекая воздух, пошел в сторону Мексиканского залива.

Катин бросился в каюту. На довольно широком клинообразном диване, повторяющем форму носа скоростной лодки и обитом дорогой светло-кремовой кожей, лежал негр. Со всех сторон он был обложен мягкими подушками. Глаза его бессмысленны и уставлены в потолок. Сверху до самого подбородка укрыт тонким шерстяным одеялом.

Спецагент обратил внимания на кисти рук негра – они были невероятной длины. Каждый палец был в полтора раза длиннее Катинских пальцев и все они были унизаны широкими золотыми кольцами с изображениями скелетов, половых органов и оскаленных звериных морд.

Он невольно засмотрелся на эти произведения ювелирного искусства.

Рядом с диваном валялось несколько использованных одноразовых шприцев, какая-то пластиковая баночка без крышки. На маленьком столике – каюта была компактной – тарелка с ножом и уже засохшими дольками очищенного апельсина. Работавший домашний кинотеатр показывал порнографический фильм, но негр давно уже не смотрел на экран. Мощная акустическая система, выполненная из дерева цвета светлого ореха и подвешенная под потолком, вовсю воспроизводила страстные вскрики безымянных героев фильма. В головах негра лежал хромированный пистолет, судя по всему -арабского или пакистанского производства. Уж больно блестящий!… Фирменное американское оружие обычно имело более скромный внешний вид. Чего не скажешь об его убойной силе и скорострельности.

Пригибаясь, чтобы не задеть потока головой, спецагент потянулся к пистолету. Негр открыл глаза. Взгляд был устремлен на непрошеного гостя, но Катин уверен: негр смотрит, но не видит. В тяжелом наркотическом ступоре он уже пропустил целое сражение и гибель других членов банды. Спецагент притронулся к ребристой рукояти пистолета, но взять не успел.

Словно железный капкан пальцы негра сомкнулись на Катинском горле. Сила их такова, что Катин в первую же секунду от болевого шока едва не потерял сознание. В ушах гремели молоты. Глаза вылезали из орбит. На мгновение спецагент утратил способность сопротивляться.

Негр широко улыбнулся. Катину показалось: он уже находится на том свете и сам дьявол скалится перед тем, как посадить его в котел с кипящей водой. Но за что?…

Рука Катина пошла вбок, задела тарелку, нож свалился, скользнул к краю стола, рука успела перехватить его… Правая негра неожиданно отпустила горло пришельца и, словно щупалец осьминога, ловко, слепым движением подняла с пола шприц.

Тиски на Катинском горле ослабли в два раза, но и пальцами левой, как обручем – черным, с розовыми прожилками, – негр убийственно душил его.

– Вот тебе СПИД, ублюдок! – проговорил бандит и с силой воткнул шприц… В собственную руку.

Игла вошла в мышцу, пробила ее насквозь. Скошенный и невероятно острый кончик иглы, в который выходило отверстие тонюсенького желобка, показался из кожи должно быть на миллиметр. Этого было достаточно – Катин почувствовал легкий укол.

В ту же секунду спецагент воткнул кухонный нож в сердце гангстера.

Негр отпустил вражеское горло. Тараща глаза, хватая ртом воздух, Катин уставился на него. Негр вскочил – нож торчал у него из груди. Гангстер посмотрел на пришельца. Впервые за то время, что спецагент был в каюте, в глазах бандита появился смысл… Пластиковая ручка ножа с нанесенной золоченой краской названием фирмы выглядела украшением. Не пролилось ни капли крови. Вся ушла внутрь, заливая внутренности наркомана.

Они оба испытывали ужас.

Ударившись головой о потолок, негр бросился из каюты. Катин не верил своим глазам. Взяв пистолет, он двинулся за ним. Ему было странно, что он может дышать. Казалось, никогда уже не сможет говорит. То, что находилось в его шее, было подобно внутреннему устройству легковушки, которую переехал танк. И этот укол: какова вероятность, что жуткий вирус проникнет в его организм?

Что-то заставило Катина обернуться. Он почувствовал в каюте движение. Спецагент смотрел, но никого не видел. Наконец до него начало доходить… Он увидел кусочек черной пятки, торчавшей из под одеяла. На диване действительно лежало несколько подушек, но под одеялом были не они. Катин сорвал изделие из фирменной дорогой шерсти.

Голая девица с испугом смотрела на незваного гостя.

Катин выбрался из каюты. Негра с ножом в сердце нигде не было. На кокпите валялся один лишь гранатометчик. Вдруг он пришел в себя и бросился на Катина. Спецагент измученно нажал на курок. Пуля пробила нападавшему живот. Хрипя и обливаясь кровью гангстер рухнул на место, с которого вскочил. Взглядом полным ненависти он сверлил Катина. Тот выстрели еще раз. Тяжелая пуля снесла гранатометчику голову. Ошметки брызнули за борт. Вертолетчик был отомщен.

Спецагент брезгливо взял труп за ногу и на всякий случай по-прежнему сжимая в руках пистолет, перебросил его за борт. Ровно в это мгновение из воды рядом со скоростной лодкой вынырнула голова зарезанного наркомана.

Катин мог поклясться: тот был жив. Глаза его с предсмертным страхом смотрели на падающее тело со снесенной головой. Спецагент не выдержал, закричал от ужаса. Труп рухнул на наркомана. Через десяток секунд на воде – лишь пятна крови.

«Что теперь делать?» – подумал Катин. Он был практически в бреду. Провел рукой по шее, пытаясь определить, где ранка, которую нанесла ему игла наркомана. На ладони осталась кровь. Чья она? Его собственная или кого-то из тех двоих, кого он убил?

Спецагент завел двигатели. Два мотора заурчали ровно и мощно. «Наверняка «Меркьюри Рейсинг» – гоночный вариант – подумал Катин, отчего-то припоминая свой отдых на подмосковном водохранилище. Как ему хотелось в эту секунду, чтобы он никогда не уезжал оттуда!… Никогда не попадал в Новый Орлеан.

Он перевел синюю рукоятку и по меньшей мере восемьсот лошадиных сил взорвались в моторном отсеке. Скоростная лодка рванулась с места, как кидается злая и голодная собака к забору, через который в хозяйский сад лезет вор. Привычные ощущения завладели Катиным. Он заложил вираж…

Последствия его были неожиданными – из каюты сквозь все еще приоткрытую дверь послышался грохот падающего тела и отборная матерная ругань. Правда, английская. Спецагент не обращал внимания. Он торопился вдогонку за вертолетом. Черной точкой геликоптер едва виднелся над линией горизонта.

Лодка перешла в режим глиссирования – под ее носом образовалась воздушная подушка. На глади затопленных улиц не было волн и у Катина было ощущение, что он не плывет на катере, а несется по идеально гладкому скоростному хайвэю на мощном гоночном Феррари. Моторный отсек покрывали крупные буквы, нанесенные с помощью специального геля: название марки – Профайл. Судя по тому, что Катин прибавлял скорость, а нос лодки приподнимался над водой весьма незначительно, спроектирована она была весьма неплохо. От своего приятеля из подмосковного яхт-клуба, Катин знал: чтобы лодка, как горячий конь не вставала на дыбы, тратится немало усилий. Проектировщики при помощи особых компьютерных программ рассчитывают каждый изгиб корпуса. Здесь требуется тщательность не меньшая, чем при конструировании крыла сверхзвукового бомбардировщика.

Стальной винт, бешено вращаясь, двигал лодку вперед, прочь от затопленного госпиталя. Выглядевшая массивной посудина давала небольшую осадку. Корпус изготовлен не из железа, а из сверхпрочного стекловолокна. Но Катин был предельно внимателен. Это не Мексиканский залив: под водой таилось немало опасностей. Маневрировать на Профайле, при всех его достоинствах, было тяжелей, чем на Феррари. И торможение на воде – процедура более сложная, чем на шоссе, пусть и мокром.

Он шел ровно по середине улицы, больше всего опасаясь фонарей. В Новом Орлеане многие из них имели дизайн, принятый в позапрошлом веке. Их увенчивали островерхие башенки. Что будет с днищем, если оно напорется на такую?

Впереди – перекресток. Это становилось очевидно, если посмотреть на взаимное расположение крыш и последних этажей зданий, торчавших из воды. Спецагент снизил скорость и повернул штурвал вправо. Скоростная лодка легко выполнила маневр. Он решил, что постарается выбраться на настоящую воду. Как-никак, в Новом Орлеане было не только огромное озеро, но существовала и река, впадавшая в Мексиканский залив, и канал, соединявший реку с озером.

Дверь каюты раскрылась шире. На кокпит вышла голая негритянка. Катин насторожился, но взгляд на нее бросил лишь короткий. Он должен был смотреть вперед – на воду, стремительно исчезавшую под заостренным носом сигары. Негритянка подошла ближе и неожиданно обняла его.

– Где он уколол? – спросила она.

– Вот здесь, слева… – пробормотал он.

– Надо отсосать кровь из ранки, – проговорила подруга гангстеров. – Если туда попало то, что не должно было попасть, это может помочь…

Негритянка прильнула губами к шее. Некоторое время она добросовестно пыталась высосать кровь из ранки, которой, может быть, и не существовало вовсе. Все эти мгновения спецагенту казалось, что она вот-вот вонзит в него зубы, перекусит важную артерию.

Он слишком поздно заметил высокую крышу грузового автомобиля. Та была прикрыта водой лишь сантиметра на два. Длинный светлый прямоугольник выделялся на фоне темной глади. Тормозить или сворачивать – поздно. Катин постарался выжать из двух спаренных моторов Меркьюри Рейсинг максимальную мощность. Нос лодки приподнялся над водой может быть еще на какую-то пару-тройку сантиметров и зашел на крышу грузовика. Беда была в том, что машина стояла продольно по ходу Профайла. Раздался грохот.

Больше всего Катин опасался за винт нержавеющей стали. Его своротит и он не сможет преследовать вертолет, на котором уходили от него Андрей и та, что была так похожа на его сестру. Теперь уже покойную.

Скоростная лодка имеет в сечении форму, напоминающую треугольник. Только нижние грани не ровные, а как бы спускаются к килю узкими ступеньками. Это необходимо, чтобы уменьшать силу удара, обрушивающегося на корпус идущей на скорости лодки при столкновении с штормовыми волнами.

Несколько мгновений проскользив по крыше грузовика на узком киле, Профайл рухнул на бок. Увы, в скоростных катерах не предусмотрено ремней безопасности. По счастью Катин крепко держался за штурвал. И все равно его рвануло вбок. Он сильно ударился плечом о бортик кокпита. Блестящий пистолет, который был у него за поясом и Карл Густав полетели в мутную воду. Визжавшая от страха голая негритянка вцепилась в него что было мочи. Трение между бортом лодки и крышей грузовика гасило скорость «сигары». Спецагент понял, что он позорно сел на мель. И в то же мгновение крыша автомобиля хрустнула, – первоначальный удар деформировал ее. Теперь от тяжести рухнули боковые стойки. Они не были рассчитаны на такую нагрузку.

Винт Профайла вновь оказался на достаточной глубине. Два мотора Меркьюри Рейсинг по-прежнему работали на полную мощность. Скоростная лодка, царапаясь килем, двигалась вперед. Спецагент умудрился бросить взгляд на приборную доску. Один из расположенных на ней измерительных приборов фирмы Ливорси показывал обороты Меркьюри. Спецагент решил, что из моторов выжата еще не полная мощность. Он толкнул рукоять до конца, корпус лодки задрожал. Казалось, она развалится на части. Винт за кормой бешено закрутился.

Рывок был таким, что лодка начала глиссировать еще на провалившейся крыше грузовика. Теперь Катин мог не опасаться ни за стальной винт, ни за рули.

Профайл сорвался с крыши и, надменно задрав нос, помчал вперед. Катин заложил очередной вираж.

– Проверь в каюте, нет ли течи, – бросил он негритянке.

К нему опять вернулось восхитительное чувство жизни.

Дверь в чрево скоростной лодки от удара захлопнулась. Катин нажал кнопку и специальный механизм, приводимый в действие электрическим моторчиком, открыл ее. Негритянка проскользнула внутрь.

Спецагент бросил взгляд на приборную доску. С удовлетворением отметил: как и на каждой уважающей себя посудине, предназначенной для плавания в открытом море, – были приборы автоматического определения координат. В их положении это важно. Катин полагал: вертолет базируется на десантном корабле, что находится сейчас в Мексиканском заливе неподалеку от Нового Орлеана. Так или иначе он найдет его. Вряд ли поблизости находится несколько подобных судов.

Впереди был канал. Без всяких сложностей выскочив на «настоящую» воду спецагент направил скоростную лодку к Миссисипи. Развив за каких-нибудь пару минут скорость около ста восьмидесяти километров в час Катин стремительно вырвался на большую воду, заложил, не снижая скорости, очередной лихой вираж и помчался к заливу.

Из каюты выбралась негритянка. По-прежнему она была без одежды. Спецагент чувствовал: это начинает раздражать его. Как капитан судна, он не хотел терпеть в своей команде бескультурных папуасов. К тому же, был воспитан в строгой атмосфере семьи кадрового военного и даже многочисленные поездки за рубеж и увлечение спиртными напитками иностранного производства не смогли размыть некоторой консервативности его взглядов.

– Течет!… – проговорила негритянка. – И очень сильно!

– Черт бы его побрал, этот грузовик! – в сердцах выругался Катин.

На водной глади, в отличие от шоссе, не встречается пробок, разве что вы идете через Босфор или Суэцкий канал. Или где-нибудь на Панамском перешейке. Светофоры тоже не тормозят. Поэтому сто восемьдесят километров в час – это полновесные тридцать километров за десять минут. Весь Новый Орлеан, – представлялось спецагенту, – в поперечнике меньше. Профайл уже отмахал приличное расстояние. Впереди виднелся Мексиканский залив.

Если он начнет терпеть бедствие? Скоро ли придут на помощь?… Катин понадеялся на скорость: он домчит до военного корабля с лже-Алисой и Андреем на борту раньше, чем лодка утонет.

В конце-концов ему проще накормить акул, чем признать себя проигравшим.

Он схватил бинокль, – ремешок был привязан к никелированному крючку, – посмотрел вдаль. Мощные армейские линзы позволили разглядеть над горизонтом точку. Без сомнения, это был Чинук. Катину показалось: точка дергается. У вертолета похоже проблемы: он получил серьезные повреждения и летел с малой скоростью.

Спецагент добавил газа. Играть, так играть! Он догонит их!…

– Вообще-то я имела в виду виски… – извиняясь за неумелую шутку, сказала негритянка.

– Что-о?!. – только тут Катин вспомнил про нее и повернул голову.

Она вынула руку из-за спины. Кисть руки с длиннющими пальцами держала бутылку виски и два стакана. Спецагенту тут же с отвращением вспомнился душивший его наркоман.

– Выпьем? – предложила она. – Надо же обмыть знакомство!

– Я не против… – пробормотал Катин. – Тебе не холодно?…

– Выпьем, а там может быть… Что взад вперед одевать-снимать…

Катин усмехнулся. Негритянка налила полстакана виски и протянула ему. Он прищелкнул языком: не слишком ли много!… Однако выпить хотелось – не прочь был снять напряжение. Тем более, мчаться по водной глади и быть при этом трезвым он не привык. Все-таки до сих пор он управлял скоростными лодками только во время отдыха в яхт-клубе на Подмосковном водохранилище. Друг его правда предпочитал виски пиво Паулинер. В отличие от стандартного оно готовится не на основе ячменя, а из пшеницы.

Так ведь и то виски, которое налила ему голая негритянка, тоже строго говоря, не было стандартным. По европейским меркам. Ведь это был бурбон – виски американское.

Вискокурни в США расцвели в годы сухого закона. До этого жители государства наслаждались отличным импортным виски из Шотландии и Ирландии. Теперь же официальный импорт был прекращен. Собственную продукцию изготовляли не из ячменя, а из того, что было подоступней. Кукуруза – вот исходное сырье для бурбона. Разумеется «царица полей» более всего произрастала в южных штатах. Той же Луизиане, на территории которой находился и Новый Орлеан. Так что затопленный город в некотором смысле можно считать родиной американского виски. Поначалу оно было дурным. Но постепенно конкуренция и новые технологии, ставшие возможными с отменой «прохибишн» – запрета на спиртное, местное название сухого закона – сделали свое дело: бурбон стал очень даже ничего.

Он сделал большой глоток, потом – еще, еще… Жидкость из стакана, мягко обжигая гортань, почти полностью перекочевала в его желудок. Мир на мгновение подернулся легкой приятной пеленой. Стоило выпить, хотя бы, чтоб забыть этого гаврика, скачущего с кухонным ножом в сердце по рукоять и СПИДом в крови резвее, чем иной после хорошей тренировки и длительного отдыха. Когда пелена с глаз немного спала, Катин обратил внимание, что негритянка наполнила свой стакан лишь едва и медлит…

В эту секунду спецагент понял… Но и она сообразила – он догадался. Взмахнув бутылкой, негритянка ударила ей по бортику кокпита. Стекло раскололось. Венчик, оставшийся в кисти чернокожей девушки, сверкал острыми, изломанной формы зубцами. В умелых руках – неплохое оружие. Катин дернулся вперед, она отскочила назад, принимая боевую стойку. «А пальчики-то у этой бестии – длиннющие!» – подумал Катин, ощущая, как в голову уже ударяет легкий туман. Его можно было принять за алкогольный, если бы не полное отсутствие эйфории. Так работает хорошее снотворное и успокоительное.

То, что было в виски, действовало без промедления. Пройдет совсем немного времени – он раскиснет и уснет. И это случится помимо его воли. Против нее.

Спецагенту показалось: негритянка смотрит на него с насмешкой. Что ж, она имела на это право. Она обвела его вокруг пальца и выиграла. Он метнулся в открытую дверь каюты, закрыл ее за собой. Знал – она не рискнет сунутся. Вход в каюту больше похож на лаз. Тот, кто пробирается сквозь него – в заведомо невыгодном положении. Тем более, слабая девушка, которая может нарваться на удар спецагента.

И все же он изо всех сил ударил по двери ногой. Ту перекосило. Она была сделана из пластика и ее механизм не был рассчитан на такое варварское обращение. Катин надеялся: теперь простым нажатием на кнопку дверь не откроешь.

Он раскрыл холодильник. Одну за другой принялся извлекать банки кока-колы. Здесь их было не меньше десятка. Гангстеры хорошо подготовились к путешествию. Катин поднимал колечко, откупоривая жестяной цилиндрик. Жадно, торопясь, пил. Потом засовывал в рот пальцы, вызывал рвотный рефлекс. Дверь в маленький туалет была рядом.

Он прополоскал внутренности. Голова была тяжелой, веки свинцовыми. Судя по тому, что спецагент до сих пор не отрубился, процедура достигла успеха.

Он приблизился к двери. Спаренные Меркьюри Рейсинг гудели с прежней силой. Корпус скоростной лодки ни разу не накренился. Значит, она не ушла в вираж, двигалась все так же по прямой, никем не управляемая.

Раздался грохот. «О черт!» Он повалился на пол. Пуля, пробив дверь, просвистела через каюту и ударила в нос лодки. Калибр был хорошим, – Катин был уверен, что негритянка бьет из тяжелого пистолета. Он надеялся, что стекловолокно задержит летящий на огромной скорости кусок металла. Но дыра получилась сквозной. Хотя и небольшого диаметра. Вода в нее не поступала, но только до тех пор, пока нос лодки был приподнят над водой.

Грянул второй выстрел. На этот раз она целилась вниз, насколько можно целится через закрытую дверь. Катину повезло. Пробив одну из валявшихся на разноцветном ковре банок, пуля ушла в днище. «Сигара», идущая на хорошей скорости, глиссировала – под маленькой пробоиной был воздух.

«О черт!» – третий выстрел. Это напоминало школьную игру в морской бой. С той лишь разницей, что вместо одноклеточных, двух– трех– и четырехклеточных корабликов, нарисованных в тетради по математике, был он, Катин. Задача была определить, в каком углу каюты находится. Сражение и в самом деле происходило на море. Разница была в том, что стреляя девушка-игрок топила свой единственный одноклеточный кораблик.

Больше выстрелов не было. Что это могло означать?… В иные мгновения спецагент действовал безрассудно, по наитию. Она уверена: он заблокирован внутри. Пытаться открыть дверь – не рискнет. Это же верный шанс схлопотать пулю в упор.

В крыше каюты был непрозрачный люк. Предназначен в основном для вентиляции во время стоянки. Стараясь действовать как можно тише, Катин стремительно отодвинул локер, приподнял крышку. Зацепившись за края руками, подтянулся и выглянул. Пятьдесят шансов из ста – пистолетная пуля поцелует его лоб. Но выпали другие пятьдесят. Она стояла в задней части кокпита возле раскрытого рундука. Как же Катин не догадался проверить, что в этом морском ящике под задним диваном!… В руках у нее был пистолет. Судя по всему, магазин был пуст и ей не удавалось его сменить.

Теперь нельзя было терять ни секунды. Отпустив крышку, спецагент приземлился на пол каюты и тут же уподобился легкоатлету, совершающему забег на короткую дистанцию. Надо было взять разгон, чтобы вышибить дверь с первого же удара. Место было узкое. Он врезался в пластиковую преграду одновременно плечом и головой. Это была не стальная квартирная дверь, но хрупкость ее он переоценил.

От удара головой он на секунды потерял сознание. Вернулось оно к нему уже на кокпите. Вместе с дикой болью в плече. Если это вывих, ему придется нелегко.

Дверь сорвалась с креплений и отлетела в сторону.

Негритянка завизжала от неожиданности и страха. Розочку из битой бутылки она уже бросила. Она валялась на ковре с вышивкой, рядом с местом шкипера. Пистолет без патронов был бесполезен. Катин отметил: это – «Магнум Дезерт Игл». Модификация «Экшн Экспресс» обожаемого Голливудом пятидесятого калибра.

Спецагент поднял с ковра розочку. Острые, зазубренные грани зловеще сверкнули, когда он повернул ее, стараясь обхватить поудобней.

Катин не хотел убивать негритянку, но он поймал ее взгляд. Она бросила его внутрь рундука. Что там? Морской кинжал?… Охотничий нож?… Граната?… Спецагент ринулся на жертву. Обезопасить, связать…

Но она решила – убить. Ей, обнаженной, острое стекло в его руках показалось особенно ужасным. Должно быть, представила, как от одного удара кожа повисает на ней рваными лохмотьями. Негритянка прыгнула за борт. Катин был уже у рундука. Небольшого размера туристический топорик, остро отточенный – вот чем она хотела его убить.

Скоростная лодка успела пройти немалое расстояние. Позади в пене бурунов виднелась черная аккуратная головка. Катин подошел к штурвалу, взялся за него и посмотрел по сторонам. Это был район с интенсивным судоходством. Дамочка, разрушившая Новый Орлеан, навела страх и на моряков, но даже теперь спецагент различил пару торговых посудин, маячивших на горизонте. У негритянки за кормой был шанс обрести спасение.

Спецагент резко повернул штурвал. Он боялся хоть сколько-нибудь снижать скорость – успеет еще набрать воды. Когда подойдет к плававшей негритянке, придется остановиться. Тогда нос лодки опустится в воду и через пулевые пробоины хлынут струи…

Лодка отлично слушалась руля, хотя на вираже ее накренило так, что если бы не глубокое ковшеобразное кресло, Катин вряд ли бы удержался за штурвалом. Теперь нос Профайла указывал на голову девушки. Спецагент не собирался терять на беглянку лишнего времени, а потому прибавил ходу.

Слева над водой показался треугольник плавника. Он рассекал воду, окутываясь бурунами, почти как скоростная лодка, – стремительно приближался к негритянке. Акула!…

Девушка следила за лодкой и не замечала смертельной опасности.

Легким поворотом штурвала Катин изменил курс. Теперь скоростной Профайл мчался наперерез акульему плавнику. Спецагент уже прикидывал, где точка, в которой пересекутся линии двух «сигар» – живой и созданной из стекловолокна и металла. Он полагал, акула должна предусмотрительно уйти на глубину, но около двухсот километров в час, – а лодка развила именно такую скорость, – это около двухсот километров в час!

«Сигара» врезалась в рыбину, смяла плавник, изрубила острым винтом гладкую спину чудища. Акула была столь велика, а удар настолько силен, – Профайл подпрыгнул, как на трамплине, взмыл на короткие мгновения в воздух и подняв мириады брызг рухнул в воду. Рев двух Меркьюри Рейсинг, на полной мощности вертящих в воздухе винт, огласил просторы залива.

Девушка от ужаса потеряла сознание и запрокинула голову. Она держалась над водой, но спецагент не был уверен, что негритянка жива.

В этот момент из под воды вынырнула чудовищных размеров разинутая пасть. Частокол острых кривых зубов, каждый из которых был сантиметров двадцать длиной, окружил негритянку. Вся сцена длилась каких-нибудь пару мгновений. Акулья пасть сомкнулась, голова девушки оказалась между зубов. Катин видел: изогнутые, в палец толщиной клыки вонзились в щеки, виски, нижнюю, челюсть, как копья пробили мясо и хрупкие кости, вышли с другой стороны. Морской дьявол дернулся, повел в сторону корпус и спецагент узрел то, что прежде скрывала вода…

Плечи, часть груди заканчивались отвратительными изорванными лохмотьями. Ниже ничего не было. Ноги, туловище и большая часть рук были оторваны в один или два приема акулой.

Два злобных глаза смотрели на спецагента. Он мог поклясться, что морской дьявол осознает его присутствие. Он никогда не слышал, что эти твари выскакивают из воды. Но знал: любые стихийные катаклизмы влияют на мозги всего живого. Взбивая воду до пены, акула мотала головой, клацала челюстями. Голова негритянки застряла на клыках.

Катин, слегка поворачивая руль, обходил место трагедии. Траектория, по которой двигалась скоростная лодка, напоминала незавершенный круг. Голова акулы окунулась в воду. Плавник двинулся Профайлу наперерез. Словно расчетливый тактик, гигантская тварь подрезала скоростную лодку. В ее плавниках не было мощи, которая содержалась в двух спаренных моторах Меркьюри Рейсинг, но лодка шла по дуге, а акула – напрямик.

Неприятный холодок пробежал у Катина по спине. Он никогда и ничего не боялся. Но мокрое и скользкое чудовище казалось олицетворением зла. Что собирается сделать эта тварь? Спецагент поймал себя на том, что рассуждает об акуле, как о разумном человеке. Что бы он сделал на ее месте? Наверное, попытался опрокинуть лодку. Ей нужно сбросить его в воду.

Плавник акулы исчез с поверхности. Она погрузилась глубже. Теперь он не мог следить за ее перемещением. Катин отпустил штурвал и быстро перешел в заднюю часть кокпита. Крышка рундука по-прежнему была открыта. Вынул топорик, проверил заточку. Острая, как у бритвы. Все это глупости! Рыбина просто ушла в толщу залива переваривать заглоченную человечину. Катин опять поежился.

И тут ему показалось, что он бредит наяву. Подобно легонькой рыбинке, акула выпрыгнула из воды. Морда ее с оскаленной пастью, чудовищными клыками летела на Катина. Голова негритянки по-прежнему торчала, нанизанная на клыки. Череп девушки был пробит в нескольких местах. С какой же силой смыкались акульи челюсти?! Из глотки торчали человеческие кишки, обрубки рук.

Будь прыжок дьявольской твари чуть сильнее, Катин был бы обречен. Но все же она была слишком тяжела и не приспособлена летать подобно ракете. Спецагент поразился ее размерам. Эта живая «сигара» была ненамного короче Профайла. Зубы ударились о бортик. Прочное стекловолокно взлохматилось клочьями. Под тяжестью твари скоростная лодка накренилась набок. Катин полетел вниз, навстречу акуле. Он повалился на ее морду, как упившийся пьяница на стол. Щека спецагента прижалась к скользкой, омерзительной коже твари. Рядом были ее ноздри, из которых доносилось жадное сопение. Глаза внимательно разглядывали человека.

Не видя куда, Катин что было сил ударил акулу топором. Оттолкнулся от морды левой рукой. Увидел, что стальное лезвие вонзилось в глаз, разрубило его надвое, ушло в мозг по самую рукоять.

Акула разжала челюсти и лодка, отчаянно толкаемая моторами, выскользнула из под нее. Катина бросило к противоположному бортику. Он видел, как скользкая «сигара» рухнула в воду. Вокруг вздыбились буруны. Разбрасывая пену чудище извивалось. Страшная заноза сидела в глазу и не собиралась выходить.

Спецагент был под впечатлением. Щека помнила холодную, шершавую кожу. Ему хотелось вмазать стакан, нет, два стакана крепчайшего сорокатрехградусного виски. Но вдалеке показалась новая опасность.

Скоростная лодка, похожая формой на Профайл – такая же длинная, остроносая. Так же вздымая над водой хищный нос стремительно приближалась, покрывая за каждые десять секунд добрые сотни метров. Катин подскочил к штурвалу.

Топливные баки вмещали чуть ли не полтонны топлива. Прибор на панели показывал – запас почти опустошен. Но это делало Профайл легче. Спецагент надеялся, что теперь ему удастся выжимать из скоростной «сигары» еще больше километров, а вернее, миль в час, – последнее, по американским стандартам.

Вряд ли другая лодка, упрямо сокращающая расстояние – случайность. Уж больно не подходил момент для водных прогулок. «Сигары» очень часто использовались гангстерами для транспортировки наркотиков и оружия. У тех, чьей лодкой он завладел, должны быть сообщники. Судя по количеству людей и оружия, банда – не мелкая.

Его беспокоил один приборчик, на который он обратил внимание, когда был в каюте. Отлетев на некоторое расстояние от места, где напала акула, Катин нырнул в искалеченную дверь. Слева от входа в небольшой нишке под потолком вмонтирован электронный блок с кнопками управления. Одна из них, самая крупная, была утоплена… Система оповещения! Негритянка включила ее, когда осталась в каюте одна. Генератор импульсов передавал на спутник точные координаты лодки. По ним была выслана погоня. Усни Катин – она передала бы его подоспевшим «братьям» вместе со скоростной лодкой.

Не вырубив электронного блока, – теперь уже поздно, – спецагент выскочил на кокпит. Враги – а он был уверен, что это за ним – стремительно приближались. «Какие адские моторы стоят на той лодке?!» – пронеслось у него в голове. Он шел отнюдь не с плохой скоростью. Но они двигались еще быстрее. У Профайла заканчивалось топливо. А у них, вероятно, на палубе кокпита – целый арсенал: автоматы, гранатомет… Топить его будут вряд ли – выстрел из какого-нибудь Карла Густава разнесет скоростную лодку так, что через минуту она уйдет под воду вместе с роскошными потрохами. Это бандитам не выгодно. Другое дело – прошить шкипера автоматной очередью.

Ему удалось немного увеличить ход… Решающего преимущества он не обрел. Другая лодка настигала. Уже легко различал детали ее окраса. Он знал этот специальный гель… Покупатели скоростных «сигар», – состоятельные джентльмены, – следили за своеобразной модой: на воде хвастались лодкой так же, как на суше спортивным автомобилем или дорогим галстуком. Частью игры был «раскрас». Дилеры фирменных посудин предлагали на выбор несколько наборов цветовых гамм. Белая лодка с голубыми стрелами… Розовая с красными разводами… Наносились они разумеется не масляной краской. Определенный цвет предавался гелевому покрытию – прочной, похожей на пластмассу корке, обволакивавшей корпус сигары.

После нападения акулы поведение Профайла изменилось. Скоростная лодка принялась сильно забирать вправо. Катину приходилось то и дело выправлять ее, доворачивая штурвал. Неужели эта зубастая тварь умудрилась повредить гидравлический привод рулей?!… Было похоже, что из какой-то трубки вытекает жидкость и давление в системе падает. Только этого не хватало!

Гидравлика на «сигары» устанавливалась как опцион за дополнительные десять – пятнадцать тысяч «баков». Выпускала ее все та же фирма Меркьюри. Система придавала управлению легкость. Спецагенту нравилось управлять длинной посудиной легкими движениями – изящный штурвал можно было крутить и одним пальцем. Но всякое усложнение прибавляет уязвимости.

На кокпите догонявшей скоростной лодки помимо шкипера, поворачивавшего штурвал, было еще шесть человек. Слишком много, чтобы разместиться с комфортом. В руках у по крайней мере троих были компактные рейнджерские автоматы немецкого производства. Эти блестящие штучки любили не только в частях особого назначения армии США.

Они нагнали его и теперь могли бить, как по крупной мишени. Первая же очередь пробила в нескольких местах корпус над входом в каюту. Одиночный выстрел и пуля впилась в приборный щиток, – прошла под локтем Катина. Чудом не задела руку.

Ему казалось на спинке его ковшеобразного кресла, обращенной к гангстерам – мишень. Нет сомнений, при таком раскладе пули настигнут его. Он резко выкрутил штурвал вправо. Скоростной «сигаре» самой все время хотелось туда завернуть. Она охотно выполнила его волю. Катин чувствовал – его вдавливает в сиденье, прижимает к боковине. Маневр был рискован и неожиданен. Гангстерский шкипер растерялся и не осмелился повторить. Бандиты строчили из автоматов, но к счастью для Катина на море началось очень слабое волнение. Краем глаза он замечал: вражеская лодка – отменный скороход, но это моторы. А корпус проектировал не лучший инженер. При ударе о волны «сигара» ощутимо подпрыгивала. Вместе с ней гуляли автоматные стволы. Пули дырявили борта катинского Профайла, впивались в кресло и задний диван, но ни одна из них не задела самого спецагента.

Во время маневра ему, как опытному гонщику, удавалось держать более высокую скорость. Гангстерская «сигара» тоже описывала дугу, но Профайл неумолимо заходил ей в хвост. Остроносые лодки напоминали теперь не морские посудины. Своим поведением они больше походили на боевые самолеты, выполняющие сложные виражи.

Бандиты растерялись. Намерения противника были непонятны. Это напрягало нервы до крайности. В какой-то момент шкипер гангстеров неизвестно зачем сбросил газ. Катин уверенно вышел им в хвост и еще больше ускорился. Теперь, даже если бы бандиты развили максимальную скорость, им бы не удалось поменяться с Профайлом местами. Дав максимальный газ Катин сполз с кресла и примостился на корточках за рулевой тумбой. Облепив кормовой диван бандиты строчили из автоматов. Пули попадали в задранный нос скоростной лодки. За ним – каюта со всей обстановкой, туалетная комнатка, массивная стойка с приборами. Спецагент надеялся, что вся эта начинка спасет от смертельного металла.

Пару раз он осмелился выглянуть, чтобы знать, в какую сторону довернуть руль. Счет пошел на секунды. Гангстеры что-то кричали шкиперу. Тот резко вывернул штурвал, стрелки полетели с заднего дивана в сторону. Катин выпрямился во весь рост и направил задранный нос на врага.

Острый клюв «сигары» обрушился на низкую корму противника. Один из бандитов с раскроенной головой откинулся и рухнул в воду. Спецагент добавил газу. Скрежеща треугольным брюхом из стекловолокна Профайл подминал под себя моторный отсек скоростной лодки гангстеров. Спасаясь один из гангстеров, роняя компактный автомат неуклюже прыгнул за борт. Нос катинской лодки сокрушил шкиперское кресло из алюминиевых трубок с кожаными накладками и клюнул спину пилота. Сокрушив спинной позвонок и ребра, проткнув и изувечив легкие Профайл расплющил уже мертвого человека о штурвал, сокрушил стойку с приборами. Катин осадил «коня»…

Это был самый рискованный момент. Выдержит ли корпус?… Разрывая крышку моторного отсека острое днище «сигары» поползло по нему обратно, к воде. Корежились трубки, с корнем вырывались провода. Два мощных спаренных двигателя были опутаны навесным оборудованием, которому приходил конец.

За брюхом Профайла тянулся кровавый след, – одного из гангстеров размозжило, раздавило на палубе в слизь. «Сигара» ухнула в воду. Катин представил, как хлынули в пулевые пробоины струи воды. Ну же!… Он задал моторам Меркьюри полную мощность. Штурвал был повернут влево.

Скоростная лодка начала набирать ход. Значит у нее по-прежнему существовало дно, а не сплошная рваная рана. Спецагент обернулся. Гангстеры не пытались вести огонь. Над двигателями их посудины поднимался дым, колесо штурвала сворочено набок, на шкипера не хотелось смотреть. На лодке осталось трое гангстеров, которые могли быть живы. Один валялся на палубе в изломанной позе, еще одного зажало между искореженным штурманским креслом и дверью каюты. Третий сидел в задней части кокпита и как-то странно дергался. Катин подозревал, что у бандита размозжены ноги. Того, что спрыгнул в воду, спецагент нигде не видел. Вокруг лодки бурлило море, на поверхности которого расплывалось маслянистое пятно. Оно содержало в себе все оттенки цветового спектра.

Некоторое время Катин бездумно вел лодку вперед. Горючее было почти на нуле, Профайл вел себя странно: он меньше задирал нос и тяжелее слушался штурвала. Рев моторов был все таким же ровным. Заглядывать в каюту спецагенту не хотелось. Будь что будет!

Он все дальше уходил в залив.

Он показалось, что от монотонного звука двигателей он заснул, а когда очнулся перед ним на воде покачивался светлой раскраски вертолет Чинук. Вдалеке над морской гладью высилась громада военного корабля. Очертаниями он походил на авианосец – такая же широкая плоская палуба. Не палуба, а целый аэродром. Но Катин знал – авианосцы значительно больше. Если этот корабль смотрелся посреди волн, как неподвижная скала, то авианосец должен выглядеть, как горный массив.

В небе над плававшим Чинуком суетился другой, точно такой же.

По слегка развороченному борту «пловца» спецагент определил, что это – тот самый. Впрочем, это было ясно с самого начала. И как он только держался на воде.

Ровный звук спаренных Меркьюри Рейсинг вдруг изменился. Катин понял: горючее подошло к концу. Он бросил штурвал, взобрался на бак и замахал руками.

18.

Катин находился на борту геликоптера. Его подняли при помощи специальной люльки. Он объяснил, что подвергся нападению гангстеров, что скоростная лодка принадлежит банде, обстрелявшей вертолет и убившей пилота.

В поврежденном Чинуке, плававшем на воде, людей не было. Эвакуировали.

– Эта машина специальная, морская. Чинук Си Найт, Способен приземлиться на воду и болтаться в ней пару часов, – пояснял спецагенту пилот геликоптера.

«Си Найт! Морской рыцарь…» Катин сразу определил, что какой-то этот Чинук особенный, отличающийся от армейского!

– Осколок гранаты ушел вверх и повредил двигатель. Они не дотянули чуть-чуть. Один член экипажа погиб. Второго нашего и эвакуированных из госпиталя – их было всего двое, брат и сестра – уже забрали на вертолет и забросили на коробку.

Он кивнул на корабль. Тот разворачивался и двигался в сторону вертолета.

– Красавец!… Верно? – пилот призывал Катина восхититься десантным судном. – Двести пятьдесят метров в длину. Чуть больше сорока в ширину. Два котла, две турбины, семьдесят тысяч лошадиных сил вращают два здоровенных винта. Больше сорока вертолетов Чинук и более шестидесяти амфибий для высадки морского десанта. Почти две тысячи морских пехотинцев на борту… Десять самолетов морского патрулирования. Это самый большой корабль подобного назначения в мире!

Сведения не были секретными, но спецагент посмотрел бы на пилота, если бы ему сказали: в данную минуту болтает с офицером российской спецслужбы.

Мощь американского судна, действительно впечатляла. Интересы США простирались по всему миру, с большей частью которого они не только не имели сухопутных границ, но и располагались на разных континентах. Поэтому Штаты имели два главных кулака – авиацию и корпус морской пехоты. И то и другое доставлялось на театры военных действий на судах.

Кстати, мало кто знает, что ни авиация, ни морпехи не считаются в Америке армией. Армия комплектуется лишь в военное время на основе массового призыва. Морская же пехота, как и военная авиация – структуры сугубо профессиональные. Они существуют и в мирное время, служба в них хорошо оплачивается.

Подобные плавающие монстры размером с дом предназначены для того, чтобы высаживаться на территорию врага с моря, разрушая береговые укрепрайоны, вторгаясь вглубь страны… Катин представил: мощные амфибии вал за валом выползают из бурлящей воды где-нибудь в районе Владивостока. С десятков Чинуков спрыгивают хорошо обученные и вооруженные, откормленные морпехи в защитного цвета касках, уж больно напоминающих в последнее время формой знаменитый немецкий «стальхельм» – «стальной шлем», фашистскую каску.

Лица парней в вертолете были открытыми и улыбчивыми, – обычные профессионалы, делающие дело… «Не ястребы…» – подумал Катин.

Их геликоптер уже вращал лопастями над морским «аэродромом» – палубой военного корабля. Пилоты переговаривались по рации. Из реплик спецагент понял: речь идет о подъеме геликоптера.

С борта монстра уже спускали катера с водолазами. Парни в ярко-оранжевых костюмах должны были зацепить за вертолет специальные тросы. Проблемы с элеватором, позволявшим поднять обездвиженного Морского рыцаря на борт, не было. Корабль с самого начала был рассчитан на погрузку большого количества военной техники. Одиннадцатитонный Си-Аш-46 был из нее не самым тяжелым.

* * *

– Они здесь, на корабле, – американский морской офицер разговаривал с Катиным очень спокойно.

– Могу я видеть их?…

Моряк не стесняясь рассматривал Катина. Оглядывал простреленный, изодранный пиджак. Светлая ткань от грязи и крови стала бурой. Рубашка тоже перепачкана в крови. Своей и чужой.

– Разумеется, – наконец ответил офицер. – Я сообщу им: вы хотите их видеть. Вы – родственник?

– Нет. Просто из России. Так же, как и они.

– Мы поместили их в специальный бокс. Сестра хочет быть с раненым братом. Они спят. Сейчас вы не сможете поговорить с ними.

– Спят?… – в голосе Катина звучало недоверие.

– Вы думаете, я обманываю?! – с иронией спросил офицер.

На нем была новенькая с иголочки форма. Светлая рубашка с коротким рукавом, мягкие брюки. На бедже, прикрепленном к карману, написано «Комендер Ледрик Чепделейн». Измученный, небритый русский в рваной одежде выглядел по сравнению с ним бродягой. Его вытащили из под куста и пригласили в чистый дом. А он задает вопросы: что да почему…

– Перелет не был гладким. Вы знаете – вначале их обстреляли. Врач сделал девушке укол. Ей и брату. Они уснули. Так что вынужден отложить встречу до завтра. Вам тоже надо принять душ и отдохнуть. У нас здесь неплохо кормят…

Офицер вновь с чувством превосходства улыбнулся.

Спецагент побывал в «кантин» – гигантской столовой корабля. Помимо морской пехоты, команда судна насчитывала более тысячи человек. На ужин предлагалось на выбор несколько блюд. Катин отдал предпочтение простому английскому стейку – большому, добротно прожаренному куску мяса. На гарнир – жареный картофель соломкой, зеленый горошек, рагу из овощей. Перед мясом он съел салат. Офицер обозначил его, как итальянский – овощи с сыром. В завершение еды – огромный кусок шоколадного торта и кофе. Ни в чем ни одного намека на обстоятельства военной службы. Подобный ужин мог предлагаться в ресторане быстрого питания где-нибудь в Нью-Йорке или Чикаго.

На Катина все смотрели с любопытством. По доносившимся обрывкам разговоров он понимал: поврежденный вертолет, гангстеры, скоростная лодка – главная тема вечера.

Когда шли после ужина по коридору сбоку Катин увидел открытую дверь. За ней – самый настоящий магазинчик.

– Конечно, это не Уолл-Март, но товаров достаточно, – пояснял спецагенту главный старшина дивизиона и ведущий корабельный сервисмен. Он подменял продавца. Звали его Майкл.

Катин прикинул: должность аналогична европейскому интенданту. Майкл проникся участием к русскому, – все же пострадал от дамочки! – охотно демонстрировал запасы.

– Мы даже выиграли конкурс, – продолжал старшина. – На всех кораблях схожего класса команде выдали анкеты – оценить по стобалльной шкале, довольны или нет обслуживанием. Мы получили чумовой рейтинг! Девяносто пять с половиной процентов. Учитывалось обслуживание, запас товаров, разнообразие.

Спецагент выбрал для себя джинсы фирмы «Виссэм», розовую рубашку «Херрингбон Эксклюзив» и олимпийку «Жерар Лофт». Достал из кармана измятых, перепачканных в чужой крови брюк кредитую карточку Америкен Экспресс, протянул Майклу.

Американец с удовлетворением прокатал карточку в специальной машинке. «Спецслужба платит» – подумал Катин.

Словно откликаясь на его мысль, сервисмен проговорил:

– Доходы, которые получаем от магазина, идут на нужды моряков. Мое подразделение, которое отвечает за моральный дух команды, ее отдых, заработало в том году четыреста тысяч баксов. С них забацали на корабле шикарную рождественскую вечеринку! Не на каждой богатой вилле такие бывают! А еще полностью обновили тренажерный зал.

«Хорошо хоть, потраченные денежки пойдут на жратву и выпивку, не на патроны…» – подумал спецагент.

Сопровождавший офицер подошел к стойке с компакт-дисками и ди-ви-ди.

– Музыка и фильмы – из самых ходовых товаров, – пояснил Майкл, кивая на офицера. – Раз в месяц обновляю ассортимент. Новинки появляются здесь раньше, чем в американских магазинах! – самодовольно проговорил он.

– Конечно, до Рождества далеко… Я очень устал, хотел бы расслабиться, – Катин и направился к полкам со спиртным.

– Делаю все, чтобы парни чувствовали себя, как дома! – заметил старшина.

Катин взял в руки маленькую бутылку виски «Чивас Ригал», вновь полез в карман за кредитной картой. Майкл складывал покупки в большой пакет.

– Привел к тебе хорошего покупателя! – заметил офицер сервисмену.

– У русских много денег! Это все знают… Нефть сейчас в цене.

– А виски всегда в цене! – Катин поставил компактную бутылочку на кассу. – Пожалуй, я еще возьму орешки…

– Как насчет содовой?

– Лучше просто минеральную…

– «Перье» подойдет? – осведомился Майкл.

– Вполне…

Катин уже чувствовал себя на этой коробке как дома. Хотя пробыл здесь меньше часа.

Офицер проводил его к месту отдыха. Катину выделили небольшую отдельную каюту. Правда обстановка была спартанской – застеленная морская кровать, тумбочка. За дверцей располагались индивидуальные удобства.

– Составите компанию? – спросил спецагент, ставя «Чивас Ригал» на тумбочку.

Офицер улыбнулся и повертел головой.

– Отдыхайте, выспитесь хорошенько. Мы сейчас сдвинемся с места и пойдем к Хьюстону. Завтра катер доставит вас на берег…

– А брат и сестра?

– Завтра увидите ваших русских. Поедете на берег вместе. Сейчас они видят русские сны здесь по соседству. Так что вы не сможете пригласить их на стаканчик шотландского виски.

Оставшись один, Катин открыл дверцы тумбочки. К его приходу было все приготовлено – умывальные принадлежности, полотенца, пластиковый стаканчик. Конечно же, для полоскания зубов.

Он наполнил его виски на треть. В оставшиеся две трети влил минеральную воду. Залпом выпил. Бросил в рот несколько орешков. Американцы видели, что его одежда пришла в негодность. Но не выдали обмундирование военного образца. Боятся, что он станет незаметен среди команды корабля?…

Чудовищно хотелось спать. Тем не менее спецагент выпил еще один стаканчик разбавленного «Чивас Ригал» и не раздеваясь привалился к подушке. Какая-то важная мысль промелькнула у него в голове, но он не успел ее додумать. Сон победил.

19.

– Ты велел утащить его на кухню!… Отлично! Я утащил… – говорил первый голос.

– Засунул его туда, куда сказал?!… – сердито произнес второй.

– Да, все как ты велел… Это было непросто. Кругом полно народа. По-моему они вообще никогда не спят. Шастают туда-сюда…

– Неправда. Сейчас ночь. Полетов нет. Большая часть команды спит. У тебя было несложное задание.

Катин чуть приоткрыл глаза. В каюте царил мрак. «Что это такое?… Сон?…» Да, он спал и ему снился сон. Где он? Ах да, он на американском военном корабле.

– Бадди Болден!…

Катин вздрогнул и вскочил. Голос раздавался у него под дверью. Слышимость была такая, как будто говоривший стоял в ногах кровати.

– Бадди Болден, как ты несправедлив!… Я волок тело в открытую. Оно висело у меня на плече, как куль. Чудом никто не встретился. Если бы это произошло, все – конец!…

Катин замер. Это был Андрей. Раздался тихий скрип.

– Привет! Какие-то проблемы?… – молодой парень, спрашивает по-английски.

Теперь они поймут, что раненый русский вовсе не так уж слаб, как кажется.

– Нет, просто разболелась голова, ходил ко врачу… Он помассировал мне виски… Вот так, все прошло… – второй человек отвечал тоже по-английски. – Сэм, ты слышал новый диск…

Голос стремительно удалялся. Катин так и не узнал, какую музыку предпочитают теперь на десантных кораблях США. Но куда же делся Андрей?…

Спецагент встал и на цыпочках подошел к двери. Прислушался: ни звука.

Он вернулся обратно к кровати, сел. Взял с тумбочки бутылку «Чивас Ригал», налил половину стаканчика, залпом выпил. Запил водой из горлышка бутылки. Разделся, подошел к выключателю и погасил свет.

«Все-таки мне не удалось выполнить это задание, как надо!» – подумал он прежде чем уснуть.

20.

Утром, едва Катин успел почистить зубы и побриться – в тумбочке нашелся одноразовый станок и пена – в дверь каюты постучали. Обуреваемый разными предчувствиями, спецагент открыл дверь. В руке все еще держал толстое полотенце.

Старпом Чепделейн улыбался. Весь его облик прямо-таки излучал дружелюбие.

– Было неловко стучать. Опасался, что разбужу вас…

– Нет проблем! На военном корабле подъем ранний! – бодро отрапортовал Катин, бросая полотенце на уже застеленную кровать.

– Что вы!… Вы наш гость. И вы столько пережили накануне… Мы могли бы позавтракать. Готовы?

Спецагент замялся.

– А как насчет моих друзей: брата и сестры? Они уже проснулись?

– Брата и сестры? – Чепделейн сделал удивленной лицо. – Да. И уже давно. Полагаю сейчас они где-нибудь в Хьюстоне. В одной из больниц.

Теперь пришел черед удивляться Катину.

– Как так?! Они не на корабле?… Мы же были вместе!… До самого последнего момента в этой передряге…

Ледрик нахмурился. Спецагент не мог определить: офицер переживает искренне или это всего лишь игра.

– Я понимаю вас… – произнес американец. – Но боюсь, что им просто забыли сказать, что вы на корабле. Их отправкой занимался мой помощник. Они проснулись очень рано. Сразу стали просить отправить их как можно скорее на берег. У нас уже готовился взлетать вертолет на Хьюстон. Он должен был приземлиться в аэропорту имени Джорджа Буша…

– Имени Джорджа Буша? – автоматически переспросил Катин.

– Да, в Хьюстоне три аэропорта. Один из них носит имя бывшего президента Соединенных Штатов.

– Как скоро я могу попасть туда?…

– Я не могу ответить вам точно. Возможно, мы переправим вас морем. Все зависит от того, что пойдет быстрее – катер или один из Чинуков. Вы готовы к завтраку? – спросил Чепделейн, подводя черту под разговором.

Спецагент кивнул. Все это ему не нравилось.

В «кантин» к их столику подошел незнакомый Катину офицер и, извинившись, попросил Чепделейна отойти с ним в сторону. Спецагент насторожился. Внешне это никак не выразилось: он с прежним аппетитом продолжал поглощать яичницу с беконом.

Через пять минут Ледрик вернулся за столик. Вид у него был озабоченный.

Катин не стал ни о чем спрашивать. Разговор у них с этого момента как-то не клеился. Американец о чем-то мучительно размышлял. Иногда он вскидывал глаза на Катина.

– Как яичница?

– На американских кораблях отлично кормят!… Или это только на этом…

– Нет, на всех!… – усмехнулся Чепделейн.

Вчерашнего высокомерия в нем не было. Это тоже показалось спецагенту подозрительным. Возможно, он был чересчур мнителен, но все, что происходило с ним на этом корабле, вызывало особую тревогу. Рефлекс на вероятного противника?

За спиной раздался шум, – через всю столовую к выходу пробежал офицер. Сидевшие за столиками вокруг летчики и моряки проводили его взглядами. Катин прочел в них недоумение. Затем через зал прошли два матроса. У них были странно напряженные лица…

Спецагент допил вторую чашку кофе и они вышли на воздух. Остановились в тени за палубной надстройкой. Ледрик закурил.

В пяти метрах с другой стороны надстройки стояла группа матросов.

Катин расслышал – один из них сказал:

– Морхед зарублен! Его труп нашли в леднике… Среди говяжьих туш!…

* * *

Катин едва увернулся от лезвия меча. Тот грозил перерубить ему шею. Длинная, сужавшаяся к концу полоса кованной стали сверкала в лучах электрического света. Даже с некоторого расстояния видно, насколько остры кромки по обеим сторонам. Двуручный меч!… Знаменитое оружие, которым прорубались насквозь самые прочные доспехи! Взмах – и человек разваливается в поясе на две половины… Теперь ужас средневековых воинов был направлен против него.

Рыцарь, закованный в панцирь, сделал шаг в сторону. Руки, помимо стальных накладок, одетые в рукавицы из металлической сетки, понадежнее обхватили длинную рукоятку.

Спецагент чувствовал – враг переводит дух. Двуручный меч невероятно массивен и тяжел. В этом его убойная сила. Но в этом же – тактическая слабость. Им невозможно неутомимо фехтовать. Взмах, и приходится делать паузу, взмах – и еще несколько мгновений, чтобы приготовиться к очередному удару.

В узенькую щель, прорезавшую стальное забрало, из черной глубины массивного шлема, смотрели два злобных глаза. Они фиксировали каждое движение Катина, любой его взгляд…

«Си Найт!» – вдруг вспомнил спецагент. – «Морской рыцарь!» Так называется модификация вертолета Чинук, что используется на десантных кораблях США.

Рыцарь неожиданно сделал выпад. Катин успел отшатнуться назад. Острый кончик меча лишь слегка коснулся его подбородка, – почувствовал боль. «Еще один шрам!» – подумал спецагент.

Бежать было некуда. Выход из узкого закутка находился за спиной человека, одетого в средневековые доспехи. У Катина было одно соображение, как выкрутиться из ситуации, но для того, чтобы осуществить его, надо, чтобы рыцарь хоть на несколько секунд потерял бдительность. Но два глаза в прорези забрала ни на секунду не ослабляли внимания.

Алиса находилась за спиной у спецагента. Но от нее мало толку. Девушка была парализована страхом…

Катин покинул десантный корабль в тот день, когда стало известно, что один из членов команды зарублен топором, а тело его спрятано в холодильнике. Примерно десять часов спецагент томился в отведенной ему каюте – Чепделейн попросил его не разгуливать по кораблю. Никто не заходил. Лишь в середине дня Ледрик сводил его пообедать. Сам он есть отказался: сославшись на срочные дела, куда-то ушел. Через полчаса вернулся и проводил русского обратно в каюту. Спецагент чувствовал – вокруг него витает напряжение.

Вечером его неожиданно пригласили на катер. Компактная и быстроходная посудинка с водометными движителями и минимальной осадкой добросила его до суши. Команда равнодушно попрощалась у причала хьюстонского порта, пожелав всего хорошего. Катин поблагодарил за спасение и прием на корабле.

Он был уверен: следы Алисы и Андрея уже затерялись. Так и есть! Раненого по имени Андрей Софронов ни в одном местном госпитале не зарегистрировано. Начал прозванивать гостиницы. Второй звонок принес удачу: Алиса Софронова проживает в одном из номеров «Лакшери Плаза»!… «Нет-нет, девушка одна! – ответил на его вопрос менеджер. – Никакого брата с ней нет».

Поймав на улице рядом с портом такси, спецагент помчался в гостиницу. Расплатился, хлопнул дверью машины, зашел в лобби. Обратился к портье.

– Подождите… А вон там, на другой стороне улицы, у такси – это не она?… – американец показал куда-то через огромное во всю стену стекло. – Вы с ней разминулись…

Катин обернулся: Алиса уже забиралась в прокатную машину. Спецагент кинулся к автоматическим дверям. Было поздно: желтое Шевроле резко взяло с места. У тротуара стояло несколько свободных…

Алиса приехала в один из городских парков, – Хьюстон знаменит своими прекрасными зелеными массивами. Недалеко от входа выстроен павильон. В нем – выставка: старинные рыцарские доспехи и вооружение из Европы. Народу в будний день не очень много. Катин нагнал Алису, когда та приобретала в кассе билет.

Девушка невероятно поразилась, бросилась ему на шею, залилась слезами.

– Я была уверена: ты погиб, утонул!… Я видела, ты стоял на лодке с какой-то блондинкой…

– Где Андрей?… Кто ты? Та блондинка сказала: я – Алиса, его сестра! – наитие подсказывало: действовать надо в лоб.

Алиса не удивилась:

– Бери билет. Нам надо внутрь. Пойдем по выставке, я тебе все расскажу… Кто эта девушка, не знаю. Полагаю, из людей, что вертелись вокруг Андрея в последнее время. Там была одна, очень похожа на меня. Говорил, нашел тебе замену.

– Замену?! Где он?

– Он исчез… Прямо в аэропорту, в бинтах. Час назад позвонил непонятно откуда: приходи на выставку рыцарей.

Целый час они бродили по экспозиции. Андрея нигде не было. В один из моментов зашли в маленький пустой зальчик. Рыцарский доспех у стены… Катину показалось: полчаса назад его не было… Некто, облаченный в латы, перехватил меч. Алиса взвизгнула…

– Это не Андрей! – закричала она.

21.

Трое посетителей вошли неожиданно. Ни Катин, ни неизвестный в доспехах не слышали ни голосов, ни шагов. Рыцарь вздрогнул и повернулся в сторону коридора.

Трое здоровых парней. Вероятно – студенты. Рослые, словно из одной баскетбольной команды.

– Смотри, кровь! – бросил один из них, во все глаза глядя на Катина.

Кожа в двух сантиметрах под нижней губой, была рассечена кончиком стального лезвия. По подбородку текла кровь.

Спецагент хотел воспользоваться замешательством противника и неожиданного ударить его ногой, но не успел. Рыцарь сделал неожиданный выпад в его сторону. Катин опять увернулся. Алиса взвизгнула. Парни сообразили: это не костюмированное представление. Один из них, самый здоровый, схватил со стены алебарду, – подобие топора и копья. Два других замешкались. Им хотелось кинуться наутек, но невозможно бросить товарища. На стене, – выставочная композиция! – висело много другого оружия – копья, мечи, боевые топоры.

Двое повернули головы. Их взгляды, на мгновение приклеившиеся к стальным клинкам, не заметить было нельзя. Рыцарь был чертовски здоров. Реакция у него была отменная. Меч просвистел в воздухе. Он был тяжел, – взмахнуть таким нелегко.

То, как действует это оружие, произвело на Катина неизгладимое впечатление. Он знал – меч остр, а вес его сопоставим с массой пары металлических ломов, какими выворачивают булыжники. Но подлинная сила грозной стали оказалась ужасней. Она перерубила шеи «баскетболистов» так, как будто они были из сливочного масла. Сначала одного. И тут же, в том же полете – второго. Головы с омерзительным глухим звуком упали на пол и покатились к стене. Студент с алебардой заорал от ужаса. Страх придал ему сил. Он ткнул рыцаря алебардой в грудь. Раздался металлический лязг. Острие копья ударило в выпуклый, похожий на днище корабля с килем, доспех, скользнуло по гладкому металлу вбок. «Баскетболист» приложил к древку алебарды немалую силу, но вся она погасла. Копье перескочило на железную руку, со звоном задело ее. Толстый выпуклый доспех выдержал. Убийца подался на два шага назад, но устоял. Меч его опять был готов к взмаху. Катин чувствовал – два глаза в щели забрала цепко следят за ним. Враг не боялся здорового, но неопытного студента. Кончик меча был вновь направлен против спецагента.

«Это и вправду не Андрей!» – подумал тот.

Подобные готические доспехи изготавливались в Германии в средние века. Они состоят из множества частей. Шлем, латы, поножи и нарукавники должны свободно ходить по отношению друг к другу. Иначе человек не сможет драться. Гибкость достигается за счет того, что металлические части собраны вместе при помощи множества шарниров и кожаных ремней. Но даже с учетом того, что доспех изготавливался под рост и фигуру определенного человека, вес «железа» был не меньше тридцати килограммов. Драться пешим с такой нагрузкой – трудная задача и для человека исключительной физической силы. Тут нужно лошадиное сердце и такие же легкие. Недаром средневековые феодалы орудовали только верхом.

Андрей с его ранами и бинтами был бы не в состоянии двигаться с такой нагрузкой. Это был какой-то другой – тренированный и невероятно выносливый боец.

«Одни сапожки чего стоят!» Стальные стопы к концу сильно расширялись. Такая форма именовалась «медвежьей лапой» и помогала коннику не потерять в бою стремя. В средневековой Европе этот фасон был из самых популярных. Узкий, заостренный нос был конечно изящней, но имиджу феодалы предпочитали безопасность.

«Баскетболист» вновь перехватил свою алебарду. «Надо бить! – подумал Катин. – Лучшего момента не представится!…»

Он взмыл в воздух одновременно с выпадом алебардиста. На этот раз острие копья метило верно – в щель для глаз. Двуручный меч не позволял реагировать стремительно. Убийца на доли секунды растерялся.

Верхняя часть старинной алебарды попала ровно в щель. Сила удара была значительной. Но острие копья похоже на нож, – не на тонкую шпагу. У студента не было времени развернуть оружие. Если бы «нож» ударил в щель плашмя – все кончено! Он пробил бы верх переносицы, рассек надвое один глаз, прорубив насквозь головной мозг, ударился в заднюю стенку рыцарского шлема. Но плоскость повернута перпендикулярно полу. А щель – узка. И шлем не облегал голову. Зазор между ней и металлом – несколько сантиметров.

И все же сталь согнулась. Копье на сантиметр ушло внутрь. Рыцарь взвыл от боли. Стремясь повалить врага на пол Катин в полете ударил ногой в левую часть металлической груди. Взмаха двуручным мечом не получилось.

Он был дьявольски здоров, этот убийца, а Катин и «баскетболист» помешали друг другу. Начало оказалось великолепным, продолжение скомкалось… Рыцарь отлетел к стене, ударился об нее, тут же выпрямился. Студент взял алебарду крепче. Он готовился сделать третий выпад. Спецагент потерял какое-то мгновение, – не попадать же под стальное острие! Руки «баскетболиста» двинули алебарду вперед. Но убийца взмахнул двуручным мечом. Отточенная сталь вонзилась в древко под минимальным углом, рассекло до середины, оставив длинный срез, выскочило с другой стороны, разрубило «баскетболисту» руку. Кончик стального полотна взрезал кожу, прошел мясо и легко переломил кость – тут сила удара погасла. Рука парня держалась на мышце и коже. Болевой шок и ужасное зрелище так подействовали – он замер. Спецагент так и не нанес удар ногой. Упреждая его, враг отскочил в сторону, выставил лезвие двуручного меча навстречу Катину. И тут же наотмашь рубанул студента, – тот по-прежнему стоял, не делая попыток спасти жизнь.

Он разрубил его надвое – от плеча к поясу. Где-то в районе ребер меч застрял. Движение его замедлилось. Убийца не мог выдернуть его за секунду и замахнуться на спецагента.

Схватив Алису за руку, Катин ринулся из зальчика. У них был шанс проскочить мимо убийцы. Девушка визжала.

Спецагент не стремился одолеть в неравном бою вооруженного противника. Испытание возможностей не входило в планы… Благополучно проскочили мимо «баскетболиста». Катин был от мертвеца меньше, чем в половине метра и лезвие меча дернулось вперед. Убийца хотел нанизать на страшное оружие, как на шампур для шашлыка сразу двух человек. Но спецагент успел выскочить из смертельной зоны. Алиса дико закричала: мертвец с торчавшим из него мечом валился, преграждая дорогу. Что было мочи она толкнула его. Ноги покойника подломились, увлекая за собой меч, он рухнул в сторону. Кровь из разрубленного тела заливала светлые джинсы и кроссовки. Точно выплеснули из полного ведра.

* * *

Рыцарь передвигался очень быстро. Из-за доспехов он должен был еле шагать, но крики ужаса стремительно догоняли Катина и Алису. Их вызвала фигура с окровавленным мечом в руках.

– Черт возьми! Он точно на колесиках! – с недобрым предчувствием воскликнул спецагент.

Сдавалось ему – бой не окончен. Убийца начал охоту за ними. Есть хоть какие-то силы правопорядка на этой выставке и в этом парке?! Катину не улыбалось продолжить поединок со средневековым чудищем, вооруженным двуручным мечом.

Они выскочили из павильона, сломя голову побежали к чаще. Кроны деревьев смыкались над узкой асфальтированной дорожкой. Катин надеялся: в парке им удастся затеряться. Латник не сможет преследовать их… Пять-десять минут, и его схватят.

Оба одновременно закричали, когда увидели – навстречу им быстро скачет на рослой лошади почти такой же латник, как и был позади. В руке у него – тяжелое копье, раскрашенное в красно-белую зебру, щит с рыцарским гербом. Обогнув спецагента и девушку, рыцарь поскакал к выставочному павильону.

Они пробежали еще метров пятнадцать и Катин повернулся назад… Вслед за ним развернулась и Алиса.

Всадник, – он разъезжал по парку и окрестностям в рекламных целях, – сделал ошибку: подпустил пешего рыцаря слишком близко. Не сообразил: кровь на мече настоящая и это не продолжение маскарада. Не импровизируя, убийца что было силы ткнул длинным мечом вверх и наискосок. Он мало заботился, что кончик меча смотрит прямо в середину геральдического знака на щите.

И не зря: острие меча пробило дерево, сделанное не для защиты, а как бутафория. Так же легко пробило доспех, – он оказался не прочнее банки из под пива. Войдя в тело маскарадного воина сантиметров на тридцать, меч скользнул вниз. Отпустив щит и копье, – они упали на землю, – артист склонился к гриве, а затем, точно внутри его провернулся какой-то шарнир, рухнул с лошади. Правая нога при этом застряла в стремени.

Бросив двуручный меч вместе с застрявшим на нем щитом, убийца освободил ногу мертвеца. Поднял копье и тяжело забрался на лошадь.

Катин и Алиса бросились бежать. Позади раздался тяжелый топот. Спецагент обернулся, то же самое в страхе сделала девушка, – рыцарь уверенно держал поводья, лошадь стремительно нагоняла их. Копье убийца держал наперевес. Острый конец чуть пригибался книзу.

Они бросились в сторону, запетляли между деревьями. Выбежали на параллельную просеку.

– Смотри! Спасение! – закричала Алиса. – Эй, сюда, скорей!

Хьюстонские парки охраняются специальным подразделением. Его сотрудников именуют «парк рейнджерз». Двое из них в форменной одежде и верхом появились в дальнем конце просеки.

Заметив машущую руками девушку, они пустили лошадей галопом.

Катин обернулся: рыцаря нигде не было видно, он исчез. «Не нравится мне это!» – подумал спецагент.

– За нами гонится убийца! Он в доспехах рыцаря! Только что на выставке он зарубил мечом троих…

Рейнджеры переглянулись.

Один из них снял с пояса портативную радиостанцию, принялся вызывать командира. Тот, как оказалось, за десять секунд до этого получил информацию о трупах в павильоне. Как назло, неподалеку произошел вооруженный налет на магазин. Рейнджеров стянули ближе к кварталу. Из него машина с бандитами рвалась к парку. Вдогонку мчалась полиция. Было очевидно – преступники постараются скрыться в зеленой чаще.

– Двигаемся к выставке! – мрачно произнес один из всадников и, не спешиваясь, слегка тронул пятками бока лошади.

Животные пошли медленным шагом, то и дело косясь на Алису и спецагента, торопливо шагавших между эскортировавшими их конными стражами.

– Сюда! – проговорил парковый рейнджер и они свернули на одну из боковых тропок.

Из-за деревьев появился рыцарь с копьем. Он мчался во весь опор им навстречу…

22.

– Это лошадь Пита! – закричал рейнджер. – Сегодняшний каскадер, помнишь?

Второй торопливым движением вынимал из кобуры пистолет, – М11, компактную девятимиллиметровую пушченку с прямоугольным угловатым стволом и ребристой рукояткой.

Гортанными доисторическими криками рыцарь подбадривал животное и нещадно бил его пятками по бокам. Он поднял кончик копья чуть выше.

Парковый рейнджер вытянул руку и, почти не целясь, выстрелил. Рыцарь успел нагнуться к холке лошади. Пуля со звяканьем скользнула по плечевому доспеху. Процарапала металл – не больше. Видно было: рыцарь потверже сжал копье. Лошадь неслась на Алису и Катина. Спецагент схватил руку девушки. Та закричала и в панике дернулась, – с обоих сторон дорогу преграждали всадники. Копье наклонилось вниз, убийца целил в Алису. Их отделяло каких-нибудь полтора десятка метров.

Второй рейнджер взвел курок, но первый сделал выстрел раньше. Пуля пробила латы на груди. Ровно по центру. От удара убийца откинулся. Еще мгновение и он свалится с лошади. Копье задралось вверх. И тут он неожиданно выпрямился.

Так и не сделавший выстрел рейнджер в страхе закричал.

– Бей в лицо! Бронежилет! – крикнул второй.

Но было поздно. Острие копья по воле рыцаря в последнюю секунду изменило направление и ударило в грудь. Пистолет выпал из руки…

В то же мгновение Катин толкнул Алису вниз, под лошадь и следом покатился кубарем.

Копье пробило паркового рейнджера насквозь. Хрипя он вылетел из седла, повалился на траву за лошадью, через мгновение все было кончено, – его остекленелые глаза уставились на верхушки деревьев. Выпустив копье рыцарь проскакал вперед небольшое расстояние, затем повернул лошадь и по-прежнему подгоняя ее ногами, помчался между деревьев.

Другой рейнджер сделал из своего М11 подряд три выстрела. Потом еще… Тщетно, – фигура конника мелькала за густым частоколом деревьев. Пули лохматили кору, вонзались в стволы, но в цель ни одна из них не попала.

– Скорей за ним! Гони! – закричал Катин. Он уже поднялся с земли и в несколько прыжков достигнув лошади с седоком, ухватился за седло и запрыгнул парковому рейнджеру за спину.

Вторая лошадь, оставшись без хозяина, сделала небольшой круг и заржала.

Кавалерийские части давно успели выйти из моды ко времени, когда Катин проходил спецподготовку. Ему приходилось несколько раз ездить на лошади, но все же он не был достаточно уверен в себе.

– Гони! Я постараюсь подстрелить его кобылу! – он схватился за пистолет рейнджера.

Тот не выпустил оружия, но погнал свою лошадь вдогонку за рыцарем. Девушка осталась на узкой просеке одна. В трех метрах от нее валялся мертвый всадник, нанизанный на длинное полосатое копье.

Рейнджер не отпустил М11. Почти не целясь, сделал еще выстрел. Опять мимо! Они неслись между деревьев. Парк становился все гуще. Еще немного, и ехать можно будет только шагом. Фигурка конного рыцаря замедлилась, а потом, изменив направление, рванулась в бок и исчезла.

– Там дорожка! – прокричал рейнджер.

Вскоре лошадь выскочила на нее. Помчались во весь опор. Впереди просека резко забирала влево. За поворотом ничего не было видно из-за густых деревьев.

– Помедленнее! – закричал Катин.

Но рейнджер опять его не послушал. Лошадь неслась теперь галопом. Они завернули за поворот.

Впереди в полутора метрах над землей дорогу преграждало старое переломившееся дерево. Толстый шершавый ствол возник на пути неожиданно. Плавно остановиться лошадь уже не могла.

Катин видел: впереди, за препятствием валяется на боку и хрипя бьется в агонии лошадь убийцы. Сам рыцарь довольно быстро движется между деревьев.

Парковый рейнджер самонадеянно послал лошадь в прыжок. Сам он пригнулся к холке животного. Спина его была почти параллельна крупу. Но Катин не обладал навыками опытного наездника. Да и сивка оказалась слишком слабой для такого груза. Она ударилась о ствол передними ногами, брюхом…

А следом произошло то, к чему спецагента долго готовили. Он не занимался конным спортом, но как упасть с высоты да еще когда на тело твое действует ускорение, его учили. Катин с акробатической сноровкой успел, пока лошадь пикировала вниз головой, упереться руками в ее спину, подтянуть обе ноги и упереть их в круп. Затем распрямил, сильно оттолкнувшись и уже в воздухе сгруппировался для падения.

Его не придавила массивная туша. Неизвестно, какой суммарный вектор сложился из силы, с которой летела сивка и мощного толчка ногами, но после него спецагент упал в траву, несколько раз перекувырнулся и быстро встал в полный рост. Он был в порядке. Чего не скажешь о рейнджере…

Сивка повалилась на лошадь рыцаря. Удар для обоих животных был ужасен. Зубы верхней ударились о глаз нижней, размозжив его, копыта сломали ребра. Вторая шея свернулась еще с большей силой, чем первая. Дикое ржание и смертельный хрип слились воедино.

Нога рейнджера оказалась придавленной боком лошади. Голова его попала как раз под копыта гнедой рыцаря. Он получил сильнейший удар в лоб и по всей видимости находился после него в коматозном состоянии. Катин сделал попытку вытащить его из «объятий» агонизировавших животных. Но те взбрыкивали копытами, а нога была по-прежнему зажата.

Спецагент подскочил к дереву, подпрыгнул и повис, зацепившись руками, на нижнем длинном и толстом суку. Раздался хруст… Катин приземлился на землю, держа в руках удобный рычаг. Рыцарь едва виднелся между деревьев. Надо было спешить.

Царапая острой, изломанной кромкой шкуру бившихся в агонии лошадей, спецагент просунул сук между их туловищами. Навалился на него изо всех сил. Острый конец палки уперся в сивку, норовя вонзится, уйти в мясо. Оба животных забились еще сильней. Они хрипели… Катин был неумолим. Ему надо было спасти рейнджера. Верхняя лошадь значительно подвинулась. Подойдя со стороны копыт, спецагент быстро схватил рейнджера под мышки и рванул на себя. Нога выдернулась, хотя без ботинка – он остался между лошадьми. Там же, под боком одной из сивок валялся теперь и пистолет. То, что ему не удалось завладеть оружием, Катина не очень расстраивало. Главное – догнать убийцу. Справиться с ним есть способы и без пистолета.

Он бережно положил рейнджера на траву, – сердце билось, хотя и слабо. Человек был без сознания. Сняв с его ремня портативную рацию, Катин нажал на вызов. Сообщил: преследовали убийцу, упали вместе с лошадью, срочно нужна скорая… Где находятся?… Не так далеко от павильона. Положив рацию возле раненого, Катин побежал.

Некоторое время он не видел рыцаря, затем доспех вновь замелькал вдали между деревьев. Спецагент бежал ровно, стараясь не сбиться с дыхания. Расстояние между ним и убийцей стремительно сокращалось. Вот рыцарь обернулся, заметил преследование, прибавил темпа. Он до сих пор не снял доспех!…

Катин почувствовал тревогу: уж не робот ли это?!… Чем черт не шутит!… Чего только не придумают здесь, в Америке!… Человек не смог бы пробежать в доспехах и бронежилете такое расстояние. Для этого необходима адская выносливость. Рыцарь-робот еще раз повернул свой шлем в сторону спецагента. Уже можно было прикинуть: через несколько минут тот настигнет врага. Убийца продолжал бежать. У него явно был некий план.

Впереди между деревьев замелькал яркий дневной свет. Парковая чащоба заканчивалась. «У него машина!» – понял Катин, прибавил в беге.

Уже виднелось заасфальтированное шоссе, по которому двигались автомобили. Место – неровное, парк возвышался на невысоком холме, дорога проходила ниже. Заметны были лишь высокие грузовики, да крыши легковых машин. Фигура рыцаря покинула лес и стала точно бы проваливаться под землю – он спускался к трассе. Пока спецагент не видел, стоит ли на обочине пустая машина.

Силы уже начали оставлять его – в последние минуты он слишком ускорился. Дистанция была длинной, а пробежал он ее, как короткую. Вот и край парка. Рыцарь стоял у обочины, голосуя. Навстречу ему двигался грузовик. Тяжелая машина уже значительно сбавила скорость. Мигал указатель поворота, тормозная система с шумом выбрасывала воздух. Средневековый рыцарь, который просит его подвезти, произвел на водителя впечатление, – решил остановиться.

23.

Это была белая бетономешалка Мэк ДМ. Обычно такие автомашины используются в самых трудных условиях. Каждый, кто хоть раз видел в иракском военном телерепортаже военный конвой, знает, как выглядит ДМ. У этого грузовика – характерная особенность: водительская кабина сдвинута влево. Шофер сидит на одной линии с левым передним колесом, – может управлять машиной на самой тесной дороге. Например, когда машина идет по узкому проходу в минных полях. Правое колесо контролируется при помощи системы зеркал. То место, которое у обычного грузовика занимает справа кабина, здесь свободно…

Рыцарь с огромным трудом взобрался на подножку, открыл дверь, что-то сказал водителю. Тот кивнул. Железный человек стал усаживаться на сиденье. Катин видел: шофер хохочет. Стальные поножи – не мягкие брюки. Хотя кабина была и не тесной, рыцарь не мог согнуть ноги в коленях полностью. Ему пришлось протянуть их вперед.

Катин бежал изо всех сил. Вот он уже выскочил из парка и большими прыжками летел вниз по покатому склону. Ему была видна эмблема на радиаторной решетке – бульдог.

* * *

Мэк – самые знаменитые грузовики Соединенных Штатов. Основатель фирмы – выходец из немецкой семьи по фамилии Мэк начал свою карьеру с изучения паровых машин. Затем плавал в торговом флоте. В сухопутной жизни занялся ремонтом железнодорожной техники. Немало преуспел в этом бизнесе. В начале двадцатого века он создал первый в мире прогулочный автобус – прообраз нынешних экскурсионных машин. Дедушка автобусов принадлежал турфирме и возил летом народ в Чикаго, а зимой – не так далеко от Хьюстона – в Новом Орлеане.

Бульдог, как эмблема, возник в первую мировую войну. Уже тогда Мэк служил в армии. Английские солдаты, которые тоже использовали этот грузовик, прозвали его за форму кабины и капота бульдогом. Бульдог по-английски означает собака(дог)-бык(бул). С начала двадцатых годов изображение этого пса стало фирменной эмблемой Мэков.

Катин знал, что автомобили эти – одни из самых прочных, выносливых и долговечных в мире. Косвенно, советские, а затем и эсэнговские люди были знакомы с ними, – расположенный в Кременчуге завод КРАЗ в дизайне своих грузовиков практически без изменений копировал прославленную американскую марку.

Рыцарь потянулся к двери, чтобы захлопнуть ее.

– Водитель, стой! Стой! – что было мочи закричал Катин.

Убийца рванул дверь на себя. Сквозь стекло кабины спецагент видел: шофер что-то проговорил. На лице его читалась тревога.

В следующее мгновение из рассеченного лба потекла кровь. Рыцарь ударил его стальным кулаком. Нажав кнопку, заблокировал дверь справа, – Катин уже подбегал к подножке. Шофер потерял сознание, навалился грудью на руль. Рыцарь подался влево, открыл дверь и резким толчком вышвырнул его на асфальт. Хлопнул дверью, заблокировал ее. Спецагент уже был на подножке.

Убийца в доспехах с трудом пересел на водительское место и рывком тронул машину вперед. Нажимать на педали в стальных поножах да еще с носами «медвежья лапа» – дело нелегкое.

Задние колеса Мэка проехались по руке шофера. Асфальт обагрился кровью. В этот момент мимо них проезжало несколько автомобилей. Один из них уже остановился. Это произошло, когда бездыханный водитель вывалился из кабины…

Теперь остановилось еще несколько машин. В пяти метрах перед капотом грузовика остановилась Хонда Цивик. Машина стояла наискосок к обочине. Пассажирка открыла свою дверь и выставила ногу, – собиралась выйти из автомобиля. Ее постигла судьба основоположника фирмы по производству грузовиков Джека Мэка – управляя легковушкой, тот оказался на пути тяжелого троллейбуса. Машину раздавило, как яичную скорлупу, сам Джек погиб мгновенно. В этот полдень он торопился на важные переговоры.

Мощный бампер бетономешалки смял открытую дверь, проломил корпус Хонды, убил пассажирку. Несколько метров он волочил Цивик по асфальту. Резина слетела с дисков, – легковушку тащило боком. Мэк отшвырнул ее с дороги. Набирая скорость, пошел дальше. Из выхлопной трубы, поднимавшейся вдоль кабины, вверх вылетело несколько рваных клочьев дыма. Остановившиеся перед Мэком автомобили в страхе трогались с места и стремительно разгонялись, либо сворачивали к кювету.

Катин держался на подножке – надо было как-то открыть дверь и ворваться в кабину. Сквозь стекло рыцарь поглядывал на спецагента. За прорезью шлема тот различал два смотревших на него глаза. Катин не спешил: люди в легковых машинах уже сообщили о происшествии в полицию. Несколько минут, и копы окажутся рядом с грузовиком.

Конструкция модели ДМ делала положение спецагента относительно безопасным. Сдвинутая кабина образовывала справа нишу. Враг не мог притереться бортом к какому-нибудь столбу освещения и сбросить Катина. Но вот рекламные щиты, особенно, как тот, довольно низкий…

Спецагент принял единственно правильное решение: он резко развернулся и сел, свесив ноги с узкой площадки перед дверью. Щит, зазывавший автомобилистов в мотель, ударил по зеркалу, – оно торчало в полуметре над крылом, укрепленное на специальной треноге. Два ее стержня были приделаны к крылу, третий – к капоту. Сложную конструкцию из тонких полых трубок пригнуло вниз. Зеркало уцелело. Через доли секунды рекламный щит ударил по второму. Это зеркало было приделано к кабине. Держалось на более громоздкой системе трубок. За зеркалом из корпуса грузовика торчал бочонок воздухозаборника. На самом его верху – металлический грибок. На короткой ножке держалась характерная шляпка воздушного фильтра.

Воздухозаборник прикрыл спецагента от удара.

Осколки стекла, покрытого амальгамой, брызнули на Катина. Один из верхних кронштейнов оторвало от кабины, затем другой. Следом своротило грибок фильтра. Железки ударили по стеклу кабины. Целый град осколков посыпался вниз. Сам того не желая, рыцарь освободил ему путь в кабину. На зеркале висела фара, направленная назад, на раструб бетономешалки. Ее разбило о дверь.

Рекламный щит своротил в сторону хромированную выхлопную трубу, торчавшую за кабиной. Ударившись о вращавшуюся емкость с жидким бетоном, щит развалился. На столбе от него осталась только половина. Обломки другой рухнули под задние колеса Мэка. Рыцарь нажал «медвежьей лапой» на педаль газа. Никелированная фигурка бульдога, торчавшая на краю капота, сделала вместе с тяжелым грузовиком рывок.

Держась рукой за бочонок воздухозаборника, Катин поднялся. Стекло в двери разлетелось полностью – нет острых краев, о которые можно пораниться. Он просунул руку в кабину, открыл дверь. Рыцарь был совсем рядом. Он гнал бетономешалку на огромной скорости. Спецагент ожидал удара. Но обе руки убийцы оставались на руле.

Резким движением Катин раскрыл дверь и бросил корпус внутрь.

Нога, забранная в «медвежью лапу» оставила педаль акселератора и придавила тормоз. Окованные в железный панцирь руки крепче схватили «баранку». На двоих, что были в кабине, уже действовала чудовищная сила, – она стремилась бросить их на стекло.

Спецагент успел выставить руку, но все равно: его развернуло боком. Голова ударилась о правую переднюю стойку кабины. Он потерял сознание…

24.

Глаза его раскрылись. Грузовик стремительно несся на витрину супермаркета. За стеклом – кассы, множество покупателей. Опрокидывая тележки с продуктами и сшибая друг друга с ног они разбегались в разные стороны, подальше от окна и того места, на которое должна была въехать огромная бетономешалка. Но в супермаркете было тесно – торговый зал небольшой, между полками – узкие проходы.

Рыцаря за рулем не было. Спецагент находился в кабине один. На то, чтобы избежать катастрофы, у него оставались считанные секунды. Не пересаживаясь на водительское сидение, Катин схватил левой рукой руль и круто повернул его. В следующую долю секунды ноги спецагента нанесли сильнейший удар по водительской двери. Она распахнулась. Морда бетономешалки с торчащим на ней никелированным бульдогом принялась уходить от витрины. Маневр был таков, что спецагент был уверен – Мэк Трак неминуемо перевернется. Руль грузовика был повернут Катиным без всякого усилия. Но это значило лишь то, что гидроусилитель работает прекрасно. Широкие передние колеса бетономешалки резко вывернулись влево. Машина накренилась и, продолжая заваливаться набок, пошла по касательной к стене. Катин медлил, не выпрыгивая на ходу. Дверь под действием силы тяжести захлопнулась. Он уже догадался, что дальше произойдет.

Правое крыло врезалось в витрину. Со звоном посыпались стекла. Потом железо ударилось о бетон – окно закончилось, пошла стена. Металл корежился и высекал искры. В этот момент емкость грузовика ударилась о стену. Катин повернул руль в обратную сторону и выпрямил колеса.

Бетон стены крошился, в емкости грузовика образовывались глубокие вмятины. Скорость автомобиля падала. Спецагент слегка нажал на педаль тормоза. Бетономешалка качнулась и с грохотом встала на все десять колес – две пары сдвоенных сзади и передние.

Катин уже сидел за рулем. Простой расчет подсказывал: рыцарь не мог уйти далеко. Тем более, улица – оживленная. Многие должны были видеть, как убийца выпрыгнул из кабины грузовика. Послышался вой полицейских сирен. Спецагент придавил тормоз и остановил Мэк.

Посмотрел в зеркало, включил заднюю передачу, резко тронулся с места. Несмотря на удар о стену здания, грузовик прекрасно слушался рычага и педалей. Двигатель отменно набирал обороты. Колеса крутились, рулевая система – в норме. Серия ДМ отличалась исключительной живучестью. Недаром, именно грузовики Мэк ДМ использовались в армии… Задним ходом машина проехала метров пятнадцать. Остановив Мэк спецагент перевел рычаг… Набирая скорость он двинулся вдоль по улице.

Вон то место, где он потерял сознание…

Чуть ближе – бензоколонка. Рыцарь торопливо ковылял к ней. Должно быть, при падении повредил ногу. Единственным автомобилем, заправлявшимся в этот момент было двухдверное купе цвета синий металлик. Катин уже мог различить эмблему: горизонтально вытянутый эллипс, в контур снизу вторгается острый угол – Инфинити! Эта марка принадлежала японской фирме Ниссан. Машины выпускались на территории США в южном штате Миссисипи и принадлежали к классу «люкс». Основной задачей Ниссана было вторгнуться на рынок самых дорогих автомобилей, который до сих пор делили между собой три известные марки – Лексус, принадлежащий Тойоте, Мерседес-Бенц и БМВ.

Заправлявшееся бензином Инфинити G35 была, безусловно, игрушкой не для самых бедных людей. Небольшой, очень приемистый автомобильчик стоил около тридцати пяти тысяч зеленых. Комфортно в нем могли разместиться два человека. Два задних места были несколько тесноваты. Передок машины немного напоминал Кадиллак Эскалейд, хотя фары были овальными, а не прямоугольными. Неподалеку от Инфинити стоял огромный бензовоз. Водитель и работник бензоколонки заправляли одну из цистерн топливом. Чуть поодаль виднелось полицейское Шевроле, вовсю сверкавшее мигалками и ревевшее сиреной. Убийца практически был пойман…

Он добежал до Инфинити, резким движением стального кулака разбил стекло, – спортивная машина стояла с выключенным двигателем. Следующий удар предназначался водителю. Голова его окрасилась в красный цвет. Рыцарь рванул дверь на себя, вышвырнул хозяина на асфальт.

Катин снизил скорость Мэка. Шевроле полиции был возле самой бензоколонки. Инфинити рванулась задним ходом, задавила водителя бензовоза. Полицейская машина была уже рядом со спортивным купе. Рыцарь играл рискованную игру…

Спецагент надавил на тормоз. Он понял, что сейчас произойдет.

В салоне Инфинити вспыхнул огонь зажигалки. Катин скорее догадывался, чем видел – убийца раскуривает сигарету. Одновременно стекло пассажирской двери опускалось вниз. Из полицейской «тачки» выскочили два копа, в руках – тяжелые револьверы. Хотя этот вид оружия в отличие от пистолета более архаичен, некоторые полицейские предпочитают именно его: в пистолете перед выстрелом необходимо дослать в патронник патрон, револьвер же всегда готов к бою, – имеет значение при реагировании на неожиданную опасность. Выигрывается несколько секунд. В работе полиции это имеет значение.

Колеса Инфинити бешено закрутились. Одновременно копы начали стрелять. Несколько пуль продырявило стекло спортивной машины, но зажженная сигарета уже вылетела из окна. Она упала на лужицу разлитого бензина, вспыхнуло пламя. Инфинити уже стронулось с места. Оставляя на асфальте черный резиновый след, прошло первый метр.

25.

По улице мимо бензоколонки неслось странное «насекомое». Оно было с желто-черными рубчатыми крылышками, острой, клинообразной желтой мордочкой, через которую проходила черная полоса со стрелками. На дорогу «насекомое» опиралось четырьмя аккуратными пухлыми лапками. Это был четырехколесный Раптор. По-американски – ATV – олл-терейн-виикл: средство передвижения для любой местности. По-русски – мотовездеход фирмы Ямаха. Задние колеса были сдвоенными, как у грузовичка. Штуковина эта стоила в Америке чуть более семи тысяч долларов. За мотоциклетным рулем сидел гонщик в красивом шлеме с сильно выдававшейся вперед нижней скобой. Казалось, Раптором управляет насекомое с торчащими мощными жвалами. Костюм гонщика был выдержан в черно-желтых тонах, – подстать аппарату. Такие предназначаются, чтобы гонять по бездорожью, однако этот экземпляр использовали в городе.

Выстрелы копов не задержали рыцаря. Скорее всего, опять спас пуленепробиваемый жилет под доспехами. Или это был робот…

Инфинити рванулось вперед, за какую-нибудь пару секунд перелетело с бензоколонки на середину улицы, оказавшись перед самым носом Ямахи. Гонщик начал тормозить. И в эту секунду грянул взрыв. Огненный клуб окутал то место, где стоял бензовоз. Полицейских слизало огромным языком пламени и выбросило с бензоколонки прочь. Шевроле перевернулось и полетело на Ямаху. Сделав резкий вилек рулем, гонщик избежал огня и тяжелого корпуса полицейского автомобиля. Но легкий аппарат перевернулся. Сначала встал набок – гонщик оторвался от сиденья, отпустил руль и полетел на асфальт. Проскользив несколько метров на боку, аппарат перевернулся вверх колесами и замер.

Спортивное Инфинити, которым управлял убийца, убежало от огня и мчалось теперь в трех десятках метров от горевшей бензоколонки. Катин тронул Мэк Трак с места. По всей улице были разбросаны горевшие обломки, на середине проезжей части пылал остов Шевроле. Набирая скорость бетономешалка объехала его слева, оттолкнул вставший на попа и объятый пламенем корпус одного из раздаточных аппаратов. Еще пять метров и спецагент уловил сильное биение со стороны правого переднего колеса. Грузовик стал резко забирать в сторону. Чтобы удержать его на прямой линии, приходилось сильно выворачивать руль. Проехав каких-нибудь пятнадцать метров, Катин остановился. Перебрался на соседнее сиденье, открыл дверцу, выглянул из машины. От покрышки остались одни клочья. Все же то, как он притерся к стене, уходя от прямого удара в витрину, подействовало. Самым отрицательным образом.

Инфинити с неуловимым рыцарем уже было далеко впереди. Взгляд Катина упал на перевернутую Ямаху. Передние, неведущие, колеса аппарата по-прежнему крутились. Гонщик, раскинув руки, лежал неподалеку. Спецагент побежал к «насекомому». Действовать надо было стремительно. Еще немного – и погоня окажется бессмысленна.

Раптор оказался невероятно легким. Спецагент одной рукой поставил его в нормальное положение. Прежде он слышал, что эта модель из подобных аппаратов – самая легкая. Шасси составлено из двух частей. Передняя, для прочности – стальная. Задняя выполнена из алюминия. Диски колес – тоже алюминиевые. Для снижения нагрузки на подвеску.

Катин уселся на длинное, удобное спортивное сиденье, нажатием кнопки завел двигатель и тронулся с места. На аппарате был установлен очень мощный двигатель, – новая разработка Ямахи, о которой спецагент тоже где-то слышал. Объем порядка семисот кубиков. Для автомобиля это мелочь, но вот для такого легкого устройства – совсем не мало.

Колеса с радиальными шинами Данлоп вертелись все быстрее. Однако Инфинити из поля его зрения уже исчезло. Включив на всякий случай фары, – их у Раптора было две, – спецагент несся на большой скорости. Он вылетел на середину улицы, прямо на разделительную полосу, – иначе бы застрял. Дорожная пробка быстро увеличивалась. Без специального шлема, нарушающий правила на Рапторе – эти устройства не предназначены для городских улиц – Катин привлекал всеобщее внимание.

Он вылетел на перекресток и тут нажал на тормоза. На каждом колесе сработало по два цилиндра из алюминия, – привели в движение диски. Раптор клюнул черно-желтым носом. Независимая передняя подвеска была устроена таким образом, что колеса имели достаточно большой люфт. Сглаживая неровности дороги они могли подниматься или опускаться примерно на двадцать пять сантиметров. Теперь аппарат нагнулся вперед ровно на эту величину.

Спецагент включил реверс – пятиступенчатая коробка передач позволяла двигаться задним ходом. Вернувшись назад, завернул в улицу, которую только что едва не проехал. Впереди виднелось Инфинити. Изящное спортивное купе было брошено с открытой дверью у тротуара. Катин подъехал ближе. Рыцаря нигде не было…

Повернув руль и немного прибавив газу, спецагент направил Раптор на тротуарную бровку. Подвеска сработала: дутые широкие колеса подскочили вверх, Катин почти не ощутил точка. Поехал по пешеходной зоне. Редкие прохожие шарахались в сторону, с ужасом глядя на человека, перемазанного в крови, восседающего за рулем «насекомого». Куда мог скрыться убийца?

26.

Раптор спецагента ехал мимо небольшой гостиницы. На первом этаже здания располагался еще и китайский ресторанчик. То, что увидел Катин показалось ему в первый момент галлюцинацией, плодом работы утомленного сознания… Затем он снизил скорость, спокойно подрулил обратно к бордюру, – «насекомое» медленно слезло с тротуара – гидравлические амортизаторы передней подвески плавно сложились. Стержень ушел внутрь цилиндра на предусмотренные конструкцией девять с половиной дюймов. Спецагент прибавил газ и проехал по улице до поворота. Миновал примерно половину квартала, остановился. Посмотрел по сторонам, слез с сиденья. Неспеша, стараясь ничем не привлекать внимания случайных прохожих, двинулся в ту сторону маленького барчика.

Зашел внутрь и сразу направился в туалетную комнату. Бармен стоял к двери вполоборота и смотрел на кассу. Катина он, казалось, не заметил…

Пустив воду, спецагент осторожно умыл лицо, осмотрел себя в зеркало. Кровь на подбородке уже запеклась. Спецагент всегда поражался способности своего организма останавливать кровотечения, заживлять раны… Другого бы подобное рассечение кожи острым кончиком меча привело бы в кабинет хирурга. Катин же был готов к новому бою. Рана была заметна, но непосвященный мог легко принять ее за давнишнюю и уже подлеченную.

Он покинул туалет. Не глядя на бармена вышел на улицу. Очень неспеша двинулся в сторону, откуда недавно приехал.

Оказался за углом и только здесь пошел быстрее… Через несколько минут он был у входа в китайский ресторанчик. Автоматические двери разъехались в стороны. Раздался мелодичный звон электрического колокольчика. Навстречу вышел менеджер.

– Я хотел бы пообедать, – произнес спецагент.

Зал ресторана – невелик. За какой столик не посадил бы менеджер Катина, – ему был бы прекрасно виден тот, из-за которого он сюда пришел.

Очень спокойной, расслабленной походкой Катин подошел к стулу, который тут же был услужливо отодвинут, сел, слегка вытянул ноги, положил локти на стол, опустил на него ладони. К нему уже направлялся официант…

По улице, завывая сиреной и сверкая маячками, проехала полицейская машина. Двери раскрылись, торопливым шагом вошел молодой парень и сразу направился к кухне, – распахнутая дверь в нее скрыта от глаз посетителей узкой декоративной загородкой, не доходившей до потолка. Проходя мимо менеджера, который стоял у барной стойки, парень что-то негромко сказал ему. Глаза того округлились. Перебросились несколькими фразами. Слов Катин расслышать не мог, но по выражению лиц понял – оба взволнованы.

– Может, принести уже что-нибудь из напитков? – спросил официант, глядя, как Катин изучает меню.

Еще не дойдя до раздела напитков, спецагент спросил:

– У вас есть пиво «Шин Тао»?

Это была знаменитая Шанхайская марка пива.

Официант кивнул головой и направился к бару… Интерьер ресторана был выдержан в кроваво-красных тонах, что вызывало у спецагента невеселые ассоциации. На стенах извивались драконы с ужасными пастями, с потолка свисали традиционные китайские фонарики.

Наконец Катин позволил себе посмотреть в ту сторону, где находился интересовавший его объект…

* * *

Викентий Сидорович Софронов, собственной персоной, сидел в одиночестве за столиком и ел китайской фарфоровой ложкой суп из небольшой чаши, расписанной драконами, очень похожими на тех, что змеились по стенам. Если бы он отвлекся от своего кушанья и поднял глаза на Катина, они могли бы встретиться взглядами.

Спецагента это не смущало – Софронов, разумеется, не знал в лицо сотрудников службы. Хотя Катин и не был в ней рядовым, дела это не меняло. Он вперил взгляд в скатерть. Ошибки быть не могло – это был Софронов. Лицо с тонким острым носом, большими проницательными глазами и длинной линией страдальчески изогнутых губ. Когда Софронов говорил, этот изгиб губ становился незаметен. Временами он словно бы разглаживался вовсе даже когда он молчал, но нет-нет, и появлялась снова. Тогда хотелось понять – каким переживаниям обязана своим возникновением эта черта?

Официант принес «Шин Тао». Откупорил при госте бутылку из зеленого стекла, – формой она походила на старые советские бутылки, в которые разливали пиво и минералку. Наверное, китайский стеклодувный завод оборудован еще северным соседом. Пиво полилось в высокий бокал.

Опустошив его, Катин задумался… Викентий Сидорович продолжал поглощать свой суп. На нового посетителя ресторана не обращал ни малейшего внимания. По улице опять пронеслась полицейская машина. Спецагент почувствовал легкое опьянение. Как ни странно, оно помогло ему сосредоточиться на проблеме. Ошибки быть не могло. Перед ним сидел тот, кто по совокупности всех мыслимых и немыслимых обстоятельств, никак не мог здесь оказаться. Кроме единственного случая: он больше не претендует на высокую должность руководителя спецслужбы.

* * *

Подошел официант. Катин заказал ему порцию виски «Белая лошадь».

– Что будете есть? – осведомился молодой человек.

Спецагент хоть и пролистал уже меню, но мысли его были заняты встреченным соотечественником. Он так и не сделал выбор. Экспериментировать не хотелось, потому указал на блюдо, которое уже пробовал.

– Вот это! Сладко-кислая свинина. Кантонский стиль, – Катин постучал пальцем по меню. – Помню, что я это пробовал и мне понравилось. Дело было в Китае. В одной северной провинции… – спецагент снисходительно улыбнулся.

– Мы немного отступаем от классического рецепта, – тут же заметил официант. – Готовим так, чтобы еда соответствовала вкусам американцев. Конкретно в этом блюде слой теста на кусках свинины гораздо толще, чем это принято у китайцев. И обжаривает ее наш повар дольше. Пока не образуется хрустящая корочка… Китайцы жарят не так долго.

– Да, – согласился Катин. – Корочка на той свинине, что ел в северной провинции, не хрустела.

– Хотите, специально для вас приготовим строго в китайской манере, – предложил официант. – Это даже быстрее, чем американский вариант…

– Я же американец, а не китаец! – запротестовал спецагент. – Мой вкус – такой же, как у всех, у коренных жителей США.

Официант улыбнулся.

– Хорошо. Тогда будет много теста и хрустящая прожаренная корочка. Подливка у нас классическая сладко-кислая: сахар, кетчуп, соевый соус, специи, зеленый перец, кукурузных крахмал, уксус.

– Горячая?

– Да, – подтвердил официант. – Куски свинины поливаются ею.

– Отлично! – резюмировал спецагент. – Несите… Виски можно уже сейчас, побыстрее…

Разбавив «Белую лошадь» содовой, спецагент потягивал золотистую жидкость. На ее поверхность то и дело выскакивали маленькие пузырьки. Катина охватывала блаженная расслабленность. В какое-то мгновение поймал себя на мысли: уже неважно, что встретил здесь Софронова. Загадка представлялась будничным делом. Подумаешь, произошло невероятное!… Да мало ли невероятного происходило в его жизни. Он обнаружил, что широкий стакан пуст. В бутылочке еще оставалась содовая.

Глядя на официанта, поднял пустую стекляшку. Тот тут же повернулся к бармену. Через полминуты перед спецагентом стояла очередная порция виски. Вылив в нее остатки содовой, Катин поднес ее ко рту… Было немного жаль работы, выполненной в последние дни. И все же РШ направил его сюда. Спецагент доверял своему руководителю, знал – в его действиях всегда существует смысл. Такое количество трупов.

Софронов уже доел суп и отставил расписную китайскую чашу в сторону. Уставился на Катина, но тут же, встретившись с ним взглядами, отвел глаза.

На улице появилась группа полицейских. Сперва они остановились возле витрины ресторана. Внутрь сквозь стекло ни один из них не смотрел. Потом к ним подошел какой-то парень в рваных джинсах, коричневой футболке и кедах. Он повернулся к большому стеклу и вдруг что-то прокричал. Копы посмотрели на посетителя, мирно потягивавшего свое виски и тут же всей гурьбой ринулись в дверь.

27.

– Этот человек!… Он приехал на Рапторе!… Я мечтаю купить такой, поэтому обратил внимание… Коплю деньги. Четыре тысячи уже есть… Не хватает пары кусков. Он слез, зашел в бар, вышел и скрылся за углом.

Катин залпом допил виски. Пререкаться не имело никакого смысла.

– Вы позволите мне заплатить по счету? – церемонно спросил спецагент.

Полицейский кивнул.

– Сожалею, что не смог отведать сладко-кислую свинину, – сказал Катин подскочившему официанту. Он протянул кредитную карточку «Америкен Экспресс». – Можете включить ее в счет… Я оплачу…

– Не нужно… Вон тот господин сделал точно такой же заказ. Ваша порция пойдет к нему на стол.

Катин усмехнулся.

В полицейском участке он встретил Алису. Она уже закончила давать показания и теперь курила на стульчике в коридоре.

– Они обещали отвезти меня в гостиницу на машине с мигалками. Я боюсь. Вдруг этот, с мечом, опять появится? – проговорила она. – Хочешь, я подожду тебя…

– Ты еще спрашиваешь! Разумеется!…

Катин пока не начинал важного разговора. Успеется. После «Белой лошади» у спецагента было отменное настроение. Не хотелось заниматься серьезными делами. По опыту знал: к ним лучше приступать в самую последнюю очередь.

Его придирчиво допросили. Однако, как понял Катин, невиновность его была для всех очевидна. С него сняли отпечатки пальцев, но это – формальность. Спецагент размышлял о том, как связаться с посольством. И не просто с посольством, а с тем человеком в нем, который служил в одном с ним ведомстве. Числился-то он при этом журналистом. Но это не важно. Катин и сам был журналистом. На время командировки в Соединенные Штаты.

* * *

– Ты уже видела отца? – спросил Катин.

Они сидели в баре напротив полицейского участка.

– Я? Отца? Он в Москве!… – весь облик Алисы выражал искреннее недоумение.

– Кто-нибудь знает, что ты здесь?

– Кого ты имеешь ввиду?

Бармен поставил перед ними два маленьких пузатых бокальчика испанского бренди. Спецагент распробовал эту штуковину выполняя одно задание, – его пришлось завершать в Мексике, – испанец, накуролесивший в российской столице, удрал именно туда. Теперь Катина потянуло вспомнить вкус. Мягкий, чуть горьковатый…

– У тебя же есть какие-то знакомые в Нью-Йорке. Как-то поддерживаешь связь с родственниками. Неужели они не волнуются за тебя?

Она взяла бокальчик и залпом выпила бренди.

– А насладиться ароматом? Посмаковать вкус?… – по-английски сказал спецагент.

Расслышав его слова, бармен – молодой негр – усмехнулся.

– Не очень-то хочется смаковать вкус, когда перед глазами до сих пор стоит это железное чудище с мечом. Как ты думаешь, он может быть поблизости?

– Если только под барным прилавком… Среди бутылок и металлических канистр с пивом.

Спецагент усмехнулся и поводил бокальчиком перед носом. В Мексике у этого бренди был более изысканный аромат.

– Покажите бутылку! – попросил он бармена…

Нет, «Торрос» – все точно! Там тоже был «Торрос».

В баре работал телевизор. В новостях показали выставочный павильон, зал, где было совершено убийство. Трупы, покрытые черными клеенками. Алиса смотрела на экран широко раскрытыми глазами. Затем перед камерой появился молодой человек, по виду – тоже студент. Как и те, что лежали на полу с отрубленными головами. Оказалось – брат одного из убитых.

– Я не верю в расследование полиции! – произнес он. – Дело слишком странное… Что-то здесь не так. Не обычное уголовное преступление. Я постараюсь сделать все, чтобы на тайну гибели моего брата пролился свет! Все кругом врут, но я докопаюсь до правды! – с горячностью завершил он.

Катину показалось: сегодня он уже где-то видел этого молодого человека.

После телерепортажа настроение Алисы стало еще более подавленным. Катин продолжал смаковать бренди.

Девушка попросила бармена наполнить ее бокальчик.

– Я стала жертвой какого-то непонятного заговора! – произнесла она, выпив одним махом вторую порцию. – Ты говорил, что на лодке был мой двойник?…

– Да. Она была очень на тебя похожа, – сказал Катин и сделал маленький глоток.

– И ее убили! – с отчаянием в голосе проговорила Алиса. В глазах ее заблестели слезы. – А сегодня кто-то покушался на меня!… Под железным забралом скрывался не Андрей.

Она взглянула ему в глаза.

– Как ты думаешь… Быть может, это наш отец. Его рук дело?

Катин поставил бокальчик на стойку. Признаться, такой вариант не приходил ему в голову. Будущий руководитель спецслужбы, уничтожающий собственных детей?!… Но зачем?

– Ему не нужны те, кто знает нашу семейную тайну! – убежденно произнесла Алиса.

– Неужели он до такой степени равнодушен к собственным детям, что готов их убивать?! – вырвалось у спецагента.

– Не знаю… Иногда мне кажется, что все – именно так, – устало произнесла она. – Я боюсь… Я настолько боюсь убийцу, что на меня теперь даже не действует алкоголь!

– Просто эти бокальчики слишком малы для тебя.

– Мне страшно… Я боюсь, что Андрея уже нет в живых, – сказала она, не обращая внимания на слова Катина. – Они на все способны…

– Кто?

– Убийцы… Надо идти в гостиницу. Закажем оттуда билет на самолет. Ты полетишь со мной в Нью-Йорк?

– Хотел бы. Если ты, конечно, не возражаешь.

– Разумеется нет. Я тоже хочу, чтобы ты полетел со мной. Расплачивайся и пойдем.

– Быть может по дороге где-нибудь поужинаем? – спросил Катин, допивая бренди и с неохотой слезая с барного стула. Он протянул негру свою «Америкен Экспресс».

– Я не хочу есть. Проводи меня в номер, а сам можешь потом отправляться в ресторан.

* * *

Загадки… Загадки… Обмакнув кусочек свинины в сладко-кислый соус, спецагент отправил его в рот. Он опять был в ресторанчике, из которого днем забрала на допрос полиция. Маленький зал полностью заполнен. Когда он появился здесь, официант с трудом разыскал свободное место. Небольшой столик на двоих располагался рядом с буфетом и потому не пользовался популярностью. Но Катину было за ним комфортно. За соседним столом ужинала компания мужчин – все, как на подбор – высокого роста, – их спины укрывали спецагента от остальных посетителей.

Софронова в зале пока не было. Пока… Спецагент не очень-то надеялся, что будущий глава спецслужбы придет. Но кто знает… Его обслуживал другой официант.

Катин опрокинул в рот маленькую фарфоровую чашечку, – горло обожгла крепкая китайская водка, настоянная на корне женьшеня. Как сообщил ему официант, этот напиток гости ресторана заказывали очень редко – предпочитали традиционный бурбон или пальмовое вино, – но спецагент решил попробовать.

– Добрый вечер… Джим сказал: вы хотели видеть меня.

Дневной официант без приглашения уселся на свободный стул. Он был одет в мешковатые голубые джинсы и светло-серую футболку. Парни, обслуживавшие посетителей, носили строгие брюки и отглаженные белые рубашки.

– Я случайно зашел… – пояснил дневной официант.

– Помните того человека – он сидел в зале. Тонкий нос, тонкие губы…

– Да, помню. Вы – частный детектив?… Здорово вы сегодня гоняли на Рапторе за этим… В доспехах!… Между прочим, я хотел сказать вам… Терпеть не могу полицию. Не хочу с ними связываться…

– Выпьете?… – Катин взялся за фарфоровую бутылочку с женьшеневой водкой.

Официант, стрельнув по сторонам глазами, не вставая со стула, торопливо повернулся к буфету, открыл дверцу, достал стаканчик.

Они выпили.

– Так вот… Я не уверен… Человек, который обедал здесь, когда были вы… Я его не знаю. Видел его первый раз. Суть не в этом. Мне кажется, он приехал на автомобиле.

– Ну и что?…

– На прокатном автомобиле. На боку надпись – «Герц»…

Это была известная фирма, сдающая автомобили на прокат туристам да и вообще всем желающим.

– А когда он закончил обедать, то попросил меня вызвать такси.

– Где он оставил автомобиль?

– Где-то левее ресторана. Чуть дальше по улице. Я стоял у бара и случайно обратил на него внимание. Он сидел за рулем и тащился еле-еле, искал где припарковаться. Я еще тогда подумал: «Если решил зайти в ресторан, то почему не остановился прямо перед витриной. Свободное место было… Так во всех случаях удобнее…»

– Но он проехал дальше!… – задумчиво произнес Катин.

– По правде сказать, не уверен, что это был именно он.

«Значит, рыцарь бросил угнанное Инфинити и пересел в прокатную машину, которую пригнал на улицу Софронов. Получается, они действовали сообща», – размышлял спецагент.

– До того, как появились вы, он очень долго сидел у нас в ресторане. Час, может быть даже больше…

«Он мог передать убийце ключи еще до того, как тот облачился в рыцарские доспехи…»

28.

Катин шел по гостиничному этажу. Было уже далеко за полночь. Шел он неспеша. Продолжал обдумывать то, что сделал в последний час…

* * *

…Выйдя из китайского ресторана спецагент взял такси и отправился на одну из фешенебельных улиц техасской столицы. Город крупных нефтяных корпораций в этот час и не думал спать. Работали рестораны, кафе, ночные бары. Во многих магазинах у прилавков до сих пор толпились покупатели.

Отпустив автомобиль Катин некоторое время бесцельно брел среди ночной толпы. Несколько раз у него возникало сильнейшее желание связаться со спецслужбистом из посольства, но каждый раз, уже начав разыскивать глазами телефон-автомат, с которого можно делать междугородние звонки, он отметал это желание. Не было смысла!…

Разговаривать по обычной, незащищенной линии – рискованно. Даже если обходиться одними намеками, все равно: телефонный номер человека из посольства непременно прослушивают, другая сторона может сделать какие-то выводы. И что тот может ему сказать?… Что Софронов в Штатах?!… Катин и сам видел это сегодня.

А что спецагент может сказать ему?!… Что задание выполнено и брат с сестрой вывезены из Нового Орлеана в безопасный Хьюстон и завтра Алиса в его сопровождении намеревается лететь обратно в Нью-Йорк?!… Что он не знает, на самом ли деле та, что ждет его в номере шикарной гостиницы является дочерью Викентия Сидоровича?!… А как может прояснить этот вопрос коллега?… И потом, в свете последних событий все катинское задание в принципе теряло смысл. Вернуться в Нью-Йорк, а оттуда в Россию. Не ломать ни над чем голову – пусть шеф рассуждает – отчего да как… Большому начальнику понятны все тайные пружины и обстоятельства, которые стоят за событиями в их спецслужбе. У Катина более простые функции. Он не аналитик, а практик. Что ему приказывают, то и делают.

И все же ощущение, что за всем этим кроется какая-то тайна, о которой, может быть, и не подозревает его шеф, не оставляла спецагента. Поневоле ему приходилось переквалифицироваться на этот вечер в аналитика!

Он завернул в первый попавшийся бар. В тесном помещении было накурено. Громко играла музыка. Все столики заняты. В основном – молодежь. Катин забрался на высокий стул за стойкой, заказал рюмку водки, кока-колу и телефонную карточку.

Выпив одним махом огненный напиток, он принялся потягивать через соломинку кока-колу из большого стакана. Крупные кубики льда на дне медленно таяли. Мысли же спецагента после водки пошли быстрее. Через пять минут он окончательно перестал сомневаться в правильности задуманного…

* * *

Телефон-автомат висел в коридоре. На стене недалеко от входа. Взяв в руки телефонный справочник Хьюстона, Катин открыл его на разделе «Гостиницы». Принялся обзванивать все подряд, начиная с самых дорогих и престижных.

Интуиция не обманула: Софронов остановился в столице Техаса под своей фамилией. Конечно же, в первоклассном отеле. Сюрприз заключался в том, что в этой же гостинице остановилась и Алиса. Или та, что выдавала себя за дочь многоуважаемого Викентия Сидоровича. Катин продолжал исполнять задуманное. Эксперимент необходимо довести до конца. Вероятно, одна и та же гостиница – лишь совпадение…

Он опять набрал номер отеля. Попросил соединить с мистером Софроновым. Сказал: дело срочное. Намеренно изъяснялся с русским акцентом, – мог говорить так, что девушка-портье не отличила бы его от стопроцентного американца. Время было позднее: не был уверен, что служащие гостиницы решатся побеспокоить гостя. Однако соединили.

Викентий Сидорович ответил бодрым голосом. Еще не спал.

– Завтра в одиннадцать утра ваша дочь будет сидеть в баре на первом этаже отеля, – проговорил Катин по-английски. На этот раз без русского акцента.

– Где она? Что с ней?!… – взволнованно спросил Софронов.

«Значит, ничего не знает!» – решил спецагент.

– Не беспокойтесь. С ней все в порядке. Я – ее друг, случайно узнал, что вы в городе. Хочу сделать обоим сюрприз, – стараясь говорить как можно более убедительно, произнес Катин.

Повесил трубку. Спецагент был уверен – этим вечером обязательно еще что-то произойдет. Интуиция подсказывала: не может не произойти!

Он вдруг почувствовал ужасную усталость. Опустился на маленькую банкетку, обитую красным синтетическим материалом, – стояла у стены в полуметре от телефона автомата. Спецагент прикрыл глаза. Хотелось улечься на банкетку и уснуть. Ему надоело это задание!…

Вытянул ноги и слегка сполз вниз.

– Вам плохо? – раздалось у него над головой.

Катин открыл глаза. Молодая негритянка в джинсах и белом обтягивавшем топе с участием заглядывала в лицо. В руках – огромный литровый стакан из которого торчала толстенная полосатая соломинка. Фруктовый коктейль!

– Очень!… Хочу пить!…

Она улыбнулась и подвинула соломинку по картонному краешку в его сторону.

Катин достал из кармана кредитную карточку «Америкен Экспресс», протянул ей:

– Прошу вас, принесите мне стаканчик виски. Пятьдесят грамм, налитые на лед…

Негритянка недоуменно улыбнулась. Такого еще не видела!

– Только не прокатывайте мою карточку в оплату мебельных гарнитуров и автомобилей «Феррари»! – пробормотал он.

– Вы сегодня подрались с кем-то? – спросила она, беря карточку.

– Почему так решили?

– У вас подбородок расцарапан…

– Это я с велосипеда упал…

– У вас вид уставший. Наверное много катались!

– Очень! – подтвердил Катин.

Хорошее настроение постепенно возвращалось к нему.

Негритянка сунула кредитную карточку к себе в карман и покачивая бедрами удалилась. Чернота, начинавшаяся за дверью в основной зал, поглотила ее.

«Если что, попрошу в долг у Софронова… – подумал Катин. – Или у директора ЦРУ. Должен же я как-то добраться до Москвы!»

Через минуту негритянка вернулась, неся в руках слип и шариковую ручку.

– Бармен просит вас расписаться… Вот здесь…

Катин вывел свой витиеватый, но компактный вензель. Молодая негритянка вновь удалилась. В этот раз она покачивала бедрами еще сильней, чем в первый.

Через две минуты появилась, неся в одной руке свой огромный стакан с фруктовым коктейлем, в другой – стакан и «Америкен Экспресс».

– Сэм, бармен, сказал, что на золотой карточке должно лежать не менее полумиллиона долларов! – с восхищением произнесла она, протягивая карточку и виски.

– Это не мои… – Катин убрал «Америкен Экспресс» в карман. – Деньги – фирмы, где я работаю. Пользуюсь для представительских расходов.

Она присела на банкетку и с восхищением уставилась на него.

Спецагент залпом выпил виски.

– Неплохо… Что это?

– Джонни Уокер. Черный ярлык. Самое дорогое в баре…

– Неплохо! – повторил Катин и бодро поднялся с банкетки.

– К сожалению я должен идти. Меня ждет работа…

– Жаль… – с разочарованием пробормотала молодая негритянка. – Я думала, мы поболтаем…

«Чертова должность! – подумал спецагент, выходя из бара на улицу. – Мог бы развлечь ее, так нет же – тащись в эту гостиницу!… Наверняка опять кататься на велосипеде!… Мало я с него падал!»

Негритянка с тоской посмотрела вслед. Как будто надеялась: он вернется…

* * *

Человек неторопливо пытался открыть замок при помощи какого-то странного электронного устройства. Он держал его прижатым к тому месту, по которому проводят электронной карточкой-ключом и нажимал на блоке маленькие кнопки. Жидкокристаллический дисплей светился тускло и сам по себе пробуждал в Катине тревогу…

Что ж, кто бы сомневался! Вот и гость!… Спецагент кашлянул. Техничный взломщик повернулся. Лица его под темным чулком – не разглядеть. В следующую секунду замок протяжно запищал и человек в маске решительно открыл дверь. Чтобы скрыться за ней и оставить противника одного в коридоре ему не хватило нескольких мгновений…

Карточки-ключа у спецагента не было.

Нож, брошенный умелой рукой Катина, тускло блеснул в приглушенном освещении. В коридоре – никого. Один из плафонов под потолком на доли секунды вспыхнул ярче обычного.

Заурядный нож, купленный сорок минут назад в одном из магазинов в центре Хьюстона, рассекал воздух подобно маленькой ракете. Он был не хорошо наточен, но острие суживалось до смертельной тонкости. Катин выбрал его за баланс – масса лезвия уравновешивалась массой ручки с накладкой из дерева.

Человек в маске не успел захлопнуть дверь: лезвие ударило ему в предплечье, проткнуло сплетенные синтетические волокна тонкой спортивной рубашки и вонзилось на всю длину в мышцу. Не ожидавший такого поворота, враг вскрикнул и схватился за руку. Он упустил несколько мгновений…

Короткие дистанции с младых лет являлись спортивным предпочтением Катина. Спецагент не любил длинных забегов, хотя всю жизнь выпадали именно они. Развив с места чудовищную скорость он оказался у двери раньше, чем противник успел сообразить что-либо.

Катин ухватил его левой рукой за горло, правой нанес сильнейший удар по почкам. Человек в маске вздрогнул, но в следующую секунду вцепился противнику в рукав и легко перебросил его через плечо.

Ударившись об открытую дверь шкафа Катин с грохотом ввалился в номер.

Он тут же вскочил на ноги. Был готов ударить, но замер… На него смотрело пистолетное дуло. «Гризли Вин Мэг», – пушку держал в руках не раненый взломщик. Позади него стоял второй – тоже в чулке, скрывавшем лицо. Гораздо ниже ростом, вовсе не богатырского сложения. Откуда взялся? Катин мог поклясться: когда подходил к двери номера, в коридоре, кроме детины, возившегося с замком, никого не было. Ответ мог быть только один: этот вышел из номера, располагавшегося поблизости. Быть может, даже подсматривал за Катиным и своим товарищем в дверной глазок.

Взломщик истекал кровью, нож торчал у него из руки.

– Ты мне ответишь за брата! – прошипел он.

Голос был хриплый и низкий. Парень, заявивший в теленовостях, что раскопает причину смерти брата, был очень молод. Этот же, – среднего возраста. Тот, что с пистолетом, неожиданно обхватил своего товарища за корпус, вырвал его за порог и захлопнул дверь. Воцарилась тишина. Топота ног Катин не слышал.

Он перевел дух. В номере было темно. Спецагент находился в небольшом предбанничке. Из комнаты не доносилось ни звука. Катин нащупал выключатель, нажал клавишу. Свет загорелся в ванной комнате. Через приоткрытую дверь он проникал в коридорчик, сносно освещая его. На ковровом покрытии у двери – темные пятна крови.

Он зашел в комнату. Даже в слабом свете бросался царивший там беспорядок. Предметов не так много – бутылки из минибара, стаканы, но все – в самых неподобающих местах. Один из стаканов валялся у Алисы в ногах. Сама она лежала под одеялом – забралась в кровать не раздевшись. Похрапывала, запрокинув голову и раскрыв рот. Запах спиртного бил в нос даже Катину, который и сам в этот вечер упорно нагружался горячительными напитками.

Девушка была пьяна. Ее не разбудила ни открывшаяся дверь, ни последовавшая за этим драка. Сколько она так спит?

Катин взял стакан, понюхал – запах спиртного из него уже выветрился. Возможно, Алиса отрубилась еще несколько часов назад, до того, как он позвонил ее отцу. Действительному или мнимому.

Раздался телефонный звонок. Аппарат пропиликал один раз, второй, девушка не шевелилась. После третьего раза Катин снял трубку.

– Алло…

Молчание. Затем послышались короткие гудки. Многое было ясно… Но общая картина в его голове не складывалась.

29.

– Кто-то звонил… Я не брала трубку. Напилась… Это был ты?… – спросила его Алиса на следующее утро.

– Да…

– Подожди, а как ты сюда попал?! – она вдруг встрепенулась. В глазах возникла тревога.

– Если у тебя войдет в привычку пить подряд напитки из минибара: водку, вино, пиво, ликер… Как-нибудь ты впустишь в номер и не меня!…

– Перестань! – Алиса запустила в него подушкой. – Да уж!… Вчера у меня был кризис… Ничего не помню… Ты постучал мне в дверь и я открыла, да? – спросила она недоверчиво.

– Постучал!… – произнес Катин с деланной обидой. – Как же!… Я долбил так, что грохот разносился по всему этажу!… Злость взяла: ничего себе, думаю, не хочет меня впускать!… Я заплатил за проживание!… Почему ты не отвечала на звонки?!…

– Мне было жутко плохо… – призналась девушка.

Все утро он не отходил от нее ни на шаг. Телефон больше не звонил. Мобильного, насколько он знал, у нее при себе не было.

– Пойдем в бар…

– Нет-нет! Ты что, с ума сошел?!… Я не смогу… Меня вытошнит от одного запаха спиртного.

– Спустимся, выпьем по чашке кофе. У меня голова болит…

Через полчаса они ехали на лифте вниз. Спецагент был уверен – Софронов уже сидит в баре.

– Надо забрать билеты… – проговорил Катин.

Стойка авиакомпании располагалась на первом этаже, напротив бара. От лобби его зал был отделен стеклянной стеной.

Алиса сделала капризное лицо:

– Послушай, я подожду тебя в баре… Нет сил… Приглашаешь выпить кофе, а сам тащишь за билетами!… Неужели ты не мог сделать этого один…

– Начались семейные будни!… – саркастически произнес Катин. – Ладно, заберу билеты сам… А ты закажи мне пока большую чашку двойного. Без сахара. И коньяк!…

Не глядя на Алису, из лифта он бодро пошагал к стойке Пан Америкен. Со стороны вполне можно было подумать, что они незнакомы и в лифте оказались вместе случайно… На случай, если б вариант с билетами не сработал, у него был заготовлен резервный – получение наличных из банкомата.

Он подошел к стойке. Сотрудница Пан Америкен была занята другим клиентом. Катин мог не отвлекаясь наблюдать.

Алиса поплелась к бару. Софронов сидел за стойкой лицом к входу. Возле него стоял бокал вина, к которому он не притрагивался.

Заметив девушку он встрепенулся… Но когда она вошла в бар, Викентий Степанович не сдвинулся с места. Лишь проводил ее внимательным взглядом.

Значит, это не его дочь. Не настоящая Алиса!… Та – уже мертва. А эта всего лишь похожа на нее!…

Алиса в сторону Софронова вообще не посмотрела. Ее мутило после вчерашних возлияний, – не до разглядывания посетителей, сидевших за стойкой.

Вскоре бармен поставил перед ней две чашки кофе. Сделав глоток, девушка принялась высматривать в лобби Катина. Тот, к своему удовольствию, застрял у стойки авиакомпании. Дядечка, стоявший перед ним, затеял разборку – он сдавал билет. Условия его не устраивали. Сотрудница Пан Америкен пыталась растолковать правила компании, но клиент ее и слушать не хотел и горячился все сильнее… Катин повернулся к Алисе и Викентию Степановичу спиной.

Когда он через некоторое время бросил взгляд в сторону бара, Софронов выходил из прозрачных дверей. Лицо его было напряженным. На спецагента он не смотрел…

Миновав лобби, Викентий Степанович вышел на улицу и забравшись в стоявшее у бровки тротуара свободное такси, уехал… Алиса скучала за кофе.

* * *

– Куда ехать, мэм? – поинтересовался таксист.

– Поезжайте в город… Там мы решим… – уклончиво проговорила Алиса.

– В город?… Куда именно?…

– Двигайтесь в сторону Манхеттена! – твердо сказала она.

Таксист пожал плечами и двинул машину с места.

Она так и не назвала точного адреса. Неопределенность Катина не удивила. Он ожидал очередных неожиданностей и новых приключений. Финал истории окажется ничуть не лучше начала, – это казалось ему очевидным. Они приближались не только к центру «Большого Яблока», но и к развязке – в этом спецагент не сомневался. Яблоком порой именуют Нью-Йорк.

* * *

До Манхеттена оставалось совсем немного.

– Куда дальше? – спросил таксист.

– Вы знаете салон, торгующий мотоциклами? – неожиданно спросила девушка.

– Мотоциклами? – таксист на мгновение призадумался. – Есть один неподалеку. Как-то проезжал его… Только не знаю, какие марки продают… Интересует что-то определенное?…

Парень за рулем обрадовался разговору. Ехать неизвестно куда с двумя подозрительными пассажирами, – это нервировало. Оба – без вещей. Лицо Катина носило следы боев. Мотосалон – хоть какая-то определенность.

– Интересуют самые скоростные аппараты!… – заявление прозвучало решительно.

Катин недоумевал. Все трое замолчали. Таксист сосредоточенно крутил баранку. Нью-йоркские улицы по обыкновению забиты транспортом. Спецагент ждал: Алиса скажет еще что-нибудь. Она не произносила ни слова.

Машина проехала пару перекрестков. На очередном светофоре свернула направо. Большую красную вывеску можно увидеть издалека.

– Это здесь!… – таксист подрулил к тротуару и остановился.

Алиса протянула стодолларовую банкноту, получила сдачу и, не поблагодарив, вылезла из машины. Катин чувствовал: ее настроение стремительно ухудшается. «СПОРТ-ПРО МАКС» значилось над входом. Приглядевшись внимательнее, спецагент обнаружил – за огромной вывеской находится достаточно скромное помещение. Внутри за стеклами виднелись мотоциклы.

Двое миновали широченный выложенный плиткой тротуар, вошли в салон. Никого не было: ни единого продавца или охранника. Вид нескольких «аппаратов», расставленных по залу говорил: фирма торгует эксклюзивными моделями. Спецагент с удовольствием испробовал бы каждую…

Узкая белая дверь открылась. В зал вошел молодой человек. Лицо – серьезное, вдумчивое.

– Я бы хотела купить очень мощный дорогой мотоцикл! – решительным тоном, как и в машине, заявила Алиса.

– Именно такими мы занимаемся. Что вас интересует: стритфайтеры, автоциклы, вертоциклы?… Аэродинамический обвес, без обвеса. Мы – из первых фирм, которые начали продавать в «Большом Яблоке» кастомциклы… Мисс покупает для себя? – вежливо осведомился он.

– Да… Но ни разу не ездила на двух колесах…

– В таком случае, мой долг… Я сообщаю: наш салон не для вас. Большинство аппаратов таково, – даже опытный спортсмен, садясь на них, сильно рискует. Мисс, мы не продаем средства передвижения. Я торгую адреналином и безумной мечтой…

Катин повернулся к аппаратам. Вот блестящий монстр черного цвета с автомобильным радиатором за передним колесом – автоцикл. Мощный движок, разработанный для гоночного автомобиля, должен невероятно утяжелять «монстра»…

Заметив взгляд, молодой человек проговорил:

– Машина выглядит массивной. Вес подбирается к полутонне. Таких мотоциклов не бывает. Но этот – есть. При мощности двигателя в триста лошадиных сил, разговор о весе идет на второй план, так ведь?…

– У вас есть что-нибудь круче?…

– Есть, – спокойно ответил молодой человек. – Наша самая дорогая модель. Мы не планировали ставить ее на продажу. Кастом вертоцикл!

Катин знал: любой кастом изготавливается по индивидуальному заказу, по любым, как правило, очень экзотическим требованиям клиента.

– Игрушка работает на керосине? – осведомился спецагент.

– Вы правы. Здесь стоит газотурбинный двигатель Роллс Ройс. Такие же используются на боевых вертолетах. Обладает уникальными характеристиками: мощность, малый вес… Единственный недостаток – рокот, как у «Апач», заходящего на посадку. Когда аппарат функционирует, у всех, кто оказался поблизости, возникает ощущение: они не на шоссе. На аэродроме! Других недостатков нет… Разве что, повторяю, – вы погубите себя, если сядете без тренировки… Поймите, я продаю риск, ощущение полета. Но не смерть. Я не варвар!…

– Он какой-то недоделанный? – брезгливо произнесла Алиса. – В нем чего-то не хватает. Вы нарочно разобрали его, чтобы показать начинку?

– Это кастом супербайк! – с достоинством ответил молодой человек.

Катин прищелкнул языком. В облике суперагента читалось восхищение: импонировали оригинальные натуры. Аппарат сочетал черты стритфайтера и чего-то, рядовому байкеру недоступного. Даже неизвестного! На выставку его!… Толпа любопытных гарантирована: подростки и взрослые дядечки разинут рты.

Традиционно спортивный мотоцикл – спортбайк – имеет зализанные аэродинамические обтекатели. На очень больших скоростях уменьшают сопротивление воздуха. В городе – не разгонишься. Появился новый тип мотоцикла – стритфайтер. Техническая начинка, мощность, характеристики – как у гоночного аппарата. Но бессмысленные причиндалы вроде кожухов и пластиковых обвесов – их нет. Мотоцикл стал узким, в любой пробке втиснется в «ножевую» щель. Немного странно, с самого начала отдает сумасшествием: гоночные характеристики, но про них ясно – ими не воспользоваться. Тогда зачем?… Ответ: мировые тенденции. Не важно пользоваться. Главное – иметь возможность. В принципе. Катин не исключал появление мото с крыльями – будет кататься по шоссе, а если и подниматься в воздух – только на пару сантиметров.

Новые аппараты – кастомы – развивали сумасшедшую тенденцию. Их изготовляли под конкретного клиента. Тот заказывал черты. Несовместимое упаковывалось в один флакон. Безумное становилось привычным.

– При вертолетном двигателе, который ревет, как стартующий истребитель, скорость – спидометра не хватит! – пояснял молодой человек. – Воздух превращается в твердую субстанцию. Нужны аэрообтекатели – резать его. Но клиент требует внешний вид стритфайтера. Хочет ездить по городу. Да на таком аппарате по взлетной полосе гонять!… Внес аванс. Фирма приступила к исполнению заказа. Теперь мотоцикл готов, а у клиента – финансовые трудности. От покупки не отказывается, но тянет с внесением последней суммы. По условиям контракта мы вправе продать мото без возврата аванса.

– Я беру машинку! – заявила Алиса. – Поможешь мне научиться ездить? – с невинным видом спросила она Катина.

– Этот ваш клиент… Он случайно не фанат фильма «Крутящий момент». Там была похожая штуковина!…

– Вот именно! – откликнулся продавец. – Думаю, она его вдохновила. Только у Турбин Супербайк – серебристый аэродинамический корпус. А этот – какой-то жуткий монстр!…

– В нем что-то есть!… – сказала девушка.

– Что ж… Дело за малым. Сто восемьдесят тысяч баксов – и он ваш!… Все узлы – выполнены под заказ. Каждый агрегат – от амортизаторов до приводной цепи и тормозов – произведение искусства.

– Такой же прекрасный и бессмысленный! – откомментировал Катин.

– Я готова заплатить немедленно!

Молодой человек странно посмотрел на нее.

– Прошу… Оформим сделку.

События продвигались стремительно. Меньше, чем через двадцать минут продавец вынес в зал ярко-желтую канистру с керосином. Бак был заполнен. Вскоре компактное помещение огласилось грозным рыком.

Заглушив двигатель, спецагент выкатил аппарат на нью-йоркскую улицу. Алиса убирала в карман потертых джинсов кредитную карточку. Судя по золоту, которым она блестела, девушка обладала не меньше, чем полумиллионом. В отличие от катинских, эти пятьсот кусков принадлежали не «фирме». Часть из них только что перекочевала на счет СПОРТ-ПРО МАКС.

* * *

С рычанием мощнейший аппарат подкатил к одному из самых фешенебельных кварталов Нью-Йорка, обогнул дом – двадцатиэтажную башню, отделанную дорогими, изысканными материалами, выкатился на десятиметровый моторвей, спускавшийся вниз, к подземному гаражу.

Низкий клекот вертолетного двигателя, ворожившего на пониженных оборотах, действовал лучше всякого пропуска. Одетый в строгий форменный костюм и фуражку с кокардой «часовой» нажал электрическую кнопку – шлагбаум плавно взлетел вверх.

Катин чуть добавил газу – взревев, мотоцикл ринулся вниз.

В глазах охранника промелькнуло восхищение, смешанное с испугом…

* * *

Алиса жила в шикарной квартире, приобретенной у одной голливудской кинозвезды. Покупке предшествовал скандал, разразившийся между прежней владелицей и хозяевами здания. Облик скромной башенки – предмет неустанной заботы. Конфликт вышел из-за слишком ярких штор, которыми кинодива оформила светелки. Якобы их слишком заметно с улицы – портит общий вид постройки. На самом деле барышня воспротивилась росту коммунальных платежей. С самого начала составляли несколько кусков в месяц. Неожиданно, вопреки контракту, были подняты владельцами в разы. Взамен обещали устроить в подземном гараже фонтан с золотыми рыбками. Там же под потолок вывесить клетки, – в них стали бы чирикать экзотические попугаи. На кой черт в гараже фонтаны с попугаями!… Идея не пошла. Супербогатые жильцы заладили склочничать, урезая расходы. Ряд квартировладельцев выставила квартиры на продажу. При сделках не мелочились – у америкосов принято – жилье переуступалось новым хозяевам со всей обстановкой. Алиса утверждала: выкупила даже обеденный сервиз на двадцать персон – идеально гармонировал с кухней. Дизайнер задумал его исключительно под этот интерьер и дом. На огромных тарелках, размером с круглый средневековый щит – изображены виды из его окон.

Все это рассказала по дороге из гаража к дверям: лифт, холл, коридор отделанный мрамором, – специально завезли из Италии. Старушка Европа!

Все внутренние двери – из просторного гаража к лифтам, панели управления в кабинах, входы в холлы и коридоры – оживлялось индивидуальными электронными ключами. Каждые пятнадцать-двадцать шагов она прикладывала карточку к считывающему устройству. Под непрерывный писк электроники они двигались к квартире.

Дверь отделана темным полированным эвкалиптом. Алиса сунула ключ в прорезь и быстро набрала на клавиатуре – укреплена на стене – пятизначный код. Система зашелестела невидимыми колесиками, втянула в себя карточку. Через две секунды выплюнула обратно. Раздался аккуратный, негромкий щелчок. Девушка толкнула дверь.

Махина килограмм в сто пятьдесят легко распахнулась на мегаподшипниках. Двое вошли в квартиру. Катин успел заметить тень – метнулась по коридору вправо.

– Здесь кто-то есть! – взвизгнула девушка.

Обычные люди в таких случаях выскакивают за порог и зовут на помощь: соседей, полицию, службу безопасности… Алиса этого не сделала. Из недр шикарной квартиры донесся металлический звон. Катин замер… Инстинкт охотника обострился до предела. Послышалось звяканье… Происходило непонятное.

Спецагент ринулся внутрь.

Мужчина в черном спортивном костюме, больше напоминавшем комбинезон рейнджера, стоял между растворенным стеклопакетом и кухонным столом. На лице маска для праздника Хеллоуин – обезображенная голова монстра. Обычная резинка из детского набора – натягивается на голову. Без размера, есть прорези для глаз и рта.

Вторженец явно нервничал – не ожидал появления двоицы. Катин сомневался: а нужен ему этот костюмированный чертила?!…

Оба замерли… Крик незнакомца вывел из оцепенения:

– Стой!… Не двигаться! Мне пришить тебя, как… – это был чистейший русский язык.

Договорить не успел: спецагент не выполнил команды и ринулся на соотечественника. Рейнджер стремительным движением выцепил из набора на столе кухонный тесак. Профессиональным жестом метнул…

Не менее тренированно Катин увернулся. Тесак ударил в шкаф, пробил сантиметровую доску, углубился на половину длины… Не дожидаясь продолжения рейнджер выпрыгнул в окно. Этаж девятнадцатый… Спецагент на мгновение замер.

Крюк, тончайшая металлизированная нить, едва заметная даже с небольшого расстояния. Возникало полное ощущение – человек падает с девятнадцатого этажа, летит вниз… На самом деле – Катин знал – на поясе разматывается миниатюрная, но чрезвычайно эффективная лебедка с мегапрочным графитовым тормозом. Спуск чуть быстрее парашютного. Но тренированный рейнджер ног не сломает – приземлится на асфальт и не ушибется. Перерезать нить за время, что человек движется вниз – нереально. Этот волос и ножовкой не сразу перепилишь… Сбросить с рамы крюк – не так просто. Вес человека фиксирует его. Катин высунулся из окна – грудь его лежала на стеклопакетной раме.

Дьявол-соотечественник уже внизу. Мегатормоз смягчил падение. Человек встал на ноги. Прохожие ничего не поняли. Почти никто не обратил внимания. Не было человека, вдруг есть. Тот прижал миникнопку – лебедка на поясе отстрелила супернить. Теперь он как все – рядовой джентльмен в черном спортивном костюме. Мало ли чего?… Да на пробежку вышел!… Бег трусцой во имя здоровья. Таким бегунам дорогу лучше не переходить. Угоди кухонный меч в спецагента – пропорол бы насквозь и с другой стороны вышел. Море крови, свежий труп. Парень не шутил. Это задело Катина.

– Что он здесь делал? Кто это?!… Что ему нужно? – истерически кричала Алиса. – Это не вор!… Все цело!… Не сдвинул с места ни единого предмета.

Все правильно – профессионал. Спецагент и сам не прочь узнать, что означает вторжение. Метатель кухонных сабель был русский…

У тротуара рейнджер забрался в припаркованную машину. Прокатная тачка – все та же фирма «Герц». Скорее всего – совпадение. Или Софронов подослал к двойнику дочери такого вот гаврика?! Но зачем?…

Спецагент уже летел к лифту. По дороге он выхватил у Алисы карточку – без нее даже вниз не спустишься. Электронный чип, заменявший в вертоцикле ключ зажигания, был у него в кармане. Больше всего в это мгновение он опасался потерять «Герц» в потоке автомобилей. Ведь сколько таких машин с одинаковыми логотипами на дверях путешествует по Большому Яблоку – разве сосчитаешь?!… Хотя в самой фирме знают… Так думал Катин, пока лифт опускал его в гараж. А побежал к вертоциклу – вспомнились отчего-то попугаи. Глупо бы они смотрелись между газующих автомобилей! Уж лучше рыбки в фонтане. Не будь он сотрудник российской спецслужбы, если этот тип в ближайшее время не окажется у него в сачке. Сдавалось только – такие профессионалы обычно трудятся в ограниченном количестве ведомств. Это-то и заставило Катина броситься в погоню.

Он уже был в гараже. Чип, напоминавший маленькую батарейку от фонарика, исчез в лунке на руле. Несколько секунд – система приняла его, считала, дисплей загорелся ровным светом. Катин, успевший нацепить шлем, придавил кнопку «старт». Вертолетный двигатель взревел, сцепление, газ – мотоцикл обладал четырьмя передачами – он тронулся на первой. Преследование началось.

Выезжая из гаража, спецагент как можно сильнее перенес центр тяжести на переднюю ось. Подобно жокею на стременах, поднялся на металлических элегантных опорах и слегка навалился на руль. Он старался ограничивать скорость, но не так хорошо приноровился к рукояткам. При мощнейшем двигателе – небольшой перебор – и вертоцикл опрокинется, перевернется через заднее колесо. Гонщик при этом в движении с маху ударится затылком об асфальт. Разгоняться с места надо было очень аккуратно.

Вертоцикл выбрался на улицу и помчался вперед. Прокатной машины нигде не было видно. Когда они ехали к Алисе, спецагент старался передвигаться как можно медленнее. Он привыкал к аппарату… Теперь задача у него была другая. Рык огласивший улицу, больше подходил для аэродрома. Прохожие на тротуарах и водители автомобилей, стоявших в пробках, оборачивались.

Спецагент пролетел до перекрестка. Авто рейнджера нигде не было. Торможение – задача еще более опасная, чем скоростной старт. Если немного переборщить с прижиманием колодок – седока перебрасывает через руль, вертоцикл опрокидывается через переднее колесо. На этот раз Катин справился с управлением. Но скорость его была пока не очень высокой. Гонка только начиналась. У него еще была надежда, что соотечественник застрял где-то поблизости: не мог нарадоваться на толпы машин, оккупировавшие соседние улицы.

Вертоцикл свернул направо. У беглеца тоже была только эта возможность, – поворота налево не было. Толпа машин здесь была гуще. Но и здесь спецагент не увидел прокатной машины. Характерная надпись, сделанная на дверях, нигде в потоке на глаза не попадалась.

Вот когда должным образом оценил задумку несостоявшегося покупателя! Без аэродинамического обвеса он пару раз проскакивал в невероятно узкие коридорчики между машинами, – будь вертоцикл хотя бы на десять сантиметров шире, пришлось бы выскакивать на тротуар. Стритфайтерская компоновка позволила железному коню пролететь пару кварталов на приличной скорости. Но все же пока Катин не использовал мотора даже и на двадцать процентов.

Перекресток и длинное авеню – простиралось в ту и другую сторону. Машины медленно, но двигались. И повернуть здесь можно было куда захочешь. «Вот где придется полетать! Другого выхода нет,» – решил спецагент.

Ему казалось, что он уже освоил норов сверхмощного коняги, но когда он выбрался, вопреки правилам, на осевую и крутанул газ, задавая двигателю Роллс Ройс ту работенку, на которую тот был рассчитан, переднее колесо взметнулось в воздух. Между позвоночником и рубашкой словно появился кусочек льда. Все же он не до конца понял этот аппарат!…

К восторгу пешеходов и водителей он пролетел на одном колесе не менее двадцати метров. С дорогой его в каждую секунду связывал участок резины площадью не более, чем в квадратный дециметр. И рулевое колесо не стремилось опуститься обратно. Напротив, вертоцикл все сильнее вставал на дыбы.

Звук мотора был слышен на всем авеню от первого до последнего дома.

Что-то спасло его. Где-то на мостовой оказался то ли небольшой бугорок, то ли, напротив, крошечная выбоинка, – Катину было не до просчета физических векторов и силы трения. Он лишь почувствовал: кусок льда на позвоночном столбе растаял, – переднее колесо монстра пошло на посадку.

Уличная толпа испытала разочарование. Но гонщик, окрыленный спасением, тут же доставил зрителям новое удовольствие: мотоцикл, и без того рванувший после перекрестка со страшной скоростью, совершил еще больший рывок. Впору было вызывать истребители с ближайшей к Нью-Йорку военной базы для отражения воздушной атаки.

Сверхзвуковой барьер Катин так и не преодолел, но длиннющее авеню закончилось раньше, чем прошло несколько секунд. В том, что расстояния невероятно сократились, таилась очередная беда – на таком аппарате пятку вперед не выставишь. Пришлось нарушить правила сильнее. Спецагент свесился влево, максимально перемещая центр тяжести. На красный свет пошел по диагонали через перекресток. Там в это мгновение было полно машин. Все спешили проехать.

Спас шум мотора – действовал лучше полицейской сирены. Передние машины, перед чьим носом возник вертоцикл, тормозили. Задние успели среагировать. Никто никого не тюкнул. Плавный вираж удался Катину на славу. Еще целый квартал он тормозил – сказывалась осторожность, – не хотелось пикировать с аппарата на асфальт головой. Затем развернулся. По правилам делать этого было категорически нельзя. По сравнению с тем, что уже нарушил, – детская шалость. Поехал в обратную сторону. На перекрестке, к счастью все еще горел прежний свет, – когда ехал оттуда, это был красный. Теперь – зеленый. Он смог проскочить на другую сторону.

Следом за ним по осевой, завывая настоящей сиреной, ехала полицейская машина. Скорость – не ахти. Встречные водители пытались расступиться, но деваться некуда. Копы тормозили.

Спецагент опять выкрутил газ. Краем глаза видел: прохожие останавливались. На тротуарах воспринимали Катинские гонки, как интересное шоу. Подрезая несколько машин он вырвался к осевой. В эту сторону авеню продолжалось несколько дольше. Но и тормозить спецагент принялся раньше. Он не был уверен, та ли эта прокатная машина. Стоящая у тротуара легковушка с надписью «Герц» на двери могла быть просто случайным совпадением.

Из нее с видом человека, который никуда не торопится, вылез человек в черном спортивном костюме. Включил сигнализацию и тут же повернулся на звук вертоцикла. Тот уже тормозил. Машины остановились в пробке и Катин не мог сразу прорваться к бровке тротуара. Ему пришлось проехать вперед и только там, воспользовавшись медлительностью автобуса, свернул вправо. Но рейнджер умудрился «срисовать» его. По одежде узнал в мотогонщике Катина и побежал к стене здания, – возле входа в бар оставлен мотоцикл.

30.

Обычная Ямаха. Правда самой свежей модели и тоже «стритфайтер». Рейнджер за пять секунд запустил двигатель и рванул с места. По тому, как он переместил корпус в сторону передней оси спецагенту стало ясно, – соотечественник имеет немалый опыт не только в скоростных альпинистских спусках. Он так же обучен профессионально управлять мотоциклом. Тем более стоило догнать этого специалиста!

Катин двигался по широкому тротуару наперерез Ямахе. Рейнджер рванул вперед. Спецагент такого ускорения себе позволить не мог: между ним и объектом охоты шел плотный поток людей.

Ямаха рассекала толпу в направлении к проезжей части. Как нож она разваливала людской поток на две половины. Пешеходы в страхе шарахались в стороны. Пожилая женщина подвернула ногу, повалилась на асфальт. Мотоцикл рейнджера чудом не проехал по ней.

Катину едва не пришлось остановится. Но потом на самой малой скорости он все же повернул на девяносто градусов. Какой-то здоровяк в красной куртке и голубых джинсах попытался повалить его вместе с мотоциклом, – в этот момент он еще продолжал двигаться почти шагом. Роллс Ройс грозно зарычал и вертоцикл преодолел с десяток метров. Разъяренный пешеход так и не успел дотянуться до спецагента.

Притормозив, Ямаха соскочила с бордюра. Катину тоже опять пришлось тормозить, – две старушки – сестры в одинаковых платьях – застыли ровно на линии его переднего колеса. Глазами, широко раскрытыми от ужаса, смотрели на мотоциклиста в красочном шлеме. От страха и неожиданности они не могли сдвинуться с места.

Спецагент объехал их. Стритфайтер рейнджера уже несся по авеню вперед. С другой стороны доносился вой полицейской сирены, – копы приближались. Катин не очень переживал, – в запасе был козырь: вертолетный двигатель. Он был уже среди автомобилей. Турбина взвыла и, словно космическая ракета, стремящаяся преодолеть силу земного притяжения, аппарат начал ускоряться. У спецагента потемнело в глазах. Словно в сумерках он видел перед собой длинный узкий коридор между застывшими в пробке машинами. В дальнем конце его – Ямаху, спину рейнджера.

Темнота начала сгущаться. Фигурка беглеца на стритфайтере в сумасшедшем темпе приближалась. Это при том, что новейшая модель Ямахи обладала отличным двигателем и легко «делала» любой спортивный автомобиль. Но с вертоциклом она тягаться не могла.

* * *

Катин настиг рейнджера. Ему даже пришлось немного сбавить скорость. Иначе колесо вертоцикла ударилось бы в заднее Ямахи. Беглец ни разу не обернулся. Но уши не могли не слышать реактивный гул за спиной.

Он применил новую тактику. Рискуя сорваться с мотоцикла, полететь под колеса машин, резко взял вправо. Подрезая автомобили пошел по диагонали. Чрезвычайно крутой.

Держаться в хвост было опасно. Катин увеличил скорость и выровнявшись с рейнджером, пошел от Ямахи слева. Их разделяло расстояние, чуть больше вытянутой руки.

В одном спецагент уступал: знал город хуже этого человека. Рейнджер свернул на перпендикулярную улочку. Старался поворачивать как можно более резко – тоже часть новой тактики! Надеялся, преследователь не среагирует. Но Катин следил за руками противника. Стоило им чуть двинуться, – он повторял маневр. Врагу не удавалось оторваться. Они проскакивали улицу за улицей. На бешеной скорости километры летели один за другим. Кварталы офисных зданий закончились. Теперь мчались по улицам, занятым фабричными зданиями и складами.

Из улочки справа на дорогу выехала длиннющая фура. Поведение водителя спецагенту было понятно. Тот посмотрел по сторонам – ни одной машины поблизости, путь свободен. Ямаха и вертоцикл в тот момент были еще слишком далеко, чтобы разглядеть их. Пока шофер тронулся, выкатился на середину… На самом деле это заняло очень небольшое время. А по меркам мотоциклетных гонок – целую вечность. Единственный выход, оставшийся рейнджеру – тот самый поворот, из которого выкатилась фура.

Огромные ворота в конце короткого тупичка открыты. Из них въезжал трейлер Мэк, нагруженный строительными материалами. Рейнждер сделал рискованный резкий поворот. Колено его почти коснулось асфальта. Резина переднего и заднего колеса грозила от него оторваться. Катин повторил маневр. Пожирая метры тупика, оба аппарата меньше чем за секунду достигли ворот с трейлером. Ямаха проскочила в щель справа от него, вертоцикл – слева.

Они были на перевалочной товарной станции. На запасных путях стояли железнодорожные вагоны. На широких площадках возвышались штабели огромных двадцатифунтовых контейнеров. Ямаха рванула вдоль них. Катин сделал ровно такой же поворот и помчался следом. Складские площадки – замкнутое пространство. Он повернул голову – Мэк выехал с территории. Ворота за ним закрылись. Теперь отсюда не было выхода. Меж тем рейнджер упорно мчался вперед. Человек в мотоциклетном шлеме и черном тренировочном костюме не мог не понимать, что этот этап – у гонки последний. Ему не повезло. Оторваться от преследования он не смог… Катин готовился к драке.

Впереди виднелся железнодорожный путь. Ветка уходила за территорию складов. Состава на ней не было. Рельсы тускло поблескивали в ярком дневном свете. Полотно упиралось в тупичок, ограниченный невысокой насыпью. Она была покрыта красивой, ровно подстриженной травой. Впервые за все время погони седок на Ямахе обернулся. Катин мчал метрах в десяти сзади, – немного поотстал, предчувствуя развязку. Вертолетный двигатель превосходил мотор Ямахи – при необходимости сократить разрыв ничего не стоило.

Отвернувшись, рейнджер дал полный газ. Даже на той немалой скорости, на которой она уже неслась, Ямаха сделала рывок. Катин не верил своим глазам: он что, решил свести счеты с жизнью?!…

Катин пожалел, что у него нет с собой камеры. Такое следовало зафиксировать для потомства. Спецагент даже гордость испытал: хоть и враг, а, как никак – соотечественник!… Смелые в наших краях родятся люди!

Катин сверился со спидометром: рейнджер разогнался до скорости примерно в двести шестьдесят километров в час. Переднее колесо Ямахи было направлено на зеленевший скос тупичка. Телескопическая вилка мотоцикла принялась поджиматься, когда удар резины о препятствие передался выше. Самые малые доли секунды – и Ямаха оказалась на трамплине. Еще сотая – стритфайтер в воздухе.

Спецагент больше не сомневался: этот парень не просто владеет мотоциклом. Он справляется с ним на уровне циркача или каскадера. Насыпь скрывала от Катина происходившее на первых пяти-семи метрах рельсового пути. Затем появился шлем, спина… То, в каком темпе они становились видны, свидетельствовало: рейнджер умудрился приземлить мотоцикл ровно на узенькую полоску железнодорожного рельса. Это высочайшее мастерство не радовало Катина, но факт оставался фактом…

Вертоцикл несся к трамплину, поросшему зеленой травкой. Спецагент выжимал из двигателя максимальную мощность, стараясь набрать перед взлетом наибольший разгон.

Теперь Ямаха и седок появились из-за препятствия полностью. Гонщик уверенно гнал аппарат по металлической полоске. Группа железнодорожных рабочих, стоявших на перроне, тормошили друг-друга, кричали и с восхищением, смешанным с испугом, показывали пальцами.

В цирке спецагент никогда не выступал, ездить на велосипеде по канату не приходилось. Однако пасовать перед испытанием не намеревался. Разгон оказался вполне достаточным. В первый миг, когда сжались амортизаторы телескопической вилки, а небо начало опрокидываться, у Катина мелькнуло ощущение – сейчас перевернется, полетит в тартарары. Только сильнее прижался к рулю.

Еще подъезжая к препятствию дал себе задание – смотреть на рельс. Не тот, по которому мчал рейнджер, – параллельный. Нацелился на него. Представлял, как вдарят в него колеса… Уже кроме неба ничего не было видно. Мотоцикл взлетел.

Катин приготовился к тому, что попадет на шпалы. При падении важно сгруппироваться. Он клюнул носом – слишком переместил центр тяжести вперед. От удара о рельс шина расплющилась. Глубокий протектор со всех сторон облепил узкий металлический профиль. Возможно это не дало колесу соскользнуть. Резина промялась до диска. Но тот, легкий и мягкий, выдержал.

Заднее плюхнулось к рельсу чуть наискосок. Но тут же втащило себя. Привстав на упорах Катин сбалансировал – ему удалось выправить аппарат. Вертоцикл с ревом полетел по железной дороге.

Складские рабочие вопили от восторга. Из ангаров и из-за контейнеров выскакивали люди.

31.

Лететь на скорости по узкому рельсу – каждую секунду рисковать отправиться к праотцам. Рейнджер не только не сбавлял скорости, но и разгонялся с каждой минутой все сильнее. Словно хотел погибнуть наверняка.

Катину не оставалось ничего другого, как выкручивать газ. По ровному, гладкому стальному «канату» вертоцикл мчался идеально. Железнодорожные толчки на стыках почти не ощущались. Резина и подвеска гасили удар.

Спецагент догонял его. Впереди был мост. А над ним повисла туча из которой пролился дождь. Все произошло настолько неожиданно, что рейнджер не успел среагировать. День был ясный. Небольшие тучи, набежавшие на нью-йоркскую окраину, слабые, теплые потоки воды… Рельс стал мокрым. И переднее колесо Ямахи соскользнуло.

Оно ударилось в шпалу. Препятствие не ахти какое. Но для стритфайтера, несущегося на скорости под триста километров в час стало роковым. Беглец с машиной не справился. Заднее колесо взлетело в воздух. Какие-то сотые доли секунды рейнджер сопротивлялся падению, затем его выбросило из седла, от страшного рывка он выпустил рукоятки и полетел вперед.

Человек в черном спортивном костюме должен был упасть с моста вниз, но в последнее мгновение ухватился рукой за металлический профиль – с двух сторон тянулись высокие ограждения.

Катин сбавлял скорость. На рельсе это было еще страшней, чем разгоняться. Он видел – рейнджер слабеет. Пару раз он попытался ухватиться за балку моста другой рукой – не вышло. Болтаться ему оставалось секунд десять, не больше. Уж больно неудобен хват. За профиль держался лишь кончиками четырех пальцев.

Мотор вертоцикла значительно снизил обороты. Катин придавил тормоза и чуть переместил корпус вбок. Расчет подействовал – заднее колесо соскочило на шпалы. Правда не на внешнюю, а на внутреннюю сторону. Там промежутки между ними были засыпаны гравием. Теперь можно было тормозить на полную. В последнюю секунду спецагент умудрился так выкрутить руль, что переднее колесо еще какое-то мгновение бежало по рельсу. Потом вертоцикл несколько раз взбрыкнул, как норовистая лошадь и остановился, повалился набок. Седок уже спрыгнул с него. Изо всех сил он бежал к месту, где виднелись одни лишь сведенные невероятным усилием четыре пальца.

Повалившись навзничь Катин успел перехватить рейнджера за запястье. Пальцы соскользнули. Спецагент дернулся к краю, но удержал врага.

Теперь тот был в его власти.

32.

– На кого работаешь? – выкрикнул спецагент. – Говори, иначе – покойник!…

Внизу с ревом двигался автомобильный поток. Но и без него высота была такая – сорвись рейнджер, разобьется в лепешку.

– Послал генерал Федоров!…

– Задание?… Отвечай!…

На мосту было шумно. Им нелегко было докричаться друг до друга.

– Найти ход по дискредитации Софронова!… Копает под конкурента. Хочет занять пост!…

По параллельному пути двигался груженый товарный состав. Локомотив гудел вовсю, неведомо кому подавая тревожные сигналы.

Катин подтянул рейнджера вверх. Тот мгновенно ухватился за балку сначала одной рукой, затем – другой.

– Как дискредитировать?…

– Использовать болезнь сына!… В последний месяц слетел с катушек.

– Откуда известно?

– Жена Софронова работает на генерала. Они – любовники!…

Спецагент помог рейнджеру подтянуться, тот закинул ногу. Вот он уже на мосту. Тут же, без всякой паузы, бросился на Катина.

Все же после падения с Ямахи коллега не восстановил силы. Спецагент увернулся и схватив рейнджера за предплечье и шиворот ударил о металлическую балку. Тот не пытался вырваться, Катин ударил его второй раз. Враг двинул спецагента локтем в солнечное сплетение. Оттолкнул, тут же набросился вновь, ухватил за пояс и попытался перебросить через балку – вниз с моста. Катин ребрами ладоней с двух сторон рубанул шею противника.

Рейнджер выпустил его, – глаза стали бессмысленными. Он таращился на спецагента, который отскочил в сторону. Враг не предпринимал никаких действий.

Слегка подпрыгнув, Катин изо всех сил ударил его ногой в солнечное сплетение – пушечный удар толкнул рейнджера на ограждение. Тот перевалился через мощную балку и ухнул в пропасть.

Катин подскочил к краю, глянул вниз. Рейнджера не было видно. На том месте, куда он должен был упасть, тормозила длинная цистерна для перевозки химических веществ. Раздавленное тело – под ней.

Спецагент, не теряя времени, поднял вертоцикл и бегом погнал его к началу моста. Пологий спуск, на котором росла зеленая жизнерадостная травка, вел к одному из лучей сложной автомобильной развязки…

33.

– Только что мне позвонили из Ю-Пи-Эс. На мой адрес прибыла огромная посылка… – заявила Алиса.

Катин едва вошел в квартиру.

– Что ты городишь? Какая посылка? Ты что, ждешь что-нибудь?…

– В том то и дело, что да. Стала бы я в такой ситуации принимать какие-то посылки. А вдруг там бомба?!… Дело в том, что в последнее время я декорировала эту квартиру. То да се… Была здесь в Нью-Йорке на одной выставке, познакомилась с художником… – Алиса скромно потупила взор. – Уговаривала его продать мне скульптуру. Отказался, но пообещал авторскую копию… Он живет на ранчо… Кстати где-то в Техасе. Рядом с Джорджем Бушем. Это необыкновенная скульптура. Она состоит из мрамора и никелированных трубок. Называется «Экстаз»…

Катин снисходительно усмехнулся.

Он пообещал мне выслать копию через Ю-Пи-Эс… Я уже перевела деньги. Не отказываться же мне от покупки!… Из-за дурацкой ситуации не могу жить, как мне хочется. Скажи, разве я не права?!… Это чудесная скульптура…

– Я тоже обожаю искусство, но… – спецагент не продолжил. Он вдруг заметил в доме на противоположной стороне улицы на таком же девятнадцатом этаже блеснула оптика. Что бы это могло быть?… Снайперская винтовка?…

Нет… Человек подошел к окну ближе. Он не прятался. Повернул раму, шире раскрывая проем. В руке – фотоаппарат – здоровенная профессиональная камера с длинным телеобъективом. Вот тебе и на!… Папарацци?!…

А собственно, чему тут удивляться?… Дом-то на девяносто процентов заселен знаменитостями. Человек направил фотоаппарат вниз – фотографировал что-то у подъезда. А все-таки странно, что он совсем не таится. Мог бы прятаться хотя бы за шторами. Правда, в таком случае ему не сделать кадр на улице.

– Куда ты смотришь? – с тревогой спросила Алиса.

Все-таки страх в эти дни был доминирующим чувством. Малейшая напряженность – он вспыхивал вновь.

– Папарацци… – лениво ответил Катин.

– Знаю… В доме напротив. Когда ты уехал, я тоже обратила на него внимание. По-моему там не только фотоаппарат…

«Уехал»… Хороша поездочка!… Плюс один труп к общему балансу. На этот раз своего. «Нехорошо получилось…» – с сожалением подумал Катин. Вертоцикл в целости и сохранности стоял в гараже. Алисе он сказал, что догнать злоумышленника не удалось. Замысел его, впрочем, так и остался неясным.

Что он хотел здесь обнаружить?…

– Что же ты увидела кроме фотоаппарата? – спросил Катин, отвлекаясь от своих мыслей.

– Телекамеру!… По-моему там была телекамера. Такая большая!… Я, правда, не очень представляю, как должна выглядеть современная телекамера. Корпус, раструб, да?…

Что-то она искала вон в том ящике пока его не было. Кромка у верхнего ряда ящиков в серванте слегка запылена. Кроме одного… Или это покойный коллега в нем копался?…

– Как ты думаешь, богатая русская, поселившаяся в доме для кинозвезд может их заинтересовать?

– Кого?… – не сразу въехал Катин.

– Папарацци!…

Глаза девушки светились тщеславием.

– Вряд ли… – мрачно заявил спецагент.

В домофон позвонили… Самодовольный огонек в ее взоре потух. Она пошла к переговорному устройству.

– Мэм, вам посылка… Они утверждают, что договаривались с вами… – охранник прокашлялся.

Катин представил, как он старательно уворачивает лицо от микрофона. В огромной квартире было тихо. Все, что происходило в холле у двери, было слышно спецагенту. Он по-прежнему стоял возле серванта.

– Да, хорошо. Впустите их…

Прошло минут десять, прежде чем в квартире раздался мелодичный сигнал – работники Ю-Пи-Эс – американской посылочной службы стояли у двери.

Спецагент шагнул к ящику, стремительно выдвинул его. Блокнот, два буклета художественных выставок, буклет скульптора – значит не врет! – два больших конверта. Катин открыл один из них. На больших листах бумаги -распечатанные фотографии Алисы. Домашние снимки: на диване, на кухне у стола с бутылками и снедью. Катин засунул их обратно, взял второй конверт. Раскрыл. Там было всего три фото. Порнографического содержания. На них изображен Андрей и лже-Алиса. Сын Софронова явно позировал. Фотоаппарат работал в автоматическом режиме… Еще там была записка. Мужской почерк. «Ты врешь! Бадди Болден не просил тебя передавать мне, что я должен убить. Ему не нужны человеческие жертвы!»

Хлопнула дверь, послышались голоса. Мелко семеня люди тащили громоздкую упаковку. Катин быстро затолкал фото обратно, задвинул ящик.

Люди из Ю-Пи-Эс внесли в залу неправильной формы картонный «гроб».

– Почти как для человека!… – мрачно пошутил спецагент.

– Она и изображает человека! – сказала Алиса. – Экстаз!…

Юпиэсовцы дружно, как по команде, улыбнулись. Сев на кресло возле полированного столика, девушка расписалась в накладной.

Попрощавшись, работники в коричневой форме с тремя белыми буковками на нагрудном кармашке, удалились. Затворив дверь, Алиса вернулась.

* * *

– Здесь потребуется нож, – проговорила она, глядя на клейкую ленту с логотипом Ю-Пи-Эс, которой была перемотана коробка.

Пошла на кухню. Катин наблюдал за окном в противоположном доме. Интересно, что они могут видеть через стекло? Впрочем, современная техника позволяет наблюдать и делать фотоснимки и в более трудных условиях… Ему показалось, что у двери раздалось металлическое позвякивание.

Но тут в залу вошла Алиса с ножом для картона. Ловкими движениями перерезав ленту, взялась за крышку. Теперь она была свободна.

Неожиданно картонный прямоугольник сам бросился на нее. В разные стороны полетели пенопластовые детали и завитушки противоударного наполнителя, уложенные внутри.

Андрей Софронов восстал из посылочного короба, держа в руках огромный, остро отточенный топор с никелированной металлической рукояткой.

Девушка визжала так, что у Катина едва не закладывало уши.

– Иди к Бадди Болдену! – свирепо рявкнул сумасшедший и взмахнул сверкавшим орудием.

Времени, которое отняло у нетренированного Андрея это движение, хватило спецагенту, чтобы ударить его ногой в солнечное сплетение. Зацепившись ногой за борта коробки, в которой до сих пор стоял, тот повалился на гладкий паркет. Ударившись о полированную доску из ценного дуба, топор вырубил изрядную щепу. Оружия Андрей не выпустил. Взгляд его по-прежнему с ненавистью сверлил Алису. Катин был досадной помехой – не более. Только одно интересовало Софроновского сына – зарубить девушку.

– Беги!… – Катин дернулся к Андрею.

Алиса ринулась из залы. Но входная дверь открылась и в квартиру стремительно влетели два человека, вооруженных точно такими же сверкающими топорами на длинных металлических рукоятках. Девушка бросилась обратно.

Андрей уже был на ногах. Двое – их лица скрывали капроновые чулки действовали слаженно, явно выполняя заранее продуманный план. Один замахнулся на Алису, перекрывая ей пути к отступлению. Второй кинулся на спецагента, отвлекая его на себя.

Движения бойца были короткими и точными. Он контролировал любое движение Катина. Как футбольный защитник, сковывающий движения нападающего, он не давал спецагенту придти на помощь девушке. Обороняясь, Катин схватился за угол серванта и бросил его на рейнджера. Брызнули осколки стекла, тонкие деревянные стойки разлетелись в щепы, с грохотом повалилась на пол эксклюзивная фарфоровая посуда.

Андрей ударил топором и разрубил череп девушки на две части. За окном выла полицейская сирена. Оба бойца с топорами бросились наутек. Софронов замахнулся топором на Катина. Тот вновь защитился сервантом. Разбрызгивая по сторонам кровь, тело девушки рухнуло к его ногам. Андрей побежал к выходу из квартиры. Катин – за ним. Дверь уже была закрыта. Рейнджеры исчезли, как будто их и не было.

Перед тем как выскочить в коридор, Андрей обернулся и замахнулся на спецагента топором. Катин швырнул в него изящную тумбочку на гнутых ножках. От удара она разлетелась на части.

Софронов распахнул дверь и оказался в коридоре. Держа в руках окровавленный топор побежал к лифту. Катин выскочил из квартиры следом за ним. Бойцов в капроновых масках нигде не было видно.

Вдруг с другой стороны коридора выскочили два сотрудника службы безопасности здания.

– Стоять на месте! – оба были вооружены револьверами хорошего калибра.

Катин вынужден был замереть…

* * *

В наручниках и под охраной этих двоих он спустился в просторный холл. На выходе из лифта его сразу толкнули куда-то вбок, к двери в подсобное помещение. Он не сопротивлялся. Мельком смог увидеть: на тротуаре перед парадным входом в здание Андрей размахивал окровавленным топором. Со всех сторон к нему подступали вооруженные полицейские. Один из них выхватил баллончик, пустил струю газа. «Бадди Болден», выронив топор, рухнул на асфальт. С расстояния в десять метров неожиданную сцену снимали два человека с камерами.

«Вот они, тут как тут! – подумал Катин. – Для всех они, конечно же – поймавшие удачный кадр папарацци…»

Вместо эпилога…

Спецагент на огромной скорости несся на мотоцикле Мюнх Маммут, что в переводе с немецкого означает Мамонт. Аппарат оснащен двигателем от скоростного автомобиля с электронным впрыском топлива и турбонаддувом и был выпущен очень небольшой серией в двести пятьдесят экземпляров. Чуть ли не наваливаясь грудью на бензобак, изготовленный из дорогого и прочного карбона, Катин смотрел вперед: по узкой дороге, петлявшей через марсельский пригород несся редкий для этих мест новенький внедорожник СААБ.

Справа от спецагента на спортбайке фирмы БМВ на огромной скорости летели два человека. Катин знал их, как французов Жана и Лорана. Подлинное же их место рождения находилось, почти наверняка, где-нибудь в средней полосе России. Однако, ни по документам, ни каким-либо другим признакам отождествить их с Родиной невозможно.

Во Франции трое выполняли особое задание…

Справа в ночи виднелось море, слева – бесконечные заборы. В СААБе мчался, спасаясь от погони генерал Федоров. Теперь уже он был не одним из двух кандидатов на должность руководителя спецслужбы, а разоблаченным шпионом иностранной разведки. Несколько километров отделяло его от спасения – места, где ждали агенты ЦРУ. Скоростной катер пришвартован к небольшому частному причалу. На этой посудине Федорова должны были переправить на американский военный корабль. Там он окажется в безопасности и никакое возмездие преданных товарищей не сможет его настичь.

* * *

Начальник Катина – Эр-Ша – Равиль Шавкатов – давно подозревал: в недрах спецслужбы делает свое дело хитрый предатель. Лишь в самое последнее время, уже когда спецагент был в Америке, косвенные данные показали на генерала Федорова. Поверить в то, что человек, едва не ставший руководителем спецслужбы – американский шпион, было невозможно… Но Эр-Ша, вцепившись в тему, продолжал действовать… Данные Катина о том, что генерал Федоров вовсю копает под конкурента, теперь уже – шефа, сами по себе не доказывали его предательства. Но вот то, что американская спецслужба провела целую сложную операцию, чтобы понизить рейтинг Софронова, легло на весы сомнений тяжким подтверждением.

Американцы знали: их агент Федоров имеет меньше шансов занять пост, чем более импонирующий руководству страны Софронов. Они решили выставить в как можно более мрачном свете семейную тайну кандидата – психическую болезнь его сына. Ему была подставлена девушка-агент, похожая на его сестру. Используя болезнь друга она стала подталкивать его к убийству. Неважно кого. Главное – преступление должно нашуметь, а убийца – сын кандидата – попасть в средства массовой информации. Именно как опасный маньяк!…

Подлинная Алиса Софронова давно уже жила отдельно от брата и судьбой его озадачилась в самый последний момент.

Вместо того, чтобы убить кого-нибудь в Нью-Йорке и облегчить задачу врагов отца, Андрей сорвался в Новый Орлеан. Ураган спутал все планы.

Действовать надо было очень деликатно. Никто не должен был заподозрить, что в жизнь семьи вмешивается внешняя сила. Иначе возник бы вопрос – зачем?…

Американская сторона действовала, не ставя в известность своего главного агента – Федорова. Тот же, желая во что бы то ни стало занять самый высокий пост, принялся копать под Софронова самостоятельно. Рейнджер, сброшенный Катинским ударом с моста получил задание – добыть в Нью-Йорке материалы, доказывающие – сын Софронова серьезно болен и опасен. Так он оказался в роскошной квартире его любовницы.

Сам же Софронов, узнав, что против него плетутся интриги и в этих интригах на стороне врагов участвует его собственная жена, отказался, пораженный ее подлостью, от поста и неожиданно для всех выехал в Америку. Там он планировал разыскать сына и вывезти его в Россию. Андрей связывался с ним из Хьюстона. В этом городе они встретились. Про смерть сестры, которая считалась пропавшей, брат ничего не знал. Про то, что собирается отправить любовницу Алису «к Бадди Болдену» сообщать отцу не собирался. Взяв на прокат машину, Андрей попросил отца подогнать ее на ту самую улицу, где рыцарь скрылся от спецагента. Пользуясь разными предлогами, он использовал старшего Софронова «в темную».

* * *

Внедорожник СААБ, построенный на шасси Шевроле ТрейлБлейзер, относился в Америке к классу «премиум». Небольшая шведская компания давно уже принадлежала гиганту Дженерал Моторс. Для расширения продаж на родине концерна и был разработан этот мощный автомобиль.

9-7-икс с пятилитровым двигателем – в своем классе из самых мощных. Правда есть мнение: медленный автомат коробки передач ограничивает его динамику. Но даже если бы это и было не так, с автоциклом Мамонт и беэмвешным спортбайком на ровной сухой трассе тягаться он все равно бы не смог. Дохлый номер.

Двухколесные аппараты уже взяли беглеца в клещи. Катин, Жан и Лоран были готовы к тому, что Федоров станет стрелять, но тот этого не сделал. И правильно. В этом случае его бы просто уничтожили прямо на шоссе.

Под мотоциклетным шлемом у спецагента скрывалась плоская и удобная противогазная маска. Такие же были надеты на Жане и Лоране или как там их на самом деле… Катин выхватил из-за пояса короткий туристский топорик. Маммут летел в полуметре от борта СААБа. Такой же топорик, словно по команде, оказался в руках у Лорана, сидевшего на БМВ вторым номером.

Наушник радиопереговорного устройства под Катинским шлемом затрещал, – оно действовало в очень коротком радиусе и позволяло мотоциклистам координировать свои действия, не привлекая постороннего внимания.

– Давай, долби! И сразу перехватывай руль! – сказал Лоран.

Катин был в группе старшим, но все трое общались, как старые друзья, выехавшие на приятную рыбалку. Не как подчиненные с начальником, отправившиеся на поимку предателя, которого в крайнем случае предстоит убить. Спецагент не терпел солдафонства. В доброй атмосфере боевые качества товарищей раскрывались лучше, – проверено…

Спецагент разбил водительское стекло, – оно разлетелось с одного удара. Осколки посыпались в салон. Федоров продолжал качать руль, виляя из стороны в сторону. Помогало мало: Мамонт и БМВ, ведомые опытными пилотами, тут же меняли курс. Расстояние между СААБом и мотоциклами по бокам все время составляло полметра.

Одновременно с Катиным пассажирское стекло разбил Лоран. В проем полетела газовая граната. Федоров отрубился моментально, в ту же секунду.

Спецагент стремительно сблизил Маммут с внедорожником и сквозь окно ухватился за серенький небольшой руль СААБА с характерной эмблемой в центре: красным орлольвом с короной на голове. Нога Федорова исправно давила на акселератор. БМВ ушел чуть вперед, позволяя Лорану перебраться с задника спортбайка в салон внедорожника. Компактный, небольшого роста парень втиснулся в окно без труда. Через пару минут он перевалил предателя на пассажирское кресло и завладел управлением СААБа. Мотоциклы отстали.

За следующим поворотом все трое съехали на обочину. Там уже поджидал скромный пикап Рено Кангу с лежащей в заднем отсеке коробкой из под голландских тюльпанов. Упаковать в нее Федорова для троицы было делом нескольких минут. Сверху груз перемотали плотным прорезиненным скотчем.

Водитель Рено, одетый в форму моряка российского торгового флота, за все время не произнес ни слова. Хлопнув дверью багажника, он сел за руль и не торопясь уехал.

Через полчаса коробка оказалась на борту российского грузового судна «Краснодар». Еще через несколько часов Федоров, временно упакованный в бочку из под селедки, отплыл к родным берегам. На встречу к тем, кого предал.

На военном корабле средиземноморской группировки Соединенных Штатов дорогого гостя так и не дождались. Виски «Джек Дениелс», маслины и греческий сыр, приготовленные представителем разведуправления для встречи шпиона, были выпиты и съедены им самим в компании корабельного стюарда. Осталась без хозяина и вилла, приобретенная для Федорова в Майями через подставное лицо. Ровно через месяц она будет перепродана бизнесмену из Англии…

Придирчивого досмотра «Краснодару» французские власти не устраивали и ничто не помешало доставить бывшего генерала к месту справедливого суда.

Вместо виллы на солнечном берегу его ожидало пожизненное заключение в угрюмых казематах спецтюрьмы. Маслины и греческий сыр там успешно заменялись баландой.