/ Language: Русский / Genre:detective / Series: Рассказы

Пора подснежников

Галина Романова


Весенний детектив Эксмо Москва 2010 978-5-699-40441-4

Галина Романова

Пора подснежников

Глава 1

Какие они все были хорошенькие, какие славные! От их чистоты и свежести, ему казалось, в их громадном офисе слегка по-снежному поскрипывает и временами обдает ароматом легкого морозца. А когда они принимались вскакивать со своих мест, суетиться, смеяться, спешить, то будто кто огромную коробку снежинок с силой встряхивал, так по-волшебному искрило.

Каждую он любил, потому что каждая была его детищем. И то, что поначалу было признано чудачеством с его стороны, вдруг потом сочли гениальным.

– Да как вам в голову могло такое прийти: принимать на работу одних блондинок? – верещала поначалу финансовый директор их фирмы. – Нас сочтут по меньшей мере странными.

– А по большей?

Он поглядывал на нее глазами сытого уставшего кота, не желающего спорить и ругаться с глупой старой мышью, но для себя он все давно решил.

– А по большей, нас сочтут сексуально озабоченными! – Ее невыразительные глаза сделались квадратными. – Ни для кого не секрет, что блондинки…

– Нравятся мужчинам. Мужчины наши основные клиенты, а ради клиента я готов на все. – Он осторожно опустил громоздкую ладонь на свой стол, давая понять, что разговор окончен.

Он, собственно, и не начинался, разговор этот. То, что Мария Павловна фыркала, это было нормально. Она все время фыркала, он ей это позволял. Почему? Потому что работник она хороший, а главное – человек очень честный. И если первое еще за людьми водилось, то второе вдруг сделалось в громадном дефиците.

Она фыркала, ворчала, скептически осматривала каждую девочку, принимаемую им на работу. Долго к ним приглядывалась, пыталась даже придираться. А потом сдалась. И хотя снова с ворчанием и фырканьем, но не смогла со временем не признать его правоты в кадровых вопросах.

– Да… В этом определенно что-то есть.

– Вот видите, Марь Пална, а что я вам говорил? Главное, клиент доволен! И возвращается к нам снова и снова. А девочки умненькие, славненькие, как… как снежинки.

– Ну, будет, будет вам их захваливать, Игорь Васильевич, – недовольно морщилась Мария Павловна, сама напоминающая огромный ноздреватый мартовский сугроб. – Вы их так захвалите, они и вовсе работать перестанут…

Но девочки старались, работали и пока не подводили.

Правда, с последней, кажется, вышла осечка.

Вспомнив о Лидочке, Игорь поморщился. Неужели он проглядел? Что в ней оказалось не так? Почему столько осечек случилось за последние два месяца в ее работе?

Вызвал к себе, начал осторожно с ней говорить. Видит бог, он очень тщательно подбирал слова и выражения, чтобы не обидеть раньше времени, а она вдруг расплакалась.

– Игорь Васильевич, я ума не приложу, почему все так?! – сморщив лицо смешной гримаской, печалилась Лидочка. – Я точно помню, что сделала этот заказ и отнесла в механический.

– Кому?

– Я не знаю, как зовут этого человека, но он мне даже расписался в реестре!

Подпись и в самом деле имелась, но весьма неразборчивая. Понять, кто ее поставил, не представлялось никакой возможности. Опрашивать надежных ребят, работающих на него давно, Игорь не стал. Обижать людей без причины он не любил. Вот и Лидочку пожалел. Не увольнять же ее через два месяца после приема на работу. Она должна была либо как-то реализоваться, либо надо окончательно поставить на ней крест.

Об этом ему и пришлось сообщить ей в весьма завуалированных выражениях. Она поняла. Покивала. Ушла. А через пару дней очередной прокол. И снова у нее не нашлось никаких объяснений, почему из ее компьютера исчезла целая форма договора с забитыми в нее данными одного весьма влиятельного клиента.

– Может быть, вы не на ту кнопочку нажали? – осторожно поинтересовался Игорь, и на память вдруг пришла сразу дюжина анекдотов про блондинок.

Может, Лидочка один из персонажей? Может, он переоценил ее умственные способности при собеседовании? Или свои возможности переоценил? Всегда же считал себя знатоком человеческих душ и характеров, почти никогда не ошибался, и тут вдруг…

– Игорь Васильевич! – Она гневно зарделась, выпрямила спину в струну, сплела пальчики в замок и протестующе этим замочком от него загородилась. – Я знаю назначение всех кнопочек в компьютере, поверьте мне. Я имею два диплома с отличием! И это честно заработанные дипломы, не купленные в подземном переходе! Я проработала четыре года за границей и имею великолепные рекомендации! И мне самой пришлось пробивать себе дорогу в жизни, и делала я это не посредством своей белокурой головки, длинных ног и того, что между ними! Простите…

Тут она совершенно непозволительно повернулась к нему спиной и вышла из его кабинета, не особо заботясь, что дверь хлопнула неуважительно громко.

– Теперь уволите ее? – поинтересовалась вечером Мария Павловна, крутя в руках кофейную чашку.

Они часто вечерами собирались вдвоем в ее кабинете, пили кофе, говорили, планировали, иногда и сплетничали. Тогда он вот пожаловался ей на Лидочку.

– Не знаю, что делать! – воскликнул он с горечью. – Когда принимал ее, казалась мне очень грамотной, толковой, а тут вдруг прокол за проколом. Да такие все глупые! А сегодня так вообще нахамила мне! Надо же, сказать такое!.. Мне еще никто никогда не говорил подобных вещей. Что ты-то о ней скажешь, Марь Пална?

– А что я? – пожала та гренадерскими плечами. – Ваша затея была с блондинками, я тут…

– Да ладно вам, не заводитесь! Чисто по-бабьи можете мне сказать, чего эта цыпа стоит? Интуиция ваша что шепчет?

– Она не цыпа! – вдруг возмутилась Мария Павловна, что само по себе было странным, она никогда за девчонок на костер не шла. – Она нормальная девушка. Даже слишком.

– То есть?

– Видела тут недавно, как один из механиков прижать ее пытался в коридоре.

– И что?!

Игорь возмущенно засопел. Служебный роман грозил увольнением, всем об этом было известно. Кто же мог позволить себе подобную вольность?

– Та надавала по лицу нахалу. Одернулась и пошла мордочкой кверху, а в глазках слезки. Так-то… – Мария Павловна тут же подняла предупредительным жестом обе ладони, ограждая себя от лишних вопросов. – Кто это был, не рассмотрела. Узнать их в спецовке невозможно, бейсболка козырьком вниз, и все – безликий человек. Но девочка повела себя достойно. А что проколы в ее работе… Может, саботирует кто?

– Кто?! – Игорь недоверчиво ухмыльнулся. – Кому она нужна, девчонка с улицы? Я что, ей больше всех зарплату положил или на чье-то место устроил? Нет. Нет, тут что-то другое.

Разбираться в причинах ему было некогда, он просто решил подождать следующего случая и тогда уж…

Долго ничего не происходило. Лидочка исправно выполняла свою работу, но выглядела дерганой какой-то. Кажется, даже похудела, но это ее ничуть не портило. Общения с ним избегала. Когда он заходил к девочкам в офис выпить кофе, старалась улизнуть оттуда по причине и без оной.

А он с чего-то огорчался. А со временем и вовсе стал чувствовать себя виноватым. А почему, собственно? Потому что не стал пристально разбираться в причинах ее промахов? Может, и правильно, что не стал. Уделил бы ей внимания больше, чем полагалось по инструкции, еще неизвестно, что из этого вышло бы. Она девушка одинокая, насколько ему известно, и очень красивая. Он тоже одинок и…

Вспомнив о своем холостяцком статусе, Игорь передернулся как от удара плетью. Статус этот уже давно висел пудовой гирей на всей его жизни. Поначалу это нравилось, потом к этому привык, теперь не знал, как от него избавиться.

– Игорь Васильевич, да вы только свистните, завтра наш сервисный центр желающие опояшут… – привычно проворчала Мария Павловна, когда он ей неосторожно пожаловался. – Такой обеспеченный красавец и…

– Вот именно! – морщился он, как от зубной боли. – Нищего-то кто полюбит? Обеспеченного – всегда запросто, а вот меня? За так, а не потому что, кто полюбит?!

Он давно уже пожалел, что не женился в студенчестве на смешливой девчонке с Урала, бегающей за ним хвостиком. Она была симпатичной и очень верной. Она, наверное, была бы ему хорошей женой и отличной матерью его детям. Но ему тогда хотелось чего-то другого.

Хотелось денег. Хотелось иметь за эти деньги все, что он пожелает. Хотелось понимания могущества через эти деньги. Хотелось любви при этих деньгах яркой и красивой, с шумом океанического прибоя, врывающегося в распахнутые окна милого дома на побережье. Нежного шелеста тропических листьев в большом саду, опоясывающем милый дом на побережье. Надежной красавицы жены хотелось, которая чтобы и в радости, и в горе…

И ведь пробовал! И не раз пробовал! Благо что и дом у него такой появился с садом и с шумом прибоя, морского, правда, не океанического, и легким бризом, шевелящим невесомые шторы на огромных окнах. Пробовал селить там разных красавиц, испытывая их на верность и совместимость.

Кто-то удивится, но ни одна не прошла конкурсного отбора. Может, он был чрезвычайно придирчив. Может, условия конкурса были излишне строги, а требования завышены. Но та смешливая девчонка с Урала, жарившая ему картошку на свином сале в общаге и открывающая для него последнюю банку грибов, присланную родителями из дома, вспоминалась ему все чаще и чаще.

Та бы точно с ним и в радости и в горе, и в богатстве и в бедности…

– Игорь Васильевич, у нас ЧП!!! – в кабинет без стука ворвалась Ира Новикова, старший менеджер отдела по связям с общественностью. – Вы себе представить не можете, что случилось!!!

– Ирочка? – Он удивился, ее увидев. – Почему без стука?

– Ах, простите! Там… Лидочка Степанова… У нее в столе… – дальше говорить Ирочка не смогла, без приглашения опустилась на стул и уставилась на него огромными перепуганными насмерть глазами.

Лидочка? Опять Лидочка? Что на этот раз?

– Воды не предлагаю, – суховато сказал Игорь.

Терпеть не мог клацанья женских зубов о край стакана, и в кино надоело это видеть, и все его красавицы, не выдержавшие испытаний, любили этим побаловаться.

– Отвечать повелеваю быстро и четко. Что у Степановой в столе было обнаружено?

– Бумажник! – ответила Ира. – Вчера, помните, у клиента пропал бумажник, когда он машину себе присматривал. Его еще Степанова сопровождала. У клиента пропал бумажник.

– Помню… – Игорь задумчиво потеребил подбородок. – Вчера при выборе машины он у него пропал. А сегодня в ее столе нашелся? Я ничего не перепутал?

– Все так! – закивала Ира интенсивно, и белокурые волосы взметнулись вокруг ее головы снежным облаком.

Наверное, она все же их дополнительно как-то обесцвечивает, вдруг подумал Игорь. Не могут быть волосы такими белыми от природы. Если вот у Степановой они натурального цвета, то…

Ох, господи! Опять Степанова! И теперь в центре такого скандала! Клиент хоть и не поднял вчера шума, попросил разобраться, но осадок, как говорится, у него останется. И машину теперь наверняка в другом салоне приобретет.

Что ж, придется увольнять. Не хотелось бы, конечно, прямо сегодня, как-никак канун Восьмого марта. У них на сегодня корпоративная вечеринка намечена с поздравлениями, подарками. Лидочку он тоже собирался поздравлять и награждать даже похвальной грамотой и денежной премией. За последние две недели она перевыполнила план, и похвалы от постоянных клиентов имелись, а теперь придется уволить ее без выходного пособия с некрасивой записью в трудовой книжке и соответствующими рекомендациями.

– Пригласи ее ко мне, Ира. Да не трясись так, что ты, в самом деле, будто ты этот кошелек украла! – неожиданно вспылил Игорь, хотя никогда прежде не позволял себе кричать на своих девушек, милых и нежных.

– Хорошо. – Ира чуть приподняла попку от стула, но тут же снова опустила. – А я не могу, Игорь Васильевич!

– Что не могу?!

– Не могу ее пригласить, она убежала.

– Как это убежала?! – не понял он.

Обошел свой стол, наклонился над Новиковой и снова подумал, что она что-то делает с волосами, слишком уж они белые. Как снег белые! И даже на вид кажутся такими же скрипучими, жесткими и холодными.

Чего это он вдруг к ней придираться решил, а? Не с того ли, что у Степановой опять прокол случился? В последнее время все шло у нее как по маслу. Он втайне радовался за нее, порой даже позволял себе любоваться ею. Нет, не так, работой он ее любовался, а не ею. Так будет правильнее.

– Она что, в бега подалась? Мне теперь в розыск подавать, что ли? В бумажнике-то хоть все цело? Клиенту позвонили?

Клиенту позвонили, оказывается, сверились с содержимым, ничего не пропало. Извинились тысячу раз, соврали, что нашли бумажник в салоне одного из примеряемых им на себя автомобилей. И он вот-вот должен был подъехать, чтобы забрать свой бумажник и небольшой утешительный приз, то есть талон на бесплатное проведение ТО в их салоне.

Ну вот, а говорят, что блондинки бестолковые! Все всё правильно сделали.

Все, кроме одной!

– Игорь Васильевич, Лидочка, как только нашли в ее столе бумажник, побледнела, сказала: я так и думала, что все этим закончится, взяла свою сумку и бегом на улицу.

– И? – Он выжидательно уставился на Ирочку. – И что дальше?

– Ничего! Она сказала, что больше не придет! – закончила шепотом Ирочка и вдруг запросила жалобно: – Игорь Васильевич, не наказывайте ее, пожалуйста, слишком строго! Пожалуйста! Она… Она вряд ли виновата.

– А кто виноват?! – вытаращился Игорь, опешив. – Она с первого дня, пардон, косячит! Я все глаза закрывал на ее промахи, но такое!.. У нас же никогда ничего подобного не было, разве не так?

– Так, так, но… Но мне кажется, она не виновата!

– А почему это тебе так кажется, Ирочка?

Ему вдруг сделалось интересно ее мнение. Ира Новикова работала не первый год на него. И хорошо работала, надежно. К ее мнению он уже через полгода начал прислушиваться. Интересно, что-то она скажет теперь?

– Посудите сами, ну вот если она этот бумажник украла, разве стала бы держать его у себя в рабочем столе?! – Ирочка поднесла изящный указательный пальчик к своему виску и легонько тюкнула. – Это последней дурой надо быть, чтобы так сделать. Украла еще вчера, не взяла из бумажника ни цента, а там долларов полторы тысячи и три банковские карты, и бумажка с пин-кодами еще! Так вот, не взяла ничего и в столе держала. Согласитесь, что это даже для блондинки перебор!

– Может быть… – кивнул он неопределенно, хотя мысленно и был согласен. – Что еще?

– Тут такое дело… – Она замялась на минуту, потом снова тряхнула своими снежно-белыми волосами, кажущимися ему ненатуральными. – Мне кажется, ее кто-то упорно подставляет. Все ее промахи, они какие-то ненастоящие. Новичку простительно, а у Лидочки стаж внушительный. За границей работала. Одна моя знакомая училась с ней на параллельных потоках, редкая стерва, хочу сказать, но даже она признавала за Лидочкой первенство. По уму, говорила она, и порядочности Степановой равных не было. Вот вы сейчас ее уволите, а она… У нее какая-то сложная ситуация дома сложилась. Из-за нее она и из-за границы при-ехала. Игорь Васильевич, ну погодите, пожалуйста! Тем более завтра Женский день! Мы сегодня праздновать собирались.

– Ну и празднуйте! Кто вам мешает? Вы бумажников не крали!

– Мы станем праздновать, а Лидочка будет дома одна сидеть и плакать, – и будто в знак солидарности с плачущей Степановой Ира громко всхлипнула. – Она сегодня такая нарядненькая пришла на работу, такая хорошенькая, все порхала, настроение у нее было отличное, и тут такое… Мы станем праздновать, а она там одна…

– И что, прикажешь мне за ней ехать, что ли?! – воскликнул он и руками всплеснул, одновременно и возмущаясь, и выпроваживая Иру из кабинета.

Та встала и к двери попятилась и все смотрела на него как-то странно.

– Ну чего тебе еще? – не выдержал он ее мольбы, сквозившей в огромных голубых глазищах.

– Я не могу вам приказывать, Игорь Васильевич, я вас умоляю! – прошептала смелая Ира, предварительно толкнув попкой дверь его кабинета. – Поезжайте за ней, пожалуйста!

– Что-о??? Ты совсем, что ли, Ира???

– Вы ведь нас никогда не обижали, Игорь Васильевич, – смятенной скороговоркой принялась его уговаривать Новикова, сложив изящные красивые ручки на груди. – Она не заслуживает вашего гнева, поверьте! Она не заслуживает даже порицания! Потому что она ни в чем не виновата! Кто-то усиленно вредит ей. За что, не пойму! Но согласитесь, держать украденный бумажник в столе…

– Во-он!!! – не выдержав, заорал он на девушку, которая еще сегодня утром казалась ему милой и хрупкой в его нежнейшей коллекции снежинок.

Ну, наорал, ну выгнал, дальше что? Стало легче? Ни черта легче не стало. Ведь если Ирочка Новикова права и Лидочка ни в чем не виновата, то, получается, виноват кто-то еще? А кто виноват? И главное, в чем? И виноват, если задуматься, в страшных вещах! И за вещи эти не то что уволить, голову оторвать мало.

Ведь девчонке постоянно палки в колеса вставлялись. То заказ был невыполненным, потому что все отказались от подписи…

Так, стоп. А кто отказывался? Разве он разбирался в этом? Нет. Он отогнал от себя эту мысль. И даже не повел Лидочку в механический, чтобы она опознала того умника, что оставил неразборчивую закорючку в ее бумагах. Не захотел Игорь Васильевич, чистоплюй хренов, марать подозрениями надежных ребят, работающих на него давно и исправно. А ведь один из этих надежных приставал к Лидочке в оскорбительной форме, заведомо зная, что такие вещи караются их внутренними правилами. Значит…

Значит, один вредитель, предположительно, был из механиков.

Идем дальше.

Кто мог удалять из ее компьютера документы? Логично предположить, что тот, кто компьютером этим владел. Но сейчас знание компьютера обязательно при поступлении к нему на работу. Все, кроме уборщиц, у него им владеют. Тогда по-другому вопрос: кто мог иметь доступ к ее компьютеру? Лидочка часто уходит со своего рабочего места, общается с клиентами непосредственно в зале. Кабинет либо закрывается, если все девочки уходят, либо там остается кто-то из троих.

Да, с Лидочкой в кабинете работали еще две девочки. Одна москвичка – Жанна Галкина, роскошная блондинка с потрясающей улыбкой. Вторая откуда-то из Твери, Вика Морозова, скромная девочка с длинной косищей, с наивным взглядом потрясающих голубых глаз и…

Вот на кого из них думать, а?! И одна и вторая работали уже больше года, ни разу ни одного замечания или порицания. Как мог кто-то из них встать из-за своего стола и в отсутствие Лидочки стереть из памяти ее компьютера документы?! И главное: причина! Какова причина таких действий? Мотив, как сказали бы следователи. У кого из них двоих мог быть мотив?

– Ума не приложу! – воскликнул Игорь и оттолкнулся в кресле от стола.

Кресло послушно докатило его до стены. Потом, подталкиваемое его ногами, доставило обратно. И Игорь снова погрузился в размышления.

Подключать службу безопасности он пока не хотел. Вдруг никто ни при чем, кроме Лидочки. Вдруг это она такой бестолковой оказалась, а он станет обижать кого-то подозрениями? Нет, торопиться не стоило. А что следовало сделать? Правильно, Игорек! Следовало немного понаблюдать. А то сиднем сидит в своем кабинете, скоро совсем мышей ловить перестанет.

Игорь запер дверь своего кабинета, глянул на часы. Обрадовался тому, что как раз время обеденного перерыва и девочки должны быть в кафе, и поспешил туда.

Жанна Галкина уже сидела за столом к тому моменту, как Игорь вошел в кафе, организованное специально для сотрудников. Тарелочка супа, какой-то скромный салатик, стакан то ли молока, то ли кефира. Следит за фигурой, стало быть. Улыбнулась ему, закивала, тут же показала на свободный стул. Он согласно кивнул и, прихватив какое-то блюдо из мяса, подсел к ней.

– Изнуряем себя диетами, Жанночка? – укоризненно покачал головой Игорь. – Так мало есть при таком рабочем графике нельзя. Взяла бы мяса, очень вкусно, кстати.

– Я хорошо себя чувствую, Игорь Васильевич. – Жанна виновато захлопала ресничками. – Но раз вы настаиваете…

– Да нет, это я так просто. – Игорь жевал, не зная, как подступиться к главному вопросу, потом решил спросить как есть: – У Степановой снова неприятности? Теперь куда более серьезные?

– Ой, я вообще в шоке! – Она послушно отложила ложку, пристроила руки на столе, как школьница. – Такому случиться и где?! У нас!!!

Интересно, что она имеет в виду, вдруг насторожился Игорь.

– Ну, ну… – подбодрил он ее взглядом.

– Ведь Лидочка не могла украсть, Игорь Васильевич! – вдруг зашептала Жанна громко и трагически. – А если она не украла, значит, что?

– Что? – повторил он следом за ней.

И вдруг поймал себя на мысли, что чертовски рад, что эта девочка так мыслит. И что она думает хорошо про Лидочку Степанову, а значит, и он может думать так же.

– Значит, кошелек украл кто-то другой и подбросил его к ней в стол! – закончила Жанна и вдруг опустила глаза. – Я знаю, что вы сейчас подумали, Игорь Васильевич.

– Что?

– Что никто, кроме нас троих, не мог этого сделать. Кабинет закрывается и все такое, только…

– Только что?

– Только я этого не делала!

– А кто это мог сделать, Жанночка? – Он ободряюще потрепал ее по руке. – Мне важно знать твое мнение.

– Я не знаю, я не видела, и пятнать человека подозрениями не могу, но… – Она запнулась и вдруг покраснела. – Но знаю одно… У Лидочки с Викой однажды состоялся очень неприятный разговор. Сам разговор я не слышала. Вошла, они уже вдоволь наругались. И Лидочка единственное, что добавила при мне: если Вика не опомнится, она вынуждена будет… И… все.

Вика, Вика, Вика…

Потрясающе милый ребенок. Ей двадцать один год, а выглядит на пятнадцать, из-за наивно распахнутых глаз, из-за славных ямочек на нежных щечках. Что такого сотворило это милое дитя, раз коллега по работе требовала ее опомниться?

– Жанна, а скажи-ка мне, у Вики нет знакомых среди механиков?

– Как это? – не поняла та сразу. – Мы все тут друг друга знаем, Игорь Васильевич. Вы сами настаивали всегда на том, чтобы коллектив был сплоченным и…

– Я не об этом, милая, – перебил он ее. – Я о знакомстве другого рода. Общение по работе – это одно. А общение после работы – это совсем другое. Ты знаешь наши правила, так ведь? Могла Вика, скажем, нарушить их и завести роман с кем-то из механиков?

– Из механиков не знаю! – Жанна стойко выдержала его взгляд и снова тут же покраснела.

– Из механиков нет, а с кем?

– Кто-то из руководящего звена оказывал Вике внимание. Не знаю точно кто… – вот тут она врала. Знала, не хотела просто прослыть сплетницей.

Игорю сделалось не по себе. Среди инженерного состава не было ни одного холостяка. Неженатых механиков оставалось всего трое, кажется. Но то, что все его ИТР были женатиками, это точно. И кто посмел ослушаться его? Кто посмел нарушить правила внутреннего трудового распорядка? Он же предупреждал, что не потерпит никаких романов! Не потому, что стерег своих красавиц от нежелательных связей и разочарований, непременно за этим последующих, хотя и это тоже – да. А потому что ему было противно, когда люди, имеющие семьи, переставали об этом помнить. Ну а где-то там, с кем-то, кого он не знает, и знать не желает – ради бога. Но у него под боком!!! С его девочками!!! Никогда! Никогда он не простит ослушавшегося.

Не в этом ли кроется причина всех промахов Лидочки Степановой, а?

Она могла стать свидетелем адюльтера, попыталась поговорить серьезно с одним из участников запретной связи. Ее не послушались, и вместо этого активно принялись ей гадить и подставлять.

– Фу, как гадко! – выдал Игорь вслух, тут же сложив в уме очень четкую и непристойную картинку.

– Что вы сказали, Игорь Васильевич?

– Я сказал, что все это очень гадко и отвратительно и… Почему она не пришла ко мне?! – с возмущением закончил он допрос.

– Лидочка? Да вы что! Как она может поливать грязью такое должностное лицо, во-первых, во-вторых, это вообще не в ее характере, а в-третьих…

– Что, в-третьих, Жанна?! – скрипнул он зубами.

– Разве вы поверили бы ей? И она, возможно, сделалась бы вам неприятной, Игорь Васильевич, из-за того, что пришла на кого-то жаловаться. – Жанна потянула к себе стакан с кефиром, все-таки это был кефир. – Представляете, она приходит и говорит вам, что Вика спит с Олегом Ви… Ой!

Поняв, что проговорилась, Жанна тут же спряталась за стаканом и на него больше не смотрела.

И не надо. Ему все стало понятно.

Вика Морозова спала с их исполнительным директором, отвечающим за всю техническую сторону их сервисного обслуживания, – Олегом Викторовичем Ануфриевым, отцом трех славных дочерей-погодков. Мало этого, жена Олега, Сашенька, была Игорю хорошо знакома. Так мало и этого, Игорь часто бывал у них в гостях. Наслаждался их семейным уютом, отдыхал всей душой в их доме и частенько втайне по-хорошему им завидовал.

«Вот бы мне такой дом, такую жену, таких дочек», – думал Игорь, потягивая вино у них в гостях.

Так все мило, благонадежно, благопристойно, что никуда, никуда не хочется уходить. Но это, оказывается, ему так казалось. А тому, кто являлся счастливым обладателем такого благолепия – Олегу то бишь, казалось все несколько иначе.

Ему, Олегу, стало быть, казалось, что он может утром, поцеловав жену и дочерей, отправиться на работу, а там он уже может целовать кого-то еще, вот Вику, например, а кто знает, кто был до нее и кто будет после? Разве они ему признаются – его милые чистые снежинки? После того как вдоволь нацелуется с Викой, Олег возвращался домой, где снова принимался зацеловывать свое семейство. А он семейство свое именно зацеловывал, Игорь сам видел.

Гадко!!! Гадко и противно!!!

Но и опять же и не это столь важно, в конце концов все взрослые люди и за поступки свои сами отвечают. А вот то, что Олег ли, Вика ли, или действовали они в сговоре, пытаясь обелить себя, подставляли бедную девушку под всяческие удары и подозрения, это уже никуда не годилось. И одно дело подделать подпись в заказе или удалить страницу из компьютера, а совсем другое – украсть кошелек у клиента.

Игорь задумался.

Вика вряд ли смогла бы это сделать. С клиентом обычно работает одна девушка, а работала с ним Лидочка, и если клиент изъявляет желание, то приглашали либо старшего менеджера, либо технического директора, коим Олег и являлся. Значит, его вчера пригласила Лидочка по требованию клиента, и он как-то сумел увести кошелек у клиента. Потом передал его Вике, и та уже подбросила кошелек Лидочке в стол.

– Порву!!! – просипел Игорь, вскакивая из-за обеденного стола, Жанна испуганно отпрянула. – Никому не смей ничего говорить, поняла?

– Да, конечно, конечно, – залепетала она. – Ни слова!

Он вернулся в свой кабинет. Долго метался от стены к стене, потом нажал селекторную кнопку и через секретаря вызвал к себе главного механика. Следом затребовал Татьяну Иващенко, старшую над всеми девочками и еще… уборщицу.

Вот с кем он сейчас будет долго и с пристрастием общаться, прежде чем войдет к Ануфриеву в кабинет и даст ему в зубы.

Нет, это он, конечно, погорячился, бить он его не станет, хотя и хотелось жутко. А вот заявление по собственному желанию написать заставит. Олег, конечно, неплохо знает законы и станет сопротивляться, выкручиваться, спекулировать на их дружбе. Но он останется непреклонным. Он его не простит ни за что. И вынудит написать заявление.

– Здрасте, Игорь Васильевич. – Главный механик Петя Жарый заглянул к нему в кабинет, стесняясь засаленного комбинезона. – Разрешите?

– Опять сам под машины лазаешь? – поморщился Игорь. – Сколько людей тебе ни давай, все одно самому пощупать надо! Что ты за человек?

– Профессионал я, Игорь Васильевич, – не особо скромничая, проговорил Петя. – Опять же принцип: доверяй, но проверяй. И клиент…

– Что за клиент?

– Да тот, который вчера кошелек обронил в салоне машины. Ему девочки бесплатный талон на ТО подарили в качестве утешительного приза за его же, между прочим, ротозейство. А он и рад стараться, тут же рухлядь нам такую подкинул…

– Кстати, о кошельке, Петя. – Игорь парня любил и за профессионализм его уважал, но знал, что тот мог сквозь пальцы смотреть на опоздание, на запах алкоголя от мастеров. – Кто вчера сопровождал Степанову с клиентом?

– Так Олег Викторович, сам вызвался. Клиент, говорит, важный, перспективный. – Петя недоверчиво ухмыльнулся. – А по мне, так барыга он последний. И перспективы с него ноль будет, поверьте моему чутью. Да и ротозей, раз кошелек потерял.

– Ага, – Главное подтверждение своим подозрениям Игорь получил – сопровождал Олег. – А еще вопрос у меня к тебе, Петя… Только не вздумай врать, голову оторву!.. Помнишь два с лишним месяца назад, а то и все три, неприятный инцидент вышел с заказом от Степановой?

– Помню, – кивнул Петя и вдруг глаза опустил.

– Так был заказ или не было его? И если был, то кто поставил такую неразборчивую подпись, а? Кому так хотелось нагадить девчонке? Не врать!!! – заорал вдруг Игорь, поняв, что Петя именно это собирается сейчас сделать.

– Так это… Олег и подписал. Мы с ним как раз его машину смотрели, оба в спецухе были, тут она вошла. Он козырек вниз и к ней. Черканул, она ушла. Он еще ржал потом. Вот, говорит, дура, даже расшифровку подписи не спросила. И мне велел молчать. Я и молчал. Если бы вы спросили, другое дело, а так даже никто и ничего…

Да, в этом он дал промах, тут же подосадовал на себя Игорь. Не спустил бы тогда, не дошли бы теперь до такого. Наверняка и тискать Лидочку тоже Олег пытался, кто бы еще посмел. Но Петю спрашивать об этом он не стал. Было неприятно обсуждать такие подробности про девушку.

Потом к нему зашла Татьяна Иващенко. Но та толком ничего не знала ни о чьих отношениях, слишком занятой оказалась приготовлениями к собственной свадьбе.

– Сплетничать у нас не принято, – извинялась она. – А так вроде ничего не заметила.

А вот уборщица, молодая бойкая Нина, которую он взял на работу с испытательным сроком, потому что пила безбожно пять лет назад, сообщила ему очень много интересного, очень.

С этим он к Олегу и зашел.

– Игорек, приветствую! – обрадовался тот, вскочил ему навстречу, пожал руку. – Какими судьбами ко мне? Так, проездом с Олимпа или?..

Игорь поулыбался, сделав вид, что шутку оценил, и тут же без предупреждения полез к Ануфриеву в стол. Начал выдвигать ящики, задвигать их обратно, усиленно делая вид, что ищет что-то.

– Не понял! – Олег растерянно улыбался, еще не зная, как на это реагировать. – Ты что-то ищешь, Игорь Васильевич?

– Ага, Олег, ищу. Ищу кокаин, на который ты подсадил Вику Морозову. Да так крепко подсадил, что она даже в рабочее время начала этим баловаться. Представляешь, прямо в женском туалете, на крышке унитаза! А Лидочка Степанова однажды зашла туда после нее, и пальчиком смахнула белую пыль. А потом выскочила за Викой и начала ругать ее, и пальчиком по форме провела, оставляя меловой след. И все просила ее одуматься.

– Никто этого не видел! – горячо опротестовал Олег, сам не понимая, что сдает себя с головой.

– А вот тут ты ошибаешься, – ухмыльнулся Игорь, выбираясь из-за его стола. – Никто не видел, а Нина видела. Нина, уборщица наша. На таких людей ведь никто не обращает внимания, не так ли? Зато они все видят и слышат. И молчат до тех пор, пока их об этом не спросят.

– Спросил? – нагло улыбнулся Олег. – Легче стало?

– Да, конечно, – вернул ему его улыбку Игорь. – Я сейчас уйду, а ты пока заявление напиши по собственному. Да, и будь при этом мне весьма и весьма благодарен.

– За что же?! – взвился тот, не выдержав. – За то, что ты дочерей моих оставляешь без куска хлеба?! И из-за кого?! Из-за прошмандовки какой-то!

– Они не прошмандовки!!! – оскорбился за своих девочек, напоминавших ему нежные чистые снежинки, Игорь. – Они хорошие и славные. Ты загубил судьбу одной девушке и едва не сгубил репутацию другой. Пиши заявление и благодари меня, что не сдал тебя за хранение наркотиков. Да, и Вике сообщи сам. Не хочу с ней встречаться. Для весеннего настроения это уже перебор…

Глава 2

Розы или мимозы?.. Так мимозы или розы? Или все же тюльпаны? Голландские нежно-лиловые… чудо как хороши. Может, взять целую охапку?

Нет, все не то, не то! Все как-то не подходяще случаю, хотя вроде и случай тот самый. Но не хотелось ему повторяться. И мимозы и розы сегодня уже были. Охапки, корзины, море цветов, в которых он утопил сегодняшним вечером своих милых девчонок, поздравляя с грядущим женским днем. Они улыбались, благодарили, и напряженности никакой в связи с неожиданным увольнением с работы Ануфриева и Морозовой не было. Наоборот, кажется, все вздохнули с облегчением.

А вот у него веселиться от души не получилось. И шампанское с ними пил, и танцевал, без устали сыпал комплиментами, шутил без конца, а веселья не было. Потом и вовсе голова разболелась, раздражение какое-то навалилось. Может, устал? Для одного дня сразу столько разоблачений, это действительно многовато.

Игорь незаметно ушел с вечера, поднялся к себе в кабинет. Зачем-то включил компьютер. С недоумением рассматривал минут десять рабочий стол, не понимая, компьютер-то ему зачем теперь сдался, десять вечера скоро? Потом со вздохом полез в базу данных собственного персонала.

Ну да, да, он хотел узнать адрес Лидочки Степановой, и что с того?! И никакая это не слабость, а элементарная вежливость. Она единственная из достойных осталась сегодня без поздравлений и подарков. И даже без цветов, что казалось ему особенно неприятным.

В такой праздник ни одна женщина не могла обойтись без цветов, так считал Игорь. Это все равно что его оставить с утра в понедельник без утреннего кофе. Он без него ни проснуться, ни дышать потом, кажется, не мог. Так и с цветами на Восьмое марта. Ведь если их ей не подарить, то вся весна для нее пойдет прахом. А он этого точно не хотел. Ни испорченной весны ее, ни того, чтобы она осталась без букета. Без его букета, что казалось особенно важным.

Он чувствовал себя очень виноватым перед Лидочкой. Не углядел, не проявил бдительность, понадеялся на что-то, что еще? Какие еще промахи он за собой видит? Да даже не пытался поговорить с ней серьезно. Счел, что приемом на работу его собственное участие в ее судьбе заканчивается.

Ошибался…

– Сидишь, голубок?

Мария Павловна бесцеремонно ввалилась к нему в кабинет, когда уже лист с адресом Лидочки выполз из принтера. Шумно дыша, без конца вытирая кружевным платочком вспотевшее полное лицо, финансовый директор без приглашения уселась в кресло. Взмахнула юбкой, расправляя ее на коленках. Глянула на него строго.

– Чего сбежал-то? Девочки расстроились.

– Устал, – коротко отрезал Игорь и выключил компьютер. – Домой поеду.

– Ну, ну… Домой он поедет! – фыркнула недоверчиво Мария Павловна и пальцем ему погрозила. Потом тут же посерьезнела и спросила: – Одиноко тебе, Игорь?

– Мне? – Он будто бы удивленно заморгал. – С чего ты решила? Вон у меня вас сколько! Наоборот, тишины захотелось. Устал, говорю же тебе.

– Хочешь меня, старую ворону, на мякине провести, Игорь Васильевич? – ухмыльнулась Мария Павловна и снова принялась грозить ему пальцем. – А вот я тебе сейчас скажу!

– Что скажешь?

Он осторожно, текстом вниз, чтобы глазастая финансистка, не дай бог, не рассмотрела ничего, вытянул лист с адресом Лидочки из принтера. Свернул его вчетверо и убрал в карман своего пижонистого пиджака.

– А все тебе выскажу! Мой сегодня день, мой праздник, имею право! – Грудь Марии Павловны воинственно приподнялась. – И скажу я тебе, Игорек, вот что… Жениться тебе надо!

– О как! Это не новость, Марь Пална, ты мне об этом твердишь каждую неделю. И что? Вернее, на ком?

– На той, к кому сейчас от нас удрать собрался, – вдруг выпалила она и хитро прищурилась. – Я ведь наблюдала за тобой весь вечер, Игорь Васильевич. Видела, как тебе маетно среди нас. Видела, как не хватает тебе кого-то.

– И кого? – развеселился он.

– Той, к кому собрался сейчас ехать. И не смей врать, что домой отправишься. По глазам вижу, что уже одной ногой на ее пороге. – Она вдруг смутилась собственной смелости и полезла из кресла. – Ты прости меня, если обидела. Только совета послушай. Сегодня день такой особенный… Он… Не знаю, как сказать… Вроде и всерьез его мало кто принимает, а вот мы, женщины, в этот день больше, чем в новогоднюю ночь, на чудо надеемся. Вот и сотвори ты это чудо, наконец, Игорек! И для нее, и для себя сотвори!..

И ушла, припадая на обе ноги. Пляска в туфлях на высоких каблуках теперь неделю будет ей о себе напоминать.

Он встал, выключил свет в кабинете. Чуть постоял у окна, рассматривая мокрый проспект, на который выходили его окна.

Огни плавились в лужах растаявшего снега, растекались разноцветной радугой. Машины, бездушными челноками снующие туда-сюда. Двери магазинов, выплевывающие толпы людей, кажется, даже смех слышен. Но это не так, конечно. Отсюда он не мог слышать, как им весело. Просто думать так хотелось. Всем сегодня должно быть весело и счастливо. Потому что…

Потому что – что? Правильно, потому что каждая женщина в канун такого дня надеется на чудо. И чудо это он должен сотворить? Для кого? Для себя и для нее? А для кого для нее?

И странным образом рука сама собой легла на карман, в который спрятал сложенный вчетверо лист.

Лида… Лидочка…

А она ведь нравилась ему. Сильно нравилась. Почему-то только теперь нашел в себе смелость признаться себе в этом. Она была высокой, стройной, белокурой красавицей, но в то же время сильно отличалась от остальных его сотрудниц. С первого дня работы она стала отличаться от остальных. Он это замечал, но находил всегда странное тому объяснение.

В том, что без нужды лишний раз не улыбалась ему, а следила с настороженным вниманием за каждым его взглядом и словом, ему в этом виделась невежливость, испуг, гордыня может быть. И это его немного бесило. И в том, что не бежала к нему, как другие девчонки, с милыми безделушками в подарок после отпуска, тоже находил отстраненную холодность.

А она, может, на него так смотрела и не бежала к нему, потому что робела, потому что он нравился ей. Могло такое быть? Могло…

И ему вдруг так остро захотелось, чтобы все обстояло именно так, а не иначе. Чтобы он нравился ей, ну хоть немного. И не как работодатель, не как обеспеченный бизнесмен, а просто как Игорь – одинокий, неприкаянный, с глубокими залысинами и намечающимся брюшком, с его брюзжанием по понедельникам, с дикой усталостью по пятницам, с мешками под глазами, если не выспится, и скачущим давлением, потому что не мальчик уже давно. И чтобы она сейчас дома была одна, очень хотелось. Чтобы не суетился рядом с ней какой-нибудь юный скорый на ногу и действа Сережа, Саша, Миша, пытаясь подарить ей чудо, на которое надеется каждая женщина весенним праздником…

Так мимозы или розы? Или все же тюльпаны?

– Девушка, а подснежники у вас есть? – вдруг спросил он, сам не понимая, почему о них вспомнилось.

Может, потому, что с детской сказки хранились воспоминания. Или потому, что цветок этот и в самом деле казался ему настоящим таинством. Он до сих пор не мог понять, как может существовать нежная хрупкость тонких лепестков в грубой хрустящей снеговой оправе.

– Нет, к сожалению… – Девушка виновато покачала головой.

– А вы у перехода посмотрите, – вдруг подсказал юношеский голос сзади. – Там сегодня тетка какая-то весь день подснежниками торговала и крокусами желтыми. Красотища… Даже очередь была…

Если очередь, то вряд ли ему что-то достанется, но все равно поплелся к подземному переходу, благо всего метров десять ходу.

Возле перехода мужик в треухе суетился вокруг пустых ящиков, то ли ставил их друг на друга, то ли пытался погрузить на странную тачку о двух колесах. Женщина в вязаной кофте, надетой почему-то поверх стеганого пальто, забегала то с одного бока, то с другого и все давала и давала какие-то советы мужику. Тот злился и ругался на нее, а она все равно бегала. Цветов видно не было.

– Здрасте. – Игорь остановился в двух метрах от них. – Тут подснежниками сегодня торговали. Нет уже?

– Торговали, а чё? – Мужик выпрямился, сдвинул треух на макушку и с подозрением смерил длинное кашемировое пальто Игоря взглядом. – Штрафовать пришел, что в неустановленном месте торговали?

– Да нет. – Игорь повернулся, чтобы идти прочь. – Купить хотел.

– Так и покупай! – подхватила женщина, отпихнув мужика. – Чё лезешь-то?! Покупатель, а ты все на подозрениях своих…

– Эти покупатели с удостоверениями нас сегодня весь день гоняли, чтоб им… – Мужик выругался. – Так будешь цветки брать или как?

– Буду, – кивнул Игорь. – А взглянуть можно?

– Можно, чего не взглянуть. – Женщина поманила его пальцем. – Тут вон в корзине…

Она снова отпихнула мужика, подождала, пока Игорь подойдет вплотную к ящикам, откинула какую-то тряпку, и он ахнул.

Целая корзина!.. Целая корзина голубого нежнейшего чуда, трепетно вздрагивающего при порывах ветра!

– Сколько будешь брать, парень? – Она снова закрыла цветы тряпкой. – Нельзя, застынут… Сколько тебе?

– Все! Всю корзину возьму! Вместе с корзиной… Откуда же такое чудо, господи?! Откуда?

– Так это… – начал было мужик, но женщина тут же опять ткнула его локтем в бок и закончила за него с грубым хохотом: – Так падчерица из леса принесла!..

…Он страшно волновался, когда жал на кнопку ее звонка.

Чего приперся, спрашивается? Может, она не одна? Может, с другом? И еще про какие-то семейные обстоятельства девчонки что-то говорили такое. Что за обстоятельства? Может, в самом деле все серьезно, а тут он! Да еще с корзиной цветов!

– Здрасте, извините за непонимание серьезности момента. Так все вышло неказисто, ну я пошел… – так, что ли, ему говорить, когда она откроет.

Она открыла. Крохотный ситцевый халатик, едва прикрывающий ей ноги. Смешные косички, с мохнатыми резинками. Смешные вязаные тапочки. Глаза зареваны.

Когда увидела его, ее будто в грудь ударили. Отпрянула и даже руками замахала.

– Я не видение, Лида. – Игорь шагнул в квартиру, прикрыл за собой дверь. – Я пришел извиниться и поздравить тебя. Вот…

И сунул ей неловким движением корзину грубого плетения, набитую перевязанными ниткой букетиками подснежников.

– Спасибо, – кивнула, прижав корзину к животу, сделавшись тут же похожей на несчастную падчерицу, встретившуюся в темном лесу сразу со всеми двенадцатью месяцами. – Пройдете?

Он прошел, снял ботинки. Следить мартовской снеговой кашицей вперемешку с солью и песком по ее нарядным коврикам счел неприличным.

– Будете чай? Чай с кексами? Я сама пекла.

Он уселся на диване в комнатке размером с его кладовку, где он хранил снаряжение для гольфа.

– Не буду я никакого чая, Лида. Сядь сюда, рядом. – И он требовательно шлепнул ладонью по дивану рядом с собой.

Они были одни в квартире. Это обрадовало. Он мог говорить ей что-то. Что-то слышать в ответ, и никто, никто не мог им помешать. Никто, кроме них самих. А в этом-то как раз и была проблема.

Он не знал, с чего начать!!! И долго нес что-то несуразное про погоду, про вечеринку в офисе, про увольнение Ануфриева и Морозовой.

– Почему ты ничего мне не сказала? – наконец подошел к главному Игорь.

– Про кошелек? – Ее несчастные глаза снова наполнились слезами.

– К черту кошелек! Я уже во всем разобрался и кого надо уволил. Мне ты почему ничего не сказала?!

– Я пыталась, вы не слушали. – Она пожала плечами, а он вдруг подумал, что она очень худенькая. Никогда не замечал. – Я не могла делать такие глупости… меня подставляли, но вы… Вы думали иначе. Вы советовали мне найти нужную кнопочку…

– Прости! – вдруг выпалил он, хотя никогда прежде не просил прощения у подчиненных. – Заработался, наверное. Может, устал…

– Да, вы устали, Игорь Васильевич, – кивнула она с серьезным видом и потеребила правую косичку, двигая по ней мохнатую резинку вверх-вниз. – Вам надо больше отдыхать.

– Согласен. – Он осмелел настолько, что поймал ее ладошку и сжал в своей. – Только одному не очень хочется. Ты… Ты смогла бы поехать со мной?

– Я?!. Но… Но как?!. – Ладошку она тут же осторожно высвободила и начала отодвигаться. – Это неприлично, и я не могу оставить маму. У нее проблема с легкими. Из-за этого мне и пришлось вернуться из-за границы, там у меня была великолепная работа. Светило неплохое будущее и…

– Если бы ты не приехала из-за границы, я бы тебя не встретил, – перебил Игорь ее перепуганный лепет. – И маме твоей места будет достаточно в моем доме. Ей ведь полезен морской воздух, так?

– Ну да, врачи советовали. – Она осторожно кивнула и снова уставилась на него, как всегда смотрела на работе, настороженно и с испугом. – А что я ей скажу?

– Кому? Маме? Я сам ей все скажу!

Он улыбался. Улыбался, черт возьми, совершенно счастливо. Потому что точно знал, что не уйдет сегодня из этой тесной квартирки. Потому что давно уже ему не было так хорошо и покойно. И он станет пить чай с ее кексами, которые она испекла сама. Может даже, мечтала, пока заполняла тестом тесные формочки, что станет его угощать ими. И он вдруг пришел. И это оказалось настоящим чудом. Он точно понимал это по ее глазам, по их счастливому блеску и осторожной улыбке.

Ему все же удалось сотворить настоящее чудо, которого ждет каждая женщина в канун весеннего женского праздника. Кому-то оно может показаться и наивным, и незначительным, и сомнительным, но ведь и счастье у нас у каждого свое, не так ли?..