/ / Language: Русский / Genre:nonf_publicism

Газета Завтра 889 (48 2010)

Газета ЗавтраГазета


Александр Проханов ФЕДОТ, ДА НЕ ТОТ

Могущественный Гитлер пытался сокрушить Иосифа Сталина. И у него ничего не вышло. Вероломный Хрущёв пытался сокрушить Иосифа Сталина. И у того ничего не вышло. Лукавый Горбачёв пытался вогнать в могилу Сталина осиновый кол. Но этот кол расцвёл пышным плодоносящим деревом сталинизма.

     И вот появился Федотов — таинственное существо, тихое, как осенняя моль, бесшумное, как тень летучей мыши. Он начал новый поход на Сталина, обещая сокрушить его и показать народу сорванную с груди Вождя бриллиантовую звезду Победы.

     Теперь он садится одесную президента Медведева, созывает свой "совет мудрецов", тот самый, о котором в Священном писании сказано: "Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых". И он, Федотов, — тот самый, который сочинил конституцию девяносто третьего года, писаную кровью защитников Дома Советов, посыпанную пеплом сгоревших в огне баррикадников, — этот ельцинский стряпчий объявляет священный поход против Сталина. И начинает его с предложения объявить НКВД преступной организацией, как будто НКВД — это орден СС или гестапо. И весь совет благосклонно кивает головами, а президент Медведев, сияя очами, освящает своим именем это грозное начинание.

      Да и как не освятить? Объявляя НКВД организацией преступников, сюда же, на скамью подсудимых, будущих висельников, сажают ГПУ, а также ВЧК, а также МГБ и, конечно же, КГБ. А вместе с ними и всё гордое племя комитетчиков, которые в девяносто первом году, пуская слюну, смотрели, как под их окнами сбрасывали с пьедестала Дзержинского. И, безусловно, среди них — премьер-министр Путин, верный сын Комитета госбезопасности. А вместе с ним несметное полчище комитетчиков всех мастей, которые после краха Советского Союза ринулись на помощь банкирам и олигархам, наполнив советы директоров банков, службы безопасности, аналитические бюро, которые стали крупнейшими банкирами и денежными воротилами, под именем питерских захватили власть в России. Все они с благословения президента Медведева предстанут на новом Нюрнбергском процессе, который предлагает затеять Федотов.

     Но это лишь первый шаг. Преступной организацией, несомненно, будет объявлена КПСС — как и национал-социалистическая партия Германии. А если так, то в кандалы закуют Михаила Сергеевича Горбачёва, лидера этой преступной организации. И, конечно же, выкопают из могилы Ельцина, и прах его будет развеян далеко от Новодевичьего кладбища.

      И, безусловно, по Владимирскому тракту поведут Зюганова в сопровождении компартии: они все пойдут организованным красочным строем, как ходят два раза в год по Москве по большим советским праздникам.

      Но и это не всё. Очередь за комсомолом, где выращивались будущие кадры КПСС. И тогда весь комсомольский олигархический выводок, владеющий сегодня нефтью, алмазами, русским лесом, слетающийся на свои комсомольские посиделки в Куршавель, — он весь в костюмах от Джорджио Армани и штиблетах от Хуго Босса отправится пешком в Магадан.

     Начатая Федотовым десталинизация непременно коснётся героев войны, стахановцев, первых космонавтов. Будут сожжены книги советских поэтов, запрещены к исполнению советские песни. И лишь одна организация, промелькнувшая на заре советской власти, а именно еврейский БУНД, не подвергнется федотовскому остракизму.

     И главный удар Федотова будет нанесён по народу в целом — народу-сталинисту, не желающему отказаться от советского двадцатого века, вырвать из своего сердца мистический цветок Победы.

     Чего добивается эта пылинка — Федотов? Он хочет поднять огромное облако пыли, в котором бы исчезли, растворились контуры сегодняшнего бандитского государства. Хочет отвлечь народ от чудовищных преступлений, совершаемых каждый день на просторах нашей несчастной Родины. Чтобы народ забыл о Лужкове, который безнаказанно увёз за границу несметные богатства, награбленные в Москве. Чтобы народ забыл о Тельмане Исмаилове, который вырыл в Москве преисподнюю Черкизона и продолжает летать над Россией на золочёном самолёте. Чтобы народ забыл о зверских убийствах на Кубани, где по-прежнему в каждой станице безнаказанно свирепствуют банды.

     Но этого у Федотова не получится: хоть он Федот, да не тот. Народ начинает понимать, что скрывается под всеми блефами и лукавыми инициативами власти. Начинает осознавать, что под маскировочной сетью сегодняшних ничего не значащих государственных понятий — таких, как президент, премьер-министр, правительство, Государственная дума, политические партии, мэры, органы самоуправления, рафинированная либеральная культура и даже церковь — под всем этим скрывается загадочная, не выявленная бандитская реальность, не имеющая себе аналогов в мировой истории.

     Народ хочет знать, как расхищаются сотни миллиардов долларов при строительстве государственных объектов, а Счётная палата Степашина молчит, набравшая в рот воды. Народ хочет знать, как губернаторы, заплатившие за свои посты миллионы долларов, расплачиваются за это с федеральным Центром миллиардными поставками. Народ хочет знать, почему изнеженная либеральная культура, претендующая на роль властительницы дум, жрёт с серебряной ложки Тельмана Исмаилова взбитые сливки. Народ хочет знать, почему бандюки, обагрившие свои руки кровью, приносящие в епархии свои подношения, на которые выстраиваются храмы-новоделы, — почему эти бандиты называются "разбойниками благоразумными".

     И народ хочет знать, существует ли в этой чудовищной ветвящейся чёрной схеме хоть одна живая благородная молекула, хоть один не истлевший отросток, откуда могло бы начаться возрождение, откуда будет нанесён удар по этой сгустившейся тьме. И народ хочет знать: президент Медведев не может или не хочет начать борьбу с этим сатанинским злом? Если он не может, то народ готов прийти к нему на помощь и сообща, во главе с президентом, начать то долгожданное общее дело, которое объединяло расколотый народ в грозные годы военного лихолетья. Общее дело, связанное с преображением России — освобождение родины от криминального ига.

ТАБЛО

l Федеральное послание президента РФ Дмитрия Медведева, в котором он, вопреки просочившимся в отечественные масс-медиа вбросам анонимных "информированных источников из Кремля" не заявил о создании собственной политической партии накануне выборного цикла 2011-2012 годов, в значительной мере способствует сохранению стабильности и статус-кво в рамках действующей "властной вертикали" и "тандемократии", отмечают эксперты СБД. Однако, по их мнению, объективный конфликтный потенциал внутри различных групп российской "элиты" в настоящее время не только критически высок, но имеет тенденцию к дальнейшему росту, что может привести к взрывному развитию событий в ближайшие два-три месяца...

      l Выступление Путина на ежегодном международном Экономическом форуме в Берлине и публикация его статьи "Экономическое сообщество от Лиссабона до Владивостока" в самой влиятельной германской газете "Зюддойче Цайтунг" позиционируют российского премьер-министра как сторонника "мондиалистской" модели будущего, центрами которой является "старая" Европа и Ватикан, которая всё больше расходится с "глобалистской" моделью, центрами которой являются США, Великобритания, а также финансовая элита Нью-Йорка и Лондона, такое мнение высказывают наши источники в Берлине. С этой точки зрения рассматривать его в качестве полноценного "национального лидера" было бы слишком сильным допущением, хотя путинская позиция в несколько большей степени отвечает национальным российским интересам, нежели медведевская, в гораздо большей степени ориентированная на "перезагрузку" отношений с глобалистами…

      l Объявленная Дмитрием Медведевым возможность "катастрофы" российского ЖКХ в течение ближайших пяти лет связана не с неожиданным прозрением главы нашего государства, а с необходимостью увеличить финансовые потоки коммунальных платежей и "переструктурировать" их в пользу "нужных" фигур, причем не исключено, что на роль спасителя России от жилищно-коммунальных бедствий будет назначен "самый эффективный менеджер" Анатолий Чубайс, которому нынешний масштаб "Роснанотехнологий" явно мелковат, сообщают наши источники в околоправительственных кругах…

      l Очередной скандал с публикацией интернет-сайтом Wikileaks сотен тысяч секретных документов американского дипломатического ведомства призван повысить доверие мировой общественности к данному источнику информации, основной задачей которого в ближайшее время будет распространение конфиденциальных сведений про Китай и Россию, как соответствующих действительности, так и сфабрикованных американскими спецслужбами, такая информация поступила из Шанхая…

      l Выход книги Михаила Полторанина "Власть в тротиловом эквиваленте. Хроника царя Бориса", где бывший вице-премьер ельцинских времен возлагает ответственность за гибель генерала Льва Рохлина на Владимира Путина, в тот момент — первого заместителя главы Администрации президента РФ, является составной частью кампании по диффамации Путина и его устранению с политического поля России, отмечают наши информаторы в Нью-Йорке…

      l Итоги парламентских выборов в Молдавии, где стало возможным образование коалиционного правительства без участия коммунистов, отражают растущий крен этого постсоветского государства в сторону Румынии, Евросоюза и НАТО, что может привести к обострению отношений между Кишиневом и Тирасполем, и к возможному разделу территории страны по Днестру между Румынией и Украиной (через процедуру референдума), сообщили из Киева…

      l Как передают из Тегерана, кибератаки против компьютеров, управляющих работой иранских урановых центрифуг, а также покушения на ученых, участвующих в ядерной программе Ирана, могут быть охарактеризованы как "неконвенционная" война, развязанная против Исламской республики со стороны Израиля и США, и "не останутся безнаказанными"...

      l Слова Путина о возможности импорта зерна в Россию при повышении внутренних цен на него способно оказать "важное стимулирующее" воздействие на мировые продовольственные рынки, говорится в экспертном заключении, поступившем из Лондона...

Агентурные донесения службы безопасности «День»

Александр Титов ЗА БОГОЛЮБОВО!

В минувшее воскресенье на Болотной площади в Москве состоялся многочисленный митинг в защиту Боголюбского монастыря. Представители более пятидесяти городов из двадцати регионов России прибыли в Москву поддержать Боголюбский монастырь и опального архимандрита Петра. Кроме того, в молитвенном стоянии приняли участие представители православной общественности Украины и Молдавии. Аналогичное мероприятие, но чуть меньшего масштаба, в тот же день прошло и на Чистых прудах.

     Союз Православных Хоругвеносцев, Объединенный Общественный комитет "В защиту семьи, детства и нравственности", Всероссийская Общественная Организация "Сообщество многодетных и приемных семей России "Много деток — хорошо!", Международное общественное движение в защиту православного образа жизни "За веру православную!" — вот примерный перечень организаций, заявивших себя в этих акциях.

     Участники митинга выразили скорбь и глубокое беспокойство по поводу того, что духовник и настоятельница одного из самых больших и лучших монастырей России стали жертвами информационной атаки неизвестных сил. Ведь вследствие растиражированной клеветы архимандрит Петр и монахиня Георгия были отстранены от должностей, а детский приют в монастыре закрыт.

     Несмотря на грянувший мороз, митинг собрал около четырех тысяч участников. Распоряжение властей, запрещающее использование на митинге звукоусилительной аппаратуры, не превратило верующих в дезориентированную толпу. Защитники обители выстроились в правильном порядке и в течение двух с половиной часов молились о монастыре, о России, о победе святого Православия.

     После проведения митинга не последовало ни одного телевизионного репортажа, сообщающего о мероприятии. Молчали также все информационные ленты. Защитники монастыря снова оказались в полной информационной блокаде. Неужели для прорыва таковой необходимо провести несанкционированный властями Крестный ход к Кремлю? Почему, как в начале 90-х годов, идёт игра в одни ворота, когда широко освещаются и пропагандируются позиции только одной стороны конфликта?

     Все эти вопросы обращены в пустоту. Модераторы процессов, запущенных ныне в России, настолько уверены в прочности своих позиций, что считают себя вправе не обращать внимания на православную общественность.

     Сегодня над монастырем нависла угроза разрушения монашеской общины. На повестке дня остается лозунг: "Отстоим Боголюбово — отстоим Россию!"

ВОПРОС В ЛОБ АНАТОЛИЮ ЛУКЬЯНОВУ

"ЗАВТРА". Анатолий Иванович! Государственная дума якобы от имени всей России вновь "покаялась" перед поляками за расстрел польских офицеров. Но все ли достоверно в нынешней антисоветской версии катынских событий? Согласны ли вы с тем, что расстрелы польских офицеров проводились войсками НКВД?

     Анатолий ЛУКЬЯНОВ, депутат Государственной думы от Смоленской области (фракция КПРФ), Председатель Верховного Совета СССР в 1990-1991 гг. Поляки сейчас нагнетают обстановку. Я считаю, что нет оснований ставить под сомнение выводы комиссии академика Бурденко, сделанные по свежим следам после изгнания немецких войск. Пересматривать те решения комиссии у нас, как у юристов, нет оснований. У нас есть сведения, что некоторые документы уже в годы "перестройки" были подделаны, подчищены с тем, чтобы во этой трагедии обвинить Сталина и советскую власть. В Думе состоялся "круглый стол", где экспертами приводились доказательства подделки многих документов. Было принято Обращение к президенту Российской Федерации.

     Я сам смоленский. Избирался в Думу депутатом от Смоленского избирательного округа, куда входит и Катынь. Помню, что мы, вернувшись в Смоленск в 1944 году, уже слышали от людей о немецких расстрелах в Катынском лесу. Были живы многие свидетели из местных жителей, которые слышали выстрелы, видели и немцев, и колонны пленных поляков. Мне совершенно не понятно, зачем сейчас Думе потребовалось принять это покаянное обращение. Документы, которые были найдены в карманах похороненных поляков, относились и к 1940, и к 1941 годам. Нельзя соглашаться со всем, что наговорили по этому поводу сам Геббельс и его подручные. Нельзя верить всему, что было позже сделано во времена Ельцина. Очень много подделок было и у немцев, и у наших перестройщиков. Вывод один: если возвращаться к этому вопросу, нужна тщательная экспертиза. Если необходимо, еще раз поставить эти вопросы на суде. Обвинение советских военных в массовом расстреле польских офицеров не имеет никакого подтверждения. Зачем нынче так верят Геббельсу, заявившему, что расстрел был в 1940 году? Я помню после войны в тех лесах сосны, посаженные стройными немецкими рядами на месте расстрелов. Все истинные документы доказывают: расстрел в Катыни состоялся осенью 1941 года.

Материал подготовил Владимир Бондаренко

Николай Коньков МЕРЗОСТЬ

БЫВАЮТ СОБЫТИЯ, которые, на первый взгляд, кажутся не очень значительными, но которые потом долгие годы определяют движение истории. Заявление Государственной думы РФ "О Катынской трагедии и её жертвах", в котором ответственность за массовый расстрел пленных польских граждан под Смоленском возлагается на "сталинский режим", — как раз из их числа. И, повторяя известные слова "меченого генсека", можно сказать, что теперь "процесс пошёл".

     Если до принятия этого документа у кого-то еще могли быть иллюзии по поводу действующей "властной вертикали", то после — никаких иллюзий быть не может. Подобного рода акции может планировать и осуществлять не государственная власть в полном смысле этого слова, а только ликвидационная зондер-команда под внешним управлением — наподобие той, что действовала под руководством всё того же Горбачева в Советском Союзе вплоть до 1991 года.

     Как вы думаете, если завтра на голосование Госдумы будет поставлен вопрос о прекращении существования Российской Федерации с её разделением на семь-двадцать "новых независимых государств", результаты голосования будут сильно отличаться от "катынских"? Или от приснопамятных голосований Верховного Совета СССР после разгрома ГКЧП? Вы не помните, чье это выражение: "парламентский кретинизм"? Но даже под рубрику "парламентского кретинизма" совершенное нашим "не местом для дискуссий" подойти не может. Здесь — другое.

     Конечно, можно говорить, что тем самым мы-де очищаем свою историческую память от тоталитарного наследия советских времен и выводим на новый уровень откровенности и доверия наши отношения с соседними государствами. Теперь можно говорить долго, можно говорить правильно, можно говорить всё что угодно для оправдания этого документа, но он от этого не перестаёт быть тем, чем он является на самом деле. И те, кто его принимал, должны знать, что совершили мерзость.

      ПОПЫТАЮСЬ ОБОСНОВАТЬ свою — да, свою личную, никого ни к чему более не обязывающую, оценку, выраженную словом "мерзость".

     Прежде всего это мерзость по своим последствиям. Мы уже вроде бы свыклись с тем, что наши власть предержащие то возвращают Франции "царские займы", то ускоренно выплачивают набранные своими предшественниками внешние долги, которые пошли непонятно на что, поскольку за расходование которых никто никогда ни перед кем не отчитался. При этом гражданам собственной страны по несколько месяцев, а иногда и годами не выплачивалась зарплата, что в условиях "рыночной экономики" означало не что иное, как ускоренную смерть десятков и сотен тысяч людей, поскольку никаких "продуктовых карточек", никаких "натуральных пайков" хотя бы для минимального жизнеобеспечения тех, кто таким образом обворовывался и уничтожался, предусмотрено не было. И это делали те самые "демократы", которые в "перестройку" лили крокодиловы слёзы по поводу "кабальных сталинских займов" и "трех колосков, украденных с колхозного поля для голодных детей". А когда на российских полях нельзя было найти ни одного колоска, потому что хлеб не сеяли, за кражу еды из магазина давали многолетние тюремные сроки, зато кража заводов, шахт и нефтяных скважин поощрялась государственной — демократической по имени! — властью через механизмы ваучерной приватизации, залоговых аукционов и так далее…

     С народом, с населением, с людьми, которых считают своими, так никто никогда и нигде не обращался. Так обращаются только с чужими: с рабами, со скотом, с недочеловеками, с врагами, побежденными в войне, — да и то не всегда. Вспомним хотя бы полевые кухни Красной Армии на улицах немецких городов 1945 года. "Демократы" в 90-е годы обходились с населением России хуже, чем с пленными. И не потому, что им так хотелось по каким-то внутренним причинам, — например, из-за собственной дегенеративной неполноценности, а потому, что этого требовали их личные и кастовые шкурные интересы: они были "в доле" от разграбления собственности СССР, но их доля определялась только после обязательных выплат за рубеж. Только прямой материальный и финансовый ущерб, нанесенный нашей стране за время президентства Ельцина, оценивается в пределах от 2 до 4 трлн. долл., а что касается непрямого ущерба, связанного с потерями интеллектуальной собственности, от изобретений до государственных тайн, то его никто даже не собирался оценивать — слишком уж заоблачные суммы получаются.

     Но даже тогда Российская Федерация как правопреемница Советского Союза в международных организациях не опускалась до признания своих государственных институтов, в том числе унаследованных от СССР, преступными. В отношении НСДАП и гестапо Третьего рейха такой вердикт вынес Международный Нюрнбергский трибунал. Теперь руками и голосами депутатов V Госдумы — высшего законодательного органа России — наша страна фактически сама попросила устроить аналогичный международный трибунал над собой. И если он не будет в ближайшее время каким-то образом организован и проведен, я очень сильно удивлюсь.

     "Угнетенные Россией" народы Сибири, Дальнего Востока, Ингерманландии, Итиль-Урала и Казакии, не говоря уже о исконных тверичах и рязанцах, сотни лет стонущих под московским игом, — это следующий акт пьесы. Пока же иски к преступным советским организациям, ответчиком по которым являются их правопреемники, можно подавать всем гражданам государств, пострадавшим от Советского Союза за годы его существования.

     После Нюрнберга евреи "открыли" Холокост, за который немцы до сих пор платят. После Катыни что-то похожее будет открыто поляками и другими бывшими "друзьями" Советского Союза и России. Как уже заявил Ярослав Качиньский, брат-близнец погибшего в авиакатастрофе под Смоленском президента Польши Леха Качиньского, "следом за признанием вины должны последовать извинения и компенсации". А руководитель "польской программы" в обществе "Мемориал" Александр Гурьянов уже указывает на "противоречие между в целом очень положительным политическим заявлением Госдумы и юридической и правовой позицией России в Страсбурге", которая "сводится к тому, что Россия не отрицает факт расстрела польских военнопленных, но отрицает факт расстрела каждого из военнопленных по отдельности, как только мы начинаем говорить о конкретных людях с конкретными именами и фамилиями. Россия, не отрицая факт расстрела польских граждан, пытается их оставить такой анонимной бесформенной массой". Коготок увяз — всей птичке пропасть. Можно не сомневаться в том, что компенсации последуют, и в нарастающих, словно снежная лавина, размерах. А то, что Россия будет платить по этим счетам, отрывая куски хлеба от своих никому не нужных граждан, прежде всего стариков и детей, низведенных до уровня быдла, никого не интересует. Ведь всё будет "исторически справедливо". Вот что сотворили наши депутаты: по собственной инициативе или по "указке сверху" — уже не так важно.

      ДАЛЕЕ, ЭТО МЕРЗОСТЬ в контексте текущих государственных задач, которые были провозглашены с самой высокой трибуны и которые никто, судя по всему, не собирается исполнять. Потому что слова у нас — для "быдла", а бабло — для "элиты". Модернизация и демократизация, провозглашенные президентом Медведевым, если ими заниматься серьёзно, не на словах, а на деле, требуют объединения российского общества вокруг задач развития. Вместо этого, опять же, по горбачёвскому примеру, происходит вбивание общества в ситуацию гражданской войны — разумеется, под флагом "десталинизации". И "катынское дело" — один из краеугольных камней этой кампании, рупором которой стал Михаил Федотов, советник Президента РФ и председатель Совета при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека.

     Вы, не построившие в своей жизни не то что ни одного завода, а ни одного скворечника, — вы знаете, что именно при Сталине было создано всё то, что сегодня так успешно разворовывается и проедается вами? Вы, болтающие об "истинном", "просвещенном", "цивилизованном" патриотизме в противовес "неправильному", "тоталитарному", "сталинскому", — с какой целью все вы уже вывезли всех своих детей и все свои семьи за рубеж, приобрели там роскошную недвижимость, открыли там солидные банковские счета? И вы еще говорите о каком-то будущем России, хотя ваше личное будущее находится далеко за её пределами, в "комфортных и цивилизованных странах"? Вы думаете, что вы — счастливые и правильные паразиты, которые сожрали организм своего "хозяина" и после всех здешних передряг будете процветать за рубежом, у голубых бассейнов и тенистых пальм? И ради этого процветания что вам стоит еще раз куснуть давно уже чуждую и мертвую для вас Россию? Тем более, что "откаты" от "катынских" выплат Польше и другим зарубежным друзьям уже наверняка записаны в ваши доходные ведомости — разумеется, не в те, предназначенные для российских и зарубежных налоговых служб, а в настоящие? Факты получения политиками и государственными чиновниками России польских орденов и прочих "знаков внимания" за расследование катынской трагедии никто не отрицает. Но что это такое: благодарность заинтересованной стороны за правильно, с её точки зрения, проведенное расследование, или же надводная часть гигантского коррупционного айсберга, повлиявшего и на ход расследования, и на его выводы?

      НАКОНЕЦ, ЭТО МЕРЗОСТЬ по задействованному в ходе "катынского сериала" инструментарию возможных подделок и фальсификаций, о чём криком кричит уже вся патриотическая российская общественность и чего явно не хотят слушать и слышать наши власть предержащие — не исключено, по совокупности всех указанных выше причин.

     Я не знаю, насколько соответствуют действительности слова того же Михаила Полторанина, сказанные им на презентации своей книги "Власть в тротиловом эквиваленте. Хроника царя Бориса": "И президент, и премьер держат свои деньги в западных банках… Когда они приезжают на "восьмерки" или на "двадцатки", им прямо и бесцеремонно угрожают потерей их денег, если не станут делать то, что выгодно Западу. Начнут упрямиться — в России все узнают об их банковских счетах. А если и на это люди закроют глаза, то тогда им будет перекрыт выезд за рубеж, весь мир узнает о злоупотреблениях и преступлениях российских руководителей, их привлекут к международному суду. Короче, сделают то, что совершили с Саддамом Хусейном в Ираке (и со Слободаном Милошевичем в Сербии. — Н.К. ). И российские лидеры поддаются этому давлению". Но описанная Полтораниным картина касается всей нашей "властной вертикали" сверху донизу, и вполне возможные исключения здесь только подтверждают общее правило.

     Так вот, категорическое нежелание "верхов" признать проблему Катыни по-прежнему открытой, расследовать её публично, в полном объёме и с привлечением как представителей заинтересованных сторон, так и незаинтересованных международных экспертов — свидетельствует вовсе не о силе, а о слабости их позиции. И слабость эта — фундаментальная, которую невозможно устранить никаким косметическим ремонтом. "Дом, построенный на песке, не устоит", — гласит древняя евангельская истина. И если дом современной российской государственности строится на песке лжи и фальсификаций, а не на камне истины, то судьба его, несомненно, будет весьма плачевной. И такой же окажется наша с вами судьба, уважаемые соотечественники, если мы будем по-прежнему бессловесно смиряться со всем, что видим вокруг себя.

     В первые годы Великой Отечественной наша армия часто отступала, сдавая врагу всё новые и новые куски родной земли, пока не появился знаменитый приказ № 227 "Ни шагу назад!" Может, пора и нам прекратить бесконечное отступление перед разнообразными мерзостями нашей жизни? Но здесь мы можем только сами себе приказать — больше, увы, некому.

     "Если вы стреляете в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в вас из пушки", — гласит известная восточная мудрость. А если вы пытаетесь переписать историю собственной страны, "навесив" на неё более чем сомнительные "преступления" в угоду каким-то собственным, не до конца ясным и явно сиюминутным интересам, то это и есть мерзость, которая, если не встречает сопротивления, имеет свойство расширяться, расти, захватывать всё новые и новые сферы жизни, пока не превратится в тотальную "мерзость запустения".

Роман Нестеренко ВОЙНА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Новый виток напряжённости вокруг разделённого 60 лет назад опустошительной войной Корейского полуострова не представляется чем-то необычным. Заказчик всё тот же — США, методы всё те же — совместные военные учения, проходящие практически вплотную к границам и территориальным водам КНДР, цель всё та же — создание "управляемого хаоса", реализация принципа "разделяй и властвуй" в условиях ХХI века.

     Нет никаких сомнений в том, что в сложившихся экономических и политических реалиях, но предоставленные сами себе, Север и Юг Кореи могли бы договориться об объединении в одно государство по принципу "одна страна — две системы", как это было сделано, к примеру, при возвращении Гонконга Китаю.

     Если отбросить внешнеполитические наслоения, то между социальным устройством Севера и Юга гораздо больше общего, чем могло бы показаться неискушённой жертве СМИ. Оба общества являются иерархическими и патерналистскими, практически однородными по национальному составу. Экономики обоих корейских государств развиваются по пятилетним планам, с жёстким вмешательством государства не только на Севере, но и на Юге.

     Более того — при слиянии Севера и Юга мощь Кореи возрастёт не простым арифметическим сложением народонаселения, территории, миллионов тонн выплавляемой стали и количества танков — а интегрально, поскольку многие технологии, производственные цепочки и научные разработки Севера и Юга являются взаимодополняющими.

     Например, Юг, построивший 16 атомных электростанций, производящих до 40% потребляемой электроэнергии, не имеет законченного цикла производства ядерного топлива: от добычи урана до реакторов-обогатителей (так называемый "плутониевый цикл"), который существует на Севере. Урановые руды есть и на Юге Кореи, но они на несколько порядков беднее, чем те, которые разрабатывает КНДР.

     Если смотреть с исторической точки зрения, то в Корее всегда было деление на более развитый промышленно Север и аграрный Юг. После разделения Кореи на два государства-антагониста и Северу, и Югу пришлось решать сложнейшие хозяйственные задачи.

     У Севера главным дефицитом является земля, пригодная для сельского хозяйства, у Юга — зависимость промышленности от импорта сырья, вложений иностранного капитала, а также "быстрых" кредитов.

     В результате в конце 90-х годов прошлого века обе Кореи получили чувствительные удары. В то время как на Севере случился продовольственный кризис как следствие разрушительных наводнений, на Юге бушевал кризис финансовый. И если затруднения с продовольствием на Севере вызвала стихия, то обрушение финансовых рынков Юго-Восточной Азии, в том числе и южнокорейских, произошло не само по себе, а по воле США, целью которых было обрушение китайского фондового рынка и удешевление американских долгов Поднебесной.

     Китай тогда выдержал удар, а вот американские союзники — такие, как Южная Корея и Тайвань — понесли немалые потери, и не только финансовые, но и моральные.

     Поэтому сторонников принципа "одна страна — две системы" хватает и на Севере, и на Юге.

     Принципиальных возражений против подобного объединения нет ни у одного из ближайших соседей Кореи.

     Для китайских товарищей нет сомнения в том, что объединённая Корея не только будет избавлена от американских военных баз, но и органично войдёт в сферу китайского экономического и политического влияния.

     Для Японии в объединении Кореи имеется два устойчивых плюса: c одной стороны, ракетно-ядерная Корея станет гораздо стабильнее и, стало быть, предсказуемее, а с другой — наличие под боком у страны Восходящего солнца почти 80-миллионной и до зубов вооружённой Кореи (старейшего исторического врага) может быть использовано как предлог для отмены девятой статьи конституции и возрождения Императорских армии и флота де-юре.

     У России также не может быть никаких возражений по данному вопросу, поскольку объединение Кореи — это не только исчезновение очага напряжённости непосредственно у наших границ, но и новый рынок для нефтегазовой и транспортно-логистической экспансии. Транссиб-2, ВСТО, газопровод Якутия—Пусан и прочие нацпроекты энергетической сверхдержавы тут будут более чем к месту.

     И только один игрок на данной геостратегической площадке всегда будет против любого варианта мирного урегулирования. Это США. Поскольку, исчезни "корейская проблема", Штаты "попросят" и из Японии, и с Тайваня. Что уже чревато проигрышем "мирового господства" и потерей глобальной капитализации. Поэтому провокации с подачи и с участием Вашингтона будут продолжаться.

Сергей Загатин РУССКИЙ ДОЗОР

События в Зеленокумске, что находится в Ставропольском крае, а вернее — их освещение в прессе и реакция местных правоохранительных органов ещё раз доказывают, что межнациональная политика в РФ потерпела полный краx, и уже никакими призывами к однобокой толерантности и прочими заклинаниями "правозащитников" не предотвратить сползание России к очень опасному пределу, за которым может разверзнуться ад жёсткого межэтнического противостояния на юге страны.

     Ранее пресс-служба краевого ГУВД сообщала, что в ночь на субботу, 27 ноября, группа молодых жителей Зеленокумска решила заступиться за несовершеннолетнюю девушку. Та пожаловалась им на местных чеченцев, которые попытались силой усадить ее в свою машину.

     Заступники были обстреляны непостредственно из салона автомобиля. Огонь вёлся не только из травматического, но и из огнестрельного оружия. В результате семь представителей казачества и один чеченец получили ранения и травмы различной степени тяжести.

     Пресс-служба ГУВД утверждает, что сотрудники милиции не допустили эскалации конфликта до массового нарушения общественного порядка, так как прибывшие к месту происшествия казаки и чеченцы в количестве около 100 человек к трем часам ночи разошлись по домам.

     Далее ГУВД края отмечает, что по факту произошедшего возбуждено уголовное дело по части 2 статьи 213 УК РФ "хулиганство", предусматривающее наказание в виде лишения свободы сроком до семи лет, "изъято оружие, владельцы и пассажиры автомобиля доставлены в ОВД". Рассматривается вопрос о возбуждении уголовного дела в отношении одного из уроженцев Чечни по факту попытки изнасилования.

     Даже если принять на веру версию произошедшего в трактовке ГУВД, то сразу возникает вопрос: налицо применение огнестрельного оружия, в результате которого семерым гражданам причинены ранения разной степени тяжести — где возбуждение дела по ст.105 ст.30 УК РФ (попытка убийства)? Или хотя бы ст.111 ст.30 УК РФ (попытка нанесения тяжких телесных повреждений)? Какое хулиганство, вы о чём? Налицо ведение огня на поражение, семеро пострадавших. Мало того — пострадавших при пресечении противоправных действий, что де-факто признаёт ГУВД.

     Однако есть и другие свидетельства происшедшего преступления. Конечно, они не имеют пока юридической силы и требуют тщательной проверки, но, например, со слов местного жителя, который выложил свои впечатления в Интернет, дело обстояло так (сохранены авторская орфография и пунктуация): "Чёрная "приора" с "гостями" из Чечни разъезжала по городу. В районе Новогригорьевки тыкали пистолетом в людей, потом всплыла история с попыткой изнасилования пятнадцатилетней девочки...

     Около полуночи на асфальтированный пятачок у магазина "Гастрономчик" подъехала нашумевшая "приора". Оттуда вышли четверо, а не двое, как пишут СМИ. Двое из них стали размахивать корочками работников милиции. На вопрос, не считают ли они, что удостоверения милиционеров дают им право на насилие и растление несовершеннолетних, они ответили стрельбой из травматического оружия. Ранили в голову молодого казачка. Воспользовавшись замешательством, чеченцы быстро погрузились в машину и попытались скрыться. Началось преследование...

     Беглецы улепетывали в сторону большого роскошного особняка на улице Калинина, где живут две нигде не работающие чеченские семьи.

     У ворот особняка казаки попытались блокировать стремившуюся заехать во двор машину.

     Из двора выбежали три взрослых чеченца. Первый... открыл огонь из импортного автомата с дорогущей оптикой. Пули вырывали куски асфальта. Второй был с большим длинноствольным автоматическим пистолетом... В другой руке у него был промысловый карабин "сайга" стреляющий патронами калибра 7,62. Третий, без особых примет, был с травматическим "макаровым" и двуствольным ружьем серьезного калибра.

     Надо отдать должное казакам. Они не испугались и не бросились врассыпную, на что рассчитывали чеченцы... Снова стрельба...

     Тот, что был с карабином 7,62, прострелил совсем зелёному казачку ногу выше колена.

     Еще одному казаку достался заряд дроби в печень, безоружные казаки, бросаясь на стреляющие стволы, продолжали наступать. Приехала милиция. Чеченцы, отступив воротам особняка, спрятались за спины милиционеров.

     Прибывшие менты никак не отреагировали на то что чеченцы находились на улице с оружием. Напротив, повернулись к ним спинами, направили на казаков стволы "калашниковых" и стали обзывать казаков бандитами. Чеченцы стали стрелять по казакам из-за спин милиционеров. Менты не предпринимали попыток разоружить чеченцев... Прибыл начальник милиции... Появилось казачье начальство. Менты сообщили про выехавший ОМОН. В общем-то, с этого момента и начался сбор улик, а также опросы потерпевших и свидетелей.

     На следующее утро в актовом зале христианского центра "Ковчег" состоялась встреча казаков с краевым начальством МВД, прокуратуры, ФСБ, главами городской и районной администрации.

     Основной темой были призывы "не предавать происшедшее огласке, не общаться с прессой, не привлекать к случившемуся лишнего внимания..."

     А что нужно, чтобы привлечь внимание федеральных властей? Не меньше двенадцати трупов?

Фёдор Велякин ЭТО НЕ ТАЙНА

Обстоятельства гибели польских офицеров, похороненных в печально знаменитом Катынском лесу, для жителей Смоленщины никогда не были тайной. Но эти люди вовсе не молчали, для этого у них никогда не было ни причин, ни поводов. Просто их никто не спрашивал и тем более не публиковал их воспоминаний.

     Моё детство прошло на окраине Смоленска, именно в тех местах, которые в нынешнее время обросли огромным количеством исторических спекуляций. И я прекрасно помню, о чём в те годы рассказывали бывшие партизаны или те, кто просто пережил период оккупации.

     Тогда вряд ли кому-то могло прийти в голову, что рассказывать о войне вечерами на завалинке стоило бы, как говорится, под запись. И что запись эта через много лет смогла бы поставить точку в грязном деле международного масштаба. Но нет, в те годы никто об этом не думал. Хотя оставшиеся в живых участники войны очень хорошо знали: и польские офицеры, и советские военнопленные работали на строительстве бункера Гитлера под Смоленском, в лесном массиве Красный Бор. После завершения работ и те, и другие были уничтожены.

      ВЕРСИЯ ПРОТИВ ВЕРСИИ

     В феврале-апреле 1943 года на Смоленщине началась череда странных и совсем не характерных для того периода событий. В самом деле, трудно представить, что в дни окончания битвы под Сталинградом и тяжелейших боев под Харьковом высшее руководство рейха не нашло для себя дела более важного, чем раскопки каких-то могил на отдельном участке давно захваченной территории.

     Война войной, а дело было поставлено с имперским размахом. Тут и прибытие в холодные смоленские леса специально сформированной польской делегации с участием особо доверенного "писателя" Ф.Гетля, которому затем была оказана честь первым сделать по радио сообщение о том, что польских офицеров убили именно русские. Тут и руководство раскопками известного немецкого профессора Г.Бутца, и целый интернационал судебно-медицинских экспертов, привезенных не только из оккупированных немцами стран, но даже из Швейцарии…

     Эта представительная делегация исследовала (или просто осмотрела, с точностью это установить невозможно) девять трупов и подписала протокол, который в начале мая был опубликован в "Фёлькишер беобахтер".

     По немецкой версии, польские офицеры были расстреляны в марте 1940 года, после того, как были приговорены "специальной тройкой НКВД" к смертной казни. Но вот странное дело: "протокол" содержит детали, которые медицинские эксперты никак не могли установить, даже при всем желании и высочайшей квалификации. Ну, к примеру, откуда светилам медицины знать, что польских офицеров небольшими партиями вывозили на станцию Гнездово, западнее Смоленска, там-де пересаживали в автобус с закрашенными окнами, а затем этот автобус отвозил пленных в сарай в местечке Козьи Горы — это лесистая местность в дачном пригороде Смоленска. Они что, своими глазами это видели? Да и "автобус из 1940 года", и его "закрашенные стекла", и "сарай" — это совсем не по медицинской части. Но ведь подписали же протокол…

     Дальше — простой вывод: примерно в полукилометре от строений дома отдыха НКВД (Козьи Горы), на обочине дороги, соединяющей автотрассу и дом отдыха, были расстреляны около десяти тысяч человек. Захоронены, естественно, там же. Сами поляки, правда, упорно держатся за другое число: четыре с половиной тысячи.

     Тем не менее, далеко не все в этой версии "срастается". Расстреливать около действующего дома отдыха НКВД, можно сказать, в собственном дворе — это, по меньшей мере, идиотизм. Да что там дом отдыха… Козьи Горы в предвоенный период — это известное место для пикников и шашлыков. Туда, особенно в выходные дни, выезжала добрая половина жителей Смоленска. От места захоронения поляков до оживленного шоссе — двести метров, а до "мангалов с шашлыками" — семьсот… С такими же шансами на успех сегодня можно организовать "тайные" расстрелы и захоронения в Москве, в Серебряном бору.

     По советской версии, в марте 1940 года часть пленных польских офицеров была осуждена Особым совещанием при НКВД СССР и приговорена к пяти годам ссылки в исправительные трудовые лагеря с лишением права переписки. К началу войны они находились в лагерях под Смоленском (лагерей было три), строили дороги. Известно, что в ходе боев за Смоленск немцы предприняли энергичный фланговый маневр и ударом с юга взяли город. При этом никаких пленных из-под Смоленска чекисты не вывозили и не выводили. В тот момент это было технически невозможно: шоссейные и железные дороги оказались перерезаны, а восточнее лагерей шли сильнейшие бои. Известно также, что среди пленных возникло некое подобие бунта, когда им предложили отправиться на восток пешком, лесами. Это значит, что поляки вполне осознанно решили сменить советские лагеря на немецкие. Ладно, сменили…

     Захватив советские лагеря, немцы стали в них полновластными хозяевами. В феврале-марте 1942 года они из разных мест начали свозить в Катынский лес трупы польских офицеров и хоронить их в заранее вырытых рвах. Спустя год Геббельс начал свою масштабную пропагандистскую кампанию.

     Смоленск был освобожден 25 сентября 1943 года. По мере того как фронт отодвигался на запад, появилась возможность исследования захоронений. В начале ноября в Катынь прибыла советская следственная комиссия, которую впоследствии назвали по имени председателя "комиссией Бурденко". До февраля 1944 года комиссия исследовала в общей сложности 925 трупов. В конце расследования в Катынь были приглашены иностранные журналисты, аккредитованные в тот период в Москве.

     Выводы комиссии о безусловной вине немцев за расстрел поляков изложены в двух, по сути, идентичных документах: в открытом сообщении и в секретной справке для руководства. Кстати, если даже предположить, что поляки были расстреляны советской стороной, то зачем нужно копаться в лесу всю зиму, да еще и демонстрировать всё это союзникам? Ведь любые необходимые справки можно составить, даже не выезжая из Москвы…

      Окончание следует

ПАМЯТИ ЕВГЕНИЯ НЕФЁДОВА

ВОТ УЖЕ 40 ДНЕЙ, как нет моего друга, моего брата, моего верного помощника Евгения Андреевича Нефёдова.

     20 лет мы были вместе, были рядом. Я хочу вспомнить что-нибудь яркое, потрясающее о нём — и не могу, потому что каждый день в течение двадцати этих лет был наполнен непрерывной черновой кромешной работой: день-ночь, день-ночь… Правки, статьи, авралы, накладки, ошибки, ляпы, нехватка материалов, нехватка сил, нехватка денег — постоянный надрыв.

     Незадолго до его смерти я сказал: "Жень, за эти 20 лет мы не успели друг другу даже доброго слова сказать. Всё эта гонка, гонка, гонка…"

     И вдруг через эту кромешность всплывает его лицо. Я вижу его сначала, как в тумане, а потом очень ярко. Вот он идёт рядом со мной в нашем красном праздничном шествии в девяносто втором году, когда тысячи людей плотным могучим маршем двигались от Октябрьской площади к Лубянке. Справа от меня идёт какой-то охотнорядец, несёт кассетник с записями грохочущих колоколов Ростовской звонницы. Слева поют "Варшавянку". Впереди, над нашими головами, колышется алая хоругвь со Спасом. А Женя несёт маленький портретик Сталина.

     Или чуть позднее, когда пикетировали Останкино. Вот грузовик, на него вскакивает Нефёдов, и с кузова, воздев кулаки, читает в толпу свои стихи. Толпа шумит, ревёт, аплодирует. И я подумал, что он — поэт, трибун, дождался своего часа, когда читает стихи не на праздничном вечере, не в тёплом зале, а на баррикадах, среди революционной толпы.

     Или страшные дни октября девяносто третьего года, когда наша редакция уже разгромлена, гайдаровские автоматчики рыскают по нашим ящикам, шкафам. А мы — я, Нефёдов, Бондаренко — уходим в осенние леса, спасаясь от арестов. На перекладных: на машинах, такси, электричках, поездах, — добираемся до Рязани, а оттуда — в глухую деревню, к нашему другу Личутину. И там сидим, пьём водку, плачем, поём песни, надрываем себя в лесной работе, валим берёзы.

     Но, не прождав и трёх дней, едем назад, в Москву, где ещё продолжается осадное положение, чтобы начинать нашу новую газету "Завтра" взамен закрытой без суда и следствия газеты "День".

     Или печатаем в Восточной Сибири, в Красноярске, первый выпуск газеты "Завтра". Печатаем практически тайно, потому что никто из близлежащих типографий не решался печатать эту опальную крамольную газету. А там, далеко, за Уралом, на Енисее нашёлся красный директор типографии, который на свой страх и риск напечатал тираж этой первой нашей газеты. И вот через всю Сибирь: Восточную, Западную, через Урал, — эта запретная газета приходит ночью в Москву. И мы все ночью идём на перрон встречать поезд. Помню, как Женя, надрываясь, тащит пачки газет, грузит в нашу машину, чтобы утром вся Москва читала этот номер, где были приведены фотографии восстания на баррикадах.

     И, конечно, наши вечера, которые напоминали церковные действа, — так восторженно, религиозно, молитвенно был настроен зал. И Евгений Андреевич вылетал к микрофону, полный надежд, помолодевший, похорошевший, светящийся, с листком бумаги, трепещущим в руках, и читал свои стихи о России, о любви, о Боге, о сражении, о подвиге, о бессмертии. Он относился к поэзии как к религии, к своим друзьям поэтам, многие из которых уже ушли: Татьяна Глушкова, Николай Тряпкин, Юрий Кузнецов, Игорь Ляпин, — как к небожителям, никогда не испытывая к ним зависти, одно только обожание. Так же религиозно он относился к свой жене и своей дочери.

     Теперь, когда Жени нет, в том месте, где находился он, разверзлась пустота, образовалась глубокая яма. Эту яму ничем не закрыть, не занавесить, не заложить. Она так и будет оставаться, пока существуем мы в газете. Когда-нибудь мы спустимся туда, в эту пустоту, которая обернётся каким-нибудь чудесным зелёным лугом с золотыми одуванчиками — цветами русского рая. Мы сядем среди этих цветов и тогда-то наговоримся всласть о красоте, о поэзии, о женщине и о нашей предвечной непобедимой извечной России.

Александр Проханов

      ЕВГЕНИЙ НЕФЁДОВ УМЕР на боевом посту. Сгорел, до последней минуты утаивая свою боль, чтобы не обеспокоить окружающих. Уже больным, в последние годы он и приступы свои старался скрыть или снять через смех. Смех искренний и задушевный. Он понимал: смех и веселье помогают — не только каждому человеку, но и народу в целом, — преодолевать самые тяжелые препятствия, переживать трагедии и поражения

     Я познакомился с Женей Нефедовым в 1977 году, во время совещания молодых писателей Советского Союза. В тот же день, когда познакомился и с Сашей Прохановым. После открытия совещания ко мне подошел молодой подтянутый Проханов, сказал, что он заинтересовался одной из моих первых статей в "Литературной России" о прозе сорокалетних. Познакомились, разговорились. С тех пор и дружим. А к вечеру я пошёл к себе в номер в гостинице "Орлёнок", где и проходило совещание. Усталый, хотелось отдохнуть. Номера нам выделяли на двоих участников встречи. Слышу, из моего номера доносится шум, звучит смех, царит веселье. Я слегка приуныл. Открываю дверь. Там сидят наши руководители совещания от Украины, среди них тогда еще все советские, комсомольские вожаки: Иван Драч, Дмитро Павлычко, и с ними мой молодой сверстник. Знакомимся. Молодой комсомольский поэт, участник встречи от Донбасса, собкор "Комсомолки" Женя Нефёдов. Тоже еще не член Союза писателей, тоже на первом всесоюзном совещании. "Братья-хохлы" дружно приняли меня в компанию, признав за своего, ибо я всё-таки — Бондаренко. Вот так и познакомились, прожили в одном номере целую неделю. Потом встречались в "Комсомольской правде", когда там шли мои статьи, в Союзе писателей. Чуть позже Женя уехал собкором "Комсомолки" в Прагу.

     И вдруг, в 1990 году прихожу домой к Проханову поговорить о будущей работе в формируемой им газете "День" — и встречаю там Женю Нефёдова. Сразу после разговора о будущей газете перешли к делу. Первым написал заявление на работу Нефёдов, и был оформлен приказом по газете "День" номер два, следом — я, под третьим приказом. Дальше редакция разрасталась, Проханов собирал опытных газетчиков. Поэтому и я, и Женя поначалу были на совсем других должностях. Но эти опытные газетчики один за другим быстро разбегались — тем более, почувствовав протестный боевой характер издания. А мы — второй и третий номера, не говоря уже о первом — самом Проханове, так и работали дружно все двадцать лет. Осенью уже не раз говорили с Женей, как провести наш юбилейный вечер газеты "День". В декабре исполнится ровно двадцать лет первому пробному выпуску. Он готовил свою программу "Русского смеха". И неожиданный, страшный финал. Теперь уже навсегда двадцатилетие газеты будет соединяться с гибелью её второго номера. Его пост в газете "День", а потом и "Завтра" был наиглавнейший. Начинали читать с прохановской передовицы, потом читали на восьмой полосе "Евгений о неких", потом уже весь номер.

     Не скрываю, как критик я больше всего ценил его блестящие пародии. Женя был пародист от Бога. Он блестяще выхватывал из стихотворения того или иного поэта какую-нибудь характерную черточку, особенность, и развивал её в полный рост. Он замечал иные небрежности и корявости, и так их расцвечивал, что автор на всю жизнь отучался от своих слабостей. Он был своего рода литературным критиком, ибо умелая яркая пародия — это анализ всего творчества поэта. Вот уже 14 лет выходит газета "День литературы", и в каждом номере её на восьмой полосе — пародия Евгения Нефедова. Сто семьдесят номеров, сто семьдесят пародий. Вышло уже две полноценных книги. Это тоже был пост Нефедова — восьмая полоса газеты "День литературы". Иногда он уставал, бывал в отпусках, гостил у дочери. Но как достойный представитель школы советской журналистики, он знал, что бы ни случилось, газета должна выйти, пародия должна быть написана.

     И сколько же таких боевых постов было у нашего надежного товарища и друга Евгения Нефёдова?!

     И вот наше живое общение в прошлом. Впрочем, пока сам я живу, буду вспоминать и о нём, общаться с ним. Потому что "жало смерти" бессильно против человеческой памяти.

Владимир Бондаренко

      Я ОЧЕНЬ СИЛЬНО ПЕРЕЖИВАЮ уход Евгения Нефёдова. Для меня он был символом редакции "Завтра". Мы всегда были с ним одном ополчении, в одной шеренге, даже родились в один год, следующий после Победы.

     Нефёдов первый встретил меня ещё в редакции газеты "День", дал мою довольно грубую графику на целую полосу.

     Всякая редакция — это империя. На планёрках мы сидели вместе, в самой дальней провинции этой империи, на диванчике. За его широкой спиной было удобно, уютно, можно было порисовать, помечтать.

     Редакция — это и дом, в котором обязательно имеется свой истопник. Таким истопником и был Женя, он годами поддерживал огонь в редакционном очаге. На нём долгое время и держалась редакция. В последние годы, уйдя с поста ответственного секретаря, он стал часовым. Проханов — это пост №1, а Женя — это был пост №2. Многие так и читали "Завтра": сначала прохановскую передовицу, затем нефёдовскую колонку. И сегодня часового не стало. Он не ушёл со своего поста, но погиб на службе.

     После кончины Евгения я перечитал его книги. Великолепное чувство слова. И чутье на слово. Вспоминаю, как мы были в Киеве во время противостояния Ющенко—Янукович. Как забегали местные пиарщики, ловкие, мобильные ребята, когда Женя буквально за полчаса на суржике накидал большое количество качественного текста, — они просто были потрясены.

     Нефёдов был тонкий лирик, и он был прекрасный юморист, сатирик. Сегодня многие люди не склонны к смеху, более того, смех зачастую воспринимается как синоним слоя, для которого нет ни идеалов, ни святынь. Для Жени, острослова и балагура по жизни, смех был оружием, которым он разил своих идейных оппонентов.

Геннадий Животов

      В СИЛУ ВОЗРАСТНОЙ ДИСТАНЦИИ, разницы характеров и интересов — не друг, по многим вопросам — не единомышленник, но так уж получилось, что за двенадцать лет знакомства и восемь регулярного, почти каждодневного общения невозможно было иначе относиться к Евгению Андреевичу, нежели как к родному человеку. И уход его — это факт моей жизни, будто из поля зрения исчез некий значимый элемент.

     Даже ругаться с ним получалось почти по-семейному. Тем более, Нефёдов мог устроить мастерский разнос: "Так газету не делают!" — но уже через полчаса беседовал с тобой как с любимым племянником.

     Человек был многомерный, артистичный, самолюбивый. Любимые книги, которые способен был цитировать наизусть целыми блоками — "Тёркин", "Мёртвые души" и "Похождения бравого солдата Швейка". На Швейка даже чем-то был похож.

     Мировоззренчески Нефёдов, пожалуй, не был ни сталинистом, ни адептом красно-комиссарского экстрима, а принадлежал к редкой ныне линии романтического советизма. Гагарин, Фидель и Че, "Любовь, Комсомол и Весна". При этом русская тема — для него была очень важна, и "модернистские" и "постмодернистские" сюжеты, возникавшие в газете, были для него непонятны и неприятны в значительной степени именно как нерусские или недостаточно русские.

     Нефёдов был человеком журналистской культуры, вносил её в пёстрое "завтрашнее" сообщество литераторов, художников, историков и философов. Как ответственный секретарь создавал внешний облик газеты, с видимым удовольствием делал макеты полос. Львиная доля броских и остроумных заголовков газеты — это тоже Нефёдов. Последние годы, уйдя с должности ответсека, вёл авторскую колонку "Евгений о неких", вычитывал газету, фактически постоянно был редакционной "свежей головой". Довольно непростое занятие, особенно с учётом регулярного еженедельного ритма.

     Ещё он был хранителем. Через него можно было прикоснуться к героям Советской Атлантиды. Его последняя важная работа — текст о вечерах газеты "День" с участием Николая Тряпкина, Юрия Кузнецова, Татьяны Глушковой.

     Сейчас Евгений Андреевич среди них, в кругу своих учителей, друзей и соратников.

Андрей Смирнов

      НА ЕГО ДОЛЮ ВЫПАЛИ мучительные испытания. Живя с ним в одном посёлке под Москвой, я однажды увидел его, ожидавшего у входных железных ворот приезда вызванной "Скорой помощи". Он задыхался от астмы, в глазах были слёзы. Меня обожгло жалостью, когда его голова коснулась моего плеча.

     Силы его уходили, но он продолжал работать в боевой газете, на самом её боевом посту. Продолжал бороться — своими стихами, статьями, выступлениями на собраниях, фестивалях, митингах. Года два назад он позвонил мне по телефону, спросил, видел ли я его статью в "Завтра" о моих книгах "Сталин" и "Оболганная империя". Я не видел, а когда прочитал, понял, почему он написал о них: ему был близок и сам материал книг, отвечавший его убеждениям. Побольше бы таких литераторов, которые бы без всякой корысти для себя работали для общего дела.

     Он не мог не бороться, потому что не мог примириться с тем, как терзают враги нашу любимую Родину. Как глумятся над нами. Но в происходящей борьбе даже добродушный юмор нашего Жени Нефёдова — показатель силы, противовес самоуверенной тупости каких-нибудь помощников наших правителей, всех этих дворковичей-юргенсов, которые обвиняют нас, русских, в срыве пресловутой либеральной модернизации и дали нам пятнадцать лет жизни, если мы не переделаемся в денационализированных рабов. Как говорил В. Розанов: "Если бы евреи были поумнее..." Но то, что русский человек готов сражаться с врагом до конца дней своих, — тому пример Евгений Нефёдов.

Михаил Лобанов

      ИМЯ ЕВГЕНИЙ ОБЫЧНО переводится с древнегреческого как "благородный". Но есть в нём, конечно, и второй отзвук: латинского "genius" — "гений", что уже давно обыгрывается в поэтическом общении:

     Я — Евгений.

     Ты — Евгений.

     Я — не гений.

     Ты — не гений" , — эти строчки то ли Долматовский написал в адрес Евтушенко, то ли наоборот.

     Так вот, Евгений Андреевич Нефёдов мог — лично я в этом глубоко убеждён за не слишком долгие, но и не слишком краткие годы нашей совместной работы — по своему внутреннему творческому потенциалу стать именно что поэтом своей эпохи, какими были Пушкин и Лермонтов, Некрасов и Тютчев, Блок, Маяковский, Есенин и Твардовский... И сам понимал это, и в редкие минуты откровенности — а он, при всей его внешней открытости и артистизме, был очень замкнутым и ранимым человеком, — корил себя за то, что занимается "не главным", что мало пишет настоящих, "серьёзных" стихов...

     Да, конечно, тут он, мой старший товарищ и учитель, "наступал на горло собственной песне", — но вовсе не ради каких-то личных выгод, а ради тех людей, которых он считал своими близкими, своими друзьями, своими соотечественниками. Он не стал лелеять и развивать свою поэтическую "евгениальность", а вполне осознанно, хотя и с болью, — пожертвовал ею ради интересов семьи, ради интересов народа, ради интересов Родины, как он их понимал.

     Конечно, он имел право и на принципиально иной выбор — такой, который сделал, например, Юрий Кузнецов. Но тогда кто бы еще, кроме Евгения Андреевича, не просто десять с лишним лет тянул на себе практически весь воз выпуска еженедельной и единственной в своем роде газеты-альманаха, утрясая в её объёме тысячи авторских амбиций, правок и согласований, — он активно работал и в землячестве донбассовцев в Москве, и с театром Татьяны Дорониной, и переводил множество стихов, особенно украинских авторов, и, и, и?..

     Даже сегодня, через сорок с лишним дней после его смерти, я ловлю себя на ожидании того, что вновь откроется дверь редакции, и я услышу фирменное нефёдовское: "Извините, шо опоздал. Больше не повторится!"

Владимир Винников

      НЕ ДУМАЛИ МЫ НЕ ГАДАЛИ, что в преддверии двадцатилетия газеты "День"—"Завтра" будем справлять тризну по нашему дорогому Евгению Андреевичу. Но во всем есть свой, пусть пока и недоступный нам смысл.

     В течение сорока дней с момента кончины Нефёдова я часто слышал его голос. Он определенно незримо пребывал в редакции. Где-то на периферии, из далеких комнат раздавался его весёлый басок, вплетаясь, как обычно, в разноголосую жизнь коллектива.

     И вот теперь, морозным утром, запоздав со сдачей материала в номер, я машинально, в силу многолетней привычки, шагнул в кабинет Нефёдова. Заглянул к нему, чтобы обменяться парой шутливых реплик, а заодно и буднично извиниться за опоздание…

     И вот передо мной совершенно гладкий, прибранный письменный стол, на который струится свет из зимнего окна. Вакуум, пустынность покинутого места. Тайна жизни и смерти.

     Нефёдов был адепт и певец нормы. Он мог бы возглавить Партию нормальных людей. Нормальных — не в смысле усредненных, уравновешенных или, не дай Бог, равнодушных. Но в хорошем, в правильном смысле — обычных. Тех, кто придерживается обычаев предков. Тех, кто прочно стоит на земле, но при этом имеет "вертикальное измерение", то есть незыблемые ценности. На таких-то людях и держится цивилизация.

     "Романтический совок" — так определил Нефёдова один эксцентричный критик, не понимая, что романтика в СССР была нормой, важнейшей частью общественного сознания.

     Как все мы, Нефёдов был обуреваем и страхами, и страстями. Поражал нас и тонким лиризмом, бередил порой и едким словцом. Но всем своим существованием, всеми своими трудами он воспевал её величество Норму и последовательно боролся за попранный сегодня в России принцип правильности.

     Справедливость — это правильно.

     Уважение к женщине — это правильно.

     Стремление к порядку — это правильно.

     И мир отдельного человека стоит на трех китах: Родина, профессия, семья…

     Таков был наш Нефёдов, самый нормальный, самый правильный среди нас. И, к слову сказать, самый профессиональный, показывающий пример "нормального" отношения к работе, то есть предельно внимательного и педантичного.

     На моей памяти он, как опытный механик, запустил еще несколько оппозиционных газетных проектов. Терпеливо объяснял людям несведущим азы газетного дела. Проводил своего рода мастер-классы. Ведь Нефёдов знал, понимал, каким образом, при помощи каких инструментов создается то, что называется газетой. Теперь благодаря ему знаем это и мы, но знание наше не столь совершенно.

     Определенно, Нефёдов уравновешивал "творческий бардак", царящий порой в отделах редакции. Наш Евгений был гением порядка. Он был и остается гением нашего места — редакции "Завтра".

Андрей Фефелов

ОТЗОВИТЕСЬ, ЛОББИСТЫ!

Под флагом борьбы с пробками в Москве идёт борьба с торговыми палатками. На их месте каждый день образуется пустота. Говорят, это делается во благо. Улучшается транспортная ситуация, внешний вид города. Но не скрывается ли за благими намерениями властей обыкновенный лоббизм? Почему не идет война, например, с рекламными щитами или торгово-развлекательными центрами, заполонившими территории древней столицы?

     Существуют два ключевых лозунга недоразвитого капитализма, расстроенного за двадцать лет в нашей несчастной стране. Первый лозунг грубый и конкретный: "Бабки решают всё!" (Речь идет, конечно, не о тех бабках, которые за своей мизерной пенсией ходят с клюкой на почту.)

     Второй лозунг более тонкий, иезуитский. Он звучит как наставление-поучение: "Бабло, дети, завсегда побеждает зло…" Это не просто каламбур. В этом утверждении сквозит вполне определённая философия, система представлений, в которой на место абсолютного блага поставлены деньги. Именно из-за этой подмены мир сегодняшних экономики и политики является своеобразным "королевством кривых зеркал". И друг — не совсем друг, и враг — не очень враг. В зеркальных искажениях современности все настолько зыбко и изменчиво, что сложно зацепиться за какой-нибудь принцип, сложно нащупать точку опоры. Это, вероятно, из-за жидкой, ртутной природы денег, которые незаметно перетекают из одних рук в другие, и проследить их путь — весьма и весьма затруднительно.

     Тип правозащитника, для которого личные и узкокорпоративные интересы важнее принципов, стал настолько распространен, что о нем не стоит долго говорить. Мы отлично помним, как в конце 80-х оголтелая орда под лозунгами борьбы за права человека разобрала страну по кирпичику и сбросила миллионы людей в бесправие и нищету. Но то область политики… Здесь все более и менее прозрачно и очевидно. Другое дело — экономика и социальная сфера.

     Почему ярый борец с наркоманией выступает за легализацию наркотиков? Почему борец за права потребителей ратует за сокращение количества торговых точек и упразднение конкуренции на продуктовых рынках? Всему этому есть очень хитрые объяснения, за которыми, как за ширмой, скрывается очень неприглядная картина.

     Один из примеров. Москвичам хорошо знакомы продуктовые ярмарки, так называемые "рынки выходного дня". Картофель, морковь, фрукты, молоко, мёд, мясо, птица и множество других изделий и продуктов прибывают в столицу из регионов и имеют значительный спрос у горожан. Людей вдохновляет то, что на этих ярмарках можно приобрести товар непосредственно от сельхозпроизводителей, что хоть как-то гарантирует уровень экологической безопасности продаваемых продуктов. Закономерно, что люди больше доверяют малым фермерским хозяйствам, нежели крупным поставщикам, которые не раз были уличены в избыточном применении химических удобрений, в использовании вредных добавок в корма и прочих "губительных привычках". К тому же "рынки выходного дня" — это способ хоть немного подкормиться русскому крестьянину, которому в кои-то веки дают возможность сбыть свою продукцию, минуя мафию перекупщиков.

     Однако такой человек, как председатель правления Международной конфедерации Обществ потребителей (КонфОП) Дмитрий Янин, выступает против таких рынков. "Идея ярмарок выходного дня дискредитирована, — говорит Янин. — Санитарное состояние, места, которые выделялись под ярмарки, ужасны... То, что часть ярмарок в Москве закрыли, правильно… Из Воронежа, Краснодара и Ставрополя не наездишься каждый день в Москву и обратно…"

     Янин сетует: "Столица не может предложить небогатым продавцам дешевые гостиницы, поэтому фермеры из Липецкой области вынуждены без воды и в непонятных условиях жить прямо в машинах рядом с рынком по три дня".

     Почему Дмитрий Янин, который так заботится о комфортном ночлеге липецких крестьян, выступает не за дешевые гостиницы, а за отмену ярмарок? Попытаемся разобраться.

     Дмитрий Янин, всплывший в общественном сознании в свете создания закона о торговле, является типичнейшим представителем нашего искривленного королевства.

     Ведь согласитесь, почетно и выгодно называться правозащитником, являясь, по сути, лоббистом, меняющим собственные принципы сообразно подвернувшимся доходным сделкам? Хорошо, прикрывшись заботой о согражданах, вести двойную игру в интересах крупных фирм.

     Первым финансовым успехом КонфОП можно назвать сотрудничество с компанией Philip Morris. Конечно, никаких прямых контрактных обязательств перед табачным гигантом у правозащитников не было, но это не мешало им бросаться грудью, защищая честь табачных компаний и оспаривать обвинения всякого, кто осмелится выступать против них.

     Так, в 2001 году депутат Госдумы Алексей Митрофанов подал судебный иск против компаний Philip Morris и British American Tobacco, заявив, что на упаковках сигарет, производимых ими, не был указан обратный адрес, по которому можно было бы отправлять письма с претензиями к качеству сигарет, что является нарушением "Закона о правах потребителей". Янин тогда публично высказался на этот счёт, заявляя, что адрес табачных компаний "найти не проблема" и не важно, что его нет на пачке.

     В 2005 году был подан ещё один иск о нарушении закона "О защите прав потребителей", на этот раз Обществом Защиты прав потребителей. По их словам, компания Philip Morris не указывает на пачках сигарет Marlboro и Parliament целый ряд вредных для здоровья веществ, присутствующих в составе этих сигарет. В дело снова вмешивается Янин, который, не моргнув и не запнувшись, заявляет, что Philip Morris целиком и полностью выполняет требования российского законодательства.

     Тут-то и конец истории, можно было бы с чистой совестью приписать Янина к лагерю табачных лоббистов и больше не вдаваться в вопросы классификации, но ориентиры его правозащитной деятельности вновь меняются. Наступил 2006 год, и в Россию стали поступать гранты от фонда Bloomberg Initiative, созданного мэром Нью-Йорка Майклом Блумбергом. Основной задачей фонда является борьба с курением в странах с переходной экономикой. Естественно, КонфОП тут же пошла на сближение с фондом, обратив штыки против недавних союзников. Сама по себе "деловая хватка" и способность к оценке ситуации — неплоха для бизнесмена, но какое она имеет отношение к правозащитной деятельности?

     В 2009 году Конфедерацией обществ потребителей получен грант на 600 тысяч долларов. Янин позирует на фотографиях, уничтожая пачки сигарет с выражением крайней неприязни на лице. При этом Янин снова нападает на крестьян, только теперь уже в лице Министерства сельского хозяйства. Не нравится ему, что министерство, которое отвечает за табачную индустрию, эту самую индустрию не уничтожает. Поэтому надо бы функцию регулирования табачного рынка передать Минздраву, который сам, оказывается, не прочь этим заняться.

     Феномен Янина выглядит довольно наглядно и выпукло, хотя сама стратегия этого деятеля отнюдь не уникальна. Янин — типичный продукт эпохи.

     Закон о торговле в РФ принимался долго и мучительно — и вот, наконец, он вступил в силу. Во всяком случае, на бумаге. Торговцы до сих пор тянут лямку и стараются оценить убытки, спрогнозировать последствия и подстроиться под новые требования. Их сложно будет приспособить к букве закона ещё и потому, что хотя на данный момент срок, отведённый правительством РФ на переход к новым правилам ведения торговли, истёк, система наказаний недобросовестных торговцев так и не заработала.

     В этой нестойкой и неопределенной ситуации Янин активно ратует за увеличение числа торговых сетей. Не потому ли это происходит, что жена Дмитрия Янина — Марина Янина — 28 февраля 2008 года была назначена вице-президентом по связям с государственными органами компании X5 Retail Group N.V.? Это крупнейшая в России розничная компания, владеющая тремя сетями супермаркетов. Не секрет, что данная компания принадлежит Альфа-групп.

     Покопавшись в архивах, можно выяснить, что в 2004 году Янин выступил с резкой критикой "Альфа-банка", когда в условиях банковского кризиса подопечные Фридмана стали взимать 10% комиссии за досрочное закрытие счёта. Дело набирало обороты. Скандал разрастался. Янин обратился в Центральный Банк, требуя от "Альфа-банка" отмены незаконного решения. Далее на правах рекламы было опубликовано открытое письмо "Общества пострадавших вкладчиков "Альфа-банка" с указанием в пресс-релизе, что оно было составлено при помощи Международной конфедерации обществ потребителей (КонфОП). Спустя месяц похитили главу "Общества пострадавших вкладчиков" Игоря Негрустуева. Продержав его три дня "за высоким забором", неизвестные отпустили недовольного вкладчика — возможно, намекнув о дальнейших перспективах борьбы с банком? Так или иначе, но именно после этого красноречивого случая активность Дмитрия Янина на данном направлении резко упала. Напротив, как мы видим, Янин ловко развернул ситуацию и дело закончилось семейным союзом с Альфа-групп.

     Расширив семейную сферу влияния на торговые сети, в мае 2008 года Дмитрий Янин делает заявление о том, что надо в десятки раз сократить количество мелких магазинов, палаток и киосков. Как? Да очень просто: запретив им торговать, скажем, теми же сигаретами. Табачная продукция должна продаваться в больших специализированных магазинах, иначе-де невозможно проконтролировать продажу сигарет несовершеннолетним.

     Абсолютно ясно, что нынешний закон о торговле направлен на стимуляцию торговых сетей, дискриминацию российских крестьян и увеличение доли импорта на рынке продовольственных товаров РФ, о чём и сам Дмитрий Янин заявлял в своих интервью. На фоне неясной ситуации с государственным регулированием качества продукции складывается весьма пессимистичная картина. На этом фоне звучат призывы разогнать в Москве "ярмарки выходного дня", отдав все на откуп крупным сетям. И всё это делается снова якобы во благо общества и в интересах потребителя! Почему такое возможно?

Материал подготовил Алексей Касмынин

      Ситуацию комментирует член центрального совета партии "Справедливая Россия", президент Центра национальной геополитики Алексей Митрофанов.

     "ЗАВТРА". Алексей Валентинович, какие формы принимает лоббизм в сфере экономики и торговли в сегодняшней российской действительности? Имеют ли торговые сети своё собственное лобби? И если да, то какова степень их влияния на баланс сил?

     АЛЕКСЕЙ МИТРОФАНОВ. Конечно, лоббизм существует. Это явление многообразно и наблюдается во всех странах — как развитых, так и неразвитых. Он может быть либо относительно прозрачным, либо находиться полностью в сфере теневой экономики. В Российской Федерации он носит полупрозрачный характер.

     Дело в том, что во многих странах лоббистские фирмы официально зарегистрированы и абсолютно легально ведут собственную деятельность. Конечно же, внутри таких легальных лоббистских систем существуют средства регулирования и контроля со стороны государства. У нас все подобные структуры находятся за ширмой, скрывающей многие важные детали происходящих процессов.

     В принципе, лоббизм — явление вполне обыденное, и я бы даже сказал, нормальное. Определённые финансовые группы отстаивают собственные интересы, в том числе внутри общественных организаций, внутри государственных организаций, парламентов и так далее. Но дело в том, что нельзя нарушать баланс между интересами общества и финансовых групп. А найти этот баланс — дело нелёгкое. Особенно, когда интересы общества представляют организации, не имеющие к нему никакого отношения, кроме названия.

     К сожалению, государство пропустило тот момент, когда торговые сети стали захватывать сферу розничной торговли с целью полного её контроля. Приведу пример. Американцы дали сети METRO возможность открыть вторую точку в Нью-Йорке только после событий 11-го сентября, когда METRO активно занялось благотворительной деятельностью. Второй магазин METRO не открывали годами.

     На Западе очень сложно войти в сложившуюся торговую систему, во многих небольших городах торговые отношения формировались исторически. И сейчас туда вообще не пускают никакие торговые сети — ведь там уже есть свои частные торговцы и магазины.

      "ЗАВТРА". Случается ли такое, что некая организация, прикрываясь, например, благотворительной или правозащитной деятельностью, на самом деле лоббирует интересы торговых сетей?

     А.М. Такое случается сплошь и рядом как у нас, так и на Западе. Очень многие так называемые общественные организации содержатся финансовыми группами.

     Основной же проблемой торговых сетей в России является то, что они продают товары массового потребления, полученные, как правило, по импортным контрактам. Они уничтожают российского крестьянина.

     Посмотрите, что происходит сейчас в Москве. 70-80% продовольственных товаров — импортные. И если кто-то захочет продавать что-то своё, он даже не сможет приблизиться к прилавкам сетей, ведь там люди работают по долгосрочным контрактам. Им не нужен отдельно взятый фермер, подмосковный или тверской колхоз — у них контракт на пять лет с каким-нибудь поставщиком из Польши, и всё работает, как часы. Другое дело, что качество этой поставляемой продукции, откровенно говоря, отвратно. Но вся цепочка получила откаты, комиссии, менеджеры довольны. Поэтому когда фермер придёт со своими курами и попросит их продавать, ему ответят: а зачем вы нам нужны? Тут уже всё поделено.

      "ЗАВТРА". До недавнего времени на территории Москвы существовало множество небольших рынков, "ярмарок выходного дня". Но летом 2010 года произошли различные проверки, по результатам которых развернулась целая кампания, направленная на закрытие этих ярмарок. Здесь также прослеживается влияние розничных сетей?

     А.М. Сетям нужно, чтобы все остальные пункты розничной торговли попросту закрылись. За борьбой с курением также стоят сети. Потому что если сигареты не будут продаваться в палатках, ресторанах и барах, поскольку там нельзя будет курить, то тогда единственным местом, где они будут продаваться, станут торговые сети.

     В России очень остро стоит тема борьбы с алкоголизмом. Сейчас существует запрет на продажу крепких спиртных напитков после 23:00 часов. Это тоже выгодно сетям. Хотя на первый взгляд может показаться, что они от этих нововведений, наоборот, несут финансовые потери. Но это не так — потому что, как только запретят продавать водку ночью, закроются ночные павильончики, экономика этих палаток рухнет. А для сетей потери окажутся мизерными. Конечно, они понесут определённые убытки в сфере ночной торговли, но зато потом получат выгоду в течение дня. А затем, когда палатки исчезнут, можно будет и вовсе отменить этот запрет, не так ли?

     Сети — это очень большая проблема, особенно их надо опасаться в малых городах, в провинции. Но, к сожалению, поскольку в стране нет политической свободы, начальника никто не избирает — начальник, присланный откуда-то издалека, получает свою долю и пускает сети на локальный рынок. Если бы он разбирался в жизни этого маленького городка, он бы никогда не позволил сетям вытеснить местных торговцев и производителей.

     Розничные сети являются прямым конкурентом и врагом российского крестьянина. Нельзя заявлять, что все торговые сети нужно полностью искоренить. Необходимо искать и находить золотую середину, ограничить влияние сетей, заставить их принимать на продажу качественную продукцию отечественных производителей.

Иван Васильев ГРИМАСЫ КОММУНАЛЬНОГО ФЕОДАЛИЗМА

Десятого ноября краны в тульских квартирах пересохли. На уличных колонках выстроились очереди взволнованных граждан с канистрами и вёдрами, с полок супермаркетов был мгновенно сметён месячный запас пятилитровых бутылей с питьевой водой. Тринадцатого ноября глава городской администрации Иванцов подал заявление об уходе. Городская дума отставку приняла.

     Для стороннего наблюдателя — банальный сюжет из хозяйственных будней. Не справился с работой муниципальный начальник, допустил кризис в водоснабжении, теперь уходит. Но это — всего лишь рябь на поверхности мутного омута городского хозяйства Тулы. А на дне таится настоящий муниципальный детектив со своими политическими, коррупционными и криминальными гранями.

     С 2005 года страна начала жить по-новому Жилищному Кодексу. Граждане получили право создавать ТСЖ, выбирать управляющие компании, получать отчёты о расходовании квартплаты и массу других непривычных возможностей. Тула — город старых мастеровых традиций, народ здесь живёт хваткий и грамотный. Желающих проконтролировать систему ЖКХ, взять в свои руки управление собственными домами оказалось достаточно.

     Но не тут-то было! Городская администрация об колено сломала всякое стремление к жилищному самоуправлению. Два-три десятка домов сумели вырваться из старой системы буквально с боем (кое-где доходило до настоящих рукопашных). Всё остальное жильё полумиллионного города осталось под властью "Управляющей компании города Тулы" (короче — УК).

     Заставляя граждан голосовать за УК, чиновники бессовестно эксплуатировали привычный советский патернализм: "Управляющая компания у нас государственная, только государство защитит вас от акул рынка!" Правда, городской Совет домовых комитетов сразу заявил, что создание монополии в ЖКХ закончится её приватизацией. Подозрения горожан усилились, когда главой УК оказался Г.С. Гусев, в "лихие 90-е" более известный, как Гена Гусь.

     Как предсказывали противники монополизации, так и вышло. В апреле 2009 года Управляющая компания была продана в частные руки. Как вы думаете, почём продал город гигантскую жилищно-коммунальную фирму, чьё имущество на балансе превышало 340 миллионов, а годовой оборот — шесть миллиардов рублей? Ни за что не догадаетесь! Всего за тридцать миллионов целковых… И это — в самый разгар кризиса, когда городской бюджет затрещал по швам.

     Заявление городского Совета домовых комитетов, объявившего сделку "ограблением века", повлекло немедленную реакцию правоохранительных органов. Но… не в отношении потрошителей муниципальной казны, а в отношении активистов жилищного самоуправления. Лидер СДК Владимир Тимаков был сначала оштрафован на полтора миллиона рублей за "распространение сведений, подрывающих деловую репутацию", а затем отдан под уголовное преследование по статье за клевету. Хотя цифры, приведённые Тимаковым, были полностью подтверждены и независимыми оценщиками, и комиссией с участием УВД и ФСБ.

     Заткнув рот недовольным, покупатели Управляющей компании стали рулить всем жилищным хозяйством. Прежде всего они приняли меры к повышению собственных доходов. И провели через свежеизбранную городскую думу решение об увеличении нормативов на тепло. Мол, в сравнении с девяностыми годами больше тепла стали всасывать тульские батареи. Абсурд? Ещё бы! Можно легко поверить, что за минувшие годы выросли нормативы на электричество — в домах появляется всё больше бытовых приборов. Можно с большим сомнением допустить, что растёт норматив на воду — мыться народ стал чаще. Но дополнительное тепло-то откуда? Ведь новые батареи на стенах, как грибы, не растут! А что касается климата, так Гидрометцентр недвусмысленно утверждает: в центре страны за последние пять лет зимы стали на три градуса мягче.

     Но это на кухнях хорошо рассуждать о цифрах Гидрометцентра. А в тульской городской думе — ни в коем случае. Большинством депутатов (четыре фракции из пяти — запомним эту коалицию) повышение нормативов было принято без обсуждения. И, по приблизительным оценкам, принесло в карман УК ещё триста миллионов в год.

     Казалось бы, что ещё нужно частному коммунальному спруту? И так он купается в золотом океане, собирает с туляков миллиарды и получает сотни миллионов из казны. Так нет, для улучшения финансовых результатов надо ещё тормозить расчёты с поставщиками. Нормой стали хронические неплатежи УК в адрес тульского Водоканала. И сумма, по сути, плёвая — 58 миллионов, копейки в сравнении с реальной выручкой монопольного монстра. А всё равно жалко.

     В итоге кинутый на деньги Водоканал сам не смог рассчитаться с тульскими энергетиками. Утомлённые срывом всех графиков оплаты, энергетики отключили рубильники в насосах. Городские краны остались без воды. Цепь неплатежей замкнулась. Почти как у Некрасова: "Замкнулась и ударила, Одним концом по барину, Другим — по мужику".

     Но если по тульскому мужику отключение воды ударило точно, то по барину — вряд ли… Отставка Михаила Иванцова — явление временное. Мало кто сомневается, что через месяц сити-менеджер вернётся в свой насиженный кабинет. У городских барей в это время закипели свои бои местного значения, напрямую связанные с той же алчной монополией.

     Дело в том, что Иванцов в Туле вроде как городской премьер-министр. А роль муниципального президента играет мэр Алиса Толкачёва. Толкачёвой издавна принадлежит фирма "РЭМС", куда входят ЖЭКи крупнейшего района Тулы — Пролетарского.

     До поры до времени "РЭМС" выполнял заказы УК. Монопольная управляющая компания собирала с граждан квартплату, часть суммы платила "РЭМСу" за подметание дворов и вставку стёкол, а остальные денежки переваривала в своих недрах. Короче говоря, Толкачёва была младшим партнёром Гусева. Может быть, поэтому в новой городской думе четыре фракции из пяти (трогательное единодушие!) избрали Алису Толкачёву главой города Тулы. Во всяком случае, монополия располагала достаточными средствами, чтобы сформировать "своё" большинство в местном парламенте и провести "своего" мэра.

     Однако, получив статус градоначальника, Толкачёва не захотела сохранять всевластие коммунальной монополии. Фирма "РЭМС" предложила тулякам заключать договоры напрямую, без посредничества УК. Горожанам такое сотрудничество сулит ощутимую выгоду — квартплата без паразитической надстройки снижается на 15%.

     Могла ли городская олигархия смириться с возникновением конкурентной среды? Конечно, нет! И вот всё те же четыре фракции муниципального парламента из пяти требуют от Толкачёвой немедленно уйти в отставку. Основания? Никаких, просто надоела. Но снять Толкачёву устав не позволяет — она выбрана на пять лет. И начинается позиционная война. За месяц собрано пять внеочередных и экстренных городских дум, где выдумываются меры одна другой хлеще. И всё с единственной целью — выкурить из кресла строптивую мэршу. Последнее изобретение управляемого депутатского большинства: лишить главу города зарплаты. Градоначальник на общественных началах — где ещё такое видано?

     Скорее всего, уход Иванцова — только сигнал для мятежного мэра. Видишь, мол, я же слушаюсь. Я знаю, кто в городе главный… Будем себя хорошо вести — назначат повторно. Будешь ерепениться — пеняй на себя. А отключение воды с этой отставкой никак не связано, тут простое совпадение. Да и могут ли неудобства каких-то пятисот тысяч туляков по своей значимости сравниться с прибылями главной городского монополии?

     Обидно, что город-герой Тула, арсенал русской боевой славы, стал бесславным заложником теневых разборок. И его народные избранники, представляющие несколько федеральных партий, выглядят жалкими марионетками в руках закулисных кукловодов. Кто же оказался сильнее мэра, сити-менеджера, городской думы? Кто правит сегодня городом? Кто забрал в жадные пригоршни дома и судьбы его людей?

     В те же самые дни, когда Тула осталась без воды, Россию потрясло убийство в станице Кущевская. Понадобилась трагедия всероссийского масштаба, чтобы федеральные власти осознали: станицу в течение нескольких лет "крышевала" обычная банда. Что должно произойти в Туле, чтобы Кремлю стала ясна тайная механика городского управления? Неужели отключения воды в полумиллионном городе, неужели беспричинного кризиса муниципальной власти недостаточно и требуются более острые сигналы?

Олег Щукин МЕГАМАШИНА

Правительство России, проявив не вполне ожидаемый от него либерализм (как же — "путинские силовики"!), выпустило в свет постановление № 885 от 11 ноября 2010 года, согласно которому разрешительный характер временной и постоянной регистрации по месту жительства для граждан РФ с нового года будет заменен уведомительным.

     Поскольку ничего хорошего от "властной вертикали" наше население давно уже не ждёт, предлагаемые изменения сразу и массово были опробованы на вкус, на цвет и на запах, после чего вердикт оказался практически единодушным: "далеко не крем-брюле".

     Прежде всего это касается новых возможностей манипулировать жильём граждан со стороны криминальных группировок, в том числе этнических. Законопослушные граждане теперь могут даже не знать, что на их кровных квадратных метрах уведомительным порядком зарегистрировалось несколько десятков, например, гордых уроженцев Северного Кавказа или прочих обладателей российских паспортов — до того светлого часа, когда к ним придут перерасчитанные на новое количество жильцов коммунальные "жировки", которые нужно будет оплатить в обязательном порядке.

     Конечно, собственнику (нанимателю) жилого помещения уведомление о регистрации на его жилплощади нового гражданина должно быть отправлено в трехдневный срок, и (цитирую): "Собственник (наниматель) жилого помещения в случае получения уведомления о регистрации по месту пребывания гражданина, которому он не давал согласие на временное проживание, может подать заявление в произвольной форме об аннулировании этому гражданину регистрации по месту пребывания в орган регистрационного учета, который производил регистрацию по месту пребывания этого гражданина", — но никаких мер наказания в случае, если подобное уведомление собственнику (нанимателю) не будет отправлено в указанные сроки, для чиновников не предусмотрено, и поэтому доказывать, что ты не верблюд, придётся едва ли не всем счастливым обладателям приватизированных и муниципальных квартир от Калининграда до Владивостока.

     Это я не говорю уже о том, какое давление теперь может оказываться на традиционный контингент "чёрных риэлтеров": одиноких и пожилых людей, инвалидов и т.д. — теперь сживать их со свету станет еще лучше, еще веселее. Вот придут к тебе двадцать зарегистрированных шумных юношей или веселых девиц пожить. Не приглашали? Хорошо. Они даже уйдут, но и завтра, и послезавтра, и на следующий день случится всё то же самое. Ну, хорошо — пусть не двадцать. Пусть пять, пусть двое даже... Такую пытку далеко не каждый выдержит — а ведь всё по закону, всё по закону...

     Еще один не менее веселящий момент, — возможность массовой фиктивной миграции пенсионеров и представителей прочих социально незащищенных групп из депрессивной российской глубинки в процветающие столицы. Ну, живёт себе в горном ауле дедушка Дауд или в славном городе Урюпинске бабушка Октябрина. А по документам они уведомительным порядком зарегистрированы в Москве и имеют право на получение разных выплат, доплат и прочих льгот от Собянина и Ко. Тут-то бюджетные расходы и полезут вверх, да так полезут, что придётся их как-то компенсировать. Налоги повышать, например. Или просить денег у федерального правительства на поддержку штанов.

     То есть фактически руками самого государства создаются новые сферы для криминального бизнеса и значительно расширяются старые. Самые горячие головы из этих фактов вывели уже и причину: мол, именно криминал какими-то неведомыми тайными путями и заказал у правительства такой роскошнейший для себя документ.

     Конечно, коррумпированность нынешней власти и её сращивание со структурами организованной преступности достигли степеней известных — например, по трагедии в станице Кущевская (кстати, о том, что Цапок-старший до середины 90-х годов был одним из активных участников "гольяновской" бригады, почему-то не сказало ни одно средство массовой информации). Но всё-таки в столь однозначном и примитивном ключе ситуацию трактовать нельзя. У политиков такого масштаба всё-таки политические приоритеты должны стоять выше экономических.

     И политический приоритет в этом решении прослеживается абсолютно четко и, как сказал бы Владимир Вольфович Жириновский, однозначно. Если не случится каких-нибудь форс-мажорных ситуаций, в конце 2011 года пройдут выборы в Госдуму, а в начале 2012 года — выборы президента РФ. И огромные массы потенциальных избирателей, благодаря этой новелле, можно будет почти мгновенно и без всякого напряжения для транспортных сетей России, виртуально перебрасывать из одного региона в другой, от одного кандидата (партии) к другому кандидату (партии).

     Какие там "заводские автобусы", какое "досрочное голосование"? В эпоху современных электронных технологий эти грубые дедовские методы достижения нужных результатов должны быть забыты и выброшены на свалку истории!

     А все описанные выше социально-экономические последствия от этого эпохального решения — они, во-первых, то ли будут, то ли нет, а во-вторых, лес рубят — щепки летят. Тем более, летящим щепкам вообще не к лицу унылый и бескрылый прагматизм: мол, деньги, жильё и так далее. Радуйтесь, что хоть таким образом участвуете в модернизации и демократизации России!

Алексей Гайдай ВЗОРВАННЫЕ МИЛЛИАРДЫ

Всё это началось со странного сюжета по каналу РТР. Сюжет был посвящен утилизации боеприпасов с предельным сроком хранения в Вооруженных Силах РФ. Действие происходило в Сибирском военном округе, на одном из полигонов в Забайкалье. В телевизионную камеру вещал очень бравый полковник, начальник службы РАВ ( ракетно-артиллерийского вооружения) Сибирского военного округа. Сразу было видно, что товарищ полковник получает выплаты, согласно приказа МО РФ № 400, так бодро и жизнерадостно он выступал перед телекамерой с хвалебными одами о "новом облике" и гениальности министра обороны. Суть его выступления сводилась к тому, что с советских времен, когда СА и ВМФ превышали 5 миллионов человек, скопилось достаточно большое количество боеприпасов, причем зачастую к устаревшим системам вооружения. Хранить их опасно, места на складах они занимают очень много, а на смену им идут новые боеприпасы, свежеизготовленные, причем для новых систем оружия. Исходя из сложившейся ситуации, министр обороны принял мудрое решение: излишки боеприпасов утилизировать.

     После того, как начальник службы РАВ закончил свое выступление, в репортаже появился уже начальник инженерной службы округа, который продолжил восхвалять мудрость и дальновидность руководства Министерства обороны, но теперь, делая акцент на то, что благодаря смелым и оправданным решениям подчиненные ему саперы получили возможность попрактиковаться и получить живые навыки обращения со взрывчатыми веществами. Далее в репортаже начало происходить что-то странное: солдаты активно перегружали ящики с различными видами боеприпасов из грузовиков в яму, а сами ящики обкладывали упаковками тротила. После того, как работа была завершена, военнослужащие отошли на безопасное расстояние, после чего по команде был произведен подрыв. В воздух взметнулся гриб взрыва, а по полигону пошла гулять взрывная волна.

     Теперь уже телезрителям стало понятно, каким образом началась утилизация боеприпасов в ВС РФ. Если кто-то считает, что это единичный случай, то он глубоко ошибается. Боеприпасы подрываются каждый день, на большинстве полигонов ВС РФ, по всей территории Российской Федерации. Подрываются тонны боеприпасов. И завершение утилизации боеприпасов ожидается не ранее 2014 года. Так что еще 4 года над всей территорией РФ будут звучать взрывы.

     Так почему же сложилась такая странная ситуация? Откуда в ВС РФ столько боеприпасов, что их уже нельзя хранить, а необходимо подрывать? Есть ли другие способы утилизации? Возникает еще больше вопросов, так что есть необходимость в том, чтобы получить на них ответы.

     Система обеспечения и хранения боеприпасов досталась Вооруженным Силам РФ в наследство от Советской Армии. Создавалась она в расчете на большую мобилизационную армию и полностью удовлетворяла потребности СА. В основе системы лежал принцип того, что в первые дни и недели конфликта поставок с заводов не будет, армии придется воевать наличными запасами боеприпасов, кроме того, в предвоенный период армия за счет мобилизации возрастет многократно, следовательно, боеприпасов необходимо заложить с запасом на разворачиваемые части и соединения. Но при создании складов необходимо учитывать и такую особенность: в начале конфликта эти склады могут быть уничтожены целенаправленным ударом авиации противника, исходя из этого, склады надо вывести за радиус или на предел радиуса действия авиации вероятного противника. Но в таком случае увеличивается расстояние между складами и частями и соединениями, а это приводит к увеличению нагрузок на автомобильный и железнодорожный транспорт, который осуществляет перевозку. Вот тут-то и появляется такой термин как "эшелонирование". Эшелонирование — это разделение запасов материальных средств, ГСМ, а также боеприпасов по уровням, а также складирование этих запасов на каждом уровне. Нижний уровень этой системы — это склады в воинских частях, на них хранятся боеприпасы на мероприятия боевой подготовки, а также на все части и подразделения воинской части на несколько суток боевых действий. После начала боевых действий боеприпасы полностью раздаются частям и подразделениям, пополняются же склады в воинских частях за счет складов в соединениях. Склады соединений — это уже следующий уровень эшелонирования, на них хранятся боеприпасы для частей, которые входят в соединения, а также дополнительные запасы, за счет которых идет восполнение израсходованных боеприпасов в подчиненных частях. По такому же принципу организованы армейский и фронтовой уровень эшелонирования. Кроме того, в масштабе Вооруженных Сил создаются склады прямого подчинения командованию Вооруженных Сил. Необходимо также отметить, что армейские, фронтовые, а также склады воинских частей подвижны. Так как линия фронта смешается, от складов требуется подвижность, которая позволит размещать склады так, чтобы осуществлять своевременный подвоз боеприпасов в полном объеме. Для обеспечения перемещения складов привлекается автомобильный транспорт из состава полковых рот, дивизионных батальонов, а также армейских и фронтовых бригад материального обеспечения.

     Но любой боеприпас имеет срок хранения, по истечении которого его эксплуатация становится опасной. И дело не только в простых патронах к стрелковому оружию, а также в снарядах для наземных артиллерийских систем и танковых пушек, а в более сложных боеприпасах, таких, как ракеты ПТУР, РСЗО, ЗУР, ОТР и так далее и тому подобное. Поэтому существует такое понятие, как освежение запасов, когда боеприпасы с истекающим сроком годности либо расстреливаются в процессе боевой подготовки, либо возвращаются на завод для их утилизации. На место этих боеприпасов приходят новые. Почему боеприпасы возвращают на завод либо арсенал? Да по той причине, что на их создание затрачены цветные металлы, порох капсюля, различные взрыватели, и это только в боеприпасах для стрелкового оружия и артиллерии. Не все это непригодно для дальнейшего использования по истечении срока годности боеприпаса. Цветные металлы легко переработать, а взрыватели перезарядить. Такое восстановление известно обладателям охотничьего оружия. Уже отстрелянные патроны легко перезаряжаются в домашних условиях. И это, не говоря о таких сложных изделиях, как уже приведенные выше, в качестве примера, ракеты. В их состав входят сложные электронные устройства, которые возможно эксплуатировать после восстановления.

     Освежение запасов проводится не так часто, как кажется на первый взгляд. Современные боеприпасы идут в герметичных упаковках (цинковые ящики для стрелкового оружия, контейнеры для ракет и т.д.). Эта упаковка надежно бережет боеприпасы от воздействия окружающей среды. В среднем срок хранения цинка со стрелковыми боеприпасами — 15 лет, а ракет — до 10 лет.

     Система обеспечения и складирования боеприпасов в СА подверглась проверке в боевых условиях только один раз — во время боевых действий на территории Афганистана. Вся система снабжения 40-й ОА была организована согласно наставлений и требований боевых документов СА. В составе 40-й армии были созданы армейские склады РАВ, а в каждом гарнизоне были созданы склады для снабжения частей, расположенных в них. Для обеспечения армии привлекались не только склады ТуркВо, но и непосредственно поступали боеприпасы с заводов, минуя фронтовое (окружное) звено. Система показала свою жизнеспособность, но, увы, в ходе боевых действий выявились и ее слабые стороны, которые значительно снижали ее эффективность. Во-первых, 40 Армия имела на вооружении большое количество различных систем вооружения с различными боеприпасами, которые между собой были не унифицированы. Такая ситуация привела к тому, что из-за огромной номенклатуры требовавшихся боеприпасов не всегда получалось четко и грамотно, не упустив всех позиций, заказывать эти боеприпасы. Также возникали сложности с хранением и транспортировкой боеприпасов. Так, после того, как на вооружения ОКСВА прибыли БМП-2, выяснилось, что на окружных складах есть только боеприпасы для пушек БМП-1, а не для БМП-2. Снаряды для БМП-2 требовались в огромном количестве, поэтому было принято решение не создавать запасы на складах ТуркВо, а сразу передавать их напрямую с завода в 40 ОА. И так было не только с БМП-2, в 40-ю армию огромным потоком шли различные боеприпасы для артиллерии, инженерные боеприпасы для систем, которых не было на вооружении в ТуркВо.

     Такая же точно ситуация сложилась в масштабе всей СА. Из-за того, что на вооружении было много разнообразного вооружения и военной техники, которая была предназначена для решения одних и тех же задач, сложилась сложная ситуация с оснащением их боеприпасами.

     Выводы по итогам войны были сделаны, но вот реализовать их не получилось. В 1991-м году СССР прекратил свое существование, началась дележка наследия СА между вновь появившимися независимыми государствами. В 1993-м году раздел в основном завершился и началось формирование ВС РФ. Понятно, что находясь в сложных условиях, Вооруженные Силы РФ не предприняли никаких действий по реорганизации системы обеспечения боеприпасами. На это банально не было денег, тем более, что на складах было огромное количество боеприпасов, рассчитанных на 5 миллионную СА, а также на вновь разворачиваемые части и соединения по мобилизации. Количество боеприпасов значительно превышало потребности ВС РФ на ближайшие 10 лет. Начавшиеся боевые действия на территории Чечни не уменьшили количество боеприпасов.

     Но за видимым благополучием скрывались огромные проблемы. В 1999-м году, перед началом боевых действий во 2-й Чеченской кампании, выяснилось, что более 30% наличных на складах боеприпасов для стрелкового оружия требует освежения, более 50% танковых снарядов также требует освежения. Еще более печальная ситуация сложилась с ПТУР и ЗУР — их обновить требовалось на 90%!. Нельзя сказать, что освежение запасов не производилось, все возможное руководством ВС РФ делалось, но финансовые возможности не позволяли в одночасье обновить запасы. Кроме того, еще одной проблемой стало наличие на складах большого количества боеприпасов для снятых с вооружения систем вооружения. К примеру, на складах ЗабВо хранились снаряды для пушек танков Ис-2, Т-34-85, орудий М-46 и т.д. Эти боеприпасы требовали немедленной утилизации.

     К 2003 году боевые действия в Чечне позволили расстрелять большую часть боеприпасов с истекающим сроком годности. В 2005 году впервые промышленность приступила к утилизации старых боеприпасов в достаточном количестве. Началось освежение запасов. Но проблем было еще очень много. Боеприпасы с истекшим сроком годности для образцов вооружения и военной техники, снятых с вооружения, составляли почти 40% от наличных на складах боеприпасов. Темпы их утилизации были низкими, тем более, что их утилизацией занимались не на заводах-изготовителях, а на арсеналах МО РФ. Так было еще во времена СССР, но на арсеналах шла утилизация в основном стрелковых боеприпасов и боеприпасов для наземных артиллерийских систем и танковых. Теперь же арсеналы утилизировали почти все. На многих арсеналах скопилось большое количество цветных металлов и других продуктов утилизации. Между заводами-изготовителями боеприпасов и МО РФ не существовало четко оговоренных обязательство по приему и сдаче продуктов утилизации, что позволяло совершать хищения как со стороны представителей МО РФ, так и заводов-изготовителей.

     Не изменило эту ситуацию и назначение на должность министра обороны РФ А. Э. Сердюкова. Казалось бы, опытный финансист, специалист в налоговых преступлениях и "черных" финансовых схемах без труда бы разобрался в хитросплетениях взаимоотношений между МО РФ и заводами-изготовителями боеприпасов. Тем более, что утилизация боеприпасов, может при правильной постановки вопроса приносить неплохие деньги за счет продажи цветных металлов.

     Министр обороны сразу принялся за дело. Но решения его были очень специфичными. Заводы-изготовители были полностью исключены из системы утилизации. Теперь все задачи по утилизации боеприпасов были возложены на арсеналы МО РФ, кроме того в системе МО РФ было создана унитарное предприятие, которое и занималось продажей полученных при утилизации цветных металлов. Продажа осуществлялась не заводам-изготовителям боеприпасов, а гражданским сторонним фирмам. При этом из бюджета РФ выделялись деньги и средства на изготовление боеприпасов и закупку необходимых для этого средств. Ситуация складывалась парадоксальная: за счет денег бюджета Министерство обороны закупало у заводов-изготовителей боеприпасы по рыночной (именно рыночной) стоимости. А потом, уже никем не учтенные, кроме МО РФ, цветные металлы реализовывались по сниженным ценам, а доход от этого шел не государству, а опять Министерству обороны. Что тут сказать — "Золотое дно"!

     Самое интересное, что передавая заводам-изготовителям боеприпасы на утилизацию, как во времена СА, стоимость закупки боеприпасов можно было значительно снизить, что сэкономило бы деньги государства.

     В конце 2008 года в ВС РФ начался переход на "новый облик", при этом расформировывались ряд частей и соединений, остальные части и соединения переходили на новый штат. В результате реформы к концу 2009 года в ВС РФ опять оказались в ситуации 1993 года, опять огромное количество складов (оставшихся от расформированных частей, соединений и объединений), а на этих складах огромное количество боеприпасов, которые требовали немедленной утилизации. Учитывая то, что МО РФ всеми способами борется за сокращения количества военнослужащих, которые вне боевых частей, то понятно, что надо было что-то делать.

     Выход из сложившейся ситуации был ясен, необходимо было начать немедленную утилизацию боеприпасов, что позволило бы разгрузить склады. При этом цветные металлы и прочие продукты утилизации надо было передавать заводам-изготовителям, что позволило бы сократить расходы на изготовление новых боеприпасов. Но внезапно на полигонах начали греметь взрывы, и излишки боеприпасов стали взрывать. Понятно, что при подрыве речи о каких-либо остатках не идет, кроме осколков, разбросанных по всему полигону.

     Почему так? Ответ кроется в событиях ноября 2009г. в городе Ульяновске. Тогда в результате неправильного хранения произошла детонация боеприпасов. События вызвали сильный общественный резонанс, который привел к тому, что в события вмешался лично президент РФ Д. А. Медведев. Но истина так и осталась скрытой от обывателей. Взрыв произошел на территории арсенала, да вот только на складе, в котором хранились порох, цветные металлы и прочие материалы от утилизации боеприпасов. И склад не входил в состав арсенала и не подчинялся его командиру, а принадлежал унитарному предприятию, которое и продавало эти материалы сторонним предприятиям. В уголовном деле, которое было возбуждено по материалам взрыва, есть акт передачи материалов, полученных в ходе утилизации боеприпасов, компании для их дальнейшей реализации. После этого унитарное предприятие свою деятельность прекратило, также прекратило свое существование и система утилизации боеприпасов в арсеналах. Но боеприпасы утилизировать надо, но где? Проще их взорвать — и риска меньше, и соблазн пустить материалы "налево" минимальный. Вот только какой ущерб государству принесет такое решение, даже страшно подумать: ведь сколько миллиардов рублей просто уничтожается, хотя их можно было бы сохранить, пустив боеприпасы в переработку. Самое страшное заключается в том, что взрывают не только стрелковые и артиллерийские боеприпасы, а еще и ракеты ПТУР, ЗУР и т.д.

     Есть еще и другая причина, по которой такими темпами уничтожают боеприпасы. Уже сейчас идет сокращение гарнизонов, с последующей реализацией освобожденных помещений: понятно, что продать склад с хранящимися на них боеприпасами не получится, вот и спешат избавиться от них. Ведь по планам МО РФ, к 2015 году количество гарнизонов должно сократиться в 30 раз.

     Вот и гремят взрывы каждый день и не по одному разу. Так, к примеру, только на одном полигоне бывшего СибВо, а ныне Оперативного командования "Центр", взрывают до 10(!!!) тонн боеприпасов ежедневно. От взрывов в домах военного городка, да и не только городка, также и близлежащего города, вылетают стекла. На действия командования части в военную прокуратуру гарнизона уже несколько раз поступали жалобы. Выяснилось, что из-за воздействия взрывной волны в фундаменте домов появились трещины. Но это никого не останавливает. И такая ситуация не только в одном гарнизоне, а в нескольких с еще более сложными последствиями.

     Самое смешное то, что количество боеприпасов, поступающих с заводов-изготовителей, увы, не говорит о такой радужной ситуации, как рисует ее МО РФ. В МО РФ так и не появилось серийных образцов вооружения и военной техники, для которых бы потребовались совершенно новые боеприпасы в огромных количествах. И все, что сделало МО РФ, это развалило систему утилизации боеприпасов, продало склады, при этом нанеся государству ущерб, стоимость которого сложно оценить. При этом в системе обеспечения ВС РФ боеприпасами, а также их хранения так и не появилось положительных сдвигов.

Василий Смирнов ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО РУИНАМ

Места, где проходили учения "Восток-2010", мне, как коренному забайкальцу, хорошо известны, довелось и самому принимать участие в таких широкомасштабных учениях ещё в советское время, в том числе и в районе села Цугол, что на левом берегу реки Онон. Тогда учения "Восток" проходили в обстановке необходимой секретности, без пропагандистской шумихи и "пиара", но мощь советского оружия они демонстрировали миру воочию.

     Сейчас иные времена, и ход учений "Восток-2010" средства массовой информации широко освещали, стремясь таким путём продемонстрировать миру нашу военную мощь и неприступность наших южных рубежей. Но как в действительности обстоит дело, можно оценить, проделав путь от Цугола до пограничного Забайкальска.

     С правобережья Онона, от автомобильного моста, который называют ещё "правительственным", открывается прямая дорога на Китай. Расстояние до границы, по нынешним меркам, невелико, чуть более двухсот километров. Когда-то на этих двухстах километрах располагался мощный оборонительный комплекс, где были сосредоточены крупные воинские соединения, представленные всеми родами наземных войск и авиацией. Инженерные сооружения из прочного железобетона, строительством которых ещё в 30-е годы прошлого столетия руководил легендарный Д.М. Карбышев, составляли основу укрепрайонов, сосредоточенных вдоль границы с Китаем.

     Наземные части располагались в военных городках, большей частью вдоль линии железной дороги Чита—Забайкальск, обеспечивающей прямой выход в соседний Китай, соответственно и из Китая в Россию. Всё было продумано, обустроено, содержалось в полной боевой готовности. И совсем не страшно было жить в 70-е-80-е годы прошлого столетия за этим щитом, хотя южный сосед и бряцал оружием, именуя Советский Союз "врагом номер один". А на китайских географических картах территория Забайкалья изображалась не иначе как китайская. А что сейчас?

     Неподалёку от Цугола располагается станция Степь, где ещё недавно дислоцировалась военная авиация, сегодня её здесь нет; и брошенные ангары с распахнутыми настежь воротами как будто, подчёркивают, что грозные боевые машины сюда уже никогда не вернутся. Причиной экстренной эвакуации самолётов под Читу, расположенную более чем в пятистах километрах от границы, послужила авария на котельной в декабре 2009 года, когда в лютые морозы без тепла остался военный городок со всеми многоэтажными домами офицерского состава. И дабы не загружать себя дальнейшими заботами о содержании жилого фонда и котельной, из высших, так сказать, политических соображений, высокое командование взяло и передислоцировало воинскую часть подальше от этих "гиблых мест".

     В пятидесяти километрах от "правительственного" моста лежит станция Мирная. В 60-е-80-е годы здесь располагались многочисленные воинские подразделения: мотострелковые, танковые, артиллерийские. Трёх-пятиэтажные казармы, автопарки, складские помещения, стрельбища и полигоны для тактических учений, более десятка пятиэтажных жилых домов (ДОСов) для офицеров и их семей. В 90-е годы военные ушли, бросив здания и сооружения на произвол судьбы. Военный городок стал превращаться в руины. И теперь взору открываются остовы полуразрушенных казарм и ДОСов. Будто враг лихим набегом поверг всё в развалины, на фоне которых можно снимать фильмы о войне. Только не враг порушил здесь всё, а те, кто бросил военный городок на произвол судьбы, кто свои оборонительные рубежи своими же руками и уничтожил, сделав это за неприятеля.

     Далее на юг, в десятке километров, станция Безречная — мощный гарнизон, которой был представлен артиллеристами, танкистами, мотострелками, военными лётчиками. Сердце кровью обливается у тех, кто бывал здесь раньше, кто проходил здесь воинскую службу. На месте военного городка — груды битого кирпича, куски бетона, бурьян. На протяжении полутора десятков лет разрушались пятиэтажные казармы, штабные помещения, артиллерийские склады, автопарки, котельные. Миллионы весомых советских рублей, вложенных в их строительство, повержены в прах. Лишь остатки бетонного забора указывают на то, что когда-то здесь дислоцировались защитники Родины, мощи которых боялись наши нынешние друзья.

     И дальше, по обе стороны дороги, на всём обозримом пространстве степи, вплоть до границы остовы зданий и армейских сооружений, брошенные доты и целые укрепрайоны, разрушенные и никому уже не нужные. А когда-то были они "не по зубам" любому противнику и, зная об этом, в самые тяжкие дни Великой Отечественной войны самураи не осмелились напасть на Советский Союз, предпочитая хранить нейтралитет. И после войны эта мощь и сила охлаждали пыл и агрессивные амбиции супротивной стороны, обеспечивая мирный труд страны. Без всякой рекламы и широкомасштабной пропагандистской шумихи, так как истинная сила в "пиаре" и "бряцании оружием" не нуждается.

     Безусловно, забайкальцы хорошо знают дружественное отношение к нашей стране южного соседа; самые доброжелательные отношения сложились между народами наших стран, где нет никакой агрессивности и амбициозности. Но, как говорится, "порох всегда надо держать сухим", только так нас будут уважать, только так будут укрепляться наши равноправные, добрососедские отношения.

     А теперь южные ворота страны, если и защищены, то только номинально. Более того, на сегодняшний день упразднён Сибирский военный округ, его штаб, находившийся в городе Чите, переносится в Хабаровск, что ещё в большей мере ослабляет Забайкальское направление. А если уповать на ядерное оружие, как главный аргумент в защите наших рубежей, то "долбануть" этим оружием придётся по собственной территории, так как сдержать противника, ринувшегося через границу, будет просто некому. Одной армии, оставшейся в Забайкалье, на территорию, равную крупной европейской стране, мягко говоря, явно недостаточно.

     Рассчитывать на то, что население с оружием в руках выступит на защиту своей малой родины, как это было в годы гражданской войны, весьма сомнительно. Убогие сёла и посёлки юга Забайкалья за последние 20 лет обезлюдели. Кто-то уехал подальше от этих мест, кто-то умер. Многие спились и деградировали. Да и о каком патриотизме, любви к Родине можно говорить, когда за последние два десятилетия люди здесь лишились всего. С развалом колхозов и совхозов они потеряли работу и уверенность в завтрашнем дне. Их дети лишены возможности получить качественное образование, а сами они — нормальное медицинское обслуживание и зачастую средства для существования. А главное, потерян смысл жизни, и не чувствуют они отеческую заботу государства о себе. Поэтому и защищать-то им и нечего. Собственное убогое жильё, развалины животноводческих ферм, зернохранилищ, ремонтных мастерских, пашни, заросшие сорной травой и кустарником, особых патриотических чувств не вызывают.

     ... В одной советской песне о гражданской войне были такие слова: "... мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути!", но, видимо, такие слова нашему высшему военному руководству неизвестны, а если и известны, то смысл их непонятен.

     г.Чита

Анна Серафимова ЖИЛИ-БЫЛИ

Вопрос, предложенный на всенародной дискуссии, требовал детального обсуждения. Граждане судили-рядили, кто из двоих обсуждаемых лучше, более гуманен: тот, кто убивал и расчленял людей, то есть убийца, или тот, кто съедал убитых, то есть каннибал. Да, если бы вопрос ставился о человеколюбии, то можно было бы здесь в том смысле изловчиться, что всё-таки тот, кто убивает, проявляет жестокость к людям, и любви тут нет. А вот тот, кто ест, тот как раз людей любит. Странною пусть любовью, но всё-таки его к людям именно тянет. Элемент любви (и какой!) тут налицо.

     Решить, кто же из двоих обсуждаемых лучше, нелегко. Посудите и вы. Тот, кто убивал и расчленял, всё-таки не каннибал. Он жесток по отношению к жертве, но не глумится над умершим, да, принявшим смерть из его рук, но это оставим за скобками. Речь не о том. Как ни парадоксально звучит, но данное обстоятельство в рамках дискуссии не принципиально.

     Тот, кто ел убитых, всё-таки не убивал их. Знающие каннибала люди говорят, что он достаточно мягкий человек, интеллигентный, и муху не обидит, пока та жива. А тот, кто застрелил, зарезал, задушил, — причинял страдания.

     Выслушав аргументы сторон, группа дискуссантов разделилась на два лагеря. Одни с пафосом утверждали: каннибал лучше убийцы и потрошителя. Это же очевидно! Он никого не убивал! До него уже дельце обтяпали.

     Другая группа граждан была непреклонна в своём мнении: убийца — лучше, благороднее каннибала. Мёртвый человек не может оказать никакого сопротивления. Глумиться над телом может только нравственно небезупречный человек. И есть все основания полагать, что каннибал именно таким и является. Хотя нужно все-таки ознакомиться с характеристикой с места работы, не судить сгоряча, огульно, возможно, он будет аттестован и с положительной стороны.

     Защитники каннибала саркастично потрясали бумагами: пока вы там собираетесь характеристики добывать, мы уже и с места учёбы, и с работы нашего подзащитного получили аттестации, свидетельствующие, что он честен, благороден, ни в чём неблаговидном не замечен. Так что наш — лучше!

     Профессиональный адвокат, а ныне пенсионер, который в данном опросе попал в немногочисленную группу граждан, ответивших на поставленный вопрос "затрудняюсь ответить", призывал к объективности, поскольку в данном случае обсуждается не то, кто какими заслугами может похвастаться в прошлом, а именно кто лучше в конкретных действиях: кто убивал или кто съел убитых. Вопрос серьёзный: мы должны доверить жизнь, будущее наших детей одному из них. Больше некому! Прежде, чем отдать одному из них голос, подумайте и решите: кто лучше? Третьего нам не дают!

     Те, кто пытался сказать, что оба — хуже, были обвинены в социальном пессимизме, неумении и в плохом найти хорошее, такое, что лучше, чем совсем уж плохое. Даже среди этих двух можно найти того, кто лучше!

     Моя знакомая, Маргарита и её братья по разуму любят принимать участие в подобного рода дискуссиях. Рита уверена, что всё плохое происходит от недопонимания: тех, кто воспринимает плохое как таковое, и тех, кто пытается сделать хорошо, а получается плохо.

     Возьмите наших реформаторов. Разве они нарочно угробили страну, разве сами? Вон сколько советников было, из самых прогрессивных стран. Наши не понимали, их и облапошил пришлый люд. А они уж такие наивные! Через их простодырство мы лишились заводов, газет, пароходов. территорий. Они не знают и не понимают! Они — недальновидные!

     Недальновидность Чубайса заключается в том, что в момент, когда промышленность СССР была сильна и нуждалась лишь в модернизации, чтобы закрепить ведущие позиции во многих направлениях, он разгромил целые отрасли, где мы занимали передовые рубежи. Недальновидность Ельцина заключалась в том, что в момент, когда местные князьки взяли курс на байство и превращение территорий в личные вотчины, и нужно было укреплять единство и сплоченность страны, он сказал: "Берите суверенитета, сколько хотите", и разбил единство страны.

     Недальновидность Чикатило заключалась в том, что в тот момент, когда перед страной уже остро встала демографическая проблема, он убивал молодых женщин.

     Недальновидность Гитлера проявилась в том, что в момент, когда первое в мире социалистическое государство строило заводы, фабрики, школы, больницы, метро, он разбомбил возведённые объекты вместо того, чтобы всю силу рейха пустить на помощь в этом строительстве.

     Недальновидность следователя Следственного комитета РФ проявилась в том, что в момент, когда все мы, российский народ, под руководством силовых органов и СК должны бороться с коррупцией и изживать неприглядные факты использования служебного положения, он покушается на взятку в 15 миллионов долларов вместо того, чтобы показать пример чести и достоинства, поддержав всероссийскую компанию "Скажи коррупции нет!"

     Недальновидность Сердюкова заключается в том, что в момент, когда мировой империализм-глобализм во главе с ястребом мира Америкой грозит убить Россию, как в своё время разрушил Советский Союз, и совершенно очевидно, что в условиях подобной угрозы надо укреплять обороноспособность страны и ее вооруженных сил, он разваливает армию и снижает ее оборонительный потенциал.

     Недальновидность, однако! Хотя ни один из таких недальновидных не лишился ни квартиры, ни дачи. Наоборот, их личная империя приросла не только Сибирью. Так что слухи об их неумении и неопытности сильно преувеличены.

     И ни один не лучше другого, оба — хороши!

Герман Садулаев: «Я — ТАКОЙ ПИСАТЕЛЬ...»

Герман Садулаев, русский чеченец, живущий в Петербурге, давно уже является одним из ведущих писателей России третьего тысячелетия, наряду с Захаром Прилепиным, Олегом Павловым, Александром Тереховым, Михаилом Елизаровым, Сергеем Шаргуновым и другими. Он нашумел уже первой книгой "Я — чеченец", которую не побоялся выпустить Илья Кормильцев в своем издательстве "Ультра.Культура". Это был крик боли и возмущения от всего, творящегося на его родине. Родился Садулаев в Шали, отец — чеченец, мать — терская казачка. А кто — он сам?

     Чеченские власти отказывают ему в праве быть чеченцем, иные наши ультра-патриоты не считают его русским писателем. Кто же он — имперский писатель Герман Садулаев?

      Владимир БОНДАРЕНКО. Герман, вы приобретаете сейчас большую известность. Но сами вы то заявляете, что еще не считаете себя писателем, то после выхода романа "Шалинский рейд" говорите, что больше не будете писать. Есть ли такой писатель — Герман Садулаев?

     Герман САДУЛАЕВ. Я — такой писатель. Когда любой писатель начнет заявлять, что он — "от Бога", думаю, в тот же момент писатель в нём заканчивается. Творческим людям всегда свойственно сомневаться. То верить в себя, то не верить. Мучиться. Искать героев. Метаться. На этой энергии метания души и держится всё творчество. Как только ты успокоишься и начнешь изрекать некие истины человечеству, творчество тебя и покинет.

     В.Б. Как вы пришли к литературе? Большинство писателей вышли из врачей, архитекторов, строителей, учителей, зэков, воинов. Не каждый добирался до Литературного института. К примеру, из моих друзей, Александр Проханов закончил авиационный институт, Анатолий Ким — училище живописи, Владимир Личутин пришел из журналистики. Да и я сам немало поинженерил. А вы каким образом очутились в литературе? Когда стали писать? Помню, в советские годы писательский стаж начинался с первой публикации в газете. В десять лет напечатал стихотворение в районной газете, — вот и отсчитывай трудовой стаж. Ваш писательский стаж когда начался?

     Г.С. Прежде всего хочу сказать, что уважаю выпускников Литературного института и завидую им. У них, как правило, системное знание литературы. Стили, жанры, направления. Я плохо знаю литературу. Читал обрывочно, случайно.

     В. Б. Поступайте на Высшие литературные курсы — они именно для таких, как вы. Уже определившихся как писатели.

     Г.С. Всегда здорово получать новое образование. Но вряд ли я сейчас найду время для ВЛК. Да и деньги нужны, чтобы содержать семью, помогать старикам. Оставим это в ряду розовых мечтаний.

     А насчет писательского стажа советских времен, который засчитывался с первой публикации... Жалко, что сейчас такой стаж не идет. Первое стихотворение у меня было написано году в 1982-м. На смерть Леонида Брежнева. Оно было прочитано в кругу родных и близких. Потом я публиковался в местной шалинской районной газете "Знамя коммунизма". Лет в двенадцать. А в семнадцать лет я уехал из Чечни и долго нигде не публиковался. Писал что-то в стол. Я рос в русскоязычной среде, дома отец с матерью говорили на русском, учился в русской школе, как и все. Мама была учительницей, чеченский язык почти не знала. Она была твердых правил и устоев, оставалась во все времена православной. Кому не нравится, могут уходить на все четыре стороны. Крутая терская казачка. Чеченский я знал по улице. И тоже неплохо. Отец — чеченец, и сейчас живет в Шали. Поэтому я и переживаю сейчас, после нападок чеченского руководства, не за себя, а за отца и его родню. Созваниваемся каждый день.

     В.Б. Вы сами, Герман, православный или мусульманин?

     Г.С. Я не отношу себя ни к какой конфессии. Уважаю все религии, глубоко чту всех верующих, в сердце своем верю в Бога. Но испытываю неустранимые сомнения в самых разных официальных религиозных организациях, которые сейчас монополизировали любую веру.

     В.Б. Очевидно, вы — типичный представитель позднего советского поколения, интернационального и малорелигиозного?

     Г.С. Безусловно, я — советский человек. Считаю, что в том времени было много очень ценного, ныне утерянного.

     В.Б. Очевидно, для вас и как человека, и как рожденного и выросшего в Чечне, и как писателя мощным потрясением и стимулом была чеченская война?

     Г.С. О Чечне я сначала писал как бы для себя, переживая случившееся, писал в стол. Я даже не верил, что такие тексты пригодятся в России. Мне кажется, с такой любовью о Чечне мало кто писал. И с такой болью. Меня даже зачислили в чеченские националисты. И вдруг нашелся смелый человек Илья Кормильцев, который их опубликовал. Он и придумал заголовок "Я — чеченец". Я считаю его как бы своим соавтором. Потом появились публикации в журналах "Знамя" и "Континент". Для меня эти публикации были в какой-то степени неожиданными. Я не сразу поверил в них.

     В.Б. И все же, скажем честно, не на улице подобрал ваши тексты Илья Кормильцев, да и в журналах они оказались не случайно. Вы писали о наболевшем, о самом серьёзном в своей жизни, в жизни своего народа и своей страны, и вы наверняка искали издателя, искали журналы.

     Г.С. Да, я обращался в несколько журналов, где-то получил отказ, кто-то отмолчался. Скажу честно, посылал наобум. Мало ли молодых талантов бродит по редакциям. Я рад, что "Знамя" откликнулось. На сайте издательства "Ультра. Культура" меня привлек девиз: "Все, что ты знаешь, ложь". И какой-то инопланетный человечек рядом с ним. Даже не знал, что это издательство Ильи Кормильцева, не знал о журнальной войне. Я переживал иную, настоящую войну у себя на родине, гибли мои друзья и родные, во время бомбежки была ранена сестра. Я переживал трагически развал моего Советского Союза. И сейчас считаю, что это была великая катастрофа. Все мы родились в Советском Союзе. И не думали, у кого какой отец, какая мать. Русские, чеченцы, грузины, евреи — все росли вместе. Грозный был культурным центром Северного Кавказа. Все мы родились в каком-то селе, в каком-то городке, на севере или на юге, любили свои родные места, но любили и нашу огромную могучую большую родину. Если это и есть империализм, то я человек имперской культуры.

     В.Б. Думаю, ваша открытая социальность, своеобразный национализм вряд ли привлек бы журнал "Знамя", будь вы чисто русским писателем. Но вы подняли знамя чеченских героев — и вас полюбили наши либералы. Позже, после выхода книги "Я — чеченец", вы стали внимательно вглядываться и осмыслять как бы заново своих героев. И уже в "Шалинском рейде" вы вывели Тамерлана, который скорее похож на толстовского Хаджи Мурата, или на шолоховского Григория Мелехова своей неоднозначностью и обреченностью. Его уже не признают своим ни русские (хоть он и сдал им сведения о местонахождении президента Масхадова), ни чеченцы. Изменилось и отношение к вам. Чем глубже погружаетесь вы в эпоху, тем более взрывоопасной становится территория вокруг вас.

     Г.С. Для меня вхождение в мир литературы было подобно вхождению в сказку. Все конфликты я решал внутри своих романов и повестей. Влезать уже в литературные конфликты я не хотел. Не делил никого по лагерям. Я восхищался талантливыми людьми, восхищался их знанием литературы, я любил всю русскую литературу. А Льва Толстого и Михаила Лермонтова вообще считаю чеченскими писателями. Кто еще был ближе к нам, чем они? Я вижу искренних патриотов России и среди либералов, и среди почвенников. Они немножко по-разному видят будущее России, но на то и существует интеллигенция, чтобы сомневаться и задавать вопросы, чтобы по-разному осмысливать окружающий нас мир.

     В.Б. У вас уже вышло пять книг, от "Я — чеченец" и "Таблетки" до "Шалинского рейда" и сборника рассказов "Бич Божий". Вас приглашал к себе на встречу премьер-министр Владимир Путин. Вас уже успешно переводят на все главные европейские языки. Как воспринимает ваши книги читатель? Числит он вас в ряду русских писателей? Или же считает вас представителем кавказской литературы? Как вы сами воспринимаете себя? Или конфликт внутри вас даже шире и глубже, чем все внешние конфликты? Надрыв и боль первых повестей сменились анализом всей нынешней России как некой разрушаемой Хазарии. От офисного мира "Таблетки" вы вновь вернулись к теме Чечни в "Шалинском рейде". Что движет вами: литературная игра, экспериментирование с материалом, или же вы всерьез хотите рассказать человеку и миру правду о том, что видите и чувствуете? Вы воспринимаете литературу всерьёз? Вы считаете литературу имперским делом?

     Г.С. Да. Всегда и во всем. Вспомним, какое острое противостояние было между западниками и славянофилами. Позже оказалось, что они делали одно общее дело. Они любили Родину и страдали за Россию. Это прекрасный порыв русского интеллигента. Всю жизнь посвятить своему народу, своей стране. Иногда это оказывались лишь благие помыслы, иногда они приводили и к катастрофам. Но без интеллигенции нет и русской культуры. Конечно, Советский Союз был по духу своему империей. Третьим Римом. И культура наша имперская. И не случайно мое поколение оказалось последними защитниками этой имперской культуры.

     Хочу привести историческую аналогию. Древний Рим постепенно стал могучей и великой империей. Объединяющей многие народы. Небольшие народы именно через Рим обрели свое историческое бытие. До Рима они жили вне истории. Не знаю, хорошо это или плохо, но они веками жили в своих традициях, в своих обрядах. Веками ничего не менялось, их как бы не существовало в мире. Попав в орбиту Римской империи, они попали в историческое время. Очень много варваров вокруг Римской империи обрели свою историчность через Рим. У них отношения с империей были сложные. Они то воевали против неё, то воевали в союзе с ней. Ходили на Рим, ходили вместе с Римом. Кое-кто из варваров приходил к власти в Риме. Прошло несколько веков. Они уже считали Рим своим больше, чем считали его своим пресыщенные римские патриции. Эти патриции на самом деле уже давно стали космополитами. Они были, как в сегодняшней московской элите, окружены импортными заморскими товарами, напитками, яствами, они увлекались экзотическими женщинами, Клеопатрами и иными красавицами из дальних стран. Они стали гражданами мира. Им стало всё равно, где жить, что будет с Римом. Они заводили неведомых импортных богов. Римские патриции стали чужими в своем городе, в своей империи. Такими космополитами всегда и везде становятся очень богатые, пресыщенные люди. Именно варвары были последними патриотами Римской империи. Последними воинами Рима уже были варвары. Почти все известные римские полководцы последних веков были отчасти варвары, с варварской кровью. В их крови был Рим и были дальние окраины, благодарные Риму. Эти полуварвары стояли на стенах Рима, когда империю атаковали другие варвары. И с той стороны, и с другой стороны были варвары. Патриции были в стороне от защиты Рима. Впрочем, и те варвары, которые штурмовали Рим, — они мстили римлянам за предательство имперской идеи. За предательство их империи.

     Варвары уже считали Рим своей империей и не хотели её крушения. Рим падает, скукоживается, не может подняться. И тогда варвары в отчаянии стремятся завладеть Римом, чтобы создать новый Рим. Варвары уничтожили Рим пресыщенных космополитов. Затем те же германские племена, разорившие растекшийся, утопавший в роскоши Рим, создали новую священную Римскую империю во главе с германским народом. Оказалось, что главная цель варваров — не разрушить и пограбить, а возродить могущественный Рим.

     До сих пор вся старая Европа движима этой идеей. В подкладке любой европейской идеологии, европейской философии спрятана идея Рима.

     В.Б. Так же, как в подкладке Российской империи хранилась и хранится Византия. И возродилась Византия могучим Советским Союзом.

     Г.С. Мы все сейчас — варвары Советского Союза. Полукровки, метисы с окраин империи, мы — последние римляне, последние советские люди. Не московская пресыщенная элита, а мы — окраинные варвары, готовы защищать и возрождать Советский Союз.

     В.Б. Может быть, и Дудаев с Масхадовым вели бой за Советский Союз? Они же оба были опытные советские военачальники, неплохо показавшие себя в Афганистане. Может быть, они мстили за развал Советской империи? И возможно ли возрождение былой империи? Как восстановил Иосиф Сталин былую Российскую империю. Как бы ни вопили либералы, ничего чужого Сталин после своих побед не брал. Он вывел советские войска из Австрии и Норвегии, из Ирана. Он всего лишь частично восстановил границы Российской империи. И то без Польши и Финляндии. Может, у России еще хватит сил на новое возрождение империи?

     Г.С. Во-первых, по поводу Дудаева и Масхадова. Они оба скорее эксплуатировали идею Советского Союза, которая была чрезвычайно популярна среди чечен. Дудаев постоянно повторял, что он хочет быть в составе единого Советского Союза. Позже пришла волна исламизации, чеченского национализма. Вместе с наемниками, с проплаченными идеологами. Вначале большинство мечтало о Советском Союзе.

     Интересный реальный факт. Во время первой чеченской войны и с той, и с другой стороны танки шли под красными знаменами. И с лозунгами "За СССР!" Безусловно, люди в большинстве своем не хотели разрушения Советского Союза. Оно сыграло на руку только узкому кругу национальных элит, которые и приватизировали все ресурсы своих территорий.

     Во-вторых, что касается будущего нашей империи, я уверен: почти все народы, населяющие её пространство, в той или иной форме хотят возрождения былой империи. И все границы Советского Союза были естественны. Это не что-то придуманное Лениным или Сталиным. И даже не что-то, придуманное династией Романовых. Это — объективное историческое пространство народов, тянущихся друг к другу, поддерживающих друг друга. Народы, живущие в этом пространстве, должны быть вместе. Евросоюз — это Рим, и там нечего делать Украине или Белоруссии, грузинам или молдаванам. Все наши народы, уверен, будут образовывать некий новый Союз. Для собственного блага. Советский Союз — это естественное геополитическое образование народов Евразии.

     В.Б. Кризис нашей страны и был связан с крушением имперского сознания. И чеченские войны были связаны с крушением этого связующего народы единого духа.

     Или мы все поймем, что нужны друг другу, или все располземся под иных правителей мира. Маленькая Россия для русских, Чечня для чечен, Татарстан для татар, и так далее. Только кто позволит даже маленькой России быть для русских? Кто позволит развивающейся Чечне быть только для чечен? Ненужные пустующие земли, может быть, еще и оставили бы в покое. Но и на этих землях можно установить чьи-то ракеты, построить военные базы, как в Косово или Киргизии. К примеру, как существовала бы маленькая независимая Чечня? Или при поддержке Турции, или США и НАТО, или под крышей арабского Востока? И чем в таком варианте хуже Россия?

     Г.С. Я тоже не понимаю. С точки зрения экономической, социальной, политической, существование маленьких государств, не входящих ни в какие большие союзы, невозможно. Самим чеченам будет скучно. Они сами уже давно стремятся к более широким горизонтам. Русские уже давно заявили о себе как о великом цивилизаторском народе. Как об одном из осевых народов мира. И теперь самим русским отстраниться от всех других народов, даже щедро одаривая их территориями, невозможно.

     В.Б. Но можно ли создать великую литературу, скажем, описывая бабочек? Мой друг Александр Проханов очень любит бабочек, описывает их в полете, любуется ими. Но это бабочки, сидящие на краю воронки от бомбы. Он ловил их сачком и в Афганистане, и в Никарагуа. Он сам был в этих военных поездках как бы бабочкой, изящной, элегантной, на краю воронки от бомб или ракет.

     Г.С. Писатель этим всю жизнь и занимается. Он ловит бабочек и собирает полевые цветы по краям воронок.

     В.Б. Кого из писателей нашего времени вы больше всего цените? Кто повлиял на вас в молодости? Чьи книги читаете?

     Г.С. Одна моя любимая линия русской литературы — это Иван Бунин. Другая линия — Михаил Булгаков. Я выделяю их для себя. Из современников с большим уважением отношусь и к Проханову, и к Маканину. Много читаю книг писателей своего поколения. Я рад, что мы по всей стране нашли друг друга, мои сверстники, которым надоели постмодернистские игры, коммерческие проекты. Мы тоже по-разному, но воспринимаем и жизнь, и нашу прозу всерьёз. Когда я начинал писать, мне казалось, что нахожусь в космической пустоте, что я — последний русский писатель в этом мире тупиковых пустых литературных экспериментов. Никого не осталось, один я. Наверное, так же думали и другие. Жестокое, трагическое время и фальшивое наигранное телевидение, отвлекающая игровая литература. Я не мог понять — неужели эти трагедии миллионов людей никому не видны, никому не интересны? Думаю, поэтому и книги перестали читать. Мы по вине властей и этих игровых постмодернистских писателей потеряли великолепного советского читателя. Мы остались и без литературы, и без читателя. Кругом издавали Пелевина, Сорокина, какого-нибудь Пеперштейна. И где-то в глубине, в тиши писали такие великолепные писатели, как Юрий Мамлеев, Владимир Личутин. Я о них долгое время не знал. И потом как-то одновременно появились первые книги моих нынешних друзей. Плохо или хорошо, но они вернули серьёзность литературе: Захар Прилепин, Сергей Шаргунов, Михаил Елизаров, Роман Сенчин, Сергей Самсонов, Андрей Рубанов. У нас разные стили, разный подход, разное слово. Я думаю, мы уже повлияли на постмодернистов каким-то образом. И путь того же не бездарного Сорокина к "Сахарному Кремлю" — это уже путь к большой серьёзной литературе.

     Если постмодернизм был отрицанием классической русской литературы —мы стали отрицанием отрицания. И мы искренне считали себя спасителями литературы. Ведь, к примеру, я был простой читатель. Ничего не знал о литературных боях. Нам преподносилось всё так, что навязывающийся постмодернизм и есть вся русская литература. И мы, как русские партизаны, тайком писали, каждый в своем углу, своё отрицание отрицания. А когда нас стали печатать, я узнал, что не один такой. Вот недавно узнал еще об одном замечательном русском писателе — Андрее Иванове, живущем в Эстонии. Кстати, я и сам сейчас хочу купить там небольшую дачу. Нас всех уже называют маленькой литературной мафией. Хотя среди нас нет ни издателей, ни начальников, но мы смело поддерживаем друг друга.

     В.Б. Есть еще проблема — писатель и власть. Когда власть подчиняла художника, поэта, он негодовал. Когда власть покинула, отвернулась от художника, от поэта, искусство начинает вымирать. Все же необходимо какое-то взаимодействие между писателем и властью его страны, его народа. Вечный разговор царя с поэтом, как Пушкина с Николаем Первым, как Сталина с Пастернаком, как Солженицына с советским руководством. Его "Письмо вождям" — ведь это было предложение к сотрудничеству. Или письмо Бродского Брежневу перед отъездом из России, прагматически ненужное ни с какой стороны. Вот и ваш напряженный заочный разговор с Рамзаном Кадыровым тоже несет некий мистический заряд. Писатель ответственен за свой народ, за свою страну — так же, как и царь, как президент. А может, даже более.

     Г.С. В маленьком, уютном европейском буржуазном государстве литература вполне может быть аполитичной, неидеологичной. На досуге пописывают, на досуге почитывают. Литературные пристрастия президента не имеют никакого значения. Маленькое уютное государство может быть построено на идее всеобщего буржуазного благополучия и стабильности. Империю на такой идее никак не построишь. Россия не является и никогда не будет являться маленьким, уютным буржуазным государством. И не сможет стать таким, даже если очень будет стараться. Россия либо будет империей, либо исчезнет в хаосе смуты. Империи нужна идеология, а идеология — это слово, это литература. Писатель отвечает за свое слово, иногда и жизнью своей.

     В.Б. Думаю, после Иосифа Сталина в России не было и нет ни одного политика, особенно сегодня, — кто бы знал современную литературу, следил за новинками. И всё же, более всего меня поразила травля вас чеченскими чиновниками. Я бы хотел узнать, как согласуется с российскими законами фраза Уполномоченного по правам человека в Чечне, господина Нухаджиева: "А шариат в брачно-семейные отношения вводить в Чечне нет никакой необходимости — он действует у чеченцев с момента принятия Ислама. Испокон веков брак, не оформленный по мусульманским канонам, являлся незаконным, а дети, рожденные от этого брака, считались незаконнорожденными. Этого правила в Чечне неукоснительно придерживались даже в самый пик пропаганды атеизма, когда людям запрещали молиться и соблюдать Уразу. Не знаю, правда, было ли оно соблюдено в случае с семьей нашего героя".

     Г.С. Если тот или иной чиновник не согласен с моими словами, выходи на свободную дискуссию. Пусть общество само оценит, кто прав, кто не прав. У нас люди не дураки. Вся эта развязанная против меня кампания служит только на руку врагам и Чечни, и России. Высказывание Нухаджиева — это верх цинизма. Это его понимание прав человека, продемонстрированное всему миру. Мол, вот какая Чечня еще нецивилизованная страна. Все дети от смешанных браков — незаконнорожденные. И это говорит официальный чиновник. Это заявление против прав человека. Всё-таки я юрист, я нашел в его заявлении нарушение тринадцати статей уголовного кодекса России. Но на него подавать в суд нельзя. Он, как уполномоченный по правам человека, пользуется полным иммунитетом от судебного преследования. Я вызвал его на публичные дебаты. Он трусливо отказался. Звал меня не в Москву на дебаты, а в село Шали. Какие публичные дебаты в Шали? Это всё равно, если бы я вызвал на дуэль на Черной речке. Человек якобы принял вызов, но… "только я на Черную речку не поеду, никаких секундантов, никаких пистолетов. Приходи ко мне вечером на задний двор, с завязанными руками, и я тебе всажу нож в спину".

     Мой вызов на открытые публичные дебаты в прессе, в той же "Комсомольской правде" или в "Завтра", или на телевидении остается в силе. Любое центральное независимое СМИ. Публичные дебаты на всю страну. Чтобы дурость и дикость каждого видна была. Он отрицает действие российских законов в Чечне. И с этим все наши власти соглашаются. Такое недопустимо.

     В.Б. Вы побаиваетесь после таких заявлений за себя и свою семью?

     Г.С. Естественно я беспокоюсь за жизнь и здоровье — и своё, и своей семьи, и больше всего за своих родственников в Чечне. Я принимаю разумные меры предосторожности. Но я верю в законы Российской Федерации. Верю, что Россия мне поможет.

Геннадий Ходырев АПОСТРОФ

Лаврентий Гурджиев. "Сталинизм — спасение России". — М.: Яуза-Пресс. 2010. — 637 с.

     Эта книга шокирует. Нет, не острым словцом, хотя и оно там имеется. Даже не убойным названием "сталинизм", к которому подвёрстано вовсе уж безапелляционное — "спасение России". И, конечно, не апологетикой вождя. Шокирует, например, тем, что автор одновременно подверг Сталина критике за неоправданный гуманизм, за недостаточную массовость и радикальность репрессий и, признаться, логично обосновал её. А ведь для сонма историков репрессии известного периода являются поводом для обвинений Сталина в кровожадности.

     В этой книге впервые ставится вопрос о признании не только практики, но и теории сталинизма, сформирована научная этапность развития трёхсоставного учения: марксизм — ленинизм — сталинизм. Введены в оборот непривычные термины с многочисленными производными: "система", т.е. капитализм и "антисистема", т.е. антикапитализм. Пересматривается вся историография. Наносятся жёсткие сатирические удары по государственным деятелям, партиям и целым странам.

     Последние двадцать лет разоблачением сионизма занимались преимущественно те, кого принято называть русскими патриотами-националистами. Гурджиев уделил проблеме особое внимания, базируясь исключительно на интернациональных, коммунистических позициях. Он расширил и углубил взгляд на то понятие, куда сионизм, по его мнению, входит небольшой частью. Опираясь на авторитет Маркса, Ленина, Сталина, он делает вывод о том, что развитие подлинно научного коммунизма неизбежно приведёт к его соединению с научным антииудаизмом.

     Опрокидыванием многих общепринятых догм автор не успокаивается и преподносит читателю ряд, прямо скажем, трудно перевариваемых истин, имеющих отношение к политике, экономике, культуре, вероисповеданию, быту и даже... к сексу. Они описываются как в абстрактно-философском, так и в реально-жизненном ключе. Причём, автор честно предупреждает, что не ждёт от нас мгновенного признания этих истин, предлагая поразмышлять над ними: "использовать голову по прямому назначению, а не только для ношения шапки".

     Это тривиальное выражение хорошо подходит в данном случае. Потому что читать книгу нелегко. Некоторые абзацы приходится перечитывать, чтобы вникнуть в смысл. И тут же — набор тем, которым отведено изрядно места, хотя они хорошо знакомы образованному читателю. Почему Гурджиев обращается к ним, зачем останавливается на скучных политэкономических материях: производительность труда, денежное обращение, прибавочная стоимость и т.д.? Это начинаешь понимать, дочитав последнюю страницу. Наша молодёжь невежественна не только политэкономически. Миллионы детей не посещают школу. Уже выросли поколения, знающие, кто такой Бэтмен, но плохо представляющие себе русских героев. Вскоре безграмотным может оказаться большинство населения страны. "Сталинизм..." — своего рода мини-учебник по экономике, истории, философии, по проблемам национальным, военным, антропологическим, кинематографическим, музыкальным, по вопросам семьи и воспитания, религии и атеизма. Да, замахнулся автор...

     Писательский стиль Гурджиева не без изъянов. Правда, он сам признаёт, что смешал жанры, допустил другие вольности, которые не улучшают книгу. Явно не улучшило её и то, что, по свидетельству автора, пришлось сократить произведение почти вдвое. К тому же он выбрал спорное построение книги. Взял 7 коротких, малоизвестных документов — сталинских текстов — отвёл каждому отдельную главу и снабдил их комментариями. Настолько пространными, что каждая из глав может фактически издаваться отдельной книжкой или брошюрой. Почти две трети печатного объёма занимают предисловие и послесловие, где даны главные положения сталинизма и основные мысли автора. Пожалуй, и они могут быть изданы отдельно.

     В то же время, "Сталинизм..." имеет свою концепцию, свои источники, свою задачу и сверхзадачу, отличается богатой фактологией.

     "В данной работе, — заявил Гурджиев, — мною использованы труды классиков научного коммунизма, произведения отечественных и иностранных литераторов, информационно-аналитические материалы, напечатанные в легальных и нелегальных изданиях в нашей стране и за рубежом, неопубликованная информация. Выраженная здесь точка зрения основана не только на этих материалах и на моём мировоззрении, но также на моём наблюдении за некоторыми излагаемыми событиями непосредственно на месте, где они происходили, и на личном участии в ряде из них".

     Поэтому интересно читать о его зарубежных встречах, об августе 2008 года и др. событиях. Отрывок под заголовком "Кавказский хребет", посвященный российско-грузинской войне, из ещё неопубликованной книги был впервые напечатан в "Завтра" (2009, № 37). Я бы назвал книгу Гурджиева гимном русскому народу, России, всему Советскому Союзу, а не только сталинизму. Так поэтически, хотя и прозой, высказаться о нашей державе — это надо суметь. Соответствующий отрывок в виде статьи "Мы ударим вёслами" тоже был опубликован в нашей газете еще до выхода книги ("Завтра", 2009, № 50).

     К сказанному остаётся добавить: сталинизм — спасение не только России.

Анастасия Белокурова ЭТЮД В КРАСНО-БЕЛЫХ ТОНАХ

"Впусти меня. Сага" (Let Me In, Великобритания, США, 2010. Режиссер — Мэтт Ривз, в ролях — Хлоэ Морец, Коди Смит-МакФи, Ричард Дженкинс, Джимми "Джек" Пинчак, Саша Баррези, Крис Браунинг, Кэра Буоно, Элиас Котеас, Сет Эдкинс, Дилан Кенин).

     На мировые экраны вышла очередная экранизация романа шведа Йона Айвиде Линдквиста. И одновременно римейк фильма Томаса Альфредсона "Впусти меня". Наши прокатчики предпочли добавить в название американской версии многообещающее слово "Сага", вероятно, с целью привлечения в кинотеатры аудитории вампирской киноэпопеи "Сумерки". Но, увы, режиссёр Мэтт Ривз ("Монстро") об этом не знал и покадрово следовал оригиналу из Скандинавии.

     Шведский фильм вышел два года назад и стал заметным явлением в жанре вампирских сказок, казалось бы, уже пройденных вдоль и поперёк.

     Мир глазами 12-летнего Оскара (Каре Хедебрант) еще хранит в себе тающую память скандинавских ледников, на месте которых возникло государство Свеаланд. Что делать хрупкому ребенку в пригороде, где лёд в глазах сверстников режет куда больнее сияния равнодушных снегов? Его судьба была бы определена: "Детство было... Чёрт с ним, с детством. Детство страдало изобилием сладостей, реализованным правом каждого — прямо из детства в лабиринты заводов", — всё было бы именно так, но однажды ночью такси привезло к дому новых жильцов. И всё изменилось.

     Юные герои Стивена Кинга (главного писателя на темы детства, за исключением Владислава Крапивина) отдали бы многое за дружбу с девочкой-вампиром. И вероятно, придумай такой сюжет "мэнский затворник" Кинг, а не бывший эстрадный комик Йон Айвиде Линдквист, события развивались бы аналогично. Разве что без европейской медлительности и почти скорбного вглядывания в детали. Шведский фильм — это оживший городской романс с гофмановским прикосновением к кошмару. И дело не в том, что кто-то из кого-то пьет кровь, а в невыносимости бытия, лишенного внутреннего тепла. Спецэффекты, выполненные по старинке, были лишены искусственности компьютерных технологий, а прекрасная, вдумчивая музыка Йохана Сёдерквиста только подчеркивала, что "Впусти меня" не столько хоррор, сколько очередные "сто дней после детства", момент истины между юностью и взрослением, одиночеством и любовью. Поэтому там не было места ярким краскам вампирских фресок британской студии "Hammer", кровавых эротичных медитаций Джесса Франко или, не дай бог, чудовищной зеленоватой гуаши, которую вместо грима использовал в своих фильмах французский чудо-ремесленник Жан Роллен.

     В европейском кино, как вообще-то и в мировом, лента Томаса Альфредсона заняла совершенно отдельную нишу. Кровь, которая с завидным постоянством покидала тела не заслуживающих иной участи скандинавских обывателей, была скорее сродни пурпурным снегам коэновского шедевра "Фарго", чем классическому вампирскому символу вечного голода. А персонажей, обыденнее и беззащитнее юной вампирши Эли, не появлялось на экране со времен "Мартина" (1977) Джорджа Ромеро. И если и была в отношениях главных героев некая продрогшая на холодном ветру романтика, то она переполнялась невыразимой печалью, средств от которой человечество еще не придумало. Примерно в таком безнадежном ключе искал свой идеал вампир, сыгранный Джудом Лоу в эстетском триллере "Мудрость крокодилов" (1998).

     Американская версия переносит действие из скандинавского предместья в заснеженный городок штата Нью-Мехико образца 1983-го года. По телевизору выступает президент Рейган, уверенно утверждает, что Америка олицетворяет собой добро. Но юному Оуэну (Коди Смит-МакФи) нет дела до политических игр взрослых. Мальчик хоть и носит крутой фирменный свитер от Lacoste, ведет жизнь отнюдь не футбольного хулигана: в школе подвергается нападкам сверстников, а дома — пьющая мать, отсутствующий отец, обычная семейная драма с разводом. Единственное развлечение мальчика — вообразить себя сексуальным маньяком и вонзать нож в воображаемую девочку. А также смотреть в подзорную трубу на окна соседей. А снег идёт. И одиночество крови превращается в сплошную белую мглу.

     Однажды Оуэн видит, как в их дом въезжают новые постояльцы — престарелый отец и юная дочь. Бледная новоявленная соседка — девочка Эбби (Хлоэ Морец), ходит в мороз босиком, странно пахнет и говорит не менее странно. Но именно она становится для Оуэна тем очагом, рядом с которым тает лёд отчуждения. Тем временем в окрестностях городка то и дело находят обескровленные трупы. Постепенно Оуэн понимает, что его подружка — не кто иной, как несчастный, обременённый вечной жаждой вампир. И расхожая в искусстве сюжетная фабула "Мальчик встречает девочку" на этот раз зарифмует любовь и кровь буквально. В единственно верной строфе.

     "Маленький малыш три буквы чертит на стекле, в его руках волшебный нож, и он желает отомстить", — эти слова казахского панк-ансамбля "Адаптация" удивительно точно иллюстрируют внутренний мир главного героя. Но если вспоминать персонажей шведской картины, то на ум скорее придёт фраза из песни другой, гораздо менее тривиальной московской группы "Соломенные еноты": "И вокруг такой леденящий уют, от которого всем светло". Разница культур — европейской и американской — тот самый водораздел, лежащий между двумя лентами, перейти который вброд не оказалось возможным. Даже несмотря на то, что "Впусти меня. Сага" стал долгожданным фильмом-возвращением британской киностудии "Hammer", молчавшей последние 30 лет. А уж ей-то был ведом толк в страшных вампирских сказках.

     Нельзя сказать, что Мэтт Ривз не справился с поставленной задачей. Вряд ли американскую версию в наши дни можно было сотворить лучше — по-настоящему великих фильмов ужасов Америка нынче не производит. Но есть вещи, которые способны испортить впечатление всерьёз и надолго. "Впусти меня. Сага" — все-таки не стандартный хоррор, это история подлинной подростковой любви, пусть и замешанная на крови, показанная нам глазами ребёнка. И здесь, делая ставку на реализм ситуаций и правдоподобие отношений, следовало бы подойти к спецэффектам более тонко. Но вместо кропотливой работы по старинке, в ключевых местах возникают совершенно чуждые по стилю компьютерные кульбиты. Визуально это выглядит так, как если бы, к примеру, в "Молчании ягнят" во время кульминационной сцены в тюрьме Ганнибал Лектор и его жертвы вдруг превратились в горлумов-переростков. То, что уместно для фэнтезийных эпопей, не всегда годится для лент иного жанра. Этот самый контраст между поэтизированной картинкой "ста дней после детства" и мультипликационным мельтешением кровососущих сцен лишает фильм "фирменной" ледяной нежности. Той самой, что была свойственна ауре Свеаланда и прорастала сквозь вечную мерзлоту скандинавского оригинала цветами незабываемой печали.

     Со всем остальным дела обстоят более чем на высоте — дети отлично играют, камера внимательна к актёрам и бытовым деталям. Интересно решены сцены с матерью главного героя, чьё лицо постоянно остаётся в тени. Её личности как бы не существует. И всё же фильм по-эстетски красив, и эта красота идёт вразрез с подростковым восприятием реальности как царства кровавого испуга. То, что выглядело естественной неизбежностью у Томаса Альфредсона, у Мэтта Ривза превращается в фантазии за гранью добра и зла. И эта отредактированная отстранённость мешает прочувствовать ситуацию сердцем. И увы, оставляет зрителя равнодушным наблюдателем.

     В Америке фильм оглушительно провалился — лёд осуждения сомкнулся над головами создателей. Зрители предпочли другую вампирскую сагу — "Сумерки", более понятную школьникам и обывателям. Что в очередной раз подтверждает — изобилие эпохи скудеет на глазах. И будет скудеть, пока мы не разучимся предпочитать разгулу неслыханного пиршества чёрствые крошки былого.

Юрий Перминов КАНДАЛЫ И КНИГА

Бронзовая скульптура Федора Михайловича Достоевского, сидящего на лавке рядом с раскрытым Евангелием, установлена неподалеку от здания бывшей пересыльной тюрьмы в городе Тобольске. Автор памятника — народный художник России, действительный член Российской Академии художеств Михаил Переяславец. Это событие освещалось исключительно региональными СМИ, хотя центральные телеканалы постоянно рассказывают нам, что в том или ином городе открыт "монумент" то свинье, то ещё какому-нибудь животному…

     Известно, что Достоевского с Тобольском связывает один из самых трудных периодов жизни писателя. В тобольской тюрьме Фёдор Михайлович провёл двенадцать дней, а затем его отправили к месту каторги — в Омскую крепость, где он провёл четыре года.

     Надо сказать, что открытие памятника совпало с переизданием Евангелия — того самого, которое было подарено Фёдору Михайловичу женой декабриста Фонвизина, Натальей Дмитриевной. Широко известны слова Достоевского, обращённые к Фонвизиной: "…Если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться с Христом, нежели с истиной".

     Евангелие было единственной книгой Достоевского, другие книги читать ему не дозволялось, иметь письменные принадлежности — тоже. Писатель ногтем отмечал абзацы, строки, делал загибы. Всего таких помет — почти 1700.

     Владимир Николаевич Захаров, вице-президент Международного общества Достоевского, начальник отделения Российского гуманитарного фонда, продемонстрировал тоболякам уникальный двухтомник. Первый том называется "Евангелие Достоевского. Личный экземпляр Нового Завета 1823 года издания, подаренный Ф. М. Достоевскому в Тобольске в январе 1850 года". Это факсимиле с пометами карандашом и чернилами, ногтем и с загибами страниц. Второй том этого драгоценного издания называется "Евангелие Достоевского. Исследования. Материалы. Комментарии". Здесь, между прочим, опубликована статья "Евангелие Достоевского. Оптико-электронная реконструкция авторских маргиналий". Владимиром Николаевичем Захаровым и Виктором Федоровичем Молчановым, заведующим рукописным отделом Российской государственной библиотеки, было проведено исследование Евангелия Достоевского в инфракрасных лучах, что позволило обнаружить доселе неизвестные пометки. Том включает обширный комментарий, написанный Борисом Николаевичем Тихомировым, — президентом Общества Достоевского.

     "Так получилось, — рассказывает Владимир Николаевич, — что исследователи творчества Достоевского не очень внимательно его читали. Это Евангелие описано в романе "Униженные и оскорблённые" — старая, подержанная книга с пометами ногтем и карандашом. Да, о том, что там есть пометы карандашом, было известно, но я сам, занимаясь более тридцати лет творчеством Фёдора Михайловича, не знал, что он делал пометы и ногтем. Когда же, работая с Евангелием в Российской государственной библиотеке, решил поднести его к окну, дабы разглядеть "угасший карандаш", то обнаружил эти пометы — крест накрест, а потом выяснилось, что таких — очень много. Всё это привело к тому, что в науке о Достоевском возник целый пласт материалов, неизвестных исследователям. Должен заметить, что это открывает новые перспективы в изучении творчества великого писателя. Думаю, что Евангелие Достоевского даёт для понимания его творчества больше, чем все исследования о нём".

     Автор нового памятника Михаил Переяславец говорит, что в ходе работы он хотел передать в бронзе прежде всего внутренний мир писателя: "Он устал от раздумий и физического труда. Нужны были детали, ими стали кандалы и книга. Евангелие на скамейке открыто. Дело не в том, на какой странице оно открыто. Дело в самих страницах — изогнутых, потрескавшихся, которые много раз перелистывали. Кандалы я лепил трудно: напряжение и кривизна не сразу получились".

     Кандалы в скульптуре — это образ страдания, которое принял писатель и через них поднялся к вершинам человеческого духа. За что Фёдор Михайлович был благодарен судьбе, говоря уже на склоне лет своим юным собеседникам: "Вам бы, молодой человек в каторгу, в каторгу…". Ибо страданием очищается душа человека. Именно на каторге, как справедливо отмечают многие исследователи, произошло "перерождение убеждений" писателя. Достоевский был ввергнут в ад бытия человеческого, где "тайна человека" предстала с ужасной обнажённостью, где она кровоточила, как незаживающая рана, подтверждая зримое несовершенство дольнего мира.

     Никто из нас не хочет страдать, хотя мы живём и страдаем. Но никто также не хочет признать, что страдание — обычное состояние человека. Вспомним, что писал Достоевский в комментариях к "Преступлению и наказанию": "Идея романа: что есть православие, в чём православное воззрение". И тут же продолжает: человек не родится для счастья. Человек заслуживает счастья, и всегда — страданием. Есть минуты счастья, которые покупаются годами страдания. И так далее, и тому подобное. Достоевский — весь в этих ответах, и эти ответы он находил в Евангелии… Это главная книга в творчестве, в жизненной судьбе великого русского писателя.

      "Что за книга это Священное Писание, какое чудо и какая сила, данные с нею человеку! Точное изваяние мира, и человека, и характеров человеческих, и названо всё, и указано на веки веков. И сколько тайн разрешённых и откровенных… Эта книга непобедима… Это книга человечества", — находим мы слова Достоевского в статье "Социализм и христианство". В этой священной книге писатель видит начало надмирного бытия. Для него это не просто книга, но и своеобразная полнота книг, то семя, в котором уже пребывают прекрасные плоды христианской словесности и шире — культуры в целом. Это "алфавит духовный", без знания которого, по Достоевскому, невозможно само творчество.

     Открывшийся памятник — не первая работа в Тобольске московского скульптора Михаила Переяславца. Приверженец традиций русского реалистического искусства, Переяславец создал для города монументы исследователю Сибири Александру Дунину-Горкавичу, а также знаменитому тоболяку Петру Ершову, автору бессмертного "Конька-Горбунка".

     Памятник Достоевскому в старинном сибирском городе — это и плод деятельности Общественного благотворительного фонда "Возрождение Тобольска", руководимого Аркадием Григорьевичем Елфимовым. Деятельности многогранной, поступательной и творческой…

Владимир Бондаренко ЗАМЕТКИ ЗОИЛА

Побывал на очередном вручении премии "Большая книга", самой "валютоемкой" литературной премии России. Даже по западным меркам, она уступает лишь нобелевке. Изначально неясно, зачем в нашей разрушенной, коррупционной, разваливающейся стране такая богатая премия? Премия под контролем нашего родного правительства. Думаю, могли бы посильнее надавить на олигархов и заставить их учредить премию солиднее нобелевской. Литературе русской от этого лучше бы не стало, но в очередной раз можно было показать, что Россия — ведущая держава, пусть и за счет нефти и газа, было бы лестно нашим правящим двойникам.

     На этот раз с самого начала всё напоминало бездарный капустник какого-то самодеятельного театра. Это даже не фарс, а пародия на него. По сцене и на экране ходили ряженые псевдо-Фирсы и псевдо-Дуняши, на сцене что-то лихо бренчал на фортепиано сам Михаил Швыдкой. Посредственный театральный критик оказался еще более посредственным сценаристом и режиссером. Я Швыдкого никогда не любил, но есть же и враждебные мне яркие таланты. Можно не любить человека, быть чуждым его взглядам, но признавать его яркое сценическое или литературное проявление. На сцене Дома Пашкова царила пошлость, какую люто ненавидел, к примеру, Антон Павлович Чехов. И надо же, верхом проявления этой пошлости в 2010 году явилось присуждение главной премии "За честь и достоинство", а заодно и "За вклад в литературу" — тому самому Антону Павловичу Чехову. Бедный русский классик наверняка в гробу перевернулся. Как можно в 2010 году современную литературную премию присуждать гению столетней выдержки? Может, еще и Пушкину дадим по разделу поэзии, а то и Гомеру? Или сразу все премии чохом присудим автору "Нового Завета"?

     Вроде бы неплохие произведения попали в шорт-лист: Роман Сенчин за изрядно нашумевший роман "Елтышевы", Олег Павлов с поразившей даже многих его поклонников "Асистолией", Герман Садулаев с чеченским романом "Шалинский рейд", Михаил Гиголашвили с "Чертовым колесом". Постарались эксперты и номинаторы. Живая современная литература во всем многообразии.

     Но хорошей прозе нынче путь — лишь до шорт-листа. А тут на дворе юбилей. Столетие со дня смерти Льва Николаевича Толстого. Удивляюсь, как самому Толстому премию не дали. Чем он хуже Чехова? Или очень уж против правительства высказывался, диссидент на все времена? Иные статьи и сейчас читать страшновато — признают экстремистом. Но можно ведь отойти от его идеологии и политики, и погрузиться в сложнейшую личную и семейную жизнь. Такой Толстой властям не страшен. Такого Толстого можно и с нынешней официальной церковью примирить.

     Умные книжные оптовики мне рассказывали, что они заранее заказывали с запасом и книгу Павла Басинского "Бегство из Рая" (первая премия) , и роман Виктора Пелевина "t" (третья премия), посвященные жизни великого графа.

     Я в целом высоко ценю дотошную книгу Павла Басинского об уходе Толстого из "Ясной Поляны", хотя и упрекал автора за осознанное педалирование лишь одной семейной линии жизни классика, за игнорирование его идеологии. Это похоже на исследования поэзии Ахматовой, где все её гражданские стихи разбираются с точки зрения неудавшегося любовного романа. К примеру, "Мне голос был… оставь Россию навсегда". Любовная интрижка и не более. Впрочем, повторяю, книга у Басинского достойная. Но чересчур уж предсказуемая под прокремлевскую премию этого года. Уже немало писали, что надо бы для таких книг учредить какую-то специальную президентскую премию. В год Солженицына — давать Сараскиной, в год Пастернака — Быкову, в год Алексея Толстого — Алексею Варламову, в год Льва Толстого — Басинскому. И так далее.

     И непонятно, как умудрились дать третью премию провальному роману Виктора Пелевина. Неужто за его неудачную издевку над Толстым? Скажу честно, я достаточно высоко ценю этого писателя, и он давно достоин больших премий, но… за его лучшие книги. В романе "t" он пародирует сам себя. Ощущение такое, что фантазия истощилась, и писать ему не о чем. Впрочем, дождемся новых произведений.

     Не очень верится и в вольный выбор второй премии — Александру Иличевскому за роман "Перс". У Иличевского немало поклонников, и всё же не столько, чтобы занимать второе место в самой массовой, как бы главной литературной проправительственной премии. Прочитают роман трейдеры, прочитают филологи, прочитают любители восточной экзотики. И прекрасно, на своём месте он очень даже хорош, талантлив, и раздавит любого оппонента своей эрудицией. Но не уверен, что это наша Большая книга. К примеру, я ценю и собираю все книги питерских писателей-метафизиков двадцатых годов — Константина Вагинова и Леонида Добычина, но всё же литературу тех лет в целом определяли Михаил Шолохов и Михаил Булгаков, Андрей Платонов и Исаак Бабель, Дмитрий Мережковский и Иван Шмелев, Александр Фадеев и Леонид Леонов. Присуди тому же Вагинову Сталинскую премию, ему и самому было бы неудобно. Не на свое место поставили Иличевского околоправительственные литературные круги, создав и самому писателю лишние неудобства.

     Вот так и варится нынче "Большая книга" в каком-то мёртвом собственном соку. Вроде бы все три лауреата — достойные писатели, а тенденции современной русской литературы как бы и не замечены, на развитие отечественной словесности такая "Большая книга" никакого влияния не окажет. Большой карнавал в масках. Вместо Большой книги получилась Большая фига.

Андрей Смирнов МУЗОН

Фронт Радикального Искусства & Shiva's Disco. "Путь киновари", 2010.

     Несмотря на изощрённую оболочку и претензию на сложность, современный нам мир предельно упрощается, структурируется в нечто неприятное, некрасивое, примитивное. Всё это порой напоминает прошлые иерархии, но вывернутые наизнанку, взятые в пародийном ключе. Внутри этого однообразного пейзажа, организма, сведённого к пищеварительной системе, возникают "тромбы", "сгустки", в которых происходит иная, неподконтрольная жизнь. В сообщества, стаи сбиваются даже поэты.

     Одну из любопытнейших пластинок уходящего года как раз выдало подобное объединение нонконформистов. "Проект, задуманный в конце 90-х как литературное объединение, со временем трансформировался в музыкально-поэтическую формацию, заплутавшую меж индустриальным кабаре, алхимическим декамероном, энигматикой и эзотерической дискотекой. В депрессивно-танцевальном саунде проекта затейливо сосуществуют dark-folk и IDM, psychodelic rock и noise, минимализм и этника… Под стать и инструментарий: живое электричество и электронные сэмплы соседствуют со звучанием флейты, варгана, иранского тара, горловым пением и т.д.

     Но все же алкагестом этого эклектичного варева остается поэзия — от сюрреалистических фантазий транзитом из Поднебесной до кунштюков постмодерна, от экзистенциальных зарисовок до барочной лирики, — гласит самоопределение официального сообщества Ф.Р.И. "В Контакте".

     Довольно яркое впечатление производят публичные выступления Фронта, которые и концертами назвать, пожалуй, нельзя. Скорее это возникающие неподконтрольные пространства, в которых интуиции, музыка, стихи, элементы театра вращаются в некоей единой мистерии. Потому свидетелями выступлений Ф.Р.И. можно стать как на андеграундных музыкальных фестивалях, так и в литературных салонах или на презентациях нонконформистских изданий, вроде журнала "Иначе".

     В нынешнем составе Ф.Р.И. полтора десятка соратников, почти все отметились на пластинке "Путь Киновари" в качестве авторов, музыкантов или исполнителей. Причём взгляды и интересы каждого из участников Ф.Р.И. нельзя однозначно привести к общему знаменателю — видимо, достаточно согласия по ключевым аспектам и близкой человеческой энергетики. А следы участников формации можно обнаружить повсеместно — от поэтических переводов до групп "Разнузданные волей" и "Окраина" (проект с участием поэта Андрея Родионова). Что такое "радикальное искусство", каковы его параметры, надо будет выяснить у идеологов сообщества, но альбом "Путь киновари" можно слушать и как самодостаточное произведение.

     Диск готовился три года, за это время неоднократно изменилась саунд-концепция и состав музыкантов. "Результат: двенадцатитрековая алхимическая сказка "не для всех".

     Фронт — традиционно апелляция к большим формам, Ф.Р.И. же — формация полузакрытого характера, здесь хватает того, что обозначается — "для тех, кто играет в эти игры". Впрочем, проблема массовой аудитории точно не интересует участников Ф.Р.И.

     Что говорить, если название альбома отсылает к автобиографической книге Юлиуса Эволы и даосским практикам, а в кульминации пластинки звучит текст Эзры Паунда.

     Фронт Радикального Искусства востребует множество линий, что некогда находились почти в разных мирах. В каждой программе Ф.Р.И. сталкиваются направления и стили, некогда достаточно далёкие друг от друга, иной раз даже способные вцепиться друг другу в глотки. Но в "диско Шивы" все эти линии сосуществуют достаточно органично. Здесь приемлемо то, что ярче мира, в котором "серый — преобладающий цвет". Тем более Ф.Р.И. никогда не признавал разделение поэзии на авангард и академизм, а в своих культурных святцах одновременно указывал футуристов, экзистенциалистов, мистиков, концептуалистов.

     Для Ф.Р.И. не существует отдельно взятых "дарк-фолка", "пост-панка", "амбиента" и.т.д. Есть человек, есть проблема и есть произведение. Тем интереснее, когда за номером вырастает если не доктрина, то осмысленный эстетический и идейный выбор, мировоззрение, мифологема, к которой прислонился поэт, обретая речь.

     Как заметил один из лидеров Ф.Р.И. Михаил Красавин: "В одной из своих работ, касаясь темы поэзии, Эвола писал о задаче художника "слышать музыку Вечности", разумеется, не "культурно", а метафизически понятой; т.е. имеющей к объективной действительности то же отношение, что субъект, смотрящий в кривое зеркало, к отражению в этом зеркале. Приоритет Вечности исключает социальную и культурную актуализацию и сентиментальный субъективизм… Не нам судить, преуспели ли мы, проводя коллективного лирического героя через освобождение от комплексов и фетишей современности и индивидуальности к летовской "калитке в Пустоте", — присвоить себе такую заслугу было б самонадеянно и пошло.

     Поэтому "сюжетную" композицию альбома заключает трек на стихи Э. Паунда, знавшего точно: в том, чтобы писать о существующем, нет ни удовольствия, ни смысла. Тратить "ослепительный шанс" человеческой жизни на поэзию можно в одном только случае — если пишешь о том, чего нет…"

КРАСНЫЙ МАТРОС

Есть такие глубокомысленные люди, которые обитают в глубоких, молчаливых зонах культуры. Они, так сказать, залегают в ее толщах. Они там, куда не проникает свет внешний… Однако не во тьме они пребывают — но напротив, окутаны таинственным туманным свечением. Ибо культура — это такой удивительный фермент, который светится сам по себе. Это квинтэссенция истории, обладающая колоссальной безымянной скрытой силой.

     Именно таков — "окутанный светом", печальный и мудрый — Михаил Сапего, питерский художник слова и дела.

     В аннотации к аудиокниге "Хорошее Сапего" прирожденный филолог Зубова отмечает следующее: "Обратим внимание на первую строку "ветром гнимое дугою". Аномальное страдательное гнимое имеет два значения: гонимое (ветром) и сгибаемое (дугою). Окказиональность пассива, имитирующая грамматическую ошибку, двойное лексическое значение причастия, которого как бы вообще нет в языке, с самого начала дают громкий сигнал к тому, как будет развиваться текст. Субъект увидит себя объектом, ему предстоит преодолевать сознание своей обезличенности, пройдя через ироническое самоуничижение и клоунаду".

     Загадочная клоунада, о которой пишет Зубова, сродни древнему скоморошеству и менее всего похожа на оригинальничание. Эксцентрика "современных художников", изо всех сил стремящихся в прыжке шлепнуть себя пяткой по парадному месту, неприемлема для Сапего ("чужда Сапеги" — так!)

     Сапего как выходец из движения "Митьки" наверное, не чужд громкого и широкого жеста, яростной пляски. Но только не знает, как соблюсти в ней главное условие: религиозную ясность и кристальную непосредственность (не опосредованность).

     "Митьки", отплясавшись в "перестройку", в начале девяностых разбрелись кто куда. В атмосфере криминала, проституции и прочего "жидкого ада" кому нужны были "пляшущие человечки" в тельняшках и бескозырках?

     Сохраняя порой свое формальное единство, "Митьки" разошлись по направлениям. В 1995 году Михаил Сапего и некто Митрич (как выяснилось потом — Дмитрий Дроздецкий) основали издательство "Красный матрос". Правильнее было бы сказать — "некоммерческое издательство", ибо средств, вырученных от продажи книг, всегда хватает лишь на издание следующей порции этих странных и скромных изделий.

     "Красный матрос" исследует донные, низовые слои жизни и культуры, не ища, но натыкаясь на пыльные алмазы и самородки. Как только в реторте "Красного матроса" начинает что-то звенеть и вспыхивать — происходит взрыв. Сверкающий флюид уносится в высокие сферы, в других руках становится светилом, а Сапего, меж тем, упорно продолжает свое дело рыхлителя почвы, просеивателя праха, собирателя драгоценных неучтённостей.

     "Красному матросу" — пятнадцать лет. На ближайшей, сиречь на декабрьской, книжной ярмарке в ЦДХ — нет, не случится юбилейного фейерверка и дикой пляски с маузерами ("матросский зикр").

     Зато там можно будет встретить на редкость спокойного человека в бескозырке со стопкой небольших книжечек. Уверяем, он будет вам рад не как продавец покупателю…

      НАЗВАНИЕ "КРАСНЫЙ МАТРОС" пришло из моей "прошлой" жизни. Я учился в высшем инженерном морском училище имени адмирала Макарова, получил корку матроса — сначала второго, потом первого класса. Большинство моих товарищей ездили на практику за границу, а я водил пароходы по СевМорпути, Колыме, работал в Северо-Восточном управлении морского флота. Там и прошли мои жизненные университеты, там людей настоящих встречал. Даже получил грамоту как лучший рулевой навигации — 83-го года, до сих пор ею очень дорожу. Хотя матросский период был недлинный: быстро потерял здоровье — тут и алкоголь, и климат, и наследственные болезни.

     Когда началась перестройка, я встретил "митьков". Я работал тогда в кочегарке, и Митя Шагин работал в кочегарке, и Владимир Шинкарёв. У меня график был двенадцать через двенадцать, у них сутки через сутки. И так мне было с ними интересно, что я обычно отстаивал свою смену, а вторую половину суток проводил у них. Компании, знакомства, чтения стихов, обсуждение картин, отчаянная алкоголизация. Когда началась горбачёвская антиалкогольная кампания — "митьки" выкинули лозунг: "Ответим на красный террор белой горячкой". Было просто ритуальное пьянство.

     Стихи я уже тогда писал, но предположить, что стану издателем, точно не мог. Казалось, век так и пройдёт в кочегарке — шум котла, стихи, портвейн. Последние годы советской власти настраивали на такой лад. И самосознание было довольно инфантильным, и "перестройка" добавила инфантильности. Перемены были восприняты с энтузиазмом, а оказалось, что произошла большая разводка.

     "Митьки" были, как в сказке про зверей и гриб — всем под шляпкой хватало места, тенденция была центростремительная.

     С развалом СССР группа не распалась, но коллективного осознания почти не стало. Каждый обзавёлся своими представлениями, починял свой примус. Группа стала собираться под какие-то проекты. Это не плохо, это нормально.

     "Митькам" в этом году исполнилось двадцать пять лет, — такой возраст для объединения художников вообще сложно представить. "Митьки" сейчас переживают если не худшие, то непростые времена. Но я считаю, что всё равно это надо сохранить. По печальной аналогии с нашей Родиной, Советским Союзом, главное — сохранить, а потом уже со всем разбираться. Всяческих художественных группировок в Питере на заре "перестройки" было множество, и где они сейчас…

     А сила "митьков" была ещё в мощной литературной подложке Шинкарёва. Молодёжь тянулась к "митькам" не только как к художникам, но и как к привлекательному человеческому типу.

      Я СЕЙЧАС СОБИРАЮ антологию матросской песни, она ждёт своего часа. Главный герой одной из песен — Пётр Первый. Песня начинается со слов Петра: "Ох, вы гой еси, матросы, люди лёгкие". Я ничего не загадываю. Мы всегда находились на периферии новаций, мод, жёстких издательских форматов.

     За пятнадцать лет "Красный матрос" выпустил более двухсот книг, спродюсировал порядка десяти музыкальных проектов. Живём по принципу велосипеда: движение — жизнь.

     Когда издательство только появилось, одна знакомая питерская кукольница подарила игрушку — матроса в клешах, в красной бескозырке, с двумя флажками, на одном — 7, на другом — 8. Девиз "Красного матроса" — это строчка из японского хайку, посвящённого местному аналогу русской игрушки, Ваньки-встаньки, символу несгибаемости: "Сколько раз ни наклони — семь раз вниз, восемь раз вверх". Таков наш девиз, так и живём.

     Многие держат в тайне свои проекты, дабы не сглазить или чтобы удался сюрприз. Мне же, наоборот, чтобы материализовалось, нужно каждому сказать, что я затеял. И тогда, чтобы не прослыть пустомелей, — приходится брать и делать.

     Мало в моей жизни афоризмов, которые через всю жизнь сопровождают, но один из них очень хорош, древнекитайский: "В естественности не утомляются".

     Мне всегда был важен интерес на интуитивном уровне, при всех неизбежных слабостях и недостатках. Целые серии возникали через "попустительство".

     Когда появились все эти мои крестьянки, безвестные поэты, народные художники, я понял, что это и есть моя борьба с постмодерном. Это стремление к настоящему.

     Вспоминая мой северный опыт — там долго не просуществуешь, выдавая себя за кого-то: тебя очень быстро раскусят и поставят на место. Кстати, тебе самому станет от этого легче, таким образом тебя избавят от необходимости делать то, что не можешь. Либо ты показываешь человеческие и рабочие потенции, либо нет.

     Так же и с книжками. Приходит человек, приносит каракули на салфетках, но ты понимаешь, что у тебя в руках — сокровище.

     Сквозь призму сегодняшнего сознания многим наши проекты сложно воспринимать. Подавай хохму! Если не находят "фишки", подвоха — недовольны.

     Хотя от этого "хохота", по-моему, всё настолько расшаталось, что дальше некуда.

      НАЧИНАЛОСЬ ВСЁ, КАК ИГРА. Когда мы придумали "Красный матрос", это было подразделение "митьков", где можно было что-то интересное делать.

     На тот момент я только бросил свою алкогольную жизнь, сидел без работы, хотелось как-то самовыражаться, ибо ничего другого не оставалось.

     Придумали и объявили, что мы есть. Рассчитывать на то, что получится нечто мало-мальски серьёзное, не приходилось.

     На первых порах "Красный матрос" — это митьковские или околомитьковские проекты.

     Уже в то время на любительском уровне я увлекался фольклором, стал собирать тексты, редкие книги.

     В Питере два больших блошиных рынка. Меня там уже хорошо знают, я там практически прописался. С книжных развалов звонят, когда появляется нечто, что могло бы меня заинтересовать.

     Мне кажется, что люди по подходу к собирательству грибов, делятся на две категории: одни строго нацелены на грибы, больше и ничего не интересует; вторые — просто идут в лес, к природе, и к вящей радости ещё и грибы находят.

     "Красный матрос" — скорее вторая категория: мы живём, смотрим вокруг и счастливо наталкиваемся на нечто интересное.

      У НАС НЕСКОЛЬКО СЕРИЙ — "ПРО...", "Библиотечка классики", "Репринт", "ПРОисшествия", "Россия как Медведь", "Обрыдалово". Основная серия "ПРО…", где в основу книги положены какие-то свидетельства, редкие тексты. В неё ещё входит подсерия "Происшествия", по колонкам газетных происшествий — вышло шесть книжек, начиная с газет начала века, есть собрание тридцатых, есть книжка из газет 1951-1958 гг.

     "Красный матрос" развивался в разных направлениях.

     Кто-то скажет, что в первую очередь мы издаём поэзию, и это не будет преувеличением. Такие ныне известные поэты, как Всеволод Емелин и Андрей Родионов, свои первые книги выпустили в "Красном матросе". При всей пестроте авторов, разнице темпераментов и взглядов на жизнь, мы открыты.

     Есть историческая серия "Россия как Медведь". Одна из книг о русско-польских отношениях через призму карикатур — как с нашей стороны, так и с польской. Здесь есть первое прижизненное изображение молодого Суворова, "кровавого поработителя польского восстания" — он бросает к ногам Екатерины головы полячек.

     Или "Кузнечики Николая Заболоцкого". Автор книги — специалист по творчеству Заболоцкого.

     В этой же серии у нас есть книга к столетию Хармса, книга о Велимире Хлебникове.

     Опять-таки в архиве нахожу комические и трагикомические истории — от, грубо говоря, "попал под лошадь" до каких-то катаклизмов. Открываешь газету "Волга" за 1910 год — там сообщение, что Шаляпин убил человека. И действительно, рефлексивно: к Фёдору Ивановичу прокрался воришка, а у Шаляпина под подушкой был пистолет — выстрелил наугад в темноту и попал.

     Или альбом 1960 года — "Подарок на день рождения брошенной жены ушедшему мужу". Великолепный памятник наивной поэзии. Многие не верят, — говорят, мол, отлично придумал. А я ничего не менял, только нашёл, отсканировал и выпустил.

     Есть у меня одно увлечение, которое пока не вылилось ни во что, — я собираю девичьи альбомы.

     Есть датированные серединой девятнадцатого века.Одно и то же четверостишие, какой-то фольклор детский, можно встретить в альбомах на протяжении полутора столетий. Как оно мигрирует, трансформируется. Сначала в обрамлении рисунков, потом появляются переводные картинки, наклейки, наконец, всё это кончается модерн токингом и прочей фигнёй, это уже 86-й год... И этот жанр прекращается с началом "перестройки".

     Сейчас никто такое уже не пишет, разве что в интернете.

      ПЕРВАЯ КНИГА СЕРИИ "ПРО..." — "Про Северный полюс", сказка о русском летчике, записанная со слов старика-колхозника села Симы Юрьев-Польского района Ивановской области Петра Бланкина и нарисованная Владимиром Шинкаревым.

     Или из лучших — воспоминания простой себежской крестьянки Татьяны Сергеевны Михайловой.

     Человек удивительной судьбы, множества талантов: и лечила людей травами, прибегали детишки — она рассказывала сказки, сама сочиняла.

     В ней сочетались вера в Бога и советскую власть, такой синкретизм, который и мне близок. Я вижу, что если и будет что-то в стране у нас хорошее, то где-то на стыке православия и социализма.

     Опять же, Михайлова снимает массу стереотипов по истории. Сложно отрицать, что какие-то люди в тридцатые пострадали, и какие-то из них пострадали невинно. Но то, что жизнь не останавливалась, и то, что людям было свойственно жить, любить, рожать детей, думать...

     Михайлова пишет без всякого страха, свойственной городскому человеку черты — желания себя позиционировать, как-то преподнести. Нет напыщенности, пафоса. Ни одной точки в тексте не было — перетекание событий происходит совершенно органично, от бытового, что происходит с человеком, до эпохального, что происходит с целым светом.

     Люди жили на таком изломе в начале новой эры, при этом сохраняли удивительную стать и достоинство.

     Текст попал ко мне после печальных событий в городе Себеже — там сгорел краеведческий музей. На пепелище каким-то мистическим образом валялось несколько папок с каракулями. В одной из них находились воспоминания Михайловой. Потом я поехал на её родину, нашёл дом, могилу, добился, чтобы местные власти установили памятник на могилке.

     Или "Про Ундозерское жизнеописание. По воспоминаниям Евдокии Петровны Оськиной (Самойловой)". Оригинальный текст был куплен у алкашей на блошином рынке. Было набрано на машинке и датировано 1980 годом. Из этой распечатки можно было понять, что речь идёт о воспоминаниях этой женщины, обработанных её сыном. Был указан адрес на Охте, телефон. Прикинули, когда жила крестьянка, — значит, и сыну много лет.

     Но позвонили. Нам ответили, что Александр Фёдорович жив-здоров, переехал и живёт в… соседнем со мной доме.

     Сейчас мы дружим, ему восемьдесят семь лет, фронтовик, замечательный человек.

     Так же и с Михайловой — я нашёл её племянницу в Питере, она мне очень помогла.

     Александр Фёдорович сделал три копии воспоминаний — одну отправил Фёдору Абрамову, от которого получил лестные отзывы, одну себе и один экземпляр сестре-учительнице. Она жила в коммуналке на Рубинштейна. После её смерти комнату ломанули, разграбили — всё это всплыло на блошином рынке.

      ПЕРВЫЙ СЛЕДОПЫТСКИЙ ПРОЕКТ был "Про разведчика Рябова". Я нашёл песню одной старушки о герое русско-японской войны, пензенском крестьянине Василии Тимофеевиче Рябове.

     В миру он был пьяница и воришка. Но пришла война, и он почёл за благо пойти "За Веру, Царя и Отечество". При этом не забыл своих навыков: уходя на войну, украл у попа корову и пропил её. Когда его останки в 1909 году были по царскому указу с почестями перевезены из Маньчжурии на родину для захоронения, местный поп запретил его хоронить в ограде церкви из-за старой истории. Но выход был найден. Как раз только что построили деревенскую школу и назвали её именем Рябова — и похоронили под окнами школы.

     Как ещё возникают наши проекты...

     Одна из лучших книжек "Красного матроса" — "Про поэта Сергея Копыткина". Проект получился случайно — в 2005 году в марте по Первому каналу прошёл сериал "Гибель империи". В нём в исполнении группы "Любэ" прозвучала песня "Сестра". В титрах было указано — "на стихи неизвестного автора".

     Не являюсь большим любителем "Любэ", но текст был настолько проникновенен, что я заинтересовался. Подумалось, что это удачный новодел, либо автор есть — следовательно, стоит поискать.

     Я проделал большую работу и нашёл стихотворение в сборнике некоего Сергея Копыткина, выпущенном в 1915 году под названием "Песни о войне".

     Так появился проект.

     В нашей книге приводятся очерк жизни и творчества Сергея Копыткина, репринт его книги 1915 года с текстом песни и очень интересная глава о трансформации текста — потом мы нашли ещё шесть вариантов этого текста, ушедшего в народ. Здесь герой погибает в полевом лазарете "за Веру, Царя и Отечество", а там — "за советскую землю свою".

     Есть цитаты из этого романса в романе Набокова "Машенька", есть цитаты в повести Гайдара "Р.В.С." — то есть разброс довольно большой.

     И сама судьба Сергея Копыткина была довольно удивительна — он был журналистом и настоящим монархистом, без страха и упрёка.

     В одной из газет он пишет репортаж о массовом митинге на Дворцовой площади, во время которого на балкон Зимнего дворца выходит Император и объявляет о вступлении России в Первую мировую войну.

     Я пошёл в Питере в архив кино-фотодокументов, там очень большая фотосессия, посвящённая этому дню. А с учётом того, что у меня на руках был очерк Сергея Копыткина из газеты "Голос Руси", я стал вглядываться в фотографии.

     У меня было фото из архива Петербургского университета, где он был ещё студентом 1902 года. И наткнулся на другую фотографию — сначала она привлекла меня композиционно, потом я обратил внимание на размытое изображение человека.

     Пошли к знакомым криминалистам. Они сверили две фотографии и сказали, что с точностью на девяносто процентов это Копыткин...

     Много говорится о нарушенной связи времён, которая была порвана в семнадцатом году, потом в 1991-м, и у каждого теперь своя точка отсчёта. Но когда делаешь такие вещи, разные эпохи русской истории срастаются внутри тебя.

      "КРАСНЫЙ МАТРОС" — это настоящая форма современного андеграунда. Ко мне приходит автор, что-то приносит. С принесённым я еду в Красногорск к моему другу и соавтору Дмитрию Дроздецкому — Митричу. Делаем макет, потом думаю, как найти деньги, сколько есть и сколько не хватает.

     Семьдесят процентов книг издаём за свой счёт. Остальное можно поделить на два: половина, когда автор — о чудо! — приходит со своими деньгами, остальные на паях с автором выпускаем.

     Пятнадцатилетний опыт даёт — девяносто процентов проектов доводим до конца, из прожектёрства всё идёт в спокойную работу.

     Без хвастовства могу сказать: параллельно со многими начинал пятнадцать лет назад, такие же энтузиасты — редкие книги, гомеопатические тиражи — все куда-то исчезли. Некоторые стали взрослыми дядями и свысока на меня посматривают, либо их энтузиазм иссяк, и они просто исчезли. А я пятнадцать лет в строю.

     Издания "Красного матроса" распространяются всего в двух-трёх магазинах Питера и Москвы. Большая отдача от фестивалей типа Открытого летнего в ЦДХ или "Non-fiction".

     Это даёт возможность и какую-то копейку заработать на продолжение дела, и пообщаться с людьми. Подходят читатели, благодарят, советуют. Всегда возвращаюсь с таких мероприятий воодушевлённым. Обратный эффект для меня очень важен.

Подготовили Андрей Фефелов, Андрей Смирнов

     Сайт "Красного матроса" — http://ficus.reldata.com/ E-mail: redmatros@mail.gran.srb.ru Cообщество в Живом Журнале — http://community.livejournal.com/krasnyjmatros/ Тел. 8-911-960-27-58.