/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy

Чужое тело-1

Изверин Сергеевич

Аннотация: Иногда мы видим сны, а иногда сны видят нас. Парню из постперестроечной Москвы снится, что он принц фэнтезийного королевства (обновление от 23 июля 2011 года). P.S. Магов и эльфов не будет! Ну разве что чуть-чуть… Роман окончен.

Чужое тело-1

Чужое тело

Оставайся мальчик с нами

Будешь нашим королем

м/ф "В синем море, в белой пене"

Глава 1

Вот проснулся ты, а вокруг тебя большой такой зал. Да не подумай, не больничный, и вместо доктора в белом халате стоят вокруг тебя два мордатых узбека с опахалами, в одних плавках.

Ты на них смотришь, они на тебя. Вдруг глаза их делаются больше, узбеки падают на колени, обняв опахала, и что-то лопочут, прикрывая рты ладошками. Глаза у них при этом становятся, как у просящей есть собаки.

Я смотрю на них, они на меня. Высокие и узкие окна закрыты тонкими двойными занавесками, черными. Через них светит яркое солнце, тени падают на меня и на шикарный балдахин над кроватью. В углах дымятся какие-то курильницы, вверх тянет тонкую изящную струйку дымка.

Так проходит некоторое время.

Потом я слышу быстрый топот. Двери, тяжелые деревянные двери с неглубокой резьбой насквозь, распахиваются. В комнату вбегает смешной толстяк в черном камзоле на голое тело и черных обтягивающих штанах. На ногах его пыльные и тяжелые даже на вид сапоги с широкими отворотами. Камзол на пузе не застегнут, и пузо смешно колыхается при каждом шаге.

Толстяк что-то лопочет, раза в три быстрее, чем узбеки. И глаза его чуть ли не больше.

Быстрая речь, что-то понятно вроде, и будет понятно все, если он скажет медленнее. Речь быстрая и визгливая, такое ощущение, что каждое слово вдвигает мне в голову шуруп.

— Не части ты, покемон. — Пытаюсь сказать я. Только вот почему-то слова не идут дальше горла. В голове есть, горло тоже напрягается, а вот язык почему-то не шевелится. Во сне ж все это, что ж сказать?

Покемон продолжает говорить.

Лицо у него тоже странное. Толстые сальные волосы под ермолкой, плохо выбрит, пухлые щеки и черные глаза. Тонкие губы быстро шевелятся, тусклые серые зубы. Плоский нос. Гладкий покатый лоб.

Шуруп продолжает вкручиваться в голову.

Ну их всех.

Снова закрываю глаза.

Дальше уже сплю без сновидений. До утра.

Меньше балтики-три пить надо было. После дрянного пива всегда кошмары сняться.

С этой мыслью и засыпаю снова.

А утром была суббота.

Не люблю субботу.

Выходной вроде бы день, а все равно не люблю. Куча дел запланирована на неделе, которые должны быть выполнены. Помыть окна. Почистить компьютер от пыли. Снять корпус, снять блок питания, пылесосом пройтись, а то вентиляторы гудеть стали как истребитель, идущий на старт. Да и провода надо проложить нормально. Валяются, как гнездо змей, пылятся. И стол подкрутить, разболтался совсем. Роутер на стене хорошо висит, так что с ним хоть проблем нет.

А еще — помыть окна, пропылесосить в комнате, да еще и надо выбрать время и сходить в магазин, а то старые ботинки уже каши просят, надевать стыдно. Да и футболок надо посмотреть на лето…

Короче, не выходной, а куча дел.

А если еще учесть три литра балтики-три, то есть девять бутылок вчера вечером… Ну, не день, а не пойми что. Да еще и всю ночь кошмары снились.

Принимаемся за дело. Потом кофе с чем-нить вкусным под новости из Инета, модем уже шипит и поет рассерженным котом, и в магазин.

Раскрутить комп, большие куски пыли руками долой, потом пройтись по его нутру пылесосом, снова скрутить, поставить на место. После надо разложить провода, нужные сложить друг с другом в бухту и обжать пластиковой стрелкой. Некоторые прикрепить к стене с помощью зажимов, чтобы по полу не болтались.

Вот теперь можно включать.

Вентиляторы не слышно. Огоньки горят, комп работает… Оп, ну вот. Забыл. Надо было еще экран обтереть от пыли. Дело недолгое, ну да ладно. На фиг пока что, в следующий раз.

На кухне закипел чайник.

В чашку ложку кофе, с другой ложки сахару, залить кипятком, размешать и встать с чашкой около окна. Сильно втянуть аромат, зажмурив глаза, как пэпэ в рекламе…

— Мммм… Нажористые химикаты!

На улице лето. Солнце на небе яркое, не такое, как во сне. Под окном раскидывают кроны деревья, листва. Если перегнуться вниз, можно увидеть подъезд. Третий этаж всего, невысоко.

Напротив недавно выстроили еще один дом, сбоку. А дальше вид на пустырь. Два оврага, заросшие леском. Там собачники давно уже тропинки протоптали, а вечерком любители пивко пьют. С другой стороны от дома шоссе, сейчас слышится гул проезжающих большегрузов.

Вот, так и живу.

Хорошо, что завтра в институт не надо. Сессия с грехом пополам сдана. А вот на работу завтра в вечер, так что надо за сегодня выспаться.

И никакого такого зала здоровенного. И узбеков с опахалами. Узбеки есть, они около магазина арбузами торгуют. Хорошими такими арбузами, большими!

Приснится же.

Хватит, в магазин пора.

— На рынок заехать, новый жесткий диск посмотреть. — Вслух сказал я. — На старый уже порнуха не лезет.

Второй раз сон приснился мне уже на дежурстве.

Ну, надо же как-то студенту зарабатывать?

Вот, вопрос — как? Первое, что приходит на ум — грузчик. Нет уж, на фиг. Насмотрелся я тут на них. Не то чтобы полные дураки, но полудурки изрядные. И работа поганая довольно. Чуть что не так, так сразу крайние. И после работы задержаться, и перед работой прийти пораньше, и таскаешь вещи туда-сюда как подорванный, типа в пятнашки играешь. Да и здоровья как-то жалко. Пьют они уж больно много. Мне столько не выпить.

Потом распространители-расклейщики и прочие гербалайфщики. Ну, тут обсужено-пересужено, работа эта уже известна и тайных мест там не осталось. Наиболее распространенный способ — получаешь задаток в треть зарплаты и весь месяц клеишь по городу разную муть, рискуя налететь на ментов или получить по шеям от возмущенных жителей, чьи подъезды от таких вот обклейщиков стали похожи на бумажную шубу. В конце месяца зарплату откладывают на неделю, а через пять дней фирма исчезла. Банкрот-с. С распространителями у метро тоже не сладко, раздаешь весь день, а оплата тебе только за те листовки, что клиенты принесли в салон-магазин, который ты рекламировал. Негусто получается на круг, а времени потрачено много!

Кто-то в Макдачне работал, благо у нас в городе этой дряни хватает. Тут тоже свои приколы. Чаще всего дают тебе кучу штрафов, по которым ты в конце месяца вместо зарплаты получаешь пшик. Ну, типа клиенту не улыбнулся. Ты говоришь "Улыбнулся"! А менеджер тебе говорит "Нет". И вкатывает ищо штраф за спор с менеджером. И дело не в том, что ты и в самом деле честно улыбался всем клиентам, не исключая даже уродов моральных, а в том, что всем подряд полную зарплату платить никаких денег не хватит.

Что тут сказать, Мак-Долбальдс, так его чтобы.

Да и не только в Макдачне так, если начистоту.

Ну, в таких вот раздумьях и начал я лето. Чё делать-то, братцы? Денег хотца! А денег нет! У родителей не допросишься… Один разговор — "Поехали на дачу, тогда компьютер купим. Потом." А что на даче-то? Дом строить? Или грядки копать? Ну какой это отдых-то, двоеточие и скобка закрывается.

И тут случайно появился друг один мой. Дядь Петя, как его звали. Петр Сергеевич, еще в счастливом… в кавычках… девяносто первом уволился из органов МВД и открыл свое дело. Частную охранную фирму, во как. У нас их как грибов после дождя, вообще-то. Каждый супермаркет с пивом и чипсами около метро своего охранника держит. У банков посерьезнее стоят, откормленные такие ряхи. Коты жирные, как их Петр Сергеич называл. Еще чуть получше — инкассаторы, у них даже помповики есть. Ремингтон Восемьсот Семьдесят, настоящая американская мечта, только вчера из Турции, там им турки выхлоп верблюдам прочищали, да и друг другу при случае, чтобы не коксовалось.

— Что сидишь-то, болезный? — Спросил Петр Сергеевич.

— Да вот, дело такое… На работу не берут! — Сказал я. Сидели мы на лавочке около подъезда, где я задержался почему-то. Пиво не пил, чипсов не ел — денег мало. Мои на даче.

— А что пробовал?

— Объявы клеить… Потом листовки раздавать. В Макдачне вот неделю…

— А что так мало? — Поразился Петр Сергеевич.

— Да ну, хачи там…

— Понятно. Слушай, парень ты большой и видный. Одеть тебя красиво — вот чудо получится! Пойдешь ко мне работать?

— А что делать надо?

— Да ничего особенного! Вот лицо будешь делать такое же как и сейчас…

Так я и стал охранником. Дали форму, дали резиновую дубинку-тонфу, рацию дали, заставили прочитать пару инструкций и устав фирмы. Пару телефонов наизусть выучить, куда звонить, если что. Ну и закон об охранной деятельности, конечно. Как же без него?

И пошел я в охранники. Вот воскресенье ночью выстоять надо, а с утра домой. Костик работает на дискаче, он заберет по дороге с утра. Ему как раз мимо моего дома проезжать, после смены на "Васильке", а одному на новенькой десяточке неохота. Компания ему нужна обязательно.

Ну, нужна так нужна. Да и человек-то он неплохой, добрый в целом. Энергетика хорошая, как сказано. Хоть я в эти энергетики и не верю.

Работа несложная, но нервная. С одной стороны, при наличии технических средств охранник чувствует себя спокойно. Прав у него по закону немного. Оружия тоже. Силовой контакт… Боже упаси! Потом менты не отвяжутся. Они-то бумаги писать любят, их бумага кормит, а нам работать надо.

Блат у Петра Сергеевича сохранился, и поехал я через не такое уж и большое время на месячные курсы куда-то на юг города, в новостройки. Ну, там авторынок еще, где первые хачики машинами торговали. Ну совсем как помидорами.

Сложно было. С физической культурой я до того серьезно не сталкивался, только вот пару раз в пионерлагере утреннюю зарядку делал. А тут бегаешь, прыгаешь, отжимаешься, и постоянно инструктор у тебя над душой стоит, филонить не дает.

Но втянулся как-то. Когда хорошо физухой позанимаешься, тело так приятно ломит. Поламывает даже. И потом домой идешь хоть и уставший, но такой довольный, как крокодил!

И остальные предметы тоже. Стрельба (по блату из пистолетов, а не из ижиков, что охранцам тогда положены были). Психологическая подготовка даже. Законы об охранной деятельности и общие знания по законам, юридические разные дела. Вроде и наизусть их никто особо не требует, но как я представил, что с меня их после окончания обучения спросят…

Нет, лучше уж выучить. К тому же, самому-то надо знать, какие у тебя права?

А уж как отметили выпускное… Взяли в ларьке около метро водки, и пошли в лес шашлыки жарить. Лес там недалеко был совсем. Как домой попал, сам не помню. Но помню — звоню, открывает мне мамка, да с глазами по пять копеек. Уж и рот открывает, спросить, с каким-таким быдлом ребенок связался, он же еще маленький! Тут я и даю ей подарок — чайник электрический, зеленый такой, в магазине "Мир" купил. Пока он не закрылся. А что закроешься, охранцы-то везде одинаковы, неужто не договоримся на пару минуток-то?

И говорю:

— Мама! Я уже взрослый! С первой зарплатой тебя, мама…

А сам с дубинатором на поясе, в форме, с кобурой. В кобуре пневматика, купил по случаю. Но рукоятка, как у настоящего. Как меня менты по дороге не замели, не знаю.

Ну, с той поры и есть у нас на кухне классный зеленый электрический чайник. Чай пить. Не любит его мамка, чем-то не глянулся. Но, поскольку от души дарили, то до сих пор работает.

На улице прошел мимо узбеков-арбузников. Толстый и мелкий узбек посмотрел на меня подозрительно, а я подозрительно посмотрел на него. Не, не, не катит этот колобок под тех гигантов с опахалами. Ему только арбузы продавать, а обмахивать меня во сне люди поприличнее будут!

Глава 2

Мальчики танцуют

Девочки танцуют

Какая-то старая клубная песенка

Узбеков теперь тут четверо. Двое с опахалами, один с тяжелой металлической бадьей, еще один перебирает большое красное полотенце, даже на вид пушистое. Над бадьей поднимается парок.

Я почему-то сижу на кровати, а чьи-то руки трут меня, поворачивают, поднимают голову и локти. Холодное и щипкое что-то касается подмышек. По лицу скребется что-то длинное и тупое, волосы чуть дергает…

Ах ты мать твою! Больно же!

В поле зрения появляется полуголый тип. Из одежды только обтягивающие штаны по середину икр и распахнутая безрукавка, в руке здоровенные ножницы. Черные, и тупые.

Тип примеривается, и отхватывает мне прядь волос со лба.

Снова больно, да еще как!

Примериваясь, я толкаю типа ногой. Выходит неудачно, удар смазанный. Моя нога движется медленно, как и положено во сне. И потому тип с ножницами успевает отпрянуть, мой удар ему в низ живота попадает в коленку только.

Снова больно, отбиваю пальцы себе.

— Бур-бур-бур-бру! — Жалостливо говорит кто-то под ухом. Не видно кто, голос вроде бы мужской. Тип с ножницами приближается с опаской уже. Косится взглядом, боком идет, как краб.

— Бур-бур! — Повелительно говорят со стороны.

Тип с ножницами закрывает глаза и делает еще шаг вперед, поднимает ножницы с досадой обреченного ни за что, ни про что.

Этак он мне голову отхватит, чудак… В нос целится, чудило! Стой, стой, кому говорю, глаза открой, стой…

— А ну стой!

— Ста-аять …! — С этими словами я проснулся.

— Доброе утро. — Сказал Сережка-Хвост. Который с хвостом. Мы его так зовем, потому что мелкий, жилистый и волосатый. Длинные волосы он носит, сзади в хвост собирает. Да и фамилия его "Хвостинский" или "Хвостович", как-то так. Хвост, короче.

Спать на столе было не очень удобно, но делать нечего. Кроватей не предусмотрено. Кресла только удобные и кофе бесплатный, за счет фирмы литр по выбору смены. В разумных пределах, конечно.

Вот потому и спали, откинувшись в кресле, или на стол облокотись, руками прикройся или кепку на лицо, и дрыхни. Дежурная смена называется. Два человека, один дрыхнет, другой смотрит за камерами и за сигнализацией. Если что не так, то будит второго и идет смотреть, что случилось. А второй в это время отправляет тревожный сигнал директору или заму.

— Что, приснилось чё? — Спросил Хвост.

— Да ничё хорошего. — Буркнул я. — Кофе где-то тут я себе делал…

— Да вон за монитором чашка.

Я вынул чашку из-за монитора, слепо поднес к лицу. Остыл уж, да и ладно… С шумом втянул горьковатую жидкость в себя.

Глаза сами собой начали раскрываться.

— Серег, ты давай… Я пока что постою, сна у меня нет.

Вот так, испортил мне сон Узбекистан.

Хвоста долго уговаривать не пришлось, он мигом кресло назад, руки на стол, голову в руки, и засопел счастливо.

Спокойной ночи.

Я же выпрямился в кресле и принялся смотреть на экраны.

Утром уже, трясясь в новенькой машине Костика, я так же задумчиво смотрел в боковое зеркало. Назад бежала МКАД, московская окружная дорога. Красивая такая, машин по утреннему времени еще мало совсем. Жми и жми себе на газ.

— Пристегнуться не забыл?

Я поспешно накинул ремень, щелкнул замком. Щелкнули рядом со мной двери.

— О, цени — центральный замок! Ну что, куда двинем?

— Да не знаю, ты ж с дежурства, Кость? — Спросил я неуверенно. — Да и я полночи не спал. Мож, по домам двинем?

— Да ты что, машину укатать надо, а то не будет слушаться. Я еще и тыщи не прошел. Мож, в Тулу махнем?

— А что в Туле?

— Тулянки. Говорят, красивые девушки…

— Тогда уж лучше в Рязань… Там рязанки! Благозвучнее!

— О, давай… Счас только карту погляжу…

Долго ли, коротко ли, но на мосту через речку Москву я снова задремал. Привалился к стойке, прикрыл глаза. Что-то такое всплывало, гудел ровно отрегулированный в сервисе мотор, дорога ложилась под новенький Bridgestone как ласковая.

Такая умиротворенность. Навстречу проносятся авто, иномарки и тазики, большие фуры, промелькнул КамАЗ тентованный, волокущий за собой прицеп. Scania тащила громадный прицеп с надписью "Промхолод" через весь белый борт. Toyota Land Cruiser пристроилась сзади, обошел по встречке, как стоячих, детище Баварского Моторного Завода, она же — Боевая Машина Вора.

Деревенька, скорость сброшена. Бабушки на здоровенных стеллажах выложили товар. Полотенца, чайники-самовары, какие-то деревянные резные вещи, которые не разглядеть.

Крузер свернул, остановился.

Я прикрыл глаза.

Зря.

Я смотрю в потолок. Потолка-то не видно. Балдахин большой, там нарисован корабль. Здоровенный парусник, трехмачтовый, надувает паруса и несется куда-то по высоким волнам, разламывая их круто изогнутым носом. Над ним задувает облака щекастое лицо с длинными кудряшками и выпученными глазами.

Какая-то средневековая картинка. Но вышито очень тщательно, мелкими стежками идут нитки одна за другой. Серо-зеленые нитки на снежно-белом фоне.

Хочется спать. Очень хочется спать, но почему-то голова совершенно ясная. Странное ощущение. Пугающие. Лежу и не могу пошевелиться, оцепенение такое.

Рядом голоса.

Вслушиваюсь.

Опять то же бур-рур-бур-рур-бур. Как кашу во рту перекатывают, а не разговаривают. Голоса разные, мужские. Один повыше, а второй басит очень. И в комнате очень много народу, очень много.

Надо повернуться.

Не обращая внимания на оцепенение, я попытался повернуть голову. Да где уж там… А вот глаза можно скосить, а?

На этот раз узбеков было больше. Штук десять стояло вдоль стены, двое с опахалами застыли рядом с кроватью, еще один примостился на низенькой табуреточке в ногах кровати и что-то там полирует пилкой.

На мне пижама, нежный шелк. Не знаю, как выглядит шелк, но касания тела очень на него похожи. Такие же мягкие и прохладные. Чуть жмет у ворота, но это поправимо. Под головой такая же подушка, мягкая; когда я скашиваю глаза, то вижу край, мягкий холм.

Почему-то вспомнилось детство, когда я так же лежал и смотрел в комнату через край подушки одним глазом. И так мне тогда не хотелось просыпаться…

Источник шума в комнате — давешний толстяк. Я его еще по первому сну вспомнил. Одежды своей он не изменил… Хотя стоп, сапоги-то поменял, на сандалии. Смешные такие, с загнутыми носками.

С ним разговаривает тип поколоритнее. Высокий, басовитый, в долгополом золотого шитья халате, из-под которого высовываются атласные сапожки с длинными серебряными шпорами. Через плечо перекинута перевязь, роскошная, тоже шитая золотом. На боку прямой меч в красивых черных ножнах и еще вроде бы что-то, похожее на кинжал.

Лицо обрамлено аккуратной курчавой бородой, нос с горбинкой, глаза какие-то быстрые, не поймешь куда смотрит. И здоровенный, жилистый.

— Пришел в себя? — Спросил бас.

— Нет, Ваша Светлость. — Ответил толстяк. — Рефлекторные движения. Всего лишь. Но мы уже достигли большого прогресса! Год назад мальчик глаза не открывал. И говорить не мог.

— Сейчас может? — Спросил бас.

— Нет, Ваша Светлость.

Его басистая светлость поправил перевязь с мечом, а другой рукой горстью огладил подбородок.

— Вы делаете успехи, мастер Клоту. Пожалуй, ваше золото оправдано, оправдано…

— Благодарю вас, Ваша Светлость… — Толстяк попытался согнуться в поклоне, но до конца не смог, пузо помешало.

Так это что, я их теперь понимать могу?

Тут я натолкнулся на взгляд узбека, того, который в моих ногах сидел. Он по прежнему что-то там полировал, но глаза у него были острые и холодные. Смотрел он на меня, видел, что я не сплю, но от своих движений не отрывался.

Я мысленно подумал про него пошлое, поспешно придавая своему лицу такое же дебиловатое выражение, как и до того.

Стоило мне прикрыть глаза, как меня неслабо так тряхнуло.

Кочка. Дороги российские, спасибо вам. Машина на кочке подпрыгнула, я головой о стойку хлопнулся и проснулся.

— Не спи, замерзнешь! — Усмехнулся Костя, не отрываясь от дороги. Его внимательный вид отражался в лобовом стекле. — Ты что, на дежурстве не выспался?

— Представь себе, нет. — Буркнул я. — Кость, мы уже приехали?

— Ну так, пока ты спал.

Рязань — красивый город. Если в него на время приехать. Работы нет, денег нет, дома разваливаются… Разве что бензин дешевле на пару рубликов, чем в Москве. Рязанский НПЗ называется, не очень так далеко отсюда. Костик, как приехал, целый бак залил. А что вы хотите, тут чинуш меньше, и корму они меньше хавают, чем московские. В Москве на каждой сотке начальник пачку денег просит.

За насыпью вверх тянулись купола монастыря. Что-то трезвонили колокола. Пахло летом и свежестью. По дороге попался свадебный кортеж, три длинных черных "Волги", все в цветах. Со второй "Волги" нам приветливо помахали рукой, я ответил, постаравшись улыбнуться как можно шире.

— Пошли церковь посмотрим. Тут у Сережки семья живет, знаешь? Сёстра.

— У него?

— Ну да. Не у мелкого нашего, а у Сережки-большого. Красивая, говорят. Зовут Маша.

— Ну… Познакомимся? В больницу потом апельсины носить будешь?

— Пессимистичный ты какой-то. Мне как раз с ней надо увидеться, передать книжки.

Оставили машину на стоянке, рядом с парком. Костик бибикнул новенькой сигнализацией, полюбовался задвинувшимися автоматически окнами. Подозрительно огляделся вокруг, пригладил рукой короткий ежик на голове и внушительно этак опустил в напоясную сумку-кенгурку панельку от магнитолы.

— По мороженому?

— По мороженому! — Легко согласился я. Пива уже как-то не хотелось после таких снов.

В ближайшей палатке купили по мороженому, рожок с наполнителем. Рязанское мороженое выгодно отличалось от московского, вкус другой и кусок больше. А большому куску-то рот рад, как говорится.

Пошли в зеленый парк, в котором росли высокие и раскидистые деревья. Бросили по мелочи в действующий фонтан, Костик мимоходом попытался познакомиться с симпатичными девушками на лавке. Те его отшили, как и ожидалось. Девушки пришли сюда читать книжку, а не общаться с московскими пижонами.

Вернулись к палатке, купили еще по мороженому, обошли вал и погуляли по монастырю. Монастырь тут здоровенный, только начал отстраиваться. Туда и сюда сновали чернорясые монахи с важными лицами, таинственно возникали из одной низкой двери и так же быстро ныряли в другую.

— О, смотри. Монахи русские, а стоят басурманы. — Удивился Костик.

Пара высоких церквей все еще стояла в лесах. На лесах смуглолицые рабочие гортанно перекрикивались на своем языке. Вверх отправлялись ведра и доски, стучали молотки и шуршали скребки. Старинная церковь медленно, но упорно приобретала вид.

— Узбеки сраные. — Высказался я. — Кость, а тебе когда-нибудь узбеки снились?

— Не, мне не снились. — Костик поглядел на меня. — Ты чё, Серег? Тебе дачу надо достроить?

— Для дачи я сам как узбек, разве что без тюбетейки и денег не беру, вот уже три года прячусь. — Подумав, я непроизвольно улыбнулся. — Слушай, а ты ж, я не путаю, на психолога учился?

— Ну так. — Высоченный, метра два ростом и метр в обхвате Костик походил уж никак не на доктора, да тем более психолога, а больше на вставшего на дыбы медведя. Впечатление совершенно не портили сбитые за пять лет в таэквон-до кулаки да ноги, и ссадины постоянно обновлялись после регулярных тренировок.

— А может так, чтобы сны снились одинаковые?

— Слушай, пошли к фонтану? Мне еще надо вещь передать, а то тезка твой обидится. А по дороге расскажу…

— Давай.

— Да всяко бывает. Сны ж отражение нашей информации, которую мы за день видели. Если вот ты обо сне думал целый день, то следующей ночью тебе приснится. Ну, как цепочка получается. Это признак того, что есть некие нерешенные проблемы, которые требуют скорейшего решения.

— Клятые узбеки. — Сказал я.

Тоже бурчат, как не знаю кто.

— Еще по мороженому? — Предложил Костик. — Ну, наконец-то!

Я проследил его взгляд.

Около фонтана стояли две девушки. Одна, в белом платьице, го-ораздо выше бедер, блондинка, вторая в таком же белом — брюнетка. Высокие, с похожими фигурами даже. Как сёстры-близняшки.

— Маша. — Представил Костик блондинку с зелеными глазами и довольно миловидным лицом. Та улыбнулась, пристально на меня посмотрев. Я смутился, посмотрел в сторону, на фонтан. С тем, как и водится, ничего не случилось. — Сестра Сергея, нашего коллеги.

— Да.

— Женя. — Представил Костик брюнетку. Карие глаза и вздернутый носик. Брюнетка подмигнула и протянула руку, я сдуру пожал. Что поцеловать надо было, уже потом сообразил.

— А это мой коллега, Сергей. Мы с ним работаем вместе.

— Очень приятно! — Хором сказали девушки.

— Кость, давай книжки. — Сразу же принялась за дело Маша.

Костик протянул ей сверток.

— Ну, вот, упаковано! Спасибо! Как вам Рязань?

— Хорошо! — Ответил Костик.

— Да мы не тебя спрашиваем… Вот друг твой, он всегда такой хмурый?

— Иногда бывает. — Покосился на меня Костик.

— Ладно ему. Мы не кусаемся. — Сказала Женя. — Вы уже в монастыре были? Там ремонт недавно сделали, пойдем, прогуляемся!

— А удобно ли? — Сказал Костик.

— Штаны через голову снимать неудобно! — Хихикнула Маша. — Пошли гулять, когда вам еще шанс выпадет пройтись с такими очаровательными девушками-то, а?

Пошли гулять. Маша уцепила под руку Костика, а мне досталась Женя.

— Так, сначала погуляем… — Маша задумалась, нахмурилась. Я должен был признать, что ей это очень шло… Впрочем, а что ей не шло? Девушке красивой пойдет все, даже рабочий комбинезон. — Сначала мы вас на горку проведем, оттуда хорошо видно! Пиво будете?

— Я чур пас, — сказал сразу же Костик. — За рулем!

— А руль где? — Пихнула его в бок Маша.

— В парке стоит… — Развел руками Костик.

— Ну ты жук! А твой стеснительный друг?

— Не, я тоже пас. — Удалось выдавить мне. — По такой-то жаре… Девушки, мы мороженое любим!

— Фу, какие скучные… А как же пьяный дебош? — Округлила глаза Маша. — Мне брат сказал, что мужчины любят… Что стоим-то, пошли!

Рязань — красивый город, особенно когда тебе его показывают красивые девушки.

На обратном пути я не спал, хотя глаза так и закрывались. Смотрел на ночную дорогу, на фуры. В Луховцах остановились, в Мак-Дональдсе купили кофе и гамбургеры. Уснул только дома уже, просто выключился и проспал совершенно без сновидений. На этот раз меня узбеки не беспокоили.

Проснулся уже днем. И почувствовал себя не очень хорошо. Голова раскалывалась, все тело ломило, во рту как кошки насрали. И самое обидное, что не пил вчера, от пива отказался.

Родителей нет, и то хорошо. Встал кое-как, включил компьютер, доковылял до ванны. Душ, контрастный, холодный-горячий, холодный-горячий. Потом холодный. На улице плюс тридцать, в условиях города все плюс сорок. Жарко.

Поставил чайник, зеленый чай засыпал. Порылся в холодильнике, нашел головку сыра, масло. Хлеб позавчерашний, сойдет для сельской местности. По жаре и духоте идти в магазин совершенно не хотелось, хотелось в прохладу и покой. Желательно вот лечь сейчас в воду, речку какую-нибудь, и смотреть, как над тобой склонились ветки деревьев. Вот это я понимаю.

Но за город не отъедешь, вечером обязательная программа. Петр Сергеевич лично проверяет, как сотрудники его фирмы готовы к выполнению принятых на себя обязательств.

А проверяет он сильно.

Лучше пройденный материал повторить, дабы не оплошать.

Тренировка начиналась в шесть. С собой взять только спортивную форму в большой спортивной сумке, но это немного. Тонфы две разборные, чтобы менты не царапались, ну и так по мелочи, бинты на руки и бинты с йодом, если кому голову снова расшибут.

Началось как всегда.

Серега, потянувшись достать Костика из-под разворота, на выходе получил прямой в глаз и теперь снимал шлем в углу, страдальчески морщась. Зам нашего генерального, Валерий Алексеевич, только головой покачал.

Я в зал вошел как раз, чтобы услышать его реплику.

— Голова в берете, десантура, а не в каске! А если б от кого другого словил?

— Да помню, блин! — Отозвался Серега. — Помню!

— А что тогда открылся?

— Не знаю.

— Ну вот что с тобой делать будешь. — Еще раз покачал головой Валерий Алексеевич. Статью он чуть уступал и Костику, и Сереге. Чуть пониже в голове, чуть пошире в плечах. Бывший мент, откуда-то его Дядя Петя нашел, и сразу, не чинясь, назначил своим замом по боевой и стрелковой подготовке. Боевую Валерий Алексеевич по сравнению с гендиром не очень, как и со стрелковой, зато народу у него знакомого было везде и всюду. Да и сам мужик был не промах, знал почти все обо всех, и практически любой вопрос с ним можно было решить, начиная от вытаскивания прав за пьянку до закрытия уголовного дела по обвинению в ТТП (тяжких телесных повреждениях, когда на Костика напали пьяные алконавты в подъезде). Делал иногда за долю совсем малую, а иногда и просто за коньяк, причем сам не пил никогда. Даже виски в кофе не выносил просто, хотя именно от него пришел наш фирменный коктейль, с легкой руки Сереги прозванного "Неспин" (кофе, кола, коньяк, пьется горячим и мелкими глотками, в праздники коньяка можно побольше, беречь от гендира, чтобы не просек).

— Какие люди! — Как родному обрадовался мне Александр Вербицкий. Ему-то как раз на сегодня и пары не было, пока я не явился. — Проходи, чувствуй себя как дома…

Еще б ему не радоваться. Нашему другу никак не давались премудрости крушения своих ближних без подручных предметов, и начинающий студент ему был как раз. Мне с Костиком или Серегой стоять страшно, не говоря уж про гендира или Алексеевича.

— Да запросто…

— Ладно, хватит разговоров. — Подвел черту Валерий Алексеевич. — Саш, тебе Сергей пойдет. Костик, ты со мной достоишь. Олег и Михаил не меняются, Гена и Лектор тоже стоят. Продолжаем. Пять минут свободного спарринга.

Хорошо, что Александру не очень давалось рукопашная. Он, действующий мечник из клуба какой-то там исторической реконструкции, привык размахивать тяжелым железом в виде специально затупленного меча и копья, или чем они там машут, и на этой почве наработал себе неплохие физические кондиции. Мне до них далеко еще, я спортом серьезно занялся только когда в фирму эту попал.

Пропустил пару ударов в корпус, Вербицкий хорошо отработал мне по ноге, я и прилег отдохнуть на лавочку.

— Еще по пять минут. — Сообщил нам Валерий Алексеевич.

На этот раз мне повезло больше. С ходу озадачив своего противника широким замахом правой, я с левой ноги обозначил ему замах в голень, а когда Вербицкий опустил глаза вниз, то схватил его за плечи и усадил на свое колено. Получилось хорошо, прямо в пузо, которое наш реконструктор напрячь не успел.

Эк!

— Попал. — С шумом выдохнул Вербицкий.

Костика в это время обрабатывал Валерий Алексеевич. Костику приходилось тяжко, Валерий Алексеевич обрабатывал оппонента по полной, легко в голову, грудь, ноги, грудь, голову. Прокатывался как катком, Костик, несмотря на весь свой опыт, напропускал ударов достаточно и сейчас качался.

Звякнул будильник.

— Хорошо. — Подвел итог Валерий Алексеевич. — Теперь по груше давайте, по одному. Остальные в это время спарринг продолжают! Сергей, ну-ка, ты первый… У тебя все никак удар не идет, будто девушку гладишь! Руки бинтовал?

Я обреченно встал перед грушей, потряс забинтованными руками.

— Начинаем урок. — Валерий Алексеевич призадумался. — Точнее, продолжаем. Итак, бьешь всем телом, поворачиваешь корпус, и одновременно толкаешь рукой грушу. Давай, десять раз сделай.

Я тщательно уперся, толкнул. Груша не покачнулась.

— Дыхание не забывай.

Я повторил, выдыхая тщательно.

— Вот это уже лучше. Сильнее толкай, сначала левой, потом правой… Не, ерунда все равно. Рук не держишь. Вот гляди. — Валерий Алексеевич отстранил меня от груши, встал сам. — Смотри, что я делаю. Раз! — Он резко бросил левую руку вперед.

Бамц! Ответила груша, чуть дернувшись туда-сюда.

— Вот так. Второй раз. — Бросил правой рукой.

Бамц! Ответила груша.

— Вот так! — Левой-правой.

Бам-бамц!

— Бьешь всем телом, при ударе руку сразу назад тяни, как на пружинке. Подловить на ударе самое милое дело, когда бьешь — всегда открываешься. Потому еще плечом челюсть закрывай… — Он подошел, поправил мою стойку. — Ну, в общем, азы даны. Давай, тренируйся. Теперь на скорость, по десять ударов левой, потом еще десять левой-правой. Пошел!

Вздохнув, я приступил.

После тренировки домой пешком. Костик занят на дежурстве, у него ночная смена все в том же "Васильке", дурной дискотеке на окраине. Зачем с ней Петр Сергеевич связался, я просто не понимаю. Все время там что-то происходит. То бандюки приедут и в шашечки играют на джипанах, то наркоманы устроят массовый торчок-шоу, закинувшись таблетками прямо посреди пати. Последний раз укатали чем-то по голове Лимону, вечно кислому нашему сотруднику по имени Леонид. Ударили хорошо, Лимон до сих пор из больнички не вышел, хотя в себя и пришел.

Хозяин дискача потом клялся-божился, что ни ногой не пустит, да толку-то что, все равно туда ездит, кто хочет, и делает, что хочет. Вот потому-то там стоят самые-самые, Костик, Серега, Олег, Генка. Мне там делать нечего однозначно, вмиг сметут. Как и остальным.

От нашего спортзала до метро недалеко, а вот на метро ехать уже далече.

Попрощался с Вербицким, который решил продолжить распитие пивка у палатки. Он кого-то из своих друзей ждал, собрались на какой-то там древнеславянский праздник. Не знаю уж какой… Летом через костры прыгать приятнее, наверное.

После пары пива в метро не заметил, как задремал.

И опять.

На этот раз ночь. Лежу и смотрю в потолок. На стенах трещат факелы, пахнет смолой и чуть-чуть еще чем-то, не понятно. В углу курятся благовония в большой бронзовой чаше. Над ними видны красные отблески огня.

На вышивке все тот же парусник, плывет по волнам. Только теперь огонь от факелов бросает на него отблески, и кажется, что парусник плывет по алому морю, и паруса у него тоже алые.

Красиво, надо сказать.

Повернул голову влево, потом вправо.

Узбеков нет.

Хотя как это нет?

Вот двое сидят у дверей, водят головами, смотрят на факелы и на меня. Пока никак не реагируют.

Нет, заметили. Поднялись с колен, один подошел к факелу и что-то такое с ним сделал, так что он загорелся еще больше, а второй тихонько скрипнул дверью, и выскользнул из комнаты.

Второй все шел по кругу комнаты, запаливал факелы. Я за ним следил, поворачивая голову. Шею немного сводило, но все равно, тело работало. Ничего вроде бы не болело.

Так.

Снова этот сон.

Как он меня достал.

Надо бы с ним разобраться.

Я попытался приподняться.

Выходило. Хотя слаб еще, да и одеял на меня навалили целую гору, как бы не задохнуться под ними окончательно. Тяжелые… Так, одеяла на фиг. Первое, рраз!

Ну заслаб я тут, во сне. Ручки-ножки тонкие, движения какие-то не сильные. Еле шевелюсь. Второе одеяло тоже на фиг!

Ух, и тяжелые ж. Как маты спортивные, да и те легче будут, пожалуй. Третье, вот мы его сейчас…

Подняв голову, я увидел шагах в трех перед собой давешнего узбека.

Ну как есть узбек. Лицо смуглое и широкое, глаза чуть раскосые, вот и третье веко тоже есть, волосы на голове темные и толстые, брови тоже такие же. Но мощный мужик, мощный! Из него двух меня можно слепить, ни капли жира под жилетом-безрукавкой нету, мышцы не бугрятся, но явно присутствуют.

— Ваша Высочество. — Узбек склонился в поклоне.

— Чё это ты? — Спросил я. Голос мой звучал как-то странно.

— Ваша Высочество, за доктором уже послали. Чего изволите?

— Пива. — Наудачу попросил я. Откинул последнее одеяло, и встал на ноги.

Ох, и здоров же этот узбек! Как я встал, так сразу и понял, что гляжу на него снизу вверх. Это ж сколько в нем росту-то?

Узбек меж тем склонился в поклоне и куда-то смылся, только его и видели. \

— Ничего себе. Сон в руку. — Сказал я вслух. И пошел к двери.

Не дошел, конечно. Стало плохо, стало сводить ноги на холодном полу. Нет, не то что на холодном — пол был просто ледяной, как будто по снегу бегаешь.

Нет, на фиг. Надо бы тапки какие-нибудь поискать, что это я?

Тапки обычно ставят под кроватью, верно?

Я подошел поближе, стараясь ступать ребром стопы, наклонился, одернул покрывало, посмотрел.

Да нет ничего. Ночной горшок только, пустой сейчас, стоит. Золотой, надо сказать! И причудливый такой, в виде держащих вазу пузатых толстяков с веселыми улыбками и зубастыми ртами.

И пыли-то, пыли… Все в пыли. Сантиметровый слой.

Ругнувшись, повернулся к выходу и снова к нему побрел.

Это ж сон, верно? А надо посмотреть, что это он такой прилипчивый…

В этот момент двери распахнулись, влетел узбек давешний, а за ним толстяк в безрукавке и с широкополой шляпой. На ногах его были атласные сапожки, а из-под безрукавки кружавилось белоснежное жабо.

— Ваше Высочество! — С порога гаркнул толстяк, и поспешил ко мне.

— А ну стой где стоишь, Дон Педро! — Предупредил его я.

Толстяк затормозил буквально в метре от меня, раскинул руки широко-широко.

— Выше Высочество, как вы себя чувствуете?

— Холодно. — Буркнул я.

Накатали внезапная слабость. Поднялась с ног, правую ногу свело, потом левую тоже, я резко наклонился, вытянулся на носках… И упал, прямо на руки того узбека, что бежал за толстяком.

В дверях показался второй узбек, который меня "Высочеством" первый назвал. В руках он волок серый кувшин с широким горлом.

Темнота.

И новая морда у меня перед лицом, рябая. Над ней шапка-пидорка, под ней кофта с горлом. И еще что-то у меня в нагрудном кармане шарит.

Они что, совсем с ума спятили?

Вытянул левую руку сначала, от которой Рябой увернулся, но вот правую в печень он как-то не ожидал.

— Уп…ц. — Сказал рябой, выронил обратно мой кошелек и начал заваливаться на меня. Не, ну совсем как груша, разве что та не бледнеет при удачном попадании и на тебя не валится. Хотя на Костика однажды завалилась, он как раз нам какой-то удар показывал…

Я выдернул кошелек из его скрюченных пальцев.

— Э, да ты чё, граждане, он человека… — Я посмотрел в сторону. В проходе метро стоял парень лет тридцати, суховатый такой и худющий, чернявый. — Э да ты чё его ударил мы помочь хотели…

— А ну, подставляй хохотальник… — Выдернув тонфу, я пошел по направлению к чернявому, выбирая место для приложения силы.

Чернявый что-то буркнул и стал отходить назад, голову наклонив. Все дальше и дальше. В вагоне еще трое сидят, но они-то не помощники, бабка вообще прыжком к дверям и бормочет что-то себе под нос.

Ну так, а что это я на тонфу-то ручку не прикрутил?

Шаг назад, повернуться…

О, очухался.

— Твою мать! — Я уклонился вправо, пропустил летящее тело и в пролете ткнул еще раз дубинкой, резко, как ножом, под ребра. Еще раз попал, конечно. Дальше, в плечо, отдалось упругое сопротивление. Машинально, на благоприобретенных на тренировках инстинктах, подхватил обмякшего врага за воротник и перекинул через себя, в сторону оживившегося чернявого.

Оба гопничка полетели друг на друга, а потом поезд стал тормозить и вылетел на станцию метро.

Прокашлялись громкоговорители.

— Осторожно, двери…

— Привет, уродцы! — Сказал я, хватая свою сумку и прыгая за дверь.

Двери закрылись, с той стороны к стеклу прилипла харя чернявого, он ножом постарался расширить дверь, но поезд уже тронулся.

Я запихнул дубинку обратно в сумку, и привалился к колонне.

— Твою мать. — Повторил за рябым. — Твою мать, спасибо тебе, Петр Сергеевич… Научил! И тебе, Валерий Алексеевич, тоже спасибо, не бросил…

Забросил сумку на плечо, улыбнулся менту, который уже с подозрением пытался вычислить степень моей подогретости и кредитоспособности, и потрусил к противоположному направлению поездов. Станция как раз в другом конце города, еще и обратно ехать надо будет.

Сны мать твою… Сколько же я продрых, чтоб вот так поехать?

Глава 3

Знаешь, нас наконец настигли

Люди, которые играют в игры

Гости из Будущего

Играла музыка. На плите грелся поздний ужин, а я все никак не мог налить себе чаю. Хотя есть хотелось.

Ночь я проспал, как убитый. А вот утром наступила разрядка. Что б со мной было, если б не заснул в метро. Кошелек бы точно вытащили, а потом еще бы и менты на конечной остальное достали. Остался б гол как сокол да еще и в КПЗ после тренировки. Замечательно кончился день.

— Гомосеки. — Сказал я громко в пространство.

Сегодня дома целый день. Никуда так и не пошел, даже изменил своему правилу дома не пить. Вынул из холодильника сразу две бутылки "Гиннеса" настоящего, три в уме, и понеслась душа в рай. Ну много ли надо студенту?

К вечеру стало уже совсем хорошо. В смысле нажрался.

Достал очередную бутылку.

Мысли как-то по кругу катались.

Не, не, ну не бывает же так, а? Так не бывает. Так только в книжках бывает. В дурных фантастических книжках, коих у меня целая полка. Да еще и, дурак, их у Мишки беру, на прочтение. Скоро уже совсем голову себе размажу по полкам. Звездолеты будут сниться. Бластеры. Лазеры. Ракеты. Виктория Харрингтон уже снилась раз, с котом.

С этими мыслями я отхлебнул еще пива, сморщился. Меня сразу замутило, все ж больше я выжрал, чем хотелось бы, и меньше, чем моглось.

Снова пробуждение.

Парусник тот же. На этот раз день уже на улице.

Вот и узбеки мои знакомые. С опахалами.

Хорошо что хоть день на дворе, факелов нет.

— Привет, уроды. — Громко сказал я в пространство, прям в балдахин с парусником. — Вы что ж за такое мое личное наказание? И за что?

— Ваше Высочество! — Хором рухнули на колени узбеки, выронив опахала.

О, как раз посчитаем… Только встать надо. Кто эти одеяла проклятущие опять на меня навалил-то?

Раз, два, три, четыре… Пять! Пятеро, точно.

— Где пиво? — Спросил я у вчерашнего. Того, которого с кувшином застал.

— Ваше Высочество! Мастер Клоту запретил! — Распростерся ниц узбек. На колени они упали по-восточному, сами на коленях, морды в пол, жопы вверх. Тот, что отвечает, чуть лицо приподнял, в сторону говорит, а потом опять в пол.

— … ему в …! — Ответил на это я. — Неси быро, холодного! А ну!

Узбек сорвался в полет.

Ну так, хоть не высплюсь, так напьюсь.

— А вы, четверо с ларца, быстро объясните, что тут такое творится…

— Ваше Высочество ууууу… — Завыли все вчетвером. В унисон хорошо попали, надо сказать.

— Молчать! Так… Говорить будешь… Вот ты! — Ткнул я босой ногой в того, кто был ко мне поближе.

— Ваше Высочество аыыыыуууу… — Начал подвывать узбек. Остальные молчали, все так же, лица в пол и молчат.

— Ну так. Блин. Что тут за концерт самодеятельности? Вчера из-за вас, недоумки, чуть не ограбили. А что сегодня? Короче, хватит мне уже сниться. Или снитесь что-нить поприятнее. Например, бабы с сиськами. Сиськи — это всегда хорошо. Когда они красивые. Сиськи приносят радость и счастье. И эс… эз… Эстетическое удовольствие они приносят! Когда видишь сиськи, то я добрый.

Дверь распахнулась, влетел узбек с пивом.

— Во, то что надо. — Принял я у него кувшин. Принюхался. Холодное-то оно холодное, вот как пальцы холодит, да пахнет не очень хорошо. Ну да ладно, вроде бы пивом пахнет.

Обхватил поудобнее, сделал большой такой глоток.

Нет, вроде бы пиво. Хотя и кислятиной отдает очень сильно. Наверное, это какое-то там "живое пиво", никогда не пробовал, но очень похоже, что это именно оно. Струйки пива потекли по усам, голова закружилась… Отхлебнул я хорошо слишком.

Отдышался.

Шаги по коридору за дверью.

О, вот эту морду мы уже видели. Толстяк в безрукавке.

— Выше Высочество! — С порога склонился в поклоне толстяк.

— И тебе доброе утро. — Сказал я.

— Ваше Высочество, как вы себя чувствуете?

— Как чудак. — Ответил на это я. — Что тут происходит-то, а? И ты кто такой, откуда взялся? Вообще, это все откуда?

— Ваше Высочество, вы долго болели. — Еще раз склонился в поклоне толстяк. Кланялся он не так, как узбеки, всего лишь сгибался в поясе, от души, такой вот буквой "гэ".

— Ты тоже здоровым не выглядишь.

— Вы долго болели, Ваше Высочество. Я ваш врач, мастер Клоту, из Альтзора. Это ваша новая спальня. Вас сюда перенесли после того, как вы не проснулись. Ваши верные слуги. Мы неотступно находились при вас. Три дня назад началось улучшение. Ваша царственная матушка получила вести о вашем скором выздоровлении и вернется из Империи. Смею заметить, что пиво вам еще рано…

— Ты еще что умное скажи. — Я сделал еще один глоток. — Альт-Трезор это где?

— За Полуденным морем, Ваше Высочество. — Еще раз поклонился мастер Клоту. — Я добирался с караваном из столицы. В море стало неспокойно, пираты с островов все чаще и чаще подходят к побережью. Многие купцы уже идут по старой дороге, через горы.

— Очень хорошо. — Сон так сон. — А поесть у вас есть что, мастер? Честно говоря, проголодался.

— Конечно, Ваше Высочество! Но смею вам напомнить, что в вашем положении надо есть острое, дабы взбодрить кровь. Вы так долго лежали…

— Сколько же я лежал?

— Пять лет, Ваше Высочество.

— Вот это да. — Я еще раз отхлебнул пива. — Слушай, Мастер, как там мой обед, раз уж это сон?

— Сон, Ваше Высочество? Что вы имеете в виду? — Мастер Клоту склонился как мог ниже.

— Да ничего, те не важно. Где еда-то? А кстати, ну-ка… Обратись ко мне по полному титулу!

— Его Высочество наследный принц Соединенного Королевства Ильрони и Альрони Седдик Шеен Ильрони, лейтенант дворцовой гвардии, опекун цеха врачей, герцог Ильрони, полноправный властитель графства Штатского … Это сокращенное титулование Вашего Высочества.

— И это все? — Глупо спросил я.

— Мои глубочайшие извинения, Ваше Высочество! — В пояс поклонился мастер. — Я не силен в дворцовом этикете, и роль моя — скучные пробирки да микстуры. Но вы можете приказать позвать сюда дворцового стража, он ответит много лучше, чем скромный доктор…

— Позже. — Бросил я. — Где еда-то, мастер? Кушать охота. Этим… — Я потряс пиво. — Сыт не будешь. Что закусить есть?

— Что закусить, Ваше Высочество? — Переспросил мастер.

— Закусить… — Я вдруг понял, что меня могут просто не понимать. Что еще закусить? Закусить удила или заесть что?

— Мясо есть? Кар… Крт… — Слово "картошка" ну никак просто не давалось. — Фрукты там какие? Хлеб? Мастер, Высочество тут кормить собираются или надо пройти куда, а?

— Ваше Высочество, не пройдет и поворота часов, как обед будет готов. Прикажете подавать сюда?

— Подавать. — Разрешил я. — А заодно и расскажете мне, что тут такое творится. Подробно…

— Один момент, Ваше Высочество! — Мастер Клоту выглянул за дверь, что-то там скомандовал.

В коридоре послышались шаги и пыхтение. Несколько узбеков, в их национальной узбекской форме (безрукавки и штаны-шаровары) внесли в комнату какие-то доски, перевязанные алой тканью. Ткань развернули, доски шустро собрали, снова завернули. Получился невысокий, но удобный стол, почти на уровне кровати.

Узбеки втроем придвинули стол поближе, поклонились и задом выскользнули за дверь.

Пришел еще один узбек, принес бронзовую миску… Не, судя по важному его лицу — чашу, с чистейшей и холоднейшей водой, бока чаши подернулись росой. Водрузил на стол, рядом широким жестом высыпал горку малиновых лепестков.

— Это что, есть? — Спросил я, усаживаясь на кровать.

— Нет, Ваше Высочество. — Мастер Клоту как-то странно на меня посмотрел. — Этим омыть лицо. Утреннее умывание, Ваше Высочество.

Я поплескал из чаши себе на лицо, потом опустил туда руки, побултыхал, поискал, чем бы вытереть.

— Розой, Ваше Высочество. — Подсказал мне мастер Клоту.

Попробовал лепестками, только разбросал их по столу. Потом просто руками стер наиболее большие капли.

— Итак, где еда?

— Несут, Ваше Высочество. — Выглянул за дверь мастер Клоту.

Процессия целая стала расставлять на столе многочисленные кушания. Тройка тарелок, с десяток чашек, длинные двузубые вилки, ножи, ложку даже сунули, обычную и с острым краем. Налили какое-то горячее питье в высокую глиняную кружку, обмотали кружку полотенцем и торжественно водрузили у меня перед носом.

Еда. Приятного аппетита типа.

Но вот как-то даже не знаю, хочу ли я есть. Не понять. Вроде бы…

Прислушался к себе.

Не хочу. Или все же хочу? Нет, скорее хочу, чем не хочу… А, пошло б оно все. Приятного аппетита.

Схватил чашку, памятуя про вазу для умывания, поглядел на неё со всех сторон, принюхался. Вопросительно посмотрел на мастера Клоту.

— Это утреннее питье, Ваше Высочество. В краях Империи его называют "чай". Пьют горячим.

— Спасибо. — Я принюхался, потом решительно отставил в сторону. Кувшин с пивом куда-то унесли, ну да не беда.

На завтрак подавали жареное со специями мясо, нарезанный тонкими ломтями серый хлеб, легкое вино под чай, какие-то булки-плюшки, судя по всему с маком, варенье в прозрачной чашечке, целый чайник с чаем и так, по мелочи. Какие-то судки, мисочки, тарелочки.

— Это на какую р… рт… — Да что же такое снова, ваты в рот напихали, пока спал! — На сотню, что ли?

— Нет, Ваше Высочество! Это легкий завтрак… Я не силен в этикете, еще раз прошу меня простить…

— Присоединяйтесь. — Широко я повел рукой. — Эй, срднази… Сра… Сре… Сре-д-няя Азия! А ну, еще один стул для достопочтимого мастера! Живее! И еще чашку. Мастер, по-видимому, это варенье…

— Но, Ваше Высочество…

— Давай, хватит ерунду городить. Не люблю завтракать в одиночестве.

Мастер Клоту уселся на предложенный стул. Осторожно взялся за предложенную чашку, налил себе тоже ароматного чаю, пригубил.

Черт, и этот тоже здоровый. Тут что, мир гигантов?

Некоторое время ели молча. Мастер Клоту явно стеснялся, да и я как-то не сразу разобрался в мешанине вилок-ложек. Когда ножом чуть не попал себе по пальцу, сдавленно выругался и принялся есть без изысков, по-американски. Сначала режу еду на куски, а потом кушаю.

Так пошло вроде бы легче.

— Мастер, не стесняйтесь. Пробуем… Кушаем. И рассказываем, потихоньку так.

— О чем, Ваше Величество?

— Как это о чем? — Я проглотил особо большой кусок мяса. Мясо-то нежное, буквально тает во рту, да вот острое… Сразу запивать надо чаем. — О том, где это я.

— В Мраморных палатах, Ваше Высочество. — Осторожно ответил мастер.

— Хорошо. А где это?

— В столице, Ильрони.

— Это Соединенного королевства?

— Да. — Брови мастера взлетели вверх. — Ваше Величество, вы потеряли память?

Я поморщился.

Сцена начинала напоминать дурацкую фантастику, а не бредовый сон.

— Считай что да. Рассказывай, если что-то не ясно, я тебя спрошу, остановлю. Рассказывай.

Королевство это называлось "Соединенное Королевство Ильрони и Альрони", располагалась на континенте. Столица — город Ильрони, город-порт. Из окна видны корабли, ажурные парусники меж длинных просевших крыш складов. Склады черные, а паруса белые-белые, как пух.

Еще виден форт, закрывающий бухту. Стены конусом поднимаются наверх, подпираемые круглыми башнями с плоскими площадками наверху. Там что-то стоит, какие-то сооружения. Не то пушки, не то еще катапульты. Хотя какой смысл в катапультах, весь залив они все равно не пробивают.

Между окном и портом вниз спускается город. Крыши домиков протискиваются через сплошные заросли зеленых крон, деревья и лоза сплелись в один сплошной зеленый ковер, лишь изредка прорезаемый светло-серыми дорогами. Между городом и портом виден гребень стены, на которой вспыхивают на утреннем солнце шлемы стражников. Далеко отсюда, километра два, не меньше.

Пахнет хвоей и еще чем-то морским. На небе легкие кучерявые облачка, в мою сторону дует ветерок.

Не очень тут жарко. Терпимо. Жить можно. Особенно когда стоишь с глиняной кружкой, полной ароматного чаю, цепляешь ее через полотенце и глядишь с высоты неясно какого этажа на море.

Соединенное Королевство — Монархия. Не знаю, какая именно. Абсолютная, конституционная, консервационная или еще там какая. Правит король. Есть разные там графья, бароны и даже герцоги, но тех всего три штуки. Благородные рыцари разъезжают по дорогам на вороных конях и рубят головы за справедливость. Крестьяне трудолюбиво пашут и стога сгребают. Купцы богаты, горожане не бунтуют. Соседи тоже не хулиганят.

А уж так, чтобы в метро у сонных кошелек вытаскивали, так то и вообще нету. Ну… Бывает, конечно. На центральной площади даже колода специальная для того есть, мастер Клоту один раз был вызван, чтобы оказать помощь застигнутому за кражей карманнику, прижечь руку, чтобы кровью не истек.

Ну и конечно, я наследник престола. Будущий король, если повезет. Лет пять назад уснул, но не проснулся. Сначала просто за уши щипали, потом по щекам били, потом прибегли к более радикальным методам. До сих пор у меня на запястье шрам, как от сильного ожога.

Не просыпался, так и спал.

Тогда кинулись по докторам. Придворную свору медикусов сгоряча казнили либо разогнали, стали приглашать со стороны. Ну, и так никто ничего не мог сделать. Потихоньку доктора отказывались, раз за разом. В конце концов нашелся мастер Клоту, непризнанный гений. Выписали издалека его, добирался он тоже долго. За океаном жили давние родственники королевы, помогли уговорить.

Доктор приехал, и вот уже год тут обретался. Что только ни делал, все без толку. И вот решил попробовать какой-то магический артефакт. И попробовал. В чем пробования заключались, я не очень понял. Мастер Клоту при этом срывался на какие-то бормотания в нос, перемежаемые блеском глаз и жестикуляцией.

Ну, не понял я.

Да и до того ли, когда такой сон прекрасный снится?

— Вы практически сразу начали двигаться, Ваше Высочество. — Забыв про стынущий чай, приплясывал мастер Клоту. — Теперь-то все узнают, что я был прав! И даже в академии врачевания теперь все узнают, что прав-то был, оказывается, я, а не тот напыщенный индюк!

— Мастер, — обернулся я к нему. — А у вас что, все такие высокие?

— Какие высокие? — Поднял бровь мастер.

— Ну… Я рядом с вами кажусь довольно маленького роста…

— Маленького? — Брови мастера поползли вверх. — Ничего удивительного, Ваше Высочество! Вам же еще 13 зим минуло на той неделе!

— Сколько? — Я посмотрел на свои руки. Руки как руки, ничего странного нет… Ногти подстрижены, ладони мягкие, а вот набивки-то нету на костяшках, результат моих полугодовых трудов!

— Мастер, а у вас тут где зеркало?

— Вот там… — Показал рукой мастер. Услужливо помог мне отбросить портьеру, встал сбоку.

В большом, на всю стену, зеркале, на меня посмотрел парнишка. Молодой совсем, лет тринадцати я б ему не дал, меньше. Очень исхудавший, с удивительно знакомыми мне чертами лица, только много более острыми. На голове топорщился черный ежик волос, непонятного цвета глаза выделялись на лице, как озера.

Опа. Да я же ребенок.

Закрыл глаза, чтобы проморгаться.

И судорожно дыша, вскочил в поясе. Уже на своей кровати, в своем доме.

Да будь ты неладно.

Опустился обратно, закрыл глаза и снова провалился в сон.

На этот раз без сновидений.

Только пару раз всплыла из небытия узбекская морда под опахалом. Да и то я обругал ее последними словами и снова заснул, уже до утра.

Глава 4

Вокруг так много интересного

Когда ты сходишь с ума.

Одна не очень известная панк-рок-группа.

Утром проснулся совершенно разбитый.

Еле-еле перевернулся на другой бок, скатился с кровати, поплелся в ванную. Налил себе кофе. Кое-как сделал бутерброд, запихнул его в микроволновку, поставил на подогрев.

Тело никак не хотело развязываться, было как березовая чурка. Болели ноги, шея затекла, плечи просто стонали. Еще спина отозвалась протестующе, словно я ночью мешки грузил.

Душ не помог, такой же разбитый я поплелся в комнату. Сел на кресло, вытянул ноги и руки, прикрыл глаза.

Ну и сны иногда приснятся, надо же, как закрутило. И совершенно, как реальный. Надо же, ребенок в принципе.

Кому из нас не снились сны о детстве? Я как-то помню…

Через силу сделал разминку, разогнал застоявшуюся кровь. На улице парило, московская жара становилась все сильнее и сильнее. Если и завтра такая же погода будет, то в стальной коробке склада не поздоровится.

Кондиционер работодатель только обещает. Ему-то что, мы и без кондиционера работаем. Если только Сергей Петрович озаботится, нажмет на хитрого еврея…

Дзинькнула микроволновка. Поесть готово.

Кое-как глотал кофе, заедая быстро остывшим бутербродом.

Голова как ватная, ни одной мысли нету, а те, которые есть, движутся медленно и сурово.

Нехороший сон.

Получается, как только я засну, так сразу и вижу во сне? Причем одно и то же?

Правомерный вопрос возникает. А не сошел ли я с ума? Может, вот так все и начинается, сначала сны, потом мастер Клоту даст мне задание пройтись голышом в автобусе или залезть на вышку. А то и убить кого. Может, у психов так крыша-то и едет?

Закрыл глаза, посидел немного. Сон не шел.

Ну да и ладно.

Пойду-ка в интернет погуляю, может, найду чего-то хорошее. Про сны.

Про сны в Интернете оказалось много, даже слишком. Поиск по ключевым словам, с названиями королевств и даже с именем мастера Клоту не принес ничего умного и путного, какая-то фэнтезийная ерунда про рыцарей и магов.

Магов я не заметил там, как ни странно.

Кельтская, ирландская, валлийская даже мифология. Странные и страшные картинки, народ Дану, человеческие жертвоприношения… Доедая обед, дочитал легенду о Нибелунгах. Просмотрел, конечно.

Вот теперь понятно про рейнское золото. А то все золото, золото… Не сны, так и не прочитал бы.

Так до вечера и просидел, ничего путного не нашел. Потом позабыл что искал, полез по другим сайтам, еще сделал разминку, попрыгал по комнате. Собрался и сходил до магазина, круглосуточного.

Темно было на улице, фонари на проспекте горели через один. Поздоровался с большим мужиком на лавочке, сосед опять напился вдрызг и теперь видел свои собственные сны.

Очередь в магазине небольшая. Вежливо пропустил скандального вида тетушку, встал за ней, выбрал хлеб, нарезку колбасы, сыр, помидоров и еще так, по мелочи. По мелочи получилось три сумки, еле денег хватило расплатиться.

Выволок на улицу, перехватил и пошел, как водонос, балансируя.

До дома не так далеко уж было. Сосед на лавочке мирно спал, пуская слюни и пришептывая что-то.

И вот подумалось что-то мне.

А что такого уж плохого в снах-то? Сны, они и есть сны. Вот когда мне Вика Харрингтон в неглиже приснится… То тогда точно с ума сошел. Такие девушки не бывают в снах таких ничтожных типов, как я.

Пока думал, руки как сами достали сковородку, кастрюлю, выдвинул ведро с мусором и стал чистить картошку, осторожными мелкими движениями. Перец есть, а картофан — самый простой из продуктов, которые можно приготовить. Вот счищаешь кожуру, потом берешь и срезаешь с нее по дольке, поворачивая вокруг своей оси. На сковородку с маслом, засыпать перцем или чем еще по вкусу, и помешивать, помешивать… Ну не хочется мне сегодня хлеба с бутербродами, я их еще на дежурстве наемся.

Пошли-ка лучше спать.

Стоило мне закрыть глаза, как снова.

Потолок, уже знакомый мне хорошо плывущий корабль.

Я под тремя одеялами.

На фиг все три.

В окно врывается утро. Пахнет гарью от многочисленных факелов, узбек, привстав на цыпочки у стены, гасил факелы большой металлической ложкой на длинной ручке, похожей на половник. Когда половник накидывали на факел, тот шипел и истекал дымом.

— Доброе утро. — Сказал я громко в потолок, сошвыривая с себя одеяло. Одно на фиг, второе на фиг.

Узбек зашатался и едва не выронил свой половник.

— Где одежда?

— Ваше Высочество. — Раздалось сбоку. — Ваше Высочество, приветствую вас.

Обернулся. Сбоку от меня сидит человек, высокий, худой как палка, затянутый в камзол с серебристыми нитками так, что талия у него была не хуже, чем у иной балерины. На ногах сапожки, серые лосины, на голове острая шапочка-ермолка. Остроугольное лицо было бесстрастно, как каменное.

— И вам тоже доброе. — Осторожно сказал я. — Вы кто?

— Распорядитель церемоний, Ваше Величество. — Ответил человек, встав и поклонившись. — Я ваш распорядитель церемоний, Иштван Шакур.

— А что делает распорядитель церемоний? — Несмотря на сон, не болело и не жало ничего, все было хорошо. Тело просто переполняла энергетика.

Выгоревшие брови Иштвана Шакура взлетели вверх, но голос оставался таким же ровным.

— Распорядитель церемоний определяет, что одеть, как выглядеть, какие приглашения посылать и как… Он также напоминает, когда какой праздник есть, определяет благоприятные дни и советует, как тот праздник нужно отмечать… — Иштван сбился. — Ваше Высочество, вы пришли в себя, и вам нужна достойная вас одежда!

— Во, вот это точно не помешает. — Согласился я, откидывая последнее одеяло. — А где мастер Клоту?

— Он в прихожей. Говорит, что его услуги больше не потребуются, но у него есть личная просьба к вам.

— Давай, зови его сюда.

Такое ощущение, что нажали на заднице у Иштвана кнопку "Вкл". Он аж вскинулся, но при этом продолжал оставаться в поклоне.

— Ваше Величество, так не годится!

— Что это не годится?

— Ваше Величество, принимать человека ниже себя по рангу в таком виде просто недопустимо! Вы сначала должны быть подобающе одеты и выглядеть достойно вашего статуса!

— Хочешь сказать, что сейчас недостойно? — Спросил я.

— Ваше Величество! — Склонился в быстром, но глубоком поклоне Иштван. — Для спальни и после тяжелой и продолжительной болезни ваш вид выше всяких похвал, но вот для решения дел, могущих иметь государственную важность…

"Казань просит? Так отдайте ему…" — Вспомнилось мне сразу.

— Казань просить будет?

— Что, Ваше Величество?

— А, неважно. Так что надо, чтобы выглядеть достойно?

— Ваша одежда, Ваше Величество. Ее уже несут, как только до нас дошла весть о вашем чудесном выздоровлении, как мы сразу заказали приличествующие Вам одеяния у лучших портных столицы. Наряд из Империи должен прийти только в следующем месяце… Должен также заметить, что Ваша идея с завтраком совместно с вылечившим Вас мастером несколько спорна, но достойна.

— Чем спорна, чем достойна? — Спросил я.

Двери меж тем отворились, и узбеки ряд за рядом внесли в зал тряпки.

— Разложите у стены.

Там как раз были низкие, но длинные и широкие лавки, которые я не заметил в первый раз.

Камзол. Рубашка, белая, с кружевным воротником. Колготки. Не, не колготки, мужские назывались лосины или штаны. Шапочка с пером, украшенная каким-то золотым обручем. Ах да, это же корона, наверное. Роскошный пояс с перевязью (серебряный), ножны с ножом. То есть кинжалом, конечно, какой это нож, кинжал, с длинной перевитой серебряной же нитью рукоятью.

Я двинулся было к одежке, но был остановлен кинувшимся мне наперерез Иштваном.

— Ваше Высочество! — Вновь возопил несчастным голосом распорядитель церемоний. — Её Величество снимет мою недостойную голову и будет права! Вы не должны одеваться сами и в присутствии… — Он махнул рукой на узбеков.

— Да на раз. — Снова пожал плечами я. Ну и настырный тип мне сегодня приснился. — Давай, что делать-то надо?

Вместо ответа Иштван вынул из-за пояса свой кинжал и, держа его за ножны, ударил рукоятью в бронзовую тарелку, висевшую на цепях у входа.

— Бомммм! — Сказала тарелка, покачиваясь.

Шорох шагов, в зал вошли два узбека. Молодые еще, мелкие они какие-то. Головы бриты наголо, одеждой от своих старших собратьев ничем не отличаются. Разве что меньше раза в три, и худее.

Узбекские дети.

— Ваши пажи, Ваше Высочество. — Махнул на них рукой Иштван. — Они помогут вам одеться.

— Я и сам могу. — Буркнул я.

— Ваше Высочество! — Поклонился Иштван. — Не положено!

Ну, не спорить ж с ним. Тем более, что я хотел посмотреть на мой сон не только из этой комнаты.

Мигом раздели, еще быстрее одели. Наверное, богатая практика. Двигались пажи как роботы, раз-раз-раз, рубашка натянута, два — запахнута, три — затянут пояс, сверху камзол и так все по очереди. Усадили на кровать, натянули на ноги неудобные сапоги.

Подняли за руки, опоясали ремнем с кинжалом.

Вот теперь готов к труду и обороне.

Пажи с такими же ничего не выражающими лицами отступили и встали у стен.

— Так лучше? — Капризно спросил я у Иштвана.

— Да, Ваше Высочество! — Поклонился Иштван. — Прикажете подавать завтрак?

— Потом. Сначала подавай сюда мастера Клоту. И чего он хочет.

— Ваше Высочество, вы должны воссесть… Мастер Клоту должен разговаривать стоя. Вы еще этого не проходили…

Я сел на кровать и выразительно поглядел на Иштвана.

— Ваше Высочество. — Тот отошел к двери, открыл, просунул туда голову, прочее тело старательно как-то оставляя в зале. — Мастер Клоту, ты можешь войти!

Вошел толстячок.

На этот раз приоделся. Штаны-шаровары, сапожки с загнутыми носками, под камзолом пышет кружевами такая же белоснежная рубашка, как и у меня. Пояс весь изукрашен золотом и через плечо перевязь с таким же длинным кинжалом. С плеч вниз спадает недлинный плащ.

— Ваше Высочество! — С порога кланяется мне мастер Клоту.

— Мастер Клоту. — Отвечаю ему я. Вижу дикие глаза Иштвана, понимаю, что сказал что-то не то, ну да ладно, не менять же коней на переправе?

— Ваше Высочество, позволено ли мне, скромному мастеру лекарского искусства, обратиться к вам с просьбой?

— Смотря что за просьба, добрейший мастер Клоту. — В тон как-то ответил ему я.

— Я желал бы на время остаться с вами и наблюдать ваше выздоровление, Ваше Величество.

— Да не вопрос… — Когда я это говорил, лицо мастера вытянулось вдоль. — Этот вопрос не стоит внимания, добрейший мастер. — Быстро поправился я. — Вам предоставят комнаты во дворце… Где вы жили, пока я спал?

— В правом крыле было три комнаты, Ваше Высочество… — Поклонился мастер.

— Вот там дальше и живите. Кто знает… Возможно, болезнь побеждена не до конца, и Ваша помощь будет необходима.

— Ваше Высочество, эти апартаменты слишком тесные… — Мастер заискивающе и испытующе поглядел на меня. — Возможно ли придать мне и моим слугам по паре комнат и выделить несколько расторопных мальчишек?

— Мастер Иштван… — На этот раз вытягивалось уже лицо Иштвана. А, да пошли-ка они куда подальше со всем своим этикетом… — Позаботится об этом. Что ты молчишь, Иштван?

— Да, Ваше Высочество. — Поклонился мне Иштван.

— Но, смущает мое сердце… — Никак не получалось у меня в этом сне избавиться от театрального стиля, никак! — Что ты хотел попросить еще что-то еще?

Ну и вопросец вышел, просто гений орфографии.

— Ваше Величество, я не смею больше надеяться… Но вы выздоровели, и выплата вознаграждения…

Иштван зашипел сбоку, как кот.

— Прошу нижайше простить… Ваше Высочество!

— Так тебе еще не выплатили? — Удивился я. — Иштван, почему не выплатили?

— Не было решения Её Величества.

— Вот дела. Так, а почему не было?

— Её Величество прибывает в данное время в столице Империи и не может отдать высочайшее распоряжение. А Ваше Высочество находились в болезненном состоянии и не могли… бур-бур-бур…

— Еще раз, разборчиво. Кто может отдать денег досточтимому доктору?

По мастеру Клоту словно пыльным мешком ударили, так он стал выглядеть.

— Ваше Высочество? — Почти простонал.

— Спокойно, уважаемый мастер. — Я покачал головой. — Итак, кто может выплатить досточтимому мастеру прилагающееся… То есть причитающееся ему вознаграждение?

— Её Высочество, Её Величество, Ваше Высочество. — Иштван поклонился.

— Так выплатите, что тянуть? Я себя хорошо чувствую, спасибо уважаемому мастеру.

— Нужна ваша личная печать, Ваше Высочество. — Снова поклонился Иштван.

— Где она?

— Вот она, Ваше Высочество. — Иштван с поклоном передал мне круглый перстень. Я взял в руки, примерил. Велик на пальце, ну да так пальцы-то мои не велики еще. Перстень не простой, печатка. Плоская такая, щит. Разграфлен на четыре части, и посреди них разлегся элегантный грифон. Каждая деталька прорисована с тщанием, все мелочи учтены. Печатка старая очень, следы на ней от времени остались — потертости, поцарапости, закопчености небольшие даже.

Ну, пусть пока что на пальце побудет, никуда не денется.

— Так, что дальше? Указ готов ли?

— Да, Ваше Высочество. Прикажете внести?

— Приказываю.

Мастер Клоту тихонько стоял в уголке, когда два лакея — разодетых в зелено-золотые куртки с бледными лосинами — внесли и поставили передо мной небольшой столик с наклоненной столешницей. Как парта школьная, которую я только по телевизору и видел. Там её еще надо было поднять, крышку поднять, чтобы за нее сесть или из-за нее встать. Крышка прям на колени ложилась.

Иштван принял из рук третьего, такого же попугаистого, лакея свиток бурой бумаги, развернул передо мной.

— Ваше Высочество.

— Клади давай. — Я заметил, что слишком долго гляжу на лакея этого. Как в фильмах про историю, такой же в парике соломенном, курточка чуть выше задницы, лосины грубого шитья, черные башмаки с пряжками и бесстрастное широкоскулое лицо.

Свиток положили на парту, Иштван придавил его снизу и сверху, чтобы тот не свернулся. Лакей подставил предупредительно зажженную чадную свечу, накапал воском в специальное металлическое блюдце, блюдце развернули и прижали к нижнему углу свитка.

— Сюда, Ваше Высочество. В воск. — Подсказал Иштван. Я примерился, прижал печатку, чуть подержал, отпустил.

На воске осталась отпечаток.

Так, а что это я подписал-то?

По странице шла вязь букв, чем-то похожих на старорусскую кириллицу, которую кто-то решил скрестить с европейской готикой. Какие-то неясные значки, двух одинаковых точно не найдешь, размашистые такие. Аккуратно сняв лист, Иштван передал его лакею. Тот развернул лист от себя и отошел в сторону, держа его все так же развернутым.

— Через пару минут вы получите свиток, мастер Клоту. — Сказал Иштван. — С печатью обращайтесь бережно, это символ королевской власти и её порча может быть истолкована превратно. За порчу королевских символов власти у нас суровое наказание.

— Я учту, уважаемый Иштван. — Неловко как-то склонился в поклоне мастер Клоту.

Ого, а тут, кажется, еще какие-то местные разборки? Потом с ними разберемся, хотя и интересно.

— Мастер Клоту, есть ли еще у тебя какие-то просьбы?

— Нет, Ваше Высочество. — Мне мастер кланялся гораздо ниже и старательнее.

— Тогда не смею вас более задерживать. — Церемонно ответил я, гордо задрав подбородок. — Иштван, еще кто-то?

— Нет, Ваше Высочество. Остальное все рутинные дела, которые решала ваша царственная матушка, Её Величество.

Ну обалдеть, у меня тут и матушка есть. Как бы не стали кормить манной кашкой, учитывая мой возраст. Отказаться-то еще пока не получится, по причине малолетства.

— Мастер Клоту, вы еще тут?

— Свиток, Ваше Высочество…

— Конечно. Эй, ты, зеленый поп… поп… — Что-то как застряло в горле. — Птица говорящая! — Неожиданно для самого себя выпалил я. — А ну, отдай мастеру свиток!

Лакей быстро поклонился, передал свиток радостно схватившему его мастеру Клоту.

Краем глаза я заметил заинтересованный взгляд Иштвана. Иштван смотрел очень серьезно то на меня, то на мастера Клоту, словно в чем-то его подозревал.

— Так, все дела решены. — Подвел я итог, когда спина мастера Клоту скрылась за дверьми. — Иштван, как насчет небольшой прогулки?

— Как изволит Ваше Высочество. Прикажу позвать приличествующую вам свиту, которая будет нас сопровождать.

— На фг… — Снова запинка. Ну как в "Южном парке". Я даже по голове провел, ощупал ежик упрямой шевелюры. Нет, электрического колпака нету, который током бил, когда толстяк матом ругаться пытался.

— Зачем нам свита? Пойдем вдвоем, покажешь мне замок.

— Ваше Высочество, так не приличествует! — Осторожно возразил Иштван. Его черные глаза при этом сверкнули как-то не очень хорошо.

— Не надо много народу. Пока что просто походим по замку, посмотрим, что да как. — Я нагло улыбнулся. — Приказ это, понятно? Возьми с собой двух черных, если уж так захотелось.

Удивился. Точно вроде бы сказал "узбеков", да почему-то получилось "черных".

Странный сон, очень странный сон.

Глава 5

Город древний город славный

Бьют часы на башне главной

А. Новиков

Проснулся я в своей постели и долго лежал, глядел в потолок. Никакие мысли что-то в голову не шли.

Одно понятно, просто так такие сны не снятся.

Такие красочные, цветные и подробные сны бывают, только когда крыша… Да нет, брат, шалишь. Даже когда твоя крыша поедет, шурша шифером — и то такого не будет! Тогда все просто, либо тесак в руку и на улицу, искать агентов Марса. Или Сатурна, кто первый попадется.

Перевернулся на бок, сполз с кровати. Мышцы ломило не по детски, голова не поворачивалась на шее, сидела как на гнезде.

Ну и что теперь делать-то? Одним сном дело точно не кончится.

Да и сон ли это?

Во сне мы с Иштваном, распорядителем королевских церемоний, погуляли по замку, по замковому парку и даже прошли мимо казарм королевской гвардии.

Что сказать? Все красиво и средневеково. В держателях, стилизованных под вцепившихся в стены когтями грифонов, пылают факелы. Коридоры длинные, много дверей, из-под драпировок (наверное, это так называются полотенца на стенах, призванные скрыть грубую и крупную каменную кладку) выглядывают подсвечники и доспехи. Встречные жмутся к стенам, раскланиваются. Кому-то Иштван даже кивал в ответ, я не смотрел кому, глядел прямо. В основном, лакеи перемещаются, узбеки изредка стоят и открывают двери перед теми, кто хочет пройти.

Несколько больших залов, узбеки под присмотром пары лакеев драят пол цветастыми тряпками. Полы в мыльной пене, узбеки тоже все в мыле, мокрые. Служанки в длинных зеленых платьях и смешных чепчиках трут драпировки, протирают столы и доспехи.

Парочка обитателей рангом повыше. Двое, один потолще и пониже, второй потолще и повыше. В камзолах, коротких плащах до середины задницы, в серо-пятнистых лосинах же. На голове шляпы-треуголки с загнутыми вверх полями и желтым, маслянисто блестящим пером. На боку не очень большой меч в ножнах, гарда простая, нет никаких завитушек или защит, просто перевитая проволокой рукоять. А вот перевязь богатая, с вышитыми на ней золотом буквами, которых я не разобрал.

За ними тенью два лакея, одеты почти так же, но без украшательств, на лосинах видны следы починки, штопки. Морды важные, как будто несут секрет родины на продажу, а вся ноша-то по кофру за спинами. Из кофров высовываются запечатанные сургучом горлышка бутылок и тянутся какие-то съедобные запахи.

Встреченные поклонились, посторонились к стене. Я кивнул им в ответ, не сильно вглядываясь, прошел мимо. За моей спиной Иштван что-то сказал вполголоса.

На улице лето, очень красиво и тепло.

Ворота выводят прямо в сад, вдаль идет дорожка, по сторонам которой установились массивные, толщиной в пару обхватов, дубы. Ветки раскинулись надо моей головой метрах в пяти, бугристые стволы тщательно обихожены. Лишние побеги срезаны, чем-то замазаны, низ стволов окрашен белым и обнесен филигранным заборчиком.

Птички поют, стрекочут какие-то мелкие твари. Трава, высокая и зеленая.

Иштван отрекомендовал мне то место как личный сад, посаженный моим благородным прадедом. Королевский сад, сюда другим вход запрещен. Только если по чуть-чуть, по личному королевскому разрешению… Считается, как большая честь.

Прошлись по саду, по уложенным белыми булыжниками дорожкам, по нарочито грубым деревянным мосткам, перекинутым через забранные в каменные русла ручейки. Озеро даже было, и куча уютных беседок в саду.

В парке нам встретилось несколько придворных. Кавалеры уже в знакомом мне наряде, с некоторыми вариациями, дамы в длинных платьях и с покрытыми вуалями головами.

Кавалеры кланялись, дамы приседали, смешно склоняя головы.

Казарм почти не увидел, они располагались за высоким прямым забором. Ворота, ведущие туда, были открыты, но занавешены флагами. Даже караула не видно, есть ли, нет ли.

В середине прогулки я ощутил слабость, поспешил обратно в кровать, где и заснул, так и не раздевшись.

Проснулся уже дома.

Обратился за комментариями к специалисту.

— У сумасшедших снов не бывает. — Выслушав меня, авторитетно заявил Костя. — Что ни пишут, все чушь. Не снится им ничего. Я три года в дурном доме санитаром проработал. Они, Серег, и так в своем мире жизнь живут. Им не до снов, у них сны быстро в реальность воплощаются. Впрочем, если хочешь профессиональную консультацию…

— Час от часу не легче. — Тихонько проворчал я. — Да Костик… Слушай, я так — умозрительно! А профессионалы серьезно это не воспримут?

— О, рад что ты меня понял! — Широко улыбнулся мне Костик. — Психологи и психиатры воспринимают человека с чувством юмора как профессиональный вызов.

— Психиаторы? Кость, слушай… Всегда хотел узнать, чем психологи отличаются от психиаторов?

— Психиатры будет правильнее. — Поправил меня Костик. — Видишь ли, врач-психолог занимается мелкими отклонениями, а психиатр лечит уже больных людей. Это если просто объяснять.

— Спасибо.

— Да не за что… Обращайся, если что. Есть у меня одна знакомая психолог… Еще старой советской закалки.

— В СССР были психологи? — Удивился я. — Мне казалось, что там только технарей штамповали, с прилежанием и качеством.

— Вас, технарей, всегда хорошо делали. А вот психологов настоящих наперечет, тем более хороших спецов. Это психиатров можно готовить… "Так-так, батенька… На что жалуетесь? Здоров, говорите? Санитар, три кубика галоперидола в зад…" — Костик сделал очень серьезное лицо. — Не, тут, как и в любом деле, нужна и важна профессиональность. Короче, ты обращайся. Галина Михайловна как раз докторскую дописывает, и твой случай ей интересен будет.

Я поблагодарил Костика и счел за лучшее свернуть эту тему.

Вечером, после тренировки, развод по точкам.

Наша фирма три точки держала поначалу. Одна — это как раз наш склад. Большой такой, на окраине города. Перевалочная база. Сюда товар привозят, тут он отстаивается, отсюда его партиями развозят по магазинам и супермаркетам у метро. Особой охраны не требовалось, забор высокий и стены не одно название. Расставили простенькие камеры по столбам, да и спи себе. Если кто полезет, то датчики движения сработают. Вторая точка — это какой-то НИИ, посдававший свои корпуса в аренду и на этой почве заработавший на "чисто крутую охрану". Ну, чтобы арендаторы плату вносили вовремя. Не очень место спокойное, пару раз были инциденты. Ну и третье, наша боль головная. Клуб "Василек", при нем кафе, при нем бар, при нем ресторан и здоровенная дискотека для танцев половины микрорайона. Вторая половина микрорайона туда танцевать не ходит, она туда приходит подраться или хорошенько выпить, если уж подраться не получится.

Короче, бардак это, а не "Василёк". Либо драки в кустах, либо стенка на стенку, либо стрельба, пьяные валяются. Пьяных собирает… то есть обирает пасущийся рядом патруль ППС. Под пули или в драки благоразумно не лезет. Ашот, хозяин этого "Василька" сраного, на задних цырлах скачет к Сергею Петровичу "Вай помоги да са-а-авсем да мебель паламают три сотни плачено". Ну и идем помогать, растаскиваем, подтаскиваем патруль, сдаем с рук на руки ментам. Поначалу дело шло туго, менты куксились и мялись, как будто в первый раз. Со смазкой — знаете, есть такие зеленые тюбики, резинкой перехваченные, там еще внутри зеленые бумажки с портретами американских президентов — влезло значительно лучше. На следующий день приехали усиленные патрули и смотрели на бой местных стенка на стенку, ожидая, когда упарившиеся охранники будут подтаскивать пострадавших бойцов. Ну, и смазка, конечно, смазка…

Очень хорошо работает, да вот только смущает большой расход лубриканта! Так и на зарплату ничего не останется. Поискав, Валерий Алексеевич нашел знакомого майора, с которым когда-то учился, и который в местном отделении работал. Тут количество лубриканта сильно уменьшилось, но стороны нашли компромисс. Охрана бдит, выводит подозрительные элементы за пределы заведения, если что не так, приезжает милиция и забирает хулиганов до выяснения.

Вот как-то так и жили.

С других охранных фирм приходили, пробовали перенимать опыт, да как-то все никак не получалось. То у них нормальных людей нету, то они снова пьяные, то еще что-то… На общем фоне ЧОП фирма Сергея Петровича отличалась в сильно лучшую сторону. Не хамили, не наглели, пьяными на дежурство не приходили, с милицией проблемы если и имели, то оперативно решали, не доводя до арендодателей, лишнего не просили, но и денег брали в меру. За качество же надо платить?

Меня чаще ставили на склад. Спокойное оно место… В институте стоял, только когда никого другого не было, да и не любил я там стоять, слишком уж место людное. А на "Васильке" только несколько раз был, когда там народу надо было много собрать. На праздники или какие-то там дни.

Потому со складом сложились самые хорошие отношения. Обжился я тут, можно сказать. Я, Вербицкий тоже часто тут стоял, не везло нашему мечнику без верного клинка в руках. Костик да Серега чаще на "Васе" порядок наводили. Один здоровый как медведь, за синий берет всех порвет на британский флаг. К тому ж не просто так здоровый, а ещё и удар поставлен, и пресс тот ещё, пойди пробей… Я вот даже с ноги прямым пузо не могу взять. Второй спокойный, поменьше и послабже на вид, но с ним редко кто связывается. Санитаром отработал на зоне для буйных, как-то его туда занесло. Оттуда и получил некоторую вальяжность и неторопливость в обращении. Потом еще на скорой катался три года… Тоже та ещё практика. Мужика с белочкой просто так не повяжешь.

На складе стояли я и Штырь, Алексей Штырьков. Свой парень, тоже студент того ж несчастного ВУЗа, что и я. Правда, двумя курсами постарше, что есть хорошо. Всегда о преподах узнать можно, всегда контрольные достать — для меня будущие, для него уже прошлые. Ну и так, по мелочи…

Гоша сразу же засел чертить. Курсовой проект у него был тот ещё, и препод-ретроград совершенно не признавал компьютеры. Типа ну вот не может компьютер быть умнее человека. А если не может, то и ты черти все от руки.

Гоша, не будь дурак, нашел выход сразу. Распечатал в том самом институте, который мы охраняли, чертежи на плоттере, а теперь уложил их на большое стекло, скрепил скрепками и аккуратно обводил карандашом по линейке. Стеклил, то есть.

Хорошие должны чертежи получиться. Ровные, красивые… Гоша даже тройку разных карандашей заготовил, чтобы обводить красивее получалось.

— Спи давай. — Оторвался он от чертежей. — Мне-то что, ночь не спать… Завтра сдаю.

— Да не вопрос. — Я устроился поудобнее и закрыл глаза.

Будет ли вторая серия?

Потолок с кораблем.

Доброе утро.

— Доброе утро! — Сказал я в пространство.

— Доброе утро, Ваше Высочество! — Сказали со стороны.

Я повернул голову. Лакей, надо ж. В парике смешном, держит на руках медный таз с водой, через правую руку перекинута перевязь корзины с горкой розовых лепестков.

— Прикажете подавать?

— Подавай. — Осторожно сказал я.

Вода — для умывания. Кое-как вытереть руки и лицо. По удару в медную тарелку вошла процессия из знакомых мне уже моих пажей с одеждой, в которую меня снова облачили.

Когда застегивали пояс, вошел Иштван. Все в том же черном, на голове шапочка с пером.

— Доброе утро, Ваше Высочество.

— Доброе утро, Иштван. — Поздоровался я. — Погуляем по городу?

— Да, Ваше Высочество. — Поклонился Иштван. — Прикажете готовить карету? Со времен вашей болезни мы обновили нашу конюшню весьма значительно. Пока будут готовить карету, подадут легкий завтрак.

— Есть ли ещё какие-то способы? — Спросил я.

— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? — Спросил Иштван.

— Да ничего, в общем-то. — Пожал я плечами.

Сон, так сон. Мучают ли вас, гражданин, эротические сны? Не… Не мучают. Я ими наслаждаюсь.

Принесли завтрак. Внесли столик, сервировали.

Я с любопытством смотрел.

Тарелки чашки вилки ложки. Все точно такое же, как и у нас. Разве что вилки двузубые и наточены на совесть, а нож не круглый, а острый и изогнутый, с деревянными накладками на ручки.

Три лепешки с зернами, баночка варенья, мясные лепешки, похожие на котлеты, и какой-то травяной отвар в сужающейся книзу бронзовой чашке, от которого поднимался дымок. Пахло не очень вкусно.

— Мастер Клоту! К вам! — Сказал у дверей лакей. — Прикажете звать?

— Прикажем звать. — Решил я.

— Мастер врачевания Клоту! — Сказал лакей. Узбек ударил билом в тарелку.

— Бомммм!

Дальше пришлось выдержать ряд околомедицинских процедур. Мастер Клоту долго пытался правильно нащупать пульс, потом заставил подышать на маленькое круглое зеркало и тщательно изучил след от дыхания, пощупал мне грудь, бока, бицепсы и ноги.

— Ваше состояние удовлетворительно, Ваше Высочество. — Изрек наконец вердикт мастер Клоту. — Хотя и я не знаю, как это произошло… — Сказал он себе в нос. И добавил чуть громче. — Но вы довольно сильно истощены. Я бы не рекомендовал вам есть тяжелую пищу и нагрузки. Не путешествуйте на лошади. Отдыхайте и набирайтесь сил. При существующем положении…

— Доктор, я понял Вас. Не желаете сопровождать нас в поездке? — Ну вот, сказал, а зачем сказал, сам не знаю.

— Это честь для меня, Ваше Высочество. — Сказал мастер Клоту, поклонившись.

Впервые я видел карету. Настоящую средневековую карету, запряженную двойкой лошадей. Открытая, прямоугольная какая-то. Передние колеса меньше задних и расположены на какой-то вращающейся площадке, задние больше и закрыты сверху большими крыльями. На козлах узбек, лоснится загаром. Рядом с ним ещё один, поменьше, но тоже такой же лоснящийся.

Вот такая вот бричка.

Над ней древко, на котором полощется на ветру флаг. Такой же грифон, как и у меня на перстне. Тщательно вышитый, на прямоугольном поле. Флаг оканчивался раздвоенным языком, из тонкой красной материи. Эти-то треугольники и слабо полоскались на ветру, основное полотнище провисало, стремясь согнуться по складкам. Долго пролежало свернутым.

— Что за флаг? — Спросил я у Иштвана.

— Королевское знамя наследника, Ваше Высочество. — Ответил Иштван, поклонившись. Даже на ходу он умудрился сделать это очень элегантно.

Рядом с каретой замерли пятеро воинов на лошадях.

— Так, а кто это? — Спросил я, жадно смотря на воинов. Что за оружие?

Огнестрела нет, в помине нет. Кольчуги, надетые на что-то вроде тулупов, круглые светлые шлемы, долгополые рубашки, коричневые штаны, высокие красные сапоги, продетые в длинные свободные стремена. На поясах в ножнах мечи, метр где-то длиной. В стремя упирается копье, недлинное, но грозное, с широким треугольным наконечником. Края отточены, блестят на утреннем солнце. На боку узорчатые красные садки, из которых торчат края луков и стрелы, с разноцветным оперением.

Лица все как один бородатые, серьезные. Мужики, не парни. Лет по тридцать.

Лошади тоже здоровенные, мускулистые, с тщательно замотанными бинтами бабками. Попоны тоже красно-коричневые, хвосты и гривы заплетены в косички. В бричку впряжены хоть и побольше, широкогрудые, но какие-то не такие убедительные.

— Ваша личная охрана, Ваше Высочество. Королевская.

— Понятно. А вот эти? — Показал я на двух лакеев на лошадях. Один из них прилаживал на круп серой лошадки здоровенные переметные сумы с чем-то угловатым.

— Ваши слуги, Ваше Высочество.

— Ладно.

В бричке шесть мест, по три друг напротив друга. Мягкие бархатные диваны. По ходу движения сел я, против хода движения расположились Иштван и мастер Клоту, тащивший с собой громоздкий черный ящик с кожаными застежками.

— Это мой докторский сундук, Ваше Высочество. — Объяснил на мой вопросительный взгляд мастер Клоту. — Тут я храню медикаменты и мои инструменты. В дороге может понадобиться.

Я расселся на диване.

— Что стоим?

— Поехали! — Не оборачиваясь, ткнул узбека в спину концом неведомо как оказавшейся в его руках плети Иштван.

Узбек щелкнул кнутом. Лошади сдвинулись с места, потянули бричку вперед.

Через распахнутые ворота, через округлую караульную башню мы выехали со двора.

Я жадно смотрел на все, впитывая каждую деталь.

Нет, ну очень подробный это сон!

Каменная кладка башни, крупные булыжники, промазанные между собой цементом. Хотя, какой ещё цемент в Средневековье? Это ж цементирующий раствор. Который делали на яичном желтке и секрет которого утерян много веков назад.

Пятерка воинов разбилась, два впереди и два позади, а один, наиболее важно выглядевший, пристроился справа от нас. Позади воинов гарцевали два лакея с какими-то припасами.

Вышли из крепости, прогрохотали по подвесному мосту, сейчас опущенному. Ещё одна башенка, наверху её мелькают тени караульных.

Горожане. Богатые и бедные… Только где какой, не разберешь. Полные и важные мужчины в коричнево-белых рубахах и штанах, безрукавки и плоские шапочки типа "пидорка" тут преобладают. Женщины, в стройнящих их платьях, чепчиках. Молодые, одеты попроще, старые побогаче. Украшений почти не заметно. Хотя нет, вот прошелся один, сопровождаемый двумя узбеками. Толстый такой тип, важный, как понос. Руки в перстнях, на шее пара золотых цепей, безрукавка ушита златом-серебром. А уж на поясе пара кошельков, таких классических средневековых кошельков, мешочков с завязками. На плечах этак небрежно перекинуто что-то меховое. Соболя, что ли? Даже узбеки носили расшитые пояса и цепи на шеях. Один важно пер длинную деревянную дубинку, перехваченную грубыми металлическими полосами, второй за спиной волок плетеную корзину, прикрытую поверху синей тканью. Чтобы ткань не спадала, она была перехвачена тонкой шелковой веревкой. В корзине что-то шевелилось, но мы проехали слишком быстро, чтобы можно было все рассмотреть.

— Купцы часто пренебрегают приличиями в одежде. — Сказал Иштван, сопровождая мой взгляд.

— Это купец?

— Да, Ваше Высочество. — Иштван оглянулся. — Только это сословие одевается, как дикари с островов, получившие в свои руки… — Он осуждающе покачал головой.

— Новый руз… Руз… Русский, значит?

— Как вы сказали, Ваше Высочество? — Переспросил Иштван.

— Новый Ильроньский и Альроньский. Человек, получивший богатства быстро и не знающий, как ими распорядиться. Так?

— Да, Ваше Высочество. — Поклонился мне Иштван.

Мне показалось, или я заметил внимательный взгляд из-под склонившегося лица? Наверное, показалось. Это же сон, тут много что может показаться.

— Ваше Высочество, могу ли я выбрать цель и маршрут прогулки?

— Конечно, Иштван. Командуй.

— Да, Ваше Высочество. Кучер! Вези через Улицу Ароматников, вдоль набережной, потом в парк и по большой дороге. Давай! — В подтверждение слов Иштван ткнул узбека рукояткой плети в спину.

Узбек щелкнул бичом, лошади перешли на шаг быстрее.

Вдоль дороги тянулись стены домов. Стены именно, высотой в полтора, а то и в два человеческих роста, сжимали собой раскидистые кроны деревьев. Иногда стены расходились, открывая роскошный выезд из дома, с садом и даже с фонтаном.

Проехали пару общественных фонтанов, около которых толкались местные жители. Те же узбеки с большими кувшинами, слуги, парочка женщин даже.

Наша кавалькада обошла фонтан по большому кругу, и втянулась в широкий переулок. Жители жались к стенам, смотрели на меня, кланялись один за другим.

Свистнула плетка, вскрик. Сзади.

Я оглянулся.

Лакей сматывал плеть, а в переулок уходил скорчившийся в три погибели человек, прижимающий руки к лицу. Одежда простая, не разобрать. Хорошо достали.

— Он не поклонился Вашему Величеству. — Сказал Иштван. — Вот слуга его и огрел, чтобы впредь неповадно было. Не умеешь кланяться, так не стой рядом с королевским выездом.

— Понятно. — Протянул я.

— Ваше Высочество, вы должны показаться народу. — Сказал Иштван.

— Вот так прям сразу и должен?

— Простите, Ваше Высочество! — Согнулся в поклоне Иштван. — Я всего лишь имел в виду, что люди волнуются и ждут вестей о выздоровлении Вашего Величества. И неприличествует обманывать их ожидания.

— Вот заладил. — Сказал я. Голос у меня звучал непривычно, тонкий такой, противный. Но никакого желания идти на поводу у Иштвана я что-то не испытывал.

Хотя, с другой-то стороны…

— Что для этого надо делать?

— Полагаю, что простой прогулки по городу и за городом будет достаточно, Ваше Величество. Мастер врачевания Клоту высказал, что вам будет полезна прогулка. Ваша память может восстановиться быстрее…

— А что с моей памятью не так?

— Мастер врачевания Клоту уверяет, что она могла восстановиться не полностью…

— Мастер? Мастер, ау? Где вы? Вы ещё с нами?

Мастер врачевания Клоту был не с нами, он просто балдел от того, что он ехал в карете. По сторонам он почти что не глядел, и надулся, став ещё толще, как индюк. Аж глаза закатил.

Иштван легонько пихнул мастера в бок

— Ой! Тысячу извинений, Ваше Высочество! В трактатах великого Авецены сказано, что длительный сон может вызвать потерю памяти. И длительность потери памяти напрямую зависит от времени сна. К тому же, память может пропадать не по порядку, а как случайно…

— Понятно, мастер Клоту. И часто ли бывали у вас пациенты такие, как я?

— Вы первый, Ваше Высочество.

— Понятно.

Мастер врачевания явно был не в своей тарелке.

А у меня начинался фантастический роман. Или фэнтези? Не знаю, в чем разница.

Бричка выкатила на площадь.

Народу тут было не так чтобы много, но и немало. Горожане, кто-то приличный, кто-то не очень. Узбеки с корзинами и кувшинами, девушки. В угла площади торговые ряды, на которых что-то разложено.

Пахнет резко. Смесь запахов, из которых выделить один как-то не получается.

— Ваше Высочество, вам надо встать. — Сказал мне Иштван. Свою шапочку с пером он снял и огладил коротко стриженную голову. Ершик седых волос противился его рукам, так и норовил стоять дыбом.

Чувствуя себя идиотом, я поднялся.

Ленин на броневике.

Величаво так огляделся, заложив руку по-наполеоновски за край камзола, а вторую руку положил на рукоять кинжала. Кинжал сразу же качнулся из стороны в сторону, висел он уж больно неудобно. Кое-как придержал его, чтобы не шатался.

Площадь потихоньку замерла, народ стал собираться кучками.

— Объяви! — Скомандовал Иштван лакею.

— Его Высочество! — Гаркнул лакей в большой рупор, собрав весь воздух в легких. Ещё раз глубоко вздохнул. — Наследный принц Соединенного! Королевства Ильрони! И Альрони! Седдик Шеен Ильрони! Выздоровел!

— Ур-р-ра! — Вяло заорала толпа.

— Браво!

— Бис!

Поднялся гвалт, как на птичьем базаре. В воздух взлетели шапки и какой-то попутный мусор, кто-то постарался приблизиться, но я заметил, что от площади нас отделяло с десяток всадников, все таких же хмурых бородачей. Моя пятерка, те, которые со мной были с самого начала, расположились вокруг брички.

— Чё за ц…ци… Что за представление, уважаемый? — Спросил я Иштвана так, чтобы меня не было нигде слышно.

— Ваши подданные приветствуют вас, Ваше Высочество. — Поклонился Иштван. — Это очень древний обычай. Скажите им что-нибудь.

— Подданные мои! — Попытался гаркнуть я. Гаркнуть не вышло, голос позорно дал петуха. Вторая попытка… А где у нас рупор?

— А ну, дай сюда, птица раскрашенная… — Я потянулся к слуге. Тот быстро вытер рупор платком из переметной сумы и передал в мои руки.

Простой рупор, воронка из жести с чеканкой грифона.

А ну-ка…

— Ваше Высочество… — Что-то попытался сказать Иштван, но я повелительно махнул рукой, и распорядитель умолк.

— Подданные мои! — Вот теперь, через рупор, вышло как надо! Услышали все, орать даже прекратили, застыли. Само собой пришло продолжение.

— Я, принц ваш… — Дальше застопорилось. — Посылаю вас всех на … Нет, не сказал, удержался. — Приветствую вас! Праздник по случаю выздоровления моего… Воспоследует!

— Ура! — Так же вяло откликнулась площадь.

Что они сонные такие, как рыбы?

— Все, хорош. — Я бросил рупор на руки лакею. — Поехали отсюда подальше, нечего тут больше делать.

— Ваше Высочество, вы должны объявить начало праздника! — Уперся Иштван.

— Объяви! — Я поглядел на лакея. Завтра, в это же время. Поставим десять бочек с вином из королевских подвалов.

Иштван охнул.

— Ваше Высочество, ваша матушка…

— Так, все, хватит. Кому что еще должен — то прощаю. Поехали дальше, хочу поглядеть на порт.

Бричка медленно покатилась под аккомпанемент выкриков попугаистого лакея.

— Завтра! В это же время! Его Высочество повелит! Выставить народу своему на площади! Десять бочек отборного вина… — Скрылся за поворотом.

Бричка покатилась по узкой улице, всадники выстроились по сторонам. Наших стало больше, пятерка перешла вперед, позади ехало ещё с десяток, совершенно оттеснив лакеев.

Впереди показалась башня с воротами в ней. Двузубая такая башня, два острых шпиля и по сторонам стены. Закрыта кованой решеткой, в которой оставлен проход для людей. Потихоньку так идут, по два, по три человека. Входящие о чем-то беседуют со стражниками, толстяками в толстых тулупах, вооруженных копьями и короткими мечами. По-моему, такой тулуп называется "поддоспешник". Доспехов-то не заработали, либо не положено ещё.

Стражники у входа выстроились в шеренгу.

"Кланяйся, дурень!" Прошипел Иштван кому-то. Толстомордый страж в поношенном стеганом поддоспешнике пытался склониться в поклоне, но пузо мешало.

— Хватит, хватит! — Повелительно махнул я рукой. — Отворяй ворота давай!

Заскрипел механизм, решетка в воротах поползла вверх. Стражники отжали из ворот людей, проходивших мимо. Лакей кому-то снова заехал плеткой, раздался взвизг.

Под решеткой проскочили, выкатилась бричка на улицу, и сразу забрала вправо. Дорога моментально испортилась, бричку стало пошатывать на длинных рессорах. Конечно, амортизаторов тут нету в помине.

Я оглянулся.

На белых камнях башни красной краской шли аккуратно нарисованные иероглифы-клинопись местного письма, которого я пока что не понимал.

— Что там написано, Иштван?

— Ваше Высочество… Это сложно прочитать.

Я пристально посмотрел на него.

— Иштван. Читай давай.

— Да, Ваше Высочество. Там написано "До вечера деньги ваши, после него наши".

— О как. — Сказал я вслух. — Хороший у вас город!

— Да, Ваше Величество. — Сказал Иштван, сгибаясь в привычном поклоне. — Один из лучших на берегу, и даже в Империи не найдется города, способного сравниться… — Бричку особенно чувствительно тряхнуло, и Иштван прикусил язык.

В порт мы не поехали, Иштван встал как стеной, утверждая, что свита моя не приличествует. Уперся рогом. Согласился только на прокатиться под стенами форта, который прикрывал гавань.

Но и оттуда открывался вид о-го-го какой! Море, даже больше чем море, настоящий океан. Очень хотелось воду на вкус попробовать, соленая ли. Вопросов "А можно ли воду пить" я как-то постеснялся задавать, сочтут ещё дебилом и остаток сна проведешь в комнате с мягкими стенами, глядя в потолок.

Красиво тут. Я вышел из брички, с удовольствием прошелся по зеленой, сцепившей землю траве, и встал. За моей спиной задышал Иштван, двое угрюмых бородачей спешились и ненавязчиво так оказались рядом. Лакеев снова куда-то оттерли.

Два форта с катапультами на башнях, выстроенные на насыпных холмах, прикрывали обширную круглую бухту. С одной стороны сплошные скалы, на которых цепляются хилые елки. С другой стороны длинные золотые поля и лес на горизонте. Видно с верхотуры несколько деревенек.

В портах корабли, множество кораблей. Самые разные, одномачтовики соседствуют с трехмачтовиками, даже вроде бы две громадные горы четырехмачтовых судов. Не знаю, как они именно называются, но выглядят просто замечательно.

— Подзорную трубу дали б. — Сказал я, оглядывая из-под руки порт.

— Ваше Высочество, не запаслись… — Развел руками Иштван.

— Может, у охраны есть?

— Ваше Высочество, откуда? Им уже не так хорошо платят, как при вашем уважаемом батюшке, Седдике Добром. Да и раньше… Это довольно дорогой инструмент, лишь лучшие капитаны кораблей, самые удачливые, могут себе позволить заказывать подзорные трубы в Империи.

— Убедил.

Я смотрел дальше.

Длинные насыпные волноломы, вдоль которых и швартовались корабли. Ряды складов рядом с портом. Хорошие склады, каменные, с треугольными черепичными крышами. Есть и открытые склады, просто огороженные пространства, Там гурьбой навалены товары, которые можно хранить под открытым небом.

Корабли… О, корабли. Кто не мечтал о парусниках, настоящих парусных фрегатах, каравеллах, галеонах? Быть капитаном танкера в мальчишеских снах не модно, а вот быть капитаном королевского галеона и заслужить любовь прекрасной принцессы поди как часто снится! И принцесса с грудью не меньше, чем третьего размера.

Наш королевский замок и Верхний город выстроены повыше, в стороне скал. Ненамного, но повыше. И отсюда стены Верхнего города кажутся парящими над пестрым одеялом нищеты города Нижнего. Тонкая полоска акведука идет через весь Нижний город, и упирается в большой круглый бассейн. Дороги, широкие проспекты от порта к воротам, минуя Верхний город, почти не задевая замок. Какие-то памятники, у края складского района громадная площадь, на которой самый большой памятник. Мужик, вроде бы. Но что и кто — вообще не понять, слишком далеко.

Ой, вот бы бинокль…

— А где наш флот? — Спросил я у Иштвана.

— Наш флот в море, Ваше Высочество. — Ответил распорядитель. — Они в далеком походе к островам, стерегут пиратов.

— Тут ещё и пираты водятся?

— Ваш дедушка держал последнего взаперти до смерти, Ваше Высочество. До того о пиратах в этих водах не слышали много лет. Это острова, там всегда что-то случается. Тамошние дикари слишком слабы, чтобы отказывать в приюте пиратским судам.

— О, понятно. — Я ещё повертелся на месте, изучая пейзаж. Без бинокля точно тяжко, не видно ничего. — Поехали дальше. Что ещё можно осмотреть?

— Ваше Высочество, время обеда. — Вдруг напомнил о себе мастер Клоту. — Вы ещё слишком слабы…

— Наверное, да. — Решил я. — После обеда продолжим. Где обедать будем?

— Тут, неподалеку Худяк приметил полянку, Ваше Высочество. Если изволите…

— Изволю. Есть хочется что-то!

— Пожалуйте в карету, Ваше Высочество.

— А еды-то на всех хватит?

— Не беспокойтесь, Ваше Высочество.

Оказалось, что лакеи запасли всего с избытком. Хватило на всех трех, на меня, Иштвана и даже на мастера Клоту. Поставили споро походный стол, расставили множество кушаний, разожгли костер и насадили на вертел тушки тут же ощипанных птиц габаритов наших тетеревов.

— Походный обед Его Высочества. — Объявил лакей с громким голосом. — Изволите к столу, уважаемые. — Поклонился он полностью, едва не царапнув лбом о землю.

Охрана частью спешилась и встала вокруг, к нам спинами. Караулили.

Прожаренные и щедро сбрызнутые каким-то соком птицы оказались на диво как вкусны. Может, конечно, потому, что проездил я долго, и впечатлений новых море. Немного смутило то, что есть птицу полагалось руками, и руки чистить потом пришлось все теми же розовыми лепестками.

Я уже для себя решил, что в следующий раз обязательно введут тут полотенце. Наследный принц я или не наследный принц?

Глава 6

А в кипящих котлах прежних боен и смут

Столько пищи для маленьких наших мозгов

В. Высоцкий.

На этот раз была моя смена и Вербицкого. Тот, как всегда, приволок какие-то доспехи и принялся их чинить-перечинивать. Кольчуга из проволоки, конечно же.

— Вот эт да. — Вдруг заинтересовался я, подошел поближе. — Саш, а вы это как делаете?

— В смысле как? — Недопонял Вербицкий, не глядя на меня. От дела он не отрывался, разложив на столе свою кольчугу и быстро работая остроносыми пассатижами. — Вот берем, да делаем. Вот это кольца, стальные, в круг их гнем, потом друг с другом… Получается кольчуга. Что, даже в фильмах не видел?

— Да видел. — Я покачал одно кольцо, которое выпало из сумки Вербицкого, у себя на ладони. — Тяжелое!

— Ну а ты думал. Халтура это, на деле-то…

— Что, кольчуга твоя?

— Ну да. Кольца слишком большие получились, теперь вот переделываю.

Ну, на Вербицкого только сядь, как сразу много расскажет. Истерическая реконструкция к нему наиболее применима. Они там разве что не едят из деревянной посуды…

— Иногда бывает. У нас мастер есть, Фомой Неверным кличут. Так вот он в свое время всем наделал ложек, тарелок… Хорошо делал, надо сказать.

— А почему "делал"?

— Да мусорцы его спалили в прошлом году, теперь он свои ложки вырезает не знаю где. Надеюсь, что не в зоне. Пропал мужик.

— За что?

— За оружие, конечно. Изготовил себе нормальный боевой топор и покромсал соседскую псину, когда она на него бросилась. Ну и соседу досталось. Не стал дожидаться, пожитки в кучу, всем приветы сказал, и в бега.

— Поймали?

— Да кто ж его знает… Ууу… Стерва… — Вербицкий уколол палец краем кольца. — Ну что же такое-то, а? Так вот, хоть и есть у меня посуда правильная, только вот еда-то не совсем.

— А что так, сложно себя в погружении почувствовать?

— Серег, да ты счас лекцию услышишь… Хочешь?

— Ну, давай. — Я расположился поудобнее. Не спать вроде бы до завтра можно, в институт-то мне только осенью… Так что можно послушать. Иногда даже Вербицкий хорошие вещи рассказывает.

— Так вот. Предки наши едали такую дрянь, что в наше время ни один бомж есть не будет. Знаешь, что такое похлебка из брюквы, а? Нет? Так это вот так делается — берется большой котелок, туда закладывается брюква, заливается водой, все это варится и потом подается на стол в котелке, откуда черпается большими ложками. У главы семьи ложка самая длинная, он ей по голове дает тому, кто слишком много берет.

— Хорошо, что сейчас такие вопросы ремнем решают…

— Ага. Ну так вот. Смотри сам. Итак, век десятый. Наша страна. Что тут есть? Картошки нет. Морковки и прочего нет. Вообще ничего толком нет, разве что зерно…

— Пшеница?

— А вот хрена там. Кстати, хрена тоже нет. Огурцов нет, капусты нет, чего-то там ещё нет… Яблоки есть полудикие и грибы. Есть овес. Овсянка, сэ-эр… Только не то, чем нас с тобой СССР в детском саду кормил, а ещё более хуже.

Я вспомнил стол из сна. Пироги там были. И мясо тонко нарезанное. И настойки разные, наливки…

— Саш, слушай, как так? Пирог с мясом сварить разве трудно? Порезать там мясо, дрожжи…

— Дрожжей не было. Не знаю, как наши предки тесто делали, наверное, просто с хлебом заворачивали и в печку, как сейчас МакДюк бургеры свои парит. Но тогда-то дрожжей не было, значит, варили как-то иначе. Я не знаю, хочешь — приходи к нам на сборище, сабелькой помахать… Там расскажут.

— Хорошая идея… — Я и в самом деле так подумал. Надо же посмотреть, что эти товарищи творят? Вдруг… — Обязательно зайду.

— Ну вот так. На чем остановились? Вот к примеру. Ты говоришь — мясо нарезать. Смотаться на пару сотен лет в будущее и стащить там мясорубку. Но ножом, ты подумал? Да нет, как же уж там. В те времена ножи разве что не каменные были, а железные или Боже спаси стальные — так и вовсе только ворога резать, для пищи не предназначены. Ибо дороги без меры. Кстати, в японской деревне в средние века есть один нож, прикован цепью к столбу в центре. Больше нельзя. Потому делается затируха — берется скалка и елозится по краям чугунка, пока все съедобное там не сотрется. Вилок тоже не было. Ложки были здоровенные, ими и хлебали. Ножом резали. Кстати, на оленей в древней Англии запрещено охотиться было простонародью, за это могли убить. Пища простонародья — перепелки, тетерева, зайцы, лисы иногда. Но лис есть нельзя вроде бы.

Вербицкий, говоря, споро заплетал свою кольчугу. Для заклепывания колец он пользовался деревянной дощечкой и какой-то хитрой обжимкой, раньше бывшей большими пассатижами. Пластиковые ручки сохранились, а вот рабочая часть претерпела значительные изменения. Но работать то им не мешало, то и дело чик-чпок, и кольцо готово.

— Короче. Еда была у наших предков ой! Мы бы её есть не смогли. Это даже хуже, чем в МакДачне есть постоянно. Желудок посадишь. Кстати, знаешь, щи вообще француз придумал. Такие, как мы едим. И белый хлеб русский крестьянин не всегда попробовать может, а так после революции разве что. И даже если в господский дом попадешь, то там не есть раздолье… Все в основном с вертела, масла сливочного нету почти, вино да прожаренное мясо. Причем мясо тащат сразу с вертела, снимают поросенка и на блюдо, а ты сам его режешь всяко. Ах, да что ж ты… — Вербицкий решительно отодвинул кольчугу от себя. — Не пошла что-то сегодня. Слушай, так пойдешь к нам? Мы в пятницу вечерком собираемся за город махнуть… С тебя ящик пива, с меня закуска. Могем ещё Костика взять, он давно хотел посмотреть на русские сексуальные обычаи… — Вербицкий хихикнул.

Ночью снова сон.

На этот раз при пробуждении присутствовал мастер Клоту.

— Доброе утро, Ваше Высочество. — Поздоровался доктор.

— Доброе утро, Ваше Высочество. — Поздоровался Иштван, который тоже был тут.

— И вам доброе утро. Что у нас на сегодня?

— Позвольте Вас осмотреть, Ваше Высочество. — Вылез вперед мастер Клоту.

— Завтрак скоро принесут. — Иштван. — Также получено письмо от вашей царственной матушки, Её Величество отправляется в столицу.

Так, значит, тут у меня и мать есть? Мать её… Ладно. Пока что надо посмотреть, как тут все.

— Несите завтрак, потом… Прикажите закладывать экипаж. Поедем, проедемся по городу и окрестностям. Кстати, Иштван… А тут есть библиотека?

Конечно, библиотека была. Ну какой уважающий себя средневековый город без библиотеки, одной на всю страну? И даже университет был, Королевский Университет Ильрони и Альрони. Библиотека при нем, с отдельным входом.

Охрана у массивных ворот отдала под козырек, выпрямившись и прижав к себе копья, студенты и преподы жались в стену и кланялись, профессора жались чуть медленнее и кланялись чуть расслабленнее. Пару раз свистнула плетка, лакей свои обязанности не забывал, относился к ним как к счастью.

Итак, в библиотеку.

Внутри выяснился реально прискорбный факт.

Я не умею читать.

То есть вообще не умею.

Задумчиво глядя на большую книжку в массивном кожаном переплете (настоящий буйвол из Предвечной Степи!), поглаживая резную деревянную палочку-закладку, смотрел я на книгу как баран на новые ворота. А по страницам птичьими следами разбегались неведомые мне значки.

Следовало бы сообразить это раньше.

Картинками книга богата. Но картинки средневековые, самые что ни на есть средневековые. Вроде бы это называется "миниатюры". Краски тусклые, линии толстые и нечеткие. Опять же рыцари, прекрасные дамы, какие-то толстяки в купеческих одеждах, короли и сеньоры, короче. Но ничего не понятно.

— Иштван! — Окликнул я. — Я же не умею читать.

— Ваше Высочество, можно позвать одного из ученых, тот будет читать для вас.

— Да нет, пожалуй, не надо… — Призадумался я. Как бы объяснить потом, почему только что проснувшийся принц живо интересуется историей и географией своей страны? Да ещё и ничего в этом не понимает? Ну, что не умеет читать, так это понятно, мал ещё.

Ладно, пойдем более сложным путем.

— Пошли обратно. Хочу посмотреть на замок. Что там изменилось за время моего сна?

— Ничего, Ваше Величество. Её Высочество приказала ничего не трогать в ваших покоях, пока вы спите. У дверей стояла удвоенная стража.

— Ну а просто так по замку погулять?

— Я к вашим услугам, Ваше Высочество.

Перед выходом из библиотеки собралась небольшая толпа студентов. Все делали вид, что пришли сюда случайно, просто занимаются чем-то иным. Но я постоянно ловил на себе взгляды из-под треугольных шапочек с пером.

Тут шапки эти носили все. Как талисман. Профессора таскали на голове уже виденные мной в моем родном ВУЗе шляпы-конфедератки, с кисточкой, а вот студенты попроще предпочитали треуголки. Справа перо, у кого-то простое, длинное, пестрое, а у кого-то широкое и яркое.

Охрана выстроилась клином и поперла вперед, я в центре. Рядом со мной неотступно держались пятеро бородачей, памятных мне ещё со вчерашней прогулки. Мастер Клоту и Иштван семенили сзади, здоровенный узбек волочил на горбу сундучок мастера. Тройка пажей с важными рожами несла какие-то мелочи, вроде опахал и флага моего. Замыкали шествие пара лакеев с плетками и сумками.

Ничего себе процессия.

Откуда-то из-под ног охраны вывернулась смазливая девушка в униформе местной аристократии, длинной юбки и платьице, чепчик на голове и в руках длинный белый веер, сделала передо мной книксен.

Сначала я увидел глубокое декольте, а уже потом услышал как сквозь вату.

— Ваше Высочество…

— И тебе не хворать. — С собой удалось справиться с трудом. Лицо почему-то стало жарко, ногам холодно, а по рукам пробежали противные мурашки.

На меня глянули зеленые глазищи с мохнатыми ресницами. Лицо ниже них кокетливо так прикрылось веером.

— Дворянство Соединенного королевства радо Вашему выздоровлению, Ваше Высочество! — Певуче как-то произнесла девушка.

— А уж я-то как рад… Прошу меня простить, но меня ждут срочные дела. Что встали, пошли дальше! — Обогнул девицу, и рванул чуть не впереди охраны, не оглядываясь. В этих лосинах сраных все видно сразу, когда как и чего, а организм у меня уже достаточно взрослый и только что об этом заявил.

Вот зараза зеленоглазая, кол ей в дышло! Теперь вот полчаса сидеть, пока не пройдет.

Надо тут срочно штаны ввести с жесткой ширинкой, моей королевской властью. А то и буду так бегать от любой модельки.

На улице заметил фонтанчик с питьевой водой, подошел туда поближе, сунул запястья под холодную воду. Охрана выстроилась рядом, оттеснила любопытных и случайных зевак.

Во сне оказалось все точно так же, как и в реальном мире. Через полминуты всякая реакция уже пропала, можно дальше ходить себе.

— Все, в карету… Иштван, в карету! Едем в замок обратно!

Уже в замке я решил проверить свой багаж знаний.

— Иштван. А где мои учителя?

— Ваше Величество, когда вы заболели, все оставшиеся до того ваши учителя были отосланы.

— Что значит "отосланы"?

— Поскольку нужда в их услугах отпала, то им был дан расчет, Ваше Величество. И они отбыли к себе, откуда прибыли.

— Очень полезно! А что за учителя оставались?

— Никого, Ваше Высочество.

— Во, мне бы сейчас кого-то, кто меня читать научит…

— Ваше Высочество, вы можете выбрать любого из профессоров Королевского университета себе в учителя. Не думаю, что кто-то сможет отказать вам, Ваше Высочество. Любой будет рад послужить Короне, если от них другой пользы нет.

После обеда решил погулять по замку. В сопровождении только Иштвана и троицы унылых пажей, оставив мастера Клоту вкушать послеобеденный сон, я прогуливался по коридорам и галереям.

Сколько же тут залов!

Малый пиршественный зал западного крыла. Большой пиршественный зал, сейчас закрыт на уборку, но если Ваше Величество желает… Малая королевская библиотека. Ну, там я уже был, что второй раз позориться? Игорный зал. Тут стояли столы, меж которых прохаживались аристократы и перекидывались в картишки или в кости, не знаю точно, во что. Глянул скучающим взором на них, и дальше.

Картинная галерея.

Вот тут уже намного интереснее.

Вдоль всего коридора висели портреты и стояли доспехи прежних королей и королев Соединенного королевства, а также важных и значимых людей. Много тут было кого. Короли, все надутые и в коронах. Королевы, с добрыми лицами и тоже в коронах. Важные маршалы в горшкообразных шлемах, гордые сановники в треуголках, какие-то странные люди вообще ни при чем.

— Кто все это, Иштван?

— Это ваш пра-пра-прадед, король Мург Третий. Взошел на трон после убийства его отца, короля Урия Шестого, заговорщиками. Вел против них войну, проиграл, был схвачен и казнен.

— А династия?

— У него остался сын, ваш прапрадед, король Мург Третий. Он заплатил наемникам из Империи, те взяли штурмом столицу и вырезали заговорщиков. Был женат на имперской принцессе Алионе.

Королей и прочих изображали не только в форме портретов. Были и картины. Например, тот самый Мург Третий был нарисован на фоне большой и богато украшенной кареты.

— А доспехи?

— Это королевские доспехи Урия Шестого. В них-то его и казнили, его сын повелел их разыскать и выставить тут, хотя сам никогда не одевал. Он был значительно выше ростом своего отца.

Про каждого, кто изображен на картинах, Иштван что-то знал.

Про короля Урия Первого, основателя Соединенного королевства и его невесту, а потом и жену, и королеву Альвару Первую. На меня с борта настоящего драккара смотрел здоровяк с коричневой коже и шлеме горшком, одной рукой держась за высоко поднятый нос, а другой рукой уцепившись за длинный двуручный меч со здоровенной гардой с круглыми окончаниями. Внушительный такой дядька. Грудь колесом, лицо широкоскулое, зеленые глаза смотрят твердо и злобно.

Его супруга, королев Альвара. Настоящая валькирия, в доспехах и с секирой на поле боя, над телами поверженных врагов. Врагов навалило вокруг будь здоров.

Портрет её наиболее ухожен, даже пыль с него стерта.

— Основатели Соединенного королевства, Их Высочества Урий Первый и Альвара Первая. Они выстроили столицу, и правили вместе, пока король не умер. После правила королева. Их сын, король Урий Второй.

С портрета смотрит сухощавый парень в короне. Ничего особенного, просто портрет.

— Он выстроил порт и торговые склады на пирсе, и разрешил беспошлинно заходить в порт купцам. Более того, он приказал своей дружине не грабить торговцев в порту и на десять полетов стрел окрест.

— Дальновидное решение.

— Ваша матушка, Её Величество, может быть не согласна с Вашим Высочеством.

— Ладно…

— Это доспехи короля-рыцаря Мурга Первого.

Большой был мальчик Мург. Метра два ростом, доспехи цельнометаллические. Не кольчуга, а металл. Поножи, поручи, шлем с высоким гребнем и личиной, секира и длинное копье с листовидным наконечником.

— Чем он знаменит?

Иштван принялся рассказывать про войну Соединенного Королевства и кочевников из Предвечной Степи. Война была долгой, там много кто успел отличиться. Знатной резни досталось всем. Два генерала короля тоже заняли свое место в галерее, тоже в доспехах и с мечами наголо.

Хм, а вот это уже интересно.

Почему-то один портрет завесили гобеленом, да ещё и пристегнули её к бокам картины бечевой? Гобелен так себе, скорчившаяся за щитом женщина, голову под краем щита прячет, а ниже не видно.

— Иштван, а вот это кто тут?

— Это приказала ваша матушка, Её Высочество.

— Давай, снимай эту тряпку.

— Ваше Высочество…

— Ладно, тогда я сам.

На портрете была женщина, та же самая, как и на гобелене. Голая, в чем мать родила. И раненая, под грудью кровь, тонкая полоска крови, капли капают на землю. Так же прячется за щитом, склоненная голова, но в руке крепко держит меч, упирается им в землю. Несмотря на позу, никаких эротических желаний как-то не вызывает. Неправильная фигура, полноватая чуть, не такая, как мне нравятся. К тому же кажется, что вот-вот кто-то поверит, что женщина мертва, и подойдет поближе — так сразу и получит коротким мечом в печень.

— Иштван, кто это?

— Это ваша досточтимая прабабушка, королева Идала Первая. На картине гибель королевы в битве при Мальтийском мосту. Как раз за эту-то картину бумагомарателя и казнили. Слишком уж вольно он изобразил королеву. Хотя, по словам современников, королева была именно такая, как на картине. Художнику удалось передать её совершенно точно. Картину долго не решались вешать, но традиции… Выход нашли. Картину повесили, просто занавесили гобеленом, вытканном по заказу. На гобелене, как вы видели, та же сцена, только в более приличествующем виде.

— Спасибо, Иштван.

Побродили по галерее, пока не кончился вечер.

Замок здоровенный, на самом деле. Но какой-то однообразный. Единственное, куда меня не пустили, так это в тронный зал. Пока королевы нет, ни-ильзя! Охрана не пустит. Стоят мертво, как и не замечают меня.

Тут стояли такие же угрюмые бородачи, что сопровождали меня в поездке и терлись по всему замку в стратегических местах. Морды кирпичами. Хранилище королевских указов тоже нельзя. Закрыто и опечатано, большой печатью, да под стражей. В королевскую кухню кое-как пустили, все же наследник. Но и там все время за мной следила парочка бородачей.

Скандалить с ними? Да зачем, сон интересный…

Не знаю, боялись, что нож сопру? Кухня богатая, на вертелах крутятся туши оленей и куропаток, печется тесто, на большом столе разделывается мясо и овощи, гречневая каша доходит в большом котле. Повара в пестрых повязках на головах и долгополых халатах кланяются и жмутся по стенам.

Тут не обнаружилось ничего, что подтвердило бы правоту Александра Вербицкого… Полностью подтвердило, я имею в виду. Ножи были, острые, но толстые. Вилки тоже были. Доски разделочные были. Но, с другой-то стороны… Как тут крестьяне питаются, я ещё не видел. Да и супов тут как бы не делают, не заметно.

Не попробовать мне во сне супчика, не попробовать.

— Хорошо. — Оценил я кухню. — Очень интересно.

Иштван только вздохнул.

Вышли наружу, прошлись по галерее.

— Ваше Высочество. — Передо мной присела в поклоне кто-то знакомая…

О, я вас уже где-то видел. Та самая девушка из Королевского Университета.

— Здравствуйте. — Угрюмо ответил я. Обошел по дуге, и дальше.

— Ваше Высочество, мы очень рады вашему выздоровлению! — Пропела девушка за моей спиной.

Обернулся, поглядел на нее внимательно. Трудно внимательно глядеть, тетка ростом чуть даже повыше меня.

— Вы уже это говорили, уважаемая.

— Но радость не знает границ… Позволите выразить вам свое восхищение от лица всех дворянок Соединенного Королевства?

— Её Величество может быть недовольна. — Обронил Иштван, пристально глядя на девушку.

Та аж поперхнулась, сбледнула с лица.

— Но при чем тут Её Величество?

Иштван промолчал.

Девушка боком, боком в коридор и скрылась за углом.

Пока суд да дело, за окном уже занимался вечер.

Молчаливые узбеки запалили факелы в замке, в саду один за другим занимались огоньки. На стенах тоже затеплилось, вверх поползли струйки дыма и послышалась перекличка часовых.

Мастер Клоту, как обычно, осмотрел меня, и выдал вердикт "Все в порядке".

Ужин, мясо с вареньем и хлебом, кувшин вина, от которого у меня зашумело в голове.

Стоило выгнать всех, закрыть глаза, как сразу же пропал сон.

За дверью шум.

Кто-то хочет влезть?

— Охрана, что там?

— Ваше Величество… Дверь приоткрылась, всунулась морда узбека. — К вам…

— Да?

Дверь распахнулась окончательно, потеснив узбека, внутрь проникла… Женщина? Точно, фигурка женская. Волнистые волосы и веер… О, да мы где-то виделись.

— Ваше Высочество. — Присела в поклоне девушка. — Позвольте вам…

— Выразить восхищение? — Догадался я. — Конечно! Охрана, дверь-то что открытой держите, сквозняк же!

Мучают ли вас эротические сны? Да ну так сразу, отчего же мучают?

Глава 7

Меньше пить

Нам надо меньше пить

Шляться по ночам

И траву курить

Фактор-2

Проснулся утром. Снова тело ломит и крутит, да ещё и… Ого, а что это ещё такое?

Хм… Серьезный был эротический сон, если даже в реальном мире отозвался вот так хорошо.

Одеяло точно надо стирать, как и простынь. Хорошо что до подушки не дотянулся.

Поднялся, потянулся. Схватил за собой одеяло и сдернул простынь, сунул мимоходом их в стиральную машину, шлепнул по краю кнопки включения чайника.

— Ай мать твою!

Большая синяя искра долбанула в меня неслабо так. Руку просто отсушило, я отпрыгнул в сторону, потирая плечо. Материться даже сил не было.

Вот чтобы тебя так…

Выдернул шнур из розетки, тянул за его середину. Осмотрел сначала вилку, а потом и розетку. Вроде бы ничего не заметно, погорелостей нету.

Другой рукой потянулся к чайнику. Рука не слушалась, норовила отдернуться.

Ну-ка!

Пощелкал кнопкой туда-сюда. Вроде бы нормально, вроде бы ничего.

Чайку-то хочется, однако!

Осторожно вставил вилку в розетку, включил чайник. Ничего бы вроде. Не бьется…

Рука побаливала.

Пока умывался в ванной и пил чай, уже под одиннадцать часов.

Вербицкий встретил меня у метро.

— Привет, отрок! — Сказал он мне.

— И те поздорову! — Отозвался я.

— Давай в колесницу, заждались уж!

Около бровки тротуара застыла Mitsubishi Delica, полноприводной минивэн с тонированными окнами.

Открыли дверь, зашли. Внутри Костик уже о чем-то втирал полному мужику в простой рубашке и широких белых же штанах. На заднем сиденье пристроился Миха, ещё один студент нашего ВУЗа, которого я же сам в нашу компашку и затащил. Миха молчал и пялился украдкой на свою соседку, коротко стриженную брюнетку с мягкими чертами лица. Брюнетка делала вид, что его не замечает.

Водитель обернулся. Упс, праворукая, не водитель это…

Сухопарый мужик с каким-то серым, совершенно не запоминающимся лицом широко улыбнулся.

— Наш опоздавший?

— Да, он самый! — Сказал Вербицкий, садясь за руль. — Прошу любить и жаловать, Сергей, мы с ним вместе работаем!

Полноватого звали Светомиром, девушка отозвалась на Анастасию, и именно так, "Настя" не шло. Анастасия, и все тут. Нда, попал Мишка, даром что бурый стал за последнее время. Сухопарый отозвался на Молчана. Александр Вербицкий так и остался Сашей, или Саней.

— У нас иногда имена другие берут, древние. — Объяснила Анастасия. — Кто хочет, так тот берет.

— О, даже так? — Глядя на Анастасию, произнес Миша.

— Пропал парень… — Одними губами сказал мне Костик, отвлекшийся от беседы с полным Светомиром.

— Счас ещё доспехи заберем, так и поедем. — Обернулся к нам Молчан. — Вы вообще как, русские все?

— Все-все! — Подтвердил я. — А белорусов не принимают?

— Принимают. — Прищурился Светомир. — Все наши народы вместе жили, что русские, что белорусские… Что теперь-то делить? Любого принимаем, кто к нам придет. Вера предков никому не отказывает.

Остановились около неприметного склада, покидали в салон Делики здоровенные холщовые мешки с чем-то металлическим. Сидеть сразу стало неудобно, места значительно убавилось.

— Ну, вот теперь можно и к нам. — Подвел итог Вербицкий. — Рулю!

Реконструкторы, или, как они себя сами называли — родоверы — нашли себе хорошее местечко.

При Союзе это было пионерлагерем. Потом, когда пионерия осталась только под Большим Зю, лагерь забросили, и потихоньку его прибрали к рукам родоверы. Место тут им хорошее, ко двору пришлось. Менты тут не появлялись, последний километр дорога была вообще разбита и изобиловала крутыми ямами, а в одном месте проходила опасно близко к обрыву.

Делика рычала движком, плевалась дымом, но волокла свой груз бодро. Костик предложил выйти и помочь, если что, но Вербицкий отверг его быстрым и пренебрежительным взмахом руки.

Последний поворот, проехали ворота пионерлагеря, и вот внутри.

Заброшенные корпуса, на очищенном от мусора поле стояли палатки и пара джипов. Старенький японец, тоже праворукий, как и Делика Вербицкого, одна Нива-трехдверка, уазик. Две здоровенные палатки, армейские, зеленые. Дымит большой костерок.

— О, подъехали уже? — Навстречу выскочила невысокая худенькая девушка в белом переднике и с большой ложкой в руке. Рукояткой этой ложки она постучала по кенгурятнику Делики. — Вербицкий, выводи гостей, еда стынет!

С собой у нас был ящик водки и три ящика пива.

Все четыре положили в ручеек.

— Пиво, охлажденное до температуры проточной воды, приобретает незабвенный вкус! — Важно изрек Светомир.

Неудивительно, что нажрались вечером знатно. Какие там шашлыки на природе, мало досталось… Хорошо, что к нашему приезду приготовили вкуснейшую кашу, которой и сдобрили сочные, жирные куски мяса.

Мишка, вот хитрый бес, ещё в самом начале куда-то исчез под ручку с "Анастасией и только так", придерживая с собой пару бутылок пива. Думаю, не прогадал.

Костик и Светомир ползали вокруг здоровенного костра едва не на четвереньках. Я и худенькая повариха, назвавшаяся Ярославой, оттащили путешественников от огня и заперли в палатке, где те и уснули.

— Водка зло! — Сказала мне Ярослава.

— Зло! — Согласился я, откупоривая очередное пиво. — Хорошо тут у вас!

— А ещё бы!

Реконструкторов тут оказалось много. Помимо Молчана и Светомира, мне уже знакомых, и Вербицкого, присутствовали ещё Ярослава, такая же худенькая и как сестра похожая на повариху Милена, зачем-то напялившая на себя кольчугу под футболку, заводной и худой Светлан с обручальным кольцом, которое он носил на шее. Водку Светлан хлестал, как сельский механизатор Петрович, ну ничем не отличился. Полный и здоровенный, что вширь, что в рост, Хорс приветствовал нас, сказал, что в миру он Георгий, то есть Дядя Жора, и пьет только ром. Можно с колой. И не один, так что не желаем ли мы?

Ром с колой приятно ударил в голову.

Эпизодически появилось ещё несколько человек, которых я не запомнил, большей частью в парах.

— Ну, новенькие, как тут вам? — Появился с пивом Вербицкий. — Костя где?

— Обожратушки. — Хмыкнул я.

— Дело житейское, лишь бы завтра так не нажирался, нам ещё на смену. Как, не хочешь на идолов посмотреть?

— Запросто, пошли!

— Хорс сделал. — Похвастался Вербицкий.

— Ого. — Невольно вырвалось у меня.

По краю поляны, на отшибе, стояли идолы. Из бревен, вкопанных в землю, метра два высотой, старательно и упорно вырезали богов. Причем резчик имел талант. Конечно, до портрета королевы Идала далековато, но… Красиво и с душой сделано!

— Вот это Перун? — Показал я на бородача с мечом.

— Ну… Вообще-то… — Замялся Вербицкий. — Это мы так. Это Хорс делал ещё когда в лагере подрабатывал. При совке ещё. Потом вот раскопали, как на деле должны были боги выглядеть… Но не переделывать же? Да, это Перун. Вот это Симаргл, который весть несет. Вот это Сварог. Это Ярило. Это…

Потом мне показали ристалище. Стемнело уже, и толком разглядеть ничего нельзя было.

Потом Вербицкий одел свою починенную кольчугу, а Милена заявила, что он балбес.

— Видишь, я в кольцо твоей кольчуги могу свободно палец сунуть. Значит, и кинжал сунут тоже. Переделывай давай, нечего в такой штуке стоять.

— Наша мечница. — Посмотрел снисходительно все же на Милену Вербицкий. — Три года в школе фехтования, сабля…

— Сам ты бля. Говорила тебе, закажи и не вые…ся. — Грубо ответила Милена. — Ещё раз ткнуть тебя кинжалом? А после крови твоей ядовитой кто мне клинок отмоет?

— Да я завсегда пожалуйста…

— Ладно хорош тебе. — Отмахнулась Милена и повернулась ко мне. — А Вы к нам надолго?

— Если понравится, то да. — Я отхлебнул пива.

— Тогда точно надолго. У нас всем нравится. Вот даже ему… — Она кивнула на Вербицкого. — А сначала не хотел…

— А что тут у вас?

— Военно-исторический клуб. Историческое фехтование, историческая реконструкция. Слышал про такие?

— Ну как не слышал, вас ещё по телевизору показывали недавно.

— Да то дурачки были. У нас все серьезней, и оружие по весу, и доспехи не картонные. Вот у меня настоящая кольчуга, тройного плетения. Наши предки такие носили.

— Сама делала? — Дуро спросил я.

— Конечно. Слышал про институт такой, стали и сплавов? Вот я там на четвертом курсе.

— Ого! Титановая, наверное?

— Не, ты что! — Смутилась Милена. — Обычная, стальная проволока… Просто очень хорошая. Долго её делать…

— Да видел, вон Сашок столько крутился. — Я кивнул на Вербицкого. Тот о чем-то говорил с Ярославой и не отвлекался на нас.

— Да дурак он ленивый. Кольца надо меньше плести… — Фыркнула Милена. — Смотри вот, на мою… — Она потянула подол кольчуги. — В кольца палец не лезет, значит, уже хорошо, обычный нож она до тела не допустит. И кольца друг за друга хорошо держатся, по три в ряд… Такую так просто не прорубить.

— Ну, если топором достанется, так и мало не покажется… — Сказал я, сделав хороший глоток пива.

— Закуси. — Протянула мне Милена палку шашлыка. — Против того поддоспешник носят. Тулуп видел когда-нить? Такой же, только более прочный и толстый. Кольчуга держит, а поддоспешник смягчает удары.

— А ты что в ней сидишь-то, жарко?

— Да так… — Милена смутилась. — Представляю…

— О, понятно.

В палатку заползали если не на четвереньках, то близко к этому. Милена меня и втащила, когда я у костра отрубился. Хотя и сама была не очень трезвой.

— Вот сюда! — Впереди возникла кровать Это я ещё смутно помнил. Дальше как-то все терялось… Терялось… Плыло в тумане…

И я открыл глаза, и снова уже знакомый парусник.

— Доброе утро. — Сказал я.

— Доброе утро, Ваше Высочество! — Сказал голос справа. О, совсем забыл, я ж не один уснул…

— И тебе тоже доброе утро.

Девушка потянулась, повернулась ко мне спиной. Встала с кровати, быстро облачилась в платье, снизу вверх.

— Ваше Величество мне пора идти нас могут видеть вместе это неприлично! — На одном дыхании выдала дама.

— Да-да, конечно. — Я потянулся. Попробовал встать, мутило очень сильно. В глазах все плыло.

Твою мать, я ж пьян!

Девушка подарила мне ослепительную улыбку и скрылась за дверью.

Я, покачиваясь, встал.

Дальше все как обычно. Умывания, мастер Клоту осматривал меня, шатающегося, и хмурился чему-то, потом завтрак, за которым я выдул кувшин вина. Легче вроде бы стало, но не так чтобы намного. Все равно крутило меня не слабо.

Потом ещё так же не слабо стошнило.

До полудня я промаялся. Приходилось ещё и отгонять мастера Клоту подальше. Иштван вот сразу понял и не лез, сел в прихожей и не отсвечивал. Мастер Клоту все пытался намешать какой-то отвар, да предложить мне. От одного запаха плохо становилось.

После полудня стало как-то легче.

Ехать не рискнул, при одной мысли, что в карете будет трясти, голова начала болеть заранее.

Решил прогуляться по парку.

Конечно, в сопровождении, куда уж без него-то.

Три пажа, Иштван, мастер Клоту и его паж с ящиком мастера, два лакея и пятеро охранников, без них никак. Хорошо хоть, что держались они позади и вперед как-то не лезли. Пошатался по парку, посмотрел, как кланяются аристократы и аристократки. Девушки ещё как-то странно подмигивали, что ли… Не знаю. Неужто им известно, что я уже ночью кого-то? Хотя, если быть честным, это меня "того".

Пообедал там же, в парке.

Узбеки принесли еду и походный столик, охрана встала вокруг.

С аппетитом умял половину зайца или кролика, не разобрал, фаршированного гречневой кашей. Вкусно! Хорошо быть королем! Ну или наследным принцем, принцем тоже неплохо.

Потом меня занесло в казармы королевской гвардии.

Те самые ворота, которые я приметил ещё в первый раз, открывались как раз в гарнизон.

Вот тут-то меня пробрало.

Вот это да!

Здоровенный плац. Сейчас пусто, лишь несколько узбеков лениво махают метлами, сметая пыль и мусор. Слева пологие двухэтажные строения, длинные такие бараки, разве что каменные и с острыми крышами. А вот справа тренировочные плацы, на них три пары упорно лупят друг друга деревянными палками под присмотром усатого приземистого типа, в легкой рубахе.

— Четче, отродье подземелий! — Как раз скомандовал мужик, и пошатнулся, в последний момент успел удержаться за бревно, вертикально вкопанное в землю. — Давай, а то отвалится все!

Я остановился.

— Это тренировка королевской гвардии, Ваше Высочество… — Сказал позади меня Иштван.

— Да уж вижу.

Парни, да почти подростки старше моего теперешнего тела лет на пять, не больше, мутузили друг друга старательно. Хотя мне показалось, что неумело. Мечи сталкивались с треском, иногда летели щепки, при удачных попаданиях по поддоспешнику отроки хекали и сдавленно ругались.

Сержанта их шатало неслабо.

— С утра выпил, весь день свободен. — Громко сказал я.

Сержант обернулся, попытался встать ровно и свалился на плац.

Отроки остановились, опустили мечи, растеряно глядя на меня.

— Как верно подмечено, Ваше Высочество. — Раздался за спиной шепоток мастера Клоту.

Сержант заворочался, как большая черепаха, пытаясь подняться. В угол упер свой тренировочный меч, напрягся, выпрямился и встал перед нами на согнутых ногах.

— Его Высочество наследный принц Седдик. — Сказал лакей, снова из-за спины.

Сержант попытался поклониться, качнулся ещё сильнее, едва не упал и осмотрел меня бутылочного цвета глазами.

— Кланяйся, что, совсем разум пропил? — Лакей с плеткой выступил вперед, размотал плеть и наотмашь врезал сержанту по правому плечу, с перехлестом. Плеть вспорола воздух, с шипением, как рассерженная кошка.

— Ик! — Громко сказал сержант, покачнувшись.

Лакей замахнулся второй раз. Снова с перехлестом, получилось лучше, чем в первый раз. Кончик плетки, черный кожаный выхлест, обвился вокруг левого плеча сержанта. С треском лопнула ткань рубахи, показалась кровь.

Сержант ещё раз покачнулся.

— Ну-ка… Хорош… — Я дернулся остановить, да просто не успел.

— А ты… — Лакей ещё раз взмахнул плеткой, с другой стороны на этот раз.

Дальше я как-то не понял, что случилось. Сержант качнулся как-то особо сильно, навалился на лакея, тот хыкнул и двое застыли в странной скульптуре. Причем лакей как-то все ниже, ниже, ниже… Шлеп! И лежит на земле, как пьяный сержант до того.

Передо мной возникли спины охраны. Кольчуга тройного плетения, совсем как у Милены. Лязгнули вытянутые из ножен мечи. Двое охранников прикрыли меня, ещё двое прикрыли со спины, последний встал рядом, готовый мгновенно забросить меня себе за спину и дать деру.

— Так, спокойно… — Сказал я. И сам поразился тому, как плохо и по мальчишески прозвучал мой голос. Ребенок капризничает.

Спокойным ничего делаться не спешило. Сержант поудобнее перехватил тренировочную палку и отступил на пару шагов, лакей сворачивался клубочком в позу эмбриона, отроки совсем тренировку забросили и сбились в кучу.

— А ну спокойно все! — Гаркнул я что сил было. — Стоять! Охрана! Стоять на месте!

Все замерли.

Мутный взгляд сержанта коснулся меня, обежал с ног до головы.

— Ик! — Сказал сержант.

— Иииууу… — На одной ноте выл лакей, процарапывая ботинками дорожку в пыли.

— Ваше Высочество… — Раздался из-за моей спины голос Иштвана.

— Молчать. Ты. — Ткнул я рукой в сержанта, подвинув чуть свою охрану. — Зачем ударил слугу?

— Не бил. — Промычал пьяный сержант.

— Ваше Высочество.

— Что?

— Обращаясь ко мне, тут все добавляют "Ваше Высочество". Древний красивый обычай.

— Не бил я его, Ваше Высочество! — Сказал сержант. Только теперь я заметил, что пьян он гораздо больше, чем кажется. Как из прокисшей винной бочки разило. Плохой и дешевый алкоголь, смешавшись с запахом пота, разве что мух на лету не сбивал.

— Разве ж это удар? Это так, немного…

— Вижу, что немного. — Хмыкнул я. — Как тебя зовут? И что ты тут делаешь?

— Меня зовут Седдик, Ваше Высочество. — Сержант попытался поклониться, вышло какое-то шатание.

— Стоп, стоп, разрешаю не кланяться! Грохнешься ещё.

— Ваше Высочество! — Задушено зашипел Иштван.

— Завтра поклонишься два раза. За сегодня и за завтра. Итак?

— Я Седдик, барон Кривой речки, Ваше Высочество. Децимал королевской гвардии. Лишен званий и наград. Тренирую новобранцев.

— Хорошо ж ты их тренируешь… — Я поглядел на новобранцев. — Сам еле на ногах держишься.

— Да, Ваше Высочество. — Седдик сделал попытку поклониться, я только рукой махнул.

— Тренируй дальше. Мастер Клоту, осмотрите слугу. Что там с ним…

Вперед выскользнул доктор. Вытащил у пажа свою коробку, и принялся колдовать над слугой.

Сержант все так же стоял на месте.

— Ну, что застыл-то? — Я внезапно ощутил интерес. Завтра ж… То есть, когда проснусь… Милена и Светомир мне поединок обещали. Посмотреть бы на то, как тут тренируются, а? Может, и самому чему поучиться.

— Да, Ваше Высочество. Ленивое стадо, что встали? А ну продолжать!

Отроки нехотя разбились на пары, как и были, и принялись мутузить друг друга палками.

— Иштван. — Подозвал я распорядителя.

— Да, Ваше Высочество.

— Что за дела, какого этот урод лезет поперек батьки с плеткой?

— Это обязанность его, Ваше Высочество. Тот, кто ведет себя невежливо по отношению к вам, немедленно получает плетей. Это заведено еще Урием Третьим.

— Против которого было поднято восстание? — Вспомнил я рассказы Иштвана в галерее.

— Да, Ваше Высочество.

— Видно, плетки не помогают… — Хмыкнул я. — Мастер Клоту, что с ним?

— Ушиб груди, Ваше Высочество. Натолкнулся он на деревянный меч децимала. Очень неосторожно, очень…

— Понятно.

Сержант чуть встряхнулся, пришел в себя. И хотя от него и разило как из винной бочки, но дело он свое знал. Отроки мутузили, сержант поправлял их, а при неправильных движениях сам выдавал провинившемуся по первое число.

Пострадавшего лакея увели, его место занял другой слуга. Мне поставили походное складное кресло, которое я проигнорировал.

Отроки отрабатывали один и тот же удар, сверху наискосок.

Один бьет, другой блокирует. Потом меняются местами.

— Четче удар давай, сухорукий! — Сержант метался между тремя парами молнией. — Вот ты, блокируй мой… — Меч без резкого замаха опустился на плечо взвывшего отрока. — Ну, понял? Будешь так медленно защиту ставить, сам без рук останешься! Ещё раз! Пока не получится!

Я смотрел. Было интересно.

В мучном бою главное даже не руки, а плечи и стойка. В принципе так же, как и удар ставить. Удар начинается с ног, проходит по бедрам в живот и спину, а уже только оттуда в руки, рушится полным усилием всех мышц тела. Шаг ногой вперед, с резким выдохом — удар! Отступление, меч вверх, блок! Потом по шее от сержанта, потому что что-то неправильно, и снова те же движения.

Я стал присматриваться, и даже, ради интереса поставил ноги так, как ближайший ко мне паренек. Оказалось довольно просто. Вербицкий прав, стойки для рукопашной пошли от стоек с оружием. Когда пистолеты наизобретали, то меч как бы не нужен, но умение дать своему противнику по голове не насмерть, а так, чтобы понял, во все времена потребно.

Отроки двигались хорошо, гораздо лучше, чем Вербицкий, когда он приволок меч в наш тренировочный зал и пытался что-то показать. Валерий Алексеевич тогда легко уклонялся от клинка и выдавал Вербицкому леща за лещом.

— Так, все в линию… — Скомандовал сержант. — Отработка.

Отроки повиновались, выстроились плечом к плечу. Даже их толстые поддоспешники промокли от пота насквозь. Разило псиной.

Когда я уже подумывал попросить у сержанта тренировочный меч, стали появляться и другие действующие лица.

Сначала какие-то аристократы из дворцовых обитателей запестрели на стенах. Потом появились группки солдат, те же бородачи, что меня охраняли, только без шлемов и кольчуг. Группировались поодаль, на нас поглядывали.

Последним подтянулся большой и здоровый дядька, важномордый, со свитой из охраны и лакеев.

— Генерал Ипоку, граф Септский. — Склонился к моему уху Иштван. — Командующий королевской гвардией.

Генерал зыркнул на меня нехорошо. Потом так же нехорошо поглядел на извивающихся в попытках избежать удары отроков. Потом снова на меня. Нахмурился. И решительно зашагал к нам.

Солдат как ветром сдуло. Отроки снова бросили тренировку и сбились в кучу, как овцы.

Иштван что-то такое прошипел, похожее на ругательство.

Я не обратил внимания, остался стоять как стоял.

За три шага до меня генерал остановился и поклонился.

— Ваше Высочество!

— Генерал! — Чуть склонил голову я.

Генерал был высок, широк и толст. Кольчуги на нем не было, лишь легкие кожаные доспехи, что-то вроде нашей косухи, простые и вытертые кое-где до белизны. На голове красовался роскошный золотой шлем, с нащечниками, украшенный высокими перьями. Нащечники генералу явно были необходимы, жирные щеки так и норовили выскользнуть за металл, тонкие губы кривились, а поросячьи глазки глядели на мир с важностью торговца помидорами в ауле соплеменников. Фрукты в Москве продал, к вам приехал, вай… Вай, большой человек, вай…

Все вместе, и поворот фигуры, и толстые пальцы на рукоятке полуторного меча на поясе, и стек в другой руке, и все остальное только подчеркивало важность и даже брезгливость генеральской морды.

— Что Вы делаете в казармах гвардии?

Я несколько опешил, надо сказать. Привык как-то, что тут я царь и бог, все мои желания выполняются и никто не перечит. Достаточно лишь посильнее надавить, да и все будет. А тут генерал явно имел власть, да немалую.

Вдруг вспомнилось, что я всего лишь наследный принц, а командует-то кто-то другой, явно другой.

— Сижу. — Ответил я.

— Это и так видно! — Рыкнул генерал на полтона громче. — Вы мешаете тренировке, Ваше Величество! Не приличествует вам тут находиться! Идите во дворец, а не то прикажу выставить вас отсюда силой!

— А посмеешь ли, боров? — Спросил я. В груди с неизжитым хмелем из того, не-сонного мира вдруг закипела ярость.

Ярость полыхнула и в глазах важномордого.

— Её Величество оставила про Вас довольно ясные предупреждения, Ваше Высочество. В том числе и о количестве розог, кои следует Вам выдавать при вашем плохом поведении. Эй, охрана. Олухи царя небесного. Ещё раз увижу тут этого соплю, сами на кровавые сопли изойдете. И передайте вашему децималу. Иштван, говно зеленое, понял все? Пшли вон, обосранцы!

Генерал развернулся и зашагал обратно к казармам, взмахом руки разогнав с пути своей свиту.

Охрана обернулась ко мне с непроницаемыми лицами.

Спорить смысла не имело, я поплелся обратно во дворец, сопровождаемый молчаливым Иштваном и ещё более молчаливым мастером Клоту.

Вот так-то.

Умыли тебя, принц.

Глава 8

Как шатались бойцы

В землю упирая мечи

В. Цой.

Молчан с мечом наизготовку отступил.

— Неправильно ты, дядя Фёдор, горло режешь! Вдоль, вдоль надо!

— Твою мать. — Я перехватил меч ещё раз. Рукоятка стала скользкая от пота.

— Ещё раз пробуем… Ведешь вдоль! Резче руби!

И второй, и третий… Скоро я почувствовал себя затрахавшимся.

— Перерыв!

— Ну давай, отрок! — Осклабился Молчан, опуская свой деревянный меч.

Я опустил свой, присел на подвернувшийся корень дерева, через голову стащил с себя кольчугу. Милена сказала, легкая… Ничего она не легкая, руки просто отваливаются. И поддоспешник уже выжимать надо. Его тоже снимаем… Ооох!

Тяжело это, короче. Посильнее, чем тренировка с Петром Сергеевичем.

Мечи тоже тяжеленные, хоть и деревянные. Из дуба. Метр длиной, с закругленными концами, весь в вмятинах, старательно заглаженный. И плечи просто гудят.

— Каково, а? — Рядом со мной на землю плюхнулся Молчан. — Вот так же наши предки рубились. Правда, у них по целому дню махали, туда-сюда… Представляешь?

— Слабо как-то. — Выдохнул я. — Тут с утра машешь, а уже ни в одном глазу и руки-ноги отваливаются.

— Ну, так наши предки и тренировались всю жизнь. С утра и до вечера, только этим и занимались. С шести лет, в шесть уже малец деревянный меч получал. А в двенадцать уже и настоящий. К двадцати годам воином становился, и дальше так, на всю жизнь. Крестьяне-то этим не занимались, да и времени у них не было. Их дело землю пахать… Кстати, рубишь ты хорошо, где-то учился?

— Да, как-то приснилось.

— Хороши сны снятся. — Покачал головой Молчан. — Ну что, ещё раз вольный попробуем?

— Давай… — Закряхтел я.

С мечом было сложно, но интересно. Когда я только заниматься начал, то тело моё задумало бунтовать. Ну просто не двигались руки, ноги не шли, голова не соображало.

Бунтовало, короче, тело моё против физических нагрузок.

На что я тогда сформировал своей физической сущности предяву.

Тело моё! Я ж не пью… Почти. Не курю совсем. Сознание не расширяю. С девками не гуляю, потому как не дают, шалавки, если в кармане дырка. Так что же ты меня подводишь, когда всего-то надо десять раз подтянуться? А ну, пошло, так тебя и растак… И пошло, а что ему, телу, делать? Предъява-то справедливая.

Вот и сейчас, преодолевая свою усталость, я махал тренировочным мечом, так и эдак пытаясь достать Молчана. Тот то уворачивался, то блокировал мои удары, и, выбирая момент, поддавал мне то по ребрам, то по плечам. Кольчуга с поддоспешниками спасала. Разве что синяки потом будут, да и ладно.

— Эй, двое! — Крикнула Ярослава. — Хватит вам там уже железом махать, есть идите!

— Мужики, а вы вообще давно так? — Спросил я, за обе щеки уплетая гречневую кашу с кусочками сосисок.

— Да я вот уже почитай лет десять. — Степенно ответил Молчан. — Ещё при Союзе начинали. С папкой вот её… — Он указал на Ярославу.

— О, понятно.

— А Вас Вербицкий привел. — Полутвердительно сказала Ярослава. — Вы с ним работаете?

— Да есть такое.

— Ого, крутые охранники? Сейф с золотом охраняете?

— Да нет, ты что! — Покачал я головой. — Я вот вообще студент в свободное от работы время. Просто сейчас сессии нету.

— Да? Подрабатываешь?

— Ну, а кто сейчас не подрабатывает. Ребят, а вы только с оружием, или как ещё?

— Как ещё. — Улыбнулась мне Ярослава. — Мы ж не только оружием, мы люди серьезные. Через недели две в Ленинград поедем, там ребята копать будут… Где бои шли. С нами не желаете?

— Если работа позволит, я ж человек подневольный. — Улыбнулся я.

— А как ты к богам относишься? — Спросил вдруг Молчан. — Крещеный небось?

— Да не знаю, если честно. — Покачал головой я. — Мелкий был. Не помню уже я тех времен, может, да, а может, и нет.

— Крестик не носишь. — Серьезно сказала Ярослава. — В церковь тоже не ходишь.

— Такие нашим, древним богам любы. — Поддержал её с другой стороны Молчан.

— Древние боги? — Насторожился я. Ну что, Наум Сенрикё от древнеславянской культуры? Счас будут вербовать в секту. Половину имущества передать сразу, вторую половину после посвящения. И потом во всем слушаться духового гуру…

Ну Вербицкий. Ну, удружил, реконструктор панславянский!

— А кто духовный гуру и куда сдавать денег? — Напрямую спросил я.

Ярослава рассмеялась, улыбнулся и Молчан.

— Вот ты даешь! Думаешь, в секту вербуем? Да не, у нас тут все по добровольному согласию! Если хочешь, то ходишь. Денег тоже по силам, на еду да одежду, на топливо и реквизит. Мало ли что надо. Этим Светомир занимается, он у нас бухгалтер в другой жизни. Или просто что можешь, то покупаешь. Все просто. Квартиру пока что не требуют.

— Простите, ребят, не подумал! — Сказал я.

— Ну вот так всегда! — Улыбнулась Ярослава. — К богам ночью пойдем, лады? Милена, хватит дрыхнуть! Все уже проснулись! И где Анастасия-то с новеньким? Как его там?

К вечеру разожгли большой костер перед статуями богов.

Костик со Светомиром нарубили дров, сложили их домиком и запалили.

Оказалось, что в лагере реконструкторов народу к вечеру существенно прибавилось. Появились и Костик, и Мишка с Анастасией, которые до полудня спали в отдельной палатке, и Милена, но уже без кольчуги.

Пили медовуху. Не знаю, что это такое, но после нее ноги вообще ходить отказывались. Помня про то, что потом мне надо будет проснуться, я пил умеренно. А вот Милена набралась.

Потом были и прыжки через костер, и Милена в одной длинной футболке, которую я нес до палатки, и не мог уронить, потому что в другой руке она держала кольчугу свою знаменитую. Кольчуга весила не так уж и мало, а вот сама Милена жилистая, худенькая, легкая…

Отнял кольчугу, уложил на спальник, попытался укрыть другим и почему-то оказались её руки у меня за шеей.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Ваше Высочество. — Женский голос рядом.

Так, совсем забыл. Ночью во сне тоже был секс. Доброе утро, девушка. Плохо, что не знаю вашего имени и титула… Да как-то не с руки спрашивать.

— И тебе доброе утро.

Девушка встала, потянулась всем телом, не выпуская меня из виду.

Эх, маленький я ещё тут, маленький! Но вот попалась бы ты мне так же в России… Хотя о чем это я? Такие девушки дают мне только во снах. В тех самых эротических снах, которые совсем не мучают.

Молча и обворожительно улыбнувшись, быстро оделась и выскользнула за дверь.

Ну, где как, а эти сны начинают мне нравиться.

Хрен там с ним, с генералом… Что я на плацу забыл?

Пока можно отдыхать.

День прошел как-то так себе. Ходил по парку, пару раз выехал в город, проехался.

На площади, там, где я пару дней назад обещал народу выпить, стояли пустые бочки.

Большие, в полтора моих роста, поставленные на попа. В каждую вниз вбит большой кран, видны подтеки вина и какой-то мусор. Ободранные узбеки, совершенно такие же, как и во дворце, только гораздо более ободранные и бедно одетые, и каждый с тусклым ошейником на горле, подметали площадь, стаскивали мусор в большую тележку.

В центре площади следы от костра. Кто-то тут хорошо повеселился.

— Долго веселье было? — Спросил я Иштвана.

— Да, Ваше Высочество. Только вчера закончили.

Нда, немного необдуманное решение.

— Ваше Величество! Слава! — Кто-то крикнул с площади.

Кто это там так разоряется?

О, десяток ободранных личностей под стеной дома подпрыгивали и махали руками.

— Ваш народ, Ваше Высочество, рад вашему выздоровлению. — Заметил Иштван, поклонившись.

Заметив, что я обратил на них внимание, личности приостановили веселье, скучковались. Один вышел вперед и показал древний как мир жест — "отруби по локоть".

Думаю, что и в сонном мире жест означает то же самое, что и в моем.

Вот уроды, а?

Моя охрана сделала вид, что это их не касается. Ну да, они ж не пойми, то ли моя охрана, то ли меня охрана.

Лакей, которого вчера долбанул сержант, двинулся туда, на ходу разматывая плеть.

— А ну стоять! — Прикрикнул я. — Мало вчера дали?

Лакей приостановился и с видимым облегчением вернулся.

— Поехали отсюда, пока по ушам не настучали. — Приказал я. — Иштван, что застыл? Поехали!

Под свист и улюлюканье бричка выехала с площади.

Ну и подданные у меня. Хорошо хоть что не стали гнилыми помидорами швыряться. Неприятно бы это было, во сне помидором по голове получить.

Катались за городом. Выехали к форту, посмотрели на корабли. Потом ещё к лесу съездили, который называли "Костяным". Иштван хмурился, но молчал. На прямой вопрос ответил, что место это древнее, с памятью, и негоже тревожить павших воинов.

Я поинтересовался, что за воины.

Оказалось, что ещё в древние времена на страну напали кочевники из Предвечной степи. Они прошли через все королевство, почти как нож через масло, порубили пограничников и под стенами столицы сошлось спешно собранное королем-рыцарем Мургом войско из городского и сельского ополчения и отборные войска кочевников. Кочевники окружили ополченцев и рубили два дня, а потом подоспели свежие войска с границы, окружили войско кочевников и порубили их всех. Всем выжившим ополченцам король Мург даровал свободу, королевское разрешение жить в городе и не платить подати. Не так много выжило-то, для казны не очень большие потери.

Кочевников потом замирили, очень серьезно. На много полетов стрелы в степь отодвинули границу, построили крепости и форты, секреты поставили. Но это уже очень потом, когда королевство собрало и обучило новые войска и подросли новые мужчины.

На месте побоища никто не убирал трупы, просто не было для этого сил. Большая часть мужского населения столицы и окрестных городов сгинула в бойне. Сам король и его дворяне были заняты, чистили Предвечную степь. И через некоторое время тут вырос лес, прямо на костях.

Потом вообще стало некогда, новые дела, новые заботы. А лес рос себе да рос… Теперь, говорят, призраки умерших воинов иногда сражаются там с призраками степняков в жестокой сече.

Ну, легенда такая красивая. Вот уж сколько лет древние мальчишки оттуда тащат старое оружие да проржавевшие от времени доспехи, а то кто и череп домой приволочет, похвастаться.

— Вы очень хорошо знаете легенды, Иштван. — Похвалил распорядителя я.

— Я родился в городе, Ваше Высочество. И довольно часто бывал тут.

— Вы? — Я оглядел высоченного и худющего распорядителя. Как-то не верилось, что вот эта каланча коломенская когда-то бегала по лесу с другими мальчишками, что-то копали, играли в войнушку там…

— Да, Ваше Высочество.

— Понятно.

В замке меня ожидал сюрприз. Едва мы въехали в ворота, как к Иштвану прибежал лакей, согнулся в поклоне и протянул свиток, запечатанный большой сургучной печатью.

Иштван взял конверт, сорвал печать, развернул бумагу, с натугой пробежал глазами. Обернулся ко мне.

— Ну, что там?

— Ваше Высочество. — Склонился в поклоне Иштван. — Её Величество, ваша царственная матушка, прислала гонца. Через два дня королевский корабль будет в столице.

— Ну, вот и с матушкой познакомлюсь. — Пробурчал я.

Заснул я снова не один.

— Добрый вечер, Ваше Высочество.

— Добрый вечер! — Улыбнулся я. — Ну скажи, как ты проникаешь ко мне в спальню мимо охраны?

— У нас, у женщин, свои секреты, Ваше Величество! — Ещё одна очаровательная улыбка.

Нет, все же хорошо быть королем.

С этой мыслью я и проснулся.

Так… Засыпали с девушкой, просыпаемся тоже с девушкой. Милена спала, уткнувшись мне в плечо. Футболки на ней уже не было, она прикрылась спальником, зато откуда-то взялась кольчуга. Почему-то у меня под другим боком.

От кольчуги было холодно и неудобно.

Зевнув, я огляделся.

О, вот Костик, один спит в углу, вот Мишка с Анастасией, которая Анастасия, в обнимку. Новая пара? Мишка даже на тренировках не показывался. Ещё две парочки, они, по-моему, вчера через костер прыгали.

Голова не болит у дятла. Наверное, я тоже дятел, и голова тоже не болит.

Выбрался, укрыл заворочавшуюся Милену.

На площади горел костер, над ним курился котелок с каким-то варевом. Пахло очень вкусно. Вербицкий ворошил палкой угли, не давал костру затихнуть окончательно.

— Доброе утро…

— Доброе утро. — Отозвался я. — Еда?

— Еда, еда. Мне ещё обратно ехать. Счас стартанем. Только поедим… Чтобы алкоголь чуть выветрился. Как тебе у нас?

— Понравилось! — Честно ответил я, вспомнив про спящую в палатке Милену. Хорошая девушка, однако.

— Да уж мы заметили. — Хмыкнул Вербицкий. — Давай, присоединяйся, порубаем, что Перун послал…

Перун послал уху. Наваристая, аж ложка стояла.

— А разве Перун пищу посылает? — Я нашел ложку, присел ближе. Вербицкий по простому поставил котелок на землю, принялся за еду.

— Да кто его знает. Ну, тогда Симаргл. Какая те разница? Ешь давай. Хорошо вчера позанимались…

— Это точно! — Плечи сразу отозвались болью. Молчан хорошо вчера прошелся. Через костры прыгали уже позже, а до того меня хорошо так погоняли по плацу… То есть по полянке, какой тут ещё плац? Синячищи на плечах ого-го какие! А завтра ещё тренировка на фирме, чё ж будет…

Хорошо, что присмотрел, как рубить надо. Во сне, когда сержант своих гонял.

Вдруг я понял, что меня сон совершенно не беспокоит. Поют, кормят, дают. Ну что ещё надо для полного-то счастья, а? Надо бы ещё там в путешествие отправиться. Или даже групповуху устроить, ну кто может отказать королю? Как говорится, четыре сиськи лучше, чем две.

Глава 9

Вай не буду горевати

Буду танцевати…

Ни разу не Смердючка.

— Мой малыш! — Меня облапили, положили ладони на щеки и покрутили из стороны в сторону. И все это при большом скоплении народу. Да ещё и духами чуть не отравили.

— Совсем худой такой! Кто кормит? — Голос сменился на рык. — Плетей всыпать повару два десятка! — И снова такое умильно-ласкающее. — Как ты мой?

— Мам, нормально! — Я никак не мог отделаться от мысли, что все тут кукольный театр. И, если хорошо присмотреться, то можно заметить тонкие управляющие нити. Как в кукольном театре, все пишут свои роли.

Большой корабль у причала. Матросы и воины, тоже все в кольчугах и шлемах, начищенных, как котовьи яйца. Охрана, такие же морды, разве что безбородые и высоченные, на полголовы выше моих охранников. Флаги на пристани. Какие-то люди поодаль. с десяток разных карет, из которых вылезли надушенные и накружавленные аристократы, в сопровождении толпы лакеев и узбеков с опахалами и чашами с водой. Денек выдался жаркий, ветер с суши тащил в море душную вязкую жару.

Ну, и мама.

Тётя ростом под два меня, и шириной такой же. В цветастом, как у цыганки, платье, увешанная золотом да драгоценными камнями. Аж сверкает, глаз не поглядеть. Правда, для меня все эти драгоценности как куски бутылочного стекла от "Балтика N3", без разницы, все равно я в них не понимаю ничего. Как и в серебре-золоте. Одежка у них так себе, у нас Китай лучше шьет. Все эти кольца-браслеты мне тоже как-то по барабану.

— Где Иштван? Иштван!

— Я тут, Ваше Величество!

— Как мой сын?

— Мастер Клоту говорит, что никогда не видел ребенка здоровее, Ваше Величество.

— Не наврал! — Всплеснула руками мамаша. — Как не наврал! Ну, в дом, все в дом…

Меня схватили за руку и поволокли в здоровенную крытую карету под флагом Соединенного Королевства.

Ковры, бархат и атлас. Гораздо больше, чем моя бричка, и запряженная шестеркой… Нет, восьмеркой… Да нет же…

Заволокли в карету раньше, чем успел лошадей сосчитать.

Ну…

Что сказать.

Меня ж так даже в детстве не тискали. Маманя новообретенная все за щеки норовила пощипать, дала какой-то липкий леденец, который я благополучно спустил под бархатную подушку. Мамаша не заметила, сунула второй.

Блин дерьмо.

Меня ж даже так в детстве не тискали тетки.

Тем более отвык. Вот когда Милена тискала, то было в разы приятнее, однако. Девушка она сильная, смелая… Красивая… Жалко, что телефон не оставила. Ну да ладно, не в последний раз пересекаемся.

Духами пахло не перенеси боже.

Наверное, это местные порядки. Например, французские дамы мылись гораздо реже, чем прыскались духами. Мыться вообще для здоровья вредно. И ещё изящные блохоловки имели. Типа блоха кусает любимого, потом кусает даму, потом ложится в блохоловку на до-олгую память. Древний красивый обычай.

Отвлекся, смотрел в окно.

Карета ехала мягко, гораздо мягче, чем бричка. Наверное, в этом были повинны рессоры и большие колеса. Да и не шумно внутри, все в бархате и мягкой обивке. Даже подсвечники есть, изящно остекленные такие ведерки, вроде наших фонарей. В них теплились по паре свечей, но и на фиг надо, день на улице.

Стекла в карете тоже самые что ни на есть новые.

— В Империи делают! — Погладила пухлой рукой королева-мать по бархатному сиденью. — Дорого, дорого! Седдик, мальчик мой, тебе нравится?

— Очень, очень! — Покивал я.

Вихрем ворвалась королева в замок, и тут началось…

Как линкор через бурю, королева во главе свиты следовала коридорами и переходами. Вокруг нее начинался хаос.

Хотя и чистили, и мыли, и пидорасили дня два, но сразу нашлось, за что кому плетей выдать. Через полчаса на замковой площади уже слышались вопли поротых узбеков и лакеев.

Досталось и кому повыше, одну девушку мигом удалили со двора, аристократ, невзначай попавшийся королеве в коридоре, получил веером по лицу и повеление "год при дворе не показываться". Причем по мне совершенно ни за что, просто так.

Ого, а кто это у нас тут? Вот эту морду я знаю!

При входе в тронный зал стоял, горделиво поставив ноги, басистый бородач из моего второго или третьего сна. Тот самый, в золотом халате и с изукрашенным мечом на поясе. Да и еще и с кинжалом.

Я плелся в кильватере колонны.

— Любезный граф! — Раскинула объятия королева.

— Ваше Высочество! — Склонился в каком-то странно ловком поклоне граф. — Для нас всех большое счастье видеть вас во дворце! Хорошо ли прошло ваше путешествие?

— О, любезный граф, ужасно! Эти южные варвары такие невежды…

Предупредительные лакеи распахнули большие двери, и мы вошли внутрь.

Из рук графа королева приняла большой скипетр, два умытых и побогаче одетых лакея возложили ей на голову корону, и она уселась на здоровущий трон в центре.

— Ну, что было, кто за порядком? Граф?

Начался скучный доклад.

Постепенно в зале набилось народу больше и больше. Появился и хам-генерал в полном доспехе, надувавший щеки под шлемом, и ещё куча народу. Аристократы рассредоточились по стенам, их растолкала охрана королевы, выходя на свои места. Мою охрану вообще выперли за дверь и заставили ждать там.

Иштван от меня отвязался и принялся сопровождать королеву. И ещё, у него оказался помощник…

Короче, очень богата и выразительна жизнь двора. Выходили, делали доклады. Один за одним. Королева скучала, но старалась вникать. Кому-то доставалось плетей. Кому-то пара золотых или какая-то побрякушка. Кому-то просто молча кивали, следующий, мол. Иштван подсовывал королеве свиток за свитком, граф басил справа, я сидел на стульчике слева.

Сначала пытался вникнуть в то, что тут происходит.

И, сам неожиданно для себя, увлекся.

Шли к королеве много кто. От мелких аристократов до богатых глав цехов, старост городских и ещё каких-то важных и разодетых типов. Появилась даже делегация крестьян, штук пять субтильных мужичков разного возраста, в грубой одежке, подпоясанных — не, не поверите — веревками. И даже сидоры-рюкзаки были, какие-то.

Крестьяне поднесли дары, вырезанную из ценной породы дерева статуэтку. Дворяне похихикали в платочки и веера.

Королева с милостивым лицом выслушала просьбы крестьян избавить их от морового нашествия, прослезилась и приказала выдать крестьянам по три золотых и отправить с миром.

Крестьяне, задом пятясь, вышли.

Ну да, небось тут как в Московии ещё. Царь что бог, ему и молиться можно.

Дальше аристократу ввалили плетей за дерзость. А просьба-то была совершенно пустяковая, ввиду нападений кочевников снизить на время налоги, да и войсками помочь.

— В замке сидит и носа не кажет. — Прокомментировала свое решение королева.

Потом ещё была делегация городских старейшин, с просьбой наказать зарвавшихся стражников, недавно избивших честных купцов на пристани. Королева обещала подумать, выдала старейшинам платок с королевского плеча, один на троих, и отпустила.

Делегация из трех аристократов почтенных годов просила поучаствовать в судьбе поместья их соседа, где сын мал ещё, не старше наследного принца, а взрослых мужчин серная лихоманка унесла. Протратит ведь сын все, протратит…

Снова всплакнула королева, выдала аристократам блюдо с царского плеча, приказала Иштвану записать, а графу Дюку — проследить. Граф поклонился.

Значит, вот эта борода-бас зовется графом, да ещё и Дюком? Дюк Нюкем. Запомним.

Дальше пошли какие-то мелкие дела. Пропал купец, родственники ищут. Расплодились хищники на холмах, стража не справляется. У другого купца сгорел склад, он просил защитить перед кредиторами. Королева повелела выдать денег и отпустила с миром.

Несколько воров просили о снисхождении. Пойманные не в первый раз, им путь уже на плаху, или на каторгу пожизненную, что суд решит. Просили о снисхождении. Двоих отпустили, выдав мелкую серебряную денежку и наказав "Больше не шали", а одного, смотревшего наиболее дерзко, приказали запрятать обратно в тюрьму.

Королева была в хорошем настроении.

Вопросы, накопившиеся за время моего отсутствия, решались быстро.

Передо мной проходили люди королевства. Крестьяне, мастеровые, купцы, старосты городских улиц, несколько капитанов кораблей, пришедших с какой-то ерундой, просто засвидетельствовать себя при дворе, дворяне, преступники — воры и убийцы.

Вопросы совершенно разные.

Крестьяне с востока просят защитить от мора. Дворяне с востока просят смягчить налоги и войска, на что им выдается плетей. Второму тоже уже досталось, во дворе слышны вопли. Почтенные аристократы хмурились, но терпели.

Странно, в моей истории уже после Анны Иоанновны дворян не пороли[1].

Что там на востоке творится-то?

Купцы просто дары тащат, хорошо что Вы вернулись, Ваше Высочество, век бы без вас бедовали.

Старосты концов городских жалуются на распоясавшихся стражников. Бьют, обижают, взятки вымогают. Короче, не знают меры совершенно, Ваше Высочество! Образумьте, слезно просим!

Та покивала.

Один староста пожаловался на праздник по случаю выздоровления принца. Типа намусорили, а убирать?

— Ступай себе! — Ответствовала королева, выдавая старосте золотой. — А ты, Седдик, больше так не делай! Я тебе! — Она погрозила пухлым кулаком.

Дворяне тоже по мелочи как-то, поспособствуйте, примите ко двору, выдайте на бедность прозябающей на чужбине семье… Попрошайничали, короче, ничего серьезного.

А справа от трона, где стоял граф, прослеживалась партия. Или, как модно стало говорить в России, семья.

В центре торчал граф Дюка. Или Дюк, не знаю как правильно сказать, падежей тут не было… Это же не русский язык, а какой-то другой. Слова звучат совершенно иначе.

За его спиной скучковались ещё трое. Одна дама, сухая и худая вобла в богатом желто-зеленом платье, с брильянтами, и диадемой на голове. Однажды к ней обратилась королева, назвав графиней Нака. Еще один толстяк в халате и камзоле, похожий на мешок тряпья, перевязанный двумя золотыми цепями. Одна посередине, другая повыше. Действительно, как мешок перевязали, поперек и у горловины. Тот молчал больше, смотрел и тяжело, с одышкой, дышал. Третий же, сухощавый хмырь, едва ли выше меня ростом, очень походил на засушенную копию Иштвана. Разве что поменьше. И с массивной золотой цепью на шее. Тоже граф какой-то…

Вся троица держалась немного особняком в тени графа, вперед не лезли, но было что-то, что выделяло их общность. Например, то, как на них смотрели остальные, как они группировались между собой, как в рот смотрели королеве и становились задумчивы, выслушивая каждое её решение.

Особенно когда пошли посетители по более важным вопросам.

Королевский казначей, тип с мутными глазами запойного пьяницы, но в строгом камзоле и с заляпанными чернилами пальцами, рапортовал об уменьшении запасов золота в казне. В качестве мер просил одобрить какие-то указы от позапрошлого…

Королева, переглянувшись с воблой, разом подняли налоги на пиво и соль.

Ну, на алкашах ещё царь Николашка заработать придумал, за что и стал последним царем[2].

С размером налогов решили быстро, казначей клятвенно заверил, что казна будет наполняться, королева приложила перстень-печать к свитку и отпустили казначея с миром.

Хам-генерал, стрельнув по мне взглядом, посетовал на то, что войскам недостаточно выделяется средств. Королева выслушала, обещала подумать. При этом троица переглянулась с графом Дюком, а тот лишь сморщился, и сделал странный жест ладонью, вроде как "не мешать".

Дальше выступил дворянин, прося средств на очистку колодцев замка от нечистот. Скрепя сердце, выделили. В следующий раз королева посулила выделить плетей Его Светлости, если хозяйство замка будет так же запущено.

Дворянин скорчил кислую морду и низко, ниже обычного, поклонился.

За день я что-то потихоньку начал понимать об этом королевстве.

Пока суд да дело, наступил вечер. Всей гурьбой прошли в пиршественный зал, уже ломившийся от яств и кушаний.

Вот тут-то я и воочию узрел то, что до того только на картинках видел. Да, на картинках. Создатели фильмов всегда экономили на пиршественных столах средневековья, даже на муляжах-то и то разориться можно. Не говоря уж о количестве пирующих.

Столов было три. Один, поменьше, для королевы и наиболее близких к ней личностей. Тут-то мои подозрения насчет семьи полностью подтвердились, все сели по правую руку, меня посадили по левую, слева от меня сел хам-генерал, и ещё какой-то полноватый тип в уже обрыдших драгоценностях. Как у дурака фантиков, ей-Богу.

Ну, и так, по мелочи.

Была даже небольшая драка за место, один дворянин незаметно так подставил подножку, а потом ловко толкнул в плечо другого, постарше. Тот свалился как куль с мукой прямо в какое-то блюдо, грохот, звон, мгновения тишины — и дикий хохот.

— Выставить вон! — Брезгливо махнула перстами королева. — И чтоб мне до весны не показывался, пьяный невежа! Манеры учи!

Потом началась обжираловка.

Вербицкий все же прав был насчет еды. Резать тут ничего на куски не резали, все волокли большими тушами. Яблоки цельные, поросенок — зажарен целиком на вертеле да ещё в компании десятка себе подобных, прямо выводок на тарелке разложили. Бочка красного вина уж всем бочкам бочка. Что-то вроде груш, только больше и зеленее, да ещё и кислые.

Вилки есть, а вот ножей нету.

Украдкой огляделся.

Правила-то пользования столовыми приборами есть?

Ну да как же. Все жрали как хотели, капали жиром и соусами на пузы и воротники, руки обтирали об штаны, ножи в стол втыкали только так. Кто-то сразу же разбил кубок, кто-то двинул посильнее лакею, чтобы тот поворачивался. Я заметил, что охрана королевы расположилась по стенам и вот уже двоих дворянчиков выводили из зала. Ах, как они выражались! Я даже половины слов не понимал, но запоминал на всякий случай, вдруг да пригодится. Не зря есть мнение, что умение ругаться матом есть признак настоящей аристократической фамилии. Простонародье знает лишь пару фраз "пошел на …" и "иди в…". Речевой аппарат аристократа более развит от рождения уже!

Вынул из ножен острый клиновидный кинжал. Попытался отрезать мяса себе.

Тупой, зараза такая. И острие… Блин, какая тварь придумала затупить острие в овал? Это что, чтобы я не порезался, или просто фасон такой?

Провел пару раз краем лезвия по металлической оковке ножки стула. Скрежещет, да вот только точиться не хочет. Нож говно, сталь тоже говно, гнется же, зараза…

От злости согнул нож в дугу, положил на стол, стал орудовать вилкой. Краем вилки тоже можно себе кусок-то откромсать, да к тому же, кого стесняться? Выбрал яблоко побольше, грыз его потихоньку, отрывал себе мяса от бока поросенка, скворчащего жиром. Это вам не магазинное, это лично повар для королевы делал, не абы как! Вкусно!

Хлеба были горы, нежнейшего белого. И тоже не магазинный. Не резаный, правда. Булки такие круглые, как мне утром приносят, их ели целиком, не разламывая на части. И варенье, куда ж без него, большие глиняные плошки забиты под завязку. Но сладкое… Пивка бы! Или уж вина, если на то пошло. Или настойки даже… Запить бы чем все это!

Поискал на столе. Нашел большой кубок, размером под две моих руки. Подвинул только к бочке, как сразу мне по рукам досталось.

— Рано тебе ещё!

Ну, конечно. Мама моя.

— Пить хочу! — Капризно сказал я.

Хрен бы там подействовало.

— Потом напьешься. Уж твой покойный отец… — Слезинка. — Пил-пил, да и допился! Не дам! Вот не будет меня, тогда уж и давай что хочешь, а покедова нет!

Ну, верно, в принципе. Я тут парень мелкий, чтобы алкоголь хлестать.

— Может, чай?

— Какой такой? Это что ещё? — Не поняла королева. — Ну-ка, хватит баловать!

И мне был выдан подзатыльник.

Так и сидел филином весь обед.

Гости перепивались быстро и надежно.

Под стол начали падать первые пострадавшие в битве с зеленым змеем. Опьянение от пива самое тяжелое, надо сказать. Похмелье от него тоже не в радость…

Кого-то выносили слуги, кого-то охрана отправляла проспаться в комнаты наверху. Поддавшего гуляку, вздумавшему кулаками учить своих соседей жизни, мигом скрутили и уволокли. Через пару минут до нас, перекрывая общий гам, донеслись вопли поротого.

Поучили жизни через пятую точку.

А тут шумно. Общий гам… Ну точно как птичий базар, ничего не понять, но говорят все друг другу. На подиуме играет оркестр, пяток личностей в черном уныло дергают струны чего-то, похожего на контрабас, и дудят в гнутую трубу. С трудом так, видно, что зеленый змий и их не оставил своим вниманием.

Зажгли большие факелы. Зал озарился малиновым цветом, сразу появилась куча просто темных углов.

Аристократы один за другим покидали пир, кто ещё был в силах, так тот преклонял колени перед королевой. Кто не был, того просто выносили. Причем всех несли ногами вперед.

Вот обычай придумали.

— Танцы! — Объявила королева, тяжело поднявшись. — Объявляю танцы!

Слуги сдвинули столы, пьянчужек растащили, и зал заняли танцующие.

Мне за ними наблюдать было странно. Как-то я привык к дискотеке "Василёк", где народ судорожно дергался под ритмичную и быструю музыку. Конечно, клубную музыку не понимал вообще, но вот что тут творилось…

Место музыкантов заняла следующая пятерка, причем музыкальные инструменты не сменились. Как и сама музыка.

Дамы и кавалеры принялись ходить друг напротив друга, при каждом шаге отвешивая друг другу поклоны. Причем поклоны не простые, а странные, с подвывертами какими-то… Шаг, поклониться только головой, шаг, всем телом, шаг, ещё раз головой… И вот так под унылую музыку такие же унылые телодвижения.

Спать от таких танцев хочется.

Подперев голову рукой, я придремал. Спать нормально мешала музыка, хоть и плохая, но громкая.

Танцующие и напитки не оставили вниманием. Вино-то со столов никто не убирал.

Американский фуршет с танцами, вот что это такое. На столах алкоголь, на сцене танцуют, при надобности добавляют дозу до максимума.

Кто-то, уже хорошо набравшись, пытался танцевать, да не очень у него это выходило. Шаг, поклон, шаг, поклон… Бах на пол!

Таких выволакивала охрана.

Когда я провожал завистливым взглядом одного такого натанцевавшегося, меня что-то сильно дернуло за палец.

— Ой! — Я дернулся, машинально выкрутил руку и посмотрел на источник беспокойства.

Королева, кто ж ещё. Мама.

Пока смотрел, меня ещё раз, на этот раз крепче, схватили за правую руку и стали стаскивать с нее кольцо-печатку.

— Давай-ка сюда, неча тебе ещё такие игрушки носить!

Твою мать, больно же!

Королева неожиданно сильно крутанула меня так, что едва кости не треснули. Много ли пацану надо?

Я выкрутил руку, легко, чуть отодвинулся. Стол же, что тут сделаешь? Не вскочишь даже. Да и…

Справа ко мне подступил граф и протянул руку. Требовательно так протянул. Ну, разве можно отказать, если он меня в два раза больше и врежет так, что от меня только пыль посыпется?

"Нет, в этом сне надо срочно взрослеть!" — подумал я, снимая с пальца перстень с печатью и передавая графу. Хотелось сказать что-то дурное, и от соблазна не удержался.

— Мама, а когда мне дадут такое же большое кольцо, как и у тебя? — Плаксиво спросил я.

— Как ты вырастешь, сынок! — Подпустила слезинку мама. — Ты тоже получишь перстень, ты будешь большим королем! Только вот меня тогда с тобой не будет… — И промокнула глаза кружевным платочком.

На эту ночь ко мне никто не пришел.

Хотя я, что уж там, ждал. Очень ждал. Ну, нет и не надо, хоть высплюсь. К тому же, обидно будет проснуться обкончавшимся на дежурстве, это ж даже не знаю что… Штырь точно всем и каждому расскажет.

Так что спокойно выспался, утром сдал смену и поплелся домой, вроде бы как отсыпаться. На самом-то деле спать совершенно не хотелось.

Вот странные дела, почему во сне я что-то делаю, но, вместе с тем, хорошо высыпаюсь в реальности? Да и как связаны мой сон и реальный мир?

Глава 10

Истопи ты мне баньку по белому…

В.С. Высоцкий

Выспался я за вечер, и потом целый день валял дурака. Прогуляться куда-то лень было, тренировка была только завтра. Чуть позанимавшись сам с собой дома, я решил, что дело это не то. Не хватает указующей линии, расслабляться начинаешь.

Делать-то нечего.

Пойти, что ли, в городской парк? Тама пиво есть и много! Тем более что городской парк от меня близко.

Ну, и пошел. Собрался, и выдвинулся.

В парке меня ожидал сюрприз. Молчан, в кольчуге, со щитом и с полуторным мечом.

На отдельной полянке в обществе таких же одоспешенных Молчан рубился с почти что настоящим тевтонским рыцарем. Рубился он яростно, но осторожно, стараясь не повредить ни человеку, ни доспехам. Рыцарь явно проигрывал в классе, и в весе.

Встав в жидкую толпу зрителей, включился в процесс. Отказался от "настоящей медовухи", которую тут распродавали бойкие девицы под руководством вялого горбоносика, купил минералки из палатки с холодильником… И стал болеть.

Молчан быстро задавил рыцаря, но следующий его соперник был построже. Кольчуга, поддоспешник, шлем с личиной, латные перчатки и сапоги с железными полосами.

Начался бой. Вот тут Молчану пришлось солоно.

Быстро выяснилось, что соперники не уступают друг другу ни в чем. Мечи мелькали в воздухе как вязальные спицы в руках бабушки. Сталкивались, расходились, сходились, кружили друг вокруг друга.

Что происходит на вытоптанной поляне, я перестал понимать уже через пару секунд. Воины плавно ускорялись, перемещались. Вроде бы одно за другим, рубят друг друга как дровосеки. Только звон стоит. Но видно, что противник Молчана бьет в основном сверху, целит в руки и даже в ноги умудрился провести удар, а сам Молчан рубит по туловищу, наотмашь.

Минут через пять соперники начали выдыхаться. Молчан пропустил сильный удар в ногу, припал на бедро, и не успел вскинуть меч, его противник оказался быстрее, сбил с ног плечом.

— Окончено! — Крикнули справа.

— Ну… Хорошо так! — Сказал Молчан, снимая с себя шлем.

Его соперник тоже скинул шлем, явив суховатое и ширококостное лицо. Слабо улыбнулся, и тут же склонил голову, подобрал шлем и меч под мышку, удалился.

— Какие люди! Привет!

— Привет, привет! — Молчан стянул перчатку, пожали руки. — Ну, как тебе?

— Да ничего так… — Я покачал головой. — Здорово вы!

— Ну, а ты думал? Мы тут каждый выходной занимаемся. Ребята ещё и из "Муромца" подходят, это соседний клуб. Народ вон приходит. Иногда даже групповые устраиваем.

— Ого… — Я поглядел на нескольких рыцарей. В шлемах-ведерках, при копьях и двуручных мечах, с пивом "Балтика-3". На бутылках явно выделялась изморозь.

— Пиво холодное… — Задумчиво протянул я. — Не, в такую жару точно не буду!

— Привет, Игорь! — К нам подошел высокий и полный такой человек в серой кольчуге. — Твой друг с нами не хочет? Мы как раз вот тут группу копейщиков собираем…

Ну, отчего бы и нет?

— Что делать-то надо?

— Да ничего особенного, постоишь… Вот Игорь ещё мечом помашет. Телевизионщики приехали, снимать будут.

Копейщикам выдавали кольчуги попроще, длинные копья с выкрашенными серебрянкой наконечниками, навешивали картонные шлемы и бутафорские мечи. Потом мы выстроили в колонну и ходили взад и вперед под прицелом телекамер. Зеваки заглядывались, предлагали по пиву и даже фотографировали на модные мобильные телефоны с камерами.

Дальше Молчан вытащил меня из толпы, выдал первый попавшийся настоящий меч и кольчугу. Немного с ним постояли в сторонке, куда зеваки особо не смотрели. Потом ещё постояли с тевтонским рыцарем, который отрекомендовался бароном Гюго, в миру Алексеем, сотрудником МВД. Да, и в милиции такие встречаются, кому старина интересна. Высоченный и светловолосый, задал мне он жару, хотя Молчан делал его без труда.

Меч мне по руке подбирали долго, Молчан и Гюго долго рылись на пару в ящике, полном разного железа. Потом выбрали один, поднесли мне, сказали взмахнуть.

Я стал махать, так, как показывал отрокам пьяный сержант в моем сне.

Гюго и Молчан одобрительно кивали.

Потом выбрались на берег реки с пивом и смотрел на закат, а потом я шел домой, пошатываясь. Пива почему-то оказалось слишком много.

Короче, день прошел не зря.

Посмотрим, как пройдет ночь…

Опять во сне пьяный буду…

Заснул не скоро. Пока ещё пришел до дома, в метро решил не спускаться. Ну, на полчаса дольше пройду-то, так и что с того, проветрюсь, только трезвее буду. Пока обед себе сготовил. Пока родителям объяснил, что все со мной в порядке и кушаю хорошо. Пока ещё на балконе постоял, проветриваясь.

Лег в кровать, ворочался долго, смотрел в темный потолок. Голова немного кружилась, за окном проносились машины, ветер мел ветками березок. Становилось все тише и тише, звуки стали вдруг отступать от меня куда-то вдаль, и…

Закрыл глаза, открыл.

Вот и мой сон, здравствуйте. Грохает било в блюдо, входят слуги и несут одежды, а потом и еду, вкусно пахнет-то как, ммм…

Завтрак обошелся без Иштвана, тот при королеве обретался.

Меня одели, умылся, поел.

До полудня мы с мастером Клоту гуляли по городу.

Ничего в общем особенного, та же охрана, те же улицы, стены и сады. Встречные кланяются, но уже не так усердно. Иногда вовсе предпочитают не замечать. Лакей тоже прекратил плеткой махать, устроился с важным видом поодаль.

Ну, все понятно. Власть вернулась в город. Теперь, ежели что, то тогда ой-ой сразу!

Как-то незаметно бричка выехала на берег моря.

Долгий пляж, чистейший желтый песок, сосны на берегу. Дорога делает петлю и уматывает куда-то вдаль, никого не видно. Разве что на мысу торчит крепость, похожа на торт "графские развалины". Мыс в море далеко вдается, видно со всех сторон. Здоровенные валуны, о которых бьется легкая зыбь, заросли водорослями и мхом.

— Купаться. — Вдруг решил я. И было от чего. Тут я уже долго, а из всей гигиены разве что умывался и розовыми лепестками обтирался. Вообще, в воду и с мылом хотелось аж жуть.

Бричка остановилась, колеса стали вязнуть в земле.

— Ваше Высочество, вам нельзя!

— Ты что, доктор, шлёпнулся? — Прямо спросил я. Перед пляжем мы стояли как раз, вода в море ласковая и теплая, я только что проверил. — Вши загрызут!

— Ото вшей надо применять вошебойки, Ваше Высочество! — Всполошился мастер Клоту, и, пробежав прямо по песку, заступил мне дорогу к морю. — Вам нельзя мыться, Вы перенесли тяжелую болезнь!

— … … … — Сказал я. Странно, во сне совершенно не получалось ругаться. Смысл слов-то вроде бы знаю, а вот произносить их почему-то не получается. Какое-то сипение, шипение, взрыкивание даже.

Доктор застыл. Где-то позади застыла охрана, делали вид, что это их не касается. По сторонам вообще не смотрели, только во внутренний круг.

— Дк…Дк… Лекарь! Слушай сюда. Я, Его Высочество, говорю — купаться надо. Потому и буду купаться. Вот прям счас. Что тебе не нравится-то? Море-то теплое?

Дальше, с некоторой опаской, мне была прочитана лекция о здоровье. Все ж таки заблуждения что в реальном мире, что тут — одинаковые.

Мыться вредно для здоровья. Ибо смывается кожа… Её самый здоровый слой… Тут я просто грубо заткнул мастера Клоту, стянул с себя одежду по максимуму, и залез в воду.

Хорошо!

Блаженство!

Море ласковое и теплое, вода соленая на вкус, чуть-чуть. Плавать я не умел, потому просто зашел по шею, покачивался на волнах. Ровный белый песок, ослепительно-белый такой, мелкий. Красиво и спокойно. Ни камешка, дно ровное и мягкое, приятно ступать на него.

Нет, такой водой не отмоешься. Надо будет ещё в замке найти купальню или что там ещё есть. Мыло найти, тут же должно быть, а не только розовые лепестки? Или баня, вроде бы в средневековье должны были быть бани…

Поплескался для приличия, вышел.

Лакей расторопно подал мне большое полотенце, выуженное из сундука под задним сиденьем брички. Мастер Клоту с несчастным видом сидел на берегу и смотрел на меня во все большие глаза.

— Ваше Высочество, лекарство…

— Так, стоп. Лекарь. — Я строго посмотрел на мастера Клоту. Ну, как строго, как получилось. Тут мне лет мало ещё, чтобы строго смотреть. — Давай-ка мы с тобой договоримся так… Когда я болею или когда мне плохо — я об этом говорю и ты меня лечишь. А пока что… Где тут, в городе, есть купальня? Хорошая?

В городе купален не было. Вообще не было. Бани тут не знали просто, я как ни бился, никак не мог объяснить мастеру Клоту, что же этот такое-то. Вроде бы припомнил мастер, что были такие обычаи у северных народов… Собираться в большой дом и там поливаться водой из тазиков. Но в сих краях давно уже такого не делали, и даже на островах, с которых пошли мои предки…

— Что ж вы делаете, когда вам мыться хочется?

Снова выслушал лекцию про целебные слои кожи, которые повреждаются и пропускают болезнь через себя. Следовательно, чем меньше мыться, тем здоровее будешь.

Уй ужась… Как же меня тут вылечили-то, с такими-то познаниями? Впрочем, судя по результату лечения, не очень-то и вылечили. Подсадили в тело принца парня из другого мира.

Кстати, а где там принц-то? Сохранился? Ау, принц? Не слышишь? Если слышишь, скажи, а я пока что твоим телом попользуюсь.

— Так… А вообще где моетесь-то? Когда грязь начинает кусками отваливаться? — Ага, и почему по вам вши табунами не бегают?

Нет, есть такие. Купальни. Что-то вроде римских, которых я на картинке себе представлял. Были они в замке, и доступ туда был открыт… Для дворян, конечно же. Стражу у дверей, пару узбеков с собой, и вперед.

Лежать в подогретой раскаленными камнями воде было одним наслаждением. Лежишь так себе, смотришь в потолок, который покрыт расписной лепкой. Узбеки трут тебя мылом, плохим и жирным, от кусков остаются на теле жирная желто-грязная пленка, потом снова ныряешь в воду, которая чернеет. Ещё один узбек носится туда-сюда, вытаскивает остывшие камни, и кладет в воду новые, горячие. Кладет подальше от меня, чтобы не обжечь.

В углу сидит до ужаса несчастный мастер Клоту.

Сначала как-то стремался принимать ванну при таком количестве свидетелей. Раздевание, как известно самому глупому человеку в мире реальном, процесс сугубо интимный и не предназначен для обозрения большого круга лиц. Хотя, наверное, Маша с Женей, две девушки, меня поправят, что процесс сей не для большого круга лиц, если за то большие деньги не платят.

Но вот потом как-то отвык. Я ж перед доктором раздеваюсь, а узбеки — то так, предмет мебели тут, не больше.

Впервые я присмотрелся к своему телу.

Сны не сильно меня обидели.

Паренек обычный. Я сам лет пять назад такой был, пока в руки к гендиру не попал. Ну, и прочие товарищи плюс регулярные тренировки сделали из меня что-то более интересное, чем студиозус ординарис пивозависимус.

Руки-ноги есть, на левой руке идет шрам, как от сильного ожога. Это когда меня будить пытались, врачеватель прикладывал раскаленное железо. Доктор Менгеле хренов. Ноги целы, ногти подстрижены как на ногах, так и на руках. Аккуратно так. Пальцы тонкие, мальчишеские, костяшки не набиты. А у меня набиты были…

Мышцов нету почти что. Грудь безволосая, пах вот только чуть зарастать начал. Нет, не больше четырнадцати мне тут… Хотя?

О подонки. Ну на кой тут грудь брить-то? Волоски вот как раз пробиваться начинают, мелкие красные точечки обозначились, и кожа дико чешется. Что за обычаи дурные? Надо б их отменить… Не фига. Если уж местных жителей так поросль на груди оскорбляет, то я тогда буду рубашки с высоким воротом носить.

Посмотрел, и снова откинулся в купальне, расслабился. Лицо немного чесалось, отросшие волосы чуть щекотали затылок. Надо будет подровнять и хорошо вымыть… Интересно, а тут что-то вроде шампуня есть?

Нерешительно придвинулся раб, ещё мальчик, с ножницами и ещё какими-то принадлежностями. Точильный камень, что ли?

— Ты чего?

— Стрижка, Ваше Высочество! — Рухнул на колени раб.

— Так давай, стриги…

Раб подточил на камне большие ножницы, и принялся за мою шевелюру. Ножницы глухо щелкали, вниз летели клочья волос. Быстро, сноровисто. Полные руки пережимали пряди, ножницы быстро отхватывали кусок, потом снова.

— Короче стриги, нечего тут разводить! — Потребовал я.

Ножницы отлетели как ошпаренные, а раб низко склонился передо мной. Потом стал стричь короче. И ведь это не классика "под горшок", когда на голову одевают горшок… Кстати, всегда думал, а почему именно "под горшок"? Что, горшок обязательно одевать? А почему нельзя обойтись ленточкой, вокруг головы повязанной?

Шик-шик-шик… Ножницы порхали вокруг моей головы, иногда раб останавливался и затачивал их снова. Но закончил сравнительно быстро, еще пара работ подтащили поближе зеркало.

А что, ничего получилось. Чуть побольше сверху, чуть поменьше по бокам. Ладно, это ж сон, и так сойдет.

Взмахнул рукой, прогоняя их, откинулся назад, прикрыл глаза. Теплая вода приятно ласкала тело, свежая голова обдувалась легким теплым ветерком. Как же хорошо… Вот век бы такое снилось, а?

Идиллии помешал лакей, прооравший у двери.

— Её Величество! Королева! Соединенного Королевства Ильрони! И Альрони! приглашает Его Высочество! Наследного принца! Соединенного Королевства Ильрони! И Альрони! Прибыть в Зеленый Парк!

Сказал всю цитату с выпученными глазами и захлопнул пасть, застыл, как рыба в воде.

— Прибуду. — Сказал я, со вздохом выползая из купальни. — Эй, а ну стоять! Покажешь дорогу!

Лакеи подали мне мою одежду обратно. Конечно, хотелось бы переодеться в чистое, да нету ничего. Не голяком же через весь замок шлепать-то?

И вот я, только после бани, поплелся куда-то. В сопровождении мастера Клоту, который стал мне уже привычен, как хвостик. Ну, и пары лакеев тоже. Охрана тут ещё…

Идти было не очень долго, просто обогнуть здание да и все. Уже на подходе я заметил небольшую свиту, лакеев, узбеков с опахалами, стоящий на земле паланкин.

— Матушка. — Не нашел я ничего умнее, как поклониться.

— Сын. — Голос королевы был ледяным. — Мне надо с тобой серьезно поговорить.

— Конечно, матушка. — Снова коротко поклонился. А про себя подумал, что если будет по жопе ремнем бить, вырываться буду. До последнего. Не хер, если на вид я ребенок, так всякий обидеть сможет?

— Дошли до меня слухи, что в моё отсутствие вел ты себя нехорошо! — Строго, нахмурив брови, сказала королева. Нет, она уже не похожа на матушку. Злая, однако. Чем-то сильно злая.

Интересно, что же я такого успел натворить-то за время её отсутствия? Может, бочки с вином для народа лишние были? Ох, отольются мне сейчас те бочки и народные гуляния!

— Несправедливо, матушка! — Ответил я, лихорадочно соображая. Вот уже лет пять или даже десять так не соображал. — Пили-то городские, а я при чем?

Лицо королевы начало краснеть. Как металл, накаляемый горелкой. Аж в синеву вот ударилось…

— Ах вы ещё и пили? — Тон вдруг сорвался на визг. — Ах ты выродок! Что бы сказал твой покойный отец? А???

От пощечины я не уклонился, голова мотнулась как на нитках. Вот зараза старая… Сама б об забор ударилась!

Упасть мне не дали, схватили за шкирман, который сразу же затрещал, вздернули на ноги и толкнули. Я оказался посреди двора, ничего не понимающий и со звоном в ушах. Рука тяжелая у королевы.

Счас лупить будут…

Но не стали.

Все тогда оказалось намного хуже.

— Смотри! — Визгливо приказала матушка. — Вот твоя шлюха!

— Да ку… — Я осекся, когда оглянулся.

Тройка стражников, полукругом. Почему-то отводят глаза. В центре двое. Один в возрасте такой мужик и широкий, на комод похожий. Ручищи здоровущие, в заляпанном переднике, из-под которого высовываются грязные, бурые кожаные штаны, заправленные в калиги. Калиги тоже бурые.

А что это за существо между ними, в дерюге? Знаете, как в фильме "Рембо, первая крофф" — там ещё Сильвестр кусок брезента рубашкой сделал. Дырку прорезал, проволокой опоясался…

Тип в переднике, палач.

А вот эта… Эта… Господи! Да я ж её совсем недавно…

— Принц. — Сказали искусанные, распухшие губы. Острые обломки зубов, кровь залила весь подбородок.

Глаза. Посмотрев ей в лицо, я наткнулся на её глаза и не смог отвести взгляда.

Зеленые глаза, пару снов назад смотревшие с расчетливой страстью, теперь смотрели… Не знаю, как они смотрели. Сергей-большой, прошедший в свое время первую чеченскую, повидал там многое. Что как-то по пьяни рассказал в красках и лицах. Меня от его рассказа тогда стошнило неслабо, да и потом при виде чернозадых руки чесались месяц. Вот он бы смог описать. Я не смог.

Наверное, это боль? Или просто удивление? Была красавица, умница. Все мужики стойку делали. Были гладкие груди и розовые соски, плоский животик, нежные волоски на лобке, стройные бедра и упругая попка, детское личико с упрямо вздернутым носиком. И был шепот ночью "Возьми меня принц, возьми меня ещё и всю! Я твоя! Ты лучший"

Теперь же все. Кончилась красавица и умница.

Лицо мертвое, остановившееся. Застывшее где-то "тогда", когда ещё не было так больно. На внутренней стороне бедер кровь и синяки, на полу под ней тоже кровь, быстро капает и собирается в круглые, подернутые пылью лужицы.

Ветер трогает гриву седых, совершенно седых волос, щиплет по волоску.

— Что… Как? — Вдруг я понял, что говорю эти слова. Повторяю их раз за разом.

Блять, что за сон! Проснуться, быстрее проснуться!

Налетел ветер, трепанул порванную дерюгу. Палач, широченный как два меня, поклонился и отступил в сторону.

Девушка покачнулась.

Посмотрела на меня.

И зашлась в диком, хриплом стоне на одной ноте.

Как-то с запозданием я понял, что девушка кричит. Просто сил у нее уже нет на нормальный крик.

— Сучка! — Прошипела королева откуда-то из-за края мира. — Посадить её в клетку в саду! Еды не давать! И так накормят!

Я молчал, никак не мог разорвать взгляд.

Я сделал шаг, другой. Руки солдат опустились мне на плечи. Слабое, слабое тело!

Пистолет. ИЖ-81, что у нас. Или Рем, Remington 870 c патронташем, как раз бы было. Сначала высадить башку вот этому уродцу, а уж потом можно крошить всех…

Я сделал ещё шаг вперед, присел резко, выкрутившись из захвата, ещё шаг. А потом меня накрыла пустота.

Проснулся я с диким и ужасным криком, от которого дрожали стекла. Зарычал, забился, скомкал подушку и швырнул в стену. Бешено оглянулся, и саданул рукой, кулаком не глядя.

Очнулся уже когда соседи стучали в стену.

Долгий звонок.

Твою мать.

Плеснув на лицо воды, пошел открывать.

Сосед.

Неплохой вроде бы парень.

— Серег ты что тут? Серег… — Неплохой вроде бы парень отшатнулся, сделал даже пару шагов назад.

— Кошмар. — Коротко объяснил я. — Василь Иваныч… Блин. Не поверишь, кошмар приснился, на себя шкаф уронил.

— Ну ты даешь. Ну… — Сосед как-то внимательно на меня поглядел, чуть заметно пожал плечами. — Ну… Я пошел.

Закрыл дверь. В ванную, плеснул на себя воды, встал в холодный душ.

Посмотрел в зеркало, и там, внутри его, снова увидел эти зеленые глаза, в которых убили жизнь.

Зеркало с грохотом разлетелось на мелкие осколки.

Бедные соседи.

Глава 11

Как ты ни крути

Но мы не пара…

П. и К.

Весь день как птица в клетке. Хожу туда, сюда, то в окно смотрю, то в телевизор, то в компьютер. На работу просто не рискнул идти, сказался больным, ото всех спрятался, телефоны отключил.

В груди как будто колотился двигатель.

На кой ляд так делать-то? Конечно, простые обычаи средневековых королей и наших царей, чуть что не так, сразу на дыбу. Но в чем виновата та дурочка-то? В том, что она со мной спала? Так плетей бы всыпать, и всего дел.

Нет, надо, как только проснусь там, сразу её вытаскивать и отправлять подальше от столицы.

Мне не откажут, я же наследный принц, как-никак! Матушка не откажет, если хорошо попросить. Поплакать там… Хрен с ним, с имиджем. Не хочу таких вещей на своей совести.

Сон ко мне не шел долго. Но проснулся я уже в том, сонном мире.

Вскочил. Отмахнулся от лакеев, которые ринулись меня одевать, ненароком расшибив одному нос. По простыням пролетели капельки крови, лакей отклонился назад, что-то прошипел. Не до него, быстро одежду… А ну дай сюда эту куртку, сам одену!

Мимо стражи, через двери, и рванул по лестнице.

Надо успеть.

Если она ещё жива, то все поправимо.

Так. Если есть подвалы тут, то где-то должна быть и пыточная… Камеры там разные и прочее, где содержат государственных преступников…

— Где? — Спросил я первого же встреченного мною стражника.

— Внизу, Ваше Высочество. — Поклонился стражник. — Покои мастера Велимерия в Западной башне, на третьем этаже и выше…

— Где это?

Мне объяснили, я ринулся туда.

По улице прошел, гордо подняв голову, лишь сдержанно кивая на приветствия встреченных мне дворян. Кто-то из них отводил в сторону глаза, а девушки меня откровенно сторонились.

Слухи разнеслись.

Твари. Подумал я это так яростно, что узбеки встреченные шарахнулись в стороны от дверей.

Но вот стража…

Три бородача, сидевших за столиком в караулке, никак не собирались шарахаться в стороны, либо как-то иначе облегчать мой путь. Они быстро встали и преградили мне дорогу, делая лица как можно более бесстрастными.

— Туда нельзя Ваше Высочество. — Скороговоркой проговорил самый большой, кланяясь.

— Ещё чего нельзя? — Я оттолкнул его рукой, неожиданно легко. Второй вцепился мне в правую руку, как клещ. Ну, это уже совсем классика. Руку другую сверху, прижать ладошку, выкрутиться против большого пальца и толкать против локтя загнувшегося противника.

Оп, готов, согнулся.

Тут меня как выключило. В глаза плеснуло бешенством, самым настоящим бешенством, которого у меня никогда и в реальности не было.

Пинка в задницу, не выпускать из захвата, должен упасть и поломать руку. Но не упал, только покачнулся. Слабый я тут, совсем слабый, и мелкий. Вот был бы побольше, то получилось бы получше. А пока ещё раз пинка, пусть с дороги идёт!

Больше дорогу никто не заступал, бородачи расступились по стенкам, получившего пинка придержал его старший товарищ.

И тут меня схватили сзади за волосы, и дернули назад.

Вылетел я как пробка, спиной вперед грохнулся на улицу, пропахав в пыли небольшую борозду. Больно, однако! Какой там группироваться, это в зале получалось, а вот тут как-то не очень!

Ну, кто ж так мог поступить, кроме нашего друга, хама-генерала?

Морда в шлеме с нащечниками возникла рядом. Неподалеку маячил еще один, граф Дюка. Одет так же, как и в тот раз, когда я его впервые увидел. Халат, меч, кинжал. Бесстрастное, скучающее лицо.

Дальше я уже как-то слабо соображал.

Забыл совершенно, что кинжалом у меня на поясе можно только в заднице ковыряться, но никак не…

Дальше все как-то пошло кадрами.

Раз, и кадр. Я на ногах, уворачиваясь от руки. Пятерня генерала, большие толстые пальцы-сардельки, уже готова схватить меня за прическу, но я приседаю и двигаюсь вперед, так что пятерня лишь месит воздух.

Следующий кадр. Генерал шарахается в сторону, обеими руками удерживаясь от кинжала в моей руке. Он схватил меня за запястье, а на панцире у него царапина, длинная, острая. Я, забыв про все, давлю и давлю кинжал дальше.

Следующий кадр. Нож выдернули, я в стороне, пригибаюсь, как дикий кот. Граф Дюка рядом, я вижу его бесстрастное лицо в обрамлении аккуратно подстриженной бородки.

Следующий кадр. Валяюсь на земле, лицом вниз, на спину мне наступает сапог графа Дюка.

Все. Аллес. Атака закончена. Вывернуться не получается. И полный рот пыли.

— Вставайте, Ваше Высочество! — Меня подняли за шкирку и потащили куда-то. Попробовал сопротивляться, да куда там, рука у графа железная, как кран меня волочет. Никуда не деться. Ещё и подзатыльников пару получил.

Куда-то вдаль поплыло довольное мордатое лицо генерала и злорадно ухмыляющийся бородач, потирающий руку.

Вот и матушка моя сонная, мать её за ногу.

— И куда это ты пошел, сын мой?

Я болтался в руке графа как связка труб на стреле подъемного крана. Ноги до пола не доставали.

— Поймали около Западной башни. Пытался проникнуть в королевскую тюрьму.

— Сын мой! Как это понимать?

— В рот тебя е…ать. — Ответил я в рифму. Рифма не удалась почему-то. Слова совершенно другие, хотя последнее по-русски. Но смысл-то понятный, и я ответил очень в тему, матушка цветом лица сравнилась с мордатым генералом. И дальше уже визжала, как резаная.

Я ничего не понимал, крик её проходил мимо. Орет и пускай орет, кто она мне? Мои родители там, за гранью, в реальном мире. Они другие. Они ничуть на нее не похожи, и они никогда бы…

Граф меня встряхнул сильнее обычного.

— Отвечай!

Меня поставили на пол.

Я как приморозился. Как мурашки заскакали по рукам и ногам, в голове вдруг стало просто и светло.

Спокойно.

— Мама! Та девушка ни в чем…

— Замолчи! — Взвизгнула королева. — Она не пара тебе! Ещё раз услышу…

— Да пусть так! Но в чем она виновата! Прикажи выслать из столицы… — Где-то в кино я видел такое решение вопроса с неугодным аристократом. — Так-то зачем? Что она пло…

— Кому сказала? — Визг на три тона громче. Почти что ультразвук.

А люди-то вокруг шарахнулись, сделали вид, что ничего нету. Ба, да я же у входа в парк почти, и что тут королева делает-то? И морды ещё какие-то незнакомые…

— Сорок розог! — Выкрикнула королева. — Нет, пятьдесят! И сучку на кол! Си-ийчас жииии!

А мамаша-то истеричка.

Пороли почти не больно. После слов королевы я как-то впал в прострацию. Ничего тут нельзя сделать, несмотря даже на сон. И на титул наследного принца. Власти-то тут меня не так много, даже бабу нельзя вые…

Граф Дюка в сопровождении пары личной охраны и Сухой Воблы из семьи поволокли меня в парк, уложили пузом вниз на колоду, стянули штаны. Приволокли розги…

Ну, что дальше-то объяснять. Вжик, вжик, получите, распишитесь.

Граф Дюка меланхолично приятным басом заметил.

— Иногда особы королевской крови, подвергнутые наказанию, грозят местью и карами исполняющему наказание… Принц.

Я посмотрел на него. Внимательно.

Меланхоличность на лице графа стала чуть более задумчивой.

Сухая Вобла, графиня Нака, лишь саркастически улыбалась, жадно глядя на сцену.

Ну, позже тоже обычно-ожидаемо. Прогулок меня лишили, сиди себе в покоях, гляди из окна. Чуть позже подошел мастер Клоту, извиняющееся посмотрел на меня, показал баночку с мазью.

— Нет необходимости, мастер. — Спокойно ответил я.

Мастер ещё раз глянул виновато, и исчез.

Я думал.

А из головы все не лезли никак глаза той девушки.

Под вечер на площади замка кого-то казнили. Человек страшно кричал минут наверное десять, потом, под веселый гомон придворных, умолк. Гомон стал громче, рассасывался. Люди расходились по замку, обсуждая увиденное.

Наверное, я второй раз потерял сознание, а не заснул. Не знаю.

Утром проснулся и долго лежал в кровати, смотря в потолок.

Вопрос о том, как относиться к этому миру, для меня уже не стоял.

Этот мир реален. И он доказал это. Замученной девушкой, моей злостью, вкусом пыли на зубах, болью небольшой и жаркой, жаркой ненавистью. Во сне таких чувств нету, во сне так не ненавидят!

Вопрос о том, а нельзя ли приснить мне там ружье или автомат Калашникова, самый наш знаменитый автомат, который меньше всего в руках держал народ, его же придумавший, тоже не пошел.

Я там оказываюсь в теле принца. Просто перенос сознания.

Тогда будем думать с другой стороны.

Жажда деятельности.

За день я прочитал много нового в Интернете. Вечером сходил на тренировку, вяло так выступил, заслужив от Вербицкого и от Михаила по паре хороших ударов. Попили пиво у метро вчетвером, и снова домой, смотреть, читать.

Уснул. Проснулся.

Стража в дверях не пустила, ибо королева приказала.

Зашла Сухая Вобла, принесла какие-то леденцы и ехидно ухмыльнувшись, посоветовала помириться с маменькой. Как в уши поссала, зараза такая.

Я хмуро глянул на нее. Вобла поперхнулась, смешалась, что-то бормотнула и быстро скрылась за дверью.

Так и сидел весь день, с вечером.

Проснулся уже у себя.

Надо что-то делать с этим сном. А то я сойду с ума.

На работу пошел к вечеру, снова сторожим склад. Снова с Вербицким.

Ноги мерили асфальт, по дороге справа проезжали машины, а я думал. Думал, думал и думал.

Вошел, едва головой о потолок не стукнулся. У нас там, в караулке, потолок чуть поменьше, чтобы каждый вошедший голову пригибал. А то влетали некоторые… Типа чё это охрана, лбы здоровые, сидят тут? А ну контейнеры разгружать, мы ж вам денег платим… Приходится объяснять, что у охраны функции другие. Но через месяц снова-здорово, очередной приходит, посмотреть, что же там охранники делают.

Однажды такой хмырь, бригадир грузчиков, голову себе расшиб, залетев с диким видом. На том и прекратилось все. Как бабка отшептала.

В своих мыслях, я и не заметил, как…

Баммм!

Больнее, чем во сне по заднице.

— Ну что ты как в первый раз? — Хмыкнул Вербицкий. — Давай, смену только что сдали… Кстати, юбилей. Ты у нас сегодня год работаешь ровно. А ежели юбилей…

— То с праздником. — В каморку втиснулся Петр Сергеевич. — Пить что-то крепче кефира на смене не советую, но не отметить не могу!

А народу-то в коридоре не один, вот и Костик улыбается, и Серега тоже… Серега-Большой. И Мишка тоже со смены не сменился ещё, ждет чего-то.

Гендир пожал мне руку, так что у меня кости хрустнули, Костик меня по плечу похлопал… Ну, нравились нашему шефу юбилеи эти.

— За работу уж говорить не буду… — Поморщился генеральный. Милицейские привычки у него надолго остались. — А вот за службу верную прими!

На стол передо мной лег большой и красивый пакет настоящего чая.

— Выслугу тебе прибавляем. — Добавил генеральный. — Жаль, что ничем больше отметить не могу… Но среди своих сотрудников тебя видеть рад всегда.

— А уж мы-то как! — Широко улыбнулся Серега-Большой. — Пиво пить одно загляденье, парень легкий, до дома донести просто…

Все улыбнулись.

— Спасибо, Петр Сергеевич… — Я сам не заметил, как голос мой дрогнул. Как-то вдруг стало все далеко и просто. Тебя любят. Тебя ценят. Твоими профессиональными качествами довольны, да и тобой тоже, как человеком…

Ну… Это же внимание. Оно всегда ценится, разве нет?

Поговорили ещё с минуту, меня поздравили, и все потихоньку разошлись. Теперь их смена пиво пить на улице.

А я уселся в кресло, поудобнее уселся, поерзал…

Первые дни были не такие уж и тяжелые.

День рабочий, сиди и следи за камерами, которые по периметру склада расставлены. На камерах всегда одно и то же, разве что иногда грузчик проскочит или по улице кто пройдет, или машина проедет. Скукота! Напарник есть, да немногословный, "да", "нет", "ага" и мимо тебя в стенку смотрит. Ну, открыл книжку про Вику Харрингтон, и читать. Серия длинная, мне хватит. Напарник мой, тогда им Серега был, сидит, молчит, а третье дежурство задрых, как крот.

А тут раз — и камера отключилась одна. Серегу пихаю, сначала рукой, а потом уже и ногой в бок. "Что надо." Говорит, глаза не открывает. "Да камера не работает". "Да и черт с ней".

Ну и чудак.

Вспомнил, что писалось, с уставом сверился, да пошел проверять.

Провод выскочил.

Ну, в рацию "алё", Серега спит. Дошел до телефона, позвонил, куда говорили. Там тоже все полусонные. Провод вставь и посмотри, чтобы огонек горел, утром проверим. Спокойной ночи.

Ага, вам тоже.

Провод кое-как на место вставил. Огонек зажегся. Еще раз "алё" в рацию, ну да куда там.

Вернулся.

Камера работает.

Хорошо.

Ну а через неделю подошел ко мне знакомый один шапочный.

На складе, говорит, работаешь. Работаю, говорю. А у меня, говорит, народ есть. Который много знает. В том числе и как контейнер складской открыть. В контейнере вещей до жути, и кидают в них грузчики-китаёзы все как попало. Потому что много их, китайцев. Да и запаковано там тоже все кое-как. Подержишь коробку под феном, и скотч отклеивать не нужно, сам отпадает. В коробке, скажем, триста женских трусов от Диора, прям сам Сунь Хунь Вчай сделал. Ежели их там останется двести девяносто пять, никто и не чухнется. Узкоглазые их по весу продают.

Не дрейфь, говорит, ты меня хорошо знаешь, вот который год уже. Тайну тебе открою — я сам уж лет шесть как таким бизнесом зарабатываю. В складах, которые ты каждый день видишь, как в свой институт едешь. Видал? Нокия телефон, за последний марж купил. А за следующий ноут можно купить. И девок в рестораны вожу, а не в Макдачню, ага…

Ну, говорю, вижу, что трусы от Диора-сян в цене в наши времена. Но я-то тут при чем?

Как при чем, говорит. В охране работать и не знать, какая кнопка за что отвечает? Разве ж, говорит, нельзя камеры отключить? Да ты, чувак, лох педальный!

Говорю, нехороший ты человек! Ну кто ж меня учит, я ж простой охранник! А там электроника, сложная вещь, понимать надо!

Как на работу шел, его на улице встретил.

Привет, привет! Как дела? Как сам? Тут работаешь? Ого, ага, вот это складина! И не пущают никого… Ну, я пошел.

Днем, следующим, звонок. Привет, привет! Дверь открой, разговор есть. Ну, открыл я. Дурак был, что тут скажешь. Стоят там двое, один тот, другой кто-то незнакомый, взрослый уже, лет тридцать.

Предки твои дома? Спрашивают.

Тут осторожность сработала.

Дома, говорю, спят. Говори, чё надо, да и я в институт пошел. Опаздывать мне нельзя, понимаешь.

Ну так пошли на улице побазарим.

Не дверь же захлопывать? Да и что сделают, на улице в такой час народу много еще. Погоди, говорю. У подъезда подожди. А то родители тут у меня, то да сё… Собрал сумку быстро, на всякий случай кинул туда нож. Ну говорю, дурак был еще. Молодой.

Вышел, там фордина стоит. И этот приятель мне рукой машет, залазь, мол.

Залез. Водила, тот второй, движок включил, греемся.

Молчим.

Тут водила мускулами лицевыми поиграл, да и говорит мне

— Слыш. Говорят, что ты склады охраняешь?

— Кто говорит? — Спрашиваю. Голос тихий, аж самому стыдно.

— Да кто надо! — На полтона выше.

Дальше молчим.

— Короче, гусь. Слушай сюда. Завтра у вас завоз. Два дня грузить будут. Твоя задача на ночь камеру отключить. И ворота открыть. А потом притворишься потерявшим сознание внезапно.

Молчу.

— Не боись, чисто сработаем… Никто не подкопается.

— Спасибо, — говорю, — на слове добром. Пойду, — говорю, — на работу надо… А то ругают нас

Еще через дежурство звонок с улицы. Напарник снова дрыхнет, как крот.

Решетка там у нас была, проходную перегораживала. Ну, вот за решеткой и стоят пара. Знакомый мой и блатнюк.

— Открывай. — Говорят. — Фура подошла. Десять тонн твои…

— Да я ш их не подниму… — А сам понимаю, что решетка-то только решетка. Пули она не задержит.

— Голову что ли проспал на дежурстве своем? Десять тыщ денег. Открывай давай. Камеры уже отключили, напарник твой дрыхает небось, ну да мы с ним сами договоримся, ничё ему не будет страшного.

— Счас, — говорю, — только кнопку нажму… Вы, ребята, подождите…

На улице КамАЗ фырчит дизелем. Большая такая тентованная фура, на крыше белые пластиковые силачи. Ну, многие дальнобойщики их вешают, модно так.

Ну да.

Подошел, набрал номер.

— Петр Сергеевич, нас грабить приехали.

— Понял. Милиция счас будет, ваши функции закончены.

— Небось, умные парни! — Серега говорит. Я вздрогнул, к нему повернулся. Не спал он, я уж потом понял, с самого начала. — Пошли, поглядим, познакомимся! Не каждый ж день?

Там уже заждались.

Блатной аж от нетерпения приплясывает.

— Ну чё отключил?

— Не-а. — Говорю. — Электроника сложная…

А из-за спины Серега вышел. Который большой. Вообще, страшный он иногда. Росту в нем два с сантиметром, и в плечах широкий, форму на него не то что у нас не подобрали, так и в его родном Рязанском Воздушно-Десантном не сразу нашли.

Посмотрели на него, на меня, пообещали найти, на что Серега сказал, что никого искать не надо, а то не любит он, когда его находят… Так что не лучше ли уважаемым уйти отсюда по-английски, не прощаясь? Ну и ушли они, блатные. Не оглядываясь, по-английски.

Подъехал Валерий Алексеевич через полчаса на своей "Тойоте", с ним ещё двое специалистов, подключили заново камеры, провода разорванные срастили. Проверили прочие, нашли два надреза на кабелях, с ними уже до утра провозились.

Валерий Алексеевич выспрашивал нас, что случилось. Ну… Я ему и рассказал, что подходили ко мне.

— В следующий раз сразу докладывай, либо мне, либо Петру. Не тяни. Так могли и по голове настучать, не нашли б потом никого. Понял?

— Да, понял…

— Эх, ваше счастье, что не в армии вы… — Хмыкнул Валерий Алексеевич. — Пальнули б в этих придурков сразу, и у каждого по отпуску в неделю, родню повидать…

Через неделю выписал мне Петр Сергеевич направление на курсы охранников, да и пошел я учиться. Уж потом, далеко не сразу понял, что проверили меня. Да очень тонко и ловко.

Поначалу обиделся как-то… Но когда в такой же ситуации новичок не то что сдал склад, так он ещё и сам предложил камеры отключить и решетку поднимал… То Петра Сергеевича я понял. И обида как-то ушла.

Тем более, что и в любой иной ситуации я поступил бы точно так же. Даже если б это и не была проверка.

А приятель мой, знакомый шапочный, со мной потом даже и не здоровался. Делал вид, что меня нет.

Ну и пусть его.

Видел я таких знакомых.

Глава 12

Ели мясо мужики

Пивом запивали

КиШ

Через месяц сидения в покоях с меня сняли ограничение.

Разрешили ходить где угодно. Не, и до того было. Приходили лакеи, меня наряжали, я шел в тронный зал. Там мне что-то говорили, сначала графиня Нака, потом и матушка-королева стала о чем-то таком вещать.

Я просто не слушал. И меня, как разряженную куклу, вели обратно в покои, запирали до следующего раза. Никуда не ходить, ваза под кроватью, стол лакеи накроют.

А я тупо сидел и смотрел в потолок. Мечтая побыстрее заснуть и проснуться уже у себя, не в этом мире, а в своем, где тоже стремительно шло к концу лето.

Все шло как обычно.

Через недельку я уже стал узнавать народ на приемах, которые устраивала королева. Одни и те же ходят-то. Танцуют, кружатся в танце, потом расходятся. О чем-то советуются, что-то решают.

Мне уже не было интересно.

Но время лечит.

Матушка постепенно теряла ко мне интерес, уже и не замечала меня, свои дела вела. Я сидел просто как предмет мебели, ко мне никто не подходил, да я и сам никому не навязывался. Мастер Клоту… Ну, заглядывал иногда.

Подразумеваю, что и в окончательном решении о моем освобождении от домашнего ареста не обошлось не без мастера Клоту, который напел королеве в уши что-то про "целебный воздух" и "важность движения после долгой комы".

Выпустили.

Шел я по коридору, и каждый дворянин, слуга или стражник исподтишка провожали меня взглядами. Не самыми лучшими иногда. Девушки же… Вообще, их у меня на пути попадалось до обидного мало. Прятались, наверное.

И никак теперь не объяснишь никому, что она сама ко мне в постель прыгнула, никто её не звал. И что я не виноват…

"Виноват." Сказала совесть.

Нет, так не пойдет.

Хватит уже. А то загрызу сам себя.

Лицо мое приобрело каменное выражение.

Вот и матушка моя, будь она неладна.

— Ну? — Подбоченясь, спросила меня королева. — Что сказать надо?

"Что в дерьме тебя утоплю, жирная, а рядом будет твоя компания тонуть!" Подумал я.

— Матушка, простите меня! — Жалостливое выражение далось мне очень просто почему-то. — Я вел себя недостойно настоящего принца! Я больше так не буду!

Надменное лицо чуть смягчилось.

— Ну вот! Иди ко мне, малыш!

Расплакаться у меня не получилось, так подошел. Меня облапили, свое лицо я спрятал в роскошных платьях. Не-не-не, расплакаться… Главное, чтобы не видели мои глаза. И моё лицо.

Погладили по голове, дали очередной леденец, полюбовались на моё дебильное лицо. А потом отпустили погулять, но строго наказали не отлучаться от охраны далеко.

Не, не будем.

Мастер Клоту, пажи, охрана и моя бричка выкатились шумной толпой из ворот замка. Ну, снова на прогулку.

Как-то не весел я был в то время. Ну совершенно не весел.

А уж когда узнал, что в сопровождении мне навязали "мальчиков из хорошей семьи", сыновей графики Нака, двух перешептывающихся и не к месту хихикающих балбесов великовозрастных. Причем здоровенные, гады, рыжие и наглые.

Ох, с кем их мамашка прижила?

Про их мать я думал много и часто, но вот говорить вслух еще сдерживался. Ну не нравились они мне совершенно. И тем, что приставали к лакеям, и тем, что украдкой пинали узбеков, и тем, что задирали мастера Клоту. Охрану трогать пока что не решались, боялись, наверное.

Мастер Клоту молчал, бессильно улыбаясь. Ну, так а что сделаешь? Один из них граф, другой тоже граф, хоть и малолетние. Если будешь что не так говорить, так охрана мигом угомонит…

— Толстяк, а почему у тебя такой смешной камзол? Чтобы стать доктором, надо трахнуть тридцать коз? Правда? А ты сколько? Гы-гы…

— Не знаю, смогу ли я дальше вас слушать, ублюдки. — Вежливо улыбаясь, сказал я рыжикам.

— Не ну а ты чё? — Насупился тот, который старше и здоровее. — Смешной же засранец?

— Хайло закрой, чубайс сраный, пока тебе свет не выключили! — Я как мог сильно и быстро пнул того ногой по голени. Бьется так — две трети от низа отмериваешь, и пинаешь в стык до верхней трети. Сидя выполнять так вообще удобнее некуда. — Не знаю с какой козой тебя мама нагуляла…

Борт брички закрывал мои действия от взоров охраны, а лакеи молчали, делали вид, что это их не касается. Им ни к чему встревать в разборки благородных дворян, от таких разборок только холка страдает, а кошельку не прибавляется.

Эх, где же моя верная тонфа? Вот счас бы заехал… Круче чем тому в метро, да нельзя, не знаю, как на драку охрана моя отреагирует.

— А моя мама твоей расскажет и твоя мама тебе… УЙ! Что дерешься?

Я пнул второго, который так не вовремя подал голос. На этот раз туда же, но уже очень сильно. Нашел точку опоры, удобно очень, когда задницей поротой упираешься…

Улыбнулся добро и сказал злым голосом.

— Сидите спокойно, пара зоофилов. Мама-то задаст, да вот я с обоими вами сильно поделюсь… Очко не сожмете! Заведешь себе слуг, их и будешь…

Оба нахмурились, отвернулись.

В таком возрасте маме жаловаться — ну, не знаю… Наверное, это обычай такой, аристократический. Ябеда-корябеда, да только уж сильно великовозрастная…

Покатались по верхнему городу, поехали в нижний. Охрана снова утроилась, появился даже офицер, его шлем был украшен алым мохнатым гребнем. Тоже бородатый, как и все остальные, но нервный какой-то. Смотрит вокруг гордо, но как только его взгляд касается меня, повозки или своих подчиненных, так сразу в нем появляется паника. Словно сам себя спрашивает "Ну зачем я в это ввязался?"

— Пошли в таверну. — Сказал вдруг заискивающе высокий принц. — Не ну пошли? Там смешно.

Вести этих на берег моря мне очень не хотелось. Ну на фиг. Нагадят ещё под кустом, или начнут снова слуг мучить. А мне что, сиди и смотри, как они над людьми издеваются? Не, увольте.

Но пока что не соглашался, решил помолчать.

— Какие ты знаешь? — Спросил старший младшего.

— "Похотливый Овцебык". Там ещё телки танцуют. Не, пошли, посмотрим… Слыш, а здоровски надысь телку на кол посадили. Видал? Она долго…

Как-то я сумел овладеть лицом. Приморозился и гыгыкнул в такт.

А по душе как ножом резанули.

А ведь язык-то, на котором они говорят, не русский. Точно не русский. Не могу сказать, какой именно. Никак не получается его сравнить с моим родным языком, все время выскальзывает из сознания. Очень похоже что-то, падежей нету, окончаний нету, глаголы другие…

Стрельнуло болью в голову.

Раз, другой… Как будто исполинский колокол раскачивал у меня в голове свой маятник. Туда-обратно, туда-обратно, и вот-вот ка-ак даст по своду черепа…

Я скривился.

Мастер Клоту озабоченно посмотрел на меня.

— Как ваш врачеватель, Ваше Величество, я не рекомендовал бы…

Я сморщился, но выставил вперед руку.

— Ваше мнение учтено, мастер Клоту. Будете при мне.

Боль быстро сошла на нет.

Таверна "Похотливый Овцебык" располагалась неподалеку, видно, это заведение все тут знали. Вокруг стояло несколько карет, не таких богатых, как королевская, но явно получше моей брички. На козлах скучали кучера, слуги и узбеки. Охрана лениво прохаживалась вдоль, о чем-то болтали.

Хм, а что, матушка-то что скажет, как узнает, что я сюда езжу? Что сделает? Эх, ребятушки, подставить меня хотите. Не, не выйдет.

Одни туда попретесь. Ну я пока что в бричке посижу, никуда не двинусь с нее. Пусть потом с ними графиня Сушеная Вобла разбирается. Пропишет каждому березовой каши штук по сорок, а то и по пятьдесят… И будет смотреть, как им приятно.

Ну, подъехали всем большим кагалом, чубайсы сразу же внутрь бросились, в широкую дверь под вывеской с большим то ли рогатым бараном, то ли шерстистым быком, попирающим мускулистыми копытами обнаженных красоток. На меня рыжики даже не оглянулись, а я остался сидеть. С места не сдвинусь. Через полчасика можно и позвать их обратно, замазавшихся уже. Сомневаюсь я как-то, что в таверне этой поят молочком и кормят манной кашкой.

Огляделся. Лицо мастера Клоту ничего не выражает, лица остальных ещё более непроницаемы. Охрана рассредоточилась, посматривает по сторонам, кто-то уже нашел знакомых в толпе обслуги, общаются.

Чубайсы вернулись через час, очень недовольные, и какие-то помятые.

— Нету сегодня… — Поделился грустью высокий рыжик. — Даже пива не продали. Отправили… И девки не танцуют сегодня. Из-за той сучки, что на кол посадили.

— Рано вам ещё о девках думать! — Хмыкнул я. — Что ещё есть? Где тут у вас поесть можно, и попить? Мастер Клоту? Что скажете?

— Я бы рекомендовал молодым господам таверну "Ильтико", что с видом на набережную. — Нейтральным тоном произнес мастер Клоту.

— Слышали, отродье пога… То есть молодые господа, еп мать вашу… Достойную женщину! Расстроит таковое ваше поведение? Поехали, есть хочу.

— А я девок хочу поглядеть! — Сказал самый младший. — Пусть между ног покажут, а то я у той, на колу, не расс… УЙ! Что дерешься?

— А вот так хочется. — Я покачал носком ударной ноги неплотно пригнанное покрытие пола. Тело-то у меня детское, но много ли надо будет другому ребенку? Шею свернуть на раз… — Короче, хорош спорить. Есть хочу. На баб потом посмотрите… Года через два, когда болт отрастёт.

— Гы-гы-гы. — Угодливо отозвались рыжики.

Таверна "Ильтико" выгодно отличалась от "Еб…"… То есть "Похотливого Овцебыка". Во-первых, вывески тут не было такой, а во-вторых, карет и чего-то ещё не присутствовало при входе. Лишь тройка лошадей, одна лошадь даже в кольчужной попоне и с хорошим кожаным седлом.

— Пошли. — Я вышел из брички. — Мастер Клоту, Вы с нами. У кого деньги?

Лакеи молчали, переглядывались.

— У кого деньги? Кто на сегодня казну получал? Ну-ка…

Неохотно один из лакеев протянул мне увесистый кожаный мешок, в котором что-то брякало.

Развязал, заглянул.

Мелкие, с мой ноготь размером золотые монеты. И почему-то треугольные, с округлыми углами. На аверсе чей-то портрет, на реверсе единорог.

— В следующий раз все передаешь лично мне, понял? И для тебя будет ой как плохой идеей что-то утаить… Мастер, поглядите сюда, этого хватит на хороший обед на четверых?

— Да, Ваше Величество. Трех монет будет вполне достаточно на хороший обед.

— Тогда пошли. Вы с нами. А вы, досточтимые слуги, тут сидеть. Охрана тож не нужна…

Охрана меня и не думала послушаться. Ну, они ж меня охраняли, чтобы я что не то не сделал, как понятно теперь.

Внутри все было почти так же, как и в наших кафешках. Разве что телевизора на стене не было, вместо него там висел грубо намалеванный портрет королевы-матери. Художник явно польстил оригиналу. Впрочем, придворный художник та ещё профессия, всегда по лезвию ходит. Или пан, или пропал.

Сели за большой, строганный стол. Пухленькая официантка с испуганными глазами застелила большую скатерть с рюшечками, стоически перенесла щипок от младшего рыжика и скрылась на кухне. Рыжик так же стоически получил от меня подзатыльник.

Обед простой. Вот тут я оценил всю правоту Вербицкого про средневековые кушанья.

Все просто, все просто. Поросенок в гречневой каше, много белого хлеба, целиком запеченная рыба, легкое пиво и вино. Вино пил только мастер, я сам потянул малость пива, и попросил принести настойки на травах. Тут меня обломали, настойку умели делать только во дворце, придворный повар. После недолгих консультаций принесли крынку молока, свежего.

Рыжики на меня косились, да молчали, пожирали поросенка, умело и быстро разделывая его ножами и двузубыми вилками, и запивая кисленьким пивом. Кружевные манишки мигом стали потными от жира. Проголодались, гадостники.

Я лениво ковырял тупым ножом ляжку поросенка, поглядывая вокруг. Мастер Клоту ел спокойно, сидя рядом со мной, и стараясь держаться подальше от чубайсов. Ел он мало, но быстро. То от одного, то от другого отщипнет. Пива не пил, а вот вина знатно.

Как бы не окосел, мастер-то…

От скуки я стал оглядывать остальной зал.

Посетителей стало заметно меньше.

Наша охрана расположилась за соседним столиком. Подумал о том, стоит ли их кормить. Не, не стоит. Если есть возможность не кормить своих тюремщиков, то не надо того и делать. Пусть их королева кормит и о них заботится.

А так убытки одни, вот и посетителей распугали…

О, старые знакомые.

В темном углу, наедине с кувшином пива, сидел давешний сержант-алкоголик. Им компанию составляли несколько тяжелых глиняных кружек, одна перевернутая, и горка черепков от ещё одной. Пустая тарелка, вокруг нее какая-то странная закуска. Что-то вроде гренок.

Точно. Старый знакомый. Только одет ещё проще. Серая рубаха, повязка на лбу прикрывает волосы, лицо небрито, под глазами мешки. Матерчатые штаны с кожаными нашивками заляпаны пятнами, длинный ремень, охватывающий пояс, венчают пустые ножны. Из-за мягкого мокасина торчит рукоять ножа, простая, берестяная.

Краем глаза заметил, что на сержанта бросали не самые дружелюбные взгляды наши четверо охранников, да его это как-то не трогало. Сидел себе, прикладывался к кружке.

Только вот глаза… Как говорил Валерий Алексеевич в приступе внезапного откровения — глазки смотрите! Глазки всегда выдают.

Видел он их, всех четверых, этот сержант. И что-то задумал явно. Только вот к чему это, я просто не понимал. Ну, предположим, положит он двоих, троих. Даже четверых этих положит. Так за окошком ещё ждут команды человек так тридцать. Всех-то не уложить, какой бы ты крутой Рэмбо не был. Если сильно разозлятся… Этому пример соседнего с "Васильком" дискобара "Веселый Паук". Там толпа устроила торчок-шоу, а потом пошла стенка на стенку с ЧОП нашего конкурента. Конкурент потом два месяца работать не мог. Народец у него хорошо помяли. Толпа любую силу сломит, кроме пулемета.

Пулемета у сержанта не было.

Но работу мастера наблюдать было очень приятно.

Охранникам моим надоело играть в гляделки, встали, пошли знакомиться. Сначала один вылез из-за стола. Кстати, а откуда у них на столе пиво-то? Я им его явно не оплачивал, да и не заметил я, чтобы они платили.

Первый дошел до стола сержанта, что-то сказал, оперся о стол и поехал вниз.

Бум-ц.

Тело сложилось на полу в букву "зю".

Дальше все как-то смешалось, но было без крика, поломанной мебели и прочих чудес. Бородачи рванулись, приостановились в удивлении, и ту же стали складываться и падать. Три раза звякнули доспехи, один шлем покатился на полу и застыл у меня под ногой.

Я брезгливо оттолкнул грязный горшок.

— Гы-гы-гы. — Сказали рыжики.

— Продолжаем обед, молодые господа! — Проговорил я, проглатывая кусок поросятины. Мясо жестковатое и пресное очень. Соли нет, перца нет, заесть можно только вот огурцами солеными или пивом запить. Или молоком, что тоже не есть красиво.

Сержант поднялся, сгреб со стола кружки с пивом получившей свое четверки и выставил перед собой.

Не, ну дает.

Наверное, я просто не соображал, что делаю.

Или просто мне уже надоело видеть в каждой встречной девушке те глаза и то лицо?

— Хозяин, два кувшина лучшего твоего. — Крикнул я. — Да с ледника! Есть ледник-то?

Толстяк за стойкой засуетился, не прошло и мига, как из свободной двери выплыла подавальщица с двумя запотевшими кувшинами. Двинулась к нашему столу.

— Да не нам. Вот тому джен… дже… дж… Мастеру в сером, что так красиво работает с неодушевленными предметами.

— Ваше Величество неразум… — Встрял мастер Клоту.

— Да брось. Ей, шантрапа. — Вот это слово у меня почему-то хорошо получилось, нашлись аналоги тут, в этом языке. Рыжики притихли, на меня поглядели по-собачьи. — Мастера не обижайте. А то вернусь, по лбу ложкой надаю…

Мастер Клоту посмотрел на меня благодарно и подвинул к себе ближе свой сундук с лекарствами, на который чубайсы уже засматривались.

Подхватив подавательницу за локоток, отвел к столу сержанта.

— Ставь сюда.

— Молодой господин, вы собираетесь… — Она сделала большие глаза, и как-то дернулась рукой, словно меня собираясь увести. Нда, возраст тут совсем не двадцать лет, в Советском Союзе наследному принцу водку бы не продали.

— Ставь-ставь! — Я-то совсем не был уверен в том, что делаю. — Да убери тут грязь, негоже…

Сержант никак не отреагировал. Ни на сметенные в ведро осколки кружек, ни на протертый мигом стол, ни на новую, белую скатерть, разве что не накрахмаленную. Крахмала тут не знали.

— Я не пью с малолетками. — Вдруг сказал сержант.

— Я не малолетка. — Я подвинул к нему кружку пива. — Я — Его Высочество.

— Одно другому не мешает, Ваше Высочество.

— Не мешает. — Пиво булькнуло в свежие кружки. — Сам б чего другого выпил. Но есть только пиво. И молоко. Да молоко после соленых огурцов будет страшнее, чем пиво, не находишь?

Сержант выпил. Сделал такой осторожный глоток.

Я тоже, только глотнул меньше.

Слишком много народу вокруг. А я все же Его Высочество, что бы уж тут ни говорили. И мне надо очень сильно за языком своим следить, потому что… Кто его знает…

Завозился, поднимаясь, один из охранников.

— Все за дверь, ждать меня там. — Приказал я как можно строже. — Сюда ещё четверых. Если вы, уроды пьяные… Ещё раз… То думаю, что в Западной башне вам сильно обрадуются! Нажрались пьяны и устроили драку!

Поддерживая друг друга, охранцы брызнули наружу.

На их место засели ещё четверо. Эти молчали, смотрели на нас, разве что бородами не шевелили от негодования, но пока что молчали. Начальник охраны заглянул в дверь, нашел взглядом меня и сержанта, что-то собрался было сказать, но только покачал головой и скрылся за дверью.

— По какому поводу пьешь? — Спросил я. — И не первый день, как я вижу?

— Горе. — Коротко ответил сержант.

— И тут тоже горе заливают вином. — Философски заметил я.

— Везде так. — Согласился сержант. Ещё один глоток, кружка пуста.

Пауза.

Мент родился.

— Так что за горе у тебя, децимал Седдик? — Вдруг вспомнил его звание и имя я. Как-то само пришлось к слову. — Что за беда вынуждает человека пить дрянное пиво несколько дней, как будто это талая вода?

Про талую воду хорошо ввернул.

Сержант начал говорить.

Сначала неохотно, в его зеленых глазах плясал огонек какого-то недоверия, да потом растаял. Наверное, ему хотелось выговориться. Да и уже было все равно, перед кем это делать.

Наверное, ситуация банальна.

Сержант, он же децимал, служил в войсках Пограничной Стражи Соединенного Королевства. Пограничники, короче. Зеленые фуражки, если по нашему. Им не ставили задач держать ровный строй или шлепать древками копий по головам распоясавшихся холопов в деревнях. А вот читать следы, сшибаться с юркими отрядами степняков из Предвечной, где ровный строй быстро нарушался схватками один на один, резать страшенных чудищ с Закатных Гор или даже с магами сражаться (я едва не опешил, но потом понял — ну какое же средневековье без магов-то?), не говоря уж о контрабандистах, коих стараниями шайки королевы расплодилось жуткое количество… Вот этого всего хватало.

В одном из дальних патрулей сержант нашел себе жену. Ну… Этого там хватало. Предвечная Степь была бурным котлом, из которого время от времени выплескивались пеной обломки людских судеб. Во вне, конечно, проигравшие роды в Предвечной вырезали под корень, никого не щадили. Спорт такой был, кто кого быстрее вырежет. Что тут, что у нас — одинаково…

Итак, нашел себе децимал жену. На седьмом году беспорочной службы. Тогда ещё король, Его Высочество Седдик Шестой правил.

Королю было совершенно наплевать на то, что творится на границе. Пока степняки не лезут в пределы страны, хоть козлов горных в задницы естествите. Ну, а ежели идут трофеи, торговля строится и налоги платятся, то король был готов закрыть глаза и на многое другое.

А уж степнячку-то… Не, ну надо же — не в рабство, в личное имение, а сразу на супружескую койку… Ну, да, странно. Но не дракона же горного, а? Да прибудет в вами благословение Толстобедрой Керр!

Но оказалось, что семью-то молодую благословила не иначе как Лилит.

Что тут сержант имел в виду, я не понял, но решил для себя непременно разузнать. У мастера Клоту спрошу, в конце концов.

С большим трудом растили дочь. Сын уж по дому бегал, мелкий…

Перебрались в столицу, к родителям Седдика. Старый служака-барон, половину жизни отдавший той же Пограничной страже, принял невестку с отвисшей челюстью, кою ему поддержала матушка.

— Ну-ка, усохни, старый хрыч! — Ответствовала она на возмущенный вскрик центимала "Да она жи!". — Сам забыл что ли, как молодой был? Хорошая девочка. Пойдем, покажу тебе комнату, умаялась с дороги-то?

Ну, начали жить да поживать.

Как-то незаметно умер отец. Старые раны, долгие походы и бои напомнили о себе в старости. Уснул одним днем, а ночью нашли уже холодным. Новый барон навел железной рукой пошатнувшийся было под соблазнами городской жизни порядок среди слуг, кого повесил за воровство, кого выгнал. Подтвердил на посту толкового управляющего, и занялся делами. Сержант… То есть децимал подал высочайшее прошение, и перевели его поближе к столице, в королевскую гвардию. Дали гвардейский десяток, поставили на обучение молодежи служил в королевской страже, получил свой гвардейский десяток. С которым его вот совсем недавно разлучили… Да коли его Лилит…

Жена заболела. С год просто кашляла. Потом начала кашлять сильнее, сильнее… Приглашенный врачеватель только развел руками, выдал травы целебные, ушел.

Начала кашлять дочь.

Ну, сначала посыпалась работа. Сержант дневал и ночевал у постелей родных, изредка его подменяла мать. Но все было тщетно.

Травы давали только временное улучшение, как и водиться в таких историях. Да и что за травы-то были, тут простуда какая-нить или ещё что-то, что в моем мире на раз лечиться.

Травы стоили недешево. Потихоньку так поползли в стороны деньги сначала, потом фамильные драгоценности. Деревеньки обезлюдели, за хорошего раба давали хорошую цену, да вот только и хорошие врачеватели стоили недешево.

На следующую порцию трав денег уже просто не хватило, а родным становилось все хуже и хуже.

Денег взять негде. Майорат не продать, тогда вообще ничего не будет. Да и как продать майорат-то? Сдать в аренду? Был рассмотрен и такой вариант, как бы не был он противен[3]. Так не берут же, как заговорил кто, отворачиваются! Из гвардии, веры и опоры дворянства, вышибли с две недели назад, когда серьезно напился и неслабо нахамил генералу Ипоку, а потом ещё и вломил кое-кому, по плохому настроению.

Вчера вечером сержант выкопал могилы.

Две.

Ну и вот.

Ещё по пиву?

— Дрянь ваше пиво. — Я призадумался. Не может ж быть такого, что болезнь простуда в наше время? А? И лечили ведь от нее, лечили. — Сколько ваша трава стоит, децимал?

— Сорок золотых.

— Ого! По весу, что ли? — Я следил за его глазами, а в них внезапно вспыхнула надежда. Тень ещё пока что надежды, но уже что-то есть.

— Горный отвар. — Сказал сержант так, словно это было должно все объяснить.

Я вынул из кошеля десяток золотых, остальное подвинул к нему.

Сержант уставился на кошель как на кобру, которая вот-вот укусит.

— Я не могу это взять, Ваше Величество!

— Взял. — Ровно сказал я. Прозвучало как-то не так, как хотелось бы… Да ну ещё разбираться. — Возьми давай. У меня королева в три раза больше просаживает на каждом приеме. А я что, хуже? Не могу помочь человеку, служившему верой и правдой моему отцу?

Децимал молчал. Просто смотрел на меня как-то непонятно, и молчал. Ох и швырнет он сейчас кошель мне этот в морду, и меня со стулом снесет дальше и в стенку. Зря я как-то, на подачку похоже.

— Мастер Клоту! Можно вас? Ну, с сундучком…

Мастер Клоту перебрался к нам за столик, а на лице его отразилось видимое облегчение. Компания чубайса пугала его больше, чем дикий сержант.

— Мастер Клоту вылечил меня. Не знаю как, просто я в отключке валялся, но ему это удалось! — Знал бы мастер Клоту, что ему удалось мне присниться — и лечить потребовалось бы уже самого мастера Клоту! От Кондратия. — Значит, если и можно что-то сделать… Мастер Клоту? Помогите достойному воину. У него горе… Надеюсь, что сумма, получаемая вами из казны Соединенного Королевства, позволит?

— Да, Ваше Величество. — Поклонился мастер Клоту. — Не беспокойтесь, все, что надо, я вычту из нее…

— Зачем это, Ваше Величество? — Вдруг спросил сержант.

— Что?

— Все это.

— Так а что тебе не нравится? — Изумился я. Нет, ну если сейчас что рассказывать придется… То дело дрянь явно.

— Королева отказалась мне помогать, а генерал Ипоку, командир королевской гвардии, рассмеялся мне в лицо. И тут Вы. Вы ещё малый. Вы можете много не знать… Ваше Высочество. Я вряд ли чем-то смогу… Я и не умею ничего. И нет у меня ничего.

— Я видел, как ты гонял отроков по двору. — Сказал я. — Если пойдешь ко мне в личную охрану… И чуть меня поучишь?

— Ваше Величество. Высшие дворяне не любят служить в Пограничной Страже. И во дворце, и в городе есть мечники уж всяко получше меня. Так зачем я? Почему?

— Да вот захотелось мне начать военную карьеру в Пограничной Страже. Желание у меня такое. Какой же я король буду, если не пройду службу, как тысячи других? И дерешься ты знатно, вот четверо до сих пор в себя прийти не могут. И надо же с тебя что-то взять?

Сержант насупился.

Нет, это я зря сказанул.

— И есть один вопрос… Зачем вашему генералу долбаному шлем с нащечниками?

— Это форма такая, Ваше Высочество. — Удивился сержант. — Поколениями проверенная…

— Да? А я подумал, чтобы морда не треснула.

Сержант против воли улыбнулся. Потом ещё раз улыбнулся. Потом кто-то, прислушивающийся к нашему разговору, расхохотался.

Люди-то не все разбежались. Вот по углам сидят, скалятся. И даже бородачи-охрана улыбается. Наверное, генерала они тоже любят, как и я.

— Хм, малый. — Сержант потянулся к кружке, но я быстро накрыл его руку, посмотрел в глаза. Лица наши близко, а шепот никто не услышит.

— Вот эту шутку я хочу сказать в лицо генералу. — И громче. — Так что скажешь?

— Ваше Высочество Её Величество… Что насчёт нее?

— Её Величеству гадить большой зеленой кучей, где и с кем я провожу свободное время. Лишь бы под ноги не лез. И не думаю, что она мной интересуется больше, чем нужно для наряжания куклы на новый прием. Так что, серж… Децимал Седдик, приглашаю вас к себе в охрану и свиту… Не знаю как это называется. За хорошую плату, что Вам хватит на дальнейшую жизнь.

— А вот это? — Седдик показал на кошель.

— А что это? — Переспросил я. — Это плата за разговор. Вне зависимости от результата. Надеюсь, тут хватит на лечение. Или мастера Клоту попросить?

Сам не заметил, как руки сержанта сжали мои запястья. Как-то я привык уже за двадцать лет, что мальчик я большой, и просто так меня не схватить. Но тут-то… Принц этот как глиста в скафандре. Тонкий и легкий. Мышц нету. Даже прием не провести толком, все время срывается.

Седдик смотрел мне в глаза. Резко и спокойно, глаза его ничего не выражали.

Запоздало я пожалел, что оставил всю охрану снаружи. Четверо этих внутри, хотя что они сделать смогут? Это в век огнестрельного оружия все решит ствол пистолета, а тут все решает индивидуальное умение обращаться с холодным и ударно-дробящим оружием. Не доломает моя охрана сержанта… То есть децимала… Быстро. Вдруг что, останусь без головы.

Интересно, будут ли тогда…

Хватка исчезла так же быстро, как и появилась. Вместе с ней исчез кошель. Таинственным образом он оказался привязан к поясу сержанта, и я не завидовал тому вору, который польстится на эти деньги.

— Я был бы вам благодарен, Ваше Высочество. — Сказал сержант.

— Тогда решено. Завтра, с вещами, у ворот замка. Жду. Мастер Клоту пойдет с Вами, ночь в его распоряжении. Завтра приведешь, а то… — Я вспомнил про изречение "до вечера деньги ваши, после наши". Кстати, обновилось оно сегодня, специально посмотрел! — Слабый он, врачеватель! Оберут ещё по дороге!

Глава 13

Творите добрые дела

И добро вернется к вам…

Песенка из народного творчества.

Проснувшись, я с минуту просто лежал, не открывая глаза. Спокойно было, и хорошо.

Кстати, ну почему так получается хорошо отдохнуть-то? Весь сон бегаешь, прыгаешь, чем-то занимаешься. А утром разве что мышцы болят, да и то не всегда. Три ночи не спать…

Это ещё в прошлую сессию было дело. Вечером смена, утром экзамен, вечером чуть поспать и следующим утром ещё экзамен, а потом смена опять. Ну, не выспался я, мягко сказать. И намешал мне Мишка один хитрый коктейль из кофе, коньяка и чего-то там ещё, что ему в походах подсказали. Чтобы не спать.

Ну, я и не спал, когда пил. Глотка хватало на полчаса, а потом уже на пятнадцать минут. Ну, и утром кончилось тем, что присел я на обходе территории на пару минут, открыл фляжку, поднес ко рту, да так и заснул. Нашел меня тот же Мишка, который, не долго думая, отволок в караулку и сбросил на диван. Спи, типа.

Проснулся только вечером, уже другая смена была.

С тех пор состояние невысыпания я запомнил. И вот то, что сейчас со мной — ну никак на него не походило. Просто мышцы побаливают иногда, как будто спал в неудобном положении, да и все.

Хватит валяться, пора напрягаться.

Снова по заведенному маршруту, чайник-душ-бритье-небольшая разминка-чай.

Стало чуть лучше.

Чайник больше не бился током, компьютер закачал пару новых фильмов, пришло письмо от "Озона", что новая часть "Вики Харрингтон" в магазине, и магазин уже заждался денег моих… Приходите, отдавайте.

Ну, за Вику не жалко. Новый том! Но сегодня точно не получится, сегодня надо будет в институт заглянуть…

В метро я устроился на крайнюю лавку, закрыл глаза и на ощупь засунул в уши плеер.

Мысли текли быстро и лениво.

А вот интересно, что будет, если я тут задремлю? Нет, не хочется уже что-то таких экспериментов, проснуться в отделении милиции с вывернутыми карманами? Или прыгать под поезд, как тот комитетчик с Ждановской, про которого Валерий Алексеевич рассказывал? Я-то не комитетчик, меня так никто не будет искать…[4]

В институте тихо. Охрана смотрит криво, но пропустила.

Ну кто таких уродцев нанял-то? У нас бы ещё вежливо улыбнулись, спросили, чем помочь да куда. Ну и дальше по обстоятельствам… В работе охранника, как и в любой другой, есть много тонкостей, которых обычному человеку знать как бы сложно.

Расписание занятий уже готово, за месяц до начала занятий. Вот уже висит, красуется, свежей краской под стеклянными стендами.

Ну вот. А я как раз и не взял…

Похлопал себя по карманам, огляделся, может у кого ручку спросить…

Ого!

Сколько же народу ходит в реконструкторах?

— Сэр Гюго фон Воленштайн?

— О, привет, привет! — Немецкий рыцарь, он же белокурая бестия, сжал мою руку. В нынешний момент жизни рыцарь приоделся в угольно-черный костюм, лениво этак расстегнул воротник красной рубашке. В черные ботинки смотреться можно. — Ну, как дела твои? Кстати, а ты что тут делаешь?

— Учусь! — Гордо ответил я.

— О! Так, а я тоже! Студент?

— Ага… Второй курс!

— Ну, а у меня девушка тут, в аспирантуре… Будем знакомы… Леночка, это мой друг!

Белокурое создание в полупрозрачном синеньком платьице хлопнула глазками.

— Лена, очень приятно!

— Сергей, не менее приятно… — Лену я знал, видел её мельком на чертежной кафедре. Она там работала, выдавала экспонаты, которые надо эскизировать. Потом на нашу кафедру перевелась, там теперь. Гордая очень девочка, на студентов смотрела сверху вниз. А вот тут как выглядит? Да и платьице — одно название…

— Ну, пошли… Ты заходи к нам, в зал? В пятницу вечером ждем, Игорь уж мечи набрал… Леночка, что такое?

— Хочу в кино! — Капризно поджала губки Лена.

— Сейчас, радость моя! — Необязательно пообещал Гюго фон Воленштейн.

Расписание я переписал на форзац Уголовного кодекса РФ, который у меня в сумке завалялся. Надо с собой блокнот возить, надо!

На обратном пути ко мне в голову пришла мысль.

Надо как-то натурализовать сержанта… То есть децимала Седдика при дворце. Вчера во сне я ему пообещал, сегодня надо реализовать.

Но как?

Вспомнив зеленоглазую, я подскочил на месте.

Тетка напротив меня сделала осуждающее лицо.

— Напоются, и шастают, и шастают… — Прошептала одна бабушка другой.

— Сука. — Сказал я вслух. — Не, это я не вам, бабушки, это я о себе…

В самом деле. Как бы мне не проснуться, и не увидеть сержанта на колу.

Мать твою так, да что же я наделал?

Весь остаток дня я думал, думал и думал.

Как-то надо натурализовать сержанта при мне. Но как это сделать-то? Как сделать так, чтобы не потянуть на смерть совершенно незнакомого мне человека просто по прихоти?

— Принц Чарльз со свитой посетили французский город… — Фоном пробормотал телевизор.

— О! — Сказал я сам себе. — Ну конечно! У короля есть свита. У королевы есть свита. А у принца, наследного принца Седдика что нету? Он что, хуже? Ну, конечно хуже, только в этом никто не признается.

Значит, надо сделать себе свиту.

Если только во сне, в том мире такие есть понятия.

Проснувшись во сне, я повернулся с боку на бок. Снова парусник… Вот он летит на волнах, забот не знает. А у меня что?

А у меня тяжелый разговор. И корчить из себя дебила малолетнего тоже может не получиться. Один раз ошибусь, и привет.

— Мальчик мой! — Привычно уже обрадовалась королева с трона.

— Матушка! — Обрадовался я. — Матушка, мне не спалось!

— Почему, мальчик мой?

— Мама, у меня нету свиты! — Выпалил я.

Ага, и велосипеда тоже нету. И рогатки. Чего ещё нету?

— Ой, сыночек… — Вздохнула мама.

— Я хочу себе свиту, настоящую! Хочу в свиту настоящего воина! Сер… Децимала Седдика, вот как!

— Децимала Седдика? — Королева призадумалась.

Нет, не давать ей думать, для меня это не есть хорошо! Если она хорошо подумает, то неизвестно, что она придумает!

— Да, да! Он настоящий гвардеец и воин! У него есть большой меч и он так здорово уделал этих стражников…

— Когда это? — Внимательно посмотрела на меня королева.

— Мама, охрана моя напилась и начала буянить в таверне "Ильтико", что на набережной…

— Постой, а что ты там делал?

— Заехал покушать…

— Сын мой, ты не должен кушать в таких заведениях!

— Но, мама! Ничего не было рядом… Мы и заехали. У меня же ещё были братья рядом, не мог же я их голодным оставить? Что бы тогда сказали о нашей семье?

Говоря это, я чувствовал, как шью все белыми нитками.

И давал себе раз за разом страшные клятвы, что больше никогда, ни разу не сделаю ничего, предварительно не подготовившись.

— Эх, правильно… — Покачала головой королева-мать. — Мы, короли, должны иногда жертвовать собой…

— Мама, там хорошо кормят! — Сказал я. — Но заведение не приличествующее… Я будущий король… — Показалось мне или в её глазах что-то мелькнуло? Нет, не показалось, но потом, потом об этом всем подумать! — И я не могу себе позволить бывать в таких заведениях! Что о нас скажут? Что мы нищие? Нет, не бывать тому!

— Правильно говоришь, мальчик мой! — Снова прослезилась королева-мать. — Ты уже такой большой… Иди ко мне!

Я подошел, меня обняли.

— Ты уже большой! — Повторила королева. — На леденец! Надо тебя женить!

— Женить? — Даже сбился с толку я. Мальчику-то ещё и шестнадцати нет, а уже женить? Династический какой-то брак, что ли? Вроде бы в среде дворянства были популярны. Оженить, пока жениху и невесте и десяти лет не исполнилось. Династический брак, суженые и в глаза друг друга не видели.

— Да, давно уж пора! Надо только невесту подходящую найти, девушку из хорошей семьи… И внуки. Вот увижу внуков, и помирать можно будет спокойно… У соседей столько дочерей на выданье! Я вот портреты смотрела-смотрела… — Королева украдкой промокнула уголки глаз платком.

— Да что вы, мама, вам ещё жить да жить надо! — Ляпнул я языком быстрее, чем подумал. Опасная она привычка так делать.

— Эх, сыночек… Да вот папка тоже так думал, а теперь уж далеко он от нас, в Светлых Чертогах. Седдик, сын мой, зачем тебе этот жестокий грязнуля?

— Мама, он хороший человек! И вовсе он не жестокий, у него жена болеет, он за ней заботится! — Капризно заявил я. — Хочу-хочу-хочу! Ну вот хочу я! У всех есть свита, а у меня нету! Я же настоящий принц, да?

Графиня Нака, присутствующая на нашем разговоре, посмотрела на меня с отвращением.

— Ну, замолчи, замолчи! Ладно, пусть у тебя тоже будет настоящая свита, мальчик мой! Но только немного!

— Ну, пусть децимал будет. Он же много не просит?

— Ну, пусть будет! — Согласилась королева под моим напором. — Но вот если ещё раз — отниму все!

— Мам, но такой свиты мало, мам! — Капризно заявил я. — Как же мои учителя, и все остальное? Как же красивая и приличествующая, — вот слово-то ввернул, а верно, глазки загорелись у королевы! — одежда, украшения? Не могу же я ходить вот так, как сейчас?

— Ты прав, мой мальчик! — Снова прослезилась королева. — Надо, давно уже пора! Что за наследный принц, если он в рванье одет, не умеет танцевать и не знает, как себя вести на приемах?

— Плохо, мама! Я долго болел…

Ну, да. Что за наследный принц, если он только танцевать умеет и в обществе общаться? Вот, английские принцы в армии служат даже. А датская принцесса работает в фирме, какие-то закупки. Японский император вот вообще микробиолог со стажем…[5]

Вышел из королевских покоев я выжатый как лимон.

Нет, не нравятся мне такие разговоры. Как бы тут без головы самому не остаться.

Ну, буду надеяться, что у меня все получилось.

Так, где мои слуги?

— Ты. — Ткнул я пальцем в пажа-узбека. — Так, иди к воротам, как придут мастер Клоту — сразу ко мне. Вместе с тем, кто приведет. А ты давай готовь завтрак легкий на три персоны…

Нет, хорошо быть наследным принцем! Можно делать, что хочешь…

"Если только не мешаешь кому другому!" Ехидно так напомнил внутренний голос.

Сержант, побритый и помытый, казался в королевских покоях чем-то не тем. Лениво ковырялся вилкой в жареных куропатках, цедил чай, отказавшись от вина. Было видно, что тут ему не очень так.

— Мастер Клоту, рассказывайте.

— Ваше Высочество, доброе утро! Рад видеть вас в добром здравии…

— Меня интересует, что вы нашли вчера.

— Сложно сказать, Ваше Высочество. Это несомненно лихоманка. Это лихоманка, да, точно.

Сержант молчал.

— Так. И что скажете на это? Это лечится?

— Лихоманка вызывается общим упадком сил организма и переизбытком дурной крови в организме. Но делать кровопускание в такой ситуации рискованно, потому что и естественной крови-то нету. Если будет улучшение…

Я вспомнил свои скудные познания в медицине.

— Мастер, никакого кровопускания, ладно? — Решительно сказал я.

— Но…

— Никаких "но". Что ещё?

— Как я уже говорил, все проблемы в общем упадке сил организма. Наука пока не может сказать, как и что вызывает лихоманку, но симптомы её известны. Лечить её тоже понятно как… Отвар давать — это варварство!

Сержант вздрогнул.

— Да, да, варварство! — Глаза мастера Клоту заблестели. — Будь хоть я не из Гильдии врачей, тем не менее даже дикари на островах так не издеваются над своими врагами! Отвар лишь снимает боль и неприятные ощущения, а пользы от него… Нету никакой!

Я с любопытством посмотрел на мастера. Мастер Клоту преобразился. Теперь, на своем поле, передо мной сидел специалист, который знал как и почему, и даже зачем. И готов был спорить даже с королями, если того дело потребует.

— Так, а кто же знает? — Спросил я.

— Знает что?

— Если наука не знает, что вызывает лихоманку…

— Магия разве что. — Пожал плечами мастер Клоту.

— А лечить?

— Я уже выписал сегодня с утра нужные травы. Надо будет сделать таблетки и питье… Наверное, питье лучше. Сложно, но результат почти предсказуем. Они будут жить.

— Децимал, что скажете?

— Мне то обещали уже многие врачи, Ваше Высочество. — Пожал плечами Седдик.

— Вы наняли сиделку для ваших домашних?

— Кого? — Удивился сержант.

— Как это? Кто будет заботиться о вашей семье, пока вы тут?

— О, Ваше Высочество, моя матушка в добром здравии, и всегда сможет… Слуги у нас тоже надежные, из нашей деревни. Да и Светлые боги не оставляют болящих…

Ага. Точно. Забыл совсем, тут же средневековье. У сержанта-то в загашнике деревня есть, слуги и крепостные наверняка.

— Понятно. Кстати… — Я вспомнил кое-что. — Вы сказали вчера про могилы. Что это значит?

Тут я сморозил что-то не то. Это я понял по взглядам мастера Клоту и сержанта.

— Это обычай, Ваше Высочество. Это такой обычай. Могилу роют загодя и самый близкий родственник умершего. Почему вы спрашиваете?

— От комы я потерял часть памяти. — Пожал я плечами, и сказал себе мысленно "Идиот". — Сержант, я не очень понимаю со свитой и прочим… Потому сейчас мы с вами возьмем бричку и выдвинемся куда-нибудь на свежий воздух, чтобы нам никто не помешал. Я вроде бы знаю несколько мест…

— Да, Ваше Высочество.

Та самая полянка, где мы ещё давно останавливались.

Выехать я решил пораньше утром, чтобы не привязались рыжики. Начнут опять канючить про свой "Овцебык", чтоб у них причиндалы в чугун укатали…

Кавалькада проскакала через город, подпрыгивая на кочках. Остановились около неприметного дома в таком же сером квартале, за высоким забором. Сержанта тут знали, дверь открыли, но внутрь мы не пошли, зашел только сержант, и вынес оттуда связку каких-то палок. При ближайшем рассмотрении я рассмотрел тренировочные мечи, связки войлочных одежды, какие-то ремешки и прочее.

На полянке стража разошлась пошире. Лакеи распрягли бричку, узбеки стали водить лошадей по кругу, не давая им пока что есть.

— Так, начинаем с начала. Мастер?

Мастер Клоту сел на подвернувшийся камень и приготовился ждать. Два узбека-пажа принялись махать над ним опахалом.

— Ну, отрок… — Сказал сержант. Задумался. Думал он долго, я не торопил.

И вдруг сержант выдал.

— Ваше Высочество. Дело ясное что дело темное. Отроков учил я так, что иногда надо и по шее дать, и кое-что похлеще…

— Понятно все. — Я хмыкнул. — Разве ж в том проблема? Давай-ка ты, сержант, представь на время урока отрока, да? Которого тебе надо… — Я покосился на подошедшего слишком близко узбека с полотенцем в руках. — А ну, подстели под мастера Клоту, ленивый ублюдок! Быстро! Не видишь, что доктору тяжело сидеть на камне? Вот зараза такая, прикажу я тебе выдать плетей…

Узбек умчался.

— Короче. Твоя задача как можно быстрее подтянуть мой уровень до уровня среднего солдата этого мира…

— Этого мира? — Брови сержанта взлетели вверх. — Ваше Высочество, я…

— Стоп. — Оборвал я сержанта. — Ещё раз. Учишь меня как хочешь. Главное условие — я должен научиться и не должен остаться калекой. Все остальное можно. Так что начинаем.

— Ваше Высочество. — Поклонился сержант. И тут у меня в глазах внезапно потемнело, я рухнул на песок.

В себя пришел быстро.

Рядом со мной валялись два лакея, ничком, черные сбились в кучу поодаль, охрана смотрела лениво. Тот самый лакей, что плеткой размахивал, вообще слабо подавал признаки жизни, а второй попал до раздачу случайно, кажется.

Мастер Клоту подбирался поближе с ящиком, ему в этом препятствовал сержант, встав на пути, к доктору лицом, ко мне спиной.

— Так. — Обернулся ко мне сержант. — Урок первый. Не расхотелось ещё учиться, Ваше Высочество?

— Пока что нет.

— Тогда продолжаем.

С Молчаном стоять было много проще. Сержант был везде, где только можно. тренировочная палка раз за разом вылетала из моей руки, мне доставалось по шее, по ребрам, по бедрам, по плечам раз за разом. В отличие от Молчана, сержант, он же децимал… щадить меня совсем не собирался.

За полчаса я украсился множеством синяков. Ни одного кровоподтека, надо отдать должное сержанту.

— Так, понятно. — Сержант отбросил в сторону тренировочный меч, который тут же поймал один из узбеков и почтительно поставил в стойку. — Уровень ноль. Ваше Высочество, умение читать и писать важное. Но король Мург, ваш предок, говорил, что ничего не стоит тысяча слов, когда важна крепость руки[6]. И потому начнем с укрепления рук. Начинайте махать вот этими мечами вот так, вверх, вниз, вверх, вниз… До тех пор, пока я не скажу "довольно".

Через пару минут у меня начали отваливаться руки.

— Теперь рубка. Ваше Высочество…

— Правильно "Седдик". — Прервал я его.

— Что?

— Седдик. Странно было бы называть Величеством того, кого ты сейчас бросишь на песок… Или врежешь мечом деревянным. Не величество я ещё тут, на полянке. Так что — Седдик.

— Как скажете, Ваше Ве… Седдик. Рубка — основа боя. Правильный рубящий удар может опрокинуть врага. Если же враг слишком велик, то правильный удар подрежет его, нанесет широкую и длинную рану, от которой враг рано или поздно истечет кровью. К тому же рубящий удар не стеснит тебя, не зажмет твоё оружие, позволит сражаться дальше. Сейчас будем учиться рубить. Стань вот так…

Два пинка по ногам, я еле устоял на ногах.

— А мечом маши вот так… Начали!

Деревянная палка рассекала воздух раз за разом. Вжих, вжих, вжих! И чё ж она такая тяжелая-то? Пот начал есть глаза, в руки как свинца налили.

— Давай, давай! — Покрикивал сержант.

— Барон Седдик! — Вдруг откуда-то взялся мастер Клоту. — Барон Седдик! Так нельзя! Мальчик после долгой болезни!

— Иначе никак, мастер. — Спокойно сказал сержант. — Я свою работу делаю либо хорошо, либо никак. Его Высочество мне ясно сказал, что он хочет получить. До получения приказа от него я буду его учить так, как сочту нужным.

— Варвар! — Грустно вздохнул мастер Клоту. — Ваше Высочество, так же нельзя!

— Децимал… — Я выдохнул. — В ваших руках, короче. Продолжаем.

Пошло в ход все. И войлочные одежды, которые оказались тренировочной кольчугой, и накладки на ноги и руки… Удары, попадающие на войлок, не делались слабее, а как бы распределялись по большей поверхности.

К полудню я просто свалился и лежал.

Ноги и руки не реагировали даже на обычные слова про "не пью, не курю — так и ты отработай".

"Иди ты хозяин. Так издеваться тоже нехорошо"

— Первая тренировка всегда такая. — Объяснил мастеру Клоту сержант. — Иногда и хуже бывает…

Глава 14

Все зависит в этом доме

От тебя от одного

Хочешь — можешь стать Буденным,

Хочешь — лошадью его.

В.С. Высоцкий.

Утром я проснулся весь разбитый. Болели мышцы, снова болели все. Голова не поворачивалась, а на плечи просто гудели, как колокол, в которого ударили один раз. Бумммммм… И это "умм" как раз было сильнее всего.

Душ снова не помог, как и кофе.

Рубил сержант хорошо, знатно. Тяжелый тренировочный меч был неотделим от него, как продолжение руки. То справа в плечо, то слева в бедро… Молчану и Гюго он бы и шанса не дал.

И тут меня заинтересовало вот такое. Сохраняется ли что-нить от моих занятий там сюда, и наоборот?

Оказалось, что да. Длинная чертежная линейка в моей руке неслабо так рубанула по люстре, но движение правильное было, всего-то одна лампочка разбилась, да и люстра зашаталась как пьяная.

Но мне не до того было.

Совершенно автоматически я исполнил то, что мне показывал сержант.

И сработало, хорошо сработало… Двигаюсь я не так ловко, как во сне, но тем не менее узнать все можно!

Ещё с полчаса я повторял все движения и перемещения.

И получалось, и надо же — получалось!

Значит, есть какое-то передача… Заговорил как чукча от волнения! Есть какая-то связь между тем миром и этим? Значит, можно научиться там и делать себя тут… Или научиться тут, и делать себя там?

От восторга я решил себе налить чай повкуснее.

В задницу все пакетики, теперь будем пить хороший чай! Заварим вот сейчас, а пока подумаем, чему можно научиться тут.

Ну, во-первых, тонфы… Петр Сергеевич их любит больше всего. Потом ещё можно кривую саблю придумать, у неё удар больше! И порох, и порох обязательно. А ещё можно наладить чеканку качественных монет!

Кстати, а что у нас с зарплатой-то? Давно хотел приобрести себе одну новинку, называемую "сотовый телефон"… Да как-то денег не было!

Сотовые в Москве только появились. Раньше-то в основном пейджеры, которые покупали себе новые русские, носили на поясе с такой же гордостью, как половой член. Но вот пришли и сотовые… Даже с камерам уже были, Нокия! Вот хороши, да только не по мою зарплату. Для начала надо будет стать новым русским, а до этого мне ещё далеко.

Простой Ericsson R310. Сразу уже с контрактом, с сим-картой. Билайн приветствует вас…

Расположился на лавочке у входа в радиорынок, быстро заправил сим-карту внутрь телефона, вставил аккумулятор, полюбовался на черно-белую заставку. Зарядки было чуть, гарнитура даже с телефоном была, проводная…

Кому б позвонить?

Я посмотрел в записную книжку. Сначала номер Костика, у него уж с полгода мобильный…

— Кость, привет!

— Привет, а ты кто?

— Я — папа! Сам знаешь чей! И очень хочу с тобой познакомиться!

— Блин, ну ты даешь. — В трубке вздохнули с облегчением. Костик меня узнал. — Сотовый себе купил? Что взял?

— Ериксона! Люблю шведов!

— Фу ты, шведки лучше! Показывай!

Костик как раз вертел Через полчаса сидели в кафешке, обмывали покупку. Пиво дрянь, конечно, но получше, чем у меня во сне.

Кстати, о снах.

— Костян, слушай, вопрос тебе можно?

— Если только не очень сложный.

— Ну… Вот у меня один друг есть. Ему снится сон. Очень странный сон, из ночи в ночь. Другая жизнь, до мельчайших подробностей. Вот он просит консультации…

— За хорошие эротические сны. — Костян чокнулся со мной бокалом пива. — Так, какие консультации тебе надобны? Вообще-то, можно и к Сереге обратиться, но я б не стал, сами справимся. Итак, значит, подходит к тебе девушка, ме-е-едленно снимает одежду… А ты не можешь спросить, как её зовут?

— Костик, ну давай без приколов, случай меня сам не радует!

— Ты это… — Посерьезнел Костик. — У меня сегодня как раз есть к тебе предложение. Галина Михайловна Смирнова называется. 35 лет, кандидат медицинских наук.

— О! А она красивая? У меня ещё не было кандидатов наук…

— Женщин постарше хотят только инфантилы! — Поднял палец Костик. — Слушай… Ты давно уже как-то сам не свой выглядишь. Не хочешь пообщаться? Женщина очень милая и приятная.

— А меня потом сразу в психушку попрут, или сначала завещание дадут написать? И рубашка смирительная шелковая будет, али просто? Костик… Ты меня пойми, а? Я не хочу в дурку. Мне там делать нечего.

— Потому-то вот я тебя к тете и веду. У нее таких клиентов, как ты, знаешь сколько было? Но вообще-то, ты не вибрируй. Если у человека что-то не в порядке, то он-то как раз настаивает, что здоров!

— Я здоров! — Я уже начал жалеть о начатом разговоре.

— Конечно здоров! — Костик сделал большой глоток пива. — Слушай, я ж вижу, что с тобой все в порядке. Что ты меня за не пойми кого принимаешь все? Здоровый ты. Все реакции правильные, ведешь себя адекватно. Не пьешь… — Он скользнул взглядом по пивной батарее передо мной. — Ну, сильно не пьешь. Белку ещё не ловишь. А тетя тебя хорошо проверит, на все реакции… И причем совершенно анонимно. Ну, что? Ещё по пиву и пошли?

— Погоди, погоди, вот так сразу?

— Ну а чего стесняться-то, а? Галина Михайловна меня как раз сегодня приглашала, пообщаться…

— О, Костя, а я не буду мешать? Третий лишний там разное…

— Третий — не лишний! Третий, как сказал бы Серега, запасной! Допивай пиво и двинули!

— Ну, молодой человек, на что жалуетесь? Если на эротические сны… То некоторыми гордиться надо! — Улыбнулась женщина. — Костя, ну-ка брысь!

— Галина Михайловна! Я послушать хочу, это ж друг мой!

— Ну, хорошо. Если хоть один звук от тебя услышу, то уж я тебя!

— Да в общем-то… — Я призадумался. — Сложно объяснить вот так сразу, Галина Михайловна!

— Так ты с начала давай. Иди-ка сюда… С компьютером работать умеешь? Это называется Эм-Эм-Пи-Ай, у нас известен как СМИЛ[7]… Давай, начинай! Триста с лишним вопросов, хватит тебе пока что.

Тестов была куча. И карточки даже были, которые тесты Рошарха. Я только такие и знал, в кино видел раньше. Ну и стандартный вопрос "Что видите?" Ну, никогда не думал, что я там что-то вижу. А однако ж… Если не присматриваться.

Через четыре часа мой мозг стал как выжатый лимон.

— Ну, что, молодой человек. — Подвела итог Галина Михайловна. — Что могу сказать… Вот это ваши результаты, храните их бережно и никому не показывайте лишний раз. Нечего у себя в голове позволять копаться сколь угодно долго! А теперь рассказывайте!

— Галина Михайловна, я не схожу ли с ума…

— Да все мы не всегда нормальны. Маковецкий, что у тебя за друг такой? Он меня стесняется, что ли?

— Нет… — Я чуть ли не покраснел. Ты б ещё покороче халатик надела…

— Короче, дело так. — Собрался я с силами. — Галина Михайловна, мне стали сниться сны.

— Сны?

— Вот не знаю, как и сказать правильно… Короче, сны. Во сне я другой человек.

— Кто именно?

— Наследный принц Соединенного Королевства.

— Принц Чарльз… — Фыркнул-прошептал сзади Костик.

— Маковецкий, ещё одно слово, и получишь ты свою заслуженную пару! А ну в коридоре погоди! Рассказывайте, молодой человек, рассказывайте…

Я стал рассказывать.

Потихоньку.

И про королевство. И про замок. И про тот мир. И про сержанта Седдика, и про свои занятия. И про город, и про аристократию… И даже про планы королевы меня женить рассказал.

Сам не замечал я за собой, что могу так просто и складно говорить.

Галина Михайловна молчала, лишь иногда задавала какие-то вопросы.

Я иссяк.

Галина Михайловна задумалась.

— Клинической картины нет. — Подвела она итог.

— Что это значит?

— Клинической картины нет. К нам разные люди попадают… Воплощения Командора, тени Наполеона. Инопланетяне тоже встречаются. Ты по кино о подобных заведениях судишь? Нет, не стоит. Клинической картины нету. Я не могу сказать, что ты здоров… — Она подняла руку. — Не надо спорить! Полностью здоровых людей не бывает. Но все реакции у тебя в пределах нормы. Конечно, есть что-то, ну да это просто ерунда, в пределах нормы. И не такое бывает. Так… Слушай.

Она призадумалась, и молчала. Я тоже молчал.

— Вот, предположим. Если ты видишь этот мир… То у нас есть два пути. Либо этот мир реален, либо нереален. Если нереален, то тогда там будет нереальное, то есть уже от тебя самого придуманное, верно? То есть там будет только то, что ты знаешь.

На этот раз уже призадумался я.

— Нет, Галина Михайловна. Сегодня — то есть сегодня ночью — сержант Седдик весьма принципиально учил меня рубке на мечах. Сложно и непросто. Я таких движений раньше совершенно точно не знал и не видел.

— Реконструкторы, что ли? Я тебя вроде бы где-то видела…

— Недели две назад в парке ходил. В латах и с шлемом, и ещё с копьем деревянным.

— Да? С настоящим?

— Да какое там настоящее, наконечник из картона, разве что краской вымазан. И доспехи такие же. Зато потом с Молчаном и его другом на тренировочных мечах бились.

— Ну… Что тебе сказать… — Галина Михайловна поворошила карточки Рошарха на столе. — Ты вот что сделай. Как проснешься, сразу запиши все то, что узнал о королевстве. Вообще все. Кстати, так кто ты там?

— Наследный принц Ильрони и Альрони Седдик.

— У, ну вот. А кто ещё наследник?

— Эмммм…

— Вот. А как звучит твой полный титул?

— Наследный принц Ильрони и Альрони, герцог Штатский, опекун гильдии врачей, и что-то там ещё.

— Ну, а врачей почему? — Спросила Галина Михайловна.

— Да кто их знает, это ж сон… Я в него не вникал.

— Хорошо, давай вот так. Кто следует за тобой в наследниках?

— Не знаю.

— Какие соседние государства там есть?

— Альтазора какая-то… Откуда появился мастер Клоту.

— Так, а ещё?

— Империя, там королева-мать отдыхала… Как на курорте.

— Так, всего три? А ещё?

— Не знаю.

— Какие политические партии при дворе?

— Не знаю… Хотя стоп! Трутся некоторые лица вокруг королевы. Графья, графини… Графины, короче.

— Имена?

— Графиня Нака, граф Дюка… Ещё говорят разные имена, я не помню.

— Четверо. А противоположные партии? Вообще, средневековый двор без интриг не бывает. Кстати, кто исполнял роль заместителя, пока ты спал?

Вопросами меня мучили долго, я ничего почти не знал. И не предполагал, что такие вещи бывают! Очень многого я не знал о том мире, в котором очутился во сне.

— Ну вот видишь. Мелких деталей ты вообще не знаешь. Потому что ещё твое подсознание не продумало их. А как только я начинаю о них говорить, так сразу и начинается…

— Так, все же — это не реально?

— Не знаю. Не похоже на вранье. Впрочем, чего один раз в жизни не бывает? Лично я тебе могу рассказать и истории понеобычнее. Знаешь историю про Атоммаш?

— Нет, а что это?

— Из больницы разбежались больные. Дверь открыли, они и пошли. Ну, а бригада санитаров их ловить и обратно запихивать. Подходят к одному — ты что? Он говорит "Наполеон", то есть торт. Его под ручки. Ко второму — а ты кто? А я Властелин Вселенной… Ну его туда же. К третьему подошли, а ты кто? А я, говорит, бывший министр СССР по ядерной энергетике, пенсионер союзного значения… На конференцию по атомному машиностроению приехал. Два дня лечили, он уже и согласился, что никакой он не министр, а тут милиция пришла. Оказалось, что и в самом деле министр, просто пробежку совершал.

— А ещё?

— А ещё разное бывает. Иногда преступники в больницу прячутся, ну да это просто. Там уколы такие, что рано или поздно сам признаешься во всем. Карательная психиатрия — это целый мир, который очень подозрительно смотрит на тех, кто к нему присматривается. Потому давай так сделаем… — Она вдруг сунула мне визитку. — Через неделю я тебя обязательно жду, расскажешь мне, что да как. А пока что материала слишком мало.

Когда мы уже стояли в дверях, Костик вдруг спросил.

— Галина Михайловна, так в чем же суть? Какой совет дадите хорошему человеку?

— Хороший совет хорошему человеку? Не вздумай никому рассказать! — Вдруг предупредила меня Галина Михайловна. — Людей много бывает… А любой житель живет на бочке с золотом. Не веришь? А ты знаешь, сколько твои родственники заплатят, чтобы тебя из больницы вытащить? Вот то-то же. Через неделю жду!

Глава 15

Мы начинаем урок географии…

Сплин

— Мастер Клоту. — Я лежал после очередной тренировки с сержантом и смотрел в небо. — А где можно посмотреть на карту мира?

— Мира, Ваше Высочество? — Переспросил мастер Клоту. — Наверное, в Королевском университете.

— Да? Я там уже был… Эй, собираемся, едем в королевский университет!

Там я уже был один раз.

На этот раз решил побывать серьезно.

Сержант тенью держался за моей спиной.

Снова кланяется профессура и студенты, но на этот раз очень отстранённо, да и девушки тоже прячутся, едва меня завидев.

— Мастер Клоту, что можете рассказать про это место интересного?

— Ваше Высочество? — Удивился мастер Клоту. — Кому, как не Вам…

— Да ты не все рассказывай, а только интересное! — Отмахнулся я. — Все я и так знаю.

Мало-помалу удалось выяснить довольно многое.

Университет образовался… Ну, как? Как образуются средневековые университеты?

Как на Земле, не знаю. Но вот этот образовался как дом для учителей наследного принца Мурга, того самого, что я в доспехах видел. Учителей выписывали из Империи и даже с Дальнего Заката, о которых уж вообще сказки рассказывают как тогда, так и сейчас.

Ну, не одному же принцу учиться, тем более наследному? Спешно собрали герцогских детей и запихнули туда же, хотя те учиться не хотели… И слиняли первые. Но вот графья, бароны и прочая аристократия идею оценила.

Да и учителям понравилось, жизнь в столице в те времена была простая, король Мург, считавший проведенные в будущем университете годы лучшими в своей жизни, помогал учителям деньгами, быстро развернув старинный особняк на окраине в неплохое поместье…

Как-то незаметно выстроили сначала один корпус, потом второй. Потом появились студенты не только из Соединенного Королевства, но и из соседних стран. Причем иностранцев едва ли не две трети…

Так неплохое поместье превратилось в небольшой замок. Со своей стражей, со своими конюшнями, прачечными, кузницей и так далее, и тому подобное… Небольшой городок в городе. Но это уже потом, а тогда Королевский Университет Ильрони и Альрони стал пользоваться популярностью, предлагая образование верное, надежное и в приличествующей компании. Простолюдинам тоже дорогу к знаниям не закрывали, тот же факультет врачевания всегда был рад новым людям.

Король Мург, уже постаревший, узнав о том, издал ряд указов. Согласно одному, территория университета объявлялась свободной от налогов и сборов, королевские стражники туда ходу не имели, судьба скрывшегося на территории университета преступника подлежала решению исключительно университетского суда, имевшего статус королевского. Выделили ещё место под строения и общежитие… То есть гостиницу для иногородних и иностранных студентов. Ну и так обустроились, по мелочи.

За все то король Мург потребовал у университетских властей только ежегодное отчисление в казну королевства, на чем и ограничил денежные требования. Хитрый король оказался, не только мечом умел махать, но ещё и думать. Сложно начать войну либо испортить отношения с королевством, в котором учится не только твой сын или дочь, но также сыновья или дочери ближайших твоих сановников. Да и где сам ты учился, где прошли твои лучшие годы, где есть та самая таверна "Похотливый Овцебык", в которой с друзьями опрокинуто немало кружек и, возможно, в первый раз увидены женские сиськи…

Говорят, даже один степной хан учился. Недолго, не понравилось гордому сыну Предвечной в городе, через два года умотал обратно в свои степи, под жаркое степное солнце.

Но зато ещё лет двадцать кочевники особо не тревожили границы Соединенного Королевства.

Сержант было притормозил около ворот университета, но я подтолкнул его вперед.

— Пошли, пошли.

— Ваше Высочество! — На пути сразу возник высокий и худой, как палка, профессор. В черной накидке, с черной профессорской шляпе с кисточкой. Лицо острое, как будто из камня вырубленное, но глаза мягкие, синие. А под мышками свитки, как их тут носят, штук по десять.

Поклонился, пара выпала.

Студент мимоходом подскочил, поклонился мне, поднял свитки и подал профессору.

— И вам день добрый, уважаемый…

— Граф Слав, декан факультета врачевания.

— Принц Седдик, наследник королевства Ильрони и Альрони.

Пауза.

— Позвольте пригласить вас в покои, Ваше Высочество. Мастер Клоту…

— Граф Слав! — Поклонился мастер Клоту.

— Барон Седдик. — Представил я сержанта. — Мой наставник.

— Рад видеть, барон… — Седдик и граф обменялись поклонами. Показалось мне или нет, но что-то особо не был рад граф мастеру Клоту в стенах своего заведения? Нет, не показалось, конечно… Конкуренция, она и в Средние Века конкуренция.

Факультет врачевания располагался в длинном трехэтажном каменном здании с высокой башенкой. На башенке крутился флюгер в виде грифона, перед зданием лениво струился фонтан.

Студенты, встреченные нами у фонтана, поклонились и поспешили убраться. За мной цокала подкованными сапогами по полу десятка моей охраны, за ними узбеки и пара лакеев. Остальные остались у брички снаружи.

Вообще, при приближении нашей процессии студенты быстро рассосались по щелям и комнатам. Полупустые коридоры. Несколько профессоров кланялись.

Вышли в большой зал, где я затормозил поневоле.

Зал был центром здания, на все три этажа вверх. По трем стенам шли балконы, на которые выходили двери и даже окна. В центре, в облицованном камнем колодце, росло зеленое дерево наподобие карликовой сосны.

А на четвертой стене на всю высоту, от первого и до третьего этажа была выложена мозаика.

Ух ты.

Полноватый кудрявый паренек, с надутыми щеками, поднял правую руку, а левую опустил. И вокруг, на все триста шестьдесят, были нарисованы различные инструменты сокращения жизни ближнего своего. Изогнутый меч в плече, копье проткнуло бедро, стрела в боку, дубина у левой руки, которая неестественно выгнута, в шее нож, ну и так далее. Лицо у паренька было довольно-равнодушное.

— Что за мазохизм? — Пробормотал я.

— Это гравюра "Раненый воин", Ваше Высочество. — Нашелся Слав. — Ваш уважаемый предок, король Мург, основал наш факультет в преклонном возрасте, дабы врачеватели лечили не только насморк и принимали роды, но ещё и могли помочь воинам королевства, пострадавшим в битве на поле брани. С тех пор мы с честью несем наши обязанности по Коронному договору…

Шпарит как по писаному.

В кабинете графа Слава было довольно уютно, хоть и пыльно. Одну стену целиком занимал шкаф с высовывающимися из него краями многочисленных свитков, под раскрытыми ставнями стояла высокая, в пояс мне, статуэтка. О, знакомые доспехи… Король Мург, если не ошибаюсь?

— Ваше Высочество, присаживайтесь… — Граф смахнул со стола какие-то бумаги, подставил кресло. Сержанту и мастеру Клоту кресло не досталось.

— Что же привело вас сюда?

— Любопытство, граф, просто любопытство!

В глазах графа мелькнуло что-то, что мне не понравилось. Какая-то ненависть, что ли… Странно, с чего бы ему меня ненавидеть? Я перешел дорогу, когда был маленький? Или просто какое-то родовое соперничество аристократии?

— Хотелось навестить самый значимый университет мира… Вообще-то… И получить немного научных консультаций.

— Все, что в наших силах, Ваше Высочество!

— Хотелось бы научиться читать, граф. Писать. Ну и прочее… Что приличествует молодому аристократу. Что стоить будет?

— По коронному договору, наследник трона Соединенного Королевства Ильрони и Альрони, а также двое людей по выбору короля обучаются в Королевском Университете без взимания платы…

— Прекрасно. — Буркнул я. — Граф, расскажите про университет? Что за курсы, что за направленности?

Граф приосанился. Вдруг я разглядел, что мышцы-то у него довольно неплохие, надо сказать. И есть мозоли, как и у меня начали образовываться от рукояти тренировочного меча. Просто под мантией и университетской шапочкой терялось все. Грабители, польстившиеся на кошелек графа, или, паче того, на его свитки или даже шапочку, будут неприятно удивлены.

— Ваше Высочество, в королевском университете есть пять факультетов. Это факультет врачевания, коим я имею честь управлять. Есть ещё факультет общий, который часто выбирают молодые люди из хороших семей. Он дает самое полное образование. Есть факультет литературы, на котором собираются поэты и хронисты, ведущие летописи. Есть астрологический и предсказательный, их башня самая высокая, видите? Они наблюдают за звездным небом и рассказывают о событиях будущих и прошедших. И факультет теологический.

— А магический? — Не сдержался я. Ну, если тут фэнтези, так должна быть и магия, верно?

— Нет, у нас нет такого. — Покачал головой граф. — При основании университета королем Мургом… — Быстрый взгляд на статуэтку, — был, но через полторы сотни лет был закрыт за ненужностью. Все его помещения и артефакты переданы в факультет теологический.

— Понятно. Граф, не хочу лукавить… Но вот скучно мне! И хотелось бы научиться читать, писать, узнать счет и географию, политику нашего мира… Желательно недолго. Что бы вы посоветовали?

— Воспользоваться вашим коронным правом и пригласить в замок учителей, Ваше Высочество. У нас общие лекционные залы и самая разная публика, Ваше Высочество, которой мы не можем отказать, согласно коронному договору, заключенному ещё при вашем предке, короле Мурге. К моему великому сожалению, мы не сможем обеспечить вам приличествующие для Вашего Высочества уровень… Аудитория просто не вместит всю вашу свиту… Мои извинения… Да и люди у нас самые разные, а сажать наследного принца на одну лавку с купеческим приказчиком я не осмелюсь, Её Величество мне такого не простит никогда…

Так, вот теперь ещё и моя матушка вмешалась.

Какая-то странная речь. На что намекает граф, что хочет сказать и что хочет на самом деле? Чтобы я отказался от части привилегий во время обучения или чтобы вызывал учителей себе на дом, не портил атмосферу в университете зевающими лакеями и узбеками с опахалами?

Наверное, второе…

— Граф, я одобряю… То есть, когда и с кем необходимо будет согласовать план моего обучения?

— Только с вами, Ваше Высочество. — Удивился граф.

— Хорошо… Тогда я хочу научиться читать, писать, считать… — Я призадумался. — Географии ещё, политической ситуации…

— Как будет угодно Вашему Высочеству! — Поклонился граф. — Ваше Высочество, могу ли я предложить вам настойку?

Я сначала не понял, что же он в виду имеет, завис, как компьютер. А потом сообразил, что это что-то вроде чая. Чайная церемония.

— Конечно, буду очень рад! Буду не менее рад, если Вы распространите приглашение на моих людей…

— Конечно-конечно! — Всплеснул руками граф. — Вот, берите стулья, чашки тут… Мастер Клоту…

Да что ж такое-то? Не нравится ему этот мастер.

— Итак, Ваше Высочество, вы хотели обсудить ваших учителей? У меня есть профессора, которые с готовностью помогут вам освоить премудрости совершенно разных наук. Например, профессор кафедры поэзии, барон Лото. Его каллиграфическому почерку завидуют даже в далекой от нас Империи… И профессор кафедры звездного неба, барон Домин. Моё скромное мнение, что именно эти профессора смогут предложить вам знания в письме и чтении наилучшим образом. Есть и учитель придворного этикета, барон…

— Граф, скажите… — Прервал я его. Хорошо быть наследным принцем… Можно вот так раз, порвал разговор, и дальше говоришь то, то хочешь. — Граф, скажите, а кто у вас занимается политикой и географией?

Хотел сказать "геополитикой", да где же такое слово в этом мире найдешь?

Оказалось, что географией занимаются на факультете астрологии. Чертят карты, рисуют планы, иногда даже посылают экспедиции. Последняя была пять лет назад, на собранные Королевским университетом средства. Изучали снежные края, в которые упирается Предвечная степь…

Так, что-то я тут путаться начинаю. Надо поглядеть карты обязательно, которые тут чертят.

— Граф? — Обратился я с просьбой к Славу.

Через десять минут я уже стоял перед громадной мозаикой, выложенной на стене.

Вот он, мир, в который я попал.

Нет, все же это не сон. Такое не приснится…

Громадная карта, высотой в два этажа. Рельефная. На ней указаны моря, горы и реки. Белым снег, зеленым Предвечная степь, серым леса. Черные горы. Алым проведены границы стран. Вот Империя, занимает почти треть континента. Её столица, никак не обозначенная, просто столица и все. Некоторые красные пятна на островах и на другом континенте, через океан море. Ряд королевств, облепивших брюхо Империи как рыбы-прилипалы. Немного, с десяток, и мелких, как блохи. Две трети занимает степь. Предвечная степь, над надписью нарисован всадник. От Империи отделена горами, от Соединенного Королевства тоже горы… А в центре Степи что-то вроде озер, небольшие, но зато штуки три. Через горы и долины вьется тонкая нитка дороги, и написано "Долгий Тракт". Торговый путь, не иначе, вот и караван нарисован. Ещё ряд королевств, Рохни, Дарг. Альтзора, родина мастера Клоту, на другом берегу моря, с противоположной стороны Империи, этакий рог, впивающийся в океан.

Далековато забрался мастер, надо сказать.

Ещё два континента. Один южнее вроде бы, с нашим континентом его соединяет тонкий перешеек, который почему-то заштрихован зеленым. От нас пустыня, небольшая, но все же, и горы. Второй севернее, и заштрихован зеленым.

— Что это? — Спросил я.

— Существования этих земель не доказаны… — Согнулся в поклоне профессор кафедры географии при факультете астрологии, барон Гонку. — Ваше Высочество, наши экспедиции не могли проникнуть так далеко на север, — барон сказал "против заката", но я вот автоматически перевел на "север". Север и есть. — Суда покрывались льдами и тонули. Из трех судов мы так потеряли одно.

— А сколько судов вернулось?

— Ни одного, Ваше Высочество. Выжившие члены экспедиции на плоту добрались до реки Богов и на плоту через Предвечную сплавлялись… — Его рука проследила по большой реке, которая шла чуть ли не через центр Степи. Начиналась в горах вроде бы, а впадала в море на другом конце континента.

— Герои. — Оценил я расстояние. Через весь континент пройти надо, через Степь, во внутренние озера и дальше уже, к нам.

— Ваш почтенный батюшка сказал так же, Ваше Высочество. — Поклонился профессор Гонку.

Полноватый такой профессор, спокойный, круглолицый и лысый, как яйцо. На носу очки местные. Оправа металлическая, из скрученной проволоки, в ней здоровенные круглые линзы размером с мой кулак.

Третий материк побольше двух других, и сообщений с ним по суше нет. Расположен он в самой экваториальной зоне, по краям какие-то поселения незаметные.

— Дикари, Ваше Высочество. Тут одни дикари живут. Поклоняются кровавым богам, приносят им человеческие жертвы. Не знают не то что металлического, но даже каменного оружия. Постоянно воют… По сравнению с ними наши, островные дикари, светочи цивилизации…

Я присмотрелся. Остров, размером с Гаити, и цепь ещё десятка островов поменьше шла вдоль побережья, как бы нацеливаясь на Соединенное Королевство. Ещё такая же цепь островов севернее, как бы за краем континента. И подкрашены белым.

— С этих островов пошли благородные предки Шеен, Ваше Высочество. — Влез еще раз барон Гонку.

С небольшим трудом я вспомнил, что династия Шеен — это как раз и есть правящая династия этого королевства. Седдик Шеен — это я. Мор Шеен — это королева.

Ну, теперь уже точно можно быть уверенным, что это не просто так сон. Это всем снам сон! Это же целый мир, чтоб его так! Целая планета, с полярными шапками и даже с громадными океанами…

С этими мыслями я провел остаток дня тут, с этими же мыслями и проснулся у себя.

Так, а вот теперь главное не опоздать. Потому что через час меня уже ждет Игорь-Молчан…

Ребята занимались в спортзале школы не очень далеко от моего дома. Школа тут дышала на ладан давно и явно. Ремонта не было уже с начала ускорения[8], полы не мыли с распада СССР. А спортзал как закрыли, так и не открывали, чтобы детишек штукатурка, падающая с потолка, не поубивала.

— Директор от нас по ящику получает на пропой. — Покачал головой барон Гюго, он же Алексей.

— А дети?

— А что дети? Спортзал аварийным признан, тут им заниматься нельзя, ходу сюда им нет. Так что не мешают, да и не особо они сюда ходят…

— Ндааа… — Покачал я головой. — А ничего на голову не отвалится?

— Если только не будешь громко кричать "Кия". — Сказал Молчан.

Вещи мы принесли с собой, быстро переоделись, начали.

Тяжело стало сразу.

Несмотря на недолгие уроки с сержантом, настоящим средневековым воителем, против Молчана я не держался совершенно. Хотя и сумел явно улучшить свою технику, спасибо сержанту.

Гюго с Молчаном рубились долго и молча. Мне вручили видеокамеру, просили заснять. Я и снимал.

С час они молотили друг друга, рыцарь тевтонский и русский воин, потом выдохлись. Потом я пошел с фон Гюго рубиться.

Вот тут-то мне и пригодились сержантские уроки.

Раз за разом я обрушивал свой деревянный меч ему на плечи, на бёдра. Сначала старался сдерживать удары, но Гюго гневно рыкнул, и пришлось бить во всю силу. Быстро вошел во вкус, и загнал Алексея в угол, где методично тыкал в него мечом, не давая выбраться…

Через пять минут бой остановили, место Гюго занял Молчан.

Вот тут уже гоняли меня. Рубящие сверху Молчан либо блокировал, либо просто отклонялся, а мне прилетало по плечам и по ногам, когда я их далеко выставлял.

Снова Гюго с Молчаном. По пять минут. Потом Молчан со мной. Потом Гюго со мной…

К исходу третьей серии я замешкался и получил от Гюго в голову.

Кровь быстро перевязал Молчан, Гюго смущенно разглядывал свой меч.

— Ну… — Протянул он.

— Бывает, то тренировка обычная. — Улыбнулся я. На душе почему-то было легко и спокойно.

— Бывает так бывает. — Подвел итог Молчан. — Слушай, ты давай… Чаще приходи. Раз в месяц точно мало будет. Да и меч тебе хороший подберем… А то, чем ты машешь… Ну, дурь оно. Хочешь, с ниндзей познакомлю?

— С кем? — Не понял я.

— С ниндзей настоящим. Ну, через неделю во вторник приходи, увидишь.

Так, помимо регулярных тренировок в спортзале на фирме, я начал заниматься ещё и с Молчаном. Не сказать, что мне не понравилось. Народ подобрался хороший, с Алексеем сошлись быстро. Он в свое время в нашем районе дежурил. Игорь-Молчан постоянно держал дистанцию, быстро с ним сойтись сложно было бы.

Ну, и с ниндзей познакомился, конечно. Это уже потом.

Глава 16

Вспоминайте иногда

Вашего студента…

М. Леонидов

— Знак "Алеф" означает конец отрицания. — Протянул барон Лото. — Повторите, Ваше Высочество!

— Знак "Алеф" означает конец отрицания. — Повторил я.

— Так. А знак "Глеф"?

— Знак "Глеф" означает согласие.

Нет, каллиграфии я явно не просил. Однако ж заставили…

Кто знал, что в обычном, самом обыкновенном письме будет столько условностей?

Книгопечатание тут было известно не столь давно. Со времен короля Лото Второго, заслужившего титул покровителя искусств, короля-поэта. Стихи его даже были, которые ни в склад, ни в ряд… Я никак не мог догадаться, в чем дело. Сначала даже подумал, что типа отказывать королю в печатании сборника его стихов опасно для содержания головы на плечах, но потом вдруг что-то в голове щелкнуло… И я стал понимать рифмы и слова.

Красивые стихи. Что-то о море, о далеких островах… О предках даже.

Молчу, томлюсь, и отступают стены.
И океан, он в клочьях белой пены
Закатным солнцем залитый гранит…

И город с золотыми куполами
С цветущими жасминными садами.
Мы дрались там… Ах да, я был убит![9]

Я украдкой выглянул из окна. Гранитные набережные, или нет? Отсюда не видно, а подзорной трубы у меня нету ещё.

— Ваше Высочество, вы отвлекаетесь! — Посетовал осторожно барон Лото.

— Мои извинения, уважаемый! — Ответил я. — Скажите, важно ли знать все знаки? И сколько их всего?

— Три раза по десять, Ваше Высочество. Знаки важны для понимания письма… Ибо они издревле означают отношение пишущего. Не может же человек, который читает Ваше письмо, знать, в каком настроении писали Вы его? И для того придумали знаки… Три раза по десять знаков достаточно, чтобы описать любое состояние души, Ваше Высочество. Но обычно используют не более трех. Также вы можете использовать знаки у Вас на облачении, когда выходите на бал или на королевский прием…

Ещё раз глянув на замысловатые иероглифы, я вспомнил, что что-то такое носили на себе придворные. В виде кованых золотых безделушек… Я-то думал, что это просто украшения. А эвон как оно оказалось!

Книгопечатание тут было известно. В том же Королевском университете. Сначала книгу вырезали на большой деревянной пластине, потом мазали её чернилами из настоящего кальмара, а потом уже шлеп на лист бумаги, и готово! Никаких перьев из морской чайки или степного фазана не надо, и переписчиков тоже не надо. Книгам украшали обложку, особенно ценилась шкура степного буйвола, серая и прочная. Ножом процарапать не всегда получалась. На некоторые книги шли и даже золотом отделывали, тонкими золотыми полосками по краям.

Но оттисков не хватало надолго, деревяшка быстро портилась, а из металла тут ещё не додумались.

И потому книг как таковых было очень мало, в основном свитки разнообразные, которые использовали для писем, королевских и иных указов, для всяких прочих вещей, которые требовалось непременно записывать. Те же указы королевские спокон веков писались на свитках, и не нам нарушать традиции…

Конечно же, писать на свитках предполагалось каллиграфическим почерком. Старательно выводя все завитушки и следя, чтобы толщина линий никоим образом не вышла за границы означенного диапазона.

Ну а уж набор для письма… Так у меня инструментов для чистки оружия меньше в разы. Палочки, перья птичьи, ножички для их зачистки, чернила из настоящего кальмара… Когда я попытался заикнуться о необходимости перьев, мне была прочтена небольшая такая лекция о сравнительных достоинствах перьев морских чаек и степных фазанов. Местные специалисты от каллиграфии так и не решили, что именно лучше, и потому предпочитали иметь в коллекции обе разновидности. Ну и чернила, конечно же… Соединенное Королевство было известным поставщиком чернил на рынки всего мира. Кальмаров-то ловили не так далеко от его берегов…

И вот сейчас я, проклиная свою назойливость, сидел и выводил маховым пером настоящего морского фазана, или там степной чайки, кто их разберет, иродов, очередную каллиграфическую вязь.

"Ибо есть велик король Лото Второй дабы вывел он слово как дело…" И все это дрожащими после тренировки с сержантом руками, чернилами из настоящего кальмара, которые так легко пачкались… К концу занятия у меня под ногами скапливалось десятка три свитков, которые потом уверенно сжигали в одной из жаровен. Дым от них шел ароматный.

Читать научиться было значительно проще. На третьем занятии я уже уверенно разбирал буквы, по утрам в реальном мире раскалывалась голова, недовольная таким впихиванием в себя информации. Но таки срабатывало…

Королева меня пока что не трогала. Проводила какие-то там приемы и даже один раз дала бал, на котором пришлось поучаствовать. Придворные под светлым ликом королевы кружились в парах, сходились и расходились. Я глядел со скучающим лицом, пара рыжих, сыновья графини Нака, исподтишка швыряли в танцующих косточки от вишен. Танцующие багровели, но ничего поделать не смели.

Тут-то и случился небольшой случай, который заставил меня посмотреть на уроки географии более пристально. А то я и про королевство-то ничего не знаю, что тут да как…

Сначала бу-умнуло било.

— Ваше Величество! Вести с границы!

— Веди. — Королева промокнула уголки глаз цветастым платком с грифонами, уцапала с тарелки ещё один пирожок.

В залу вошел гонец, придворные расступились по стенам, давая ему дорогу. Смолк оркестр.

Пропыленный невысокий парень выглядел как большой грязный снеговик. На пыльном нём выделялось только лицо и руки, успел где-то умыться. И чистый тубус со свитком.

— Ваше Величество, вести от Лира, графа Тоскалонского! — С порога провозгласил гонец хрипло, и закашлялся в кулак.

— Добрый граф! — Вздохнула королева. — Как он там?

— Нападение, Ваше Величество! — Выдохнул гонец. — Нападение войска из Предвечной на наши земли! Замок Ван пал.

— Что за тон, молодой человек! — Подпрыгнула королева. — Что ты такое несешь, какое войско может быть в степи? И как ты себя ведешь? В чем к своей короле явиться посмел, смерд? Эй, выдать ему плетей! Двадцать… Нет, не двадцать! Тридцать! Письмо сюда!

Гонца, не успевшего опомниться, заломили под руки и уволокли наемники, в дверях сдернув с него тубу с письмом. Королева покрутила в руке запечатанный свиток, и развернула.

Мне стоило больших усилий не заглядывать туда. Очень сложно! Так, осторожно косим глазом… Твою мать, ну кто же так пишет? Не мог граф Тосканский себе писца хорошего найти, денег не хватило? Я тут уже который день маюсь, и то больше умею…

Надо бы интенсифицировать обучение чтению, что ли…

Хотя… Если прислушаться…

Еле слышный шепоток слева откуда-то.

— Снова кочевники! Уже всю границу разорили… Замок Ван как раз на Закатном тракте…

— А ну молчи! Услышат ещё…

Как я дальше не прислушивался, ничего путного уже не услышал. Снова заиграл оркестр, королева цапала пирожки, графиня Нака следила за всеми колючими глазами старой стервы, я скучал и цедил кислое вино.

Быстрей бы этот день кончился.

Валерий Алексеевич наконец-то стал доволен тем, как я колочу грушу.

— Ну, вот. А то как девушка гладил… — Улыбнулся он вымученно. — Теперь давай-ка ещё с ноги…

Вот есть такой удар, боковой ногой в голень, в колено. Бьется редко, да метко… И вот теперь я полировал грушу не только руками, но ещё и ногами. Выходили медленно и плохо, растяжка тут не требовалось, а вот сила ног и спины… Это да. Поворачиваешься всем телом, разворачивая таз, как бы открываясь собой, и ведешь удар, разворачиваясь ото всей души. Сначала бедро, потом колено, а потом и голень врезается в упругую кожу черной груши, раздается "бух!", глухое, а ты отхрамываешь на пару шагов назад, снова принимаешь стойку и опять…

Познакомился и с ниндзей. Доктор медицинских наук Алексей Иванович Чеботарев. Тридцати двух лет от роду. Жилистый такой парень, с полной аккуратной бородкой, в жизни носил круглые очки. Мне он напомнил Харлампиева из культового фильма про боевое самбо, название забыл[10].

Такой же основательный и спокойный дядька, веселый и открытый. Из Владивостока перегонял машины, увлекся этим делом, поехал жить в Страну Восходящего солнца лет на много… Где и познакомился с ниндзюцу. Ух, вот хорошо, что барон Лото этого слова не знает, я б его писать заколебался ещё с первого иероглифа…

— В этом больше психологии, — рассказывал нам Алексей Чеботарев. — Вообще, мне больше всего понравилось то, как у них это было организовано.

— Как? — Сразу же спросил Гюго.

— Очень просто и в то же время очень сложно. Вот, есть такой буддистский храм, где-то на отшибе. Небольшой, там благовония горят и статуя Будды с закрытыми глазами… Или открытыми? Того я не понял. Идет туда человек. Молиться за то, чтобы Будда покарал его врага…

— Так буддизм же мирная религия! — Удивился Алексей. — Недавно вот с полсотни их, желтых лысиков, перед кинотеатром пело свою "Харю Рамы"… В харю Мишке, в харю Рае, в харю, в харю… [11] И мы их так спокойно и мирно погрузили в транспорт, даже не пикнули. Потом по протоколу на харю, и домой…

— Это отсюда, из просвещенной Европы, она мирная. А в той же Японии некоторые монахи всю округу затерроризировали, и даже императорскому двору указывали, как Будде правильно дары подносить. Люди… Они такие существа…

— Дальше? — Спросил Молчан. Ему на тренировке больше всех досталось, сейчас сидел и морщился. Алексей Чеботарев бился не хуже Харлампиева, надавал нам всем троим, а в заключение занятия всем сразу от него досталось.

— Итак, на чем я остановился? Ах, да. Молится он Будде, чтобы Будда покарал его врагов. Оставляет в чашке-плошке деньги или ценные вещи. И уходит. А потом клан ниндзя уже разбирается с врагами… Если через пару дней человек пришел, а его ценности либо деньги нетронуты, то дал мало, надо добавить. А если исчезли… То клан принялся за работу, и скоро Будда покарает его врагов. У нас до такого додумались только в двадцатом веке, чтобы так разделить исполнителя и заказчика. Да и сейчас тоже…

Показал ниндзя, или, как его уважительно называл Молчан, "ниньзя", потайной пол. Ну, это совсем просто. Берется деревянная доска. Один конец её подтесывается под углом, и кладется в пол, как и обычный паркет. Пока на неё не наступишь, ничего не заметишь. Самый секрет в том, чтобы подтесать не всю доску по краю, а только один угол, и уложить её на правильные направляющие. Тогда, сколько не жми, результата добьешься разве что случайно. А как только надо тебе, вжимаешь угол, переворачиваешь паркетину, и в руках у тебя…

А вот крюки… Это вообще чудо. Забрасывает их Чеботарев на стену, и за пару минут по хитрым веревкам взбирается на крышу спортзала. Надо сказать, что был он в ниндзючей форме, черный такой, капюшон, катана (у ниндзя она иначе называется), "лапы кошачьи" на руках, маска и капюшон… Вжик, и он там. Вжик, и он уже снизу.

И только школьники к окнам прилипли, смотрят.

Конец августа уже, лето-то кончилось. Собрали школьников в школе поубираться, а тут такое — ну какая там уборка-то? Фильм "Хон Гиль Дон" многие смотрели. Только свирели не хватает!

Скоро у меня к обычной нагрузке ещё и институт прибавится, будь он неладен.

Нет, не то чтобы я не хотел учиться. Родители настояли. Причем вмертвую встали, и хоть бы как. Уж как хочешь, но поступай и учись!

Пришлось как хочешь поступать и учиться. Курсы-шмурсы… Ну, кто не знает, сколько на них денег уходит? А без них, на одной школьной программе… Как-то мне хвалились, что школьной программы, усвоенной на уровне "5", за глаза хватает для поступления в средний стабильный ВУЗ.

Теперь-то уже… Угу, хватит её, как же. Полгода я ходил на курсы, полгода решали задачки по физике и математике, да и то клочья шкуры на заборе оставил. Понятно дело, кто будет брать студента на бесплатное обучение, когда "с частичной компенсацией" можно шесть сотен вечнозеленых президентов поиметь в семестр, либо в десять раз больше за гарантированное поступление себе в личный карман?

Как вспомню я те экзамены, так и вздрогну.

Ну… Не нравилось мне это. Теперь вот, летом, я подумал, что лучше б и в самом деле в армию пошел. Два года отмучаться, и свободен как ветер… Хотя и в той ситуации были свои минусы. Серега-большой, в армии побывавший не только солдатом, но и офицером, мне жестко отсоветовал тем заниматься.

Странно от него было слышать.

— Если нет у тебя расположенности, то и нефиг туда лезть. — Подвел он вердикт без обычных своих шуточек-прибауточек пошловатых. — Одно дело пойти в шестидесятых, семидесятых, тогда народ с профессией возвращался. А сейчас с инвалидностью вернешься. Не тот характер у тебя… Сорвешься.

Я тогда, помнится, обиделся малость, но виду не подал. Ну чем я хуже-то? Все служат, так и я могу… А потом можно и на заочном обучаться, параллельно работая… Ну в той же охранной фирме, как Серега Хвостовский. Он как раз заочно получал финансиста в АТиСО.

Глава 17

Мы рыцари Джедаи

Мы борцы со злом

Темную силу завяжем узлом!

Кирпичи

— Итак, запишите… — Препод прошелся вдоль доски. — О чём это я? Господа на галёрке, прекратите птичий базар! Итак, запишите…

Дико хотелось спать. Ночная смена тяжелой выдалась, всю ночь ломились в здание института пьяные до задницы научные сотрудники. Один так и остался отсыпаться на лавочке при проходной, девать его было некуда, а на улице оставлять не годится, замерз бы. Не май месяц уже, однако. Ночи холодные, хотя днем и тепло все ещё.

С утра лекция по профилирующим предметам.

Препод что-то странное бубнил у доски, я, чтобы не сразу заснуть, крутил в руке зажигалку. "Зиппо" почти что настоящее, купленное полгода назад в метро. Сам не знаю почему, просто так. Холодный металл корпуса помогал расслабиться и встряхнуться, прийти в нормальное состояние. Да и восстановить китайское изделие до постоянной работы было интересно, хоть чем-то заняться на смене.

Помню, я её тогда вообще всю разобрал да собрал…

Столовка с утра не работает, до десяти посидеть, а потом можно будет кофе выпить. Слышишь, организм мой? Вот представь, граненый стакан с восхитительным кофе, черный с белой пенкой, стоит на столике. А ты сидишь перед ним. Левая рука туда две сахара, правая рука тянется, в ладони тепло, восхитительно-отвратительный вкус… И ещё можно полчаса не спать. Дома высплюсь!

Не помогало, глаза все равно закрывались.

Ну что же он бубнит-то так? Как пономарь…

Ну, а почему бы не бубнить? Сегодня, прежде чем на лекцию засесть, на кафедру заскочил, так там основной состав только такой и остался. Не хочет что-то молодежь за среднюю зарплату преподавателя тут работать. А если и работают, то только за откос от службы в вооруженных силах да ещё и по совместительству. Ну не прожить на такие деньги!

Остались вот только старики, которым уже пойти некуда. Те, кому есть куда пойти… Один вот в США лекции сейчас читает. А про наш институт забыл как-то. Ну так и забудешь, кому охота, когда половина твоего гонорара пошло нашему досточтимому институту вроде как, а на самом деле в карман… А, да что там уж говорить.

— Доброе утро! — Увидел я перед собой все тот же балдахин с плывущим кораблем.

И выругался вслух.

Да что же такое-то? Я тут проснулся, а там же лекция идет! Что будет? Сколько я буду там спать? Не проснуться так же, как и в метро тогда… Когда над тобой чужие лица нависают, и спрашивают, что случилось!

Надо снова уснуть.

Я закрыл глаза и с полчаса лежал, просто смотрел в потолок. Сон не шел. Никак не шел. Открыл глаза, ещё раз выругался. Не получается никак.

— Что же делать? — Спросил я сам себя по-русски.

За дверью ударило било. Хорошо хоть вытащили свой гонг подальше!

Двери распахнулись, вошли лакеи с важными лицами, пажи тащили мою одежду.

— Доброе утро, Ваше Высочество!

Я поднялся, подставил руки для одевания.

Из рук выпала и проскакала по полу зажигалка "Зиппо".

И вот так я и застыл.

Потом, уже много потом я благодарил Светлых богов этого мира и высшие силы своего, что никак не изменился лицом и быстро запихнул её под кровать, к ночной вазе с барельефами драконов.

Скоро уже надо будет выдвигаться. Мастер Клоту уже проснулся тоже, да и сержант не дремлет. Надо быстро спрятать… В ночную вазу? Да ну, я что, с ума сошел, что ли? Станут выплескивать, найдут. Потом начнут судачить, что принц гадит металлическими слитками, дойдет до королевы, и не знаю что будет потом. Превращать свой сон в кошмар я как-то не хотел.

— Все вон, пригласите мастера Клоту!

Лакеи и узбеки перекланялись, вышли, а я быстро затолкал "зиппо"… Даже работает, даже работает она! Подальше к себе за пояс. Хороший пояс у меня, большой, не заметят.

И просто запретил себе думать об этом.

Думать надо о предстоящей тренировке, о сержанте… То есть децимале… Ну-ка, три раза повторить слух…

— Децимал Седдик! Децимал Седдик! Децимал Седдик!

Взялся за меня он всерьез, никаких скидок не делал ни на что. Рыжики ещё дрыхнут, оно и к лучшему. На тренировке без них обойдемся. Только мешают… Пусть себе в "Овцебыке" теткам крутят волосы на лобке а не мои нервы и нервы моих людей.

Хм, а у меня уже тут свои люди появились?

Нет, ну а что?

Кстати, а что там, в этом "Овцебыке", такое-то? Обычный стриптиз-клуб или бордель? Или и то, и другое вместе?

А, какая разница-то. Главное, что навязанные мне личности не мешают, ну и пускай они хоть…

— Доброе утро, Ваше Высочество. — Мастер Клоту зашел со своим ящиком. Два его пажа мелькнули за дверью. — Как вы себя чувствуете?

— Пока хорошо, мастер Клоту. — Сказал я. — Присоединяйтесь ко мне за завтраком… А почему с… Барон Седдик не с нами?

— Нет, Ваше Высочество, барон Седдик у себя и изволил собирать тренировочный инвентарь.

— Да, да…

Пажи быстро поставили передо мной столик. Поесть надо, а то на тренировке вообще сил не будет, свалюсь просто. Так уже было, я действительно не устоял на ногах, и с полчаса лежал на земле и смотрел в небо, пока вокруг меня сержант отгонял мастера Клоту.

Зажигалка приятной тяжестью лежала у меня на поясе.

До тренировки посмотреть на нее нельзя было толком. Не рискнул просто.

Как назло, явился лакей с пожеланиями королевы прибыть на королевский прием.

Ну вот, начинается.

Хорошо хоть прием был недолгим. Явились какие-то странные просители с Закатного герцогства, жаловались на Моровую напасть. Эпидемия, что ли? Так надо быстро послать туда войска, оцепить все, никого не выпускать, направить в очаги заражения докторов, пусть определят, с чего…

Угу, размечтался. Ты б ещё посоветовал как мэру дороги строить.

Думаю, что и без моих советов тут хорошо.

А учитывая, как иногда внимательно поглядывает на меня граф Дюка, так вообще надо молчать больше.

Все шло своим чередом, королева быстро прослезилась, выдала денег. Потом ещё воришка с нижнего города, спер у торговца два лотка с сапогами. Воришка уповал на королевскую милость, и не просчитался. Королева снова прослезилась, выдала воришке, смугловатому типу с отечно-морщинистым лицом, три золотых и велела больше так не делать.

— Не смею, Ваше Величество! — Воришка кинулся вниз, заелозил по каменным плитам. — Светлые боги — исправлюсь! В монастырь уйду!

— Да будет уже, будет… — Махнула платочком королева. — Следующий!

— Ваше Величество… — Заикнулся было суховатый тип у стены в черном, чем-то похожий на профессоров академии.

— Да будет тебе уже! Ему и так досталось. Иди, не гневи!

Суховатый поклонился и вышел вон, опередив воришку. За ним потянулись тройка стражников, бородачей в кольчугах. Выглядели все трое какими-то довольно смущенными, один суховатый был невозмутим. Только скользнул каким-то холодным взглядом по воришке, и все.

И даже не спросишь ни у кого, что да как. Иштвана что-то не видно давно, за него распоряжается другой человек, в таком же черном и весь в драгоценностях.

— Ну, кто там ещё? — Устало спросила королева-мать.

Я выругался про себя. Мало того что я не знаю, что там с моим телом на парте институтской происходит, мало того, что у меня в поясе артефакт… Ну да, как же ещё его назвать-то? Так ещё и опоздаю на тренировку с сержантом. И весь день, точнее весь сон насмарку.

— Ваше Величество. — Глубокий бас графа Дюка вывел меня из мутной дремы, в которую я уже начал погружаться. Скучный сегодня прием. — Письмо гонца из Закатного герцогства.

— Так, что там такое?

— Крестьяне бунтуют. Они взяли в руки оружие и прогнали кочевников, Ваше Величество. — Граф поклонился. — Разрешите собрать войско и усмирить бунтовщиков?

— Добрый граф, это может быть опасно! — Всплеснула руками королева.

— Язву бунта надо выжечь сейчас, пока не поздно.

Я едва успел прикусить язык.

Вдруг как-то стало понятно, что такое "Моровое нашествие". Никакая это не эпидемия. Это кочевники из Предвечной степи решили попробовать на вкус границы королевства. Как там в летописях говориться "беды сие великие быть". А что за беды, то неведомо. То ли князья что не поделили, то ли у соседа картошка сдохла. Или вот как тут, кочевники нападают на границы. Закатное Герцогство не может их сдерживать уже почему-то. Войск туда не посылают. Крестьяне партизанят помалу.

А графины вот задумали, в известной подлой традиции, крестьян перебить. Чтобы не мешались.

— Все вон. — Сказала королева резко.

И куда подевалась та добрая и слезливая тетушка на троне? Теперь там сидело вообще не пойми что. Царевна Софья, как с картины Репина. Лицо разом утратило всю доброту и стало жестким, глазки мелкие и черные, аж сверкают.

Придворные, толкаясь локтями, потянулись к выходу. Не быстро, соблюдая остатки достоинства, но поспешая.

— ВОН! — Крикнула королева.

Все вломились в двери, как нарки при милицейском рейде. Я уж опустил руку на пояс, вспоминая про верную дубинку и прикидывая, как бы всю толпу на улицу, чтобы в клубе ничего себе не переломали… Толпа страшная сила.

Пока думал, никого не осталось, даже охраны. Только графины, королева-мать и я. Про меня-то все и забыли.

— Я немедленно отправлю верные вам войска к границе закатного герцогства. — Сказал граф Дюка. — Мы выжжем каленым железом всю скверну.

— А ленивые скоты пусть больше трудятся. — Поддакнула графиня Нака. — Герцогство богатое! Сколько они нам налогов не доплатили?

— Больше пятидесяти тысяч золотых. — Глядя в сторону, ответил толстый граф Лург. Голос его был удивительно тонок, я как услышал, так и не перестаю удивляться. Яйца ему отрезали, что ли?

— Кто отправляется? — Спросил самый тихий, граф Урий. Тот самый тощий, кто чаще молчал, чем говорил.

— Я. — Отрезал граф Дюка. — Такое сложное дело я не могу никому доверить. Возьму с собой рыцарскую сотню.

— Не мало ли будет? — Деловито поинтересовался толстяк-кастрат.

— В самый раз. С кочевниками драться не собираюсь, на это отряд Каллуфа есть, а быстро зажму крестьян и обратно. Основные войска сейчас нужны здесь, не мне вам объяснять почему!

Нет, ну объяснил, объяснил бы, мы б послушали… Я, например, совершенно не в курсе, что тут да как. У меня от прошлого принца только знания языка остались, да и так, по мелочи иногда что дрогнет в груди, когда предмет какой-нибудь увижу или место.

— Мальчик мой! — Ну вот, про меня вспомнили. Снова на троне у нас сидит добрая тетушка. — Что ты тут делаешь?

— Но матушка! — Я скорчил гримасу. — Вы же не давали мне разрешения удалиться! Вот я и остался…

— О, сынок мой… — Всплакнула королева-мать. — Идите, конечно идите! Виконты-то где? Твои благородные братья!

А, это она про рыжих чубайсов.

— Ждут в карете, мама. — Наугад ответил я. — Ну, я пошел? Уррра, сегодня снова можно будет покататься по городу! Можно же, мама?

Вот так, сыграв дурачка и получив свой леденец, я вприпрыжку сбежал по лестнице.

Ну да, конечно, где ж нашим рыжим ещё быть-то, как не в бричке? Как раз они занимались тем, что подталкивали друг друга локтями и сумрачно хихикали, поглядывая то на сержанта, то на мастера Клоту.

Подошел я к ним сзади, потому и слышал много.

— …сам тебе говорю, они его ипут!

— Да ну?

— Ну да! Знаешь, какой обычай у этих альтзорцев? Пока одного парня девкой не сделает, то жениться не может, о как!

— А тот, кого сделали?

— А чё ему, он отряхнулся и дальше пошел. Мастер, что молчишь?

Мастер Клоту кинул страдальческий взгляд на меня.

Ну, я как-то даже совсем не обиделся.

— Благородные братишки вы мои… — Вклинился между ними на сиденье, обнял обеих за шеи. Интересно, не обнял ли я кого-нить так же на лекции в зале-то? Не хотелось бы, потому что жал я со всей силы. Только это и заставило чуть расслабиться, силы-то у меня и в том мире хватает, чтобы кого-нить придушить… Кто там рядом со мной на лекции сидел, Наташка? Эх, обидится она, не любит, когда её бесплатно обнимают! — Благородные братишки вы мои… Мерзкотварные! Поехали, что встал?

Выкатились из замка, я продолжал жать шейки уже покрасневших и сипевших братцев. Ну да, они-то если стаканы ко рту носили да ляжки телкам жали, а я меч держу да от сержанта пытаюсь оборониться.

Опомнился, отпустил.

— Что это вы, твари гадкие? Может, чего перепутали? А? — С этими словами вонзил локоть в ребра сначала одному, а потом другому. Опять же чисто научно, как меня научил Серега-большой. Есть у него такой полуфирменный удар, на коротких дистанциях работает замечательно, да и со стороны не видно.

— Эп!

— Эп!

Это братцы-похотливцы.

— Ой! — А это уже я. Ребра не такие прочные, не очень, но локти-то у меня тут не стучали год по жесткой груше в спортивном зале. — Ну-ка, гав… гов… гавн… Калич! Что это у тебя под рубахой? Вот это да…

Локоть я себе ушиб об недлинный, но острый нож. Узорчатый такой, рукоять вита золотой проволокой, гарда и пятка просто сделаны для того, чтобы на них драгоценностей и золота насыпать. По центру, там, где должен быть кровосток, идет серебряная полоска.

— Я не калич! — Возразил обиженно один брат.

Тут я осознал свой промах. Как на этом языке произносится "говнюк" я не знал, наверное, принц знал только культурные слова, и потому выбрал что поближе по смыслу подходит. Означало это… Ну, да какая разница? Ничего хорошего, в общем-то.

— Счас всажу его тебе в жопу, вот и будешь. Любишь остренькое?

— Гы-гы-гы. — Сказал второй виконт.

Ну что за мерзкие твари.

— Ну-ка, забыли ли вы, гадостники, что поначалу надо завести своих слуг, и с ними уже разбираться, а моих с… — Чуть не сказал слуг, да в последний момент поправился, — людей… Да, моих людей трогать — это все равно что меня обидеть.

— Да мы чё, мы ничё…

— Ершик свой забери… Дымоход прочистишь. — Я отдал нож. Держать его в руках я интуитивно признал неверным. На пропажу оружия могла отреагировать королева очередной придурью.

— Гы-гы-гы.

— Эй, кучер, давай к "Овцебыку"!

Братцев высадили, оставили им половину охраны, потом до дома сержанта, он нас уже на лошади встретил, и до той рощицы на берегу моря, где мы всегда и тренировались. В самом деле, что в городе сидеть? Тут, на свежем воздухе, тоже хорошо!

В этот раз сержант превзошел сам себя. Я чуть ли не на крыльях по полянке летал, пытаясь защититься от ударов со всех сторон. А потом ещё махал мечом под контролем сержанта, просто на силу и на выносливость.

Руки у меня уже привычно отваливались.

— Передышку, Седдик? — Спросил меня сержант.

— Нет. — Прохрипел я. — Тяжело в учении, легко в гробу… Децимал, сколько мы уже с тобой занимаемся?

— Три месяца, Ваше Высочество.

— Мало. — Вздохнул я.

— Да, Ваше Высочество.

— А что это я "Высочеством" вдруг стал? Договорились же, что я Седдик. На плацу.

— Так тренировка же закончилась?

— Ну… Тогда продолжаем.

Через час я лежал на траве, раскинув руки и ноги в стороны, и смотрел в небо. Холодало уже тут, зима близилась. Скоро будет уже не до занятий. Надо бы выяснить, какая тут зима, тяжелая ли? На дома внимательно посмотреть да на дымоходы… В смысле на трубы. Если здоровенные и широкие, то зимовать придется. О тренировках забыть придется на время. Или вот так, по зиме гонять.

После интенсивных физических избиений было настоящим блаженством окунуться в прохладные волны моря. Баня потом есть, но туда идти что-то не хочется. Слишком громадное сооружение, и каждый поход туда как подготовка к старту баллистической ракеты. Разденут тебя, в воду тебя, мочалками тебя, а потом ещё и… Нет, хочется чего-то попроще.

Попросить, что ли, королеву-мать её выделить мне отдельное помещение и там душ устроить?

О, кстати…

Сумасшедшая есть идея. А что тут с уровнем промышленности? Лекция-то, на которой я заснул, как раз про промышленность и рассказывала. Конечно, не всякий пономарь так с амвона прочтет, но все же, когда-то это было бы интересно. Смогут ли тут воспроизвести обычную такую "Зиппу", как у меня сейчас в поясе?

Кстати…

Достав украдкой зажигалку, я её быстро разобрал на составляющие. Вот это корпус в крышечкой, вот это нутро, тут у нас вата и трубка с пружинкой… Что сложно-то?

В сторонке один из лакеев щелкал кресалом по кремню, разводя огонь.

— Мастер Клоту, а где у вас кварталы кузнецов? Или тех, кто занимается изделиями? Мастеров там разных.

— Квартал Мастеров слева от замка, Ваше Высочество. В Нижнем городе. Это если по улице…

— Ну так поехали… К тому, кто может что-то сделать и не будет задавать лишних вопросов. — Идея зажигалки у меня в мозгу засела плотно. Ну, что там может быть сложного? Горючий состав? Вата? Металлический корпус? Короче, можно попробовать.

Сержант на просьбу посоветовать мастера подумал не очень долго.

— Конечно, мастер Виктор. Среди мастеров его уважают, делает хорошо.

— Показывай дорогу! — Распорядился я.

В Верхний город мы не сворачивали, повернули от ворот сразу направо, куда-то в сторону моря. Почти сразу же бричка окунулась в длинную улицу, широкую, ограниченную с двух сторон оградами. Поверху оград распускали ветки лиственницы, низ заборов из камней, грубые булыжники, а верх дощатый, установлены грубо ошкуренные бревна.

Навстречу попадались люди, одетые бедно, но аккуратно. Никаких оборванцев, как те, которые в первый раз видел, на площади. Сторонились к стенам, отвешивали поклоны нашей процессии.

Попался и патруль стражи, пятерка солдат в доспехах с копьями. Выстроились на обочине, по той стойке, которую тут называют "смирно", копья вверх. Мои охранники уныло прогарцевали мимо, едва не стоптав стражу.

Остановились около большого дома, с широкими воротами.

— Во двор не въезжать. — Приказал я.

Вошел в ворота, за мной туда же скользнула охрана. Децимал держался чуть в стороне от общего праздника, но его присутствие я ощущал. Справа стоит, если что, то приложит ворога.

Хотя какой тут ворог-то? Мастеровые тут…

Обычный такой дом, чем-то похожий на строения добропорядочных немецких бюргеров. Первый этаж сложен из больших камней, а второй этаж деревянный. Красиво сделано, на века. Бревна вросли в камни, камни вросли в землю, все прикрыто крышей.

Встретил нас здоровенный, такой же вросший в землю мастер. В простых штанах и в толстом кожаном фартуке кузнец, прижимающий к ноге тяжелый закопченный молот.

Метнулся отрок, одел купцу на голову шапку меховую с эмблемой цеха кузнецов, маленькой серебряный молот и наковальня, ну конечно же, что же ещё?

— Добрый день, уважаемый. — Обратился я к нему.

— Добрый день, Ваше Высочество. — Поклонился мне мастер, придерживая рукой шапку, чтоб не упала.

— Как имя твое?

— Мастер Виктор, сын Перов.

— Очень приятно… — Я сморозил что-то не то. Давно этот мир мне снится, пора б уже и привыкнуть! А так только людей в заблуждение ввожу, вон как на лице почтенного кузнеца изумление плеснуло. — Можешь ли ты изготовить вещь, если я тебе её опишу или нарисую?

— Нарисуете? — Задумался мастер.

— Виктор, Виктор, ты что? — Расталкивая замерших по краю двора отроков, к нам пошла высокая и стройная женщина. Лет сорока, статная, в длинном долгополом платье. Длинные золотые волосы уложены в косу, коса с правой стороны спускается вниз. А высока дама! Метр восемьдесят так точно!

— Ваше Высочество, проходите в дом! Что Свет послал, откушайте… За обедом разговор короче.

— Спасибо, уважаемая…

Накормили меня вкусными домашними пирожками и даже чаем напоили, она же настойка. Я уж думал, что только во дворце готовят, в тавернах же не подавали. А вот в доме мастера Виктора было.

Вкусно было.

Ирна, жена мастера Виктора. Обычная гражданка Соединенного Королевства, не гильдейская даже. Зато примерная жена и хорошая хозяйка. Мастер был более нелюдим, смотрел больше в пол, а ожил, только когда увидел чертеж зажигалки в трех проекциях.

Так, это обычная такая Зиппо. Точь-в-точь. Не думаю, что сюда дотянется фирма Зиппо Мануфактуринг Интернейшенел, чтобы меня привлечь за нарушение патента ихнего… Не придумали тут ещё патентов. Да и фирм тоже пока что не придумали. Тут есть только гильдии, с которыми в незапамятные времена заключены Коронные договоры. Король гарантирует и защищает, мастера обязуются и должны. Договор заключается со всей гильдией в лице её старшины. Там еще есть какие-то разделения, внутри самих гильдий, но я пока что в них не встревал, мне и калографии… То есть каллиграфии хватило с лихвой.

Вот кстати, для меня не есть хорошо, что нету тут патентов. Хорошо бы постричь купоны с этой…

О чем это я, а?

Как королева-мать на это отреагирует? Сын придумал странный предмет, и вовсю торгует им? А ну ату его, семья, ату! Принцу палок по жопе, мастера на кол со всей семьей, деньги отобрать и раздать бедным. И как остальные дворяне отнесутся? Мне оно надо-то, а? Лишнее внимание к себе привлекать? Так можно и в реальной коме оказаться.

— Значит, вот это надо сделать с дырочками… А это что?

— Вата. — Сказал я по-русски. — А это войлок. Вата — это что-то вроде меха, а войлок — плотный мех. Есть какая-нибудь горючая жидкость?

— В Морском герцогстве что-то такое было… Жир рыбий? Его жгут в корабельных светильниках. Ещё есть сухой тростник с берегов реки…

— Нет, надо более горючее и жидкое. Что там в Морском герцогстве?

— Там, на островах, есть такая горючая жидкость. Её зовут "кровь земли", когда морские бури рушат землю, земля плачет этой кровью. Кровь земли течет по воде, отравляет берега и морской живности много губит. Она горит ярко, и воняет как… — Мастер запнулся. — Плохо пахнет. Ваше Величество. Я понял, что вам надо.

— Вот и отлично. Недели хватит? Через неделю к тебе приеду. Сколько денег нужно?

— Но… Брать деньги с коро… Королевской семьи…

— Мастер Виктор! — Покачал головой я. — Сколько будет ваше время и материал стоить?

Пожавшись, мастер назвал цену.

Я заплатил вперед половину, ещё раз пообещал заехать через неделю, и уехал забирать рыжиков из "Похотливого Овцебыка". Надеюсь, что шлюхи успели наградить их там болезнью подурнее.

— Что это будет, Ваше Высочество? — Спросил меня децимал, когда мы тряслись в бричке.

— Зажигалка. Кремень и кресало очень хорошо, но хотелось иметь что-то более надежное.

— Понятно. — Коротко ответил сержант.

А я потрогал свои запястья. Болят! А вечером ещё каллиграфия, ой-ой… Как писать-то ровно и точно, когда руки просто дрожат? Барон Лото точно никаких скидок делать не будет…

До кровати я добрался полностью лишившись сил. Посмотрел на красные бедра, пузо и плечи, вздохнул, перевернулся на спину, под мышкой зажав ту "Зиппу", закрыл глаза и провалился в…

— Студент на третьей парте у окна! Ау! Доброе утро!

Я заполошно поднялся, посмотрел направо, налево… Кто тут кричит-то?

Препод стоял у края ряда парт, на меня смотрела вся аудитория.

— Доброе утро! Постараюсь запомнить вас на экзамене… — Вежливо сказал профессор.

Да провалиться б тебе, хрен…

— Виноват, уважаемый мастер! Больше не повторится! — Отрапортовал я как-то по привычке, и так же по привычке прикусил язык. Да поздно уже было. В глазах профессора разгорелся немного нездоровый огонек. Запомнил.

— Это да… Отрадно. Продолжу!

Но мои мысли были уже не тут.

Плюхнулся обратно за парту, быстро себя ощупал, сделал вид, что уронил ручку, и заглянул под парту. "Зиппо", зажигалки моей, нету нигде. Там осталось, во сне.

Значит, какие-то предметы отсюда можно туда передавать? Ой-ой… Кажется, мне начинает везти. Надо бы завтра уснуть с "Ремингтоном" в обнимку, или с тонфой. Нет, лучше вот так сделать. Три коробки по пятьдесят картечью, десяток на ремень, и с ружжом под мышкой придремать на дежурстве.

И тогда можно будет показать, где раки зимуют. Четверку графинов в расход сразу, особо графа Дюка. Долги к нему накопились таки немалые… Думаю, по его приказу схватили ту девчонку. Надеюсь, графу на колу будет удобно. Стражу перестрелять, один заряд всадить хаму-генералу под шлем, посмотреть, разнесет шлем или нет взорвавшийся череп. А потом выдать королеве-матери пинка потолще и самому сесть на трон.

Ну да…

Надо попробовать сначала что-то попроще перекинуть.

Что о том мечтать, пока что сеанс сна окончился. До следующего ещё целый день точно.

Досидев до конца лекции, я ещё прошелся по институту, удостоился короткого "привет" той самой Леночки, что подруга сержанта ППС и по совместительству тевтонского рыцаря Гюго фон Воленштайна, попил кофе в столовой.

Кофе в столовой было не так чтоб очень. Я бы лучше пива попил на улице, да вот вечером у меня тренировка. Костика с Серегой не будет, да и они-то не нужны… Сегодня тренировку ведет Петр Сергеевич, зам получил свой отпуск и теперь где-то в теплых краях отдыхает.

А в столовой у нас издавна стаканы особенные были. Те самые, многогранные… Которые раньше стояли в каждом автомате с газировкой. Я ещё такие застал, большие такие, с надписью "Газ. Вода" вроде бы… Или другой? Ну, обычная газировка по копейке, необычная, с сиропом, по три копейки. Вроде бы так. Ну, вот такие стаканы у нас были. хорошие, СССР делал. И не пропадали почти, вот что самое интересное. В том НИИЧАВО[12], которое я охранял, стаканы через проходную таскали дай боже. Петр Сергеевич даже специальную директиву издал, неофициально. И называлась она "Хай несут".

Как-то скопилось у нас на проходной штук сорок стаканов, некоторые даже со следами чая и компота. Помыть не удосужились научные сотрудники, перед тем как тырить.

Обрадовались мы, выстроили их на стеночке. Задержали даже двоих, но эти уж вообще охамели, две трети добычи нам обеспечили. Думали, сейчас ка-ак выпишет нам благодарность начальник, да как премирует денег, да и на что потратим мы их…

Ну, и получили мы вместо благодарности большой такой втык от начальства, что сотрудников и так мало, а тут ещё и жесткий прессинг грубых гоблинов охраны, которые, которые… О, ужас, отняли! Стакан! У научного светила! Да за пару рублей чуть не убили ратуйте люди добрые! Жаловаться в международный трибунал самому Лорду Жаду в письменной форме в трех экземплярах!

— Так что пусть хоть стол козлика этого тащат. — Подытожил свое выступление Петр Сергеевич. — Все равно в этом НИИХУЯ[13] брать нечего больше… НИИ оно НИИ и есть…

О, а что такое у меня вибрирует на поясе и играет музыку? О, да это же мой новый мобильный телефон, ну как я могу забыть?

— Привет, однако! — Поздоровалась со мной трубка голосом Костика. — Узнал, однако?

— Узнал, однако! — Ответил я.

— Как поживаешь?

— Кофе пью. — Хмыкнул я. — Знаешь, есть такой Кофе Анан… Так вот, это не в честь него!

— Знаю-знаю! Слушай, есть у меня лучше предложение. Маша и Женя нами просто очарованы и приглашают прогуляться в красивых загородных местах города Рязани в эти выходные!

— Ух, заманчиво!

— Ну так что ответить-то? Что ты предпочел кофе с Ананом?

— Слушай, а у Сереги удар прямой сколько кило?

— Ну как у хорошего боксёра, если рукой, а ногой добавит… Долго мучиться не будешь, не боись! Во, давай я у него спрошу. Он как раз бутерброд съел, добрый теперь… Серег, тут молодой человек у твоей сестры есть, ты в курсе?

Сбоку что-то сказали, похожее на "порву гада".

— Во, Сергей говорит, что не против, если будешь себя хорошо вести.

— Тогда просто не могу отказаться! Костян, где и во сколько?

— В субботу в восемь, с собой теплые вещи… У тебя там что-то из походного инвентаря есть?

— Конечно!

— Тогда собирай что надо будет, и в восемь я за тобой заеду… Не проспишь, у тебя теперь мобильный есть.

— Отлично… — Я подумал, что в самый раз будет, сегодня тренировка и дежурство ночью, а завтра военная кафедра, куда я так и не пошел, можно отоспаться и дочитать очередную "Харрингтон", сходить вечерком к Молчану, и ещё раз выспаться… Ну откуда столько дел-то у меня взялось?

Глава 18

Кастетом по почкам

По жизненным точкам…

Народное творчество

Ровно в восемь утра за окном загудел сигнал машины.

Я проснулся, открыл глаза. Отпихнул в сторону тонфу. Сегодня ночью что-то ничего не снилось. Ну что ж… Наверное, принца там угрохали таки.

Мне давно не нравилось, как на него смотрела семья. Мешал он им, сильно мешал! Так что теперь там королева сама бал правит, уже без оглядки…

Кстати, а вот вопрос очень интересный. Что это она меня не удавит нафиг и не начнет сама править? Материнские чувства взыграли?

Ой, что-то не верится мне в то. Ой, что-то совсем не верится. Не может такое быть. Когда речь о власти идет, не то что детей своих, и себя самое запродашь кому хочешь. Живой пример у меня перед глазами, вся страна моя, которую уже продали-перепродали, и до сих пор что-то делят, продают.

Пока я быстро одевался, то думал.

Версию "мальчик мой единственный уси-пуси" оставим на крайний случай.

Что там ещё может быть? Наследник?

Кстати, а я же наследник. И кто при мне регент? Ну конечно, королева-мать.

Вообще, что-то я никак не изучил вопросов наследования. Кто кому и как наследует? Сначала идут прямые предки, потом косвенные. А по каким правилам назначают регента? О, вот ты и сел в лужу. Ничего-то ты не знаешь.