/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy / Series: Дочь Хранителя

Наследники легенд(Последняя легенда)

Ирина Шевченко


Ирина Шевченко

Наследники легенд

Глава 1

   Марони. 1064 г.

   Черная, запряженная лошадьми карета привлекала внимание горожан - мало кто может позволить себе четверку длинногривых нуланских красавиц вместо колченогих ящерок. Но отсутствие гербов и плотно задернутые занавески на окнах не позволяли удовлетворить любопытство. Миновав Торговый город, экипаж остановился у входа в узкий проулок, дверца отворилась, и с подножки, опасливо оглядываясь по сторонам, легко соскочила молодая темноволосая женщина.

   - Жди тут, - велела она кучеру.

   Еще раз бегло осмотревшись, брюнетка юркнула в пустой переулок. Минута - и она уже стояла у двери, на которой красовалась блестящая табличка. "Тэр Д. Ризар, алхимик" - гласила надпись. На стук выглянул мужчина в сером халате. Верхнюю половину его лица скрывали защитные очки с огромными зелеными линзами.

   - Уже? - удивился он, увидев гостью.

   - Вы еще не готовы?

   - Еще немного.

   Женщина прошла вслед за хозяином в просторную комнату и присела у стоявшего в центре круглого стола. Было видно, что она нервничает.

   - Поторопитесь, он уже прибыл.

   - Уверена?

   Алхимик снял очки и протер слезящиеся глаза. Эти глаза, покрасневшие от работы с едкими реактивами, немного портили приятное молодое лицо мага, а на руке виднелся свежий ожог - опыты были опасными.

   - Я послала птичку, - ответила на его вопрос гостья. - Корабль уже в порту.

   - Можешь дать картинку?

   Брюнетка нервно передернула плечами:

   - Теряем время. А впрочем...

   В воздухе над столом повисло неровное окошко. Чародейка сделала несколько пассов, и тэр Ризар смог увидеть заполненную людьми пристань.

   - Ближе можно? И с другой стороны?

   Изображение дернулось - птица, через которую шла трансляция, перелетела на другое место.

   - Так лучше? - спросила магичка. - Звук нужен?

   Алхимик кивнул. Комната тут же наполнилась гамом: люди на пристани приветствовали причалившую шлюпку. Внимание наблюдавших привлек сошедший на берег молодой человек в черном мундире морского офицера. Правый глаз его скрывала бархатная повязка, а каштановые волосы были заплетены на затылке в короткую косичку, повязанную голубой лентой в знак принадлежности к стихии Воды. Он что-то сказал прибывшим с ним морякам и уверенной походкой направился к ожидавшей его в стороне паре.

   - Тэр лейтенант! - улыбнулась ему невысокая светловолосая девушка.

   - Баронесса, - водник поклонился, поцеловал протянутую руку, и обернулся к спутнику дамы: - Барон.

   Высокий мужчина в темной полумаске ответил приветственным кивком.

   - Балаганщики, - прокомментировал увиденное алхимик.

   Словно в ответ на это замечание троица на пристани перестала ломать комедию: мужчины обменялись дружеским рукопожатием, а блондинка порывисто обняла одноглазого и расцеловала в обе щеки.

   - Все, - женщина за столом оборвала связь со своим пернатым шпионом. - Он в Марони. Через полчаса они будут на месте, так что поторопись, нужно успеть раньше их. Хоть в этот раз сделаем все как следует.

   - Не волнуйся, мы почти закончили.

   Через несколько минут они вышли из дома. С алхимиком, сменившим халат на плащ, и его посетительницей была еще одна женщина, несшая небольшой кожаный саквояж. Садясь в экипаж, тэр Ризар хотел взять у нее сумку, но она испуганно отстранилась:

   - Осторожно! Хочешь, чтобы прямо здесь рвануло?

   - Нет, - маг поддержал даму под локоток, помогая взойти на подножку. - Довезем тем, кому это предназначено.

 ***

   - Тэр лейтенант.

   - Баронесса. Барон.

   Мы с Иолларом переглянулись и одновременно рассмеялись. Нервное, наверное. Полученный почти год назад титул до сих пор вызывает подобную реакцию. Нам долго пытались его даровать, мы долго пытались отказаться. На справедливый вопрос "Почему?" нашелся только один ответ: некая безродная саатарка заявила личному магу короля Кармола, что баронство - это мелко, имперцы, мол, за ее голову графство предлагали. Беата хмыкнула, сказала, что можно и графство, и уточнила, когда присылать за моей головой. Пришлось брать, что дают: двадцать лин* болотистой земли, приставку "Ал" к имени и - а зачем еще все это затевалось? - его величество Дистена в качестве сюзерена.

   Зато нам позволили избрать себе герб. Вот на гербе мы и отыгрались. Попечитель геральдического общества предупредил, что нельзя повторять уже имеющиеся гербы, и ни в коем случае нельзя использовать изображения Кармольского Орла, Тарейского Льва или Маронского Волка (отчего-то все решили, что я захочу именно эту зверюшку). Имперский Олень, естественно, тоже не приветствовался. А весь остальной зоопарк был к нашим услугам. Порывшись в альбомах и разобравшись в местной символике, Ил нарисовал герб нового дворянского рода Ал-Хашер, при виде которого Орел, Лев и Волк должны были испытывать жгучее желание повеситься на оленьих рогах.

   - Красавец! - в который раз заметил Сэллер, кивнув на серебристый контурный рисунок на дверце нашего ландо.

   - Красавица, - усмехнулся Ил. - Жена позировала.

   Какая-то дама изумленно округлила глаза, заметив, как тэсс баронесса, ущипнула тэра барона пониже спины. Вот так и роняем престиж кармольского дворянства.

   Но герб хорош. Позировала не я - с трансформацией у меня по-прежнему - но дракона муж нарисовал шикарного. За его спиной виднелись створки Врат, принимаемые всеми за абрис щита, а впереди, внизу - скрещенные клинки Т'арэ. Мы вкладывали свой смысл в эти символы, а местные толмачи расшифровали их как "сила знаний (дракон) превыше силы меча", что тоже вполне устраивало.

   Керы тронулись с места, и повозка покатилась по окутанным вечерними сумерками улицам. В первых числах апреля темнело все еще рано, и когда мы подъехали к дому, в небе уже отчетливо различалась луна и первые звезды.

   Кучер остановил ящерок у ворот и, поскольку служителя на въезде у нас не было, сам соскочил на землю и пошел открывать. Жили мы теперь не там, где раньше. Новое положение обязывало перебраться в Верхний Город, поближе к сильным мира сего, и мы купили небольшой двухэтажный особнячок по соседству с родителями Сэла.

   - Я на минутку заскочу, - предупредил он, - поздороваюсь и к своим сгоняю на часик. Потом вернусь.

   - Если мама отпустит, - поддел его Сумрак.

   - Отпустит. Ей Най поэму на шести листах мелким почерком накатал, пока будет читать, успеем отметить и мой приезд, и ваши успехи.

   Как ни странно, но первыми постороннее присутствие почувствовали ящерки. Керы встревожено зашипели, вытягивая шеи, и испуганно попятились. Лар вызвал один из мечей, я наскоро соорудила защиту.

   - Там, - толкнул меня в бок Буревестник.

   Я сама уже заметила легкое марево у решетки - кто-то прятался за иллюзорным щитом. Но предпринять что-либо мы не успели.

   Тишину прохладного вечера разорвали взрывы.

   По обе стороны от ворот вверх ударили фонтаны пламени. Вслед за огнем взметнулись ввысь столбы разноцветных искр и со свистом взлетели в темное небо яркие ракеты, чтобы с хлопком рассыпаться десятком звезд и медленно опасть на наши головы вместе с мелкой серебряной пылью.

   Зрелище было эффектным и шумным, но, к сожалению, недолгим. Впрочем, устроители фейерверка остались довольны.

   - Получилось! - визжала, размахивая руками, Риска. Серьезная женщина, между прочим - маг-практик четвертой степени.

   - Ура! - орал ее муж, молодой, но уже известный в определенных кругах алхимик Данвей Ризар.

   И даже штатный телепат-консультант королевской службы внутренней безопасности тэсс Милара Дижри радостно подпрыгивала на месте.

   - Нет, ну точно дети! - улыбнулся Сэл, развеивая не посланное в прятавшую ребят иллюзию плетение. - А если бы убил?

   - Я бы стала твоим персональным призраком, Буревестник, - рассмеялась полуэльфка, запрыгивая в ландо прямиком на колени к нашему лейтенанту, чтобы расцеловать. - С возвращением.

   - Отличная штука, - похвалил Дана Иоллар.

   - И, заметь, никакой магии, - добавил тот. - Иначе твоя супруга враз засекла бы.

   Мы совсем забыли о кучере, застывшем у ворот.

   - Шутить изволите, тэры магики? - вздохнул он, возвратившись к повозке, едва переставляя ноги. - А у меня прям сердце оборвалось, и как ухнет...

   - В штаны, судя по его походке, - шепнул мне на ухо муж.

   Но шепот был услышан, и взобравшийся на козлы человек вздрогнул от очередного взрыва, на сей раз - взрыва хохота.

   Злые мы? Ну, а кто сейчас добрый?

      ________

      лина* - единица измерения площади, приблизительно равна 1,3 га

   Давно мы не собирались все вместе. И сегодня, правда, не все: Алатти уже второй год жила в поместье родителей, Вришка, даром, что графиня, была теперь лекарем при армии, которой командовал ее отец, генерал Тини. Ну а Фертран Ридо и Найар Кантэ всё еще играли в героев далеко на Саатаре. В последний год ребятам удалось отличиться - как раз истек срок их контрактов, и, избавившись от командования сановников Аэрталь, парни прибились к небольшому вольному отряду, защищавшему от имперской агрессии не столько Лар'эллан, сколько разбросанные вокруг него смешанные поселения. Тут-то и получилось проявить таланты: войти в поименный список врагов Империи - это нужно было постараться.

   - Оценили братишку, - хмуро сообщил Сэл.

   - Дорого?

   - Смотря с кем сравнивать.

   Мила ушла первой. Затем Дан с Рисой. Дети уснули, предварительно вымучив из Тина новую длинную сказку, так что и он уже, наверное, спит. А Ил вспомнил, что хотел посмотреть что-то в присланных вчера документах и "на минутку" отлучился в кабинет. Теперь хоть бы к утру оттуда вышел.

   В гостиной остались только мы с Сэлом. Глобальные проблемы обсудили, теперь говорили о личном, наболевшем - о братьях.

   - Виделся с ним?

   - Нет, - покачал головой друг. - Только письма забрал. Они сегодня тут, завтра - там... Как мы когда-то. Помнишь?

   Такое не забывается. Не думала, что когда-нибудь скажу это, да и не скажу вслух, но... хорошее было время.

   - Что Лайс? - не дал мне утонуть в воспоминаниях Буревестник. - Придет?

   - Обещал.

   У меня день рождения через три дня, не пропустит, думаю. Хотя шестилетие Дэви месяц назад мы праздновали без них: у Ласси были экзамены в лицее, у Маризы не получилось переставить лекции, у Лайса что-то еще. Нет, я не обижаюсь - это же не через дорогу перейти и не из домика у залива в город приехать: Врата пройти, потом добираться...

   - Обещал - значит, придет, - уверил Сэл. - Повидаемся. А Лар, что, спать ушел? И не сказал ничего.

   - Сказал, - вздохнула я. - "Сейчас вернусь" сказал. Но можешь не ждать - Беата вчера столько бумаг передала, что он теперь дня на два в них зароется.

   - Беата?

   И тут меня прорвало:

   - Естественно, она! Кто же еще? Заимела себе бесплатного консультанта! "А что вы об этом думаете, тэр Хашер?". И по часу потом обсуждают, что он об этом думает!

   - Как обсуждают?

   - Обычно. В зеркало друг на друга пялятся и одно и то же мусолят: "А если так?", "А если этак?". У нее министерство под боком, магов - не магов, дипломатов-военачальников хоть отбавляй! Так нет, ей еще "мнение со стороны" подавай. А у Сумрака же не голова, а чердак - стряхнул пыль с памяти предков, примерил события тысячелетней давности к нашим реалиям, под действующее законодательство подогнал - и она в экстазе!

   Я еще про расстановку войск молчу. Сейчас битвы с полей переместились в кабинеты, а еще год назад тэсс Беата поражала опытных генералов познаниями в тактике ведения войн. А познания у нее откуда? Все оттуда же! Из милых полуночных разговоров с моим дражайшим супругом.

   - Гал, - остановил меня Сэллер, - если бы я тебя не знал, решил бы, что ты ревнуешь.

   - Ревную? К этой? - я перевела дух. - Может быть, и ревную. Но... не так. Не как к женщине. То есть, она женщина, конечно, и не уродина, но не в этом дело. Я просто ничего в этом не соображаю, Сэл. В том, о чем они говорят. Для меня есть война, есть свои и есть враги. Своих нужно защищать, врагов - убивать. Ну, или в плен брать, или гнать подальше, на худой конец. А вся эта большая политика - не моё.

   - Ну и демоны с ним. Нашла из-за чего переживать.

   Действительно, глупо. Но выговориться захотелось.

   - Иногда мне кажется, что Илу больше подошел бы кто-нибудь вроде Беаты, а не я.

   Выпалила и умолкла, ожидая реакции. Но друг молчал, пришлось продолжить мысль:

   - Я его торможу. Удерживаю возле себя, возле детей, в этом городе. Со своими способностями он ведь мог многого добиться. Стал бы... Да кем угодно стал бы! Ты не представляешь его возможностей. Он сам их, наверное, не представляет. Потому что я не даю ему себя проявить.

   - Возможности? - улыбнулся Сэл. - Ты права - возможностей у него достаточно. А у тебя? Если не ошибаюсь, тому, кому достанется сила Велерины, должен был достаться весь мир. Что ж ты до сих пор не стала местной владычицей?

   - А оно мне надо?

   - С чего ты тогда решила, что ОНО надо ему? Консультирует он время от времени двор, отрабатывает баронский герб, заодно мозгам разминка - пусть так и будет, если его это устраивает.

   - А если не устраивает?

   - Ты так плохо знаешь собственного мужа? Когда это Сумрак делал то, что ему не нравится?

   Никогда. И за примерами далеко ходить не нужно. Месяца два назад у Лары появилось новое развлечение - заплетать папе косички. Почему папе, а не маме, дочка не объяснила. Каждый вечер она вооружалась расческой и по часу истязала Ила, сооружая на его голове самые немыслимые куафюры. Супруг мужественно терпел, отказать любимице в маленьком удовольствии не смел, но когда понял, что это надолго, решил проблему радикальным способом. Подстригся.

   Так что Сэл прав. Иоллар не молчал бы. Или молча сделал бы по-своему.

   - Не забивай голову ерундой, - посоветовал Буревестник, вставая с дивана.

   - Не буду. И спасибо тебе.

   - Не за что. Я пойду. Мама, наверное, не ложится, ждет, когда вернусь.

   Подошла, обняла его, вдыхая въевшийся в китель запах моря.

   - Спасибо. Есть за что.

   - Ну ничего себе! - послышалось притворно-возмущенное от дверей. - Жену ни на минуту оставить нельзя!

   - Не оставляй, - усмехнулся Сэллер, не отстраняясь, а напротив, обнимая меня за талию. - Тем более с тем, кто три месяца провел на корабле в сугубо мужской компании.

   - Но-но, гроза морей! Держи дистанцию! - муж за плечи мягко оттащил меня от приятеля и уже сам заключил в объятия.

   - Не судьба, - вздохнул лейтенант, подмигнув нам обоим. - Пойду искать счастья в другом месте.

   - На завтра планы есть? - поинтересовался у него Ил.

   - Пока нет.

   - Загляни с утра. Есть одна идея.

   Я хотела спросить, что это за идея, когда Сэл ушел. Но Лар возвратился из прихожей - постоянной прислуги в доме не было, гостей впускали-выпускали сами - и, не дав сказать ни слова, прижал к себе, поднимая, отрывая от пола так, что наши лица оказались на одном уровне. Губы соприкоснулись, сначала легонько, словно невзначай, робко и нежно, как в первый раз. Затем жадно, жарко, страстно - как в последний. В глазах потемнело, голова закружилась, а поцелуй не заканчивался бы, если бы мы не вспомнили о том, что нам нужно дышать...

   - Ревнуешь, значит? - не отпуская меня, спросил муж.

   - Ты слышал?

   - Так получилось.

   Спрятала лицо у него на груди, чтобы он не видел, как вспыхнули щеки.

   - А ты не думала, что я тоже могу ревновать, - тихий голос звучал серьезно, ни намека на шутку. - Да, родная. Очень сильно ревновать. Ты рассказываешь Сэлу то, о чем должна была поговорить со мной. Я уже не стою твоего доверия?

   - Ил...

   - Если тебе не нравится, чем я занимаюсь, я пошлю к демонам и Беату, и Дистена, и Аэрталь, если понадобится. А мы уедем куда-нибудь. Хоть на болота, в это убогое баронство, хоть во дворец к шеирскому каффи. Только скажи мне. Скажи, и все будет так, как ты захочешь.

   - Поцелуй меня еще раз.

   Это все, о чем я могу тебя попросить, любимый.

   Потому что дать мне то, что я хочу, не в твоей власти...

   ...Серый камень. Дикий плющ. Под ногами трава зеленым ковром...

   - Отдай то, что взяла...

   Высокие своды. Небо в узких окнах. Радужные блики от разноцветных витражей...

   - Отдай то, что у тебя есть...

   Каменный стол... Костяной нож...

   - Отдай чужое, вернешь своё...

 ***

   Пять лет назад

   Кармол, округ Энтау, апрель 1059 г.

   Кармольцы отступали. Организованно, без паники отходили вглубь страны. Сквозь ветви высокого густого кустарника, ставшего их временным укрытием, Иоллар видел поднимающийся над полями дым - все, что не удавалось унести и увезти с собой, сжигали, чтобы не досталось имперцам: телеги, временные постройки, тяжелые метательные машины. А из бойцов, по-видимому, остались только они втроем.

   Нужно было догонять своих, но...

   - Лайс! Лайс, ты как?

   - Нормально... всё...

   Если бы. Стрела засела глубоко. То, что не в сердце - хорошо, но ребра раздробило, и, судя по тяжелому прерывистому дыханию и выступившей на губах крови, задето легкое.

   - Идти можешь? - склонился над другом Сумрак.

   - Сейчас... нет. Нужно время. И... Давай так: ты выдернешь болт, я... остановлю кровь, обезболю... и продолжим.

   - Ты вырубишься, если я это сделаю. И истечешь кровью.

   - Лайс, он прав, - подошел Сэл. - Сначала заморозку, чтобы ничего не чувствовать.

   - Нельзя... Если я не буду чувствовать, не пойму, что... что там... Шшш-шек! - кард дотронулся до торчащего из груди древка и скривился от боли. - Дерьмо... дерьмо, а не отряд! Даже... целителя нет...

   - У нас есть целитель, - возразил Лар. - Лучший. Беда в том, что это ты, приятель.

   - Ш-шутник, блин... Тяни уже...

   Знакомая короткая вспышка, волна образов, легкая пульсация открывающегося портала: "Это я! Я! Я!..". Галла всегда так делала, прежде чем выйти - нервы у всех на пределе, не хватало еще, чтоб свои зацепили.

   - Что тут у вас?

   А потом увидела брата:

   - Демоны!

   - Нет... - Эн-Ферро растянул губы в подобии улыбки, - всего лишь... подстреленный кард...

   - Вижу. Значит так: сейчас латаем тебя по-быстрому и уходим. Имперцы получили поддержку с юга. Связи с Аэном нет, город, скорее всего, уже их. Отряд Эжарра перебит...

   Она говорила, а тонкие длинные пальцы ощупывали раненого, перебегая с его вспотевшего лба на шею и ниже, на грудь. Иоллар с запозданием вспомнил, что его жена тоже занималась целительством в Школе, даже в лечебнице работала. Правда, как травница.

   - Два ребра. Легкое, - она вынула из-за голенища нож и аккуратно разрезала ткань одежды вокруг стрелы. - Важные артерии не задеты, но кровь заполняет плевральную полость, поэтому действуем быстро. Лайс, я тебя отключу.

   - Только попро...

   Возражения не принимались.

   - Сэл, достань у меня из сумки бинты. Ил, ты делай то, что и планировал. Но по моей команде. Выдернешь стрелу, я... я расширю рану, откачаю кровь и воздух и уберу осколки кости. Потом собираем его кое-как и уходим. Оклемается, сам себя долечит.

   Она нервничала, и сильно.

   - Гал, может, все-таки в полевой госпиталь его перенесем? - предложил Сэллер.

   - Как? Я не смогу открыть еще один портал. К вам еле пробилась. А оставаться тут нельзя. Вы не заметили, что отстали?

   - Да, но Лайса подстрелили и...

   - Сэл, ты слышал, что я сказала про отряд Эжарра? У них было восемь магов! И их больше нет. Скорее всего, взяли в блокаду, а потом перебили. Если накроют нас... Ил, давай!

   Она за плечи придавила к земле усыпленного чарами Эн-Ферро, а Сумрак с силой рванул стрелу. Сразу же за этим из груди карда с хлюпаньем вырвался высокий фонтанчик крови. Так не должно было быть, но испугаться за друга Лар не успел - понял, что это сделала Галла. Она же не объяснила, как именно очистит рану.

   Магичка накрыла ладонью темную дыру на залитом кровью теле и крепко прижала. Над нервно подрагивающей губой женщины выступили мелкие капельки пота. Зато дыхание раненого избавилось от свистящих хрипов и стало ровнее.

   - Всё, - Галла отняла руку от груди брата. - Дальше пусть сам. Нужно перевязать и дать ему минут пять отлежаться, но не больше... Как вас вообще угораздило?! Чем вы думали?!

   Ловко перекручивая бинты и без видимого труда приподнимая неподвижно лежащего мужчину, она наложила повязки, не переставая при этом возмущаться.

   - Шшш, - Иоллар поднял ее с земли, привлекая к себе. - Не кипятись. Обошлось же? Зато мы взорвали мост. Это задержит их немного. Ну и ряды противника проредили...

   - Проредили они! Вас самих чуть было не проредили! Хорошо еще Лайса не сильно зацепило, а если бы...

   - Всё-всё, - Иоллар крепче сжал пытающуюся вырваться жену. - Больше не будем. Только не рычи, Волчица.

   Но приглушенно рычание донеслось совсем с другой стороны. Не волчица, а... собака? Из-за покрытых липкими молоденькими листочками веток выглядывала длинная морда с ощеренными клыками и горящими животной злобой глазами.

   - Что за дрянь? - не дожидаясь ответа на свой вопрос, Сэл ударил в животное колючей искрой.

   "Собака" взвизгнула и отскочила, скрывшись из вида.

   - Странная тварь, - что-то насторожило Лара, но что, он не понял.

   - Похоже на нежить, - неуверенно сказала Галла, отходя от него и осматриваясь. Маленькая полянка, окруженная кустарником, уже не казалась надежным укрытием.

   - Нужно приводить Лайса в чувства и уходить, - решил Сумрак.

   - Поздно, - севшим голосом произнес Буревестник.

   Галла шепотом выругалась.

   - Что? - Иоллар по очереди посмотрел на обоих.

   - Всё, - выдохнул Сэл. - Не успели.

   Блокада, понял Лар. То, чего так боялись все маги - попасть в окружение и быть лишенными силы. Но окружить их еще не могли, это он тоже понимал. Наверное, засекли источник магического излучения, когда Галла лечила Эн-Ферро, или еще раньше - когда открыла портал. Накрыли блокирующим куполом издали. А значит, можно прорваться - такое ведь уже случалось. К тому же и вражеские колдуны не смогут использовать дар в изолированной зоне - пошлют обычных бойцов. А с ними Сумрак имел все шансы справиться собственными силами...

   - Грррр...

   Вернулась неопознанная зверюшка. Продралась сквозь переплетенные ветки, принюхалась и вдруг бросилась на лежащего без сознания карда.

   Иоллар оказался быстрее - вызвал клинки и одним ударом перерубил зверю хребет.

   - Грррр...

   - Бездна! Что оно такое вообще?

   Оставляя за собой кровавый след, существо, цепляясь за землю передними лапами, ползло к намеченной цели. Быстро ползло.

   - Ил!

   Он ударил снова. И снова. И снова. Отрубленная голова еще несколько секунд злобно скалилась, а в глазах нежити - теперь в этом не сомневались - долго тлел, прежде чем потухнуть навсегда, алчный огонь.

   - Почуяла кровь, - Сэл зарядил арбалет и опустился на одно колено рядом с Лайсом.

   Иоллар с сомнением покачал головой, разгадав его задумку:

   - Думаешь, тут таких много?

   - Грррав!

   Тяжелый болт сбил тварь прямо в прыжке, угодив в глаз. Второй достался такой же "собачке", появившейся следом. Но стрелы их не останавливали. Одну Сумрак пригвоздил к земле мечом, второй срубил голову - этот метод действовал.

   - Тиз'зар не должен потерять силу, - вспомнила Галла.

   Выхватив каменный нож, магичка подобралась к приколотой как бабочка к картону нежити, и всадила обсидиановое лезвие ей под лопатку. Тварь взвыла, запахло паленой шерстью и мясом, и от тела "собаки" пошел дымок. Некроматическое оружие, в отличие от хозяйки, не утратило силы.

   - Дивные зверюшки, - Буревестник снова взвел тетиву. - Посмотрим, как им нравится это.

   - Много у тебя таких? - спросил Лар, заметив, какую стрелу заложил маг.

   - Осталось три. И что-то говорит мне, что их не хватит.

   Стрелы с серебряными наконечниками закончились в следующую же минуту. Еще одной твари Сумрак отрубил лапы, но и после этого она извивалась на земле и рычала до тех пор, пока Галла не упокоила ее тиз'заром. Бросающиеся из кустов создания были похожи друг на друга только в своей иступленной злобе и той жажде крови, с которой они пытались подобраться к Эн-Ферро. В остальном же они были разными: бурые, серые, пегие, крупные и не очень, с хвостами или без, с острыми ушами или висячими. Промелькнула мысль, что когда-то это и впрямь были собаки, бродячая свора разнопородных шавок, превращенных чьими-то стараниями в изощренное орудие убийства. И эта мысль была похожа на правду.

   Значит, за ними не пришлют никаких солдат. Будут только эти зубастые твари. Вспомнился отряд виконта Эжарра, о котором говорила жена...

   - Все равно прорвемся. Будите Лайса и отходите в ту сторону, - Иоллар указал на север, туда, куда отступила армия. - А я задержу собачек.

   - Ил!

   - Не волнуйся. Без голов они не кусаются.

   Приведенный в чувства Эн-Ферро со стоном поднялся и несколько раз с удивлением сморгнул, оглядываясь на звериные трупы.

   - Уходите, - Лар выглянул на дорогу, и увиденное ему не понравилось. - Быстро.

   - А насколько быстрым сможешь быть ты? - Буревестник тоже оценил численность приближающихся тварей. - Пусть Галла с Лайсом уходят, а я останусь с тобой.

   - И я останусь, - заявила Галла.

   - Не обсуждается. Бегом отсюда. Наверняка через парсо или два эта ваша блокада кончается. Выберетесь, дадите знак. А я от зубастиков не пострадаю.

   Его сила не завесила от магии Мира, её источник был в нем самом, в его крови, и Сумрак знал, что при желании выберется. Нужно только дать время друзьям и любимой сделать то же самое.

   - Дьери, не подумай, что я хочу с тобой развестись, но не могла бы ты?..

   Галла поняла, сняла с шеи ожерелье.

   - Чтобы вернул, - предупредила она серьезно.

   - Обязательно.

   Серебряную цепочку он намотал на левую руку, сжал в правой меч и вышел навстречу бегущей своре. Мысленно провел на дороге черту, которую не должна перейти ни одна тварь...

 ***

   Марони, 1064 г.

   Иоллар просил зайти с утра, но лейтенант Канте не отказал себе в удовольствии поспать подольше. Поэтому в доме друзей появился почти к полудню. Дверь ему открыл Тин-Тивилир. Золотистые волосы полудемона были заплетены в дюжину косичек, каждую из которых украшали цветные ленточки или яркие заколки.

   - Эээ... Тин, а что это у тебя?

   - Где? - тот скосил глаза влево, примерно туда, куда указывал палец гостя. - А, это поправимо!

   Под ошалевшим взглядом Сэллера он поймал края распутавшейся ленты и завязал аккуратный бантик.

   - Так лучше?

   - К-хе... Намного.

   - Ты еще не рассказал мне историю своего последнего путешествия, - напомнил тэвк.

   - Это была скучная история, Тин.

   - Жаль, я оставил бутылку сливовицы, чтобы ее послушать.

   - Ну, там было несколько эпизодов...

   Лёгкие и быстрые шаги на лестнице ознаменовали приближение новых действующих лиц.

   - Привет, - махнул рукой Дэви.

   Во второй он держал небольшой лук. Лара, так же как и брат одетая в легкую курточку и шерстяные брючки, тащила колчан со стрелами.

   - Мы идем в сад. Тин учит меня стрелять, - гордо сообщил мальчик.

   - Здорово, - улыбнулся Сэллер. - Тин хороший лучник, ты будешь не хуже. А ты тоже учишься стрелять? - наклонился он к девочке.

   В начале лета малышке должно было исполниться четыре. У нее были вьющиеся каштановые волосы и большие карие глаза - то есть ни на Галлу, ни на Иоллара она не была похожа ни капли. Но, проводя все время с Дэви, Лара непроизвольно копировала его жесты и мимику, и любой, видевший детей вместе ни за что не усомнился бы в том, что они родные брат и сестра.

   На вопрос гостя девчушка не ответила. Нахмурилась, всмотревшись в его лицо, а потом требовательно протянула ладошку:

   - Ракушку!

   Вчера Сэл подарил ей целую корзинку кораллов и перламутровых раковин, собранных у берегов Западного материка. Видимо, Лара решила, что теперь он станет приносить их каждый день.

   - Я же уже давал тебе ракушки. Разве мало?

   - Мало. Еще ракушку.

   Расстраивать девочку не хотелось. Буревестник отвернулся и сплел изящную иллюзию, создав на ладони самую красивую раковину, какую только смог представить. Морок продержится час или два, а потом малышка забудет об игрушке.

   - Держи, - он сделал вид, что вынул подарок из кармана.

   Лара взяла его, повертела в руках и недовольно отбросила в сторону.

   - Плохая ракушка!

   - Нехорошо обманывать маленьких, - строго сказал Дэви, беря сестру за руку и глядя на мага с таким укором, что тому сделалось не по себе.

   - Но... у меня другой ракушки не было, - попытался оправдаться Сэл.

   - Так и сказал бы, - пробурчал мальчик. - Что она, совсем глупая? Пойдем, Лара. Не сердись на него, он так больше не будет.

   Странное дело, но Буревестник в тот момент готов был поклясться, что да, не будет. Никогда-никогда.

   - И ракушку принесет? - подозрительно сощурив глазки, уточнила малышка.

   - Обязательно, - пообещал Сэл.

   - И шоколад, - снисходительно разрешила маленькая принцесса.

    Очевидно, это означало, что он прощен. Сэллер вздохнул с облегчением.

   - Хорошие у тебя дети, - сообщил он Иоллару, входя в кабинет.

   - Я в курсе, - угрюмо кивнул Сумрак. - Мне бы еще друзей таких же. Я тебя просил пораньше зайти?

   Похоже, вся семейка решила высказать ему претензии.

   - Пришел, когда освободился, - проворчал лейтенант.

   - Подушка вцепилась в тебя и не отпускала? - язвительно спросил Лар.

   Все это время он нервно прохаживался из угла в угол, лавируя между столом, двумя креслами, кадкой с декоративным деревцем и большим деревянным глобусом.

   - Ил, что случилось? - не выдержал Буревестник.

   - Мне нужна твоя помощь.

   - Это я уже понял. В чем именно? Плохие новости из столицы?

   - Новости? - Лар непроизвольно бросил взгляд на разложенные на столе бумаги. - Нет. То есть, там не все гладко, но это другое. Важнее. Для меня важнее.

   Он открыл один из ящичков стоящего у окна секретера и вынул металлическую коробочку.

   - Помнишь?

   Внутри лежало что-то похожее на спутавшуюся проволоку, всю в черных окалинах. Сэлу пришлось напрячь память, чтобы узнать эту вещь.

   - Я думал, ты бросил его там.

   - Я же обещал Галле, что верну. Но носить его она уже не сможет.

   Серебряное ожерелье с драконом. Маленькая семейная реликвия, изуродованная кровью нежити четыре... нет, пять лет назад. И все это время Сумрак хранил ее?

   - Ты подумаешь, что это глупость, но я хочу подарить ей другое. Настоящее. И для этого мне нужно попасть на Эльмар.

   - Куда? - Сэл ушам своим не поверил.

   - На Эльмар, - четко повторил Иоллар. - Проведешь меня?

   Оказалось, он все рассчитал.

   - Галла с утра у герцога. Старик сильно сдал в последнее время. Она навещает его один-два раза в длань. Возвратится к обеду и до конца дня будет дома с детьми. Я сказал ей, что хочу пригласить тебя на охоту.

   - И она поверила?

   - В охоту - не очень. А в то, что я хочу вырваться из города на денек и прихватить тебя для компании - да. Но нужно уйти до того, как она вернется. Периодичность попадания Эльмара в "окно" достаточно высокая, время ожидания обычно не более трех часов. Там уже как получится, но я надеюсь, не затянется. Вернемся самое позднее завтра к вечеру.

   - Отличный план, - хмыкнул Проводник. - Я только не понял, каким образом мы попадем в Саел.

   Иоллар протянул ему янтарную подвеску.

   - Знаешь, что с этим делать?

   - Откуда это у тебя? - удивился Сэл.

   - Э-эм... Скажем так, входило в мою оплату за оказанные короне услуги.

   - А что еще входило в эту оплату?

   Молодой человек не рассчитывал на откровенный ответ, но Лар решил расставить все точки:

   - Хочешь знать, зачем я в это ввязался? Хорошо. Во-первых, деньги. Неприятно чувствовать себя иждивенцем жены и ее дяди-дракона. Сейчас у меня свой счет, и средств на нем достаточно, чтобы оплачивать нашу жизнь в Марони. Во-вторых, связи в высочайших кругах. "В-третьих" ты держишь в руках - маленькие безделушки для моих собственных нужд, и никаких вопросов.

   - А в-четвертых?

   Сумрак взглянул исподлобья.

   - Они не дергают Галлу.

   Эта фраза многое объясняла.

   Все-таки Галла - это Галла, просто маг, пусть даже превосходящий всех остальных по силе. В последние годы она как будто отошла от дел, от войн, живет тихой спокойной жизнью в небольшом городе в центре страны, равно далеко и от столицы, и от границ с Империей. И ей никто не мешает, что странно, если вспомнить, с каким упорством Дистен хотел заполучить ее в полное подчинение: подданство, титул... Или баронство даровалось уже не Маронской Волчице в признание прошлых заслуг, а ее мужу, как аванс за будущие?

   - Хотел бы я знать, чем ты занимаешься, - задумчиво растянул Сэллер.

   - Это секретная информация. Но кое-что я мог бы рассказать. По пути на Эльмар.

   - Договорились. Мне нужно предупредить родителей об отлучке. Буду у тебя через полчаса.

 ***

   Они находились в самой дальней части сада, на небольшой, посыпанной песком площадке, которую из-за разросшихся вокруг деревьев не было видно ни из их дома, ни из окон соседних особняков. Сумрак и Галла использовали ее для тренировок. Примерно два года назад Лар начал заниматься фехтованием и с Дэви. А когда драконыш захотел научиться стрелять из лука, отец заказал ему оружие по росту и поставил несколько мишеней у живой изгороди, но согласился с тем, что в этом деле тэвк будет лучшим учителем.

   - Тин, я готов! - прокричал с противоположного края площадки мальчик.

   Полудемон посмотрел на него, потом на его сестру. Лара стояла шагах в десяти от Дэви с двумя яблоками. Одно девочка с сочным хрустом грызла, второе - крупное, с блестящим розовым бочком - лежало у нее на голове.

   Тин-Тивилир задумчиво подергал себя за косичку.

   - Знаешь, драконыш, мне кажется, твоим родителям это не понравилось бы.

   - Но мы ведь им не расскажем, да?

   Резонное замечание.

   - Лара, замри! - скомандовал Дэвигард и спустил тетиву.

Глава 2

   Простенькая янтарная подвеска, мощнейший магический артефакт мгновенного перемещения со встроенной картой доступных зон. Пользоваться им мог не только маг, но Иоллар предпочел передать "безделушку" Сэлу. Буревестник выверил маршрут и немного сместил точку выхода от заданных координат. На то, чтобы добраться к саелским Вратам не понадобилось и минуты.

   - Погоди, - в последний момент спохватился Сэл. - А если на Эльмаре мы выйдем непонятно где? Там есть внутримирные телепорты на станциях? На Таре, например, нет.

   - На Эльмаре тоже. Но они и не нужны.

   - В смысле?

   - Ты ничего не знаешь о моем Мире, да? - усмехнулся Сумрак.

   - Вообще-то, да. Не знаю, - стушевался Проводник.

   С Мира только недавно был снят карантин, и бывать там ему еще не приходилось. Но можно было путеводители почитать, хотя бы из интереса. А то вон как неудобно получилось.

   - Эльмар - маленький Мир, - пояснил Иоллар. - Наверное, один из самых маленьких в Сопределии. Нет, планета обычная - океаны, четыре материка. Но заселен только один, и тот не полностью. Врат там трое: у эльфов, у орков и в жилище Хранителя, как водится. Замок Сумрака и Радужный Дворец находятся в двух часах езды друг от друга, дом Хранителя - аккурат между ними. Теперь понял?

   - Понял. Странный Мир.

   - Какой есть. Но он не настолько мал, как ты подумал. Просто дворцы правителей на границе, друг к другу ближе, а за ними - обширные территории. Земли Элир, чтобы тебе было понятней, по площади не меньше Каэтарской Империи. Владения Сумрачных орков скромнее, но у нас есть еще колонии на островах. А за Южными скалами живут дети Ург-ха, ночные орки. Что у них, я, честно сказать, не знаю.

   Открытия окна пришлось ждать около часа. Но Иоллар за это время ничего о своих делах с Азгарским двором не рассказал - был сосредоточен на предстоящем посещении родины.

   - И где мы? - спросил Сэл, когда они вышли из Врат в небольшой круглой комнате с куполообразным потолком. - У эльфов или у орков?

   - Ни там, ни там, - шепотом ответил Ил, оглядываясь.

   Значит, в логове дракона, понял Идущий. Кто стал Хранителем Эльмара после Дивера, он тоже забыл поинтересоваться и теперь корил себя за непредусмотрительность.

   - Ну, и чего стоим? - раздался голос из пустоты. - Чаем не пою, автографов не даю. Поздравляю с успешным переходом, и - проваливайте.

   Они с готовностью подчинились, но дойти до двери не успели.

   - Стоять!

   Словно из стены в комнату шагнул высокий рыжеволосый мужчина.

   - Я же вас знаю! - радостно заявил он. - Ты, - тонкий палец с острым ногтем уткнулся в грудь Проводника, - грабишь музеи. А на тебя, - палец изменил направление, - я поставил на ралли в Вернее и проиграл.

   Сэллер громко сглотнул.

   - Вы же говорили, что выиграли, Хранитель Фреймос, - с силой выдавил он.

   - Не в тот раз. В Вернее твой приятель умудрился разбить кар на восьмом круге. И не заговаривай мне зубы, за тобой еще должок, Баклан.

   Иоллар поджал готовые расплыться в улыбке губы.

   - Буревестник, - оскорблено поправил Сэл.

   - Без разницы! Ты смылся, и я лет триста тебя не видел.

   - Да мне всего двадцать шесть!

   - Узко мыслишь, - вздохнул Хранитель. - Масштабнее надо, масштабнее. Есть идеи, как вернуть долг тому, кто спас тебя от прозябания в тюремных застенках Фиана? Ты знаешь, какой участи благодаря мне избежал? Тебе пришлось бы три месяца сортировать кристаллы кварца для промышленных схем в месте, где мясо подают лишь трижды в неделю, а стереовизор в камере показывает всего шесть каналов!

   - Ужас, - согласился Проводник, не обращая внимания на сдавленное хрюканье Сумрака.

   - Вот именно. Поэтому теперь ты обязан совершить нечто...

   Хранитель на несколько секунд увяз в масштабности собственных идей.

   - Придумал! У меня же теперь два легальных Мира: Навгас и Эльмар. А это можно использовать! Он, - кивнул на Лара, - возвращается в спорт, а мы тут, на Эльмаре, даем хорошую рекламу. Что-то вроде: "Наследный принц Долины Роз покоряет железного зверя!". Аборигены ломятся на Навгас, чтобы это увидеть, а ты их проводишь. Стандартная оплата за переход, остальное делим восемьдесят на двадцать. Восемьдесят процентов, естественно, мне. Двадцать - тебе, Проводник.

   - А мне? - поинтересовался Иоллар, заметив, что его не включили в схему дележки.

   - А тебе - слава и народная любовь. Согласны?

   - Нет, - спокойно сказал Сумрак. - Простите, Хранитель, но это плохой план. Боюсь, меня не настолько любят на родине, чтобы обеспечить этому предприятию стабильную прибыль.

   - Ах, да. Я же слышал, - сник медноволосый.

   - Еще раз простите.

   - Да что уж там. Семейные проблемы - дело такое! - дракон вдруг оживился: - Так ты пришел вершить возмездие? И что задумал? Переворот? Революция? Объединение Долины и Сумрачного Края? Раскол? Это, конечно, не мое дело, мне и вмешиваться запрещено, но...

   - Я пришел забрать кое-что из своих вещей, Хранитель. Только и всего.

   - Жаль. А в каком из дворцов? Могу подбросить.

   - Буду вам благодарен. Нам на эльфийскую половину. И моему другу нужен амулет-переводчик.

   - Без проблем.

   Сэл на лету поймал кулон с полупрозрачным зеленым камнем, а в воздухе замерцало окно портала.

   - Спасибо, Хранитель, - Иоллар почтительно поклонился.

   - Не за что.

   Фреймос перевел взгляд на Проводника. В голубых глазах теперь не было огоньков безумного веселья - спокойные, мудрые, настоящие глаза истинного дракона смотрели на человека, и Буревестник почувствовал, как холодок пробежал по спине.

   - Я о тебе помню, - совершенно иным тоном произнес Хранитель. - И ты не забывай... Сэллер.

   Портал вывел на центральную аллею дворцового парка. Впереди, не более чем в двадцати шагах от того места, где оказались друзья, начинались мраморные ступени высокой лестницы, ведущие к огромной белоснежной двери, сзади была кованая решетка ворот, по бокам двумя ровными стенами высились неизвестные Сэлу деревья с узкими листьями и пирамидальными кронами.

   - С ума сойти с этими драконами, - выдохнул Идущий.

   - Не связывайся, - серьезно предупредил Лар. - Никогда. Ни с одним из них.

   Но смотрел Сумрак уже на спускающихся со ступеней стражников. Шесть стройных золотоволосых эльфов в легких, блестящих на солнце доспехах шли к ним: четверо - взявшись за рукояти мечей, двое - чуть наклонив острием вперед длинные пики.

   - Сэл, я - свинья. Мне нужно было оставить тебя на станции или хотя бы предупредить, что мне здесь будут не рады.

   - Да я как бы знаю...

   - Нет, - в руках Иоллара появились мечи-близнецы, - вряд ли ты знаешь, насколько мне будут не рады.

   Он опустил оружие и громко обратился к стражам:

   - Вы знаете, кто я. Уйдите с дороги и останетесь живы.

   - Настолько не рады? - не поверил Сэл.

   В ту же секунду эльфы, вынув мечи, бросились на них.

   Проводник был без оружия - арбалет оставил еще в Саеле, о ноже даже не вспомнил. Магия? Сдерживающее заклинание, которое он направил в нападавших, отчего-то не сработало. То ли Мир реагировал как-то иначе на те плетения, что он освоил на Таре, то ли стражники княжеского дворца были защищены от любых чар.

   Но Сумрак был готов к подобной встрече. Три шага навстречу противникам, чтобы оставить за спиной безоружного товарища - и понеслось. Нет, он не обернулся туманом. Но оставаясь во плоти, действовал настолько быстро, что взгляд Сэллера уловил лишь отдельные фрагменты короткой схватки. Вот клинок Иоллара отбивает меч одного из эльфов, второй - перерубает древко копья, скользит по руке длинноухого. Тот вскрикивает от боли, а один из его товарищей уже хрипит, зажимая ладонью рассеченное горло. Прыжок, легкий, словно у Лара за спиной были крылья, - и перехваченный налету меч сверху вниз ныряет за блестящий нагрудник стража, и так же легко выходит, вырывая из разрубленной артерии фонтан крови. Снова удар - снова труп...

   Лезвие коснулось шеи Идущего в тот же момент, когда на землю упал последний из эльфлв. Сильные пальцы сдавили запястье, выворачивая за спину руку.

   - Я их предупреждал, - с сожалением в голосе произнес Иоллар, оборачиваясь к нему, но тут же застыл, а в зеленых глазах промелькнул укор.

   Буревестник и сам понял, что совершил ошибку, утратив бдительность. Но раскаянием дело не исправить.

   - С возвращением, принц, - холодно поздоровался стоявший у мага за спиной. - Спрячьте оружие и не делайте глупостей.

   Сумрак опустил мечи, но не убрал. Сделал шаг вперед.

   Сэллер поморщился - нож неизвестного царапнул кожу.

   - Остановитесь, принц. Не искушайте судьбу. У нас приказ взять вас под стражу в случае вашего возвращения. Подчинитесь, если вам дорога жизнь вашего друга.

   Под стражу? Сэл лихорадочно просчитывал варианты: тут не знают о пожаре, не знают, что Иоллар уже не тот, каким ушел из этого Мира. Теперь он - Сумрак, его не удержишь в застенках. Если Лара не убьют сразу же... Если его самого не убьют сразу же, как схватят объявленного вне закона наследника, то шансы выбраться велики, а если...

   - Друга? - уголок рта презрительно дернулся, опальный принц сделал еще один шаг. - Это, - острие меча указало на грудь Идущего, на которой висел кулон-переводчик, - всего лишь мой Проводник.

   - Проводник? - эльф за спиной занервничал, сильнее сдавил руку. - Но он все равно нужен вам живым. Иначе, как вы собираетесь уйти?

   - А с чего ты... прости, не помню твоего имени. С чего ты взял, что я собираюсь отсюда уходить? - еще шаг. - Но если ты отпустишь его и сам уйдешь, я тебя не убью. Как тебе мое предложение?

   Ответа не последовало.

   - Зря.

   Сэл не успел даже вскрикнуть, только расширил глаз от удивления и неверия в происходящее. А страх появился в последний миг, когда меч того, кого он считал другом, по рукоять вошел грудь.

   Нож чиркнул по шее, но Сумрак успел перехватить и отвести сжимавшую его руку. Невидимый эльф (ну не орк же?) вдруг навалился на Идущего, и спина стала влажной, но не только от пропитавшего рубашку пота.

   - И его я предупредил.

   Иоллар выдернул меч, и тот, кто стоял позади Буревестника, рухнул на мощенную фигурной плиткой аллею.

   - Предупредил? - Сэллер нащупал дыру в одежде и коснулся вспотевшей кожи дрожащими пальцами. Голос тоже дрожал, грозя сорваться на крик: - А меня ты ни о чем не забыл предупредить?

   - Извини, забыл. Всё случая не было.

   - Это... Это как?

   Сэл знал, что клинки Т'арэ безвредны для Лайса и Галлы, и еще для Тина, кажется, но то, что и он неуязвим для этих мечей стало откровением. Да и способ, которым его в это посвятили, не понравился.

   - Когда тебя ранили, тогда, еще до войны, нужно было как-то снять блокирующий браслет со слезой демона. Пришлось... вот.

   - Ладно. Потом расскажешь, - Буревестник поднял меч убитого стражника. - Нам придется идти по трупам за подарком для твоей жены?

   - Если бы знал, отказался?

   - Да, - честно ответил он.

   - Дальше охраны не будет, если ничего не изменилось за эти годы, - без уверенности произнес Иоллар. - И придворных внутри должно быть немного. Шуметь мы вроде не шумели, так что подкрепление не вызовут...

   - А окна?

   Сэл поднял голову и сам увидел ответ на свой вопрос - окон не было.

   - Странная у вас тут архитектура.

   - Это только по этой стене, она обращена к границе. Привет Сумрачному Краю называется. Идем дальше, или отвести тебя на станцию?

   - Идём, - вздохнул лейтенант. - С папой познакомишь. Его ты тоже собираешься... предупредить?

   - Еще не решил, - угрюмо ответил Лар.

   По беломраморным ступеням они поднялись в высокой двери. Сэл не удержался и потрогал один из странных камней, которыми было облицовано здание. Название "Радужный" дворец вполне оправдывал - блестел и переливался в солнечных лучах, а в шершавых плитах вблизи различались тонкие, как будто металлические прожилки: желтоватые, серебристые, алые, голубые.

   - Золото, серебро, измельченные в пыль самоцветы, - с презрительной ухмылкой пояснил принц. - Тщеславие детей Элир, лелеемое тысячелетиями. Внутрь войдем, еще не такое увидишь.

   Сразу от двери открывался просторный круглый зал, из которого было еще три выхода. Высокие, украшенные лепниной своды поддерживали изящные колонны, вокруг которых обвивались рукотворные лианы с золотыми цветами, а на серебряных с золотыми прожилками листьях блестела бриллиантовая роса. Стоявшие вдоль стен скульптуры были богато украшены. Сэл, не приближаясь к ним, мог поклясться, что волосы у каменных эльфов не золотистые, а именно золотые, а изумрудные глаза в данном случае не метафора. Что уж говорить о кольцах и браслетах, надетых на статуи? По обе стороны от входа на подставках, выточенных из цельных кусков малахита, стояли высокие хрустальные вазы: одна в виде женской фигуры, голову в которой заменял пышный букет живых белых фрезий, вторая - в форме цветка лилии, и были в ней, соответственно, лилии. Последняя на несколько секунд привлекла внимание Иоллара.

   - Чудно, - усмехнулся он. - Напомни мне грохнуть ее, когда будем уходить.

   - Не любишь лилии? - подозрительно уточнил Сэл.

   - Не люблю лжецов и лицемеров, фальшивые вазы и фальшивые натуры. Идем, познакомлю тебя с князем лжи.

   Им не пришлось пересекать зал, Сумрак толкнул мраморную панель слева от двери, та отъехала в сторону и открыла узкий проход. Через десяток шагов потайной коридор привел к уходящей вверх винтовой лестнице.

   - Сэл, послушай меня, - остановил товарища Лар. - Извини, что впутал тебя. И, пожалуйста, что бы там не произошло, не вмешивайся. Это моё дело. Семейное.

   Лестница не вела в личные покои князя Окнира, а выходила в коридор второго этажа. Наверное, ею пользовалась прислуга для удобства. Тут, наверху, тоже было пусто, как и предполагал Иоллар. Значит, дворцовый распорядок за годы его отсутствия не поменялся.

   Эльфов, стоявших на карауле у окованной серебром двери, Сумрак ни о чем предупреждать не стал, налетел из-за угла, синхронно ударил по незащищенным доспехами шеям, тут же спрятал мечи и успел подхватить истекающие кровью тела. Так же молча отволок их к потайной лестнице и сбросил вниз. Буревестник удивленно протер глаз, заметив, как исчезают с пола алые разводы и лужицы. Магия? Чары, поддерживающие дворец в чистоте? Но размышлять над этим времени не было - Иоллар уже распахнул украшенные причудливой чеканкой створки.

   Эльф, сидевший за столом в просторном кабинете, поднял голову. Высокомерное недовольство на его лице мгновенно сменилось страхом. Лица Лара Сэллер, шедший позади, не видел, слышал только голос.

   - Приветствую светлейшего князя.

   Светлейший сжал губы в попытке сохранить лицо.

   Сэл не рассматривал убитых стражников, и не успел сложить представления о внешности местных эльфов, но только увидев князя Ваол, понял, насколько значима была в Сумраке примесь орочьей крови. Эльфы ведь в разных Мирах разные, как и орки. На Таре Иоллар легко сходил за уроженца Леса, а на Эльмаре, рядом со своим отцом, смотрелся грубой подделкой. Окнир с его белоснежной кожей, нежным румянцем и вьющимися золотистыми локонами, окаймлявшими нечеловеческой красоты лицо, выглядел юношей, тогда как его сын, темноволосый, смугловатый, с волевыми и немного резкими чертами - молодым, но уже мужчиной. Фигура у князя была тоньше и изящнее, так что Лар, стройный, но широкоплечий, с развитой мускулатурой, просматривавшейся даже в одежде, казался здоровяком. Да и уши у Сумрака были не такие длинными, лишь острыми и чуть вытянутыми. Единственное, что было общего у этих двоих, - изумрудно-зеленые глаза. Вот глаза-то и выдавали князя: то были глаза далеко не юнца.

   - Приятно знать, что в Долине Роз все по-прежнему, - продолжил Иоллар, приближаясь к столу. - Я так и сказал своему другу: в это время мой дражайший родитель должен быть у себя в кабинете, придумывать, как выжать больше прибыли из подданных или что еще украсть у соседей. Приди мы чуть позже, угодили бы на ежедневную аудиенцию, и кроме ваших стражей, князь, мне пришлось бы убить еще десяток сановников и, возможно, кого-нибудь из просителей. Явись мы к вечеру - попали бы на прием. Трупов было бы еще больше, но можно было бы неплохо подкрепиться. А ночью пришлось бы вынимать вас из постели какой-нибудь красотки. Так что мы удачно зашли.

   - Зачем ты явился? - Окниру удалось замаскировать испуг под возмущение.

   - Посмотреть вам в глаза... отец.

   Князь вздрогнул.

   - И забрать то, что принадлежит мне. Ожерелье матери, - Иоллар рассмеялся. - Только ожерелье. А вы о чем подумали? Что я хочу вашу корону?

   Золотоволосый эльф непонимающе нахмурился, когда Сумрак на непонятном отцу каэрро в цветастых выражениях пояснил, как сильно ему не хочется быть правителем этих мест.

   - Ну, - Лар обошел отца и встал у него за спиной. - Где оно?

   - Я не знаю, - выговорил побледневший князь. - Я не видел его уже много лет.

   - Вы отослали его Триллин, вашей нынешней жене, как я знаю. Пошлите за ней. Хотя... Попросите-ка лучше привести вашего сына.

   - Нет! - эльф затрясся.

   Призрачный клинок лег на его плечо и медленно пополз к шее.

   - Велите привести сюда вашего сына, - отчеканил Сумрак. - Вашего единственного сына, как вы думали до этого дня.

   Он жестом указал Сэллеру отойти от двери и потянулся к лежавшему на краю стола колокольчику. Звона Идущий не услышал, но через минуту в коридоре раздались шаги. Иоллар спрятал меч и положил руку на плечо отца.

   - Здравствуйте, лорд Рэомир, - приветливо улыбнулся он вошедшему. - Рад видеть вас в добром здравии.

   Эльфы Эльмара, похоже, все были стройными, юными и златовласыми. Вот этот лорд, одетый в белоснежную тунику, серые лосины и странные в мужском гардеробе полусапожки с узким вытянутым носком, выглядел для Сэла сущим мальчишкой. Он сперва попятился назад, а после взял себя в руки и ответил такой же улыбкой.

   - Рад вашему возвращению, принц Иоллар.

   - Я ненадолго, - утешил бедолагу Сумрак. - А потому хотелось бы поскорей увидеться со своей дорогой мачехой и братом. Мой отец хотел просить вас позвать их.

   Очевидно, нечто острое уткнулось князю в спину, что он резко приосанился и согласно кивнул.

   - Передайте княгине и принцу Лениру, что я желаю их видеть.

   - Ленир? - прищурился Иоллар, когда дверь закрылась. - Хорошее имя. Так звали моего деда, - пояснил он другу. - Он был великим правителем и заслужил вечную память. И вы решили дать его имя своему наследнику, князь?

   - Я хотел дать это имя своему старшему сыну, - медленно выговорил Окнир. - Но другой его дед решил, что ему лучше взять имя орочьего бога.

   - Он знал, что делает.

   Сын наклонился к отцу, и тот вздрогнул, взглянув в закрывший его лицо туман.

   - Так ты...

   - Я, - ответил туман. - Это долгая история. Но вам стоит знать, что ни стражи, ни маги меня не остановят. А орки, стоит мне перейти Ничейное Поле и позвать их, пойдут за мной, куда бы я их ни повел. Хоть в мертвые земли, хоть в эту Долину, князь. Никто из них не посмеет противиться воле Сумрака.

   - Я знаю, - упавшим голосом произнес Окнир. - Скажи, чего ты хочешь, и я сделаю это.

   Лар убрал с лица туманную маску:

   - Мне ничего от вас не нужно, князь. Только ожерелье моей матери. Без него я не уйду.

   Золото волос, изумруды глаз - вероятно, иного типа внешности для эльмарских эльфов природа этого Мира не предусмотрела. Вошедшая в комнату женщина не выбивалась из канонов. Черное шелковое платье подчеркивало стройность фигуры и белизну кожи, удачно оттеняя длинные, не то искусно завитые, не то от рождения вьющиеся локоны. За руку она вела худенького мальчика лет семи, одетого в легкую голубую тунику. Тонкий обруч из белого металла прижимал к головке ребенка непослушные кудряшки (золотистые, естественно), а зеленые глаза светились любопытством.

   - Леди Триллин, - поклонился Ил. - Точнее - княгиня. Простите, еще не привык к вашему нынешнему титулу.

   Эльфийка не ответила, только крепче сжала ладошку сына.

   - А это, стало быть, мой маленький братец.

   Даже Селу стало неуютно от взгляда, которым Сумрак встретил пришедших, и совсем уж не нравились кровожадные нотки в голосе.

   - Я с удовольствием пообщался бы с вами, - продолжил Лар, - но времени у меня немного. Поэтому ограничимся тем, что вы вернете мне вещь, попавшую к вам по ошибке, княгиня. Венчальное ожерелье Левины Зеол. Ваш супруг говорит, что не знает, где оно. Забывчивость, простительная в его почтенном возрасте. Но вы наверняка обладаете лучшей памятью.

   - Рада видеть вас, принц Иоллар, - женщина взяла себя в руки и заговорила. Такого дивного голоса Сэллер в жизни не слышал, но сейчас в нем звучал затаенный страх. - Я помню ожерелье, о котором вы говорите, но... Прошло уже столько лет, понадобится время, чтобы найти его...

   - Что ж, - Сумрак одарил мачеху улыбкой, от которой та непроизвольно отступила на шаг, - возможно, это и к лучшему.

   Подойдя к эльфийке вплотную и глядя ей прямо в глаза, он сжал ее запястье, заставляя выпустить руку сына, и подвел онемевшую от страха женщину к двери.

   - Мое время ограничено, но оно у меня есть. Ищите. Ваш супруг сейчас присоединится к вам в этих поисках. А я пока получше познакомлюсь с братом. Поверьте, нам будет, о чем поговорить.

   - Не надо... - всхлипнула несчастная.

   - Ищите, Триллин, - Иоллар резко оборвал возможную истерику. - И вы князь, - приглашающий жест в сторону выхода.

   - Я надеюсь, ты не сделаешь того, о чем потом будешь жалеть, сын, - глухо выговорил Окнир.

   - Вы до сих пор считаете меня сыном?

   Эльф застыл в дверях.

   - Между нами случались недоразумения, Иоллар. Но я все-таки твой отец, не забывай об этом.

   - Вы первым забыли об этом, в день, когда отправили ко мне Ромара, - спокойно констатировал Лар.

   - Что с ним стало? - вскинул голову князь.

   - Он умер. Как настоящий воин.

   Сэл знал, что Сумрак сказал правду. Но другое дело, как эта правда будет истолкована его отцом.

   - И еще одно, - с усмешкой бросил Лар. - Мы с другом проголодались, проявите гостеприимство, достойное князя Элир. И не забывайте, что трапезу я разделю с младшим братом. Будет дурно с моей стороны есть самому и не накормить ребенка.

   - Сын!

   - Не стоит, князь, не стоит. Я знаю, на что вы способны. А вам следует знать, на что способен я.

   - Я тоже хотел бы знать, на что ты способен! - возмущенно воскликнул Буревестник, когда Окнир вышел, и в комнате остались они втроем: Сэл, Иоллар и испуганный, ничего не понимающий мальчик.

   Идущий обещал не вмешиваться, но Сумрак, по его мнению, перешел все границы.

   - Эта цацка стоит того, чтобы?..

   - Помолчи, - махнул на него Лар, подходя к маленькому принцу и присаживаясь на корточки. - Ну, давай знакомиться, Ленир. А то твои родители забыли нас друг другу представить. Иоллар.

   Он протянул мальчику ладонь, а его лицо, еще миг назад жесткое и зловещее, приобрело такое дружелюбно-обезоруживающее выражение, что ребенок сморгнул выступившие на глазах слезы и улыбнулся в ответ. Сэллер шепотом выругался: верно Мила говорит об этом типе - непредсказуемый.

   - Ты мой брат? - недоверчиво спросил Ленир. - Говорили, что ты умер. Ты дух?

   Лар скорбно вздохнул, и малыш, осмелев, коснулся протянутой руки.

   - Похож на настоящего.

   - А то. Тебе эта штука на голове не мешает?

   Мальчик смутился.

   - Это малая корона, без нее нельзя выходить к гостям.

   - Знаю. Сам с такой сколько лет мучался. Но я не гость, так что можешь снять.

   Эльфик нерешительно стащил с головы обруч.

   - И я знаю, что еще нельзя, - заговорщически подмигнул ему старший брат. - Нельзя ничего трогать в этой комнате, заступать на ковер и сидеть в том кресле. Но сегодня эти правила отменили.

   - Честно?

   Не дожидаясь ответа, мальчик наступил носком золоченого сандалика на пушистый белый ковер. Гром не грянул, и он радостно улыбнулся. Много ли нужно ребенку для счастья?

   - Посиди за столом, - предложил ему Иоллар. - Можешь потренироваться подписывать бумаги - ты же будущий князь. А в верхнем ящике должна быть печать, ее сегодня тоже можно брать.

   Должно быть, умоститься в отцовском кресле, было тайной мечтой наследника - упрашивать себя он не заставил. А Сумрак, неуловимо изменившись в лице, отвернулся и подошел к высокому витражному окну. Прижался лбом к стеклу.

   - Совсем за маньяка меня держишь? - спросил у приблизившегося друга.

   - Демоны тебя разберут, - досадливо поморщился Сэллер.

   - Это мой брат, Сэл. Я не причиню ему вреда. И этой лживой сволочи, нашему папаше - тоже. Не смогу. Я только что убил девятерых, чья вина заключалась лишь в том, что они честно выполняли долг перед правителем, а этого ублюдка не смогу. Потому что, пойдя против своей крови, стану таким как он. А я и без этого уже...

   - А что такое "подать"? - поинтересовался взобравшийся на стол принц.

   - Налог, - машинально ответил его брат, не внося ясности. - Ты знаешь, не черкай все же эти указы, возьми лучше чистые листы. Не хватает еще мимоходом развалить страну, - пробурчал он при этом себе под нос. - Любишь рисовать? А музыку?

   Сумрак отвлекся, разговорившись с мальчиком, с искренним интересом расспрашивал его о занятиях и увлечениях, заставив Сэла вспомнить о собственном брате и о том решении, которое уже который месяц зрело в его голове, потом снова вернулся к товарищу.

   - Чтобы ты понял: тут, в Долине, своеобразные законы. Без этого мальчишки мой отец - никто. Правитель без наследника - не правитель. А князь уже не так молод, чтобы надеяться на рождение еще одного сына. Поэтому - да, это шантаж. И он сделает все. Но не ради ребенка, ради того, чтобы сохранить власть.

   - А его жена? Ее тебе не жаль? Она неизвестно что сейчас думает. И что, если они так и не найдут ожерелья?

   - Найдут. Это не та вещь, которую можно просто выбросить.

   - А какое ожерелье? - спросил мальчик, прислушивавшийся, как оказалось, к их разговору. Камень-переводчик, висевший у Сэла на шее, водимо, давал достаточно излучения, чтобы маленький эльмарец их понимал.

   - Красивое, - ответил Иоллар. - Серебряное, и на нем дракон нарисован.

   Он подошел к столу, взял чистый лист бумаги и карандаш и наскоро набросал эскиз.

   - Вот такое. Видел когда-нибудь?

   - Да. А зачем оно тебе?

   - Хочу подарить своей жене.

   - У тебя есть жена? - удивился ребенок.

   "Ты уже такой большой?", - слышалось в этом вопросе.

   - Да, есть. И дети: мальчик и девочка. А где ты видел это ожерелье?

   - Не помню.

   - Жаль.

   В дверь постучали. Принесли затребованную Иолларом еду.

   Сумрак все-таки попросил друга проверить блюда на предмет содержания в них ядов или еще каких-нибудь снадобий.

   - Я ничего не чувствую. Но моя сила здесь...

   - Все в порядке с твоей силой, - успокоил Лар. - Если ты о стражах, на них универсальные амулеты. Защищают от любых чар.

   Время ожидания затягивалось. Но Иоллар потратил его с пользой - как и уверял князя, познакомился с братом поближе. Дети Сумрака любили - это Сэл давно заметил, причем не только его дети, все. Вот и эльфеныш не оказался исключением: болтал без умолку, сам расспрашивал обо всем, что приходило в голову. Через час стал счастливым обладателем десятка рисунков, изображающих дивных животных, какие-то, невиданные Сэлом машины и строения - Ил рассказывал о Сопредельи. Рассказывал с грустью: эта прогулка на Эльмар был его единственным переходом с тех пор, как они с Галлой застряли на Таре, и, наверное, станет последним. Лар не будет гулять по другим Мирам, когда его жена заперта в одном, как бы ни хотел, не позволит себе того, чего лишена она. А он этого очень хотел - по глазам было видно, когда говорил с братишкой о чудесах других планет.

   Еще через час маленький Ленир удостоился чести увидеть клинки Т'арэ и опробовать их остроту на оплетшем один из углов комнаты декоративном плюще.

   - Ил, думай, что делаешь! - возмутился Сэллер. - Еще поранится.

   - Никогда. Мы одной крови, эти мечи для него не опасны.

   - Кто знает, сколько в тебе этой крови после пожара осталось.

   - Достаточно, - нахмурился Сумрак. - На отце проверил. Не заметил? Вот и он не заметил.

   - Так ты все-таки...

   - Нет! Просто царапнул по шее. Точнее, попытался. Я же сказал, что не трону его. Пусть живет. Пусть живет и боится.

   А спустя еще час маленький эльф уснул прямо за столом.

   - Дети Элир слишком слабые, - пояснил Лар, заботливо перенося брата на обтянутый кожей диванчик. - Для него это был утомительный день.

   - Для меня тоже, - признался Идущий. - И он еще не закончился.

   За окнами стемнело, пришлось зажечь свечи, а ожерелья так и не принесли.

   - Ты обещал рассказать о своих делах с Азгарским двором, - напомнил Сэл, поняв, что отказываться от ожидания Сумрак пока не намерен.

   - Обещал, но... Ладно, что ты хотел узнать?

   - Чем ты занимаешься.

   - Скажем так, я - независимый консультант по кризисным ситуациям.

   - Ил, кризисные ситуации у нас уже шесть лет. Точнее нельзя?

   - Привести конкретные примеры? Хорошо. Ты помнишь прорыв морской блокады? С чего все началось?

   - Ну... Нам повезло? - Сэл уже сам в это не верил.

   - Начиналось все со шторма. Он бушевал в Лазоревом море три дня. Причины для всех самые, что ни есть, естественные. К утру четвертого в нейтральные воды, где стояли на рейде имперские корабли, вынесло лодку с двумя детьми. Шторм застал их далеко от берега, когда они рыбачили, и мотал три дня, они выжили только чудом. Когда имперцы все же решили спустить шлюпку, предварительно проверив утлое суденышко на наличие скрытых чар, они обнаружили умирающих от голода и обезвоживания подростков - мальчика и девочку лет четырнадцати. Каэрцы оказались не чужды милосердия и взяли детей на борт. Впрочем, уверен, что когда они полностью оклемались бы, участь их ждала незавидная. Девочку-то уж точно. Хотя, это дело вкуса... Но они умерли, несмотря на уход. А спустя длань, на корабле вспыхнула эпидемия. На том судне, что подобрало детей, и еще на трех, посланники с которых поднимались на его борт в течение этого времени. Болезнь привезли в один из портов, но маги и целители быстро с ней разобрались, горожане почти не пострадали, количество смертей среди гражданских не перевалило за сотню. Но в военном госпитале, куда доставили первых больных с корабля, никто не выжил. Как и в расположенных неподалеку казармах, где жили солдаты, ожидавшие отправки на Саатар. Как тебе такой пример? - Лар с вызовом взглянул на товарища.

   - Неудачный, - не отводя взгляда сказал Сэл. - Еще есть?

   - Найдется. Если ты еще не забыл, у Императора было несколько особых отрядов, сформированных из числа наемников-орков. Дети вулканов воевали за Истмана на Каэтаре, но привлечь их к войне в западных землях ему не удалось. Огненные орки не захотели выступать против Лар'эллана, с которым у них был длительный мир, и заявили о своем нейтралитете. Правда, они не отказывали имперцам в помощи оружием и проводниками, хорошо знавшими Лес. А Аэрталь была вынуждена это терпеть, опасаясь спровоцировать открытое противостояние. Так это и продолжалось бы, если бы однажды в небольшое приграничное селение Огненных не наведался имперский отряд. Они попросили проводников и задержались на ночлег. Ночью, предварительно упившись местным тростниковым самогоном, солдаты Истмана сначала устроили драку с принявшим их на постой хозяином, затем сожгли его дом и отправились гулять по деревне, в которой почти не было взрослых воинов. Убили практически всех мужчин и восемь женщин, одна из которых была женой местного старейшины и дочерью вождя соседнего племени...

   - А утром они ушли, - продолжил Сэллер. - Спустя три дня воины Аэрталь наткнулись на этот отряд в своих землях и принесли оркам их трупы. Союз вождей принял решение объединиться с детьми Леса и отказаться от договоров с Империей. Я знаю эту историю. Но не так как ты, конечно. Кем на самом деле были эти люди?

   - Имперцами, - пожал плечами Лар. - Все кроме одного. А тот один был нашим магом-целителем. Знал, чего не стоит добавлять в спиртное, чтобы не начались галлюцинации и разум не затмила жажда крови. Когда началась резня, у него сдали нервы. Был убит там же... Что к лучшему.

   - Люди Истмана пытались использовать подобный прием, - ничего не выражающим тоном произнес Сэл. - Наняли два десятка опустившихся гитаэлле, чтобы те напали на гномью серебряную шахту, выставив это делом рук лар'элланцев. Но что-то пошло не так, горняки их переловили и узнали, кто на самом деле за этим стоит. Теперь Истман на ножах еще и с гномьими кланами.

   - Я в курсе, - мрачная усмешка Иоллара наводила на неожиданные выводы.

   - Так это были не гитаэлле?!

   - Да нет, они. Только наняли их не имперцы. Все еще хочешь знать, чем я занимаюсь?

   Возможно, на кого-нибудь другого все услышанное произвело бы иное впечатления, но не на Сэллера. Война - это война, дело по-любому грязное. А это - лишь пресловутый принцип меньшего зла в действии. К тому же он был уверен, что Лар намеренно привел именно эти примеры, наверняка в остальном его "консультации" были более тривиальны.

   - Когда закончится война? - спросил Буревестник вместо того, чтобы отвечать на поставленный вопрос.

   - Если все пойдет по плану, то в течение этого года.

   - А если бы ты был на месте Дистена и мог сам принимать решения?

   - Два года назад. Но с большими потерями.

   - Ясно. А, чисто гипотетически, в какой срок ты бы мог стать королем Кармола?

   - Гипотетически? - задумался Иоллар. - За восемь лет. Восемь лет на Кармол. Еще двадцать пять - на захват Империи. После - около тридцати на Лар'эллан. А имея в подчинении Империю и Лес, можно было бы к концу столетия стать владыкой мира.

   - Ты серьезно? - ошалел от точности приведенных цифр Сэллер.

   - Нет, - обезоруживающе улыбнулся Сумрак. - А ты серьезно спрашивал? Если серьезно, - улыбка померкла, - мне это и даром не нужно.

   Мальчик на диване заворочался, и Иоллар обернулся к нему.

   - Придется отложить эту затею. Пригрозить папаше кровавой расправой и пообещать заглянуть через месяц. А Галле в день рождения что-нибудь другое подарю.

   Стоявший за дверью как будто дожидался этих слов - послышался робкий стук.

   - Войдите! - резко, но негромко, чтобы не разбудить брата, бросил Лар.

   Окованная серебром створка бесшумно распахнулась, пропуская княгиню Триллин.

   У эльфийки были красные глаза, а лицо покрывал толстый слой небрежно нанесенных белил. Неизвестно, что она хотела сказать, но, увидев лежащего на софе сына, вскрикнула и бросилась к нему. Сумрак успел поймать ее за руку.

   - Он спит, - прошептал он ей. - Поел, поиграл, а теперь отдыхает.

   Женщина, не поверив, замотала головой, а по щекам потекли слезы.

   - Он спит, - повторил Сумрак, не сводя глаз с ее лица.

   Не отпуская тонкого запястья, достал из кармана платок, стер со щек мачехи слезы вместе с гримом, и закусил губу - на правой щеке княгини краснел кровоподтек. Эльфийка опустила глаза.

   - Я не нашла ожерелья.

   Значит, Окнир нашел виноватого.

   Лар ругнулся и отпустил женщину. Она подбежала к ребенку, порывисто обняла и, конечно же, разбудила. А когда мальчик спросонья радостно затараторил о том, какой чудесный у него был день, и как он здорово играл со своим взрослым братом, не выдержала и разрыдалась.

   - В коридоре есть кто-нибудь или вы пришли одна? - спросил Иоллар, когда она немного успокоилась.

   - Двое стражников.

   - Попросите их позвать вашего мужа.

   Сэл помнил, что Иоллар не собирался причинять вреда отцу, но, глядя сейчас в его глаза, начал в этом сомневаться.

 ***

   Не так он себе это представлял. Без ненужных убийств, без женских слез. Но в какой-то момент злость и жажда мести оказались сильнее разума. Пришло время остановиться.

   Сидящая в обнимку с сыном женщина, прячущая от мальчика заплаканные глаза и нежно перебирающая его спутавшиеся во сне кудряшки, вздрогнула и прижала к себе малыша, когда Сумрак неожиданно приблизился к ним.

   - Леди Триллин, прошу простить меня за то... беспокойство, которое я вам причинил. И хочу заверить, что ни вам, ни вашему сыну ничего не угрожает. И не угрожало...

   Эти слова дались нелегко и прозвучали сухо. Но он сказал. Уже отойдя от нее, вдруг развернулся и добавил то, о чем действительно думал:

   - Я не рассчитываю на ваше понимание. Тот, кто посмел бы отнять у меня моего ребенка, был бы уже мертв, какие бы цели им не двигали.

   - А у вас есть ребенок? - тихо спросила эльфийка.

   - Даже два! - радостно сообщил ей сын, прежде чем Лар успел что-либо ответить. - Мальчик и девочка! У них большой дом и много всего интересного. Только лошадей почти нет, и они катаются на больших ящерицах. Смотри!

   Он спрыгнул на пол, добежал до стола и, подхватив кипу рисунков, вернулся к матери.

   - Вот такие ящерицы!

   Ленир еще что-то рассказывал, шелестела бумага, а Иоллар присел за стол и уткнулся лбом в сцепленные замком пальцы. Сейчас войдет отец. И что он ему скажет? Ярость туманила мысли. Ярость, обида и что-то еще. Возможно, память...

   - Это правда? - поинтересовалась эльфийка, отрывая взгляд от рисунков.

   - Ящерицы? Да, конечно. Удобный транспорт.

   - Я спрашивала о ваших детях.

   Она осмелела, поверив, что он не причинит им зла, а любопытство помогло побороть страх. Простота этого вопроса, звучание ее певучего голоса отвлекали от темных помыслов. Так же как и шуршание неизвестно как очутившегося в руке грифеля по шероховатому листу. Быстрые короткие штрихи, плавные линии - родные, с нежностью хранимые в сердце черты. Ясные глаза под темной челкой, открытая улыбка и острые кончики ушек. И другие - лукавый прищур, носик-кнопочка, копна вьющихся волос и ямочки на пухлых щечках. Он нарисовал бы их с закрытыми глазами. Но сейчас хотелось смотреть, видеть их лица, помнить, что то, что сейчас его окружает, не на самом деле, не навсегда - он не вернулся в прошлое, лишь заглянул ненадолго и скоро уйдет... Только прежде отдаст долги. Карандаш хрустнул, надломившись в ставших каменными пальцах, Лар без слов пододвинул лист подошедшей к столу эльфийке.

   Триллин долго всматривалась то в рисунок, то в его лицо, а после вздохнула:

   - Вы счастливы, принц Иоллар.

   Это было утверждением и вопросом одновременно. Ты счастлив, - говорила она, - ты вырвался отсюда, у тебя чудесные дети и наверняка хорошая, любимая и любящая жена. Так зачем же ты явился сюда, принес смерть и страх и нарушил зыбкое спокойствие этого дома?

   - Вы знали мою мать, леди Триллин?

   - Я... - голос дрогнул - он вновь напугал ее. - Не очень хорошо. Я редко бывала тогда при дворе.

   - Она была чем-то похожа на вас, - Лар взял из стопки чистых листов еще один, потянулся за новым карандашом. - Тоже старалась быть хорошей женой. Тоже делала вид, что ничего не замечает. Так же прощала. Так же радовалась, когда о ее существовании вдруг вспоминали... Но однажды не выдержала и заявила мужу, что уезжает из Долины. Навсегда. Она сделала бы это раньше, но, так же как и вы, переживала за своего ребенка. А к тому времени он уже вырос, ему было семнадцать, и она решила, что теперь он сможет все понять. Он понял. И даже хотел уехать с ней и никогда не возвращаться. Но она не позволила, говорила о долге, об ответственности, о том, что такой поступок приведет к расколу, а может, и к войне... Она была мудрой женщиной. Но разрешила сыну проводить ее в земли ее отца...

   Сумрак умолк, поглядел на бумагу и перевернул лист рисунком вниз.

   - Если бы я тогда остался во дворце, она и до сих пор была бы жива. Кто-то счел нашу поездку удобным случаем избавиться от наследника, и... Но дальше вы знаете, да?

   Он не ожидал, что Триллин усмотрит какую-то подоплеку в его рассказе, но она отшатнулась, бросила беглый взгляд на сына, что-то рассказывающего подсевшему к нему Проводнику (Иоллар не сомневался, что Сэл прислушивается и к их разговору) и взволнованно зашептала:

   - Я понимаю, что вы подумали. Вы считаете, что род Каэл, как соискатели короны, могли организовать это нападение. Но мой отец и брат никогда бы...

   - Не стоит, княгиня. Возможно, вы правы. А возможно, не знаете всего. Но это уже не важно. Да, будь у меня имя виновного... Впрочем, одно имя у меня есть. Этого не произошло бы, не решись она уехать. А кто вынудил ее к этому, вам известно. Но сейчас я говорил не об этом. Она умирала у меня на руках, а я... Я спросил, что я могу сделать для нее. Я поклялся ей и себе, что сделаю все, о чем бы она ни попросила. А она сняла ожерелье, которое досталось ей от матери, дала мне и сказала, что я должен буду подарить его женщине, с которой решу соединить судьбу. Это единственное, о чем она попросила меня: не о мести, не о прощении - лишь об этом.

   - Значит, вы пришли только из-за ожерелья? - недоверчиво спросила эльфийка.

   - Сначала - да.

   Иоллар поднялся из-за стола и протянул ей перевернутый лист. Грустно усмехнулся, когда она удивленно расширила глаза, взглянув на рисунок, и, смотрясь в него, как в зеркало, коснулась щеки в том месте, где краснело неровное пятно.

   Дверь отворилась без стука - Окнир все еще чувствовал себя полноправным хозяином дворца. Остановился у входа, застав вполне мирную картину: верно, воображение рисовало ему совсем другое. Но Сумрак не стал его разочаровывать.

   - Вы заставили себя ждать, князь, - процедил он сквозь зубы. - А я говорил, что тороплюсь.

   - Твою просьбу оказалось нелегко выполнить, сын. Мы обыскали весь дворец...

   - Я вас предупреждал.

   Лар заметил, как насторожился Сэллер при этих словах.

   - Леди Триллин, попросите кого-нибудь из слуг увести ребенка.

   Нет, он почти не играл, всё было по настоящему - и зловещие нотки в голосе, и появившийся в руке меч.

   - Иоллар...

   Но Лар отвернулся, не дав Окниру договорить.

   - Выведите ребенка, княгиня. И возвращайтесь к нам.

   Улучив момент, наклонился к мальчику и шепнул на ухо:

   - Тебе спать пора, но я еще загляну.

   И уже громко к их общему отцу:

   - Не хотите попрощаться с сыном, князь?

   Эльф спал с лица.

   - Я имел в виду: пожелать ему спокойной ночи, - с жесткой насмешкой протянул Сумрак. - Или за вами до сих пор не водится таких привычек?

   Окнир вдруг отмер, шагнул к ребенку, немного его напугав, и опустился перед ним на колени. Нерешительно, словно впервые - а может, так оно и было - положил на худенькие плечики дрожащие руки.

   - До... доброй ночи... сынок.

   Так же неловко притянул его к себе, чтобы коснулся губами лба, и застыл оторопело, когда детские ручонки обхватили шею.

   - Доброй ночи, отец.

   Триллин, казалось, готова была расплакаться от умиления. Значит, догадка оказалась верна - переизбытком родительских чувств Окнир не страдал ни в прошлом, ни сейчас.

   - Удивительно, не правда, ли? - с неприкрытой издевкой в голосе произнес Лар, когда эльфийка, повинуясь его взгляду, вывела Ленира за дверь. - Оказывается, сын - это не только пропуск в тронный зал. У детей есть чувства. Как правило, добрые и светлые. И они способны дарить этот свет другим... Но одного раза недостаточно, чтобы это понять. А второго шанса у вас уже не будет.

   - Иоллар, я...

   - Вы больше никогда не обнимите сына, - резко и громко оборвал его Сумрак, и вернувшаяся в комнату женщина испуганно отшатнулась, прижавшись к стене. - Никогда не отсчитаете денег наемному убийце. Никогда, - взгляд снова вернулся к Триллин, - не ударите женщину.

   - Ты сможешь убить своего отца? - дрогнувшим голосом спросил Окнир.

   - Нет, князь, - Лар увидел, как эльф побледнел от одной его улыбки. - Я не убью вас. Но и отцом вас не считаю. Назовем наши отношения равноценным обменом: когда-то вы подарили мне жизнь, сегодня я сохраню вам вашу. Но только жизнь. А до этого я говорил о ваших руках...

   Окнир еще непонимающе хмурился, когда Иоллар схватил его плечо и подтащил к столу. Сил эльфа не хватало на сопротивление, и уже через секунду рука его оказалась вытянута вдоль столешницы, а сам он едва стоял, изогнувшись в несуразной позе.

   - Руки, князь, - взмахнул мечом Сумрак. - Без них не обнимешь, не ударишь. Но жить можно.

   - Нет!

   Крик Триллин совпал с ударом, женщина бросилась вперед, но ее перехватил Сэллер, и она обмякла в его объятьях. Окнир тоже был близок к тому, чтобы лишиться сознания.

   - Странно это, - задумчиво повторил Сумрак, отпуская отца, позволяя ему сползти на пол. - Вы можете пойти против своей крови, подсылая убийцу к сыну, а моя кровь не позволяет причинить вам вреда. Вы можете издеваться над своей женой, а она не в силах смотреть на ваши страданья. С чего бы так? Может, это знак?

   Сэл тем временем уложил эльфийку на софу и склонился над ней, приложив ладонь ко лбу. Лар одобрительно кивнул, заметив, как тает темное пятно на ее щеке, а после снова перевел взгляд на отца.

   - Так что вы думаете по этому поводу, князь?

   - Я... я не знаю...

   - Я дам вам время. До утра. Утром вы соберете Совет Долины, и там решится ваша судьба.

   - Хорошо...

   - А до этого у вас есть шанс попросить прощения у своей жены.

   - Да... хорошо...

   Не поднимаясь с ковра, Окнир пополз к еще не пришедшей в себя женщине. Лар схватил его за шиворот и резко поднял, отчего одежда затрещала по швам, развернул к себе лицом.

   - Попросить прощения, а не запугать и заставить притвориться, что все хорошо. Притворяться теперь будете вы - нежным мужем, любящим отцом. Возможно, со временем это войдет у вас в привычку. А в противном случае, я всегда смогу найти другой меч.

   - Всегда? - выдавил князь.

   - Да. Теперь я стану следить за каждым вашим шагом.

   Иоллар выпустил его, отступил, но вдруг резко размахнулся и ударил кулаком в осунувшееся лицо. Окнир упал, а на душе стало чуть легче. Мудрецы говорят, что забвение - лучшая месть, но, видимо, Лар еще не достиг мудрости.

   - Надеюсь, все во дворце предупреждены обо мне и не повторят ошибок тех несчастных, что встретились мне на пути сюда? - спросил он у сплевывающего кровь эльфа.

   Тот кивнул.

   - Прекрасно. Совет Долины, князь, не забудьте. Сэл, пойдем.

   Тихий окрик догнал их уже на выходе.

   - Иоллар! Скажи им... скажи, что я распорядился приготовить вам комнаты.

   Сумрак удивленно приподнял бровь.

   - Очень любезно с вашей стороны, князь, но вы немного ошиблись. Вы приказали приготовить нам лошадей. Ночевать мы будем в другом месте.

   - За подарком пришли, да? - зашипел на ухо Сэллр, когда они вышли, и Лар распорядился насчет коней.

   - Да. Но я решил немного прибраться в родном доме. Ты чем-то недоволен?

   - Твоей страстью к чистоте. Теперь, как я понимаю, нам предстоит наводить порядок в соседней комнате?

   - Правильно понимаешь. Но ты можешь остаться, если хочешь.

   - Ни за что. Во-первых, я неуютно чувствую себя в окружении защищенных амулетами эльфов, а во-вторых, я не прощу себе, если пропущу явление божества своему народу. Если тебе начнут приносить в жертву девственниц, будет, что рассказать потом твоей жене.

   Шутки Сэла не улучшали настроения, но Лар твердо решил не отступать от своих планов. Он заглянул к брату, который не спал, дожидаясь его прихода, пожелал спокойной ночи и обещал, что увидятся утром. Под хмурыми взглядами стражников, скорбевших о погибших товарищах, спустился вниз и остановился у вазы с лилиями.

   - Неизменность, - пробормотал он себе под нос. - Все здесь неизменно уже несколько тысячелетий. Начнем с малого...

   Ваза со звоном разбилась о каменные плиты. Сумрак собрал цветы и вышел за дверь, оставляя растерянным слугам убирать осколки. Лилии он отнес в семейную усыпальницу, положил их на крышку мраморного саркофага, мысленно прося прощения за то, что не может задержаться тут надолго. Ночь коротка, а "уборка" требовала времени.

Глава 3

   Сэл едва выдерживал эту безумную скачку: Иоллар гнал своего гнедого так, словно за ними мчались все демоны Бездны, а у Проводника недоставало опыта верховой езды на лошадях - на Таре под седлом обычно были керы, быстрые, но не настолько.

   - За теми холмами уже Море, не отставай!

   Но никакого моря Буревестник не увидел. Лишь белый песок под ясными звездами - безжизненная пустошь, посреди которой высилась остроконечная стела, к которой Лар направил коня.

   - А где же море?

   - Это и есть море, - ответил Сумрак. - Море Высохших Слёз. Ты совсем не знаешь моего Мира.

   Сэл был бы рад не знать его еще дольше, но промолчал.

   - Это кладбище, если так тебе будет понятней. Орк может умереть за тысячи лиг отсюда, но его родственник, друг или даже враг принесет сюда его прах. Таков закон.

   Лар спешился и загреб горсть песка.

   - Тут все мои предки, - тонкая струйка просочилась сквозь пальцы, - тут начинается наша земля.

   Он опустился на колени и вынул из кармана маленький мешочек. Пересыпал в ладонь серую пыль.

   - Теперь ты дома, брат, - прошептал он, пуская прах по ветру. - И нет преград между тобой и Сумрачными Чертогами.

   Сэллер смотрел на него, как зачарованный, не веря своей догадке.

   - Это... это Ром? Ты столько лет...

   - Дети Сумрака всегда возвращаются домой, - тоном, пресекающим дальнейшие расспросы, произнес Лар.

   - А иногда и Сумрак приходит к детям своим, - донеслось из тени у подножия стелы.

   Реакция мага была мгновенной - купол защиты и яркий шар света над их головами, чтобы увидеть произнесшего эти слова. Иоллар вскинул руку, призывая товарища воздержаться от дальнейших действий, и медленно поднялся навстречу шагнувшему к ним мужчине.

   - Сумрак никогда не покидает своих детей, Ахенар, - сказал он, узнав орка.

   - Да, - согласился тот. - Но не часто он является к ним во плоти.

   Из этого странного разговора Сэл так и не понял, друг перед ними или враг, и не торопился убрать защиту. Орк остановился на границе охранного круга. Оружия при нем не было, магии не чувствовалось. Одежда тоже мало что могла о нем сказать - свободные темные штаны, длинная черная рубаха с замысловатым орнаментом на рукавах и вороте. Босые ноги утопали в песке. Лицом он чем-то походил на Ромара, но был много старше, в длинных, заплетенных в две косы волосах блестела седина, а клыки выдавались сильней и выступали из-под верхней губы, когда он говорил.

   - Я жду тебя с заката, Иоллар Т'арэ.

   - Разве я звал тебя или сказал, что буду здесь? - спросил Лар, не особо, впрочем, удивившись.

   - Служителям Святилища было знамение, - пожал плечами мужчина. - Было сказано, что Сумрак придет. Часом позже прилетел голубь из долины с известием о твоем возвращении. Несложно было сделать выводы.

   - Ты один оказался таким догадливым?

   Лар махнул рукой - жест, отработанный за годы войны - и Сэл снял защиту и спешился, став чуть позади друга.

   - Нет, не я один, - ответил на заданный ему вопрос орк. - Многие поняли. Но не все подумали о том, куда ты направишься сначала. А я вспомнил, что первым делом ты всегда шел к деду. Разве то, что Владетель Стиар мертв, весомый повод, чтобы менять привычки?

   - Не все заканчивается со смертью.

   - Верно, - кивнул орк. - Мне послышалось, или ты говорил о Ромаре?

   - Нет, Ахенар, слух тебя не обманул. Сын твоего клана вернулся домой. Он принял добрую смерть в бою, так и скажешь его семье.

   - У него не было семьи. Но женщины клана поплачут о нем, а старики поведают о его жизни молодым. Он не будет забыт. Ты убил его?

   - Нет. Я умер раньше, чем он пришел за мной, и избавил его от обязательств. А когда он вернул меня, у нас уже не было повода для боя. Он стал моим братом, вождь Ахенар. Запомни сам и передай вашим старикам, пусть не забудут рассказать об этом своим внукам. А сейчас скажи, зачем ты ждал меня?

   - Разве это не великая честь - первому приветствовать вернувшегося Владетеля?

   Сумрак пристально вгляделся в глаза вождя.

   - Ты плохо подумал обо мне, Ахенар, - заключил он. - Решил, что из-за Рома я стану преследовать тебя и твой клан. Пришел просить о милости.

   - Только для своего народа, - повинился орк. - Я уже не молод, и если бы такая цена тебя устроила...

   - Она не устроила бы меня, - Лар вдел ногу в стремя. - Я не взял бы плату с рода, взрастившего великого воина. Мне нужны жизни трусливых крыс, пославших его. Только их, Ахенар. Не их братьев или сестер, жен или детей, не их стариков - я не стану рубить корни дереву, породившему гнилые плоды. Следующий урожай может быть лучше.

   Он вскочил в седло, и Сэллер последовал его примеру.

   - Ты мудр и милостив, Владетель, - поклонился вождь.

   - И я обалдеваю от твоего напыщенного слога, - шепотом добавил от себя Буревестник, но, встретившись взглядами с другом, понял, что лучше помолчать.

   Сумрак снова не играл, не менял маски - просто у него было много лиц. И еще неизвестно было, какое из них он явит своему народу.

   - Анэ! - выкрикнул Ахенар, хлопнув в ладоши.

   В нескольких шагах от них поднялась на ноги мышастая, сколько хватало света разглядеть, лошадь. Умное животное все это время пролежало на песке, не выдав себя. Седла на ней не было, но орку не понадобилось стремя, чтобы сесть верхом.

   - Народ ждет тебя в Святилище. Пришли все, кто смог. И продолжают идти - вести разносятся быстро.

   - Что ж, это многое упрощает.

   Селлер на миг представил, что именно это упрощает, и поморщился. Но, в конце концов, Лар имел право на месть. Обещал ограничиться заказчиками - уже хорошо. Читать Сумраку лекции он не собирался.

   - Ром говорил тебе, кто его нанял? - спросил он, догнав друга, зажимая в кулаке амулет-переводчик. Ахенар ехал по другую руку от Лара, и Сэл не хотел, чтобы вождь слушал их разговор.

   - Нет. Это было бы против его правил.

   - Но он же сказал о твоем отце?

   - Это другое, - еще больше помрачнел Иоллар. - Князь пошел против своей крови, опозорил себя. У Рома не было оснований заботиться о его имени. А остальных заказчиков я найду, не волнуйся.

   - Устроишь показательную казнь?

   - Тебе не очень нравится то, что я делаю, да?

   - Мне вообще не нравится то, что ты делаешь. Лес рубят - щепки летят?

   - Ты о стражниках моего отца?

   - И о его жене. Заставил ее переживать сначала о ребенке, потом о муже.

   Что-то похожее на раскаянье промелькнуло во взгляде Иоллара.

   - Я видел ее третий раз в жизни, Сэл, и ничего о ней не знал. Она могла оказаться ничем не лучше князя. И жены, и матери бывают разные. А тебе она приглянулась?

   Последняя фраза сопровождалась ухмылкой.

   - С чего ты взял? - удивился Проводник.

   - Ты стащил со стола ее портрет, который я нарисовал.

   - Дурак ты, Сумрак, хоть и бог, - буркнул человек, доставая из кармана сложенный в несколько раз рисунок и передавая его товарищу. - Никогда не оставляй таких портретов в доме, где у тебя есть враги.

   - Сожги, - попросил Лар, возвращая листок, на котором нарисовал своих детей. - И спасибо, я не подумал о таком.

   Ахенар уважительно взглянул в сторону Идущего, когда в его ладони вспыхнуло пламя - заклинание несколько чуждое воднику, но не такое уж сложное, чтобы не освоить.

   - Твой друг шаман из другого Мира? - спросил он у Иоллара.

   - Великий шаман, - без намека на шутку ответил тот.- Но мне не понадобится его помощь в Святилище.

   Намек Буревестник понял.

   - Кто носит сейчас Стальную Корону, Ахенар? - Лар решил подготовиться к встрече с народом.

   - Кангар.

   - И что скажешь о нем?

   - С твоим дедом ему не сравниться, но он достойный правитель.

   - Расскажи о других вождях.

   Оставшуюся дорогу Сумрак расспрашивал орка, выслушивал, запоминал. Сэллер сбился уже на четвертом имени, и все они превратились для него в сплошное "ар-ар-ар". Об этом ему объяснял еще Ромар. "Ар" - от "Лар", общий корень всех мужских имен у Сумрачных орков. А у их соседей эльфов, соответственно, "ир" - от "Элир". Интересно, каково было маленькому принцу Иоллару с его орочьим "ар" в эльфийской Долине? А еще с темными волосами? Черная овца в златорунном стаде. Невесело.

   Направляясь с другом в Святилище Сумрака (с богом в его храм?) Сэл и представлял себе храм - некое здание, оплот культа. Но когда дорога поднялась на холм, с его вершины открылось захватывающее зрелище: посреди широкой равнины, как круги от брошенного в воду камня, расходились кольца огня. В центральном, самом меньшем, но не значит, что маленьком, глаз различал пирамидальную крышу, поддерживаемую массивными колонами. Под ней тоже пылал огонь. И в свете пламени было видно, что все это пространство заполнено орками: мужчины, женщины, дети... Дети? Буревестник дернул задумавшегося о своем Иоллара за рукав:

   - Тут дети. Будешь... при них?

   - Тут нет детей, Сэл. Мальчики, доказавшие, что достойны называться воинами, и девочки, вошедшие в возраст невест. Но я постараюсь... постараюсь, в общем.

   Он спешился, разулся, снял куртку, завязал в нее сапоги и приторочил вещи к седлу.

   - В святилище нельзя идти обутым? - предположил Проводник.

   - Можно, - улыбкой ответил Сумрак. - Но я забочусь, чтоб ты не надорвался, если придется тащить мои вещи.

   Придется, понял Сэл. Но в толпу Лар ступил вполне материальным... эльфом.

   - Что тут делает этот длинноухий ублюдок Элир?! - возмутилась какая-то старуха. Буревестника, человека, проигнорировали.

   - Кошкоглазый смесок! Позор крови! - подхватили другие.

   Длинные уши и зеленые глаза на этой стороне Ничейного поля не любили так же сильно, как темные волосы на той. Наверное, в детстве у него было немного друзей.

   - Это внук Владетеля Стиара, - узнал кто-то, и гомон заметно стих.

   - Я еще никого не убил, - шепотом заметил Лар, ледяной улыбкой разгоняя встречных с пути.

   - Внук Стиара! Истинный наследник! - покатилось от них во все стороны.

   - Иоллар? Лар? Сумрак? - вернулось с удивленным шепотом.

   - Сумрак-Сумрак, - усмехнулся принц.

   - Сумрак! Сумрак! - вновь разошлось по толпе.

   Они были еще далеко от центра, когда высокий мускулистый воин преградил им путь. Обнаженный торс орка, очевидно, натертый каким-то жиром, отливал в свете костров медью, а в руке мужчина сжимал меч.

   - Сумрак не может прийти с грязной кровью Элир! - заявил он.

   - Твоя бабка ублажала заезжих эльфов и понесла от того, чьего имени даже не знала, - спокойно ответил Лар. - А отец до смерти чернил волосы, чтобы скрыть ее позор. Тебе ли говорить со мной о чистоте крови?

   - Лжешь, грязный смесок! - кинулся на него орк.

   Началось, - Сэллер обреченно прикрыл глаз. А открыв, немало удивился: грозный воин лежал на земле, а в его грудь утыкалось острие призрачного клинка.

   - Мои родители сочетались браком в двух храмах по законам своих народов, - раздельно произнес Лар. - Их союз не был бесчестьем, и в моей крови нет грязи. А ты... Пусть глава твоего рода назначит тебе наказание. Но передай ему, что я просил быть снисходительным к твоей глупости.

   Оттолкнув мужчину ногой, Иоллар проследовал дальше.

   - Ну ты даешь! - восхитился Сэллер. - Я думал...

   - Что я убью пьяного дурака за несколько слов? Сэл, они сидят здесь с полудня. Пьют вино и курят всякую дрянь. Еще не такое могут сказать.

   - А его бабка? Откуда ты знал?

   - Понятия не имею. Наверное, я все-таки... бог?

   Продвиженье к центру святилища заняло не менее получаса. Весть о прибытии наследника покойного владетеля разошлась по огненным кругам, но был ли явившийся Сумраком, собравшимся было пока не ясно.

   - Приветствую тебя, Иоллар Т'арэ!

   Как оказалось, алтарь под крышей-пирамидой стоял еще и на возвышении. К сердцу святилища вели ступени, по которым сейчас спускался статный немолодой орк. Длинные волосы мужчины были распушены по плечам, а голову венчала корона - стальной обруч с тремя зубцами впереди.

   - Приветствую тебя, Владетель Кангар, - поклонился в ответ гость.

   - Кто пришел с тобой?

   Сэл вздохнул: ну хоть кто-то за этот безумный день поинтересовался его скромной персоной.

   - Это мой друг и мой Проводник. Зови его Буревестником, Владетель.

   - Значит, вы принесли нам бурю? - пошутил орк, но глаза его не смеялись.

   - Лишь маленький ветерок, Владетель. Он не сломает деревьев в твоем саду, только собьет больные ветви. Они давно прогнили, а у садовника не доходят руки их обрубить.

   - Не завалит ли этими ветвями и садовника?

   - Нет, если он не станет стоять под деревом.

   - Садоводы, блин, - пробормотал себе под нос Сэллер. - И где их так разговаривать учат?

   Шедший все время рядом Ахенар неодобрительно покачал головой.

   - Семь лет назад, - повысил голос Иоллар, - четверо вождей, полагавших, что имеют права на стальную корону, назначили цену за мою жизнь и отправили по моим следам воина, чей прах я принес сегодня к берегам Моря Высохших Слез.

   По толпе прокатился шепот - ближние передавали услышанное дальним. Сумрак намеренно говорил неспеша, давая им такую возможность.

   - Не я оборвал жизнь этого воина, но он пал в бою и не опозорил своего имени. Имя это было Ромар Меч. Запомните его, как запомнили другого Ромара - того, кто кровью своей вернул из тени Владетеля Таскидара. Ибо этот Ромар, так же вернул мне тело, разделив со мной кровь. Пройдя через Пламя, я не был уже Иолларом Т'арэ и тем, за чьей жизнью ушел Ромар, и потому он не нарушил условий договора. Но, обретя вновь тело, я обрел и частицу души себя прежнего. И теперь эта душа взывает о возмездии.

   - Я признаю за тобой твое право, бывший когда-то Иолларом Т'арэ, - возвестил Владетель. - И признаю за тобой силу и власть - над этим местом и всем Сумрачным Краем, от Ничейного Поля до Южных Скал.

   Он преклонил колени и положил к ногам Лара корону.

   - Об этом мы поговорим позже. Когда я накажу своих врагов, ничто не испортит праздник моим друзьям.

   - Тут нет твоих друзей, Иоллар, - выкрикнул один из стоящих у ступеней орк. - А Владетель Кангар, должно быть, лишился рассудка, вдыхая дым от храмовых курильниц. Наши шаманы возвестили нам о пришествии бога, а не о возвращении беспутного мальчишки, явившегося без приглашения.

   - Вот и первый, - тихо вымолвил Лар, медленно разворачиваясь к говорившему. - В твоем саду много гнили, Владетель. Мой дед не простил бы подобных речей в свой адрес. Так ты ждешь бога, Гевар? - спросил он у выступившего вперед мужчины, чьи волосы так же как и у Ахенара были заплетены в две толстые косы. - Думаешь, Сумрак будет милостив к тому, кто хотел обманом получить корону?

   - А ты не обманом ли хочешь ее получить? - выступил еще один вождь. - Ты намеренно пришел в ночь, когда нам было обещано чудо, чтобы обманом уверить нас в том, что ты и есть Сумрак. Хитрость и изворотливость досталась тебе с кровью Элир, сын не будет лучше отца.

   - Хорошо, что ты заговорил о крови, Астар, - усмехнулся Иоллар. - Может, тогда ты вспомнишь и то, что во мне течет так же и кровь Стиара Т'арэ, безо всяких хитростей дающая мне права на корону. Разве не поэтому вы двое были в числе тех, кто заплатил Ромару за мою смерть?

   - Лживый длинноухий ублюдок! Тебе ничем не доказать своих слов! Или ты скажешь, что Ромар Убийца опозорил свое имя, нарушив клятву?

   По рядам прошел гомон. Лар дождался, пока он немного стихнет.

   - Ромар был честен до самой смерти и не назвал мне тех, кто нанял его. Пусть мое знание не ляжет позором на его имя. Потому что это знание дано мне моей силой. А сила моя есть и право!

   А вот теперь началось! Сэл привычно сгреб упавшую на ступени одежду Иоллара - сколько раз уж так бывало - и огляделся в гробовой тишине. Орки, все как один, опускались на колени, склоняя головы, а рядом выросла огромная, в три человеческих роста, тень.

   - Ты по-прежнему веришь в милость бога, Гевар? - спросила тень у застывшего вождя.

   Его товарищ сориентировался быстрее и уже упал на землю ниц лицом.

   - Ты не можешь быть богом! - выкрикнул орк.

   - Дурак, - услышал Сэллер усталый голос Сумрака.

   А спустя миг неверующий орк уже лежал рядом с сообщником и истекал кровью.

   - А ты, Астар, веришь в то, что я могу быть милостив?

   "Хоры тебя знают", - мысленно ответил за вождя Буревестник. Но если он правильно понял настроение Сумрака, тот не желал убивать - устал, или же ему хватило смертей эльфийских стражей. А может, поговорив дорогою с Ахенаром, понял, что орочья половина его "дома" не так уж и нуждается в уборке. Казалось, Лар только и ждет, чтобы орк избавил его от необходимости проливать кровь.

   - Верю! - воскликнул Астар, и Сэл умиротворенно вздохнул. - Верю в милость тою!

   - Я буду милостив, - согласился Сумрак. - Я убью тебя быстро.

   Просвистел по воздуху призрачный клинок. Буревестник снова ошибся. Этот чокнутый божок...

   - Не смей думать обо мне в таком тоне, - злобно прошептал на ухо Лар.

   - Ты?..

   - Да. Наверное, это место так действует. Я их насквозь вижу. И тебя чуть-чуть.

   Пугающая тень снова возвышалась над ним, и Сэл нервно хихикнул, поняв, что говорит с коленом фантомного великана.

   - Не худшая часть тела, - хмыкнул в ответ Лар. - Я пощадил бы первого, но второй заслуживал смерти.

   - А остальные двое?

   Ответить Сумрак не успел - ползком к ним приближался, видимо, третий наниматель Ромара. Вождь - Сэл уже понял, что означают две косы - глухо стукнулся головой о каменную ступеньку.

   - Будь милостив и ко мне, Сумрак, - смиренно попросил он.

   Идущий на всякий случай отступил подальше, боясь загадывать, какой милости ждать в этот раз. Снова мелькнули призрачные клинки и на землю мертвыми змеями упали срубленные с головы орка косы.

   - Ты не достоин быть вождем, Умвар. Но твой род ведет начало от зарождения этого Мира и в нем много славных воинов. Пусть тот из твоих сыновей, которого признают старейшие, займет твое место.

   Сотканный из серого тумана гигант повертел головой.

   - Кто-нибудь еще тут сомневается в моем праве?

   Ответом ему была тишина.

   - Я есть судья и палач, - выдохнула тень. - Примите мой суд и кару.

   Великан мглою опал вниз и растворился в толпе орков. То тут, то там слышались слабые вскрики, где-то заплакала женщина. Сэллер проверил ментальные блоки и с грустью подумал о том, что Сумрак, как не жаль, все же сорвался. Но возможно, если удастся увести его из этого места...

   - Уйдем, не переживай. И не жалей убийц, насильников и заговорщиков. У меня просто нет времени зачитывать обвинение каждому.

   Лар материализовался, Буревестник протянул ему одежду, но тот передернул плечами. Действительно, несолидно будет, если грозный бог пред всем народом начнет натягивать штаны. Да и стесняться вроде бы нечего. Однако Сумрак все же застеснялся, заметив любопытные взгляды толпящихся за спинами вождей женщин, их жен и дочерей, на миг опустил глаза, небрежным жестом выловил из вороха вещей свою рубаху и обвязал ее вокруг пояса.

   - Здесь больше нет моих врагов, - возвестил он.

   - Не знал, что их было так много, - прошептал все так же стоявший на коленях Кангар.

   - Я обещал срубить больные ветви в твоем саду, - громко ответил ему Иоллар. - А не только отомстить за того, кем больше не являюсь.

   Но начал-то с личных недругов, мысленно заметил Сэл, зная, что будет услышан. Хотя, кажется, кого-то упустил. Говорил ведь, четверо вождей.

   - Я сказал, четверо? - пробормотал Лар. - Бездна! Надеюсь, не все такие внимательные.

   Он подозрительно оглядел своих подданных. Судя по удовлетворенному лицу, подобных подсчетов никто из них не проводил. Но Проводник задался целью получить ответ на этот вопрос и продолжал упорно думать о четвертом.

   Сумрак проигнорировал его настойчивость, поднял лежащую на ступенях корону, повертел в руках и неожиданно отломил один из зубцов. Как ему это удалось, он сам, похоже, не понял, но зажал добычу в кулак. Наклонился к орку.

   - Трудно отказаться от мести, неся тьму в себе, - сказал негромко. - Но еще труднее будет сейчас найти другого правителя этому Краю, Владетель Кангар. Тем более, ты осознал свою вину, и я вижу смирение в твоем сердце.

   Сэл опустился на ступени, скомкав оставшуюся в руках одежду Лара, и подумал, что давно пора перестать удивляться ему. Впрочем, Буревестник отметил, что не так уж и удивляется в последнее время.

   - Я не могу принять стальную корону, - развернулся к вождям Сумрак. - Моя судьба теперь не связана с судьбами моего народа, но я хочу оставить его в мире и под надежной рукой. Пять лет назад вы признали над собою власть Кангара. Примете ли вы его и сейчас?

   Он не ждал слов, читая ответ в их мыслях.

   - Вместе с частью Стальной Короны я оставляю себе право на возвращение. Но саму корону, как и власть над этим местом и над этим Краем от Ничейного Поля до Южных Скал я отдаю Кангару и его роду до последнего потомка.

   С этими словами Сумрак вернул венец на голову последнего из вождей, когда-то отправившего за его головой Ромара Убийцу, ставшего для него Ромаром Защитником. Боги вдоволь поиграли его жизнью, став богом сам, Лар продолжил эту игру.

   Глядя, как поднимается с колен вновь провозглашенный Владетель Сумрачного Края, Сэл подумал о том, что они на удивление легко отделались. Все могло затянуться, недовольных вождей могло быть куда больше, как и фанатиков, уверенных, что прародитель орков не может прийти в образе остроухого эльфа. Но обошлось.

   - Сумрак не может покинуть свой Мир, - громко, чтобы быть услышанным, произнес Кангар.

   - Сумрак навсегда останется в крови своих детей, - ответил Иоллар или кто он там теперь. - И однажды вновь изберет род, которому дарует всю свою силу.

   - Разве ты сейчас не избрал этот род, назначив меня преемником? - почтительно, но с напором вопросил Кангар. - Доведи дело до конца, Сумрак, бывший когда-то Иолларом Т'арэ. Даруй свою кровь моему роду, чтобы никто не усомнился в моем праве.

   Буревестник не понял, что означают эти слова, но по лицу Лара догадался, что ничего хорошего. Вот так и прощай врагов.

   Орки вокруг одобрительно загудели, а Проводник поймал на себе недовольный взгляд друга. Тот смотрел на него так, будто бы он, Сэл, был в чем-то виноват. Откуда на ступенях Святилища появилась закутанная в длинную шаль девчушка, он за этими переглядываниями не заметил.

   - Дочь моя, Олурна, - представил Владетель. - Она уже вошла в возраст и готова принять мужчину. Окажи честь ей и всему моему роду.

   Шутка о девственницах явно была неудачной, мысленно признал вину Сэл.

   К сожалению, для окружавших их орков это не было шуткой.

   Лар, а за ним и Сэллер поднялись по ступеням под крышу, туда, где внутри огненного кольца, образованного сосудами с горящим маслом, вместо жертвенника, который ожидал увидеть тут Идущий, обнаружилось подобие жилой комнаты. Перегородки из камыша составляли правильный восьмиугольник, внутри которого каменный пол был устлан циновками. Тут же стоял низкий круглый столик и две слабо чадящие курильницы.

   - Богу приготовили достойное жилище, - сказал Сэл в попытке пошутить.

   - Нет, - отрешенно махнул рукой Сумрак. - Это место для медитаций и молитв. На каждом кругу несколько таких уединенных уголков.

   - И для "окажи ей честь" тут тоже уединяются?

   - Вполне возможно.

   - Ил, да брось ты! Это же не серьезно. Ты же не станешь?..

   - Помолчи. Мне нужно подумать.

   - Да о чем тут думать?! Хотя... Нет, бред. И даже не потому, что ты женат... Кстати, ты еще помнишь о том, что женат? И через день у твоей жены день рождения, а мы пришли сюда за подарком для нее.

   - Сэл, заткнись. И не думай ни о чем, по возможности.

   Буревестник честно старался выполнить эту просьбу, но в голове роились самые разные мысли и не желали оттуда уходить. Лар сам себя загнал в тупик. Приняв разумное на первый взгляд решение, отказавшись от мести и надев корону на голову того, кто, не смотря на прежние ошибки, казался ему достойным претендентом на роль правителя его страны, Лар уже не мог отказаться от своих слов. Что это за бог, который сам не знает, чего хочет? Но каков же наглец этот Кангар! Нет бы, удовольствоваться прощением и великой милостью, так он решил урвать от этого соглашения по максимуму. Может, и без задней мысли, может у них так принято...

   - Да, Сэл. У них так принято. Нет ничего сильнее кровных уз. Нет крови дороже, чем кровь Т'арэ. И Кангар прав - Сумрак должен остаться в этом Мире.

   - И зачем ты только вернулся сюда? - не сказал, но громко подумал Идущий.

   Иоллар пожал плечами:

   - Хотел как лучше...

   А получилось как всегда, сказала бы Галла. Она много чего сказала бы, окажись сейчас здесь.

   - Сэл, выйди, - угрюмо попросил Лар, увидев в мыслях друга свою жену.

   - Как скажешь, боже, - раздраженно бросил Проводник.

   На выходе столкнулся с вождем Ахенаром, несшим тяжелый кубок. Заинтересовавшись, Сэллер остановился за тонкой перегородкой.

   - Я просил шаманов приготовить для тебя это, - сказал орк. - Напиток, дающий силу мужчине. Никто не сомневается в тебе, но...

   - Поставь там, - не дослушал его Иоллар.

   Вождь вышел и покачал головой, заметив притаившегося человека, но ничего не сказал. Буревестник нашел в камышовой стене прореху и несколько минут смотрел на ссутулившуюся обнаженную спину. Затем Лар поднялся и потянулся к принесенной Ахенаром чаше. Идущий сплюнул, и чтобы не столкнуться с товарищем, поспешно спустился по ступеням.

   - Сумрак мудр, - сказал оказавшийся рядом Ахенар.

   - Угу. И милосерден, я помню.

   На друга он старался не смотреть.

   Зато на него смотрели все остальные. Орки, все, сколько их тут было, ждали, что он скажет.

   Лар остановился рядом с Кангаром и его дочерью.

   - Ты прав, Владетель. Кровь моя принадлежит этому Миру. И я наполню ею чашу твоего рода.

   Взволнованный шепот волной отхлынул от центра Святилища, относя к окраинам речь Сумрака. Слишком взволнованный.

   - "Наполню чашу твоего рода"? - обернулся к Ахенару Сэл. - Еще одно иносказание?

   - Нет. Я бы назвал это самоубийством, - опустил голову орк. Кажется, он был готов взять назад слова о мудрости Сумрака.

   Чаша рода оказалась огромным медным тазом с замысловатой чеканкой по краям.

   - Ил, ты придурок! Просто развернись и уйди.

   - Думаешь, это просто? - грустно улыбнулся Лар. - Все немного не так, как ты это видишь, Сэл. Мы не зря сегодня пришли сюда. Я не только отомстил, не только вырезал как собак прячущуюся в толпе мразь. Я установил порядок. И они поверили в него. Род Т'арэ обрел незыблемое право на Стальную Корону именно после возрождения Таскидара, в нас признали потомков бога. Если род нового правителя не получит того же признания, через несколько лет стране грозит раскол. Я поступаю нечестно, Сэл. Я сбегаю из этого Мира. А значит, должен откупиться и дать справедливую цену. Отдать долги - за этим мы пришли сюда. Извини, я не могу объяснить лучше. Это внутри меня. Это Сумрак. Он так решил.

   - Тогда пусть Сумрак хлебнет еще волшебного напитка и окажет честь этой шуганной малолетке. Иоллар будет ни при чем, а Сэллер поклянется никогда об этом не вспоминать.

   - Дело не только в Галле, если ты об этом.

   - А в чем?

   Лар задумался, не зная, как объяснить другу нечто, что для него было давно ясно.

   - Помнишь историю Лайса? - нашелся он. - Похожая ситуация. С одним только преимуществом - современная медицина, избавляющая от моральных дилемм. Так вот, я узнал ее только после возвращения. Он не говорил мне. Знал, что я не пойму, как можно оставить в другом Мире своего сына и вычеркнуть его из жизни. Так что...

   Кровь текла. Сначала - быстро, после - медленнее. Вытянутые руки с рассеченными запястьями Сумрак держал над чашей, а когда на это уже не осталось сил, бросил быстрый взгляд на Проводника.

   "Придурок!" - со злостью и тревогой подумал тот, но подхватил паутинкой чар ослабевшие руки, обернув их мягким воздухом, а заодно и самого Иоллара - распрямил спину, поднял подбородок. Смотрите, орки, какой у вас бог! Дурак, конечно, каких свет не видывал, но тут уж ничего не попишешь.

   Наверное, орки остались довольны, подумалось, когда все закончилось. Какие еще доказательства божественности Сумрака им нужны? С девчонкой, как ни крути, каждый горазд покувыркаться, а миску крови нацедить, а потом самолично поднять и преподнести Владетелю, не расплескав ни капли - это уже не шутки. Да еще и гордо удалиться в конце. Ну а то, что уже поднявшись на верхнюю ступеньку, не в силах удержаться на ногах, рассыпался бледной дымкой - так это еще одно чудо вам напоследок.

   А уже скрывшись от посторонних глаз, устало растянулся на циновках и указал взглядом на кубок с шаманским питьем.

   - Теперь тебя по девочкам потянуло?

   - Он дает силы не только в постели, - утомленным голосом пояснил Лар, сделав несколько глотков. - И не волнуйся, прощаться с жизнью я не собирался, ничего бы со мной не случилось. А к рассвету буду в норме.

   - А что они сделают с кровью?

   - Владетель выпьет, сколько сможет. Остальное отдаст младшим членам рода. Они выпьют, измажут ею лица. Будут петь у огня и праздновать.

   - Это даст им силу?

   - Наверное.

   Интересно, если он отдал им силу вместе с кровью, то может, у него ее уже не осталось, и никакой он теперь не Сумрак, а просто Иоллар, как когда-то?

   - Не дождешься, - усмехнулся этим мыслям Лар.

   - Хоры драные! Как ты это делаешь? На мне защита, и я не последний маг...

   - Маг он, - снова скривил губы Сумрак. - А я - бог.

   Его божественность уже отключился, велев, если сам не проснется, разбудить его на рассвете, а Сэл еще сидел рядом. Обдумывал, уже не боясь быть услышанным, события этого дня. А завтра еще в Долине что-то намечается. Сходили, называется, за подарком. Кто ж знал, что Ил решит тут порядки наводить и с долгами рассчитываться?

   Буревестник уже начинал задремывать, когда услышал шаги и негромкие голоса, как будто женские. С неохотой поднялся на ноги и выглянул наружу.

   Около входа в их уединение стояла девушка-орка. Черные волосы, раскосые черные глаза - как все здесь. Личико миленькое, и небольшие клыки под пухлыми ярко-алыми губами совсем не портят.

   - Вы что-то хотели э... - какие обращения приняты в Сумрачном Краю, Сэл не знал.

   - Ты Проводник из другого Мира? - в лоб спросила девица. - И великий шаман?

   - Вроде того.

   - А еще друг Сумрака.

   - Точно.

   - У нас любят Идущих. Они интересные. А от мужчин из других Миров рождаются сильные дети. А ты еще и шаман. Ты бы оказал мне честь...

   Проводник закашлялся. Ну и запросы тут у них! Но выражение "оказать честь" на будущее запомнил.

   - Извини, но я пока не планирую становиться отцом.

   Девушка ни мало не смутилась.

   - Ничего страшного. Это все равно будет большой честью для нас.

   Слово "это" она выделила особенно и провела острым язычком по губам.

   - Для нас? - озадаченно переспросил Сэл, и тут только заметил в стороне вторую орчаночку. Такую же стройную, гибкую. Она стояла у самого огня, будто стеснялась подойти поближе, но в недвусмысленности взглядов определенно давала фору подруге.

   - Мы приехали на всю ночь, - продолжала та. - Нам повезло и нашлось свободное уединение на крайнем круге...

   - Далековато отсюда, - посочувствовал Буревестник. - Наверное, стоит вас проводить.

   - Конечно, стоит, - улыбнулась девушка.

   Он вернулся внутрь, убедился, что Лар спокойно спит. Потом заглянул в стоящий на столике кубок, в котором оставалось еще чуть меньше половины чудодейственного питья.

   Не пропадать же добру?

 ***

   Проснулся Лар сам. На удивление свежим, бодрым и... спокойным. Сердце билось ровно, мысли были ясными. В душе не осталось злости и обид. Он подумал об отце и не почувствовал ничего, кроме легкой грусти. Вспомнил убитых им ночью и пришел к выводу, что смерть их была достойной, в отличие от жизни. Немного болели перетянутые бинтами запястья, а в ладони до сих пор покоился отломанный от Стальной Короны зубец - маленький осколок его Мира, все, что он унесет отсюда с собой.

   - Мне нужна одежда, подобающая князю Элир, - не поднимаясь, сказал он Кангару, чье присутствие почувствовал за перегородкой. - Пусть приведут лошадей и разбудят моего друга. Найдете его на крайнем круге.

   Можно еще немного поиграть в бога, пользуясь силой, которую дает ему это место. Но недолго, а то так несложно и заиграться, забыться и навсегда раствориться в тени Сумрака Изначального. Таскидар знал об этом, и не приходил в Святилище чаще, чем раз в три луны, когда собирал тут народ на Суд Владетеля.

   - Ты сказал, князю Элир? - заглянул в его уединение Ахенар. - Твой народ не простит тебе этого.

   - Не забывайся, вождь, - беззлобно осадил его Лар. - То, что ты привел меня сюда ночью, может, и сделало тебя первым среди старейшин кланов, но не ровней мне. И не тебе требовать у меня отчета.

   - Прости меня, - смиренно поклонился орк, осознав ошибку.

   - Я отказался от Стальной Короны не ради золотого венца Долины, - успокоил его Иоллар. - А теперь иди.

   Трудно быть богом. Даже его воплощением среди живущих - трудно. Того и гляди, не оправдаешь ожиданий. Но Лар уже не боялся. Сумрак лишь в родном Мире обретал божественную сущность, и после того, как он, Иоллар, уйдет отсюда, унося в себе его силу и знания, Сумрак останется на Эльмаре, растворенный в крови своих детей. И новый род займет место ушедшего рода Т'арэ, получив его благословение и проклятье - призрачные клинки, туманный щит и пророчество смерти в огне одному из сыновей, чтобы орки вновь могли лицезреть своего кумира во плоти.

   Сумрак-бог останется со своим народом.

   Сумрак-Иоллар, отдавший нынче все долги этому Миру, пойдет своею дорогой.

   Но пока еще было время потешиться новыми способностями. Иоллар поднялся с устланного циновками пола, на котором провел ночь - не на ноги, а просто поднялся, зависнув, как был, в горизонтальном положении над поверхностью. Со скрежетом под ним разъехались в стороны каменные плиты, приведенные в движение механизмом, о существовании которого забыли много веков назад, и Лар, перевернувшись в воздухе, головой в низ рухнул в ледяную свежесть подземного источника. Выкупавшись, взлетел вверх, представая перед ошеломленным Кангаром из дыры в полу мокрым, взъерошенным и с блаженной улыбкой до ушей. Впрочем, способ, которым он появился, ни на миг не позволил Владетелю усомниться в том, что он видит все же великого бога, а не легкомысленного мальчишку.

   - Я думаю, тебе подойдет эта одежда, - орк с поклоном протянул вещи. - И лошади уже ждут. Только... Мы не смогли позвать твоего друга. Он - сильный шаман. Никто не может перейти границу, которую он воздвиг вокруг своего уединения.

   - Я разбужу его сам, - махнул Сумрак.

   Одежда из невесомого шелка подошла, как нельзя лучше: свободные штаны и длинная, почти до колен, рубашка без пуговиц и тесемок - белоснежная, с орнаментом из зеленых листьев на рукавах, по подолу и на высоком воротнике-стойке. К этому шел длинный шелковый плащ без рукавов, зеленый и уже с белым орнаментом. Цвета, действительно, были ближе к эльфийским - орочьи кланы предпочитали более темные тона. Но Иоллар знал, что ни один из сыновей Элир не станет носить на себе узор кнатэ - ядовитого плюща - и улыбнулся нечаянному намеку, заключенному в его наряде. С запозданием пожалел о том, что подстригся: художественный вкус подсказывал, что такой штрих, как длинные, распущенные волосы, был бы нелишним в этом образе.

   - Не нужно провожать меня, Владетель Кангар. Но помни, я слежу за тобой, - он показал орку отломленный зубец короны и спустился со ступеней к ожидавшим его лошадям.

   Контур, выставленный Буревестником, перешагнул без проблем - все же на территории Святилища не было силы, превосходящей силу Сумрака. Вошел в маленький тростниковый домик. Судя по всему, кто-то неплохо провел остаток ночи. Лар решил, что получение эстетического удовольствия ни коим образом не повредит его репутации верного мужа, и позволил себе полюбоваться обнаженными телами молоденьких орок, прежде чем легонько пнуть товарища.

   - О, боже... - протянул Сэл, открывая глаз.

   - Да, это я, - скромно отрекомендовался Сумрак. - Вставай, нас ждут в Долине.

   - Тебя ждут, - пробурчал "великий шаман", переворачиваясь на бок.

   - Сэллер, мне не помешает поддержка друга. Поэтому сделай милость, окажи мне честь...

   - Что?! И тебе тоже?! Нееее...

   - Сэл!

   - Ну, что "Сэл"? - человек с неохотой потянулся и сел, пригладил взлохмаченные волосы и поправил повязку. - Ты не в моем вкусе. К тому же, у тебя жена ревнивая...

   Иоллар швырнул в него валявшимся у входа сапогом.

   - Ну, если настаиваешь... - маг критично присмотрелся к приятелю: - В этих шмотках ты миленький.

   Второй сапог Буревестник поймал на лету.

   - Ладно-ладно. Но я никуда не поеду, пока не выкупаюсь и не позавтракаю.

   - Как скажешь.

      Сумрак щелкнул пальцами, обрушивая ледяной водопад на не ожидавшего подобного поворота парня.

      - Так нормально? - заботливо поинтересовался он, не обращая внимания на визжащих девиц. - Теперь одевайся, поешь по дороге.

Глава 4

   Толстую сырную лепешку Сэллер разве что под микроскопом не изучил. И то лишь потому, что такового под рукой не оказалось: и ногтем поцарапал, и понюхал, и в просвет на солнце долго рассматривал.

   - Ешь, и поедем быстрее, - не выдержал Лар, желая скорей пустить коня в галоп.

   - Сначала объясни, как ты это сделал.

   - Не знаю. Ты хотел есть, я представил первое, что пришло в голову.

   - Так не бывает. С водой понятно: ее легко выкачать из воздуха, формула несложная. Но еда? Маги могут создавать иллюзорную еду - только вкус, а толку ноль. Могут таскать ее откуда-нибудь, это уже труднее - телекинез, телепортация, нужно четко знать, где и что лежит. Еще можно...

   - Сэл, ты уверен, что боги пользуются всеми этими магическими штуками?

   - То есть, это не магия?

   - Нет, не магия.

   - Но у тебя есть сила лишь на землях орков?

   - Да, - нетерпеливо согласился Иоллар.

   - А мы вот-вот подъедем к границе? - Буревестник на всякий случай отодвинул лепешку, вытянув в сторону руку.

   - Мы уже выехали за границы Сумрачного Края. И она не исчезнет, скорее - зачерствеет. Ешь уже! И прекрати думать обо мне всякие гадости!

   - Значит, мысли ты все еще читаешь? - уточнил подозрительно Сэл.

   - Да. Но только по твоей физиономии, - усмехнулся Иоллар. - Всё. Божественная сила осталась в Святилище. А у тебя осталась лепешка, и если ты передумал ее есть - брось, пусть птицы склюют.

   Но Сэллер уже вгрызся в жареное тесто, поглядывая на друга с каким-то странным выражением.

   - Что теперь?

   Проводник медленно дожевал откушенное.

   - Ил, на землях Сумрака у тебя была сила, с которой не сравнится никакое волшебство. Ты мог делать все, что угодно, не слабея при этом и не ощущая откатов.

   - Наверное. Я не совсем разобрался, было мало времени.

   - Ты был всемогущ, - уверенно произнес Сэл.

   - К чему ты это сейчас?

   - К тому... к тому, что ты вот так просто взял и отказался от этого. Вот так просто ушел. Не жалеешь?

   - Было бы о чем, - махнул рукой Лар, заставляя гнедого перейти с неспешного шага на рысь, и вырываясь вперед.

   Но фразу Идущего он успел услышать:

   - Либо ты дурак, либо ты действительно бог, парень.

   "Либо я слишком ценю свободу и себя, таким, какой я есть", - мысленно закончил этот ряд Сумрак, уже не бывший богом. - "К тому же, меня ждут".

   Но ждали его не только на Таре, ждали его и в Радужном Дворце, к которому они с Сэллером добрались спустя полтора часа после того, как покинули древнее Святилище. Новости между соседними державами распространялись быстро: если вчера некий голубь принес оркам весть о возвращении на Эльмар наследного принца Долины Роз, то сегодня какая-то юркая птичка уже известила эльфов о явлении могущественного божества. Иоллар был готов к этому. Даже больше - подобная осведомленность эльфов входила в его планы.

   Аллея была та же, на которой они столкнулись со стражей, но сейчас встреча была иной: эльфы выстроились по обе стороны, пропуская к крыльцу наследника - все-таки законного наследника! - и его друга. Лица их не выражали ничего, кроме сдержанного почтения.

   - Сразу бы так, - пробормотал Лар. Вчерашние убийства теперь казались жестокой ошибкой - злость уснула, некстати разбудив те чувства, о которых нечасто вспоминалось в последние годы войны.

   - Ты не сказал, что собираешься сделать, - напомнил Сэл.

   - Ничего особенного.

   В зале, на входе в который теперь не было ваз с цветами (вторую тоже унесли), их встречал князь с семьей. Окнир, если и был взволнован, ничем этого не показывал. Иоллар холодно кивнул отцу и с удовлетворением отметил, что тот не надел корону, а держит венец из затейливо переплетенных золотых веточек в руке. Ленир следовал его примеру.

   - Это как раз тот случай, когда нужно соблюдать традиции, - улыбнулся Сумрак, надевая серебряный обруч на голову брата, и развернулся к его матери: - Я бы хотел сказать вам несколько слов, леди Триллин, если позволите.

   Эльфийка бросила затравленный взгляд на мужа. Слухи из владений Сумрака дошли и до нее, и теперь она боялась Лара еще больше. Но если вчера ему это было безразлично, сегодня - огорчало.

   - Не волнуйтесь, много времени это не займет.

   Наверняка она никогда не бывала в этой маленькой комнатке с единственным окном, выходившим в сад - это было одно из "служебных" помещений дворца, недостойное посещений членов княжеской фамилии. Тут в шкафах хранилась посуда на смену той, что будет разбита по случайности или в гневе, чистые скатерти и отглаженные занавески. Тут маленький Иоллар прятался, когда не хотел видеть отца, зная, что тот никогда не подумает прийти сюда. И его супруга не пришла бы, не открой Лар перед ней узкую неприметную дверцу.

   - Я хотел бы извиниться перед вами, леди Триллин. Я знаю, я говорил это вчера, но сегодня хочу еще раз попросить прощения за те волнения, что вам пришлось пережить по моей вине.

   - Не стоит...

   - Я еще не закончил, - мягко оборвал он ее возражения, и женщина подняла на него удивленные глаза. - Я хочу извиниться за то, что сделал, и за то, что собираюсь сделать.

   - А что вы собираетесь сделать?

   - Уйти. Уйти с Эльмара, если не навсегда, то очень надолго. Но, как бы странно это не звучало, мне не безразличен этот Мир. И я хотел бы оставить его в надежных руках. Но ради общего благополучия часто приходится чем-то жертвовать. И я собираюсь пожертвовать вами, Триллин.

   - По... пожертвовать мной? - длинные пушистые ресницы задрожали.

   - Да. Я мог бы избавить от новых тревог и вернуть свободу. Мог бы сделать так, чтобы вашего мужа объявили вне закона, и вы никогда больше о нем не услышали бы. Вернулись бы к отцу или остались в столице - на свое усмотрение. Я собирался так сделать еще вчера. Но сейчас понял, что мои обиды и моя мелочная месть не стоят того, чтобы разрушить жизнь целой страны. При всех своих недостатках князь Окнир - лучший правитель для Долины на данный момент. Резкая смена власти или - и того хуже - безвластие спровоцируют беспорядки и смуту. А потому всё останется как есть. По крайней мере, пока. И ваше положение, Триллин. За это я и прошу у вас прощения.

   - Вы странный, - слабо улыбнулась она. - Говорите, что жертвуете мной, тогда как эта жертва принесена давно и не вами. И просите прощения за то, чего не сделаете.

   - Бездействие часто приносит не меньше вреда, чем необдуманные поступки. Но в данном случае я все обдумал. И постараюсь, насколько это будет в моих силах облегчить жизнь вам и вашему сыну. Мне отчего-то показалось важным сказать вам это.

   Он поклонился и, взглядом испросив позволения, взял ее тонкую руку и почтительно поднес к губам.

   - Вы странный, - повторила она. - И мне жаль, что ожерелье так и не нашлось. Но я не забуду о нем. Возможно, удастся отыскать его позже.

   - Буду надеяться на это. А сейчас мне нужно вернуть вас супругу.

   Он отпустил ее ладонь, но нежные пальчики вдруг зацепились, удерживая его руку.

   - Не подумайте обо мне дурно, - на щечках эльфийки вспыхнул нежный румянец, - но когда вы появились вчера и спросили об этом ожерелье, я вспомнила, как оно мне досталось... Мы ведь с вами были помолвлены заочно. И вчера, когда вы так неожиданно вернулись, я подумала о том, что было бы, если...

   - Хотите знать, могли бы вы быть счастливы со мной? - догадался о сути вопроса Лар. - Нет, Триллин. Тогда мы оба были бы несчастны.

   До начала совета он успел поговорить еще и с ее отцом и в целом остался доволен.

   - Лорд Анаэтир Каэл, отец моей мачехи. А это его сын Файнир, - в полголоса объяснял Иоллар Сэллеру, указывая по очереди на собравшихся в большом круглом зале эльфов. - Дом Каэл тоже имеет права на престол, поэтому мой отец и хотел подстраховаться... Подстраховался. Теперь Анаэтир вряд ли станет затевать что-либо против собственного внука. А вон та пожилая пара...

   - Где?

   Конечно, Сэл оценивал возраст присутствующих с точки зрения человека - по внешности. Назвать кого-то здесь пожилым у него бы язык не повернулся.

   - Мужчина и женщина слева от князя, - уточнил Лар. - Сестра моей бабушки - Клеанна Зеол, и ее муж. Дом Зеол правил Долиной до того, как мой дед Ленир собрал Совет и предъявил права на корону. Их род слаб, а единственный потомок мужского пола сидит сейчас рядом с тобой. Поэтому с их стороны тоже я неприятностей не жду.

   - А от остальных?

   В зале, на высоких креслах, расставленных вдоль стен, расселись представители еще пяти семейств. Слово двоих из них не имеет тут особого веса. Чего ожидать от прочих Иоллар не знал, но и не переживал по этому поводу. В случае необходимости можно будет обернуться Сумраком - это у многих способно отбить желание спорить.

   Заметил, что князь не сводит с него настороженных глаз. И то, что он до сих пор не надел корону - положил на невысокий каменный столик рядом со своим креслом-троном. Тем лучше.

   Как и положено, начал Окнир. Полчаса ушло только на приветствия. И это с учетом того, что на закрытых сборах не объявлялись полные титулы участников. А после эльф умолк, не зная о чем, собственно, вести речь - это ведь не он решил созвать Совет. Лар не стал тянуть и взял инициативу в свои руки.

   - Высокие Лорды, - поднялся он. - Леди.

   Леди на подобных мероприятиях присутствовали исключительно для протокола (или для красоты), и обращаться к ним было непринято. Но это было не единственное отступление от традиций, которое решил позволить себе наследный принц. Первым делом он поприветствовал дам, вторым - не собирался затягивать выступление, обойдясь лишь несколькими фразами без иносказаний и недомолвок.

   - Окнир, князь Долины и мой отец, пригласил вас сегодня по моей просьбе. Наши законы позволяют мне выдвигать подобные требования. Как и позволяют с вашего одобрения занять место отца при его жизни и без его на то воли. А потому я спрошу всех присутствующих: согласны ли вы признать меня новым князем Долины Роз по праву рождения и согласно заветам предков?

   Речь получилось настолько короткой, что эльфы онемели от удивления, и никто из них не попытался возразить или ответить на поставленный вопрос. Но то, что случилось в следующую минуту, немало удивило самого Лара. В полной тишине раздался спокойный голос Окнира:

   - В ваших словах нет нужды, Высокие Лорды. И вашего одобрения не требуется для того, чтобы я, законный правитель этих земель, по доброй воле передал власть и объявил преемником своего сына Иоллара.

   Князь поднялся и, взяв в руки корону, приблизился к наследнику. По его лицу трудно было понять, о чем он думает, намереваясь надеть ее на голову сына. Но сделать этого Сумрак не позволил. Мысленно улыбнулся тому, что очередной акт этого фарса, вероятно, добьет бедных Лордов окончательно, принял золотой венец из рук отца и, держа его перед собой, произнес:

   - Великая честь быть правителем этой благодатной земли. И великая ответственность за судьбы ее народа. К сожалению, дела вынуждают меня покинуть Эльмар в самое ближайшее время и на неопределенный срок. И боюсь, что в дальнейшем я так же не смогу пребывать здесь постоянно, чтобы блюсти благоденствие своих подданных. Посему я решил по прошествии времени передать корону своему брату, принцу Лениру, а до того срока, как он войдет в возраст, когда сможет с честью нести бремя власти, управление делами государства я поручаю нашему отцу Лорду Окниру, главе Дома Ваол. Отныне он будет править в Долине от моего имени и от имени принца Ленира до его совершеннолетия, когда я официально передам ему власть вместе с короной. Если по каким-то причинам я не появлюсь здесь в положенный срок, предлагаю считать меня умершим для моего Дома и для этого Мира, а мой брат, как названный преемник вступит в права наследования.

   Иоллар говорил не слишком быстро и во время своей речи наблюдал за тем, как меняются лица присутствующих. Непонимание - вот что читалось сейчас на них.

   Такое же непонимание проявил и Сэл.

   - Объясни мне, дураку, что именно ты сделал, - потребовал он уже по дороге к Вратам. - До того, как ты пришел, Кангар правил Сумрачным Краем, а твой отец - Долиной Роз. Ты устроил представление в Святилище, ты собрал Совет Долины, но после всей этой суеты ничего не изменилось: Кангар правит орками, князь Окнир - эльфами.

   - Лорд Окнир, - поправил Сумрак.

   - Есть разница?

   - Да, и существенная. Вместо абсолютной власти мой отец получил ограниченные целым рядом законов права регента. Его дальнейшее благополучие теперь полностью зависит от того, как будет относиться к нему его младший сын, и хотя бы ради этого благополучия он станет стараться заслужить его уважение, если не любовь. А еще он понимает, что я в любой момент могу передумать и вернуться. Для Лорда-регента изменилось многое, и многое ему еще нужно будет изменить. В первую очередь, в своем поведении.

   - А Кангар?

   - Там прямо противоположная ситуация. Права Кангара на Стальную Корону признавали не все, и со временем нашлись бы желающие занять его место. А теперь он - божий избранник, принявший кровь Сумрака. Кто решит связываться? К тому же, я и туда обещал заглядывать, а мои методы орки уже оценили. Теперь понял, что изменилось?

   - Не совсем, но вроде бы да. А с короной что?

   - С короной? - Лар тряхнул небольшой тряпичной сумкой, в которую упаковал старую одежду и княжеский венец. - Корону жене на день рождения подарю. Если лет через двадцать пять-тридцать она ей надоест, отдам Лениру. Если нет, пусть новый князь заказывает себе новый символ власти.

   - И все-таки я что-то упустил, - нахмурился Проводник. - Я чувствую, что ты сделал что-то еще, что-то важное, но не понимаю, что именно.

   И не поймет. Иоллар остановился, обернулся на оставшийся за спиной дворец и улыбнулся. Да, он сделал нечто очень важное. Но не для Долины или Сумрачного Края, не для эльфов или орков - для себя. Он простился с этим Миром и со своим прошлым.

   А вот Мир с ним прощаться не хотел.

   Открывающий, немолодой уже эльф, удивленно расширил глаза, глядя на двоих путешественников, остановившихся прямо в центре светящегося круга. Еще раз проверил правильность наводки "окна" и почесал макушку.

   - Никогда такого не видел.

   - Зато я видел, - под нос себе прогудел Сэл, выталкивая Лара из поля портала. - Ну что, ваша сумрачность, поздравляю с возвращением на родину! Это лучший подарок, который ты мог сделать своей жене!

   - Нет, - затряс головой Иоллар. - Ты думаешь...

   - А ты что думаешь? Эльфо-орко-князе-бог! Кто ж такое чудо отдаст?

   - Я. И с радостью, - заявил появившийся рядом с ними Фреймос. - Было весело, конечно, но хорошего понемножку. Почему не уходите?

   - Мы пытались, Хранитель, - Сумрак закусил губу. - Не пускает.

   - Тебя не пускает?

   - Да, - он сжал кулак и с трудом удержался от того, чтобы ударить со злости по недавно отштукатуренной стене.

   - И откуда такое самомнение? - пожал плечами дракон. - Скромнее нужно быть, юноша, скромнее. Если Врата кого-то не пропускают, это обычно означает, что этот кто-то пытается протащить что-то, чего согласно "Договору о переходах" тащить из Мира в Мир запрещается. Начнем с элементарного. Оружие? Наркотики?

   - Оружие только холодное, оно разрешено, - правила Лар за годы путешествий с Эн-Ферро усвоил неплохо. - Наркотиков нет. Одежда из натуральных тканей, ювелирные украшения - всё из допустимого... Сэл? - чем-то насторожило выражение лица Проводника.

   - Ну-у... Оно как бы и не наркотик...

   Буревестник выложил из кармана небольшой мешочек.

   - Я бы назвал это лекарственным средством из натуральных ингредиентов. Тоже легально. И не надо так на меня смотреть - для Тина прихватил. Вчера в твою божественную честь в Святилище половина орков ее курила. И угощали ещё...

   Иоллар укоризненно покачал головой.

   - Что? - взвился Идущий. - Считаешь, нас из-за этого не пропустило? Демона драного, чтобы так!

   - Не стоит тут о демонах, - Фреймос раскрыл мешочек и принюхался. Тонкие пальцы дракона нырнули внутрь и захватили шепотку растертой в труху травы. - Действительно, лекарство... в каком-то смысле. Только не увлекайся.

   Хранитель затянул тесемки и вернул кисет владельцу.

   - Это не мне, - проворчал тот. - Подарок.

   - Рассказывайте, какие еще подарки несёте, - потребовал медноволосый. - Рабов, вижу, что нет. Гаджетами и трансплантатами разжиться тут не могли. Культурное наследие Мира тоже вроде бы не разворовываете. Может, реликвию какую прихватили по ходу?

   - Какую еще реликвию? - забыв о почтительном тоне, отмахнулся Лар.

   - Вечноцветущую ветвь Элир, например, - вкрадчиво произнес дракон. - Зачем она тебе, а? Признавайся.

   - Ветвь?!

   О вечноцветущей ветви Иоллар только слышал. В древних эльфийских легендах рассказывалось о том, что ветвь Элир дала жизнь этому Миру. Но ведь это были всего лишь сказки, и никто кроме самих эльфов в них не верил.

   - Ветвь-ветвь, - нетерпеливо повторил Фреймос. - Сумку выворачивай, твое высочество. Таможенный досмотр.

   Сумрак, ничего не понимая, подчинился. Действовал, словно сам обкурился прихваченной Сэлом из Святилища травкой - руки, ноги двигались сами по себе, комната вокруг подернулась туманом и расплывалась, а в голове была лишь одна мысль: "Застрял!". Застрял в этом Мире. Может быть, навсегда. А Галла с детьми на Таре, и ей тоже не вырваться. И на помощь этого чудаковатого дракона рассчитывать нечего: болтает о каких-то реликвиях...

   - А корона-то тебе на кой? - удивился Фреймос. - Тоже в подарок?

   - Жене.

   - Она у тебя королева? Принцесса? Актриса? Куда она ее наденет?

   - На голову, - буркнул Лар.

   - Да понятно, что не на ногу, - не заметил грубости дракон. - А ходить в ней куда? На рынок за капустой? К соседке на блины? Не знаю, чем вы там еще на Таре развлекаетесь. Я с твоей супругой не знаком, но кажется мне, ей такой подарок не понравится. Это я к тому, чтобы не переживал, что придется оставить.

   - Корону? Но ведь вы говорили о ветви...

   Хранитель взглянул на него с сочувствием, как на скорбного рассудком.

   - Теперь мне еще объяснять, да? - вздохнул он. - У кого-то из твоих длинноухих предков была извращенная фантазия, а я должен тратить время, рассказывая об этом? Сам не догадаешься? Или в тебе остался только сумрак орков и ни капли эльфийской крови?

   Иоллар взял золотой венец в руки и присмотрелся. А ведь и правда ветвь: один конец обруча, от которого отходят вверх прутики-отростки, толще, другой - совсем тоненький. Как будто настоящую ветку скрутили кольцом, перегнув на одну сторону и причудливо переплетя её молоденькие побеги. Захотелось вдруг расправить ее, выпрямить...

   Золото, конечно, мягкий металл, но не настолько же?

   - Ну вот, - протянул Фреймос, - корону сломал...

   Но Лар его уже не слушал, смотрел как завороженный на чудо в своей руке. Небольшая веточка: золотистая древесина, юная листва, маленькие нежно-розовые цветы.

   - Это как? - пробормотал растеряно.

   - Ты же вроде князь? - подмигнул дракон. - Но все равно не считается - я тебе подсказал. Только тсссс! Не положено. И вообще, если кто спросит, вы меня не видели, я вас - тоже. Меня вообще на Эльмаре не было. Ясно?

   - Ясно, - Иоллар осторожно коснулся пальцами одного из цветочков. По телу прошла волна тепла. - Обалдеть... И любой князь может так?

   - Нет. Только тот, кто знает и верит. Ну и еще какие-то качества нужно иметь. Сам до конца не разобрался, новый же Мир - вникаю пока понемногу, литературку почитываю. Но ты, кажется, спешил? Не буду задерживать. Давай, возвращай, как было, и проваливай, пока еще чего-нибудь не натворил.

   - В корону? - сразу стало тоскливо. - Жалко. Может быть, вы так ее возьмете, Хранитель?

   - Я? Возьму? - выпучил глаза дракон. - А ты меня ни с кем не попутал, князь? Я Хранитель Врат, а не всяких там эльфийских штучек. В корону - и папе.

   Лар с сожалением согнул одну из веточек, но вовремя спохватился:

   - Корону оставлять нельзя. Это отказ от власти, передача... И вообще...

   - Твои проблемы, - Фреймос достал из кармана часы на длинной серебряной цепочке, щелкнул крышкой. - Окно провисит еще полчаса. Если думаешь, что после я буду лично тебе проход открывать - ошибаешься. И что это ты творишь, а?

   Что, Сумрак и сам не понимал, но, поддавшись странному наитию, в глубине души осознавая, какое это кощунство, неожиданно и для дракона, и для самого себя оторвал один из цветочков. А дальше - еще необычнее: аккуратно положив ветвь на стол пред очарованные очи Открывающего-эльфа, потянулся к кармашку сумки и вынул обломок Стальной Короны. Казалось, цветок только этого и ждал. Лишенный родной ветви, сам потянулся к металлическому стержню и мгновенно врос в него. Сталь от этого сделалась живой и мягкой, шевельнулась теплым червячком в ладони, обняла цветок, добавив его лепесткам силы вместе с тонкими серебристо-серым кантом, оттеняющим бархатный пурпур, а вытянувшийся стебелек выпустил длинный остроконечный листик.

   - А вот этого я тебе не говорил, - строго предупредил Хранитель.

   - Значит, если объединить две короны... Хотя есть же еще Ург-ха. Что у них, интересно?

   - Умный мальчик, - сощурился дракон. - Все-таки решил стать властелином Мира?

   - Не в этот раз, Хранитель.

   Отчего-то уверенный, что Врата пропустят, Лар, не спрашивая позволения, приколол цветок к плащу.

   - Не в этот раз, - задумчиво повторил Фреймос. - Или не ты.

   - Или не я, - легко согласился Сумрак.

   - Ну так и чеши отсюда, - вернулся к своей обычной манере дракон, и для пущей убедительности еще раз клацнул крышкой карманных часов. - Только веточку в транспортабельный вид приведи и отдай кому надо. Двадцать пять минут на всё.

   Пришедшая в голову мысль показалась удачной. Иоллар улыбнулся, прикрыл глаза, а пальцы, словно всю жизнь он только этим и занимался, уже сплетали гибкие веточки, от которых расходилось нежное, целительное тепло, бодрящее тело и успокаивающее душу. Вот значит, каково оно - быть князем Элир. А отец, надевая корону, не видел ничего, кроме власти, которую она дает. Стало жаль его немного.

   - Неплохо, - хмыкнул дракон. - Не шедевр, конечно, но терпимо. У меня когда-то целая коллекция была. Боевые, охотничьи, ритуальные. А как звучали! И куда дел? Не помню.

   - К погремушкам положить не могли? - участливо поинтересовался Сэллер.

   - Все может быть, все может быть, - рассеянно пробормотал Фреймос, рассматривая небольшой золоченый рожок.

   Не золотой, а именно золоченый - изящная детская игрушка, не более. Но ребенку это и предназначалось.

   - Сэл, я во дворец, - предупредил Иоллар. - Должен успеть.

   - Да ладно тебе, - с ленцой в голосе остановил дракон. - Еще минутку постой, тут и отдашь.

   Он отошел у дальний угол комнаты, улегся на длинную лавку и прикинулся предметом интерьера. И практически сразу же распахнулась дверь и в помещение влетела запыхавшаяся Триллин, тащившая за руку спотыкающегося сына.

   - Принц Иоллар... Ой, простите, князь, я...

   Сэл тоже решил отойти.

   - Хорошо, что вы еще не ушли. Мы... Я... Я не успела поблагодарить вас... Я не поняла сразу, но брат объяснил, что вы сделали. И для Ленира... Это так...

   - Не стоит, леди Триллин. Ваш сын вряд ли будет мне благодарен, когда поймет, какую обузу я на него взвалил. К счастью, это будет нескоро.

   - А ваш отец... - эльфийка запнулась, не зная, стоит ли продолжать.

   - Да? - видимо, общение с Ветвью окончательно изгнало из его души горечь, и говорить об отце уже не было неприятно.

   - Ваш отец сказал, что горд, что у него такой сын. И что ему жаль, что не он воспитал его таким. Я подумала, вам будет... интересно это услышать.

   Она хотела сказать "приятно", а в последний миг нашла другое слово. Но Лару было уже и не интересно, и не приятно. Окнир не из тех, кто меняется в одночасье, повинуясь знамениям судьбы, и только он сам знает, были ли эти его слова искренними или всего лишь красиво прозвучавшей ложью для окружения бывшего князя. Что-что, а играть на публику он умел. Но не хотелось расстраивать его жену, заговаривая об этом, а потому Лар лишь легко поклонился в ответ и сказал то, что ей хотелось бы слышать:

   - У лорда Окнира есть еще один сын. И шанс избежать прежних ошибок. Думаю, он им воспользуется. А я буду заглядывать иногда, - подмигнул братишке.

   Частых визитов не планировал. Но позаботился о том, чтобы раз в седмицу на Тар поступали отчеты о состоянии дел и в Долине, и в Сумрачном Краю. Стандартная рассылка новостей по почте Идущих это позволяла, и Сэл не отказался ее оформить. А Открывающие (за лишнюю плату, естественно) обещали не полениться на дополнительную, более развернутую информацию. Подслушивать у дверей отцовской спальни, конечно, не станут, но вот пообщаться с тем, кто общался с тем, кто подслушивал - другое дело.

   - Спасибо, - потупилась эльфийка. - Мне так неловко... после всего...

   - Леди Триллин...

   - Мы нашли ваше ожерелье, - выпалила она. - Только... не сердитесь, пожалуйста.

   - Сердиться? - Лар присел на корточки около смущенного длинноухого мальчишки, протягивающего ему бесценное сокровище. - Где-то видел, говоришь?

   Ленир виновато хлюпнул носом.

   - Мне мама много всего отдала. Давно, для игры. И забыла...

   - Для игры? - улыбнулся Иоллар, вспомнив, как сам в таком возрасте выпрашивал у матери блестящие безделушки, чтобы собрать собственную сокровищницу, за которую потом сражались разноцветные деревянные рыцари. - А сразу почему не отдал? Тоже забыл?

   - Нет, - честно признался мальчик. - Ты сказал, что не уйдешь без ожерелья. Вот я и подумал, что не уйдёшь. Но ты же все равно уходишь...

   Не много друзей у маленьких принцев, а старший брат, должно быть, и подавно - мечта.

   - Я еще вернусь, - пообещал Сумрак, принимая из худеньких ручонок серебряную цепь. - А пока - вот. Маленький подарок на память, - он передал Лениру превращенную в рожок Ветвь. - В саду проверишь, должен неплохо звучать. Только сохрани, хорошо? Он тебе еще пригодится.

   - Спасибо, - вместо сына прощебетала Триллин.

   - Не стоит, - еще раз повторил Лар.

   Намереваясь проститься, он взял ее за руку, почтительно, как это и предписывал официальный церемониал, но не успел наклониться, чтобы поцеловать изящные пальчики, как эльфийка быстро обняла его второй рукой, прильнув на миг.

   - Спасибо.

   Мягкие губы неловко ткнулись в щеку, потом скользнули к приоткрывшемуся от удивления рту.

   - Простите...

   Она схватила за руку сына и выскочила наружу.

   - Ох уж эти мне романтичные эльфийские девы пятисот неполных лет, - вывел из ступора насмешливый голос Фреймоса. - И что она в нем нашла? Пришел ведь, нашумел, устроил бойню, до слез довел... Впрочем, кто этих женщин поймет? И чего стоим, кстати? Или ждете, что и я вас чмокну на прощанье? Не дождетесь. Всё. Все довольны, все при подарках... - взгляд дракона наткнулся на скромно стоящего в сторонке Проводника. - Тебя обидели, да? - спросил сочувственно.

   - Спасибо, Хранитель, но я обойдусь и без подарков, - попытался избавиться от ненужного внимания Сэллер.

   - Да ладно уж, не скромничай. Хочешь, сушеную голову подарю? Хорошая голова. Семь таких собираешь - и ты вождь манзу. Потом, правда, могут и твою того... Но это дело случая.

   - Лучше не надо.

   - Жаль. У меня большая коллекция. Была где-то. Еще трещотки есть из гадючьих хвостов. Замечательно трещат. Эти - точно с погремушками. Вот! Выбирай: тебе трещотку или погремушку?

   - Вы мне когда-то часы обещали, - напомнил Буревестник, решив выбрать из всех зол меньшее.

   - Точно? Ну, значит, будут тебе часы. А теперь валите отсюда, пока я добрый.

 ***

   Проводив гостей, дракон присел в деревянное кресло рядом с открывающим и вздохнул.

   - Ушел. А какой князь мог получиться! А какой бог!

   Эльф предпочел отмолчаться.

   - А никакой, - сам себе ответил Хранитель. - Ветер в голове, серьезности - ноль. А вот гонщик был неплохой. Когда-то. А Проводник тебе как?

   Открывающий неопределенно скривился.

   - Зря ты так, приятель, зря, - пожурил его дракон. - Замечательный Проводник. Давно к нему присматриваюсь. Есть идейка одна, но это потом, все потом...

   Он встал, прошелся по пустой комнате, остановился в одном из углов, подумал и щелкнул пальцами. На полу выросла горка битого хрусталя. Фреймос повел над ней рукою, и осколки поднялись в воздух, закружились маленьким вихрем и, выстроившись в нужном порядке, со звоном соприкоснулись, срастаясь между собой. Теперь перед драконом стояла высокая ваза в форме цветка лилии.

   - Не пропадать же добру, - пожал он плечами. - А у меня когда-то целая коллекция была. Не помню, куда дел.

   - Скажите, Хранитель, - заговорил наконец-то эльф, - а что там с объединением корон?

   - Ты хочешь стать властелином Мира? - подозрительно уточнил дракон.

   - В общем-то нет. Просто так спрашиваю, из любопытства.

   - Любопытный, значит? А стихи сочиняешь? Хоть чуть-чуть, два слова в рифму?

   - Ну, если два слова...

   - Видел, рог какой Сумрак слепил? Так вот: берем рог, берем корону орков и лепим из этого пророчество.

   - Какое пророчество?

   - Как какое? - удивился дракон. - Древнее, естественно! Давай, пиши:

   Короной из стали себя увенчав,

   он в рог золотой протрубит...

   Ну и дальше, чтобы "Мир покорит" вписалось. Жезл Ночи Ург-ха только добавь как-нибудь между строк. И рог этот можно обозвать как-нибудь. Рог Вечности, например.

   - И все? - обалдел Открывающий. - Так просто?

   - Просто? А на потертый пергамент скопировать? А в какие-нибудь развалины храма закопать? Хотя у вас можно и в дворцовую библиотеку. Все равно туда никто не ходит. А потом ждать. Долго-долго ждать пришествия героя. Скучно это, очень скучно...

 ***

   Только выйдя из Врат на знакомой станции в Саеле, Иоллар успокоился полностью. Дома. Пусть Тар и не был родным Миром, но ведь не зря говорят, что дом там, где сердце. А его было здесь. И не половинка уже, а все без остатка.

   - Ничего не забыли? - окликнула их женщина-Открывающая, когда они уже направились к дверям. - Или это мне?

   Рядом с порталом сиротливо стоял какой-то узкий высокий шкаф.

   - Это не наше, - сказал Сэл.

   - Уверен? - Иоллар обошел "шкаф" по кругу и уставился на блестящий циферблат размерами со столовое блюдо. - Ты же просил часы?

   - Напольные?!

   - А какие нужны были?

   - Он мне для подводного плаванья обещал, а не это одоробло!

   - И для плаванья можно, - утешил Сумрак. - Один конец веревки привязываешь к ножке, второй - себе на шею.

   - Если еще раз с Фреймосом встречусь, так и сделаю, - со вздохом пообещал Сэллер. - Давай на улицу, что ли, вытащим. А оттуда уже перепрыгнем на твоем янтаре.

   - Заберешь? - не поверил Лар.

   - Естественно. Не каждый же день драконы подарки дарят. Спорим, у него таких целая коллекция, только не помнит, куда положил?

   С этим Иоллар спорить не стал, забросил на спину сумку и ухватился за подарок, про себя ругая приятеля-мага, не освоившего телекинез. Вот Дьери без проблем бы эту бандуру вытащила!

   На улице Галлу вспоминали уже оба.

   - Не пускает! - возмутился Буревестник. - Я в кабинет к тебе хотел, откуда вышли, а она весь дом накрыла.

   - Ну, ты маякни ей как-нибудь, что это мы.

   - А я что, по-твоему, делаю? Не пускает.

   - А куда пускает?

   - Во двор.

   - И то хорошо.

   Супруга встречала разве что не со скалкой, как рисуют на шуточных лубочных картинках, что продаются на ярмарках. Но вид у стоящей на крыльце магички был грозный. Даже клыки, кажется, отрастила для пущей убедительности. У-ух!

   Иоллар счастливо улыбнулся, и она не смогла не улыбнуться в ответ.

   - Красивый какой! - пропела, сбегая по ступенькам, хоть речь готовилась наверняка другая. - Где это тебя так нарядили?

   - Сейчас всё расскажу, - пообещал он, обнимая жену и наклоняясь к ней, чтобы поцеловать.

   Но она вдруг остановила его, упершись ладошкой в грудь, и внимательно всмотрелась в лицо.

   - А это что такое? - пальчик мазнул по приподнятому в улыбке уголку рта. - Помада?

   - Милая...

   - Сейчас ты мне всё расскажешь, - рассерженной кошкой прошипела супруга.

   И снова показала клыки...

 ***

   Нет, я не истеричка. И сцен устраивать не буду. По крайней мере, здесь, на глазах у Сэла. Поэтому вцепилась отросшими когтями в рубашку мужа и утащила в спальню. Не через дверь, естественно, так перепрыгнула. Щелкнула засовом, навесила звуконепроницаемый полог - все это не выпуская из пальцев скользящего шелка незнакомой одежды - и еще раз продемонстрировала клыки:

   - Ну?

   - Расскажу, - улыбнулся Ил. - Кому же, если не тебе? Но история длинная, поэтому, давай, я тебе сразу про помаду объясню, а потом, когда успокоишься, поговорим обо всем остальном. Хорошо?

   И как на него сердиться, когда он так смотрит?

   Но я все равно зла, очень зла. И злиться начала задолго до того, как обнаружила на его щеке след бледно-розового перламутра.

   В охоту я не верила с самого начала, но когда муж сказал, что хочет выбраться в лес с Сэлом, отпустила, не задумываясь. Иоллар засиделся в четырех стенах со мной и с детьми, и я не видела ничего плохого в том, чтобы он немного развеялся. Даже не сильно переживала, когда они не вернулись к ночи. А сегодня, около двух часов назад пришли Лайс с Рошаном, которых какие-то демоны потащили через официальные саелские Врата, где знакомый Открывающий между делом рассказал, кого и куда он вчера отправил. Так же мимоходом Эн-Ферро поинтересовался у меня, с чего это моего благоверного потянуло на родину. Ошибку свою братец понял сразу же, прикусил язык, но было поздно - вытянула из него все, что знал.

   И всё, хорошего настроения как не бывало. Обида, подозрения... зависть. Заперлась в нашей комнате и ревела, как дура. Себя жалела. Его жалела. Вот как получается: не только карьеру порчу, но и жизнь. Привязала его к себе, к детям, к одному Миру. А он теперь сбегает тайком. И, возможно, не в первый раз. Только почему на Эльмар? Кто у него там? Не к отцу же? Или к отцу? Месть, семейные разборки... Еще что-нибудь. Но мне-то можно было сказать? Боялся, что стану отговаривать или буду волноваться за него? Придумала ему сотню обвинений, а потом на каждое обвинение по сотне оправданий...

   Когда услышала, что они возвращаются, в дом решила не пускать - тут дети, повесятся с ходу Лару на шею, и не поговорим нормально. Вышла на крыльцо встречать: когти растопырила, клыками клацнула - недодракон в ярости. Как говорят, картина маслом. Сливочным. Потому что растаяла от одной его улыбки. И почти уже всё забыла...

   А тут эта помада!

   - Рассказывай.

   Я давно его отпустила, а он меня, похоже, и не собирался - стиснул еще сильнее.

   - Знаешь, безумно приятное чувство, когда ты так на меня смотришь, - прошептал он, не смотря на все попытки увернуться, целуя в висок. - Но не хочется, чтобы ревность вошла у тебя в привычку. Просто помада, просто женщина, просто поцеловала. Один раз, на прощанье. Хочешь теперь услышать всю историю?

   Конечно же, хотела. Но еще не удовлетворилась объяснениями по первому пункту.

   - Что за женщина? - спросила серьезно, не глядя ему в лицо, чтобы не попасть под очарование с нежностью смотрящих на меня глаз. - Молодая? Красивая?

   - Лет пятьсот, кажется. Эльфийка.

   Значит, молодая и красивая.

   - Мы были на Эльмаре.

   Признался. И таким тоном, что разом забылись все эльфийки Сопределья.

   Я убрала когти, и стерла с его лица отпечаток чужого поцелуя. Потом втянула клыки, легонько коснулась губами губ и, наверное, на целую минуту выпала из реальности.

   - Уже лучше, - Ил разомкнул объятья и потянулся к переброшенной через плечо сумке. - Не будешь против, если я отдам тебе подарок днем раньше?

   Дыхание перехватило, и слезы навернулись на глаза. Не только от нахлынувших чувств - хотелось о стену биться своей тупой башкой, когда я поняла, зачем он ходил в родной Мир. Ожерелье, то самое, настоящее. Для меня.

   - Извини, что не сказал сразу. Хотел сделать сюрприз.

   Сюрприз удался. Обняла крепко-крепко, прижимая серебряного дракона, вновь обосновавшегося у меня на груди, к белоснежному шелку его рубашки, с наслаждением вдохнула знакомый запах теплой кожи.

   - Люблю тебя...

   А все остальное - суета.

   Хотя... Нет, нужно расспросить его обо всем. Особенно - об этих поцелуях на прощанье!

   Рассказ получился длинный. Мне показалось, Илу необходимо было выговориться. И он верил, что я пойму его. Кто, если не я?

   Вечер в Долине, ночь в Святилище орков, Совет Высочайших Лордов - это всего лишь события. Было и другое: его мысли, его чувства. Его боль, которую он оставил там, хотелось надеяться, что навсегда. Может быть, теперь не будут мучить прошлое и память предков, пройдут приступы головной боли, утихнет ярость Сумрака, и мой муж станет больше походить на того сорвиголову-мальчишку, в которого влюбилась много лет назад беспечная девчонка, какой мне порой отчаянно хочется снова стать.

   Мы лежали на постели, как всегда, когда было о чем поболтать - просто завалились в одежде поверх покрывал, и Ил рассказывал мне о том, что случилось с ним на Эльмаре. Иногда он смотрел на меня, иногда взгляд его уходил куда-то в сторону, но уверена, ни шкафа, ни гобелена на стене он не видел, мыслями возвращаясь в покинутый Мир.

   - А Сэл где в это время был?

   - Со мной, конечно.

   Я в нем и не сомневалась. Небось просидел всю ночь рядом с Сумраком, пока тот восстанавливался после кровавого дара, даже не отдохнул бедняга.

   - Он мне здорово помог, хоть сам и не понял. Знаешь, этакая связь с реальностью. А то заигрался бы в бога...

   - Горе ты моё, а не бог! - я нащупала длинный рубец на его запястье. - Полностью не мог заживить?

   - Ну, я же начинающее божество.

   Обожаю его улыбку, смотрела и смотрела бы. Но закрываю глаза - это уже привычка, иначе голова закружится во время отдачи энергии, чистое целитетельство до сих пор дается с трудом.

   - Или ты хотел их оставить?

   Берусь за другую руку, но та вырывается, обнимает меня, притягивает к широкой груди.

   - Если очень хочется потратить силы, могу предложить другой вариант.

   - Ил! - а пальцы уже скользят по шелку рубашки. - У нас гости в доме... Лайс, Рош... ан...

   - И Сэл. Уверен, им есть, о чем поговорить и без нас, - теплые губы на моей шее, и каждый поцелуй отзывается дрожью во всем теле. - Окажите мне честь, княгиня...

   - Оказать честь?

   - Забудь. Просто скажи, где застежки у этого платья. Иначе...

   Призрачный клинок - идеальное решение. Да это и не самое любимое из моих платьев...

 ***

   - А папа мне подарок принес! - уверенно сообщила Лара.

   - Твой папа сам подарок еще тот, - проворчал Рошан, флегматично размешивая брошенный в чай сахар.

   Напротив него с такой же чашкой сидел в кресле Лайс. Ласси показывал Дэви картинки в принесенной с Юули книжке, умостившись рядом с малышом на большой медвежьей шкуре у камина. Лара периодически перебегала от братьев к взрослым, чтобы поделиться очередным измышлением. А Сэллер не сводил взгляда с циферблата огромных напольных часов, оказавшихся в гостиной баронского особняка не без помощи присутствующего здесь дракона.

   - Ну всё! - решительно поднялся со стула Буревестник. - Нужно ломать дверь. Она его там точно убивает.

   - Меня бы так убивали, - мечтательно растянул Эн-Ферро. - И желательно раза три на день.

   - Здоровья не хватит, - хмыкнул Хранитель. - И сядь ты, Сэл, не мельтеши. Лучше расскажи нормально, чем вы там занимались.

   - Ил спустится, сам расскажет, - упрямо, раз в третий, наверное, ответил Идущий.

   - Ладно, - согласился Рошан. - Тогда играем в молчанку дальше. Если, конечно, глубокоуважаемый магистр Пилаг не соизволит просветить нас, что это за секретные эксперименты проводятся у них на кафедре генетики, из-за которых его жену уже во второй раз не отпускают из института. Тайна на тайне, блин!

   - Я хотел всех дождаться, - развел руками Лайс, - но... Галчонок уже в курсе, я ей сразу сказал, чтоб не обижалась. А Лар от нее узнает. В общем, это не из-за работы. Просто Мари Врата не пропускают...

   - Да ну! - оживился Хранитель.

   - Ну да, - смущенно улыбнулся в ответ Эн-Ферро.

   - И что? - не понял Сэллер.

   - А то! - отмахнулся Рошан. - Сам не знаешь, в каких случаях Врата не пропускают?

   - Когда кто-нибудь пытается протащить что-нибудь, что по "Договору" тащить запрещено, - отчеканил человек.

   Кард с драконом переглянулись и рассмеялись.

   - У Ласси будет сестричка, - нарезая очередной круг, бросила Лара. - Как я, только с хвостиком. А мне папа подарок принес, вот!

 ***

   Встречали нас такими взглядами, словно они тут с голоду умирали, а мы там втихую жареного гуся трескали. Только дети были рады и не высказывали претензий. Нет, Лара была бы не Лара, если бы не спросила о подарке, но Ил нашелся и торжественно вручил ей цветочек из осколков Эльмарских реликвий. Наверное, его, как и меня, позабавила мысль о том, что мировое господство, хотя бы его маленькая часть, будет в руках у этой шустрой малявки. Она тут же воткнула цветок в волосы и умчалась хвастаться Тину. Пусть. Полудемона занимали вещи из иных Миров. Тэвки, единственные на Таре знавшие о существовании Врат и драконов, ценили истории и их вещественные подтверждения из других уголков Сопределья. Так что Тин-Тивилиру повезло с новой семьей - в нашем доме таких историй и вещей было достаточно, и всё ему одному. Он, правда, периодически грозился вернуться на Саатар и осчастливить собратьев необычными рассказами, но будет это, очевидно, еще не скоро: не иначе, ждет, когда Дэви вырастет, и он сможет прихватить "драконыша" с собой.

   Ужин прошел скромно, праздничное застолье предполагалось завтра, в день, когда на свет появилась такая чудесная я. А сегодня все так устали от новостей и переходов, что разошлись спать чуть ли не раньше детей.

   Дождавшись, пока муж уснет, всё-таки поднапряглась и стерла второй шрам - ни к чему ему пожизненное напоминание о несостоявшейся карьере божества с вытекающими отсюда правами на малолетних дочек вождей. А я еще, к этой помаде прицепилась...

   "Царицей соблазняли!", - вспомнилось вдруг, и я тихонько хихикнула, обнимая любимого. И сразу же взгрустнулось: хорошее кино, с удовольствием посмотрела бы. А еще с Илом бы на Навгас сходила - кар напрокат и салат из креветок, как он обещал когда-то. А ему море на Пантэ показала бы...

   Слёзы просились из глаз, и я зажмурилась, чтобы не дать им волю. Ничего, нам и тут хорошо. Главное, что мы вместе. Вот закончится эта война, и будем мы... Что мы будем тут делать? Жить. Сто лет, двести, тысячу. Это так долго - тысяча. Пыталась придумать. чем заняться хотя бы первые лет двадцать, но фантазии хватило только на десять, и я уснула...

   ...Серый камень. Дикий плющ. Под ногами трава зеленым ковром...

   - Отдай то, что взяла...

   Высокие своды. Небо в узких окнах. Радужные блики от разноцветных витражей...

   - Отдай то, что у тебя есть...

   Каменный стол... Костяной нож...

   - Отдай чужое, вернешь своё... Отдай!

   - Ил! Ил проснись! - было важно сказать ему это сейчас, не дожидаясь утра. - Я поняла, что меня держит.

   - Кто держит? Где? - всполошился спросонья муж.

   - Здесь держит. На Таре. Помнишь, ты сказал, что Врата не пропускали Ветвь, потому что она принадлежит Миру? Так вот, у меня тоже есть то, что принадлежит этому Миру. У меня сила мира, сила Велерины. Если я ее отдам, мы сможем уйти. Мы будем свободными, понимаешь?

   - Отдать? Как ее можно отдать?

   - Не знаю... Точно не знаю. Но мне нужно в ее гробницу. В усыпальницу Велерины, в ту самую, которую все ищут. На Саатар.

 ***

 В последние годы Рошан старался как можно реже общаться с Гвейном на темы, не входящие в общий круг проблем, разбираемых Советом Великого Круга. То есть, не разговаривал с ним о Галле и ее близких. Хранящий Слово лишился возможности наблюдать за ними, но тоже не донимал вопросами, предоставив событиям идти своим чередом.

   Теперь от этих негласных правил пришлось отступить.

   - Она думает, что сможет избавиться от силы? - переспросил старик, выслушав рассказ.

   - Она думает, что ей нужно попасть в усыпальницу Велерины. Считает, что именно это место она видит во снах.

   - Как давно начались эти сны?

   - Около года назад, - припомнил Рошан. - Но повторялись не часто. И Галла не понимала их значения...

   - А теперь, выходит, понимает?

   - Не уверен. Да и само это предположение о том, что можно отдать силу... Ведь это - дар.

   - Вот ты сам и ответил. Дар, подарок. А подарок можно вернуть. Знать бы кому.

   - Ты серьезно?

   Гвейн ненадолго смежил тяжелые веки и выпустил струйки дыма из широких ноздрей.

   - Природа магии и прочих неординарных способностей, которые нередко с магией путают, неоднозначна. Сила может быть свойством крови и не зависеть от внешних условий: Сумрак - яркий тому пример. Но и его сила в некоторых аспектах привязана к конкретному месту. С Фреймосом не встречался? Впрочем, ты же из первых рук новости узнаешь... Так вот, способности Сумрака в его крови и он не теряет их в условиях блокировки внешних магических источников. Сила мага, как правило, черпается извне при наличии соответствующих личных данных. Иначе говоря, маг - это проводник и преобразователь, трансформирующий энергию среды в энергию заклинаний. Он может накапливать ее в себе, но до определенного предела. И именно накопительные способности обычно выступают основным критерием оценки...

   Горбатого могила исправит, как говорят в некоторых Мирах. Но обрывать лекцию невежливым замечанием не пришлось. Сказочнику хватило одного взгляда собеседника, чтобы понять, что он опять увлекся вместо того, чтобы дать короткий исчерпывающий ответ.

   - Хорошо, - зевнул, выдыхая серое облачко. - Чтобы понятней было: ты на своей Земле на чем ездишь? Или пешком передвигаешься?

   - "Форд" недавно купил. А что?

   - Не знаю, что за зверь. Но двигатель внутреннего сгорания? А топливо какое?

   - Бензин. Это продукт перегонки нефти.

   - Спасибо, - едко поблагодарил Хранитель Тара. - Я в курсе. Значит: двигатель, топливный бак, да? А теперь представь, что, не меняя объемов бака, ты залил в него совсем другое топливо. Пусть тоже продукт нефтепереработки. Поедет? На мазуте или на керосине?

   - Вряд ли.

   - Вот и некоторые маги так. Двигатель есть - дар, то есть. Бак - накопитель резерва. А вот топливо им особое нужно. Не в каждом Мире найдешь.

   - Энергетический фон подобных Миров схож, и большинство магов не испытывают трудностей.

   - Большинство - да. Но в твоей девочке сила проснулась именно на Таре. Способности, доставшиеся ей с кровью, в полной мере проявились, получив подпитку из родственной среды. Образовалась некая связь. И вполне вероятно, что именно эта связь и удерживает Галлу на Таре. Это только теория, но, по моему мнению, она не лишена смысла. Что скажешь?

   - Способности у неё проявлялись еще на Земле. Не так явно, конечно. Но мы начали с того, насколько реально избавиться от дара.

   - Вполне реально, - развел крыльями Хранящий Слово. - Такие случаи не редкость. Но поможет ли это уйти из Мира? Не знаю, Рошан, не знаю.

   - Попытка - не пытка, - решил Разрушитель Границ. - Тем более, сны эти. Точно неспроста. В усыпальнице ей побывать нужно, раз уж ее так настойчиво туда зовут. Мало ли какие еще тайны раскроются?

   Гвейн при этих словах нахмурился:

   - Некоторые тайны лучше не ворошить. Но она у тебя упрямая, и решение, как я понял, уже приняла.

   - Да. Я тоже не стал отговаривать. Единственное, в чем хотел помочь: узнать у тебя точное месторасположение этой гробницы. Чтобы ребята не тратили время.

   - Извини, но не подскажу.

   - Гвейн! Я понимаю: невмешательство, но в данном случае...

   - Ничего ты не понимаешь, - махнул лапой дракон. - Усыпальница находится в Сердце Мира. Это Пустоши. Я их не вижу. И никогда там не бывал. Мы ведь только Хранители, помнишь? А Хранители над Мирами не властны - у тех своя жизнь и своя воля...

   - Да будет тебе, сказочник! - с неверием перебил Рошан.

   - Иди ты, - буркнул обижено Гвейн. И уточнил: - В Шамбалу.

   Крыть было нечем. У Миров, действительно, были секреты, которые они не открывали даже Хранителям.

 ***

   Кто мне сейчас был нужен - так это Гайли. Причем не как советник Лар'элланского посольства в Азгаре, а как доктор психологии. У меня появилась навязчивая идея, и это нужно было лечить. А без лечения эта идея крепла во мне с каждым днем.

   В итоге за две длани сложился уже четкий план действий. Жаль, что Рошан не смог узнать точное местонахождение усыпальницы. Но даже так мы рассчитывали потратить на ее поиски не больше двух месяцев.

   - Её искали веками, - предупредил Сэл.

   - Два месяца, - отрезал Иоллар. - Это максимальный срок, на который я согласен оставить детей. Не получится, вернемся в другой раз и начнем там, где еще не были.

   Лайс предлагал забрать малышей с собой на Юули на время нашей отлучки. Шеф говорил, что при помощи Гвейна Врата пропустят и Дэви. Но мы отказались - мурашки по коже от одной мысли, что дети будут в другом Мире. А тут, в Марони, они под присмотром. И под охраной: и герцог, и король не поскупились выделить солдат и магов для этого дела. Ведь для них мы отправляемся на Саатар совсем с другой миссией - Кармолу снова понадобилась помощь Сумрака и Маронской Волчицы: на решающем этапе войны наши бравые вояки умудрились потерять Императора.

   - Мы были уверены, что он в Каэре, - рассказывала в недавнем разговоре Беата. - Сама не знаю, как им удалось скрыть его перемещение на Саатар. Но сведения достоверные, он там. Разведка сообщила, что Истман прибыл в расположение одного из своих полков на границе колониальных земель и Леса, но затем снова ускользнул от нас. Есть информация, что Император с небольшим отрядом отправился вглубь материка...

   Честно? Я была шокирована. Император. С небольшим отрядом. В чужих землях. Бери да дави! И тут же сажай на престол всеми одобренного Растана Третьего, неплохого, кстати, человека (познакомились пару лет назад), но слишком уж зависимого от тетушки Аэрталь и дядюшки Дистена. Но это - уже другой разговор. А сейчас о том как, ну как, вы мне объясните, можно было потерять Истмана? Там повсюду эльфы, там наши войска, посланные во вспоможение по очередному союзному договору после того, как тут на Каэтаре все немного успокоилось. А Император, как ни в чем не бывало, разгуливает по Лесу. С небольшим отрядом, да. Для его поисков организовали несколько групп бойцов и магов. Нам с Ларом предложили поучаствовать в охоте, не особо надеясь на согласие. Но это предложение совпало с нашими планами, и мы, поломавшись для виду, приняли его. От нас не требовали непременного результата, а от отряда сопровождения получилось отказаться, мотивируя это тем, что мы сами наймем кого-нибудь из местных, что мы действительно собирались сделать. Но если бы посчастливилось в ходе нашей экспедиции все-таки повстречаться с ублюдком, отправившим на костер наставника, я с удовольствием выполнила бы поручение короны и убила эту мразь собственными руками. Я ничего не забыла. К сожалению для многих, а порой и для меня самой, у меня слишком хорошая память.

   - Ты не станешь ничего записывать, тана? - удивился Тин-Тивилир. - Сможешь всё запомнить?

   - Я запишу, - успокоил Лар.

   - Вам нужно сюда, - палец тэвка ткнул в большое серое пятно на карте. - В Пустоши. Но сначала нужно будет пройти земли моих лар'элланских братьев.

   - Нужно ли? - усмехнулась я, намекая на телепортацию.

   - Нужно, - ответил вместо полудемона муж. - Я выяснил: телепортационные каналы эльфы блокируют. Прыжки возможны, но на небольшие расстояния. Поэтому пару дланей можем потерять только в лесу.

   - Ты не говорил. Но все же две длани - не несколько месяцев. А что дальше, Тин?

   - Дальше тоже лес, где-то тут будут холмы и небольшие горы...

   - Погоди! - остановила я. - Какой лес? Какие горы? Это же пустоши. Вот и на карте...

   - На карте ничего нет, тана, потому что те, кто рисует для вас карты, не бывали в этих местах. Там ходят только ta evke, стражи тех мест. Иногда эльфы, иногда люди. Но только иногда. А "Пустоши" означает "пустое место". Но не потому, что там нет ни гор, ни лесов. Пустое место - место, лишенное силы. Туда не ходят маги, тана. Ты будешь первой.

   Я почувствовала, как похолодело все внутри. Пустоши. Место без силы. Маги Каэтара ничего не знают об этом, иначе это было бы во всех учебниках. Эльфы, если и знают, молчат. А тэвков просто не спрашивали - один из них который год живет в нашем доме, а заговорили с ним на эту тему только сегодня.

   - Слёзы демонов, тана. Ты слышала про них. Их собирают на границах Пустошей. Но если эти камушки - слезы, капельки, то Пустоши - это море. Там нет силы, я точно знаю.

   - Милая? - Ил смотрел на меня с тревогой. - Может...

   - Не пойдём? Ну уж нет. И демоны с этой силой. Я все равно собираюсь от нее избавиться.

   Это странно и страшно, сила уже стала частью меня. Но если выбирать между магическим даром и свободой перемещения по Сопределью, выбор будет очевиден. Для меня, по крайней мере. Но в глубине души я надеялась, что можно будет оставить себе маленький кусочек...

   - Хочешь, я пойду с вами? - без особого энтузиазма предложил Тин.

   - Нет. Здесь от тебя больше толку. Я просто не представляю, с кем еще можно было бы оставить наших разбойников. Лучше расскажи всё, что знаешь. А мы уж сами.

   Мы с Сумраком - лучшая команда, какая только может быть. Лучше было бы только с Лайсом и Сэлом, как когда-то. Но Лайсу нужно возвращаться к жене на Юули.

   - Ласси хотел остаться у вас на каникулы. У нас сейчас лето. Но раз вы уходите...

   - Ну, папа!

   К чему относился возмущенный окрик Эн-Ферро-младшего, сразу было не понять. То ли он, не смотря ни на что, хоте остаться на Таре, то ли не понравилось, что отец назвал его детским именем. Племянничек здорово подрос - пятнадцать лет, как-никак. Какой уж тут "Ласси"? Но в семье, во избежание путаницы, Лайсом его не называли. Тогда он придумал собственную производную от имени Лайсарин - Рин, с конца ("Как у дяди Иоллара - можно Ил, можно Лар"), но к этому Рину еще нужно было привыкнуть...

   - Пусть остается, - предложила я. - Поможет Тину с малышнёй. А ты будешь навещать их почаще.

   Не очень честно с моей стороны подстраховываться таким образом, но Лайс не оставит своего сына без присмотра, а значит - и моих детей тоже. Ласси... то есть Рин неплохо проведет каникулы на Таре, вдали от компьютеров, автотранспортеров и мобильных коммуникаторов, а мы за это время успеем разобраться с делами. Надеюсь, успеем.

   - Я с вами. Во всяком случае, на Саатар.

   Мда... Сэл умеет огорошить.

   - Если, конечно, Лар воспользуется своими связями и способствует моему увольнению в запас. Война официально еще не закончилась, и с этим могут быть проблемы.

   - Ты серьезно?

   Два года назад Сэллер в лепешку готов был расшибиться ради перстня мага и возможности служить во флоте. Хорошо, слава Буревестника сыграла ему на руку. А теперь он отказывается от успешной карьеры. И ради чего?

   - Я давно это решил. Хочу найти Ная.

   - А тебе не кажется, что твой братишка обходится и без няньки?

   Ил еще что-то хотел добавить, но Сэл так глянул, что супруг решил не развивать эту тему.

   - Хорошо, - согласился он. - Пиши рапорт, проблем не будет.

   - А Ная вместе поищем, - предложила я. - Нам все равно нужно будет собрать хотя бы десяток и найти проводников. Может быть, посоветует проверенных ребят, знающих Лес.

Глава 5

   Тар. Западные Земли. 1064 г.

   С чем трудностей абсолютно не возникло, так это с поисками Ная. Это недобитые имперцы никак не поймают наших неуловимых магов и сулят награду за их головы, а у нас было самое надежное поисковое устройство: проще простого найти одного из близнецов, когда у тебя есть второй. Нить жизни, связавшая их еще до рождения послужила прекрасным указателем. К тому же в штабе откомандированных на Саатар кармольских войск, куда мы переместились из Азгара, нам указали примерное местонахождение небольшого вольного отряда. На всё ушло всего лишь два дня.

   У отважных партизан как раз была передышка перед очередными свершениями. Для отдыха он стали в маленькой людской деревеньке на границах с Лар'элланом. Именно такие поселения больше всего пострадали в этой войне. Бойцы Аэрталь не спешили их защищать, а каэрцы не видели в колонистах соотечественников и не одобряли их дружбы с эльфами, разграбляя жилища и убивая недовольных. Вся надежда была на ополченцев, в ряды которых и затесались по истечении срочного контракта наши друзья. Най, Ферт. Я и не думала, что так соскучилась по этим охламонам, пока, выйдя из очередного портала, не очутилась в парсо от них!

   Местность, в которой мы оказались, была намного ближе к экваториальному поясу, нежели Марони. И если дома мы оставили весну, то здесь встретили лето. Деревня Ясуна, что можно было перевести как Змеиная, утопала в зелени окружавших ее садов, за начинавшими уже золотиться полями темнел лес, слева от дороги, вдоль нее, журчал ручей, а может - маленькая речушка, и в кристально чистой воде отблескивали серебристой чешуей мелкие рыбешки. Пастораль. Белые барашки в синем небе, щебет птиц, впереди уже видно крытые соломой крыши, над некоторыми из которых вьется легкий дымок, обещая сытный обед... Стрела с алым опереньем, воткнувшаяся в утоптанную землю дороги прямо перед нами.

   Ну, здравствуйте.

   - Кармол, - не делая лишних движений (но выставив незримую защиту), представился Сэл. - Друзья.

   На всякий случай он повторил это дважды: на каэрро и на саальге.

   С клена, раскинувшего зеленые лапы ветвей шагах в двадцати впереди по дороге, соскочил худощавый мальчишка с длинным луком и стрелой в зубах. Стрела тут же легла на тетиву и нацелилась в нашу сторону, а стрелок неспешно двинулся навстречу. Коричневая курточка, кожаные лосины, мягкие полусапожки. По мере приближения лучника стало понятно, что это не мальчишка, а девчонка - девушка лет семнадцати, симпатичная: русые волосы до плеч, светлые, то ли серые, то ли голубые глаза. Не эльфийка, не полукровка, но и не совсем человек.

   - Друзья? - насмешливо переспросила она на каэрро с едва уловимым акцентом. - Знаем мы таких друзей.

   Направила стрелу на Сэла, стоявшего чуть впереди нас с Илом, и всмотрелась в его лицо.

   - О, как! - лук тут же оказался за спиной, а стрела нырнула в колчан. - А ведь я тебя точно знаю! Ты - Сэллер Буревестник, брат Ная.

   - Откуда... А, ну да, - друг махнул рукой.

   - Вы похожи, - все-таки ответила девица. - Только у Ная два глаза.

   Хамка.

   - Если он - Буревестник, - лучница обогнула Сэла и направилась ко мне, - значит, ты - Волчица?

   - Кто бы говорил, - скопировала я ее дерзкий тон.

   - Что?

   Давай-давай, хлопни еще пару раз ресничками, девочка.

   - Я ошиблась? - невинно улыбнулась я. - Должно быть, да, и ты оборачиваешься пушистой зайкой, чтобы погрызть морковки. Угадала?

   Девчонка испуганно икнула. Ну, извини, милая, ты первая начала, да не на тех нарвалась.

   - Сэл, кого видишь?

   - Оборотня, - как приговор огласил он.

   Оборотень классический. Некоторые предпочитают оперировать понятиями метаморф или перевертыш. Но это неважно. Главное - что врожденная, а не проклятая. Людская кровь на ней, правда, есть. Но на ком из нас ее нет? Война всё же.

   - Оборотень, - подтвердил Сумрак. Сущности он различает не хуже магов.

   Лучница схватилась за висевший на груди амулет. Видимо, этот кулон должен был защитить ее тайну.

   - У братишки никогда не получались такие вещицы, - разочаровал ее Буревестник, как и я опознавший работу Ная. - Инструментальная магия - дело тонкое. И с чего он взялся ее для тебя мастерить?

   - Потому что он разбудил это, - буркнула девчонка, разворачиваясь к деревне. - Давайте за мной.

   - В смысле? - даже под маской было заметно, как Лар непонимающе свел брови к переносице.

   А на Сэла напал внезапный приступ кашля.

   - Если способность оборачиваться не проявляется в раннем детстве, - начала шепотом объяснять я мужу, - то обычно она просыпается в период полового созревания или же после первой эм... близости.

   - Ясно.

   - Надеюсь, у них это не серьезно, - негромко сказал Сэллер, откашлявшись. - Мама, конечно, намекала, что не прочь стать бабушкой, но, думаю, она хотела внучат, а не волчат.

   - Не волнуйся. Когда у Ная было что-нибудь всерьез?

   Впрочем, я сама не была уверена в своих словах. Я помнила Найара беспечным, шалопутным мальчишкой, но ведь все меняются.

   За так и не представившейся девицей, сделавшейся враз молчаливой, мы прошли почти до околицы и остановились у деревянного навеса, под которым было свалено ароматное сено.

   - Принимайте гостей, - неведомо кому прокричала лучница. - Это к Наю. Брат его.

   Затем, не глядя на нас, она развернулась и потопала обратно к своему клёну.

   - К Наю? - удивленно, смутно знакомым голосом переспросило сено. - Брат?

   Над кипой сухой травы показалась голова: коротко остриженные темные волосы, острые уши, черное от загара лицо. Чуть вытянутые к вискам глаза удивленно расширились, а изо рта, прежде чем тот растянулся в улыбке, вырвалась замысловатая тирада.

   - О чём это он? - спросил у меня Сэллер, не слишком хорошо знавший саальге.

   - Говорит, что рад нас видеть, - перевела я, опуская высказанные нам пожелания противоестественной близости с семью рогатыми демонами.

   - Сэл! Галла! - с грацией укушенной слепнем козы Фертран Ридо перемахнул через гору сена и толстую деревянную перекладину и выскочил на дорогу: без рубашки, в закатанных до колен штанах - демонстрируя такой же, как физиономия, загорелый торс и красные царапины на лодыжках. - Это на самом деле вы?

   - И я, - скромно напомнил о себе Лар.

   - Вот это да! Каким ветром?

   - Ферт, а мы тебя... ни от чего не отвлекли? - с ухмылкой спросил Буревестник, когда с объятьями, рукопожатиями и радостными возгласами было покончено.

   - А? - не понял намека полуголый полуэльф. - А! Тьфу на тебя! Жара жуткая. Потому и... Ну а вы как, надолго к нам?

   - Как получится, - ответил Сэл. - Для начала Ная повидать бы. Проведешь? Или ты на посту?

   - Да, караул. Но больше - почётный. Тут места тихие. К тому же нас там трое.

   Из-под навеса уже выглядывали две любопытные мордахи: насколько я рассмотрела, люди - мальчишки лет двадцати.

   - А не много ли для почетного караула? - задал вопрос Сумрак.

   - Зато не скучно.

   - А девчонка на дереве?

   Мужу, как и мне, показалась подозрительной такая усиленная охрана в якобы спокойном месте.

   - Вель? Не обращайте внимания, - беззаботно отмахнулся Ферт. - Никто ее туда не посылал. Сама влезла. Пусть сидит, раз хочется. Наверное, уши караулит.

   - Какие уши? - переспросила я.

   - Долгая история. Идёмте, к Наю вас провожу.

   - Ридо! - окликнули негодующе из сена. - Решил нас без магической поддержки оставить?

   - Магическая поддержка? - насторожился Сэл. Странно все же для "почётного караула".

   - А квас остужать? - улыбнулся Ферт. - Расслабьтесь вы, тихо тут, тихо. На двадцать парсо вокруг ни одного имперца - руку даю на отсечение.

   За те десять-пятнадцать минут, пока мы шли к дому, где обосновался Най, Фертран успел коротко посвятить нас в некоторые подробности жизни отряда. Всего под командованием некоего Арая, которого ни в коем случае (это было повторено трижды) нельзя называть тэром, собралось около сотни бойцов. Кроме наших шалопаев было еще пятеро магов: трое из нашей же Школы, друг назвал имена, но я таких не припомнила, еще двое - местные, сами учились у практикующих тут чародеев и, как Ферт сказал, во многом уступали тем, кто получил перстни на Каэтаре.

   - Специализация узкая. Плетения однообразные. Мы пытаемся их немного подтянуть, но пока без особых результатов. А вообще, здорово вы нас застали. Парой дней раньше, парой дней позже - искали бы по лесам.

   - Нашли бы, - заверил Сэл. - И много у вас... работы?

   - Достаточно. После того, как кармольцы стали перехватывать имперские суда, начались перебои с поставками продовольствия для их армии. Вот они и пытаются кормиться за счет местных. А еще хуже с йорхе, крысами. Мы так зовем остатки разбитых частей или дезертиров. Они собираются в банды от двадцати до ста человек, обходят кордоны эльфов и теряются в лесу. Общая поисковая сеть передвижения таких малочисленных групп не фиксирует, и эти уроды незамеченными пробираются к людским или смешанным поселениям. Ты же сама отсюда, Гал, должна помнить, как тут живут: тут деревенька, там хуторок. Земли большие, вот народ по ним и разбрелся. А к каждому поселку в десять дворов охрану не приставишь... У нас тут многие как раз из таких поселков. Из тех, к которым помощь вовремя не пришла. Арай сам. Вель... Авелия, вы ее на дороге видели.

   - Авелия? - я вспомнила, как интерпретировали притчу о Каине и Авеле на Таре, популяризировав эти имена и их женские производные.

   - Да, Авелия. Только не нужно её спрашивать, есть ли у нее сестра по имени Каина. Нет у нее сестры. Уже нет. И у многих так. Потому и слава за нами такая. Кровавая сотня - слышали? Из-за того, что если повстречаем имперский отряд или йорхе, живым ни один каэрец не уйдёт. Звереют люди, когда их видят. Своих вспоминают и...

   - Ферт, а твои? - я помнила, что его мать с сёстрами жили в таком же поселке.

   - Мои в Лар'эллане. Я потому на тот наём и подписался, чтобы их в Лес увезти. Был у них зимой. Недолго. А вчера письмо отправил - тут почта вроде исправно работает. Я и вам хотел написать, но...

   - Ладно, - хлопнул его по плечу Сэл, - на словах расскажешь.

   - Конечно. И вы мне. Ну, о себе... о других.

   Беседу решено было отложить, так как мы уже подошли к временному прибежищу Ная, небольшой беленой хатке, где они с Фертом квартировали. Входить в дом не пришлось: Найар Кантэ собственной персоной возлежал в тени дерева, на ветках которого краснели плоды, больше всего напомнившие мне очень крупную черешню. Маг, лениво дирижируя пальцем, несложным заклинанием обрывал ягоды и ловил их ртом. Долго со смаком жевал, обсасывал косточку, а затем через полую тростниковую трубочку отправлял этот снаряд в прикрепленную на дереве мишень - как было понятно с нашего места, какую-то имперскую афишку. Форма мужской одежды в отряде, похоже, была утверждена официально - на парне тоже не было ничего, кроме штанов, только не закатанных, а обрезанных до колен. После прогулки по солнцепеку я ему искренне завидовала. Вспомнилась хамка-лучница, застегнутая наглухо. Может, оборотни по-другому переносят жару? Но думать об этом было некогда: Сэл прижал палец к губам, остановив готового окликнуть Ная полуэльфа, и пользуясь тем, что братишка его не видит услужливо насобирал ему "черешен". Огромный красный ком ягод - пара ведер набралось бы, не меньше - завис над головой ничего не подозревающего человека. Впрочем, в последний момент Най успел его заметить, но спасаться от града спелых ягод было уже поздно.

   - Ай!.. О!.. Мать!... ... ... ...

   Честно скажу, половины слов я не знала, но догадывалась об их значении.

   - Ферт! Скотина остроухая!

   Полуэльф смущенно развел руками - мол, я тут ни при чем, а вскочивший с земли Найар ошеломленно протер глаза.

   - Мы что вечером пили? - негромко спросил он у товарища, глядя на нас, как на приведения.

   - Молоко, - пожал плечами Фертран.

   - А ты не знаешь, чем тут кормят коров?

   Не лучшая была идея с "черешней" - через минуту мы все были в липком соке, повезло только Лару, которого Най, мало с ним знакомый, обнимать не бросился, ограничившись рукопожатием.

   - Вам будет, о чем поговорить, - сказал Ил братьям. - А мы с Галлой пока сходим к вашему Араю. Ферт, проведёшь?

   - К Араю? А зачем?

   - Мы прибыли в расположение воинской части, должны представиться командиру, - мужа удивило, что пришлось отвечать на этот вопрос.

   - Да? - так же удивился приятель. - Ну, хорошо, провожу.

   Странные у них тут порядки.

   Странность объяснилась, пока мы шли по деревне в дому Арая, который не тэр. По пути нам встречались бойцы вольного отряда, заметно отличавшиеся от селян. Вряд ли кому-нибудь из этих парней и девушек - да, были и девушки - исполнилось тридцать лет. В лучшем случае большинству из них можно было дать двадцать, с натяжкою - двадцать пять. Дети. Кровавая сотня, наводившая ужас на имперцев - кучка детей, защищающих своих родных или ожесточенно мстящих за тех, кого защитить не смогли. Они не имеют представления о дисциплине и субординации, основа их операций - дерзость и смелость, а не тактика и стратегия. Дети.

   - В тебе говорит материнский инстинкт, - усмехнулся Сумрак, когда я шепотом поделилась с ним наблюдениями. - Не дети, а вполне взрослые люди. И нелюди.

   Может быть. Но я отчаянно надеялась, что хотя бы командир Арай окажется взрослым дядькой с богатым боевым опытом. Увы, надежды не оправдались.

   - Арай! Арай, спустись, познакомлю кое с кем!

   Нет, это не шутка: белобрысый мальчишка, влезший на голубятню - предводитель этих неуловимых мстителей. Невысокий, худой, до черноты загоревший, как и его бойцы. Я не дала бы ему и семнадцати. Но со скидкой на мешанную кровь - среди его предков числились эльфы - Араю могло быть уже около тридцати.

   - Что за спешка, Ридо? У нас в гостях королева Аэрталь?

   - Лучше.

   - Дай угадаю, - беловолосый остановился напротив нас. Его глаза, глаза взрослого, многое повидавшего человека, резко контрастирующие со всем обликом, сверкнули лукавым огнём. - Я не ошибусь, предположив, что если сейчас прикажу схватить вас и сдам людям Истмана, награды хватит еще моим внукам, чтобы сыграть свадьбы правнукам?

   - Ошибёшься, - мрачно выговорил Ил. - Если ты только попробуешь выкинуть что-нибудь подобное, умрешь на месте.

   - Значит, угадал. Сумрак и Маронская Волчица. Пару лет назад видел листовки с вашими портретами. Сумма вознаграждения впечатлила.

   - Лар Ал-Хашер, - представился муж. - Моя жена - Галла. Мы предпочитаем эти имена.

   - Как скажете. Арай, - парень отер о штаны руку и протянул ее Иоллару. - К нам по каким делам?

   - По личным. Решили навестить друзей.

   - Вот так просто: с Каэтара через океан ради встречи с друзьями? Винца попить, былое вспомнить, и назад?

   Нет, он определенно старше, чем выглядит.

   - Хотели найти проводников до Пустошей, - не стал юлить Лар. - А если будет кто-то, кто знает и те места - еще лучше.

   - Другой разговор. Но у меня каждый человек на счету. Впрочем... всё зависит от того, зачем вам понадобилось в Пустоши. Участвуете в большом гоне?

   Кажется, Беата говорила, что это секретная информация. А этот мальчишка, поспорить готова, знал об Истмане.

   - Что за гон? - поинтересовался Ферт.

   - Погуляй, Ридо, - махнул на него командир.

   Субординация тут все-таки соблюдалась, и Ферт поплелся к покосившемуся плетню, с другой стороны которого стояли две молоденькие селяночки, заинтересованно разглядывавшие нас с Ларом. Точнее, только Лара - темная маска будоражит воображение.

   - Так что, вас послали за головой Истмана? Да знаю я, знаю. Наша сотня тоже не просто так по лесам бегает. Связь с Лар'элланом постоянная, обмен информацией, поддержка. Или решили, что мы тут в игрушки играем?

   Сумрак не спешил отвечать. Я тоже молчала.

   - Ладно, - поморщился Арай. - Давайте по-другому. Арвеллан - это мое настоящее имя. Дом Тихой Воды. Законный сын, как ни странно. Пройдете в комнаты - покажу бумаги. Страж Лар'эллана, капитан серебряной пехоты, если вам это о чем-то говорит. Отвечаю на следующий вопрос: здесь я по личному распоряжению королевы. В первые годы мы пустили вопрос с поселенцами на самотек. Результат: сотни разрушенных поселков и тысячи убитых. А еще - такие вот юные мстители. Они не сидели бы, сложа руки, не прятались бы в лесах. А по одиночке их всех давно уже перебили бы. Я нанизал двух перепелок на одну стрелу: не дал им погибнуть и собрал неплохой отряд, который теперь защищает мирных жителей. Понятно?

   - Но почему только молодежь? - не удержалась я.

   Арай-Арвеллан улыбнулся.

   - Посмотрите на меня внимательно, тэсс Галла. Это и будет ответ. Кто пойдет за мальчишкой? Только такие же мальчишки. Кстати, ваши друзья стали настоящей находкой. Я удивился, когда они оставили службу, чтобы присоединиться к нам.

   А я не удивлена. Ферт с Наем - тоже мальчишки. Даже война не заставила их повзрослеть.

   - Обсудим теперь ваши дела, или все же хотите проверить мои слова и взглянуть на документы?

   - Не стоит, - покачал головой Лар. - Где мы можем пообщаться, чтобы нам не помешали?

   Полукровка подмигнул и кивнул на голубятню.

   Глупость несусветная - но мы уже сидим на загаженной почтарями крыше и обсуждаем вопросы государственной важности.

   - У меня был приказ об опознание каждого убитого имперца. Радости мало, скажу я вам. Налетели, порубили в клочья, а я как полудурок ползаю потом среди трупов, сличаю каждую окровавленную морду с портретом государя-императора. Для своих - ищу того ублюдка, который убил мою семью. Странно, конечно, что мне его искать на третий год приспичило, но никто не удивляется - тут у некоторых и похлеще заскоки. Задержитесь до весела, многое увидите.

   - Мы не планировали оставаться больше, чем на два дня, - покачал головой Лар.

   Муж тоже снял рубашку, подставив солнцу обнаженную спину, не обгорел бы. Или не замерз - не имея возможности раздеться, я остудила раскаленный воздух, и кожа сидевшего напротив Арая покрылась мурашками.

   - А придется, - поежился от внезапного холода командир кровавой сотни. - Если хотите хорошего проводника до Пустошей, нужно дождаться Белку. Настоящего имени не знаю, но отец этого рыжего был охотником. Исходил с сыном весь лес да самой Черты. А может, и на ту сторону заглядывал. Еще десяток вам дам, если добровольцы найдутся. Рассказывать им суть дела или нет, решать вам. Маги вам, думаю, не нужны, но если ваши друзья захотят пойти с вами, удерживать не стану.

   А если не захотят, то мы оставим Араю подкрепление в лице Сэллера Буревестника. Он ведь твердо решил не оставлять больше брата. Но пока я не стала сообщать капитану о такой возможности.

 ***

   Лар сказал, что им будет, о чем поговорить - не ошибся. Скорее языки отвалятся, чем кончатся новости, которыми хотелось поделиться. Постепенно подошли к главному.

   - Я ушел с флота.

   Сэл бросил эту фразу будто между прочим, но Най насторожился.

   - Будешь теперь с Галлой и Сумраком?

   - Нет. Если ты не против...

   Он и договорить не успел.

   - Шек! - Найар вскочил на ноги. - Л'лал эва! Я так и знал, Сэллер! Я знал, что наступит день, когда братишка явится на помощь. А ты не подумал спросить, нужна ли мне эта помощь? Най Кантэ, просто Най Кантэ, без красивого прозвища, прекрасно справлялся со всеми проблемами без знаменитого Буревестника! И я многого добился без тебя!

   - Я заметил, - невесело улыбнулся Сэл. - Еще немного и за твою голову будут давать столько же, сколько и за мою. Для тебя это так важно, сравнять цену?

   - Для меня важно не провести всю жизнь в тени брата. Не быть вторым.

   - Что ж, разумное решение. Одиночка никогда не будет вторым. Единственный, он же - первый. А я думал, из нас получилась бы неплохая команда.

   - Извини, братишка, - Най снова присел на траву рядом с ним. - Но я не гожусь в твою команду. Маронская Волчица, Сумрак - вот достойные напарники для тебя. Я свой предел вижу. И моя команда здесь. Я не одиночка. Есть Ферт, есть Моз. Мы неплохо сработались за это время.

   - Еще один маг не помешал бы в любом случае.

   - Да. Скажешь об этом Араю, он возьмет тебя без вопросов. Но если я для тебя не пустое место, не делай этого. Как брата прошу.

   - Бред. Ребячество. Ты не думаешь, что твой эгоизм однажды может стоить кому-то жизни? Кому-то из твоих друзей, тому, кого ты не успеешь прикрыть, но прикрыл бы я, будь рядом?

   - Возможно, - вздохнул Най. - И возможно, я пожалею об отказе. Но когда я потеряю кого-то из своих, я буду знать, что в это же время, только в другом месте, мой брат сумел кого-то спасти. А когда от меня улизнет враг, я буду думать, что где-то Сэл Буревестник накрыл сотню.

   Следующие несколько минут тишину нарушало только негромкое чириканье засевшей в ветвях птицы.

   - Это твое последнее слово? - все-таки уточнил Сэллер.

   - Да.

   - Тогда забудь. Этого предложения не было. Спрошу о другом...

   Он вдруг забыл, о чём говорил. А причина этой забывчивости, премило покраснев, робко поинтересовалась:

   - Я не помешала?

   - Нет-нет, что вы.

      Поспешно поднимаясь на ноги, Сэл с размаху стукнулся головой о толстую ветку. И от этого или еще от чего-то свет вдруг померк. Но оставшегося освещения вполне хватало, чтобы рассмотреть во всех деталях тонкое, слегка вытянутое лицо с аккуратным прямым носиком, может лишь чуть-чуть длинноватым, огромными васильково-синими глазами и губами, яркими и сочными, как те ягоды, что он просыпал на брата. С трудом оторвавшись от созерцания этого лица, обрамленного вьющимися золотистыми локонами, Сэллер успел оценить стройную фигурку под легким сарафаном, и вновь вернулся взглядом к губам. Реакция наблюдалась престранная: чем дольше он смотрел на эти губы, тем сильнее пересыхали его собственные...

      - Я позже зайду, - окончательно смутилась девушка и юркнула обратно в калитку.

      - Заглядывай! - бросил ей вслед Най и дернул за руку застывшего брата. - Так о чем ты хотел спросить?

      - Спросить? А, да, хотел. Кто это?

      - Это? - следующим рывком он вернул Буревестника на траву. - Это Лилэйн. Моя подружка. Только она еще об этом не знает.

      - Демона лысого! - огрызнулся Сэл, не отводя глаза от заборчика, за которым скрылась дивная грёза. - Твоя сидит с луком на дереве у дороги.

      - Сидит? Кто сидит? - не понял Найар, но потом сообразил: - Вель? Ты видел Вель? И она сказала, что она - моя девушка?

      - Разве нет?

      - Нет, - братишка нахмурился. - Придумала себе что-то, а теперь языком чешет почем зря.

      - Скажешь, у вас ничего не было?

      - Было, - еще больше помрачнел Най. - Давно и всего раз. Но ей хватило. Знаешь, она хорошая девчонка, но немножко...

      - Оборотень.

      - Странная. Хотя и оборотень тоже. Сразу заметил? Не получилась, значит, защита.

      - Не получилась. А к чему она вообще? Все же в курсе? Или нет?

      - Это не от своих, свои знают и нормально относятся... почти. А вот если эльфов встретим... Не любят они таких, как она. Не знаю, почему. Убить не убьют, но подлянку какую-нибудь устроят. В прошлый раз вот...

      - Слушай, а Лилэйн тоже в вашем отряде? - перебил Сэл.

      - Да. Но я уже сказал, она со мной.

      Возможно, будь это сказано серьезным тоном, продолжения не последовало бы. Но в голосе брата слышалось подначивание, вызов. И Сэллер его принял.

      - Пусть она сама мне это скажет, - ухмыльнулся в ответ.

 ***

   Сэл устроился у брата, а нам с мужем по распоряжению Арая выделили комнатку в одном из домов в центре деревни. Лар наносил воды, и я с удовольствием выкупалась в большом деревянном корыте, а потом недолго поспала - всё же устала за эти пару дней, а энергетическая подпитка хоть и помогает в дороге, полноценный отдых никогда не заменит.

   Партизаны старались не стеснять принявших их крестьян. В деревне расположилась лишь часть отряда: ночлегом под крышей в обязательном порядке обеспечили командира, всех девушек, которых среди бойцов было двенадцать, магов и раненых в предыдущей операции. Остальные довольствовались тем, что осталось. А кому не нашлось места в домах, стали маленьким лагерем за околицей, на берегу небольшого озерца. Сюда же на общий ужин приходили вечерами и все остальные. Нас тоже пригласили.

   - Трапеза у нас скромная, - извинился Арай. - Не хочется объедать местных, а свои запасы нужно беречь. Потому каша, сыр, хлеб да овощи. Вино есть, но больше пары стаканчиков я ребятам не позволяю. Лучше не расслабляться.

   Каша была кукурузная. Сто лет не ела! Её рассыпали по плошкам и передавали из рук в руки от большого котла. Хлеб, овощи и соленый овечий сыр раскладывали на больших досках, по одной такой доске на импровизированный стол на десять-двенадцать человек. А за вином, если было такое желание, нужно было идти к краю поляны, где под березой сидел на бочке сам командир. Арвеллан поскромничал - не самый скудный ужин. В первые годы войны в Кармоле он показался бы нам роскошью: каша была щедро сдобрена зажаренным на сале луком, сыр свежим, а вино выдержанным - от такого не так скоро захмелеешь, как от молодого, еще не до конца перебродившего, которое холодненьким хлещешь стаканами, не чувствуя крепости, а потом весь следующий день сожалеешь, что не обошелся колодезной водой.

   В отряде все уже знали, кто мы. Смотрели с уважением, но без священного трепета. Заметила пару удивленных взглядов, когда, покончив с едой, собрала пустые тарелки, свою и сидевших рядом парней, чтобы по примеру других вымыть их во впадавшем в озеро ручье. А что они думали? Что я прислугу потребую или буду тратить магический резерв на то, что можно сделать руками?

   Солнце садилось за лиловый лес, загорались первые звёзды и костры на поляне. Кто-то достал гитару... А ведь я соскучилась по походной жизни. Нет, не по боям, не по войне, а по таким вот вечерам. У Лара одно время тоже была гитара, и мы так же отдыхали у костра. Уставали за день, но не могли заставить себя лечь спать сразу же: нужно было посидеть, поговорить, послушать негромкий перебор - почувствовать жизнь и себя живыми...

   К гитаре присоединилась губная гармошка. Звуки музыки нарастали. Застучали ложки. В такт мелодии захлопали в ладоши ставшие широким кругом ребята.

   - Танцы? - удивилась-обрадовалась я.

   - Интереснее, - подмигнул Ферт. - Пошли, посмотришь. А может, и поучаствуешь.

   В музыку влился звон металла. В бликах пламени высоких костров в центе образованного зрителями круга и в самом деле кружилась пара. Но это был не танец. Хотя, это как посмотреть...

   У парня, высокого, темноволосого полуэльфа, одетого в свободные штаны и красную рубаху, был длинный узкий меч и кривой орочий нож. У его партнерши, высокой и стройной девушки с собранными в пучок золотисто-русыми волосами, кинжал и сэрро - лар'элланская сабля с длинным чуть изогнутым клинком и рукоятью в треть длины меча. Когда-то я держала в руках такую. Как по мне, тяжелая, удлиненная рукоять нарушала баланс и создавала ненужный противовес клинку, а маленькая гарда пусть и предотвращала соскальзывание пальцев, но никак не защищала их от меча противника. Но девчонка, похоже, родилась с этой игрушкой. Излишний, по моему мнению, вес рукояти она использовала как дополнительную силу для ускорения вращения, и клинок успевал парировать удары как меча, так и ножа. Кинжалом она воспользовалась лишь один раз: неожиданно для соперника отведя в сторону саблю, приняла удар меча на узкое жало. Клинок полуэльфа соскользнул по лезвию и попался в ловушку загнутых вперед дужек. Затем - изящный поворот кисти, будто бы без особого усилия. Я видела, как ломают таким образом рапиры, но меч парня был крепче, и девушка лишь отвела его в сторону, следующим приемом оставив противника без ножа (а могла бы и без пальцев!), и приставила острие сэрро к груди полуэльфа. Не будь я наполовину драконом и женой, а по совместительству и ученицей мастера меча, я не успела бы всего этого рассмотреть. Увидела бы только упавший в траву нож и сокрушенную полуулыбку проигравшего. Очевидно, это был не первый их танец, и партнерша всегда вела.

   Недолгое, не более трёх минут представление произвело впечатление. Лар склонил к плечу голову, наблюдая за фехтовальщицей с благосклонностью профессионала. Най отбил ладони, выбивая ритм музыки и звона клинков. Даже Сэл, обычно равнодушный к подобного рода действам, не отводил от девчонки взгляда. И она это заметила: стушевалась вдруг и опустила глаза.

   - Решил пригласить девушку на танец? - поддел друга Сумрак, зная, что тот из всего оружия предпочитает магию и арбалет.

   - Я плохо танцую, - с сожалением вздохнул Сэллер.

   Не так уж и плохо, но мне проигрывает. Видимо, он об этом тоже вспомнил.

   - Гал, а ты как?

   - Давай, - поддержал его Ил. - А то, смотрю, у девочки и напарника достойного нет.

   В его словах слышалось шутливое "Не посрами учителя!".

   - Мой меч в доме остался.

   - Так мы сейчас другой найдём, - предложил кто-то из толпы.

   - Нет. Одна рука - один меч.

   Мой у меня уже семь лет. Тот самый, что Лайс забрал у убитого им в Рваных Пустошах мальчишки, оказавшегося сыном Брайта. Тот самый, который я, познакомившись с Ромаром, полушутя полусерьезно назвала Убийцей. Я прошла с ним Кармольскую войну и не думаю, что теперь мне подойдет другое оружие.

   - Правильно, - одобрительно отозвался Арай. - Один меч - одна рука. Но можно послать кого-нибудь.

   Комната по привычке запечатана охранным заклинанием, и этому кому-нибудь может очень не поздоровиться, если он попробует туда влезть. А самой топать в деревню не хотелось. И еще, как ни стыдно было в этом признаться, я не была уверена, что равна по мастерству этой девчонке.

   - Это Лил, - Арай подозвал фехтовальщицу к нам, чтобы познакомить. - То есть, Лилэйн. Мы тут привыкли сокращать имена.

   Своё он еще как сократил.

   - А это...

   Полуэльф замялся, не зная, как нас представить и Буревестник взял инициативу в свои руки:

   - Галла, Лар. А я - Сэл. Вообще-то - Сэллер, но мы тоже сокращаем имена.

   Дерзкая и отважная в бою, вне круга девушка была совсем другой. На дружелюбие Сэла отозвалась стеснительным бормотанием и уставилась на свои ноги в легких сапожках из мягкой кожи.

   - У тебя здорово выходит, - похвалил её друг.

   Лил оживилась, подняла глаза.

   - А ты... вы...

   Она кивнула в центр круга, но Сэл покачал головой:

   - Готов сдаться без боя.

   - Жалко, - похоже, она не поняла намеков Буревестника. - У нас много хороших бойцов, но мы давно друг друга знаем, и это уже не так интересно.

   - Тряхнуть стариной, что ли, - задумчиво произнес Иоллар.

   Глаза девушки вспыхнули азартом и тревогой: с одной стороны хотелось бы, но с другой... Сам Сумрак ведь, не просто парень в маске. Кармол далеко, но слухами земля полнится.

   Начавшие было расходиться люди вновь образовали плотное кольцо. А музыка стихла.

   - Потанцуем, - решил Лар, и Лил ответила счастливой улыбкой.

   Вот теперь пусть он скажет мне, что тут собрались не дети.

   К сожалению, насладиться зрелищем не удалось: стоило мужу отойти, как Арай начал подавать какие-то странные знаки.

   - Пойдемте со мной, - шепнул он мне, когда я приблизилась. - С вами хотят поговорить.

   Для разговора пришлось возвращаться в спящую деревню.

   - Она связалась со мной под вечер. Просила сообщить, когда можно будет встретиться с вами наедине.

   - Сообщить? Встретиться?

   - У нас, лар'элланцев, свои секреты, - пожал плечами Арвеллан. - Я еще днем говорил вам, что связь постоянная. А для ее величества не составит труда телепортироваться в любое место на этом материке. Кроме Пустошей, естественно.

   После того случая с портретом личных встреч с Аэрталь у меня больше не было. Что же такое произошло, что через столько лет она вдруг решила пообщаться наедине?

   Эльфийка материализовалась в комнате Арая, едва мы туда вошли.

   - Побудь снаружи, Арвеллан, - велела она, без предисловий и приветствий. - Догадываетесь, о чём я хотела поговорить, Галла?

   - Нет, - призналась я.

   - Вы ведь собираетесь искать Истмана?

   Не собираемся, вообще-то.

   - Да. Можете чем-нибудь помочь?

   - Возможно, - она брезгливо провела пальцем по лавке, прежде чем присесть. - Есть сведения, которые мне хотелось бы сохранить в тайне от других поисковых групп, но которыми я могу поделиться с вами. Вы знаете, почему Истман отправился к Пустошам?

   И этот к Пустошам? Ну, тогда догадываюсь.

   - Ищет усыпальницу?

   - Думаю, да. И, наверное, у него есть причины полагать, что он знает, где искать.

   Мне бы его знания.

   - Но он вряд ли знает местонахождение настоящей усыпальницы.

   - Настоящей? - переспросила я, присаживаясь на расшатанную табуретку.

   - Их несколько, - огорошила меня Аэрталь. - Так получилось. Случайно.

   Представляю, какое идиотское у меня лицо, раз уж она так ехидно улыбается.

   - Я вам сейчас объясню, Галла. Дело в том, что Рина... Велерина очень хотела, чтобы ее последний дом был построен в соответствии с ее вкусами. Маленькая слабость, которую она могла себе позволить. Но в то же время ей хотелось спрятать его ото всех. Есть, конечно, крайние методы: например, нанять строителей, отвести их в нужное место, а после выполнения работы избавиться от них. Но Рина слишком ценила жизнь, чтобы отобрать ее у кого бы то ни было без весомых причин. Поэтому первая усыпальница была построена в десяти парсо от нашей столицы. Потом Рина долго составляла какую-то формулу... Дня три, кажется. Какое-то специальное заклинание, которое позволило бы ей воссоздать копию той постройки...

   Матричная проекция. Не думаю, что Велерина знала, как это называется. В матрицу закладывается полная информация обо всех компонентах предмета, а его копия создается посредством обнаружения необходимых реконструкции веществ в пределах действия заклинания и придания им свойств необходимых составляющих. Некоторые маги так создают еду. Да, пусть кто-то удивится, но на Таре есть синтетические продукты. Формула щадящая, и если площадь охвата большая, составляющие будут черпаться равномерно. А если задать маленький участок и попробовать воссоздать свиную тушу, это будет весьма изощренным способом убийства попавших в зону действия людей. Хвала богам, не многие маги способны воспроизвести что-нибудь, что не поместилось бы у них на ладони.

   А Велерина, значит, пыталась отстроить собственную гробницу?

   - Потом она отправилась к Пустошам. Одна. А вернувшись почти через год, рассказала, что по пути несколько раз пыталась проверить, как работает заклинание. Радовалась, что вовремя подумала об этом, так как в формуле была ошибка, и первые результаты были с изъяном. Две такие пробные усыпальницы мы потом отыскали на границах Леса и разрушили, чтобы не будить ни в ком напрасных надежд и алчности, способной разжечь войну. Но кто-то уже пустил слухи, что усыпальницу видели на наших землях, и людям не терпелось до нее добраться. К сожалению и среди моего народа нашлись предатели. Чертежи и рисунки попали к людям, а строение было настолько уникальным, что перепутать его с другим сложно...

   ...Серый камень. Дикий плющ.

   Высокие своды. Небо в узких окнах. Радужные блики от разноцветных витражей...

   - Я боялась, что Истман решит воспользоваться старыми картами, но когда его войска появились совсем не там, где я ожидала, поняла, что Императору расчищают другую дорогу. Южнее, намного южнее того места, куда рвались его предшественники. Значит, у него иная информация.

   - Но вы все же полагаете, что место расположения истинной усыпальницы ему не известно? Кстати, сколько их всего?

   - Кажется, осталось еще три, помимо настоящей. Одна должна быть совсем разрушена - Рина говорила, что строение было нестабильным. Об остальных двух не знаю. Я бы подумала, что она специально разбросала обманки, но, как я уже говорила, подобные шутки ей были не свойственны. Рина, действительно, экспериментировала и забыла убрать за собой. А в том, что настоящую усыпальницу она спрятала надежно, я уверена. Возможно иллюзии. Возможно, карман. У нее получалось создавать пространственные карманы.

   А вот это - самая плохая новость. Если ты не знаешь точного места входа, попадешь в карман разве что случайно. А на случайности я не надеюсь.

   - А чем мне может помочь то, что вы рассказали? И почему нельзя говорить об этом другим?

   - Почему? Потому что, если кто-то думает, что знает, где находится сила мира, пусть продолжает так думать. Я не хочу новых поисков, не хочу новых войн. Пусть они приходят в пустой склеп и считают, что их уже опередили. Или пусть решат, что всё это старые сказки, которые не стоит принимать на веру, и никогда не было в этом мире волшебницы по имени Велерина. А вам... Вам я рассказала это, так как именно вы Галла можете отыскать истинную гробницу. Но Императора возле нее не найдете. Истман не знает, где настоящая усыпальница - не ищите настоящую. Идите туда, где, по вашему мнению, Рина никогда не остановилась бы для долгого сна. И если сердце позовет вас на север, следуйте на юг.

   Спасибо за совет, но я последую за своим сердцем...

   - Постойте, - спохватилась я. - А кто хоронил Велерину? Должен же был кто-то...

   - Она ушла сама, - покачала головой эльфийка. - Просто ушла. Но я знаю, что она добралась да своего последнего приюта.

   - Откуда вам это знать?

   - У нас был уговор. В тот день, когда Рина запечатала за собой двери усыпальницы, та, первая, что построили мои мастера, рассыпалась прахом...

 ***

   Лар искренне порадовался, что Галла пришла к озеру без меча. Фехтовала Лилэйн великолепно, и хоть он сам учил жену, очень скоро понял, что против Лил та не выстояла бы. А при Галлином сложном характере проигрыш какой-то саатарской девчонке на глазах у толпы, был бы воспринят ею как унижение. Сам он отражал атаки партнерши играючи. Но в отличие от предыдущих боёв, как настоящих, так и тренировочных, эта игра доставляла ему удовольствие. С тех пор, как не стало Ромара, достойных противников ему не встречалось.

   - Я проиграла, - тяжело дыша, произнесла девушка, остановившись.

   - Вовсе нет. Я тебя даже не коснулся.

   - Я проиграла еще в первую минуту. Вы могли... могли, но продолжили бой...

   Игра доставляла ему удовольствие, и он решил растянуть его, вконец измотав бедную девочку. Стало неловко.

   - И тем не менее, ты прекрасно фехтуешь. Кто тебя учил?

   Лар спрятал мечи и пошел вместе с девушкой к тому месту, где оставил жену. Которую, кстати, ни разу не увидел за время поединка. И Арая нет.

   - Один гитаэлле.

   - Твой отец?

   - Нет, просто гитаэлле. Он жил в нашей деревне... с одной женщиной. Пытался учить наших мальчишек. А выучил меня. Его убили, как и других жителей. Он был мечником, а его расстреляли из арбалетов.

   - А ты?

   - Спряталась в погребе. Имперцы торопились и не искали никого специально. Но уцелело только четверо.

   Она рассказывала это как давно заученный текст и не взывала к жалости. Тут такими историями никого не удивишь - у каждого из этих ребят есть своя.

   - Отличный бой, Лил, - подлетел Найар. - Хочешь кваса? Холодный.

   Девушка взяла у мага большую деревянную кружку и сделала несколько глотков. Пока она пила, Иоллар безуспешно пытался отыскать взглядом жену. Как в воду канула!

   Мысль о воде пришлась по вкусу. Он покосился в сторону озера.

   - Тут плавает кто-нибудь, кроме уток? - подразумевалось, купаются ли тут люди.

   - Русалок, водяных и прочей нежити не замечено, - по-своему истолковал вопрос Най.

   - Вот и хорошо. Но если увидишь Галлу, скажи, что я отправился к русалкам, раз уж она меня бросила.

   Сэл составить компанию не пожелал, а других Сумрак с собой не звал. Отошел подальше, нашел отлогий бережок, стащил надоевшую за день маску и уже начал расстегивать рубашку, как вдруг заметил качающееся на темной поверхности озера тело. Женщина лежала вниз лицом. Мертвенно-бледная кожа отражала лунный свет, а вокруг головы расплывался серый ореол волос.

   - Шек!

   Успев стянуть только сапоги, Лар бросился в воду. Утопленница плавала недалеко от берега, и он в несколько сильных гребков преодолел разделявшее их расстояние. Хотел перевернуть ее на спину, но только коснулся холодного плеча, как та вдруг забарахталась... Жива! Сумрак попытался придержать ее, поднять над водой голову... Но тут же осознал свою ошибку - гибкое женское тело не источало людского света. Очень похоже, но не... Нежить (а говорили, русалок здесь нет!) вцепилась в его плечо. Казалось, она хочет вырваться, но на самом деле пыталась утянуть под воду, отчаянно барахтаясь и... Он оттолкнул ее, и русалка пошла на дно. Но это тоже было обманом: резко вынырнув, заглотнув огромным ртом воздух, она снова схватилась за него, задышала прерывисто, бледное, облепленное мокрыми волосами лицо приблизилось... Не медля ни секунды Иоллар вызвал клинок и преодолевая сопротивление воды, ударил... лишь в последний миг увидев живые испуганные глаза.

   Тихий вскрик. Во взгляде - страх. Пальцы разжались, выпуская его рубашку, и девушка обреченно провалилась под воду. Кляня себя на чем свет стоит, Сумрак успел схватить ее за волосы, и поднял над поверхностью. Лишь бы ей не пришло в голову сопротивляться - силы-то хоть отбавляй, если, конечно не потеряла сознание или, не приведи Небо, не... Жива. Загребая одной рукой, Лар поплыл к берегу. Сумрак чувствовал, как растворяется в воде кровь, и надеялся, что успел вовремя сдержать удар и рана несерьезная. Почувствовав дно, поднялся на ноги, прижимая к себе худенькое дрожащее тело...

   - Кх-кх... Мне сказали, ты тут с русалками, а не с оборотнями.

   Для Галлы это выглядело, должно быть, двусмысленно. Или совсем недвусмысленно.

   Но оправдываться не пришлось. Жена всмотрелась в его ношу, а потом встревожено - в лицо.

   - Ил, что тут...

   - Голышом и при луне! - послышалось со стороны высоких камышей.

   Кажется, Най тоже решил искупаться. И с ним еще кто-то. Сумрак набросил на лицо туманную маску. Как же это все глупо, как некстати! А еще и девчонка решила вдруг потерять сознание, и он еле сумел удержать ее, еще крепче прижав к себе.

   Дивная картина: маньяк с маревом вместо лица с обнаженной, истекающей кровью жертвой на руках. И Галла рядом - семейка маньяков. Появившиеся на берегу парни пораженно застыли.

   - Положи ее, аккуратно, - скомандовала жена. - Что тут случилось? Кто ее так, ты видел?

   Он поглядел на Ферта, на Ная, перевел взгляд на неподвижно лежащую девушку и тяжело вздохнул:

   - Я.

 ***

   Оживший ночной кошмар: мой муж сжимает в объятьях обнаженную девицу.

   Но на нём одежда, вымокшая до нитки, а у девицы - кровоточащая рубленая рана на левом боку. Ситуация к сценам ревности ну никак не располагает.

   - Она лежала на воде. Неподвижно. Лицом вниз...

   - Оборотни легко задерживают дыхание на несколько минут.

   - Я знаю, но тогда... Я думал, она утонула, хотел вытащить и, наверное, напугал. Она хлебнула воды, в самом деле начала тонуть, пыталась схватиться за меня...

   Иоллару помощь нужна была не меньше, чем раненой. Лицо скрыто за туманом, но я знала, что он напуган, и видела, как дрожат его руки. Он только что чуть не убил девочку. Ребенка. Да, иначе, чем ребенком, я ее не воспринимала. Повстречай я Ила в свои семнадцать, наш сын сейчас был бы лишь чуть-чуть младше нее.

   Пока, чтобы остановить кровь, я зажала рану, приложив к ней свой шейный платок. Хвала богам, это несерьезно... Не настолько, чтобы оборотень с повышенным болевым порогом и ускоренной генерацией терял сознание.

   - Вель. Авелия, - срывающимся голосом позвал опустившийся на колени Най. - Ты только не это... только не умирай...

   Ну, ради этого, пожалуй, можно и полежать на холодной земле. Но сейчас не время для сантиментов. И нечего троим мужикам пялиться на голую девицу. Хотя, удовольствие на любителя: небольшая грудь, плоский, даже впалый живот и бледная до синевы кожа. Последнее, возможно, просто от холода.

   - Ушли отсюда, - приказным тоном рявкнула я. - Все.

   - Дьёри...

   - Все, Лар. С ней всё в порядке. Будет. Если вы дадите мне сделать мою работу.

   - Гал, я могу помочь.

   - Най! Кто у нас тут целитель? Идите. И подальше. По домам.

   А то ведь еще станут в десяти шагах, вон за теми камышами, например...

   - Хватит прикидываться, они ушли.

   Девушка отрыла глаза и позволила себе сморщиться от боли. Выдержка - обзавидуешься.

   - Мне нужно заняться твоей раной, но предупреждаю сразу: оборотней я никогда не лечила...

   - И не надо, - отвернувшись в сторону, сказала она негромко. - Я сама. Перекинусь, и всё затянется. Только уйди.

   - Ага. Уже разбежалась. А если ты лапы отбросишь?

   - Ничего я...

   - Так, девочка. Вель, или как тебя там. Никуда я не уйду и одну тебя тут не оставлю. Или лежи и не рыпайся, а я попробую залечить рану, или делай по-своему, но под моим присмотром.

   - Под присмотром не буду, - прорычала девчонка, показав небольшие клычки.

   Я с трудом сдержалась, чтобы не ответить тем же, и повторила:

   - Я не уйду.

   Она молчала, зажав рукой рану, а потом, так же не глядя в мою сторону, попросила:

   - Тогда отвернись.

   Это-то было несложно. Но когда за моей спиной раздался приглушенный рык, не смогла сдержать профессионального любопытства. И тут же отвернулась снова - жуткое зрелище. Когда я еще училась в Школе и штудировала учебники, Лайс, знавший всё и обо всём, помогал мне расширить познания. По его словам, трансформация у оборотней в разных Мирах проходила по-разному: одни оборачивались легко и безболезненно, другие чувствовали все метаморфозы своего тела, и ощущения их были далеки от приятных. Оборотням Тара в этом плане не повезло.

   - Можно повернуться? - с тревогой спросила я, когда Авелия затихла.

   - Как хочешь, - сдавленно ответил мне хриплый голос, совсем не похожий на тот, что был у девушки в ее людском облике.

   Молоденькая волчица лежала на берегу и старательно вылизывала бок. Девчонка была просто миленькая, а зверь получился красивейший - густая серая шерсть с бурыми подпалинами, смышленая широколобая морда. Так и захотелось потрепать ее за мохнатое треугольное ухо. Я даже потянулась рукой, но Вель предостерегающе клацнула зубами.

   - Рану хотела посмотреть, - соврала я.

   Волчица подняла на меня раскосые желто-зеленые глаза, а потом демонстративно отвернулась к воде: смотри, мол.

   Авелия не обманула, рана затянулась - остался длинный бледно-розовый рубец, почти незаметный под мехом, а скоро наверняка и он исчезнет, у оборотней, как я читала, шрамы остаются только от серебра, да и то не всегда.

   - В деревню так пойдешь?

   Она помотала головой: то ли ей трудно было говорить в этой ипостаси, то ли стеснялась своего рычащего голоса.

   - А где твоя одежда?

   Волчица осторожно поднялась на ноги, потянулась, несколько раз, словно на пробу, переступила с лапы на лапу и направилась к росшей над озером ветле. Нырнула под висящие до земли ветки. Вернулась она, неся в зубах вещи. Бросила их к моим ногам и мотнула мордой в сторону. Я поняла и отвернулась.

   Любоваться плывшей над озером луной в этот раз пришлось дольше: время на трансформацию, время на то, чтобы дать девушке одеться. Но после все же попросила ее поднять рубаху. Шрам на худеньком девчоночьем теле выглядел хуже, чем на волчьем боку - свежим, едва зарубцевавшимся, казалось, края раны вот-вот разойдутся снова. Да и кожа вокруг покраснела.

   - Завтра ничего не останется, - пробурчала девушка, опуская рубашку. - И не такое было.

   Какое было, я уточнять не стала, она не бравировала - знала, о чем говорит, и я ей верила. Вель вытащила из-под дерева свой лук и колчан со стрелами, одну их которых тут же подцепила пальцами. Странно, что при такой опасливости, уже вошедшей в привычку, девушка позволила напугать себя в воде. Должно быть, глубоко о чем-то задумалась.

   - Давай, провожу тебя до дома.

   - Зачем? - подозрительно зыркнула она на меня. В людском облике глаза у нее, насколько можно было рассмотреть в свете луны, были серыми, но такими же настороженными.

   - Хочу убедиться, что с тобой все в порядке, и ты не потеряешь сознания по дороге.

   - Со мной всё в порядке.

   Я не сочла это отказом и пошла рядом с ней.

   Парни всё же послушались и ушли, мы не встретили их не за камышами, как я думала, ни дальше по дороге - умею я быть убедительной. Хотя, если честно, была уверена, что Ил захочет знать, что с его несостоявшейся жертвой.

   - Мой муж не хотел причинить тебе зла.

   - Я слышала, - Авелия пряталась от меня за упавшими на лицо волосами.

   - Он думал, тебе нужна помощь...

   - Я же сказала, что слышала, - бросила она раздраженно. - Забудь.

   В деревне перегавкивались собаки, но стоило Вель ступить на улицу, как они затихали, успевая издать короткий предупреждающий лай, который подхватывали в соседних дворах - через пять минут над домами повисла абсолютная тишина. Звери чувствовали сильнейшего и предпочитали не нарываться.

   - Я сплю тут, - девушка показала на дом за высоким забором. - Всё, ты меня провела.

   - Зайду с тобой. Хочу глянуть на твой шрам при свете.

   Я намеренно говорила резко, показывая, что я тут старше и главнее, чтобы ей не пришло в голову спорить. А на деле не хотела оставлять ее одну. Показалось, что это будет неправильно, после всего, что с ней сегодня произошло. Хорошо было бы, если бы Вель делила комнату с какой-нибудь подружкой...

   Но нет, не было ни подружки, ни даже комнаты. Дом был большой и небедный: каменный, крытый не соломой, а черепицей, со стекленными окнами. А для постоялицы нашелся лишь приземистый сарайчик в углу двора.

   - Свечек у меня нет, - предупредила девушка.

   - И не нужно, - я впустила в приоткрытую дверь яркий шарик белого света.

   Тесное помещение было в какой-то степени уютным. Пол устлан душистым сеном, постель - то же сено, под старыми потертыми простынями, на окошках под потолком - ветхие занавесочки. Вместо стола покрытый цветастым платком табурет, а на нем, в надтреснутом кувшине, букетик полевых цветов. Ни дать, ни взять - девичья спальня. Стало так тоскливо...

   - Приляг, я посмотрю шрам.

   Девушка послушно растянулась на импровизированной кровати и задрала рубашку. За несколько минут рубец успел стать плотнее и побелел, и припухлость вокруг спала.

   - Всё? Теперь уходи и забирай свой фонарик, я буду спать, - она напоказ зажмурилась. - И скажи своему мужу, что я не приду ночью его убивать, пусть не волнуется.

   - Дурочка, - улыбнулась я. - Если он и волновался, то за тебя. Что ты вообще делала в воде?

   - Плавала.

   - Лицом вниз, изображая утопленницу?

   - А что, нельзя? - она открыла глаза и оскалилась. - Как хочу, так и плаваю.

   Маленькая волчица злилась, и, кажется, я догадывалась почему. Кто-то, вопреки ожиданиям, не задержался, что бы узнать, как она. Похоже, Сэл и впрямь зря беспокоился: если у Ная и было что-то с этой девочкой, то он не придал этому значения. И не заметил, что разбудил в ней не только зверя.

   - Всё, уходи, - повторила Вель.

   Я развернулась к двери, но остановилась, поняв, что смутило меня, едва я сюда вошла: сквозь терпкий аромат трав пробивался совсем другой запашок, еле-еле уловимый, но, тем не менее, неприятный.

   - У тебя тут мышь сдохла. Или крыса.

   - Нет здесь никаких мышей, - девчонка отвернулась к стене, давая понять, что не намерена больше со мной разговаривать.

   - Странно, я думала, у оборотней хороший нюх.

   Источник непонравившегося мне запаха был где-то в углу, там, где стоял накрытый рогожей сундук. Я подошла к нему, взялась за уголок ткани...

   - Не трогай!

   Поздно. Я несколько раз моргнула, убеждаясь, что мне не померещилось, и глубоко вдохнула, прогоняя приступ тошноты. Нет, не от запаха, он едва чувствовался. Но аккуратно разложенные на широкой деревянной крышке человеческие уши - сами по себе хороший повод распрощаться со съеденным за ужином.

   - Их нельзя всё время держать в мешке, преют, - мгновенно оказавшаяся рядом Авелия выдернула из моих негнущихся пальцев рогожку и снова накрыла... это.

   - Ты их... собираешь?

   Прав был Арай, странностей у его бойцов хватает. И у этой конкретной особы их с лихвой.

   - Мне нужно.

   - Для чего?

   Сотня отрезанных ушей. Может, больше. Ожерелья из них делать, что ли? Себе и всем своим друзьям? Правда, не похоже, что у нее так много друзей.

   - Нужно. И... уходи...

   Бред какой-то. Я вдруг подумала о Ларе. Представила, что это моя дочь, повзрослевшая и потерянная, живет деревянном сарайчике под кривой липой, спит на накрытом тряпками сене и хранит рядом с этой убогой постелью страшные сувениры войны. Сердце сжалось, а оставленный на миг без контроля светящийся шарик погас. В воцарившейся темноте слышно было, как шмыгнула носом маленькая лучница.

   - Вель? - я нашарила ее руку, но холодная ладошка тут же вырвалась. - Зачем тебе эти уши?

   Зашуршала сухая трава - девчонка вскарабкалась на лежанку.

   - Вель?

   - Мы жили в лесном поселке, - голос был сухим и бесцветным. - Охотники с семьями, всего пятнадцать дворов. Была одна корова и четыре козы на всех. А еще куры. Керы были: один у старосты, и два общинных тягача - их запрягали в повозку, когда ездили в Галаэ... Отец умер еще за лето до того от моховой лихоманки, а с вдовьей доли жить было не сытно, вот я и стала в лес ходить. Сама, потому что другие охотники меня не брали. Потому что... потому что девчонка. Но мне и без них неплохо было: я тропки знала, следы читать могла. Хватало. В тот день как раз двух зайцев принесла... Принесла, а уже некому. Пока меня не было, пришли имперцы... или йорхе... Йорхе - не только имперцы, всякие бывают, даже проклятые гитаэлле среди них есть. Пришли и убили. Всех. Скот увели. Кур порезали. Мамино колечко забрали, а оно и не золотое было - просто желтенькое... А еще уши отрезали. Всем. У нас остроухи-полукровки были, пять семей. Но они всем отрезали, даже людям. Даже детям...

   Чем дольше она говорила, тем труднее ей было сдерживаться, в голосе то и дело проскакивали плаксивые нотки, совершенно детские. Да и я чувствовала, что из глаз вот-вот потекут слёзы - отвыкла я за последнее время от войны с ее бессмысленной жестокостью, даже слушать тяжело.

   Авелия перевела дух и продолжила:

   - У нас жили хорошие люди, я знаю. После смерти они не пошли во Тьму, их забрали ауры в свои сады. Там хорошо: тепло и не нужно самим добывать еду. Цветут красивые цветы, и играет музыка. И ауры поют. Говорят, нет ничего прекрасней, чем пение ауров... А они там без ушей. Как они будут слушать ауров без ушей? Вот я собираю для них... Собрала. Только теперь нужно вернуться и каждому в могилку положить. Это далеко. Арай сказал, может, к осени в тех местах будем. А уши в мешке преют...

   Снова зажигать свет я не стала: не хотела видеть, как она плачет, не хотела, чтобы она видела, что и у меня глаза на мокром месте.

   - Сейчас кто-нибудь живет в поселке, или все ушли?

   - Ушли. К аурам. Я же тебе сказала, что всех убили. Я их похоронила...

   ...Дождь. Не прекращающийся третий день ливень. Холодно и одежда вымокла. Но вода смывает с трупов кровь, а раскисшую, недавно оттаявшую землю легче ковырять лопатой. Неглубоко - иначе не хватит силенок на всех. А чтобы зверье не разрыло могилы и не добралось до тел, она привозила на тележке камни из обвалившегося забора и крупную глиняную черепицу, что староста купил в Галаэ. Хотел крышу по весне перекрыть... вот и будет ему крыша. И ему, и всем остальным. А еще вспомнила, как собирали старшие покойников и обошла дома. Охотникам - луки или ножи. Их женам - цветные платки или бусы. Детям - игрушки. Маме положила серебряную ложечку, что лежала в тайничке за печкой. Братишке - деревянного петушка, которого отец купил, когда последний раз ездил на ярмарку. А Кае... Каине отдала свои бусы из ракушек. Когда-то у той были такие же - потеряла прошлым летом, когда купалась в реке. Потом просила свои подарить: все равно, мол, охотнице украшения ни к чему, а она бы к синему сарафану надевала...

   Сестру похоронила последней. Долго, как в зеркало, смотрелась в посеревшее личико той, что всегда была рядом - с рождения и даже раньше, еще в материнской утробе. И все не решалась засыпать родное лицо землёй. Каине же и сделала первый подарок. Напавшие на поселок бросили труп одного из своих - крупного, бородатого мужика в мохнатой дохе, которому кто-то из односельчан расколол топором голову. Доху она взяла себе, труп оставила волкам, которые все три дня бродили вокруг поселка, в котором убили всех собак. А уши, кривые и мясистые, отрезала для Каи. Ничего, что они такие некрасивые. Главное, что есть. Ауры приложат их к ее головке и сделают такими же маленькими и хорошенькими, как у нее были раньше. Осталось только найти уши для остальных семидесяти двух человек...

   Холод зимнего дождя еще отзывался дрожью в теле, когда я вынырнула из чужой памяти. Собственный голос тоже показался чужим:

   - Сколько уже прошло?

   - В феврале было два года.

   Глаза привыкли к темноте, и я различала забившийся в угол живой комочек: отважная лучница, свирепая волчица... маленькая девочка, лишившаяся всего и ставшая взрослой в один день. Хотелось присесть с ней рядом... Но жалость - это то, чего она мне никогда не простит.

   - Сколько тебе лет, Вель?

   - Семнадцать. Скоро. Так ты уйдёшь или нет?

   Злость в последних словах показалась неубедительной, но я шагнула к двери и опять остановилась на пороге.

   - Знаешь, не обязательно класть их в могилы. Можно просто сжечь. Как в храмах сжигают дары для богов и усопших. Вы же делали так?

   - У нас не было храма. Даже пятибожика. По праздникам староста выносил из дома лики и ставил на большой стол под яблоней, там и молились. И ничего не сжигали.

   - Я не обманываю. Так будет даже лучше. Если не веришь, спроси у местного мольца.

   К дому, где нас поселили, я не шла - бежала. С ходу бросилась на шею нервно мерявшему шагами двор мужу.

   - Что? Что случилось? Нас Арай позвал, а парни не хотели ему говорить... Что-то с девочкой?

   - Мы вернулись, но вас уже не было, - подошел прятавшийся в тени дерева Най.

   Наверное, и Ферт тут.

   - С ней всё хорошо. Она у себя, спит.

   Надеюсь, ему не придет в голову проведывать ее сейчас. Хотя ему она, возможно, и будет рада.

   А может, ее уже нет в той лачужке - не стала дожидаться утра, связала в узел "подарки", ушла за деревню и разложила большой костер. Сидит, жжет уши убитых врагов и плачет: не так как при мне, тихо размазывая по щекам слезы, а громко, взахлеб, до волчьего воя...

   - С ней правда всё нормально? - переспросил Ил, когда друзья ушли.

   - Конечно нет. Что нормального в ребенке на войне?

   Потом я долго не могла уснуть. Ворочалась, думала о своих детях. О том, как они там без нас. О том, что будет, если наш поход не увенчается результатами, и мы все же останемся в этом раздираемом войнами Мире. О том, что случится, если мы с Ларом вдруг не вернемся домой...

 ***

   Дэви лежал в саду на траве и вприщур смотрел на зависшую над городом тучу. Лара сидела рядом и держала брата за руку.

   - Маме грустно, - сказала она задумчиво. - Будет дождь.

   - Не будет, - мальчик закрыл глаза и крепко сжал маленькую ладошку.

   Две теплые искорки взлетели в грозовую мглу. Два любящих сердечка послали горячий привет той, что так нуждалась в них сейчас: не грусти, не тревожься, мы рядом, мы всегда с тобой... Спи...

   Солнечный лучик пробился сквозь тучи и заплясал на золотых лепестках украшающего каштановые кудряшки цветка.

   - Не будет, - повторил Дэви. - Можем шалаш под вишней построить.

   - Ласси позовём?

   - Нет.

   На Ласси, которого теперь зачем-то нужно было звать Рином, он был обижен. Брат называется! Взял вчера их с Ларой посмотреть старый дом на берегу, но так до него и не довел - свернул на пасеку. Сказал, что меда купить, а сам битый час любезничал за амбаром с рыжей девчонкой, бросив их на растерзание ее болтливой сестре. Потом говорил, что это его подруга детства. Как будто друзей так и положено при встрече тискать. Дэви, может, и маленький, но не дурак. И не нужны ему в шалаше такие братья. А то еще рыжую свою приведет, а их с Ларой отправит мяч катать.

   - Тина позовем, - решил мальчик, поднимаясь.

   Как-то он застукал Тина, когда тот обнимался с приходящей кухаркой, но тэвк же не стал врать, что это его подруга, а просто попросил не говорить маме и папе. И Дэви не сказал. Тин ведь тоже много чего не рассказывает о них с Ларой. Потому что настоящий друг. А значит, может жить в их шалаше.

   ...Две маленькие теплые искорки скоростными метеорами перелетели через океан и яркими звездочками повисли на ночном небе Саатара. Легкий ветерок качнул их, и они покатились вниз, к спящей деревеньке, к маленькому домику, к приоткрытому окошку. Упали на мягкие подушки, запутались в светлых волосах женщины, согнали тревожный туман с лица мужчины. Не грустите, мы рядом, мы всегда с вами. Спите...

Глава 6

   О ночном происшествии Сэл узнал только утром, когда вернулся в дом, где жил брат.

   - Еще одна причина, по которой я не хочу, чтобы ты оставался, - полушутя, полусерьезно отметил Най, рассказав о том, что случилось на озере. - Один вечер, и уже девушку у меня увёл.

   - Она не твоя девушка, - напомнил Буревестник.

   Как провел ночь, не распространялся. Да и рассказывать было нечего. Как-то само собой получилось, что отделились от остальных, разговорились. Разговор вышел странный - вроде бы и ни о чём, но такой... душевный, что ли? Как будто всю жизнь были знакомы, потом расстались на день, а вчера снова встретились. Вот так и проговорили почти до утра. И всё...

   Не выспался. А отдыхать уже не было времени: Лар зашел, как и договаривались накануне, чтобы вместе пойти к Араю. Командир обещал поговорить кое с кем из своих ребят и подобрать им сопровождение, но полностью полагаться на полуэльфа Сумрак не хотел: путь неблизкий, и в тех, кто пойдет с ними, он должен был быть уверен.

   - А где Галла?

   - Еще спит, ночь была суматошная, - Иоллар поёжился. - До конца жизни буду чувствовать себя идиотом.

   Сэллер не стал продолжать эту тему, хватило объяснений брата.

   - Она придет позже?

   - Нет, сами разберемся.

   Совсем как когда-то. За бойцов и их действия всегда отвечал Лар. Значит, и обсуждать пришедшую в голову мысль нужно было с ним.

   По дороге к дому Арвеллана маг выбрал момент, чтобы спросить:

   - Как бы ты отнесся, если бы я предложил Лилэйн пойти с нами?

   Иоллар остановился.

   - Странная логика, - его полумаска не скрывала улыбки. - Тебе понравилась девушка, и ты решил предложить ей романтическую прогулку к демону на рога. Дорога в Пустоши опасна. Сами Пустоши еще опаснее.

   - Она тут, знаешь ли, тоже не ромашки на платочках вышивает.

   - И то правда.

   - Так как?

   - Я бы не возражал. Хороший мечник, и к походной жизни привычная. Только... Ладно, поговори с ней, если хочешь.

   Сэл понял, о чём друг промолчал, запнувшись: в команде всегда была только одна женщина - его жена. Но вряд ли, чтоб появление ещё одной стало помехой, Галла хорошо ладит с людьми.

   - А может, ты сам Лил спросишь? Чтобы это не выглядело...

   Долгий испытывающий взгляд из прорезей в темной ткани ощущался едва ли не кожей.

   - Она действительно тебе понравилась?

   - Ну...

   Товарищ покачал головой:

   - Классический случай: не к месту и не ко времени. Хорошо, я спрошу её. Но сначала разберемся с теми, кого позвал Арай.

   Командир Кровавой сотни ожидал их в своём кабинете. То бишь восседал на крыше голубятни, а заметив гостей, махнул рукой, приглашая подняться к нему.

   - Ребята сейчас подойдут. А я пока расскажу, кто есть кто.

   Отдавать кого-либо из своих полуэльфу не хотелось, делал он это скрепя сердце, и, как подумалось Сэллеру, узнавшему от друга о вечерней встрече Галлы, без прямого приказа Аэрталь тут не обошлось. Королева была уверена, что их цель - Император, а для такого дела Арвеллан должен был выделить лучших.

   - Ослаблять отряд не в моих интересах, - Лар'элланский страж, успешно притворяющийся зелёным мальчишкой, задумчиво грыз соломинку, - поэтому дам не больше десятка. Ровно десяток. Считайте Белку, он придет завтра, и Исору. Это его эээ... жена, скажем так. Без нее он не пойдёт, сразу предупреждаю.

   Буревестник заметил, как Лар недовольно поджал губы. Еще одна женщина! Но без проводника никак, придется терпеть.

   - Потом Лони и Мэт Заноза. Вообще-то прозвище подходит к обоим, но Мэт получил его первым. Мальчишки - не подарок, но в команде работать умеют. Отличные следопыты, неплохие мечники, но куда более хорошие арбалетчики. Тикота. Вот, кстати и он, - Арай вынул изо рта соломинку, чтобы указать ею в подошедшего к воротам парня. - Боец.

   Видимо, это слово было исчерпывающей характеристикой для темнокожего (не только из-за загара), темноволосого гиганта. Скорее всего, Тикоте, как и всем здесь, было немногим больше двадцати, но выглядел он лет на десять старше благодаря внушительной комплекции - он был на голову выше совсем не низкого Иоллара и в два раза шире его в плечах.

   - Полуорк. Он один из немногих тут, чья семья жива и в безопасности. Потому и намного спокойнее остальных. И добрее.

   Здоровяк поднял вверх голову и приветствовал сидящих на крыше теплой улыбкой ребенка. Действительно, добряк.

   - Заходи! - крикнул ему Арай. - Сейчас мы спустимся.

   Он понизил голос до шепота и продолжил:

   - Тикота - только так. Имя не сокращается. Это тоже отличает его от других. Не Тик, не Ти, не Кот. Помилуй вас боги, если забудете об этом.

   Сэл оценил мускулатуру бойца и кулаки размером - да и весом, наверное, тоже - с атлетическую гирю, и мысленно дал себе зарок никогда не сокращать его имени.

   Следом за полуорком пришли еще двое: худой нескладный коротышка обритый налысо и пепельноволосый красавчик-полуэльф. Винхерд и Орик, как назвал их командир. Потом - уже отрекомендованные Лони и Мэт, ребята лет двадцати, похожие, как родные братья. Оба русоволосые, коренастые, небритые, в одинаковых серых безрукавках на голое тело, обрезанных по колено штанах и босые. Явились они в компании курчавого брюнета со щегольскими усиками.

   - Эйкен, - кивнул на него Арвеллан. - Отличный мечник. Ничем не хуже Лил. О ней вам, наверное, можно уже не рассказывать?

   Буревестник, сомневаясь, что правильно понял эту фразу, недоверчиво покосился на командира партизан.

   - Да. Она вызвалась идти с вами. Но если возражаете, с радостью оставлю её тут.

   Сумрак сделал вид, что задумался - не для Арая, скорее для Сэла, и тому пришлось незаметно для полуэльфа его ущипнуть, чтобы добиться делано-снисходительного: "Не возражаю". Это известие на пару минут выбило из колеи, и маг пропустил информацию о следующем парне. Услышал только имя - Дуд.

   - Десять, - подвел итог Арай. - Сколько и обещал. Спустимся, пообщаетесь с ребятами. Но я уже уверен, что вам подойдут все. Потому что если не подойдут, замены не будет. Просто вычеркиваем человека из списка.

   Дуд оказался вихрастым лопоухим мальчишкой, долговязым и худым как щепа. Но рукопожатие у него было крепким, а взгляд раскосых карих глаз - недетским. Он пришел практически сразу же за Лил, присевшей рядом с остальными на длинное толстое бревно, заменявшее лавку. Иоллар, прошелся вдоль этого бревна, сверху вниз поглядывая на тех, кого Арай назначил ему в попутчики, и кивнул полуэльфу: подходят. Он неплохо чувствовал людей, но вряд ли, чтобы так сразу разобрался, что представляют из себя эти - просто выбора ему не давали.

   Объяснять собравшимся детали Сумрак не стал, сказал лишь, что идти предстоит далеко, путь может быть опасным, и награды за это не обещают. Говорил он резко и коротко, речь была направлена лишь на одно - сразу показать, кто здесь главный. И Лар с этим прекрасно справился: когда он умолк, новоявленные члены их маленького отряда еще больше напоминали детей, теперь уже изрядно оробевших. Кажется, их напугало неоднократно повторенное слово "дисциплина". Безмятежным оставался только добряк Тикота, очевидно, вообще не знавший о таком понятии.

   Сэл видел, что после вымуштрованных охотников Алеза Марега или гвардейцев герцога Катара разношерстный молодняк в команде Иоллара не радует. Но тот сам отказался от людей, которых предлагала Беата, а отправляться в Пустоши втроём было бы самонадеянным ребячеством, из которого они давно уже выросли. Хотя бы до Черты нужно было сопровождение - телепортационные прыжки предстояло чередовать с пешими переходами, обходя раскинутую эльфами сеть, а в Лесу было всё еще неспокойно. Да и на той стороне, где, как сказал Тин, маги теряют силу, не помешает поддержка тех, кто хорошо владеет другим оружием. Плюс проводник, который, в соответствии с прозвищем, так и представлялся Сэллеру юрким рыжим зверьком с пушистым хвостом... Вот интересно, его самого кто-нибудь представляет птицей?

   Когда мысли сделались глупенькими и путанными Буревестник понял, что засыпает. Он посмотрел на Лил, девушка выглядела бодрой и собранной, словно не она просидела с ним всю ночь, подбрасывая сухие ветки в норовящий потухнуть костерок и болтая о всякой чепухе. Выносливая. Когда-то и он был таким. Но последние годы расслабили. Море, каюта, безделье между вахтами и стычками с имперскими кораблями, заполняемое сном - маг-лейтенант мог себе это позволить... И до сих пор не освоил формулу быстрого восстановления, вечно что-то путал. К Галле сходить, что ли? Или уже на квартиру и нормально выспаться? Но предстояло еще дождаться окончания "собеседования". Он присел на шаткий топчан в тени дерева, в стороне от остальных и наблюдал за тем, как Лар расспрашивает ребят, выясняя, кто что умеет, попутно определяя каждому обязанности. Влипли бедолаги: Сумрак - это вам не пацан Арай. Лар'элланец четко придерживался легенды, не выказывая не вяжущихся с нею знаний и опыта, и не демонстрируя своего старшинства, чем создал себе образ командира, мягко говоря, лояльного. А у Иоллара эти пацаны в кустики отлучаться будут строго по расписанию. Пацаны... А девушки как же? Сэл опять взглянул на Лилэйн. Ей какие-нибудь поблажки положены, или как? Галла на особом положении. И не по тому, что жена, а потому, что маг. Маги вне правил. Они сами по себе и подчиняются командиру только в том, что касается непосредственно боевых операций. Или даже сами командуют - смотря, на что делается упор, на солдат или на магию. Вот сейчас, к примеру, не в атаку идти, можно махнуть рукой на грозного командира и потопать к себе, отсыпаться. А то получается, постель выделили, а он до нее так и не добрался, сидит тут. Для чего? Для антуража - и только. Дескать, вот вы в какую сказку попали ребята: тут вам и Сумрак, и Буревестник... Только Волчица наша, извините, дрыхнет... Счастливица. Маг прислонился к шершавому стволу и закрыл начавший слезиться глаз. Всего на секундочку.

   А когда открыл, во дворе уже никого не было, кроме сидящей прямо на земле в двух шагах от него девушки.

   - Привет, - улыбнулась Лил.

   На коленях у неё лежала сэрро. Сабля покоилась в ножнах, но рука мечницы сжимала рукоять, а клинок был выдвинут на ширину ладони.

   - Привет. Я что, уснул?

   Вопрос был риторический, и так всё ясно, но она ответила:

   - Да. И мне поручили охранять твой сон. Первое задание - отработка ситуации "Страховка мага на привале".

   - Маг на привале, прежде чем заснуть, сам позаботится о своей безопасности, - машинально отговорился Сэл.

   - Сумрак так и сказал. Поэтому уточнение: страховка мага в условиях энергетической блокады. Я, правда, не знаю, что такое энергетическая блокада, но ведь ты из-за меня не выспался... Прости. Я вчера проспала почти весь день, и ночью уже не хотелось, а вы были только с дороги.

   Она извинялась так, словно сама подошла к нему вечером и принялась нести всякую чушь, лишь бы привлечь внимание, и он чувствовал себя неловко. Да еще и Лар удружил - страховка мага! Шутник хоров. Мог же просто подойти и незаметно разбудить.

   - А где все?

   Девушка пожала плечами:

   - Разошлись. Арай, наверное, на озеро пошел, я видела, он удилище у хозяина взял. И Зэ-Зэ с ним.

   - Кто? - что-то Сэл никакого Зэ-Зэ не помнил.

   - Мэт, - пояснила Лилэйн. - Но его так никто не зовет. Зэ-Зэ - Заноза в Заднице. Или просто Заноза.

   - А, это те двое, - потянулся со сна Сэл.

   Лил негромко рассмеялась.

   - Зэ-Зэ один, а не двое. Второй - Лони. Они с Мэтом из одного посёлка, кажется, какие-то родственники. До войны охотой промышляли, стрелки неплохие, в лесу не заблудятся. Не то, что Эйкен - того за ручку вести нужно. Ведёшь-ведёшь, подводишь к ставшим лагерем йорхе и говоришь: "Там враги". Дальше он уже и сам знает. А в разведку, конечно, отпускать нельзя - потеряется. Он из приморья, в городе рос. Зато фехтованию у настоящего мастера учился...

   Спросонья Сэллер не сразу понял, что она делает, а девушка ненавязчиво, под видом беззаботной болтовни сообщала ему всё, что он прослушал или проспал. Арай представил своих людей вскользь, а со слов Лилэйн уже через полчаса у Буревестника была краткая, но ёмкая информация о каждом члене отряда, о его прошлом, боевых навыках и о том, какую роль в команде предварительно отвел тому или иному бойцу Лар. Жаль, что им не нужен был штабной секретарь - Лил с этой должностью справилась бы прекрасно. Стоило об этом подумать, как она сразу представилась ему в строгом темном платье, с гладко зачесанными волосами, собранными на затылке в тугой узел, и с кожаной папкой в ухоженных белых ручках.

   На деле же руки у Лил были темными от загара, ногти неровно обрезаны (обгрызены?), волосы рассыпались по плечам, а строгое платье заменяли мятая синяя блуза и штаны, когда-то, вероятно, черные, но теперь выцветшие и вылинявшие до грязно-серого. Но и такой она была необыкновенно хороша: скромный наряд подчеркивал фигуру, синее шло к глазам, а золото волос не оставляло нужды в иных драгоценностях. А еще у нее был удивительный голос - хотелось слушать и слушать, а всё, что она говорила, легко откладывалось в памяти. Наверное, потому и пришла в голову эта мысль о секретаре...

   - Ты меня совсем не слушаешь, - обиделась девушка.

   - Да нет же, слушаю. Винхерд на четверть гном, но не любит, когда ему об этом напоминают, - повторил он ее последнюю фразу.

   Этому Винхерду прямая дорога была в кабинет доктора Миоллана. В страхе, что его будут звать гномом, парень ежедневно, даже в полевых условиях, брился (кровь деда давала о себе знать - бороды у этого народа отрастают быстро), а потом дошел до того, что избавился еще и от волос на голове. Интересно, как он будет выкраивать время на тщательное бритьё в жестком путевом графике, который составил Лар?

   Но это было всё же не так интересно, как другое. Дождавшись, когда Лилэйн закончит рассказ, и не найдя обходных путей, спросил прямо:

   - Почему ты решила идти с нами, Лил? Арай сказал, ты сама вызвалась.

   Смутить ее Сэл уже не боялся. Помнил, как ночью, когда уже перешли на "ты", она со смехом объяснила свое поведение в начале знакомства: сначала, зайдя к Наю, растерялась, поняв, что перед ней его брат - легендарный (так и сказала с лукавой улыбкой) Буревестник, а потом переживала, что повела себя как деревенская дурочка, которой он теперь и будет ее считать. Но дурочкой Лилэйн не была, и ее ответ лишний раз это подтвердил.

   - Мне было пятнадцать лет, и война еще не пришла в эти земли, когда я впервые услышала о Маронской Волчице и ее спутниках. Можешь считать, что я иду за детской мечтой: тоже хочу стать частью этих историй. Это один ответ. А второй, - в синих глазах вспыхнул огонек, но тут же спрятался под пушистыми ресницами, - я подумала, что в пути многому могла бы научиться. У Сумрака. Он - лучший из всех, кого я видела. Возможно, из тех, кого не видела, тоже. Теперь можешь выбирать, какой из ответов тебе нравится больше.

   - Я выбрал бы третий. Если бы он был.

   Уголки вишневых губ насмешливо дрогнули, но лицо девушки сохраняло серьезность.

   - Например, мне так сильно понравился некий молодой человек, что я готова была бы идти за ним в Пустоши? - уточнила она.

   - Я бы несколько иначе расставил акценты, - принял ее игру Буревестник. - Но общий смысл именно такой.

   Лилэйн сделала вид, что размышляет над его словами, а после покачала головой:

   - Нет, вряд ли. Даже если бы речь не шла о Пустошах. Я не бегаю за парнями, тэр Сэллер. Обычно всё происходит с точностью наоборот - парни бегают за мной.

   Она забавлялась уже в открытую, и Сэл не сдержал ответной улыбки.

   - Увы, - притворно вздохнул он. - При всем желании не могу принять участия в этой гонке. Боюсь, что это повредит моей репутации легендарного мага. К тому же, подозреваю, что у меня будет слишком много соперников.

   - Среди тех, кто идет с вами, таких нет.

   Сэллер не понял, серьезно она это сказала или в шутку, и не нашелся, как ответить на это заявление. Повисло неловкое молчание, которое нарушила Лилэйн:

   - Ты больше не собираешься спать?

   Если и собирался, то не здесь. Получив отрицательный ответ, девушка поднялась на ноги.

   - Значит, магу на привале больше не нужна страховка.

   - А если магу нужно что-нибудь еще? - он понял, что она собирается уйти и попытался этому помешать.

   Попытка вышла неуклюжей: фраза прозвучала слишком недвусмысленно и развязно.

   - Боец в походе подчиняется командиру, - ровным голосом отчеканила Лил. - А Сумрак не давал распоряжений выполнять пожелания проснувшегося мага.

   Быстрым шагом она пересекла двор, вспугнув выискивающих что-то в пыли голубей, и скрылась за скрипучей калиткой.

   До кровати он всё-таки добрался, по пути отмахнувшись от какой-то невразумительной реплики Ная, сидевшего за столом под оплетенной виноградом аркой в компании Ферта и еще двух мальчишек. Не раздеваясь, рухнул в постель, надеясь, что когда проспится, из головы окончательно выветрятся ненужные и неуместные мысли. Предстояло серьезное дело, и осложнять его проблемами личного характера не хотелось. Да, понравилась. Но как понравилась, так и разонравится...

   - Ну, спасибо! - влетел в комнату Най, непонятно какой мухой укушенный. - Спасибо, братишка! Молодец! Обязательно нужно было унизить меня перед товарищами? Показать, какой ты великий маг, что и к брату не подойдёшь?

   Ничего не понимая, Сэллер сел, поправил сползшую на висок повязку.

   - Пришли ребята, - продолжал разоряться Найар, - местные маги. Мы с Фертом пытаемся натаскать их немного. Я думал ты посидишь с нами, хоть на пару вопросов ответишь... Нет, тебе нужно было ткнуть меня мордой в грязь прямо перед ними!

   Демоны драные! Всего-то ночь не поспал, и уже всех вокруг обидел.

   - Най, извини. Я не понял, что ты меня звал, думал... Задумался...

   - Угу.

   - Да нет, серьезно. Не выспался, вот и...

   - Ой, только не нужно мне рассказывать, как и с кем ты не выспался!

   Буревестник схватился за голову: вот ведь невезуха - куда не кинь, виноват.

   - Я уж не говорю о том, что вы отряд набираете, а мне, мне - своему брату - ты даже не предложил пойти!

   - Что?

   Вместо ответа Найар надулся и обиженно засопел.

   - Я не предложил, потому что ты сказал, что не хочешь, чтобы я оставался с тобой.

   - Вот именно, - брат сменил гнев на милость и присел на краешек постели. Стоять в тесной комнатушке, почти касаясь головой низкого потолка, было неудобно. - Я говорил, что не хочу, чтобы ты оставался со мной в сотне Арая. Но я не говорил, что буду против двухмесячной вылазки за Черту.

   - То есть, если я тебе предложу, ты...

   - Пойду. Два месяца, а потом все вернется на круги своя: ты - на Каэтар, я к ребятам. Думаю, без одного мага такой небольшой срок они продержатся, даже не заметят. Ну, а я... я тоже скучаю по тебе, братишка. К тому же, у нас не было ни одной совместной операции. Может, на деле я окажусь получше расхваленного Буревестника, а?

   Что-то было в этих словах, что-то не свойственное Наю.

   - Ты хочешь пойти из-за Лил? - усмехнулся Сэллер.

   - Из-за Лил?

   Недоумение на лице брата казалось искренним. Интуиция сбоила, как и все остальные чувства - спать, определенно, спать.

   - Она идёт с нами. Лар ее взял, я думал, ты знаешь, - он снова откинулся на подушку и смежил веки. - А ночью мы просто разговаривали, и всё.

   - Ясно, - пробормотал Найар. - А я иду?

   - Идёшь, если хочешь, - улыбнулся сквозь наплывающий сон Сэл. - Утрешь мне нос и покажешь всем, кто из нас настоящий маг. Пустоши - как раз то место, где магическими умениями меряются... А самоучкам своим скажи, я попозже выйду. Часик еще хотя бы...

   А формулу мгновенной энергетической подпитки нужно будет все же у Галлы уточнить и заучить.

 ***

   Проспала я почти до полудня. Уже и не помню, когда вставала так поздно, дома Лара организовывала побудку ровно в восемь утра, как по часам. А может, и по часам, кто эту маленькую вредину знает? Она снилась мне ночью, и Дэви тоже - словно наяву с ними встретилась и успокоилась: все у них хорошо. И у нас хорошо: птички поют за окном, солнышко светит... Слишком ярко светит. Не желая вставать, я отвернулась от открытого во двор окошка и зарылась в простыни - всё равно никаких дел у меня сегодня нет, Ил ушел к Араю, где и без меня разберется, и можно поваляться подольше.

   Но не судьба.

   - Обед проспишь, - проинформировал меня недовольный девчоночий голос.

   Настроение было прекрасным, каким-то по-детски беззаботным, и первое, что захотелось сделать - швырнуть подушкой в забравшегося на подоконник оборотня. Только не поймет же.

   - Доброе... ммм... день.

   Не знаю, как добрым, но жарким этот день определенно был. А Вель снова одета, словно зябнет: плотные брюки, серая рубаха с длинными рукавами и воротничком под горло. И да, в руках, конечно же, лук и стрела, готовая в любой момент лечь на тетиву. А на моё приветствие она отвечать, видимо, не собиралась.

   - Что ты тут делаешь? - поваляться не дадут, нужно вставать.

   - Пришла убивать твоего мужа, - с кривой ухмылкой заявила лучница. - Но бабка сказала, что он уже ушел.

   Я не сразу поняла, что бабкой она назвала хозяйку домика, где нас поселили - женщину лет сорока пяти-пятидесяти, бодрую и чуток суетливую Кассу, которой до "бабки", как по мне, было еще далеко.

   - Больше она ничего не сказала?

   - Сказала, что напекла блинов, но ты будешь есть их уже холодными.

   Почувствовав - не знаю, как - что я сняла защиту, девушка соскочила с окна в комнату и огляделась. На бледном личике отразилось немыслимое разочарование. Что поделать, даже наш собственный дом не блещет обилием "необычностей", чего же ждать от временного жилища? Но меня забавляло ее детское любопытство и, как ни странно, совсем не раздражала бесцеремонность, с которой Авелия изучала помещение, разложенные на стуле вещи и меня саму, сидящую на постели в одном нижнем белье.

   - Как твой шрам?

   - Какой шрам? - вполне достоверно удивилась девчонка. - Нету у меня никаких шрамов.

   Итак, регенерация отличная. А вот манеры оставляют желать лучшего.

   Я вдруг поняла, почему не могу сердиться на неё, и улыбнулась - Вель напоминала меня саму в таком возрасте: наглость, как универсальный рецепт борьбы с юношескими комплексами. Не самый лучший рецепт, но иногда помогает.

   - Так зачем ты всё-таки пришла?

   Она отвернулась, делая вид, что заинтересовалась резьбой на крышке стоящего в углу ларя.

   - Я слышала, вы набираете людей для какого-то похода. Возьмёшь меня с собой?

   Произнесено это было с ленивым безразличием: мол, моё дело предложить, а не согласишься - не расстроюсь, не больно и нужно. Но...

   - Возьму, если объяснишь, зачем тебе это нужно.

   - Мне? - пожала плечами она. - Мне это совсем не нужно. Но я знаю Черту. Мы ходили вдоль нее с отцом. Знаю пару проходов. Даже была на той стороне - там много дичи. Так что могу вам пригодиться.

   Интересно. Выходит, она знает, куда мы идем. Арай что же, растрепал об этом всем своим?

   - У нас уже есть проводник.

   - Белка? - девчонка мельком обернулась через плечо. - Только Белка кроме меня знает те места. Но два проводника лучше, чем один. Да?

   Ох, недоговариваешь ты чего-то, девочка.

   Я мысленно представила себе карту Саатара: Галаэ, неподалеку от которого когда-то жила Вель, почти у Черты, и о том, что маленькая охотница бывала там с отцом, она, вероятно, не врет. Но бескорыстная помощь без тайного умысла казалась мне неубедительной причиной. Уж не на родину ли решила наведаться, пользуясь случаем? Всё-таки решила отнести уши?

   От последней мысли меня передернуло.

   - Так возьмёшь?

   Нет, не на родину. Чего-то другого ей хочется. Может, просто уйти отсюда? От Арая, от его бойцов, от тех, кто ее не понимает, не знает и не хочет знать...

   - Возьму.

   Наверное, нужно было подумать лучше, прежде чем соглашаться, но слово уже сказано.

   - Хорошо, - так, словно я только что уговаривала ее пойти с нами, кивнула девушка. - Пойду собираться. Кстати, ты не обманула про сожжение. Я поговорила с мольцом. Хороший дядька, он тоже сказал, что так будет лучше.

   Ну, хоть сушеные уши мы с собой не потащим.

   Иоллара мое решение не обрадовало.

   - Ты должна была обсудить это со мной, - нахмурился он, узнав, что к отряду присоединился еще один человек. - И с Араем - он сказал, что не даст больше десятка.

   - Сказал? Ил, это же партизаны, ополченцы. Ты что не помнишь, какие у них порядки? Захотел - пришел, захотел - ушел.

   Не совсем так, конечно, но в Кармоле крестьянин, вчера сражавшийся за родную деревеньку, на следующий день мог отложить меч и отправиться пахать и засевать освобожденную от врага землю. Это не регулярная армия - добровольцы, никому ни на что не присягавшие, никому, кроме собственной совести, ничем не обязанные. И Лар'элланец блефовал. Кинь мы общий клич, с нами пошло бы столько людей, сколько захотело бы, удерживать ему их нечем.

   - Всё равно ты не должна была брать её, не поговорив со мной. А мне эта девчонка не нравится.

   - Из-за того, что случилось ночью? Брось, она отходчивая. Это было неприятное недоразумение, и всё обошлось.

   Касса накрыла для нас стол прямо во дворе, в тени большого ореха. Блины, как и грозила Вель, остыли, но вкуса это не портило, в отличие от кислого выражения физиономии мужа, которое и закрывавшая пол лица маска не в силах была скрыть.

   - Нет, это не только из-за этого. Я расспросил о ней Арая. Не на предмет того, чтобы взять с собой, просто полюбопытствовал. Её не любят в отряде.

   - Наверное, поэтому она и хочет уйти, - заметила я.

   - Она странная, Дьёри, - покачал головой Лар. - Дикая, нелюдимая. В бою хороша - этого Арай не отрицал, но я надеюсь, нам не с боями придется прорываться. Люди, которых он дал, годятся для похода, они умеют действовать сообща, неплохо ладят между собой. А эта Авелия... её просто терпят. Ей некуда идти, она вроде бы никому не мешает, даже помогает иногда, но...

   - Ребенок в пятнадцать лет три дня подряд рыл могилы для родных и соседей, хорошо, что она вообще не свихнулась. А они хотят, чтобы после всего она оставалась милой и жизнерадостной девочкой?

   - Тут почти все хоронили родных, - непривычно резко ответил муж. - А мне в отряде ни к чему "ребенок". Мои дети дома, и мне не нужна временная замена в лице девчонки-оборотня. Прости, родная, но мне кажется, материнский инстинкт у тебя перевешивает здравый смысл. Мне тоже её жалко, но рисковать я не хочу.

   Он ласково погладил меня по руке:

   - Для нас ведь это важно? Добраться в Пустоши, найти усыпальницу?

   ...Получить свободу.

   - Важно, - я вздохнула. - Но я уже пообещала ей.

   - Ты пообещала, а я могу отказать. Я - злой и ужасный Сумрак, и я распоряжаюсь людьми в этом походе.

   Возможно, всё еще решилось бы иначе, но после обеда пришел Сэл с братом. Най тоже надумал присоединиться к нам. Чтобы лишний раз убедить меня в своей правоте, Ил рассказал им о Вель.

   - И что думаете? Возьмем?

   Я уже по лицу Ная видела ответ, но первым высказался Сэллер:

   - Не стоит. Оборотень с латентным психозом...

   Общение с Гайли кое-кому пошло на пользу. Того гляди, у нас еще один доктор психологии объявится! Как же меня бесят эти умники!

   Найар, никогда не слышавший о латентном психозе и кассаэл, на котором Проводник произнес не существующий в тарской медицине термин, закусил губу.

   - Она хорошая, - пробормотал он, опуская глаза. - Но с собой брать не нужно. У нас ведь людей хватает...

   Лучше бы вообще молчал.

   Я осталась в меньшинстве. Не откладывая в долгий ящик, Ил сам сходил к Авелии. Вернулся растерянный, удивленный. Сказал, что она молча его выслушала и без споров согласилась. Извинения за ночное происшествие проигнорировала, и теперь муж чувствовал себя еще больше виноватым.

   Я тоже. Но, хвала богам, до самого ухода из Ясуны девочку я не видела.

   Вернувшийся из дозора Белка был высоким широкоплечим мужиком. Именно мужиком - хоть Арай и сказал, что ему не больше двадцати пяти, казался он куда старше. Может, из-за густой рыжей бороды, или из-за глубокой морщины, залегшей между бровей. А может, из-за не свойственной многим в его возрасте серьезности и степенности. Говорил он коротко, вопросы задавал только по существу.

   - Баню, отосплюсь и завтра пойдём, - бросил он в ответ на вопрос Лара, сколько времени понадобиться ему на отдых. - Выходим на рассвете.

   - В лесу холодно, не так как тут, - добавила Исора. - Вещи теплые берите, одеяла. Еду я проверю и скажу, кто что понесет. Воды запасайте на раз, чтобы лишнего не тащить - ручьев до самой Черты хватает.

   Жена проводника в противовес ему была маленькой, щупленькой, но такой же обстоятельной. Внешне мне она напомнила обезьянку. Страшненькая, чего уж греха таить: черные глазки, короткие, не прикрывающие даже шею, черные волосы, смуглая кожа, маленький вздернутый носик и большой рот. Фигура у нее тоже была не ахти - мальчишечья, угловатая. Но Белка глядел на нее с обожанием и уважением, так, что даже мне, не обиженной супружеским вниманием, стало немного завидно.

   К Ясуне от побережья я пробила телепорт без особых проблем, деревня не попадала в зону перекрытия, а потому решено было начать с прыжка. Мы с Сэлом "прозвонили" окрестности, и, как назло, прямо на своем пути нащупали один из барьеров эльфийской сети. Получалось сэкономить всего день-полтора, а потом нужно будет идти до следующего открытого участка. Хотелось верить, что переход не затянется.

   - Нормальное место, - кивнул проводник, когда я показала на карте примерную точку выхода. - Чисто, тропы хорошие. Быстро пойдём, людей-то немного.

   Немного. Я, Лар и Сэл - старая команда, отлично сработавшаяся в Кармольскую войну. Возможно, за последние два года я и отошла от дел, но думаю, в случае опасности не подведу. Пока будет возможность использовать магию. Это же относится к Буревестнику и его брату. А за Чертой полагаться придется на другое оружие. Нет, я совсем не умаляю и наших способностей: Сэл неплохой арбалетчик, и я меч не для красоты ношу, Най... Най тоже наверняка что-то умеет. Но лишенные дара мы, маги, все же слишком уязвимы. Помню блокады и ту гнетущую опустошенность, что их сопровождает - одно это ослабит нас. А сила Сумрака не зависит от внешней энергетики, и я надеюсь, Пустоши никак не повлияют на его способности. Нелишними будут и идущие с нами люди.

   Термин "люди" на войне в какой-то степени универсален. Солдат, боевая единица, человек. Даже если это не совсем так. Вот Тикота - полуорк. Мне он нравится, наверное, больше остальных. Импонирует его спокойствие и дружелюбие. Сказать, что он виртуозно владеет мечом или прекрасный стрелок? Не думаю. Берет мышечной массой и грубой силой. Но вне битв он совсем не груб: темнокожий, мускулистый, с жестким ежиком черных волос и добродушной улыбкой, не сходящей с полных губ, прячущих небольшие острые клыки, он напоминает мне ребенка - очень большого ребенка, просто огромного, но такого милого.

   Нельзя было назвать человеком и Орика. С кровью отца-лар'элланца он заполучил острые уши, голубые миндалевидные глаза, пепельные волосы с толикой лесного серебра и пожизненное избавление от необходимости бриться. Включала ли наследственность талант лучника, или парень постиг это уменье самостоятельно, неизвестно. Но я была с Ларом на тренировочных стрельбах и могла с уверенностью сказать, что Арай отдал нам одного из лучших своих стрелков.

   Винхерд - ходячее скопление всевозможных мальчишеских комплексов - тоже не был истинным представителем людской расы. И главный его комплекс проистекал как раз отсюда. Казалось бы, ерунда, но... Впрочем, как авторитетно заметил Иоллар, бывает и хуже. А парнишка был неплохим арбалетчиком и, по словам Арая, незаменим в разведке и скрытой слежке. Следить мы вроде бы ни за кем не собирались, но вдруг понадобится?

   Все остальные члены нашего маленького отряда были людьми. Конечно, с учетом того, что они саатарцы, руку не положу за то, что среди их предков не было ни одного эльфа, орка или гнома, но если и были, то поколений десять назад, не меньше. Лилэйн и Эйкен - мечники. Из них могла бы получиться интересная пара, они смотрелись эффектно вместе: оба высокие, стройные, он - жгучий брюнет, с внешностью земного латиноамериканца и манерами тарского аристократа, она - золотоволосая красавица, еще достаточно юная и неискушенная, но уже начинающая осознавать, что ее красота может быть оружием не хуже сэрро. Только никакой романтикой между этими двумя и не пахло - друзья по оружию и вечные соперники в искусстве фехтования. Рядом с ними Сумраку суждено вновь почувствовать себя богом, на этот раз богом меча - с таким восхищением они смотрели на него.

   Но Лар вообще умеет производить впечатление на простых смертных. И не всегда хорошее. За два дня сборов он уже нагнал страху на мальчишек. Дуд, некрасивый и нескладный паренек, открыто нервничал в его присутствии. Большие оттопыренные уши краснели, изъеденное оспинами лицо, напротив, бледнело, а лоб под белесой челкой покрывала испарина. Командир слишком резко начал знакомство, забыв о моих словах, что все они тут - дети. Причем дети сложные и ранимые. К чему было тыкать парня носом в то, что он не блещет никакими особыми талантами? Чего он вообще ждал? Арай и так дал если не самых лучших ребят, то проверенных - это точно. После Лар смягчился, но первое впечатление уже успело закрепиться, и Дуд старался лишний раз не попадаться ему на глаза. Не стремились привлечь к себе внимание Сумрака и Лони с Мэтом. Молодые следопыты, с детства жившие охотой, были хорошими стрелками и сносно владели мечом, но удостоились показательной взбучки за зубоскальство и якобы проявленное к старшему, то бишь, к моему дражайшему супругу, неуважение.

   В общем, компания у нас подобралась пестрая, чтоб не сказать - странная. Но будучи неисправимой оптимисткой, я все же верила, что за время пути, узнав друг друга получше, мы сумеем найти общий язык, сработаемся, а может быть, даже подружимся. Ведь впереди почти два месяца.

   Отсчет пошёл...

 ***

   По обычаям Древнего Леса в дальний путь не провожают. Не прощаются и не желают удачи, чтобы словами не спугнуть капризную фортуну.

   Арай чтил эти обычаи, и все его люди знали об этом и не удивились, когда командир не вышел из дома, чтобы проститься с маленьким отрядом, на рассвете покидавшим Ясуну. Но если бы даже не глупое эльфийское суеверие, он не смог бы этого сделать.

   Когда Галла Ал-Хашер, известная по обе стороны Синего Предела как Маронская Волчица, вычерчивала в воздухе какие-то знаки, чтобы затем ее спутники один за другим исчезли в окне телепорта, Арвеллан из Дома Тихой Воды, известный своим боевым товарищам и своим врагам как полукровка Арай, лежал на дощатом полу скромного деревенского дома в луже собственной крови. Глаза полуэльфа были открыты, а на мальчишеском лице застыло удивление.

   - Помнишь, как мы встретились, Арай?

   - Конечно, помню.

   - А помнишь, как мы встретились в самый первый раз?

   Его найдут к обеду. Через час отыщется и сын хозяина, местный дурачок, не умеющий связать и двух слов. Перепачканный чужой кровью, он будет сидеть за сараями и с идиотским смешком втыкать нож с бурыми пятнами на лезвии в маленькую мишень - разложенную на земле неровным кругом серебряную цепочку со звездой-оберегом, не сумевшей защитить хозяина от смерти. Парня изобьют до полусмерти, но не казнят - не найдется того, кто сможет оборвать жизнь этого убогого.

   А утром следующего дня Кровавая Сотня, оставшаяся без командира, уйдет из Ясуны, долгое время бывшей их опорным пунктом, навсегда. При сборах недосчитаются еще одного человека, но только вздохнут с облегчением. Всё равно эта девчонка никому не нравилась...

 ***

   Магистр Брунис, проживший всю жизнь в городах, а последние двадцать лет практически не покидавший Каэрский дворец, не любил леса. Но этот лес просто ненавидел. Неправильный он был, странный. Чародей не раз сверялся с картой: в Восточных Землах в этих широтах уже влажные джунгли Рейланы, населенные хищными тварями, змеями и дикарями-людоедами. Здесь же был просто лес. Или так - Лес. Дубы, березы, ели... Еще какие-то деревья, названий которых маг не знал, но встречал у себя на родине. Были тут и никогда им не виданные - с гладкими, словно отлитыми из металла, серебристыми стволами и широкими, острыми как бритва листьями. Но тут не было уходящих в небо пальм и длинных лиан с прочными стеблями и толстыми кожистыми листьями, какие он видел в дворцовой оранжерее. Не было тут даже островерхих кипарисов, растущих в тепле оставшегося за океаном Каэра. Это всё эльфы, думал Брунис. Они тут всё извратили, они и их непонятная магия. Создали этот лес, в котором человек чувствовал себя чужаком, находящимся под постоянным надзором тысячи незримых глаз - за каждым кустом мерещились дикие звери или притаившиеся там остроухие убийцы.

   Жуткий лес закончился внезапно. Враждебная чаща вдруг оборвалась, и путникам открылась широкая зеленая равнина, залитая солнцем. Но через несколько парсо дорога увела на безжизненный скалистый кряж, где они и встретили закат, среди холодных камней, похожих на могильные плиты.

   Две длани назад из Кинкалле, городка расположенного в пятидесяти парсо от восточного побережья Саатара и занятого, тогда еще занятого имперскими войсками, вышел отряд из сорока человек. Тридцать четыре бойца, пять магов и никем не узнанный Император. Теперь от этого отряда осталась ровно половина: сам Истман, восемнадцать бойцов, и всего один маг.

   Одного из чародеев потеряли там же, где оставили полтора десятка солдат - в проклятом эльфийском лесу. На четвертый день пути, с трудом нащупав прорехи в Лар'элланской сети перехвата, проложили телепортационный канал и тут же на выходе столкнулись с бандой каких-то головорезов. Что особенно неприятно, не эльфов, не местных отщепенцев - на многих из тех людей была изношенная форма каэрской армии и переговаривались они между собой на знакомом диалекте центральных провинций. Дезертиры, предавшие родину и товарищей. Саатарцы зовут таких крысами, йорхе. И эти крысы, прежде чем с ними расправились, умудрились перебить половину элитного отряда и добраться до мага.

   Но к смерти еще троих магистров ни враги, ни бандиты, ни стихия, буйствовавшая тут время от времени, отношения не имели. Императору требовалась сила - иначе этот задохлик не выдержал бы и десятой части пути. Но ему и не пришлось бы идти так далеко, будь у Бруниса карта. Истман оказался не таким уж дураком - карта была, но она хранилась в его памяти, и влезть в эту память у придворного колдуна не было никакой возможности. Нельзя было так же выпытать дорогу силой, на этот счет Император, порядком поднаторевший в использовании краденого дара, тоже подстраховался, решив, что лучше умрет, чем поделится своей тайной, о чем и предупредил личного мага. Проверять слова повелителя тот не рискнул.

   Каждое утро Истман составлял маршрут. От сих до сих - на дневной переход, не более. Куда повернут завтра, знал только он. А Брунис знал, что как только Истман окажется достаточно близко к усыпальнице, ему не нужен будет и последний оставшийся в живых волшебник. Неинтересен будет и исход развязанной им войны, и те редкие донесения, которые императорский маг, расходуя драгоценный резерв, принимал по телепатической связи.

   Но покуда правитель еще читал то, что написано на листочках желтого картона, которые приносил ему чародей.

   - Надо же, - хохотнул он, пробежав глазами последнее донесение. - По нашему следу пустили собак. Даже больше - волков. Маронская Волчица почтила эти земли своим присутствием. А с нею и Сумрак, конечно же. И Буревестник. Дети - кажется, так назвали вы их когда-то, магистр?

   По мнению Бруниса, таких детей нужно было давить еще в колыбели. Эти трое, начавшие с наглой вылазки в Каэр в день казни кармольцев, за годы войны стоили имперцам немало крови. Когда-то одно упоминание о любом из них способно было вывести Императора из себя, теперь же он забавлялся, посмеивался над своими врагами. Кривил бледные губы и, наверное, уже представлял, что сделает с ними, когда в его руках окажется сила мира. А значит, усыпальница уже близко.

   - Одиннадцатое мая, деревня Ясуна, - проговорил задумчиво Истман. - Ясуна. Змеиная? О, сейчас там точно всё кишит змеями! Жаль, что у наших людей на той стороне Леса недостаточно сил, чтобы уничтожить это кубло.

   Название деревни всплыло из донесений какого-то шпиона в Лар'эллане. Да, длинноухие, как оказалось, тоже любили золото, и агенты Империи были даже в окружении королевы Аэрталь. Но скоро в них тоже не будет нужды. когда помешанный на мировом господстве человечишка получит желаемое, ни в чем уже не будет нужды.

   Во что же превратится мир отданный безумцу?

   Брунис частенько задумывался об этом. Нет, мир волновал его мало, куда меньше собственной жизни. Но и этому мало тревожившему его миру он мог предложить нечто получше, чем хаос всевластия Истмана. Он мог предложить ему себя. Вот так скромно и без затей. Он навёл бы порядок на Каэтаре, закончил бы войну в Западных Землях, раз и навсегда избавившись от длинноухих уродов. Он не плодил бы смуты и беззакония, а дал бы людям новый закон.

   Такая цель могла даже сойти за благородную, и у немолодого, немногословного мага, семь лет простоявшего по правую руку полоумного мальчишки было всё для ее осуществления. Затуманенных жаждой власти и дурманом краденой силы мозгов Истмана не хватило на то, чтобы предположить, что Брунис не станет покорно дожидаться конца, а попробует опередить его. А колдун с самого начала пути был на шаг впереди: это его люди, лично отобранные им гвардейцы, шли рядом с ними всё это время, а когда утомленный переходом Император засыпал, маг "прощупывал" окрестности на много парсо вокруг, остерегаясь сюрпризов и стараясь первым отыскать то, к чему так стремился Истман. Вот и сегодня, пока правитель предавался мечтам, в красках представляя себе смерть ненавистной магички-полукровки и ее друзей, Брунис уединился в маленькой палатке и по установившейся привычке пустил вперед щуп... И едва не закричал от радости, когда посланный им поисковый луч наткнулся на древнее строение, излучавшее такую же древнюю силу. Оно было еще далеко, в двухстах парсо, если не больше. Но это было ОНО!

   Слишком просто всё вышло, нереально просто. Маг не видел на пути преград и опасностей, и одно это вызывало подозрения. Отдав несколько распоряжений охраняющим лагерь солдатам, он поспешил к Императору, чтобы в его словах или поступках отыскать подтверждение или опровержение своих догадок. Увы, его величество уже изволили почивать.

   Но утро дало точный ответ.

   Истман долго изучал карту, искоса поглядывая то на мага, то на стоявших вокруг людей. Потом отметил какую-то точку, как показалось Брунису, наобум.

   - Мне нужно поговорить с вами, магистр, - сказал он после недолгого раздумья и скрылся в своем шатре.

   Бородач прошел за ним. Стоило немалых усилий, чтобы не рассмеяться, видя как этот умалишенный, возомнивший себя гением, сосредоточенно перебирает разложенные на складном походном столике бумаги, надеясь, что чародей не заметит, как он попутно шарит рукой в складках плаща.

   - Не это ищете, ваше величество? - маг вынул из-за спины костяной нож.

   Истман побледнел, но остался стоять на месте.

   - Ты не сможешь им пользоваться, - выговорил он тихо. - Он служит только мне.

   - Я знаю, - улыбнулся Брунис. - Но я и не собираюсь им пользоваться. Мне хватает собственного дара, а скоро...

   Он прервался на полуслове, а Император, кажется, не заметил этого "скоро". Как завороженный Истман смотрел на нож, долгие годы поивший его чужой силой. В голубых глазах разгорались искорки безумия.

   - Отдай мне его. Если он тебе не нужен, отдай!

   - Конечно же.

   Истман протянул руку, сделал шаг вперед...

   И не пришлось расходовать бесценный дар. Убийца магов, древний нож, много лет бывший любимой игрушкой и незаменимым наркотиком для своего хозяина, вошел в его грудь легко, как в теплое масло. Наверное, такой финал был закономерен: ведь этот нож убивал Императора день за днем с тех самых пор, как тот впервые опробовал его.

   - Ты хорошо начал, - склонился над недвижимым телом колдун. - Но плохо кончил.

   И собственный дар - не игрушка для слабаков. Он коварен и непредсказуем, и уже не одного глупца свел в могилу. Так что говорить о ворованном?

   На миг Брунис усомнился, а сможет ли он сам, достигнув цели, достойно пережить обретение чужой силы, силы Велерины, силы мира. Но семь лет - слишком долгий путь, чтобы повернуть назад.

   - Уходим, - приказал он ожидавшим его людям.

   На оставшийся в шатре труп было жаль даже крошечной искры для погребального костра. А на этих камнях, как говорили, живут граки - мелкие степные волки. И им тоже нужно что-то есть...

Глава 7

   Начиналось всё неплохо. Вышли на сухое ровное пространство между деревьев, что в густом лесу можно считать удачей. Очень скоро нашли охотничью тропку, ведущую как раз в нужном нам направлении, и шли по ней несколько часов в абсолютном молчании, прерываемом лишь редкими предупреждениями идущего впереди Белки, которые передавали по цепочке: "Яма слева", "Корни", "Плющ". Последнее не мешало бы уточнить. Не все поняли, что об обычном плюще проводник предупреждать не стал бы. Но узнали мы об этом только тогда, когда Эйкен уже расчесал до крови вздувшиеся на руке волдыри.

   - Нужно только промыть, а раздражение я сниму.

   Я проговорила это скороговоркой, видя, что еще немного, и в снятии раздражения будет нуждаться мой муж. Мелочь - городской парень, за полтора года жизни в лесах так к ним и не привыкший, а Сумрак уже начинает злиться. То ли еще будет.

   К сожалению, идти предстояло долго: как ни старалась, я не смогла найти чистого участка для открытия следующего прохода. Лар'элланская сеть перехвата, представлявшая собой переплетение направленных лучей, рвущих ткань порталов, здесь была особенно плотной. Мы надеялись, что прореха вскоре отыщется, а пока я незаметно, как могла, подпитывала силы шагающих друг за другом людей - так до вечера успеем больше протопать. Места, как и говорил Белка, тут были спокойные (Арай со товарищи неплохо потрудились, зачищая их от разрозненных частей имперцев и бандитов), и я не особо беспокоилась, хоть охранный щит и удерживала... Щит, подпитка, эльфийская сеть - все это в совокупности дало предсказуемый эффект: я снова переоценила собственные силы. Если Велерина и обладала неисчерпаемым резервом, то я унаследовала не все её способности и к тому времени, как пробивающееся сквозь зелень ветвей солнце зависло в зените, устала обходить овраги и переступать путающиеся под ногами корни.

   - Лар, нам не пора сделать привал? - поинтересовался шедший за мной Сэллер, от которого не укрылись мои манипуляции.

   - Можем пройти еще пару парсо, - подал голос уже не чешущийся Эйкен. - Я иду.

   Я иду! Наверное, по нему, как по человеку, слабо приспособленному к пешим переходам в лесистой местности, ориентировались в подобных ситуациях Арвеллан и его команда, и парень отрапортовал по привычке. Только вот он не знал, благодаря чему или кому так резво вышагивает уже пять часов к ряду. Я разорвала энергетические каналы, и в течение пятнадцати минут отряд значительно сбавил темп.

   - Тут скоро ручей, - донеслось от Белки.

   У ручья и остановились.

   - Думал, будет хуже, - признался Иоллар. - Но идём хорошо.

   Чтобы измотать Сумрака извилистого пути и тяжеленного баула с одеялами и провизией было мало.

   - Жене спасибо скажи, - сдал меня Сэл.

   За этой фразой последовал "разбор полетов", шепотом и под любопытными взглядами рассевшихся вокруг людей, и перераспределение обязанностей, о котором мы не подумали на выходе: Сэл с Наем взяли на себя щиты и обзор территории, а за мной оставили подпитку, при условии, что я уменьшу отдачу энергии. О том, что бодрое продвижение лесными тропами было следствием чар, прочим членам отряда не сообщали - пусть относят его на счет собственных сил и не теряют уверенности.

   На привале костров не разводили, едой обошлись готовой: хлеб, сыр, вареное мясо и яйца. На радостное сообщение вернувшегося из кустиков Винхерда, что он набрел на грибную полянку, Лар отреагировал резким поворотом головы и долгим взглядом сквозь прорези в маске, и парень без слов понял, что грибов в нашем рационе не предвидится.

   - Ну и пусть бы набрал, - негромко сказала я мужу. - Вечером сварили бы.

   - И это был бы наш последний ужин, - парировал супруг.

   - Зря ты так. Ребята выросли в лесу, съедобный гриб от поганки отличат.

   Сама я в грибах не очень разбиралась. Но при помощи несложного заклинания определилась бы, что годится в пищу, а что лучше выкинуть. Эйкен на свою беду способностями мага не обладал. Отлучившись по нужде, он вернулся с пригоршней ягод и, очевидно наученный горьким опытом, поинтересовался у Лони, можно ли их есть.

   - Конечно, нет! - выпучил глаза тот.

   А через минуту уже исчез за теми же кустами, из-за которых недавно вышел незадачливый мечник. Выброшенные Эйкеном ягоды при ближайшем рассмотрении оказались голубикой, которая у нас в Марони созревает не раньше августа. Но этот лес вообще был необычным. Люди, в том числе и многие мои знакомые маги, полагали, что своеобразность местного климата, растительного и животного мира является следствием эльфийских чар: дескать, пришедшие с севера, от подножья Драконьего Гребня эльфы преобразовали природные условия в соответствии со своими вкусами. Тин-Тивилир говорил о влиянии энергетически мёртвой зоны Пустошей на весь континент. Как обстояли дела на самом деле, точно не знал никто, но факт оставался фактом: тропическая жара сместилась на юг материка, туда, где в прямом смысле на вулканах жили Огненные Орки, холод отступил на Льды их Снежных собратьев, селившимся на Гребне гномам повезло с привычно умеренным климатом, а эльфам достался такой вот Лес. И никто не жаловался.

   - А тут вода вкуснее, - заметил Орик, выливая на землю содержимое своей фляги, чтобы наполнить ее из ручья.

   - Это я поспособствовал, - "сознался" Мэт, демонстративно поправляя штаны.

   Будь это правдой, парень отхватил бы по полной. А так полуэльф лишь вяло отмахнулся от его слов. Шутника такая реакция не устроила, и он решил переключиться на других членов отряда. Белка и его жена о чем-то шептались с Илом, присев подальше от остальных и развернув на земле карту, близнецы отошли, чтобы "прозвонить" окрестности, Лони, наверное, объедался лесными ягодами, а ко мне, сидевшей у журчащей воды, впитывая живую силу этого места, у парня не хватило бы наглости подойти. Но людей у ручья оставалось достаточно, и объект для подтрунивания скоро нашелся.

   - Лил, а у тебя сабля острая?

   - Хочешь проверить? - усмехнулась девушка.

   - Не, мне не надо. Я о Вине забочусь. У него, видно, бритва затупилась. Впереди меня ж топает, а я гляжу, как-то лысина уже не так отсвечивает, тускло, щетина мешает. Так может ты его того, побреешь? Поможешь гномику...

   Лилэйн покосилась на машинально погладившего голову Винхерда и укоризненно покачала головой.

   - Я бы тебе помогла, Зэ-Зэ. Небось трудно жить, когда язык во рту не помещается? Так я б укоротила.

   - А за "гномика" можно и в морду получить, - хмуро предупредил квартерон.

   Было понятно, что пикировка эта для них привычна, и Иоллар, обернувшийся на миг, не посчитал нужным вмешиваться. Верно. Не молчать же ребятам всю дорогу?

   Не придав значения угрозе Винхерда, Мэт прошел мимо него и шлепнулся на траву рядом с Лил.

   - Язык, говоришь, длинный? - он высунул означенный орган и, сведя глаза к переносице, попытался его рассмотреть. - А девчонкам нравится. Проверить не хочешь?

   Он потянулся к ней, делая вид, что хочет поцеловать.

   - На слово поверю, - отстранилась Лил.

   - Совсем не нравлюсь? - состроил обиженную мордаху парень. - А если я вот так сделаю?

   Он прикрыл ладонью один глаз. Не знаю, что это означало, но девушка вспыхнула, а ее рука потянулась к лежащей рядом сэрро.

   - Не нарывайся, Зэ-Зэ, - процедила она сквозь зубы.

   Наверное, это было что-то новенькое, и на такой ответ Мэт не рассчитывал.

   - Тебе прям не угодишь, - пробормотал он, резво вскочив на ноги, чтобы ретироваться на другой край полянки, где сидел, подставив лицо солнцу, здоровяк Тикота.

   Лилэйн огляделась, а я, как назло, не успела отвести взгляд, и девушка поняла, что я наблюдала этот странный диалог.

   - Заноза, - кивнула она в сторону Мэта, как будто оправдываясь, и тут же потупилась, взглянув на что-то поверх моей головы.

   Я обернулась: у красного ствола неизвестного мне дерева стоял Сэл. В одной руке он держал разряженный арбалет, в другой - какую-то птицу, темную, крупную и мертвую.

   - Не сдержался, - пояснил он в ответ на моё удивление. - Вечером зажарим.

   - Сам его и потащишь, - поднялся с земли Лар. - Собирайтесь, двигаемся дальше. Если телепортироваться не получится, к ночи нужно дойти до реки.

   - Не бьют их сейчас, - сообщил Сэллеру рассмотревший его добычу Мэт. - Токуют они в мае. А девкам так вообще положено лис да куниц носить - пушного зверя. Но у вас, видать, порядки другие... Пойду, Лони позову.

   Беззаботная радость на лице Буревестника сменилась растерянностью. А я еле удержалась, чтобы не обернуться на Лил, наверняка слышавшую это замечание. М-да, интересное у нас путешествие получится, если я не ошиблась в выводах. Но этот Мэт, действительно, заноза!

 ***

   К реке Лифити, Звенящей, вышли, как и рассчитывал Иоллар, вечером. Время и силы еще оставались, но переправляться в сумерках не стали. Тем более, Белка сказал, что противоположный берег, высокий и глинистый, весь в оврагах и рытвинах, а на этом нашлось удобное место для стоянки. Разбили палатки, разожгли костёр.

   - Завтра откроем портал, - уверила Галла. - Не может сеть быть такой плотной.

   Сумрак в этих магических штучках не разбирался, а жене привык доверять.

   - Как ты? - спросил, обнимая за плечи присевшую у воды женщину.

   - В порядке. Искупаться бы.

   - Не нужно. Темнеет, и течение неизвестно какое. Кстати, идеи насчет переправы есть? Если нет, Белка говорит, что брод в паре парсо выше.

   - Сэл у нас по воде спец, придумает что-нибудь. Или Най. Пусть лучше Най, а? - попросила она. - Мне кажется, ему будет приятно показать, на что он способен.

   И в этом вся его Дьёри. Наю, видите ли, будет приятно.

   - Сэлу я доверяю, - не согласился и не отказался Лар. - А его брата едва знаю.

   - Тогда об остальных и спрашивать боюсь, - улыбнулась жена. - А нам с ними еще не один день идти.

   - А что остальные? - задумался на мгновенье Сумрак. - Нормальная в целом команда. Правда, с твоей помощью шли, и не поймёшь, кто на что горазд. Эйкен, думаю, сразу выдохся бы. Тикота - с его массой долго темп не выдержишь. Дуд...

   - Не придирайся к мальчику, на него я почти не тратилась. Честно.

   - Присмотрела себе очередного любимчика?

   - Когда это у меня были любимчики? - удивилась Галла.

   - Раньше никогда.

   Он вспомнил девчонку-оборотня, оставшуюся в Ясуне, но не стал ничего говорить. Хоть и радовался, что жена легко уступила его решению. И с теми, кого взяли, возможны сложности. Эйкен этот - дитя цивилизации. Как может взрослый мужчина и хороший воин быть настолько не приспособленным? Горожанин не понимал и не любил лес, а лес отвечал ему взаимностью. Не считая того, что мечник ожегся о ядовитый плющ, он еще дважды падал, спотыкаясь о корни, один раз зацепился волосами за колючую ветку, которая еще немного и расцарапала бы ему лицо, провалился ногой в чью-то нору - и это лишь в первый день! Как он продержался с Араем полтора года без подпитывающего силой и залечивающего мелкие раны мага? Дуд... Сумрак поморщился, подумав о лопоухом: тут в целом без претензий, но Галла так опекала "мальчика", что у Лара подсознательно возникало ощущение, что он ведет с собой сопливого несмышлёныша. Но и Эйкен, и Дуд были в общем-то неплохи и предвзятого отношения не заслуживали. Если кого и следовало поучить, так это доставшего всех своими поддёвками Мэта. Но Заноза, как ни странно, командиру нравился. Пришлось притормозить парня пару раз, и шуточки у него были грубоватые, но в наблюдательности охотнику не откажешь - Сэла, вон, в раз раскусил.

   Еще одна проблема, кстати. Чего в походе недоставало, так это страстей в духе бульварного романа. А Сэллер сам не знает, чего хочет. Сначала сам просил взять Лил, а теперь даже не подходит к ней.

   - О чем задумался?

   - О разном, - Лар присел рядом с женой.

   - Скучаешь по малышам?

   - Да, - честно ответил он.

   - И я. А если мы не успеем за два месяца?

   - Значит, будем искать дольше. Я предупредил Тина и Лайса. И с Рошаном поговорил. Если к сентябрю от нас не будет вестей, он уведет детей с Тара. А Тин обещал, что отправится на наши поиски.

   - Но ты сказал...

   - Да, - Иоллар коснулся губами виска жены, - два месяца. Это оптимальный срок, и я планирую в него уложиться. По крайней мере, выбраться обратно с Пустошей и передать весточку в Марони. Но лучше быть готовыми к неожиданностям.

   - Лучше было бы, если бы ты предупреждал меня о своих планах, - надулась Галла. - Тогда бы у меня была хотя бы иллюзия, что это наши общие планы.

   - Конечно, общие. У нас всё общее...

   Естественно, супруга обиделась, и у него тут же возникли не лишенные приятностей идеи, как искупить вину. Но она вдруг замерла, словно прислушиваясь к чему-то вдалеке.

   - У нас гости.

   Сразу же за ее словами от костра донесся памятный еще по Кармолу короткий свист - Буревестник тоже почуял чужаков.

 ***

   Птицу, похожую на глухаря, но названную Белкой как-то иначе, Сэл отдал жене проводника. Исора споро ее ощипала, выпотрошила и разрезала, сказав, что целиком над костром такую крупную не изжаришь. Обещала стушить в котле с салом. Мага эти подробности уже не занимали. Чаще вспоминались слова Мэта-Занозы, о том, что девушкам в подарок охотники носят пушнину. Нет, мыслей тут же отправиться добывать лису не возникло. Но неужели Зэ-Зэ заметил? Он же и не смотрит на неё. Лишь иногда, когда никто не видит, даже она сама - мельком, будто невзначай...

   - Снова любуешься красоткой Лилэйн? - неслышно подкрался Най.

   Значит, они всё-таки видят. Наверное, посмеиваются над ним. И она тоже.

   - Почему бы тебе просто не подойти к ней? Вы с первого дня неплохо поладили...

   - Это не такая девушка, братишка.

   Принцип классификации "такая - не такая" объяснил когда-то Лар. За бутылкой сухого тарейского у неохочего до подобных тем Сумрака вдруг развязался язык, и если принять на веру всё, что он рассказал тогда, встреча с "не такой" девушкой сулила массу неприятностей в виде затяжных отношений, взаимных обязательств, а после - свадьбы или грандиозного скандала в случае разрыва. Сэллер готов был отдать второй глаз за то, что все эти беды ему ни к чему, и, как мог, избегал тех, кто мог принести их в его жизнь.

   - Тогда я подойду, - подмигнул Найар.

   Иоллар с Галлой пошли к реке, Тикота, Орик и Дуд, первые, кому выпал жребий, дежурили на подступах к лагерю, а остальные собрались у костра. Напоследок хлопнув брата по плечу Най присоединился к сидевшим у огня: что-то сказал Винхерду, одной фразой отбрил острослова Мэта, отодвинул Лони и уже сидел рядом с Лил. Нашептывал ей что-то на ушко, пока Исора не приметила бездельника и не всучила ему какой-то мешочек.

   - Давай, тэр чародей, потрудись, если от ужина не отказываешься.

   Особого почтения к действительному магу жена Белки не испытывала, относилась к нему как к прочим. А может, и подтрунивала, потому что Най, заглянув в торбу, скривился так, словно ему поручили копаться в свиной требухе. Приблизившись, Сэл увидел, что вызвало такую реакцию - двумя пальцами брат брезгливо держал картофелину.

   - Вот, взяла немного, - пояснила Исора. - Как раз в кулеш покрошить. Давай уж я сама, горюшко.

   Но Лил уже успела перехватить злосчастный корнеплод.

   - Поберегите свои нежные ручки, тэсс, - пальцы соприкоснулись на миг, когда он взял у неё картофелину.

   Не глядя на девушку, словно мысли его всецело занимал предстоящий ужин, Сэллер вынул из-за пояса нож и пододвинул к себе мешочек с остальной картошкой. Он не видел лиц окружавших его людей, но хорошо представлял себе их удивление, когда острое лезвие принялось снимать кожуру тонкой, закручивающейся в серпантин лентой. Отчего-то подобных умений не ждут от легендарного Буревестника.

   - Ловко, - похвалила Лилэйн. - Я так не умею.

   - Просто у тебя ножик слишком длинный, - кивнул на сэрро Мэт. - Так что там дальше, Вин?

   Похоже, до того как маг подошел, бритоголовый развлекал друзей какими-то рассказами.

   - А ничего дальше. Убила она их всех. По-хорошему сначала хотела, а они не послушали. Тогда она призвала того, кого зовут пожирателем душ...

   История немного отличалась от той, свидетелем которой был Сэллер. Потому что рассказывалось в ней не о том, что произошло шесть лет назад на берегах Волнавы, а о том, что давным-давно случилось тут, на Саатаре. И героиней этого рассказа была не Галла Ал-Хашер, а Велерина.

   - Да вы что? - Лони обвел взглядом товарищей. - Это же старая сказка. Притом не самая интересная. Лично мне больше нравится про Велерину и золотой молот гномов. Или про Повелителя Времени.

   - Про Повелителя Времени - точно сказка, - усмехнулась, помешивавшая жаркое Исора. - А про остальное не скажи. Говорят, так и было.

   Сэл никогда не слышал о Повелителе Времени, жители Западных Земель знали больше историй о величайшей чародейке Тара, как правдивых, так и вымышленных. А о Пожирателе, если б спросили, мог рассказать. Но никто его ни о чем не спрашивал. Только Эйкен поинтересовался, когда он управился с последней картофелиной:

   - А это нужно? Ну, как-то связано с магией?

   Чудак.

   - Естественно, - с самым честным видом ответил он.

   - А как?

   - Понимаешь ли, приятель, всё дело в том, что, вопреки всеобщему мнению, все маги, как это ни странно...

   Вспомнился наставник, магистр Багур, сопровождавший ответ на любой вопрос такими растянутыми вступлениями.

   - ...тоже любят поесть.

   Заржали, подражая герцогским жеребцам Мэт и Лони, и сквозь их смех, наверное, только он услышал тихий голос Лил:

   - А что еще любят маги?

   Но вместо того, чтобы сказать ей что-то на это, он цыкнул на хохочущих парней.

   - Тихо! Най, щиты.

   Галла должна была почувствовать. А если нет, Лар поймет. Сунул два пальца в рот и негромко свистнул.

   Высылать разведку не пришлось. Вспыхнули один за другим факела - незваные гости освещали себе дорогу.

   - Кто старший? - остановился на границе защиты черноволосый эльф.

   - Я, - выступил вперед Иоллар.

   - Назови себя, человек.

   - Я не человек.

   "Будто по ушам не видно", - подумал Сэл.

   - Назови себя, не человек, - раздраженно поправил лар'элланец. От этого красавчика в сверкающей кольчуге и длинным мечом с украшенной самоцветами рукоятью на расшитой золотом перевязи тянуло таким высокомерием, что Буревестнику так и хотелось сбить с него спесь каким-нибудь плетением.

   - Лар Ал-Хашер, - представился командир маленького отряда. - А это мои друзья.

   Эльф обернулся к стоящему позади него воину, такому же длинноухому и черноволосому. Что-то спросил у него на саальге, выслушал ответ и усмехнулся.

   - Я слышал об одном Ларе Ал-Хашер. Еще его называют карающим Сумраком Восточных Земель.

   - Просто Сумраком.

   - И что же ты, просто Сумрак, забыл в нашем благословенном Лесу?

   - Иду своей дорогой. На Восток.

   - Тут нет твоих дорог. И дороги, и деревья, и эта река принадлежат нам. Это наша земля.

   - А я слышал, что это земли королевы Аэрталь, - сохраняя почтительный тон, возразил Иоллар. - И она позволяет ходить по ним своим друзьям.

   Эльфы снова зашептались. Лар'элланцев было много, в темноте было сложно сосчитать, но никак не меньше полусотни. Они обступили их плотным кольцом, держась на отдалении, а эти двое - командир и, очевидно, его правая рука - вышли для переговоров. То, что встретившиеся у реки люди не враги, эльфы уже поняли - с врагами не разговаривали бы, но и уйти и оставить в покое не собирались. А чего хотели, непонятно.

   - Друзья Повелительницы Леса не прячут лиц под масками, - заявил, посовещавшись с помощником, высокомерный эльф. - Открой лицо.

   - Я не делал этого и в присутствии самой королевы. Не сделаю и сейчас. А если вы слышали обо мне, должны знать, что этот спор может стоить вам жизни.

   Лар говорил спокойно, но в сдержанном голосе уже звенел металл.

   - Слышал, - скривился лар'элланец. - Но ты не слышал обо мне, Сумрак. Это ведь твоя жена? - он кивнул на Галлу. - Та, которую зовут Белой Волчицей Марони? Спроси у неё, смогу ли я разрушить вашу защиту и убить её и других твоих спутников.

   "Сможет", - пронеслось в голове у Сэла. - "Сила этого места подчиняется ему".

   - Не сможет, - с вызовом возразила Галла. - Если не хочет потерять всех своих воинов.

   - Очень самоуверенно. Но мне дороги мои воины, и я не стану рисковать их жизнями, пусть даже этот риск весьма маловероятен. Но... насколько Лар Ал-Хашер ценит своих бойцов? Это ведь твой боец, Сумрак?

   Двое эльфов выволокли на освещенное факелами пространство парня с заломленными за спину руками. Дуд. Один из тех, кто должен был охранять лагерь.

   - Если ты не откроешь лица, он умрет.

   - Ил, пожалуйста. Он не блефует, - прошептала на кассаэл Галла.

   Сэллер был того же мнения. И мальчишка не виноват, что попался - человеку нечего противопоставить эльфам, когда тех больше и они на своей земле. И когда с ними такой маг.

   - Открой лицо, - повторил лар'элланский чародей.

   Иоллар стянул маску, но эльф увидел лишь туман.

   - Это не твоё лицо, Сумрак.

   Дуд замычал, когда к его тощей шее с нервно дергающимся кадыком прижалось широкое лезвие ножа.

   - Лицо. Без марева и иллюзий. Я почувствую, если ты попытаешься меня обмануть.

   Да кто же он такой, этот наглый маг? И чего ждет Лар? Неужели хочет, чтобы парня, действительно, убили?

   Серая дымка медленно растаяла, открывая горящие гневом глаза и плотно сжатые губы.

   - Другое дело, - усмехнулся эльф.

   Он махнул рукой, и державшие Дуда толкнули парня в сторону друзей. Оступившись, он упал на колени, а поднимаясь, встретился взглядом со своим командиром и задрожал как осиновый лист. Только бы Сумрак не сорвался после на нем.

   - Мы остановимся на ночь неподалеку, - предупредил лар'элланец. - Но вряд ли еще встретимся.

   Он отвернулся и пошел прочь, нарочито громко переговариваясь со своим товарищем на саальге, и разобравший их разговор Иоллар до хруста сжал кулаки.

   - Сволочь, - бросила в спину эльфу Галла.

   - Они просто поспорили между собой, что этот, с мечом, заставит Сумрака открыть лицо, - шепотом перевела подошедшая к Буревестнику Лил. - А зачем... Зачем ему маска?

   Она смотрела на Лара, решившего, что прятаться уже поздно. Остальные тоже. Буревестник обернулся к брату: вдруг не узнает? Но Най никогда на память не жаловался.

   - Ну вы и... - выдавил он.

   Сумрак предупреждающе поднял руку:

   - Не здесь.

   Он отшвырнул в сторону смятую в кулаке маску:

   - Хоть какая-то радость - от тряпки этой избавился. И хватит уже на меня глазеть! Кто у костра? Мясо горит. Дозорные - на позиции. Лони, пойдёшь вместо... этого.

   - Лар...

   - Что? - Иоллар резко повернулся к жене. - Не обижу я твоего мальчика, не волнуйся. Но и в караул не поставлю. Сегодня, по крайней мере.

   Он произнёс это на кассаэл, но Дуд догадался, что речь о нем. Замер, ссутулился. На приблизившегося командира боялся глаза поднять.

   - Я что, такой страшный без маски? - едко поинтересовался у него Сумрак. - Ужинать и спать - это приказ. И я ни в чём тебя не обвиняю... Но надеюсь, подобного не повторится.

   Принесли же хоры этих эльфов! И ведь встретятся еще, что бы этот заносчивый тип в кольчуге не говорил - было у Сэла такое предчувствие.

   И предчувствие себя оправдало.

   Но сначала было объяснение с Наем, беспокойный сон и серое утро. Выбравшись из палатки, Сэллер по колено провалился в туман. От реки тянуло сыростью, едва тлеющий костер не грел озябших ладоней, а суставы ломило после ночевки на брошенном на землю одеяле. Да, совсем раскис. Раньше вот...

   - Иди-ка сюда, - дернула за руку Галла. - Что с тобой такое, Сэл?

   - Не знаю. Отвык, наверное, от всего этого, расслабился.

   Подруга с сомнением покачала головой. Потом коснулась ладонью лба, и по телу прошла дрожь от переданного заряда.

   - Утренний кофе, - улыбнулась она.

   Кофе Буревестник однажды пробовал и понять не мог, что Галла и Лайс в нём находят - ему напиток, даже изрядно подслащенный, не понравился.

   - Я поговорила с Ларом, пусть Най займется переправой.

   Братец держался бодрячком: стоянки в деревнях, на одной из которых удалось его застать, для партизан были редкостью, и спать на земле ему было не привыкать.

   - Сделаю, - улыбнулся он довольно, узнав о первом поручении Сумрака. - Позавтракаем и перейдём, как посуху.

   На завтрак был хлеб, сыр и то, что осталось от ужина. Удовольствие сомнительное, но и его умудрились испортить.

   - Снова гости, - поморщилась Галла.

   Лар криво усмехнулся, поняв о каких гостях речь:

   - И что они захотят увидеть на этот раз?

   Но явившийся от лагеря лар'элланцев гонец не требовал ничего показывать. Когда дежуривший в это утро Мэт подвел его к костру, эльф коротко кивнул, никому конкретно, и отыскал глазами Сумрака.

   - Мой Лорд спрашивает, все ли ваши люди на месте.

   Говорил эльф на каэрро, но с очень сильным акцентом.

   Иоллар даже оглядываться не стал - знал, что все тут. Но утвердительный ответ давать не торопился.

   - Как думаете, в чём подвох? - спросил он на языке драконов.

   Сэл и Галла, единственные, кто мог понять этот вопрос, переглянулись.

   - Поймали какого-то человека, - предположил Идущий.

   - Нас должно это заботить? - за эти слова Сумрак удостоился укоризненного взгляда от супруги.

   - Нужно хотя бы узнать, что это за человек, - сказала она. - К тому же, Арай знает, где приблизительно мы находимся, и мог послать кого-нибудь за нами. Мало ли, что случилось?

   - Арай? И как бы его посланник нас догнал? Как в сказке - птицей летел, зверем бежал?

   Что-то в собственных словах заставило Иоллара задуматься

   - Зверем, - повторил он, а лицо без маски приобрело недоброе выражение.

   Сэллер еще не понял, что к чему, но Галла, кажется, догадалась, что на уме у ее мужа, и обеспокоено схватила его за руку.

   - Ты думаешь?..

   - Надеюсь, я ошибаюсь, - растянул Сумрак. - В противном случае, кому-то не поздоровится.

   Он поднялся на ноги и подошел к эльфу. Тому хватило одного взгляда на барона Ал-Хашер, чтобы сбросить со смазливой физиономии маску высокомерного безразличия и испуганно попятиться.

   - Я хочу поговорить с твоим Лордом.

   - Меня просили только задать вопрос и получить на него ответ.

   - Я передам ответ лично.

   Он обернулся к ничего не понимающим людям.

   - Сворачивайте здесь всё и к моему возвращению будьте готовы идти дальше.

 ***

   Чего Иоллар не хотел, так это того, чтобы его предположение оказалось правдой. Но сложившаяся в голове картинка была на удивление целой: если кто-то и мог нагнать телепортировавшийся от Ясуны, а затем продвигавшийся пешком отряд, так это девчонка-оборотень, перекинувшись волком. Но вряд ли, чтобы она это делала по поручению командира. И с отказом смирилась слишком легко - небось, еще тогда решила, что всё равно увяжется с ними. Только потакать её странностям у Сумрака никакого желания не было. Но к эльфам пошел. Во-первых, проверить свою версию. Во-вторых, если он всё же окажется прав, нужно будет забрать девчонку у лар'элланцев. Галла могла и не знать, но он, бывая на Саатаре задолго до встречи с ней, еще с Лайсом, слышал, как относятся жители Леса к оборотням. Они считали метаморфов животными, причем животными неправильными, ошибкой или насмешкой богов, а значит, достойными если не смерти, то кары за свою противоестественность. Пусть такого мнения придерживались и не все эльфы, в отношении вчерашнего визитёра Лар не сомневался - тот и людей не слишком жаловал. А девчонка, как ни крути, всего лишь девчонка, и если попалась по глупости этому заносчивому Лорду, нужно ее вытащить. Вытащить, потом отходить ремнем по тощему заду и отправить или обратно к Араю, или к хорам, лишь бы убиралась подальше.

   Устроились эльфы с шиком: в десяти минутах ходьбы, вверх по течению от того места, где остановился со своими ребятами Лар, на зеленом лугу пестрели и переливались на солнце шелком высокие шатры - четыре образовывали ровный квадрат, пятый, роскошный, кричаще-алый, стоял в центре. По всему периметру лагерь обегала живая изгородь, очевидно, выращенная тут за какой-то час лар'элланским магом. Густые, аккуратненькие кусты вымахали по грудь взрослому мужчине, а в тех местах, где они расходились, образовывая проходы, стояли навытяжку длинноухие воины в блестящих, будто бы никогда не знавших битв, дождей и пыли дорог, кольчугах.

   Лорд, чьего имени Ил до сих пор не знал, был так любезен, что, узнав о его приходе, приказал проводить гостя в свои временные апартаменты и сам вышел навстречу. При свете дня его лицо показалось Иоллару смутно знакомым, но еще более неприятным.

   - Значит, ты всё-таки потерял кого-то, Сумрак, - сделал выводы эльф.

   - Нет. Я думаю, что не успел кого-то встретить, - спокойно возразил Лар.

   - А теперь хочешь забрать... это?

   Уже по одному тону черноволосого Иоллар понял, что не ошибся.

   - Да.

   - Жаль. У дочери моего друга праздник рождения в конце этого месяца, я думал порадовать девочку зверюшкой.

   Сумрак не испытывал симпатии к Авелии, но после этих слов захотелось съездить кулаком по самодовольной морде лар'элланца.

   - Оно там, - эльф распахнул перед ним вход в шатер.

   Внутри было прохладно и пахло цветами. Слишком сильно пахло для обычной ароматизации жилья, так, словно хозяин пытался заглушить все другие запахи. Тут была какая-то мебель: кажется, походная кровать, стол, громоздкие сундуки и еще что-то, но Лар не рассматривал убранство и не задумывался, как всё это сюда доставили, если он не видел у эльфов ни керов, ни лошадей. Взгляд, бегло обшарив шатер на предмет опасности, остановился на девушке, сидевшей в центре, между трех воткнутых в землю дубовых веток. Видимо, не в силах перейти обозначенную этим треугольником границу, она подтянула к подбородку колени, сжалась, пытаясь спрятать свою наготу, а пробивавшееся сквозь ткань солнце красило ее бледную кожу зловещими алыми разводами. Когда они вошли, Вель на миг подняла лицо, и Иоллар заметил размазанную под носом и по подбородку кровь. Маловероятным было, чтобы эльф бил её, Лорд не стал бы марать руки об оборотня. Значит, было что-то другое. Что именно, Сумрак узнал, когда спросил где её одежда.

   - А зачем ей одежда? - удивился черноволосый. - Можно же сделать проще.

   Палец, на котором блеснула золотая печатка, начертив в воздухе круг, указал на девушку, а с губ Лесного колдуна слетел невнятный шепот. В тот же миг Авелию приподняло над землей и растянуло в струну, чтобы тут же с силой толкнуть обратно. Она вскрикнула, ударившись спиной, а потом уже жалобно заскулила, пытаясь подняться. Но следующий пасс эльфа вынудил ее перекатиться на живот, встать на четвереньки, опираясь на скрюченные когтистые пальцы, и выгнуть стремительно обрастающую шерстью спину. Измазанное кровью лицо начало вытягиваться в звериную морду, и это, по-видимому, причиняло девушке особо сильную боль.

   Зрелище было жутким, но не смотреть, отвернуться означало бы показать слабость. Не вмешаться - поставить себя в один ряд с этим длинноухим извергом. А вмешайся, и никто не даст гарантий, что у лар'элланского мага не найдется заклятья против Сумрака. Но Лар рискнул, крепко перехватил запястье эльфа и заставил опустить руку.

   - Хватит. Я забираю своего человека.

   Последнее слово он выделил.

   Чародей брезгливо потряс пальцами, словно прикосновение Иоллара оставило грязь на белоснежной манжете его рубашки, и скривился.

   - Забирай, - выплюнул он. - И тот хлам, что твоя зверюшка, - эльф тоже расставил акценты, - тащила с собой.

   Отведя глаза от приходящей в себя девушки, к которой медленно возвращался ее человеческий облик, Иоллар посмотрел туда, куда кивнул пожелавший остаться безымянным Лорд, и с удивлением узнал лук Авелии. Вместе с колчаном, набитым стрелами, он был прикреплен к небольшой кожаной сумке длинными плетенными ремешками. Приподняв вещи Вель, Сумрак увидел, что ремни по бокам от сумки обвисают двумя петлями. Должно быть, при должной сноровке и немного помучавшись, волчица могла вдеть в них лапы и забросить поклажу на спину. Упертая, однако, девчонка - бежать через лес два дня, да еще и с неудобным грузом!

   Сунув в петли руку, Лар закинул лук и сумку на плечо и склонился над тяжело дышащей девушкой. Не спрашивая позволения, выдернул из земли ветки и отшвырнул подальше.

   - Она ведь сказала вам, куда идёт? - не удержался он от вопроса. - Но вы всё равно задержали её.

   - Да, - пожал плечами эльф. - Мне не нравятся оборотни.

   - Но вы послали ко мне. А сейчас отпускаете её.

   - К чему мне проблемы с теми, кому благоволит ее величество Аэрталь?

   В ответе лар'элланца слышалась насмешка. Опасаясь, что он передумает, Иоллар не стал мешкать и поднял девушку на руки. Она захныкала и попыталась оттолкнуть от себя незнакомого эльфа (он сам в этот миг в кои веки вспомнил, что выглядит, как эльф), а потом, измотанная насильственными трансформациями, неизвестно сколько раз уже повторёнными, все же выпустила когти и впилась ими в его плечо.

   - Уймись, - стиснув зубы от боли, прошипел Лар. - Я свой.

   Вель уткнулась окровавленным лицом ему в грудь, благо рубаха темная, и потянула носом, принюхиваясь.

   - Сумрак...

   - Зверюга, - пробормотал Иоллар, вынося её из шатра.

   Судя по тому, как обмякло и вдруг потяжелело худенькое тельце в его руках, девушка потеряла сознание. Накатило ощущение дежавю.

   - Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку.

   Один из стоявших у прохода в живой изгороди эльф презрительно усмехнулся, заметив Сумрака с его ношей, и тот не сдержался. Призрачный клинок коснулся незащищенной шеи стража, в то время как Лар придерживал девушку одной рукой.

   - Тебя что-то развеселило?

   Ухмылка сменилась испугом пополам с удивлением, а тонкую длинную царапину Иоллар счел достаточной компенсацией. Обернулся напоследок на мага. Тот стоял у шатра, сложив на груди руки, смотрел, словно сквозь него, думая о своём.

   Отойдя от стоянки эльфов, в свой лагерь Лар не спешил, свернул к реке, всмотрелся в течение у берега, прикинул в уме глубину, и бросил девчонку в воду. Нет, если и было желание её утопить, делать это сейчас он не собирался. Напротив, приготовился, если что, вытянуть ее на поверхность. Но Вель пришла в себя, забарахталась на мели, а после села на дно так, что над водой осталась лишь голова, дрожащие плечи да острые коленки.

   - Отмывайся и одевайся, - велел он отворачиваясь. - У тебя две минуты.

   Что делать с девчонкой потом, он еще не решил. Оставить здесь? Пойдет за ними или опять попадется эльфам.

   - Возьмёшь меня с собой? - несмело спросила она.

   - Пока да.

   Приведёт в лагерь и спросит мнения остальных. Вель не любят в отряде. Может, когда она услышит ото всех, что они против её компании, отстанет? Но двое будут за неё. Во-первых, Галла. А во-вторых, тот, кто сообщил девчонке, где их искать.

   Удивительно, но девушка умудрилась впихнуть в свою сумку даже лёгкие сапожки, не говоря уже о штанах, рубахе и коротенькой темной курточке. Нашлось место и для широкого ремня, и для небольшого ножа в кожаных ножнах, зато в "багаж", очевидно, не влезла лента, чтобы подвязать растрепанные волосы, и они падали на лицо, когда она шла рядом с Сумраком маленькими перебежками, пытаясь подстроиться под его широкий шаг. Создавалось впечатление, что Вель прячется под этими лохмами.

   - Можно я дальше с вами пойду? - пролепетала она, когда до ждущих на берегу людей было уже рукой подать.

   - Я тебе еще в Ясуне ответил.

   Авелия остановилась и жалобно шмыгнула носом.

   - Это потому, что я оборотень?

   - Нет.

   - Да, - вздохнула она. - А ты эльф. Я же не знала, что ты эльф. А вы все... все...

   Должно быть, это единственное логичное объяснение, которое она нашла его отказу. Не скажешь же: ты мне просто не нравишься, и я не хочу видеть тебя каждый день, чтобы не вспоминать, каким дураком был тогда на озере?

   - Я - не эльф, - ответил он резко. - И не забывай, кто тебя вытащил.

   - Лучше бы оставил, если с собой не берешь, - девушка уныло поплелась за ним.

   Ожидаемой поддержки в отряде Иоллар не нашел. Встретили Авелию без радости, но и гнать не торопились. Ждали его решения.

   - Для начала я хочу знать, кто из вас рассказал этой... этому недоразумению, где нас искать.

   У Лара было три варианта. Или Най ходил проститься с бывшей подружкой и сболтнул лишнего, или кто-то из женщин, просто так, потому что женщины. Ответ стал для него неожиданностью.

   - Да тут такое дело, - почесал бороду Белка, - что выходит, я рассказал. Вы место на карте показали, самая чаща, а я тут и бывал-то от силы раза два. А Вель по весне еще всё тут избегала. Тропками, пусть и звериными, всё ж легче идти, чем напролом. Вот я и спросил у неё. Подсказала.

   - Подсказала? - Иоллар сам себе удивился, зацепившись за это, как за оправдание присутствия девчонки в отряде. Не хотелось быть приравненным к длинноухому мучителю-магу. Или еще что-то. - Дальше тоже может подсказать?

   - Могу! - вместо проводника ответила девчонка, которой кто-то уже всучил ломоть хлеба, а потому говорила она с набитым ртом, спешно жуя и глотая между словами. - Я хорошо лес знаю, правда, Белк? Он скажет. Мы вообще раньше вместе в дозоры ходили. Ну, пока Иска ревновать не начала...

   - Чего? - возмутилась Исора. - Кто к тебе, замухрышке, ревновать будет? И ходила бы себе, я тебя гнала, что ли?

   - Не-а. Смотрела только вот так, - Вель проглотила остатки еды и состроила злобную мордочку.

   Получилось даже похоже на жену проводника, только та сейчас еще и покраснела. Кто-то хихикнул. А ведь не настолько её и не любят. Сама, наверное, всех шарахается, а была бы поближе к людям - глядишь, и отношение изменилось бы.

   - Хватит, - Лар оборвал возможную женскую перебранку, впрочем, достаточно беззлобную. - Белка, прямо спрашиваю: будет от неё толк, или только лишний рот и обуза?

   - Толк-то он, конечно, будет, - рыжий опасливо покосился на жену, - но...

   - Ясно. Значит, пойдет с нами. Если у кого-то есть возражения, говорите сейчас, чтобы потом эту тему больше не поднимать.

   Возражений, таких, чтоб можно было высказать словами, а не взглядами или ухмылками, ни у кого не нашлось.

   - Да пусть идет, конечно, - высказалась за всех Исора.

   Видимо, так же как Лару не хотелось закрепить за собой репутацию эльфа-оборотнененавистника, ей не хотелось прослыть ревнивой женой.

 ***

   Считается, что у эльфов нет достаточно сильных магов. Это не так. Они есть, но их очень мало. Когда-то было трое, теперь - лишь двое. И их могущества не хватает на то, чтобы справиться со всеми проблемами в родном Лесу.

   - Я ждала тебя раньше, Лестеллан, - королева Аэрталь поднялась навстречу гостю.

   Рядом стояли сановники, и её величество не могла позволить себе большего, чем церемонно протянуть руку для поцелуя.

   - Прости, задержали непредвиденные обстоятельства в пути.

   Мужчина поклонился, коснулся губами изящных пальцев. Длинные, ничем не поддерживаемые волосы упали вниз смоляным блестящим водопадом, скрыв лицо.

   "Нужно поговорить, разгони всех".

   "Не могу, еще полчаса. Подожди".

   "Не задерживайся".

   - Наверное, ты устал с дороги? Не стану утомлять тебя нашими делами.

   - Благодарю. Лорды. Леди.

   Раскланявшись с присутствующими, маг покинул зал, прошел по анфиладе и свернул в неприметную дверку. Узкий пустой коридор привел на увитую виноградом террасу. Тут он опустился в плетенное кресло, прикрыл глаза и стал ждать. Тянулось время... Время было не в его власти - он управлял пространством. Хоть эти два понятия порой были неразрывны. Сегодня ему удалось сократить дорогу, в сотни раз сложив извилистую ленту, и быль в Лар'эллане уже к полудню, а не через полмесяца - именно столько понадобилось бы не обладающему его даром путешественнику. В остальном же время было ему неподвластно. Оставались шатры, умеющие вместить в себя полк гвардейцев, дорожные сундуки, которые можно было носить в кармане и тронный зал размерами с крестьянское поле внутри небольшого по своим внешним размерам дворца.

   - Лест, - нежные ладони подошедшей сзади женщины обняли за шею, теплые губы коснулись щеки.- Я так волновалась.

   - Напрасно, - улыбнулся он, не выпуская тонкой руки, заставляя эльфийку обойти кресло и сесть ему на колени, чтобы он мог поцеловать её в лоб. - Что может со мной случиться?

   - Ты слишком самоуверен. Узнал что-нибудь?

   - К сожалению, нет. Полгода прошло впустую. Искажение еще ощущается, но чем вызвано и на что направлено, я не знаю. Спать не могу, думая, что же он всё-таки изменил.

   - Ты же говорил, что это что-то малозначимое. Его силы теперь не хватит на многое.

   - Да. Но один маленький камушек способен вызвать лавину. И это не дает мне покоя.

   - А Истман? - Аэрталь встала и расправила складки платья. - Не наткнулся на него в своем путешествии?

   - Увы, - развел руками мужчина. - Но я не думаю, что это станет проблемой. Каэрцы коронуют Растана Третьего, а об этом сумасшедшем забудут, как о страшном сне.

   - Ты всегда был далек от политики, братец, - вздохнула королева. - Пройдет год, второй, и у нового Императора появятся недоброжелатели. Хочешь, чтобы они отыскали свергнутого правителя и начали войну, прикрываясь его именем? Это люди. Сегодня они отказались от него, а завтра захотят использовать снова. А тебе стоило бы позаботиться о благополучии своего правнука. А еще не мешало бы встречаться с ним чаще. Родная кровь - для тебя это ничего не значит?

   - Очень сильно разбавленная кровь, - поморщился эльф. - Моя дочь связалась с человеком, её дочери, мои внучки, сделали не лучший выбор, а теперь мои правнуки...

   - Теперь твой правнук взойдет на престол Каэтарской Империи, и возможно это хотя бы на несколько веков остановит бесконечные войны.

   Аэрталь произнесла все это назидательным тоном умной старшей сестры, которой она и была для Лестеллана, а уже после спохватилась, вспомнив его слова:

   - Внучки? Ты нашел Витану? И где она? Как?..

   - Она умерла, - на лицо мужчины набежала тень. - В эту войну. И если хочешь сказать, что в этом есть и моя вина, то лучше помолчи. Мне еще нужно будет сообщить дочери, все упреки я выслушаю от неё. А родная кровь много значит для меня, Талли. Витана выбрала не того мужчину, но я смирился бы с её выбором... со временем...

   Время. Его всегда не хватает. И он ничего не может изменить.

   - Ты сказал "правнуки". У нее были дети?

   - Да. Но не будем сейчас об этом.

   Маг провел ладонью по лбу, словно разглаживая тревожные морщины, и улыбнулся, посмотрев на сестру:

   - Рассказать, что задержало меня в дороге? Одна очень интересная встреча... почти случайная. Я видел наследницу Рины и её мужа.

   - Да? - оживилась эльфийка. - Они уже в Пустошах?

   - Даже близко не подошли. Мне кажется, им мешает наша сеть, нужно бы подвинуть немного. А ты, правда, никогда не видела Сумрака без маски?

   - Нет. Говорят у него ужасный шрам и...

   - Богатая фантазия, - рассмеялся Лестеллан. - Очень милый мальчик. Эльф или полукровка, но не человеческий смесок. Я бы даже предположил, что в нем есть что-то от тэвков, если бы не знал, что у стражей Пустошей не может быть детей. Прости, я не сдержал любопытства и вынудил его открыть лицо. В следующий раз, впрочем, связываться с ним не стану. Трудно понять, чего от него можно ждать. А его жена...

   - Она похожа на Рину, да? - улыбнулась своим воспоминаниям Аэрталь.

   - Да. Но у Рины были глаза загнанной лани. А у этой взгляд сытой тигрицы.

   - Ты поэт.

   - Нет. Просто не нашел другого сравнения. Сытый хищник остается хищником. В нем нет злобы, но он убьет, не задумываясь, если ты посягнешь на его территорию или подойдешь слишком близко к его детёнышу.

   - Их дети под надежной охраной, - заметила королева. - А если вдруг они не вернутся из Пустошей, я сделаю всё, чтобы забрать малышей в Лар'эллан. Наследие Рины не должно достаться людям.

   - Ты всё продумала, сестричка. Но не предупредила Галлу Ал-Хашер, с чем она может столкнуться за чертой.

   - Она здесь, чтобы найти Истмана.

   - Это она так думает. А ты, как и я, надеешься, что она найдет не только этого никчемного человека, но и Башню, и доведет до конца то, что ты не позволила сделать Рине. И мы сможем жить спокойно.

   - Нет, - Аэрталь покачала головой. - Я ничего не говорила ей про Башню, она ничего не знает, просто ищет Истмана. И я не могу... не могу желать зла своему брату.

   Маг поднялся, подошел к сестре, мягко приподнял пальцами опущенный подбородок, вынуждая взглянуть в свои глаза.

   - У тебя давно уже только один брат, Талли. И ничего уже не изменить.

   Время назад не повернуть. Не им.

Глава 8

   Он не знал, сколько пролежал так: с закрытыми глазами, на холодной земле, влажной от его крови, в мёртвой тишине. Но знал, почему всё еще жив. Нож. Кольцо. Нож брал его силу и отдавал в кольцо. Кольцо наполняло ею кровь и поило нож. Нож возвращал силу кольцу.

   Нож - кольцо - нож. Скоро этому придет конец. Кровь, медленно, но вытекает из тела, и ножу скоро нечего будет пить. Он умрет от жажды. Он - это нож. А без ножа умрет и он. Он - это Истман. Тот, кто еще вчера был правителем могущественнейшей державы Тара. А завтра должен был получить весь мир...

   - Ба! Ба!!!

   Только что была тишина, а теперь этот крик. Зачем?

   - Ба, тут мертвяк!

   - Что? Какой мертвяк? Илот заступник!

   И шершавые пальцы мерзкими змеями по лицу.

   - Живой вроде.

   - Ба, а кто это?

   - Не знаю, милый. Но, видишь, лагерь тут был. Имперцы, думаю, стояли. Они его и... Ты пойди пока, погуляй. А я гляну, чем помочь можно.

   Шорох удаляющихся шагов. Чужие руки на груди. Боль...

   - Ты потерпи, мил человек. Сейчас поправим тебя.

   Крик застрял в пересохшем горле, не прорвался сквозь онемевшие губы. Нет! Только не нож! Оставь! Без ножа он умрет сразу же, без ножа не будет силы...

   Сила. Чужая, живая. Горячее прикосновение, запах трав. Зуд и жжение, но уже не боль. Жар, а потом сразу холод, будто кто-то приложил к ране лёд.

   - Гожусь, значит, еще на что-то, - долетает из далека задумчивое. - А ты поспи, болезный, поспи. На вот, подарочек тебе, - в ладонь легла знакомая рукоять. - Внукам хвастать будешь. Хороший нож - сердца не коснулся, жизнь твою взять не захотел. Может, еще послужит тебе.

   Послужит. Еще как послужит.

   - Спи.

   И снова тишина...

   Её звали Ольгери. Сама назвалась, когда в очередной раз поправляла повязки и поила его из тыквенной фляги.

   - А хочешь, Ольей зови, или Герой. Людям так привычней.

   Впервые открыв глаза он ожидал увидеть старуху, а увидел женщину лет сорока, худощавую, смуглую и черноволосую полуэльфку в поношенном сером платье и рваном переднике, карманы которого топорщились, набитые всевозможной дрянью - какими-то корешками, листиками. Наверное, и в её сумке было то же самое. Травница. Магичка. Первая жертва для вернувшегося к хозяину ножа. Но Истман не торопился: пусть сначала долечит его, потом восстановит свою силу, чтобы её не оказалось слишком мало, и он сумел дойти... Куда? Куда ему теперь идти? К усыпальнице? Брунис, должно быть, уже добрался до неё, получил кость...

   - Ну чего ты? Тише, тише.

   Хотелось выть, а с губ сорвался лишь хрип.

   - На вот, попей. Мне бы ещё покормить тебя как-то, совсем ведь обессилишь.

   Есть. Мысли о еде гнали все остальные - забывался ублюдок Брунис, забывалась несбыточная мечта о силе мира. А эта растрепанная ведьма не могла предложить ничего, кроме горького травяного отвара, от которого желудок сводило еще больше, и сухарей. Сухарей! Как он станет их грызть, если даже рта открыть не может?

   - Придумаем что-нибудь.

   Женщина с хрустом надкусила сухую горбушку, неспеша разжевала, а после вынула изо рта бурую кашицу и поднесла к его губам.

   - Так вот попробуй.

   Он брезгливо отвернулся, но хлебный запах щекотал ноздри, заставляя ворочаться всё внутри, и спустя миг бывший Император, словно щенок, облизывал измазанные жидкой тюрькой пальцы.

   - Будет дело, - улыбнулась колдунья.

   В мятой кружке она замочила целый сухарь, за неимением ложки раздавила пальцами и так же, из рук, покормила.

   - Хватит тебе пока, нельзя больше. Спи.

   Потом, просыпаясь, Истман думал, сумеет ли он, забрав себе её силу, сам научиться вот так засыпать, проваливаться в умиротворенное тепло, тонуть в светлом облаке и не видеть снов. А открывая глаза, радоваться, ощущая себя живым.

   - Нельзя тут дальше оставаться. Не ровен час, вернутся те, что тебя... Дальше пойдём. Мы с Сайли веток наломаем, волокуши сделаем. До Кургана дотащим тебя кое-как, а там и Черта близко. Может отлыгаешь к тому времени, сам и решишь: с нами пойдёшь или домой вернёшься. Есть-то у тебя тот дом? Ждёт кто?

   Дом? Дворец в Каэре? Вряд ли... Не ждут. А если и ждут, то со страхом, с опаской. И ему тоже страшно туда возвращаться. Вдруг там уже Брунис?

   - У многих из нас так, - вздохнула женщина, когда он отвел глаза. - Ни дома, ни семьи. А всё война проклятущая, и Император этот, чтоб его хоры во Тьму утащили! А ты что дрожишь? Знобит? Давай-ка я тебя чем укутаю? Эти-то побросали тут всё, торопились, видать. Баул вон с вещами кинули. Я глянула, тебе в самую пору будут, как отойдёшь - рубахи там, штаны, плащ имеется...

   А книга? Он открыл рот, чтобы спросить о книге, но не сумел выдавить и слова.

   "Сила мира", тот самый потрепанный фолиант, с которого всё начиналось. Брунис не забрал его, Истман увидел книгу, когда Ольгери с внуком, таким же худым и темноволосым мальчишкой лет десяти, вернулись, таща за собой широкие еловые лапы. Травница решила сделать еще отвара в дорогу и разложила костерок под маленьким походным котлом. Чтобы сырой хворост скорее разгорелся, она вырывала из книги потертые страницы и, сминая, подбрасывала в огонь. Истман промычал что-то, протестующее поднял руку... И опустил, закрыв наполнившиеся слезами глаза. Гори оно всё синим пламенем!

   Отца Истман не помнил, тот умер, когда мальчику было три года. Говорили, что от дурной болезни, которой его наградила одна из многочисленных любовниц. Мать - Исиль, принцесса Анвейская, младшая сестра Императора Растана - надела траурный наряд и покинула столицу. Пока её сын рос под присмотром многочисленных нянек, привыкшая к светской роскоши женщина медленно угасала в провинции, изредка собирая благотворительные вечера и раздаривая состояние ушлым храмовникам, чтобы купить немало нагрешившему при жизни супругу пропуск в сады ауров.

   Всё изменилось в один день. Престарелый магистр Эмарен, долгие годы бывший личным магом их семейства, не вышел к завтраку. А к обеду в доме уже появился новый маг, молодой, обходительный. Целитель - на это делался упор в те времена. Истману, которому тогда уже исполнилось десять, он поначалу понравился: не игнорировал, как другие взрослые, всегда был готов ответить на вопросы. Даже развлекал мальчишку нехитрыми иллюзиями и волшебными историями, на какое-то время став единственным в поместье другом. Уже потом Истман услыхал от кого-то из слуг селянскую поговорку "Хочешь подоить корову, подружись с её теленком". Когда корова, то бишь принцесса Исиль, достаточно приблизила к себе любителя снимать сливки с чужого молока, открыв ему доступ и к своему счету в банке, и в свою спальню, телёнок потерял для него интерес. Придворный маг, как и прежде, прилежно исполнял добровольно взятые на себя обязанности заниматься с ребенком письмом и арифметикой, а потом и географией и историей - прочих учителей Истман, от природы замкнутый и застенчивый, побаивался - но всё больше тяготился этими занятиями, вскользь намекая ученику, что при его непроходимой глупости сидение над книгами - пустая трата времени. Даже сумел убедить в этом Исиль.

   - Но ему же нужно образование! Он - принц! У брата нет своих детей, и в последнем письме Растан писал мне, что хотел бы видеть моего сына при дворе. Я подозреваю, как возможного наследника...

   Это в корне меняло дело. Ссориться с будущим правителем чародею было ни к чему. На горизонте замаячили заманчивые перспективы жизни в Каэрском дворце и титул личного мага Императора.

   - Тебе нужен маг. Без мага не обойтись. Тем более при тех скудных знаниях, которые способен впитать твой мозг. Ты ведь уже взрослый, Истман, и не обидишься, если я скажу, что ты не очень умён. В этом нет твоей вины. Я же целитель, я вижу, что в детстве ты часто болел и не получал должного ухода... Сейчас этого уже не исправить.

   Он и не стремился исправлять. Когда мальчик в очередной раз слег в постель, этот прощелыга заявил его матери, что не стоит тратить магическую силу на лечение - пусть организм справляется сам, ведь это всего лишь простуда. И Исиль с ним согласилась. За те полгода, что он жил в их доме она привыкла во всём с ним соглашаться.

   - Тебе не скучно, милый? - спросила она мучимого жаром ребенка. - Может, принести игрушки? Или книгу?

   Всё же принцесса надеялась, что сын примется за учёбу.

   - Книгу, - кивнул он, немало её удивив.

   За два месяца до своего одиннадцатилетия Истман принял первое серьёзное решение - он во чтобы то не стало будет умным и не позволит всяким там магам насмехаться над ним. Но мать принесла совсем не ту книгу, не по истории, и не задачник по арифметике - она принесла какие-то сказки, сборник старых легенд, записанных чудаком по имени Блюмас Риэй. "Сила мира" - история деревенской девчонки, ставшей могущественнейшей чародейкой Тара...

   Она оказалась крепкой, эта Ольгери, худой, но жилистой. Покряхтела немного, поохала, но кое-как перетащила его на связанные еловые ветки. Наклонялась так близко, прижималась, обдавая запахом хвои и трав. Так близко, что лишь руку подними, сделай одно движение, и костяной нож войдет ей под рёбра, а кольцо наполнит его тело пьянящей силой...

   - Да что ж тебя трусит всего-то? Вроде и жар уже спал. На, попей еще немного, да пойдём.

   Усилием воли Истман разжал державшие нож пальцы и припал к фляге. Скулы сводило, но не от терпкого отвара, а от неутолимой этим питьём жажды. Хотелось - до дрожи, до боли в вспотевших висках - вновь пропустить сквозь себя чужой дар, ощутить мимолетное могущество, жечь, крушить, метать молнии и огненные шары... Но не сейчас. Сейчас рано. Колдунья сильно потратилась на его исцеление, в глубоких карих глазах виделась усталость, а на веках лежали синие тени. Пусть отойдет, наберется сил. А он подождёт.

   - Ба, а зачем нам его тащить? - громко, не таясь, спросил Сайли. - Какой с него толк?

   - А что, непременно толк должен быть? - даже не открывая глаз, Истман знал, что травница усмехается. - Тогда съедим его, как совсем оголодаем.

   - Фуууу...

   - Что, не станешь есть?

   - Не стану. Тощий он, и воняет - аж жуть! Ходит же под себя, как дитё.

   - Он и есть сейчас дитё. А вот поправится...

   - Тогда и съедим, - зашелся заливистым смехом мальчишка.

   Тот, кто еще совсем недавно был Императором Истманом, непроизвольно улыбнулся. Лишь на мгновенье приподнялись уголки растрескавшихся губ, и случайную улыбку сменила презрительная ухмылка: еще посмотрим, кто кого сожрёт, хорёк. Еще посмотрим.

   - Ну, пособите, боги-заступники.

   Вздрогнула земля, поплыли над головой зеленые ветки.

   - Вот... до ручья сейчас дойдём, - с придыханием сказала тащившая его волоком Ольгери. - Вымыть тебя надо бы. А то и правда провонял уже весь. Скоро дойдём... А пока - спи...

   Император Растан был высоким статным мужчиной с русыми волосами, которые он заплетал в недлинную косичку, и добрыми голубыми глазами. Истману говорили, что он похож на дядю - и нос тот же, и лоб. Только вот глаза другие. Тоже голубые, но совсем не добрые, дикие, настороженные.

   - Сущий зверёныш, - шептали за его спиной.

   Мальчик, встретивший свой четырнадцатый день рождения при Каэрском дворе, куда недавно перебрались они с матерью, часами просиживал у зеркала, пытаясь что-то сделать с этими глазами. Учился смотреть так же, как дядя, чтобы взгляд располагал к себе, а не отталкивал - так писали в книгах, посвященных искусству переговоров и поведению в обществе. Он много уже прочел книг к тому времени: и по истории, и по географии, даже по алхимии и травоведению - всё, что попадало ему в руки, штудировал от корки до корки. Однажды прочел интимный женский роман, который нашел в комнате матери. Многие сцены в нем вызывали гадливость, но и будили любопытство: кое-чего он не понял, и следующей книгой стал толстый иллюстрированный справочник по анатомии.

   Но любимым чтением была, как и прежде, она - "Сила мира". Страницы поистрепались, потёрлась обложка, но Истман не желал расставаться с книгой, изменившей его жизнь. Особенно после того, как узнал, что подобных книг сохранилось всего четыре, а Блюмас Риэй был не только собирателем народных сказаний, но и магистром седьмой, наивысшей степени, посвятившим последние годы своей жизни поискам усыпальницы легендарной волшебницы. "Кто кость мою возьмёт, тому и силой моей владеть. А вместе с тем и всем миром" - эти слова чародейки не шли из головы, пробуждая фантазии... Глупые фантазии, как сказал личный маг и любовник его матери.

   - Считается, что силу Велерины может получить только маг, - говорил он с пренебрежением, так как не верил ни в одну из этих легенд.

   - А простой человек может стать магом?

   - Стать? При всём моём почтении, ваше высочество, - теперь он при каждом удобном случае высказывал своё почтение, - дар даётся нам от рождения, и никак иначе.

   Показывать своё превосходство он тоже не забывал. "Я - маг, и уже одним этим лучше тебя" - кричал каждый его жест. - "И даже если ты станешь Императором, тебе не обойтись без меня". И лишь иногда в его глазах проскакивало тревожно: "Ты ведь не возьмёшь другого чародея?". Целитель, чьё имя потом Истман забудет, раз и навсегда вычеркнув из своей памяти, вновь притворялся его лучшим другом, вновь отвечал на вопросы, рассказывал истории и занимался с ним, не оставляя работы прочим учителям. Он хотел стать его единственным товарищам и советником. Но поздно - мальчик повзрослел, и в его планах не было места для этого изворотливого типа.

   Тем более, не так уж он был и умён, не так много знал. Дар давался не только от рождения, об этом вскользь упоминалось в "Силе мира". Там же приводилось и имя некроманта, создавшего уникальный по своему действию нож - что-то похожее на тиз'зар мастера Смерти, но обладавшего несколько иными свойствами. И о ноже, и о его свойствах Истман узнал, проведя немало часов в пыльном дворцовом книгохранилище, отыскав всеми забытые записки мастера Илоя, того самого некроманта, придумавшего, как отобрать у Велерины то, чем она не желала делиться по доброй воле. Но он не смог отыскать чародейку на Саатаре и вернулся в Восточные Земли лишь с этими записками. А глупые люди бросили бесценные знания в пыльный подвал, в тот раздел, где хранились мифы и сказки.

   Но эти люди, невзирая на свою глупость, смогли сохранить изготовленный магом нож. Он лежал в императорской сокровищнице, но не как бесценный артефакт, а как историческая находка - образец "дремучести" волшебников прошлого. Присутствовало и заключение по этой находке авторитетных ученых. "В ходе опытов, произведенных над плененными при подавлении Уэбского мятежа и приговоренными к смерти магами, было установлено, что данное оружие не обладает ни одним из предписываемых ему свойств. Кроме того, предмет не является даже магическим, проводимые специальной комиссией измерения в различных условиях, в том числе и при искусственно обогащенном поле, не позволили зафиксировать какого-либо излучении...". Почтенные магистры, ставившие эти опыты, невнимательно читали заметки создателя ножа - он и не должен был излучать магию, иначе Велерина почувствовала бы угрозу. А что до свойств: как же вы, тэры экспериментаторы, хотели получить чужую силу без кольца?

   Старый костяной нож Истман купил в лавке старьёвщика, когда удалось избавиться от охраны и улизнуть в город. Той же ночью он подменил им нож из сокровищницы. Кольцо он тоже купил - простенькое, серебряное. Оставалось провести ритуал. Нужна была жертва...

   Ручей, о котором говорила Ольгери, оказался не так уж и близко. В путь они двинулись на рассвете, а когда Истман открыл глаза, солнце стояло уже высоко. Колдунья сидела неподалёку, тяжело дыша и опустив в воду руки.

   - Тяжелый ты, - заглянул в лицо Сайли. - Бабуля совсем умаялась. И я тоже.

   - Пустое, - махнула на внука женщина. - Ты молодой, часок отдохнуть - хватит. Особенно, если вон туда по бережку пройдёшь.

   - А что там, ба?

   - Лещина. Орех силу даёт. Набери, сколько сможешь - не все ж нам сухари грызть.

   Упрашивать мальчишку не пришлось. Дождавшись, пока он скроется за кустами, травница подошла и, приподняв за плечи, подтащила раненого к ручью.

   - Ну и пусть погуляет пока. А мы тут с тобой управимся.

   Истман отвернулся и зажмурился - он делал так всякий раз, когда колдунья стягивала с него штаны. Но в этот раз она взялась и за рубаху, попросту срезала с него грязную, пропитавшуюся потом и кровью ткань вместе с повязками

   - Стесняешься? Ну и напрасно. Глупости всё это. А я для глупостей уже старая. Ты на лицо-то не гляди, побольше мне лет, чем сразу видится. Может, кровь отцовская годы сбавляет, может, дар молодит. А может, оттого это, что в кармане сижу, в большой мир хожу редко. А ты давай, ежели дела какие... Ну, отойду я, отойду, раз смущаю.

   Тело уже немного слушалось, удалось даже повернуться на бок и приподняться на локте. Но это стоило ему всех сил - после опять упал на спину, кожей чувствуя каждую веточку или камушек под собой. Снова закрыл глаза, когда вернулась Ольгери, и зябко поежился, чувствуя как по телу скользит намоченная в ручье тряпка.

   - Я за свою жизнь, знаешь, сколько детей перемыла? Что своих, что чужих. Чужие-то, дали боги, живы ещё. А мои... Сайли один остался - дочкин младшенький. Второй год уж со мной. А время-то смутное. Нам бы за Чертой пересидеть - так не сидится. Пустое там место, такое пустое, что аж страх берет. Другие живут себе и горя не знают, а мне не усидеть. И дети мои такими были - всех, как одного в большой мир потянуло... А тут война эта. Вот и осталось двое нас. Ходим туда-сюда, хоть и боязно. Так надо ведь. Трав насобираем, кореньев каких. Оно-то и на той стороне растёт, да только пустое, как и само место - нет в тамошних травах ни силы, ни пользы, а отсюда принесёшь, еще на полгода сгодятся. А в этот раз тебя вот подобрали, дело доброе сделали - в другой раз зачтется.

   Она еще что-то говорила, но утомлённый мозг отказывался воспринимать неиссякаемый поток слов. Только в самом конце, когда колдунья уже натягивала на него "брошенные" вещи, донеслось, и то не с первого раза:

   - Звать тебя как, спрашиваю. И не притворяйся, будто всё ещё говорить не можешь, отпустить уже должно было. Ну?

   - Аиссс... - вырвалось с шипением из горла. А потом уже хрипло, но чётко: - Лим.

   Отчего на ум пришло именно это имя, он сам не знал.

   Лимом звали щенка, которого подарил ему дядя. Даже не подарил - отдал за ненадобностью.

   Император держал псарню, разводил легавых. За породой усиленно следили, были даже специально приставленные к этому маги. Но иногда случался брак. Вот как с Лимом. Все щенки из помета как на подбор, в мать, а у этого и лапы коротки, и хвост не так как-то в бублик закручивается, и уши, что те лопухи. Да и мастью не вышел - все крапчато-серые, а этот с непонятно откуда взявшейся желтизной, словно пух цыплячий к морде прилип.

   - Топить его сразу, ваше величество, - предложил брезгливо державший щенка псарь.

   Растан кивнул, но тут заметил, как побледнел вдруг племянник, которого он взял в тот день с собой.

   - Жалко?

   - Жалко, - признался Истман. - Маленький такой. Хорошенький.

   - Маленькие, они все хорошенькие, а после не знаешь, кто тебе в глотку вцепится, - произнес Император, думая явно не о собаках. - Но этого, если хочешь, оставим. Только себе возьмёшь, тут он мне ни к чему.

   Щенок не заставил забыть о планах, но давал от них отвлечься. Малыш требовал заботы и внимания, в течение нескольких следующих месяцев не оставляя лишних минут для чтения или изучения старых карт. С ним нужно было подолгу гулять в заброшенной части дворцового парка, там, куда не совались прохаживавшиеся по аллеям придворные, чтобы, не приведите боги, никто из знатных тэров и тэсс не вступил в оставленную псом кучу. Нужно было купать его, чтобы после таких прогулок он не пачкал ковров и простыней, когда по своему обыкновению вскарабкивался на постель к хозяину и укладывался в ногах.

   Благодаря Лиму удалось найти место для проведения ритуала - там, где они гуляли каждый день, была небольшая лужайка, скрытая кустарником и заросшая высокой травой. Траву Истман вырвал с корнем, расчищенную землю тщательно утоптав, приготовив будущий жертвенник. Не без помощи щенка отыскалась и жертва. Была в свите матери одна фрейлина: толстая, уродливая, с противным визгливым голосом. Принца она безмерно нервировала. А Лиму не нравилась её кошка, которой было позволено разгуливать по коридорам отведенных принцессе Исиль апартаментов. Кошка была такая же жирная, как и хозяйка, и так же покачивалась из стороны в сторону при ходьбе. И её не было жалко.

   Время ритуала было рассчитано идеально. Пришлось повозиться с астрономическими картами, но удалось вычислить благоприятное расположение светил с точностью до пяти минут. Дождаться, когда часы пробьют полночь, отсчитать еще полчаса, и можно начинать. Кошку он подманил привязанным к нитке куском ветчины, схватил за шкирку и сунул в наволочку за неимением мешка. Выбрался через окно, чтобы не проходить мимо охранявших входы и выходы гвардейцев, и перелез через забор в парк. Там добежал до намеченной лужайки и вынул костяной нож с надетым на рукоять кольцом. Сверяясь со срисованным из старой книги образцом, вычертил этим ножом сложный рисунок на земле, а в положенный час развязал края наволочки и вытащил мерзко орущее и изворачивающееся животное. От истошного "Мяу!" закладывало уши, а потому совсем не страшным казалось ткнуть это пушистое недоразумение ножом в откормленное брюхо - заодно и заткнется. Но когда он уже собирался это сделать, из кустов с громким лаем выскочил Лим и бросился на кошку. От неожиданности Истман, должно быть ослабил хватку, и жирная тварь, до крови расцарапав ему руку, вырвалась и с неожиданной для неё прытью влезла на дерево. Щенок полаял еще немного, пару раз обежал вокруг ствола и вернулся к растерянно сидящему на земле хозяину. Преданно лизнул расцарапанное запястье... Времени уже не оставалось. Истман ждал этого дня полгода, а теперь предстояло прождать ещё год до того, как звёзды и планеты вновь выстроятся в нужном порядке. Целый год, в течение которого придется терпеть пренебрежение придворных и завуалированные насмешки фаворита матери. Лим завилял хвостом и запрыгал вокруг, зовя то ли гулять, то ли возвратиться в дом, ткнулся влажным носом в опущенную ладонь...

   Нет, год - это слишком долго. Истман почесал щенка за ухом, не сдержавшись, поднял на руки и прижал к груди так сильно, что Лим жалобно заскулил, но после лизнул лицо хозяина, снимая шершавым языком покатившуюся по щеке слезу...

   Нож легко вошел в маленькое тельце и так же легко вышел. Щенок громко взвизгнул, а стоящий на коленях человек тихо завыл. Но всё же довел обряд до конца. Потом стянул с рукоятки и надел на безымянный палец кольцо, затер следы на земле и отнес труп пса к старому колодцу. Кажется еще говорил о чем-то с мертвой собакой, прежде чем сбросить её вниз.

   У фонтана он умылся, привел, насколько это было возможно, в порядок одежду, прополоскал рот, чтоб избавиться от гадкого привкуса, и старался не думать о том, что всё это, может быть, зря, что книги врут, а легенда о силе мира - всего лишь глупая старая сказка.

   - Ваше высочество! Где вы были? Ваша матушка места себе не находит!

   Судьба давала шанс организовать проверку немедленно - на пустой алее, освещаемой яркой луной, его встречал ненавистный материн маг.

   - О, боги! - картинно заломил руки пригретый доверчивой принцессой лжец. - Вас кто-то обидел? Вы плакали? А это у вас на рукаве - кровь? Во имя всего святого, что случилось?

   - Я убил Лима.

   - Что? - решил, что ослышался, чародей.

   - Я. Убил. Своего. Пса. И всё из-за тебя, урод! Из-за тебя!

   Непростой это был нож. Не потребовалось усилий, чтобы вогнать его по рукоять в грудь целителя. А кольцо вдруг впилось в палец раскаленными иглами, и по телу прошел жар.

   Истман готовился к этому дню, читал магические трактаты, запоминал рисунки плетений, заклинания и жесты, чтобы знать, что делать, когда получит желанную силу. Одна из книжных формул пришлась кстати, и воссоздав её с третьего раза он распылил труп мага. Его никогда не найдут.

   - Истман, милый, где ты был так поздно?

   - В парке, матушка. Мой щенок убежал, и я пытался его найти. Но...

   - Не расстраивайся, дорогой, это же собака. Погуляет и вернется. Весна странно действует на животных. Кошка тэсс Алис сегодня тоже сбежала. Два часа не могли её отыскать, а недавно она, как ни в чём не бывало, появилась в малой гостиной. И Лим вернется, вот увидишь.

   Через три дня кошка фрейлины снова пропала. Навсегда...

   Ночью он смог подняться. Встал на четвереньки и, сжимая в руке нож, пополз к тому месту, где спали колдунья с внуком. Хватит, пора. Не было уже сил терпеть её трескотню, и все эти унизительные процедуры. Не было сил сдерживать дрожь в теле и бороться с выжигающим нутро желанием. Время пришло. Сейчас. Пусть на несколько часов, пусть даже на несколько минут, но силы, которую он отберет у ведьмы хватит на то, чтобы унять эту жажду. А потом он пойдёт дальше, найдёт еще кого-нибудь. А потом ещё. И ещё...

   Жизнь давно уже разделена напополам: либо он слаб и беспомощен, мучимый иссушающими тело и мозг желаниями, либо могуществен и пьян от разлившегося в крови чужого дара. И второе куда приятнее первого, а третьего не дано.

   Ольгери лежала на боку, положив под голову сумку и прижимая к себе свернувшегося продрогшим котенком внука. Отшвырнуть мальчишку и вогнать нож её в сердце... Но Истман вдруг подумал, что мальчик тоже может нести в себе частичку дара. Небольшую, но сейчас каждая капелька пригодится, даже самая маленькая. Не было силы для замаха, но нож легко скользнул между ребер, а вторая рука мужчины зажала ребенку рот - лишняя мера предосторожности, Сайли не издал ни звука, только дернулся, всего раз, и затих. Но Истман не почувствовал ничего. Мальчишка был пустышкой. Он оттолкнул его, перевернув на живот, заворочалась Ольгери и, наверное, уже готова была открыть глаза, когда Убийца Магов вошел в её грудь. Женщина всхлипнула, затряслось в предсмертной судороге тело... Истман вздрогнул. Ничего, он ничего не почувствовал, ни жара чужой силы, ни знакомого чувства всевластия и вседозволенности - ничего.

   - Что-то не так, ваше величество? - усмехнулся возникший рядом Брунис. - Ножечек не помогает? Силы не даёт? И не даст. Потому что вся сила теперь моя! Моя!

   Маг расхохотался, и от этого смеха взорвались болью виски и поплыли радужные круги перед глазами, прежде чем на Истмана рухнула тьма.

   - И что тебе не лежалось? - мокрая тряпка шмякнулась на лоб. - Позвал бы, если нужно чего было, у меня сон чуткий.

   Колдунья. Живая и невредимая. Снова бубнит что-то себе под нос, снова поит горькими травами... Как же хорошо! А ночью... Ночью был просто кошмарный сон. И Брунис, и его слова о силе. Не может она вся принадлежать ему, даже если он добрался до костей Велерины. У Ольгери есть. А значит и у него, у Истмана, будет. Немного попозже будет, когда окрепнет и не станет терять сознание, проползши каких-то три гиара.

   - Не будет дела, - вздохнула травница. - Квелый совсем. Эдак до самой Черты тащить тебя придётся. Давай-ка мы вот что... Да брось ты дрянь эту!

   Цепкие сильные пальцы вырвали из руки заветный нож и отбросили в сторону.

   - Зря я тебе его дала, - перебила Ольгери возмущенное мычание. - На недобрую память. От такой памяти злоба одна, сны тревожные. Забывать нужно. Забвение - вот лучшая месть.

   - Чем лучшая? - прохрипел Истман, не сводя глаз с упавшего в траву оружия.

   - Для тебя лучше, для души твоей, для спокойствия.

   Спокойней было бы видеть Бруниса с ножом в груди. А прежде самому вогнать этот нож по самую рукоять и отобрать у предателя его силу.

   - Лежи, не дёргайся. Поглядим, что еще смогу.

   От её ладоней пошло мягкое, умиротворяющее тепло. Глаза закрылись сами собой, а сознание приготовилось провалиться в светлый сон. Но сиплый кашель женщины вернул в реальность. Она побледнела, как-то разом осунулась, постарела будто на десять лет, отдав ему свою силу. Отдав. Сама.

   Истман сел, отметив, что уже почти не чувствует боли. С удивлением поглядел на колдунью. Нет, он видел немало магов-целителей, некоторые из них творили истинные чудеса, возвращая больных едва не из-за грани, но то была их работа. Они получали за это деньги и немалые, получали почет среди своих и славу среди простых смертных. Но просто так? Ради чужого, незнакомого человека? Зачем?

   - Зачем ты это делаешь? - не удержался он от того, чтобы спросить. Ведь завтра, возможно, её уже не будет в живых, и он никогда не узнает. - Зачем делишься силой?

   - А для чего же она ещё? - Ольгери с трудом поднялась и, пошатываясь, дошла до тенистого дерева. Присела, прислонившись спиной к широкому стволу. - Дар затем боги дают, чтоб другим помогать. А иначе, какой в нём прок?

   Власть. Богатство. А ещё - огонь в крови, лёгкость в каждом движении, жажда жизни...

   - Отдохну чуток, и дальше пойдём, - выдохнула травница, прикрывая глаза. - А ты съешь там чего-нибудь, да воды во фляги набери.

   Поесть. Он знал, что в сумке у колдуньи лишь сухари да орехи, что набрал вчера Сайли, но думал об этой скудной пище с удовольствием, а желудок требовательно урчал. Только сначала Истман поднял свой нож. День-два, и целительница снова окрепнет, и можно будет отобрать у неё то, чему она не знает цены и не видит другого применения, кроме как тратить на каждого встречного.

   Сайли с недовольной физиономией смотрел, как он жует уже третий сухарь, макая твердый хлеб прямо в ручей, чтобы можно было разжевать.

   - Все запасы наши сожрёшь, - буркнул он. - Пойдём после, хоть лещины еще наберём.

   - Сам пойдёшь, - добродушно отмахнулся мужчина.

   Он процедил это сквозь зубы, но все же обродушно, потому что за один лишь подобный взгляд на Императора мальчишке полагалась порка, а за слова и за тон, которым они были сказаны, он уже лишился бы языка. Сайли поглядел на человека, на задремавшую бабушку, а потом показал Истману сложенные непонятным знаком пальцы, наверняка что-то неприличное. Но бывший Император спустил и это, обратив внимание на другое:

   - Разве орехи собирают не осенью? - удивился он запоздало.

   Мальчуган свёл глаза в одну точку и покрутил пальцем у виска.

   - В других краях осенью, - улыбнулась сквозь дрёму Ольгери. - А у нас, как найдут, так и собирают. Ты из приморья, небось, Лим?

   - Из приморья, - согласился он.

   В вынужденном бездействии и безмолвии были свои плюсы: никто ни о чем не расспрашивал, и не нужно было ничего делать. Теперь посыплются вопросы, а колдунья надаёт заданий. И придётся выполнять, чтобы она ничего не заподозрила раньше времени.

   Но опасения оказались напрасными. Ольгери ни о чём больше не спрашивала, Сайли сам набрал лещины и каких-то кислых ягод, и к полудню они снова двинулись в путь. Куда идут, Истман не интересовался - ему, кроме как с ними, идти пока было некуда. Боль уже почти отпустила, и голова была ясной. Только нож за поясом порой напоминал о себе, рука сама по себе тянулась к нему, а по телу пробегала дрожь. Тогда мужчина до крови закусывал губу или впивался ногтями в ладонь - не сейчас, пока еще рано. Ночью. А лучше завтра, когда она отоспится и не будет уже такой бледной и немощной. Завтра.

   Утром он ждал, чтобы травница по своему обыкновению услала куда-нибудь мальчишку: за водой, за ягодами, за вонючими прелыми листьями - куда угодно, лишь бы он ушел. Не потому, что не хотел делать это при ребенке, нет - не хотел слышать его крика или плача. Не хотел, чтобы колдунья набросилась на него, если Сайли первым подвернётся под нож, ведь от тех крох, что могут быть в его крови, Истман тоже отказываться не собирался. Но Ольгери, как назло, не отпускала внука ни на шаг. А еще была непривычно серьезна и сосредоточена. Он не сразу заметил это, даже когда, дав время едва перекусить, она подняла их, чтобы идти дальше.

   - Ближе держишь, - шепнула травница, когда он отошел чуть в сторону.

   Ближе. Кровь пульсировала в висках и в пальцах, сжимавших костяной нож. Ближе, еще ближе, совсем близко...

   - Беги!

   Оставался лишь взмах и удар, когда Ольгери неожиданно толкнула его в спину и побежала сама. Мужчина споткнулся, выронил нож, упал на колени, а в уши заложило от пронзительного визга мальчишки:

   - Беги! Лим, беги!

   Почудилось, или действительно шевельнулись кусты - он не стал рассматривать. Подобрал Убийцу магов и что было сил припустил вслед за травницей и её внуком. Вновь оступился, но успел выставить вперед руки и в кровь разодрал ладонь.

   - На вот, рану обмотай, - запыхавшаяся женщина протянула ему какую-то тряпку. - Они кровь чуют.

   - Кто - они? - спросил Истман, но ответа не дождался, снова пришлось бежать.

   А лес вокруг уже ожил. И вместе с тем будто бы умер. Солнце за кронами деревьев померкло, ветер стал резким, пронизывающим, а шорох листвы - зловещим. То тут, то там что-то мелькало, мерещились светящиеся глаза или слышался низкий утробный рык.

   - Тени, - ответил вместо бабки Сайли. - На Черту вышли.

   - Тени на черту вышли?

   Ольгери сделала знак остановиться, и Истман перевел дух.

   - Мы на Черту вышли, - пояснил мальчишка. - А тени живут тут. Только они обычно смирные. Мы с бабулей часто туда-сюда ходим...

   Целительница шикнула на внука, не дав договорить.

   В мёртвой тишине Истману показалось, что он услышал хлопанье крыльев огромной птицы. Даже представил, как эта птица сбивает его налету, впивается в плечи длинными когтями-крючьями...

   - Идём.

   Человек вздрогнул, хоть его коснулась не птичья лапа, а худая женская рука. Нож больше не звал, а если и звал, разум оказался сильнее: нельзя, твердил он, не теперь. Без колдуньи не выбраться из этого странного и страшного места - после.

   Они уже не бежали. Неведомые тени всё так же рыскали по кустам, рычали, подвывали, хлопали крыльями и сверкали глазами, но полуэльфка шла спокойно, словно зная, что они уже не опасны.

   - Разбудил их кто-то, - тихо сказала она. - Может, охотник какой забрёл. А на Черте нельзя кровь лить. Отец мой говорил: даже думать о таком не смей.

   Даже думать. Истман почувствовал, как похолодело всё внутри - он ведь думал! Неужели он разбудил этих прячущихся в лесном сумраке чудищ? И что было бы, если бы он сделал то, что собирался?

   - Не отставай, - шепнула Ольгери. - Тут тропа узкая, след в след иди.

   Тропа была не просто узкой - её вообще не было: кусты, обвисшие до земли ветки, вымахавшая по пояс трава. Целительница продиралась сквозь всё это, следом шагал её внук, а за ними, тяжело дыша и припадая на ушибленную ногу ковылял бывший правитель Каэтарской Империи. Через несколько минут женщина резко взяла вправо, и Истман увидел её в просвете между деревьев. Забыв о том, что колдунья велела идти строго за ней, он решил нагнать её по прямой. Тем более, не придется сдирать руки о колючие ветки выросшего прямо на пути шиповника. Мужчина свернул в сторону, сделал несколько шагов... но Ольгери вдруг исчезла из поля зрения. Да и деревья впереди были теперь как будто другие, не те, среди которых мелькнуло несколько мгновений назад её серое платье.

   - Э-эй, - позвал он негромко, опасаясь, что на этот зов явятся тени.

   Но и теней здесь, кажется, не было - лес как лес: зелень, птицы поют, и солнце над головой прежнее, яркое, теплое.

   - Эй! Кто-нибудь!

   От его крика всполошилась стайка пичуг, да дятел где-то неподалеку на несколько секунд прервал свою бодрую дробь. И всё.

   - Эй! Где вы?! - голос от страха срывался на визг. - Эй!

   - Сказала же, за мной иди, - проговорила укоризненно появившаяся рядом Ольгери. - Теперь только время потеряем.

   Она взяла его за руку и повела, как ребенка. Опять под ветвями, сквозь колючий кустарник, по скользкой траве. Небо над головами вновь потемнело, светило превратилось в тусклое белое блюдце, и смолк птичий гам.

   - Черта это, - объясняла колдунья, как маленькому, вцепившемуся в её пальцы человеку. - Тут не везде пройдёшь. Неужто не слыхал никогда?

   Он слышал. Даже читал когда-то. Только не думал, что всё оно будет так в реальности. Лес разделился: часть его осталась в лучах полуденного солнца, другая - ушла во тьму, населенную пугающими тенями. По светлому лесу, как писали в тех книгах, что не вспомнились вовремя, можно было бродить часами, но так и не найти дороги на ту сторону - все тропы в нём вели обратно. А через другой, мрачный, не любящий чужаков и не терпящий пролитой крови, переходили в Пустоши те, кто знал тайные пути. Ольгери знала, а потому Истман больше не отставал от неё не на шаг и не сразу отпустил её руку, когда она хотела её отнять, уже выйдя к старому, расщепленному надвое дереву, у которого оставила внука.

   - Заплутал? - пробурчал при виде его мальчишка. - Другой раз бросим тебя.

   Хорёк! В душе шевельнулась злоба... а под ближайшим кустом заворочалась тень. Потянувшаяся к ножу рука мелко затряслась.

   - Никого мы не бросим, - успокаивающе улыбнулась целительница. - До кармана доведём, не бойся. Пересидишь там немного, рану как следует залечишь. А там, ежели захочешь, назад тебя выведу. Всё равно через месяц-другой идти надо будет, мы ж то и не собрали толком ничего - тебя только нашли.

   - Ото ж, - сердито стрельнул глазами-угольками Сайли. - Подбираем всяких.

   Трудно было не думать о кровопролитии, когда малец сам напрашивался. Но Истман сдержался, чтобы в голову не лезли опасные мысли, как больной в бреду, называл про себя всё, что видел на своём пути. Ветка. Ветка. Дерево. Куст. Ветка...

   Глаза привыкли к полумраку, и яркий солнечный свет резанул по ним болью, заставив зажмуриться. Стали слышны птицы и мягкий шорох листьев. Ветерок сделался тёплым и ласковым.

   - Вот и перебрались, - улыбнулась Ольгери. - Сейчас до речушки дойдём, отдохнём немного.

   - Долго идти?

   - Час. Может, два.

   Долго. Очень долго. Он и так выжидал больше, чем нужно.

   - Посидеть хочешь? - по-своему поняла его остановку женщина. - Утомился? Ну, ты передохни маленько. На вот, пожуй.

   Она подала ему мятый зеленый листик, и Истман машинально потянул его в рот. Листик был кислым.

   - Передохни, - повторила колдунья. - А то и парсо не пройдёшь.

   - Пройду, - нож уже в руке, а голос перешел на змеиный шепот. - С твоей силой пройду.

   Шаг, еще шаг. Сейчас, пока она ничего не поняла, пока еще удивленно щурится, вглядываясь в его лицо. Сейчас...

   - Да откуда ж тут сила, в Пустошах? Нет её здесь. Совсем нет. Ни у меня, ни у земли. Сам разве не чувствуешь, что за место? Хорошо, если не чувствуешь...

   Сайли с самого начала не понравился этот человек, а теперь еще и напугал. Захохотал вдруг, как ненормальный, а потом упал на землю и задрожал, а безумный смех перешел в плач. Страшно было - страшнее, чем с тенями - смотреть, как он катается по сырой траве и воет, будто какой-то зверь.

   - Чего это с ним, ба? - спросил мальчик, из-за спины травницы глядя, как мужчину трясёт и ломает в корчах.

   - Кто его знает. Может, падучая у него. А может, место так действует. Переждать нужно, попустит.

   Окончательно он пришел в себя лишь на закате. Сел, огляделся, молча принял из рук целительницы тыквенную флягу. Не спрашиваясь, выпил почти всю воду, а остатки плеснул себе в заросшее серой щетиной лицо и растёр пятерней.

   - Так как тебя лучше звать? - хриплым, но уже похожим на человеческий голосом спросил он у женщины. - Олья? Гера?

 ***

   К усыпальнице ведомый бывшим императорским магом отряд вышел на четвертые сутки. Древнее строение, имитировавшее замок в миниатюре, пряталось в чаще разросшегося за века леса. Стены из серого камня оплел плющ, на маленьких башенках свили гнезда птицы. Удивительно, но нижний ряд окон остался нетронутым - не разбилось ни одного витража, но что они изображали, понять было трудно, и из-за слоя грязи на стёклах, и из-за того, что сами картины были какими-то странными, и взгляд не мог уловить собранного из разноцветных осколков образа. Верхние окна, длинные и узкие, были похожи на бойницы - в них тоже устроились пернатые жильцы.

   - Внутрь никому не входить, - приказал Брунис капитану гвардейцев.

   - Мы так не договаривались, - покачал головой человек, которому обещали отдать гробницу на разграбление.

   - Думаете, это будет так просто? - жестко усмехнулся маг. - Хотите рискнуть своими жизнями?

   Внутри могли быть ловушки, как магические, так и механические. Гвардеец вспомнил об этом и продолжать спор не стал.

   Но поначалу всё действительно оказалось просто. Широкая двустворчатая дверь без скрипа распахнулась, стоило потянуть за кольцо, а посланный вперед щуп не уловил никакой опасности. Выломав толстую палку, магистр Бруни