/ / Language: Русский / Genre:detective

Тайна старого замка

Ирина Волк

У самых близких людей Натальи Ипатовой серьезные проблемы. Ее подруга Ксения случайно выясняет, что недавно приобретенная ею земля уже кому-то принадлежит, и там, где по ее планам должна появиться русская Силиконовая долина, уже что-то построено. Наталья, профессиональный искусствовед, в полуразрушенной постройке безошибочно узнает воссозданный памятник европейской архитектуры — развалины Гейдельбергского замка. Возлюбленный Натальи, майор УЭБ Владимир Воронцов, узнает, что его друг — глава УВД одного из подмосковных городков покончил с собой. А перед смертью признался в убийстве местного вице-мэра, который и курировал дважды проданную землю, где появилась загадочная реконструкция средневекового замка. Это совпадение или звенья цепи событий, уходящих в 90-е годы прошлого века и даже дальше — в эпоху Раннего Возрождения, время папского раскола и распрей германских князей? Наталье ничего не остается, как начать собственное расследование.

Ирина Волк

Тайна старого замка

Пролог

Сегодня утром у подъезда собственного дома был застрелен вице-мэр нашего города, возглавлявший Департамент земельных и имущественных отношений городской администрации. Типичное заказное убийство: контрольный выстрел в голову, оружие не найдено, киллер скрылся.

Примерно в 8.45 утра Виктор Скрипов вышел из своей квартиры и спустился на лифте на первый этаж. Возле подъезда его ждал личный водитель на служебной машине и два охранника. Однако поездка не состоялась. У дверей лифта киллер выпустил в голову вице-мэра несколько пуль из пистолета без глушителя. Соседи, услышавшие стрельбу, вызвали полицию. Но убийца успел покинуть подъезд, предположительно, через чердак или подвал дома. Поиски пистолета ведутся до сих пор.

Уголовное дело возбуждено по статье 105 УК РФ (убийство).

В правоохранительных органах заявили, что, по мнению следствия, преступление носит заказной характер.

Это сообщение Владимир две минуты назад обнаружил, пролистывая газету «Мир Новостей». Он, пожалуй, даже и не узнал бы о происшествии: все-таки у начальника отдела московского Управления экономической безопасности своих дел достаточно. Но сегодня его привлекла знакомая фамилия.

Раскрыто убийство Виктора Скрипова, который был застрелен вчера утром в подъезде собственного дома. Об этом корреспонденту «Мира Новостей» заявили в следствии.

Как стало известно, сегодня ночью покончил с собой руководитель УВД Александр Иволчев. Шеф полиции оставил записку, в которой признался, что убил вице-мэра Скрипова. С какой целью он это совершил, в письме не сообщается. Тем не менее следователи считают, что убийство вице-мэра связано с его профессиональной деятельностью.

Чем же страшна «профессиональная деятельность» Департамента земельных и имущественных отношений нашего небольшого тихого городка, и как связана она с работой руководителя органов правопорядка? «У нас нет никаких версий в связи с произошедшим», — сказала журналистам пресс-секретарь мэрии Карина Чилпаева. Однако из источников, близких к администрации, стало известно, что речь может идти о коррупции. Расследование продолжается, и дело не закрыто.

Что за бред, пожал плечами Владимир. Он учился с Иволчевым в академии и неплохо помнил его — не гений, конечно, и не кладезь добродетелей, но вполне порядочный был парень. Почему-то больше всего запомнилась его непримиримая ненависть к наркотикам: то ли брат у него от передозировки умер, то ли друг… Но это ни при чем сейчас. Тут, похоже, коррупция. Да, это возможно: она разъедает все общество сверху донизу, как ржа. Но убийство… Не верится. Мог, конечно, человек измениться, мог взгляды на жизнь пересмотреть, но в сознательном возрасте такое крайне редко происходит, а на Иволчева и вовсе не похоже. Можно было бы понять, если б сгоряча, во время ссоры или в запале, но чтобы — хладнокровно, с контрольным выстрелом… Нет, что-то тут не так.

Это была не любовь — болезнь. Кипящая как раскаленная лава страсть, безумное наваждение, терзающая душу паранойя. Томящимся в преисподней, глядя на него, становилось страшно.

С первого своего взгляда, с первого своего прикосновения к ней, с первого ее слова он понял — это навсегда. Боль и страдания, рай, обернувшийся адом, и адская мука, сулящая райское наслаждение. Здесь, на земле, и потом — Там, под землей. Именно Там, потому что небеса закрыты для него навечно. И это не закончится никогда. А он ни за какие блага не согласится ничего изменить. Только оставаться рядом с ней, любой ценой!

Она была хитра и коварна. Она стремилась к власти и деньгам…

Она была умна. Она была красива. Она была страстна и изобретательна в любви. Она была прекрасна и нежна, как Мадонна. Она была неотразима…

Перед ней не устоял ни один мужчина.

А она не устояла перед силой его любви!

Впрочем, иначе не могло и случиться — Богом ли, дьяволом ли — они были созданы друг для друга: он — брутальный и горячий, как южный знойный день, и она — расчетливая и холодная, как ясное северное утро. Простой московский паренек — выпускник военного училища и студентка элитного английского колледжа.

Вместе они провели месяц — безумный месяц безумного счастья.

А потом она сказала:

— Все, каникулы закончены. Теперь пора подумать о будущем.

— Разве то, что было между нами, ничего для тебя не значит? — спросил он.

— Нет. Это было сказкой, а теперь начинается жизнь. Ты не можешь дать мне то, чего я заслуживаю.

— Тебе мало только любви?

— Ею сыт не будешь. Прощай.

И ушла.

А он перестал жить. Просто ушел в страну наркотических грез. Забыв обо всем и обо всех. Кололся и кололся… Он дошел до самого дна, до предела, а потом стал катиться и за предел… Последний рубеж… Золотая доза…

Глава 1

На графских развалинах

— Далась тебе эта Силиконовая долина! — в сердцах крикнула Наталья.

Целый час их разговор крутился вокруг новой Ксюшиной затеи. Вот уже полгода Ксения носилась с идеей инвестировать средства в строительство русской Силиконовой долины или хотя бы приобщиться к ее созданию. Неизвестно почему, но в ее хорошенькую головку взбрела идея непременно стать научным меценатом.

— Послушай, ну почему бы тебе не заняться строительством прямо в Одинцово? — недоумевала Наталья. — Это же государственная программа. На нее выделены средства. И уж точно никто не будет чинить препятствий. Почти каждому местному руководителю понятно, что такое строительство поможет развить мощную инфраструктуру в регионе.

— Как ты не понимаешь? — жалобно простонала Ксения. — Во-первых, я выбрала тот же регион, во-вторых, в Одинцово уже все занято и спланировано. А я хочу построить рядом небольшой коттеджный городок для ученых. Не все же захотят толкаться в одном месте. И Миша подрастает, может, ему там работать…

— С ума сошла, ему еще и года нет!

— Вот как раз вырастет, а там все обустроено, обжито…

— Ох, Ксюха, все-таки ты немного со странностями, — вздохнула Наталья.

Вообще-то Наталья ничего не имела против вложения денег в науку и даже с уважением относилась к решению подруги, но усилия, которые та прилагала для воплощения своей идеи в жизнь, казалось, приводили к противоположным результатам. То есть выглядело все глубоко антинаучно. В смысле экономической науки.

Сначала-то думалось, что делать особенно и нечего — купить участок, нанять строителей и лишь изредка наведываться с инспекцией. Вопрос о том, как контролировать ход работ, тоже не вызывал тревоги — Ксении порекомендовали профессионального знающего менеджера, который быстро собрал отличную команду и практически полностью освободил госпожу инвестора от тягостных забот по управлению крупной фирмой. Даже сложнейший вопрос с покупкой земли, обычно являющийся камнем преткновения, не помешал осуществлению грандиозных Ксюшиных планов: договоры на проектно-изыскательские работы подписали быстро и без хлопот. Уже был подготовлен генплан и документы для выноса геодезических точек на местность. Вот тут-то и выяснилось, что на выбранной территории, оказывается, возведено несколько строений, подключены коммуникации, а земельному участку, на котором они расположены, даже присвоен государственный кадастровый номер.

— Понимаешь, — жаловалась Ксюша, — у изрядного куска моего участка уже есть владелец.

— Ты что же, даже не взглянула на этот участок перед тем, как его приобретать?

— Взглянула, конечно! — обиделась Ксюша. — Смотрю — развалины какие-то живописные. Вот, думаю, очень изысканно будет их приспособить под что-то такое… ну, арт-галерею например, или еще что-нибудь… Мне же никто не сказал, что они заняты.

— Как же тебе их продали, если они уже принадлежат кому-то другому?

— Да ты себе не представляешь, что там в этом территориальном управлении за бедлам! Они сами удивились, когда узнали.

— И что же теперь будет? — спросила Наталья с неподдельным интересом.

Ей действительно стало любопытно. Она закрыла ноутбук — подготовка новой выставки была почти закончена, а остальные дела подождут. В конце концов, у нее время еще есть, а вот у Ксении, похоже, его осталось совсем немного. Если не начать строительство в самые ближайшие дни, придется все отложить на целый год, если вообще не похоронить саму затею. Наташа не особенно разбиралась в тонкостях строительного дела, но даже человек, ни разу не подходивший к стройке ближе, чем на полкилометра, знает, что многое зависит от сезона, который из-за задержки с регистрацией земли, скорее всего, пропустится. А если проблема окажется сложней, и Ксюшина земля ей на самом деле не принадлежит, то с идеей элитного научного поселка можно распрощаться. И с потраченными деньгами, наверное, тоже.

— Вообще-то, юристы говорят, что сумеют отстоять мои права. А пока они пытаются выяснить историю этого участка. Если никто не оспорит мои права, я автоматически становлюсь единственной хозяйкой земли и могу строить. Пока никто не объявился.

— Сколько еще осталось времени?

— Почти три месяца и осталось, — вздохнула Ксения. — Но дело не только во времени.

— А в чем еще?

— Там кто-то есть.

— Что?

— Да, — Ксюша обреченно кивнула. — Там, в этих развалинах, что-то происходит. Кто-то там что-то делает.

— Я ничего не понимаю. Ты же сама говоришь: развалины. Чему там происходить? Может, там бомжи, или просто дети играют. Или даже стая одичавших собак…

— Не знаю. Но странно как-то. Весь участок колючей проволокой обнесен, так что внутрь не попасть. Ворота новые, хотя говорят, что строительство уже лет пять как прекратилось.

— Какое строительство?

— Ну, развалин этих… — Наташа едва удержалась, чтобы не хмыкнуть: строительство развалин — это сильно! Однако она лишь сочувственно кивнула, и Ксюха продолжила свою печальную повесть: — Я, вернее, мой управляющий, навел, конечно, справки. Там какой-то безумец лет двадцать назад решил построить себе дворец. Начал, потом почему-то бросил… То ли уехал, то ли умер…

— То ли сидит… — предположила Наталья.

— Может быть, — не стала отрицать Ксения. — А может быть, просто деньги кончились. В общем, узнать наверняка не удалось. Мы поехали к местному мэру, думали, у него все проясним. В конечном итоге, это его предшественник выделял участок, значит, в администрации должны быть какие-нибудь документы. Но там тоже неразбериха — тот, предыдущий мэр, недавно внезапно умер. Выборы нынешнего прошли, когда я землю уже купила. Мне говорят: никаких документов нет, все утеряно прошлой администрацией. Разве такое возможно?

Наталья задумалась.

— Вряд ли, конечно, но с другой стороны… Вот представь себе такую ситуацию: долгие годы в музее Дэвиса при престижном женском колледже Массачусетса хранилась картина французского урбаниста Фернана Леже «Мать и дитя». В 2007 году эту работу отвезли в специальном ящике на выставку в штат Оклахома, а в музее Дэвиса в это же самое время начался ремонт. Когда картина вернулась в Массачусетс, ее оставили в ящике до конца ремонта. И прикинь, этот ящик не могут найти до сих пор. Причем кража практически исключается.

— Знаешь, — гордо вскинула голову Ксюша, — картина — все-таки не миллионный контракт на землю.

— Стоимость работ Леже тоже не центами исчисляется, — заметила Наталья. — В 2008 году зафиксирована рекордная цена на одно из его полотен. Почти сорок миллионов долларов.

— Ого!

— Вот так-то.

— И все же, согласись, в этом музее, как его?..

— Дэвиса.

— Вот, в музее Дэвиса, наверно, десятки, или там, сотни всяких картин. Какая-то может и затеряться случайно. А в этой дыре, которую и городом-то назвать нельзя, вряд ли что ни день, то крупные инвесторы появляются. Во всяком случае, я про таких что-то не слышала. Кроме меня, кажется, никого и нет вообще. И потерян именно мой контракт! Не на дачный участок, не на свиноферму даже, а на строительство целого инновационного центра. Который может стать Новой! Силиконовой! Долиной! — Последнюю фразу Ксюша буквально проорала.

Вот тут Наталья и не выдержала:

— Далась тебе эта Силиконовая долина!

Но, поймав обиженный взгляд наполнившихся слезами Ксюшиных глаз, она мгновенно взяла себя в руки и принялась утешать подругу:

— Ну, хочешь, съездим туда вместе, посмотрим. Может, и с мэром поговорим.

Ксения встрепенулась:

— Давай! Ты на эти развалины только глянешь — сразу все поймешь. Это нечто!

Наталья взглянула на часы. Маленький, усыпанный бриллиантами циферблат, изящный золотой браслет. Cartier. Подарок отца на последний день рождения. Было около двух. Если не застрянут в пробках, то часа за четыре можно обернуться. Она даже вполне успеет принять ванну, переодеться к вечеру — Владимир обещал сегодня быть пораньше, то есть часам к восьми.

— Поехали. — Она резко поднялась.

Ксюша вскочила, решительно одернув облегающий голубой джемпер.

Наталья с одобрением оглядела подругу. Роды и кормление грудью нисколько не повлияли на ее стройную фигуру. Ксения стала еще грациознее и женственнее! Хотя большинство знакомых, плохо знающих Ксению, поначалу только посмеивались — какая-де из Ксюши мать? Ей самой нянька нужна. Между тем мамой Ксения оказалась великолепной. И не только обеспечивающей ребенку материальный комфорт. Даже Наталья была потрясена, когда Ксюша объявила о своем желании учиться. «Я хочу, чтобы Миша мной гордился! — заявила она. — Чтобы мог сказать своим друзьям: моя мама не только богатая и красивая, но умная и образованная». И вот теперь владелица миллионного состояния, одна из самых богатых невест Москвы, каждый вечер, позабыв о богемных тусовках, корпела над книгами и конспектами. Нет, конечно, она не превратилась в монашку-затворницу или синий чулок, но стала очень разборчива в выборе развлечений, предпочитая куда более интеллектуальные и изысканные, чем прежде. Гранит науки оказался Ксении вполне по зубам. Что, впрочем, было не так уж и удивительно: она выбрала романскую филологию, а способность к языкам у Ксении отмечали еще в школе, другое дело, что она эти способности не проявляла, считая излишеством. Изумляло иное. Все знакомые, включая и Наталью, поражались Ксюшиному упорству и целеустремленности. «Оказывается, в сутках не так мало времени, — сообщила она Наташе. — Если как следует распланировать, все можно успеть, и на фитнес, и учиться, и с Мишей поиграть, и…» Тут Ксюша загадочно усмехнулась и замолчала. Наталья предпочла не уточнять, что означает это таинственное «и».

* * *

Они свернули с Рублевки, минут двадцать неслись по пустынной дороге — ни одной машины, ни сзади, ни навстречу, — мимо черных холмов с пятнами прошлогодней жухлой травы и клочками грязно-белого нестаявшего снега в тенистых ложбинах. Пучки обнаженных кустов, группки сиротливо растопыривших голые ветви березок — эти безрадостные картины вызывали бы глубокое уныние, если б не чистое голубое небо и яркое смеющееся солнце, отражающееся в сотнях непросохших луж и мелкой, но бурной речушки, бегущей вдоль дороги.

Весна, весна, пробуждение жизни… Время любви и радости. Постепенно у Ксении, хмуро-сосредоточенно глядящей на дорогу, стало проясняться лицо. Щеки порозовели, в глазах заиграли веселые искорки, она даже начала что-то мурлыкать — очень тихо, но отчетливо оптимистично… Потом достала и включила диск: заиграли любимые песни из золотого альбома «Вдохновение» Алексея Пархачева, давнего Ксюшиного друга.

Полуразрушенный, но величественный и живописный замок, словно вестник далекого романтического прошлого, четким силуэтом вырисовывался на фоне голубого неба

А Наталья и вовсе едва могла скрыть ликование. Она была безмерно благодарна Ксюше за то, что смогла хоть ненадолго вырваться из шумного задымленного города. Конечно, весна была и в Москве. Но за всеми заботами и делами, за суетой столичной жизни, словом, за дымовой завесой огромного мегаполиса, среди стекла и бетона так сложно почувствовать дыхание природы, нюансы ее настроений, а иногда — даже смену сезонов. В городе перестаешь замечать тона и полутона, все становится плоским и однозначным, будто позитив и негатив — жара-холод, солнце-тучи, день-ночь…

Вот, к примеру, недавняя поездка в Германию по одному из популярнейших туристических маршрутов Европы. «Дорога замков», что тянется с запада на восток от Маннгейма до самой Праги. Места удивительной красоты с незабываемыми ландшафтами. Когда они с Володей приехали туда, погода была точно такой, как сейчас. Тоже голые деревья, унылые холмы. И это не вызывало никакой тоски. Володя видел все впервые. И как точно сказал: замки Германии напоминают сказки, которые мы слышали в детстве и помним до сих пор…

— А вот и развалины, — сообщила Ксения.

Наталья очнулась от воспоминаний.

Что это?

«Развалины», расположившиеся на невысоком холме над городком, представляли собой бесформенное нагромождение каких-то фантастических строений. Будто из Голливуда стащили остатки старых декораций для постановки фильма о разрушении средневекового замка и свалили здесь, как попало. Какая-то дикая варварская фантазия — то ли бред сумасшедшего, одержимого идеями рыцарей, то ли изыски современного концептуалиста-инсталлятора, то ли просто ночной кошмар неудачника-архитектора.

И здесь кто-то жить собирался? Или… собирается?

Наташа содрогнулась и подозрительно покосилась на подругу.

У Ксюши фанатично горели глаза. Она еще больше раскраснелась, губы слегка приоткрылись, дыхание стало шумным и прерывистым.

— Сказка, — почти задыхаясь, прошептала она. — Особенно с другой стороны, где река. Сейчас увидишь.

Ксюша нажала на газ, и машина рванула с места, будто оголодавший гепард вслед за убегающей антилопой.

— Спокойней! — едва переведя дух, только и успела предупредить Наталья.

Машина резко остановилась.

Наташа хотела добавить какое-нибудь ядовитое замечание по поводу вкусов подруги, но внезапно все слова куда-то пропали, забылись. Перед ней был совсем иной вид.

Там, где речушка расширялась, превращаясь в полноценный мощный поток, поднималась невысокая гора. Руины древней крепости эффектно венчали ее вершину. Полуразрушенный, но величественный и живописный замок, словно вестник далекого романтического прошлого, четким силуэтом вырисовывался на фоне голубого неба. Внизу, будто средневековое селение, раскинулся по двум берегам, соединенных мостом, небольшой городок.

«Я уже видела это! Не может быть. Я никогда не бывала здесь, никогда не слышала про эту постройку…» Наталья несколько раз моргнула, тряхнула головой, снова взглянула на холм. Наваждение не проходило. Дежавю? Возможно, но это не может длиться долго.

— Пойдем, — потребовала Ксения. — Посмотришь на все поближе. И на колючую проволоку, и на железные ворота.

Она проворно выскочила из машины и быстрым шагом деловой женщины, прежде совсем ей не свойственным, двинулась по дороге вверх. Наталья немного помедлила; не хотелось разрушать это волшебное впечатление, ведь ясно, что вблизи все будет выглядеть совсем иначе. Новодел, даже самый профессиональный и с наилучшими намерениями, — всегда, хоть немного, да пошлость. Исключение — Кельнский собор, разве что…

Да, так и есть. Чем ближе они подходили к руинам, тем меньше в тех оставалось очарования старины. Но возникало и росло другое чувство — удивления.

Наталья буквально за несколько мгновений поняла, что руины создавались не под действием времени или в результате недоделок, а по определенному плану: их старательно возводили. «Развалины» строили по какому-то образцу! Поразительно! Современные архитектурные тенденции совсем иные. Подражание прежним стилям предполагает их сегодняшнее прочтение — использование новых материалов, модернистские изобразительные средства. Даже так называемый традиционализм, а проще говоря — копирование — не может рассматриваться в отрыве от развития строительной индустрии, он все равно имеет что-то общее с сегодняшней культурой, в которой перемешаны традиции и инновации, новые моды и ретротренды. А здесь — просто точная копия какой-то старинной крепости.

— Любопытно, — пробормотала она, — внутри тоже все как встарь, с каменными полами, устланными соломой, отхожим местом во дворе и дымящим очагом посреди главного зала или все-таки современный комфорт?

— Не знаю, — пожала плечами Ксения. — Внутрь мы вряд ли попадем. Вот, смотри: где нет каменной стены, там колючая проволока в три ряда, а там, дальше, — ворота.

— Давай к воротам подойдем.

— Зачем?

— Честно говоря, сама не знаю, — призналась Наталья. — Все равно тут ходим.

Они подошли к воротам. Ничего сверхъестественного в них не было — массивные, покрытые пятнами ржавчины, створки соединены перекрученной несколько раз цепью с массивным замком.

— А замок-то совсем новый, — заметила Ксюша. — Будто вчера повесили.

Наталья присмотрелась. Действительно, в некоторых местах даже виднелись следы масла. Она вновь взглянула на развалины.

Темные проемы окон, лишенных стекол, мрачная черная пасть парадного входа, сбоку — потемневшие и обветшавшие от времени строительные леса, кучи строительного мусора. Ни единого движения, кладбищенская тишина. И все же Ксения права: здесь кто-то есть. Вон, валяется бутылка кока-колы, этикетка новая, значит, пролежала совсем недолго. Рядом — обрывок свежей газеты. И еще еле уловимые признаки того, что на территории кто-то появляется. Может, конечно, дети сюда пробираются — им же никакие замки нипочем, когда интересно. А тут действительно интересно. Или, как она предположила, бомжи. Этим, наверно, тоже забор — не преграда… Но новый замок?

— Смотри, — Ксения почему-то перешла на шепот, указывая куда-то влево. — Тропинка. Ведет от края крепостной стены к башне.

— Где? А, да, вижу. Хорошо утоптана.

— Вот именно, — Ксюша выразительно посмотрела на подругу. — Я еще в прошлый раз заметила, когда мы сюда приезжали, но ничего никому не сказала.

— Пойдем, поглядим, откуда она ведет, — предложила Наталья.

Перепрыгивая через лужи и спотыкаясь о валуны и рытвины, они двинулись к краю крепостной стены.

«Правильно, что надела сапоги без каблуков, — подумала Наталья, — хороша бы я сейчас была посреди этого месива на шпильках». Она обернулась, чтобы взглянуть на подругу, и хихикнула. Та, хоть и не балансировала на тонком каблучке посреди моря грязи, но была вынуждена подобрать длинные полы пальто, чтобы не подметать ими окрестные просторы. Вообще-то это черное кожаное пальто выглядело на Ксении идеально, но сейчас, скомканное и прижатое к груди, смотрелось на редкость комично. Да и сама Ксюша, взъерошенная, сосредоточенно пыхтящая и скачущая с кочки на кочку, меньше всего походила на уважаемую хозяйку поместья.

— Что смеешься? — сердито пропыхтела Ксю. — Думаешь, на королеву похожа? Полюбовалась бы ты на себя! Веточки какие-то в волосах, скоро птицы гнездо вить начнут. Из куртки вон, клок торчит…

В порыве праведных обличений Ксения потеряла точку опоры и начала заваливаться на бок. Она выпустила полы пальто и замахала руками, тщетно пытаясь удержать равновесие. Уже не разбирая дороги, Наташа бросилась ей на помощь.

Бульк!

Ключ от машины, описав классическую дугу, картинно плюхнулся в лужу…

Глава 2

Три девицы под окном

Час спустя возле административного здания маленького подмосковного городка остановился сверкающий черный джип. Из него одновременно с двух сторон вывалились два существа, отдаленно напоминающие женщин. Одна из них, предположительно брюнетка, держала в руках два высоких сапога. Вторая, вероятно бывшая когда-то блондинкой, источала странный запах — смеси французских духов и болотной гнили. Более ничего распознать за слоем грязи было невозможно.

В этот момент из дверей мэрии — неказистого с виду особнячка девятнадцатого века — вышла молодая рыжеволосая особа. Стройная, элегантная, словом, само очарование. Она беспечно помахивала миниатюрной сумочкой на длинном ремне и безмятежно улыбалась весеннему солнцу. Сделав несколько легких уверенных шагов, она внезапно остановилась как вкопанная и округлившимися от удивления глазами уставилась на двух пугал.

— Извините, пожалуйста, — вежливо произнесло то, что держало в руках сапоги, — не подскажете, где здесь можно умыться?

Рыжеволосая попыталась осторожно отступить. Казалось, еще одно слово, и она сломя голову понесется к дверям, оглашая окрестности воплями ужаса.

— Мы уронили ключ, — вступило в разговор другое пугало, — и пришлось его вылавливать.

— А поз-з-звольте уз-з-знать, вы кто?

— Я купила тут землю. — Второе пугало неопределенно махнуло рукой куда-то в сторону реки. — Меня зовут Ксения Хомутова.

— О-о-о! Очень приятно. — Похоже, рыжеволосая была наслышана о владелице местных земель. Она решительно сделала шаг вперед и ослепительно улыбнулась Ксюше. — Карина Чилпаева, пресс-секретарь мэрии.

— Так можем мы где-нибудь привести себя в порядок? — нетерпеливо переступая с ноги на ногу, повторила свой вопрос Наталья.

— Конечно, идемте, я вас провожу. — Карина развернулась и направилась к двери.

Ксения посмотрела на подругу:

— Не очень-то удобно появляться перед мэром в таком виде.

— А у нас есть выбор? — поинтересовалась Наташа.

Ксюша пожала плечами:

— Нет, пожалуй. Идем.

Они прошлепали по коридору, свернули в какой-то закуток и оказались в уютном предбанничке.

— Здесь у нас нечто вроде тренажерного зала для сотрудников. По утрам иногда занимаются. А тут душ и сауна…

— Ну, сауной мы вряд ли воспользуемся, а вот все остальное — то что надо.

— В таком случае, я вас оставлю. Как только закончите, поднимайтесь на второй этаж, в третий кабинет. Банкет не обещаю, но кофе у меня хороший. — Снова улыбнувшись, Карина протянула Ксении ключ и вышла.

— Ты, кажется, жаловалась, что не нашла понимания со стороны мэра? — как бы невзначай заметила Наталья. — Может, стоило с другого конца налаживать отношения?

— Возможно, — согласилась Ксения, деловито стаскивая с себя отяжелевшее от воды пальто. — Но откуда мне было знать, что тут такие доброжелательные сотрудники?

Конечно, о том, чтобы полностью привести себя в порядок, нечего было и мечтать, но, по крайней мере, основную грязь удалось отчистить, насквозь промокшие вещи совместными усилиями отжать до полусухого состояния, а размазанную косметику смыть и заменить на легкий увлажняющий крем. Ксения даже прополоскала волосы, но — увы — сушить шевелюру пришлось с помощью собственного джемпера, поскольку полотенца в этом оазисе чистоты предусмотрены не были.

Наконец, условно чистые и безусловно приободренные, девушки поднялись в кабинет своей спасительницы.

На стильном низком столе в углу кабинета уже аппетитно дымился кофейник, были аккуратно расставлены маленькие фарфоровые чашечки. Мягкие кресла из натуральной светло-бежевой кожи и такой же диванчик манили поскорей принять свободную вальяжную позу. Подруги не замедлили воспользоваться этим. Ксюша заняла кресло возле камина — кстати, действующего. Видимо, администрация — бывшая или уже нынешняя — посчитала, что антураж старины наибольшим образом подходит для современного бюрократического процесса. Так или иначе, но наличие этого раритета в данном месте и в данную минуту было настоящим везением — замерзшим девушкам большего и не требовалось. Наташа устроилась с ногами на диване, тоже поближе к ласковому теплу камина — может быть, и не очень воспитанно, но все же простительно для особы, попавшей в столь сложное положение. Карина присела напротив.

Долг гостеприимства требовал не задавать лишних вопросов, и девушки поспешили сами рассказать о своих приключениях. Начала рассказ Ксения, но вскоре Наталья перехватила инициативу:

— В общем, я взяла какую-то жердину, залезла в эту лужищу и стала шарить по дну. Толку никакого, но сапоги промокли мгновенно.

— Тогда я предложила эту лужу осушить, — продолжила Ксюша. — Мы прорыли канавку и спустили воду… Пальто, конечно, можно нести на помойку, я же на колени встала, чтобы в земле копаться, и подоткнула полы.

— А зачем вы вообще туда пошли?

Наташа с Ксенией переглянулись. Стоит ли рассказать правду? Наталья решила — нет. По крайней мере пока.

— Вероятно, на нас так атмосфера подействовала, — легкомысленно пролепетала она. — Знаете, наверно, как после городского дыма пьянит чистый воздух.

Карина понимающе кивнула.

— Да, мне знакомо. Первые минуты после возвращения из Москвы тоже себя так чувствую.

Наталья поджала под себя ноги и отхлебнула кофе. Не такой, как дома, конечно, но хотя бы согревает. Хорошо бы все обошлось простудой, а не чем-нибудь похуже.

Она оглядела кабинет пресс-секретаря. Небольшой, уютный, совсем не напоминает офис деловой женщины. Нежно-розовый цвет стен, лепнина, на окнах ламбрекены. Какие-то забавные статуэтки на стеллаже, веселенькие картины на стенах — подлинники, кстати, хоть и не шедевры. Что-то из советского времени, годов шестидесятых. А вот и аквариум. Без воды. Пустой? Нет, там какое-то существо шевелится…

— Там тарантул, — проследив взгляд Натальи, сообщила Карина.

— Бррр, — поморщилась Ксю. — Я бы никогда не решилась такого завести.

— Это мизгирь, южнорусский тарантул. Почти безобидный, — успокоила Карина. — Укус не опасней, чем у шершня.

— Все равно…

Ксю резко замолчала, и Наталья догадалась, что продолжением было бы нечто, не очень лестное для тарантула и его владелицы. А ссориться с гостеприимной хозяйкой вовсе не следовало.

— Вы давно здесь обитаете? — быстро перевела она разговор на другую тему. — С предыдущим мэром работали?

— Д-да, немного, меньше месяца, — Карина смущенно покраснела. Как у всех рыжих, румянец мгновенно залил все лицо. — Он меня незадолго до смерти пригласил. Только-только начала в дела вникать, и тут такое несчастье. Спасибо, Игорь… Сергеевич не выгнал, а то сидела бы сейчас без работы.

— Жаль, что недолго, — довольно невежливо заметила Ксения. — А то бы помогли разобраться, куда мои документы делись.

— Ну, это в любом случае не в моей компетенции. А Игорь Сергеевич наверняка скоро во всем разберется.

— Уж скорей бы.

— Кстати, Карина, как вы думаете, можем мы встретиться с Игорем Сергеевичем? — спросила Наталья и поспешно добавила: — Не сейчас, конечно.

Карина хмыкнула:

— А хоть бы и сейчас, — продолжая усмехаться, она оглядела своих гостей. — У нас все же не столица. Можно и запросто…

— Нет уж! — горячо запротестовала Ксюша. — Как-нибудь в другой раз. Послезавтра, скажем, или…

Ее прервал громкий смех подруги.

Наташа представила себе, в каком виде они возникнут перед мэром, пусть даже и этого маленького городка. Она — босая, в закатанных по колено джинсах и с лохматой гривой, перетянутой резинкой, и Ксю — в хлопающей по ногам мокрой, разорванной юбке и тюрбаном из шарфа на голове. Ксения недоуменно моргнула раз-другой и вдруг, сообразив, схватилась за живот в истерическом хохоте.

— За-апросто-о-о… — давясь, простонала она.

Карина вежливо хихикнула.

Глава 3

Hard day night

Володи еще не было. При других обстоятельствах Наталья непременно расстроилась бы, но сейчас, мельком глянув на себя в зеркало — дольше рассматривать живописную грязнулю совсем не хотелось, — она лишь вздохнула: работа, работа, всегда на первом месте… Даже удивительно, что он тогда согласился вырваться в Германию.

Мысли снова вернулись к странному сооружению на склоне холма. Что же это такое?

Машинально скинув с себя безнадежно испорченные сапоги, покрытые на коленях уже подсыхающей коркой грязи джинсы, запятнанный джемпер, она включила воду, но, не в силах дождаться, пока ванна наполнится, скользнула под душ. Вода быстро струилась по телу, смывая усталость, а в голове так же стремительно струились мысли — обрывки воспоминаний.

Наташа попыталась вновь восстановить поразившую ее картину. Если смотреть снизу, из центра города, высокая крепостная стена, окружающая замок, справа обрывается, будто срезанная, а слева разрушенная сторожевая башня, словно взорванная… Взорванная? Кто ее мог взорвать? Никто. Ее и не взрывали — Наталья хорошо рассмотрела ровную кладку. Башню сразу строили как развалину. Карина ничего толком рассказать не смогла, она в этом городе всего-то без году неделя, слышала только, что стройка давно прекращена, а владелец исчез. Так это и без нее было известно. Странно, что пресс-секретарь мэра не поинтересовалась подробностями. Такая достопримечательность, а всем будто и неинтересно. А вот Ксюша сразу догадалась, что такой раритет можно очень эффектно использовать. И, конечно, не только как арт-галерею. Там целый культурный центр можно устроить. С театром, концертным залом, рестораном. И по южному склону — коттеджный поселок в соответствующем стиле. Да, пожалуй, все это быстро окупится…

Ванна заполнилась. Наталья опустилась в воду, откинула голову на мягкий белоснежный валик и погрузилась в легкую приятную дремоту.

Старинный средневековый замок на склоне горы. Внутри тихая мелодичная музыка, полумрак — лишь факелы и жаркий огонь огромного очага. На холодных каменных стенах шпалеры и красочные гобелены, они — одновременно украшение, свидетельство богатства хозяина и способ сохранить тепло. Под ногами шуршит солома. Вдоль стен — немногочисленная мебель, короба и сундуки, украшенные затейливой резьбой. Посреди зала огромные столы, расставленные в форме буквы П, вернее, доски на козлах, покрытые полотняной скатертью, между ними снуют слуги с подносами, чанами, кувшинами. Центральный стол — на возвышении. Там — хозяин с хозяйкой и самые почетные гости. Впрочем, здесь все почетны и желанны. Все — цвет рыцарства. Мужчины в коротких облегающих куртках-котарди, с многочисленными пуговицами из драгоценных камней спереди и декоративным поясом по бедрам, тапертах — жакетах, туго стянутых на талии и расходящихся веером складок на бедрах с широкими присборенными рукавами и украшенных по всем краям зубцами и фестонами. Дамы в облегающих до талии платьях, подчеркивающих покатые узкие плечи, хрупкость и красоту молодости. Остроугольные декольте, отделанные шалевыми воротниками, вырезы, кокетливо закрытые вставками из прозрачного вышитого шелка. Юбки, сзади удлиненные шлейфами. Края одежд в виде зубцов, рукава, к запястью расширяющиеся до пола. Конусообразные головные уборы с вуалями и обувь с непомерно узкими и длинными носами. Парча, бархат, эластичные сукна огненно-красного, карминового, небесно-голубого и травянисто-зеленого цветов. И огромное количество ювелирных украшений — пояса, цепи, ожерелья, пряжки, нежно позвякивающие бубенчики… Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь…

Что так назойливо звенит?

Наталья очнулась.

— Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь… — надрывался мобильник.

Володя!

— Наташенька, прости! Вынужден был задержаться. Но уже лечу. Через двадцать минут буду у тебя.

— Жду тебя, милый! — сонно промурлыкала она и снова погрузилась в грезу.

Но чудесное видение уже не возвращалось. Его сменил сонм каких-то темных образов, настойчиво влекущих через бесконечный лабиринт в черную бездну.

Наталья вздрогнула, окончательно просыпаясь. Сколько времени прошло?

Она выскочила из ванной, быстро замотала полотенцем голову, накинула халат, босиком побежала в гардеробную, оставляя на полу мокрые изящные отпечатки.

Первый радостно-идиллический сон подсказал идею наряда. Наталья распахнула шкаф и, не задумываясь, схватила пурпурное платье от Ольги Русан — открытые плечи, узкий бархатный корсет, украшенный вышивкой и стразами, широкая шелковая юбка. Она почти бегом направилась в спальню, кинула платье на кресло, присела к туалетному столику, нанесла макияж. Сбросила халат, натянула тонкие черные чулки…

Дверь отворилась.

Володя медленно опустил букет темно-красных роз. Словно во сне, спотыкаясь, подошел к Наташе, опустился на колени, обнял, прижался щекой к нежной смуглой коже, осторожно коснулся губами. Раз, другой… Поцелуи становились все жарче и настойчивей.

Наталья отвечала ему… Владимир подхватил ее, почти без усилий поднялся и перенес к кровати.

— Сегодня год с того дня, как мы впервые встретились, — еле внятно пробормотал он, осторожно опуская ее, опускаясь рядом и расстегивая рубашку. — Я заказал столик… Но потом…

Наталья почти не слышала слов; она обвила Володю руками, прижалась, что есть сил, оторвалась на мгновение и стала стаскивать с него одежду.

Его губы и пальцы скользили по шелковистой поверхности кожи, стремясь насладиться каждым потаенным уголком. Аромат желанной женщины сводил его с ума. Наталья откинулась на подушку, подставляя тело под поцелуи, как под струи теплого дождя. Она испытывала невиданное наслаждение, когда Володины губы пробегали по ее шее, опускались к груди, скользили по животу, вдоль стройных ног и вновь поднимались вверх. Она умирала от любви к нему, к его нежным и чутким рукам, к его горячей коже, к его сияющим глазам, в которых горели любовь и страсть. Хотелось забыть обо всем, потому что впереди только счастье, и нет ничего, кроме любви и счастья, и так будет всегда, а время перестанет иметь значение…

Наташа выгнулась в предвкушении долгожданной близости. И потолок распахнулся, становясь небом, а время превратилось в вечность, и двое стали одним целым. Они потеряли чувство реальности, потому что не было вокруг ни большого города, ни стен квартиры, ничего не было, были только они и бесконечность любви…

Безмятежно улыбнувшись, Наталья перекатилась на бок и посмотрела на Володю.

— Прости. Я совсем забыла…

Она резко вскочила с постели и выбежала из комнаты. Владимир удивленно посмотрел ей вслед, но не прошло и минуты, как она вернулась назад, держа в руках небольшой футляр.

— Это тебе.

На руку легко скользнул и защелкнулся браслет Patek Philippe.

— «От отца к сыну», — улыбнулся Владимир. — Это намек?

— Может быть… — в тон ему ответила Наталья.

— Тогда посмотри, пожалуйста, в правом верхнем кармане пиджака, — с подчеркнутым безразличием предложил он.

— Damiani! — счастливо рассмеялась Наташа, надевая на тонкий пальчик изящное черно-белое кольцо, не в силах оторвать восхищенный взгляд от переливающихся бриллиантовых искр на руке. Ни одна женщина не в силах устоять перед такими украшениями. Впрочем, таких женщин и не существует. Каждая хочет всегда быть самой лучшей, самой красивой и любимой. А Дамиани знает толк в земных наслаждениях и пытается передать это весьма полезное знание в своих украшениях. Это своего рода эпикурейская философия.

— Бери от жизни все, что приносит тебе удовольствие, — так, кажется, рекомендует Дамиани, — прокомментировал Володя, — Красивые вещи, любовь, вкусную еду…

— Так едем скорей ужинать! — предложила Наталья, продолжая любоваться кольцом.

Он покачал головой:

— Не сейчас. Я не хочу никуда спешить. Сначала буду мыть тебя в ванне, каждую ложбинку, каждый изгиб. Потом медленно-медленно вытирать каждую клеточку твоего тела. А потом снова любить…

У Наташи перехватило дыхание, она судорожно глотнула воздух, протянула руку, увенчанную кольцом, коснулась Володи, лаская, провела пальцами по его телу. Вверх, вниз, снова вверх. Снова прижалась к нему и, чувствуя, как сильно хочет его, хрипло прошептала:

— Не потом — сейчас… Сейчас…

А потом они действительно были в ванне, и он нежно намыливал ее стройное извивающееся тело. И медленно стирал пушистым полотенцем с бархатистой кожи блестящие искрящиеся капельки, целуя ее шею, плечи, грудь…

* * *

— Значит, вы все-таки решили встретиться с этим Игорем Сергеевичем?

— Да. Не официально идти к нему на прием, а неформально. Условно, конечно. Устроить презентацию проекта, пресс-конференцию, а после всего — фуршет. И там с ним побеседовать.

— Ну а если он просто не придет? Он же не обязан все тусовки посещать, тем более неофициальные.

— Все предусмотрено. Мы договорились с Кариной, она обещала устроить. Тем более что пригласим-то мы его официально. Большой инвестиционный проект не может его не касаться.

Они все же поехали в ресторан и теперь, сидя в уютном полумраке, под тихую ненавязчивую музыку, вели неспешную беседу.

— Все это очень любопытно, — заметил Володя. — Особенно теперь.

— Почему — особенно?

— Как ты думаешь, почему я опоздал? — вместо ответа спросил он.

— К начальству вызвали в последнюю минуту? — предположила Наталья.

— Вот именно! Мне поручено подключиться к расследованию убийства тамошнего вице-мэра.

— Но ведь убийства расследует убойный отдел, — удивилась Наташа.

— Непосредственно убийство — да. Но там еще много наверчено, уже по нашей части. Коррупция.

— Все равно не понимаю, почему этим должен заниматься столичный УЭБ. Этот город — не Москва.

— Но подчиненный субъекту Федерации.

— А-а-а, — не очень уверенно протянула Наталья. — Тогда понятно.

Через мгновение она оживилась:

— Значит, я смогу тебе помочь! Можно поговорить с людьми…

— Ни в коем случае! — взволнованно запротестовал он. — Речь идет об убийстве, может быть, о двух убийствах, даже скорей всего — двух.

— Ты же сказал, убили вице-мэра.

— А убийцей считают начальника местного УВД Александра Иволчева, который в ту же ночь покончил с собой.

— А ты не считаешь?

— Не могу ничего утверждать. Я с ним немного знаком, учились вместе. Не похоже на него, но это, конечно, не аргумент.

Они немного помолчали.

— Мне вот что непонятно, — сказала, наконец, Наталья, — какое отношение имеет к коррупции в городе руководитель УВД. Он же не берет взятки за то, чтобы преступников ловить?

— Он сам — нет. Но его подчиненные…

— Но ведь это же их работа!

Владимир усмехнулся:

— Вот представь себе такую ситуацию: одна частная компания стремится «проглотить» другую частную компанию или же заполучить ее акции в совместном бизнесе. Для того чтобы заставить бизнесмена поставить свою подпись на документах, его надо подвесить на крючок, например завести уголовное дело. А сделать это могут силовики: прокуратура или полиция. Туда и обращаются за помощью нечистые на руку предприниматели. При этом сумма, которую они готовы передать правоохранителям, обычно зависит от величины сделки.

— И как же стряпают такие уголовные дела?

— Создают ситуацию, которая позволит обвинить предпринимателя в преступлении.

— Ну и как это сделать?

— Например, найти бомжа с синяками — якобы жертву бизнесмена, поставить ему бутылку и привести его в отдел, где он напишет заявление, зафиксировать побои. Туда же направить троих свидетелей, которые подтвердят слова заявителя. Естественно, за вознаграждение. После этого проследить, чтобы сфабрикованное дело попало к нужному судье. Кроме того, надо купить человека в прокуратуре. Он будет отбивать жалобы несчастной жертвы.

— А когда бизнесмен понимает, что его вот-вот отправят в тюрьму, ему приносят на подпись документы и предлагают «мировое соглашение»?

— Вот именно! Еще и угрожают. Мол, будешь рыпаться, подбросим оружие или наркотики… Тогда сядешь наверняка. А если заплатишь — у тебя все будет в порядке…

— Кто же виноват в таком беспределе?

— Естественно, в первую очередь, сами стражи порядка.

— Но ведь это ужасно! — возмутилась Наталья. — Разве такое может быть в полиции рядовым явлением?

— Реальное состояние коррупции неизвестно, — признался Владимир. — Ее оценки основаны на отрывочных сведениях.

Он замолчал и в который раз подумал, что полиция — это часть общества. Ничего не поделаешь. Если есть предложение — будет и спрос. Взяточники сами выстраиваются в очередь перед полицейскими кабинетами, так что системы коррупционных схем не создает только самый ленивый правоохранитель. И наоборот: если бы каждый, у кого стражи порядка вымогают взятку, поднимал скандал, с коррупцией было бы куда проще покончить.

Взятки брали испокон веков, берут и будут брать, пока есть те, кто их дает, и те, кто с удовольствием готов взять. Но это не значит, что бороться с коррупцией все равно, что с ветряными мельницами. Ее, по крайней мере, можно как-то контролировать и сдерживать, имея разумные законы и не позволяя чиновникам единолично решать большинство вопросов. А если бы еще и сознательные граждане подключились, а не сидели бы и не ждали, когда какой-то умный и честный дядя за них все проблемы решит… Эх…

Наталья вздохнула, напоминая о своем присутствии, и Владимир очнулся от невеселых размышлений.

— Прости, любимая, — спохватившись, виновато пробормотал он. — Сегодня такой важный для нас день, а я все о делах… Слышишь, какая чудесная музыка? Пойдем, потанцуем…

* * *

Наталья принесла кофе. Володя улыбнулся: и так уже слегка сонная, а кофе и подавно подействует на нее как снотворное. Это удивительное свойство почти мгновенно засыпать после чашки крепкого кофе не переставало умилять его. И всегда приводило в лирическое настроение — глядя на Наташу, сладко дремлющую на его плече, словно утомленный после долгой игры ребенок, он испытывал неизъяснимую нежность, желание защитить и оградить не только от бед и несчастий, но даже просто житейских проблем. А Наташа, чувствуя себя в полной безопасности рядом с Володей, почти всегда забывала об этом своем феноменальном качестве и с удовольствием наслаждалась ароматным напитком. Только под утро, проснувшись в своей постели, а не за столом в гостиной, спохватывалась и начинала корить себя. Недолго, конечно, и не очень сурово. Это стало почти ритуалом, игрой, которая обоим доставляла огромную радость.

И вот уже кофе разлит по чашкам, Наташа уютно устроилась на диване рядом с Воронцовым. Ну наконец-то можно провести несколько счастливых и безмятежных часов вдвоем!.. Звонок сотового.

О-о-о, блин! Ну почему именно сейчас?

— Наташа! — с места в карьер, не удосужившись поинтересоваться, вовремя ли звонит, прокричала в трубку Ксения. — Мне только что прислали эсэмэску. Слушай: презентация будет иметь сногсшибательный успех, если накануне на счет… такой-то… — тут длинно, потом посмотришь сама. Итак, продолжаю: на счет будет переведена сумма в тридцать миллионов долларов. Что это?

— У Ксю вымогают взятку, — обернулась Наталья к Воронцову.

Ну вот тебе и покой, и любовь. Придется отложить все это до более подходящего случая.

Владимир протянул руку, и в нее скользнул мобильный.

— С какого номера? — по-деловому, не здороваясь, спросил он у Ксении.

— Какие-то циферки, нолики.

Похоже, отсылали с компьютера.

Даже если вычислить IP-адрес, это вряд ли поможет. Предположим — а так, скорей всего, и есть, — что SMS отправили с ноутбука в каком-нибудь из многочисленных Wi-Fi-кафе. В Москве? В Питере? В Южно-Сахалинске? Даже это можно определить. А дальше? Хорошо, если в этом кафе есть видеонаблюдение, тогда можно долго и внимательно изучать кепочку, которая скрывает лицо отправителя в неприметной черной куртке и джинсах. И искать его ноутбук. Который тоже может найтись — на барахолке, в комиссионном магазине, на помойке… Прекрасная перспектива! А если отправляли из Лос-Анджелеса? Или Киото? Возможности современной технической цивилизации поистине неисчерпаемы!

— Ну что ты там замолчал? — нетерпеливо спросила Ксюша. — Что мне делать?

— Ложиться спать, — быстро ответил Воронцов.

— Ты не собираешься ничего предпринимать? — удивилась она.

— А ты хочешь прямо сейчас бежать делать перевод? — съязвил он.

— Н-нет, конечно… — В голосе Ксении звучало сомнение. — Но как же… презентация? И остальное?..

— Вот и приезжай завтра к Наташе. И начинайте все готовить. Может, это просто розыгрыш.

Он знал, что это не так. Нужно обладать очень специфическим чувством юмора, чтобы шутить подобным образом на фоне двух убийств (или, по крайней мере, одного). Такое просто не может быть случайностью.

Очарование так чудесно начавшегося вечера было полностью разрушено. Да и кофе уже возымел свое действие — глаза у Натальи начали слипаться.

— Пойду, пожалуй. — Она поднялась.

— Да, да, — рассеяно кивнул Владимир.

От обиды едва не брызнули слезы. Вот, уже и не смотрит на меня даже.

Она развернулась…

Но тут Володя подхватил ее на руки, и все Наташины обиды испарились.

Он отнес ее в спальню, раздел и уложил в постель. Присел рядом, нежно поцеловал, прошептал несколько слов — Наташа уже почти не слышала, что именно он ей говорит, только чувствовала теплоту и любовь, звучавшие в его голосе.

Глава 4

Преданья старины глубокой

Ксюша прибыла в десять утра. Это потрясающе! Раньше, бывало, ее до полудня из кровати не вытащишь.

А Наталья еще нежилась в постели.

— Нечего разлеживаться! — скомандовала Ксения, подходя к окну.

Шторы со свистом разлетелись в стороны. Комнату залил яркий солнечный свет.

Наташа попыталась сделать вид, что не слышит, и попробовала натянуть на голову одеяло, но горничная уже вносила поднос.

— Это я распорядилась, — прокомментировала Ксюша, решительно завладевая им и пристраивая на край кровати. — Сама еще не завтракала.

Она схватила пышную аппетитную булочку и хищно вонзила в нее зубы.

— Я тут уже кое-что придумала, пока ехала. Давай скорей обсудим.

Пришлось подчиниться неизбежному.

— Ну, выкладывай свои идеи, — вздохнула Наталья, отпивая сок.

— Мой новый коттеджный поселок, — пафосно заявила Ксения, — как две капли воды напоминает тихую и спокойную немецкую деревеньку, с ее аккуратными домиками, прямыми дорожками и приветливыми жителями. Поэтому презентация должна проходить в атмосфере национального сельского праздника. Надо полностью воссоздать антураж бауэрской Германии. Тирольские напевы…

— Тироль в Австрии, — напомнила Наталья.

— Тогда баварские, — не смутилась Ксения и продолжала прожектировать: — Ароматы свежевыпеченных булочек… вот как эта…

— Она французская, — уточнила Наташа.

— Этого все равно никто не поймет, — ни секунды не задумываясь, отмахнулась подруга, все так же витая в стране своих фантазий: — Пиво, конечно, с сосисками, гороховый суп… Жители городка в национальных костюмах и все такое… Потом для детей обязательно Домик Санта-Клауса, Кондитерская, а для взрослых — Плотник, Кузнец, Садовник. А в конце каждый гость посадит свое дерево.

Наталья улыбнулась. Счастливое свойство Ксюши жить только настоящим моментом, полностью отдаваясь своей сиюминутной прихоти, было феноменальным. Ничто не напоминало о том, что произошло нынешней ночью, будто и не было той эсэмэски, ничто не омрачало радужного приподнятого настроения. Картины грядущего веселого праздника полностью заслонили пугающие перспективы столкновения с неведомыми вымогателями.

Но нет!

— В замок мы, конечно, не попадем, — голос Ксюши утратил звенящий оптимизм. — Но зато во время пресс-конференции обязательно расскажем о нем. И о том, что с меня требуют взятку. Я даже думаю, не начать ли пресс-релиз с этого заявления. «Взятка в тридцать миллионов решает судьбу нового инвестпроекта». Как думаешь?

Наталья с сомнением посмотрела на подругу.

Сенсация необходима массовым и популярным изданиям, особенно бульварным. Но крупные серьезные газеты, журналы деловых кругов и бизнес-пресса все же предпочитают, прежде всего, точную и достоверную информацию.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — Ксюша заметила ее взгляд, но истолковала его по-своему, — но думаю, что я все-таки права. Во-первых, у меня серьезный проект, он имеет общественное значение, во-вторых, публичность, открытость и прозрачность — гарантия того, что от меня отстанут. Вот это как раз главное, о чем я думала сегодня всю ночь.

Вот как, оказывается! Не спала, а думала. Наталья еще раз пристально посмотрела на повзрослевшую подругу:

«Да, Ксения теперь совсем другая. Еще совсем недавно — и года не прошло — беспечная стрекозка, занятая только собой и своими необременительными стрекозьими заботами. Милая, беспечная, безответственная, безалаберная… Но вот появился долгожданный сын, и как все переменилось! Ксюша Хомутова стала совсем иной — серьезной, рассудительной, деловой. Видимо, дядя Миша все это давно увидел, потому и полюбил ее…

И даже выглядит Ксюша иначе. Была просто красивая куколка, а теперь личность — голова гордо поднята, взгляд сосредоточенный, умный… Напоминает пленительных и жизнерадостных итальянок эпохи Возрождения… И я даже знаю, кого именно!»

Наталья стремительно вскочила, в прозрачном, вызывающе коротком пеньюаре, босиком бросилась в кабинет, торопливо, роняя на пол драгоценные раритетные издания, начала рыться на книжных полках.

Есть!

Она побежала назад, схватила вскочившую и растерянно моргающую Ксению за руку, подтащила к кровати, почти силком усадила рядом с собой.

— Смотри! — торопливо листая объемный альбом «Итальянский портрет эпохи Возрождения», взволнованно протараторила она, ткнув пальцем в портрет неизвестной дамы. — Смотри, Ксю, вот на кого ты сейчас похожа!

— Кто это? — Ксения с нескрываемым интересом посмотрела на профиль гордой златовласой красавицы.

— Предположительно, Има Давероне.

— Впервые слышу, — с искренним сожалением сообщила Ксюша.

— О, это удивительная женщина! — ответила Наташа. — Она была любовницей Бальтазара Коссы, папы римского. Его в истории знают как Иоанна Двадцать третьего…

— Любовницей? И только-то, — разочарованно протянула Ксю, теряя интерес.

— Ты не понимаешь, потому что ничего о ней не знаешь. Этот папа, верней, антипапа…

— Ладно, — прервала ее Ксения, — ты пока приводи себя в порядок, одевайся. А я пойду вниз, в Интернете посмотрю, что это за папа такой.

Она быстро вышла, а Наталья еще несколько минут сидела без движения, удивленно приоткрыв рот. Ксюша за компьютером! Ведет поиск в Интернете!

Неужели материнство творит с женщинами такие чудеса?

* * *

Через час свежая и благоухающая Наташа вошла в кабинет.

Заниматься на тренажерах после завтрака она, конечно, уже не стала, но сделала несколько энергичных дыхательных упражнений, приняла контрастный душ и сейчас была полна сил и готова к активным действиям.

— Неаполитанец Бальтазар Косса — один из пап эпохи упадка, — менторским тоном сообщила Ксения, не отрываясь от компа. — Сначала он был пиратом в Средиземном море, после этого изучал право в Болонье. А потом принял духовный сан, и первый раз возведен в 1402 году в кардиналы-диаконы. Это вроде премьер-министра при папе римском. Отвечал за финансы, очень успешно, кстати, и вел военные кампании — с переменным успехом. А с 1410 по 1415 год сам был папой. Иоанном XXIII.

— А ты прочитала, что в прошлом веке был еще один папа Иоанн XXIII?

— Верно, — кивнула Ксюша, и, как примерная ученица, озвучила только что обретенные знания: — Личность этого Коссы была настолько одиозна, что после него больше пятисот лет ни один папа не принимал имени Иоанн, хотя до того оно было самое популярное среди римских понтификов. В 1958 году кардинал… э-э-э… — она взглянула на монитор, — Ронкалли[1], избранный на папский престол, принял опять имя Иоанн XXIII, подчеркнув тем самым, что Бальтазар Косса никогда не был не только папой, но и антипапой[2], то есть просто не существовал. В общем, дай-ка мне еще раз посмотреть этот портрет.

Наташа протянула подруге альбом, присела рядом с ней на ручку кресла. Ксюша деловито полистала толстый фолиант, нашла нужную страницу.

— Неизвестный художник, — прочитала она. — Если он неизвестный, значит, и не особенно талантливый?

— Вовсе нет! Просто не всегда удается установить автора, особенно раннего, когда работы часто даже не подписывали. Некоторые считают автором этого портрета Доменико Венециано[3], другие — Паоло Уччелло[4]. Я тоже думаю, что автор — именно Уччелло. Он и реалист, но и не против некоторой сказочности и декоративности, понимаешь? На этом портрете все так и выглядит правдиво и в то же время слегка приукрашено. Заметила? Во времена Раннего Ренессанса большинство художников работали все-таки по-другому. Здесь пространства вроде как еще и нет, но все вполне телесно, реально и даже не без эмоций. Видишь, легкий румянец, игру светотени? В Италии того времени так еще никто не писал, лицо обычно изображали одним цветом. А какой четкий профиль, твердый взгляд, гордо поднятый подбородок. Сразу ясно, что характер у этой дамы ух какой решительный! При этом не такая она простая, вон как загадочно смотрит на кого-то, кого мы с тобой на картине не видим, а художник подразумевает. Тогда, кстати, чаще были распространены парные портреты, а тут второго персонажа вроде и нет, но он в то же время и присутствует…

— А вот, взгляни на соседний портрет, — тонкий Ксюшин пальчик скользнул на соседнюю страницу. — Это, похоже, пара. И работа того же мастера, Уччелло. И связь изображений, по-моему, явно ощущается. Если это так, то мужской портрет, несомненно, — Косса.

— Видишь ли, в парном портрете должны совпадать размеры, а тут этого нет. Даже материалы разные — холст и дерево. И смотреть они должны друг на друга. Хотя… Вполне допускаю, что так и было задумано, но что-то помешало.

— Но тут говорится, что портреты написаны в 1430–1435 годах, а Коссы уже не было в живых, я только что прочитала: умер в тысяча четыреста девятнадцатом. Значит, не он, — разочарованно вздохнула Ксюша.

— Скорее всего, это посмертные портреты, — ободрила ее Наталья. — У итальянцев такое часто бывало. То есть эти портреты, возможно, восходят к каким-то более ранним изображениям. Вот почему так вышло, что размеры, материалы и даже разворот не совпадают. Оба портрета могли входить в более обширную фамильную галерею, которая, возможно, состояла из портретов нескольких поколений рода Косса.

— Но у Коссы не было наследников, он же давал обет безбрачия!

— Ой, знаешь, делать детей обеты не особо мешали, — усмехнулась Наталья. — На самом деле, времена тогда были очень даже раскрепощенные. И вот, читай, — она ткнула в монитор: — «Има с детьми…»

Несколько минут Наталья сама пристально смотрела на экран, изучая текст.

Неужели?

— Ксю, ну-ка подвинься! — Она решительно вытолкала подругу из кресла, устроилась в нем сама и начала быстро щелкать клавишами. — Где же это? Где?

— Ты о чем?

— Подожди!

Где же эта папка с их фотографиями из Германии? Когда торопишься, никогда ничего не оказывается вовремя под рукой! Ага, вот она. Ох, как долго искать. Тут же около семидесяти замков и дворцов! Остатки крепостных стен, уникальные ворота и башни, величественные дома городской знати. Сооружения, пережившие столетия, напоминающие об изменчивой истории, могущественных императорах, королях, поэтах и мыслителях, рыцарях-разбойниках… Вот! Вот он!

— Смотри, Ксюха. Не узнаешь? Это же твой загадочный особнячок. Вернее, оригинал!

Ксюша недоуменно смотрела на фотографию.

— Не понимаю, при чем тут…

— Посмотри внимательней, — нетерпеливо перебила ее Наталья, приложила руку к фотографии, закрывая часть сооружений. — Ну? Теперь понятно?

— Вот так клюква! — только и смогла выдохнуть Ксюша, медленно опускаясь на подлокотник кресла.

* * *

— Гейдельбергский замок! Под Москвой! Это что-то! — произнесла, наконец, Ксюша.

Но Наталья не слушала:

— Как я могла не узнать! — сокрушенно сказала она. — Этот пейзаж весь мир знает! Старый мост через Неккар на первом плане и весь такой из себя импозантный Гейдельбергский замок, который хоть и находится позади, как бы в лесу, но поважнее выглядит, чем весь Старый город и река. Обалденные руины! В Германии самые крутые, точно?

— Я там не была, — словно оправдываясь, вздохнула Ксения, — ты же знаешь, мы с Мишей больше во Франции время проводили. Там тоже замки… Хотя этот, конечно, просто чудо.

— В том-то и дело, что не просто чудо! — возразила Наталья: — Это не просто руины. У них такая история — закачаешься!

— Расскажи! — нетерпеливо потребовала Ксюша, в точности как маленькая девочка в ожидании интересной сказки.

— Хорошо, слушай, — снисходительно кивнула Наталья, которой не терпелось блеснуть интеллектом. Память у нее была отличная, а поездка в Германию, да еще такая романтическая, состоялась совсем недавно, так что ей не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить даже мелкие подробности. — У этого замка довольно бурная история. Это заметно и по внешнему виду зданий, из которых он состоит. Ты ж понимаешь, что их не за один день построили, а в разные эпохи. Вообще, про Гейдельбергский замок впервые написано в документах первой четверти тринадцатого столетия. Только там было про один замок. А сто лет спустя — уже про целых два — верхний и нижний.

— Наш который?

— Историки думают, что сначала построили верхний, а современный Гейдельбергский замок — это нижний, его начали строить где-то в конце тринадцатого или в начале четырнадцатого века, — пояснила Наташа и стала рассказывать дальше: — В тринадцатом веке была построена крепость, чтобы дороги охранять в долине реки Неккар, а еще переправы. Ну, потом понадобилось сделать крепость понадежнее, и в пятнадцатом веке вокруг нее еще построили стену с четырьмя круглыми башнями, массивными такими. Получилось круто, но не особо эстетично. Поэтому в шестнадцатом и семнадцатом веках имперские князья решили пофанатазировать от души и построили дворцы в стиле ренессанс. Тогда крепость превратилась в прекрасный замок, там даже парк появился.

— Всего лишь парк? — презрительно фыркнула Ксения.

— Всего лишь?! — возмутилась Наталья. — Да он один из самых крутых в Европе, чтоб ты знала! Молчи и слушай. В семнадцатом веке всю эту красоту изрядно подпортили, к сожалению. Во время Тридцатилетней войны[5] и войны за Пфальцское наследство[6] французские войска несколько раз нападали на Гейдельбергский замок, трижды захватывали, так что от него в итоге одни развалины оставались. Но его каждый раз после этого по новой восстанавливали и перестраивали. А в восемнадцатом веке курфюрст Пфальца и хозяин замка, католик, захотел получить здание протестантской церкви в Старом городе. Хотел сделать ее своим придворным храмом, но у него ничего не вышло. В общем, пришлось ему перебраться в Мангейм[7]. И когда этот курфюрст убирался из Гейдельберга, то со злости пожелал жителям города, чтобы здешние улицы «поросли травой».

— Это и решало судьбу замка?

— Нет. Окончательно там все решилось в 1764 году. Новый курфюрст Пфальца собирался временно перенести свою резиденцию обратно. В замке сделали ремонт, но прямо накануне переезда в него попала молния. Полыхнуло знатно… Курфюрст решил, что это плохой знак, и оставил все как есть. Вот так замок и стал практически ничейным. Жители города использовали его как каменоломню. С тех пор он так и лежит в руинах.

— Почему? — удивилась Ксения.

— Сначала просто не было денег на ремонт, а потом долго судили-рядили, но решили оставить замок в полуразрушенном виде, восстановили только одно здание, остальные развалины просто законсервировали.

— Но ведь на фото совсем иначе! Замок не выглядит заброшенным.

— Верно. Замок постепенно разрушался, но развалины оказались такими красивыми, что туда стали ездить художники и поэты. И среди них — французский граф Шарль де Гремберг. Он с детства отлично рисовал, изучал и копировал старых мастеров, и в 1810 году де Гремберг приехал в Карлсруэ, изучать граверное мастерство. Потом он отправился в долину Неккара, чтобы сделать эскизы для картин, которые собирался написать во время дальнейшего обучения живописи в Париже. Однако во Францию граф так и не вернулся.

— Он умер в Германии?

— Да, но не сразу. В Гейдельберге он прямо-таки влюбился в романтические развалины замка и всю свою оставшуюся жизнь, больше полувека, посвятил их сохранению и популяризации.

— Рисовал руины и тиражировал?

— Почти. Граф решил выпустить первый иллюстрированный путеводитель по замку. Он даже на некоторое время сам там поселился, чтобы руководить охраной и реконструкцией, причем за свои же деньги из наследства. И сам часто рисовал замок. Свои рисунки граф продавал туристам. Говорят, это и были первые почтовые открытки, кстати.

— И благодаря этому замок получил широкую известность, — заключила Ксюша.

— Ну да. В девятнадцатом веке развалины замка, наконец, привлекли внимание, поскольку, в отличие от многих других руин, здесь было что посмотреть. Например, Оттхайнрихсбау — до сих пор считается, что это один из самых важных памятников Ренессанса. Там полно скульптур, выполненных по итальянскому образцу. А в подвале замка — музей аптеки.

— История изготовления касторки, — хихикнула Ксюша.

— Что-то в этом роде. Вся история аптечного дела от алхимии до фармацевтики, — подтвердила Наталья и продолжила: — В северной части двора слева — Фридрихсбау, здесь очень много деталей Позднего Возрождения. Шестнадцать скульптур на фасаде здания — галерея портретов родоначальников семейства Виттельсбахов[8].

Она словно снова переживала те минуты на «Княжеском балконе», когда они с Володей решили отдохнуть после подъема. Конечно, можно было воспользоваться и фуникулером, который соединяет Старый город с вершиной горы, но они, как настоящие ценители природы и приключений, решили подняться пешком — всего-то восемьдесят метров над рекой. Более привлекательной им показалась короткая, но крутая дорожка. Только на середине подъема стало ясно, что «восхождение» — не такая уж легкая забава…

Но вот и конец пути. Глядя на спокойные воды Неккара, окрестные луга и холмы, залитый солнцем внутренний двор крепости, они стояли на галерее, плотно прижавшись друг к другу, поеживаясь и тихо клацая зубами. Эта сторона замка, обращенная к реке, была в такой глубокой тени, что каменные стены и в самый ясный день излучали вековой холод.

— В замковой церкви, которая в цокольном этаже, полно готических элементов, — продолжила она после короткой заминки. — Здесь любители таких интерьеров обожают устраивать венчание, хотя вокруг все время полно туристов. А в особом помещении установлена знаменитая Гейдельбергская бочка — больше двухсот тысяч литров, представляешь?! Самая большая винная бочка в мире, туда влезает десятая часть всего урожая винограда Пфальца! Ровно столько себе курфюрст забирал.

— Все это очень интересно, — сказала Ксения. — Но я не поняла главного. Ты вспомнила про Гейдельбергский замок, когда мы про Бальтазара Коссу заговорили, а потом как будто вообще про этого типа забыла.

— Прости, увлеклась искусствоведческими деталями, — улыбнулась Наталья.

— Ничего, мне было интересно. Но все же давай уже про Коссу.

— Само собой. В 1415 году антипапа Иоанн XXIII был заключен в темницу Гейдельбергского замка. Правда, потом благополучно сбежал…

— Ага, догадываюсь, кто ему помог…

— Верно! Има Давероне.

Глава 5

И снова на арене…

— Ладно, хватит пока истории, давай планировать презентацию, — захлопнув альбом, заявила Ксения.

Наталья усмехнулась. Надо же, как все просто! По своему опыту подготовки выставок она прекрасно знала, что успех такого дела зависит, в первую очередь, от профессионализма его организаторов, способных продумать все до мелочей и не наделать ошибок. А неприятные казусы случаются постоянно.

Но разочаровывать подругу не хотелось, особенно в такой момент, когда ее глаза горят отчаянным энтузиазмом.

— Чтобы мероприятие прошло на высоком уровне, — осторожно начала Наталья, — его подготовкой и проведением должны заниматься только профи, умеющие выкладываться по полной программе, и с большим опытом. Иначе ничего не получится. Мы с тобой вдвоем точно не справимся, ты это понимаешь?

— А я и не собираюсь все делать самостоятельно, — ответила Ксюша. — Но сначала мы спланируем все, а потом отдадим для доработки тем, кто в этом соображает. Пойми, Наташа, никто, кроме нас, не сможет придумать лучше и креативней. Мы же с тобой — гении! А ты, между прочим, искусствовед с безупречным эстетическим вкусом и имеешь опыт подготовки крупных международных выставок, так что нечего отлынивать.

— У меня, вообще-то, еще своя работа есть. А я тебе только что тонко намекнула, что презентацией надо заниматься вплотную, для этого потребуется куча времени и сил.

Ксюша обиженно надула губы:

— И это называется подруга! В кои-то веки попросила помочь, а ты…

Наталья обреченно вздохнула. Ну вот как откажешь Ксюхе? У нее, Наташи, есть близкие люди — отец, Володя, на которых она может рассчитывать в любой момент, а Ксюше все приходится делать самой, и помощи, кроме как от лучшей подруги, ждать неоткуда.

— Извини, — сказала она, сдаваясь. — Конечно, я впишусь в это дело. Не переживай.

И Наталья решительно подошла к компьютеру, по ходу дела стараясь преподать Ксюше азы организаторской работы.

— Понимаешь, чему бы ни была посвящена презентация, ее главная цель — создание позитивного образа всего проекта. Она должна работать на имидж, стало быть, планку нужно установить как можно выше. Будь то общая идея, сценарий, технические моменты и то, где мы собираемся проводить мероприятие и какую атмосферу хотим создать. Вот именно последним мы и займемся. Но сначала мы должны разобраться, что у нас за презентация.

— А что тут сложного? — удивилась Ксюша. — Нам нужно, чтобы все увидели, что уже сделано и что планируется. По-моему, все очень просто.

— Не торопись. Ты же не собираешься собрать всех и показать им карты, схемы, смету…

— Нет! Это совсем не то, что я хочу. Нужен именно размах и шик.

— Значит, мы не просто создаем яркое, зрелищное мероприятие, а наполняем его таким содержанием, которое надолго запомнится всем приглашенным гостям и участникам. Чтобы в наш проект обязательно поверили!

— Вот именно. Вопрос только в том, как превратить обычную календарную дату в яркий запоминающийся день.

— Ну, это зависит от того, какие эмоции вызовет наша презентация.

— Все, никакого сельского праздника! — решила Ксения. — Нам нужно нечто безумное и феерическое. Например, прогулка на лошадях по окрестностям, сама знаешь, общение с животными — всегда такой позитив! Уж я молчу про экзотику — не каждый в руках уздечку держал, все же только за рулем, а это совсем другое…

— А где ты столько лошадей возьмешь?

— Это не проблема, — легко отмахнулась Ксюха. — Потом еще фейерверк… И костюмированный бал! Мистика, волшебство, романтика! Представляешь, какая будет феерия? С музыкальными выступлениями, романтической шоу-программой и театрализованными перфомансами — особенно про Бальтазара и Иму. С выставкой картин и старинных гравюр Гейдельбергского замка и всякими другими приятными сюрпризами… И все это в загадочной средневековой атмосфере…

— …с рыцарским турниром, — в тон ей продолжила Наталья.

— Точно! — вдохновилась Ксюша, не замечая Наташиной иронии. — Это то, что надо! А в конце — выбор королевы и торжественная коронация мэра. После этого он наверняка станет сговорчивым.

* * *

Ксения, вдохновленная новой идеей презентации, укатила изучать рыцарские законы, историю Бальтазара Коссы и средневековой моды. Надавав кучу заданий Наташе, она жизнерадостно сказала на прощание:

— Не вешай нос!

Будто не ей, а подруге выпала нелегкая доля обманутого инвестора.

Наталья лишь усмехнулась в ответ.

Да, пожалуй, Ксюшина неукротимая энергия в состоянии смести любые преграды. Она же как торнадо. Ох, не натворила бы бед. Ведь, кажется, даже не поняла, что совсем рядом происходят убийства, вице-мэр замешан в какую-то темную коррупционную историю, убивший его начальник полиции… Или все совсем не так плохо? Может быть, все это только роковые совпадения, не имеющие никакого отношения к проекту строительства? Но зловещая эсэмэска — как быть с ней? Прощаясь утром, Володя сказал, что теперь он наверняка по уши завязнет в этом деле, и ночное послание для Ксюши — это уже ниточка, хотя вероятность, что она к чему-то приведет, равна нулю.

— Послушай, а Ксю не грозит опасность? — встревожилась Наталья.

— Нет, не думаю. Во-первых, от нее ждут ответа до презентации. Вы ведь будете готовить презентацию с шумом и помпой. Насколько я знаю Ксению, об этом событии не только вся столица узнает, но и все окрестности, — он улыбнулся. — Значит, никто ее не побеспокоит, по крайней мере, до тех пор, пока не придет срок. Ведь преступники будут уверены, что она сделает перевод накануне.

— Почему ты считаешь, что они так решат?

— Я полагаю, они достаточно уже изучили твою дорогую подругу и знают, как для нее важен этот проект. А тут еще будет подтверждение — презентация не отменяется, а подготовка к ней идет полным ходом.

— Д-да, пожалуй, — с некоторым сомнением согласилась Наташа.

— Но есть еще и «во-вторых», — напомнил Володя.

Она выжидающе вскинула брови.

— Даже если деньги и не будут переведены, — пояснил он, — чего ей опасаться? Не заплатит — не реализует свой проект. И все. Она больше никого не будет интересовать. Суды, согласования, утрясание различных формальностей можно затягивать бесконечно. Вся эта катавасия может длиться годами. А там, как говорят, то ли ишак умрет, то ли падишах…

— И все же я беспокоюсь.

— Поверь мне, — твердо сказал он. — Все будет в порядке.

Уверенный Володин тон, как всегда, подействовал на Наташу успокаивающе. Может, и правда — причин для волнений нет, и она просто сама себя накручивает на пустом месте? Но сейчас, глядя из окна на беспечно шагающую к машине Ксюшу, она почувствовала, как сжимается сердце в предчувствии чего-то неведомого и страшного.

Может быть, подскажут карты Таро?

Гадание по Таро — самая древняя и самая популярная в Европе карточная система. До сих пор многие серьезные исследователи этого искусства продолжают нескончаемые споры о том, что же это такое. Символика Таро, в силу ее архетипичности, многоуровневая и имеет множество вариантов понимания: философы видят в ней один смысл, а предсказатели судеб — другой. И уж совсем третий путь видела в Таро Наталья. Сочетание загадочного и конкретного, многопланового и однозначного импонировало ее художественной натуре, давало простор творческой фантазии и стройным логическим построениям.

Она поднялась в спальню, достала карты. Какой расклад выбрать? Ситуация ясна, нужно лишь найти из нее правильный выход, значит, больше всего подойдет «Пирамида». Этот расклад поможет собраться с мыслями, преодолеть нерешительность и выбрать наилучший путь, чтобы решить конкретную проблему.

Итак. Первая, верхняя, карта — «причина». Она характеризует ситуацию.

Что же здесь?

Наталья перевернула карту.

Демон, потрясающий факелом, внизу — связанные цепями греха мужчина и женщина. Рок — связанность и материализм. Это символ фатальности, уничтожающей всех без разбора. Карта искушения, зла, греха, одержимости, предательства.

Аркан указывал на доминирование ценностей не духовных, а материальных, на опасность того, что в погоне за ними ты будешь опускаться все ниже и ниже. «Дьявол» предупреждал о возможности грязных дел под маской добропорядочности, о шантаже.

Что ж, так оно и есть, вздохнула Наташа.

А дальше?

Вторая и третья карты — «альтернатива». Они указывают на возможности, которые есть: что предлагает жизнь, как можно действовать, исходя из этих условий.

Пятерка Мечей. Не стоит настраиваться на покой. Возможно, придется ввязаться в бой против чьей-то подлости, злонамеренности или клеветы.

Это-то понятно…

А конкретней?

Валет Кубков. Не верьте льстивым похвалам и обещаниям.

Н-да… Прямо скажем: не очень оптимистично…

Четвертая, пятая и шестая — «движущие силы». Они описывают все силы, участвующие в развитии ситуации.

Перевернутая шестерка Пентаклей. Снова зависть, алчность, жадность, ревность, нарушение гармонии между физическим и духовным. Это карта честолюбия, любви к золотому тельцу.

Перевернутая карта Королева Мечей — женщина хладнокровная, умная, она умеет ставить перед собой цели и добиваться их осуществления. Ей присущи удивительное присутствие духа и остроумие, любознательность и независимость, хитрость и обаяние. Это женщина с сильным духом, самостоятельная, излишне холодная. Перевернутая карта говорит о злобной натуре, ханжестве, лицемерии, крахе надежд, недостойных поступках.

Кто же это может быть? Не знаю таких…

И наконец, Влюбленные в прямом положении. Означает неизбежность выбора. Символ вдохновения, чувств, догадок. В реальной жизни — любовь и дружба.

Да, похоже, именно это главное. Два самых лучших чувства. Они помогут преодолеть все преграды.

А вот седьмая, восьмая, девятая, десятая — «выбор». Подсказывают наилучший способ разрешения ситуации, исходя из оценки, которую ей дали все предшествующие карты.

Шестерка Кубков. Карта ностальгии, приятных и немного печальных воспоминаний. Аркан указывает на то, что воспоминания могут дать очень хороший импульс для творческой работы, предсказывает успешное продвижение к выбранной цели.

Туз Жезлов — шанс, который надо использовать. Карта указывает на возможность проявить волю, мужество, предприимчивость и склонность к риску.

Ну что ж. Все выглядит не так уж плохо, особенно если и остальные карты будут благоприятными…

Раздался звонок мобильного.

Еще минутку…

Телефон продолжал звонить.

Осталось совсем немного, чуть-чуть…

Звон не унимался.

Ладно…

— Наташа! — услышала она взволнованный голос Ксении. — Срочно включай телек, там твой старый знакомый.

* * *

— …поднимать шумиху. В регионе, как и во всей стране, есть множество реальных проблем. И их надо решать в первую очередь. Наше государство с честью вышло из испытания, которое пришлось преодолевать в результате мирового финансового кризиса, но издержки неизбежны. Подняли голову притаившиеся на время рейдеры, снова идет передел собственности. И это — только малая часть бед!..

Голос Петра Касимова звенел, словно корабельная рында, призывающая к ужину. Лицо выражало праведный гнев, глаза метали молнии.

Видимо, оператору наскучило показывать эту живописную картину, и камера скользнула вбок.

Знакомая архитектура, подумала Наталья. И лица знакомые, вернее, одно лицо — Карины Чилпаевой. Рядом с ней — красавец-блондин, уверенный в себе, с характерной начальственной осанкой и орлиным взором, видимо, мэр Игорь Сергеевич. Дальше еще какие-то люди. Почему они высыпали на улицу? Покрасоваться перед камерой? Странно.

А вот и окружающие пейзажи, сам городок, окрестности, река, холм, развалины…

Камера вернулась к дверям мэрии.

Черный катафалк, венки.

А-а-а, да это же похороны. Сегодня хоронят вице-мэра.

— Эти люди пришли проводить Виктора Скрипова в последний путь, — вещал между тем Касимов. — Посмотрите, какая скорбь на их лицах!

Оператор предусмотрительно дал широкую панораму, но Наталья заметила, что участники похорон не выглядят даже слегка опечаленными, скорее, вид у многих был скучающий.

— И в эту тяжелую минуту другие люди начинают чернить честное имя покойного. И это неудивительно! Он убит — в самом расцвете сил! И для того, чтобы скрыть свой позор, чтобы отвести подозрения от темных делишек своего сослуживца, они решили обвинить во всем жертву. Того, кто уже не сможет дать им достойный отпор…

— Какая гадость, — с ненавистью прошипела Наталья и выключила телевизор.

Итак, Таро.

Россыпь цветных картинок. На кровати, на полу…

Видимо, вскакивая за трубкой, она нечаянно смахнула колоду, разрушив расклад.

Ну что ж. Карты и так уже наобещали столько зла и предательства, что узнавать остальное, наверно, и не стоило.

Глава 6

Его червонцы будут пахнуть ядом

Владимир хмуро смотрел на жалкую стопочку бумаг, сиротливо притулившуюся в углу стола.

Первые результаты проверки не радовали.

Для того чтобы возбудить уголовное дело, одних подозрений мало. Решающее значение имеет установление данных, подтверждающих факт совершения преступления. А данных не было. Ничего, кроме интуитивного предчувствия и сомнения. Но с этим к начальству не пойдешь. А в бумагах, лежащих на столе, ничто не свидетельствовало о коррупции.

Никто не писал жалоб, не звонил по телефону доверия, ни один аудитор не отметил никаких нарушений в деятельности мэрии. Скорее наоборот: все было ясно и прозрачно, как в раннее весеннее утро. Вот такое, как сегодня.

И все-таки что-то было не так.

Владимир поднял трубку, набрал номер судмедэксперта.

— Привет, Настасья, — обрадовался он, услышав знакомый голос. — Данные по Иволчеву уже есть?

— Да, только что закончили.

— Ну и?..

— Самоубийство. Положение тела, траектория пули, следы пороха на пальцах — все сходится. Никаких сомнений.

— И на том спасибо, — вздохнул он, кладя трубку.

Все-таки самоубийство…

Можно убить человека, сымитировав самоубийство: тело упадет как надо, и направление выстрела будет соответствующим, и отпечатки на пистолете будут в тех местах, где и должны быть, но подделать следы пороха на руке — это сложно. Нужно, чтобы эти следы совпадали и по химическому составу, и по месту расположения на коже.

Внезапный Наташин звонок и рассказ о репортаже Касимова стал прекрасным поводом заглянуть в убойный отдел к Максиму Тропинину, занимающемуся делом Скрипова — Иволчева. Но тот, похоже, был полностью согласен с версией журналиста:

— Посуди сам, — сказал Максим Воронцову, — есть посмертное письмо, есть результат экспертизы, подтверждающий факт самоубийства. Что тебе еще надо?

— Но Скрипов убит из другого оружия. И оно не найдено.

— Ну и что?

— Чистый, не имеющий истории зарубежный пистолет. Тебя это не удивляет?

— Нисколько. Сам знаешь, какое количество импортных стволов у нас развелось.

— И все же есть в этом нечто странное…

— Нет! — повысил голос Тропинин, указывая на стеллаж, сверху донизу заполненный папками с делами. — Вот, смотри! Я каждый день с таким сталкиваюсь. Брат зарезал брата и после этого сделал себе харакири… Муж застрелил жену и тут же застрелился сам… Дочь отравила мать и выбросилась из окна… Это происходит на каждом шагу!

— Но Скрипов сотрудник полиции, начальник УВД…

— Тоже не редкость. Значит, было из-за чего стреляться.

— Ты прямо как Глеб Жеглов рассуждаешь.

Тропинин тяжело поднялся, подошел к стеллажу, почти не глядя, достал папку, протянул Воронцову:

— На, изучай, Шарапов, если времени не жаль, а у меня других дел по горло.

Может быть, на самом деле все чисто, и нет в этом городке никакой коррупции, и действительно Иволчев застрелил Скрипова исключительно из личной мести, а потом, раскаявшись, покончил с собой. Как там у него в предсмертной записке? «Я ненавидел его за то, что ему всегда везло…» Странный повод для убийства. Да и так ли успешен этот Виктор Скрипов? Даже в сравнении с Иволчевым?

Владимир вытащил из стопки папку, раскрыл, полистал, нашел биографию Скрипова.

Виктор Скрипов… родился в 1971 году в Москве… Отец Чернов Антон… умер в 1996… похоронен… Мать Скрипова Ирма… умерла в 1996…

Закончил МГИМО, кафедра управления внешнеэкономической деятельностью… кандидат наук. Работал в…

Хм, да он почти и не работал. Странно, что при таком блестящем образовании столь скромный послужной список. Какая-то полиграфическая фирма, овощной склад, мелкая строительная компания. И везде он — внештатный консультант по организационным вопросам. И два года — как раз перед назначением на должность вице-мэра — безработный…

В каком-то смысле действительно везение. Вот только за какие заслуги он мог получить такое назначение?

Ага!

В 2009 году мэрия объявила открытый конкурс на замещение должности главы Департамента земельных и имущественных отношений городской администрации. Скрипов прислал резюме и план по реорганизации работы департамента, которые были одобрены и приняты.

Сухая справка. Что она может рассказать о том, как все происходило на самом деле? Как Скрипов узнал о готовящемся конкурсе, кто рассматривал его резюме, кто давал экспертную оценку проекта, кто принимал участие в жюри этого конкурса? Вопросы, вопросы… В справке нет ответов ни на один из них.

Ну что ж. С этого и надо начинать.

Он снова поднял трубку.

— Шаров слушает! — мгновенно откликнулся его новый стажер.

— Вот что надо сделать, Коля…

* * *

Вечером Воронцов сидел в кабинете генерала Чистякова.

Бесцельно помешивая давно остывший чай и устало глядя на экран что-то негромко бормочущего телевизора, хозяин кабинета, казалось, даже не слушал Владимира.

— Необходимо провести комплекс оперативно-розыскных мероприятий. С привлечением технических служб. Понадобятся как минимум пять точек, аналитическая разведка и, конечно, выезд на место с проверкой финансово-хозяйственной деятельности. Предлагаю подключить наш отдел по борьбе с ОПГ и легализацией. Вопервых, надо выявить всех участников организованного преступного сообщества, их деловых партнеров, а главное — работников государственных органов, имеющих коррупционные связи с организаторами преступного бизнеса. Ясно же, что именно они обеспечивают преступникам безопасность и безнаказанность, способствуют легализации денежных средств и имущества. Вовторых, необходимо найти источники информации внутри города…

— Вон, — ткнул пальцем в экран телевизора генерал, — послушай, что тебе четвертая власть советует. Откуда он, кстати, знает, что мы интересуемся Скриповым и делами мэрии?

На экране витийствовал Касимов, обвиняющий правоохранительные органы в раздувании дела, которого нет, — шел повтор дневной передачи.

— Тебе же ясно объяснили: город кристальной чистоты, чиновники белее снега зимой, — саркастически хмыкнул генерал. — А этот Иволчев… Ты ведь с ним учился, да?

— Да, Андрей Данилович, учился. И не считаю, что он мог убить человека. Тем более по такому идиотскому поводу.

— А вот пресса считает. Уверена даже, — все с той же горькой усмешкой сказал Чистяков. — Можешь доказать, что прав ты, а не журналист?

— Пока нет, — с горечью признался Воронцов.

— То-то. У тебя ровно десять дней. Докладывать будешь каждые три дня. Технические возможности появятся, когда нарисуются фигуранты. Собирай материалы. Что-то конкретно можешь сейчас доложить?

— Пока не готов, — согласился Владимир. — Но скоро буду…

— Скоро? Факты, где факты?

— Фактов, действительно, мало, но они есть. Вот, например, назначение Скрипова на пост вице-мэра…

— Это я уже слышал. И что это доказывает?

— Разрешите нам эти доказательства поискать.

— Только в том случае, если есть что-то еще. Более серьезное.

— А эсэмэска Хомутовой?

— Ты смеешься надо мной! Может, она сама себе отправила, — и, предваряя возражение, предположил: — Для придания себе значимости или для пиара.

— Но…

— Знаю! Тем не менее в ее адрес никаких угроз не поступало, посмертная записка с признанием Иволчева имеется, результаты экспертизы тебе известны. Этого достаточно.

Воронцов понимал, что Чистяков спорит с ним не из-за упрямства и не из нежелания заниматься делом подмосковной мэрии: он лишь требует четких доказательств необходимости проверки, провоцируя своими едкими замечаниями. Есть определенные правила, основанные на типичной ситуации. Алгоритм. Их выполнение обеспечивает решение поставленных задач по раскрытию и расследованию преступления. И генерал ждал — терпеливо ждал! — когда Воронцов четко и однозначно опишет ему последовательность своих будущих действий. Но именно этого Владимир и не мог. Ему приходилось действовать почти вслепую.

Чтобы с честью выйти из сложившейся тупиковой ситуации, требовался настоящий «мозговой штурм».

— Иди, — устало сказал генерал, — подумай еще.

* * *

Погода испортилась — как раз под стать настроению. Над городом повисли тучи, грозя опрокинуться на столицу не жизнерадостным весенним ливнем, а скучным мелким дождичком, нудной моросью, способной довести до скрежета зубовного даже самого солнечного оптимиста. Привычный шум улицы, еще недавно звонко врывавшийся в кабинет сквозь открытое окно, стал глухим и как будто зловещим, идущим эхом из какого-то глубокого колодца. Все словно притаилось, застыло в тревожном ожидании.

Дверь тихонько скрипнула. В образовавшуюся щель просунулась голова Шарова:

— Свободен, шеф?

— Заходи.

Николай быстро скользнул в кабинет. Судя по бравому виду — грудь колесом, плечи развернуты, голова высоко поднята, — день он провел не впустую.

— Ну, излагай.

— Времени маловато было, — как бы оправдываясь, начал Шаров, — но я старался. Не по всем направлениям, конечно, но кое-что имеется.

— Например?

— Например, Фонд поддержки матерей-одиночек. Президентом этого фонда была некая Ирма Флорина. В девичестве Скрипова.

— Сестра?

— Именно. Так вот, семь лет назад этот некоммерческий фонд занимался весьма выгодным бизнесом. Наживался на путевках в санатории и дома отдыха. Завершилась эта деятельность тем, что одно из отделений Фонда социального страхования РФ обвинили якобы в хищении денег, выделенных на детский отдых.

— А на самом деле?

— А на самом деле речь шла о средствах, которыми распоряжалось руководство Фонда поддержки матерей-одиночек, оно продавало путевки, в том числе и этому отделению Фонда социального страхования. Затем — очень быстро кстати — сотрудничество прекратилось…

— Но из-за схожести названий, — понял Владимир, — их просто спутали.

— Верно. А договор между фондами, хоть и давно расторгнутый, играл ключевую роль в отработанной схеме хищений, действовавшей на протяжении нескольких лет. На него ссылались мошенники. Выглядело это так. Региональное отделение Фонда социального страхования перечисляло деньги в Фонд поддержки из расчета пятьсот рублей в день на ребенка. А тот переводил в детские учреждения только половину. Разница уходила на счета фирм-однодневок, зарегистрированных на подставных лиц. Когда договор расторгли, схема изменилась. Представители некоммерческого фонда стали навязывать руководителям домов отдыха договоры на оказание неких консалтинговых услуг. Причем плата за них была все та же — половина перечисленных. Те, кто отказывался от этого сотрудничества, вообще лишались бюджетного финансирования. Сейчас фонд прекратил свое существование. Флорина живет за границей.

— А какое отношение имел к нему Скрипов?

— Похоже, он был одним из его основателей и мозговым центром. Кроме того, этот господин, как я полагаю, через другие фирмы маскировал схемы по выводу денег.

— А в Фонде социального страхования на это беззаконие, мягко говоря, закрывали глаза?

— Видимо, кто-то из чиновников тоже получал с этого доход. Это все?

— Пока — да. Но еще по строительной фирме кое-что наклюнулось. Сейчас еще рано говорить, но зацепки появились. Времени бы побольше…

— Вот этого у нас как раз и нет. Но все равно молодец. Продолжай.

Дверь за Шаровым закрылась, распечатка с материалами по фонду аккуратно легла в сейф, можно уходить. Но Воронцов продолжал сидеть, тяжело опустив подбородок на сжатые в замок руки.

Всего лишь какой-то мелкий фондик, а даже и в нем умудрились нахапать десятки миллионов. А сколько из них ушло на подкуп чиновников? И всем было плевать, что наживаются на детском горе — безотцовщине… И таких фондов, фирм и фирмочек по всей стране — тысячи: одни гиганты, другие — совсем мелкие, но суть у них одна. Да уж, российская экономика без коррупции — это что-то из области фантастики, к сожалению.

Телефонная трель. Звонкий голос Наташи:

— Едем к Ксюше. Мише сегодня полгода! Я уже накупила подарков… Буду у тебя через полчаса.

Глава 7

Ничто не ново под луной

Заснувшего именинника уже давно унесли в детскую, со стола убрали остатки праздничного пиршества, уехали немногочисленные гости. Ксюша, Наташа и Володя сидели в маленькой дубовой гостиной у камина. За окнами шумел дождь, шелестели деревья, сгибаясь под шквальными порывами ветра. А внутри дома было мирно и уютно, тихо потрескивали полешки, медленно оплывал воск со свечей, искорки пламени весело переливались на гранях хрустальных бокалов с рубиново-красным вином.

— А знаешь, Наташка, — неожиданно сказала Ксения, — у Бальтазара Коссы была в жизни еще одна женщина.

Владимир непонимающе посмотрел сначала на Ксению, потом на Наташу.

— Мы выяснили кое-что интересное про Ксюшины развалины, — пояснила Наталья и пересказала романтическую историю папы-пирата и загадочного Гейдельбергского замка. — Мы с тобой были там, помнишь?

Володя улыбнулся. Да, он хорошо помнил этот замок, где так легко с головой погрузиться в атмосферу седого Средневековья. Рыцарские доспехи, мечи, портреты королей, статуи рыцарей — то, что всегда казалось далеким и нереальным, вдруг предстало перед глазами, захватило воображение и заставило остро почувствовать дух того далекого времени. Он живо представил старинную готику Рупрехтбау, библиотеку, Женскую башню и Кенигзаль — королевский зал. А еще музей алхимии в подвале замка, где в одном ряду с целебными настойками и отварами в старинной итальянской и немецкой аптечной посуде стояли зловещие пробирки и реторты со смертельными ядами и колдовскими зельями. И конечно, знаменитая бочка, привлекавшая алчные взгляды посетителей-мужчин. Видимо, пьянство, хоть и считалось грехом, было в чести у курфюрстов Пфальцских.

— Так что за загадочная женщина? — обернулась Наталья к Ксюше.

— Не загадочная — роковая.

Это была не любовь — болезнь. Кипящая как раскаленная лава страсть, безумное наваждение, терзающая душу паранойя. Томящимся в преисподней, глядя на нее, становилось страшно.

С первого его взгляда, с первого его прикосновения, с первого его слова она поняла — это навсегда. Боль и страдания, рай, обернувшийся адом, и адская мука, сулящая райское наслаждение. Здесь, на земле, и потом — Там, под землей. Именно Там, потому что небеса закрыты для нее навечно. И это не закончится никогда. А она ни за какие блага не согласится ничего изменить. Только рядом с ним, любой ценой!

Он был бандитом. Он был ханжой и казнокрадом. Он брал и давал взятки. Он торговал должностями…

Пират, гроза южных морей, последний из древнего рода римских патрициев

Он был умен. Он был отважен. Он был щедр и верен в дружбе. Он был прекрасен и грозен, как архистратиг Михаил. Он был неотразим…

Перед ним не устоял никто.

А он не устоял перед силой ее любви!

Впрочем, иначе не могло и случиться — Богом ли, дьяволом ли — они были созданы друг для друга: она — страстная и загадочная, как темная итальянская ночь, и он — брутальный и горячий, как южный знойный день. Хрупкая девушка в мужском костюме, дочь властителя Вероны, Яндра Капистрана делла Скала, и пират, гроза южных морей, последний из древнего рода римских патрициев, насчитывающих за собой почти две тысячи лет истории, Бальтазар Косса.

Еще четырнадцатилетним мальчишкой впервые ступив на борт пиратского судна своего брата, он понял, что оказался в своей стихии. Обогащаться — все равно каким способом: убивая, грабя, беря пленных и возвращая их за выкуп. И еще — познавать женщин, выбирая себе все новых и новых прекрасных любовниц…

Но вот однажды, словно переродившись, без всякого видимого повода, он оставил пиратство и отправился в Болонью, где поступил в знаменитый Университет. На теологический факультет. Но в жизни ничего не переменилось: он собрал возле себя самых отчаянных и беспутных школяров, превратив студенческое братство в грозную бандитскую шайку, и по-прежнему продолжал соблазнять женщин — в поисках идеала. Но женщин было так много, и каждая из них была прекраснее предыдущей. Има Давероне, Сандра Джуни, Монна Оретта… Он быстро забывал их, в памяти стерлись почти все их имена. Но однажды ночью, спасаясь от очередного рассвирепевшего мужа, он ворвался во дворец, где местный кардинал уже почти полгода скрывал свою любовницу — Яндру Капистрану делла Скала, обвиненную святой инквизицией в колдовстве.

Яндра спрятала Бальтазара, и утром он ушел. А следующей ночью пришел снова, полный решимости добиться ее любви.

И конечно, добился…

Но инквизиция выследила, наконец, колдунью, и именно тогда, когда с ней был Бальтазар. Косса отчаянно сражался, пытаясь спасти новую любовницу, но силы были неравны. Их обоих схватили и отправили в тюрьму. Впереди маячил костер.

Спасла их Има Давероне. Верная Има послала весть друзьям Коссы. Пираты и студенты захватили город, перебили стражу и освободили Бальтазара, а он — Яндру. С ней он и бежал в Пизу, позабыв поблагодарить Иму.

И снова корабли Бальтазара Коссы наводили ужас на всех, решавшихся выйти в Средиземное море, захватывали суда, грабили прибрежные виллы и храмы…

Яндра всегда была рядом с ним, деля победы, добычу и постель.

Прошло четыре года, и вот, возвращаясь после очередного налета, флот Коссы попал в шторм. Погибли все суда и весь груз, спаслись только Косса, Яндра и трое пиратов — самых верных друзей. Более суток мотало их лодчонку по морю, пока не выбросило на берег.

Что их спасло — прихоть Сатаны или молитва Бальтазара, давшего среди бушующего моря обет, что в случае спасения станет слугой Господа, — неизвестно. Но на берегу их схватили и поместили в подвал какого-то дворца. Именно в эти дни в этом дворце был папа Урбан VI[9] 1, ведший в это время борьбу со своими противниками.

— Святой отец! — обратился Косса к папе. — Я поклялся пойти в монахи, если спасусь. Бог и Мадонна смилостивились надо мной, и я остался жив. Я готов понести любую людскую кару, но мне надо выполнить свой обет.

— Я помогу выполнить твой обет, но… — Урбан посмотрел прямо в глаза Бальтазару. — Все христиане обязаны помогать мне, а сейчас я в осаде врагов. Помоги мне. Этим ты искупишь свои прежние прегрешения.

— Я готов.

На следующий день после разговора с папой Косса собрал войско, подбодрил людей и, неожиданно выступив, захватил неприятеля врасплох, сокрушил его оборону и преследовал почти до самого моря…

А дальше случилось то, что и должно было случиться.

Умер Урбан VI, его сменил Бонифаций IX[10]. На смену Бонифацию пришел Иннокентий VII[11]. Следом за Иннокентием Святой престол занял Григорий XII[12]. От Григория папская тиара перешла к Александру V[13]

И каждый вновь избранный папа говорил бывшему пирату:

— Я прошу, чтобы ты был при мне.

А Косса — давно уже ставший кардиналом Болоньи, — неизменно отвечал согласием.

Он создавал святейших владык христианского мира, извлекая их на свет, словно фокусник, достающий кроликов из шляпы. Он превращал никому не известных дотоле священнослужителей в великих понтификов, вершащих судьбы Европы. И конечно, не забывал о себе. Не было ни одной церковной должности, ни одного церковного поста, который Косса не продал бы с аукциона, причем места отдавались любому, предложившему наибольшую цену. Случалось, что некоторые не могли рассчитаться сразу, тогда Косса благодушно шел на уступки. Он брал вместо денег все, что можно было использовать самому или продать, — лошадей, мясо, пшеницу. А кандидатов на низшие должности, тех, кто не мог дать вообще ничего, но очень хотел хоть что-нибудь получить, отправлял работать на строительстве своих замков и крепостей.

И прекрасная Яндра всегда была рядом, в любом городе выбирая для себя самый богатый и красивый дворец. Там он навещал ее по ночам. Днем же часто не мог решить, какую из новых любовниц осчастливить своим посещением. Выбор был богат.

Он припомнил свою давнюю возлюбленную Иму Давероне, лишь когда однажды, остановившись в Пизе, встретил ее возле своего дворца. И узнал мгновенно — прошедшие годы не оставили следа на ее лице.

С прежней грустной и слегка ироничной усмешкой она смотрела на Коссу.

В этот миг что-то перевернулось в нем, будто Бальтазар помолодел на десять лет. Он снова был неотесанным бойким школяром, застывшим от восхищения перед неприступной и гордой красавицей. Но, еще не успев насладиться этим мгновением, не осознав до конца, как рад встрече, почувствовал на себе чей-то недобрый взгляд.

Прищурив глаза от слепящего солнца, на них смотрела Яндра.

— Это наш верный друг. Благодаря ей мы остались в живых, — громко обратился он к Яндре, а Име тихо шепнул: — Приходи ночью в мое палаццо на левом берегу Арно. Я буду ждать.

Так Има Давероне, жена знатного сеньора, снова стала любовницей Бальтазара Коссы — всесильного кардинала. А через несколько дней он нашел ее с раной в груди…

Вскоре, не успев покинуть Пизу, умер папа Александр V.

В тот же вечер причастилась измученная внезапной и странной, неизвестной эскулапам болезнью Яндра делла Скала.

Косса задумчиво стоял возле ее постели.

— Я убила ее! — В глазах умирающей горела неугасимая ненависть.

— Ошибаешься, — покачал головой Косса. — Има жива. И еще. Знай, ты умираешь потому, что хотела отнять ее у меня. Это я отравил тебя и не прошу за это прощения.

Яндра вскрикнула, приподнялась на постели, тут же упала и замерла навсегда. Он равнодушно отвернулся…

На следующий день торжественно похоронили Александра V. А конклав кардиналов, большинству из которых Косса заплатил немалые деньги и посулил еще больше, избрал его папой.

Он взошел на Святой престол под именем Иоанна XXIII.

— Какая жуткая история, — вздохнула Наталья. — Даже не верится, что такое могло произойти на самом деле.

— Ну почему же, — горько сказал Владимир, — очень напоминает нашу жизнь. Особенно в части торговли должностями и вымогательства взяток. Похоже, за шестьсот лет ничего не изменилось. Может, даже хуже стало.

— Мне кажется, присвоить чужие деньги, особенно государственные, не так-то легко, — заметила Ксения.

— На самом деле, это не проблема. Схема очень проста… Ну вот представь себе: есть Федеральная программа выделения средств на ЖКХ. Чиновник выделяет бюджетные деньги в объеме, скажем, в пять раз превышающем необходимый. Проводится фиктивный тендер. На выигравшее предприятие переводят деньги, а потом перечисляют их на подставные фирмы. Документы оформляются грамотно и красиво, все шито-крыто, и все участники довольны. А чиновник еще и отчитывается по всем показателям об успешном выполнении Федеральной целевой программы и получает премию или повышение.

— Все так просто? — удивилась Наталья.

— Да. Это самая простая и популярная схема. Она идеальна тем, что каждый отвечает только за свою часть, и доказать преступный умысел можно, только изучив последствия такой схемы по всей цепочке, а не частями.

— Так ведь все это надо еще организовать…

— Для этого нужно всего три участника. Фирма-заказчик — получатель бюджетных средств и организатор договора по завышенным ценам со вторым получателем бюджетных средств — фирмой-прокладкой. Фирма-прокладка зарегистрирована как юридическое лицо и по документам является субподрядчиком. По одному адресу можно найти десяток таких же фирм с похожими названиями. Ее главное назначение — маскировать хищение бюджетных средств, прикрывая фирму-однодневку.

— А чем занимается фирма-однодневка?

— Это третий получатель средств, в этой фирме деньги отмываются и возвращаются участникам сделки уже наличными. Она тоже зарегистрирована как юридическое лицо по подставным документам, налогов не платит. Существует до тех пор, пока никто не поинтересовался ее деятельностью, и известна только двум-трем участникам схемы.

— А все же, почему это сходит с рук? Почему так мало исков, судов?

— В первую очередь потому, что подавать такие иски просто некому, поскольку права и имущественные интересы участников сделки не нарушены.

— А как же предприятие, у которого возникли убытки?

— Оно же не может написать заявление на своих собственных руководителей, которые его ограбили.

— Но ведь они превысили свои полномочия?

— Так ведь это еще не доказано. Сами участники сделки доказывать это не будут.

— Но как же вторая потерпевшая сторона — бюджет?

— Ты меня удивляешь. Все рассуждают так: бюджет пострадал, а кому от этого плохо?

— Налогоплательщикам, конечно. И надо разобраться, чтобы найти концы.

— А вот это как раз не все умеют. А многие и не хотят.

Ксюша горько вздохнула.

— Но у меня-то не бюджетные средства, а свои собственные! Я и так плачу — и налоги, и зарплату… Зачем же еще вымогать?

— Разве не понимаешь? Ты платишь налоги в государственную казну и зарплату конкретным архитекторам, инженерам, прорабам и рабочим, а чиновники остаются в стороне от денежного потока. А им, как известно, тоже жить хочется, причем хорошо жить. Кстати, всего полгода назад по соседству с тем районом, где ты строишь, было возбуждено уголовное дело о коррупции в отношении председателя комитета по жилищно-коммунальному хозяйству. Этот чиновник требовал от владельца одной строительной фирмы взятку за участие в конкурсе по капитальному ремонту ветхого жилого фонда…

— Но у меня же никакого конкурса не было!.. — попыталась возразить Ксюша.

— …А потом за то, чтобы у фирмы не было проблем по результатам проверки, проведенной сотрудниками департамента ЖКХ, — не слушая ее, закончил Володя. — Правда, после получения требуемой суммы чиновник был задержан сотрудниками службы экономической безопасности. А чуть раньше в том же районе арестовали заместителя главы администрации. Вымогательство взятки за передачу в собственность крупного земельного участка.

— Мою землю просто так продавали… — Ксюша безнадежно махнула рукой. — Что же мне делать? Неужели отказаться от всего?

— Ни в коем случае! — Воронцов резко встал. — Конечно, борьба с коррупцией не проста, но и не так безнадежна, как может показаться. Какой бы запутанной ни была схема, ее всегда можно распутать, главное — воля к победе. А она у нас есть.

Глава 8

И шум, и блеск, и говор бала

Они решили остаться у Ксении на все выходные. Весна диктовала собственное, приподнятое настроение. Хотелось, как в детстве, весело пробежаться вдоль ручья, взлететь в седло и галопом проскакать по полю или лесной тропинке, подставить лицо свежему теплому ветру, мягкому весеннему солнцу, постоять возле озера под чистым безоблачным небом, найти первый ландыш, увидеть первую проснувшуюся лягушку, услышать веселый щебет дрозда… Многого, многого хотелось.

Но не получилось ничего.

Утром ранняя пташка Ксюша бесцеремонно подняла их с постели новым неожиданным известием — Петр Касимов найден повешенным в собственной квартире. Подробности пока неизвестны.

— Это-то мы быстро выясним, — пообещал Владимир, беря мобильный. — Вопрос только в том, имеют ли эти подробности отношение к нам. То есть к той передаче, в которой он убеждал, что в Подмосковье все прекрасно, и мы ищем черную кошку в темной комнате, а кошки в этой комнате вовсе и нет.

— Ну ты тут выясняй про Касимова, — кивнула Ксения, — а мы пока пойдем с Мишей пообщаемся.

Она схватила Наталью за руку и решительно потянула за собой.

Комната маленького Миши была настоящим раем для малыша. Множество мягких игрушек, машинок, погремушек, развивающих ковриков — там было все, что помогает маленькому человеку изучать мир.

Михаил Хомутов-младший уже вполне освоил то, что высокомудрые специалисты загадочно именуют «первым видом активного передвижения», а проще говоря — научился ползать. Именно за этим серьезным занятием его и застали Ксюша с Наташей. С первого взгляда было ясно, что движения доставляют ему истинное удовольствие, и в овладении этим искусством он проявляет удивительное упорство и настойчивость. Миша уже с легкостью переворачивался со спины на живот, подползал к игрушкам, разбросанным по комнате, самостоятельно садился и даже попытался встать, цепляясь за мамину ногу…

— Не слишком ли рано? — забеспокоилась Наталья.

Ксения мотнула головой:

— Самое время. Пусть учится преодолевать трудности, проявляет самостоятельность.

Малыш поднял голову и серьезно посмотрел на нее. Ксения расплылась в блаженной улыбке и мгновенно получила в ответ такую же, дополненную жизнерадостным воркованием.

— Он уже начинает понимать слова, — гордо сообщила она. — Я ему теперь часто читаю Пушкина. Представляешь, он уже подражает интонации и даже повторяет отдельные слова!

Наталья скептически взглянула на подругу.

— Де-ге-ге-ого-го… — подтвердил мамины слова Мишка.

Он перевернулся на спину, схватил себя за ноги. Внимательно изучил их, снова перекатился на живот и собрался в путь — к маняще приоткрытому ящику с игрушками.

На пороге детской появился Володя.

— О-го-го! — обернулся Мишка и деловито, как маленький бульдозер, двинулся на него.

Владимир сделал шаг вперед, ловко подхватил малыша и подбросил высоко вверх…

Истошный Ксюшин вопль, истерический Наташин визг и восторженный Мишкин писк огласили окрестности в радиусе не меньше километра…

А дальше началось светопреставление. Перепуганные девушки, как по команде, сорвались с мест и бросились отбирать у Володи малыша. Воронцов отступил на шаг от разъяренных подруг, поскользнулся на игрушке и с грохотом рухнул на мягкий пружинистый мат. Весело смеющийся Мишка мертвой хваткой вцепился в его воротник и, извиваясь ужом, изо всех сил старался ускользнуть из заботливых материнских рук, ему очень нравилась эта новая игра. Ксения пыталась ухватить его за ноги и одновременно с этим нелегким делом куда попало лупила Воронцова. Наталья — абсолютно безуспешно — старалась оттащить разъяренную фурию от любимого.

Через десять минут, когда совсем молоденькая, но очень серьезная и решительная бонна Лена бесцеремонно вытолкала всех из детской и плотно закрыла дверь, Володя выглядел так, словно только что вышел из схватки с полудюжиной голодных вампиров — волосы дыбом, шея расцарапана, воротник оторван, половина пуговиц исчезла.

— Если ты еще раз прикоснешься к моему Мише!.. — Ксюша задохнулась от возмущения, и никто так и не узнал о каре, которая грозила Воронцову.

— А если ты еще раз прикоснешься к моему Володе!..

Эту фразу насупившейся Наташе не дал закончить сам пострадавший, он крепко обнял ее, прижал к себе и сочно расцеловал.

— Спасибо, защитница. Если б не ты, эта сумасшедшая мамаша… — он выразительно посмотрел на Ксению, — сожрала бы меня вместе с ботинками.

— И поделом! — рявкнула Ксюша.

— И тогда ничего не узнала бы про Касимова.

— Да напле…

— А у него, между прочим, в кармане обнаружено тридцать монет…

— Что?! — У Ксении в буквальном смысле отвисла челюсть.

— Как?! — Глаза у Наташи округлились, превратившись в огромные зеленые блюдца.

— Вот именно! — подтвердил Володя. Он обхватил девушек за плечи и повел вниз: — Не старинных серебряных, конечно, а почти раритетных гэдээровских алюминиевых пфеннигов, но все равно символично.

* * *

Володя уехал. Конечно, дела могли подождать и до понедельника, но не в его привычке было ловить преступников только с десяти до шести в течение пяти рабочих дней. Можно, разумеется, и так, но стоит ли тогда вообще идти в правоохранительные органы? Есть много других достойных профессий.

Ксюша решила, что сегодня они должны получить максимум положительных эмоций.

— Сегодня презентация, — заметила Ксюша. — Знаменитый ювелирный дом… забыла, как называется. Ну, парижский, с животными… У них постоянно покупают Николь Кидман, Пенелопа Крус…

— Знаю, — сразу же догадалась Наталья. — Самый известный и старинный французский ювелирный дом.

— Вот-вот. Давай сходим. У меня есть приглашение.

— А почему бы и нет? И времени для подготовки вполне достаточно. Только сначала давай заедем к Ольге Русан и заберем новые платья.

Наташин БМВ остановился в Глазовском переулке, девушки зашли в старинный особняк, они любили навещать свою подругу и любимого модельера Олю. В доме «OLGA RUSAN» царила атмосфера истинного шика и благополучия, и все клиентки получали частичку этой ауры. Пока секретарь Ольги готовила для клиенток кофе, девушки восхищались неповторимыми нарядами ручной работы, сиявшими на манекенах и кронштейне. Платья, костюмы, блузы были сшиты из эксклюзивных тканей и кружева высочайшего качества и отделаны жемчугом и бисером.

Ксения заказала себе платье из шифона, а Наталья куртку с меховым воротником, расшитую полудрагоценными камнями. И платье, и куртку, безусловно, можно назвать настоящим произведением искусства. Девушки померили наряды, их настроение заметно улучшилось, и они решили, что непременно наденут обновки на вечернее мероприятие. Ольга Русан попросила помощницу упаковать уникальные вещи в кофры и отнести в машину.

Подруги еще немного поболтали, обсудив последние новости светской жизни Москвы, и поспешили в клуб.

У каждого человека свое понимание «светской жизни». Для кого-то день рождения или просто поход в кино — уже грандиозное событие. А для кого-то в это понятие вписывается все, что доставляет удовольствие, украшает жизнь, заполняет ее чем-то приятным. Именно так понимали это Наталья и Ксения. Поэтому стремились получить от любого, даже незначительного, события максимум наслаждения. Так почему бы не провести с пользой и удовольствием время в ELSE — фитнес-клубе для привилегированной публики? Это стильное место для занятий спортом, танцами, релаксации, встреч, дружеских посиделок и приятного времяпрепровождения сродни закрытой элитной тусовке, когда встречаются хорошо знакомые, приятные в общении люди.

В доме «OLGA RUSAN» царила атмосфера истинного шика и благополучия

Первой в расписании стояла персональная парная тренировка с Сергеем Христичем. Голубоглазый накачанный красавец был для Наташи и Ксении не просто тренером, профессионалом с большой буквы, но и хорошим другом, и они с радостью спустились в тренажерный зал.

— Ксюша, Наташа — привет! Ну что, пора переходить от общих нагрузок к более определенным, ставить конкретные задачи и пытаться решить их, используя весь арсенал доступных нам с вами средств. Я так понимаю, особых проблем с лишним весом и состоянием здоровья у тебя, Ксюша, нет?

— Ну разве что пара лишних килограммов после родов, да и поясницу тянет иногда, после того как Мишку на руках потаскаю… Но это ж у каждой мамашки случается.

— Само собой, случается, куда денешься. Но лишнего в еде ты же себе не позволяешь?

— Признаюсь, искушений полно, но я держусь, не поддаюсь! — гордо сообщила Ксения.

— Вот и молодец! А насчет поясницы, то она и так часто бывает напряжена, вот и побаливает. Это похоже на то, как если после долгого перерыва встать на каблуки или покататься на коньках. Вспомни, что происходит с икроножными мышцами?

— Их сводит.

— Это и есть спазм. То же самое — и с мышцами поясницы. Так что надо помочь им расслабиться и при этом сделать их более сильными и выносливыми. Кстати, Наташа, это необходимо не только Ксюше, как молодой маме, но и тебе, да и всем людям. Знаешь почему?

— Надеюсь, расскажешь, — улыбнулась девушка.

— Изначально человеческий скелет, в том числе и позвоночник, не был создан для прямохождения. То есть мы, как любое животное, должны были бегать на четвереньках. Но мы встали на две ноги, и позвоночник стал получать лишнюю нагрузку, а еще через какое-то время человечество и вовсе решило побольше сидеть, даже двигаться, и то сидя. Ну вот и расплачиваемся. Проблемы с позвоночником — у 85 % людей старше тридцати лет.

— Жуть какая! И как мы будем исправлять ошибки природы?

— Задача ясна, значит, будем решать, а как именно, я вам сейчас расскажу, — предложил Сергей. — От лишних килограммов поможет избавиться интервальная тренировка. Будете чередовать работу на силовых тренажерах с работой на кардиотренажерах. А для позвоночника понадобится функциональный тренинг. Упражнения будут, в общем, вам уже знакомые, добавим только, допустим, нестабильной платформы, фитбола, Bosu. И, таким образом, кроме основных двигательных мышц мы заставим включиться в работу более глубокие мышечные слои. По-умному говоря, постуральную мускулатуру, или мышцы-стабилизаторы. Ну и в конце занятия, как обычно, упражнения на растяжку.

Ну что? Вперед, девушки!

— Трудновато сразу переключиться с мозговой деятельности на физическую, но мы попробуем, — надув губки пробурчала Ксюша.

— Чтобы облегчить переход от одного вида нагрузки на другой, предлагаю разогнать кровь по мышцам, то есть размяться, побегав в невысоком темпе, минут десять на эллиптическом тренажере.

— Как скажешь, «сен-сей»!

— Ксю, как твой малыш? Не определилась, в какой вид спорта отдавать будешь? — поинтересовался Сережа.

— Какой спорт, о чем ты? Жду не дождусь, когда стоять и ходить сам научится!

— Обязательно научится, не переживай, еще вспоминать будешь, как спокойно было: в коляску положила, на прогулку вывезла — красота! А как бегать начнет, глаз да глаз нужен, только успевай ловить! Это я тебе как человек, дважды прошедший «школу молодого отца», говорю.

А пока приучай ребеночка к здоровому образу жизни. Массаж и ЛФК очень в этом деле помогут. А ближе к годику подумай о бассейне, отлично для иммунитета и общего развития, причем не только физического, но и психоэмоционального…

ОК. С разминкой закончили, пойдемте в тренажерный зал. Ну что, барышни, перейдем к основной части нашей тренировки?

— Мы готовы, — почти синхронно сказали Наташа и Ксения.

— Вот и отлично. Тренировка будет «круговая». Всего четыре «круга», по одному упражнению на каждую крупную мышечную группу. Но каждое из упражнений мы будем выполнять в двух вариациях: два подхода в силовом варианте и два подхода в функциональном. После окончания каждого «круга» — пятиминутный «интервал» на велотренажере.

Начнем с жима ногами в тренажере, не забываем о технике выполнения упражнения и о дыхании. Наташа, ты начинай, Ксюша, готовься. Необходимо выполнить пятнадцать повторений. Следим за коленями, не разводим их в стороны!

Отлично! Наташа, переходим на гиперэкстензию, не сгибай ноги в коленях, не прогибайся в пояснице, в верхней точке зажимай ягодицы и держи паузу на три счета. Ксю, ты жмешь ногами!

Первый круг завершен, теперь велотренажеры. Придется «попотеть», у нас пять минут аэробной нагрузки. Сейчас я выставлю вам программу, которая будет поддерживать необходимую интенсивность, чтобы ваш пульс оставался в аэробной зоне.

На старт. Внимание. Марш!

— Мне кажется, мы похожи на героиню Деми Мур в фильме «Солдат Джейн»! Сергей, ты готовишь нас в иностранный легион? — поинтересовалась Наташа.

— Почти, — заулыбался Сергей. — Не думаю, что вам пойдут стрижки наголо, а во всем остальном ситуация похожа. Ну а как вы хотели? Чтобы организм отреагировал на нагрузку, нагрузка эта должна быть достаточно стрессовой, чего мы сейчас и пытаемся добиться, и, по-моему, у нас неплохо получается!

— Да уж! Нелегкая это работа, из болота тащить бегемота! — ответила Ксения.

— Сразу видно, читаешь сказки на ночь любимому малышу, молодец!

Возвращаемся к тренажерам. Теперь выполняем те же упражнения, в том же порядке, но используем дополнительное оборудование.

Пройдя четыре круга ада персональной тренировки и попрощавшись с Сережей, девушки, изрядно замученные, но испытывающие чувство глубокого удовлетворения после совершенных ими подвигов, направили свои стопы и остальные части тела в сторону Elseterm and SPA, где их ждало неземное наслаждение в руках опытных мастеров массажа и обертываний.

Ксения решила провести время в парилке. Еще в древности говорили: «Десять преимуществ дает омовение: ясность ума, свежесть, бодрость, здоровье, силу, красоту, молодость, чистоту, приятный цвет кожи и внимание красивых мужчин». Она попила травяного чаю и отправилась в парную. На деревянной скамье в ряд лежали ветки пихты, от которых под действием влаги исходил приятный аромат. Рядом, склонившись над кадкой с водой, стоял банщик.

— Здравствуйте, Ксения, ложитесь, пожалуйста, животом на ветки пихты. Начнем процедуру! — приветливо предложил банщик.

Ксения покорно все выполнила. Банщик вениками скользил по телу во всех направлениях, по икрам, бедрам, рукам, потом стал нагнетать жар, поднимая веники выше и перемещая их с одного участка тела на другое. После банщик сделал пихтовое растирание и помог Ксении выйти из парной. Затем он взял ведро с водой, и мощный поток ледяной воды обрушился на девушку сверху. Банщик отвел клиентку в кресло и налил еще чаю.

— Между заходами в баню надо пить чай, он восстанавливает количество воды в организме и согревает изнутри, — объяснил банщик.

— Спасибо, принесите немного меду, — сказала Ксения, откинувшись на спинку кресла…

Между тем ее подруга Наталья решила сделать полноценный и, главное, приятный уход за лицом. Целый час опытный мастер ELSE-клуба делал Наташе массаж лица. Наташа почти заснула в руках массажиста.

Массаж стимулирует все жизненные функции кожи и активизирует кровообращение. После него кожа просто сияет.

— Наташа, после массажа я рекомендую вам «дуо-маску».

— А что это такое? — сквозь сон поинтересовалась клиентка.

— Это маска для лица и шеи из нетканого материала, пропитанного высококонцентрированной сывороткой с черной икрой, гексапептидными комплексами, гилауроновой кислотой и вытяжкой из японских грибов шиитаке с моментальным лифтинговым и антиоксидантным эффектом.

— А если объяснить просто это действие?

— Если просто, маска обеспечивает действие, сравнимое с эффектом от инъекций, — ответила мастер.

— Это то, что мне сегодня очень нужно, давайте попробуем эту волшебную маску.

Потом мастер колдовала над лицом Наташи, которая предалась сладкой дреме.

Завершилась процедура релаксацией в чайной комнате под тихий шум водопада и звуки хорошей музыки.

Но подготовка к вечеринке еще не завершилась. Нужно было навести последний лоск, а это — для настоящих знатоков светской жизни — тоже весьма приятное развлечение. И если уж посещение косметолога, то непременно самого лучшего! Оно должно стать путешествием в мир роскоши и блаженства. Если сеанс маникюра и педикюра, то обязательно самого эффективного. Ведь его отсутствие — очевидный признак дурного тона. А волосы — древнейшее женское оружие в борьбе за счастье, ими ни в коем случае нельзя пренебрегать. Доверить такое богатство можно только рукам лучшего мастера. И не забыть о профессиональном визаже!

* * *

И вот, наконец, две несравненные красавицы — сногсшибательная брюнетка Наташа и таинственная блондинка Ксения — удобно устроились в лимузине и покатили на презентацию самого знаменитого ювелирного дома.

Презентация проходила в ресторане одного из лучших отелей столицы. В холле и возле главного входа не сложно было заметить толпы папарацци, жаждущих горячих снимков: новую коллекцию лично презентовал московскому бомонду ведущий ювелир Boucheron, и туда не продавали билетов, вход был только по пригласительным. Из автомобилей выходили столичные миллионеры, модные писатели, художники и фотографы, редакторы и колумнисты лучших гламурных журналов, стильные дизайнеры и кутюрье, известные кинопродюсеры и телеведущие и, конечно, кинодивы, поп-звезды и вездесущие светские львицы. Щелкали фотоаппараты, жужжали телекамеры, то и дело слышались восторженные крики или возмущенный свист.

С трудом протиснувшись сквозь эту пеструю толпу, войдя в зал ресторана и засвидетельствовав свое почтение знакомым, Наталья и Ксения присели за столик. По соседству расположилась одна из самых экстравагантных телеведущих, а рядом с ней — ничуть не менее экстравагантная — мило улыбалась… Карина Чилпаева. Она приветливо помахала им рукой.

— Как она здесь очутилась? — задумчиво спросила Ксения. — Я раньше ее на таких тусовках не встречала.

— Может, впервые, — предположила Наталья.

— Не похоже. Чувствует себя как дома, здоровается со многими… Смотри!

За столик Карины подсел известный поп-певец, что-то сказал телеведущей, с ослепительной улыбкой обернулся к Карине, произнес несколько слов, подарил ей цветок, ловко извлеченный из вазочки, и отправился дальше.

— Меня прямо распирает любопытство, — заявила Ксюша. — Пойду, поспрашиваю, узнаю, что смогу.

Она быстро встала и, ловко лавируя между столиками, затесалась в толпу.

Наталья видела, как Ксюша остановилась возле одной группки, улыбнулась кому-то, с кем-то перебросилась несколькими фразами, переместилась к следующей компании. Там не задержалась, двинулась дальше и пропала где-то в звездном водовороте. Она вернулась на место лишь в момент торжественного открытия вечера. Известный шоумен поднялся на сцену и представил ювелира.

— Я все узнала, — шепнула Ксюша. — Оказывается, она дочь бывшего замминистра торговли. Несколько лет прожила за границей, там и училась. Потом вышла замуж за сына какого-то крупного азиатского чиновника, а в стране, как назло, революция. Чиновнику пришлось бежать… Сыну, конечно, тоже. Вот она с ним и развелась. Только вернулась в Россию, тут выяснилось, что отец оказался коррупционером, его сняли, хотя, кажется, еще не посадили… Вот и пришлось бедняжке искать любую работу.

— Но ее здесь хорошо знают.

— Положим, все-таки не все, а те, кто знает, познакомились с ней за границей или недавно, как мы с тобой.

— А почему же мы ее раньше не встречали?

— Просто не пересекались или не обращали внимания. Ты же не знаешь всех, правда? Вот и ее не знала.

— Она нам ничего не сказала.

— О чем? «Разрешите представиться, мой папа — уволен, а бывший муж — в бегах».

— Н-да, пожалуй, глуповато…

Официальная часть мероприятия завершилась быстро. Утомлять почтенную публику долгими речами не стали и уступили место певцам. Лишь ближе к финалу ювелир еще раз поднялся на сцену, но только для того, чтобы лично встать за пульт и предложить гостям прекрасную подборку французских шансонье. Все единодушно отметили, что с ролью диджея он справляется ничуть не хуже, чем с ювелирным дизайном.

— Привет, — возле них, словно ниоткуда, возникла Карина. — А у меня для вас хорошая новость. Игорь Сергеевич непременно будет на презентации. Просто с нетерпением ждет. И конечно, очень рад будет познакомиться.

— Спасибо, Карина, — вежливо ответила Наталья. — Я надеюсь, он не разочаруется.

— Прямо и не знаю теперь, радоваться ли этому, — ханжески вздохнула Ксюша. — У нас все будет очень скромно. Совсем не так шикарно, как здесь, — она обвела рукой зал.

И, в общем-то, была права. Коллекция была по-настоящему роскошная: серия колец, браслетов, ожерелий, запонок, подвесок, колье, сережек, соединившая благородный блеск драгоценных металлов с игрой разноцветных драгоценных камней, поражала воображение. От изобилия великолепных сапфиров, рубинов, бриллиантов и изумрудов захватывало дух. Их радужное сияние многократно отражалось блеском десятков пар восхищенных глаз.

Лишь одни глаза, не отрываясь, следили только за Ксюшей.

Наталья заметила незнакомого молодого человека, одиноко стоящего посреди толпы и не спускавшего с подруги напряженного и печального взгляда. Казалось, он ничем не отличался от остальных присутствовавших на рауте гостей, но такое впечатление возникало только поначалу. Присмотревшись, можно было заметить, что он чем-то неуловимым отличается от других, не вписывается в эту жизнерадостную бурлящую тусовку, словно пришел в нее из другого мира, случайно перепутав двери.

Как только Карина отошла, Наталья незаметно дернула Ксюшу за рукав, глазами указала на мужчину.

— Это Марк, — ничуть не удивившись, улыбнулась Ксения и приветливо помахала ему рукой. — Мой загадочный поклонник.

— Вот как? — Наталья слегка приподняла бровь.

До этой минуты она как-то не задумывалась об этой стороне Ксюшиной жизни. Для нее как-то само собой подразумевалось, что, похоронив любимого мужа чуть больше года назад, подруга посвятила себя воспитанию сына и не помышляла о новом замужестве — а тем более — каких-то любовных интрижках. Ничто в Ксюшиной жизни не говорило об этом. И вот — пожалуйста, новость, как снег на голову.

— Ты ничего не рассказывала, — слегка удивленно, слегка обиженно заметила Наталья.

— А рассказывать и нечего, — отозвалась Ксения.

Она ответила так просто и спокойно, что у Наташи не возникло сомнения в правдивости ее слов.

— Я с ним встретилась совершенно случайно, — Ксения не оправдывалась, просто излагала факты. — Впервые столкнулись пару недель назад, когда у меня начались проблемы со строительством. Я ехала в Москву злая как черт, руки тряслись от возмущения. Остановила машину, вышла подышать, чтоб успокоиться, тут он мимо проезжал, затормозил, спросил, не нужна ли помощь. Разговорились — он интересный, знает много… Ну, потом заехали пообедали вместе. Потом еще разок встречались на вечеринке, однажды ужинали. И все. А он с тех пор каждый день присылает огромный букет роз… ну ты ж их видела…

Да, в последнее время Наташа действительно стала замечать в Ксюшином доме неожиданно большое количество цветов — в холле, в гостиных, сегодня даже отметила букет в тренажерном зале. Думала, это просто очередная Ксюшина прихоть.

— А кто он?

— Не знаю. Просто Марк.

Судя по тону, каким произнесла подруга эту фразу, Наталья поняла, что молодой человек, вероятно, напрасно тратит время на выбор прекрасных роз. Но это почему-то вызвало беспокойство.

— Он знает о тебе все, а ты не имеешь о нем никакого представления! Почему ты такая беспечная?

— Но что тут такого? — удивилась Ксения. — Он просто дарит цветы, изредка приглашает куда-то, ничего не требует взамен.

— Пока не требует…

— Ты очень подозрительна, видишь какой-то подвох там, где на самом деле ничего нет. Может, он просто романтичный и одинокий человек, и ему нравится быть загадочным незнакомцем.

— А мне не нравится загадочность. Давай я попрошу Володю узнать…

— Не смей! Не лезь в мою жизнь! — почти крикнула Ксюша.

Стоящие рядом с интересом обернулись: скандал?

Чтобы не привлекать всеобщего внимания, Наталья отвернулась к ближайшей витрине с часами. «И правда, что я так разволновалась, — подумала она. — Ксю — взрослый человек и понимает, что делает, зачем я учу ее жить?»

Она примирительно положила руку на плечо подруге.

— Извини, ты, конечно, права, это действительно твое личное дело.

— И ты извини, — сразу же расцвела Ксения. — Пойдем, я вас познакомлю.

Глава 9

Ужасный век, ужасные сердца!

Воронцов, попивая кофе, досмотрел программу «ВНИМАНИЕ, РОЗЫСК!» на НТВ и с удивлением отметил, что не он один посвятил свой законный выходной работе. Коля Шаров — уже не первый час, похоже, — трудился в своем кабинете. На столе, обычно содержащемся в идеальном порядке, валялась груда бумаг. Рулоны факсов, обрывки каких-то записей, ксерокопии, справки.

— Еще кое-что любопытное по Скрипову накопал, — с энтузиазмом сообщил он.

— Выкладывай, — Владимир перевернул стул, сел на него верхом и внимательно посмотрел на стажера.

— Помните, я про строительную фирму говорил? В прошлом году в интересующем нас городе из средств Фонда содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства на софинансирование капитального ремонта домов и расселение аварийного фонда было получено триста миллионов рублей. Соответствующий договор подписали бывший заместитель министра и нынешний мэр. Благодаря средствам фонда в районе уже в этом году должны были быть улучшены жилищные условия у семисот человек. Но, во-первых, на начало финансового года район и так имел доходы выше запланированных, а во-вторых — и это важней, — никаких работ произведено не было, фирма-подрядчик лопнула сразу после получения денег…

— А отвечал за это, вероятно, Скрипов?

— Вот именно! Он организовывал конкурс на проведение работ. Все прошло согласно требованиям Федерального закона «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд». Однако все делалось так, что к конкурсу не был допущен никто, кроме одной малоизвестной фирмы. Скрипов даже не обращался к строительной компании, уже более десяти лет работающей в районе.

— Знакомая комбинация, — усмехнулся Воронцов.

— Конкурс прошел за пятнадцать минут. Заметьте, представителя фирмы на конкурсе никто не помнит, каких-то документов не хватало, какие-то были в виде ксерокопии, банковская гарантия вообще поддельная…

— Я проверил. Ксерокопия лицензии, выданная Федеральным агентством по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству на осуществление проектирования зданий и сооружений, не имела оборотной стороны. Состав деятельности вообще неизвестен.

— Номера лицензий?..

— Проверил. В реестре Федерального агентства по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству таких номеров нет.

— Значит, документы подделаны.

— В яблочко! — Шаров прищелкнул пальцами. — Подделаны. Причем на несуществующих физических лиц.

— Предположим, Скрипов — лох, и его просто развели. Но протокол ведь подписали и другие члены комиссии?

— Кроме главного бухгалтера.

— И таким образом попали под определение «группа лиц по предварительному сговору». Славно! Фактически получается групповое нарушение законодательства, но внешне этого не видно. Кто был в комиссии?

— Сам Скрипов, главный бухгалтер, но онато как раз была против и не пришла на конкурс. Подписал только специалист по вопросам ЖКХ и приватизации, но он уволился буквально на следующий день.

— С учетом этих обстоятельств получается, что Скрипов действовал осознанно и умышленно нарушал закон. А мэр? Почему он не принимал участия в комиссии?

— Был в отъезде. Получается, опять виноват стрелочник, — заметил Шаров. — Специалист по вопросам ЖКХ и приватизации.

Воронцов понимающе кивнул. Конечно, большинство из привлеченных к уголовной ответственности за коррупцию — это мелкие служащие. Их преступления относятся к категории, называемой «бытовой», или «ползучей», коррупцией. Таких уголовных дел — пруд пруди, но, сколько ни хватай за руку «стрелочников» и ни раскрывай мелких эпизодов, проблему этим не решишь. Ведь за каждым «начальником транспортного цеха» — исполнителем стоит куда более серьезная «шишка», крупный государственный чиновник. Он-то и «прихватизирует» огромные суммы, которые предназначались государством совсем для других целей. А страдают от этого именно те, кому эти деньги предназначены, — самые незащищенные, малоимущие. Например, люди не получат жилье, потребуются новые вложения, которых могут и не выделить, отодвинутся сроки…

— А что же мэр даже не удосужился поинтересоваться ходом реализации программы?

— Округлил глаза и ответил, что работает недавно и не в состоянии проверять каждый договор, в строительных подрядах ничего не понимает и никогда бы не подумал, что такой хороший и грамотный специалист, как Скрипов, может подсунуть ему фуфло. И не факт, что врет. Зачем ему вице-мэр, если самому во все вникать?

— Понятно.

— Но вот что не понятно, — сказал Николай, делая ударение на «не». — Какое отношение ко всему этому имел Иволчев?

— Я бы тоже хотел это узнать, — тяжело вздохнул Воронцов, но тут же оптимистично добавил: — Но это мы непременно выясним. С этим, — он постучал пальцем по документам, — можно идти к генералу и просить разрешение на проведение большой ревизии. А там посмотрим…

* * *

Ситуация со Скриповым постепенно прояснялась, но у коллег из уголовного розыска дело Петра Касимова сильно напоминало «висяк».

Ведущий расследование капитан Краев выяснил, что сразу после своего сенсационного выступления телерепортер отправился в ближайшее кафе, где проводили время журналисты, и оставался там почти весь вечер. Потом поехал домой на такси. Жил он один, а соседи и консьерж никого не видели, видеозапись в холле на первом этаже тоже ничего не показала, даже пресловутого мужчину неопределенного возраста и комплекции в черной бейсболке. Разумеется, не осталось никаких следов и в квартире. Получалось — если бы убийца или убийцы захотели выдать эту смерть за самоубийство, вполне могли бы это сделать. Но нет! Кто-то очень хотел, чтобы все знали — это показательное убийство. Скорее всего, месть за предательство. Или продажность. Из бесед с коллегами Касимова (в основном презиравшими своего товарища по ремеслу) стало известно, что он не брезговал так называемой «джинсой».

— А это еще что такое? — спросил Воронцов.

— Всего лишь красивое название, а в сущности — криминальное преступление, обычные взятки, которые дают журналистам, чтобы они выполняли работу так, а не иначе, — ответил ему собеседник. — Статья в прессе или сюжет на телевидении, за которую журналист получил деньги от непосредственного заказчика.

— А в чем смысл?

— Этакая легкая одноразовая прибыль. Но если кто-то, читая статью или просматривая сюжет, поймет — а рано или поздно поймет любой, — что это сделано по заказу, то больше не станет читать этого автора или смотреть эту передачу. Во всяком случае, не будет им доверять. На телевидении, на радио или в прессе «джинса» вредит деловой репутации СМИ, уменьшает их прибыли. Если не в данную минуту, то в перспективе.

«И это тоже коррупция, — подумал Владимир. — А ведь я с этим сталкиваюсь не впервые!» Почти любое дело о коррупции обычно сопровождается шумным давлением через СМИ на общественное мнение, попытками обвинить сотрудников правоохранительных органов в создании «заказных» уголовных дел. Уж не раз бывало, когда какой-нибудь средней руки чиновник, обвиненный в хищении денежных средств, весь период следствия, публично выступая на телевидении или в печати, «изобличает» следователей и работников прокуратуры. И даже будучи уже осужденным, продолжает, прибегая к откровенной клевете в прессе, спасать свою репутацию.

— А не могли его убить из-за последней «джинсы», про Скрипова и Иволчева? — предположил Воронцов.

— Ну, это вряд ли, — отмахнулся Краев. — Он же никого ни в чем не обвинил. Разве что нас… Ха-ха-ха!..

Так, может, в этом все и дело? Публично обвинен в коррупции и убийстве вице-мэра полковник полиции Александр Иволчев. Станет кто-то за него мстить? Теоретически — возможно, а практически… Практически связи между этими событиями вообще-то нет.

— А в бумагах что? — с надеждой спросил он. — Записи, телефонные разговоры?

— Да ничего у него нет. Так, заметки какие-то журналистские. А звонки проверяем. Пока без толку.

— Слушай, Краев, — неожиданно осенило Воронцова, — не в службу, а в дружбу, дай мне ключи от касимовсой квартиры…

— Хм…

— Если что найду, поделюсь сразу.

— Ну не знаю… — вяло сопротивлялся муровец.

— За час обернусь, обещаю, — продолжал жать Владимир. — Сегодня ж выходной, никто все равно не узнает.

— А, ладно! Забирай. Но только на час.

* * *

Воронцов вышел из машины, оглядел дом. Не хоромы царские, но и не убогая хижина, как раз для «белых воротничков». Он вошел в подъезд, воспользовавшись полученным ключом.

Пожилой консьерж не оторвал взгляда от газеты до тех пор, пока Владимир не остановился напротив ресепшна.

— Послушайте, — быстро заговорил он, — вы работали, когда Касимов вернулся?

Старик неодобрительно посмотрел на Воронцова поверх очков: «что этот парень себе позволяет?» — было написано на его морщинистом строгом лице.

— Покойный Петр Андреевич, — заметил въедливый старикашка, придирчиво изучая Воронцова, — был мужчиной в высшей степени приличным. Очень воспитанный, всегда здоровался…

— Да-да, — отмахнулся Владимир. — Его убили…

— Про то мне ничего не ведомо, — перебил консьерж и снова уткнулся в газету, проворчав: — На это полиция есть, пусть она и разбирается.

— Ответьте хотя бы, вы дежурили в ту ночь или нет?

— В какую «ту»? — хитро прищурился старик. — Мы свою работу знаем, кого надо впускаем, кого надо — выпускаем, а за жильцами следить не нашего ума дело. Вот при советской власти…

Воронцов молча вытащил из кармана удостоверение и сунул под нос консьержу. Тот не поленился внимательно изучить печать, несколько раз сверил фотографию с оригиналом.

— Мое было дежурство, — признался он, наконец, и четко отрапортовал: — С восьми вечера до восьми утра. За прошедшее время никаких происшествий не было. К Петру Андреевичу не приходил никто, и сам он свои апартаменты не покидал.

— Спасибо. — Воронцов развернулся и пошел к лифту.

— А в ту ночь слышал я, как от дома машина отъехала, аккурат часы в приемнике полночь пробили, — раздалось вслед.

Воронцов вошел в лифт, нажал кнопку. Несколько секунд тихого гудения, почти неощутимой вибрации — и он на нужном этаже. Искомая дверь, как и положено, запечатана.

Он аккуратно оторвал бумагу, вставил в скважину ключ и очутился в просторном полутемном холле. Вспыхнул свет.

Для скромного, не очень скромного, и даже совсем нескромного журналиста квартира была чересчур хороша. Именно апартаменты, как выразился консьерж. Действительно не царские, но великокняжеские точно. Но это — ладно… А что по делу?

Коллеги-сыскари хорошо поработали, ничего, кажется, не пропустили. И что он надеялся найти здесь после их пребывания?

Он и сам не знал, зачем вдруг решил побывать в этой квартире, но опыт подсказывал, что здесь он сможет найти если не ответы на все вопросы, то, по крайней мере, ниточку, потянув за которую размотает весь клубок. Воронцов был уверен, что это именно клубок, а не просто бессистемное переплетение отдельных не связанных между собой обрывков, он интуитивно ощущал эту неразрывную связь, и нужна была только первая зацепка. Где же она?

Владимир прошелся по квартире, на минуту задержался возле жизнерадостного зимнего пейзажа на стене. Видимо, что-то из советского периода, если он внимательно слушал Наташу…

Но не стоит отвлекаться.

Он перешел в кабинет и сразу же увидел компьютер. То, что сыскари не забрали его, Владимира не удивило — картина преступления была столь очевидна, что изучать творческую продукцию Касимова в целях ее установления просто не сочли необходимым, включили, наверно, и, не найдя ничего интересного, оставили на месте.

Никакого пароля на вход не было, видимо, журналист считал свой дом неприступной крепостью и не утруждался установлением дополнительной защиты. И еще, вероятно, был человеком очень аккуратным, во всяком случае, в том, что касалось его дел.

Вот папка «Работа», тут все разложено, как говорится, по полочкам. Проекты, Белое, Материалы… Заказы… Ага, и что тут? Снова папки. Исполнение, В работе, Пустышки, Финансы… Так-так, это уже интересно. Поглядим.

В папке было всего два файла money.xls и plans.doc.

Любопытно…

Воронцов раскрыл таблицу. Здесь все оказалось предельно просто: заказчик, тема, название материала, дата — вероятно, исполнения или получения денег — и сумма. Суммы впечатляли, но не потрясали. На хорошую жизнь, в общем-то, хватало, но на покупку старинных пейзажей — едва ли.

Он просмотрел таблицу до конца, увидел знакомые названия и имена. В последней строке стояли только заголовок и дата телерепортажа с похорон Скрипова. В графе поступлений был прочерк. Заказчик — «Чижик».

Н-да… Вот тебе и зацепка, лови теперь этого Чижика за хвост…

Он раскрыл второй файл. И сразу все стало ясно — и то, откуда взялась эта шикарная квартира, и пейзажи на ее стенах, и многое другое.

Владимир выключил компьютер, встал, уже не глядя по сторонам, быстро пересек холл, отворил дверь и вышел.

Когда он очень тихо спустился по лестнице, консьерж бдительно поднял глаза от очередной газеты. Кажется, это была «Правда».

— Долгонько вы, — сварливо заметил он, вылезая из-за стойки.

— А что, спать мешаю?

— А кто спит? — обиделся старик. — Поспишь тут. Вон, видишь глазок? Если начальник охраны посмотрит и увидит, что я спал, сразу уволит. Эх, времена…

Во дворе возле двери подъезда Воронцов, еще когда входил, заметил камеру наблюдения.

— А в ту ночь она ведь тоже работала, эта, и та, что на улице, — сказал он. — Значит, всех, кто тогда входил и выходил или околачивался рядом с домом, можно проследить?

Консьерж с тоской посмотрел на Воронцова:

— Работать-то работала, только в ней диск переполнился…

Ну все, теперь здесь точно делать нечего. Сейчас вернуть ключи, и к Наташе. На сегодня достаточно.

Глава 10

Огни небольшого города

— Извини, Наташенька, мне крайне необходимо уйти, — Володя виновато глядел на Наталью, нервно побрякивая ключами в кармане джинсов.

— Но сегодня же выходной! Мы собирались весь день быть вместе.

— Понимаю, милая, но дела…

— Быть вместе — важней всех дел!

— Да, конечно, но… — Он замолчал.

Сказать было нечего.

Вчера после презентации Наташа не вернулась к Ксении, а отправилась домой. Они с Володей вдвоем провели чудесный вечер и придумали, как провести воскресенье. И вот — пожалуйста. Утренний звонок Шарова свел на нет все грандиозные планы. Конечно, Наташа понимала, что работа — есть работа, и, если Володя счел необходимым заниматься ею в свободный день, значит, это очень важно. Но как обидно упускать возможность, не часто выпадающую в последнее время, посвятить целые сутки только себе!

Она отвернулась к окну:

— Ну и уходи.

Воронцов еще несколько секунд переминался на месте с ноги на ногу, но все-таки нашел в себе силы развернуться и выйти.

Коля уже ждал его в машине.

— Докладывай подробности, — сказал Владимир, усаживаясь рядом с ним и пристегивая ремень безопасности.

— Их не много, — сказал Коля, нажимая на газ. — Около пяти утра в пожарную часть позвонили и сообщили, что в доме Скрипова начался пожар. Соседи пытались тушить подручными средствами, но пожар разгорался все сильней. Пожарные прибыли на место через десять минут. Очаг возгорания находился в квартире Скрипова. Его удалось быстро потушить. В настоящее время рассматриваются все возможные версии, но в качестве приоритетной отрабатывается поджог. Вопрос — для чего?

— Видимо, с целью сокрытия другого преступления.

— Значит, при обыске после убийства не нашли чего-то важного.

— Скорее всего. Тем более что обыск-то проводили формальный.

— А зря!

— Ты по телефону сказал, что еще обнаружил материал по Скрипову.

— Да. — В это хмурое воскресное утро дороги были почти пустыми, и они уже неслись по Мичуринскому проспекту в сторону МКАД. — Полгода назад Министерство финансов Московской области осуществило ряд платежей в адрес МУП ЖКХ интересующего нас городка — в счет возмещения выпадающих доходов за предоставление гражданам льгот по оплате жилищно-коммунальных услуг. При этом все 140 миллионов рублей, перечисленных на расчетный счет МУП, были за один день отправлены на счета подставных компаний по поддельным документам. Реквизиты получателя, указанные в платежных поручениях, оказались недостоверными.

— Значит, на этапе МУП — банк происходила подмена реквизитов платежных поручений, — отметил Владимир.

— Вот именно: в графу «получатель» вносились реквизиты другой организации. После зачисления денежных средств на расчетный счет другой организации они обналичивались неустановленным лицом по подложному паспорту. По данному факту возбуждено уголовное дело, но пока никаких результатов.

— Прекрасно, но какое отношение это имеет к вице-мэру?

— Дело в том, что источник — вполне надежный, надо заметить, — сообщил, что в этой комбинации основным двигателем, серым кардиналом, так сказать, был именно Виктор Скрипов. Он разработал схему, надавил на кого нужно, лично занимался банком.

— Понятно…

По закону чиновник не имеет права заниматься предпринимательской деятельностью, но, как часто бывает, закон этот повсеместно нарушается. Собственные фирмы, акции оформляются, например, на ближайших родственников. Скрипов не делал даже этого, настолько был уверен в себе и своих партнерах.

— А не было ли среди участников схемы человека с фамилией Чижов, Чижиков или просто с «птичьей» — Воробьев, Синицын… да хоть Гнездин или Перелетов?

Николай задумался.

— Нет, не припомню.

Он с любопытством посмотрел на Воронцова, и тот рассказал о том, что удалось узнать в квартире Касимова.

— А самое интересное, что этот тип занимался еще и примитивным шантажом. После того как делал репортаж и получал деньги, он проводил собственное расследование деятельности заказчика материала. И обычно находил много интересного, неспроста же они заказывали «джинсу», значит, у самих было рыльце в пушку. После этого снова связывался с ними и получал весьма приличные деньги за молчание.

— И вы думаете, что кто-то не захотел платить, и?..

— Об этом теперь будут думать в МУРе, а наша задача вычислить этого Чижика. Он заказал материал, пытаясь отвести расследование от дел мэрии. Теперь мы можем быть абсолютно уверены, там затевается или уже раскрутили что-то крупное. Надо копнуть глубже.

* * *

В подъезде еще чувствовался запах гари. И с каждым этажом становился все сильнее. Возле квартиры Скрипова еще не просохли лужи воды. Замок был вырезан, на стальной, покрытой копотью двери приклеена бумажка с печатью. Владимир, не задумываясь, сорвал ее и прошел внутрь, Николай мгновение помедлил. Сзади раздался скрип замка. Он оглянулся. Из противоположной квартиры, через цепочку на него внимательно смотрела сухонькая старушка. Воронцов вытащил из нагрудного кармана удостоверение и издалека продемонстрировал его бдительной бабушке.

— Ведется плановая проверка, — веско сказал он. — Мы скоро закончим, и я зайду к вам.

— А ко мне уже заходили, — бойко откликнулась старуха. — Между прочим, это я пожарных и вызвала. И полицейский приходил.

— Конечно, как же иначе, — согласно кивнул Владимир. — Но расследование пока не закончено, так что придется вам на наши вопросы ответить.

— Мы свои права знаем… — тут же насупилась она.

— А про долг помните? — теряя терпение, прервал ее Николай. — Каждый гражданин обязан оказывать содействие органам!

Воронцов вернулся в скриповскую квартиру, подтолкнул вперед застывшего на пороге Шарова и прикрыл за собой дверь.

Запах был жуткий. Кругом по стенам виднелись следы копоти и пожарной пены, по полу растекались лужи. Он быстро прошелся по квартире. Три комнаты, кухня, огромная ванная. Ничего интересного или примечательного. Кругом вода, головешки, сажа…

Похоже, загорелось все мгновенно, как порох, подумал Владимир. Странно даже, что успели в одной квартире огонь локализовать.

Словно подтверждая его мысли, Коля заметил:

— А горело-то знатно! — И начал методично исследовать спальню.

Владимир отправился на кухню — она пострадала меньше других помещений, — пересмотрел все ящики буфета, стола, заглянул в холодильник, в духовку, посудомоечную машину, даже порылся в мусорном ведре, влез на стул и осмотрел пыльные поверхности, попробовал открыть вентиляционную решетку, но она оказалась приржавевшей намертво. Осмотр в ванной занял гораздо меньше времени, но был таким же безрезультатным. В холле смотреть было вовсе не на что — сгорело все, вплоть до дверцы стенного шкафа и его содержимого. Амбре здесь стало заметно сильней: добавились запахи горелой шерсти, искусственной кожи, резины.

Он закашлялся и перешел в гостиную. Когда-то она — как и вся квартира — была оформлена в стиле хай-тэк и чем-то напоминала космический корабль. Металл, стекло, пластик — он-то и создавал эту невыносимую гарь. Однотонная серо-коричневая мебель, столы со стеклянными столешницами, журнальный столик на колесах, стулья с металлическими спинками и ножками, стеллажи со стеклянными полками, прозрачные шкафы, конечно, остатки аппаратуры — огромного экрана, колонок… Когда-то это выглядело очень эффектно, но сейчас… Грязные потеки на стенах, темные, мокрые следы на обгоревшем ковре.

Николай появился через минуту. Энергии у него явно поубавилось, но ненамного, он закурил, но тут же, закашлявшись, потушил сигарету.

Компьютер выглядел ужасающе — обуглившийся искореженный остов, даже отдаленно не напоминающий не то что чудо современной технической мысли и дизайна, но даже «самоделку», собранную из чего бог послал домашним умельцем. Из закопченного корпуса сиротливо торчал шлейф жесткого диска…

Из скудной обстановки кабинета в относительной целости сохранилось только старинное бюро красного дерева, удивительным образом вписавшееся в современный интерьер. Им-то они и занялись. Оно было почти в рост самого Владимира, а ящиков и ящичков в нем обнаруживалось не меньше двух десятков. И, судя по их виду, кто-то уже пытался в них покопаться. Часть ящиков была выдвинута и выпотрошена, некоторые даже разбиты, все делалось, видимо, впопыхах и бессистемно. Так действуют любители-детективы, насмотревшиеся дешевых сериалов.

Воронцов присел на корточки и начал последовательно, один за другим, изучать ящики и их содержимое.

— Следуем Ленинским курсом, — с невеселым смешком прокомментировал он свои действия.

— Что-что? — не понял Николай.

— Ну, есть такая историческая байка. Якобы Ильич, дабы при обыске не нашли нелегальную литературу, предложил полицейскому скамеечку, чтоб удобней было на верхних полках книжного шкафа смотреть. Простак и повелся: начал там усердно рыться, но, спускаясь все ниже и ниже, изрядно утомился и стал халтурить. В результате, когда дошел до нижних полок, уже почти не смотрел. А именно внизу вся нелегальщина и хранилась. Вот мы и не повторяем эту ошибку.

Через четверть часа стало ясно, что ленинские принципы не работают даже в таком простом деле. Ничего интересного в многочисленных ящичках не наблюдалось. То ли воры все-таки нашли и унесли то, что искали, то ли этого в бюро не было вообще.

От неприятного запаха голова шла кругом.

— Пора заканчивать. Ничего тут нет. Ну разве что на всякий случай, для проформы, с соседкой переговорить стоило бы, — все еще продолжая перебирать вещи, сказал Шаров.

Внезапно сзади раздался тихий скрип. Владимир отбросил наполовину промокшую папку, которую держал в руках — она звонко шмякнулась на пол, разбрызгивая скопившуюся в небольшую лужицу воду, — и выскочил в прихожую. Дверь была слегка приоткрыта.

Николай уже стоял рядом.

— А мы закрывали?

— Нет, только притворили. Наверно, сквозняк. Или любопытная соседка. — Воронцов выглянул на площадку и посмотрел напротив, ему показалось, что соседская дверь слегка качнулась. — После разберемся.

Он вздохнул, вернулся в квартиру и с легкой брезгливостью наклонился за папкой…

Почти любой дилетант считает, что сделать надежный тайник очень просто. Но это далеко не так. Независимо от того, насколько умно все задумано и как аккуратно выполнено, его тайник все равно найдут, если будут искать целенаправленно, да еще и профессионалы. На создание своего тайника Скрипов не затратил ни физических, ни умственных усилий. В полуметре от плинтуса Владимир увидел розетку, по виду ничем не отличающуюся от других, находящихся в квартире. Разница была лишь в том, что, если все остальные были расположены вполне функционально, эта казалась совсем неуместной.

Воронцов подошел ближе, присел на корточки, потянул лицевую пластину. Она почти без сопротивления отделилась от стены, открыв небольшой тайничок. Протянул пластину Шарову, уже присевшему рядом.

— Срезал головки винтов и прикрепил их к лицевой пластинке эпоксидкой, — сообщил Николай, покрутив ее в руке. — Не поленился закрасить головки, чтобы их никому не захотелось отвинчивать. Не очень сложно.

— Возможно, его тайник был рассчитан лишь на тех, кто обыскивает с меньшим, чем мы, рвением, и в менее спокойной обстановке, — отозвался Воронцов, извлекая из тайника небольшую пластмассовую коробочку. — Например, тех, кто здесь побывал до нас. Этих с помощью его несложного устройства вообще-то не трудно было перехитрить.

— Наверно, поэтому те, кто искал и не нашел этот тайник, решили спалить всю квартиру, надеясь, что и это сгорит.

— Вероятно. Так что за сокровище мы нашли?

— Если я правильно понял, именно то, что искали, — сообщил Шаров, заглядывая в коробку. — Ключ, судя по всему, от банковской ячейки, и что не менее, а может, и более интересно — флэшка.

Владимир кивнул. Пожалуй, здесь работа закончена. Можно, конечно, продолжить осмотр, но вряд ли вице-мэр напичкал квартиру тайниками. В сущности, если бы уголовный розыск провел здесь обыск, этот «схрон» был бы найден в день убийства. Но сыщики и не занимались квартирой. Они искали убийцу. А доказательство преступной деятельности Скрипова — вовсе не их задача.

Николай кое-как нацепил на дверь рваную бумажку и нажал звонок соседки. То ли бабушка твердо решила не открывать дверь, то ли, не дождавшись их, ушла по каким-то своим делам, но ответом на упорные трели звонка была полнейшая тишина.

Воронцов махнул рукой и начал спускаться вниз. Толку все равно никакого, в крайнем случае, можно и потом зайти.

В машине Шаров вставил флэшку в ноутбук.

Достаточно было одного взгляда — они нашли настоящий алмаз. Тысячи файлов с манящими, многообещающими именами: схема входа, новый устав, смена учредителей, план M&A. По ним лишь одним можно было понять, в чем заключалась деятельность их авторов. Вот только алмаз этот оказался необработанным — все записи были зашифрованы.

Шаров разочарованно смотрел на колонки чисел:

— И что теперь?

— Отдадим на дешифровку. Наши быстро справятся, — оптимистично заверил его Воронцов.

— Наверно, — не очень уверенно кивнул Шаров и тут же добавил: — И все же не понимаю, на что они рассчитывали, поджигая квартиру. Банковский ключик-то ни при каких обстоятельствах не сгорел бы.

— Значит, он их не интересовал, только флэшка, — ответил Воронцов. — А она как раз должна была сгореть. Причем данные на ней точно не смогли бы восстановить — повреждены были бы чипы.

— Но ведь не сгорела!

— Случайность… Или другой вариант: они и не знали, что существует флэшка, может быть, думали, что все файлы в компе — ты же видел, как его раскурочили, — или даже на бумаге. А может, и вовсе не были уверены, есть ли что-то, просто для страховки подожгли.

Глава 11

Воскресенье — радостный день

От досады Наталья готова была что-нибудь разбить или сломать.

Нет! Так дело не пойдет.

Она быстро прошла в зимний сад.

Тишина, прерываемая лишь нежным щебетом любимых волнистых попугайчиков Кеши и Пюви, тихий шорох небольшого фонтанчика, сочная зелень с яркими пятнами экзотических цветов, покой и умиротворение… Она побродила между растениями, останавливаясь, чтобы полюбоваться на какой-нибудь особенно яркий и красивый цветок, присела на скамейку возле кадки с огромным стенокарпусом, привезенным из Австралии, где его называют «дерево-фейерверк», благодаря огненно-красным цветам, напоминающим залпы салюта. Она погладила его кожистые, блестящие темно-зеленые листья. Скользнула рукой по стволу, коснулась нежных ярких пурпурных лепестков.

Обида и волнение ушли, наступили покой и умиротворение. Отвлеченные и безмятежные мысли потекли медленно и почти бессвязно.

Все-таки природа — величайший художник. Любое произведение искусства — всегда подражание ей, даже если это кубическая абстракция или творение дадаистов. Живопись, графика, скульптура… разве что зодчество выпадает из этого ряда. Архитектура — это мир, которому нет аналогов в природе, это чистое творение человеческого интеллекта.

Перед внутренним взором Натальи снова предстал Гейдельбергский замок: Оттхайнрихсбау в восточной части внутреннего двора с фасадом, украшенным многочисленными скульптурами, выполненными по итальянскому образцу, Английский дворец — детище курфюрста Карла Теодора[14], извилистые лабиринты подземелий. Может быть, в одном из них как раз и томился низвергнутый папа Иоанн XXIII…

Наталья вскочила.

Если у этих развалин и есть какая-то тайна, то скрыта она может быть только внутри. Именно там надо искать разгадку! Нужно найти планы замка, провести обыск.

Но это — завтра, а сегодня…

Сегодня же демонстрация новой коллекции Ольги Русан!

Этого пропустить нельзя.

* * *

Показ проходил в одном из самых необычных и удивительных клубов, где течет ночная жизнь московской богемы. Было просто глупо упустить единственный шанс стать свидетелем поистине грандиозного незабываемого шоу, развернувшегося на огромной сцене. Оно словно перенесло Наталью в мир тонкой игры света и образов, музыки и рождения новых стилей, в мир, где царят шик и утонченность.

Новая коллекция стала образом и отражением направлений развития моды, актуальных тенденций цвета и фактуры. Вдохновением коллекции послужила атмосфера шестидесятых годов прошлого века, наполненных оптимизмом и верой в будущее. Женственные силуэты, оборки, складки, драпировки. Наталью восхитило скульптурное строение платьев, которым добавляли утонченный драматизм сложные конструктивные детали. Комбинации цветов завораживали, сочетания ворсистой шерсти и матового трикотажа с блестящим шелком поражали эмоциональностью. Но эти контрасты приводили не к противостоянию, а к гармонии.

Дождавшись, пока Ольгу, наконец, оставят прилипшие как репейник журналисты, Наталья подошла и похвалила:

— Великолепный дизайн.

— О, ты еще не видела мою летнюю коллекцию! — сказала Оля. — Это будет нечто грандиозное. Но есть одна проблема. По моей задумке, презентация должна происходить в атмосфере старинного замка. Понимаешь, модели выполнены в духе романтизма… Нечто томное, волнующее… Этакая сладкая греза, мечта…

Наталье вспомнилось ее загадочное сновидение, снова возникли перед глазами руины Гейдельберга, ведь именно его полуразрушенное состояние стало фундаментом мировой известности и источником художественного вдохновения. Замок называют квинтэссенцией немецкого романтизма. Воспоминания повели дальше…

— У меня идея! — воскликнула она. — Ты ведь знаешь про Ксюшин проект?

— Конечно, она рассказывала, но…

— На этой территории есть настоящие романтические развалины старинного замка, которые Ксения собирается использовать именно как площадку для представлений. Как раз сейчас готовит презентацию проекта…

— И ты предлагаешь устроить мой показ прямо там? — догадалась Оля.

— Вот именно! Под открытым небом, в естественных декорациях. Для избранной публики.

Глаза рыжеволосой красавицы Ольги зажглись фанатичным огнем.

— Вечером, при свете факелов, под звуки старинной музыки… Потрясающе! Вы уже договорились с Копышовским?

— С кем?

— С Игорем Копышовским, тамошним мэром.

— Ну-у-у, в общем-то, можно сказать — да… А ты его знаешь?

— Еще бы! Один из самых преданных ценителей моего творчества и лучший клиент, — улыбнулась Оля и, заметив удивление Натальи, пояснила: — Он уже несколько лет заказывает у меня вещи для своих женщин. Такое впечатление, если бы мог, скупал все коллекции подряд. Богат как Крез.

— Вот как? — полюбопытствовала Наташа.

— Я этим не особенно интересуюсь, но мне рассказывали, что раньше он возглавлял различные проекты в управляющих компаниях, занимался банкротствами, руководил какой-то комиссией в Торгово-промышленной палате… В общем, вполне успешный бизнесмен, миллионер.

— Любопытно… — Наталья решила продолжить разговор о коллекции: — Значит, ты согласна устроить показ на Ксюшиной презентации?

— Конечно! — ответила Ольга.

* * *

Домой она словно летела на крыльях. Презентация модной коллекции — именно то, чего не хватало их проекту. Это придаст ему блеск и шик, привлечет самую изысканную публику. Ей представилось, как по пути от ворот до замка гостей будут встречать актеры в костюмах романтической эпохи, проводят их до выставочного комплекса, там супермодели продемонстрируют калейдоскоп сменяющих один другого восхитительных образов, созданных буйной фантазией Ольги Русан. После этого концерт с участием музыкальных звезд, банкет… Мероприятие наверняка посетят акулы медийного бизнеса и корреспонденты ведущих СМИ. Таким образом, благосклонные репортажи об этом знаменательном и важном событии в прямом эфире на федеральных каналах в выпусках вечерних новостей будут обеспечены.

Она подъехала к дому, и только успела затормозить, как возле машины возник знакомый силуэт.

Володя!

Утренняя обида давно прошла, да и какая там обида? Так, маленькое хмурое облачко, едва замаячившее где-то очень далеко на горизонте. Оно давно растаяло, не оставив никакого следа.

— Наташа, — тихо и проникновенно произнес он, помогая ей выбраться из машины. — Посмотри, какой вечер!

Да, вечер действительно был чудный. Тишина, темно-синее бархатное небо, усеянное звездами, мягкий теплый воздух без единого дуновения ветра, запах весны.

— Пойдем, прогуляемся по ночной Москве. Просто так, без всякой цели, — предложил он. — Я покажу тебе свой город — таким, каким знаю и люблю.

Она благодарно кивнула.

У каждого москвича своя столица. Кто-то любит особенный шум ее площадей, суету и величавость главных улиц и проспектов. Кому-то нравятся тихие кривые замоскворецкие улочки или узкие переулки Остоженки.

Наталья любила центр. Она с трепетом проходила мимо домов, где бывал Пушкин, где останавливался Толстой, блуждала в переулках, по которым бродили герои Белого и Булгакова. Она слышала чеканные шаги Маяковского, звонкий голос Цветаевой, вспоминала их стихи, напитывалась их мудростью и поэтичностью.

А как же Володя?

Сложилось так, что вместе они еще ни разу не бывали в тех местах, которым отдано его сердце.

И вот они побрели по бульвару, дошли до Никитских ворот, повернули на Большую Никитскую, свернули в Вознесенский переулок, мимо православного храма семнадцатого века, подошли к дому, где жил Мандельштам…

— Удивительно! — взволнованно сказала Наташа. — Мы любим одно и то же!

— Что же тут удивительного? — улыбнулся Володя. — Иначе и быть не могло.

Наташа счастливо засмеялась.

Едва открыв дверь квартиры, Володя подхватил Наташу на руки, отнес на постель и сел рядом, склонившись над ней. Он нежно перецеловал ее глаза, лицо и долго не мог оторваться от ее губ. Мягкие большие ладони обхватили ее грудь. Он был очень терпелив и осторожен, страсть первых поцелуев уступила место нежным ласкам. Он медленно раздевал Наташу, освобождая от одежды неторопливо, смакуя каждое прикосновение. Он словно боялся вспугнуть резким движением волшебные мгновения.

А для Наташи это было и долгожданно, и неожиданно. И конечно, прекрасно.

Казалось, никогда в жизни поцелуи не приносили такого острого ощущения блаженства, а руки, обнимавшие ее, гладящие ее длинные черные волосы, ласкающие ее стройное тело, не были такими надежными и крепкими.

В этих объятиях хотелось умереть, но не сейчас, а когда-нибудь потом, через миллионы лет.

Этим ласкам нельзя было не ответить. И она отвечала. Так, словно это было первый раз в жизни. Она дрожала, нетерпеливо расстегивая и стаскивая с него рубашку. А он, не отвлекаясь от поцелуев, на ощупь стягивал и отбрасывал ее одежду, ставшую досадной преградой. И вот их тела встретились и на едином вдохе стали одной сущностью.

Волны наслаждения мгновенно перенесли их в мир счастья, покоя и духовного единения.

Она потеряла счет времени, как будто впервые испытывала подобное.

А потом они лежали, глядя друг на друга, не в состоянии произнести ни слова от переполняющих душу чувств.

Утром Володя встал рано, Наташа еще крепко спала. Володя быстро оделся и попросил горничную не говорить, куда он отлучился.

Володя вернулся через пару часов с роскошным букетом оранжевых роз и коробочкой фиолетового цвета с золотым бантом. Он подошел к кровати, нежно поцеловал любимую, и она проснулась. На подушке лежал подарок и розы.

— Что это? — сонно спросила Наташа.

— Посмотри сама!

Наташа развязала бант и аккуратно открыла коробку. Оттуда полетели бабочки — оранжевые, синие, коричневые, красные, с орнаментом, с узорами… они стали садиться на цветы, шторы, мебель, а одна, самая красивая, приземлилась на подушку, рядом с Наташей.

— Ой, Володя, какая прелесть… — выдохнула Наталья. — Как тебе в голову пришло подарить мне бабочек?

— Когда я увидел тебя впервые, ты напомнила мне диковинную африканскую бабочку, невесть каким образом залетевшую в суровые стены Петровки, ты такая красивая, я не могу без тебя…

Он страстно поцеловал ее в губы.

— …Вот мне и захотелось подарить тебе бабочек!

— Это так романтично, мне никогда не дарили бабочек, — улыбаясь, сказала Наташа.

— У меня есть неожиданное предложение!

— Какое? — улыбнулась Наташа.

— У тебя планов на сегодня никаких?

— Да особых нет, ты же знаешь! А что?

— Сюрприз, — торжественно произнес Володя, — нас ждет хорошая компания…

— Ну что ты все в последний момент. А как ты думаешь, в чем мне пойти? — забеспокоилась Наташа.

— Не волнуйся, чем проще, тем лучше. У нас еще масса времени, давай сначала позавтракаем, посмотрим фильм, а потом на моей машине поедем в интересное место.

— А может, на моей? И в какое место? — Наташа была заинтригована.

— Пока не скажу, — с улыбкой покачал головой Володя, — это сюрприз. А поедем все-таки на моей, ты потом поймешь, почему это лучший вариант.

— Ничего не понимаю, — прошептала Наталья, закрывая дверь ванной.

Пятерки синих и красных бодались, бились, впечатывали друг друга в борта, цепляли клюшками, тормозили, вздымая ледяную пыль, но голов не было

После обычных московских пробок машина Володи оказалась в «необычной». Кавалькада автомобилей, двигающихся в сторону Ходынки, толпы людей с транспарантами, знаменами, флагами, галдящие речевки, разделенные кордонами полиции. С одной стороны синие, с другой красные… Все это, признаться, немного даже испугало Наташу.

— Что это? — прошептала она.

— Это моя компания, — почему-то прокричал Володя и высунул в окно синий флажок с буквой «Д».

— Куда ты меня везешь?

— А мы уже приехали на хоккей.

— Боже, только этого не хватало, — простонала Наташа.

— Пошли, дальше пешком, — сказал Володя, снял куртку, достал с заднего сиденья свитер с литерой «Д» и, не забыв флажок, схватил любимую за руку, и они влились в колонну одетых в такие же синие свитера и голубые шарфы людей. Процедура проверки и досмотра продолжалась довольно долго, поэтому, переступая через ноги уже сидящих людей, Наташа и Володя оказались на месте после раскатки. В их секторе народу было как сельдей в бочке.

— Володя, ну если пошли, то можно было взять места и получше…

— Любимая, в том-то все и дело — ты в гуще событий. Это фанатский сектор.

Первый период был нулевым, пятерки синих и красных бодались, бились, впечатывали друг друга в борта, цепляли клюшками, тормозили, вздымая ледяную пыль, но голов не было. Наташа понимала, что такое гол, но, впервые оказавшись в гуще людей, неистово поддерживающих эту хоккейную баталию, она начала постепенно заводиться. Во втором периоде динамовцы, наконец, забили гол. Володя впал в экстаз. Чтобы как-то привести его в норму, Наташа раздумчиво сказала:

— А я, пожалуй, буду болеть за красненьких, их жалко, и вообще, я за слабых.

— Что-что, за кого? — встрепенулся Володя.

— Шучу, шучу, — сказала она и, несколько стесняясь, заголосила: — «Динамо»! Вперед!

Матч закончился так, как хотел Володя. Настроение было отличным.

— Наташенька, а здорово мы вторую шайбу, — Володя осекся: Наташи не было рядом.

— Наташа! — лавируя в толпе, закричал Володя. — Наташа!

«На-та-ша!» — начала скандировать толпа динамовцев.

— Я здесь, здесь, — Наташа стояла у ларька с атрибутикой, — я сейчас.

Ну что ты волнуешься, — смеясь, проговорила Наташа, надевая сине-голубой свитер с гордой буквой «Д» на груди.

— Лучше поздно, чем никогда, — прокричали фанаты «Динамо», стоящие рядом, и продолжили речевкой:

Родился ребенок, открыл он глаза,
и первое слово: ДИНАМО МОСКВА!!!

Глава 12

Понедельник — день тяжелый

— Тьфу ты, замучила писанина!..

Ручка полетела в сторону, несколько раз подпрыгнула и закатилась под железный несгораемый шкаф. Николай резко вскочил из-за стола и потянулся, разминая мышцы. Серия быстрых точных ударов по воображаемой физиономии противника, два десятка прыжков и энергичных махов ногами…

— Уф-ф-ф… Ну вот, теперь можно продолжать работу, а то совсем кровь застоялась. Куда там самописец подевался?

Он снова уселся и уныло уставился на исписанный лист.

Воронцов укоризненно покачал головой, но Шаров, словно не заметив этого, беспечно выглянул в окно:

— Небо голубое без единой тучки, ясно солнышко… — сообщил он. — Красота! В такую погоду с девушками по бульварам гулять, а мы… Может, махнем на место, вдруг что-нибудь откопаем? С соседкой поговорим. Уж очень она любопытная, может, все же видела что-то, но не призналась.

Слегка помедлив, Владимир согласно кивнул. Отчет может и подождать. Теперь, когда они получили флэшку, а пожарные подтвердили, что в квартире Скрипова был поджог, время стало работать на них.

Они спустились на улицу, сели в машину.

— Нет, ну когда ж эти криптографы файлы расшифруют? Спят они там, что ли? — почти обиженно буркнул Шаров.

— В мире существует два типа криптографии: криптография, которая не позволит твоему брату-тинейджеру прочитать твои файлы, и криптография, которая не позволяет нам с тобой читать файлы Скрипова. То есть может быть слабой или стойкой.

— Насколько стойкой окажется эта тарабарщина на флэшке?

Они уже четверть часа томились в пробке, и Шаров был не прочь провести это время за познавательной беседой.

— Этого мы пока не знаем, — признался Владимир. — Я звонил дешифровщикам, они уже определили, что мы имеем дело с традиционной криптографией, или, как они это называют, с симметричным ключом.

— Что значит симметричным? — заинтересовался Николай.

— Когда один и тот же ключ, то есть последовательность, при помощи которой шифруется и дешифруется текст, используется как для шифровки, так и для дешифрования или же ключ для дешифровки просто вычисляется по ключу шифровки. Это очень быстрый способ. Его используют, когда данные оставляют у себя.

— Не понимаю, зачем тогда вообще шифровать?

— Видимо, Скрипов составлял эти данные не для передачи кому-то, а для того, чтобы любопытные, вроде нас, если когда-то доберутся до флэшки, не смогли ничего прочитать.

— А почему же тогда он названия оставил прежние?

— Трудно сказать. Может, чтобы не запутаться, — усмехнулся Воронцов. — Видел сколько там информации? Наверняка она не вся десятилетней давности, есть что-то оперативное. В общем, то, что легче зашифровать, то и расшифровать проще.

— Но ключа-то мы все равно не знаем.

— Теоретически, любой шифровальный алгоритм с использованием ключа может быть вскрыт методом перебора всех его значений. Но многие шифры можно вскрыть и не используя такую сложную комбинаторику. Для этого существует множество методик. И как ты догадываешься, наши ребята ими владеют все-таки лучше Скрипова, они же профессионалы. Да и техника у них, надо думать, в сотни раз мощнее. Кроме того, нам известна некоторая часть исходного текста, и задача заключается в расшифровке остального сообщения.

— Разве мы знаем, о чем тексты?

— Конечно. На практике часто можно сделать правдоподобные предположения о структуре текста. Даже обычные письма и документы начинаются с легко предсказуемой информации. Например, в файле «Устав» наверняка говорится об учредителях, уставном капитале, правах участников и тому подобное. То есть мы имеем набор неких стандартных слов или фраз в исходном тексте, и задача заключается в расшифровке остального сообщения.

— Вот так все просто?

— Ну не совсем уж просто.

* * *

От подъезда Скрипова отъезжала «скорая».

— Вот ведь как бывает, — прошамкала бабушка, тяжело опирающаяся на видавшую виды клюку. — На днях человека застрелили насмерть, потом пожар устроили, хулиганы… А сегодня соседка его с сердечным приступом слегла. Дай-то Бог, если выживет…

— Это какая соседка? — живо заинтересовался Воронцов. — Та, что напротив убитого?

— Она. Анна Осиповна… А с виду такая крепкая, мы с ней давеча вместе ходили пенсию получать, я присела, а она так целый час возле кассы и простояла…

— А случилось-то что?

— Да вот шла по лестнице, сердце прихватило, она и упала. Хорошо ребята с пятого этажа вниз бежали, увидели, ну и вызвали…

— А она одна жила? — как бы невзначай поинтересовался Шаров.

— Одна… Дочка ейная эту квартирку ей прикупила, а сама с мужем в Москве живет… — Старушка вдруг замолчала и подозрительно прищурилась на Николая. — А вам-то какое дело?

— Да по поводу убитого соседа поговорить с ней хотели, — ответил он. — Может, вы что-нибудь знаете или она рассказывала?

Пенсионерка насупленно молчала. Владимир вытащил удостоверение. Она придирчиво изучила его и пожала плечами:

— Нет, не говорила она ничего такого, а сама я в соседнем доме живу.

— А не «такого» говорила? — не унимался Шаров.

— У нас своих забот полно, чтоб еще и о чужих судить, — сварливо ответила достойная подруга Анны Осиповны и, стуча клюкой, с максимально возможной скоростью пошла прочь.

— А куда повезли? — крикнул Николай.

— Не докладывали…

Воронцов несколько секунд смотрел ей вслед, потом обернулся к Шарову:

— Езжай-ка в больницу, наверняка она здесь единственная, — решил он. — Узнай все подробности. А я, пожалуй, наведаюсь к Иволчеву, поговорю с соседями. Там и встретимся.

— Н-да-а-а, неспроста соседка упала, — похоже, Шаров абсолютно не сомневался в том, что с Анной Осиповной случился не обычный сердечный приступ. — Кто-то поспешил ее убрать после нашего вчерашнего посещения. Видно, слышала что-то или подглядела.

Ответ Воронцова звучал не так уверенно:

— Возможно.

— Только выживет ли она? Сможет ли говорить?

— Вот и поторопись. Встретимся через час.

Но встретиться им пришлось значительно раньше. На полпути к дому бывшего сокурсника его застал звонок Шарова:

— Умерла Анна Осиповна, — грустно сообщил стажер. — Прямо в «скорой»… Я их как раз догнал на светофоре… Вскрытие, конечно, все точно покажет, но мне врач сказал, скорей всего, никакой это не сердечный приступ, а от травм скончалась, от тех, что получила, когда с лестницы падала.

— Ясно. Давай приезжай сюда. Возвращаемся в Москву.

* * *

В столице существует только два места, где есть хоть какая-то призрачная надежда найти старинные планы Гейдельбергского замка. Первое — это отдел редких книг библиотеки Университета, где собраны рукописи и архивные материалы десяти столетий: западноевропейские инкунабулы[15] и славянские первопечатные книги, а главное — изобразительные материалы — гравюры, старинные планы, документы. Второе — библиотека Академии художеств. Большую ее часть составляют монографии, альбомы и научные издания по изобразительному искусству, архитектуре, истории и теории искусства, в том числе книги на иностранных языках. Гордостью библиотеки является фонд уникальных изданий: зарубежные и отечественные книги и журналы XVIII–XIX веков по искусству, коллекции редких книг.

Дотошные библиотекари смогли-таки откопать записки Шарля де Гремберга с полным описанием руин, а главное — план первого этажа здания дворцового комплекса

Полдня проведя в бесплодных поисках, Наталья вынуждена была признать, что задача, казавшаяся в теории такой простой, оказалась практически невыполнимой. В библиотеке Университета слыхом не слыхали о планах старинного немецкого замка. То есть сам факт их существования никто не отрицал, но утверждали, что в России найти их невозможно. Германисты и археологи тоже не в силах были помочь — никто не слышал о работах, посвященных старинным планам Гейдельберга, оставшихся руин с лихвой хватало для любых научных исследований.

В Академии дело обстояло несколько лучше. Сюда надо было отправиться в первую очередь, тем более что у нее практически свободный допуск в эту святая святых искусствоведческой мудрости. Она оказалась права. Дотошные библиотекари смогли-таки откопать записки Шарля де Гремберга с полным описанием руин, а главное — план первого этажа здания дворцового комплекса. Вот только в записках ничего не говорилось о расположении внутренних помещений, а план был сделан в двадцатом веке. Спасибо, конечно, и за это, но…

«Но раз уж я все равно здесь, — решила Наталья, — зайду-ка к профессору Соколову. Может быть, он сможет что-нибудь посоветовать». Она отправилась на факультет теории и истории изобразительного искусства.

Ей повезло. Петр Вениаминович оказался на месте.

Увидев любимую ученицу, профессор расцвел.

— Ну-с, с чем нынче пожаловала? Снова ищешь пропавшие шедевры?[16]

— Скорее, спасаю копии, — отозвалась Наталья и в очередной раз начала рассказывать о развалинах.

Соколов слушал не прерывая, но казалось, история его не очень интересует.

— Было бы жалко потерять такой замечательный бренд, — закончила она свое повествование.

— Вообще-то, замок — это укрепленный частный дом феодала, поэтому он должен постоянно перестраиваться в соответствии с новыми фортификационными требованиями, — сухо заметил Петр Вениаминович. — То же самое происходило и с Гейдельбергским замком. Буквально со дня основания он все время реконструировался. Какой именно замок собирался воссоздать этот любитель романтики?

— Честно говоря, не знаю, — призналась Наталья. — Вряд ли свинарники, коровники и склады или другие хозяйственные постройки.

— Вот и я так думаю. Но какой бы вариант ни брался, восстановить замок в первозданном виде сейчас физически невозможно. Достоверной информации нет. Можно только более-менее точно воссоздать фасады.

— А почему бы не воссоздать фасады, а внутри — современная «начинка»?

— Как ты себе это представляешь? Сразу же возникают проблемы. Например, с освещенностью: стена толщиной два метра, а в ней — маленькое окно. Приспособить старое здание под новую функцию крайне проблематично и очень дорого.

— Но ведь воссоздали же с нуля храм Христа Спасителя или Старый город в Варшаве?..

— …А еще Фрауэнкирхе[17] в Дрездене и так далее. Во-первых, там речь идет о научной реставрации. Согласись, это не одно и то же. Во-вторых, за каждым таким проектом стоит некая идеология — желание компенсировать ущемленное национальное достоинство, любовь к отеческим гробам или еще что-то. Это хотя бы понятно, но зачем восстанавливать Гейдельбергский замок на российской почве — я не знаю.

— Затем, наверно, что там бывали Осип Мандельштам, Саша Черный…

— Ага, еще можно вспомнить Михаила Бакунина. Он там тоже наверняка бывал, куролесил… — Соколов возмущенно замолчал. — Вместо того чтобы построить современное удобное здание, им руины подавай! У нынешних архитекторов так много возможностей, а они все пытаются подделаться под старину, даже не заботясь о том, чтобы создавать свои собственные проекты. Это дурной вкус. Нельзя так бездумно заигрывать со временем. Куда важней сохранять то, что еще осталось. Хотя бы старые московские подвалы. Раскопать, укрепить, законсервировать и полностью отдать под музеи. Во всяком случае, это честное отношение к родной истории и культуре.

— Да, в Европе так сегодня и делают, — согласилась Наталья. — Но замок уже построен, и мне необходимо найти его план.

— Тут я тебе не помощник, — отрезал Петр Вениаминович и поднялся, давая понять, что беседа закончена.

— Ну что ж, попробуем что-нибудь еще, — оптимистично решила Наталья.

С трудом пробившись сквозь многочисленные московские пробки, она, наконец, вырвалась на Новорижское шоссе и понеслась к хомутовскому поместью. К тому времени, когда машина подкатила к Ксюшиному дому, она уже знала, что делать дальше.

Ничего не объясняя, она быстро схватила телефонный справочник, отыскала в нем нужный номер и позвонила в посольство Германии. Всего через полчаса она добилась разговора с атташе по культуре и изложила свою проблему.

— Понятно, — на прекрасном русском языке ответил ей педантичный немец. — Ничего невозможного в вашей просьбе нет, получить копии планов в принципе не сложно. Для этого требуется совсем немного — официальный запрос МИДа или, в крайнем случае, Министерства культуры, и через каких-нибудь три месяца (вы же знаете нашу немецкую пунктуальность: надо, чтобы запрос прошел все надлежащие инстанции и был в этих инстанциях тщательнейшим образом рассмотрен и утвержден) планы — в ваших руках. Разумеется, только в том случае, если соответствующие компетентные органы сочтут необходимым подобную необычную просьбу удовлетворить. Впрочем, если запрос будет подобающе аргументирован, никаких законных оснований для отказа не возникнет…

— Спасибо, — сухо поблагодарила Наталья и повесила трубку.

— Что же делать? — спросила Ксения: за время долгого дозвона Наташа успела во всех деталях объяснить ей свою идею посещения развалин. — Не может быть, чтобы не было никакого выхода. Неужели для того, чтобы найти план замка, нужно непременно жить в Германии, а еще лучше — в Гейдельберге и при этом быть членом какого-нибудь исторического Гейдельбергского клуба…

— Стоп! — прервала ее Наталья. — Гейдельбергский клуб… Есть такой. И в нем, кажется, состоит папа.

Николай Алексеевич Ипатов уже давно жил между Россией и заграницей. Причем Наталья даже затруднялась сказать, где он проводил больше времени. Затруднялась она также и четко ответить на вопрос, чем занимался отец на родине и за ее пределами. Его знали многие, и он знал многих; он был на «ты» с известными российскими государственными деятелями и на короткой ноге с крупнейшими зарубежными бизнесменами; он прекрасно разбирался в отечественной экономике и ничуть не хуже — в иностранной политике. Вообще, знал всех и мог все. А главное — был самым лучшим отцом в мире. И этого ей было вполне достаточно.

Она схватилась за мобильный.

— Ты вообще представляешь себе, что такое Гейдельбергский клуб? — поинтересовался Николай Алексеевич, выслушав вопрос дочери.

— Ну-у-у, не совсем, — призналась Наташа и неуверенно предположила: — Наверное, какая-нибудь важная тусовка…

— Это регулярный съезд влиятельных людей мира, — назидательно сказал отец. — Чрезвычайно замкнутый, в который входят государственные деятели, политики и политологи разных стран.

— Вот и замечательно! Раз они такие влиятельные, им ничего не стоит получить план замка прямо на месте.

— Ты что же, думаешь, они собираются в Гейдельберге?

— А где же?

— Я поражен твоим политическим невежеством, дочь, — констатировал Николай Алексеевич. — Впрочем, это, наверно, и к лучшему… Тем не менее тебе следует знать, что, во-первых, Гейдельбергский клуб собирается не часто и каждый раз в другой стране, во-вторых, там обсуждают самые насущные и серьезные проблемы современности. Все происходит за закрытыми дверями, не публикуют никаких пресс-релизов, коммюнике, даже президентов и премьеров туда приглашают лишь в качестве гостей. Неужели ты думаешь, что они будут ради твоей прихоти заниматься поисками плана?

— А ты?

Старший Ипатов сурово молчал.

Ксения молитвенно сложила руки и состроила жалобную рожицу. Наталья подмигнула:

— Разве ты не хочешь помочь Ксюше с Мишей? — Ей было хорошо известно, что Николай Алексеевич питал к Ксении прямо-таки отеческие чувства, а уж маленького Мишку просто обожал. — Она потратила кучу денег, и, если срочно ничего не сделать, вернуть их станет просто невозможно.

— Ладно, уговорила, — смилостивился отец. — Будет тебе план…

— Когда?

— Как только найду.

— Мне нужно как можно быстрей.

— Я это уже понял.

— Спасибо, папочка, — Наталья громко чмокнула в трубку.

— Только глупостей не наделайте.

Глава 13

Не только работа

На выезде из городка Владимир притормозил. Не обращая внимания на удивленный взгляд коллеги, вылез из машины, повернулся в сторону холма и впервые посмотрел на развалины замка.

— Вот, значит, как… — неопределенно произнес он.

Руины в раме из почти недвижимых белых облаков на фоне бледно-голубого неба торжественно возвышались над заштатным провинциальным городком. Да, издалека они выглядели таинственно и прекрасно.

— Что это? — тихо спросил возникший рядом Шаров.

— Я и сам хотел бы знать, — ответил Воронцов. — И узнаю. Мы займемся этим, как только вернемся в Москву. И первое, что ты сделаешь, — выяснишь, кому принадлежит сие уникальное сооружение.

Эти слова он произнес три дня назад, и с тех пор практически ничего не прояснилось. То есть Шарову удалось узнать множество интересных подробностей, касающихся земельной политики в интересующем районе. Так, стало известно, что предыдущий мэр, который руководил городом с начала девяностых, весьма вольно распоряжался прилегающими к нему территориями. Картина вырисовывалась, увы, совсем не радостная. Достойный представитель своей эпохи, бывший председатель горкома, Иван Николаевич Сидоров очень легко сориентировался в условиях новой российской экономики, рассудив, что вверенные ему народом ресурсы являются сферой его жизненных интересов. И вместо того чтобы всемерно беречь государственное имущество, он поплыл по бурным волнам свободного рынка, используя все его преимущества.

Согласно специальному федеральному закону, запрещаются любые манипуляции с собственностью федеральных муниципальных предприятий, будь то земля, техника или недвижимость, без специального разрешения федеральных госструктур. Тем не менее подборка официальных документов — постановлений администрации района за подписью Сидорова красноречиво показывала, что на протяжении нескольких лет он самовольно, без согласования с Росимуществом, передал землю расположенного на территории района ФГУП на различные нужды разным людям и организациям. Всего благодаря этой беспримерной чиновничьей щедрости на сторону ушли тысячи гектаров подмосковной земли.

— Я просто понять не могу, каким образом чиновник районного масштаба может спокойно раздавать направо и налево собственность Российской Федерации, — признался Николай. — Все равно что распродать землю на Красной площади.

— Понятно, что передача участков осуществлялась незаконно, — ответил Воронцов. — В нарушение действующего законодательства, поскольку уполномоченные федеральные структуры ни в одном случае своего согласия не дали бы. Но ведь их и не спрашивали.

— Всего постановлений, касающихся земель и недвижимости ФГУП, оказалось более полусотни, — продолжал Шаров. — Если проанализировать эту подборку с использованием простейших методов анализа, то вырисовывается вполне наглядный график зависимости чиновничьей жадности от периода безнаказанности в манипуляциях с федеральной собственностью. Поначалу скромненько так — полгектара туда, еще треть гектара — сюда, а последние два года резко пошло по нарастающей: под автозаправку, под индивидуальное строительство, под офисный центр… В результате реализована почти тысяча гектаров федеральной земли. Даже если оценивать ее стоимость по минимуму, то ущерб государства составляет примерно триста миллионов долларов. Но и это не конец, в ход пошла и недвижимость: с баланса ФГУП таинственным образом исчезли вполне внушительные здания и сооружения.

— Такие дела в одиночку не делаются, — заметил Владимир.

— Верно! Сидоров вполне успешно сотрудничал с гендиректором ФГУП, который незадолго до смерти мэра переселился за границу. А как раз накануне этих событий партнеры провели свою самую крупную сделку с одним гибралтарским офшором. Передали ему в собственность пятнадцать гектаров элитной пашни всего за сорок семь миллионов рублей. Куда ушли даже эти деньги, никому не известно. В бюджете района найти их не удалось. А вот земли уже освоены под строительство складского комплекса структуры, аффилированной с этой офшорной компанией.

— Этим мы, конечно, займемся, — заверил Воронцов. — Но меня сейчас интересует земля на холме.

— А вот с этим сплошные непонятки. Куплена она вполне официально пятнадцать лет назад гражданином Антоном Оскаровичем Шварцем. И это все, что удалось узнать.

— То есть?

— А вот так! Нет больше никаких сведений. Неизвестно, кто вел строительство. Оно, вообще-то, и понятно: полтора десятка лет назад много всяких незарегистрированных фирм было… Но не в этом даже дело.

— В чем же?

— Шварц исчез. Просто растворился. Вот сегодня еще был человек, а назавтра не стало. Ни среди живых, ни среди мертвых не числится.

— И никто не искал?

— Никто. Родственники в правоохранительные органы не обращались, да и не числится у него никаких родственников, строители, видимо, как только платить им перестали, собрали свою технику и ушли, а развалины эти никого не интересовали, пока госпожа Хомутова не решила их купить.

— А ты сам-то этим Шварцем поинтересовался?

— Ага, — кивнул Шаров. — Только без толку. Паспорт выдан еще в советском Таджикистане, в ауле под Ишкашимом. Я сделал запрос, но пока без результата.

Владимир глубоко задумался.

Антон Оскарович Шварц… Антон Оскарович… Где-то мне уже это имя попадалось. Где же?

* * *

Наталья с интересом разглядывала план замка, полученный от отца.

— Все, что удалось обнаружить, — сказал он час назад, пересылая факс. — Это самый полный и самый старый план. Я тебе сейчас еще несколько копий старинных гравюр перешлю, более древних. Может, это тебе больше поможет.

— Спасибо, — поблагодарила Наталья. — Ты очень много для меня сделал. И для Ксюши, конечно.

— Рад стараться, — невесело хмыкнул Николай Алексеевич. — Еще раз предупреждаю: будьте осторожней.

— Не сомневайся! — ободрила его Наталья.

— Materialists and madmen never have doubts[18], — сварливо процитировал на прощание Ипатов-старший.

И вот план у нее в руках. Но что дальше?

Все, что она может сделать, — передать план Володе, это поможет легко сориентироваться, когда он попадет внутрь. Но когда же? Почему он так тянет с этим? До презентации осталось всего две недели, и подготовка к ней идет полным ходом. У Ольги Русан уже вообще все готово, надо только съездить на место и отрепетировать все как следует. Ксюша уже договорилась с агентством, там успели разработать всю программу, пригласили из Выборга команду профессиональных реконструкторов рыцарских времен, подготовили средневековые декорации, нашли музыкантов — исполнителей старинной музыки, даже с рестораном договорились, чтобы приготовили угощение по древним рецептам. То ли кабана жарить на вертеле будут, то ли оленину где-то раздобудут. И все это — коту под хвост? Только из-за того, что Ксюша не может войти на территорию собственного замка? Ну пусть пока не совсем собственного, но все равно формально ей принадлежащего. Безобразие!

Наталья решительно взялась за трубку:

— Милый, у меня есть план…

— У меня тоже есть, — весело отозвался он. — Давай сегодня будем только вдвоем! Я скучаю…

— Я не совсем об этом, — немного смутилась Наталья, но все же продолжила: — У меня в руках старинный план Гейдельбергского замка.

— А-а-а, — разочарованно протянул Владимир. — Это хорошо, конечно…

— Ты можешь им воспользоваться, когда вы будете там проводить обыск!

— А мы будем?

— Да! И как можно быстрей.

— Ну что ж. Чего хочет женщина, того хочет Бог, так ведь? — Его голос звучал весело и оптимистично. — Тем более что мы так и собирались поступить. Уже получен ордер. А теперь, если мы закончили с делами, я приглашаю тебя на ужин.

* * *

Уже стемнело, когда она вышла из дома и села в заказанную машину. Из-за хмурых набухших от воды туч небо стало тяжелым и давящим. Месяца не было видно, ветер шумел в голых ветвях деревьев, а звуки улицы казались тише, даже визг тормозов и вой сигнализации казались далекими и приглушенными, как будто доносящимися из телевизора в соседней комнате.

Володя уже ждал за столиком и не спускал с Натальи восхищенного взгляда, пока она шла к нему через зал. Впрочем, не он один — большинство мужчин прекратили жевать, пить и даже беседовать со своими соседками. Они как по команде оборачивали головы в сторону проходящей мимо Наташи. Ибо сегодня ее наряд был выдержан в дерзком клубном стиле. Ярко-красное маленькое платье гармонировало с цветом ее помады. Платье было обманчиво простым. Облегающее фигуру, с длинными рукавами и скромной линией ворота, скрывающее, словно футляр бесценную драгоценность, спрятанное под ним стройное тело. Красный шелк облегал каждый изгиб. А когда Владимир увидел, что на спине у платья красовался вырез от плеч до талии, то еле сдержал себя, ибо желание оказалось едва ли не сильнее его разума…

Поймав пронзительный Володин взгляд, Наташа радостно улыбнулась, любуясь своим избранником. Все-таки он фантастически хорош собой, настоящий красавец! Как же ей повезло встретить человека, полностью отвечающего самым смелым представлениям об идеальном мужчине!

Поразительно — уже год прошел с тех пор, как они начали встречаться, а все по-прежнему так ярко, и ее любовь с каждым днем становится только сильнее. Да и Володя чувствует то же самое. Вон как на них уставились женщины — ясное дело, завидуют. Опытные замужние дамы, у большинства из которых в жизни никогда не было такой романтики, один только расчет. А красивой сказки хочется каждой… И они, Наташа с Володей, прямо сейчас воплощают эту сказку!

Владимир думал примерно то же, глядя на окружающих его мужчин, и потому они вместе — словно для того, чтобы скрыть свою радость от встречи, — подчеркнуто долго изучали меню, обсуждая изыски французской кухни, вспоминали наиболее интересные блюда, которые приходилось отведать вместе. А когда официант, спокойный и сосредоточенный, принял у них заказ и отошел, она спросила почти равнодушно:

— Ты получил ордер на обыск. Значит, появились новые детали. Расскажи мне!

— Рассказывать пока нечего. В районе вскрылась крупная коррупционная схема, но она, кажется, не имеет отношения к развалинам. По крайней мере пока. Но вот владелец или бывший владелец земли — личность загадочная. И похоже, строил он свои руины вовсе не только из эстетических побуждений и любви к старине.

— Вы нашли его?

— Нет. И это особенно настораживает. Но давай пока забудем об этом, это не имеет никакого значения, — предложил Владимир и выразительно посмотрел на нее. — В общем-то, уже более-менее понятно, кто стоит за всем этим. В последние недели мы многое узнали об этом небольшом и мало кому известном городке, теперь наконец-то можно проследить почти все финансовые махинации.

И он перевел разговор на другую, более веселую тему.

Заиграла музыка.

— Хочешь потанцевать? — Володя пригласил Наташу сюда без сознательного намерения заключать ее в объятия, но, раз уж такая возможность представилась, решил ее не упускать.

— С удовольствием.

Она встала и позволила ему отвести себя в центр площадки, где он начал кружить ее в медленном изысканном вальсе. Наталья отлично танцевала, легко и грациозно скользила по полу и четко, ни разу не ошибившись, следовала за Володей, а он заставлял ее выполнять все более и более сложные движения, восторгаясь тем, что она не сбивается с такта. Ведя ее, он проводил кончиками пальцев по нежной и обнаженной коже спины.

Темп музыки ускорился, Володя сделал несколько быстрых поворотов, и ее тело оказалось прижатым к его телу. Их ноги переплелись, и он ощутил ее грудь и мягкие изгибы. Каждый раз, когда их глаза встречались, он видел в ее взгляде отражение своего восторга и еле сдерживаемого желания.

Он резко развернул Наташу и еще раз провел по залу.

Музыка снова замедлилась. Он посмотрел на любимую, притянул ее к себе, сжал ее пальцы, прижал к груди маленькую нежную руку и вдохнул чистый запах шелковистых черных волос. Их тела соприкасались, ее лицо находилось в такой близости от него, что он мог, наклонив голову, прижаться губами к ее виску. Это было так соблазнительно, что он не сдержался. Она счастливо улыбнулась в ответ.

Некоторое время они молча раскачивались в такт музыке. Его рука медленно гладила шелковистую кожу ее спины.

— Я схожу с ума от тебя, — прошептал он.

— Это чудесно, — Наташа обхватила пальцами его плечи и вздохнула.

— Как мне хорошо с тобой…

Ему действительно было хорошо. Наталья была живой, остроумной, он не переставал восхищаться ее вкусом, ее артистической натурой. И еще она была самой привлекательной женщиной, которую он встречал за всю жизнь.

На улице им в лицо ударил шквалистый порыв ветра. Лил сильный холодный дождь.

Они осторожно выехали с парковочной площадки и попали на оживленный проспект. Обстановка не располагала к болтовне. Дорога была залита водой, и Владимиру пришлось все внимание сосредоточить на езде.

— Прости, — в какой-то момент произнес он. — Я не ожидал такого ливня.

И все-таки до ее дома они добрались без происшествий. Когда Владимир, наконец, остановился, он вздохнул с облегчением.

Он обошел машину, чтобы помочь Наталье выйти. Но когда она соскользнула с сиденья, не шевельнулся. Она застряла между открытой дверцей машины и его высокой фигурой и глубоко вздохнула. Некоторое время оба молчали. Наконец Володя обхватил ее за талию, неотрывно глядя на нее блестящими глазами, затем медленно поднял ее руки, обвил ими свою шею и прижал к себе, прикоснулся губами к ее губам.

Наташу охватил чувственный восторг, она невольно вздрогнула.

— Подожди, давай поднимемся в дом.

— Я ждал, — пробормотал он. — А если бы следовал своим инстинктам, мы бы уже несколько часов лежали в постели.

Откинув ее голову назад, он склонился над ней в поцелуе, словно опутывая паутиной любовной ласки. Опьяненная запахом его кожи, ощущая мускулистую упругость его тела, она подставила ему губы, едва держась на ногах и забыв обо всем на свете.

— Наташа, — простонал он, отрываясь от ее губ, и слегка дрожащим пальцем провел по ее припухшей губе. — Я хочу тебя! И ты тоже меня хочешь, я чувствую это…

Раздался грохот, ветер яростно раскачивал деревья.

Не ослабляя объятий, он повел ее в дом.

Там опустился на диван в глубине гостиной и тут же уложил ее рядом. Его руки нервно перебирали шелк платья. Ощутив прикосновение его пальцев к груди, Наташа едва не задохнулась… Володя прильнул к ней губами, а она судорожно гладила его густые волосы.

Почувствовав его руки на своих бедрах, ей пришлось прикусить губу, чтобы не закричать от удовольствия, которое испытывало ее содрогавшееся с головы до ног тело.

— Я хочу тебя, — хрипло повторил он, вдруг поднимаясь на ноги и поднимая ее. Пойдем…

Он потянул ее в спальню.

Там он крепко обнял ее, прерывисто вздохнул и снова припал к ее губам. В тишине комнаты слышалось только их неровное дыхание. Наташа прижалась к нему, всем телом ощущая его возбуждение.

— О, любимый… — выдохнула она, почти теряя сознание в его объятиях.

— Ты очень сексуальна, — прошептал он. — Я люблю тебя, Наташа. Я так хочу тебя.

— Так возьми… — отозвалась она.

Часть одежды в беспорядке полетела на ковер, а часть так и осталась на ней, и, не говоря больше ни слова, они бросились друг к другу. Они, словно исполняя древний и прекрасный танец любви, стремительно приближались к пику экстаза, окрашенного красками сумасшедшего наслаждения…

Не размыкая объятий, они медленно возвращались в реальность. Утомленные, лежали, обнявшись, и Наташа боялась открыть глаза. Ей казалось, что это как-то испортит, разрушит их тонкую связь. Лишь когда Володя, потянувшись через нее, погасил свет, она решилась приподнять ресницы. Ее любимый уже спал. Она умиротворенно улыбнулась и нежно прикоснулась губами к его губам. Он что-то забормотал во сне и крепче прижал ее к себе. Уютно устроившись на его груди, Наташа снова закрыла глаза. Она уже точно знала, что переполнявшая ее радость никуда не денется, и со спокойной душой могла уснуть в объятиях любимого мужчины.

Глава 14

День да ночь — сутки прочь

Когда Владимир проснулся, было еще совсем рано. Рассвет едва пробивался сквозь плотные занавески. Он улыбнулся и погладил Наташины волосы, перебирая шелковистые пряди. Мягкий утренний свет едва освещал ее лицо. Владимир залюбовался ею и прижался к ней еще тесней.

— О, Володя! — сонно выдохнула Наталья.

— Спи, любимая, я с тобой.

— Я и не знала, что это может быть так прекрасно, — пробормотала она, снова засыпая.

Владимир блаженно улыбнулся.

Внезапно резкая складка прорезала его лоб. Пора!

Стараясь не разбудить Наталью, он встал с кровати и оделся. Попрощался с любимой долгим взглядом, прерывисто вздохнул, повернулся и торопливо вышел, осторожно затворив за собой дверь.

Шаров уже ждал на улице.

— Бригада выехала, — сообщил он, — но мы их быстро догоним на Кольцевой.

Владимир кивнул, залезая в машину:

— Что со Шварцем?

— Таджикские коллеги долго смеялись.

— Понятно.

Вообще-то иного ответа он почти и не ждал.

С распадом СССР в Российской Федерации попытка осуществить обмен паспортов гражданина СССР была предпринята только в начале двухтысячных. Но это в данном случае уже не имело значения: Шварц исчез задолго до обмена, а когда в девяностых приобретал землю — а делал он это вполне законно — его паспорт был действителен. В Таджикистане он, судя по всему, уже не появлялся, и в России человека с таким именем тоже не было. Жив ли он? Если жив, то где находится? Может быть, объявится в ближайшие месяцы. Он или его наследники. Если — нет, то землю все-таки отдадут Ксении.

Но, в любом случае, будет уже поздно. Нужно выяснить, что творится в развалинах сейчас.

Шаров затормозил на площадке возле руин. Машины оперативников были на месте.

Владимир вышел, слегка размял плечи и двинулся через ворота, но, сделав несколько шагов, остановился в створе, в очередной раз вспоминая посещение Гейдельбергского замка.

Величественная резиденция династии Виттельсбахов представляет собой целый комплекс построек, и про каждую существует своя легенда. Например, одна из них гласит, что в замке есть башня, которая по приказу короля Фридриха V[19] была построена всего за одну ночь как подарок ко дню рождения жены, английской принцессы Элизабет Стюарт[20]. Неплохой подарок, усмехнулся Владимир, — приятное с полезным. Жаль, что секрет такого скоростного строительства безвозвратно утрачен, давно бы все жилищные проблемы решились.

Эти современные развалины тоже состояли из нескольких частей, но очарования старины не было и в помине, все выглядело намного скромнее и проще. Если бы сейчас он был в Германии, то за его спиной оставался бы Орудийный парк. На российской земле строители — вполне обоснованно — решили обойтись без внешней линии укреплений, хотя Толстая башня, вернее, то, что от нее осталось после взрыва, была построена и здесь.

Пройдя через ворота, повторяющие те, что соорудил курфюрст Фридрих в честь своей шотландской супруги, Воронцов прошел вперед и осмотрел внутренний двор.

Как и в Гейдельбергском замке, вдоль северной стороны внутреннего двора простирается суровый Фридрихбау. Настоящий дворец был менее подвержен разрушению, чем другие части замка, а его залы теперь почти полностью восстановлены, включая галерею принцев и королей немецкой империи со времен Карла Великого. Здесь было почти то же самое. Здание точно копировало резиденцию курфюрста, но выглядело гораздо хуже — серое, заброшенное, неуместное. Рядом одиноко и печально возвышалась колокольня.

С восточного конца террасы, точно так же, как в оригинальном замке, находилось здание, видимо предназначенное для трапезной и винных погребов. В восточной части — оболочка первоначального здания Оттхайнрих, но, в отличие от оригинала, ее было явно недостаточно, чтобы получить впечатление о бывшем великолепии этого сооружения: лишь жалкое подобие великолепных аркад и фронтонов, без знаменитых изображений херувимов и сирен. Этого, по-видимому, просто не успели сделать.

А вот и мрачный средневековый дворец Рупрехта III[21]. Первое здание всей резиденции. Его воспроизвели полностью. Внешний вид этого здания кажется сегодня довольно скромным на фоне других построек, но, как считал Владимир, строгой величественностью и суровой красотой все-таки превосходит их (оригинал, конечно, а не копия). И разве что другая, поистине королевская резиденция, расположенная как раз напротив Рупрехтова замка, может сравниться с ним — Фонтанный зал курфюрста Филиппа[22], как утверждают использовавшего при строительстве оригинальные колонны из разрушенного дворца Карла Великого в Ингельхайме. Здесь он тоже был, но увы… Бетонные столбы с облупившейся розовой краской совсем не радовали глаз — ни изяществом, ни неповторимой аурой героической эпохи великого короля франков…

Эта безрадостная мрачная картина не становилась веселей даже под яркими солнечными лучами, сумевшими пробиться сквозь тени, поглотившие юго-восточный угол замка и черными острыми зубцами медленно прогрызавшие унылый ковер двора.

Ладно, хватит романтических воспоминаний, пора за дело.

Оперативники рассредоточились по периметру двора. Каждый знал, что делать. В течение нескольких часов они исследовали все уголки замка, побывали на каждом этаже, на каждой крыше, в каждом помещении, проверили все лестницы, чердаки и немногочисленные подвалы, простучали стены… Ничего.

То есть нельзя было со стопроцентной уверенностью сказать, что на эту заброшенную территорию никогда не ступала нога человека. Вовсе нет! По каким-то едва заметным признакам можно было определить, что еще совсем недавно здесь шла весьма интенсивная жизнь: повсюду утоптанные тропинки, ведущие в никуда; в дальнем углу брошены несколько пустых консервных банок с новыми этикетками; возле чаши фонтана чернеет горка свежей золы — что здесь жгли? Старые газеты, мусор, документы? Были окурки, обрывки газет, огарки свечей, использованная пластиковая посуда, позеленевший черствый батон… Да много чего нашлось. Того, что можно найти на любой заброшенной городской стройке. Не было главного — хоть сколько-нибудь заметных следов деятельности. Да и где ей тут быть? Вся эта грандиозная стройка — всего лишь огромная декорация, использовать которую можно разве что для съемок фильма о Средневековье. Разве можно тут не то что жить, а даже и просто работать, хоть бы и вахтовым методом? Ну если только палатки посреди двора поставить. Здесь же нет даже элементарных удобств, не говоря о таких привычных для цивилизованного человека вещах, как электричество и канализация. По сути — нет даже крыши над головой, чтобы от дождя и снега укрыться.

Неужели этот мифический Шварц здесь действительно жить собирался? На одно только освещение сколько денег требуется. Тут даже миллиардер призадумался бы. Да и что освещать, если в немногочисленных имеющих целые стены и потолок помещениях в любое время года гуляет ветер и цветет плесень. Центральное отопление, кажется, не предусмотрено. Неужели только очаги и камины, как в Средневековье? Но тогда, по крайней мере, были камень и кирпич, а тут — холодный бетон. Вряд ли что-то можно обогреть без современного оборудования. Или все это просто не успели сделать?

Для чего же вы это все построили, Антон Оскарович?.. Ох, знакомо мне это имя. Знакомо! И совсем недавно промелькнуло где-то. Надо бы Николаю задание дать, пусть поищет в базе…

Владимир поежился. К вечеру поднялся ветер, становилось прохладно.

Можно было уезжать.

Нужно было привезти сюда Наташу с Ксюшей, запоздало подумал Воронцов. Вероятно, после осмотра этого жутковатого местечка, у них поубавилось бы энтузиазма. Хотя… Кто знает, какие безумные идеи могут возникнуть в их хорошеньких головках…

* * *

А в это время хорошенькие головки вновь склонились над портретом великолепной Имы Давероне.

— Поразительный по силе портрет, — сказала Наталья. — Это чудесный символ эпохи. Посмотри, как она серьезна и вдумчива. Это выдает и силу, и богатство ее характера и души — просто на грани чуда. Это и есть Ренессанс. Высшая степень синтеза личности и мироздания, мгновений быстротекущей жизни и вечности, любви и красоты.

— Но почему для этого выбран женский, а не мужской образ? — спросила Ксения.

— Гуманизм по своему первоначальному значению — это выдвижение в центр мира человека, и ему нужна новая опора и предмет его устремлений, то есть красота, которая воплощается в облике женщины, поскольку с ней связывают космический Эрос и, соответственно, все явления Вселенной. Вот поэтому женщина занимает исключительное место. Как Мадонна на троне.

— Значит, выходит, женщина стала всего лишь неким символом. Главное, чтобы была внешне привлекательна, а остальное не имеет значения?

— Ну нет! Наоборот, женщина эпохи Возрождения — это гармония, грация, изящество, величие. И при этом имелась в виду не просто идея, а самая настоящая физическая, телесная красота, то, что можно пощупать. Но, кроме красоты и обаяния, от нее требовались образованность и ум, знание языков, древней философии, поэзии, музыки. Неплохо, если бы она еще писала стихи, переводила Аристотеля и Платона. И еще она была, пожалуй, куда искуснее и изощреннее многих из нас и в умении надушиться, и в нарядах и украшениях. В одежде и прическах женщины Возрождения достигли совершенства. Ты же сама знаешь, наши кутюрье очень часто обращаются к образцам той эпохи.

— В общем, сидит такая раскрасавица целыми днями одна и пыхтит над каким-нибудь древнегреческим гекзаметром, а какой-нибудь Петрарка, вместо того чтобы отвезти ее, скажем, в театр или модную таверну, тоже сидит в одиночестве и кропает сонеты о несчастной любви.

Наталья рассмеялась:

— Они тебя просто не поняли бы. В то время любви придавалось огромное значение, человек, не способный испытывать такие высокие романтические чувства, воспринимался как не совсем полноценный, что ли. А по-настоящему, в полную силу, любить невозможно, если нет всего в комплексе: восхищения красотой мира, отчаянной жажды физической близости — попросту говоря секса, и настоящего культа красивого тела. Вспомни новеллы Боккаччо! Сколько в них чувственности! Понимаешь, церковники слишком долго навязывали людям совсем другие ценности. Презрение к миру, аскетизм, умерщвление плоти… Ну сколько же можно это терпеть! Когда появился гуманизм с его культом наслаждения, это стало как глоток свежего воздуха. Люди снова начали по-настоящему жить и старались не упустить ничего из возможного. Любовь перестала быть запретной, презренной, теперь отношения между мужчиной и женщиной были связаны с любовью и эротикой.

— Как у Имы и Коссы.

— Ага.

Он не устоял перед силой ее любви!

Впрочем, так и должно было случиться — она — мягкая и нежная, как теплый средиземноморский вечер, и он — брутальный и горячий, как южный знойный день. Утонченная красавица из Болоньи, благородная донна Има Давероне, и римский понтифик, глава христиан всего мира, бывший пират Бальтазар Косса.

В век гуманизма женщина, наконец, перестала быть тем, к чему приучили ее темные века, теперь это была прелестная, изящно одетая, украшенная в соответствии со всеми принципами эстетики дама, в своем роде произведение искусства.

Такой и была Има Давероне — идеал Ренессанса.

Моральным ограничениям, аскетическим идеалам и церковным догмам она противопоставляла гедонизм, этику наслаждения, восхищения красотой человеческого тела. Любовь, без которой все казалось постным и скучным, оправдывала и возвышала для Имы все. Она считала ее первейшим и могущественнейшим проявлением человеческой личности. Благодаря любви она нашла себя, и ее великая страсть стала естественным состоянием души. Рядом с Коссой исчезла ее пассивность, Има ощутила свою сопричастность жизни: история принадлежала ей, она могла ее изменить, если не в основном течении, то, по крайней мере, в некоторых важных аспектах. «Я хочу это сделать, я могу это сделать», — так говорила она, и это было правдой, потому что изменило ход истории, предопределило смену эпох.

В век гуманизма сделки и подкупы были обычным явлением при избрании папы. Любой кардинал, претендующий на то, что «по Божьему избранию» станет вселенским главой церкви, знал, что его шансы в глазах Бога будут тем выше, чем легче он будет расставаться с богатствами, накопленными за долгие годы кардинальской службы. Прозрение собратьев-кардиналов будет тем яснее и глубже, чем щедрее он будет раздавать им свои дворцы, деньги, земли и дарить их детям и любовницам драгоценности и наряды, дорогую мебель и посуду, ковры и заморские безделушки.

Так и поступал Бальтазар Косса — истинное дитя Возрождения.

Пять лет бесчинства сходили Иоанну с рук, но даже в тот безумный век его беспримерная жадность и неуемность переходили все границы

В день избрания наместник Христа на земле был беден так же, как апостол Петр, но радовался своему избранию, уверенный, что не останется внакладе. Потому что все его кардинальские богатства были ничто по сравнению с тем, что он мог получить, становясь папой. Теперь, пользуясь своей безграничной властью, он мог без оглядки одаривать своих внебрачных детей и за пять лет бесчинства сходили Иоанну с рук, но даже в тот безумный век его беспримерная жадность и неуемность переходили все границы конных племянников, дальних родственников и близких друзей. Все это Косса знал — сказывался опыт возведения на Святой престол трех пап, — поэтому заранее позаботился о щедрых дарах. Но главным аргументом стало его войско в Болонье. С этой основной опорой следовало расплатиться прежде всего. Туда и ушло все, что удалось уберечь от алчных рук конклава.

Возведение на престол произошло 25 мая 1410 года.

И уже на следующий день Косса взялся за восстановление средств, потраченных на то, чтобы этот престол занять.

Ростовщичество — один из самых страшных грехов для христианина — стало основным источником его обогащения. Он не только восстановил утраченное, но и получил огромные прибыли. Нещадно обдирая клиентов, он даже смог открыть банк с отделениями в больших и малых городах Папской области. Богатые и бедные, все, кто нуждался в деньгах, обращались к нему, и папа сдирал с них по три шкуры. Бедолаги не могли даже отправиться к другому ростовщику, поскольку папа беспощадно расправился со своими конкурентами. У него была монополия.

Пять лет бесчинства сходили Иоанну с рук, но даже в тот безумный век — век безграничного цинизма и эгоизма — его беспримерная жадность и неуемность переходили все границы.

И верная Има всегда была рядом, деля с ним радости и наслаждения, а главное — всеми силами удерживая на краю бездонной адской пропасти.

И все-таки день ото дня положение Коссы становилось все более угрожающим. Но он не внимал предостережениям и не слушал советов, он, словно оглохший и ослепший, продолжал вершить свои дела, не замечая надвигающейся грозы.

А она, наконец, разразилась.

Очередной Вселенский собор[23] 1 превратился в судилище над Иоанном. Члены собора в полный голос заговорили о делах, творимых им до того, как он стал папой, и о его похождениях в последние годы. Они рассказывали об его жестокости, взяточничестве, об убийствах, совершенных им.

Полный обвинительный акт содержал 54 пункта — лишь обвинения в преступлениях, доказанные очевидцами — кардиналами, архиепископами, епископами.

Иоанн XXIII обвинялся в том, что он продавал все, что мог, — посты, саны, индульгенции. Упоминались растраты достояний римской церкви и церквей других европейских стран, внесение светского влияния в духовное управление церковью — за плату он разрешал светским людям предавать анафеме своих должников, то есть уничтожать и шантажировать тех, кто купил индульгенцию в рассрочку и по какой-то причине не смог вовремя заплатить очередной взнос. Он угнетал бедняков. Он нарушал все законы и покровительствовал пороку. Он был упрямым скандалистом, интриганом, грубияном, вором, подстрекателем, предателем, убийцей, нарушителем мира и единства церкви.

Собор решил, что Иоанн XXIII должен быть отстранен от престола и отправлен в надежное место под надзор. Его передали давнему врагу — курфюрсту Пфальцскому[24], «чтобы он держал его в заточении до тех пор, пока не будет избран новый папа, а потом поступал с ним по своему разумению». Вот тогда Бальтазар Косса и был препровожден в Гейдельбергский замок и посажен в подземелье.

…Дукаты, марки, гульдены считал мешками я,
Теперь же нет и пфеннига, и предали друзья.
Ах, как все переменчиво в моей лихой судьбе!
Нет в людях благодарности на грешной сей земле[25].

Так писал Косса, томясь в заточении. А дни все тянулись и тянулись… Но вдруг словно светозарный ангел с лазурных небес спустился в его сумрачную тюрьму — появилась Има. И сразу все переменилось. Это она договорилась с курфюрстом Пфальцским, и тот за тридцать восемь тысяч золотых флоринов отворил дверь темницы, вернее, согласился не преследовать беглеца, сбежавшего из тюрьмы его замка. Это она сопровождала бывшего папу во время долгого и изнурительного путешествия через всю Европу в Италию. Это она отправилась во Флоренцию, чтобы уговорить богатых феодалов вступиться за Коссу, и добилась этого. И вскоре Иоанн XXIII предстал перед Мартином V[26]. Антипапа униженно, на коленях, просил прощения у папы. А уже на следующий день получил из его рук красную мантию и вновь стал именоваться кардиналом Балтазаром Коссой.

Он снова стал первым из кардиналов святой коллегии. Он снова стал жить в одном из самых прекрасных дворцов Флоренции.

Рядом с ним до конца его дней была верная подруга Има.

— О том, как он жил и что делал после встречи с папой римским, никаких сведений нет. Известно лишь, что он умер 22 декабря 1419 года, и что ему были устроены пышные похороны.

— Зато о часовне, воздвигнутой на его могиле, известно всем, кто хоть раз бывал во Флоренции, — сказала Наталья. — Это выдающееся произведение скульптора и архитектора Донателло[27]. На могильной плите из белого мрамора лежит отлитая из бронзы и позолоченная маска Коссы, ниже — герб Иоанна XXIII, под ним высечены на мраморе кардинальская шапка и папская тиара. Надпись гласит: «Здесь покоится прах Бальтазара Коссы, бывшего папы Иоанна XXIII».

— Но ничего неизвестно об Име Давероне. Что с ней стало?

— Этого мы не узнаем никогда, но, пожалуй, это и не важно. Гораздо важней, что мы знаем о ее любви и великодушии, преданности и душевной щедрости. Разве этого мало?

Глава 15

Тайна старого замка

Всю ночь Наталья ворочалась с боку на бок, не в силах успокоиться и уснуть.

Володин рассказ о бесполезной поездке на развалины расстроил и обеспокоил ее.

Так не могло быть!

Если в развалинах ничего не нашли, это вовсе не означает, что там ничего нет.

Вот, например, нам точно известно, что в 1415 году Бальтазара Коссу держали в каземате замка, а между тем по всем документам и планам выходит, что каземат там был построен только в семнадцатом веке. Значит, был другой! Где? Что тогда уже точно было построено? Возведение Гейдельбергского замка производилось частями и заняло более трехсот лет. В сооружениях замка не прослеживается четкий архитектурный стиль, но по сохранившимся руинам можно выделить самый ранний — готический. Это, конечно, дворец Рупрехта III, Библиотека, Женская башня и Зал короля. А укрепления? Когда были построены они? Вряд ли намного позднее, ведь нельзя оставлять незащищенной королевскую резиденцию, а именно таковой и был дворец курфюрста Рупрехта.

Все эти здания входят в комплекс на холме, но имеются еще фрагменты сторожевых башен и крепостной стены. Может быть, это и есть копии первых укреплений Гейдельберга?

Вероятно, в этом и состоит главная загадка, которую не решишь простым и очевидным методом. Надо найти какой-то другой, нестандартный ход. Если обыск, проведенный по всем правилам криминалистики, ничего не дал, значит, нужно искать иначе. Нужно какое-то нетрадиционное решение, креатив! Вот только может ли искусствовед, пусть даже и очень хороший, ответить на вопрос, который оказался непосильно сложным для профессиональных сыщиков?

Да, может!

Наталья поднялась с постели, накинула пеньюар и быстро спустилась в кабинет.

Замок перестраивался неоднократно, надо еще раз посмотреть и сравнить планы замка и подмосковных развалин, и, может быть, ей удастся найти несоответствие. Нужно очень внимательно изучить, что изменилось.

Она достала планы и долго рассматривала их. Наконец, выбрала самый старый план, две гравюры, изображающие замок в 1520 году, и на минуту задумалась. Потом торопливо, чуть не разорвав, вытащила из папки ксерокопии, сделанные в библиотеке Академии, схватила карандаш и углубилась в перевод: первый раз она просто пробежала глазами по страницам, а теперь требовалось более тщательное изучение текста. Через час она отложила исписанные листки.

Что могут рассказать сухие чертежи? Они способны поведать о расположении зданий относительно города, местности, друг друга, показать ширину рвов, толщину стен, высоту башен. Но можно ли почувствовать неповторимый аромат той дальней романтической эпохи, когда строились эти сооружения, возможно ли ощутить волшебную ауру этого загадочного места? Даже фотографии сейчас не помогут, многое уже утрачено, еще больше отреставрировано, а при реставрации, тем более начатой тогда, когда еще не существовало научной теории, многое могло быть изменено или даже уничтожено.

Но Гейдельбергский замок прославился благодаря тому, что его часто писали и рисовали романтики, думала она. Вот и надо поискать, как он выглядел в то время, двести лет назад, сравнить эти рисунки и гравюры с имеющимися планами.

Она подошла к полке с книгами.

Через пять минут Наталья нашла нужную книгу. «Живопись немецкого романтизма». Улеглась на диван, подложив под спину несколько забавных подушечек, приобретенных на выставке с очень манерным и напыщенным названием «Элитные декоративные предметы», оперла альбом на колени и стала неторопливо перелистывать страницы.

За окном начинался хмурый рассвет. Горничная принесла поднос с завтраком, Наталья машинально нашла стакан с соком, так же не глядя поставила его на место, нащупала, тарелку, не чувствуя вкуса, прожевала то, что на ней лежало, выпила кофе, не ощутив его аромата…

Филипп Отто Рунге[28], Каспар Давид Фридрих[29]

Она уже не могла оторвать взгляда от книги, позабыв, зачем взяла ее в руки. Романтизм так высоко превозносил не только творчество как таковое, но и тех, кто создает великие произведения! Романтики открыто провозгласили торжество индивидуальности, ценность каждой отдельной личности, полную свободу творчества. Именно это и привлекало в них Наталью. Ее восхищала их непримиримая борьба за духовное раскрепощение, за освобождение личности, раскрытие внутреннего мира и художника.

Вильгельм Шадов[30], Иоганн Фридрих Овербек[31], Петер фон Корнелиус[32]

Эти имена ласкали ее слух, словно самая нежная музыка, а глаза восторженно всматривались в красочные иллюстрации. Немецкие романтики смело уравнивали трагичное и комичное, обыденное и необычное. Их яркая эмоциональность и острый интерес к сугубо личному придавали самому творческому акту решающее значение, разрушали оковы, сдерживавшие свободу творчества.

Франц Пфорр[33], Карл Филипп Фор…

Фор? Он же родился в Гейдельберге! Учился сначала в Мюнхене, потом, благодаря щедрости принцессы Гесской, смог поехать в Рим, где вошел в круг новых немецких романтиков. А через два года утонул в Тибре. Его считали одним из самых талантливых художников своего времени. Выдающийся рисовальщик и хороший пейзажист, он делал великолепные графические портреты…

А вот и Гейдельбергский замок!

Прекрасный пейзаж. И графические работы: вид старого замка с юга, беседка. Но слишком много фантазии, изображение замка, каким он мог быть многие годы назад. Хотя и это уже коечто…

Кто же там дальше?

Мориц фон Швинд[34], Альфред Ретель[35], Карл Эдуард Фердинанд Блехен[36]

Что это?

Неужели?..

Альбом с грохотом упал на пол, но Наталья даже не заметила этого. Она уже бежала к столу, перебирала и поворачивала планы. Снова бросилась к дивану, подняла книгу, нашла нужную иллюстрацию и судорожно вздохнула.

Уже второй раз за эти дни Наталья врывалась в Ксюшин дом, словно внезапная и сокрушительная весенняя гроза. Она пролетела через холл, на ходу услышав от Лены, что хозяйка сейчас в детской, быстро взбежала по лестнице, отворила дверь Мишкиной комнаты и с порога затараторила:

— Послушай, в юго-восточной части Гейдельбергского замка есть Взорванная башня, Крауттурм, или, как еще ее называют, — Пороховая башня. Она была взорвана французами во время войны за Пфальцское наследство. Раньше считали, что Крауттурм построена в 1460 году, но сейчас многие искусствоведы и археологи склоняются к мнению, что она более раннего происхождения, то есть начала возводиться еще в тринадцатом веке. Это фланговая башня, она имела внешний диаметр двадцать четыре метра, толщину стены на внешней стороне до шести с половиной метров. Французам лишь со второй попытки удалось подорвать башню. Она раскололась на две части, одна из которых упала в ров.

Она замолчала, чтобы перевести дыхание, но Ксения так напряженно смотрела на нее из-под насупленных бровей, что Наталья поторопилась продолжить:

— Так вот, в Бременской художественной галерее, Кунстхалле, есть картина немецкого художника Карла Блехена, изображающая Взорванную башню Гейдельбергского замка в 1830 году. На этой картине хорошо виден тайный проход, как раз на переднем плане, — она подняла руку, останавливая Ксюшу, попытавшуюся что-то возразить: — Да, о Карле Блехене обычно говорят как о романтическом пейзажисте, и можно было бы предположить, что художник просто дал волю своей фантазии. Но это не так. Он был одним из первых, кто начал писать реалистические пейзажи и создал так называемую индустриальную живопись. По крайней мере в Германии. Его восхищала промышленная мощь. Посмотрела бы ты только на его картины «Постройка Чертова моста» и «Прокатный завод в Эберсвальде»! А ведь они написаны в то же самое время, что и «Взорванная башня». Блехен очень точен в деталях. И в его работах — такое искреннее, почти детское восхищение экономическим подъемом!

— То есть ты хочешь сказать, — медленно произнесла Ксения, — что в настоящем Гейдельбергском замке есть потайной лаз?

— Вот именно!

— А поскольку мои… ну, будущие мои развалины построены по его образу и подобию…

— То там тоже должен быть подземный ход, — закончила Наталья. — Вероятно, тот, которым бежали Косса и Има.

Ксения соображала быстро:

— Значит, туда можно проникнуть не привлекая внимания, то есть неожиданно. Например, сегодня вечером.

— Например, сегодня вечером, — подтвердила Наталья.

— Так чего же мы ждем?

* * *

На этот раз к поездке готовились основательно.

Из шкафов были извлечены старые джинсы, свитера, куртки, сапоги, кроссовки и лыжные шапочки. Все это подвергнуто тщательному изучению и глубокому анализу на предмет пятен и дырок. После этой серьезнейшей процедуры вещи были подобраны в гармоничном сочетании и примерены в гардеробной. Лишнее — отбраковано и отправлено назад в шкаф, нужное — разложено по большим пакетам и перенесено в Ксюшин «Hummer».

— Теперь следует подумать о снаряжении, — заявила Наталья.

Она взяла карандаш, лист бумаги и присела за стол:

— Начинай!

— Кирка, лопата, моток бечевки, — припоминая «Приключения Тома Сойера», предложила Ксюша.

Наталья записала.

— Свечки и спички.

— Свечи можно заменить фонариком, — заметила Наталья.

— А если батарейки сядут?

— Тогда возьмем то и другое.

— А еще компас.

— Ты умеешь им пользоваться?

— Ну-у-у… теоретически. Стрелка должна указывать на север.

— Для чего?

Ксения пожала плечами:

— Не знаю, но вроде так положено.

— Ладно, — согласилась Наталья, — на месте разберемся. Что еще?

— Мел!

— Это еще зачем?

— Ставить крестики. Если заблудимся, по ним можно найти дорогу назад.

— Разумно. Еще?

— Средство от комаров.

Наталья подозрительно посмотрела на подругу и отложила карандаш:

— Ранней весной?

— Но ведь в подвалах всегда водятся комары. Круглый год.

— А ведь и правда! Берем, — она записала и это.

— Ледоруб!

— Ну знаешь ли…

— А если осенью туда натекла вода, зимой замерзла, а сейчас лед еще не растаял? Там ведь солнца нет.

Подчиняясь Ксюшиной железной логике, Наталья была вынуждена согласиться и с этим предложением. А от себя добавила в список альпинистское снаряжение — веревки, крючья, карабины, кошки, страховочные обвязки.

— Вдруг лаз ведет вниз, а потом резко наверх, — пояснила она свое решение.

— И мы потащим все это на себе? — в ужасе посмотрела на нее Ксюша.

— Нет. Мы пойдем налегке, а если увидим, что там не пройти, вернемся назад и возьмем только то, что потребуется. Но для гарантии надо купить все.

Ксения согласилась с этим доводом. А вот на предложение взять с собой сухим пайком двухнедельный запас продуктов Наталья ответила категорическим отказом:

— Если мы там что-то обнаружим, то, скорей всего, сразу, — резонно возразила она, — а если застрянем, то позвоним Володе, и он нас вытащит. Даже если поголодаем полночи, это только на пользу.

— Согласна, — кивнула Ксения, но украдкой глянула в зеркало.

Отражение подтвердило: на пользу!

— Мыло, шампунь и полотенца, — неожиданно заявила она. — Помнишь, как мы в прошлый раз перемазались?

— Ты еще мочалку с собой возьми, — возмутилась Наталья. — Совершенно незачем таскать с собой лишнее. Сразу же сядем в машину, и сюда. Тут и помоемся.

— Ну хотя бы влажные салфетки.

Наталья кивнула и сделала пометку.

— Надо взять старых газет, вдруг понадобится развести костер.

— И огнетушитель тоже запиши, — предупредила осмотрительная Ксения. — Не хотелось бы спалить свою будущую собственность. Или в дыму задохнуться.

— Правильно! — похвалили ее Наталья, добавляя очередную запись.

— Кажется, все предусмотрели, — заглядывая во внушительный список, сказала Ксюша. — Поехали закупать.

Все покупки были сделаны на удивление быстро — в магазине альпинистского снаряжения. Кое-что из списка было даже улучшено — предупредительный консультант предложил удобные туристические спички и негаснущие свечи с крышечками. Проблемой оказались страховочные обвязки и кошки: оказалось, что они отличаются по своему назначению, для ледолазов предпочтительней были одни, а для спелеологов совсем другие. Не решив, что нужней, они взяли оба комплекта. Кроме того — в дополнение к списку — была приобретена пара инфракрасных очков ночного видения и один полевой бинокль.

Наконец, все вещи были уложены туда же, где уже расположились мешки с одеждой, и девушки покатили к развалинам.

Когда они прибыли на место, часы показывали восемь.

В Москве в этот час едва только начинается интенсивная ночная жизнь. Фейерверки огней, потоки неоновой рекламы, вереницы машин, заполняющие центральные улицы и переулки. Тысячи людей, жаждущих поскорей забыть тяготы рабочего дня. Гостеприимно распахнутые двери ресторанов, ночных клубов — стоит только зайти, и скучная повседневность останется где-то далеко позади, а здесь ждут лишь таинственные приключения и изысканные развлечения. Любой, кто готов потратить определенную сумму денег, может получить причитающуюся ему долю столичных увеселений.

Здесь все было совсем иначе. Тишина, лишь изредка нарушаемая редким криком птиц. Темнота, едва рассеянная редкими неразбитыми фонарями, одиночными вспышками сигарет и узкими полосками тусклого света, пробивающегося из-за зашторенных окон. Мрачное, безрадостное место, словно на отшибе цивилизации.

— Слушай, а тут по ночам волки не бегают? — всерьез озаботилась Ксюша.

— Не удивлюсь, — без тени улыбки ответила Наталья. — Даже из машины вылезать не хочется.

— Вернемся?

Наталья задумалась.

— Давай все-таки рискнем, — решила она после долгого размышления. — По сути, такая обстановка нам только на руку. Нас никто не заметит, а мы наденем ночные очки и будем все видеть.

Ксения неуверенно кивнула.

Переодевание в машине оказалось не таким уж простым делом. Не так-то легко, сидя на заднем сиденье среди горы мешков с саперными лопатками и ледорубами, норовящими вонзиться в самые нежные части тела, стащить с себя высокие сапоги и узкую, облегающую, словно вторая кожа, юбку, а потом натянуть не менее узкие обтягивающие джинсы и зашнуровать доходящие до колен ботинки!

Но это оказалось самой легкой частью дела. Дальше все стало значительно сложней.

Первой неприятной неожиданностью стало то, что очки ночного видения показывали совсем не то, что предполагали увидеть девушки, они-то надеялись, что будут видеть так же, как днем, а картина оказалась совсем другой — какой-то размытый желто-зеленый марсианский пейзаж, даже отдаленно не напоминающий привычный земной вид. Четкое изображение было только в центре, а по краям начинались искажения и туман. Но стоило зажечь спичку, как происходила засветка всего изображения, что полностью исключало возможность какого-либо наблюдения.

Ксения сорвала очки и с досадой отшвырнула их в сторону. Через несколько секунд бесплодных попыток как-то наладить изображение, Наталья последовала ее примеру:

— Берем фонарик и спички, так гораздо надежней, — решила она. — Доставай компас. Подземный ход на юго-востоке.

Ксюша долго рылась в пакетах, наконец, извлекла немудреный навигационный прибор и поднесла к глазам.

— Я ничего не понимаю, — сообщила она через некоторое время. — По правилам стрелка должна показывать на север, а она почему-то смотрит на восток.

Наталья встала рядом и уставилась на прибор, отобрала у подруги. Действительно, стрелка, упиралась в букву «В».

— Может, он бракованный? — предположила Ксюша.

— Или здесь геопатогенная зона, — вспомнила Наталья курс школьного учебника географии.

Она повертела компас в руке.

— Эй, смотри-ка, если повернуть по часовой стрелке, то кончик показывает юг, а если против — на север. Интересное кино получается…

— Мы что, блондинки? — возмутилась Ксения, сердито мотнув головой. По плечам рассыпалась белокурая грива волос. — Он наверняка не испорчен, просто надо понять, как работает!

Отличное предложение, особенно если учесть, что за все время, что они прожили на земле, даже если сложить годы жизни Ксюши и Наташи вместе, им ни разу еще не приходилось держать в руках этот простейший инструмент для ориентирования на местности. Так уж вышло, что самый экстремальный туризм ограничивался для них поездкой на пикник в ближайший лесопарк или прогулкой (в сопровождении профессионального инструктора) по живописным окрестностям какого-нибудь цивилизованного природного заповедника. Каждый на их месте был бы слегка озадачен.

И все-таки они справились!

Теперь, стоя лицом на север, Наталья определилась:

— Мы стоим как раз напротив южной стены, следовательно, нам нужно идти наискосок вправо. Там наша цель — и первая двинулась вперед, не отрывая взгляда от компаса.

Через несколько мгновений она ласточкой полетела в придорожную канаву, и только исключительное Ксюшино проворство спасло ее от неминуемого купания в ледяной воде.

— Нет, так мы далеко не продвинемся, — с горечью сказала она. — Нужно придумать что-то другое.

— Надо ориентироваться по звездам, — сообразила Ксения, — как древние мореплаватели.

Наталья подняла голову.

Темно-синее небо, покрытое кружевом легких облаков, с проглядывающими сквозь них голубыми искрами.

— Которая из них Полярная? — размышляла она вслух.

— В созвездии Медведицы, — не колеблясь ни секунды, сказала Ксюша и с некоторым сомнением добавила: — Кажется, Большой. — И совсем неуверенно: — Или Малой…

Таким образом, план использования астрономической навигации отпал сам собой. Оставалось положиться на здравый смысл и везение. Так они и поступили.

Через десять минут ухабистая, но вполне надежная тропинка, бегущая вдоль высокой стены, привела их к бесформенной темной громаде полуразрушенной башни. Они были на месте!

На картине все выглядело до смешного просто и понятно, подземный ход так и бросался в глаза. На деле же все оказалось совершенно иначе.

Не то чтобы он оказался ниже, уже или грязнее. Никакого входа вообще не было видно. Луч фонарика выхватывал из темноты невысокие лысые холмики земли и заполненные талой водой ложбинки, голые сучья кустов и тускло поблескивающие мокрые глыбы битого бетона. Унылая и мрачная картина, достойная восхищения самого взыскательного ценителя кладбищенской романтики, но совершенно не вдохновляющая на приключения.

— Что же нам делать? — упавшим голосом спросила Ксюша.

— Искать! — решительно ответила Наталья. — Не для того мы тащились сюда, чтобы просто развернуться и уйти несолоно хлебавши.

— А если этого хода вообще нет?

— Такого не может быть, — в ночной тишине голос Наташи прозвучал очень звонко и уверенно. — Блехен не мог ошибиться… и мы тоже…

— Ну а вдруг строители ошиблись? Или просто не стали его строить?

— Нет! Я не сомневаюсь в том, что ход есть. Его отсутствие противоречило бы логике. Подумай сама: построен старинный замок, его стены, разрушенные башни, а самое главное — забыли? Какой смысл тогда было копировать все остальное?

— Но ведь не ради хода строилось все это!

Наталья даже замерла от такого поворота. Аргумент был действительно убойный. Но через мгновение с облегчением улыбнулась и отмела его еще более убедительным доводом:

— Это не соответствует художественной концепции и исторической традиции!

Тут уж нечего было возразить Ксюше.

— Тогда давай искать, — сказала она.

И, показывая пример, полезла в ближайшие заросли кустов.

Они бродили возле развалин около получаса. За это время каждая из них успела несколько раз споткнуться о кочку, соскользнуть в лужу, порвать куртку и оцарапаться. Количество синяков не стоило и пересчитывать, иначе впору было вызывать карету «скорой помощи». Падая в очередную канаву, Ксения уронила фонарик, а Наталья, помогая в его поисках, пребольно обожгла руку туристической спичкой.

А следов подземного хода все не было.

— Мне надоело! — Ксюша с досадой далеко зашвырнула только что обнаруженный фонарик…

Раздался подозрительно неуместный звук, этакое характерное звяканье металла о металл.

Девушки молча переглянулись, не сговариваясь, ломанулись сквозь густой кустарник и вскоре оказались перед прочной стальной решеткой, преграждающей доступ в темный широкий лаз.

Глава 16

Тайное становится явным

Если бы Владимир не так гнал машину и не так сильно задумался, то, вероятно, на выезде из городка заметил бы знакомый «Hummer», вильнувший с главной магистрали на проселочную дорогу. Но он глубоко ушел в свои мысли и совершенно не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Не слышал веселой болтовни Шарова, не видел идущих по встречной полосе машин, не замечал, как день сменился ночью.

То, что он узнал сегодня, побеседовав с коллегами Иволчева, переворачивало с ног на голову версию о самоубийстве.

Еще в начале следствия, когда стали известны подробности гибели начальника местной полиции, Воронцову бросился в глаза один странный факт — билет до Санкт-Петербурга и обратно, купленный в тот самый день, когда полковник покончил счеты с жизнью. Назавтра он должен был сесть в «Сапсан» и уехать в Северную столицу. К кому он собирался? Биллинг телефонных звонков не дал ответа — в город на Неве Иволчев не звонил ни в этот день, ни накануне, ни в предшествующий месяц. Значит, решил среди рабочей недели просто прокатиться туда, погулять по Летнему саду, побродить по Эрмитажу? Теоретически, конечно, возможно… Тогда почему вместо этого — пулю в висок?

Когда Владимир задал этот вопрос следователю Тропинину, тот лишь пожал плечами: мало ли что бывает? Может, сбежать хотел, а потом передумал, понял, что все равно найдут. Этот ответ совсем не удовлетворил Воронцова, и он приказал Шарову выяснить, когда и где был куплен этот билет. Сегодня утром Николай сообщил, что сделано это было рано утром в центральной городской кассе, и даже имя кассира узнал.

Упитанная симпатичная блондинка не сразу, но все-таки вспомнила Иволчева:

— Он просил сразу и обратный билет, в тот же день. Но на «Сапсан» уже не было, я предложила другой поезд… Купе, рано утром прибывает. А он почему-то хотел именно в этот день вернуться. Ладно, говорит, попробую в Питере купить перед отъездом, наверняка будут…

Выходит, с утра человек собирается отправиться на экскурсию, а вечером того же дня стреляется?

Что ж, пришло время побеседовать с коллегами полковника.

Заместителя, а нынче исполняющего обязанности начальника УВД на месте не оказалось. Зато секретарь Леночка — почти точная копия кассирши, такая же кругленькая и жизнерадостная, — с готовностью согласилась поболтать с симпатичными столичными оперативниками.

— Александр Викторович очень был предан работе, только ею и жил. За полгода, что здесь работаю, ни разу не припомню, чтобы звонил по личным делам. У него же и семьи не было. Он вообще ни на что, кроме службы, не отвлекался.

Бывает, конечно, и такое, подумал Владимир. Но в памяти всплывал совсем иной образ Иволчева — вполне типичного курсанта: балагура, ценителя женского общества и веселого застолья, короче, обычного среднестатистического парня без особых комплексов, пристрастий или отклонений.

— С утра — летучка, — продолжала рассказ Леночка, — потом принимал по отдельности начальников отделов, если у них какие-то сложные дела, а если дел особых не было, после обеда шел пострелять…

— Что-что? — Воронцов напрягся.

— Ну, он часто в тире тренировался, когда время свободное было. И три раза в неделю по вечерам на самбо ходил. Говорил, что начальник должен подчиненным пример показывать и всегда быть в хорошей форме…

— А стрелял он из табельного оружия, конечно?

— Конечно. Как же иначе?

— И в день самоубийства тоже? — Он нарочно сделал ударение на этом роковом слове.

— Да, и в этот… — Леночка запнулась и внезапно, глядя прямо в глаза Владимиру, выпалила: — Никакое это не самоубийство!

Воронцов молчал, ожидая продолжения. Но его не последовало. Девушка мгновенно замкнулась, словно спохватившись, что сказала лишнее. Сославшись на дела, она стала лихорадочно перебирать лежащие в полном порядке бумаги, листать ежедневник, делать в нем какие-то явно ненужные пометки, проверять почту.

— Вы что-то хотели сказать про самоубийство, — через несколько минут напомнил Владимир.

— Нет-нет, это так… — Елена опустила глаза. — Просто не верится, что его уже нет, вот и говорю всякие глупости.

Вполне правдоподобно. Он понял, что об этом не услышит больше ни слова.

— Ясно. Тогда просто расскажите, что было в тот день.

Она сразу же расслабилась и принялась вспоминать, изредка заглядывая в ежедневник:

— Утром было совещание руководителей отделов. По телевизору должны были футбольный матч транслировать, первенство страны, кажется… а у нас в городе такие события непременно с беспорядками связаны… Как и в Москве, впрочем, хотя масштаб, конечно, поменьше… Потом Александр Викторович поехал в мэрию, там тоже совещание было, плановое. Вернулся, сразу в тир отправился, как обычно. Он после этих совещаний особенно старался отвлечься. Не любил он эти сборища… Ну а дальше посмотрел список тех, кто на прием записан, сказал, чтобы отменила и шла домой, — Владимир вопросительно поднял брови, и она пояснила: — Поздно уже было.

— И вы ушли, а он остался?

— Наоборот. Он сразу, как распорядился, так и ушел.

— Он так часто поступал?

— Бывало…

Ну что ж, в общем-то, обычный день обычного начальника управления. Ничего нового.

Впрочем, и того, что он узнал, было достаточно. Если выстрел сделан больше чем пять часов назад, то по частицам пороха невозможно определить, когда именно он был произведен. Иволчева нашли поздно утром. Экспертиза определила, что к тому времени он был мертв уже двенадцать часов, то есть умер между десятью и одиннадцатью вечера. Потому, кстати, соседи и не обратили внимания на выстрел — на улице в тот час еще во всю отмечали победу подмосковной команды: как обычно, истошно орали, пускали ракеты, гудели клаксонами автомобилей. Это было отмечено и в протоколе.

У остальных сотрудников управления выяснить удалось немногим больше. Одно только стало ясно сразу — похоже, Лена искренне любила свою работу и относилась к ней со всей серьезностью, но знала о коллегах, а особенно — о бывшем шефе, далеко не все, что могла бы знать искушенная помощница. Может быть, из-за того, что пришла в управление совсем недавно, а может, потому, что была не очень наблюдательна. Например, не знала того, что Иволчев вовсе не был затворником — ни для кого из старых сотрудников не было секретом, что выходные шеф проводит не за книгами или перед телевизором в гордом одиночестве, а в столице со всеми ее явными и тайными соблазнами. И отнюдь не один. Кем была его пассия, ответить не мог никто, но в существовании ее сомнений не было. Кто-то встречал Иволчева, спешащего по Арбату с шикарным букетом. Кто-то сталкивался с ним выходящим из элитного бутика на Тверской, с флакончиком дорогих французских духов. Однажды зимой видели, как на Никитском бульваре в его машину запрыгнула стройная женская фигурка. И даже поездки в Северную столицу не были тайной за семью печатями — сослуживцы знали, что начальник пять-шесть раз в год обязательно наведывается туда. И вовсе не по служебной надобности. В общем, в части личной жизни шефа Елена была глубоко невежественна. Хотя этого не скажешь о деятельности служебной. Тут все ее сведения подтвердились — и своеобразный аскетизм, и занятия самбо, и постоянные упражнения в стрельбе. А еще стало понятно ее отношение к так называемому самоубийству. В эту версию не верил никто из знавших Иволчева. А словоохотливый пресс-секретарь УВД высказался прямо: вот если бы расследование было доверено местным сотрудникам, убийца был бы найден максимум через пять дней, но поскольку дело взято на контроль Москвой, а здешние только на подхвате, да и то их никто не слушает, то и результат соответствующий. Впрочем, когда Владимир поинтересовался, что же такого знают местные, чего не увидели специалисты из столицы, пресс-секретарь только пожал плечами — уж наверняка что-нибудь бы нашли.

Сведения были, безусловно, очень полезными, но не проливали света на это темное дело. Зацепкой могло стать только посещение тира.

— Кто мог знать о том, что Иволчев пойдет туда в этот день? — размышлял вслух Владимир.

— Теоретически — любой. Об этой его привычке все знали.

— Знали в управлении, — уточнил Воронцов. — А вне его?

— Те, с кем он часто общался, кому рассказывал о себе, — предположил Шаров.

— Или те, кому об этом рассказал кто-то из сотрудников.

— У вас уже есть конкретные подозрения? — оживился Николай.

— Нет, всего лишь пытаюсь логически рассуждать.

— А-а-а… — В голосе стажера сквозило разочарование. — Может, попробуем его загадочную подругу поискать?

— Может, — неопределенно ответил Воронцов и снова надолго замолчал.

В списке телефонных звонков не было ни одного женского, вернее, ни одного номера, не связанного с работой. Конечно, Иволчев звонил женщинам — председателю городского законодательного собрания, заместителю председателя местной Торгово-промышленной палаты, еще полудюжине различных бизнесвумен, но все это были деловые разговоры. Можно, разумеется, предположить, что не только деловые, и что среди этих дам как раз и найдется та самая прекрасная незнакомка, но этой работой предстоит заняться уголовному розыску. В компетенцию Воронцова и его группы входят совсем иные задачи.

Вот тогда-то и раздался звонок дешифровщика:

— Все, готово, можете забирать. Я, конечно, не спец по вашей части, но, по-моему, документы весьма занятные. И многообещающие.

— Спасибо, скоро буду, — пообещал Владимир и тут же скомандовал Шарову: — Едем в Москву. Срочно!

* * *

Шифровальщик Гена сиял, как хорошо начищенный медный советский пятак:

— Вообще-то работа для студента, но сделано красиво. Хотите полюбоваться? — И, не дожидаясь ответа, он быстро начал щелкать клавишами.

Шаров завороженно смотрел на экран, и Владимиру сразу стало ясно, что для стажера все эти мелькающие ряды цифр — настоящая филькина грамота. Не в силах сдержать усмешку, он поинтересовался:

— Ну как, Коля, все тебе ясно?

— В программе используется следующий алгоритм шифрования, — не дав раскрыть рта смутившемуся Николаю, начал объяснять Гена: — С помощью вот этой команды каждый символ текста преобразуется в числовой код, но при этом еще используется ключ. Ключ задается пользователем, и каждый его символ декодирован в числовое значение. А алгебраическая сумма всех этих чисел прибавляется к имеющемуся значению зашифрованного знака в тексте. И так — для каждой буквы шифруемого текста, между которыми добавлены пробелы.

— А для чего они?

— Иначе декодер примет множество символов, записанных в цифровом виде, за одно большое многозначное число и ничего не переведет… А при декодировании текста числовые значения переведутся в символьные при помощи другой команды. Понятно, что, не зная ключа, дешифровать такой текст довольно сложно.

— Для дилетанта, — уточнил Воронцов.

— Разумеется, — согласился Гена, продолжая щелкать кнопками. — Я-то такие штучки еще на первом курсе проделывал, так что никаких проблем не возникло.

— Ты что, каждое число подбором в буквы переводил? — удивился Николай.

— Нет, конечно. Программку написал, она все и сделала.

— Без ключа?

— Она сама ключ вычислила. Вот, смотри.

На экране возникла фраза:

Гениальный Гена — генератор идей.

— Теперь я в эту первую функцию ввожу ключ scrypter

— Скриптер — Скрипов! Как же я не догадался. Это ж элементарно!

Гена презрительно посмотрел на Шарова:

— Я никакого Скрипова не имею чести знать, но мне это и не нужно. Я не гадаю, а научно размышляю, — он откинулся на спинку стула. — Но, может, вам это и не нужно, вы и сами все знаете…

— Нет-нет, продолжай, пожалуйста, — взмолился Коля, — это я так, ляпнул, не подумав…

— То-то же! — хмыкнул Гена и, как ни в чем не бывало, продолжил: — Итак, перевожу каждый символ ключа в его числовой код. А теперь внимание!

Жестом фокусника он нажал на ввод. Фраза мгновенно преобразовалась в набор шестизначных чисел.

— А если хочешь прочитать, что здесь написано, снова вводишь ключ, — льстиво вставил Николай.

— Верно.

Гена вызвал другой пункт меню, напечатал в открывшемся окне слово scrypter и снова нажал на Enter — уже без всякого пафоса, поскольку представление подошло к концу. На экране снова возникла знакомая фраза, сообщающая о выдающихся умственных способностях дешифровщика.

— Вот и все. Можете забирать свою флэшку. А вот вам другая, тут папка с расшифровкой каждого файла в текстовом формате.

— Спасибо, — зажав в руке драгоценную флэшку, бросил на ходу Николай, чуть не опрометью кидаясь в свой кабинет.

Гена сочувственно посмотрел на Воронцова:

— Парит наш орел, — процитировал он персонажа знаменитого мультика. — Утомил небось своей прытью?

— Да не особенно, — пожал плечами Владимир. — Все мы такими были.

— Ну-у-у, это кто — как…

Гена закинул руки за голову и откинулся в кресле, всем видом давая понять, что уж кто-кто, а лично он с самой колыбели знал себе цену. И вел себя соответственно этой высокой цене.

* * *

Коля уже успел включить компьютер и вставить флэшку.

Он напряженно вглядывался в мелькающие перед глазами строки, но по обиженному пыхтению и шмыганью становилось ясно, что ничего понять пока не смог.

— Обилие данных иногда только сбивает с толку, — виновато глядя на Воронцова, пожаловался он.

Владимир согласно кивнул и присел рядом, взглянул на монитор.

Что тут?

Стратегия по переводу 50 %-ного пакета акций ОАО на лицевой счет подконтрольного юридического лица:

Подача искового заявления в арбитражный суд с целью исключить участника…

Заключение договора купли-продажи 50 %-ного пакета акций ОАО схемной компанией…

Второй договор… Цель — создание подконтрольного добросовестного приобретателя. Обязательное условие — получение и уничтожение первого договора и передаточного распоряжения…

Увеличение уставного капитала ОАО путем допэмиссии… Цель — создание ситуации, при которой пакет акций, ранее составлявший 50 % от уставного капитала ОАО, стал составлять менее чем 2 %, после чего дальнейшее сопротивление контрагента бессмысленно…

Куда уж ясней? Обычная рейдерская схема. Вот и таблица прилагается с перечнем «мероприятий» и исполнителей… фамилии все знакомые… И, конечно, стоимость услуг — юридическое сопровождение, судебные решения, поддержка в мэрии.

Ну вот, теперь, даже не просматривая остальное, можно докладывать генералу и начинать операцию.

Но он все же раскрыл еще несколько папок, полистал файлы.

То, что он увидел, поражало своей грандиозностью и всеохватностью. Казалось, ни одно мало-мальски серьезное начинание в районе не ускользало от внимания преступников, будь то строительство новой дороги поселка или оборудование детской площадки. Ни одно согласование и разрешение не обходилось без взятки, ни одно поступление бюджетных денег — без распила. Если не удавалось получить откат за согласование с комитетом по строительству, санитарно-эпидемиологической службой, пожарной охраной — неважно, у кого и за что, — предприятия захватывались, переходя под контроль нужных людей. Коррумпированные чиновники содействовали организаторам преступной деятельности в выборе объектов захвата, планировании, подготовке, совершении акций и сокрытии их следов, обеспечивали безопасность, оборот доходов и их легализацию, создавали обстановку для совершения преступлений и расширения сфер влияния, используя любые формы давления на законодательную, исполнительную и судебную власти, местные средства массовой информации.

Эта элитарная организованная группа «беловоротничковых» преступников, обладающих высоким социальным положением, действовала разнообразными и изощренными способами и была практически недосягаема для правоохранительных органов. Коррупционные связи позволяли совершать экономические преступления в очень специфической и конфиденциальной обстановке, под прикрытием официальной государственной деятельности. Четкий, отлаженный механизм перемещения денег от самого мелкого клерка до вершины чиновничьей пирамиды.

Но кое-что в стройную картину все-таки не вписывалось.

Прежде всего — убийство одного из главных фигурантов, Виктора Скрипова.

Расшифрованные документы однозначно указывали на то, что именно он был главным мозговым центром. Все остальные были исполнителями или «крышей».

А второе — менее значимое, но весьма любопытное.

— Слушай, Николай, кто, по-твоему, составлял все эти записки и документы?

— Как — кто? Ясно же, что Скрипов все придумал, — тут же отозвался Шаров.

— Придумал-то Скрипов, — согласился Воронцов. — А все тексты кто набирал и редактировал?

— Наверное, тоже он, — уже не очень уверенно ответил стажер.

— А по-моему, женщина. И стиль этот мне знаком. По крайней мере что-то очень похожее было в документах мэрии. Попробуй поискать в нашем архиве.

Володя решил немного расслабиться, включил НТВ. Шла программа «Очная ставка». Ее ведущий, импозантный Андрей Куницын, рассказывал захватывающую историю об исцелении тяжелобольных людей… Досмотрев «Очную ставку», Володя порадовался тому, что чудеса на свете есть!

Глава 17

Большая прогулка

Луч фонарика скользнул по прутьям и уперся в небольшой навесной замок на тонкой покрытой ржавчиной металлической дужке. Вероятно, даже начинающий взломщик мог бы справиться с ним одним мизинцем. Но у профессионального искусствоведа и недоучившегося филолога таких навыков не было и в помине. Девушки растерянно переглянулись.

— Помнится, я слышала, что надо продеть в эту дырочку какую-нибудь железяку и, используя ее как рычаг, выломать дужку из замка, — припомнила Наталья. — У нас есть железяка?

— Вроде бы в багажнике ломик валялся, — неуверенно ответила Ксюша. — Надо посмотреть.

— Ну вот и сходи за ним, а я пока здесь подожду.

— А ты не боишься? — спросила Ксения, опасливо вглядываясь в темноту.

— Кроме нас, тут никого нет.

— А там? — Ксюша кивнула на темнеющий за решеткой лаз.

— Там — тем более. Видишь, замок старый, им давно никто не пользовался. Может быть, с тех пор как повесили, так и не открывали ни разу.

— Да, наверное, — Ксения продолжала переминаться с ноги на ногу.

— Иди же! — Наталья потеряла терпение. — Или сама боишься?

— Не… не очень. Хотя, если подумать…

— Ты не думай, а иди. Я тебе фонариком посвечу. Если что — кричи во весь голос.

— Может, вместе пойдем?..

— Нет! Мы и так с трудом нашли этот вход. Ты же не хочешь, чтобы мы снова заблудились.

Ксюша тяжело вздохнула, нерешительно потопталась на месте, но все-таки поплелась вверх, изредка спотыкаясь и соскальзывая с тропинки.

Наталья прислонилась к холодному бетону портала и приготовилась терпеливо ждать. Но, видимо, Ксюшу подстегивал страх. Или нетерпение.

Уже через десяток минут сквозь заросли стал пробиваться тоненький лучик, и послышался знакомый жалобный голос:

— Я несу! Ты где? Посвети мне.

Наталья включила фонарь и сделала им несколько кругов.

— Вижу! — раздалось совсем рядом, но не с той стороны, куда уходила Ксения.

Она появилась откуда-то сбоку:

— Представляешь, мы машину почти в двух шагах остановили. Даже не знаю, как получилось, что это место сразу не нашли…

— Это уже неважно, — сказала Наталья. — Давай лом.

Как заправский воришка, она вставила конец лома в пространство между дужками и повернула… Ничего не изменилось.

— Дай я попробую, — Ксения просунула лом с другой стороны замка и потянула вверх.

Результат был тот же.

— Здесь какой-то финт требуется, — заявила она.

— Может быть, надавим с двух сторон? — предложила Наталья.

— Давай.

Несколько минут они тяжело пыхтели, пытаясь разом навалиться на получившиеся качели, но мешала решетка.

— Мы действуем в правильном направлении, — констатировала наконец Наталья. — Но нужно точно выбрать место приложения силы.

Они снова начали поворачивать лом в разные стороны и, в конце концов, нашли подходящую точку опоры. Короткий конец рычага упирался в щель между створками металлической решетки, а за длинный, торчащий вверх под углом, они ухватились двумя парами рук и потянули на себя. Раздался неприятный скрежет, и… Дзинь!.. Ломик, описав замысловатую дугу, полетел в сторону, замок сиротливо повис на одной дужке, а девушки повалились на землю.

Одновременно вскочив, они бросились к входу.

— Готово! — Наталья проворно вытащила замок и потянула створку решетки.

Ничего.

Она растерянно посмотрела на подругу. Ксения удивленно пожала плечами, вцепилась в решетку и рванула ее на себя. Перекрытие слегка шелохнулось. Ксюша удвоила усилия. Еще небольшая подвижка.

— Я поняла! — Наталья указала под ноги.

За долгие годы ветер, вода и другие стихии нанесли к порогу немалое количество щебня, песка и пыли, плотно утрамбовав их на пороге. Нижняя часть ворот оказалась на несколько сантиметров зарытой в землю.

— Надо откапывать. Хорошо, что саперную лопатку прихватили! — обрадованно заявила Ксения и без всяких понуканий побежала к машине.

Еще полчаса усилий, и послышался неприятный протяжный звук. Левая створка решетки отошла ровно настолько, что в нее могла проскользнуть стройная девичья фигурка.

— Ну вот и все, — тихо сказала Ксюша. — Можно заходить.

Наталья кивнула и посмотрела вперед. Черная холодная дыра прохода вовсе не манила, а, наоборот, вызывала жгучее желание повернуться и бежать назад, к дороге, к городу, к людям, пусть даже и не самым приветливым.

Тем не менее она решительно произнесла:

— Вперед! — и первая начала протискиваться в щель.

Только оказавшись за решеткой, она вспомнила:

— Снаряжение!

Ксюша вздохнула и снова отправилась к машине.

Через четверть часа она появилась у порога, сгибаясь под внушительной ношей из коробок и пакетов.

— О-о-о! — Наталья в изнеможении прислонилась к стене. — Зачем ты все это принесла?

— Но я же не знала, что может понадобиться, — обиженно оправдывалась Ксюша.

— Вполне хватило бы мела, бечевки и свечей.

— Кроме того, надо непременно взять ледоруб.

— Для чего?

— Может пригодиться, — неопределенно ответила Ксения. — И к тому же он совсем не тяжелый.

Наталья пожала плечами. В конце концов, они ведь его действительно зачем-то купили, может быть, послужит для чего-нибудь.

Они двинулись вниз по трубе, согнувшись, скользя, ежеминутно хватаясь за шершавые холодные стены для того, чтобы удержать равновесие. Под ногами хлюпала вода.

Лаз был выложен из обычных бетонных труб полутораметрового диаметра. Этакий огромный канализационный коллектор, неизвестно зачем сооруженный в этом странном месте. Совершенно непонятно было и его предназначение: по-видимому, выходило, что это сделано просто для того, чтобы повторить оригинал. Хотя вряд ли настоящий подземный ход в Гейдельберге был точно таким же. Впрочем, удивляться не приходилось: все здешние постройки выглядели пародийной попыткой воспроизвести величественные руины немецкого замка. Ждать, что прекрасное творение древних зодчих будет так же эффектно смотреться в современном исполнении — из железа и бетона — было бы глупо. Соколов был прав. Напрасная трата сил и денег.

К счастью, путь оказался недолгим. Метров через двадцать проход закончился глубокой лужей, преграждавшей путь к узкой лестнице, круто уходящей вверх.

Ноги уже совсем промокли, и терять было, в общем-то, нечего, а возвращаться несолоно хлебавши, после стольких стараний, казалось позорным и обидным. Тяжело вздохнув, Ксюша начала переправляться первой. Наташа с ужасом увидела, как вода достигла щиколоток подруги, поднялась почти до колен и… ох!.. не глядя под ноги, двинулась следом. Холодная жидкость мгновенно заполнила кроссовки. Простуды не избежать.

Ксения уже встала на нижнюю ступеньку.

— Надо было взять с собой сменную обувь, — проговорила она посиневшими губами.

— П-п-пож-ж-жалуй, — стуча зубами, ответила Наталья.

— Как поднимемся, разведем костер, отожмемся.

Уже не имея сил отвечать, Наталья лишь подтолкнула подругу вперед.

* * *

Погреться у костра им, конечно, не удалось. Кроме запаса обуви, в машине осталась лежать и кипа газет, а в темном пустом помещении, куда привели их ступени, луч фонаря не обнаружил даже соломинки. Над головой чернело беззвездное небо.

— Где мы? — подозрительно шмыгнув носом, спросила Ксюша.

Наталья вытащила компас, встала лицом на север, вынула из кармана план, повертела его в руках, ориентируя по стрелке.

— Там, — она махнула налево, — хозяйственные постройки. А там, — указала вперед, — должен быть корпус Оттона и примыкающая к нему Аптекарская башня.

— Куда пойдем?

— Хотелось бы, конечно, посмотреть, как здесь выглядит дворец тринадцатого века…

— Согласна, — деловито отозвалась Ксюша. — Пошли.

Но куда? Наташа еще раз исследовала фонариком стены. Напротив, как раз в северном направлении, зиял темный проем.

Девушки осторожно двинулись вперед и попали в точно такое же неуютное помещение. А следом в еще одно. И еще… Анфилада заканчивалась большим залом. И лишь здесь над ними появилась крыша. Наталья вновь взглянула на план.

— Сейчас мы приближаемся к дворцу Оттона! — радостно объявила она.

Но впереди была глухая стена.

— Эй! — указывая налево, позвала ее Ксения: — Смотри, здесь какой-то проход.

Только теперь Наталья увидела, что в дальнем углу находится странный выступ, нарушающий строгую геометрию зала, и там действительно была дверь, вернее проем. Он вел в узкую темную комнату, напоминающую тамбур, а оттуда — к большому овальному залу.

— Аптекарская башня, — удивилась Наталья.

Почти в самом центре помещения находилась крутая спиральная лестница.

— Здесь должно быть три этажа, — припомнила она. — На самом верху — жилые помещения. Давай поднимемся.

Ксюша кивнула.

Подъем по лестнице был не менее труден, чем в настоящем замке. Именно здесь современные копиисты почему-то решили во всем придерживаться оригинала. На очередном витке Наталья споткнулась о высокую ступеньку и, чтобы не упасть, двумя руками вцепилась в тонкие перила. На мгновение она выпустила фонарик, и он с неприятным тоскливым звуком полетел вниз. Она успела увидеть, как за изгибами лестницы несколько раз мелькнул огонек, потом раздался звон разбитого стекла. Тонкий спасительный лучик погас навсегда.

— Ничего, — утешила Ксюша, — мы уже почти наверху, если верить плану. Там зажжем свечку, и все будет в порядке.

Так и не обнаружив никаких признаков жилья, кое-как — теперь уже постоянно спотыкаясь и цепляясь за ставшие вдруг совсем ненадежными перила, — они все же выбрались на верхнюю площадку. За то время, что они поднимались, сквозь тучи на небе пробилась яркая луна и осветила развалины.

— Как красиво, — тихо произнесла Ксения.

Действительно, ночная тьма тщательно скрыла от глаз все недостатки новодела, и современная бетонная конструкция волшебно преобразилась в живописную романтическую руину посреди завораживающего лунного пейзажа.

Наталья почувствовала непривычное волнение, какой-то мрачный восторг.

Но как смогу я
Отыскать цветы зимою,
Найду ли солнца свет
И тени земные?
Ответа нет
От мертвых стен…[37]

— Что это?

Оказывается, Наталья даже не заметила, как начала декламировать вслух.

— Это немецкий поэт-романтик, Фридрих Гельдерлин. Он бывал в Гейдельбергском замке. Может быть, как раз про его мертвые стены и написал.

— Уж очень мрачно как-то… — Ксюша повернулась в противоположную сторону. — Эй, смотри, внизу свет!

Наталья оглянулась. Сначала она не видела ничего, кроме смутных очертаний развалин, но вот неожиданно в глубине внутреннего двора замка засветился красный огонек. Описал небольшую дугу, застыл, снова переместился, неярко осветив чье-то лицо… У стены курил человек.

Не сговариваясь, девушки спрятались за зубец башни, прижались к нему и стали пристально наблюдать за огоньком сигареты. Это длилось совсем недолго. Огонек потух, но вслед за этим в стене распахнулась дверь, и в потоке хлынувшего из нее света четко обрисовался контур мужской фигуры. Дверь захлопнулась. Вновь наступила темнота.

— Идем, посмотрим? — В голосе Ксении не было ни капли решимости.

После минутного колебания Наталья неохотно кивнула.

Обратный путь в кромешной тьме показался вдвое длиннее и опасней. Они постоянно наталкивались на стены, спотыкались о неизвестно откуда взявшиеся обломки бетона и старые деревянные ящики. Оказалось, что по дороге к Аптекарской башне Ксения выронила коробок со спичками, а потому пришлось выкинуть ставшие ненужными негаснущие свечи. Наташа пыталась освещать путь слабеньким светом от экрана мобильного, но аккумулятор сел уже через пять минут. Использовать Ксюшину трубку они не решились — лишаться последней связи с большим миром не хотелось.

Но вот, наконец, и комната с дверью в подземный ход. Можно уходить. Можно выбраться за пределы этих неуютных стен, сесть в машину, включить обогрев и спокойно покатить домой, к свету, уюту, теплу…

— Я думаю, тут должен быть выход во внутренний двор, — обреченно сказала Наталья.

— Давай пойдем вдоль стены, — голос Ксюши звучал столь же безысходно, — наверняка где-нибудь наткнемся на этот выход.

Словно слепые с картины Брейгеля, они побрели, держась друг за друга. Лунный свет не проникал в этот глубокий гулкий колодец, погруженный в глубокую тень разрушенной башни, мертвую давящую тишину нарушало лишь их прерывистое дыхание.

Ну почему, почему мы не вернулись назад к машине, спрашивала себя Наталья. Это было бы так просто и естественно. Завтра я бы все рассказала Володе, он бы нашел способ выяснить, что тут творится на самом деле. Нет никакой необходимости совершать эти подвиги. Это не женское дело… «Ну нет! — отвечала она сама себе. — Если бы мы не отправились сюда, если бы не отыскали этот лаз, никто так и не узнал бы, что здесь по ночам идет жизнь. Жизнь? Мы скоро узнаем и это».

— Здесь! — тихо вскрикнула Ксюша.

И в то же мгновение Наталья почувствовала легкое дуновение ветра. При свете она вряд ли заметила бы этот едва ощутимый сквознячок, но в темноте все реакции обострились, и ей не составило труда определить направление. Через несколько минут они очутились во внутреннем дворе развалин. Здесь было немного светлей. Слева тянулось то самое здание, внутри которого они видели свет, сзади высилась Взорванная башня.

— Там, дальше, — Наташа указала вперед, — как раз за углом, находится Фонтанный зал. Наверно, есть и дверь. Посмотрим?

Они медленно двинулись вдоль здания. Вот и дверь, в которую вошел тот куривший мужчина. Плотно прикрыта, может быть, даже заперта изнутри. Дальше шла бесконечно глухая стена, завершавшаяся небольшой угловой нишей с колоннами.

Внезапно за стенами замка в ночной тишине послышался звук, который не перепутаешь ни с чем, — шум мощного автомобильного мотора. Он стремительно приближался… А во внутреннем дворе раздался скрип отворяемой двери.

Девушки быстро юркнули в спасительную темноту ниши.

И вовремя.

Через мгновение мощные автомобильные фары осветили двор, мимо ниши быстро пробежал человек. Скрежет открываемого замка, неясные голоса, и грузовик въехал внутрь. Хлопнула дверь, и чей-то хриплый голос прокричал, перекрывая грохот мотора:

— Быстро, подоприте дверь и начинайте разгружать! Поживее!

Мотор прорычал еще несколько раз и замолк, но теперь двор заполнили крики, топот десятков ног, звон стекла…

Махнув рукой на опасность, Наталья выглянула из ниши.

Света, сочившегося из двери и испускаемого фарами, вполне хватало, чтобы рассмотреть всю картину, тем более что расстояния, казавшиеся в темноте почти бесконечными, на деле оказались смехотворно малыми. Все происходило совсем рядом, буквально в десяти метрах от притаившихся девушек. И то, что происходило, не могло вызвать двоякого толкования.

— Да здесь, похоже, какое-то производство, — прошептала Ксюша, конечно же тоже высунувшаяся из укрытия.

— И, разумеется, незаконное, — добавила Наталья. — Вот только понять бы, что именно…

— Незаконное в моих развалинах! — чуть не крикнула во весь голос Ксения. — В моей будущей Силиконовой долине!

— Далась тебе эта Силиконовая долина, — бросила Наталья.

Она хотела добавить что-то еще, но тут ей в голову пришла замечательная мысль:

— Доставай свой мобильный. Попробуем все сфотографировать.

Она сделала несколько снимков, фиксирующих, как рабочие перегружают на паллеты мешки и канистры. Номер грузовика был тщательно замазан грязью. Лица людей не удавалось поймать в фокус — люди постоянно перемещались с места на место, несмотря на близкое расстояние, видимость была плохой, да и мобильный все же не приспособлен для шпионской ночной съемки. Кроме того, мешал выступ стены, а высунуться дальше было опасно: несмотря на суету, их все-таки могли заметить.

— Ну вот, кажется, что-то получилось, — удовлетворенно вздохнула она, последний раз щелкнула грузовик и вернулась в глубину ниши. — Теперь подождем, пока тут все закончится, и назад.

Глава 18

В ловушке

Разгрузка закончилась, широкоплечий владелец «Audi» с командным голосом давно укатил назад, а по двору еще продолжали шататься рабочие. Они тщательно зачищали следы недавней деятельности — собирали мусор, разравнивали примятый шинами гравий, подметали бетонные плиты. Работа шла даже снаружи, видимо, там тоже уничтожали доказательства пребывания грузовика.

Девушки промерзли насквозь. Наташа уже несколько раз сдавленно чихнула, Ксюша безостановочно хлюпала носом. В общем, простуда казалась самым счастливым исходом этого ночного вояжа. Они плотно прижались друг к другу и утешали себя рассуждениями о том, что будут делать, вернувшись домой. Соблазнительные картины горячей ванны, теплой постели, дымящейся чашки с чаем если и не согревали, то, по крайней мере, подбадривали.

Но вот ворота закрылись на замок, дверь захлопнулась. Снова наступила тишина. После суеты и шума она казалась как-то по-особому зловещей. А темнота — особенно густой. Луна снова скрылась за облаками, на небе не было видно ни одного огонька. Казалось, до спасительного подземного хода оставалось всего несколько шагов, когда неподалеку послышались невнятные голоса.

Схватившись за руки, девушки понеслись вперед, не разбирая дороги.

И уперлись в стену.

Голоса приближались.

— Эй! — позвала Ксюша. — Здесь какой-то проем.

Наташа послушно двинулась за ней.

Несколько нетвердых шагов вниз по узкой щербатой лестнице… Рука Ксении выскользнула из ее ладони, послышался звук падения и жалобный Ксюшин писк.

— Что с тобой?!

— Упала, — всхлипнула Ксюша, — и… кажется, вывихнула ногу.

Стараясь не оступиться, Наталья быстро спустилась вниз. И тут же впотьмах натолкнулась на лежащую подругу, едва не упала сама, но смогла удержать равновесие. Она наклонилась и помогла стонущей Ксюше сесть поудобней.

— Ты ничего не слышал? — раздался наверху хриплый голос.

В подвал проник тонкий лучик, небрежно пробежался по стенам. Наталья попробовала забиться подальше в тень, но лучик уже исчез.

— Да брось ты, кто сюда полезет? Тут и днем-то ходить опасаются.

— Звук какой-то странный был, — не успокаивался первый.

— Ну и полезай тогда сам в эту дыру! — ответил другой. — Ноги переломаешь, сам виноват будешь. Никто тебя туда не гонит.

Первый что-то невнятно буркнул в ответ, и голоса стихли.

Все, решила Наталья, игры в шпионов закончены. Надо срочно звонить Володе. Она вытащила мобильный… Ах!.. Аккумулятор же давно сел.

— Дай мне твой телефон, — потребовала она.

Кряхтя и постанывая, Ксюша вытащила сотовый. На нем тоже едва светился индикатор заряда. Наташа быстро пощелкала кнопками, разыскивая нужный номер. Нашла. Набрала.

Связи не было…

— Тут, наверно, не ловится. Надо перебраться в другое место…

— Не могу, — виновато ответила Ксения. — Может, я набрать попробую…

Наталья хмыкнула: будто от этого что-то изменится? Но спорить не стала и протянула мобильный подруге. В темноте послышались щелчки кнопок, тусклый свет экрана озарил озабоченное Ксюшино лицо.

— Алло! Алло, Марк… Да, Ксения. Мы в развалинах… Тут что-то происходит… Не знаю, машины, люди… Нет… Да… Пока не нашли… Я ногу подвернула… Ой!.. — Ксюша на мгновение замолчала. — Наташа, заряд кончился, я не знаю, понял ли он…

— Почему ты набрала его, а не Володю?

— Но ведь ты сама сказала, что нет связи…

— Надо было сначала попробовать. Володя сразу бы все понял, а этот…

— Не называй его, пожалуйста, «этот», — обиженно перебила Ксюша. — Словно стулья выбираешь.

— Извини. Но я все же не понимаю, почему ты не стала звонить Володе.

Но Ксения не ответила. Она тихо всхлипывала.

— Очень больно? — участливо спросила Наталья.

— Вообще-то, да, — простонала Ксюша.

Наташа осторожно, чтобы не задеть ногу, перебралась поближе к подруге, обняла ее, положила белокурую голову к себе на плечо, несколько раз нежно провела рукой по растрепанным волосам:

— Он обязательно за нами придет, — сказала она, стараясь придать голосу уверенность, которой вовсе не испытывала.

И потянулись долгие минуты (или часы) неизвестности. Было темно и холодно. Разговаривать совсем не хотелось, потому что любой разговор неизбежно сводился к одному страшному вопросу — что их ожидает?

Наталья размышляла о том, что надо было бы, вероятно, попробовать в одиночку вырваться из западни, позвать помощь. Но стоило ей представить, что подруга останется в этом подземелье одна, перепуганная и беззащитная, и эти мысли сразу же улетучивались. Усталость, пережитые волнения сыграли все-таки свою роль. Она задремала.

И вновь ей приснился старинный средневековый замок и его обитатели. На этот раз готовился большой рыцарский турнир. Женщины надели самые изысканные наряды, мужчины облачились в доспехи, украсив их цветами своих дам. Зрители расположились на недавно выстроенных деревянных трибунах, украшенных цветочными гирляндами и флагами: самые знатные — наверху под ярким цветистым балдахином, поближе к властелину, те, кто попроще, заняли места внизу и стояли возле ограды, окружающей ристалище. Было шумно и весело. На синем утреннем небе ярко светило весеннее солнце. Повсюду расцветали улыбки, слышались шутки и жизнерадостный смех.

Перед началом боев на поле выскочили циркачи — жонглеры, глотатели огня, канатоходцы и фокусники. Их сменили менестрели, распевающие грустные баллады и боевые песни. Потом пришла очередь комедиантов, разыгравших перед публикой традиционное назидательное представление, завершившееся уморительным балаганным фарсом.

Но вот протрубили трубы, и глашатаи объявили о начале турнира.

На поле с двух сторон выехали два рыцаря. Один из них — видимо, фаворит турнира — в сверкающих серебристых доспехах, проскакал вдоль трибун, остановился напротив центральной ложи и поприветствовал властителя. Затем обернулся к прекрасной черноволосой даме и глубоко склонился перед ней. Дама отколола от груди розу и прицепила к его копью.

Его соперник получил довольно милый букетик от какой-то невзрачной дамы с самой нижней трибуны.

Бой продолжался недолго, и, конечно, обладатель розы победил.

На поле появилась следующая пара. В ней выделялся рыцарь в черных доспехах. Он остановился напротив белокурой дамы, сидящей рядом с хозяином замка, и, приложив руку к сердцу, склонил голову. Красавица скромно опустила глаза, стянула с маленькой ручки узкую красную перчатку и бросила рыцарю. Он пристегнул ее на груди и поскакал в свой угол. Второй рыцарь тоже остановился напротив блондинки, ожидая вторую перчатку, но дама лишь покачала головой. Тогда он, превозмогая тяжесть доспехов, соскочил с коня, опустился на колени и в мольбе протянул к даме обе руки. Красавица опустила на лицо вуаль, давая понять, что перчатки от нее он не дождется.

— Я отниму ее у соперника, — поднимаясь, пообещал рыцарь.

Публика взревела от восторга. Веселое волнение охватило всех. Мужчины с восхищением, а женщины с завистью глядели на виновницу столь драматической сцены. И лишь из узкого окна на нее, не отрываясь, смотрели пылающие ненавистью зеленые глаза.

Подбежали оруженосцы и помогли рыцарю снова сесть в седло.

Запели трубы, и сражение началось.

Рыцари во весь опор помчались навстречу друг другу…

* * *

…Тихий скрежет металла. Почти неслышные шаги и негромкий оклик откуда-то издалека.

Сонливость слетела мгновенно. Наталья раскрыла глаза, прислушалась. Ей показалось, что она слышит имя подруги. Значит, кто-то знакомый!

— Сюда! — позвала она.

И мгновенно перед ней возник Марк.

— Где Ксения? — сразу же спросил он.

По тому, как были произнесены эти слова, Наталья поняла, что говорить о чем-то еще с ним сейчас бесполезно: он просто не поймет или не услышит. А у нее было много вопросов, например о том, как он их нашел… Но она лишь кратко ответила:

— Здесь, рядом. Она, похоже, довольно крепко заснула.

Марк сунул ей в руки незажженный фонарь.

— Без особой надобности не включайте, — приказал он.

По шороху, едва уловимому движению воздуха Наталья поняла, что он наклонился к Ксении, слегка потряс.

Ксюша жалобно ойкнула.

— Тише, — очень нежно и проникновенно произнес он. — Больше никакой опасности нет. Сейчас я вас вытащу.

Он подхватил Ксению на руки:

— Идите за мной след в след и постарайтесь как можно меньше шуметь, — бросил он Наталье и, не дожидаясь ответа, двинулся вперед.

И снова они проделали тот нелегкий путь через подземный тоннель, теперь, правда, в обратную сторону, к свободе. Дважды ей все-таки пришлось включать фонарь. Один раз, когда спускались по крутой лестнице, второй — когда, поскользнувшись, она выронила Ксюшин телефон и отчаялась бесплодно шарить по засыпанному гравием и мусором полу.

Когда она, наконец, вышла наружу, Марк уже осторожно уложил Ксюшу на сиденье:

— Где болит?

Ксюша молча указала на правую ногу.

Пока Марк расшнуровал кроссовку и осторожно стягивал ее, Наталья размышляла о том, какая же разница между этим немногословным молодым человеком и тем образом, какой нарисовала ей Ксюша. Она рассказывала, что он интересный, много знает, значит, они долго разговаривали. Но, глядя на Марка в эти минуты, трудно было поверить, что из него можно вытянуть даже и раскаленными клещами хотя бы одну фразу.

Марк ловко и даже нежно, словно профессиональный костоправ, пробежался по распухшей Ксюшиной ноге, ощупал, чутко исследуя каждый изгиб, лодыжку, сам себе кивнул и повернулся к Наталье:

— Идите сюда, будете помогать.

Наталья содрогнулась, представив, что ей сейчас предстоит.

— Держите здесь и здесь, как можно крепче, — и, посмотрев на Ксению: — Сейчас будет очень больно, но совсем недолго. А потом все сразу пройдет.

Побелевшая Ксюша кивнула и закусила губу.

Наталья вцепилась в ногу, как показал Марк, и зажмурила глаза…

Раздался душераздирающий крик…

— Все, можете отпускать, — услышала она слова Марка. — Идите, садитесь за руль.

Она послушно разжала руки и, повинуясь приказу, словно загипнотизированная звуком его ровного голоса, обошла «Hummer», уселась на место водителя.

Только теперь она решилась оглянуться и посмотреть на подругу. Ксюша была без сознания. Марк бережно, как драгоценную китайскую вазу, перенес ее на переднее сиденье, аккуратно уложил на нем и на минуту замер, глядя на ее бледное измученное лицо. В холодном прозрачном свете раннего утра Наталья смогла, наконец, внимательно разглядеть своего спасителя. Чем-то неуловимым он напоминал того неизвестного, чей портрет Ксюша считала портретом Бальтазара Коссы. Четкие, будто отлитые из бронзы черты: прямой точеный нос, острый волевой подбородок, красиво изогнутые губы, большие глубоко посаженные глаза под густыми черными бровями. Но главное во всем облике — сочетание большой внутренней силы и глубокой неизбывной печали…

— Поезжайте как можно быстрей, — резко обернувшись к Наталье, сказал он. — Опасности никакой нет, — она удивленно приподняла брови, но поняла свою ошибку, когда он кивнул на Ксюшу: — И все-таки ее надо поскорей уложить в постель, согреть, а то будет воспаление легких. Может быть, стоит вызвать врача. Кроме того, она очень устала и много пережила сегодня.

Наталья усмехнулась: вот и дождалась длинной фразы, в которой звучит так много неподдельной искренней заботы о подруге.

— Но почему вы нас оставляете? — все же спросила она.

Он не удостоил ее ответом, лишь произнес:

— Позаботьтесь о Ксении.

Теперь уж Наталья рассмеялась откровенно:

— Не сомневайтесь. Все будет исполнено в лучшем виде.

На красивом бесстрастном лице не отразилось ни тени улыбки или раздражения. Ничего. Будто застывшая на века посмертная бронзовая маска.

Марк не сказал больше ни слова, захлопнул дверцу, махнул рукой: проваливайте.

Глава 19

А ларчик просто открывался

— Я даже представить не мог, что две разумные… думал, что разумные, теперь, конечно, не думаю… Так вот, мне даже в голову не могло прийти, что две разу… две взрослые и с виду адекватные девицы полезут среди ночи в какие-то подозрительные развалины на отшибе сомнительного во всех отношениях городка.

— Но я нашла подземный ход!

— И не могла подождать, сказать об этом мне, чтобы я смог организовать облаву по всем правилам?

— Вы, между прочим, уже были там и остались с носом… Ой! — Ксения потупилась. — Извини, пожалуйста…

— Да нет. Все правильно, конечно, — грустно сказал Владимир. — И все-таки вы подвергались страшной опасности. Ты же сама рассказала, что они были вооружены. Не представляю, что бы со мной стало, если б с тобой что-то случилось.

— Но все закончилось хорошо, — утешила его Наталья. — И у нас даже есть видеосъемка.

— Это, конечно, хорошо, — все еще не мог успокоиться Воронцов, — ее уже посмотрели. «Audi» принадлежит мэру. И на некоторых кадрах виден анфас его личного телохранителя, но…

— Так вот почему я подумала, что лицо знакомое! — воскликнула Ксюша. — Хотя я ведь ни разу не встречала…

— Наверно, по телевизору видела.

— Точно! — подтвердила Наташа. — Когда показывали похороны Скрипова.

— Я тебя прервала, когда ты сказал «но». Чтото пошло не так? — поинтересовалась Ксюша.

Владимир замялся:

— Как бы объяснить?.. Понимаешь, эта видеозапись на самом деле ничего не значит. Кроме того, вы не видели даже, что перегружали. Но, — он улыбнулся, — мы снова проведем обыск. Я сейчас туда и еду. Надеюсь, на этот раз все будет в порядке. Так что отсыпайтесь, выздоравливайте и ждите меня с новостями. И больше никакой самодеятельности!

Этот разговор произошел ранним утром.

А ночью Воронцов, перенервничавший из-за долгого отсутствия Натальи и ее отключенного телефона и только задремавший на диване в гостиной, был разбужен ее звонком. Уставшая, промерзшая до костей, она все-таки нашла в себе силы добраться до компьютера и перегнать ему запись, сделанную во дворе развалин. Только после этого пообещала немедленно принять горячую ванну, а потом забраться в постель. Как выяснилось через несколько часов, обещание свое она мгновенно нарушила, занявшись сначала Ксюшей. Она подняла на ноги всех в доме, заставила немедленно вызвать врача, дождалась его прихода и выслушала вердикт. Лишь получив клятвенные заверения ученого эскулапа в том, что подруге не грозит никакой опасности — вывих благополучно и без последствий вправлен, а принятые лекарства гарантируют от любых простудных заболеваний, — она занялась собой. Правда, от усталости ограничилась только душем, но потом действительно забралась в постель — к Ксюше. Как бы сильно они ни устали, а поболтать о произошедшем хотелось не откладывая.

Вот так и застал их Воронцов: Ксению с компрессом на шее и Наташу в эротичной прозрачной пижаме и в теплых вязаных носках.

Сам-то он после разговора с Наташей всю ночь не смыкал глаз. Не спала и половина Управления экономической безопасности — готовили большую операцию.

И вот она началась.

Во дворе не осталось следов вчерашней разгрузки, следов девушек, Марка…

Этот Марк, подумал Воронцов, почему он здесь? Почему появился в этих краях именно тогда, когда начались загадочные убийства? Откуда, кстати, так хорошо знает эту местность? Коллеги уже занимаются им и, наверно, скоро выдадут результат. Ох, как хотелось бы, чтобы он был отрицательным… Но это потом, сейчас — загадочные руины. И расположившееся в них подпольное производство. Производство чего? Это и предстоит скоро узнать. Судя по тем кадрам, что удалось сделать девушкам в темноте, дело затеяно с размахом и поставлено на широкую ногу. Что там могут производить? Да все, что угодно! Места для любого производства достаточно.

Он взглянул на подаренные Наташей часы.

Десять.

Надо торопиться.

Копышевский, конечно, уже знает о том, что произошло сегодня рано утром, наверняка готов к допросу. Значит, нужны другие, более весомые доказательства, а не только видеозапись и найденные у Скрипова файлы с планами захватов предприятий.

На рассвете в УЭБ поступил анонимный звонок, и неизвестный сообщил адрес офисного центра, где располагалась группа фирм и один из складов, указанных в документах Скрипова. Туда тут же направились сотрудники полиции. Они заблокировали проходную и офисное здание, а следователи опечатали все кабинеты и начали проводить выемку документации.

— Работников, которые уже пришли на склад, — рассказывал Шаров, — попросили оставаться на своих местах, не мешать проведению обыска и не покидать офис до его окончания. Сначала оперативники осмотрели ящики столов, стеллажей, тумбочки. Затем переключились на сейф. Потребовали его открыть. При этом велась подробная опись изъятых вещей.

Владимир кивнул. Все правильно. Никаких нарушений закона.

— Что было на складе?

— Канистры со светло-желтой жидкостью. Отправили на экспертизу.

— Ясно, — кивнул Воронцов.

— А через час, — продолжал Николай, — в сопровождении двух десятков чоповцев, туда явился один из номинальных владельцев фирмы. Он потребовал пустить его сотрудников на территорию предприятия, которое якобы не имеет никакого отношения к проводимому обыску.

— Его впустили?

— Нет. Но как только ему было отказано, он обратился к толпе своих сторонников, призывая помешать проведению обыска и изъятию вещественных доказательств по уголовному делу. В ответ на требование сотрудников прекратить противоправные действия и не препятствовать законному проведению следственного действия раздались выстрелы из травматических пистолетов. Но после короткой заварушки их всех задержали, сейчас дают первые показания.

— Кто-нибудь из гражданских лиц пострадал? — озабоченно спросил Воронцов.

— К счастью, нет. Людей удалось быстро успокоить.

— И что мы получили в итоге?

— Были изъяты кассовые и расходные ордера, ведомости по зарплате, товарные накладные, выявлены записки о расчетах, банковские документы, документы о создании фиктивных фирм, поддельные квитанции и оригиналы учредительных документов — уставы, протоколы собраний акционеров, учредительные документы. Изъяли три системных блока, а также сервер, надеюсь, отформатировать его не успели.

— И Копышевский уже в курсе, — уверенно сказал Воронцов. — Значит, срочно должен что-то предпринять.

— Я почти не успел ничего посмотреть из изъятого, просто пролистал наскоро. Но сразу попались на глаза документы одной компании, — Шаров самодовольно улыбнулся.

— И что там увидел?

— Скрипов все же учредил одну фирму. Правда, не на свое имя, а на чужое, вернее, воспользовался документами дальнего родственника. Эта фирма по уставу должна заниматься услугами в сфере высоких технологий. Даже закупили специализированное оборудование. На сумму больше миллиона долларов. И набрали штат. Но никакой реальной деятельности там не велось. Персонал перекладывал никому не нужные бумажки. Зарплата там была мизерная, выплачивалась нерегулярно, коммерческие проекты не велись. Один раз только занялись реальным делом. Во время предвыборной кампании Копышевского, решившего баллотироваться в мэры.

— Что значит «реальным делом»?

— На счет этой фирмы в банк приходили коекакие средства, в том числе валютные. Обналичивались и шли на проведение кампании. Этим ведал Скрипов. Он же распоряжался другими «выборными» счетами.

— Велики ли суммы? — поинтересовался Воронцов и сам дал ответ: — Думаю, лишь верхушка айсберга, малая часть их истинных доходов. Вероятно, основная прибыль поступала за рубеж… Ладно, — решил он, — похоже, первая операция выполнена на отлично.

— Но, — заметил Николай, — мы ведь и так уже знаем, кто придумал криминальную технологию и выбирал объекты для преступлений, разрабатывал план подготовки, распределял роли, обучал приемам «работы», тому, как лучше скрыть преступление… Знаем, кто вырабатывал общую линию.

— Ну да, это нам известно. Но во время допросов мы выясним и массу других обстоятельств, — ответил Владимир. — Принцип формирования ОПГ, количество ее участников и то, что делал конкретно каждый из них. Мы сможем установить состав и роли участников, понять, кто является организатором создания ОПГ и руководителем, а кто — всего лишь исполнителем.

Это, конечно, успех. А вот в развалинах пока дело двигалось туго. По Наташиным рассказам — а тут уж она никак не могла ошибиться — завод или склад находится справа от ворот, в так называемых хозяйственных помещениях, примыкающих к Взорванной башне. Но они были пусты.

Первый серьезный промах!

* * *

Рядом тихо посапывала Ксюша, а Наталья, как ни устала после вчерашних ночных похождений, уснуть снова уже не могла. Разговор с Володей не выходил из головы. Они действительно не видели этого завода, и, кроме того, однажды Володя уже проводил обыск в этих развалинах и ничего не нашел. Значит, главный цех находится где-то в подвалах или других помещениях. Но коробки выносили из хозяйственных строений, вряд ли производство расположено значительно дальше склада. И только в тех помещениях, в которые можно попасть не пересекая открытое пространство двора, иначе их непременно заметили бы. Она тихо поднялась, спустилась вниз, нашла вчерашнюю, промокшую и заляпанную грязью куртку, порылась в карманах.

Вот они — планы.

Мятые, мокрые, расползающиеся в руках…

Но увидеть все-таки можно. Например, рисунок первых построек.

Дворец Рупрехта, Взорванная башня, южная крепостная стена… Стоп, стоп, стоп… Да она же полая! А ведь именно к ней примыкают хозяйственные строения, откуда выносили коробки!

* * *

— Володя! — раздался в трубке взволнованный голос Натальи. — Я знаю, где надо искать!

Воронцов напряженно замер. Вот уже полчаса он не мог определиться, как ему следует поступить — то ли продолжать кажущиеся бесплодными поиски, то ли признать полное поражение.

— Я снова посмотрела план, — торопливо говорила Наталья. — Стена южной башни должна быть полой. И именно в ней, скорей всего, находятся склад и цех. Больше негде. А оттуда удобней всего через хозяйственные строения насквозь пройти во двор, потому что так ближе всего к машине. Ищите потайную дверь в крепостной стене!

— Спасибо, милая, — с облегчением выдохнул Воронцов и, обернувшись к Шарову, махнул рукой: — Пошли.

Где же она? Владимир пристально смотрел на глухую бетонную стену. Никаких намеков на дверь. Лишь неглубокая ниша чуть выше человеческого роста. Он подошел вплотную.

На вид — монолитный бетон. В углах трещины, кое-где даже отвалились куски. И все же…

Воронцов поднял с земли камень, постучал… Есть!

Он достал ключ, поскреб грязно-серый слой бетона, и почти сразу же обнажился металл. Подозвал остальных. Через несколько минут перед ним предстала стальная дверь со сложнейшим электронным замком.

— Тут без сварочного аппарата не обойтись, — заметил кто-то.

— Так давайте его сюда!

Еще несколько минут ушло на вскрытие.

Дверь распахнулась, и из нее повалила разъяренная толпа, вооруженная арматурой. Человек двадцать ринулись к воротам, по дороге успев поджечь один из припаркованных во дворе автомобилей. Никто не мог предположить, что события будут развиваться так стремительно, но оперативники отреагировали мгновенно. Водитель бронированного «Тигра» блокировал выход, а остальные начали рассечение толпы на мелкие группы. Раздалось несколько одиночных выстрелов. Под шквалом камней бойцы смогли прижать часть нападавших в углу двора и разоружить их. Остальные скрылись в подвале.

И сразу же наступила тишина.

Омоновцы сгруппировались, понимая, что через несколько минут эта мирная тишина может обернуться стрельбой. Но беспокойства не было, ведь для профессионалов дело не представлялось сложным и тем более невыполнимым. Скорее, нервничали те, кто укрылся внизу.

Командир омоновцев уже расставил бойцов, обговорил последние детали штурма. Много времени это не заняло: все уже было отработано и на полигонах, и на реальной работе. Серьезного сопротивления не ожидали.

Пятеро ребят молниеносно нырнули в подвал и, прикрывая друг друга, двинулись куда-то вперед, в темноту. Следом — остальные.

Тишина.

И вдруг — звонкий голос:

— Они сдаются! Выводим.

Видимо, понимая безвыходность положения, главарь почел за лучшее не рисковать собственной жизнью.

Они появлялись из темного проема подвала по одному, картинно заложив руки за голову, словно в дешевом боевике. Шествие замыкал телохранитель мэра.

Воронцов оглядел задержанных работяг. Хмурые испитые лица. Видимо, все эти люди были из беднейших жителей городка, которых нужда погнала на каторжный труд. Как только они были обезоружены, ярость и боевой запал покинул их. На лицах остался только страх.

Обернувшись к Шарову, Владимир приказал:

— Отправь их в местное отделение под конвоем пяти… нет, пожалуй, хватит и трех человек. Пусть получат у них показания.

Он шагнул к двери, на мгновение задержался возле телохранителя Копышевского:

— А с вами, вероятно, предстоит долгий разговор, но несколько позднее. Сейчас гораздо интересней посмотреть, что же за сокровища вы так рьяно пытались защитить.

За те несколько часов, что ушли на подготовку операции, преступники здесь наскоро заметали следы. Прятали сырье, размонтировали оборудование, видимо планируя в ближайшее время вывезти его на склады временного хранения. Вон, тара пустая валяется, а тут видно, как волокли что-то очень тяжелое, станок какой-то. Может, его скоро найдут на ближайшей свалке, а оставшиеся запасы спрятаны в тайнике. Оперативно сработано.

— Да тут вполне современный автоматизированный промышленный комплекс! — воскликнул Шаров.

Воронцов прошелся по помещениям, огляделся:

— Фабрика и лаборатория, — уточнил он. — И еще фасовочный цех.

Оперативники рассредоточились по подвалу.

Уже через полчаса можно было подводить первые итоги.

— Да тут гашиша тонн двадцать будет! — с горящими глазами сообщил Николай. — Это ж крупнейшая партия наркотиков за всю историю России! Наверное, на десяток миллионов евро, не меньше. А еще таблетки и порошок.

— Ну, — попытался остудить его пыл Воронцов, — это еще надо на экспертизу передать, проверить…

— Да что тут проверять! И так все ясно. Можно считать, что дело уже закончено.

Владимир был с ним, в общем-то, согласен, но знал, что до конца еще очень далеко.

В маленьком чуланчике, оборудованном под офис, оказался небольшой военный арсенал: пистолет «вальтер», приспособленный для стрельбы с глушителем, три автомата АК, семь ПМ и девять самодельных пистолетов в разобранном виде, пятнадцать запалов для ручных гранат, около двухсот различных патронов, тридцать разнообразных гильз, восемьдесят капсюлей, два килограмма пороха, восемь глушителей, тринадцать магазинов для пистолетов и автоматов, восемьсот граммов взрывчатки.

— Кажется, нам здорово повезло, — заметил Шаров.

Воронцов кивнул.

— Ну что ж, — он еще раз оглядел помещение, — пришло время побеседовать с господином мэром.

Глава 20

Последний штрих

— В результате были арестованы пятьдесят семь человек в России, Польше, Голландии и Мексике. Некоторым из них, в том числе нашему подопечному Копышевскому, помимо транспортировки и изготовления наркотиков, будут предъявлены обвинения в отмывании денег, — обернулся генерал к Шарову: — Доложи подробности.

Николай даже покраснел от гордости:

— Товарищ генерал! По данным Управления ФСКН[38] России по Московской области, эта структура занималась переправкой кокаина из Мексики и распределением его в Европе. Прямые поставки были исключены, поскольку в некоторых странах запрещено приобретать товары из Латинской Америки. Этим и воспользовались Скрипов и его подельники. Они осуществляли транзит через Россию. Из Таджикистана получали афганский гашиш, из Мексики — колумбийский кокаин.

— Что, вот так прямо и привозили в чистом виде? — усмехнулся генерал.

— Из Таджикистана почти что и не скрывали. Вместе с орехами и изюмом, в тех же мешках, — ответил Шаров. — А из Латинской Америки похитрей способ нашли. В рефрижераторах с мороженой рыбой. Здесь ее получали, даже продавали, а кокаин разными способами…

— Тут, собственно, и начинается наша территория, — вмешался Воронцов. — Для всех отправляемых за рубеж наркотиков изготавливались поддельные документы от различных фирм. Грузы отправляли довольно большими партиями по фиктивным договорам и таможенным декларациям. В общем, дело было поставлено на широкую ногу. Имели несколько складов, постоянно меняли их. Но основная деятельность, конечно, велась в развалинах. Там для этого были все условия.

— Понятно. Ну а Копышевский? Вы же его упустили.

— Не совсем, — покачал головой Владимир. — Он все время был под нашим наблюдением.

Копышевский почувствовал слежку, направляясь к развалинам. Начал названивать подельникам, но их телефоны молчали. Он развернул машину и покатил в Москву. Там оставил машину и пересел в такси, доставившее его на Никитскую, где, как выяснилось, он имел квартиру, купленную на другое имя. Взял там поддельные документы и отправился в аэропорт, купил билет на первый же рейс в Лондон. Там у него тоже имелся собственный дом, точнее, замок стоимостью более десяти миллионов евро.

— Но до него он уже не добрался, — закончил рассказ Владимир. — Британская полиция была уведомлена о его прибытии. Копышевского арестовали практически сразу же. За легализацию незаконно нажитых капиталов. Он уже на пути в Россию. Его счета в банках Монако, Австрии и Голландии арестованы.

Генерал одобрительно кивнул:

— Кто бы мог подумать, когда началось следствие, что мы положим конец деятельности целого наркотического треста.

Потом взял телефон, позвонил начальнику отдела кадров:

— Сергей Ильич, начальника отдела Владимира Воронцова представить к досрочному получению звания подполковника, а Шарова наградить знаком «За отличие в борьбе с преступностью»!

— Слушаюсь, товарищ генерал, — ответил начальник отдела кадров Управления экономической безопасности и поспешил подготовить все документы.

* * *

В тот же вечер Воронцов рассказывал Ксении:

— Надо сказать, что твои развалины — не единственное место, которое использовали негодяи. Хотя самое главное. Тут не только готовили наркотики к пересылке, но и изготавливали их. То, что привезли в ту ночь, когда вы посетили замок, около пяти тонн бензилметилкетона…

— Что это?

— Бензилметилкетон, или, кратко, БМК, — штука довольно мерзкая и опасная. Он включен в список прекурсоров. Это такие вещества, на основе которых производятся многие наркотики, а также взрывчатка. Его производство не имеет промышленного значения. До недавнего времени вполне открыто производился на российских заводах. Да и сейчас производится у нас запросто, хотя на Западе давно входит в список запрещенных к обороту и распространению.

— Я думала, у нас тоже борются с наркотиками, — удивленно сказала Ксения.

— Конечно, борются, — кивнул Владимир. — Но в России же, согласно принятому закону, бензилметилкетон предназначен всего лишь для изготовления крысиного яда. Отсюда и столь различное отношение европейцев и россиян к этому препарату. Для одних он — сырье для изготовления «экстази»…

— Чего?

— Так обычно называют метилендиоксиметамфетамин, или MDMA, — уточнил Воронцов. — Популярная наркота у школьников и студентов. Придумали эту заразу в начале прошлого века, но только в пятидесятые годы военная промышленность США стала использовать MDMA, впрочем, безуспешно. А в 60-е годы пробовали с помощью «экстази» лечить психов.

— А почему название такое странное?

— Вообще-то, «экстази» теперь называют любые таблетки, которые используют посетители ночных клубов, чтобы расслабиться и оттянуться по полной. А поначалу это относилось только к MDMA — потому что он изменяет сознание, вызывая идиотскую радость и обостряя чувства.

— Фу, гадость… Какой может быть кайф от крысиного яда? — поморщилась Ксюша.

— Из тонны БМК можно изготовить почти девятьсот килограммов «экстази». Он сейчас бешено популярен. Поэтому БМК — лакомый кусочек для наркодилеров. Они покупали его совершенно законно. Часть небольшими партиями, тоже вполне законно, поставляли в Белоруссию и Литву, а оттуда в Польшу, Германию и дальше. Остальное использовали в своей подпольной лаборатории и продавали здесь. Получали огромные деньги. Так вот, те пять тонн, которые разгружали у вас на глазах, предназначались для производства.

— Зачем так много?

— В ходе обыска, среди прочего, изъяты две установки, способные выпускать около ста тысяч таблеток в час. По подсчетам правоохранительных органов, на подпольной фабрике было произведено от шести до восьми миллионов таблеток. Так что эта партия была еще даже не очень большой.

— Но разве никто не задумывался, зачем покупают так много крысиного яда?

— Конечно, задумывались. Сотрудники ФСКН не раз интересовались, куда уходят с местного завода огромные партии прекурсора. Крыс-то везде полно, конечно, да вот только БМК вовсе не работники санэпидстанций покупали, а подпольные дельцы. Но попытки навести порядок в работе контрольных служб наталкивались на многочисленные препятствия.

— Еще бы! — догадалась Наталья. — Ведь мэр всем и занимался.

— Пять тонн — это все, что у них было? — поинтересовалась Ксюша.

— Нет. Все остальное успели сбыть. Но мы проследили их путь и успели предупредить на таможне. Правда, часть таблеток отправилась в Африку и там бесследно растворилась. А то, что предназначалось для Европы, отыскалось. Полиция Польши сообщила, что в Кракове задержан получатель груза, у него изъяли еще четыре тонны БМК… А Копышевский все отрицал. Над вашей видеозаписью просто посмеялся, посоветовал в следующий раз придумать что-нибудь поумней…

— Негодяй! — воскликнула Ксюша. — Устроил в моих развалинах черт знает что, да еще и издевается…

— А документы? — перебила ее Наталья. — Разве этого было недостаточно?

— Достаточно, но доказывать это пришлось бы еще очень долго. С хорошим адвокатом он бы все свалил на убитого Скрипова и отделался легким испугом.

— А теперь, когда найден подпольный завод, когда получены показания рабочих, никаких проблем не будет?

— Нет.

— Значит, моя презентация состоится! — Ксюша вскочила. — Надо срочно позвонить в рекламное агентство, у них уже все готово, осталось только назначать дату. И еще Ольге Русан. Пусть поторопится с моделями. Надо же еще порепетировать выступление на подиуме.

Она убежала в другую комнату.

Наталья с улыбкой посмотрела ей вслед, потом обернулась к Воронцову. Лицо ее стало серьезным:

— А кто убил Скрипова, Иволчева, Касимова? Тоже Копышевский?

— Нет. И он наотрез отказался говорить об этом… — Его слова прервала трель Наташиного мобильного.

Она взглянула на дисплей и удивленно подняла брови:

— Здравствуйте, Петр Вениаминович.

Голос Соколова звучал так же хмуро, как и во время их последнего разговора:

— Наталья, я думаю, мне следует тебе коечто рассказать. Это касается тех руин Гейдельбергского замка, о которых ты недавно меня спрашивала.

— Я слушаю вас.

— Это долгий разговор, будет лучше, если мы где-нибудь встретимся.

— Я могу заехать к вам прямо сейчас…

— Нет! — резко запротестовал он и более спокойным тоном тут же пояснил: — Раиса Александровна уже вернулась из Италии, а мне не хотелось бы, чтобы она присутствовала при нашей беседе.

У Соколова секреты от жены? Это что-то новенькое…

— Пожалуй, мне стоит съездить на эту встречу, — пряча мобильный, виновато взглянула Наталья на Воронцова. — Вдруг и правда что-нибудь интересное узнаю.

Владимир невесело усмехнулся:

— Ну что ж. Горбатого только могила исправит. Будто мало тебе приключений. Ладно, — вздохнул он. — У меня тоже кое-какие дела в управлении. Как закончишь, позвони мне, я тебя подхвачу по дороге.

На самом деле он был даже рад, что можно не придумывать повода, чтобы на некоторое время покинуть гостеприимный Ксюшин дом. Наталья так искренне радовалась его возвращению, что разочаровывать ее скорым отъездом совсем не хотелось, а ехать было нужно.

Кроме дел, связанных с деятельностью банды Скрипова, оставалось еще одно — неразрешенное — связанное с Марком. Кто он, этот загадочный «крепкий орешек», разворошивший осиное гнездо в старых развалинах?

Но первым делом Наташа заехала в магазин форменной одежды «Склад № 1». Там можно было купить красивую форму — и парадную и повседневную, и мужскую и женскую. Наталья, узнав от Шарова, что Володя вот-вот получит досрочно новое звание, решила заказать ему роскошную форму: брюки, китель с расшитыми золотыми нитями погонами, рубашку, кожаную куртку с каракулевым воротом и каракулевую шапку. В магазине она назвала мерки Володи и попросила сшить форму быстро. Милая женщина, продавец магазина, сообщила, что мундир можно забрать уже через пять дней.

— Скажите, можно ли будет доставить форму в Управление экономической безопасности для Владимира Воронцова? — поинтересовалась Наташа.

— Конечно, только скажите, в какое время и от кого?

— К десяти утра, но меня не называйте, пусть это будет сюрпризом! — решила Наташа.

— Желание клиента — закон, не волнуйтесь, ваш избранник получит форму вовремя, — улыбнулась продавец, догадавшись об искренних чувствах очаровательной заказчицы.

Довольная своей изобретательностью, Наташа поспешила к учителю.

* * *

— Лет пятнадцать назад у меня была ученица, звали ее почти как тебя, Ната. Нателла Осинина… — начал Соколов и надолго замолчал.

Наталья взяла в руки чашку с чаем, откинулась на спинку дивана, расположившегося в уютной полутьме небольшого кафе, сделала небольшой глоток, поставила чашку на место и замерла, опустив руки на колени. Ей стало немного не по себе от предстоящего разговора — судя по всему, старый искусствовед решил пооткровенничать, а это было неожиданно и, на ее взгляд, несколько неуместно. Будто нет у нее своих проблем. Но элементарная вежливость требовала проявить уважение, и она демонстрировала его в полной мере.

— …И похожа чем-то на тебя была, — наконец тихо, почти про себя, сказал Петр Вениаминович. — Внешне. Но ты — борец, а она совсем другая, словно не от мира сего…

Он снова замолчал. Молчала и Наталья: хоть и досадно терять время впустую, но она вовсе не собираясь подгонять Соколова вопросами. И, ничем не выдавая нетерпения, спокойно ждала продолжения, лишь слегка шевелила пальцами, любуясь игрой огненных искр на новом кольце.

— Ладно! — вдруг жестко произнес Петр Вениаминович. — Так я до морковкина заговенья тянуть буду, себя жалеючи.

Он подозвал официантку, заказал виски (Наталья округлила глаза, но промолчала), закурил сигарету, дожидаясь заказа, получив его и, тут же осушив наполовину, совсем другим — деловым — тоном заговорил:

— Родители Нателлы работали в советском посольстве в тогдашней ФРГ, она и родилась там, и провела первые годы жизни. Однажды ее отвезли на экскурсию или музыкальный фестиваль — уж не знаю подробностей — в Гейдельбергский замок. И это зрелище произвело на нее неизгладимое впечатление. На всю жизнь. Она вернулась в Россию, повзрослела, а воспоминание продолжало волновать ее воображение. И поступив в Академию, она продолжала бредить этим замком, только им и занималась, его историей, архитектурой, судьбами владельцев…

Наталья слушала без особого интереса. Ей знаком был этот тип экзальтированной барышни, готовой часами взахлеб рассуждать о красотах ювелирного искусства Позднего Возрождения или особенностях живописи раннего барокко и совершенно неспособных продать даже маленький шедевр Челлини или грандиозное полотно Рубенса. Удел таких восторженных дурочек в лучшем случае — удачное замужество и многолетнее корпение над пыльными старинными фолиантами в каком-нибудь научном отделе Академии, в худшем — всю жизнь прослужить экскурсоводом при уездном музее.

— Я, кажется, догадываюсь, о чем ты думаешь, — заметил Соколов, внимательно глядя на Наталью. — Нет, ты не совсем права. Нателла действительна была очень… э-э-э… романтична, но вовсе не наивна и совсем не глупа. Это была чрезвычайно цельная натура, преданная и добрая, страстная и глубоко чувствующая, но прекрасно умеющая владеть своими эмоциями.

То, как Соколов произносил эти слова, заставило Наталью внимательно посмотреть на него.

Пятнадцать лет назад… Он уже был женат…

— Нателла была очень хорошо воспитана, всегда ровна с людьми, постоянно улыбалась, и ей было неведомо плохое настроение, — Петр Вениаминович, казалось, полностью погрузился в свои воспоминания, не замечая ничего вокруг. — Несмотря на юный возраст — ей было тогда всего семнадцать — она обладала редкими качествами: преданностью по отношению к близким, способностью в любых обстоятельствах окружить любимых людей теплом и заботой. В общем, это была девушка, о которой всю жизнь мечтает любой мужчина и практически никогда не встречает в жизни. А если встречает, то старается не отпустить…

Соколов осекся. Снова закурил, допил виски и сделал знак официантке повторить.

— Да, — сказал он, глядя в глаза Наталье, — она стала моей тайной женой.

Наталья усмехнулась про себя. Какое милое старомодное выражение. Звучит так трогательно и романтично, а на деле означает примитивный адюльтер, измену, по той же старомодной терминологии — блуд…

Снова угадав ее мысли, он криво улыбнулся и кивнул:

— Отец Раисы Александровны был крупным чиновником, и моя карьера — а тогда, не забывай, я был еще молод и амбициозен — во многом зависела от него. Я не решился на развод, но и с Нателлой не мог расстаться.

Наталья представила себе, как это было. Пожилой (ему ведь тогда было уже под полтинник, если не больше), импозантный Соколов, озабоченный карьерой, связанный браком с нелюбимой женщиной, вечно обеспокоенный отношениями с тестем, и нежная семнадцатилетняя девочка, этакая современная Лолита, «преданная и нежная»… Хм…

— Конечно, долго так продолжаться не могло, — между тем продолжал Петр Вениаминович. — Мы с Нателлой встречались только на съемной квартире и только в определенные дни, нигде не могли показаться открыто, я вынужден был лгать жене, друзьям… Мне было очень тяжело.

— А девушке? — жестко спросила Наталья.

Соколов удивленно посмотрел на нее:

— Н-н-не знаю, — растерянно ответил он. — Я об этом как-то не задумывался… Считал, что она счастлива, ведь я был ее первым мужчиной, учителем… Не только в искусстве, но и…

Не в силах скрыть презрения, Наталья отвернулась.

Откуда эта мужская спесь и самоуверенность? И убеждение в том, что, уложив девушку в постель, тут же становишься властелином ее души и тела? Можно подумать, что у женщины нет ничего более ценного, кроме девственности, и, утратив невинность, она теряет свою самостоятельность и вообще личность, становясь лишь послушной тенью мужчины.

— В общем, однажды, — в конце концов подошел к сути дела Соколов, — когда Раиса поехала в очередную командировку за границу, я решил сделать Нате небольшой подарок — круиз на теплоходе по Волге. Старинные русские города, чудесная природа, прекрасное обслуживание… И надо ж было так случиться, что именно на этом теплоходе оказался мой давнишний приятель, Антон Чернов, вернее, к тому времени уже Шварц… Это тоже любопытная история, хотя к моему рассказу отношения не имеет. Вкратце: его предки были немцами, Шварцами, но перед войной поменяли фамилию. На Черновых. Он и был по рождению Чернов, а в начале перестройки — уж не знаю, из каких соображений и каким образом, — вернул себе старую фамилию. На этом теплоходе он вел деловые переговоры с каким-то иностранным партнером… Забыл сказать: к тому времени Антон уже был крупным бизнесменом, металлом, кажется, занимался, не помню точно.

Вежливо прикрывая рот ладошкой, Наталья зевнула. Стоило ли сломя голову нестись в Москву, чтобы выслушать древнюю и довольно скучную любовную историю. Ясно же, что произошло далее. Примитивный любовный треугольник.

— Увидев Нателлу, Антон словно с ума сошел, — подтверждая ее худшие догадки, сообщил Соколов. — Он просто прилип к ней, не отходил ни на шаг, даже о переговорах своих забыл. А она… Она забыла обо мне! Открыто перешла жить в его каюту, позволяла ему тискать себя на людях. Чуть не раздевалась перед ним прямо на палубе! А он, между прочим, был почти мой ровесник, женат на прекрасной женщине, с которой много лет прожил до этого душа в душу, двое взрослых детей, Ирма и Виктор… Я страдал, ночей не спал, в Угличе сошел с теплохода и уехал в Москву — не мог этого видеть…

Наталья едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос.

— Представь себе, — разволновался Соколов, — Антон решился на развод, она бросила учебу, они поженились. И будто всем назло, демонстративно, выглядели очень счастливыми.

«А иначе и быть не могло», — решила про себя Наталья. Но разве может это понять человек, который ради карьеры готов жить с нелюбимой женщиной и мириться с деспотом-тестем?

— Что она в нем нашла, в этом бывшем инженеришке, нуворише? Деньги? Но я мог дать ей гораздо больше! — Наталья удивленно округлила глаза, и он поспешно пояснил: — В духовном плане, разумеется.

— А, понятно, — ледяным тоном произнесла она.

— Я щедро поделился бы с ней своими обширнейшими знаниями! — не обратив внимания на ее холодное замечание, пафосно продолжал Соколов. — Со временем она могла бы стать хорошим специалистом, уважаемым ученым. Я позаботился бы об этом. Возможно, даже разрешил бы ей родить от меня ребенка — в академической среде это довольно часто встречается между учителем и ученицей — при соблюдении осторожности, конечно… А что мог дать он?

— Может быть, любовь, свободу?..

— А, пустое, — отмахнулся Соколов. — Только деньги! Вот как раз тогда он и купил ту землю в Подмосковье, чтобы построить для Нателлы замок ее мечты…

Наталья насторожилась: «Вот, оказывается, в чем состоит загадка развалин. Послушаем дальше».

— Но я говорил, что у Антона было двое взрослых детей, даже старше Нателлы. И они, само собой, не могли примириться с тем, что его деньги уходят из их рук. Конечно, он им ни в чем не отказывал, но, сама понимаешь, львиную долю своих средств тратил на Нату, а в случае его смерти она стала бы главной наследницей.

«Кажется, дело проясняется», — поняла Наталья и стала слушать еще внимательней.

— Короче говоря — я не знаю подробностей, дело это темное, и раскрыть его тогда так и не смогли, а теперь, за давностью лет, наверно, никого оно и не интересует, — детки наняли киллера, и через год Нателлы не стало…

— Откуда вам известно про киллера и то, что его наняли дети, а не конкуренты, например?

— Во время расследования меня тоже привлекали. Как свидетеля, естественно. Были там какие-то улики косвенные, но доказать ничего не удалось. Только мать их, видимо, все знала: сразу после того, как следствие закончилось, она покончила с собой.

— А Чернов… или Шварц?

— У Антона случился обширный инфаркт, не смог перенести утраты. Буквально на следующий день после похорон Нателлы умер. Кто мог подумать, что у такого здорового с виду мужика такое слабое сердце?

— И наследство, конечно, досталось бывшей семье.

— А как же иначе?

— Значит, этими развалинами владеют Ирма и… э-э-э… Виталий…

— Виктор…

— Черновы?

— Если Ирма не вышла замуж и не поменяла фамилию, то оба они Скриповы. По матери…

* * *

— Так вот почему я все время был уверен, что мне это имя встречалось! — Воронцов ударил кулаком по раскрытой ладони. — Антон Оскарович Чернов. Его под этой фамилией похоронили. И в справке на Скрипова только эта фамилия указана. Видимо, когда Виктор родился, отец еще прежнюю носил.

— Почему же детям материнскую фамилию дали? — задумчиво спросила Ксения.

— Ну-у-у, такое довольно часто бывает, в этом ничего особенного нет. Тем более, смотри, первой дочка родилась, ее, как и мать, назвали Ирмой, видимо, хотели в ней видеть продолжение. А фамилию для пущей надежности, — улыбнулась Наталья. — А потом родился Виктор, и, скорее всего, чтобы не выглядело, будто у детей разные отцы, тоже Скриповым назвали.

— Я бы Мише никогда свою фамилию не дала!

— А ты ее и не помнишь, наверно, — хихикнула Наталья и серьезно добавила: — Для тебя же важно, чтобы фамилия мужа продолжалась в потомстве, вот и для первой Ирмы Скриповой, вероятно, это имело значение. Хотя дочь, похоже, не так сентиментальна.

— Трагичная история, — все так же задумчиво сказала Ксюша. — Такая трогательная любовь и такой роковой конец.

Наталья пожала плечами:

— По-моему, все получили по заслугам. Шварц за то, что бросил преданную жену, Нателла — за то, что разбила прочную семью…

— Ну а старшая Ирма за что?

— За то, что не смогла удержать мужа и воспитать приличных детей, — жестко отрезала Наталья. — Жаль, что младшая ушла от наказания.

— Ну, этого мы точно сказать не можем, — возразил Володя. — Нам ведь неизвестно, как ее судьба сложилась за границей.

— Зато известно, что она может претендовать на Ксюшину землю! — настаивала Наталья.

— Вряд ли. На родину ей еще долго путь закрыт, она же от суда сбежала, а срок для предъявления прав на наследство скоро закончится.

— Все равно, легко отделалась, — гнула свое Наталья. — Она же убийца.

— Ты слышала когда-нибудь о презумпции невиновности? — ехидно поинтересовался Владимир.

Она хмыкнула и отвернулась.

В этой истории все было не так. Любимый учитель, вдруг оказавшийся примитивным развратником, романтичная девчонка, мечтающая о собственном замке, старый влюбленный муж, выполняющий ее прихоть. Озлобленные дети, оставшиеся с носом, и мать семейства — глупая гусыня, расставшаяся с жизнью из-за возмущения чужой подлостью, вернее, не чужой, а родной кровинушки… Как все здесь перемешано! Нелогично, нерационально!

И самое ужасное — связано с Ксюшиным именем! Ведь непременно эта история станет достоянием гласности. Захочет ли кто-то иметь дело с этим проклятым местом, с этими зачумленными развалинами?

Да еще этот Марк…

По дороге сюда Владимир успел рассказать ей все, что удалось выяснить про их недавнего спасителя. Не так много, как хотелось бы, но все-таки кое-что любопытное. Например, фамилию. Иволчев.

— Родственник твоего убитого однокурсника? — догадалась Наташа.

— Родной брат.

— Это ведь многое объясняет, правда?

— Да, но не все. У нас теперь есть данные на него. Он работает в Питере в частной охранной фирме, поэтому имеет право на ношение оружия. А раньше служил в особом подразделении в Чечне.

— Так что же тебя беспокоит? — удивилась она.

— Не забывай, кто-то убил Скрипова, кто-то расправился с Касимовым, кто-то мог застрелить Александра Иволчева.

— Марк убил родного брата?

— Не знаю и не очень-то в это верю, — признался он. — Но все эти страшные события начали происходить с тех самых пор, как Ксения встретила Марка.

— Ты только что говорил о презумпции невиновности, так что надо еще доказать! — неожиданно стала оправдывать Марка Наталья. — И еще неизвестно, от кого больше вреда, ведь они делали наркотики, которые убивают гораздо больше людей.

— Закон един для всех, — ответил Владимир. — И никто не имеет права вершить правосудие лично.

Наталья промолчала.

Так неужели ее лучшая подруга, ее милая беспечная Ксюша связалась с убийцей? Впрочем, почему связалась? Разве между ними что-то есть, кроме этих пышных букетов?

Она с отвращением отодвинула от себя вазу с розами.

Как же все запутанно! Предполагаемый убийца спасает их из лап других убийц, ведет себя как галантный кавалер, дарит цветы, чуть ли не серенады поет под окнами… Но может быть, всетаки не убийца?

— Наташа! — прервал ее грустные рассуждения звонкий голос Ксюши. — Совсем забыла тебе рассказать самое главное. Я же со всеми созвонилась, договорилась. Через три дня будет презентация! Карина в мэрии договорилась, там разрешение дали на проведение.

Глава 21

Пляска смерти

Длинноногие красавицы в волшебных нарядах спустились с подиума и растворились среди гостей. Показ новой коллекции венчал выход самой Ольги Русан. Красавица Ольга выглядела сногсшибательно. На ней был умопомрачительный наряд, даже не все гости поняли, что это, — то ли суперсовременное стильное платье, то ли, наоборот, изысканное средневековое. Получив цветы от гостей, она решила отдохнуть в компании Наташи и Ксюши.

Так когда-то, наверное, бессмертные богини, устав от бесконечной череды небесных забот, сходили к людям, дабы одарить их своей неземной благосклонностью и предаться незамысловатым, но очень пикантным развлечениям…

Их место заняли артисты, и это означало, что официальная часть благополучно завершена, можно просто приятно проводить время, то есть отдохнуть от многочисленных средневековых увеселений, интересных, затейливых, но несколько превосходящих силы жителя современного мегаполиса. Ярмарки, буйные пляски, рыцарские турниры, конные скачки под грохот фейерверков и нескончаемый звон горнов — все это несколько чересчур…

— А что здесь делает наша доблестная полиция? — раздался за спиной вкрадчивый голос.

Воронцов резко обернулся.

Покачиваясь и старательно, одной рукой (вторая занята сигарой), чтобы не расплескать бокал с шампанским, стоящий на тарелке с закусками, ему ухмылялся во все тридцать два зуба знакомый журналист.

— Привет, привет, — улыбнулся в ответ Воронцов. — Ты здесь каких-то убойных сенсаций ищешь, Сергей?

Журналист качнул головой:

— Не мой профиль. Но коллега приболел, попросил подменить. Впрочем, — еще шире ухмыльнулся Сергей Самойлов, — я вовсе не жалею. Шикарная презентация.

— Главное, чтобы ты не забыл ее так же шикарно описать, — заметил Владимир.

— Я ж не Петя Касимов, — ответил журналист. — Тот бы точно нашел, каких бы гадостей понаписать.

Раз уж разговор принял такой неожиданный оборот, Воронцов решил расспросить Сергея поподробнее, ведь он один из лучших журналистов, настоящий профессионал с безупречной репутацией, тем более, они давно знакомы:

— Серьезно? Ты его хорошо знал? — спросил Воронцов.

— Неплохо, хотя, если тебя что-то конкретное интересует, лучше у Чижика спроси. Кому как не Чижику про Касимова знать.

Теперь Воронцов полностью обратился в слух. Он помнил записи в файлах Касимова и особенно ту, последнюю, в которой как раз и упоминался некий Чижик.

— Чижик? — повторил он. — Кто это?

— Да только что тут видел, — Сергей обвел взглядом зал. — А вот сейчас уже не вижу.

— Кто это? — больше не пытаясь изобразить добродушное безразличие, повторил Воронцов.

— Да Карина! — ответил журналист, слегка удивленный резкой переменой настроения своего визави. — Они учились вместе и тусовались потом вдвоем долго.

— Как фамилия этой Карины?

— Не знаю. Она в местной мэрии последнее время околачивалась. Пресс-секретарем была.

— Чилпаева?

— Может, и Чилпаева, — неопределенно ответил журналист. — Она столько раз замуж сходила, что уж и не упомнишь, какая фамилия последняя. Я ее как Чижика знаю.

— Спасибо, — кивнул Воронцов и еще раз подумал, что Серега настоящий профи, знает все и обо всех, как и положено журналисту.

Да, он тоже видел сегодня на презентации Карину.

Но ее нигде не было. Уже уехала? Возможно. Но теперь, в свете полученной информации, многое выглядело иначе. Например, файлы Скрипова. Ведь еще только изучая их в первый раз, он обратил внимание на то, как составлены эти документы. Будто не мужчина с ними работал. Если б не безликие печатные буквы на столь же безликом дисплее, можно было бы уверенно сказать: женский почерк. По каким-то едва уловимым признакам это чувствовалось. Но тогда Владимир не особенно этим заинтересовался, просто отметил для себя некую странность. И Коля в архиве ничего похожего не нашел. А сейчас перед глазами ясно встал этот документ, и не документ даже — докладная записка о результатах проведения пиар-кампании по результатам работы с молодежью. Составлена и подписана Чилпаевой. Вот так же точно в скриповских файлах абзацы разделены, примечания расставлены… Да, Каринина работа!

Да еще ее имя в касимовском реестре. В графе «Заказчик». Все сходится. Только ей и могли поручить это деликатное дело, только с ней и мог Касимов вести переговоры.

* * *

Это была не любовь — болезнь. Кипящая как раскаленная лава страсть, безумное наваждение, терзающая душу паранойя. Томящимся в преисподней, глядя на нее, становилось страшно.

С первого его взгляда, с первого его прикосновения, с первого его слова она поняла — это навсегда. Боль и страдания, рай, обернувшийся адом, и адская мука, сулящая райское наслаждение. Здесь, на земле, и потом — Там, под землей. Именно Там, потому что небеса закрыты для нее навечно. И это не закончится никогда. А она ни за какие блага не согласится ничего изменить. Только рядом с ним, любой ценой!

Он был бандитом. Он был ханжой и казнокрадом. Он брал и давал взятки. Он торговал должностями…

Он был умен. Он был отважен. Он был щедр и верен в дружбе. Он был прекрасен и грозен, как архистратиг Михаил. Он был неотразим…

Перед ним не устояла ни одна женщина.

А он не устоял перед силой ее любви!

Впрочем, иначе не могло и случиться — Богом ли, дьяволом ли — они были созданы друг для друга: она — расчетливая и холодная, как ясное северное утро, и он — брутальный и горячий, как южный знойный день. Восхитительная эгоистка, твердо уверенная в своей избранности, дочь высокопоставленного чиновника, Карина Чилпаева, и бывший хулиган с заводской окраины, вырвавшийся из ее затягивающего болота в ходе жестокой и беспринципной борьбы, мэр подмосковного городка, Игорь Копышевский.

Сначала он думал — достаточно хорошо учиться, много знать и уметь, и тебя заметят, поднимут, сделают богатым и знаменитым: партнером по бизнесу, крупным чиновником, политиком. Но со временем понял — у каждого бизнесмена, чиновника или политика есть свои дети, наследники, которым передадут эстафету. А он снова останется на обочине. И тогда пришло другое понимание. Не жди, действуй сам! Локтями, кулаками, зубами…

Нет, он не забросил учебники за шкаф и не пошел в тренажерный зал тягать пудовые гири вместе с десятком бритоголовых качков. Он упорно продолжал грызть гранит науки. А после школы — единственный из выпускников — отправился продолжать учебу в столице. И не куда-нибудь, а в МГИМО, на кафедру управления внешнеэкономической деятельностью. Только там он организовал свою первую группу из пяти человек, которые под его руководством занялись рэкетом. Одним из этой пятерки был Виктор Скрипов — лучший студент старшего курса.

Игорь не утруждал себя вопросом, почему этот блестящий юноша из хорошей семьи предпочел спокойной карьере экономического советника при каком-нибудь министерстве неблагодарную работу вымогателя. Может быть, решил он, просто свойство натуры. Но этот выбор стал для Копышевского прямо-таки даром судьбы. Именно благодаря Виктору маленькая ОПГ не растворилась среди тысяч таких же мелких банд, а выросла в нечто совсем иное. Именно Скрипов понял, когда надо остановиться и заняться другими делами. Именно он придумал одну из первых в России рейдерских схем и создал структуру для осуществления захвата. Операция прошла успешно. Захваченное предприятие было с большой выгодой продано. О группе стало известно заинтересованным лицам, начались серьезные дела.

Размах становился все больше, появились солидные заказчики, образовались нужные связи в различных государственных структурах, деньгам, казалось, был потерян счет… Игорю не хватало только одного — статуса. Это стремление к власти вызывало у Скрипова лишь недоуменное пожатие плечами: зачем? Ему этого было не понять, деньги были куда как важней. Но Игорь гнул свое. И дожал. Заработанные миллионы разом были потрачены на избирательную кампанию, и Копышевский стал мэром.

Только тогда Скрипов оценил все открывающиеся возможности. Он словно сорвался с цепи, готовый хватать, где попало, все, что приглянется. Буквально озверел от жадности.

А у Копышевского появилась Карина. Он просто потерял голову от этой несравненной красавицы, тоже готовый ради нее на все.

Карина влюбилась по-настоящему. Игорь был так красив и богат, так известен и независим, что остальные бледнели и растворялись на его фоне. Он зарабатывал миллионы и бросал их к ее ногам, он легко поднимался к вершинам карьеры и поднимал ее, он был наделен пылким и страстным сердцем, и это сердце принадлежало ей, он умел радоваться жизни и дарил ей эту неудержимую радость… Он был ее сбывшейся мечтой.

Но, с младых ногтей привыкшая получать все, что захочет, Карина была ненасытна. Она ненавидела отца, попавшегося на взятке, ненавидела мужа, потерявшего должность в правительстве. Она не могла простить им утрату жизненных благ, дарованных ей их прежним высоким положением. Теперь, как она была уверена, ей представилась возможность возместить все потери, и она не собиралась упускать ее. Попросту — не желала ни с кем делиться.

Мужская жадность столкнулась с женской алчностью, мужская смекалка — с женской хитростью.

Скрипов действовал как привык: создавал сложные схемы, придумывал отвлекающие ходы, разрабатывал замысловатые комбинации. Карина шла более простым, но и более надежным путем, действуя при помощи обольщения. Пустив в ход все свое обаяние, она смогла убедить Копышевского, что партнер обкрадывает его, и так заморочила голову новоиспеченному мэру, что тот, вовсе к подобному не стремясь, вступил в схватку с бывшим другом. Но Карине этого показалось мало, она не очень-то верила в победу Игоря над столь сильным противником, а потому решила соблазнить начальника местного УВД и уговорить нейтрализовать — неважно, как — ее врага. Тогда, думала Карина, она станет единственной обладательницей Игоря и всего его состояния.

Не подозревающий об этом Копышевский повел дело самым глупейшим образом, видимо, его аналитические способности начисто отказали, когда он получил вожделенное мэрское кресло и любимую женщину в придачу. Он просто-напросто послал к Скрипову бригаду боевиков. Результат? Да, Скрипов действительно задумался и… отправился за защитой к Александру Иволчеву, предупредив об этом мэра.

Карина была умна. И жестока. А сейчас оказались затронуты ее жизненные интересы, поэтому действовала она быстро и решительно.

Ей не надо было изучать пути подхода к Скрипову и его привычки, ведь когда-то они были друзьями. Она знала, как незаметно войти в дом и так же незаметно исчезнуть. Стрелять ее научил бывший муж — большой любитель подобного рода развлечений. Он же подарил оружие — пистолет ТТ. Все прошло как она и задумала. Даже Копышевский не догадался, кто был убийцей.

Потом, на совещании в мэрии, она улучила минуту и шепнула Иволчеву, что, наконец, решила уйти от мэра к нему. Уже полгода она морочила Александру голову, обставляла их встречи таинственностью и конспирацией. Только в Москве, для того чтобы не узнал Копышевский, только раз в неделю, чтобы ничего не заподозрил. Она не очень кривила душой, ей вовсе не хотелось, чтобы любимый узнал об ее изменах, пусть даже и ради него самого совершенных, слишком дороги были ей их отношения. Карина без сожаления пихала в урну роскошные букеты, подаренные Иволчевым, спускала в мусоропровод его подарки — дорогие духи, золотые побрякушки. Она часами отлеживалась в ванне, смывая с себя следы прикосновений его рук и губ, запах его тела. Она ненавидела его с такой силой, что ощущала эту ненависть физически, болела ею. И эта ненависть давала ей силы вновь и вновь встречаться с ним, принимать ласки и подарки, отдаваться с удвоенной страстью, приводящей его в экстаз от одной только мысли о ней.

И на этот раз Карина с удовольствием отметила, как вспотели и затряслись руки Иволчева, когда он узнал об ее предстоящем визите.

— Постарайся, чтобы никто не узнал, — кокетливо смущаясь, предупредила она.

Но это было, конечно, излишним. Она так вымуштровала его, что опасаться огласки было просто смешно. И она действительно посмеялась от души. В одиночестве.

А вечером пришла и убила. Легко, словно назойливую муху пришибла. Бросила пистолет, без суеты распечатала предсмертное письмо, неторопливо и аккуратно затворила дверь. И только дойдя до многолюдной улицы, заспешила — к любимому…

Вскоре Копышевский отправил людей на квартиру к Скрипову — найти и уничтожить компромат. Они, конечно, наследили. Любопытная соседка чуть не испортила все. Но с ней Карина разобралась быстро: не много потребовалось силы, чтобы толкнуть эту божью коровку с лестницы, подождать в ее же квартире, а потом, спрятав волосы под бейсболкой, вслед за мальчишками вприпрыжку сбежать вниз…

Теперь, казалось, ее счастью не мешал никто.

Но появилась эта Ксения Хомутова, одержимая своей безумной строительной идеей, и разрушила все.

Она не имеет права жить!

Карина неторопливо двинулась в сторону разрушенной башни.

Вчера она уговорила Ксению показать ей, как ведется подготовка к презентации, якобы из простого женского любопытства. Эта тщеславная глупышка, конечно, с радостью согласилась, ведь, если бы не Карина, ей было бы никогда не получить этого разрешения на мероприятие в замке. Вот тогда она и успела незаметно спрятать в одной из щелей аккуратно упакованный в полиэтилен пистолет. И правильно сделала! Как всегда, не положилась на случай, а точно все рассчитала. Потому что сегодня — в отличие от предыдущих дней — на входе был установлен металлодетектор.

Она бывала здесь не раз, знала почти каждый уголок и теперь, когда ей было известно, где будет располагаться подиум, а где гости, без труда смогла выбрать нужную позицию.

Прицельная дальность ее ТТ — пятьдесят метров. Но столько и не нужно. Здесь ее надежно скрывает кромешная тьма ночи и наглухо запахнутый черный бархатный плащ с капюшоном, едва различишь контуры вытянутой руки, а всего в двадцати метрах — ярко освещенный пятачок, на котором и разыгрывается все задуманное действо. Жаровни, факелы, огромный костер. Все действующие лица как на ладони. И главная героиня тут же крутится. Что еще нужно для меткого стрелка?

Музыка гремит вовсю. Выстрела даже и не услышит никто, тем более из оружия с глушителем. Хорошо, что Ксения в алый цвет вырядилась, словно по заказу. Сначала никто и не поймет, что случилось. Секунд десять они там будут думать, что девушка просто в обмороке. Станут суетиться, поднимется кутерьма. А она за это время два раза успеет оружие сбросить и к ним подойти.

Она подняла пистолет.

— Уж я не промахнусь, — удовлетворенно прошептала она и тут же громко взвизгнула от пронзительной острой боли в запястье.

Выстрела действительно никто не услышал, он прозвучал глухо и даже как-то жалобно. Пуля ушла в землю.

Карина подняла голову и посмотрела на человека, помешавшего ей. И в то же мгновение на ее лице, искаженном болью и ненавистью, отразился ужас. Она без сопротивления дала отобрать у себя пистолет, вывести за ворота замка и усадить в машину.

Когда он приставил ТТ к ее виску, она покорно сложила руки на коленях и тихо произнесла:

— Это судьба, от нее не уйдешь, — и закрыла глаза.

* * *

«Ничего, конечно, еще не доказано», — успокаивал себя Воронцов. Лишь подозрения, догадки… Может быть, кто-то воспользовался Кариной для того, чтобы отвести от себя подозрения. Может быть, она ни сном ни духом не подозревала о том, что происходит за ее спиной, от ее имени.

Но на душе было как-то беспокойно, словно в ожидании беды.

Куда же она подевалась?

Довольно невежливо он начал проталкиваться к Ксюше сквозь плотную толпу гостей:

— Ты не видела Карину?

Она как-то странно посмотрела на него:

— Только что была рядом…

— А Наталья, Марк?

— Наташа вон стоит, с Ольгой Русан, а Марк… не знаю. Тоже только что здесь был… Да зачем тебе?..

— Потом объясню, — ответил он уже на ходу, направляясь к охранникам возле выхода.

Добравшись туда, он молча показал удостоверение и быстро спросил:

— Рыжая девушка?..

— Да, — кивнул охранник, — волосы как у пуделя, такая одна здесь. Минут пять назад вышла. Вместе с каким-то мужчиной. Сели в машину — не заметил, в какую, темновато там, да и не приглядывался — и укатили.

— Мужчина этот, он каков из себя? — уже более спокойно поинтересовался Воронцов.

Он почему-то был уверен в том, какой получит ответ. И не ошибся:

— Высокий, волосы темные, одет не как все здесь, а по-обычному, но очень прилично…

Дальше Воронцов не слушал.

Карины и Марка здесь нет. Он не мог объяснить этого даже себе, но известие его почему-то очень порадовало.

Оставалось сделать последнее дело.

— Знаю, знаю я, что законный выходной, — ответил он на обиженную реплику Шарова, снявшего трубку лишь на девятый гудок, — но дело срочное. Завтра с самого утра отправляйся за ордером на арест Чилпаевой… Да, по подозрению в причастности… И отдыхай дальше, больше не дерну тебя сегодня…

С легким сердцем он вернулся в освещенный круг, отыскал глазами любимую. Она весело болтала с Ксюшей. Он быстро подошел к ним и, подхватив Наталью под руки, закружил в каком-то замысловатом, ни на что не похожем сумасшедшем танце.

Эпилог

Убита пресс-секретарь мэрии Карина Чилпаева

Тело пресс-секретаря найдено в ее собственной машине после презентации нового инвестиционного проекта Ксении Хомутовой. Как удалось выяснить нашему корреспонденту, Карина Чилпаева весь вечер провела на презентации и лишь перед окончанием покинула ее в сопровождении молодого человека, имя которого пока остается неизвестным. Через несколько часов гости Ксении Хомутовой, разъезжающиеся с презентации, заметили на обочине машину, в которой и был обнаружен труп. Предположительно, Чилпаева была застрелена из пистолета ТТ, найденного в той же машине. В кармане убитой обнаружена горсть алюминиевых монет достоинством 1 пфенниг, выпущенных до 1990 г. Возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство).

Наталья в ужасе смотрела на статью в газете «Мир Новостей», протянутую подругой.

— Это Марк. Я видела, как она уходила вместе с ним, — через минуту сказала Ксения.

— Я тоже видела, — приходя в себя от первого шока, ответила Наталья. — Но это еще ничего не значит.

— Это, — со значением произнесла Ксюша, — еще не все.

Наталья растерянно посмотрела на подругу, а та продолжала:

— Я, конечно, очень удивилась, что он не остался до конца презентации, даже не попрощался. Но ведь всякое бывает… Поэтому, уезжая, прихватила его пальто, он так торопился, что не надел и оставил валяться в демонстрационном зале. Не оставлять же было. Думала, встречу — отдам, а то холодно еще…

— Ну и?.. — нетерпеливо перебила Наталья.

— …И когда принесла пальто домой, бросила на диван, из кармана вывалилась монетка. Вот эта.

Ксения разжала кулачок, и на ладони блеснул небольшой алюминиевый кружок. Наталья осторожно, словно опасаясь обжечься, взяла его в руку, повернула. На аверсе был изображен незнакомый герб с молотом и циркулем, окруженными венком, на реверсе — надпись 1 PFENNIG.

— Тот самый? — еще не веря, спросила она.

— Думаю, что да.

— Тогда мне надо позвонить Володе.

— Нет! Мы ведь не знаем, из-за чего он это сделал…

— Это не имеет значения, — отрезала Наталья.

Она набрала номер.

— Володя, я хотела бы уточнить, сколько монет было в кармане Карины.

— Странный вопрос.

— И все-таки я очень прошу тебя узнать. Как можно быстрей. Это очень важно.

— Хорошо, — ответил он. — Перезвоню через пять минут.

Казалось, эти минуты длятся бесконечно долго. Но вот, наконец, раздался звонок.

— Любопытно, — сказал Владимир. — Их, оказывается, не тридцать, как у Касимова, а двадцать девять. Это тебе чем-то помогло?

— Да. Спасибо, милый.

— Могу я теперь узнать, зачем тебе это было нужно?

— Чуть позже я все тебе объясню. Обещаю, — она отключила мобильный и повернулась к Ксюше: — Мне кажется, Марк уже никогда не вернется за своим пальто.

…Марк Иволчев так никогда и не узнал, как удалось старшему брату Александру спасти его от смерти. Искуплением стала Чечня. Там он тоже прошел все до конца. Без дурмана и грез. Поскольку больше уже никогда не прикасался к наркотикам. Вернулся живым, хотя стремился к смерти, с безумной отвагой обреченного бросался в самые опасные операции. Потом переехал в Питер. Работал телохранителем. Был одинок и лишь изредка встречался с братом. А однажды, на подмосковном шоссе, увидел Ксению. И снова потерял голову. Но это была не болезнь — любовь. И все перевернулось, снова захотелось жить, смеяться, радоваться солнцу и весне…

А потом Александра убили.

Он нашел убийцу — свою первую девушку. Ту, которая едва не довела его до могилы, ту, которая убила его брата, ту, которая теперь собиралась уничтожить его любимую.

Бывший выпускник военного училища Марк Иволчев вновь встретил бывшую студентку элитного английского колледжа Карину, которая теперь носила фамилию Чилпаева.

Он сделал то, что должен был сделать.

Дальнейшее уже не имело никакого значения…