/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy

Жизнь без правил

Инна Зинченко

Когда-то жили на Земле боги. Люди им поклонялись и всё было хорошо. Но потом древних богов задвинули куда-то, благополучно о них забыли. И что дальше? Куда они делись? Скоропостижно скончались? Так ведь они, кажется, бессмертны. А, может быть, они и сейчас живут среди нас? И Ваш сосед из дома напротив может оказаться Танатосом — богом смерти. А кем в этом случае окажитесь Вы?..

Инча

Жизнь без правил

Глава 1

Умирать не страшно

Кого ещё человек может ненавидеть так же сильно, как самого себя? Не знаю. Я смотрю на своё отражение в зеркале и ненавижу своё отражение. Что тут ещё скажешь? Я ещё молод, но у меня уже нет никакого будущего — я урод и калека. Я — недочеловек.

После того пожара, который разделил мою жизнь на «до» и «после», я живу в бесконечной темноте. Нет, со зрением у меня всё в порядке, но лучше бы было, если бы я тогда ослеп! И не видел бы я не видел своего обезображенного лица. Получилось странно и страшно — я обгорел ровно наполовину. Левая часть моего тела осталась прежней, а правая…

На работу меня не берут — кому нужен такой кошмар перед глазами. Вежливо объясняют, что я им не подхожу, и быстро отводят взгляд. Но к этому я уже привык. Не могу привыкнуть только к одному, к тому, что такие, как я никому не нужны! Иногда мне кажется, что я не нужен даже родной матери, которая поспешила разменять квартиру и таким образом избавила себя от необходимости видеть каждый день моё обезображенное лицо. Я её не виню — кому приятно жить с таким гоблином? Она честно выхаживала меня, когда я лежал в больнице. Помогает мне и сейчас, но жить вместе не хочет, хотя прямо мне это и не говорит. Я её не осуждаю — у неё теперь молодой муж, который старше меня всего — то на восемь лет и взрослый сын, да к тому же ещё и урод — это женщину не красит. А ей сейчас хочется быть молодой и красивой.

Один, совсем один. Многочисленные друзья непонятно куда испарились, любимая девушка бросила… Жизнь прекрасна! Бывает, конечно, и хуже, но реже. Наверное, я слишком слаб — вот уж чего я о себе никогда не думал! Зато исчезла необходимость смотреть на себя каждое утро в зеркало, теперь зеркала — мои личные враги.

Когда у меня на работе случился этот пожар, я оказался в самом неподходящем месте — вокруг сплошные краски, растворитель и прочая горючая муть. Я — художник. Да ещё и выхода из моего кабинета практически никакого нет. Выход был — через огонь. И мне удалось бы выбраться, если бы на голову не упала обгоревшая балка. Странно, что кроме меня никто больше не пострадал. Даже не угорел никто. Как будто этот пожар был устроен специально для меня. От судьбы не уёдёшь! Сначала, пока я боролся за жизнь, у меня не было времени и желания отчаиваться — безумно хотелось жить! Даже отсутствие ноги меня не особенно тревожило — живут и без ног. Всё было нормально, пока я не увидел себя в зеркале. Жуть! Сразу же навалилось отчаянье. Чудовищное существо, смотревшее из зеркальной глади — это и был я! От ужаса разбил зеркало и долго, потом рыдал, закрывшись у себя в комнате. Давненько мне не приходилось плакать, с самого детства, и теперь слёзы лились без остановки. Хорошо ещё, что этого никто не видел. Если бы я был старым, то моё нынешнее положение меня нисколько бы не смущало, но мне ведь всего двадцать шесть лет! Сколько я ещё выдержу? А, может быть, и не надо ничего терпеть, ведь можно прямо сейчас всё это прекратить!

Хромая, вышел на балкон. Ночь оказалась тёплой и ясной. Уже почти во всех окнах погас свет — люди спят, и никто не сможет мне помешать. Я рассмеялся грустно — ведь и днём никто не стал бы мне мешать — не смог бы и не захотел.

Я с трудом перевалился через перила и упал вниз, с девятого этажа! Прощай, жизнь, мне надоело играть по твоим правилам. Я даже предсмертной записки не оставил. Да и кому нужны эти объясненья? Конечно, мама огорчится, но, наверное, где-то в глубине души, она почувствует облегчение. Она будет плакать, но, скорее всего, именно она — то всё и поймёт. Прости меня, мама! Я не хотел этого, но сил больше нет! Мне некому сказать своё последнее слово. Не нужны никому эти последние слова — пустая формальность и не более того.

Земля приближалась с катастрофической скоростью, но страха не было, хотелось только одного, чтобы поскорее всё это закончилось! Испугаться я так и не смог. Страх растворился ещё до того, как я решил это сделать. А точнее, он выгорел тогда, в том пожаре, дотла. Вот уже металлическая ограда палисадника, на которую я должен упасть…

Но ничего не произошло. Этого не может быть! Падение замедлилось, и я плавно опустился на асфальт. Удивительно, но даже сама смерть отказалась иметь со мной дело! С трудом поднялся с земли, отряхнулся и вошёл в свой подъезд. Лифт, как всегда, не работал, и подниматься на свой девятый этаж мне придётся на своих двоих, вернее — на одной с половиной… Да, чего уж там, в огне я лишился самого себя!

Подниматься было трудно, ведь я даже не взял трость, и опираться мне было не на что. Протез был неудобным и постоянно натирал до кровавых мозолей мою культю. Никогда я к нему не привыкну! Я полз к своей двери, как улитка, но вот, наконец — то дома! Свой Эверест на сегодня мне удалось покорить. Хорошо ещё, что я традиционно не захлопнул дверь. Держу её открытой в надежде, что кто — нибудь всё — таки вспомнит обо мне. Моя дверь открыта всегда, но меня не посещают даже воры.

Очутившись у себя дома, я обессилено упал на пороге. И только сейчас до меня стало доходить, что со мной произошло! Я упал с девятого этажа и даже не поцарапался! Моё падение почему — то замедлилось, хотя этого никак не могло быть, ведь закон всемирного притяжения по — прежнему в силе. Я опёрся спиной о дверь и задумался. Никакие мало-мальски приемлемые объяснения на ум не приходили. Я отказался играть по правилам и вот — на тебе, так оно и случилось! Но на такое я не рассчитывал.

В моей комнате было прохладно — я не закрыл балкон. Сквозняк гонял по всему дому мои последние рисунки. Рисунки — это то, что всё это время хоть как — то успокаивало меня. Но, если бы кто — нибудь увидел эти рисунки, вряд ли ему они понравились. Я ведь рисовал то, что чувствовал.

Я ползал по комнате и собирал разбросанные листы, и всё это время меня не покидала мысль, что то, что произошло сегодня со мной должно иметь продолжение. Я был уверен, что это только начало. Умирать мне расхотелось. Наконец — то в моей жизни, появился хоть какой — то смысл! Теперь я хочу разгадать эту загадку! Я должен в этом разобраться!

Ко мне подошла Муха — единственное существо на Земле, которое любит меня, не смотря ни на что, её не смущает мой вид. Муха — это моя кошка. Недавно она у меня болела и почти ничего не ела, у неё воспалились дёсны. Теперь, когда болезнь ушла, она ест за семерых. Вот и теперь она лижет меня в щёку, преданно заглядывает мне в глаза и просит есть.

— Муха, нельзя столько есть, ты же лопнешь! У тебя, что, булимия? "Если бы я разбился, то кто — бы позаботился о моей кошке?" — подумал я. Муха нетерпеливо мяукнула, тихо и настойчиво.

— Прекрати, — сказал я. — Я всё понимаю. Ты болела, почти ничего не ела и теперь ты хочешь наверстать упущенное, но надо же знать меру. Я рад, что ты жива и здорова и у тебя прекрасный аппетит, но надо как — то умерить свой аппетит, иначе тебе грозит ожирение.

Муха отказывалась меня понимать. Наглое животное демонстрировало полное непонимание человеческое речи и так происходит всегда, когда дело касается еды. Иногда мне кажется, что у неё в желудке находится какая — то чёрная дыра, потому, что не может одна маленькая кошечка столько сожрать! Но моя кошка никак не желала успокаиваться, и мне пришлось дать ей несколько мелких рыбок, чтобы она не мешала мне думать своими воплями. А подумать мне было о чём. Интересно, а что произойдёт, если я повторю попытку?

Мне уже не хотелось уходить из жизни, но я хотел убедиться, в том, что смерть почему — то обходит меня стороной, если, конечно, обходит. Поэтому я набрал в ванну тёплой воды, улегся поудобнее и аккуратно вскрыл себе вены. Видел бы кто — нибудь это! Меня точно отправили бы в дурдом. Зачем мне это нужно?

Вода порозовела. Я закрыл глаза и изо всех сил старался не заснуть, чтобы успеть вовремя прекратить этот эксперимент. Ничего необычного не происходило. Я открыл глаза и обнаружил, что рана на моей руке затянулась, лишь слегка розоватая вода говорила о том, что рана действительно была, да ещё тонкий белый шрам на запястье. А ведь я так полоснул бритвой по руке, что никак не могла рана так быстро затянуться, тем более в тёплой воде. Странности продолжались.

Я вылез из ванны. Что бы мне ещё попробовать? Я начал входить во вкус этих экспериментов, и это может закончиться плачевно — кто знает, сколько ещё осталось у меня этого фантастического везения? Что — то со мной происходит непонятное и не у кого спросить, что именно.

Есть только один человек, с которым я могу об этом поговорить. Этого человека я никогда не видел и общаюсь с ней только по Интернету. Я даже не знаю точно он это или она. Мой последний, единственный друг. Мы никогда не встречались в реале, даже не поднимали этой темы. Не знаю, почему она этого не хотела, а со мной всё понятно. Мне даже представить страшно, что будет, когда она меня увидит! Но она нелюбопытна и это меня вполне устраивает. Её зовут Дина, хотя, вряд ли это её настоящее имя.

Муха продолжала настойчиво требовать пищи. Интересно, когда же она, наконец — то насытится? Можно подумать, что она голодала целую вечность! Она вскочила мне на колени и замурлыкала.

— Что, зверёныш, опять хочешь есть? Хватит, это уже перебор. Как ты думаешь, стоит ли мне ей рассказать о том, что со мной произошло или нет? Скорее всего, она мне не поверит и решит, что я просто болтун. А ещё мне придётся объяснять ей, почему я решил свести счёты с жизнью. Глупо! Теперь мне даже стыдно, что я на это решился. Когда жизнь хватает тебя за горло, надо немного потерпеть и подождать, сам не знаю чего. Настроение может измениться, всё может измениться.

Только сейчас мне захотелось увидеть её и плевать на то, что будет потом! Кому ещё я могу всё рассказать? Маме? Да, весело бы получилось! Она и так после пожара пыталась определить меня на приём к психотерапевту. То есть, не успел я толком оклематься, а она меня прямым курсом к какому — то гнусавому дядьке, у которого, по — моему, проблем с этой самой психикой больше, чем у меня. Он долго и нудно расспрашивал меня о всякой ерунде и делал странные выводы. Потом он выдал мне то, что я и без него прекрасно знаю. Убедительно так говорил, правильно, но вот проблема — это я и сам без него знаю, но вот сделать ничего не могу. Понимать и делать — это разные вещи. Короче, это был мой первый и последний поход к психотерапевту. А если бы я вдруг надумал рассказать ей о том, что произошло со мной сегодня, то я больше, чем уверен — она определила бы меня сразу в психушку и надолго.

Я ходил по комнате и никак не решался сесть за компьютер. Не решился на этот раз. Может быть, как — нибудь потом. Слаб я, ох, слаб! Когда у человека столько комплексов, как у меня, его слабости можно ему простить.

Но то, что произошло, изводило меня отсутствием всякой логики. Я не мог отбросить прочь эти мысли. Мир перевернулся с ног на голову. Всё было просто и понятно: я — ущербный инвалид без перспектив на будущее. Что мне оставалось в этой жизни? Ничего, просто тихо доживать, несмотря на то, что я совсем ещё молодой и жизнь у меня впереди длинная. А теперь? Кто же я теперь?

Я упал на диван. В груди у меня рождался крик, нечеловеческий крик. Я не знаю, кто в природе мог бы так кричать, наверное — какое — то мифическое существо, которого никто никогда не видел. Я уже не чувствовал боли в ноге, да и отчаянье прошло, появилось что — то другое. В голове рождались странные мысли, которые не давали мне покоя. А что ещё я могу, кроме того, что отпугивать своим видом смерть? Здравствуйте, люди добрые, давайте познакомимся. Я — Фредди Крюгер. Не, это уже слишком! Лицо у меня, конечно, обожженное, но не настолько уж оно страшное. Если смотреть на меня слева, то меня даже можно назвать, если не красивым, то уж симпатичным точно. Интересно, а кто это придумал, что мужчине не обязательно быть красивым? Что любой мужчина, который чуть красивее обезьяны — красавец? Наверное, это придумали такие вот, как я. Интересно, а что в таких случаях придумывают себе женщины? Что — то про большую и светлую душу?

Что — то странное происходило со мной… Как будто внутри своего обезображенного, искалеченного тела жил ещё один я, совершенно другой — сильный и красивый, почти бог или кто — то в этом роде. Мой комплекс неполноценности мгновенно перерос в манию величия. Так бывает? И спросить — то не у кого. Не бежать же к этому нелепому психоаналитику. Ну, уж нет! Слышишь, мамочка, до этого я не докачусь! И, если я даже схожу с ума, то об этом никто не узнает — уж я — то постараюсь. Только этого мне не хватало! Как будто мне мало того, что уже со мной произошло. Осталось только с ума сойти…

Сон незаметно, как болезнь, овладел мной. Снилось мне что — то непонятно, описать это невозможно, да я и не стану этого делать. Кому нужны мои сны? Они и мне — то не очень — то нужны. Но во сне мне постоянно хотелось проснуться, потому, что мне казалось, что на меня кто — то смотрит. Я старался изо всех сил открыть глаза, и мне даже казалось, что я проснулся, но, когда начинало происходить что — то странное, я понимал, что продолжаю спать. И так повторялось несколько раз. По комнате ходили незнакомые люди, или не люди, какие — то странные существа, похожие на людей. Они подходили ко мне, что — то говорили на незнакомом языке, и я вновь понимал, что сон продолжается. Во сне я пытался пальцами открыть глаза, но сон был сильнее меня. Во сне незнакомый, очень большой и очень странный мужик называл меня своим сыном. Мужик этот был огромного роста — метра три не меньше. У него на лице видны были только глаза — огромные, тёмные, пылающие. Он пугал меня больше всех остальных. На моего папу он был совершенно не похож.

Наконец — то мне удалось проснуться! Холодный, липкий пот насквозь промочил подушку и простыню. Но сейчас, при свете дня всё происшедшее казалось мне ночным кошмаром, всё! Тем более что не осталось никаких следов от моих экспериментов. Жаль, а я уже стал привыкать к своей исключительности! Но, вот, что интересно — что — то во мне изменилось. Я стал как — то по — другому воспринимать мир. Мне больше не хотелось себя жалеть и осуждать других — сам виноват, сам всех разогнал своим нытьём.

…Она мне ответила! Она согласилась со мной встретиться! Зачем я затеял всё это? Вот увидит она меня и что дальше? Но теперь мне уже не было страшно, теперь я готов был к этой встречи. Хотя я не уверен в другом — в том, что смогу её рассказать о своём ночном происшествии. Теперь я и сам в это не очень — то верил. Но отступать было поздно. Что ж, Дина, надеюсь, что и ты тоже не красавица. Будь, пожалуйста, страшненькой, как мой ночной кошмар — так мне будет легче тебя разочаровывать!

Оказалось, что живёт она недалеко, в десяти минутах ходьбы от моего дома. А ещё оказалось, что у неё в доме не работает лифт! Начинается! Теперь я уже наверняка знал, что ничего хорошего ждать мне не стоит. Но упорно тащился на двенадцатый этаж. Кажется, что этот подъём длился целую вечность! Я чувствовал себя покорителем Эвереста, не меньше. Казалось бы, зачем? Ведь такой отличный предлог, чтобы не встречаться! Но что — то меня гнало наверх. Что это? Наверное, я стал за это время мазохистом.

И вот я остановился возле её двери и замер. Ничего не могу с собой поделать! Я не могу нажать кнопку звонка. И пускай этот подъем совсем измотал меня, но я уж лучше вернусь. И, всё — таки, я позвонил. Вскоре за дверью послышались лёгкие кошачьи шаги. Так не может двигаться человек! Очень осторожно и мягко!

— Кто там? — Раздался за дверью тихий и мягкий, как её шаги, голос.

У меня по спине пробежал холодок. Вот сейчас она откроет дверь и…

— Это я — Ярослав.

Дверь открылась и передо мной появилась потрясающая девушка! Она смотрела мне в лицо не мигая и не испытывая при этом ни отвращения, ни страха, ни смущения, как будто я был таким же, как все. Это меня окончательно доконало.

— Заходи, — сказала она и пропустила меня в квартиру.

— Ты странная, — я сказал это лишь бы не молчать. В голове было пусто, и нужные слова не находились. Я уже пожалел, что пришёл. Она, конечно, девушка деликатная, даже вида не показала, что я ей неприятен, но я — то знаю…

— Извини, у меня не убрано.

А вот это меня волновало меньше всего. Даже, если бы у неё по квартире ползали змеи и скорпионы, я бы не обратил на это внимания. И всё же было в ней что — то необычное, только я ещё не смог определить, что именно.

Она села на диван и стала смотреть куда — то слева от меня. Я оглянулся, но ничего интересного не обнаружил. Может быть, ей просто неприятно смотреть на меня? Я уже собрался, было обидеться — что за мерзкая привычка не смотреть в лицо человеку, с которым беседуешь?!

— Что ты хотел мне рассказать? — Спросила она, всё так же глядя мимо меня.

А я уже ничего не хотел ей говорить. Она меня разочаровала. Такая же, как все, ничего особенного! Мало ли в мире симпатичных девчонок. А я — то себе, дурак, понапридумывал!

— Извини. Зря я, наверно, пришёл. Глупо как — то получилось, — промямлил я и стал отступать к коридору.

— Ты хочешь уйти? Почему? Я тебя обидела? Или тебя смущает моя слепота? Не смущайся, я уже к этому привыкла.

Огромный булыжник свалился у меня с души! Она слепая — вот в чём дело! А я, болван, ни за что, ни про что взъелся на бедную девушку! И ведь со всеми остальными, очевидно, у меня получилось то же самое. Всех разогнал своим скверным характером!

Я сел рядом с ней. Теперь я мог рассказать ей всё! Сомневаюсь, что она мне поверит.

— Дина, я хочу тебя кое о чём попросить, можно?

Она кивнула.

— Пожалуйста, не перебивай меня, ладно? Даже, если ты решишь, что я вру, всё равно, выслушай меня до конца, хорошо?

— У меня нет привычки перебивать людей, даже, когда они врут, — улыбнулась она легко и весело.

Весь этот ненужный мне мир вдруг стал ярким и тёплым, хотя на улице лил дождь, было серо и сыро. Этот мир стоит того, чтобы за него держаться, раз в нём есть такие девушки!

И я ей всё рассказал! И про пожар на работе, и про моё теперешнее состояние, и про попытку самоубийства, про всё! Это сначала я не мог подобрать нужные слова, но потом уже слова находились сами, и я не мог остановиться — я слишком долго был один! Она слушала меня так, что мне захотелось её расцеловать! Она слушала очень внимательно!

— Вот такие дела, — наконец — то закончил я свой рассказ. — Ты мне веришь?

Я боялся, что вот сейчас она поднимет меня на смех или вообще выгонит из дома. Я бы точно в такое не поверил, но она молчала.

— Слава, тебя так зовут?

— Ярик, — поправил её я.

— Ярик, ты меня немного разочаровал.

— Нельзя быть таким малодушным! Самоубийство — это великий грех! Не понимаю, как ты мог так поступить?!

— Да я уже и сам не очень — то понимаю. Дурак, наверное.

— В этом ты прав.

— Я не прав во всём остальном, — признался я. — Во всей своей бестолковой жизни.

Она рассмеялась. А я смотрел на неё и понимал, что я и в самом деле дурак. Ведь ей — то гораздо хуже и ничего, не прыгает она из окна. Если бы у меня всё получилось, то я никогда бы не познакомился с ней и не узнал, что жизнь — то, на самом деле — потрясающая штука!

— А ты, — спросил я, — ты давно ослепла? Извини, если я сказал что — то не то.

Она улыбнулась устало.

— Да нет, ничего страшного. Я слепая с рождения. Мне даже не надо было привыкать к этому состоянию — для меня это привычно. Ничего другого я не знаю. Ты, наверное, был красивым парнем? — Спросила она вдруг.

— Почему ты так думаешь? — Удивился я.

— Потому, что, если бы было иначе, то тебя бы так не расстроило то, что с тобой случилось. Только красивые люди так дорожат своей внешностью. Разве нет?

Я задумался. В чём — то она права. Во всём она права! Я привык обращать на себя внимание, привык нравиться девушкам, привык, что на меня реагируют немного иначе, чем на моих друзей. Я всегда был в центре внимания, и этого мне теперь не хватало. Вот оно в чём дело! Мне стало стыдно. Каким же идиотом я ей кажусь! И эгоистом! Слепая девушка видела меня насквозь, и это меня бесило. Психоаналитик ничего во мне не понял, а она всё разгадала сразу. Мне просто нравилось быть жертвой, я сам себе выбрал такую роль. Весь из себя такой несчастный и непонятый.

— Извини, я отвлеклась. Мне кажется, что то, что с тобой случилось можно как — то объяснить. Просто в момент опасности включились, какие — то спящие способности. Знаешь в минуты сильного страха, люди и не такое творят!

Всё верно. Это я и сам знаю, но ко мне это не подходит. Я — то, как раз, ничего не боялся! Я этого хотел! Это я ей и сказал.

— Ты действительно этого хотел? — Удивилась она, — по голосу не похоже, что ты меня обманываешь.

Странно это всё как — то, глупо. Я пришёл к незнакомому человеку и изливаю перед ней душу. А сам — то я о ней ничегошеньки не знаю. Кто она, чего от неё ждать? Но на душе у меня, как никогда, спокойно и уютно. Домой совсем не хочется. Отвык я от человеческого общения! Казалось бы, как такое может быть — живу в многоквартирном доме, вокруг толпы людей, а я совсем, как отшельник. И ведь не я один такой. В перенаселённом мире все мы, одиноки! Людей много, а поговорить не с кем. Никому ни до кого нет дела. Только затянутое тучами небо смотрит на нас сочувственно, только оно понимает, каково это быть никому не нужным, потому, что в небо сейчас никто не смотрит. Люди, наверное, уже забыли, как выглядят звёзды. Интересно, а кто — нибудь ещё загадывает желания на падающие звёзды?

— Да, я именно этого и хотел. Теперь понимая, что это — чудовищная глупость! Просто, понимаешь, ночью особенно остро чувствуется одиночество и собственная ущербность.

— Поэтому и говорят, что утро вечера мудренее. Ты теперь все сомнительные мероприятия откладывай на утро. Утром всё видится в ином свете.

Сам знаю, что в ином, но мне бы хотелось услышать от неё что — то более конкретное. Наверное, я слишком многого от неё хочу. В этой ситуации никто не разберётся. Я уже и сам не верю, что всё это было на самом деле.

А дождь всё лил и лил, самый обычный дождь. В мире ничего не изменилось. Мир не любит меняться. Существуют законы мироздания, и никто не собирается их отменять. Вот. И закон всемирного тяготения тоже по — прежнему действует. Мир прекрасен своей простотой и постоянством! Людям нравится стабильность и порядок и мир этот устроен для них. Таким он и должен быть. Бардак в этом мире творим только мы — люди, когда от стабильности и порядка начинает сносить крышу, и хочется попробовать что — нибудь иное. Но это иное очень быстро надоедает.

Она задумалась. Потом призналась:

— Со мной тоже иногда происходят странные вещи, но не настолько.

Я насторожился. Странные вещи стали моей навязчивой идеей. Что же такого странного происходит с ней?

— Иногда я вижу. Я не могу сознательно влиять на эту способность, это происходит всегда неожиданно, но я точно вижу. Не глазами, нет. Не знаю, как это объяснить. Это, как будто в голове у меня включается телевизор. Я вижу всё, что происходит вокруг. А потом этот экран исчезает, и я вновь остаюсь в темноте. Всегда после этого мне бывает так плохо! Больно! Как будто потеряла что — то очень важное. И всегда я боюсь, что это больше не повториться никогда. Но потом это вновь происходит.

Я слышал о таких вещах. Ко мне это не имеет никакого отношения. У меня другое.

— Скажи, а что твои родители думают по этому поводу? — Спросил я просто, чтобы заполнить образовавшуюся паузу.

— Они ничего не думают. У меня нет родителей. Они погибли, когда мне было всего два года, и я их совсем не помню. Меня воспитала бабушка.

— Извини, — смутился я.

— Да нет, ничего. Я же тебе говорю, что я их совсем не помню. А бабушка у меня замечательная!

Она смотрела куда — то в стену. Я подумал, как же это страшно — всю свою жизнь провести в непроглядной темноте! Я попытался себе это представить, но отказался от этого. Как я могу представить мир человека, который вообще никогда не видел?! Чем заполнен его мир? Мир этот лишён цвета и света. Мир этот можно пощупать и услышать, но разве этого достаточно?! Я закрыл глаза, но перед глазами возникали уже знакомые образы — всё это я уже видел! А вот каким кажется этот мир ей?

— Ярик, я пока ничего не могу сказать — надо подумать. Но мне кажется, что у всего есть объяснение. Я подумаю, а потом тебе скажу. Хорошо?

Я кивнул. Не думаю, что она сможет разобраться во всём этом, но, кто его знает…

— Дина, а когда это происходит?

— Что? — Не поняла она

— Когда ты начинаешь видеть?

Она задумалась.

— Когда мне очень плохо, — призналась она нехотя, — Это не так уж часто бывает. Я, вообще-то, оптимистка, хотя, наверное, звучит это странно, в моём-то положении.

— Я так и думал.

Глава 2

Чёрный волк и чёрный человек

Высокий темноволосый человек уже полтора часа, не отрываясь, смотрел в окно. У его ног устроилась большая чёрная собака. Собака эта была больше похожа на волка.

— Уп, как ты думаешь, когда он вернётся? — Спросил человек у собаки. — Да, этого парня будет трудно убить — сильная линия попалась. Я думал, что у меня с ним не будет проблем.

Пёс, или это был волк, молчал. А хозяин устало присел на стул. Что — то его мучило, что — то не давало ему покоя.

— Упуат, как ты думаешь, может нам не стоит торопиться? Надо со всем этим разобраться. Он ведь должен был погибнуть при пожаре! Поверь мне, я всё устроил, как надо, но он выжил! А вчера он сам хотел проститься с жизнью и выбросился из окна и что? Он по — прежнему жив! Кто же нам подложил такую свинью?

Хозяин, не мигая, смотрел на бесконечный дождь. Он кого — то ждал, и его уже стало раздражать это ожидание, хотя он умел ждать. Пёс был спокоен, он предано смотрел в глаза человека, и, казалось, что — то хотел сказать.

— Уп, поверь, мне и самому не нравится всё это, но это — моя работа. Я должен его убить и не моё это дело — разбираться за что. Парень должен умереть, чего бы мне это ни стоило!

Ему надоело пялиться в окно, и он отошёл. Сел на диван и задумался. Мысли у Анатолия Анатольевича, так звали темноволосого человека, были невесёлые. Его работа перестала доставлять ему удовольствие. Нет, даже не в этом дело, удовольствия от своей работы он никогда не получал, но и сомнения его тоже никогда особо не мучили. А теперь всё чаще его стали посещать мысли о том, что он что — то делает не так. Сомнения разъедали его душу, как кислота.

— Кто — то — сказал он зло — получает удовольствия, а кто — то потом должен расхлёбывать всю эту кашу! Нет, я разберусь, кто поучаствовал в этом безобразии! Линия слишком сильная. Я такого ещё не встречал. И, когда я это выясню, они у меня попрыгают!

Анатолий Анатольевич закурил. Пёс фыркнул недовольно. Волк, а это был именно волк, хотя и немного странноватый, не мог понять, зачем это люди курят? Вообще Уп многого не мог понять в поведении людей. Люди казались ему воплощением безумия. Их поступки не имели никакой логики, их эмоции дурно пахли, а слова были лживы. Только его хозяин был совершенным! Его хозяин — он другой! И Уп совсем не хотел, чтобы и хозяин стал таким же, как все остальные.

— Уп, я думаю, что через этого парня мы сможем выйти на других. Они всегда находят друг друга, не знаю, как им это удаётся, но это так. Он выведет нас к остальным, и мы сможем отправиться в отпуск, после того, как выполним свою работу. Мы здорово с тобой отдохнём!

Анатолий Анатольевич уже забыл, когда он отдыхал в последний раз и теперь он почувствовал усталость. Его работа требовала уверенности в своих силах, и поступках, хладнокровия и расчёта. А ещё его работа исключала всякие сомнения, потому, что Анатолий Анатольевич был палачом. Кто — то же должен быть палачом, и ничего зазорного в этом нет! Так думал черноволосый человек, но сегодня этот аргумент не работал. Что — то разладилось в мире! Разладилось уже давно и бесполезно пытаться теперь наводить порядок — всё зашло слишком далеко!

— Уп, может, стоит нам с тобой немного прогуляться? Дождь не такой уж сильный. Мне даже нравится гулять под дождём. Ты как?

Что бы ни решил хозяин, Упуат был согласен на всё! Нет в мире существа совершеннее его хозяина! Хозяин всегда прав!

Хозяин оделся и кивнул своему волку.

Когда они вышли из подъезда, дождь усилился. Двор был пуст. Уже сгустились сумерки, и в воздухе пахло свежестью и безысходностью. Волк отряхнулся и взглянул в глаза хозяину. Он хотел спросить его «Зачем мы вышли из дома? Кого мы ждём?»

Тот, кого они ждали, появился внезапно. Он шёл, хромая, но ни дождь, ни боль в ноге, ничто не могло испортить ему настроение. Он улыбался. Он уже забыл, когда он улыбался в последний раз, ему казалось — никогда. Он даже не обратил внимания на странного человека и его собаку, похожую на волка. Но собака сорвалась с поводка и бросилась на него. Упуат часто прибегал к этому трюку и всегда это действовало безотказно. Парень пошатнулся и упал.

— Блин, следите за своей собакой! — Крикнул парень.

Анатолий Анатольевич подошёл к парню и помог ему подняться.

— Извините, пожалуйста. — Сказал он. — Уп обычно ведёт себя прилично, даже не знаю, что на него нашло.

Парень улыбнулся. Настроение у него по — прежнему было радужное.

— Ничего, — сказал он, — ерунда. Я просто растерялся немного.

Чёрный человек внимательно разглядывал своего собеседника. От этого взгляда парню стало не по себе. Но и Анатолий Анатольевич тоже почувствовал себя неуютно. Ярослав опустил голову и попытался обойти незнакомца, но тот вдруг сказал:

— Можно вас пригласить в гости. Я ваш сосед. Живу вот в этом доме. Вы редко выходите на улицу, и так нехорошо получилось…

— Да ерунда всё это! — Отмахнулся парень. — Ничего страшного.

— И, тем не менее, я настаиваю! Я вижу у вас хорошее настроение, так может быть, вы поделитесь им немного со мной? Я человек одинокий, мне катастрофически не хватает человеческого общения.

Ярику и самому этого общения катастрофически не хватало до сегодняшнего дня, и он с пониманием отнёсся к незнакомцу.

— Хорошо. Мне спешить некуда. — Сказал он. — Ему нравилось, что незнакомец не обращает внимания на его лицо, и хотелось поддержать соседа. Но что — то непонятное не давало ему покоя. Ему казалось, что он уже однажды встречал этого человека. Только вот где и когда?

— У вас праздник? — Спросил незнакомец?

— Можно сказать, что так.

Они поднялись на пятый этаж. Незнакомец ненавязчиво помогал Ярику преодолевать ступеньки, и это тоже вызывало симпатию у парня, хотя совсем недавно, его бы это оскорбило.

— Меня зовут Анатолий Анатольевич — Представился незнакомец. А вас, кажется Ярослав?

Ярик кивнул. Он разглядывал квартиру своего нового знакомого, и его удивляло, насколько она не похожа на жилище человека. Практически никакой мебели. Голые стены. Стол, стул и старая, ржавая кровать. Да, сосед человек неприхотливый, слов нет.

— Я сейчас приготовлю чай, — сказал Анатолий Анатольевич, — а вы пообщайтесь с Упуатом.

— Странное имя. А что оно значит?

— Упуат, — объяснил хозяин дома, — это египетский бог в образе волка, проводник в царство мёртвых. Подходящее имя для собаки палача.

Ярик решил, что незнакомец так шутит, но почему — то он был почти уверен, что в этой шутке есть доля истины. Палач — не палач, но странный какой — то тип. Он уже пожалел, что согласился зайти к нему в гости. Ему казалось, что, если он захочет уйти, то странная чёрная собака его не выпустит. Стало холодно, и он поёжился.

— Почему палача? — Тупо спросил он.

— Все мы, в какой — то степени, палачи. — Философски заметил Анатолий Анатольевич из кухни. — Разве не так? Вы не задумывались, молодой человек, что все мы иногда бываем палачами по отношению к другим людям, как правило — к своим близким.

Ярик не ответил. Он сосредоточенно пытался вспомнить, где же он видел этого человека.

— Скажите, Анатолий Анатольевич, а мы не могли с вами раньше где — то встречаться? — Наконец — то спросил он.

Чёрный человек вошёл в комнату с подносом, на котором дымились чашки с ароматным чаем. Запах у чая был такой, что Ярослав сразу успокоился!

— Почему нет? — Ответил хозяин дома — Мы ведь с вами живём в одном дворе. Кстати, называйте меня просто Толиком.

И, хотя разница в возрасте у них, как показалось Ярославу, была не такой уж большой, он никак не мог заставить себя назвать его так. Что — то странное было в этом человеке, но он не мог понять что.

На вид Анатолию Анатольевичу было не больше сорока лет, но сказать наверняка, сколько ему было лет, не мог никто. У него болела голова, и он изо всех сил пытался понять, что же случилось и почему ИХ стало так много? Откуда ОНИ берутся? Не может быть, что предыдущие команды чистильщиков так отвратительно справились со своей работой! Те, кто был до него, были классными специалистами! Так почему же ОНИ появляются вновь и вновь, как грибы после дождя?

— Ярослав, а кто твои родители? — Спросил Анатолий. — Маму твою я иногда вижу, а вот отец почему — то редко здесь появляется.

— Он умер пятнадцать лет тому назад. Какая — то нелепая смерть, странная.

— А как он умер?

Ярик задумался. А ведь действительно, в смерти отца много разных странностей! Вот уже пятнадцать лет его смерть не даёт парню покоя. Отцу было тридцать три года и у него была дурацкая привычка бриться опасной бритвой, которую он умудрялся затачивать до такого состояния, что, казалось, она может разрезать металл. Отец брился. Дома в это время никого уже не было. Непонятно, каким образом он умудрился перерезать себе артерию? Но в милиции маме сказали, что это несчастный случай, а иначе и быть не может — дверь в квартиру была закрыта изнутри, дверь в ванную — тоже, а к суициду мой отец не был склонен. Мне всегда казалось, что в этой смерти слишком много странностей.

Не понятно, почему всё это Ярослав рассказал этому странному типу, которого сегодня впервые увидел. Он никогда об этом ни с кем не говорил. Ему стало неловко, захотелось поскорее уйти. Ярик заёрзался.

— Пейте чай, Ярослав. — Вкрадчиво сказал странный тип. — Уж вы поверьте, такого чая вы никогда не пили. Я много путешествовал — было дело. Так вот, этот травяной сбор я лично собирал в разных странах.

От ароматного пара почему — то закружилась голова. Ярик почувствовал усталость, невыносимо хотелось спать.

— Мне пора домой. — Сказал он и заснул, словно провалился в бездонную пропасть.

Анатолий Анатольевич аккуратно взял его на руки и положил на кровать, укрыл одеялом и задумался. Чёрный волк подошёл к нему, лизнул его руку и внимательно посмотрел ему в глаза, такие чёрные глаза, что становилось страшно любому, кто в них смотрел слишком долго.

— Он говорит, что смерть его отца была очень странной, Уп. По — моему, ничего странного — человек нечаянно перерезал себе горло. Разве такого не бывает?

Он закрыл глаза. Перед глазами возникла картина — красивый молодой человек бреется у зеркала. Течёт из крана вода. Вдруг его отражение в зеркале начинает меняться. Мужчина закрывает глаза. Когда он вновь их открыл, то увидел, что из серебряной глади на него смотрит чёрная волчья морда. А потом всё произошло слишком быстро, так быстро, что мужчина не успел ничего понять. Из зеркала метнулась когтистая лапа и ударила его по руке. Рука дрогнула, и острое лезвие полоснуло его по шее. Кровь брызнула фонтаном. Мужчина испугался и попытался выбраться из ванной, но дверь почему — то не открывалась.

— Ничего странного, — глухо сказал хозяин чёрного волка. — Нет, Упуат, я не стану его убивать. Я хочу понять, кто он такой. Согласись, ну куда он от меня денется?! И, возможно, он приведёт меня к другим. Он обязательно найдёт их!

А Ярослав спал, без сновидений, сон этот был похож на смерть, и лишь едва заметное дыхание говорило о том, что человек жив. Чай в чашке уже остыл. Анатолий Анатольевич, загадочный человек, вылил ароматный напиток в раковину.

— Хорош твой напиток, друг Морфей, но мне почему — то совсем не хочется его пить, — улыбаясь, сказал сам себе Анатолий Анатольевич. — Пусть отдохнёт, бедолага.

Чёрный волк устало вздохнул. В окно своими бессмысленными жёлтыми глазами уже заглядывали уличные фонари, а Ярик всё спал, и во сне лицо его было безмятежным, как у ребёнка. Хозяин сидел у окна, неподвижный, словно статуя. Он мог сидеть так часами, это его не утомляло. Он вообще не любил суетиться, всё в его жизни, было подчинено какому — то неведомому плану, всё в своё время — не раньше!

— Скоро он проснётся. — Сказал Анатолий Анатольевич. — Ему будет хорошо, и он даже не поймёт, что сегодня он должен был умереть. Но это всё у него ещё впереди. Странный он какой — то. С его отцом было гораздо проще. А вот что с ним не так? Откуда у него такая сила, а, Уп? Чья же это линия?

У него разболелась голова. Спящий парень стал его раздражать. Ему хотелось лечь, вытянуться на своей кровати, вытянуться и отключиться. Вот так же без сновидений, без забот и сомнений! А ведь раньше он никогда ни в чём не сомневался. Раньше всё было понятно. Что — то случилось. С чем же таким он встретился? Резкая боль пронзила висок. Он поморщился. Чёрный волк тихонечко зарычал, определённо ему не нравилось, что на хозяйской кровати спит посторонний, ему вообще не нравились посторонние, а посторонними он считал всех, кроме хозяина. Такой это был волк, непростой.

— Нам нужно открыть путь, Уп, нам нужно постоянно за ним следить, но в доме у этого типа нет ни одного зеркала! Интересно, как он бреется? Не будем же мы проникать в его дом, как какие- то пошлые взломщики — этого ещё не хватало! Да и все эти их скрытые камеры, «жучки — паучки» мне тоже не нравятся. Что делать будем?

Волк зевнул, давая понять, что хозяин всё слишком усложняет, что проблема решается просто — был человек, и нет его! Но хозяин почему — то не захотел прислушаться к голосу разума. Хозяин не хочет убивать этого парня. Такого с ним ещё никогда не было. Что он нашёл в этом мальчишке? Сильная линия? Да уж не сильней, чем у его хозяина!

Вот уже затихли за окнами все дневные звуки, а ничего не менялось.

— Скоро он проснётся, а я так ничего и не решил. — Признался Анатолий Анатольевич.

По стенам заскользила легкие тени, постоянно меняя свои очертания, становясь, всё плотнее и плотнее. Анатолий понял, что скоро его посетят гости. Он даже догадывался, кто именно заявится к нему в столь поздний час, и заранее злился. Гость этот вызывал у него раздражение, но деваться ему было некуда. Волк тоже почувствовал присутствие чужого и грозно зарычал, и лишь Ярик мирно спал, не подозревая о том, что происходило вокруг него. Внезапно из темноты коридора кто — то вышел, такой же тёмный и такой же мрачный, как сама эта ночь. Этот кто — то неслышно вошёл в комнату и внимательно осмотрелся. Увидел спящего Ярика и усмехнулся недоброй, кривой ухмылкой. В его лице, таком правильном и совершенном, было что — то, что пугало и настораживало, что — то, от чего мурашки бежали по спине, и во рту становилось сухо.

— Кто это? — Спросил он тихим, глухим голосом. — Я подозреваю, что это — наш клиент?

Анатолий с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Его вечный соперник мог сейчас здорово ему навредить. Он мог бы сейчас просто уничтожить спящего парня и тогда тайна его рождения так и останется нераскрытой.

— Не наш, а мой! — поправил он гостя. — Это не твоё дело, ясно?!

— Ясно. Но почему он у тебя? Почему он до сих пор жив?

— Знаешь, Степан, это только ты можешь так — не разобравшись, что и как, убивать всех подряд. По — моему, тебе это просто доставляет удовольствие. Ты — маньяк, Стёпа.

— Нет, друг мой, я просто хорошо делаю свою работу.

Анатолий вспыхнул, что с ним бывало крайне редко.

— Интересно, когда это я стал твоим другом? — Зло спросил он.

Гость бесстрастно разглядывал Ярослава. Он чувствовал, что этим своим вниманием он раздражает хозяина, и тихо радовался.

— Интересный тип, — сказал он. — Кто такой? Почему он здесь? Что ты собираешься с ним делать?

— Слишком много вопросов, тебе не кажется? Это моя работа и тебя она не касается. Делай своё дело и не мешай другим.

Гость задумался. Он не мог понять поведение хозяина дома. Он слишком хорошо его знал — своего вечного врага и партнёра. Эмоции у него не часто брали верх над разумом. Тут что — то не так! Спящий парень напоминал двуликого Януса. У него тоже было два лица — красивое и безобразное. Кто это его так обработал? Да чего гадать, и так ясно, что без Толика не обошлось. Только непонятно другое — зачем он это сделал вместо того, чтобы просто его убить? Что это ещё за эксперименты?

— Мне кажется, — сказал он — ты становишься сентиментальным. Что с тобой случилось? Ты устал? Может быть, ты влюбился в кого- нибудь здесь? Хотя, это вряд ли. Не могу себе представить, чтобы ты мог кого — нибудь полюбить! И, тем более, что тебе кто — то мог бы ответить взаимностью.

Он рассмеялся, и Толику пришлось собрать все свои силы, чтобы не придушить его, а как хотелось!

Их отношения никогда не были гладкими, но в последнее время достигли точки кипения, и чем всё это может закончиться, никто не знал. Эти двое обладали слишком большой властью и силой, противостоять которой могли немногие.

— Слушай, ты, я не приглашал тебя в гости. Так что можешь проваливать! Когда ты мне понадобишься, я тебя позову, а без приглашения приходить ко мне не советую!

— Ну — ну! — Сказал гость и исчез так же незаметно, как и появился. Чёрный волк недовольно рыкнул и лизнул руку хозяина, пытаясь его немного успокоить. Всё напрасно. Гость сказал что — то такое, от чего хозяин потерял над собой контроль. Зачем этот тип приходил? Кому он нужен?

Любил ли он когда — нибудь? Однажды. Это было очень давно, и об этой истории никто так и не узнал. Да, и он не безупречен. Как ни старался он строго выполнять все инструкции и не нарушать законов, но и ему не удалось избежать этой западни.

… Она была настолько прекрасна, что смотреть на неё было больно! Но, что ещё хуже — она была умна и обладала просто ангельским характером — а это уже такая редкость, что устоять перед ней не смог бы никто! И случилось то, что случилось. Он надеялся, что, так некстати, вспыхнувшие в нём чувства, скоро угаснут, как это бывало у всех остальных, но всё напрасно! Он просто сбежал! Сбежал, потому, что испугался того, что с ним произошло, того, что он не может это контролировать. Он не знает, что случилось с ней дальше. Он никогда не позволял себе это вспоминать. И вот теперь этот стервец напомнил ему о том, что он, казалось бы, уже давно забыл. Он, наконец — то понял, что именно так заинтересовало его в этом парне! Что — то настолько неуловимое, что даже он не смог сразу это заметить, делало его похожим на ту единственную женщину, которую он когда — то любил! Этот мальчишка непонятно чем был похож на неё!

— Фу, только этого мне не хватало! — Выдохнул он. — Надо срочно от него избавляться! Завтра! Точно, Уп, я убью его завтра!

Волк, казалось, усмехнулся, хотя, разве волки могут усмехаться?

— Сейчас я этого делать не буду! И не смотри на меня так! Времени у меня достаточно. Куда спешить? Сомневаюсь, что у него когда — нибудь будет потомство. Посмотри на него — только слепая решиться связать с ним свою жизнь!

В этот момент Ярик зашевелился — действие чудесного напитка кончалось. Он с трудом разлепил тяжёлые веки и не сразу понял, где находится. Память постепенно возвращалась к нему. Он резко сел на кровати и посмотрел на Анатолия.

— Я, что, уснул?

Этот вопрос он мог бы и не задавать. Анатолий пожал плечами.

— А почему вы меня не разбудили?

— Зачем? Ты устал и уснул. Ты мне не мешал. Я сам спать ложусь слишком поздно. Выспался?

— Ещё бы! Никогда так не спал. Даже странно. Вырубился, как от наркоза. Вы меня извините, пожалуйста, неловко как — то получилось.

— Всё нормально.

— Я, пожалуй, пойду. А который час?

Не глядя на часы, Анатолий Анатольевич ответил

— Пол второго. Действительно уже слишком поздно. Надеюсь, Ярослав, что вы будете иногда захаживать ко мне в гости?

Ярик кивнул и заторопился домой. Чувствовал он себя превосходно! Давно ему не было так хорошо! Похоже, жизнь меняется к лучшему!

Когда за его спиной захлопнулась дверь, Анатолий Анатольевич, как подкошенный повалился на кровать. Он смертельно устал! Воспоминания, сомнения — нет, это не его! Надо немедленно приводить свои чувства и мысли в порядок, иначе он так долго не протянет. Этот мальчишка, на кого бы он там ни был похож, должен в ближайшее время умереть и все дела! Как только его не станет, всё наладится, а потом он обязательно возьмёт отпуск и отдохнёт на всю катушку! Сомнения — это удел слабых! Прав Степан — их работа не терпит сантиментов! Если ты профессионал — будь любезен — спрячь свои чувства подальше, они никого не интересуют!

Где- то во дворе заорали дурными голосами кошки. В окне напротив зажёгся свет — Ярослав добрался, наконец — то домой! Всё бы было хорошо, но на душе по — прежнему скребли кошки и откуда — то появились стихи, написанные неизвестно кем и неизвестно когда:

Когда исчезну я,
Когда меня не станет,
Тяжёлый серый дождь
По крышам застучит —
Вы знайте — это я,
последними слезами,
свою смываю ложь
и пыль своих обид.

Почему — то в голове звучал её голос, словно эти стихи читала она, и он удивился, что до сих пор не забыл её голос!

Когда исчезну я,
Когда я Вас покину
По листьям пробежит
Отчаянная дрожь —
Вы знайте — это я
Грущу о том, что было,
Чего уже, увы,
Обратно не вернёшь!

Наверное, это написал кто — то из тех, кого он убил когда — то. Было это так давно, что и не вспомнить теперь, кем был этот поэт, и по какому поводу написан был этот стих. Всё это в прошлом!

— Идиотские стишки! — Мотнул он головой. — Где я их подцепил, как заразу? Никогда не разберёшься, что твориться в голове!

Вообще — то, он лукавил, он прекрасно помнил, что сам написал этот стих, после того, как сбежал от своей возлюбленной. Ни до этого, ни после, он больше не грешил подобным — работа не располагает к подобным занятиям. Похоже — стихи — это тоже удел слабых. Боже, почему я так боюсь оказаться слабым?! — подумал он и поймал себя на мысли, что всё, как раз наоборот — он безумно хочет стать слабым, обычным человеком, таким, как все! Ему хочется заниматься нормальной работой, а не рыскать в поисках очередной жертвы. А после работы приходить в свой уютный дом, где его кто — то ждёт! Но всё не так просто! И нет уютного дома, и нет нормальной работы, и никто его не ждёт!

Чёрный волк грустно, по — человечески, вздохнул. Он всё понимал, но сказать ничего не мог. А ему так хотелось успокоить своего хозяина! Никто его не любит! Разве такое возможно, чтобы человека никто не любил?! Упуат единственный, кто любит этого странного, усталого человека, но он не может ему об этом сказать! Хочет, но не может! Человеку необходимо иногда слышать такие слова и не важно, что его хозяин не совсем человек, вернее, совсем не человек! Его хозяин — бог! Да, именно так и пусть кто — нибудь попытается это оспорить!

Хозяин почесал волка за ухом. Единственное существо, которое всегда встречает его с радостью и никогда не предаст, что бы ни случилось. Но человеку этого мало. Мало, чёрт возьми!

— Так, Уп, с его отцом всё ясно, но у него же есть ещё мать! У его отца была не самая сильная линия, а это значит, что всё дело в матери. Не могу понять, как мы это проглядели! Почему — то все решили, что эта женщина не имеет никакого отношения к НИМ.

Он закрыл глаза и вспомнил мать Ярослава и охнул — как же они проглядели её?! Да ведь по ней сразу видно, что она — одна из НИХ! Такие совершенные юные лица редко встречаются у обычных людей. Она уже далеко не девочка, что называется «сорок пять — баба — ягодка опять», а ей уже больше сорока пяти! Но выглядит она лет на двадцать пять, или даже моложе! Неудивительно, что она нашла себе такого молодого мужа. Да, такое лицо говорило о многом. То, что она никак себя не проявила, это ещё ничего не значит, ОНИ чаще всего никак себя не проявляют, разве, что в экстремальных ситуациях. Вполне возможно, у этой женщины не было в жизни таких ситуаций и она сама о себе ничего не знает. Но, что хуже всего, так это то, что она может ещё родить! Вот от кого нужно срочно избавляться, пока она не наделала дел!

— Уп, ты понял, что всё дело в матери? В этом парне пересеклись несколько довольно сильных линий и главная линия — линия матери. Уп, мы — идиоты! Успокаивает одно — у этой женщины в доме должно быть много зеркал. Уп, ты должен за ней проследить, но аккуратно. Надо выяснить, чья это линия. Уже завтра ты этим займёшься.

Волк кивнул. Он привык помогать в работе своему хозяину, но ему эта работа не была в тягость, она ему нравилась. Он многое умел этот чёрный волк! Если бы кто — нибудь знал, на что он способен…

А в окне напротив всё не гас свет. Интересно, чем занимается сейчас этот парень? Что же такое случилось сегодня в его жизни? Что — то случилось, ведь даже невооружённым взглядом было видно, что он изменился. Вместо загнанного, озлобленного и разочарованного в жизни человека, сегодня здесь был кто — то другой.

— Я надеюсь, Уп, что это не женщина, иначе у нас совсем не остаётся времени. Сделать ребёнка — дело нескольких минут, а у них это сейчас всё быстро происходит. Но не думаю, что кто — то на него клюнул! Нет! Здесь что — то другое.

Он сам не заметил, как уснул — сказалась усталость и напряжение последних дней. Измученная душа требовала полноценного отдыха. Чёрный волк тоже уснул на полу у его кровати, охраняя короткий сон своего хозяина.

Глава 3

Мать и сын

Анатолий Анатольевич ошибся, Вероника знала о своих способностях. Мать Ярослава знала, что она необыкновенная женщина, но всю свою жизнь ей удавалось это скрывать, тем более что у неё был довольно специфический дар. Дело в том, что всё, чего она сильно желала, всегда сбывалось. Всегда! Когда она это обнаружила, то сообразила, что такие способности надо скрывать, иначе можно нажить много врагов, а враги ей были не нужны. Она знала, что и её мать, и бабушка тоже обладали этим даром, просто не сразу поняла это. Единственный человек из их дома, кто вернулся с войны живым и невредимым был её дед! Казалось, что за невидаль, не все же возвращаются с войны инвалидами. Дед был человеком резким и принципиальным, часто ругал власть, но что удивительно, не нашлось никого, кто бы на него настучал и, не смотря на то, что очень многие, ни в чём невиновные люди сгнили тогда в лагерях, деда миновала чаша сия. Вот так, матеря власть все двадцать четыре часа в сутки, дед дожил до девяноста лет. Видимо бабушка очень сильно его любила!

То же самое было и с мамой. Это не бросалось в глаза, но маме всегда везло, но это было особое везение. Единственное, чего хотела её мать — это то, чтобы все её родные были живы и здоровы. Никто в их семье никогда не болел! Удивительно, но даже привычные детские болезни обходили её стороной! И только однажды Вероника заболела. Это было уже после смерти мамы. У неё обнаружили рак. Вероника не могла в это поверить. С ней не могла случиться ничего подобного! Она даже не расстроилась, услышав страшный диагноз. «Этого не может быть!» — Сказала она врачу. Врач не сомневался, а она отказалась от лечения и ушла домой. Со мной ничего такого не может произойти! «Я здорова!» — Сказала она уверенно и оказалась права. Рак исчез бесследно. Её это не удивило, она знала, что всё будет именно так. Врач потом долго расспрашивал её о том, чем же таким она лечилась, и не мог поверить, что она вообще ничего не делала. Просто она очень хотела быть здоровой и молодой.

Вероника шла к сыну, тащила тяжеленную сумку с домашней едой и чистым бельём. Ярик совсем не заботится о правильном питании, а это важно! Мальчик совсем отчаялся. С ним надо что — то делать, иначе неизвестно чем всё это закончится. И хотя всё это время она отчаянно желала сыну счастья, в этот раз у неё ничего не получилось. Это пугало её ещё больше, потому, что к такому она не привыкла. Какие — то скрытые, могущественные силы вступили с ней в противоборство. Кто — то мешал исполнению её желания. Она чувствовала себя виноватой перед сыном и не знала, чем загладить свою вину, хотя никакой вины её не было.

Во дворе большая чёрная собака сбила её с ног. Вероника упала и выругалась. Светлое пальто покрылось пятнами грязи. Она не испугалась, но разозлилась.

— Ах ты, шавка! Где твой хозяин? Я ему сейчас устрою Нюрнбергский процесс! Совсем оборзели — таких здоровенных псин надо выгуливать на поводке! Что за люди!

Высокий темноволосый и темноглазый человек, лицо которого показалось ей знакомым, помог ей подняться и сказал:

— Извините, девушка, пёс сорвался с поводка. Такого с ним раньше не было, видимо Вы ему очень понравились. Я Вам заплачу за испорченное пальто и настроение.

Вероника смягчилась. Когда её называют девушкой, у неё всегда поднимается настроение, ведь ей уже сорок шесть лет! Страшная цифра! Но она, без всяких там пластических операций и особого ухода выглядела именно, как молоденькая девушка. Но она не стала расплываться в довольной улыбке — ещё чего!

— Следите за своей собакой! — Сердито сказала она. — А ваших компенсаций мне не надо. Сама как — нибудь разберусь со своими проблемами.

— Ну, тогда позвольте хотя бы донести ваши сумки. Не хорошо такой молодой девушке таскать такую тяжесть — вам ещё рожать.

Вероника не выдержала и рассмеялась.

— Чего Вы смеётесь? — Спросил Анатолий, а это был он. — Я сказал что — то смешное?

— Я уже отрожалась. У меня взрослый сын. — Весело сказала Вероника. — Хотя, мне не поздно ещё одного родить.

— Да ну ладно! — Почти искренне изумился Толик. — Взрослый сын! Скажете тоже!

У Вероники был ещё один дар, который здорово помогал ей в жизни — она умела быть глупой, когда ей это было надо! Она была уверена, что глупость — это великий дар, если у тебя хватит ума правильно им воспользоваться. И сейчас она изобразила из себя наивную дурочку.

— А что Вас так удивляет? Неужели я так молодо выгляжу? Или Вы хотите мне понравиться и просто льстите?

Она нагло кокетничала с этим типом и не могла понять, почему она это делает. Да, она выглядела очень молодо, потому, что отчаянно хотела сохранить молодость. Она с интересом разглядывала незнакомца, и он ей всё больше и больше нравился. В нём было что — то такое, чего она никогда и ни в ком не встречала, что — то одновременно порочное и чистое. И ещё в нём была загадка.

— Здесь живёт мой сын. — Зачем — то сказала она. — С ним произошёл несчастный случай — он обгорел при пожаре.

— Ярослав? — Спросил Анатолий, изображая удивление. — Этого не может быть! Я вчера с ним познакомился. Да я и Вас несколько раз видел, но из окна и не разглядел вашего лица. Но Вы — просто чудо!

Они шли, мило болтая о разной ерунде, но при этом каждый думал о своём. У них у каждого была своя тайна. И, что удивительно, их тянуло друг к другу! И Анатолий искренне смущался, когда она случайно касалась его руки, а она злилась на себя за то, что позволила себе проводить её, ведь она — замужняя женщина! У неё молодой муж и она вполне счастлива в браке. Но ни он, ни она ничего не могли с этим поделать. Она без умолку трещала о чём — то незначительном, он — внимательно её слушал. И им было хорошо друг с другом. Ужас! Рядом шёл чёрный волк и молча удивлялся тому, что видел. Он по запаху понял состояние хозяина и обрадовался. Пора, пора хозяину, наконец — то влюбиться! Жаль только, что потом ему всё же придётся убить эту женщину, но это уже издержки его профессии. Многие позволяют себе такие вольности, а иначе у них с хозяином и не было бы работы вовсе, но хозяин не из таких! И, хотя это строго запрещено, он имеет право на обычные человеческие чувства! Да, почему это всем можно, а ему — нет?!

Перед дверью они остановились. Анатолий хотел что — то сказать, но сдержался. Вероника просто попрощалась и позвонила в дверь. Незнакомое, щемящее чувство потери охватило её. Она не могла объяснить этого. Незнакомый человек, совсем незнакомый! С чего бы это странное чувство. И тут же она себя успокоила, что, если она этого захочет, то человек этот не исчезнет из её жизни — не сможет.

Она сразу заметила перемены в сыне. Ярослав был совсем другим. Казалось, что пустота, заполняющая всё его существо, внезапно исчезла, в нём поселилось что — то другое, светлое. Словно камень упал у неё с души. С сыном всё в порядке, теперь за него не надо бояться — глупостей он не наделает.

— Что у тебя нового? — Спросила она.

— Всё нормально, мам.

— Я же вижу, что с тобой что — то произошло. Расскажи мне.

Ярику действительно хотелось с кем — нибудь поделиться своей радостью, она уже не помещалась в нём, и он выпалил:

— Ма, я влюбился. Фантастическая девушка! И, знаешь, её не волнует, как я выгляжу. Она слепая, мам, но она видит лучше всех вместе взятых зрячих!

Вероника улыбнулась. Ну, конечно, что ещё могло бы так вдохновить молодого человека! Сын влюбился и больше не комплексует — жизнь налаживается.

Он долго рассказывал ей о вчерашней встрече, потом повторял уже сказанное. Диана — вот, значит, как зовут доктора! Дай Бог ей счастья! А потом сын рассказал о встрече с соседом.

— Знаешь, он странный тип. — Сказал он. — Что — то в нём такое есть… Не могу объяснить. Не могу даже сказать, понравился он мне или нет. Но я о нём постоянно думаю.

Вероника поняла, о ком он говорит, но не подала вида, что её это волнует.

— Ты говоришь, его зовут Анатолий? — Равнодушно сказала она. — И у него есть большая чёрная собака, похожая на волка.

— Да это и есть волк, просто чёрный! А, что?

— Я с ним тоже познакомилась сейчас. — Призналась она. — Его псина сбила меня с ног, и он помог мне донести сумки. Действительно, странный тип.

— Мам, ты тоже заметила это? Знаешь, мне с ним рядом одновременно и уютно и страшно. Не знаю даже, хотел бы я вновь с ним встретится.

Вероника насторожилась.

— А в чём дело?

Ярик не мог этого объяснить, не находил слов. Анатолий Анатольевич его восхищал и пугал одновременно, притягивал и отталкивал. И, как это ни странно, в нём чувствовалось что — то родное, вернее — родственное.

— Мам, он не похож ни на кого из тех, кого я знаю. Он, не знаю, как это объяснить, он, словно прячется под маской, что ли. Ты понимаешь?

Вероника понимала. Теперь и она могла объяснить, что так привлекло её в Анатолии.

— Маска? — Спросила она с интересом, которого не смогла скрыть.

— Да, кажется, что, если сорвать маску, там будет кто — то совершенно другой, возможно даже страшный. Кажется, что он скрывает какую — то тайну. А ты не заметила этого?

Вероника взяла себя в руки и легкомысленно сказала:

— Нет, ничего такого я не заметила. Мне кажется, что ты всё это себе надумал.

Она выкладывала на стол продукты, но мысли её были далеко. Она думала о человеке, с которым только что столкнулась во дворе. А, может быть, нападения пса было не случайным? Может быть, он всё это подстроил? Она поёжилась. Теперь ей почему — то стало страшно. Очарование этого человека спало, и холодок пробежал у неё по спине, как тогда, когда она увидела в ванной труп мужа и лужу крови. Там тоже было что — то противоестественное. Там тоже было много странностей! В закрытой квартире, в закрытой изнутри ванной, человек умер смертью, которая меньше всего походила на несчастный случай. И… Он вдруг вздрогнула.

— Ма, что с тобой? У тебя странное лицо. Что случилось?

Она не ответила. Она не хотела рассказывать сыну, почему лицо его соседа показалось ей знакомым. Она абсолютно уверенна, что видела его пятнадцать лет назад на похоронах мужа! Он стоял в стороне, возле чьей — то могилы и внимательно, очень внимательно, наблюдал за похоронами Виктора. Это было давно, но она всё вспомнила так, как если бы это случилось только вчера! И у неё не было ни малейших сомнений, что человек этот пришёл на кладбище из — за Виктора, его не интересовала та могила, у которой он стоял. В его лице не было скорби. Его лицо вообще ничего не выражало. Она автоматически раскладывала продукты в холодильнике, прячась за его дверцей, чтобы сын не заметил выражение её лица. А лицо у неё было испуганным, впервые за много лет!

Ярослав даже не подозревал, что встреча с соседом, каким бы странным он ни был, так напугала его мать. Он ещё несколько минут пытался вспомнить, где он мог раньше видеть этого человека, но так и не вспомнил.

— Сына, как ты бреешься? — Спросила Вероника, тщетно пытаясь отыскать в квартире сына зеркало. Она — то без зеркал никак не могла обойтись!

— Как придётся. — Отмахнулся Ярослав.

— Нет, так нельзя! Завтра я куплю тебе хорошее большое зеркало.

— Не надо. Созерцание своего лица не доставляет мне никакого удовольствия. Позволь мне жить так, как я привык.

Его уже не мучили прежние комплексы, но зеркала продолжали его раздражать. Ничего нового он в них не увидит.

Вероника с интересом разглядывала сына и только сейчас заметила, что он действительно изменился, даже внешне. Его шрамы немного разгладились, лицо стало ровнее и чище.

— Ярик, а ты бы лучше посмотрел. Шрамы исчезают. Я серьёзно. Это ещё не очень заметно, но я — то вижу, ведь я — твоя мать!

Он ей не поверил. Следы от ожогов остаются на всю жизнь и уж конечно не могут пройти за такое короткое время.

Они болтали о всякой ерунде и даже не подозревали, что из окна напротив за ними наблюдает их новый знакомый. Шторы в кухне были раздвинуты, а зрение у Толика было превосходное. Он заметил даже то, чего не смог заметить Ярослав. Когда Вероника подошла к окну, он увидел страх в её лице, и ему стало интересно, что же её так напугало. Он в который раз обругал Ярослава за то, что тот уничтожил все зеркала. Но и это ещё не всё, их окон его подъезда, этажом ниже, за той же квартирой наблюдал ещё один человек — Степан, его вечный соперник и партнёр по работе.

Вероника, наконец — то, прогнала тревожные мысли и засобиралась домой.

— Ты бы зашёл к нам в гости. — Попросила она. — Совсем неродной стал.

— Ма, этот твой новый муж, по — моему, не очень рад меня видеть.

Вероника разозлилась.

— Не говори глупости! Ты — мой сын и это главное! А муж… — Она рассмеялась. — Мужей может быть сколько угодно.

Это было что — то новое. Раньше она так не сказала бы. Что у них там произошло? Поссорилась она, что ли, со своим малолеткой?

— Ма, у вас всё в порядке? — Встревожено спросил Ярослав.

— Запомни, сын, у меня всегда всё в порядке! А вот ты бы познакомил меня со своей девушкой. Должна же я посмотреть на свою будущую невестку.

— Ма, какая невестка! Я сам с ней только вчера познакомился!

Мать улыбнулась, поцеловала его и ушла. И в это время зазвонил телефон. Он догадался, кто звонит. От волнения у него даже ладони вспотели, а голос охрип.

— Слушаю.

— Это я, Диана. Я вчера тебе звонила, но никто не подходил к телефону. Я уже стала переживать. Думала, что с тобой что — то случилось.

Он улыбнулся. Ему было приятно, что она беспокоилась о нём.

— Я тут с одним типом познакомился и, представляешь, заснул у него.

— У какого типа? — Встревожилась Диана.

— Да сосед, живёт в доме напротив. Представляешь, у него живёт настоящий волк, только чёрный, а не серый.

— Наверное, это собака. Волку в городской квартире, сам знаешь, не место.

— И имя у волка странное — Упуат.

Она замолчала. Молчание длилось слишком долго. Что это с ней?

— Алло, Дина, что с тобой? Почему ты молчишь?

— Ты знаешь, кто такой Упуат? Твой сосед — большой оригинал! Упуат — это древний египетский бог. Его имя означает «открывающий пути». Вообще — то, он — проводник в царство мёртвых. Весёленький у тебя сосед! Так назвать собаку!

— Говорю тебе — это — волк!

Диана не стала спорить. Какая разница волк или собака? Она была рада, что всё хорошо и с Ярославом ничего не случилось.

— А ты бы не мог ко мне прийти? — Робко спросила она. — Если тебе не трудно, конечно.

Естественно, ему было трудно. Если у неё опять не работает лифт, то ковылять на своём протезе ему не хотелось, но он с готовностью ответил:

— Хоть сейчас!

Он даже не спросил, работает ли у неё лифт или нет. Всё это время он боялся, что она не позвонит и вообще больше не захочет его видеть. Ну и что с того, что она слепая? Зато она — настоящая красавица, а он — настоящий урод.

— Знаешь, я и сам хотел бы с тобой поговорить кое о чём. — Сказал он, хотя никаких интересных тем у него на данный момент в голове не было. Не возвращаться же вновь к тому странному происшествию, в которое и он сам уже верит с трудом!

Когда он положил трубку, внутри у него зазвучала музыка. Сейчас он вновь увидит её! И вдруг, в этот момент ему показалось, что за ним кто — то следит. Он кожей почувствовал чей — то взгляд! В квартире никого не было, но странная смерть отца до сих пор не давала ему покоя. Когда тебе кажется, что в комнате никого нет — это не значит, что там действительно никого нет. Но наваждение быстро исчезло, и он не успел определить, откуда шёл этот взгляд — из окна, из дома напротив, а в комнате действительно никого пока не было. Но смутное чувство тревоги всё же не исчезло совсем, оно осело где — то на дне души тёмным мутным осадком.

— Значит, Толик — большой оригинал? — Ухмыльнулся он. — Знала бы она, как он о себе говорит! Палач! Действительно, у мужика совсем крыша поехала от одиночества! Киллер он что ли? Да, каких только типов нет на свете!

Он спешно одевался и впервые пожалел, что в доме нет ни одного зеркала. И, хотя Диана не могла его видеть, ему хотелось быть на высоте. В этот момент с полки упала книга, словно её кто — то толкнул. Ярослав вздрогнул.

— Блин, у меня, по — моему, начинается паранойя! Всё время кажется, что кто — то за мной следит!

Вообще — то он был не так уж далёк от истины, за ним действительно постоянно кто — то следил, но он бы никогда не догадался кто именно.

— Нет, надо иметь в квартире хоть одно зеркало! Что это за идиотизм на меня нашёл?! Попросить, что ли у соседей?

Просить он не стал, положился на маму, если она сказала, что принесёт зеркало, то обязательно принесёт!

Когда он ушёл, в квартиру без труда пробрался Анатолий. Он, конечно, не собирался ничего красть, всё, что ему надо было — это спрятать где — нибудь небольшое зеркальце. Даже, если Ярик найдёт его, то подумает, что это оставила мать. И тут же произошла странная вещь — из зеркального стекла вытянулась чёрная лапа, потом появилась морда волка и вот уже весь Упуат оказался перед своим хозяином во всей красе. Упуат отряхнулся и зевнул, давая понять, что подобные трюки ему не в новинку.

— Куда бы спрятать зеркало, а? — Спросил Анатолий. — Надо, чтобы он не заметил, но и нам необходимо достаточное поле для обзора. Что скажешь? Волк осмотрелся по сторонам. Волк заметил, где в комнате больше всего пыли, а это значит — именно тута хозяин квартиры заглядывает крайне редко. Это была старая этажерка с разным хламом, которая осталась от прежнего хозяина. Упуат подошёл к ней и совсем не по-волчьи тявкнул.

— Всё верно, друг мой. Сюда мы его и положим. Но, Уп, кто мне объяснит, что твориться со мной? Понимаешь, мне совсем не хочется их убивать! И вообще, я выскажу тебе сейчас крамольную мысль, но ты, я надеюсь, меня не предашь. Уп, мне кажется, что мы делаем что — то не то. Мне кажется, что мы вымираем именно поэтому! Народ, у которого совершенно отсутствуют родительские инстинкты, не имеет права на существование! Как — будто бы мы всё делаем правильно, но нет, всё неверно! Но я знаю, что меня никто не поддержит.

Упуат вновь тявкнул и грустно вздохнул.

Где — то на Земле бродят его потомки — умные чёрные волчата с человеческими глазами. Но волчатам ничто не грозит. Его волчата вне опасности. Опасность грозит только людям, потому, что люди намного агрессивнее волков, и опаснее! Они сами себя приговорили — нельзя им позволить стать ещё сильнее и ещё агрессивнее! И здесь Уп был не согласен со своим хозяином, он знал, что они поступают правильно.

Хозяин сел в кресло. Он устал, очень устал за все эти годы. Раньше он не замечал этой усталости, но сейчас она, наконец — то, дала о себе знать. Усталость была тяжёлой, как плиты Стоунхенджа и горячей, как пески Сахары. Она не имела границ и не могла быть ничем измерена.

— Я знаю только то, что все мы не правы! — Сказал он. — Я это чувствую!

Из старинных, рассохшихся часов вывалилась облезлая кукушка и хрипло прокуковала двенадцать часов.

— Полдень. Нам пора. Неизвестно, когда он вернётся.

И тут за его спиной кто — то хрипло рассмеялся. От неожиданности Анатолий вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Он узнал этот смех.

— Опять ты! Что ты здесь делаешь? — Спросил он недовольно.

Степан, а это был именно он, ответил весело.

— Не поверишь, то же, что и ты. Хочу я понаблюдать за этим парнем. Мне тоже стало интересно, кто же он такой.

Анатолий от досады сплюнул на пол. Ну, никуда от него не деться! «Впечатление такое, что цель жизни у него — отравлять мне жизнь!» — подумал он.

— Да не злись ты! — Степан попытался его успокоить. — Ну, поверь, это действительно просто праздный интерес — не более того. Кстати, ты видел его мать?

Улыбка, которая в этот момент скользнула у него по лицу, Анатолию очень не понравилась. Он слишком хорошо знал этого типа, чтобы не понять, что значит эта улыбка.

— Слушай, Сет, у тебя, что, своих дел нет? Ты, почему постоянно лезешь в мои дела? Что это за опека?

Лицо Степана внезапно изменилось. В какой — то момент оно стало похоже на звериную морду. Глаза и волосы полыхнули огнём, но всё это продолжалось какие — то доли секунды и трудно точно сказать, а было ли это превращение.

— Зря ты назвал это имя! — Угрожающе сказал он. — Ты же знаешь, что делать этого нельзя.

— Всё равно никто не слышит. — Отмахнулся от него Анатолий. — Да и вообще, всё это — предрассудки, мой заклятый друг. И всё же, ты не мог бы мне объяснить, почему ты постоянно за мной следишь?

Степан подошел к старой этажерке и дотронулся рукой до маленького зеркальца. И тут произошла странная вещь — зеркало втянуло его в себя, как вытяжка втягивает в себя дым и гарь. Анатолий последовал его примеру и уже через мгновенье они оба вышли из огромного старинного зеркала, стоящего у стены в квартире Анатолия Анатольевича.

— Сет, ты не ответил на мой вопрос!

Сет улыбнулся и тихо сказал:

— А ведь когда — то мы были друзьями. Только это было очень давно, тогда мы работали каждый на своей территории и не мешали друг другу. Помнишь? Что же случилось? Почему всё так изменилось и когда?

Анатолий и сам не помнил, когда это случилось, наверное, тогда, когда все они утратили свои территории и объединились, чтобы выжить. Или раньше? Когда—то им было хорошо вдвоём. Они доверяли друг другу, и никто никого не раздражал. Но всё меняется, изменились и они. Теперь всё по—другому.

— Ты не ответил на мой вопрос! — Напомнил он Сету.

— Ах, да! Поверь, я не по своей воле слежу за тобой. Хотя, ты давно уже мне не веришь. И всё же это правда. Меня попросил об этом твой брат. Ты не забыл, что у тебя есть брат-близнец? Ты очень изменился — это заметил даже он и его это тревожит, как и меня.

Анатолий недоверчиво хмыкнул. Брата своего он не видел уже давно, и ему в голову не могло прийти, что тот всё ещё его помнит и даже беспокоится о нём. Брат стал таким же далёким и чужим, как все остальные. Теперь ему стало немного стыдно.

— Парикмахер, ты совсем свихнулся! — Крикнул Сет зло. — Ты сам не замечаешь, что ты уже не тот, кем был вчера, и скоро это заметят все! Выбрось из головы эту свою дурную философию! Нам не в чем себя упрекнуть, мы честно выполняем свою работу.

Да, всё верно, но вот беда — именно эта работа…

— Прекрати!

Сет погладил Упуата, и тот лизнул ему руку. Когда — то именно Сет подарил чёрного волчонка Анатолию и волк его вспомнил, а, может быть, никогда и не забывал.

— Я сам не знаю, что со мной происходит. — Признался Анатолий. — Это случилось уже давно. Что—то меняется. Я меняюсь.

Ему захотелось рассказать обо всём своему бывшему другу, но он так и не смог решиться на это — друг, как — никак, бывший. Но дело даже не в этом, просто он знал наверняка, что Сет его никогда не поймёт. Никто его не поймёт!

— Не надо за мной следить, — уже гораздо мягче сказал он. — Брату передай, что со мной всё в порядке. Не беспокойтесь за меня.

Сет не поверил, но ничего не сказал — какой в этом смысл? Для серьёзного разговора, возможно, ещё не пришло время. Он собрался уже ухолить, но вдруг что — то вспомнил, остановился у двери и спросил:

— Да, а ты так и не выяснил, чья это линия? Я имею в виду парня? Хотя, если честно, то меня больше интересует его мать.

И всё. Крошечные ростки прежнего доверия мгновенно зачахли на корню. Зря он вспомнил о Веронике! Нет, нельзя дважды войти в одну и ту же воду!

— Я ничего ещё не выяснил. — Недовольно ответил Толик. — Я вообще ещё ничего не выяснял.

— Могу помочь. — Предложил Сет.

«О, да, — подумал Анатолий, — ты поможешь! Знаю я твою помощь! Удивительно, как мы могли когда—то быть друзьями?! Это чудовище не имеет представления ни о порядочности, ни о порядке. Его методы работы не просто сомнительны, они — омерзительны! Но никогда не его не мучают ни сомнения, ни угрызения совести, потому, что совести у него просто нет».

Гость исчез, не сказав ни слова — он всё понял. А Анатолий Анатольевич погрузился в свои невесёлые мысли. Он понимал, что в том строгом мире, в котором он живёт, его странности рано или поздно привлекут к себе внимание, а от этого ничего хорошего ждать не приходится. И даже родной брат здесь ему не поможет. Кстати, надо, наконец — то, с ним повидаться. Когда они виделись в последний раз?

Глава 4

О зеркалах и не только

Я уже, который день не могу понять, что со мной происходит. Кажется, у меня паранойя. Мне постоянно кажется, что за мной кто — то следит. Меня бросает из одной крайности в другую. Сначала я был уверен, что вообще никого не интересую, а теперь всё наоборот, теперь я уверен, что весь мир только и делает, что интересуется моей скромной особой. Да кому я нужен?! И, тем не менее, я постоянно чувствую чей — то внимательный взгляд. Дальше — больше, иногда мне кажется, что по моей квартире шныряют чьи — то тени. Бред конечно, но я никак не могу избавиться от чувства собственной исключительности. Теперь мне начинают мерещиться всякие шпионские страсти. Сейчас я вспомнил, что перед пожаром со мной происходило что — то подобное и мне страшно.

Вот и сейчас, мне кажется, что кто—то стоит за моей спиной. Я оборачиваюсь, но в комнате никого нет, лишь на потолке лениво шевелятся тени, самые обычные тени, бесформенные и расплывчатые.

Звонок. Кто это в такое время. Я посмотрел на часы — половина второго ночи. Совести у людей совсем нет! Все нормальные люди в такое время давно спят. Поднимаю трубку.

— Ярик, кто — то у меня в квартире! — Слышу испуганный голос Дианы. — Мне страшно!

Мне тоже страшно. Неужели я и её заразил своей подозрительностью?

— Успокойся. Почему ты так думаешь?

— Я же слепая! У меня идеальный слух и не только слух. Я каждой клеткой чувствую присутствие кого — то чужого!

Ещё немного и она сорвётся. Голос у неё дрожит и я понимаю, что это не шутка и не бред.

— Я сейчас. — Кричу я. — Я сейчас буду у тебя.

Она немного успокаивается.

— Нет, не надо. Можно я приду к тебе? Я тебе всё объясню.

Она не спрашивает, она умоляет, как будто я могу ей отказать.

— Конечно. Приходи. Я тебя встречу. Уже поздно.

— Не надо. Тебе ведь трудно будет подниматься. Я сама.

Мне показалось, что в углу кто — то вздохнул. Нет, не буду обращать на это внимания. Даже, если я схожу с ума, надо держать себя в руках!

Она появилась через полчаса. Удивительно, но эта слепая девушка так легко ориентируется в пространстве, что даже зрячие могли бы ей позавидовать.

Она влетела в квартиру, едва я открыл дверь. Вид у неё был такой, словно за ней гналась целая армия чудовищ. Я ничего не мог понять. Что, в конце концов происходит? Кто здесь сошёл с ума?

— Объясни, наконец, что случилось?

Она села на корточки прямо у дверей и заплакала. Теперь и я испугался не на шутку. Я, конечно, мало её знаю, но она точно не похожа на истеричку. Что бы её так напугать, нужны более веские причины, нежели обычные глюки.

— За мной кто — то шёл. — Прошептала она всхлипывая. — Я его слышала. Ты же знаешь, я не вижу, но слух у меня прекрасный. И ещё он очень плохо пах. Такой какой — то запах звериный. Он шёл совсем рядом. Я даже дыхание его слышала. Я побежала. А когда я бегу, я не могу сориентироваться. Я испугалась, что пропустила твой дом.

Я присел рядом и гладил её по плечу. Представляю, как ей было страшно! Ночь, никого вокруг и она — незрячая, и это тип рядом.

— Знаешь, всё это время я чувствовала у себя дома чьё — то присутствие. Не могу этого объяснить, но я уверенна, что там кто — то был.

Что ж, это я понять могу, сам нахожусь в таком же состоянии. Самого глючит не по — детски. Странно только, что всё это так совпало. Может быть, это эпидемия какая — то? Бывают же массовые психозы. Всем дружно сносит крышу.

Она поднялась. Прислушалась к чему — то.

— Знаешь, мне кажется, что он там, в подъезде. Он там стоит и ждёт меня.

Чтобы её успокоить, я открыл дверь. Никого, что и следовало ожидать.

— Там никого нет. — Сказал я весело. — Ни маньяков, ни чудовищ. Всё в порядке.

Она немного успокоилась. Я был рад, что она пришла. Теперь, когда она здесь, все мои страхи исчезли. Теперь мне надо успокаивать её.

— Понимаешь, постоянно чувствовала кого — то дома. Знаешь, я даже пыталась с ним заговорить.

— И что?

— Ничего. Никто мне не ответил, но мне кажется, что я слышала его дыхание.

Луна светит прямо в окно. Слишком ярко. Может быть, это на нас так полнолуние действует? В полнолуние чего только не бывает. Казалось, что луна смеётся над нашими страхами и готовит какую — то новую злую шутку.

И, словно в подтверждение моих мыслей, кто — то позвонил в дверь. Я вздрогнул, а Диана вновь заплакала.

— Не открывай. — Тихо сказала она. — Это он! Я уверена, что это он!

Мне тоже стало не по себе, но демонстрировать ей свой страх мне не хотелось — стыдно.

— Не бойся. Ничего плохого не случится.

В дверь продолжали звонить, настойчиво и беспокойно. Луна продолжала смеяться, а я, наконец — то, почувствовал этот запах! Запах опасности. Он был кисловато — соленый, терпкий и вязкий. Он заполнил всю комнату, весь мир. Я понял теперь Диану, которая говорила мне, что все наши чувства имеют свой запах. А ещё я понял, что запах этот появился не вчера и не неделю назад. Он появился очень давно, ещё до пожара. Я его не замечал. Но сейчас что — то изменилось.

В дверь настойчиво постучали.

— Не открывай. — Умоляюще произнесла она, глядя на меня своими яркими невидящими глазами.

Я не послушался её и направился к двери. Заглянул в глазок. Перед дверью стоял незнакомый мужик. Странный какой — то.

— Вам кого? — Спросил я.

— Тебя.

— Что надо? Совесть есть? Вы знаете который сейчас час?

— Всё я знаю. — Нагло ответил он. — Мне надо с тобой поговорить. Это очень важно! Да не бойся ты так! Ничего я вам не сделаю. Сейчас я для вас — единственная надежда.

— Не слишком ли много вы на себя берёте?

И я открыл дверь. Он не вошёл, а поманил меня. От него действительно пахло зверем. У него было темное морщинистое лицо, на котором, словно две бездонные пропасти, горели глаза, большие и чёрные. А ещё нелепая козлиная бородка, а сам он напоминал какого — то сказочного персонажа. Я вышел на площадку.

— Слушай меня внимательно. — Сказал странный незнакомец. — У тебя дома, на этажерке лежит зеркало. Возьми его и выброси в окно. Когда сделаешь это, я войду. Мне надо кое — что важное вам сказать.

Бред какой — то! Нет у меня дома никаких зеркал! Но я почему — то не стал спорить с этим сумасшедшим и пошёл выполнять его поручение. Удивительно, но зеркало действительно лежало на этажерке, хотя я точно знал, что его там не могло быть. Обычное маленькое зеркальце. Наверное, мама забыла в прошлый свой приход. Я взял его и выбросил. Диана сидела молча, не двигаясь, словно каменная. Ничего не спрашивала, казалось, что она даже не дышала.

— Ничего страшного. — Успокоил я её. — Всё в порядке. Это знакомый.

— Не ври. — Ответила она. — Никакой это не знакомый. Я чувствую, когда ты врёшь. Не пускай его! Закрой дверь и никого не пускай! Я боюсь! Я никогда раньше так не боялась.

— Вот и сейчас не бойся. Ничего страшного. Просто какой — то бомж. Если что, то уж с бомжем — то я как — то справлюсь! Успокойся, ладно?

Я вернулся в коридор и пригласил незнакомца к себе домой. Зачем я это сделал? Раньше, я бы просто послал его куда подальше, но не сейчас. Но что — то мешало мне так поступить. Я чувствовал, что этот тип действительно важен для меня. Смешно.

Козлобородый тип вошёл и по — хозяйски осмотрел моё жилище. Хмыкнул. Видимо, моё жильё не произвело на него хорошего впечатления. Ну, уж, какое есть, меня всё устраивает, а остальные меня не интересуют. Он бросил короткий взгляд на Диану. Сел рядом и сказал тихим глухим голосом:

— Вам грозит опасность. Большая опасность. Вы даже представить себе не можете какая! До сих пор вас спасало то, в ваших домах не было зеркал. Запомните, никогда не держите в доме зеркала! Никогда! Никогда не пускайте в свою жизнь незнакомцев — это ещё один мой совет. Каждый новый человек может оказаться убийцей.

— За что нас убивать? — Удивился я, хотя чувствовал, что он не врёт.

Он проигнорировал мой вопрос.

— Послушайте, я не должен был вас предупреждать, но у меня есть на то свои причины. Возможно, я когда — нибудь вам всё объясню. Но было бы лучше, если бы мне не пришлось это делать. Вы ничего о себе не знаете и, возможно, никогда не узнаете. Вы необыкновенные люди, хотя сами этого ещё не знаете. Узнаете. Чтобы спастись, вам нужно найти в себе то, что скрыто от вас. Этому нельзя научить, это можно только почувствовать. Прислушивайтесь к своим чувствам и они вас выведут. Не надо вам читать какие — то мудрёные книжки, слушайте себя.

Он встал и направился к двери.

— Эй, я ничего не понял! — Вырвалось у меня.

Не оборачиваясь, он сказал:

— Тебе и не надо ничего понимать, просто делай, как я сказал и будь осторожен.

Но мне не хотелось его отпускать, я должен был получить ответы на свои вопросы!

— Послушайте, кто вы такой?

— Меня зовут Влас. — Это тебе о чём — то говорит? Что ещё ты хочешь знать?

— Зачем вы нас пугаете? Что это за идиотский розыгрыш?

— Это не розыгрыш. Если бы это был розыгрыш, то твой отец был бы жив, а её родители не погибли бы в аварии. Тебе ведь всегда казалась странной смерть отца, верно?

Я вздрогнул. Откуда он это знает? Сколько лет прошло! Кто же он такой, чёрт возьми?!

— Тебе пока не надо этого знать. Когда я пойму, что пришло время ответить на все твои вопросы, я на них отвечу. А пока делай так, как я тебе сказал и, возможно, это время никогда не придёт. Ответы на эти вопросы могут тебя очень удивить. Береги Диану.

И он ушёл. А я стоял ошарашенный на лестничной клетке и никак не мог прийти в себя. Что — то вокруг меня происходит, что — то очень странное. И я не думаю, что смогу сам разобраться в этом. Я прислушался, странно, но я не слышал его шагов на лестнице. Я сбежал вниз, но так и не увидел его. Я спускался ниже и ниже, хотя мне это было трудно, но он, словно испарился.

Мир перестал быть ясным и понятным. Мир наполнился безумием и безумие это имело вид старикашки с огромными чёрными глазами, на дне которых пылал огонь.

— Ты что — нибудь понял? — Тихо спросила Диана. — Кто это был? От него исходило что — то такое, чего я никогда не встречала в других людях.

А я встречал. Совсем недавно. Анатолий Анатольевич, в нём тоже было что — то такое, чего я не встречал в других людях. Что — то такое, чему я не могу найти слова.

— Диана, я думаю, что нам надо прислушаться к его словам, какими бы странными они не казались. В нашу жизнь вошло нечто. В нашу жизнь вошло то, с чем мы не сможем справиться, если не послушаем его. Я ему верю!

Но, вот, что удивительно, я чувствовал себя прекрасно! Мне не было страшно, напротив — появился какой — то азарт и веселье, появилась уверенность в своих силах. Я был счастлив!

Всё верно, никогда ничто материальное не сможет сделать человека счастливым, только довольным. Никакие деньги, не доставят человеку такого удовольствия, как какое — то мимолётное чувство, иногда даже неуловимое. Невозможно купить счастье, его можно только почувствовать.

Диана подошла к окну. За окном стояла непроглядная ночь, даже фонарь над подъездом почему — то сегодня не светил и луна спряталась за густые тучи. Было так темно, что мороз пробежал по коже, как будто весь мир перестал существовать. Но Диана не могла этого видеть.

— Мне кажется, что за нами кто — то наблюдает. — Тихо сказала она.

— В такое время? — Усмехнулся я. — Разве что — привидение какое — нибудь.

— Но я это чувствую! — Настаивала она.

Чтобы успокоить её, я тоже подошёл к окну и обнаружил, что не только мы бодрствуем — напротив горело окно и у окна стоял человек. Кажется, это было окно моего нового знакомого. И, я этого не мог видеть, но мне показалось, что он смотрит в моё окно. Что ему от меня надо? Прицепился, как репей! Не нравится он мне! Хотя, нет, неверно. Скорее всего, он меня пугает. А ведь милейший дяденька. Почему он меня пугает? Что в нём такого? Наверное, я просто отвык от людей. И тут мне вспомнились слова сегодняшнего позднего гостя: «Никогда не пускайте в свою жизнь незнакомцев». А ведь в моей жизни стало появляться слишком много незнакомцев. Не было никого и вдруг посыпались, как снег на голову. Как говорится: «Не было не гроша и вдруг — алтын!». Сначала этот Толик, а потом ещё и Влас. Кто они такие?

— Знаешь, а за нами и в самом деле наблюдают. — Пришлось мне признать её правоту. — Знаешь кто? Я тебе рассказывал о моём новом знакомом — Анатолии, так вот — это он. Стоит у окна и, кажется, смотрит прямо на нас.

Я обнял её за плечи и отвёл в сторону. Потом задёрнул занавеску. Что теперь скажешь, внимательный мой сосед? Спать надо в такое время, а не пялиться по чужим окнам! Извращенец!

— Знаешь, ты успокойся. Я думаю, что ему просто очень одиноко. Посмотрит, посмотрит и перестанет.

Она немного успокоилась.

— С тобой мне спокойно. — Призналась она. — Мне даже не хочется возвращаться домой.

Ну, тут у меня словно крылья выросли, я почувствовал себя сильным и смелым, я мог горы свернуть, если бы понадобилось. Кто это так хвост распушил? Неужели это наш вчерашний калека? На до же, какие перемены! Что поделаешь, все меняются, не меняются только покойники и идиоты. Я совершу кучу подвигов во имя прекрасной дамы, потом построю дом, посажу дерево и рожу сына. Я рассмеялся.

— Почему ты смеёшься? Я сказала что — то смешное? — Встревожилась она.

— Нет, ничего. Просто я думаю, что тебе не надо возвращаться домой. Мне кажется, что тебе лучше пожить у меня. Ты не против?

Кажется, она именно этого от меня и ждала. В старые добрые времена, многие девушки ждали от меня чего — то подобного, но никому, никогда я этого не говорил — слишком ценил свою свободу. А теперь вот сказал и самому стало легче, как будто эти слова давно уже, как ком, стояли у меня в глотке, но не было никакой возможности от них освободиться.

Она кивнула.

— А я тебе не помешаю?

— Ты? Мне? С ума сошла, что ли?! Да я буду только рад и не бойся, приставать я к тебе не буду.

Теперь рассмеялась она. И её звонкий смех, словно распугал невидимых духов, которые прятались по углам, и всё происшедшее за это время показалось глупым розыгрышем.

— А вот это ты зря. Мне говорили, что я — красивая.

— И даже очень — согласился я. — Но я не хотел бы тебя так быстро разочаровать. Мне кажется, что ты меня идеализируешь, а я довольно гнусный тип.

— Не верю, я бы это почувствовала. Ты не гнусный, а грустный, а это — разные вещи.

— Уже не грустный.

В самом деле, чего мне грустить? Жизнь прекрасна и удивительна, если повнимательней к ней присмотреться. Вот только есть одна проблема — диван у меня только один, а я обещал быть приличным человеком и не приставать грязно к невинной девушке. Что делать?

— Есть проблемы? — Почувствовала она моё замешательство. Что — то не так?

— Всё нормально. Просто у меня только один диван. — Признался я.

— Значит, будем спать вместе.

Ну, конечно, она слишком хорошо обо мне думает! Но я — то себя знаю! Нет, так не годиться!

— Дина, Я ведь не каменный!

— Тебе это так трудно? — Наивно спросила она.

— Не то слово! Но скотиной я тоже быть не хочу. Может быть ты мне не поверишь, но я тут как — то обнаружил, что я довольно долго был скотиной. Знаешь, мне это немного надоело. Хочется чего — то другого.

Она улыбнулась такой улыбкой, что ночь заметно посветлела!

— Я могу спать на полу. — Предложила она.

— С ума сошла?! Я ведь сказал, что мне надоело быть скотиной. Дама — на полу, а я — на диване? Да, нелестного ты обо мне мнения! Никогда! Мой пол и спать на нём буду я!

Вот, оказывается, как просто всё решается!

— У тебя пахнет кошкой. Где она?

Ну, не девушка, а ищейка какая — то! Я даже не подозревал, что у меня в доме пахнет кошкой. Я привык к этому запаху и не чувствовал его.

— У тебя аллергия на кошачью шерсть? — Встревожился я, потому, что этот вопрос так просто, как предыдущий не решался.

— Да нет, с кошками у меня всё в порядке. Просто мне интересно, где она?

— Видишь ли, кошки такие независимые существа, что гуляют сами по себе и ничего с этим поделать нельзя. Муха сейчас где — то шляется, но она обязательно скоро вернётся и я тебя с ней познакомлю. Я думаю, ты ей понравишься.

— Надеюсь.

— Её мнение для меня очень важно, — признался я — она никогда не ошибается в людях.

Диана рассмеялась и всё напряжение, которое накопилось за последнее время, сразу спало, и все проблемы показались решаемыми, и ничто уже не пугало.

— Кошки, они вообще во всём лучше людей разбираются. — Сказала она. — Просто они нам этого не говорят, чтобы у нас не развился комплекс неполноценности.

А в доме напротив Анатолий Анатольевич не находил себе места. Он не мог понять, как Ярослав обнаружил зеркало и почему он его выбросил? Что там произошло? Что — то осталось за кадром. Чего — то он не заметил. В последнее время всё складывается не так, как должно, как будто в бой вступили какие — то неведомые силы и стали на сторону его жертвы. Да и он сам уже готов был это сделать. Слишком интересная на сей раз попалась жертва! А ещё Вероника! Вероника! Вероника! Вероника! Он давно уже не испытывал подобных чувств и не хотел верить, что с ним вновь это произошло.

Он метался по комнате, и стены с интересом наблюдали за ним. Упуат забился под кровать и тихонько поскуливал. Мир сошёл с ума! Что такое твориться с хозяином? Всё не так! Всё неправильно! Упуат знал, чья это работа. Он точно знал, кто довёл хозяина до такого состояния! Но, что толку, он ведь ничего не мог им сделать, пока хозяин не прикажет, а он никогда не прикажет — это Упуат понял даже раньше Анатолия. Всё, что оставалось Упуату — это тихо ненавидеть и мальчишку и его сумасбродную мамашу. Эти двое теперь стали его личными врагами. Ах, с каким бы удовольствием он вцепился в их глотки! Зря они явились сюда! Это не их территория! Здесь должны работать совсем другие. Но всё изменилось, ничего теперь не понять. Прошли те светлые времена, когда каждый знал, что ему делать и каждый был на своём месте. Бардак!

— Уп, я должен разобраться во всём. Мне нужен брат. Без него я не смогу прочесть, чья это линия. У меня нехорошие подозрения.

Брат Анатолия жил в Париже и был преуспевающим психоаналитиком. Анатолий усмехнулся. Конечно, кому, как не Ги этим заниматься. Психоанализ — это любимый конёк Ги. В последнее время отношения с братом как — то разладились. Видятся они теперь редко. Но брат имеет доступ в лабораторию.

Анатолий набрал номер телефона. Несколько минут никто не брал трубку, наконец в трубке раздался молодой девичий голос. Ничего нового — брат всегда был бабником. Он не успел ничего сказать, как в трубке возник голос брата.

— Давно о тебе не было ни слуха, ни духа. Как ты там?

— Я в России. И у меня серьезные проблемы.

На другом конце провода Ги вздохнул.

— Когда у тебя их не было? — Спросил он. — Тебе что — то от меня надо?

Анатолию было стыдно, что он вспомнил брата только тогда, когда понадобилась его помощь.

— Мне надо с тобой увидеться. Когда ты свободен?

Ги был жизнелюбом. У Ги никогда не было проблем. И, судя по всему, у него свободное время было всегда.

— Да хоть сейчас! Где встретимся, у тебя или у меня?

Анатолий осмотрел свою холостяцкую квартиру. Большое старинное зеркало не внушало доверия. Оно было необходимо ему для работы, но разговаривать он предпочёл бы без посторонних глаз и ушей. Дело было слишком щепетильное.

— На нейтральной территории, без посторонних.

Ги понял о чём речь. Он не стал ничего уточнять.

— Хорошо. — Только и сказал он. — Жди.

Он уже хотел положить трубку, но Толик успел задать ему свой вопрос.

— Кто эта девушка? Твоя новая пассия? Когда тебе всё это надоест?

— Никогда! Но эта девушка — всего лишь моя домработница. Ты же знаешь, я не умею вести хозяйство.

«Я знаю другое, — подумал Толик, — нет такой домработницы, которой бы ты не залез под юбку. И, к тому же, у этой домработницы, слишком молодой и сексуальный голос». Но вслух он этого не сказал.

Он подошёл к окну. «Задёрнул шторы, стервец!» — почему — то это его развеселило.

— Знаешь, Уп, а парень умён. Непростой парень нам попался. Но мне интересно, что же там произошло. Почему он выбросил зеркало? Что — то там произошло, что — то чего мы не увидели. Я прав?

Упуат чихнул. Прав — не прав, да какая разница? Пора с парнем кончать и сваливать отсюда. Умный, глупый, были и поумнее. Вот ведь прицепился к нему! Но волк лукавил, он и сам чувствовал в парне силу. Такую силу, что ему впервые стало страшно. Он чувствовал, что в этом парне переплелись несколько очень сильных линий! Но боялся он не этого. Он боялся, что среди этих сильный лини, может оказаться одна, самая важная для него. Видимо, этого боялся и хозяин.

— Ничего, Уп, Ги нам поможет. Я узнаю, то, что меня интересует, и тогда всё станет на свои места. Надеюсь, что я ошибаюсь. А? Как ты думаешь, Уп?

На самом деле никого не интересует мнение чёрного волка, а зря. Уп мог бы сказать хозяину, что он не ошибается, что лучше не встречаться с Ги и не проверять этого сволочного парня. Сделать своё дело и убраться отсюда куда — нибудь, где тепло и спокойно.

— Уп, я смотрю, у тебя совсем паршивое настроение. Что с тобой, мой друг?

«Что со мной? — думал Упуат. — Ничего хорошего! Я чувствую, что всё это закончится очень плохо! Очень плохо, хозяин! И виноват не парень, нет! Виновата его треклятая мамаша! Хозяин, зря ты всё это затеял!!!»

Сам Анатолий Анатольевич чувствовал то же самое, но гнал эти невесёлые мысли. Что — то внутри подсказывало ему, что надо бросить эту затею. Что, когда он узнает правду, его мир раз и навсегда изменится и изменится не в лучшую сторону. Возможно, да — да, и такое тоже возможно, он даже погибнет.

Он рассмеялся. Его веселила перспектива вероятной смерти. Он умрёт? Интересно, как это будет? Он умрёт? Это что — то невероятное! Он почувствовал азарт — чувство доселе ему незнакомое.

Наконец — то загорелся фонарь над подъездом. Стало немного светлее. По стенам заскользили лёгкие тени, как будто к нему в гости заявились осторожные и тихие существа. «Ночь тиха и осторожна, словно вор в чужой квартире. Нам с тобою очень сложно повстречаться в этом мире».

— Уп, я становлюсь поэтом. А стихи — это удел слабых.

Упуат фыркнул. Этого ещё не хватало! Поэт! Не тем ты должен заниматься, хозяин. Делом надо заниматься, а не стишки сочинять.

— Да знаю я всё, что ты можешь мне сказать. Не могу с тобой не согласиться, но всё меняется, Уп, мир давно изменился и мы все изменились. Надо смотреть на вещи под другим углом. Вот скажи, ты считаешь, что мы правы? Какое мы имеем право их убивать? Что такого плохого они нам сделали? Знаю, возможно, они опасны, очень опасны, но ведь это не факт.

Он задумался и лицо его Упуату не понравилось. Волку совсем не хотелось, чтобы мир изменился настолько!

Глава 5

Ночное свидание

Вероника не находила себе места. Темнота обступала её со всех сторон.

Такая густая и живая, что казалось, ещё немного и темнота схватит её за руку и сожрёт, словно голодный зверь. Темнота обступила её со всех сторон, молчаливая и настороженная. Вероника боялась встать с кровати. Боялась включить свет. Такого с ней ещё никогда не было. Ожили все её детские страхи, и зажили своей жизнью в этой тревожной темноте. Веронике казалось, что в комнате кто — то есть. Кто — то сильный и злой. Этот кто-то наблюдал за ней, прячась в непроглядной темноте. Он ждал подходящего момента, чтобы напасть.

Сама собой вспыхнула настольная лампа. Она вздрогнула от неожиданности. Дома никого не было. Муж ушёл на ночное дежурство. Никого в комнате не было, но казалось, что совсем рядом, рукой подать, стоит кто — то и внимательно смотрит прямо ей в лицо. Она чувствовала этот взгляд, от которого по коже бежали мурашки и в горле стало сухо.

Впрочем, она знала причину этого внезапного страха — Анатолий, странный сосед сына и его чёрный пёс, похожий на волка. Объяснить этого она не могла, но чувствовала, что от него исходит невидимая, необъяснимая угроза.

Стук. В окно ударилась птица. Нормальные птицы ночью спят. В темноте не было видно, что это за птица, да это и неважно. Птица ещё какое — то время скреблась о стекло, приводя Веронику в состояние ужаса, но вскоре ей всё это надоело и она улетела.

— Кто здесь? — робко обратилась она к темноте. — Здесь есть кто — то? Отзовитесь.

Она понимала, что это глупо. Никого в квартире нет, но присутствие незнакомца ощущалось настолько явно, что, казалось, до него можно дотронуться рукой. Ей казалось, что в темноте кто — то ворочается и сопит.

Она встала с кровати, осторожно, словно боясь спугнуть того, кто затаился где—то здесь, в комнате.

— Есть тут кто? Эй, отзовитесь! — Тихо спросила она. Но то, что пряталось в темноте, по — прежнему не давало о себе знать.

— Я жду, — она закрыла глаза, боясь увидеть того, кого здесь нет и быть не может.

Вероника решила позвонить мужу и рассказать о том, что с ней происходит, но тот лишь посмеялся над её страхами, чем вывел из себя:

— Ты хочешь сказать, что я сошла с ума? Нет уж! Тут кто—то есть! Я это чувствую! Ладно, не будем об этом. Купи яиц и кефира на обратном пути.

Вероника набросила поверх ночной рубашки халат, сунула ноги в мягкие тапочки и решительно отправилась осматривать квартиру, прекрасно понимая, что никого и ничего не найдёт.

Только сейчас Вероника обнаружила, что квартира живёт какой — то своей жизнью. Нервно подрагивали шторы, внимательно рассматривал всё вокруг выключенный телевизор, цветы на окне бесшумно вздыхали. Квартира жила. Всё вокруг было живым! Это открытие поразило её. Она вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Мир, в котором она столько лет жила, оказался совсем другим! В этом мире существовало ещё что—то, помимо привычных и порядком поднадоевших вещей. Она старательно обошла всю квартиру, но ничего не нашла. И вдруг в темноте коридора она увидела тёмную тень. Два блестящих глаза не мигая смотрели на неё. Внутри у Вероники всё похолодело, но она смело вошла и включила свет. Смешно и грустно — тёмная тень оказалась её плащом, а глаза — пуговицами. Мир вновь стал понятным и простым и это её немного разочаровало. Страх исчез, всё стало на свои места.

— Нервы расшалились. — Признала она себе. И в этот момент она услышала в своей комнате осторожные шаги, осторожные, но чёткие. Дрожа от страха и нетерпения, она ворвалась в комнату — никого!

— Да что же это со мной?! — Она не могла больше сдерживаться, её захлестнула истерика.

Дрожащими пальцами она набрала номер телефона сына. Она просто не могла больше находиться здесь одна. Трубку долго никто не поднимал, потом сонный голос Ярика:

— Слушаю.

— Сына, у тебя всё в порядке? — Зачем — то спросила она.

— Конечно. Что случилось, ма?

— Я могу к тебе сейчас приехать?

Ярослав замялся.

— Я не могу здесь быть одна! — С трудом сдерживая рыдания, призналась она.

— Ма, что случилось? — Забеспокоился сын.

— Я могу к тебе сейчас приехать? — Повторила она свой вопрос.

Последовало долгое молчание и вот, наконец, он ответил:

— Да, конечно, но я не один. Приезжай.

…Она бежала по пустынным улицам — такси вызвать не удалось, а ждать ей не хотелось. Пустые улицы сейчас пугали её гораздо меньше, чем тёплый и уютный дом. На улице ей не было страшно — здесь было куда бежать. Здесь никто за ней не наблюдал. Холодный ветер, качал кроны деревьев, гоняя по асфальту корявые тени, но эти тени её уже не пугали. Сейчас она доберётся до сына и успокоится. Ей срочно нужно увидеть хоть одного живого человечка! А в это время, как назло, или, к счастью, вокруг не было ни одной живой души.

Наконец — то знакомый двор! Сейчас она поднимется на девятый этаж и все страхи окажутся просто бредом, нервным расстройством…

У дверей подъезда стоял какой — то человек и нервно курил. Сердце у Вероники ёкнуло. Она осмотрелась по сторонам, ища что — нибудь, чем можно было бы в случае необходимости себя защитить. Но ничего подходящего обнаружить ей так и не удалось. «Если что, — подумала она, — буду орать». Она прекрасно понимала, что ори — не ори, никто не выйдет и не поможет, разве, что Ярослав услышит.

— Вероника? — Услышала она знакомый голос. — Вы? Одна? В такое время? Что случилось?

И, несмотря на взволнованный голос, ей показалось, что он над ней смеётся! Что — то было такое в его голосе, что заставило её так подумать.

— Я к сыну пришла. А вот вы, что вы делаете на улице в такое время?

— Я? Я собаку выгуливаю. Уп у меня парень с характером и, если ему приспичило, ждать он не будет. Он ведь не совсем собака, он — волк.

— Так уж и волк, — усмехнулась она, — хотя, похож.

Страх ушёл. Теперь она казалась себе глупой истеричной девчонкой. Напридумывала всякие глупости! Перед сыном неудобно. Как ему теперь это объяснить? Рядом с этим странным человеком она чувствовала себя уверенной и защищённой — чувство, в котором она никогда не нуждалась до сегодняшнего дня.

Человек вышел в два часа ночи выгулять собаку — что тут странного? Свет фонаря падал на его лицо и лицо это показалось ей не просто знакомым, а почти родным. Самый обычный человек! Вероника поймала его взгляд. Взгляд этот её развеселил, она поняла, что нравится ему.

— Так почему же Вы так поздно гуляете по городу? — Спросил он. — Это может быть опасно.

Она рассмеялась.

— Если честно, то сама не знаю, что на меня нашло. Блажь какая — то. Вдруг стало страшно. Не могла сидеть дома одна. Теперь понимаю, что сделала глупость. Надо было дождаться утра. Сейчас позвоню сыну и вернусь домой.

Анатолий нахмурился.

— Я думаю, что Вам не стоит одной возвращаться домой. Ночь уже. Я Вас провожу. — Это он не спросил, а просто констатировал факт. Спорить было бесполезно, да она и не хотела.

Ночью звуки слышны особенно чётко. Можно уловить даже самый тихий шаг, и Вероника вдруг услышала, что в темноте, за деревьями кто — то тихо вздохнул. Вновь вернулся страх.

— Хорошо, — покорно согласилась она, — если Вас не затруднит.

— Не затруднит. Знаете, у меня в этом городе никого нет. Я Наблюдал за Вашим сыном, потому, что он казался мне таким же одиноким и несчастным, как я.

— Вы несчастливы?! — Удивилась она. Ей казалось, что такой сильный и уверенный в себе человек, каким показался ей Анатолий, не может быть несчастным.

— Одинокий человек не может быть счастливым. — Спокойно ответил он.

— У Вас совсем никого нет? Совсем никого?

— Почему же, у меня есть брат — близнец, но он живёт в Париже. Так сложилась жизнь. Мы с ним видимся крайне редко. А здесь у меня никого нет. Вообще — то я привык, но иногда бывает тошно в пустой квартире.

Вероника никогда не была одна. Она даже представить себе не могла, что это такое. Но вот сегодня она впервые почувствовала эту пустоту и, видимо, именно это её и испугало.

Они шли по безлюдным улицам и Веронике казалось, что они одни выжили после какого — то страшного катаклизма, и нет в мире никого, кроме них. И деревья, по — осеннему бесстыжие, голые, казались ей теперь мёртвыми. Холодок пробежал по спине от этих мыслей. Толик, словно почувствовал её настроение, крепко сжал её локоть.

— Мне кажется, что у Вас всё же что — то случилось. Может я могу Вам помочь? — Тихо сказал он.

— А, — весело отмахнулась от его вопроса Вероника, — с ума схожу понемногу. Кажется всякая ерунда.

Взгляд, которым одарил её Анатолий, её немного удивил. Он посмотрел на неё очень внимательно и даже настороженно, словно пытался прочитать её мысли. От этого взгляда вернулось ей стало не по себе, вернулось беспокойство, вспомнилось, что именно этого человека она видела на похоронах мужа.

— Скажите, Анатолий, — вырвалось у неё, — я не могла Вас раньше видеть? Много лет назад, на кладбище.

— Вполне возможно. — Спокойно ответил он. — Все мы кого — то похоронили. Я часто посещаю кладбище — у меня там много знакомых лежит — издержки профессии.

— А что у Вас за профессия? — Спросила она, чувствуя, что задавать этот вопрос не стоит.

— Я уже отошёл от дел. И вообще, я не люблю говорить о своей работе. И, знаете, что, давайте перейдём на «ты».

Она кивнула. Интересно, что у него за работа такая, что он о ней не хочет говорить? Незаметно муть в душе улеглась и всё вокруг стало понятным и простым. И не хотелось ей идти домой, а хотелось гулять с ним по ночному городу и говорить о разной ерунде или просто молчать о своём. Видимо, это её настроение передалось ему и они шли какими — то запутанными, безлюдными дворами непонятно куда. И ей не было страшно. Страшно станет дома. Станет, станет, она это знает. Знает, что будет вздрагивать от каждого шороха. Этот человек встретился ей не просто так — в этом она уверена. Вероника чувствовала, что Толик, так теперь она его называла, появился в её жизни не случайно и появился он уже давно. Появился он лет пятнадцать назад, а, возможно, ещё раньше, возможно, он существовал в её жизни всегда. Так ей казалось. Она кожей ловила на себе его взгляды. Он смотрел пристально, словно пытаясь уловить какие — то знакомые черты.

Она уже давно могла бы быть дома, уже высунулся из за горизонта робкий солнечный луч. Небо посерело, а звёзды понемногу стали исчезать. Утро всё прояснило, прогнало страхи и она наконец — то почувствовала усталость.

— Извините, я Вас не приглашаю. Устала. Спать хочу, да и муж скоро с работы придет. — Стала она оправдываться.

— Мы, кажется, договорились на «ты»? — Улыбаясь, спросил он. — Да и мне пора уже домой. Что — то мы с Упом сегодня разгулялись. Надеюсь, что мы видимся не в последний раз.

— Я тоже на это надеюсь.

Она вошла в подъезд. Ей очень хотелось обернуться и посмотреть ему в след, но она сдержалась. Глупость всё это!

А дома всё, как обычно, ничего страшного. Вот только муж должен вернуться. Странно, почему — то, после встречи с Анатолием ей совершенно не хотелось видеться с Марком. Да, он красивый парень, талантливый хирург, любящий муж, но… Только сейчас она стала замечать, что чего — то ему всё же не хватает. Он стал её раздражать. И ведь не объяснишь, что именно не так.

Вероника даже не стала готовить завтрак, как это было всегда. Она никак не могла собраться с мыслями после ночной прогулки. Мысли шарахались по голове беспорядочно и спотыкались друг об друга. Мысли были такими же хаотичными, как и чувства. Ей хотелось и смеяться и плакать одновременно. Она вновь стала молоденькой девушкой, забыв всю свою прошедшую жизнь.

— Анатолий. — Тихо произнесла она. — Толик… Кто же ты такой? Почему всё так?

В Толике было всё, чего ей так не хватало. Когда всё это у неё уже было. Когда — то, когда был жив Виктор. Чем — то Виктор был похож на Толика. Что — то в нём было такое, чего нет и никогда не будет у Марка. Что же? Она задумалась.

За окнами начался дождь. Тяжёлые капли застучали по стеклу: тук, тук, тук… Казалось, что кто — то барабанит в нетерпении пальцами по стеклу. Боже, столько лет всё было так хорошо! Почему же с появлением этого странного типа, которого она едва знает, всё изменилось. Ей хотелось убежать куда — то далеко — далеко, где её никто бы не смог бы найти. Никто и никогда!

Она мыла посуду. Она даже не понимала, что делает. Тарелка выскользнула из рук и со звоном разлетелась на осколки.

— Ахти, дединка, старый врединька, за всё плочено, позолочено, бытии мне в беде по твоей злобе, мне убыточки — тебе шуточки. Ахти, ахти, ахти! — Автоматически сказала она. Так всегда говорила её бабушка, когда билась посуда. Бабушка свято верила, что это домовой шалит и его обязательно надо постыдить, чтобы в нём заговорила совесть и он компенсировал нанесённый ущерб. Ника в домовых не верила, но тоже не забывала повторять бабушкины слова.

Зазвонил телефон. Ника вздрогнула. Кто это?

А это сын.

— Мама, что случилось? Где ты была всю ночь? Я себе места не нахожу всю ночь.

— Извини, Ярик. Я тут встретила твоего соседа и мы с ним гуляли всю ночь.

«Дикость какая — то, — подумала она, — теперь я оправдываюсь перед собственным сыном».

— Ма, с каким соседом? С Анатолием? Ты, что, в детство впала? Всю ночь гулять по городу. Ма, с тобой всё в порядке?

— Всё в порядке, сына. У меня всё в порядке.

— Ма, ночь ведь! Опасно по ночам шляться по городу.

— Я же не одна была.

— И что это меняет?

Она задумалась. Что меняет? Вот он — ответ на вопрос! С Анатолием ей совершенно не было страшно! В нём была сила. Она точно знала, вернее чувствовала, что с ним ей ничто не грозит. Когда он с ней, ей ничто не грозит, ничто, никогда, ни при каких обстоятельствах! Точно так же она чувствовала себя с Виктором. В нём тоже была сила. Не та сила, которая находится в мышцах и не та, что таится где — то в мозгу, нет! Это была сила, которую невозможно измерить никакими тестами! Сила духа! Всё верно, именно сила духа — то, что она безрезультатно искала все эти годы. У Марка её не было, но она старалась этого не замечать. И всё бы было прекрасно, но этот Анатолий…

Хлопнула дверь — это пришёл Марк. Вероника вздохнула, настроение испортило окончательно. Теперь, когда она разобралась в своих чувствах, стало совсем худо. Как теперь жить? Марк обнял её и она дёрнулась, словно от зубной боли. Он не мог этого не заметить.

— Что — то случилось?

— Ничего, просто чувствую себя не очень хорошо.

Он профессиональным взглядом осмотрел её.

— Да, вид у тебя не очень. Что — то болит?

Ей хотелось заорать на него. Вид не очень… Конечно, когда всю ночь по улицам шляешься, не выспалась и вообще…

— Ничего у меня не болит, просто слабость какая — то.

— Давай-ка ты завтра придёшь ко мне на работу, тебя надо обследовать. Гемоглобин проверить. Вообще, Никусь, надо периодически проходить медосмотр, тем более, что у тебя уже были серьёзные проблемы со здоровьем.

Она чувствовала, как раздражение горячей волной накрыло её. Раздражение готово было выплеснуться наружу и она даже зубами скрипнула, чтобы хоть как — то его сдержать.

— У меня всё в порядке. — Сквозь зубы прошипела она.

— Прекрати, я же вижу, что не всё.

Ещё мгновение и она устроит скандал — то, чего она никогда не делала.

— Оставь меня в покое!

Марк не мог понять, что случилось с его женой. Он чувствовал свою вину, но понять не мог в чём именно он виноват. И вот эта неизвестность его пугала. Что — то произошло, а он не знает что. Но, каким — то шестым чувством, он почувствовал, что Веронику сейчас лучше не трогать. Пусть всё остаётся, как есть. Когда она успокоится, она сама всё ему объяснит. Он слишком устал, чтобы трепать себе нервы. Не дождавшись завтрака, он пошёл спать, изо всех сил стараясь унять невесть откуда взявшуюся тревогу.

А Вероника вдруг разрыдалась, так отчаянно и так безысходно, как никогда раньше. Она плакала и ей становилось легче, словно вместе со слезами из неё выходили все эти сомнения, все скопившиеся за последнее время неудачи и беды. Она плакала, как в детстве, легко и просто.

В какой — то момент ей опять показалось, что за ней кто — то наблюдает, но сейчас она не хотела отвлекаться на такие мелочи.

— Господи, да почему же всё так? — Шептала она.

Вероника не могла объяснить что происходит. Как будто не произошло ничего страшного, всё, как обычно, но такая горячая тоска вдруг навалилась на неё, словно она потеряла кого — то близкого. Может быть, ей передалась тоска этого странного человека? Она кожей чувствовала, что с ним что — то не так. Что — то болезненное, безысходное было в нём.

— Зачем всё это? — Продолжала она задавать себе эти ненужные вопросы.

Она не спала ночь, но спать не хотелось.

— Всё станет на свои места. Я просто немного устала. — Убеждала она себя.

— С кем ты разговариваешь? — Донёсся их спальни голос Марка.

— Сама с собой.

— Это уже что — то новое. — Марк появился в дверях неожиданно. Она даже не успела вытереть слёзы.

— Ты должна мне объяснить, что с тобой происходит. Я не слепой, я всё вижу.

Он взял ей за плечи и встряхнул хорошенько. Это её немного успокоило. Она устало улыбнулась и отстранила его.

— Ничего не произошло, просто я немного устала почему — то. Иди спать. Всё нормально.

Она сказала это и сама поверила в сказанное. То, что случилось… Да ничего не случилось. Она сама себя накрутила. От скуки что ли?

День уже полностью вступил в свои права и развеял ночное наваждение. Жизнь, как и раньше, была простой и понятной. Она даже рассмеялась.

— Всё нормально. — Уже совершенно другим тоном сказала она. — Всё хорошо.

И тут ей показалось, что в комнате кто — то вздохнул. «Опять это начинается!» — разозлилась она и прогнала остатки наваждения.

Муж обнял ей и внимательно посмотрел в глаза.

— Ты уверенна?

— Более чем. Иногда женщине просто необходимо почувствовать себя слабой, тем более, когда рядом с ней сильный мужчина.

Это его успокоило. Тонкая лесть… Кто только на неё не покупался! Дураки и умники, богачи и нищие, сильные и слабые — все они одинаково хотят в неё верить! Неужели это действительно настолько важно для человека — быть оцененным по достоинству? Неужели без этого никак нельзя?

Анатолий тоже не спал. Он смотрел в большое старинное зеркало и злился. Злился на Веронику, на себя, на её мужа, на весь мир.

— Уп, ты не знаешь, что со мной происходит?

Упуат знал. С хозяином происходило то, чего с ним никак не должно было произойти — хозяин влюбился. Влюбился, как мальчишка. Он, такой могущественный, такой умный, он купился на все эти дешёвые штучки этой сомнительной дамочки не первой молодости! Упуат даже зарычал от возмущения, глядя на отражение в зеркале. А там отражалась Вероника! Сколько можно за ней наблюдать?! Все последние дни хозяин только тем и занимается, что пялится на неё!

В коридоре кто — то тихо кашлянул. От неожиданности Анатолий вздрогнул. Но человека, который вошёл в комнату, он всегда рад был видеть. Человек этот был точной копией самого Анатолия. Они были так похожи, что понять кто из них кто было невозможно! На незнакомце был дорогой костюм и волосы его были уложены волосок к волоску. У него были ухоженные руки с тонкими пальцами и пах он великолепно! Упуат оценил по достоинству запах Ги — брата хозяина, брата — близнеца.

— Сто лет не виделись! — Весело сказал Ги и сгрёб Анатолия в объятия. — Ты, братишка, совсем совесть потерял! Что у тебя творится?

Кто из них был старше, кто — младше, этого не знала даже их мать. Разница в несколько минут была не существенной, но…

— Так что тебе от меня понадобилось? — Спросил Ги настороженно. — Ты ведь давно уже не вспоминал меня. Случилось что — то из ряда вон выходящее!

Анатолий опустил глаза, но напрасно. Они были братьями — близнецами и каждый из них чувствовал и понимал другого настолько, что утаить что — либо было невозможно.

— Ха, — рассмеялся Ги — это что — то новое! Неужели я дождался этого?! Толик, неужели ТЫ тоже подвержен этому? С ума сойти можно! Да ради такого я мог бы прилететь к тебе не только из Франции, я бы пешком к тебе добрался бы с Северного полюса! Скажи, ты влюблён?

Сопротивляться и спорить было бесполезно и Анатолий лишь кивнул.

— О, это то, чего я от тебя ждал всю свою жизнь! Знаешь, я даже уже отчаялся когда — нибудь дождаться этого счастливого мига. Кто она?

— Она не из наших. — Хмуро ответил Анатолий.

Ги всё понял и его лицо сразу же стало настороженным, прежняя весёлость испарилась. Ги знал, что это значит! Это значит, что у его брата нет будущего с его избранницей. Это значит, что, если у них появятся дети… О, нет, брат никогда не нарушит закон! Сам Ги закон нарушал неоднократно.

— Знаешь, что, а ты никому об этом не рассказывай и всё. В конце концов, не мы же придумывали эти идиотские людоедские законы! Так почему же мы должны их соблюдать?

Ги захотел признаться брату, что недавно обнаружил своих детей — двоих молодых парней, тоже близнецов. Он хотел успокоить брата, но, зная, как тот относится к законам, промолчал. Но, видимо, они слишком давно не виделись и изменения, которые произошли с Анатолием, Ги не мог не заметить. Эти изменения видны были во всём: в одежде, в его квартире (А ведь когда — то его брат обожал комфорт и уют) и даже в том, как он посмотрел, когда Ги заговорил о законах. Отношение к законам у брата тоже изменилось и это не могло его не радовать.

— Слушай, Толик, никто об этом не узнает. Живи в своё удовольствие и ни о чём не беспокойся.

Толик тяжело вздохнул.

— Не получится. Слушай, ты не мог бы мне оказать одну услугу?

— Конечно, хоть сейчас!

Толи немного замялся. Даже брату он не хотел признаться в том, что не давало ему покоя всё это время. Но без Ги этот вопрос никак не решить и надо собраться с духом.

— Мне нужно, чтобы ты выяснил чья это линия? — Он протянул брату два маленьких пакетика. — Сделаешь?

Брат рассмеялся. Старая история — Толик всегда должен был знать кто и что. Но его смех внезапно оборвался, мысль, которая пришла ему в голову, его просто огорошила.

— Стоп, брат, до меня только сейчас дошло! Ты что, собираешь компромат на верховных? Слушай, брось! Конечно, ты — хранитель, но это даже тебе может выйти боком. Не связывайся с ними!

Теперь пришло время смеяться Толику.

— Ты с ума сошёл? Да я об этом даже не думал. Воевать с верховными — дурное дело, они скоро сами себя укокошат. Они там все перегрызлись настолько, что теперь каждый боится «замирать» — вдруг его не вернут. И стареют, стареют наши верховные. Недолго им осталось.

Верховные действительно катастрофически состарились за последние годы — природа брала своё. Но напряжённая обстановка и недоверие друг к другу лишало их возможности остановить неумолимое время. Скоро парки доберутся и до них.

— Тогда совсем ничего непонятно! — Начал раздражаться Ги. — Зачем тебе это? Что за бредятина такая? Тебе не всё равно, кого ты убиваешь?

Чёрная тень проскользнула по лицу Анатолия, делая его неузнаваемым, даже почти нечеловеческим. Как на переводной картинке на его лице проступило что — то жуткое, нечеловеческое. Но всё это длилось лишь мгновенье.

— Ги, а тебе когда — нибудь приходилось кого — то убивать? — Спросил он хрипло.

— Ты же сам знаешь, что нет. У меня другая работа.

Толи горько рассмеялся. Это был даже не смех, а скорее — стон.

— А я этим занимаюсь всю свою жизнь! И никогда не привыкну. Я должен знать кого я убиваю и за чьи грехи должен расплачиваться этот несчастный. Я должен это знать!

Спорить Ги не стал. Он видел, что брат на взводе, а бесить его — дело опасное. И, чтобы хоть как — то успокоить брата, Ги признался в том, в чём признаваться не собирался.

— Знаешь, я недавно нашёл своих сыновей. — Тихо сказал он. — Они близнецы, как и мы и очень на нас похожи!

Раньше Анатолий, наверное, разразился бы гневной тирадой, но не сейчас. Не сейчас и, возможно, уже никогда. Мир слишком изменился с тех пор, как писались эти дурацкие законы. И, самое обидное это то, что больше всего законы нарушают те, кто их устанавливал. Анатолий безвозвратно потерял веру и в законы и в верховных. Они, верховные, ничем не лучше, а порой, даже хуже всех остальных. И они… Нет, они не жестокие. Хуже. Они — равнодушные.

— Сколько им сейчас? — Спросил Анатолий.

— Двадцать четыре года. Взрослые парни. Ты ничего не сделаешь? — Спросил он настороженно.

Толик грустно усмехнулся. Нет, теперь он ничего не сделает. Пусть делают те, кто всё это придумал! Он увольняется!

— Я увольняюсь. Пусть этим дерьмом занимается кто — нибудь другой. — Сказал он весело.

— Шум поднимется.

— Не сразу. Они не сразу поймут в чём дело. За это время я успею так замести следы, что они меня не найдут. Теперь всё зависит от тебя. Сделай анализ поскорее. Я должен знать, что мне делать.

Ги внимательно посмотрел брату в глаза, но, сколько туда ни смотри, ничего не высмотришь. Где — то на дне этих чёрных глаз притаилась самая главная тайна, тайна, которую хотят знать все.

— На днях я всё тебе скажу, но мне кажется, что ответ ты и без меня знаешь.

— Не знаю, а догадываюсь. — Уточнил Толик. — Догадки не в счёт при такой — то игре. Верно? Познакомишь меня с племянниками? Где они, кстати живут?

Ги ещё раздумывал, стоит ли посвящать брата во все тонкости этого семейного дела.

— Всё ещё не доверяешь? — Грустно улыбнулся Толик. — Что ж, я тебя понимаю. Но, помни — я, конечно, убийца, но не подлец. В этом ты меня обвинить не можешь.

— Да нет, кому же я могу тогда доверять, если не своему родному брату?! Они здесь. В этом городе.

Здесь, в этом городе… Что — то много ИХ здесь скопилось. ИХ вообще стало много, но теперь это уже не его дело. Теперь пусть другие занимаются этим, а у него, судя по всему, теперь появятся другие дела. Кажется, ему теперь придётся не убивать ИХ, а спасать. Сегодня ночью он принял это решение. Сегодня ночью всё окончательно стало на свои места. Осталось лишь уточнить детали. Детали. Слишком важные для него детали.

— Я ни о чём не спрашиваю, — начал было Ги, но Толик его оборвал:

— Ты сам всё поймёшь, когда сделаешь анализ. Мне важно знать, чья это линия!

— Хорошо, я всё сделаю.

Глава 6

Близнецы

Настроение у Ивана было отличное. Сквозь унылую безнадёгу и одиночество стали просматриваться радужные перспективы. Брат нашёл ему хорошую работу и скоро они вновь будут вместе. Он уедет из этого города, где ему давно уже всё надоело, а от одиночества хочется порой завыть в голос и начнётся новая жизнь. Новая жизнь — это всегда что — то хорошее. Вот только…

Какой—то подозрительный мужик неожиданно появился в его жизни. Почему подозрительный? Да бывают такие типы.

Сначала Иван не обратил на это внимания. Что за бред — обращать внимание на мужиков, как будто больше не на кого! Но однажды он заметил, что слишком часто видит это лицо, практически везде. Дядька это ходил за ним, как нитка за иголкой, появлялся неожиданно везде, где только можно. Конечно. Можно было бы подумать, что всё это просто совпадения и не более того и Иван бы так и подумал, но слишком часто этот красивый, ухоженный дядька мелькает у него перед глазами, и это не может быть совпадением, не бывает таких совпадений! Но всё это ерунда, если бы не Антон. Когда брат в очередной раз приехал домой, он сразу же обратил внимание на этого типа, который в тот момент не спеша входил в их подъезд.

— Знаешь, странно это, — тихо сказал Антон, — мне кажется, что этого мужика я видел в Москве. Я с ним постоянно сталкиваюсь. А теперь он здесь. Чушь какая-то! Разве такое бывает?

— Не, этого не может быть, потому, что он здесь каждый день крутится. Мне кажется, что он поселился в нашем доме.

— Да нет же, я не ошибаюсь! Это точно он.

Иван разозлился. Он всегда злился, когда с ним спорили, особенно, если он абсолютно уверен в своей правоте.

— Говорю тебе, что я его вижу почти каждый день. Он, что на крыльях летает? Просто похож.

Братья часто спорили. Возможно, именно этих споров и не хватало Ивану. Иногда, крайне редко, они даже дрались, но, вот что странно, оказалось, что жить друг без друга гораздо тяжелее, чем они думали. Высокие, стройные, различить их проще было на фотографии, чем в жизни. Их часто путали и это их иногда раздражало, а иногда веселило. И, тут не поспоришь, это было удобно. Они могли быть одновременно сразу в двух местах. Когда Иван скучал у себя на работе, Антон в Москве проходил за него собеседование…

О странном типе они тут же благополучно забыли, но он не позволил им забыть себя надолго. Кто — то нетерпеливо затрезвонил в дверь. Братья вздрогнули от неожиданности.

— Ты кого — то ждёшь? — Спросил Антон.

— Можно подумать сюда ходят только по приглашению. — Пожал плечами Иван. — Иди, открой.

— Сам открой.

И вот так всегда. С этим ничего невозможно было поделать. Дух противоречия засел в братьях намертво. А в дверь продолжали звонить.

— Блин, достал уже! — Непонятно кому сказал Иван и пошёл открывать дверь.

А за дверью стоял странный тип. Ну, ничего себе!

— Вам кого? — Иван был уверен, что незнакомец пришёл к нему.

— Тебя. — Незнакомец без приглашения вошёл. Ивана это насторожило. Что за наглость?!

— Кто там? — Раздался из комнаты голос Антона.

Незнакомец молча прошёл в комнату. Увидев его Антон даже присвистнул. Это был именно тот тип, на которого он постоянно сталкивался в Москве. Что бы там ни говорил Иван, но это — точно он!

— Кто вы такой? — Нервно спросил Иван.

Незнакомец уселся на диване и стал молча рассматривать братьев. От его взгляда Ивану стало не по себе. Было что — то странное в этом взгляде, манящее и пугающее.

— Я жду ответа. — Напомнил Иван.

Странный человек никак не отреагировал. Братья начали, как по команде заводиться.

— Короче, мужик, посидел и вали! — Голос Антона зазвенел от негодования.

Незнакомец опять не ответил. Приближалась буря. Спокойные, в общем — то, парни иногда позволяли себе немного побуянить. И тогда остановить их было невозможно. Милейшие ребята превращались в чудовищ. И вот это страшное состояние накатило на них.

— Короче, ты сам виноват! — Антон размахнулся и тут же оказался на полу. Незнакомец даже не шевельнулся, остался сидеть, как сидел.

— Что это? — Ошарашено спросил Антон.

Ивану всё это не понравилось, очень не понравилось. Он не заметил, что такое сделал незнакомец, как он уронил на пол брата, но понял, что даже вместе они не справятся с ним.

Незнакомец даже не шевельнулся, он был похож на каменную статую — ни один мускул на его лице не дрогнул. И в этой его неподвижности читалась страшная сила. Сила, о которой братья даже не догадывались.

— Да кто ты?! — Не выдержал Иван. — Что тебе от нас надо?!

Впервые ему стало страшно, по-настоящему страшно. Человек ничего не делал, просто молча сидел на диване, но это — то и пугало. Иван просто не понимал, чего ему ждать. И эта неизвестность сводила его с ума.

Видимо, незнакомец почувствовал это, он улыбнулся и от его улыбки ребятам сразу стало легче. «Живой, мать его!» — подумал Антон.

— Я — ваш отец. — Спокойно произнёс незнакомец. — И не надо возмущаться. Я, действительно ваш отец. И я только недавно узнал о вашем существовании. А тот человек, которого вы считаете своим отцом… Ну, об этом надо было бы порасспросить вашу мать, но я вам не советую это делать. Просто поверьте мне на слово.

Легко сказать «поверьте на слово»! Сам бы попробовал! Ребята поняли, что имеют дело с психом. А что делать с психом? Чего от него ждать? Час от часу не легче. Папаша с уралмаша выискался! Кто его искал только? Не было столько лет и не надо!

— Что, папочка, старость приближается? Боишься, что некому будет стакан воды подать? — Раздухарился Иван. — Подадим. Ты только скажи, когда надо и где тебя искать?

Ги, а это был именно он, грубо толкнул его к зеркалу и стал рядом.

— Смотри. — Сказал он. — Что ты видишь?

«Псих. Точно псих!» — подумал Иван и решил не спорить с незнакомцем. Он стал внимательно разглядывать отражение в зеркале. И тут его словно молнией пронзило! Лицо незнакомца — это его лицо, только гораздо старше! И не нужна никакая генетическая экспертиза — всё и так ясно, как белый день. Сомнений не осталось. Этот странный дядька не врёт. Он не знал. Что говорить и как на всё это надо реагировать. В душе у него творилась такая неразбериха, что разболелась голова.

— И как вас зовут? — Спросил он тихо.

— Ги.

— Дурацкое имя. — Фыркнул Антон.

— Вообще — то меня зовут Гипнос. — Внёс некоторые коррективы Ги.

— Гипноз? — Иван рассмеялся — Наши прабабка и прадед были большими оригиналами.

Ги начал выходить из себя. Он даже не подозревал насколько это будет трудно. Общение с сыновьями давалось ему с трудом, не привык он к этому.

— Не Гипноз, а Гипнос. У меня тоже есть брат-близнец, его зовут Танатос.

Братья не выдержали и засмеялись уже хором. Они понимали, что это может вывести незнакомца из себя, но сдержаться не могли.

— Хрен редьки не слаще. — Сказал Антон. — Чего это ваши родители так намудрили? Нормальных имён найти не смогли? Наверное, вас в школе здорово доставали с такими — то именами?

«Боже мой! — думал Ги — Они даже мифов не знают. Какие дремучие у меня детишки! Чему их только в школе учили?».

Братья знали кто такие Гипнос и Танатос и именно это их развеселило. Додумались же их предки так назвать детей! Во — извращенцы!

Ги понял, что с близнецами ему придётся туго. Как им всё объяснить? Они же ничего не хотят понимать. Сидят и хихикают, как идиоты. И рожи у них такие шкодливые — наверняка в голове какие — то гадости! Он уже неплохо изучил своих сыновей. Сложные ребята, но спасать их всё равно надо. Они ведь, дураки, даже не догадываются, какая опасность им грозит! Удивительно, что их никто так до сих пор и не обнаружил. А почему, собственно, не обнаружил? Неужели его дети оказались настолько бездарными, что не смогли привлечь к себе внимания? С одной стороны это его радовало, но с другой — обидно.

— Слушайте, и прекратите хихикать. — Грозно произнёс он. — Скажите мне честно, у вас есть какие — нибудь необычные способности? И не врать мне!

Братья переглянулись и проглотили очередной смешок. Этот их папаша знал о них такое, чего не знает никто! Как он до этого докопался?

— И нечего на меня глазами стрелять! Я вас спросил — будьте любезны мне ответить. Это важно. Вы даже не представляете насколько это важно!

— Так вы — бог? — Ехидно поинтересовался Иван. — Бог сна?

— Нет, я не бог. Разочаровал? Неплохая бы у вас получилась бы родословная, верно?

Братья переглянулись. Мужик оказался не так прост, как казалось сначала, и вовсе он не псих. Тогда, кто он такой? Рассказать о тех странностях, которые с ними иногда происходят?

Братья как-то заметили, они могут добиться всего, чего захотят, но при условии, что они оба в этом заинтересованы. Как будто, являясь двумя половинками одного целого, они дополняли друг друга. На расстоянии это стало особо заметно. Они молчали, но странный тип всё понял.

— Такое и у нас было. Слушайте внимательно, очень внимательно! Ты уедешь к брату. Неожиданно, — он усмехнулся, — ты, Иван, найдёшь очень хорошую работу. И всё у вас будет хорошо, но…

В этом «но» чувствовалась угроза и ребята насторожились.

— Вы должны быть очень осторожны. Очень! Вам придётся стать внимательными. Это важно. Присматривайтесь к каждому, кто появится в вашей жизни. И никому, слышите, никому, не рассказывайте о своих способностях!

Братья и не собирались никому ничего рассказывать. В эти свои подозрительные способности они и сами не очень — то верили. Ну, совпало несколько раз и что? Антон замер. Сбылось тогда всё только потому, что их желания совпали, что бывает нечасто. А если?..

— Вот и я о том же. — Незнакомец, словно читал их мысли. — Не злоупотребляйте этим, чтобы не привлечь внимание.

— Чьё внимание? — Не выдержал Иван. — Чьё внимание мы не должны привлекать?

— Ничьё!

Час от часу не легче! Это что же, им запереться дома и вообще ни с кем не общаться? Только из-за того, что явился какой-то псих и запудрил им мозги. Хотелось бы поверить во всю эту муть — слишком уж соблазнительно она звучала, но жизнь гораздо сложнее.

Тот, кто назвался Гипносом (Надо же такое удумать!) нервно заходил по комнате. Но как внушить этим двум обалдуям, что их жизни угрожает опасность? Они же — скептики. Объяснить всё, как есть? Он представил, как долго они будут глумиться над этим после его ухода. Не поверят. Нет, эти ребята точно не поверят! Вообще-то, ничего объяснять не надо. Ги знал, как повлиять на них. Не хотелось бы этого делать, но иного выхода у него нет. Сколько у него было детей? Он и сам точно не знал. А кто из них выжил? А эти двое так похожи на них с братом! Брат их не тронет, но кроме брата есть и другие чистильщики. Если ребят обнаружат, то за их жизнь никто не даст и ломаного гроша.

Ги окинул взглядом комнату. Всё, как у всех. Стандартное холостяцкое жилище. Но не такое холостяцкое, как у Толика. У того даже тараканы не живут, потому, что неуютно. Ги наклонил голову и сосредоточился. В комнате как будто музыка заиграла. Неоткуда было ей взяться, но она просачивалась сквозь стены и наполняла собой всё вокруг. Глаза стали слипаться. Братья попытались стряхнуть внезапно навалившийся на них сон, но это им не удалось. Но, перед тем, как уснуть, они услышали вкрадчивый голос:

— Если вы чего-то очень сильно захотите, запишите своё желание на бумаге. Внимательно прочитайте то, что написали, попытайтесь представить себе это. Выберите момент, когда вам никто не будет мешать и вместе, обязательно вместе, пожелайте, чтобы то, что вы хотите, исполнилось. Потренируйтесь сначала на мелочах. И никому, слышите, никому об этом не рассказывайте!

А потом сон окончательно сковал их. Сон без сновидений, в котором кто-то невидимый рассказывал им что-то очень важное…

Проснулись братья внезапно. Подозрительного типа нигде не было. Можно было бы подумать, что всё это им приснилось, если бы не два массивных перстня на столе.

— Блин, что это? — Спросил Антон.

— Понятия не имею.

Иван взял перстень и стал внимательно его разглядывать. С трудом ему удалось разглядеть среди переплетённых линий букву «И».

— Колечко-то именное, — усмехнулся он.

— А здесь «А».

Таинственный мужик исчез, но тревога осталась.

— Слушай, я за тобой приехал, — сказал Антон. — Есть неплохая работа. Я уже договорился.

Иван кивнул, он вспомнил слова незнакомца: "Иван, найдёшь очень хорошую работу. И всё у вас будет хорошо, но…".

— Хотел бы я знать, что означает это его «но»?

— Что? — Не понял Антон. — Какое «но»?

Иван тряхнул головой, отгоняя наваждение и весело сказал:

— Всё будет хорошо.

Он поверил этому типу. Поверил сразу. А теперь он пытался вспомнить, что же приснилось ему такое важное в том странном сне, чей голос он слышал… Безрезультатно. Ничего.

— Слышишь, а вдруг мы и вправду всё можем? — Спросил растерянно Антон. — Ведь было же такое.

Он, словно озвучил мысли брата.

— На месте разберёмся.

Уже над городом раскинула свои фиолетовые крылья ночь, а спать не хотелось совершенно. Что-то изменилось в их жизни. Это и пугало и волновало их. Они ещё не могли разобраться в своих чувствах, им было стыдно признаться и друг другу и себе, что это что-то кажется им таким важным! Бред! Пришёл шизик, запудрил мозги…

— Гипнос, мать его! Танатос! — Зло выругался Антон. — Чушь это всё!

Злился он на себя, на то, что никак не может избавиться от ощущения чего-то невероятного. Братья были скептиками, но не настолько. В душе каждый их них чувствовал свою избранность. Избранность? Смешно. Обычные люди, каких вокруг море! Но, почему бы в это не поверить? Кому от этого плохо?

Глава 7

Таинственная незнакомка

Иван задумчиво разглядывал густую мохнатую плесень в кастрюле. Когда-то здесь были макароны, возможно даже, с сыром. Помыть кастрюлю сразу как-то ума не хватило и теперь надо отскребать всю эту мерзость. Мытьё посуды братья считали занятием скучным и неприятным, поэтому предпочитали питаться в кафе. Но иногда приходиться есть дома и постепенно вырастала целая гора, от одного вида которой хотелось удавиться.

— Слушай, как решить вопрос с мытьём посуды? — Задумчиво произнёс Иван. — С этим надо что-то делать.

— Элементарно, — отозвался из комнаты Антон, — Надо просто купить побольше одноразовых тарелок и стаканов или кому-то из нас надо срочно жениться.

Иван усмехнулся и подумал: «Вот, как просто всё решается! Нет, чтобы предложил посудомоечную машину купить. Нет, мы лёгких путей не искали, мчали нас по стране поезда…»

— Научно-технический прогресс. Да. «Ещё мы делаем ракеты и перекрыли Енисей», а вот одноразовых кастрюль и сковородок не придумали. Как ты думаешь, в обозримом будущем этот вопрос как-то решится? — остервенело отдирая от сковороды заскорузлые остатки непонятно чего, поинтересовался Иван.

Вообще-то Ивана волновало не это. Бог с ними, с кастрюлями и сковородками! Сегодня, на остановке он встретил девушку! И какую девушку! В природе таких существовать не может. Эту девушку можно увидеть только во сне, да и то, если очень повезёт.

Он спешил на работу, проспал, как всегда. Ну и конечно сработал закон подлости — автобуса не было очень долго. Он уже начал выходить из себя потихоньку, но в этот момент к остановке подошла девушка. Высокая, стройная — ничего лишнего. Волосы густые, каштановые. А лицо… Богиня! Это какое-то высшее существо из запредельного мира. Миндалевидные глаза цвета ночи. Эти глаза могут свести с ума за минуту. Откуда такие берутся? Чем их кормят? Может быть, вывели новый вид гомо сапиенса? Иван понимал, что неприлично пялиться на красотку, но боковым зрением внимательно осматривал её. Девушка уловила его взгляд и повернулась. Иван мгновенно опустил глаза. Он никак не мог решиться подойти к ней. Любая другая девица вряд ли смутила бы его настолько, но таких чудес он никогда раньше не встречал. Он забыл, что опаздывает на работу, он забыл обо всём! Вспомнил только тогда, когда девушка вошла в подъехавший автобус и скрылась из вида.

Весь день Иван не мог думать ни о чём другом. Его перестала волновать работа. А ведь его взяли с испытательным сроком и через два месяца должны повысить зарплату, серьёзно повысить. Работа нашлась как-то быстро, всё получилось, как и обещал Гипнос, или как его там.

Домой он возвращался медленно, внимательно рассматривая проходящих мимо девушек, в надежде вновь встретить незнакомку. Зашёл в магазин, накупил целую гору продуктов, чем никогда раньше не грешил…

— Идиот! — Вырвалось у Ивана.

— Сам дурак, — немедленно отозвался Антон. — Чего это ты?

— Это я о себе.

Ну, почему он не решился подойти к ней?! Уж лучше бы она его отшила, во всяком случае, сейчас бы он ни о чём не жалел!

— Может, объяснишь в чём дело?

У Ивана в голове что-то щёлкнуло, он вспомнил слова, что говорил ему Гипнос. Если странный дядька не врал, а он не врал, то у него есть шанс. Но без Антона ничего не получится. И он рассказал брату всё.

— Хм, не думал, что ты так облажаешься. — Весело произнёс Тоха. — Теперь у нас есть повод проверить слова этого типа, верно? Скажи, ты ведь об этом думал?

Только об этом он и думал, потому, что шансов встретить вновь это чудо у Ивана не было никаких! Главное, чтобы и в этом этот подозрительный «папаша» оказался прав!

Антон достал два листа бумаги и сунул их под нос Ивану.

— На, пиши. Чего ты хочешь. Пиши так, чтобы до меня дошло.

«Не писатель я» — подумал брат, но от комментариев решил отказаться на время. Тоха прав, надо всё описать так, чтобы и брату захотелось встретить незнакомку. Иван устало вздохнул. Мысленно он возвратился к утренней встречи. Описывал подробно, стараясь ничего не упустить. В доме воцарилась гнетущая тишина, даже компьютер был выключен, что случается крайне редко. Ни шороха, ни скрипа.

Антон внимательно прочитал всё то, что написал брат. Перед глазами возникла картинка. Он сел прямо на пол и закрыл глаза. Картинка становилась ещё более живой, объемной. Ему казалось, что он присутствует при этой встрече. Иван понял, что пришло время подключиться. С удовольствием отложив посудный вопрос на неопределённое время, он уселся рядом с братом. Ему не потребовалось даже особо настраиваться — картинка возникла сразу же, как будто была вмурована в его память на века. Он увидел всё до мельчайших подробностей. Даже одежду, в которой была незнакомка, вспомнил. Узкие чёрные джинсы и короткую красную куртку. Казалось, что он почувствовал её запах, настолько реальным был возникший образ!

Это было похоже на гипноз, близнецы на какой-то момент как будто перестали существовать по отдельности и превратились в единое целое. Ощущение непривычное, но завораживающее. Время шло, а они так и сидели неподвижно. Мохнатая плесень и остатки макарон забили сток в раковине и вода вскоре с плеском полилась на пол, но они этого не заметили. Глаза их были закрыты. Даже, когда джинсы намокли, они не почувствовали это. Братья отправились в путешествие в мир альтернативной реальности, где то, что не случилось в этом мире, обязательно произойдёт.

…Когда они открыли глаза и радостно улыбнулись друг другу, воды в кухне было уже по щиколотку. Почему-то они были уверены, что всё получится. И тут раздался истеричный звонок в дверь, потом кто-то стал настойчиво долбить кулаком.

— Соседи! — Выдохнул Антон. — Блин, мы тут потоп устроили! Как бы нас не попёрли отсюда. Так, ты давай быстенько собирай воду, а я пойду извиняться.

Изобразив на лице чистосердечное раскаянье, он пошёл открывать, готовя в уме оправдательную речь. Звонок продолжал надрываться и Антон начал выходить из себя. Чего трезвонить, не глухой ведь.

Когда с выражением глубокой скорби и вселенского траура на лице, он открыл дверь, то с удивлением обнаружил за ней не бесформенную рыхлую, как дрожжевое тесто, соседку, а молодую, потрясающе красивую девушку. Вид у неё был испуганный. Не говоря ни слова, она оттолкнула Антона и вбежала в квартиру. Вот так новости! Он не спеша закрыл дверь и выжидающе уставился на гостью. Странно, но эта девушка была очень похожа на ту, которая смутила покой брата, судя по описанию Ивана, даже одета так же. Совпадение? Нет, таких совпадений быть не может!

— Что случилось? — Спросил он холодно и отстранённо — пусть не думает, что он сейчас слюни начнёт ронять на пол от одного её вида.

— Извините, — дрожа от страха, начала незнакомка, — за мной гнался маньяк.

Антон весело рассмеялся. Ох, уж эти истеричные дамочки! Везде им маньяки мерещатся!

— У него, что, на лбу это было написано? — Спросил он с сарказмом.

Девушка прислонилась к стене и медленно осела на пол. Руки у неё дрожали и казалось, что она с трудом держит себя в руках. Тут подоспел Иван, обеспокоенный подозрительной тишиной. По идее соседи должны орать так, что было бы слышно на соседней улице. Дальше уже Антон забеспокоился о психическом здоровье брата, потому, что у того было такое лицо, словно он увидел призрака.

— Получилось! Тоха, у нас получилась! Это она!

Девушка немного успокоилась и внимательно посмотрела на Ивана. Он даже не надеялся, что она его запомнила. Но вот в её глазах лёгкой тенью скользнуло узнавание. Она с трудом заставила себя улыбнуться.

— Как тебя зовут? — Бесцеремонно спросил Антон. Он считал, что раз уж девица сама ворвалась к нему в столь поздний час, то он может позволить себе особо не расшаркиваться перед ней. В отличие от брата очарование незнакомки его мало трогало. Да, хороша, но бывают и лучше, а эта ещё и с головой, похоже, не дружит. Ну, увязался за ней кто-то, делов-то. Красивая девушка, ясное дело, что к ней часто пристают на улице. Истеричка.

— Лили, — ответила она тихо, — Вообще-то мама меня зовёт Лилит.

Она немного успокоилась и по всему видно было, что испытывает неловкость. — Понимаете, тип какой-то увязался, странный.

— Чего мы в коридоре стоим, пошли в комнату, — вежливо пригласил Лилит Иван. Он не сводил с неё глаз и это немного смешило рассудительного Антона.

Девушка смутилась и поспешила отказаться.

— Поздно уже. Мне домой надо. Я здесь рядом живу, — поспешила она объясниться.

Она не могла признаться этим двум милым парням, которые так вовремя открыли ей дверь, что теперь боится их. Лица у них хорошие, но, кто сказал, что у маньяков и насильников должны быть какие-то особые лица. После того, как её сестру забил до смерти какой-то ублюдок, которого, так до сих пор и не нашли, она стала бояться собственной тени. Лилия старалась не показать своего страха, но разве такое возможно? Его нельзя спрятать, замаскировать, потому что это чувство, как никакое другое имеет свой запах, вкус, цвет…

— Слушай, Лиль, давай мы тебя проводим, — предложил Иван, — так будет спокойней.

— Спасибо, не надо, я сама, тут недалеко.

«Странная девица, — подумал Антон, — с пулей в голове. Да, не, там не пуля, там целый оружейный склад! Чего она так боится? Ей точно место в дурке». Он внимательно разглядывал девушку, пытаясь понять, чем она так понравилась брату и, как ни странно, почувствовал незнакомый трепет. Что-то такое в ней было. Теперь он стал понимать Ивана. «Может, она и дура — дурой, но дура красивая»:- неохотно признался он сам себе.

— Хорошо, — согласился Иван, — только давай мы с братом сходим, проверим, что там во дворе, так на всякий случай.

Она кивнула.

Они быстренько накинули куртки и как стояли в мокрых джинсах. Так и выскочили за дверь.

— Чокнутая какая-то, — неуверенно высказал своё мнение Антон.

— Нет, её действительно кто-то сильно напугал.

На улице было темно. Единственный подслеповатый фонарь, истерически дрожал и почти не давал света. Двор уже опустел и только коты, словно акыны, вдохновенно пели свои древние песни. Братья всматривались в темноту долго, до тех пор, пока не обнаружили возле беседки тёмный силуэт. Одинокая фигура почему-то внушала им подозрение. В самом деле, чего торчать на удице в такое время, в такую погоду, да ещё в гордом одиночестве? Не говоря ни слова, они направились к сомнительному незнакомцу, не представляя даже, что они ему скажут. Нелепая ситуация.

— Эй, мужик, ты что здесь делаешь? — Сразу же пошёл в атаку Антон.

Подозрительный тип никак на это не отреагировал, даже не отмахнулся, как от назойливых насекомых. Это раздражало.

— Я тебя спрашиваю. Может, выберешь себе другое место для ночных прогулок?

«Я бы точно за такое морду набил! — подумал Иван. — Ну, чего пристебались к мужику? Стоит, никого не трогает, воздухом дышит перед сном».

В какой-то момент луч фонаря упал на лицо незнакомца и тут произошло то, чего братья никак не могли себе потом объяснить — там, где по идее должно было находиться человеческое лицо, нагло скалилась здоровенная собачья морда! Глаза светились красным, словно на неудачной фотографии со вспышкой. Верхняя губа слегка приподнялась, обнажив белые, острые клыки. Это длилось всего лишь миг, короткий, как вспышка молнии. «Глюк» — подумал Иван, но остановился, приставать к странному созданию ему почему-то больше не хотелось.

Сомнительный тип ещё немного постоял молча, потом развернулся и не спеша ушёл в глубь двора. Как-то тревожно стало на душе. Братья не сговариваясь решили вернуться.

Поднимаясь по лестнице, Иван спросил:

— Ты это видел?

— Что именно?

— Собачью морду, или волчью.

— Я думаю, что это просто игра света и тени, — нехотя признался Антон. — А вообще, он мне напомнил одну картинку. Там был нарисован египетский бог Анубис, у него шакалья голова. Очень похож, только современная одежда весь вид портила.

Иван хмыкнул:

— Не хватало ещё, чтобы он там голый стоял.

Вот так, с шутками и прибаутками братья вернулись домой. Только шуточки эти были слишком уж наигранными, потому, что странный эпизод не давал им покоя и все попытки объяснить происшедшее, имели свои слабые стороны.

Лилит так и стояла в коридоре, словно окаменела. Возможно, она бы убежала, но пережитый страх сковал её не хуже любых оков. Антон был этим даже доволен — не шарилась по квартире, не совала свой нос куда не надо, короче, правильная девочка.

— Ну, что? — Спросила она нетерпеливо.

— Да всё в порядке, — не очень-то искренне ответил Иван, — был там какой-то, но ушёл. Но всё же будет лучше, если мы тебя проводим.

Спорить она не стала. Не смотря на то, что жила она в десяти минутах ходьбы, это расстояние казалось ей запредельно большим. Убить могут даже возле своей двери. Она молча кивнула. Близнецы были довольны — есть шанс узнать, где же она, всё-таки, живёт.

На улице было тихо и как-то дико — ночь вступила в свои права. Поднялся холодный ветер и Антон уже в который раз пожалел, что не успел переодеть джинсы, намокшие во время потопа. Хорошо ещё, что к соседям не протекло — было бы дело! Вокруг никого не было — тишь да гладь.

Оказалось, что она действительно живёт всего через два дома от них. Возле подъезда она поблагодарила ребят и, не оставив ни телефона, ни надежды на взаимность, ушла. Это свинство возмутило Антона. На обратном пути он долго и шумно возмущался.

— Даже не пригласила на чашку чая! Вот и делай после этого людям добро.

Иван был настроен гораздо более благодушно. Он запомнил подъезд, а узнать квартиру — дело нехитрое.

— Да успокойся ты! — Оборвал он брата. — Сам подумай, сейчас уже поздно. Возможно она живёт не одна и вообще, какого чёрта она должна нас приглашать в гости?!

Антон даже задохнулся от возмущения:

— А какого чёрта мы должны её провожать ночью в такую погоду, да ещё в мокрых штанах?!

Лилит вошла в подъезд и вздохнула наконец облегчённо. «Совсем нервы ни к чёрту!»: — подумала она. Свет, как всегда не горел — какой-то стервец постоянно выкручивает лампочки. Боже, люди экономят даже на такой мелочи! Держась рукой за стену, она потихоньку стала подниматься по лестнице. И вот между первым и вторым этажом она не столько увидела или услышала, сколько почувствовала присутствие кого-то ещё. Она остановилась. Холодок пробежал по позвоночнику. Теперь она могла услышать чьё-то тихое дыхание и увидеть тёмный силуэт в углу. «Бред! Чего я трясусь? — думала она. — Может, это сосед вышел покурить или очередной хахаль Маринки с четвёртого этажа». Проходя мимо тёмной фигура, она изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не побежать. Почему-то было стыдно показать свой страх. Человек в углу даже не шевельнулся. От души отлегло немного. Ну, подумаешь, стоит себе, ждёт кого-то.

Как это произошло, она не заметила. Не было слышно ни шороха, ни единого звука, как-то подозрительно незаметно он подкрался к ней. Сильная рука схватила её за горло. Она почувствовала запах какого-то зверя. Так пахнет мокрая собачья шерсть. Лилит попыталась крикнуть, но дыхание перехватило и из груди вырвался лишь сдавленный хрип. От ужаса у неё подкосились ноги, но собралась с силами и пнула своего мучителя каблуком. В ответ раздался тихий смех, больше напоминающий лай.

— Зря стараешься, девочка, — услышала она горячий шёпот, — ничего у тебя не получится.

Она отчаянно, на пределе сил, дёрнулась и всё же смогла вырваться из рук незнакомца, оставив ему свою куртку. Подонок даже не пытался её преследовать но, когда она поднялась на следующий этаж, он уже стоял перед Лили, спокойный и бесстрастный. Она охнула, ничего не понимая и замерла — бежать было некуда.

— Что вам от меня надо? — Спросила она дрожащим голосом и подумала, что лучше было бы заорать. — Вам деньги нужны? Я сейчас. Не трогайте меня, я сама всё вам отдам.

Она теребили сумочку, но молнию заело, да и пальцы перестали слушаться.

Будить соседей? Глупо, всё равно никто не выйдет. Позапирались и сидят, как мыши в своих норках. В этом мире никогда не волнует чужая беда. Когда убили Анну, вокруг тоже были люди, смотрели телевизор, занимались сексом… Они ведь слышали, как она кричала, но никто не вышел и не помог. Ублюдок смог без помех, с чувством, с толком, с расстановкой, забить её до такого состояния, что хоронить пришлось в закрытом гробу. Но самое удивительное выяснилось потом — Анна оказалась беременной! Лили не могла в это поверить, потому что, если бы у сестры кто-то был, то она бы об этом узнала первой…

— Ничего, — спокойно ответил странный тип, — лично я к тебе не имею никаких претензий. И деньги твои меня не интересуют. Просто — это моя работа.

Из окна вынырнул луч света и полоснул по лицу страшного человека… Лили с ужасом увидела перекошенную от злости, собачью морду с горящими красными глазами, оскаленную и жуткую. «Вот откуда этот запах!»:- подумала она. Но всё это длилось короткий миг и вот морда превратилась в лицо, печальное и усталое. Лилит решила. Что всё это ей померещилось от страха, не зря же говорят, что у страха глаза велики.

— Извини, — сказал незнакомец и толкнул девушку. Она пошатнулась и упала со ступенек. Голова ударилась о бетон и хрустнула. Как перезревший арбуз.

— Вот и всё и не надо было так бояться, — сказал странный тип, спускаясь по ступенькам. Он наклонился над, застывшим в неестественной позе, телом и дотронулся пальцами до её шеи, проверяя пульс. Пульс отсутствовал. Человек, если это был человек, выпрямился и сказал сам себе:

— Может, хоть после этого они позаботятся о том, чтобы в подъездах было светло. Я бы не советовал девушкам носить высокие каблуки — в тёмном подъезде можно оступиться и сломать себе шею. Несчастный случай.

Когда он вышел из подъезда, ветер уже успел разогнать тучи и луна заговорщицки усмехалась ему, словно они были сообщниками. Человек покидал место преступления не спеша, ему некуда было спешить и некого бояться. Но на душе у него было тоскливо. Этот мир давно уже перестал его радовать и удивлять. То, что ещё имело хоть какой-то смысл — это Смерть, а всё остальное — пустяки, не заслуживающие его внимания.

— Слишком много работы! — Вздохнул убийца. — Почему стало так много работы?

Глава 8

Незваный гость

Мы с Диной решили немного прогуляться. Зрелище, надо заметить, печальное — хромой ведёт слепую, но это меня уже мало тревожило. Иногда ловил на себе недоумевающие взгляды: как ТАКАЯ девушка может находиться рядом с этим чудовищем?! Но это меня уже не смущало. Я потихоньку стал возвращаться к нормальной жизни. Вообще-то это была идея Дианы, захотелось ей посмотреть, что дома творится. Теперь, по прошествии некоторого времени, ей даже стыдно за свои страхи.

Погода гнусная. С ночи моросит мелкий дождь, а тут ещё и ветер поднялся — холодно и сыро. Время, тянулось, как резина, минута идёт за три. Но ничего, это ещё не самое страшное.

В соседнем дворе творилось что-то непонятное. Толпа людей собралась возле подъезда и ровный гул голосов изредка прерывался хриплыми криками женщины, которую двое мужчин держали под руки. Диана напряглась и сильно сжала мою руку.

— Что происходит? — Тихо спросила она.

— Не знаю, что-то случилось.

Он замолчала. До меня долетали обрывки фраз: «…совсем молодая, так Марину жалко! За два года вторую дочь хоронит», «…сволочи постоянно лампочки выкручивают», «…нечего по ночам шляться…». Здесь кто-то умер и прохожие, словно падальщики собрались на запах трупа. Меня всегда мучил вопрос: почему людей так привлекают беды и катастрофы? Впрочем, я не исключение — стою здесь и стараюсь рассмотреть лицо покойной, небрежно прикрытое чьим-то цветастым платком. Дина дёргает меня за рукав.

— Пошли отсюда, а? Я не могу больше это слушать. Мы ведь ничем не можем помочь.

А вот и скорая приехала. Когда тело грузили в машину, платок упал и я увидел потрясающе красивое лицо! Девушке было не больше двадцати. Такая могла бы выступать на конкурсах красоты и занимать первые места, ан нет, лежит мёртвая с чёрной запёкшейся кровью на виске, с посиневшими губами и открытыми настежь глазами. Почему никто не закрыл ей глаза? Я тряхнул головой, чтобы прогнать эти мрачные, навязчивые мысли.

— Пошли же! — Тянула меня Дина.

Настроение было испорчено окончательно, но что-то удерживало меня на этом месте. Однако пришлось всё-таки уйти.

Дома у Дианы ничего не изменилось Мне было смешно наблюдать, как она принюхивается, пытаясь распознать чужие запахи. Её тревожный настрой постепенно рассеялся и она позволила себе улыбнуться.

— Кажется, — произнесла она неуверенно, — всё в порядке.

— А чего ты ожидала?

Наверное, она думала, что мы застанем здесь, как минимум разгром, а то и парочку свежих покойников. Но в квартире всё было в порядке, ничего не изменилось. Благостная такая тишина и покой.

— Ярик, а что такое партеногенез? — Вдруг спросила она.

Я опешил. Что за вопросы такие?

— Ну, — начал я пространно объяснять, — это, можно сказать, непорочное зачатие. Явление редкое, обычно встречается у насекомых. Есть такие бабочки — серые донки, так у них вообще не бывает самцов. И ничего, размножаются как-то сами по себе. А почему тебя это заинтересовало?

Она задумалась. Сняла тёмные очки и теперь казалась мне каким-то существом из иного мира. Взгляд в никуда…

— А у людей такое бывает?

— Сомневаюсь. А что случилось-то?

Она смутилась и опустила голову.

— Я слышала беседу двух мужчин, они стояли слева от нас. Один спросил: «Чем её наградила наша амазонка?», а второй ответил: «Чем ещё — партеногенез, всё вполне предсказуемо». Мне показалось, что они говорят о погибшей девушке, но раз у людей этого не бывает, значит я ошиблась.

Она смотрела перед собой и я вдруг подумал, а что, если она меня видит? Взгляд казался живым осмысленным, слепые так не смотрят! Может, именно сейчас с ней произошло то, о чём она мне рассказывала? Тяжело думать, что она видит моё изуродованное лицо. Вот сейчас закричит на меня и прогонит прочь и вновь навалится эта беспросветная тоска и одиночество…

— Что-то не так, — вдруг произнесла она, — что-то изменилось.

Господи, как она может знать, на нюх что ли? По мне так всё в полном порядке. У неё паранойя! Влюбился на свою голову — мало того, что слепая, так ещё и сумасшедшая! Я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Что-то нервы в последнее время стали сдавать. Вот и я почувствовал ЭТО. Объяснить невозможно. По комнате пронёсся сквозняк, хотя все окна были закрыты. Появился тонкий, едва уловимый запах каких-то незнакомых трав и предательски скрипнула за моей спиной половица. Я хотел обернуться, но в этот момент кто-то или что-то больно ударило меня по голове и я ненадолго отключился.

Не знаю сколько прошло времени, думаю, что немного, но когда я пришёл в себя, то обнаружил, что сижу на полу у окна, прикованный наручниками к батарее. Нестерпимо болела голова. Я не мог понять, что произошло. Никого, кроме нас двоих дома не было… И тут я увидел это! Посреди комнаты, под люстрой, на шаткой табуреточке. стояла Диана. Руки у неё были связаны за спиной, а на шее болталась петля. Самой люстры не было на месте. Остался только крючок, к которому был привязан второй конец верёвки. Какая сволочь решила так пошутить?! В то, что всё это серьёзно я никак не мог поверить. Бред сплошной. Чей-то идиотский розыгрыш… Я осмотрелся, чтобы обнаружить того, кто всё это устроил, но кроме нас в ней больше никого не было. Странно, не сам же я себя по голове долбанул, да и Диана вряд ли сама полезла бы в петлю — не в её характере это. Незнакомый запах усилился и я увидел на лице Дианы ужас. Она ничего не видела, но запахи и звуки ей говорят обо всём, что происходит вокруг неё. Колючие капли дождя тихонечко барабанят по окну какую-то печальную мелодию, отдалённо напоминающую траурный марш Шопена — вот и у меня разыгралось воображение.

— Кто здесь? — Голос Дианы вернул меня в реальность. Я попытался освободиться, но всё напрасно — наручники настоящие, не пластмассовые.

— Эй, вы, кому делать нечего? — Вырвалось у меня. Я очень старался, чтобы голос мой звучал уверенно и спокойно. В ответ тишина, но чьё-то незримое присутствие усилилось.

— Чего орёшь? — Теперь я его увидел. Он стол у противоположной стены и с нескрываемым интересом наблюдал за нами. Высокий, даже слишком, худой, с длинными тонкими руками. Я пытался рассмотреть его лицо, но тень скрывала его от меня. Виден был лишь острый подбородок и смуглая шея с торчащим кадыком.

— Кто вы? — Спросил я, продолжая демонстрировать хладнокровие, — Что за шуточки?!

Незнакомец вышел из тени и я наконец-то смог его разглядеть. Лицо худое, спокойное. Большой нос, выступающие скулы и глубоко посаженные чёрные глаза. Когда я посмотрел в них, то сразу понял — это не шутка, всё очень и очень серьёзно. Не было в этих чёрных бездушных провалах ни злости, ни жестокости, ни каких-либо тайных страстей. Лишь равнодушие и деловитое спокойствие, с таким лицом гробовщик заколачивает гвозди в очередной гроб. У этого не стоит ждать пощады.

— Шуточки? — Спросил он. — Я так не думаю. Всё очень и очень серьёзно. Мне кажется, что если одинокая слепая девушка вдруг решит повеситься, то это не вызовет ни у кого каких-то подозрений, верно?

Я вздрогнул. Этот тип всё продумало, кого волнует судьба Дианы? Все её родственники уже умерли, а остальным её жизнь и смерть неинтересна.

— Слушай. Ты, — звенящим от волнения голосом крикнул я, — прекрати это немедленно, иначе…

— Иначе, что? — Спросил он меня с улыбкой, — что ты можешь мне сделать? Я могу, а ты — нет. Не беспокойся, с тобой-то всё будет в полном порядке. Могу даже немного утешить тебя: ты не будешь помнить того, что произошло здесь. — Он достал из кармана плаща тёмный пузырёк, — Выпьешь это и всё забудешь. Бедный уродец, извини, но мне придётся забрать у тебя эту игрушку.

Даже, если бы я не был прикован к батарее, я бы не смог с ним справиться на своей-то культе!

— Она не игрушка! — Зашипел я. — Если ты её хоть пальцем тронешь, я найду тебя, где бы ты ни был и порву на куски!

— Не найдёшь, — равнодушно ответил он, — и не порвёшь. — Я ведь сказал, что ты обо всём забудешь. — И он потрусил в воздухе таинственной бутылочкой.

— Что это? — Спросил я.

— Вода из Леты, — ответил он смеясь. — Ты знаешь, что такое Лета? Это река забвения. Если напиться из неё воды, то забудешь всю прошлую жизнь. Но я не стану забирать у тебя всю жизнь, только то время, что ты провёл с ней, — он кивнул в сторону молчащей Дины. — Она исчезнет из твоей жизни. Её никогда не было.

— Отпустите нас, — жалобно прошептала Диана, — мы же вам ничего плохого не сделали.

Страшный тип рассмеялся. Эта слепая дурочка даже не подозревает с кем имеет дело. Никто и никогда не сможет сделать ему ничего плохого! Творить зло — это его прерогатива. Хочу — казню, хочу — милую. А эти дурачки возомнили о себе непонятно что. Он подошёл к Диане и слегка ударил ногой по ножке табуретки. Я сжался от ужаса. Но пока ничего не произошло, табуретка зашаталась, но устояла. Диана вскрикнула. От злости на весь мир и на собственное бессилие я сжал кулаки. Отвратительное чувство это бессилие! Я представил, что держу в кулаке его сердце, горячее, скользкое, пульсирующее. Я сжал кулак и почувствовал, как ногти вонзаются в мягкую горячую плоть. Да, с воображением у меня полный порядок. Отморозок побледнел. А я ещё сильнее сжал кулак, превращая воображаемое сердце в одно сплошное месиво. Пальцы у меня побелели от напряжения, их словно сковало. Незнакомец схватился за сердце и пошатнулся. Наконец-то в его чёрных бесстрастных глазах я увидел нормальный человеческий страх. Ещё не понимая, что произошло, я всё сильнее сжимал кулак до тех пор, пока наваждение не исчезло. С удивлением я посмотрел на свою руку, но ничего кроме отпечатков своих ногтей и побелевших от напряжения пальцев не обнаружил. А мне-то казалось, что там будут капли крови и ошмётки раздавленной плоти. Странный тип громко всхлипнул и с шумом упал на пол. В его глазах застыли, словно мухи в янтаре, изумление и ужас. Лицо исказилось, он попытался что-то сказать, но не успел: наступила агония и на этом его сволочная жизнь закончилась.

— Что случилось? — Спросила Диана.

— Он, по-моему, мёртв, — почему-то шёпотом сказал я.

И только тут до меня дошло, что мы одни в запертой квартире и некому нас освободить — я прикован к батарее, Диана стоит со связанными руками и петлёй на шее. И сколько мы так продержимся? Говорят, что в экстремальных ситуациях у людей открываются скрытые возможности. Пару раз у меня это получилось, но вот освободиться от наручников…

В голове пронеслось всё, что произошло за эти дни. Странно. Очень странно. Как будто вокруг меня образовалась какая-то геопатогенная зона, в которую втягиваются всё новые и новые люди, или наоборот — меня затянуло в эту чудовищную воронку. Но почему? Кому понадобился убогий калека? И что случилось с этим типом? Неужели это моя работа? Интересно, от чего он умер? Я сжимал в своих руках его сердце, я хотел его раздавить, но разве от этого умирают? Он ведь стоял шагах в пяти от меня! И как, он оказался здесь? Я хорошо помню, что захлопнул дверь. Да и не слышно было ни скрипа, ни шороха, как будто он появился из воздуха…

Я еще раз попытался освободиться — безрезультатно. Диана устала. Она постаралась освободиться от петли, но этот урод хорошо знал своё дело — петля не желала двигаться дальше подбородка, держала девушку намертво.

— Дин, ты не дёргайся — вдруг упадешь. Попытайся освободить руки.

— Я пыталась, не получается ничего. За что он так?

— Хотел бы я знать, — задумчиво ответил я. А задуматься было над чем. Сначала предупреждение этого сомнительного Власа, потом непонятное поведение мамы и всё это приблизительно в одно и то же время. Таких совпадений не бывает.

Дождь продолжал долбить по стеклу, обещая всемирный потоп. И, как это обычно бывает, в такую погоду мне смертельно хочется спать. Вот только заснуть сейчас не получится… Хотя, всё верно, у меня ведь есть мобильник! Я судорожно стал шарить свободной рукой по карманам, неудобно, но иного выхода нет. Ага, вот он — спаситель — избавитель!

Боже мой! Выть хочется. От отчаянья я ударился головой о батарею. Какое-то смертельное невезение — телефон оказался разряжен. Чудо не произошло. Руку, что ли, себе отгрызть? А что, ноги уже нет, можно ради такого случая и рукой пожертвовать. Душа наполнилась такой горечью, словно её под завязку накормили хинином. Только что мелькнула слабая искорка надежды и тут же погасла, оставив лишь беспросветную безнадёгу и злость на самого себя и весь мир. Я посмотрел на бездыханное тело нашего мучителя и уже не испытал того триумфа, что раньше. Он лежал, уставившись в потолок и, как мне кажется, торжествовал свою победу.

— Сволочь! — Вырвалось у меня. — Может, теперь тебя твои хозяева наградят посмертно.

— О чём ты? — Робко спросила Дина. — С кем ты разговариваешь?

— С усопшим, — признался я, — он, скотина, всё-таки добьётся своего, если мы ничего не придумаем. Ты как, можешь ещё так постоять?

— Могу, но, как долго? — Устало спросила она.

Хотел бы я знать ответ на этот вопрос, но не знаю. Мне легче, я, по крайней мере, сижу себе спокойненько на полу, могу даже поспать, если приспичит, а каково ей, с верёвкой-то на шее?!

В квартире стало тихо. Так тихо, что даже тиканье часов казалось громом небесным и раздражало невероятно. Обычно нормальные люди бояться темноты, тишина не пугает никого, но со мной происходило что-то другое. Я заметил, что тишина бывает намного страшней. Любой неожиданный звук, кажется, мог бы меня убить. Совсем недавно я хотел умереть и у меня ничего не вышло. Но теперь, теперь я жить хочу! И не только это: я должен, просто обязан спасти Диану, а иначе, всё моё существование теряет смысл. Сразу вспомнилось моё искорёженное одиночество, злость на весть белый свет и бесконечная, отвратительная, липкая жалость к себе, такому увечному, уродливому, обиженному судьбой. Я вновь попытался освободить руку, но лишь содрал кожу и всё. Интересно, кто их предков наградил меня такой лапищей? А ведь есть такие гуттаперчевые люди, которые могут пролезть даже в малюсенькую дырочку, свернуться в рулон и выворачивать свои суставы так, как человеку по штату не положено!

— Не боись, Динка, мы прорвёмся! — Убеждал я не столько её, сколько себя. — Решение обязательно найдётся!

Но оно никак не находилось. Уже стемнело. Я заметил, что у Дианы стали дрожать от напряжения и усталости ноги. Долго это продолжаться не может!

Уже заполночь, когда отчаяние скрутило меня в дугу и я уже готов был орать дурным голосом, чтобы хоть кто-нибудь услышал, вдруг случилось нечто. Сначала я даже подумал, что у меня начались галлюцинации. Кто-то невидимый зааплодировал в коридоре. Чётко так и ясно. Блин, я же помню, что закрывал дверь! Или нет? В тёмном дверном проёме показалась чья-то фигура. Человек остановился и вновь захлопал в ладоши. Идиот он что ли? Чего рукоплескать? И кто он вообще такой? В комнате уже было настолько темно, что разглядеть черты гостя было невозможно. Но Диана его узнала!

— Это он! Я узнаю этот запах!

Я принюхался. Действительно в квартире запахло зверем, козлом, что ли? Пришедший включил свет и я увидел странного козлобородого мужичка, который однажды навестил нас у меня дома. Кажется, его зовут Влас, если память мне не изменяет. Он деловито осмотрелся и усмехнулся. Потом внимательно посмотрел в остекленевшие глаза покойника и произнёс с нескрываемым восторгом:

— Ну ты силён! Кто бы мог подумать! Как тебе удалось убить Яму?

— Послушайте, — взмолился я, — помогите Диане, она уже еле стоит. Потом поговорим, ладно?

Влас кивнул. Подошёл к Дине и без лишних слов снял с её шеи петлю, потом взял её на руки и поставил на пол. Она обессилено осела и заплакала.

— Тише, тише, девочка. Всё кончилось.

Он развязал ей руки и я смог расслабиться. Теперь я готов ждать чего угодно и сколько угодно! Козлобородый наклонился над трупом и без зазрения совести обшарил его карманы. Достал ключ от наручников и направился ко мне.

— Странный ты парень, — приговаривал он, освобождая меня, — интересно, чей такой? А руки-то зачем так себе раскурочил? Неужто думал, что сможешь освободиться? Глупо это. Но ничего, сейчас я мазью помажу и заживет, как на собаке.

Он достал из — под замызганного ватника небольшую, круглую деревянную коробочку и осторожно открыл её. Сразу же в нос ударил запах мёда, дёгтя и трав. Аккуратно, чтобы не причинить мне боли, хотя терпеть боль я научился ещё тогда, когда лежал с ожогами в больнице, смазал мою многострадальную руку. Ловко приладил на место лоскуты содранной кожи, обмотал грязной тряпкой и удовлетворённо произнёс:

— Вот и всё. Скоро и следа не останется.

— Влас, — спросила Дина, — как вы сюда попали? Разве мы забыли закрыть дверь?

Мужичонка хихикнул и вдруг стал серьезным и раздраженным.

— Дверь? — Недовольно воскликнул он. — Я же вас предупреждал, чтобы не было никаких зеркал! А вам всё как об стенку горохом.

«С ума сошёл»: — подумал я. Но Влас продолжал:

— Пеньки вы безмозглые, а не люди! Нельзя вам даже рядом с зеркалом находиться.

Этот бред начал меня раздражать, но хамить своему спасителю не хотелось, поэтому я ответил вежливо:

— Влас, какие зеркала? Нет здесь зеркал. Диана ведь слепая, ей не нужны зеркала.

Мужик нахмурился, тряхнул головой и выругался. Потом не пускаясь в длительные рассуждения, ткнул рукой в сервант и Спросил:

— А это что такое?

До меня не сразу дошло о чём он, но тут я увидел в серванте большое зеркало, в котором отражались фужеры и рюмки! Всё верно, есть здесь зеркало! Но что всё это значит?

— Влас, что за дурь с этими зеркалами? — Спросил я.

Он сердито плюнул на пол и сердито сказал:

— Сам ты — дурь! Через зеркала к вам кто угодно пройдёт, не только я и Яма, да любой! И не Влас я, а Велес!

Всё это напоминало мне какой-то бредовый сон. Вокруг одни сумасшедшие или, может, это я свихнулся? Велес… Я знаю, кто такой Велес — один из славянских богов, его ещё называют скотий бог или Чернобог. Короче, или мир, или я, но кто-то точно свихнулся! А вот Диана всё восприняла иначе, она сразу же поверила этому нелепому дядьке. Успокоившись немного, она сказала:

— Тогда я знаю, кто такой Яма.

— Неужели? — Ехидно поинтересовался Велес. — И кто же?

Дина то ли сделала вид, то ли и в самом деле не заметила в его голосе сарказма. Она, как прилежная ученица на уроке, ответила:

— В индуизме Яма — бог смерти. Я верно сказала?

Дурдом! Настоящий дурдом! Боги какие-то. Откуда они взялись да ещё в таком количестве? Хотелось бы верить, что это чей-то жестокий розыгрыш, но не получалось. Яма, Велес…

— Так, уходим отсюда! — Приказал наш гость. — Здесь больше оставаться нельзя.

Он проводил нас до самой моей двери. Всю дорогу мы шли в полном молчании, никто не проронил ни слова. И только в лифте я решился его спросить:

— Велес, — язык споткнулся о непривычное имя и я почувствовал себя идиотом, который подыгрывает ещё большему идиоту, — может, ты всё-таки объяснишь нам, что всё это значит?

— Объясню, но немного позже. Ты. Парень ещё не готов принять то, что я тебе расскажу. Пдождём немного, думаю, что скоро всё прояснится.

Я лишь на секунду отвёл глаза в сторону, чтобы посмотреть, как на это всё реагирует Дина, а он исчез! Из закрытого лифта!

Глава 9

Незнакомая линия

Анатолий Анатольевич внимательно всматривался в зеркальную гладь. То, что он видел, встревожило его не на шутку. Чёрный волк лежал у ног и недовольно пыхтел. Уп прекрасно понимал, что привычный порядок вещей безвозвратно нарушен. И во всём виноват этот мальчишка. Загрыз бы!

А в старинном зеркале отражалась комната Дианы и всё, что там происходило. Анатолий Анатольевич напряжённо ждал развязки. Он не спешил вмешиваться и Упу это казалось странным. Так нужен ли хозяину этот мальчишка или нет? Почему не спешит на помощь своему избраннику? Уп от нетерпения скрёб лапами пол и ждал какого-нибудь приказа, но хозяин молчал. И волк устал от неопределённости и ожидания, он тихонечко, чтобы не очень мешать хозяину, заскулил. Теперь Анатолий позволил себе оторваться от захватывающего зрелища и уделить внимание своему верному помощнику. Он потрепал волка по холке и успокоил его:

— Не волнуйся. Уп, всё идёт нормально. Яма не собирается убивать Ярослава. А девица… Ну, она меня совершенно не интересует — это добыча моего коллеги и я не стану её у него отнимать.

Но, когда поверженный неведомой силой Яма упал, лицо Анатолия Анатольевича стало серьезным и голос его изменился, спокойное созерцание сменилось тревогой и любопытством. Он заёрзался на шатком облезлом стуле, потом вскочил и заходил по комнате.

— Ты это видел? — Спросил он у волка. — Этого не может быть! Даже я на такое не способен. Яма силён, очень силён, а этот парень расправился с ним, как с грудным младенцем. Мне показалось, что он и сам не понял, что произошло, а?

В коридоре кто-то робко кашлянул. Анатолий насторожился, бросил короткий взгляд на свою собаку и направился к двери.

— Это я. У меня две новости, но какая из них плохая, а какая очень плохая — это решать тебе.

Конечно же это был Ги! Толик позволил себе расслабиться и вздохнул облегчённо. Он боялся, что его вновь посетил заклятый друг Степан, или же, как его называют друзья и родные — Сет.

Ги выглядел, как новая копейка! Дорогой костюм стального цвета, начищенные до блеска туфли, добавим к этому ухоженные и отполированные ногти, причёску — волосок к волоску и получится портрет преуспевающего респектабельного мужчины средних лет, каковым он и являлся. Братья были так похожи друг на друга и настолько отличались, что это казалось какой-то, только им одним понятной игрой. В Танатосе не было ни шика, ни лоска и глаза у него смотрели на весь этот сумасшедший мир устало и разочарованно. Гипнос же излучал спокойствие и мягкую силу, сопротивляться которой не могут даже боги. Они были, как день и ночь, добро и зло, один не мог существовать без другого. Две половинки одного неделимого целого.

— А хороших не припас? — Усмехнулся Толик.

— Зря ты иронизируешь. Я посмотрел тот материал, что ты мне дал. Так вот: во-первых — это твоя линия! Никогда бы не подумал, что мой законопослушный братец способен на такое! — он даже засветился от радости. — Вторая гораздо хуже…

Танатос подобрался, как кошка, готовая к прыжку.

— Что там ещё?

— Вторая линия настолько сильная, что я просто никогда с таким не сталкивался! Но я не знаю чья она.

Упуат недовольно фыркнул. Начинается! Мало с этим пацаном было проблем, так вот ещё что-то непонятное свалилось. «Нет, — подумал встревоженный волк, — я его точно загрызу при случае». Лицо Анатолия резко изменилось. Вместо ироничной улыбки на нём проступила тревога, потом тревогу сменил едва уловимый страх. Запах этот Упуат знал хорошо — слишком часто он сталкивался с этим чувством, но то, что и его хозяин может чего-то бояться — это неприятно поразило пса. Страх? Нет, что угодно, но только не это! Хозяин ничего не боится, это какая-то ошибка.

— Незнакомая линия? — Переспросил Танатос. — Разве такое возможно? Нас ведь не так уж и много, все известны. Может, ты что-то перепутал?

Ги вышел из себя.

— Я знаю своё дело и ничего я не перепутал! — Вызверился он. — Это совершенно неизвестная линия и очень сильная, настолько, что она просто никому принадлежать не может!

В полупустой комнате воцарилось тягостное молчание. Было слышно, как под плинтусом спешат по своим делам тараканы. Ги бросил короткий взгляд в зеркало и тихо произнёс:

— Велес! Да смотри же, там Велес! Что этому чернокнижнику надо?

Анатолий спохватился и вернулся к тому, чем занимался до прихода Ги. Поведение Велеса его насторожило. Скотий бог нагло вмешивался не в своё дело и вообще, нарушал все писанные и неписанные законы. Сцена спасения Дианы привела его в замешательство. Что происходит? Что ему до этой слепой девчонки? Или… Точно, этот хитрец никогда не станет просто так рисковать! Если Влас вмешался, то это может значить только одно — Диана тоже непростая девушка и имеет какое-то отношение к Чернобогу.

— Забавно, — тихо, как будто те, в комнате, могут его услышать, сказал Ги, — мне кажется, что святых среди нас нет. Все запачкались, а?

Они ещё какое-то время наблюдали за происходящим и вновь вернулись к обсуждению таинственной линии. Полчаса пытались они найти разгадку, но концы с концами никак не сходились.

Вдруг по зеркальному стеклу пробежала мелкая рябь, оно на мгновенье затуманилось, как это бывает во время купания в ванной комнате, но тут же посветлело. Уп знал, что сейчас кто-то явится в гости. Гостей волк недолюбливал, он был замкнутым и подозрительным. Однако, когда в комнате неизвестно откуда появилась безумно красивая женщина, Уп заскулил и незаметно забрался под кровать. Увидев гостью, братья даже привстали.

— Лил? А ты с чего вдруг к нам наведалась?

Ни говоря ни слова, женщина стянула с кровати простыню и завесила большое зеркало. Только после этого, она вздохнула облегчённо. У неё были густые каштановые волосы, пронзительные тёмно-карие глаза, чувственные неестественно яркого алого цвета губы и узкие, почти полупрозрачные ладошки. Одета она была в фиолетовое обтягивающее платье, которое не столько скрывало её тело, сколько наоборот — подчёркивало именно те места, которые больше всего привлекают внимание мужчин. Она, не спрашивая разрешения, уселась на кровать, закинула ногу на ногу и заявила:

— Кое-что я о вас узнала. Теперь послушайте меня. Я зла! Я вне себя от ярости! А вы, мальчики, прекрасно понимаете, что это значит. Этот шакал, эта мерзкая псина убила моё единственное продолжение. Один лишь раз я позволила себе связь с мужчиной и то только потому, что мне надоело производить на свет этих уродцев, которых неизбежно умерщвляет кто-то из вашей братии. К тебе, Гипнос, это не относится. Я давно смирилась с тем, что меня понизили в звании, опустили ниже некуда, что надо мной смеются все кому не лень и только потому, что кому-то из наших сумасшедших демиургов приспичило сотворить меня такой, а не другой, наградив меня неположенной для моего пола y-хромосомой. Но этого я прощать не собираюсь!

Выпалив это, она замолчала и выжидающе уставилась на братьев. А они, растерянные и смущённые, не знали, что ей ответить. Лилит им было искренне жалко. Демоница, а она в своё время была понижена именно до этого звания, умела делать всех мужчин вокруг себя виноватыми в своей несчастной участи. То, что с ней обошлись жестоко и несправедливо, у братьев сомнения не вызывало. Они давно подозревали, что случилось это только потому, что она в своё время отказала кому-то из верховных и этот кто-то отыгрался по полной. Но, как говорят: «подозрение к делу не пришьёшь».

— А от нас ты чего хочешь? — Спросил недовольно Танатос. — Я твою девицу не трогал. Сама знаешь, что это работа Анубиса, ему и предъявляй свои претензии.

Лилит насупилась, но что-то вспомнила и повеселела.

— Давайте договоримся.

— Ты о чём? — Испуганно спросил Гипнос. Всем было известно коварство этой загадочной женщины, её жестокость и скверный характер.

— Я предлагаю вам свою помощь.

Анатолий не смог сдержать смех, чем вызвал у гостьи вспышку гнева.

— Лил, я-то знаю, чем может закончиться твоя помощь. Уволь нас от этого!

Женщина в гневе ударила кулаком по стене, оставив в бетоне чёткую вмятину. Глаза её полыхнули поистине дьявольским огнём. Она встала и направилась к зеркалу.

— Хорошо, — прошипела она, — значит, вы больше не хотите знать, что это за незнакомая линия?

Она получила ту реакцию, на которую рассчитывала. Танатос вскочил со стула, подбежал к ней и схватил за руку.

— Только без рук! — Предупредила Лилит, но было видно, что она довольна произведённым эффектом. — Чего ты подорвался?

— Говори, что знаешь? — Приказал Анатолий Анатольевич.

Теперь она была хозяйкой положения и могла диктовать свои условия, а всего-то надо было несколько нужных слов! Улыбаясь так сладко, что хотелось срочно запить эту улыбку водой, она вернулась на своё место.

— Значит так, — произнесла она тоном, нетерпящим возражений, я хочу снести эту сволочную верхушку наших верховных! И не смотрите на меня. Как на преступницу. Эти старые пердуны, которые пишут законы, но при этом даже не собираются сами их соблюдать, которые прорвались к власти на дешёвых спецэффектах, эти грёбанные пиротехники должны освободить место для более достойных. Зевс… Похотливый козёл, наплодил столько полукровок, что бедняга Гера устала подчищать все его огрехи. Он тащит к нам своих ублюдков, даёт им статус богов и не собирается от них избавляться. Скажите, чем он лучше нас? Наверное, только тем, что умеет тарахтеть громами и устраивает эти фейерверки из молний, да? Вы тоже недовольны всем этим, верно? Нас уже пятеро. Да, пятеро, я не ошиблась: Я, Велес, Гипнос и ты, а ещё Фрейя. Но есть ведь и другие, о которых я пока не знаю.

Танатос нервно заходил по комнате. То, что предлагала Лилит ему нравилось, но это было чертовски опасно, да и связываться с ней ему не хотелось. Эта женщина или не женщина, никогда не внушала ему доверия и пускаться в эту авантюру вместе с ней…

— Я знаю, кто сможет вам что-то рассказать об этой линии! — Бросила она свой главный козырь.

— Кто? — Хором спросили братья.

— Вы принимаете моё предложение?

— Да! — Делать было нечего. На свой страх и риск, они всё же согласились.

— Вам надо поговорить с кем-нибудь из демиургов. Только они смогут вам что-то разъяснить.

Настроение у братьев сразу же испортилось, появившаяся было надежда растаяла без следа.

— Лил, ты соображаешь, что говоришь?! Да они же все во вневременьи! Кто станет их оттуда вызывать? — Спросил Танатос.

— Твой брат, кто же ещё! Это его работа. Верно, Гипнос?

Ги нахмурился. Он-то прекрасно знал, чем это всё чревато! Платой за дар творца был разум. И все демиурги, рано или поздно, становились безумцами. Именно поэтому их держали во вневременьи, от греха подальше. Вызывали в реальность крайне редко да и то предприняв все необходимые меры предосторожности, но даже это не всегда помогало.

— Лил, очнись от своих иллюзий! — Выкрикнул он, не в силах сдержать раздражение. — Ты помнишь, что было в последний раз, когда Урана вызвали? Он же рождён безумцем! Не успел глаза подрать, сразу начал что-то творить, вернее вытворять! Если бы я срочно не вернул его обратно, то неизвестно чем бы всё это закончилось! Даже тех нескольких минут хватило на то, чтобы вызвать чудовищное землетрясение в Индийском океане и невероятной силы цунами! Мне кажется, что ты хочешь не верховных уничтожить, а весь мир.

«Демиурги, демиурги, — думал Танатос, — всё верно, только они смогут ответить на этот вопрос. Но все они безумны. Допустим, Ги вытащит кого-нибудь из них. Подумать страшно. Чем этот эксперимент закончится! Кто? Кто из них более-менее вменяемый? Птах? Он давно уже впал в маразм и только вневременье спасает его от подлинной смерти. Уран? Этот всегда был безумцем и время лишь усилило его безумие. Сварог? Что ж, этот, кажется, годится».

Лилит внимательно наблюдала за выражением его лица. Она, кажется, читала его мысли. Закинув удочку, она теперь ждала свой улов. «Ах, мужчины, мужчины, — думала она, — как вы наивны! Вот сейчас вы, наверное, думаете, что демиург нужен вам. Как же! Он необходим прежде всего мне! Как просто заставить вас хотеть того же, что и я! Вы сделаете для меня это! Но, конечно же, будете наивно полагать, что это ваше собственное желание!». Под кроватью заворчал Упуат. Он не любил эту женщину. От неё исходил кислый запах лжи и притворства. В одном Лил была честна — она действительно хочет уничтожить верховных»!

— Мальчики, я даже знаю, как сделать так, чтобы всё обошлось, — продолжала она увещевать братьев, которые и без того уже не собирались сопротивляться.

— Хорошо, — с тяжёлым сердцем согласился Гипнос, — мы сделаем это! Но, если ты, сучка, нас обманешь, а я абсолютно уверен, что ты попытаешься это сделать, то, можешь даже не сомневаться, ты навсегда отправишься во вневременье!

Лилит наигранно вздохнула, дескать, как же можно подозревать невинную овечку в таких злодеяниях! Братьев она не боялась, потому, что, в отличие от остальных, ей терять особо-то было нечего, а приобрести она может много — всё то, о чём мечтала!

Упуат жалобно, что было совершенно ему несвойственно, заскулил, предчувствуя скорую беду. Он выполз на животе из-под кровати и лизнул хозяину руку. Танатос наклонился и успокоил его:

— Не бойся, Уп, всё будет хорошо.

Но умный пёс ему не поверил, неприятности он чувствовал носом. Он повернулся в сторону Лилит и зарычал грозно. Женщина рассмеялась. Наклонилась к волку и потрепала его по холке, доводя Упуата этим до безумия. Он с трудом сдержался, чтобы не вцепиться в её руку. Женщина хочет причинить зло его хозяину, но это ещё не всё! Анубис! Упуат любил Анубиса почти так же, как хозяина. Анубис был первым кого увидел он, едва появившись на свет. Теперь эта женщина хочет его смерти. О, Упуат прекрасно знал, что она из себя представляет и не питал иллюзий на благополучный исход. Она сделает то, что задумала и сделает это чужими руками. Упуат готов был завыть от тоски и безысходности. Но вот женщина поднялась, подошла к большому зеркалу и сдёрнула простыню.

— Всё, мальчики, на сегодня достаточно. Вы пока обдумайте всё, а я еще наведаюсь к вам.

Она дотронулась до стекла и от её руки, словно от камня брошенного в воду, по зеркальной глади пошли круги. Лилит сделала шаг и исчезла. Она прошла так легко, словно не встретила на своём пути никакого препятствия. Ещё несколько мгновений она отражалась в зеркале, но вскоре всё исчезло. Мужчины остались вдвоем, немного растерянные и испуганные. Только после того, как Лил ушла, они смогли понять, что же произошло.

— Кажется, — задумчиво произнёс Ги, — мы серьёзно влипли. Не поспешили ли мы с решением?

«Ещё как поспешили, — решил Танатос, — но, что сделано, то сделано. Глупые решения принимаются быстро, умные — никогда!». Он закрыл глаза и откинулся на высокую спинку, потёртого временем, стула. Когда-то, это было так давно, что Танатос и сам уже в это не верит, он был влюблён в неё. Тогда его мать Никта сумела уберечь его от этой напасти. «Запомни, сынок, это не женщина, — говорила она, — это — чудовище. Ей нельзя верить! Когда-нибудь ты сам это поймёшь, только я боюсь, что будет слишком поздно. Забудь её!». Забыть Лилит оказалось гораздо трудней, чем казалось матери, но здесь демоница сама помогла ему. Однажды унизив его при всех на банкете по поводу Дня рождения Перуна, она разрушила свои же чары. Танатос, хоть и был молод в ту пору, но смог понять, что никогда и никого эта женщина не любили и полюбить не сможет. Всё, на что она способна — это использовать всех и каждого, кто повстречается на её пути, а после отбрасывала, как отработанный материал и никогда не вспоминала. И всё же даже сейчас Танатос чувствовал её влияние и безрезультатно пытался избавиться от него, как от хронической болезни. Он избегал встреч с ней, разговоров о ней, но вот она явилась сама. И что теперь делать? Он яростно тёр виски, как будто его мучила жесточайшая мигрень.

— Тан, а кто был отцом этого парня? — Услышал он голос брата.

— Какая разница? Заурядный такой тип. Линия была настолько слабая, что можно было бы и не убивать его. Линия Астреи. А что?

— Ну, Астрея не такая уж слабая. Всё-таки она богиня скромности и справедливости. Согласись, что это довольно ценные качества, — возразил Гипнос.

— Которыми никто из богов не отличается, — хмыкнул Анатолий. — Нет, отец тут не при чём.

Гипнос остолбенел. Известие поразило его.

— А то, что эта неизвестная линия отсутствует у его матери! Я думал отец…

Теперь уже пришло время удивляться Танатосу. Он ведь лично проверял линию отца и ничего подозрительного не обнаружил. Что всё это значит? Он с недоверием посмотрел на брата.

— Ты уверен, что у матери её нет?

— Извини, брат, — обиделся Ги, — я не профан, свою работу знаю. У матери твоя линия и в этом я не сомневаюсь ни на йоту, а у сына…

— Ты хочешь сказать, что отец у парня другой. Да, мамаша у него не отличается скромностью и благочестием.

Слова Гипноса больно ранили Анатолия. Он не хотел верить в то, что Вероника не такая, какой кажется. Нет, здесь что-то другое! Возможно, она и не скрывала от мужа свой адюльтер.

— Что с тобой? — Спросил Гипнос. — У тебя такое лицо! Эта женщина что-то для тебя значит?

— Я сам ещё не разобрался. Но, возможно мы сможем обойтись и без демиургов. Надо просто расспросить у Вероники, с кем у неё была связь. Это облегчает нашу работу. Поторопились мы принять предложение Лилит. Не хотелось бы мне иметь с ней какие-то общие дела, тем более такие!

— Так получилось, — растерянно произнёс Ги, — кто же знал! Да не переживай ты так, что-нибудь придумаем.

Несколько лет назад Гипнос тоже успел столкнуться с чарами демоницы. Она тогда как-то ловко смогла добиться от него того, о чём он до сих пор сожалеет и что едва не стоило ему карьеры. Тогда Лил заявилась красивая, как никогда, и непонятно как убедила его отправить во вневременье одного из верховных. Чем Перун ей так залил за шкуру — этого Ги до сих пор не выяснил, но, когда всё вышло наружу, разразился большой скандал! Гипноса на три года ограничили в передвижении, можно сказать, что он отделался лёгким испугом. Но до сих пор Ги понять не может, как он пошёл на это, ведь он ничего не получил от Лилит, даже простого обещания. Да, хитра эта стерва, очень хитра!

— Ничего, будем надеяться, что дальше слов дело не пойдёт, — успокоил его Танатос. — Слишком уж серьёзное дело она затеяла и пятерых человек для этого маловато. Хотя он прекрасно понимал, что пять человек — это только начало. Вполне возможно, что прямо сейчас Лилит обрабатывает ещё кого-то. И ведь уговорит! Эта уговорит кого угодно. В лучшем случае для них это закончится вневременьем, в худшем… О худшем думать не хотелось. На самом деле боги далеко не бессмертны! Сета в своё время пожалели только потому, что он не собирался покушаться на всех верховных, только на Осириса. Он не готовил бунтов и революций, так, побузил немного, попортил кровь многим верховным Египта и на этом всё и закончилось.

— Как ты думаешь, она сможет ещё кого-то уломать? — Спросил Ги встревожено. — Хорошо бы было, чтобы её как следует обломали и она сама отказалась от своих бредовых идей.

Танатос задумался, идея Лилит не кажется ему такой уж бредовой. Более того, признался он себе, ему очень нравилась идея Лил, наверное именно поэтому он так легко согласился, а вовсе не потому, что Лилит наобещала им с три короба.

В этот момент над городом пронеслись раскаты грома. Вспыхнула молния, осветив на мгновенье сонный город. Началось настоящее светопреставление! Унылая лампочка несколько раз мигнула и погасла, что-то где-то замкнуло. Целый квартал погрузился во тьму. Братьям темнота не мешала, даже спокойней стало на душе, вот только осторожного Гипноса мучил один вопрос:

— Как ты думаешь, это не наши верховные бузят? Может, они всё-таки что-то услышали из нашего разговора?

Танатос задумался. Гроза действительно была какой-то противоестественной — слишком яростной и шумной, такие любит устраивать Перун, да и Зевс грешит спецэффектами.

— Не, не может быть! — Прогнал он тревожную мысль. — Зеркало было закрыто. И Уп молчал, уж он-то никогда никого не пропустил бы! Наверное, это обычная гроза.

В этот момент Упуат зарычал. Но, увлечённые беседой братья не обратили на него никакого внимания. А между тем тёмная, скользкая тень крылатого волка метнулась по стене и исчезла под кроватью. Упуат ощетинился и медленно подошёл к тому месту, где только что была тень. Заглянул под кровать и заворчал.

Под кроватью кто-то шевелился — большой и страшный. На Упуата смотрели два жёлтых огонька. Такие злые, или ему это только показалось. А ведь братья даже не заметили ничего. Надо их предупредить срочно, как бы чего лишнего не взболтнули! Волк подбежал к хозяину и уткнулся мордой в его колени. Бесполезно. Тогда Уп грозно зарычал и слегка прикусил руку Танатоса. Хозяин резко дёрнулся.

— Ты чего? — Закричал он. — С ума сошёл? Что за выходки?

Жалобно поскуливая Упуат повернулся к кровати и вдруг яростно зарычал. Слюна капала их его раскрытой пасти на пол и весь его вид говорил: «Да посмотри же! Там чужак!».

— По-моему, там кто-то есть? — Неуверенно произнёс Ги.

— Да, обычно Уп себя так не ведёт.

Танатос решительно поднялся и направился к кровати, наклонился и заглянул под неё. Сначала он никого не увидел, но вот тот, кто там прятался, открыл глаза и взгляд Танатоса встретился с взглядом неизвестного.

— Кто? — Грозно спросил Танатос. — Давно ты здесь?

Тёмная тень зашевелилась, но ничего не ответила.

— Уп, когда он появился? — Повернулся Анатолий к своему волку.

Упуат старательно замотал головой.

— Он слышал? — Продолжал расспрашивать пса Танатос. — Говори.

«Чудак-человек, — подумал Уп, — да, если бы я мог говорить, разве я молчал бы? Я бы сейчас такую речь ему толкнул!». Вновь громыхнул гром, как будто кто-то там наверху смеялся над ними.

Глава 10

Сет Гебович встревожен

Степан Георгиевич страдал над романом. С некоторых пор он увлёкся этим делом настолько, что почти забросил свою работу. После выхода в свет первой книги, Степан Георгиевич окончательно и бесповоротно заболел графоманией, хотя, чего греха таить, графоманом его никто не считал, даже он сам гордо и вполне заслуженно именовал себя писателем. Писал он о богах и людях. И тех и других он знал прекрасно, потому, что настоящее имя Степана Георгиевича было Сет, Сет Гебович, если уж на то пошло. Будучи по природе своей богом-разрушителем, Сет учился что-то создавать и немало преуспел в этом деле. Теперь он мог безнаказанно глумиться над Озирисом и при этом не ждать мести со стороны его родственников.

Но вот что-то застопорилось. Новый роман писался трудно и это его безумно раздражало. Чего-то не хватало, каких-то новых впечатлений, но Сет старался, очень старался. Муки творчества — это то, с чем до этих пор Степан Георгиевич не был знаком. Ломать — не строить. А тут ещё ОНИ! Верховные постоянно требовали отчётов о проделанной работе, а никакой работы не было и быть не могло.

Сет с тоской вспоминал те замечательные времена, когда он пачками уничтожал ИХ, не заботясь о том, что могли пострадать и невиновные: лес рубят — щепки летят. Ах, как же ловко он тогда организовал святую инквизицию! Идея была гениальная и принесла свои плоды, тем удивительнее, то, что ОНИ не исчезли, напротив, ИХ становится всё больше и больше. Сет вздохнул. Что ж, прежние методы сейчас не годятся — 21 век на дворе.

ОНИ — незаконнорождённые дети древних богов. Кто виноват в том, что боги не отличались верностью и целомудрием, а красота земных женщин частенько сбивала их с пути истинного. До чего же трудно удержаться от искушения! За тысячелетия так и не удалось очистить землю от этих ублюдков. Сет недавно обнаружил своего потомка и, не откладывая дело в долгий ящик, расправился с ним. Угрызений совести он при этом не испытывал — привычное дело. Он и вспомнить-то не мог ту женщину, с которой когда-то был близок. В его работе не до сантиментов. Но вот с тех пор, как он взялся за эту книгу, что-то изменилось, как будто это его новое увлечение позволило ему посмотреть на проблему под другим углом. Сет Гебович начинал понимать тех, кто скрывает своих потомков и не спешит сдавать их таким же чистильщикам, как он. Прошедшие тысячелетия не изменили ни богов, ни людей, но они изменили мир. Сет ласково погладил свой новенький ноутбук. Хорошая штуковина, полезная! Непонятно, почему никому из его сородичей не приходит в голову пользоваться плодами цивилизации? Всё по старинке, всё, как заведено тысячи лет тому назад. Скорее всего, богам просто не хочется признавать то, что эти ничтожные человечки в чём-то превзошли их.

— Стадо баранов! — Выругался Степан. — Они даже не замечают, как сильно всё изменилось вокруг!

Скорости — вот главная проблема! Изменились скорости и теперь человек стал почти неуловим.

— Люди скоро объединятся, как это было до Вавилонского столпотворения, — сделал вывод Сет, — очень скоро человечество станет единым, хотя сегодня это ещё пока плохо заметно.

Мигнула и погасла лампочка. За окнами бушевала гроза. Степан про себя обозвал последними словами всех громовержцев, каких вспомнил. Он подошёл к окну и стал всматриваться в темноту, как будто там, в этой непроглядной мгле, находились ответы на все его вопросы. Яркая молния расколола небо на две половины. Он любил такую погоду, грозы его вдохновляли, было в этом бешенстве света и грохота что-то невыносимо красивое.

Квартира Степана заметно отличалась от жилища Танатоса. Здесь не было даже намёка на аскетизм. Пушистые ковры ручной работы покрывали пол и стены. Роскошная люстра богемского стекла, правда, смотрелась несколько нелепо в малогабаритной квартирке, но отказаться от этого излишества Сет не мог. Мебель — не фанерная дешёвка, а настоящая старинная из качественного дерева, такая может продержаться не одно столетие. Всё, что нужно и даже немного больше. И только большое старинное зеркало, стоящее у стены, говорило о том, что здесь обитает не простой человек, но это для сведущих людей, коих было слишком мало.

Разглядывая дикие танцы молний, Сет не заметил, как из зеркала выпрыгнула большая чёрная кошка и направилась прямо к столу. Внимательно прочитав то, что успел написать Степан, она недовольно фыркнула. Потом лёгкая дымка окутала животное. И вот уже вместо чёрной кошки стоит молодая изящная женщина.

— Ну и свинья же ты! — Недовольно произнесла таинственная незнакомка. — По-твоему: люди идиоты только потому, что поклонялись в своё время безмозглому животному? Между прочим, ещё неизвестно, как сложилась бы судьба человечества, если бы не это «безмозглое» животное! А от тебя-то какая польза?

От неожиданности Сет вздрогнул и обернулся. Узнав гостью, он одарил её самой сладкой улыбкой, на которую только был способен.

— Баст, а тебя никто не учил, что подсматривать плохо? — Спросил он игриво.

Бывшая кошка угрожающе подняла руку с длинными, покрытыми ярко-красным лаком, ногтями.

— Ну, ну, не забывай, что ты у меня в гостях! Веди себя прилично, как подобает порядочной девушке. А вообще, чего ты явилась?

Баст взяла себя в руки и холодно сказала:

— Верховные тобой недовольны. Ты совершенно забросил свою работу. И почему ты не посещаешь собраний?

Сет вздохнул обречённо, но признался честно:

— Скучно там. Вообще, у вас такая скукотища! Посмотри. Баст, мир очень сильно изменился! Здесь сейчас происходит всё самое интересное. От нас отказались давно, но только сейчас я понял насколько мы нелепы и смешны. Мы, как старые затоптанные половики. Тебя это устраивает?

Женщина смотрела на Степана почти с ужасом, как когда-то смотрели на него все. Он — разрушитель, он — повелитель исчадий! Ах, как же давно это было!

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — сказала она слегка дрожащим голосом.

— Да всё ты понимаешь. И все это понимают, просто делают вид, что мир остался прежний, потому, что так удобней.

Что и говорить, Сет всегда был бунтарём и ниспровергателем мирового порядка, к этому уже все привыкли, но иногда он выдавал что-то такое, с чем трудно было не согласиться. Баст села в мягкое кресло и почти утонула в нём. Глаза её горели в темноте зелёным огнём. Сет с удовольствием разглядывал её. Возможно, когда ему надоест его новое увлечение, он станет художником и тогда обязательно напишет портрет этой женщины-кошки.

— Я смотрю, ты хорошо устроился, — оценила Баст обстановку. — Но только, тебе не кажется, что пора бы и поработать немного. ИХ всё больше и больше. Верховные обеспокоены этим.

Сет вышел из себя.

— Ах, верховные обеспокоены! А не надо было трахаться направо и налево с кем попало! Они удержу не знают, а мы должны разгребаться со всем этим!

Баст в ужасе закрыла ладонями уши, давая понять, что этого она не слышала и не собирается слушать в дальнейшем. Сет её пугал. С ним что-то происходит, что-то неправильное. И вопрос: только ли с ним? От чудовищного раската грома задрожали стёкла в окнах, Баст испуганно посмотрела по сторонам.

— Да, чего ты боишься, киса, — рассмеялся Сет, — ты думаешь, что это кто-то из этих безмозглых громовержцев? Успокойся, это всего лишь самая обыкновенная гроза. Видишь ли, я научился это распознавать. Угостить тебя чаем, что ли?

Она не ответила. Сет пошёл на кухню, а Баст стали терзать сомнения. Уйти прямо сейчас и ничего не узнать? Ах, как хочется уйти и не слушать его крамольные речи! Так ведь можно и загреметь! Но кошки, как известно, очень любопытные животные и, на свой страх и риск, она решила остаться. Слишком много стало происходить непонятного вокруг! Баст желала быть в курсе всех дел!

Он принёс поднос с дымящимися чашками, в комнате вкусно запахло летом. Баст позволила себе немного расслабиться. А Сет сел на пол у её ног и стал гладить эту тонкую, почти прозрачную руку с алыми ногтями. Зачем он это делал, он и сам не смог бы объяснить. В какой-то момент ему показалось, что он чувствует под рукой мягкую, пушистую шерсть и слышит умиротворённое мурчание. Баст успокоилась немного, всё не так страшно. Ну, подумаешь, Сет, что он не человек, что ли? Про него говорят много плохого, но вопрос: а правда ли то, что говорят? Баст не привыкла доверять слухам. И почему-то гроза уже не пугала её. Сердце успокоилось и от той мысли, что пришла в её голову, она прыснула.

— Ты чего? — Обиделся Степан.

— Да ничего. Просто подумала, что бог-разрушитель и повелитель исчадий умеет успокаивать истеричных дамочек очень умело. Где ты успел этому научиться? Вот уж чего никак не ожидала! Я думала, что рядом с тобой всегда тревожно и страшно.

— Только тем, кто мне неприятен.

Сет улыбнулся каким-то своим мыслям и вдруг спросил резким и требовательным голосом:

— А теперь, киса, отвечай мне, и не вздумай врать!

Баст вздрогнула от такой резкой перемены. «Он действительно чудовище!»: — подумала она.

— Чего ты хочешь? — Она попыталась встать и уйти, но сильные руки Степана вжали её в кресло. Он, не мигая, смотрел её в глаза и настаивал на своём:

— Признавайся, кошка, что тебя ко мне привело? Просто так в гости ты бы ко мне никогда не явилась. Я ведь не являюсь твоим другом, товарищем и братом, верно?

«Ах, как скверно всё получилась! — Испуганно подумала Баст, понимая, что обмануть его не получится. — Нельзя доверять ему, ни в чём нельзя!». Она с тоской посмотрела на большое зеркало. Сет перехватил её взгляд и тихо, но очень чётко произнёс:

— Даже не думай, киса! Никуда я тебя не пущу, пока ты мне всё не расскажешь.

Гром последний раз пьяно икнул и замолчал надолго. Гроза постепенно сошла на нет и лишь дождь уныло барабанил по стеклу. Вскоре дали электричество и комната наполнилась мягким приглушённым светом настольной лампы. Степан взял её за горло и слегка придушил.

— Говорят, что у кошек девять жизней, — усмехаясь спросил он, — у тебя которая по счёту? Или ты тоже веришь в эти сказки о том, что боги бессмертны?

Баст испугалась по-настоящему. Она и сама не знала, верит она в это или нет. Но ходили слухи, что, если бы периодически богов не отправляли в безвременье, многих их них уже давно не было бы на свете. Проверять на своей шкуре это она не хотела. Выход у неё был только один: она вновь превратилась в кошку, грозно зашипела, словно капли воды на разогретой сковородке и ловко выскользнула из его рук. Сет попытался удержать её, но получил в ответ глубокую царапину через всю руку. Проступили капельки крови, похожие на ягоды рябины. Кошка готова была сопротивляться до последнего, но надеялась, что и так пронесёт. Её растопыренные пальцы с хорошо наточенными когтями, прижатые уши и оскаленная пасть внушали уважение. Такое маленько животное, а умеет нагнать страху, если сильно прижмёт!

— Ах ты дрянь! — Вырвалось у него. — Я тебе когти-то повырываю! Шмакодявка ты такая!

Кошка яростно сопротивлялась, выкручивалась всем телом и, наконец-то освободилась! Он завыла страшным голосом и сорвалась с места. Вот оно — её спасение! Остался последний рывок. Степан попытался удержать ей, но прыткое животное выскользнуло из его рук.

— Ах, зараза! Где ты этому научилась?! Шею сверну! — Пригрозил Степан. — Ты у меня попрыгаешь!

Кошка ловко впрыгнула в зеркало и растворилась в нём. Она была счастлива, что её удалось обмануть страшного Сета. Любопытство, любопытством, но жизнь-то дороже! Конечно, боги стареют медленно, некоторых вообще эта скорбная участь минует, но они не бессмертны, теперь Баст в этом не сомневается — всё это сказки для глупых людишек.

Оставшись один, Сет улыбнулся своему отражению, его развеселило, что кошка поверила в то, что он может её убить. Он даже не собирался делать ничего подобного, просто захотелось её немного попугать и это ему удалось. Не смотря на то, что в своё время Баст приняла сторону Осириса, Сет относился к ней с симпатией. Пожалуй, это одна из немногих богинь, которая не вызывает у него раздражения.

— И всё-таки, — сказал он сам себе, — что-то затевается. Я это чувствую! Опасность, словно кобра, встала на хвост, развернула свой капюшон и приготовилась к броску. Он чувствовал это каждой своей клеткой! Вот только пока ещё не мог разобраться, от кого эта самая опасность исходит и это ему не нравилось. И, что самое неприятное — он не знал у кого спросить. Да и ведает ли вообще кто-либо о том, что происходит в этом суматошном мире!

Он подставил кресло к зеркалу и устроился в нём поудобней.

— Ну-ну, посмотрим, чем дышит наш бывший друг, — буркнул он себе под нос.

В зеркальном стекле отразилась комната Танатоса. Так, братья в сборе. Но, что это у них там происходит? Вот Анатолий нагнулся и стал кого-то звать.

— Мыши у него, что ли завелись?

Спустя несколько минут из-под кровати выбрался крылатый волк. По его шерсти пробегали языки пламени и был он великолепен! Волк встряхнулся, разбрасывая по полу яркие искры. Вдруг его охватила густая пелена и вот уже вместо волка появился пожилой мужчина с белыми, как первый снег волосами и пронзительно синими глазами.

— Сёма! — Вырвалось у Сета. — Семаргл собственной персоной. Что за сборище убийц?

А между тем Семаргл вежливо протянул Анатолию руку, но тот не спешил её пожать. Между этими двумя всегда существовало соперничество. Поколебавшись немного, Танатос, всё-таки пожал протянутую ему руку и это неприятно поразило Степана. Болезненный укол ревности пронзил его сердце. Когда-то они были друзьями, но что-то разладилось и теперь Анатолий старается его избегать. С некоторых пор Танатос не спешит протягивать при встречи руку для приветствия, потому что не уверен в ответной реакции. Выглядеть дураком он не любит. Друзей у него почти не осталось. А тут на тебе — Семаргл!

— И откуда ты выискался, чёрт старый?

Но то, что происходило по ту сторону зеркального стекла меньше всего походило на встречу старых друзей. Анатолий выглядел растерянным, если не сказать, рассерженным.

— Что ты здесь делаешь? — Спросил Танатос недовольно.

Сёма смутился, но тут же взял себя в руки и произнёс с вызовом:

— Хотел выяснить, почему ты закрыл зеркало. Здесь была Лилит, а от неё можно ждать любых неприятностей. А уж если Лил закрыла зеркало, то могу со стопроцентной уверенностью заявить, что она задумала какую-то гадость! Вот т решил выяснить, что тут происходит.

Гипнос испуганно посмотрел на брата. Он не мог ничего сказать, но взгляд его говорил: «Он хоть что-нибудь слышал, как ты думаешь?». Вот уж верно, кто свяжется с Лилит, обязательно об этом пожалеет! Если их разговор дойдёт до верховных, то ссылка во вневременье им гарантирована и это, как минимум. А, если по максимуму, то могут и убить. «Нет, не убьют! — успокоил он сам себя, — хорошими специалистами не разбрасываются!». И всё же это было слабым для него утешением.

— Сёма, а ведь ты не надсмотрщик, верно? — Язвительно заметил Толик. — Так какого же рожна ты суёшь нос не в своё дело? Мало ли почему она ко мне заходила!

Семаргл рассмеялся.

— Да нет, не мало! Мелочиться эта дамочка не любит. Вы можете влипнуть, ребята и мой вам совет: не связывайтесь с ней! Она-то выйдет сухой из воды, а вот вы…

Степан задумался. Значит, он пропустил самое интересное. От досады он даже плюнул на дорогой ковёр. У Толика была Лилит. О, кто-кто, а Сет прекрасно знал эту девицу — интриганка и просто сука! Может быть, именно поэтому зашевелились верховные? Значит и визит Баст тоже как-то связан с Лилит или нет? Опасность! Он чувствует опасность, но никак не может разобраться в чём она. Вопрос в другом: насколько Лил может быть опасна? Сама по себе она мало что может — слабовата, но вот, если она перетянет на свою сторону кого-то более сильного…

— И что тогда? — Спросил он сам себя. — И главное, чего же она хочет?

Тем временем Семаргл продолжал увещевать братьев:

— Парни, я намного старше вас. Слушайте, что-то страшное грядёт. Верховные собрались вызвать из безвременья кого-то из демиургов, а это очень плохой знак.

Братья переглянулись и от Сета это не ускользнуло. Он обратил внимание, что именно слово «демиург» вызвало у братьев такую странную реакцию. О, да, Сет был прекрасным психологом, что бы там ни говорили все остальные! Он научился читать мысли людей по их мимике и жестам. «Демиург, — подумал он, — значит, речь шла о демиургах или о ком-то из них. Плохи дела! Зачем Танатосу демиурги?».

Он знал, что, не смотря на свою повышенную стервозность, на что-либо серьёзное Лилит просто не способна. Ну, хотя бы потому, что никто из более-менее влиятельных богов никогда за ней не пойдёт. Хотя…

Он вспомнил все её выходки. За такое можно было бы очень серьёзно поплатиться, но почему-то всё ограничивалось мелкими разносами на общих собраниях, а это значило, что есть у чёртовой девки какой-то тайный высокопоставленный покровитель. Интересно, кто это? Сет обхватил голову руками и застонал. Нет, не она, не в ней дело! Когда это было, чтобы какая-то мелкая демоница внушала ему чувство опасности? Это его, его должны все бояться! Он вспотел, рубашка прилипла к спине. Сет распахнул окно и впустил в комнату острый запах озона и пьянящей свежести. Город, отмытый дождём до стерильного блеска, сверкал каплями в свете ночных фонарей, как драгоценное украшение. Сет вернулся на место и вновь уставился в зеркало. Упуат, видимо, что-то почувствовал, но лишь мотнул головой, точно пытаясь отогнать тяжёлые мысли.

В квартире Анатолия всё улеглось. Первые всплески эмоций затихли и собравшиеся смогли, наконец-то, спокойно всё обсудить. Сколько раз Сет наблюдал за этой квартирой! Но сегодня всё было иначе. Сегодня его действительно волновало то, что говорят эти трое.

Стульев на всех не хватило — не гостеприимным был бог смерти. Вспыхнувшая лампочка осветила всю компанию. Кому рассказать, что вот так просто в типовой многоэтажке могут собираться древние боги, сидеть — беседовать, как самые обычные люди… Смирительная рубашка гарантирована. Раньше такого не было, но теперь людей стало слишком много!

— Ты только мне не говори, что ты явился сюда исключительно из-за того, что беспокоишься обо мне — не поверю! — Резко обратился Танатос к Сёме. — Объясни всё чётко и понятно, чтобы меня убедить. А я не очень-то доверчивый — ты это знаешь. А, если тебе сказать нечего, то давай, проваливай отсюда, у нас тут свои дела, семейные.

Семаргл задумался. Молчание тянулось слишком долго, так долго, что Гипнос решил напомнить ему суть вопроса.

— Сёма, не темни! Мы не дети — всё понимаем. Колись, Сёма!

— Да я и сам толком ничего не знаю. Могу сказать только одно: верховные срочно хотят уничтожить всех до единого потомков! С чем это связано, я сказать не могу, потому, что и сам ничего не знаю толком.

Ги весело рассмеялся.

— Эка невидаль! Да они всегда этого хотели. Что нового? Ничего, подождут! Нечего таскаться налево и направо! Они натворят, а нам потом разгребай за ними всё это. Они — верховные, но и мы тоже, не куклы бессловесные.

Семаргл нахмурился, всем своим видом давая понять, что на этот раз всё обстоит совершенно иначе и к его словам надо прислушаться. На какой-то короткий миг, он вновь превратился в крылатого огненного волка и даже зарычал утробно от гнева и возмущения, но ему удалось взять себя в руки и вернуть прежний человеческий облик.

— Ты меня не понял, они хотят это всё провернуть экстренно, можно сказать в самые сжатые сроки. А такого ещё никогда не было, согласись. Знаешь, что мне это напоминает? Одну историю с царём Иродом и избиением младенцев, погоже на то, что они кого-то очень сильно боятся. Вас это не удивляет? Можете вспомнить ещё что-нибудь подобное? Мне кажется, что они что-то скрывают.

Братья задумались. Сет тоже. Семаргл прав такой спешки раньше никогда не было! Ну, истребляли ИХ понемногу, тщательно проверяя, что да как. Нет, такого точно ещё ни разу не было. А это значит, что скоро к нему явятся, потому, что ни говори, а он — мастер своего дела, если надо учинить массовую расправу, то равного ему в этом нет. Надо быть начеку.

Поняв, что ничего нового он больше не услышит, Сет отодвинул кресло и сел за свой новый роман, но мысли его были далеко. Да, так издатель не скоро дождётся нового романа. Сроки жмут? Смешно, кто может устанавливать Сету какие-то сроки? С богами надо быть осторожней — можно нарваться.

За окном уже начиналось серое сырое утро. Свинцовое небо опустилось так низко на город, что казалось, вот-вот раздавит его. Холодный ветер взметнул лёгкие, как облака занавески. Сет поёжился от холода и поспешил закрыть окно, да так резко хлопнул рамой, что по стеклу пролегла тонкая трещина. Настроение окончательно испортилось — любое несовершенство выводило его из равновесия. Казалось, что даже природа насторожилась в ожидании неведомой беды.

— Тьфу ты! — Разозлился на себя Степан, — чем я себе голову забиваю?! Мало мне своих проблем. Вот, когда ко мне явятся, тогда-то я и попытаюсь всё разузнать.

Приняв такое благоразумное решение, он вновь уселся за работу, но мысли путались, как нитка в руках неумелой швеи, постоянно возвращаясь к подслушанному разговору. Он даже забыл, о чём он там пишет. Всё теперь кажется таким несущественным!

— Наверное — это просто нервы. Надо срочно устроить себе отпуск, — решил он, — давно пора послать эту работу! А то, как делать самую грязную работу, так: Сетушка, милый, помоги! А, как надо кого-то выпороть публично, выставить чудовищем, так ведь тоже: Извини, Сет, но ты не прав.

Зеркало заволновалось. Потом туман окутал его и, когда всё прояснилось, в комнате появилась Лилит, как всегда прекрасная и опасная. Опасная, но только не для него. Сет даже выругался от досады.

— У меня, что, день открытых дверей? Какой бес тебя принёс? И давай, дорогая, без этих твоих штучек, пора уже уяснить, что на меня твои чары не действуют. Ясно?

Она кивнула и изобразила на своём лице такое искреннее смущение, что, будь на его месте кто-то другой — обязательно поверил бы этой талантливой притворщице.

Глава 11

Всё смешалось в доме…

Вероника не находила себе места. Каждый раз, когда муж дежурил в ночь, ей хотелось куда-нибудь убежать из дома. Тогда начиналось это! Чьё-то незримое присутствие изматывало её. Это было какое-то наваждение, иначе не скажешь! Вот и сейчас, она абсолютно уверенна, что этот кто-то смотрит ей в спину. Оглядываться бесполезно, она уже не раз пыталась подловить этого соглядатая, но всё в пустую. В какой-то момент она даже засомневалась всё ли у неё с головой в порядке. Но разговаривать с Марком на эту тему ей больше не хотелось, его ответ она и так знала: «Милая, тебе надо посетить хорошего психоаналитика» — но это в лучшем случае. Но возможен и другой вариант: «Милая, тебя надо показать хорошему психиатру». Он, такой прагматичный, такой приземлённый, он никогда не поймёт это!

В довершение всего погода испортилась окончательно и бесповоротно. Уже который день идёт дождь, как будто на город набросили грязную сетку от комаров. В такое ненастье становится совсем невмоготу! Кажется, что это не капли дождя стучат по стеклу, а кто-то барабанит пальцами. «Ночь прожить — не поле перейти» — интерпретировала по-своему старую поговорку Ника. С чего бы это у неё вдруг так расшатались нервы? Раньше ведь с ней такого не случалось. Даже тогда, когда она услышала страшный диагноз, Ника не стала впадать в панику, а тут…

Резкий звонок в дверь вернул её в реальность. Кто-то настойчиво и нагло трезвонил, словно к себе домой. «Может, Марк вернулся?»: — с надеждой подумала Вероника и поспешила открыть дверь, но нет, на пороге стоял их новый сосед, который недавно купил квартиру Светловых. Мужчина был противоестественно красив, но такой холодной красотой, что удивительно, как у него изо рта пар не идёт. Ника даже растерялась.

— Вам чего? — Спросила она не очень-то вежливо.

— Извините, Бога ради, у Вас топора не найдётся?

Женщина остолбенела, она ожидала чего угодно, но топор…

— Что, простите?

— Видите ли, я дверь захлопнул, а ключ дома забыл, — смущённо произнёс сосед.

То ли настрой у Ники был слишком уж мрачный, то ли сыграла свою роль погода, но она подумала: «А ну как он меня моим же топором по голове треснет?». Сосед, видимо, догадался, о чём она думает и поспешил объясниться:

— Да я всего на минутку выбежал за сигаретами, даже мобильник с собой не взял. Но, если топора у Вас нет, то, может, Вы мне позволите вызвать от Вас спасателей?

Веронике стало стыдно за свои мысли. Она пригласила мужчину в дом и пошла рыться в инструментах. Топор упорно не хотел показываться и она уже собиралась сказать соседу об этом, как вдруг увидела то, что искала.

Мужчина стоял на том же месте, как вкопанный. Это Нике понравилось, другой бы уже попёрся квартиру осматривать. Она протянула ему инструмент и тут только вспомнила, что они ещё не познакомились.

— Ну, раз мы теперь живём по соседству, — сказала она, — может, вы назовёте своё имя, чтобы я знала, как к вам обращаться.

Сосед улыбнулся и его холодное лицо сразу же изменилось, стало живым и приятным. Улыбка у него оказалась очень хорошая, искренняя.

— Меня зовут Дмитрий.

— Вот, Дмитрий, — она протянула ему топор, — если, что-то понадобиться, то заходите ещё.

Когда он ушёл, Вероника задумалась. Что же происходит вокруг? Но, как ни крути, визит симпатичного соседа её немного успокоил. Чувства устаканились и исчезло это ощущение чужого присутствия в доме.

Ночь прошла спокойно, без инцидентов. Утром, явился Марк и жизнь вошла в своё привычное русло. Чуть позднее ей позвонила подруга.

У Маргариты муж болен раком. Год назад ему сделали операцию, он прошёл курс химии и, казалось бы, всё было в порядке, но вот, на тебе, болезнь вернулась. Ритка места себе не находила. Вероника ей сочувствовала, но помочь ничем не могла.

— Так, Никуш, мне тут дали адрес одной бабки, говорят, что она рак лечит.

Веронику раздражала доверчивость подруги. Вечно выискивает где-то каких-то сомнительных типов. Верит во всякую чушь и постоянно пролетает. И ведь бороться с этим бесполезно. Каждый раз Ритка клянётся — божиться, что всё, это в последний раз, но это продолжается недолго.

— Рит, не занимайся ерундой! Время потеряете и всё. Рак — это такая коварная болезнь! Прекрати по бабкам шляться и шуруй, пока не поздно, в больницу!

Ох, уж эта Марго! Если вбила себе что-то в голову, то хоть кувалдой выбивай их неё это — не выбьешь.

— Никусь, ты со мной не пойдёшь, а? — Зажурчала Ритка заискивающе. — Я одна, что-то, боясь.

Вероника даже захлебнулась от возмущения. Ещё чего?! Чтобы она, как последняя идиотка, шарахалась по всем этим шарлатанам! Она уже собралась высказать всё это подруге, но тут вспомнила те странные вещи, что происходят с ней последнее время и осеклась. А Марго продолжала соблазнять:

— Ник, ну будь другом! Кстати, говорят, что бабка это классно гадает. Не хочешь узнать своё будущее?

Будущее Веронику мало интересовало, а вот настоящее… Нет, чушь всё это! Раз клюнешь — попадёшь в зависимость. Но незримый барьер дал трещину и теперь Ника уже не так яростно сопротивлялась, она готова была уступить, не хватало самой малости и Ритка это почувствовала.

— Никусь, я буду тебе благодарна по гроб жизни!

— Но только, чур, меня в это дело не впрягать! Я просто поприсутствую и всё.

Подруги договорились о времени и месте встречи. «Боже мой, — думала Вероника, куда я лезу?!». Она всегда старалась избегать подобных авантюр. Она была уверена, что всё это дурно пахнет, но отказать подруге не могла — слабый характер, но не только это, просто она ещё не забыла, что сама ещё недавно была в таком же положении. Когда Ярослав лежал в больнице, а она с ума сходила от собственного бессилия и невозможности помочь близкому человеку, Ника готова была душу дьяволу продать, лишь бы помочь ему! Ритку понять можно, она безумно любит своего Игорёшу, можно сказать, до остервения. Вероника подозревает, что, если бы подруге гарантировали благополучный исход, то она бы детским совочком прорыла бы что-нибудь типа Суэцкого канала, если бы это потребовалось. А вот сама Ника уже забыла, что это за чувство такое — любовь. Есть семья, муж, но чувства нет, только привычка и не более того. А вот с Анатолием всё было иначе. Она не могла забыть о нём ни на минуту, это было какое-то наваждение, болезнь, которая мучила её и мешала спокойно жить.

— Никусь, у тебя что-то горит, — услышала она голос мужа.

«Нет, так нельзя, — решила она, — надо взять себя в руки!» Выбросила сгоревшие котлеты в мусорное ведро и, тряхнув головой, чтобы прогнать навязчивые мысли, принялась готовить заново.

— Да, что с тобой? — Марк подошёл к ней, обнял и, словно преданный пёс, заглянул в глаза.

— Ничего. Просто Марго звонила, просит, чтобы я с неё пошла к какой-то бабке — знахарке.

Марк выругался. Он — врач и ко всем этим знахарям и экстрасенсам относится скептически, считая их шарлатанами.

— Денег ей девать некуда. И мужа угробит, и сама по миру пойдёт! Ты с ней не ходи!

— Не мешай. Иди-ка ты отсюда!

Марк пожал плечами, схватил прямо со сковородки горячую котлету, получил за это по рукам и исчез за дверью. Вероника облегчённо вздохнула. Никто не зудел над ухом, не давал ценных указаний и вообще, не раздражал. Ника достала их загашника бутялку коньяка и отхлебнула прямо из горлышка. Готовила она на автомате, думала о своём. Ей было стыдно перед мужем за свои мысли. «Боже мой, — думала она, — как же ты мне надоел! Какой же ты нудный! Вот Анатолий…». Крамольный мысли она загнала подальше. Вернулся Марк, спросил нетерпеливо:

— Лапусь, ну когда? Я спать хочу. Всю ночь на ногах, операция за операцией. Сил нет никаких.

«Сил у него нет, — раздражённо подумала она, — а у меня они есть? Вертишься тут у плиты, вылизываешь квартиру до зеркального блеска, носки его грязные стираешь… Но, нет, это ведь не работа, так, развлечение!». В это время в комнате зазвонил телефон, и Марк ушёл. Несколько минут он пытался с кем-то ругаться, Ника не слушала, о чём там идёт речь. Вернулся он через несколько минут, виноватый и подавленный.

— Меня на работу вызвали. У Муреева то ли пожар, то ли потоп. Я не надолго, лапусь.

Вероника даже покраснела от злости. Вечно так, если надо кого-то заменить, так сразу же звонят ему, потому, что знают, что он не откажет.

— Ты бы седло купил, — посоветовала она, — чтобы им было удобней на тебе ездить, — произнесла она сухо.

Марк виновато улыбнулся, схватил с тарелки румяную, дымящуюся котлету, засунул её целиком в рот и, поцеловав в щёчку жену, пошёл исполнять свой долг. Вероника вытерла жирный отпечаток его губ со щеки и крикнула ему в след:

— Можешь там и заночевать, и поесть.

Но муж её уже не услышал, дверь хлопнула и она вновь осталась одна. Как ни странно, ей даже стало легче — источник раздражения исчез. Открыв окно, чтобы проветрить кухню, она выглянула во двор. Красавец-сосед спешил куда-то по своим делам. Вероника вздохнула обречённо. Нет, она, определенно, поспешила с замужеством, надо было подождать. Схватила то, что плохо лежало, вот теперь и мается от тоски.

Она стала приводить себя в порядок — близилось назначенное Марго время. Зря она пообещала, что пойдёт с ней. Но, теперь деваться некуда. В комнате ещё пахло специфическим запахом больницы. Марк постоянно носит этот запах с собой. Раньше она не обращала на это внимание, теперь её даже затошнило немного. Она накинула светлое кашемировое пальто, поправила причёску и собралась уходить и в этот момент со стены упала их свадебная фотография. Стекло со звоном разбилось. Вероника была уже в коридоре, но пришлось вернуться. Она собрала осколки стекла, подняла фотографию и обнаружила, что один осколок впился в изображение Марка, точнёхонько в сердце! «Всё бьётся, всё рушится!»: — тоскливо подумала она. Выбросив осколки, схватив сумку, она покинула свой дом, где всё последнее время, ей было так тошно!

Маргарита уже продрогла, ожидая подругу. Увидев Нику, она поспешила ей навстречу.

— Ну, слава Богу! — Вырвалось у неё. — Я думала, что твой Марик тебя не отпустит. Он ведь такой принципиальный у тебя!

Ника вскинула голову и гневно сказала:

— При чём тут Марик? Я — свободная женщина, а не рабыня его. Что хочу, то и делаю!

Рита удивлённо посмотрела на подругу. Что-то новое появилось и в её поведении и в голосе и даже в глазах.

Они знакомы уже много лет, со школы ещё. Удивить Марго Веронике было бы трудно, но сегодня ей это удалось. Они остановили такси и дальше ехали уже молча. Болтать при водителе им не хотелось совершенно — не зачем ему знать про их женские дела!

Они вошли в обшарпанный подъезд и поднялись на третий этаж. Все двери, как близнецы: тяжёлые, бронированные, окрашенные тёмно-коричневой краской и никто не удосужился написать номера квартир. Пришло считать. Веронику почему-то била нервная дрожь, хотелось повернуться и сбежать. Она ожидала, что дверь им откроет жуткая сморщенная старуха, с крючковатым носом и колючими глазами — эдакая баба-Яга. Долго никто не подходил к двери, но вот послышались лёгкие шаги и дверь распахнулась. Молодая миловидная женщина лет тридцати с небольшим, с тёмно-русыми, а вовсе даже не черными волосами, самая обыкновенная, каких миллионы. «Наверное, это не она, — подумала Ника, — родственница». Женщина окинула их оценивающим взглядом и посторонилась, приглашая войти.

— Я Вам звонила, — робко сказала Рита, — насчёт мужа. У него рак.

— Знаю, — холодно ответила женщина и так посмотрела на Нику, что у той в груди похолодело. Один глаз женщины был самым обычным, карим, а вот второй… Второй глаз был наполовину карим, наполовину желтым. Такое бывает, но не часто.

— Вас, как зовут? — Спросила Ника.

— Агния, — представилась наконец «ведьма», — я сейчас. Подождите здесь.

Она пошла в соседнюю комнату, оставив их одних. Вероника с интересом разглядывала «хоромы». Да, хорошо живут нынче ведьмы! Один домашний кинотеатр чего стоит! И ничего такого, что говорило бы о том, чем занимается хозяйка. Никаких черепов, хрустальных шаров и прочих атрибутов всех этих «волшебников—недоучек». Всё солидно, со вкусом, ничего лишнего. Марго дёрнула Нику за рукав.

— Слушай, а попроси ты её, чтобы она тебе погадала, а?

— Нет, — категорично процедила сквозь зубы Вероника, — я тебя предупреждала. Да и чего мне гадать? У меня и так всё ясно, как белый день.

— Ну, не скажи, подруга! Всякое может случиться.

Их разговор прервала хозяйка квартиры. Она протянула Рите небольшую тёмную бутылочку и листок бумаги.

— Вот. Делай всё, как там написано. И не вздумай даже экспериментировать! Здесь, — она потрясла в воздухе пузырьком, — есть ядовитые растения и каждая капля может оказаться роковой. Ясно?

Рита покорно закивала и поинтересовалась робко:

— А сколько это будет стоить?

Ведьма хищно улыбнулась и в её разноцветном глазу появилась какая-то чертовщинка.

— А всё, что при тебе есть! — С вызовом сказала она.

Рита покорно вытрясла кошелёк до последней монеты, но Агния осталась недовольна. Она посмотрела на Марго так, как будто та её обокрала.

— А карманы! — Приказала она.

Марго послушно втащила мятую десятку и несколько мелких монет. Ведьма кивнула. Подруги поднялись с кожаного дивана и собрались уходить, но Агния вдруг остановила Нику и спросила:

— А тебе от меня ничего не надо?

Ника испугалась. Она чувствовала себя неловко, словно её подловили за каким-то постыдным занятием.

— Нет, ничего, — пролепетала она.

— Зря, — расстроено сказала ведьма, — Я бы тебе бесплатно погадала, если денег нет.

Все женщины любопытны, как кошки и сказка о Синей бороде придумана не зря. Ещё несколько мгновений она боролась с искушением и, наконец, сдалась.

— Ну, хорошо.

Агния приказала Нике идти на кухню, а сама легкими толчками стала подталкивать Риту к входным дверям. Рита ничего не понимала и уходить не собиралась.

— Я подожду её, — сказала она растерянно.

— Не зачем, не маленькая, сама доберётся.

Когда дверь за Марго закрылась, Вероника пожалела, что согласилась на этот сеанс гадания. Ей было страшно. Она уселась на высокую табуретку и осмотрелась. Кухня, как кухня, вот только большое зеркало… Какой бред! Впервые она видела, чтобы человек разместил такое большое зеркало на кухне! Ну, комната, коридор, ванная — это понятно, но зачем нормальному человеку зеркало на кухне? Похоже, у этой Агнии с головой не всё в порядке или у них у ведьм так принято?

Хозяйка вошла так тихо, что Ника её даже не услышала, вздрогнула лишь тогда, когда услышала за спиной её голос:

— Ну, что ж, погадаем тебе, красавица.

Веронику раздражала эта фамильярность. Чего эта девица, которая ей почти в дочери годится, разговаривает с ней на «ты»? Но она промолчала. Кивнула головой — бежать поздно. Хозяйка уселась напротив ней, достала полотняный мешочек и встряхнула его. Она что-то там шептала, но, как Вероника ни пыталась услышать, что именно, расслышать слова ей не удавалось. Окончив свой непонятный ритуал, ведьма развязала мешок и протянула Нике.

— Доставай по одной, — приказала таким голосом, что Ника не осмелилась бы спорить даже, если бы в мешке находились ядовитые пауки. Она засунула руку в мешок и вытянула круглый камешек, на котором был выбит какой-то знак. Агния бросила на него короткий взгляд, но промолчала, нетерпеливо тряся мешочком перед самым лицом, она как бы намекала, что одним камешком дело не ограничится. Проклиная себя за то, что не послушалась Марка, она, тем не менее, вытащила ещё один камешек. Эта нелепая процедура повторялась шесть раз. Потом ведьма разложила их нас толе и стала изучать.

Страх исчез и теперь Нике и самой было интересно, что там увидит Агния в этих камнях. Ведьма подняла глаза и, глядя на Нику, как удав на кролика заявила:

— У тебя есть сын.

Ника кивнула, это она и сама знает, что дальше?

— С ним недавно стряслась беда.

А вот это уже интересно. Ника напряглась и стала слушать более внимательно. Гадание продолжилось.

— Но сына своего ты родила не от мужа!

Вероника вздрогнула, словно ведьма влепила ей пощёчину. Это мучило её всю жизнь. Никому она не признавалась, да и сама не верила в то, что произошло двадцать шесть лет назад!

…Она очень хотела детей, но почему-то ничего у них с мужем не получалось. Ходили по врачам, но все они заявляли категорично, что оба они здоровы и надо просто запастись терпением. Вероника терпела и ждала. Каждый месяц с тревогой ждала, наступят ли «женские праздники» или нет. Они, как назло, всегда приходили точно в положенный срок! И вот однажды летом, когда она отдыхала на даче с ней произошло что-то странное. Её разморило на солнце и она уснула прямо на скамье. Сон, который ей тогда приснился она помнит до сих пор, хотя столько лет старалась его забыть! Ей снилось, что кто-то невидимый, большой и грубый, насилует её, а она при этом почему-то получает удовольствие да такое, которое никогда до этого не испытывала. Ника пыталась проснуться, но лишь глубже проваливалась в страшный сон. Она пыталась закричать, но сквозь сомкнутые губы прорывалось лишь глухое мычание. Во сне она испытывала странные чувства: страх, боль и наслаждение одновременно. Она пыталась избавиться от невидимки, но в душе хотела, чтобы он остался…

Когда Ника проснулась, она обнаружила, что лежит обнажённая, а разорванная в клочья одежда валяется рядом. Она испытала шок. Неужели, это был не сон?! Но был обычный рабочий день и народа на дачах было маловато, а высокий забор надёжно укрывал её от посторонних глаз. Ничто не говорило о том, что недавно здесь был кто-то чужой. Ника решила, что всё это — последствия кошмара и она сама во сне разорвала на себе одежду. Мужу она ничего не рассказала, тем более, что и рассказывать было нечего. Мало ли что может присниться! Но ровно через девять месяцев родился Ярик. Ника никогда не думала об этом — так ей было удобнее. А вот сейчас этот забытый сон вдруг вспомнился. Значит, это всё было на самом деле? Вероника упрямо мотнула головой и приказала себя не думать об этом! Гадалка просто сказала наугад. Ничего не было!

— Нет, не было у меня никого! — Настаивала она на своём.

— Зря, задумчиво произнесла гадалка, — твоему сыну грозит опасность. И ещё, чтобы ты не сомневалась в моих способностях — твой муж сейчас находится на грани жизни и смерти. Ему очень плохо.

Ника рассмеялась. Вот и прокололась колдунья!

— Мой муж недавно ушёл на роботу и чувствовал себя прекрасно.

Она резко поднялась и направилась к двери. Агния не стала её удерживать, лишь тихо сказала:

— Сама убедишься.

Спорить с сумасшедшей девкой Ника не стала, она хотела поскорее вернуться домой и в очередной раз поклялась себе, что никогда больше не позволить сумасбродной Ритке себя уговорить.

Когда она ушла, Агния повернулась в сторону большого зеркала и произнесла:

— Я сделала всё, что ты просила.

Лёгкая серебристая дымка заволокла стекло, дёрнулась и когда она рассеялась, то перед Агнией возникла красивая молодая женщина с такими горячими чёрными глазами, что её взгляд обжигал.

— Я не выяснила то, что меня интересовало! — Сердито сказала Лилит.

— Госпожа, но что я могла сделать?

Лилит понимала, что сердиться на колдунью глупо, но настроение у неё было препаршивое и она, не задумываясь, влепила той тяжёлую пощёчину.

— Я дала тебе то, что ты просила. Ты ведь неплохо зарабатываешь на своём даре верно? А кто тебя наделил этими способностями?

Агния опустила глаза, чтобы Лилит не видела её слёз, она слишком хорошо знала свою хозяйку, если та увидит, что она плачет, то издевательства будут продолжаться ещё долго.

— Ладно, — немного успокоилась Лил, — говори, что сказали руны!

— Я же сказала. Её сыну угрожает опасность…

— Это я и без тебя знаю, — оборвала её Лилит, — что ещё?

— Про мужа Вы, госпожа, слышали. А её будущее закрыто. Руны не захотели отвечать.

Демоница осталась недовольна. Она схватила Агнию за волосы и резко дёрнула вниз. Колдунья сложилась пополам.

— Кажется, я в тебе начинаю разочаровываться, — прошипела Лилит…

Ника спешила домой. Слова колдуньи не давали ей покоя. «Вот сейчас вернусь домой, увижу Марка и выброшу всю эту чушь из головы!»: — думала она. Возле самого дома навстречу ей выбежал Вовка — наркоман из третьего подъезда, выхватил прямо из рук сумочку и умчался. Она даже сообразить ничего не успела. Стояла и смотрела ему вслед. И вдруг из за угла появился красавец-сосед и преградил дорогу Вовчику. То, что произошло потом, Вероника объяснить не могла. Сосед даже не пошевелился, а вот уже Вовка отлетел в сторону, да с такой силой, словно его сбила машина. Он плашмя упал в большую лужу, дёрнулся и затих. «Что это? Наверное, я просто чего-то не заметила на расстоянии»: — подумала удивлённая Ника. А сосед подошёл к неподвижному телу Вовика, наклонился, поднял сумочку и направился к Нике.

— Ваша? — Спросил она, притягивая добычу ей.

Она кивнула.

— Я к вам заходил, хотел топор отнести, Но у вас никого нет. Только вот телефон звонит, как сумасшедший.

Сердце у неё оборвалось, вспомнились слова Агнии о грядущих бедах. Домой она неслась, едва касаясь ступенек. Уже у двери она услышала звонок. Она успела схватить трубку.

— Что? Что случилось? — Спросила она нервно.

Голос в трубке замялся и, наконец, произнёс:

— Вероника Сергеевна, тут такое дело…

Она замерла. Ей не нравился этот тон, он не обещал ничего хорошего.

— Да говорите же! — Она не могла успокоиться.

— Марк Юрьевич болен…

Она осела на пол.

— Что с ним? С утра он был совершенно здоров! Что, заездили человека?!

Она превращалась в истеричную бабёнку, нисколько не заботясь о своем безупречном имидже.

— Извините, Вероника Сергеевна, но это обширный инфаркт, такое бывает.

— Какой инфаркт?! — Кричала она. — У него сердце никогда не болело!

И тут она вспомнила злосчастный осколок, пробивший на фотографии сердце мужа. Трубка выпала из её рук.

Глава 12

Визит сестёр

Лилит не находила себе места. Она придумала, как отомстить Анубису, всё подготовила, осталось только найти исполнителя. Вот тут-то и произошла загвоздка. Никто не захотел участвовать в её игре. Никто! Даже Сет, который всегда был анархистом, вдруг решил проявить благоразумие и законопослушность. Он так и сказал:

— Девочка моя, неужели ты думаешь, что ради твоего удовольствия я подставлю себя под удар? Лил, ты же меня знаешь, я никогда особенно не церемонился с этими верховными и иже с ними, но здесь дело серьёзное. Другие нынче времена. Людей стало слишком много, а нас слишком мало. Как там говорится: «Закон суров, но он закон». Оставь это. Нас так мало осталось, что жизнь каждого на вес золота и тебя за это головке не погладят. Я вынужден, лапочка, послать тебя подальше с твоими затеями.

Забыл, мерзавец, что однажды сам едва не убил Осириса! Короткая память у разрушителя оказалась. Из мелких божеств можно было бы кого-то сманить на свою сторону, но, чтобы убить серьёзного бога, нужен и исполнитель нешуточный, такой, например, как Танатос или Сет.

Ах, как же она всё хорошо продумала! Нашла эту Агнию, которая к тому времени находилась в плачевном состоянии и была в долгах, как в шелках, предложила свою помощь и посадила на короткий поводок. Эта дурочка даже не подозревает, что ничем Лилит её не одарила, а все необыкновенные способности её собственные. Агния была одна из НИХ, в ней явно просматривалась линия Агни — бога огня. Забавно, как легко она сумела всё провернуть. Стоило лишь немного подтолкнуть наивную дурочку и все её спящие способности проснулись, даже учить толком не пришлось, настолько способная бабёнка оказалась. И вот теперь она считает себя обязанной Лилит по гроб жизни, выполняет всё, что та ей приказывает. Вот и с Вероникой пыталась помочь… Агния идеально подходила на роль подсадной утки, оставалось только намекнуть Анубису, где живёт одна из НИХ и шакал бросится выполнять свою работу, честно и добросовестно. Лилит усмехнулась. В том, что Анубис так и поступит, она не сомневалась. А там шакала будет поджидать кто-то, кто сможет его убить…

Она металась по своему уютному домику на берегу Чёрного моря и от ярости крушила всё на своём пути. Сквозь зашторенные наглухо окна солнечные лучи пробивались с трудом. В комнате царил приятный полумрак, а кондиционер добросовестно нагонял благословенную прохладу. Сейчас Лилит владели те же чувства, что и эринниями — жажда мести. И эта неутолённая жажда грозила сжечь её изнутри, словно сухое полено.

Лилит со стоном повалилась на широкую кровать, застеленную мехом саблезубого тигра. Большое зеркало, как обычно, завешено чёрным шёлком — нечего кому попало за ней подсматривать! Сколько раз её доставалось за это на собраниях! Но чёрный шёлк победил, он стал визитной карточкой демоницы. Зря, что ли, она позволяет этому трухлявому верховному лапать узловатыми, поражёнными артритом, руками своё нестареющее тело!

Секрет её молодости просто: кровь и секс. И в этом Агния тоже помогает ей — заманивает легковерных обещаниями счастливой жизни, секрета успеха и прочей ерундой, только вот попадается в основном некондиция. Трупы никто неудачников никто никогда не найдёт — сгорели дотла, даже костей не осталось. Теперь они считаются пропавшими без вести. Многие богини ей завидуют. Расплывшиеся, обрюзгшие, постаревшие, с потухшими глазами и обвисшей грудью… Лилит мстительно усмехнулась. Она не делает секрета из своей молодости — берите, пользуйтесь. Так нет же, страдают молча, но не рискуют использовать её метод. Есть, конечно, и такие, которые просто не стареют, но этих мало.

— Кто, кто мне поможет? — Шептала Лилит пересохшими губами.

Решение было где-то рядом, но постоянно ускользало. Никто из богов на это не пойдёт, потому что эти сестрички: Алекто, Тисифона и Мегера способны нагнать ужас даже на верховных. Их жажда мести, да ещё и подкреплённая сознанием собственной правоты, не имеет границ. Даже родные братья Гипнос и Танатосом их бояться… И вдруг лицо её озарилось самой прекрасной улыбкой, какая только может быть. Эта улыбка сводила с ума мужчин, и людей и богов.

— Яма! — Крикнула она и села на кровати. Глаза её лихорадочно блестели. — Кто-то убил Яму. И этот кто-то не бог!

Она вспомнила подслушанный разговор Гипноса и Танатоса о неизвестной очень сильной линии и истерику, которая поднялась среди богов, когда те узнали о том, что Яма убит. Не с этим ли связана та спешка, с которой верховные взялись за уничтожение всех полукровок? Осталось только выяснить, кто этот загадочный убийца, а уж уговорить его она сумеет. Надо узнать о нём всё, что только возможно! Она вскочила, сдернула чёрный шёлк и придирчиво осмотрела себя.

— Хороша! — Заметила она удовлетворённо и решительно шагнула прямо навстречу своему отражению.

… Танатос был один. Мирно спал на неразобранной постели и чему-то улыбался во сне. Мир и покой. Но вот чёрный волк вскинул голову и угрожающе зарычал. Лилит остановилась.

— Успокойся, Уп, я не собираюсь причинять твоему хозяину зло. Мне надо просто с ним поговорить, — ласковым голосом стала она увещевать непреклонного стража.

Улыбка сползла с лица Анатолия Анатольевича, он открыл глаза и посмотрел на гостью.

— Чего тебе, Лил? — Спросил он недовольно. — Ты хочешь мне что-то сказать?

Лилит понимала, каких вестей он ждёт от неё, но ей пока не удалось ничего разузнать. Надо срочно что-то придумать!

— Тан, у меня к тебе вопрос…

— Никаких вопросов! — Категорично оборвал Анатолий. — Мне нужны только ответы. Ты слишком много нам наобещала, но пока ничего не исполнила.

Лилит вспыхнула. Её бледное лицо залил румянец, что с ней не часто бывает. Разговор с самого начала не заладился — это плохо. Но она не собиралась отступать.

— Тан…

— Для тебя, демоница, — Танатос и, пожалуйста, без этого панибратства!

Её прекрасное лицо исказилось гримасой злости, но она смогла быстро взять себя в руки. Выдавив из себя улыбку, она продолжила:

— Танатос, кто тот парень, что убил Яму? — Спросила она прямо.

Бог смерти насторожился. Взгляд его стал холодным и колючим.

— Тебе-то что?

— Танатос, ты разве не знаешь, что верховные собираются в кратчайшие сроки уничтожить всех полукровок? Ах, да, ты же не посещаешь собраний!

Танатос нахмурился. Может, действительно, стоит почаще посещать эти скучнейшие мероприятия? Что-то важное он едва не пропустил. Лилит же привычным уже жестом сорвала с постели покрывало и набросила его на зеркало.

— Это, чтобы нас никто не услышал, — объяснила она свой поступок.

Упуат заворчал недовольно. Чего это она тут распоряжается? Только хозяин имеет право что-то менять в привычной обстановке! Он даже стал потихоньку подбираться к ней на тот случай, если понадобиться, вцепиться ей в глотку. Лилит сделала вид, что не заметила этого. Псина её нервировала, но сама бы она от такой не отказалась. К сожалению, Упуат был один, второго такого не сыскать!

— Убили Яму, — объяснила она, — мне кажется, что ты знаешь кто. Из-за этого весь сыр-бор и заварился. Сам подумай: разве верховные смирятся с мыслью, что кто-то из полукровок оказался настолько могущественным, что может истребить весь наш род под корень?

Танатос задумался. Подобное развитие событий он не предусмотрел. Парня надо теперь либо убить самому, чтобы до него не добрались сестрички, либо как-то спасать. Лилит уловила ход его мыслей и сказала:

— Это Ярослав, верно?

— Тебе-то что?

Лилит решила, что пора бы уже на него обидеться. Она скорчила недовольную мину и плаксивым голосом произнесла:

— Ты забыл — мы же теперь союзники! Ты должен мне доверять!

Танатос едва не выругался.

— Я уже пожалел о том, что согласился на твою авантюру, — признался он. — А доверять тебе — я ещё не сошёл с ума. И ты пока ничего не выяснила об этой линии, так что я тебе ничего не должен.

Ах, как жаль, как жаль, что Агния так и не смогла ничего узнать у этой бабёнки насчёт того, с кем та согрешила по молодости лет! И главное, ведь даже руны отказались отвечать на этот злободневный вопрос! Эта стерва вытащила чистую руну!!! Как будто кто-то неизвестный противится её планам. Лил впервые за всё время испугалась. А, что, если так оно и есть? Тогда её ждёт что-то страшное. Она даже зажмурилась от страха и Упуат с удовольствием унюхал знакомый запах, запах страха. Пусть эта дрянь не думает, что она не уязвима! Тоже мне королева ночи! Но Лилит быстро смогла взять себя в руки, самообладание никогда не покидало её надолго.

— Я тут кое-что придумала, произнесла она елейным голоском, хотя сама ещё не знала, что именно скажет, но положилась на свою интуицию — нужные слова обязательно найдутся!

— Что же?

— Я придумала, как нам быть с демиургами. Надо привлечь к этому Ату: — выпалила она и сама удивилась своим словам.

Танатос даже замер от неожиданности.

— Ату? Ты с ума сошла?! Ты, что, считаешь, что они недостаточно безумны?

Интуиция её не подвела, нужные слова нашлись! Лилит была вполне довольна собой. Теперь всё складывалось так, как она и рассчитывала.

— Да, Ату, что удивительного. Ведь она же у нас богиня безумия! Вот мы и создадим с её помощью управляемое безумие! Согласись, Танатос, это гораздо надёжнее, чем то, что было до сих пор. Я не пойму, почему верховные до этого не дошли!

Анатолий смотрел не неё с восхищением. Ему всегда нравились рискованные, умные и к тому же красивые женщины. Лилит уловила этот его взгляд и осмелела. У неё словно крылья выросли. Она изменит этот мир! Верховные слетят со своих мест — хватит! А она займёт в этом новом мире достойное место, то, которое она заслуживает. Так и только так! И тогда ей будут доставаться только самые сильные и молодые мужчины, а не битый молью, сморщенный и дурно пахнущий верховный, которого ей приходится ублажать ради его сомнительных благодеяний. И она будет пить их кровь и их силу! Она никогда не постареет. Все узнают, кто такая Лилит! Но начнёт она с Анубиса! Шакал должен умереть!

— Тан, — обратилась она к Анатолию, осмелев, — я берусь уговорить Ату.

— Как?

— Это моё дело. Я сказала, улажу это, а как, это тебя не касается. Но я хотела бы получить что-то взамен.

Танатос напрягся. Нет, с Лил надо держать ухо востро!

— Что именно?

— Ты мне скажешь, кто убил Яму!

Танатос задумался. Он уверен, что Лил и без него прекрасно знает убийцу Ямы, просто хочет подстраховаться для верности.

— Хорошо, — наконец-то выдавил он, — я тебе скажу. Яму убил Ярослав. Но учти, если ты проговоришься об этом, то я сам лично вырву из груди твоё ядовитое сердечко.

Лилит рассмеялась. Угрозы действовали на неё, как допинг. Она заводилась с пол-оборота. Ей частенько угрожают, что толку? Это, как стимул держать себя в форме. Глаза заблестели, широкая улыбка обнажила острые белоснежные клыки… «Хороша стерва!!»: — подумал Танатос.

— Ты прекрасна! — Вырвалось у него, былая страсть вновь вспыхнула, словно и никуда и не исчезала. Он постарался взять себя в руки. Это получилось не сразу.

— Лилит, а ведь, как я понимаю, ты хочешь убить Анубиса, верно?

Она скромно опустила глаза. Зачем что-то отвечать, если и так всё ясно? Анатолий продолжил:

— Лили, а ведь Ярослав нужен тебе для этого! Я подумал, что никто из старших богов не согласится на это. А ведь справится с Анубисом кто попало не сможет. Анубис — это серьёзно. Девочка моя, учти, если с Ярославом что-то случится, то легко ты от меня не отделаешься! На всякий случай я напоминаю тебе одну вещь: Алекто, Тисифона и Мегера — мои сёстры…

Чёрт, он всё-таки умудрился испортить ей настроение! Да, с родственницами Танатоса шутки плохи. Что ж, надо будет внести поправки в план. Парень не должен пострадать. А вот с Агнией можно не церемониться. Если она погибнет, то будет даже лучше — не будет лишних свидетелей, меньше проблем.

— О чём задумалась, красавица? — Встревожено спросил Анатолий. Что, это в твои планы не входило? Я тебя предупредил!

Лилит отмахнулась от него, как от навязчивой мухи. В её голове родился новый план! Гениальный! Всё верно, парень ни в коем случае не должен пострадать! Человек, который умудрился завалить бога смерти, достоин лучшей доли. Его надо будет переманить на свою сторону и тогда… Берегитесь, верховные! По одному вас перебью!

— Не беспокойся, с Яриком ничего плохого не случится — я лично это проконтролирую, — пообещала она.

Вдруг Упуат грозно зарычал, потом заскулил испуганно и по-пластунски пополз к зеркалу. Так верный волк реагировал только на них! Танатос схватил Лилит за плечи, развернул лицом к двери и сказал:

— Немедленно уходи через дверь! Сейчас у меня будут гости, которые не должны нас с тобой видеть вместе!

Лилит не стала задавать лишние вопросы, просто немедленно покинула квартиру Анатолия. Он вздохнул обречённо и сказал Упуату грустно:

— Уп, такие дела — родственников не выбирают. Я знаю, что ты их не любишь, но куда деваться? Лучше отделаться от них сразу.

Анатолий подошёл к зеркалу, сорвал покрывало и уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Вдруг повеяло холодом. Зеркало вспыхнуло и, как будто раскололось на множество маленьких колючих осколков и вот уже три жуткие чёрные старухи возникли перед Анатолием. Одна страшнее другой. Тощие, сгорбленные, с коричневыми, сморщенными лицами, длинными сухими руками, сквозь узкую прорезь рта можно было рассмотреть чёрные осколки зубов. Их грязные волосы перевиты ядовитыми змеями, а на поясах болтаются орудия пыток — отвратительные существа! Танатос скривился от этого мерзкого зрелища.

— Девочки, а без спецэффектов никак нельзя? — Спросил он. — Мне неприятно, что у меня такая страшная родня, сам-то я парень — хоть куда!

Старухи противно захихикали. Этот смех больше походил на скрип несмазанной качели. Танатос поднялся, ещё немного и его стошнит от одного только вида сестёр.

— Так, девчонки, я пойду, чай принесу, а то вы тут холода понапустили, а вы, будьте так любезны, приведите себя в нормальный вид, иначе разговора не будет! — Сказал он и вышел из комнаты.

Старухи вновь противно захихикали, но ничего не ответили.

Анатолий был зол, как чёрт! До чего же его раздражают сестрички! Как они любят все эти дешёвые фокусы! И не подумают даже, что ему может быть неприятно то, что у него такие отвратительные сёстры. Садистки чёртовы! Но, когда он вернулся с подносом, но котором стояли чашки с ароматным чаем и вазочка с печеньем, вместо страшных старух обнаружил молодых и почти красивых, если бы не жёсткое выражение лица, женщин.

— Так-то лучше, девочки, — произнёс он облегчённо. — Каким ветром вас ко мне занесло?

Алекто, не откладывая дело в долгий ящик, спросила:

— Ты знаешь, что Яму убили?

Танатос понимал, что притворяться несведущим, значит вызвать у сестёр подозрение, поэтому он честно признался:

— Конечно. Событие-то из ряда вон выходящее. Только я-то при чём?

— Братец, мы уже всех проверили, остался только ты.

— А, ну, конечно, родственников оставили на сладкое, — усмехнулся Анатолий.

Тисифона достала из кармана что-то завёрнутое в белую хлопковую ткань. Анатолий прекрасно знал, что там находится и нахмурился.

Камень правды принадлежал сёстрам и помогал в их гнусных делах. Именно гнусных, пусть сестрички не пытаются изобразить из себя блюстителей порядка и справедливости. Толик давно уже подозревает, что занятие они себе выбрали исключительно из-за своих порочных пристрастий. Сёстры просто садистки и маньячки, им нравится причинять людям нечеловеческие страдания, вот и решили стать богинями мести, чтобы хоть как-то оправдать свои бесчинства. Камень правды имел одну интересную особенность, если человек или бог положит руку на него, то он должен говорить правду и только правду, иначе рука сильно обгорит. Но был и минус — задавать можно было только один вопрос.

— Так, пытать меня вздумали? — Грозно спросил он.

— Это наша работа, — ехидно ответила Мегера.

— Мы не должны никому делать исключения, особенно тебе, — добавила Тисифона. — Ты ведь наш родственник.

— Вот именно. Я удивляюсь, девочки, что вы об этом ещё помните.

«Главное, чтобы они задали нужный вопрос, — думал Танатос, — только один вопрос, но тот, который нужно. Надо бы сестричек вывести из себя, чтобы не могли сосредоточиться и действовали по накатанной колее».

— Да, и работа и хобби, — начал он глумиться. — Девчонки, вам бы замуж выйти, детей растить, хотя бы уродиков каких-нибудь. А вы людей истязаете. Это нормально? Вы же какие—никакие, а женщины. Вам по штату положено быть добрыми и нежными.

Мегера сразу же вышла из себя. Она тряхнула головой, как норовистая лошадь и крикнула зло и пронзительно:

— Заткнись, Тан! Как же ты меня раздражаешь!

— Мегги, ты знаешь, это у нас взаимно, — улыбаясь, ответил он.

— На куски бы разорвала!

— Ну, в этом-то я не сомневаюсь.

Он мог бы так с ними препираться сколько угодно, благо опыт в этом деле у него накопился большой, но ясно было, что сёстры не предоставят ему такой возможности.

Тисифона выложила на стол небольшой белый с прожилками камень и приказала:

— Давай!

— Что тебе давать? — Начал валять дурачка Анатолий.

— Клади руку на камень!

— Блин, вот повезло мне с роднёй, так повезло! — загрустил Танатос. — Родному брату могли бы и на слово поверить. Не пойму, зачем родителям вы понадобились, могли бы ограничится мной и Гипносом. Многодетные семьи — это хорошо, но только тогда, когда все дети нормальные.

Он увидел, как исказились их лица и понял, что уже достаточно вывел их из равновесия. Теперь они не будут ломать голову над тем, какой вопрос задать.

— Не тяни! — Зашипела Тисифона.

Вздохнув тяжело, Анатолий положил руку на камень. Обычный булыжник, что в нём такого? Теперь важно, чтобы сестрички задали именно тот вопрос, который он ждёт. И это случилось!

— Ты убил Яму? — Холодно спросила Мегера.

Танатос с трудом сдержал улыбку — вопрос был задан верно! Если бы они спросили: «Знаешь ли ты, кто убил Яму?» — было бы гораздо хуже. Пришлось бы выдать Ярослава, а этого он делать совершенно не хотел.

— Нет!

Вот и вся процедура допроса. Можно вздохнуть облегчённо, когда сестры его покинут. Женщины переглянулись. Они даже не пытались скрывать своё удивление. Ещё бы! Кто же тогда убил бога? Алекто даже покраснела от напряжения. Вот озадачил-то он их! А ведь были уверены, что братец угробил Яму. Наверное, уже предвкушали, как будут издеваться над родственником. Садистки, точно, садистки!

— Не понимаю, — шепнула Мегера, — что за ерунда?! Больше богов нет, а человек его убить не смог бы.

— Может, он сам помер? — Высказал предположение Танатос.

— А ты, что, не знаешь, от чего он умер? — Удивилась Мегера.

— Откуда. Так от чего?

— У него кто-то раздавил сердце, можно сказать, расплющил, — объяснила Алекто.

«Да, — подумал Танатос восхищённо, — парень силён! Удивительный мальчик!».

— Алечка, а не будешь ли ты так добра сказать мне, где его нашли?

Этот вопрос волновал его всё последнее время. Он понимал, что Велес не оставит труп в квартире своей протеже, но интересно же, куда он его уволок.

— В Парагвае, — ответила Алекто.

— Ну, так и ищите там, — ласково посоветовал сёстрам Анатолий, — здесь-то вы чего рыщете?

А сам подумал: «Молодец Велес! Уволок труп Ямы не просто из города, на другой континент, в другое полушарие. Следы замёл основательно. Пусть теперь поищут! Ясное дело, если это не бог, а кто-то из НИХ, то и его, стало быть, надо искать там же, где нашли покойника». А вслух сказал:

— Вы чай-то пейте, остывает же. Редко мы с вами видимся, совсем, как неродные стали.

Мегера скривилась, прекрасно понимая, что и сейчас братец издевается над ними, но промолчала, как ни странно.

Чаепитие проходило при гробовом молчании, все чувствовали себя немного обманутыми и разочарованными, а приличия не позволяли сёстрам просто так встать и уйти, какой-никакой, а брат. Наконец-то им надоело ломать комедию. Не сговариваясь, они поднялись и, не прощаясь, направились к зеркалу. Вдруг Тисифона что-то вспомнила. Остановилась, повернулась к Танатосу и подозрительно спросила:

— А чего это ты зеркало завесил перед нашим приходом?

— Всё-то вам, девушки расскажи и покажи, — нашёлся брат, — у меня могут быть свои маленькие причуды? А, если вас это так уж тревожит, то объясняю: я очень устал и хотел отдохнуть спокойно, чтобы никто не мешал, гостей я не ждал, сами понимаете.

Ещё немного и сёстры растворились в зеркале, а в комнате сразу же потеплело. Танатос улыбнулся, наконец-то, позволил себе вздохнуть облегчённо. Что ж, первый удар он выдержал достойно, но вот, что будет дальше? «Нет, надо иногда всё-таки посещать собрания!»: — решил он.

Глава 13

Неказистый мужичок

Антон про себя выругался. Уже который день Иван находится в этом обмороженном состоянии и ничего не хочет слушать. После того случая с этой истеричной девчонкой, он сам не свой. Нет, а чего терзаться, ведь они даже не были толком знакомы. Ну, погибла, жаль, конечно, но не истязать же себя из-за этого! Хоть бы поел немного! Так ведь и с ног можно свалиться. Антон принёс кусок пиццы и положил перед братом.

— Съешь! — Потребовал он.

— Не хочу.

У Антона едва хватило сил, чтобы не сорваться и не наорать на брата. «Ну, блин, что за болван?! Как будто этим он сможет её воскресить! И, главное, когда он успел так влюбиться?»: — думал он.

— Не дури, Ванька. Что это ещё за дела?!

Иван как-то странно посмотрел на брата и сказал:

— Я сейчас думаю о том, странном типе, что мы видели. У него была собачья голова!

Антон не стал признаваться брату, в том, что этот таинственный незнакомец и у него никак не выходит из головы, но он нашёл для себя логичное объяснение.

— Вань, это была просто игра света и тени. Я тебе сейчас кое-что расскажу. Помнишь, несколько лет назад реставрировали коней с Аничкова моста?

— Не помню, признался Иван.

— Не важно. Так вот вокруг этой конной группы было много легенд, которые реставраторы благополучно развеяли, — он ухмыльнулся недобро, — говорили, что лица своих недругов он расположил на конских гениталиях, что где-то спрятал тайник…

Иван вздохнул обречённо, брата понесло, теперь от него не отделаешься.

— Ты предлагаешь ехать в Питер и искать тайник Клодта? — Грустно спросил он.

«Господи, ну нельзя же быть таким тупым!»: — подумал Антон и терпеливо объяснил:

— Я не к тому. Про тайник сказать ничего не могу, а вот с лицами недругов всё верно. Только реставраторы их не могли найти.

Иван грустно рассмеялся. Самоуверенность брата его немного развеселила. Реставраторы не нашли, а Антоша, вот ведь удалец, нашёл!

— Зря ты смеёшься, — окрысился Антон, — там не надо было снимать коней с постамента. Просто надо прийти на Аничков мост вечером, когда фонари включены. Так вот, братишка, игра света и тени даёт потрясающий эффект. Я, когда был в Питере, сам лично видел эти лица, чётко, как тебя. Но днём, при солнечном свете этого не увидишь.

Иван задумался ненадолго и сказал, наконец:

— Ты думаешь, что и в нашем случае не было никакой собачьей головы, а просто игра света и тени? Но мы же оба это видели!

— Ну, ты балда! — Вздохнул Антон обречённо, — если бы ты был в Питере со мной тогда, ты бы тоже увидел эти лица на конских причиндалах. Это же не глюк, а вполне реальная вещь.

Рассказ о конях Клодта немного развеял Ивана и он решил честно признаться брату, что его тревожило все эти дни.

— Понимаешь, я всё время чувствую себя виноватым. Мне кажется, что, если бы мы проводили её до двери квартиры, то ничего бы не произошло, маньяк бы не рискнул напасть на неё при нас.

Теперь уже Антону было не до смеха. Дело оказалось гораздо серьёзней, чем он думал. Братишка решил уйти в глухую депрессию и выковыривать его оттуда будет сложно. Здесь нужно что-то придумать, как-то отвлечь Ваньку от дурных мыслей, которые и самому Антону покоя не давали, но не настолько, чтобы впадать в глухую хандру. И он, покопавшись у себя в голове, кажется, нашёл нужные доводы.

— Вань, да не было никакого маньяка! Вспомни, что люди говорили! Света в подъезде не было. Оступилась она и слетела со ступенек со смертельным исходом. Вот и все дела. Грустно, не спорю, но маньяк тут точно не причём. Подумай сам, её не зарезали, не задушили, даже не изнасиловали, просто упала со ступенек и все дела. Неудачно упала, согласен, но, блин, не станет маньяк так действовать!

Иван, наконец-то обратил внимание на пиццу! Сначала ел нехотя, словно под принуждением, но потом здоровый молодой организм взял своё. Антон вздохнул облегчённо. «Боги, мать их так! — подумал он, — все мозги запачкали! Гипносы, Анубисы… Как я мог поверить в эту чушь?! Ведь ежу понятно, что всё это просто совпадения и не больше!».

Наконец-то после долгого ненастья выглянуло солнце! Денёк выдался, как по заказу. Антон схватил одежду брата и бросил ему на кровать.

— Давай одевайся и пойдем, прошвырнёмся. Для начала зайдём в кафешку, надо тебе подкрепиться, а дома больше ничего нет.

Нехотя Иван поднялся. Слова брата подействовали на него, как успокаивающие таблетки. Мир вновь становился понятным и предсказуемым. В самом деле, глупо винить себя во всех бедах, что творятся в мире! По телевизору передавали сводку происшествий. Что-то многовато на сегодня выдалось нелепых смертей! Один дурак выпрыгнул из окна — жить ему надоело. Ещё какой-то водитель уснул за рулём и врезался аккурат в стену магазина. Машина всмятку, водитель — труп. Для такого погожего денька не очень хорошая статистика.

Солнце светило изо всех сил. В воздухе летали длинные паутинки. Все страхи остались там, в зашторенной пустой квартире. Мир сверкал всеми красками, но Ивану казалось всё это неестественным, неправильным. Сейчас где-то умирают люди, они всегда умирают, но раньше он как-то не задумывался над этим. И всё же настроение стало лучше, значительно лучше, он даже позволил себе забыть страшную картину, которую увидел возле подъезда Лилит. Они с Антоном специально пошли утром через её двор, чтобы «случайно» встретиться и тут на тебе…

Он остановился около ларька с сигаретами, а брат тихонько пошёл дальше, ждать Антон не любил. Что случилось? Иван не мог понять, почему он вдруг рванул догонять брата, даже не взяв у продавщицы сдачу, какое-то шестое чувство сработало.

Машина неслась на полной скорости. Сигнал светофора водитель проигнорировал, а Антон — нет. Через мгновенье от Антона не останется и мокрого места. Иван почувствовал такую боль в груди, что даже задохнулся. Пронзительно закричала какая-то тётка. Он отчаянно захотел оказаться рядом с братом, пихнуть его в сторону от несущейся на него на большой скорости машины с полоумным водителем и…

Антон действительно отлетел прямо на клумбу, как будто кто-то невидимый толкнул его изо всех сил. Он сидел в цветах и недоумевающее смотрел по сторонам. Рядом никого не было. Видимо, водитель наконец-то додумался нажать на тормоз. Машину резко развернуло и она остановилась. Матерясь на чём свет стоит, Иван бросился брату.

— С тобой всё в порядке? — Спросил он испуганно.

— Нормально, только…

— Что?

— Нет, ничего, потом.

Из машины выбрался водитель. Лоб у него был разбит и по носу сползала тоненькая ниточка крови. Он был испуган не меньше братьев, если не больше.

— Ты, что, — заорал на него Иван, — совсем охерел? Ты человека чуть не задавил, ублюдок!

— Так я это, — начал оправдываться растерянный шофёр, — я пытался затормозить, но машина не слушалась, как будто газ с тормозом местами поменялись. Ничего не пойму.

— Ты сказки будешь в милиции рассказывать! — Пригрозил Иван.

Вдруг из цветочного киоска выбежала рассерженная продавщица и криками набросилась на Антона.

— Паразит такой! Все цветы помял! Нажрутся с утра пораньше и валяются где ни попадя! Бедные цветочки!

Иван смотрел на тётку, как на какое-то чудо-юдо. Совсем баба сбрендила!

— Вы, что тут орёте?! — Крикнул он ей в лицо. — Тут чуть человека не задавили, а вы «цветочки — цветочки». Вам, блин, ваши хреновы цветочки, важнее человеческой жизни.

Женщина не ожидала такого отпора. Вокруг начала собираться толпа, она, как стая гиен спешила урвать свой кусок острых ощущений. Скоро появился и милиционер. Ленивой походкой он приблизился к месту происшествия и важно произнёс:

— Что тут случилось?

Толпа, как по команде, загудела. Милиционер ничего не понял и резко оборвал этот невнятный гул.

— Так, — безошибочно обратился он к поникшему водителю, — говори ты.

Водитель стал топтаться на месте и залепетал:

— Так, это, машина вышла из строя. Я по тормозам, а она ещё быстрее понеслась.

Блюститель порядка крикнул на него, наверное, для того, чтобы нагнать побольше страха:

— Чего ты топчешься? Ссать хочешь? Ну, так у меня памперсов нет. Говори по порядку.

И опять, молчавшая все эти несколько минут, толпа загудела.

— Итить твою мать! — Заорал милиционер, — я здесь, что, на пасеке? По одному говорите.

Только теперь Иван позволил себе немного расслабиться. Он усмехнулся, представив, как пузатенький страж порядка пытается указать пчёлам своим полосатым жезлом, куда надо лететь и с какой скоростью. И тут цветочница, полная, но всё ещё миловидная женщина средних лет, обнаружила, что Антон так и сидит на клумбе. От возмущения она разразилась гневной тирадой:

— Товарищ милиционер, этот паразит все астрочки своей жопой помял. Надо бы его к ответственности привлечь!

Антон нехотя поднялся. С его лица всё ещё не сошло выражение крайнего удивления. Он, как будто находился где-то в другом месте. Зато Иван не выдержал:

— Дура ты жирная! — Нервно произнёс он, — тут человека чуть не убили, а ты со своими астрочками прицепилась! Он, что, специально на них упал?

Окружающие хором поддержали парня. На цветочницу посыпались упрёки и издёвки и ей пришлось спешно ретироваться в свой ларёк.

— Будем составлять протокол, — лениво начал свою игру милиционер.

— А нам можно уйти? — Спросил Антон. — Мы спешим.

— Не, никуда вы не пойдёте. Будем разбираться.

При этих словах толпа быстренько рассосалась, остались только братья, мент и расстроенный водила.

— Чего разбираться, — начал Антон, — мы претензий не имеем, всё обошлось…

— А я имею! Права! — Грозно заявил милиционер и бросил многозначительный взгляд в сторону водителя. Тот засуетился, полез в машину, достал из бардачка права и что-то в них засунул, что именно братьям было и так ясно. Раскрыв права и обнаружив там именно ту сумму, на которую рассчитывал, блюститель закона сказал:

— Ну, раз пострадавшая сторона претензий не имеет, будем считать, что ничего не было.

Когда инцидент был исчерпан, а доблестный мент покинул их, водитель обратился к братьям:

— Спасибо, ребята, ей Богу, не пойму, что произошло! Машина только что из ремонта. Как взбесилась. Не знаю, как я в штаны не наложил.

Парни великодушно с ним попрощались и ушли, не обратив внимания на странного типа, который стоял в сторонке и внимательно наблюдал за всем происходящим. По всему было видно, что благополучный исход его никак не устраивал. Он даже скривился, словно увидел что-то до ужаса неприятное. Человек этот был настолько непригляден, что описать его можно только двумя словами — самый обыкновенный. Глазу не за что было зацепиться, настолько он казался заурядным и сереньким. Среднего роста, среднего телосложения, с жиденькими пегими волосиками и такой кислой миной, что будь где-то поблизости молоко, оно непременно бы скисло. Глядя в след уходящим братьям, он что-то шептал себе под нос.

Человек этот был очень не прост! Более того, он и человеком-то не был. Звали странного мужчину Анисим Матвеевич, но это имя оказалось таким же вымышленным, как и вся его внешность. Его настоящее имя в старые добрые времена наводило на людей ужас, не хуже чумы и проказы, которые, как считалось, тоже изобрёл он. Настоящее его имя звучало совершенно иначе: Ангро Майнью. Шумеры боялись его, как огня. Да вот прошли те славные времена и теперь мало кто знает это «славное» имя. Ангро Майнью был зол. А, когда он зилися, надо было ждать беды. И верно, погода стала портиться прямо на глазах. Поблекли все краски, чёрная, мохнатая туча заволокла всё небо. Люди быстро вспомнили, что лето прошло и не за горами зима. Считалось, что зиму придумал тоже этот неказистый мужичок, но это уже перебор, зима существовала и без него. Смена времён года — это было не в его компетенции.

— Что же произошло? — Спросил он задумчиво кого-то, кого нельзя было увидеть. — Он должен был погибнуть.

Ангро Майнью задумался и потерял братьев из вида, потому что те уже зашли в кафе.

Сидя за круглым столико, поглощая свежие пирожные, братья обсуждали происшедшее.

— Слушай, я не пойму, что произошло, — признался Антон, — мне показалось, что меня кто-то сильно толкнул, но рядом же никого не было!

Иван глупо хихикнул.

— Сейчас ты начнёшь меня обвинять в мракобесии и глупости, но я, кажется, знаю, что произошло, — признался он.

Антон даже есть перестал.

— Говори!

И тогда Ивану пришлось рассказать брату о том, как сильно он хотел его спасти, как даже почувствовал боль в груди, а потом всё случилось.

— Ты хочешь сказать, что это сделал ты? — Удивленно спросил Антон.

— А у тебя есть другие кандидатуры?

Тоха задумался, других кандидатур не было, но и в то, что сказал брат, верилось с трудом. По всему получалось, что они вновь возвращаются к той чертовщине, от которой с таким трудом ушли. Верить в это ему не хотелось. Мир был так прост и прекрасен в своей простоте, что не было ни малейшего желания его усложнять, но выбора не было. Антон нахмурился и в этот момент туча прорвалась, словно гнойный нарыв и по асфальту ударили первые капли дождя, а следом забарабанил град — верный знак того, что Ангро Майнью очень, очень недоволен, но этого братья, к счастью, не знали.

Неказистый человечек шёл под проливным дождём и бормотал себе под нос:

— Вы ещё не знаете, с кем связались! Вы пожалеете об этом! Бог Ангро Майнью пришёл в ваш город! Будут здесь войны, голод, эпидемии! Бог Ангро Майнью — величайший из богов!

Господи, как этого тщедушного человека самого не стошнило от собственного пафоса?! Беда несчастного демона была в том, что времена сильно изменились и теперь нельзя безнаказанно творить всё то, что он сгоряча наобещал жителям города. От злости Ангро Майнью раздувал щёки и дул изо всех сил, вызывая невероятной силы ветер. Ну, хоть что-то. Как говорится: «С паршивой овцы хоть шерсти клок». Поднявшийся ветер срывал рекламные плакаты, ломал деревья. Это был настоящий ураган! Демон автоматически покрутил указательным пальцем и на дороге образовался маленький смерч, совсем крохотный, но, если бы Анисим Матвеевич, решил продолжить процедуру, то этот крошка мог бы перерасти в полноценный настоящий торнадо. Увы, и это было запрещено: в здешних широтах торнадо встречаются крайне редко и не стоит привлекать внимание людей подобными аномалиями. Большое дерево жалобно застонало и упало прямо на тот цветочный ларёк, в котором спряталась от непогоды и неистово молилась скандальная цветочница. Хрупкий ларёк затрещал и рассыпался, словно карточный домик. Но полу, среди цветов, лежала бедная женщина, а обломок доски торчал у неё из груди.

Он шёл по, опустевшему в мгновение ока, городу и ни одна градина не попала в него. Вокруг звенели разбитые стёкла, летала по воздуху всякая всячина, но ни один из этих разнородных предметов не задел коварного бога. Он был единственным человеком, который рискнул выйти в такую погоду на улицу и теперь уже не казался таким уж неприметным и ничтожным.

— Надо узнать у Гипноса, чья это линия, — продолжал он разговор с самим собой. Кто эти мальчишки, которые решили бросить мне вызов?

Если бы Ги услышал эти его слова, то он здорово бы позабавился! Ребятам повезло, что их отцом оказался хозяин божественной лаборатории и мастер вневременья — Гипнос, иначе им было бы несдобровать.

Казалось, что вокруг человечка носятся какие-то странные, полупрозрачные фигуры, или это просто ветер?

В кафе братьям было не до смеха. Начавшееся так неожиданно светопреставление пугало их.

— Как домой пойдём? — Спросил Иван.

— А, может, попробуем ещё раз?

Брат понял, о чём идёт речь. Не сговариваясь, они поднялись и направились в туалет. Там, взявшись за руки, закрыв глаза, они стали представлять, как улёгся этот бешеный ветер, прекратился дождь и град, а сквозь похудевшую тучу выглянуло яркое солнце. По рукам пробежала горячая волна, потом колючие искорки и только после этого пришла спокойная уверенность в своих силах. Им очень хотелось, чтобы именно так всё и было!

— Если сбудется, то я поверю во всё!: — Сказал Антон, хотя он давно уже внутренне был готов поверить, но сопротивлялся просто из упрямства или из чувства самосохранения.

Когда они вернулись в кафе, то там стоял невообразимый шум! Столик, за которым они сидели, валялся на полу, разбитый и согнутый в дугу, на нём мирно лежала крышка канализационного люка. От витрины ничего не осталось, лишь осколки разбитого стекла на полу и на столах. Повсюду кровь и крики. Антон уловил слова незнакомого парня:

— Впервые вижу, чтобы крышки от люков летали по воздуху! — В его голосе слышался восторг и страх.

За соседнем с ними столиком на спинку стула откинулся толстый мужик, у которого из глаза торчал большой осколок витрины, дядька был безнадёжно мёртв.

— Дела! — Выдохнул Иван.

— Ты не понял, — сдавленным голосом сказал Антон, — если бы мы не вышли в сортир, то кому-то из нас этой железякой наверняка снесло бы голову!

— Смотри! — Иван показал рукой на то, что творилось на улице.

Буря прекратилась так же неожиданно, как и началась. От неё остались только кучи мусора и поваленные деревья. Буря просто захлебнулась в собственной ярости. Братья не верили своим глазам. Вновь на небе ярко и беспечно светило солнце, как будто ничего и не было.

— Получилось! У нас получилось! — Воскликнул Иван. — Теперь ты веришь?

Верить Антону не хотелось, потому, что тогда пришлось бы поверить и во всё остальное: в Гипноса, в Анубиса, в любую бредятину, но, какие тут могут быть сомненья? Факт, как говорится, на лицо!

— Совпадение! — Упрямо произнёс Антон, но уже без малейшего намёка на уверенность. — Так не бывает!

— А тебе не кажется, что слишком много в нашей жизни стало совпадений? — Ехидно поинтересовался Иван.

— Всё равно не верю! — Настаивал на своём брат.

— Ладно, поговорим об этом дома. Пора сваливать, пока что-нибудь опять не началось.

И братья выскочили из кафе на свежий воздух. Картина разрушения впечатляла! Такого им ещё никогда видеть не приходилось.

— Как после бомбёжки! — Восторженно воскликнул Антон.

— А ты видел, как оно после бомбёжки?

Дорога домой оказалась менее экстремальной.

Ангро Майнью был вне себя от злости! Произошло что-то невозможное! Почему прекратилась буря? Он раздувал щёки, чертил пальцев в воздухе спиральки, но ничего не происходило. Демон даже испугался немного, что ему было не свойственно. Кто-то сильный ему противостоит. Конечно, ОНИ обладают силой, но не умеют ей пользоваться. Да чего уж там, ОНИ просто даже не догадываются о том, какие возможности скрыты в глубинах их маленьких, ничтожных мозгов! Демон сжал кулаки.

— Я найду того, кто мне палки в колёса суёт, — пригрозил он невидимому врагу, — и разберусь с ним по-своему!

Глупый, глупый Ангро Майнью, Они ничего не знают только до тех пор, пока кто-то ИМ об этом не скажет, не научит! А вот тогда Они могут составить достойную конкуренцию самим богам, во всяком случае, многим из богов.

Невидимые существа, сопровождающие Анисима Матвеевича прижухли и старались не привлекать к себе внимание хозяина. Невидимые существа, которых иногда называют дэвами, панически боялись навлечь на себя гнев неказистого человечка.

— Я нашлю на низ чуму, проказу, чёрную оспу! — Продолжал угрожать демон.

И вдруг он услышал тихий, едва слышный голос:

— Ты не смог наслать даже обыкновенную бурю, ты слабеешь.

Ангро Майнью даже позеленел от злости. Невидимые энергетические сущности, которых он смог однажды подчинить, похоже, готовили бунт! Этого он допустить никак не мог!

— Кто сказал? — Выкрикнул демон.

— А какое твоё дело? — Продолжал глумиться мятежный дэв.

— Я сотру тебя в порошок!

Дэв только рассмеялся. И тогда Анисим Матвеевич испугался уже по-настоящему. Только этого ему не хватало в довершение всех бед! Если эти сущности перестанут его слушаться, то он потеряет большую часть своей силы. Надо прекратить мятеж в самом зародыше! Он произнес какое-то заклинание, начертил в воздухе непонятный знак и плюнул. И тут вокруг демона стали вспыхивать и тут же гаснуть белые искры, словно через него пропусти ток высокого напряжения — это умирали неуязвимые дэвы — его верные слуги и помощники.

— Не надо! — Услышал он отчаянный голос. — Мы будем тебе повиноваться!

Анисим Матвеевич злорадно усмехнулся и лёгким росчерком руки прекратил пытку.

— Кто-нибудь ещё сомневается в моих силах? — Грозно спросил он.

В ответ последовало покорное молчание. Что ж, хоть этот бой ему пока удалось выиграть, но, если дело так пойдёт и дальше, кто знает, чем всё закончится? Уже то, что дэвы решили воспротивиться ему — плохая примета.

Глава 14

Лилит и Фрейя

Диана вжалась в диван. Ей было страшно. На улице бушевала настоящая буря. Она слышала завывания ветра и стук градин по стеклу. Оконные рамы тряслись так, словно в дом пытался прорваться кто-то большой и сильный. Дина никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Это даже не буря, нет, настоящее светопреставление! Ярик ушёл к матери, там что-то случилось, отчим, что ли, заболел. Мать его в истерике, места себе не находит, говорила что-то о магии Вуду и прочей ерунде… Вдруг разбилось стекло — то ли град постарался, то ли ветер. В комнате сразу же стало холодно, как в могиле — подходящее сравнение, учитывая остановку. Диана боялась даже пошевелиться, ей казалось, что в доме есть кто-то посторонний, но это был всего лишь ветер, который старательно шуршал бумагами, срывал со стен плакаты и сворачивал в жгут тюль.

— Ярик, когда же ты вернёшься? — Шептала Диана. В этом грохоте она не могла больше ничего слышать и впервые почувствовала себя по-настоящему слепой. От страха она тихонечко, как щенок, заскулила.

И вдруг звонок в дверь.

— Ярик!

Она сорвалась и побежала открывать. По дороге запуталась в валяющейся на полу шторе и упала. Звонок надрывался так, словно за тем, кто звонил, гнались охотники.

— Ты ключ забыл? — Спросила она растерянно.

В ответ молчание. Рука сама потянулась к замку.

Запах был незнакомый. Перед ней стоял кто-то чужой, судя по всему, женщина. В какой-то момент, перепуганная грозой и незнакомым запахом, Диана стала видеть. Сначала только размытые очертания незнакомки, потом появились цвета и вот, наконец-то, чёткое изображение молодой, красивой женщины.

— Вам кого? — Растерянно спросила Дина.

— Можно мне войти? — Спросила гостья.

Диана отошла в сторону, пропуская женщину в дом.

— Кто вы?

— Да там такое творится на улице! — С едва скрываемым восторгом произнесла женщина. — Я просто забежала в этот дом, чтобы спрятаться от этого ужаса. Извините, если потревожила, но просто выхода другого не было. А стоять в подъезде — страшно.

Дина вздохнула.

— Мне и дома-то сидеть страшно, — призналась она. — Хорошо, что Вы зашли.

— Будем бояться вместе, — улыбаясь, спросила гостья. Диана явно услышала эту улыбку в её голосе. — Будем, как ёжики в тумане.

Присутствие живого человека в доме, прогнало куда-то страх и зрение в очередной раз исчезло, оставив лёгкий привкус полыни на губах. А ведь она не перестаёт надеяться на то, что однажды случится чудо и оно останется навсегда. Эти неожиданные вспышки для неё, как весть о пропавшем и очень дорогом человеке, они радуют её и мучают одновременно. Провести всю жизнь в полном мраке — это ужасно! Её темнота иногда заполняется цветом и светом, ей повезло больше, чем другим.

Почему-то женщина не пахла грозой, её запах был гораздо острее и приятней: солнце, море, горячий песок. Когда-то она с бабушкой ездила на море. Купаться одной ей было строго-настрого запрещено. Бабушка объясняла: «Пойми, лапуня, ты ведь не сможешь разобраться куда плыть и можешь утонуть. Что я тогда без тебя делать буду?». Но шорох волн, запах водорослей и крики чаек запомнились ей навсегда.

Диана вновь запуталась в шторе, но на этот раз удержалась на ногах.

— Видите ли, дело в том, что я — слепая, — смущённо объяснила она.

Незнакомка искренне удивилась:

— Никогда бы не подумала! Вы так уверенно идёте…

— Только в знакомой обстановке, но стоит чему-нибудь измениться… Как вас зовут?

— Ах, да, — спохватилась женщина, — я не представилась. Меня зовут Лиля.

Диана сразу же вспомнила запах лилий и гладкие длинные листья. Про себя подумала, что то, что она успела увидеть, никак не вяжется с образом лилии. Женщина была темноволоса и черноглаза, а цветок, она это точно знает, потому, что научилась различать цвета кончиками пальцев, белый и даже какой-то неживой. Как это объяснить, она не знала, но заметила, что на могилах чаще всего цветут именно эти белые, изящные цветы. Она касалась их пальцами и ей казалось, что они здесь гости и принесены из чужого, холодного мира. Почему?

— А вас, как звать? — Голос гостьи вернул её на грешную землю.

— Диана.

Лилия засмеялась весело и заразительно.

— Диана — божественное имя. Вы знаете, что так звали богиню охоты?

— Терпеть не могу охоту! — Призналась Дина. — Да и какая из меня охотница?

В комнате стало совсем холодно. Дина подумала, что надо бы завесить разбитое окно, но в этом беспорядке найти что либо будет трудно. Проще дождаться Ярика, а самим пока уйти в кухню, там, кажется, все окна на месте. Она поднялась и сказала тихо:

— Пошли те в кухню, там теплее. Не пойму, откуда вдруг эта гроза взялась? Просто, как наваждение какое-то. Разве так бывает?

Лилия улыбнулась, она-то знала, что случается и не такое, когда в дело вмешиваются демоны, но промолчала. Безобразия Ангро Майнью сыграли ей на руку — не пришлось искать объяснений своего визита. То, что бурю устроил именно этот демон, она не сомневалась, слишком хорошо знала она этого типа. Отвратительный характер! Закомплексованный урод! А думает, что он бог! Вообще-то тому сподручней иметь дело с метелью и бураном, но этот демон ничем не гнушается. Хорошо ещё, что хватило ума у него эпидемию не наслать… Наблюдая за тем, как ловко Диана управляется на кухне, Лилит, а это была именно она, восхитилась:

— Как у тебя это хорошо получается?! Никогда бы не поверила, что ты ничего не видишь!

Дина улыбнулась.

— Это всё бабушка. Она меня учила. Говорила, что, если с тобой случилось что-то плохое, то надо спрашивать не «за что», а «зачем». Так она мне объясняла. Бабушка хотела, чтобы я сама всё делала. Говорит: «Пока будешь помощь ждать, можешь не успеть».

Диана вспомнила запах бабушки, её немного шершавые руки и строгий голос. Да, если бы не это «спартанское» воспитание, туго бы пришлось Динке после её смерти! Вот и сейчас бабушкин голос в ушах стоит: «Диночка, ты не плачь, всему научишься, если захочешь! Что тебя мучает, то, что ты не такая, как все? То, что все видят, а ты нет? А подумай сама, тебе, что, было бы легче, если бы все вокруг были слепыми? Конечно, тогда бы ты просто не знала, что может быть иначе, верно? А я научу тебя видеть по-другому. Тебе это будет легко сделать. Это для зрячих почти невозможно, а мы с тобой всё сможем преодолеть». И бабушка действительно научила её видеть пальцами, ушами, носом…

— Умная у вас была бабушка, — сказала Лилия. — А вот сюда приехала к одной ведьме. Чудеса про неё рассказывают, вот сорвалась и явилась.

— Вы живёте где-то на море, да? — Решила проверить свою догадку Диана.

— Верно, — насторожилась гостья, — а вы откуда знаете?

Диана рассмеялась весело — бабушкины уроки не прошли даром и теперь она может «увидеть» то, что другим недоступно.

— Давайте перейдём на «ты» — так удобней. Я запах моря учуяла. А, что за ведьма?

Вопрос этот был задан как-бы вскользь, но имел для девушки большое значение. То, что произошло с ней за последнее время, не просто волновало её — жить не давало. Постоянно прокручивая в голове странные события, она не переставала искать объяснения всему, но не могла их найти. Получалось какое-то безумие. И вот сейчас у неё мелькнула крамольная мысль, что ведьма, если она, конечно, настоящая ведьма, сможет ответить на её вопросы.

— Ведьма? — Переспросила Лилия. — Ах, да, есть такая женщина, Агнией зовут. Так вот она и болезни лечит неизлечимые и гадает так, как никто! У меня муж смертельно болен.

Лилит с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться при слове «муж». Кого — кого, а уж мужа у неё никогда не было и быть не могло, но кому какое дело? Красивая получилась легенда про любящую и верную жену.

— А слепоту она лечит? — Спросила Дина почти шёпотом, она боялась спугнуть надежду.

— Не знаю, поэтому врать не буду. Но ты, мы ведь договорились на «ты», можешь ей позвонить. И вот что, Диана, мне почему-то кажется, что ты и сама не знаешь, на что ты способна! В тебе чувствуется что-то такое… Мне, почему-то, кажется, что твоя слепота — это всего лишь ширма, за которой прячется нечто необыкновенное. Вот увидишь, что я права!

Диана задумалась, незнакомка сказала вслух то, в чём она сама себе не решалась признаться. Всегда, с тех самых пор, как она себя помнит, Дина ощущает в себе непонятную силу. Да вот беда, как с этой силой обращаться она понятия не имеет, просто чувствует и всё. Как-то она призналась в этом бабушке и та сказала: «Диночка, не сомневайся, всё так и есть!» Они сидели в огороде и бабушка сняла с листика гусеницу и дала Диане её потрогать. «Вот это, деточка, гусеница и ты сейчас такая же. Потом, когда я умру, ты закроешься в кокон и станешь куколкой. А это, — бабушка поймала бабочку и осторожно дала Дине её потрогать, — это, Дианочка, бабочка и когда-нибудь ты тоже станешь такой же красивой и свободной! Обязательно случится что-то такое, что откроет тебе секрет, надо только подождать. Диана ждала, долго ждала, но ничего не происходило и она забыла всё. А вот теперь эта случайная гостья вновь оживила былые надежды.

В этот момент гроза закончилась так же внезапно, как и началась. Шум стих и яркие лучи солнца брызнули на истерзанный город, словно душ Шарко. Лилит не стала дожидаться, пока сварится кофе, встала и сказала немного виновато, этот тон ей особенно удавался, хотя она сама никогда в жизни виноватой себя не чувствовала:

— Мне пора, буря кончилась. Я тут написала тебе номер телефона ведьмы, — она запнулась, — ой, а как ты его прочитаешь?

— Без проблем — руками, пальчики-то мне зачем. Я цвета чувствую, у них разная температура. Прочитаю, не переживай.

А про себя она подумала: «А, если что, то Ярика попрошу».

Лилит точно знала, что рыбка клюнула. Уж кто-кто, а эта дьявольская искусительница свободно читала в человеческой душе, так же легко, как для Дианы было освоить шрифт Брайля. Теперь можно не тревожиться, девица обязательно навестит Агнию, а уж заманить туда Анубиса и этого парня — Ярика дело простое, теперь главное, чтобы они оба оказались там в нужное время. Она бросила взгляд на Диану и даже немного расчувствовалась, понимая, что, скорее всего, девушка погибнет — Анубис он ведь мастер своего дела. Но, ради того, чтобы рассчитаться с шакалом, Лилит готова землю грызть, да что там землю — гранит! Девушку жаль, но, знать, судьба у неё такая!

Уже, спускаясь по ступенькам, Лилит столкнулась с Яриком. Она обрадовалась, что вовремя покинула гостеприимный дом, разговор с хозяином в её планы не входил. Её душа пела, плясала и корчила смешные рожицы, давно уже ей не было так хорошо!

— Паскудная ты баба, Лил! — Неожиданно услышала она знакомый голос и вздрогнула.

На площадке между первым и вторым этажом стояла, Локки няясь спиной к стене, молодая женщина в джинсах и короткой куртке. Роскошные светлые волосы почти полностью скрывали необыкновенное ожерелье на её шее. Украшение это стоило очень дорого — четыре ночи её любви! Они стояли друг напротив друга, такие разные, как день и ночь и чем-то неуловимо похожие.

— Фрейя? А ты-то, какими судьбами здесь? Мне уже начинает казаться, что резиденцию верховных тоже скоро перенесут в этот город. Все сюда сползаются. Вон, даже этот придурочный Ангро Майнью и тот отметился. Устроил здесь бардак. Кто его звал сюда?

Богиня любви нервно теребила ожерелье Брисингамен и недоверчиво всматривалась в глаза Лилит.

— Лил, что ты затеваешь, а?

Лилит дёрнула плечами.

— Я же тебе всё говорила, ты, что же, проверяешь меня?

— Не юли, — резко бросила Фрейя, ты прекрасно понимаешь, о чём я! Почему ты оказалась в этом доме?

Лилит немного задумалась и ответила с вызовом:

— Что ж, слушай, здесь я ищу убийцу для Анубиса. Удивлена? Или ты думала, что я оставлю его в покое? Нет, милочка, шакал мне за всё заплатит! А теперь постарайся забыть то, что я тебе сказала, потому, что, когда тебя начнут допрашивать сестрички Танатоса и Гипноса, боюсь, ты не сможешь скрыть от них эту информацию и станешь невольной соучастницей убийства. И не смотри на меня так, ты сама меня об этом спросила.

Фрейя с ужасом смотрела на Лилит. Она уже сто раз успела пожалеть о том, что задала это глупый вопрос. Что же её теперь делать? По закону она должна донести на демоницу, но тогда и Лил выдаст её, уж кто-кто, а Лилит церемонится не станет. Зачем она купилась на эти обещания чертовки?! Для чего она вообще ищет своего мужа, который сбежал от неё и носа не кажет? Мерзавец! Засранец! Подлец! Из-за него она постоянно попадает в неприятные истории. Лилит сказала, что знает, где он прячется и за эту информацию Фрейя готова была рискнуть и головой и свободой! Та безумная любовь, которую она когда-то испытывала к Оду со временем переродилась в жажду мести и, видимо, именно это их и роднило между собой. Брошенная женщина может быть очень опасной, тем более, если эта женщина — богиня!

— Слушай, подруга, — обратилась Лилит к белокурой красавице, — а ты не знаешь случайно, почему в этом городе собралось так много наших? Это, что, новая мода? Открыли курортный сезон? Ну, так ведь климат здесь совсем не курортный.

Фрейя замялась, но Лил не собиралась отступать, она считала, что просто обязана быть в курсе всех дел — это залог успеха её операции.

— Да, ладно, не мнись, я же знаю, что ты — любовница Одина! Он, что, тебе ничего не сказал?

Упоминание Одина почти вывело богиню любви из себя, с трудом ей удалось взять себя в руки и не наброситься на демоницу с кулаками.

— Было пророчество, — нехотя сказала она, — считается, что Рагнарёк произойдёт именно здесь и именно в это время.

Лилит ухмыльнулась. Эти пророчества о конце света и последнем сражении её всегда веселили. Она никак не могла понять, кто с кем будет биться во время последней битвы. Армагеддон, Рагнарёк, всё это казалось ей выдумкой выживших из ума верховных, чтобы придать хоть какой-то смысл своему нелепому существованию.

— Ладно. Фре, мне надо спешить, — я навещу тебя, когда станет что-нибудь ясно. Пока меня интересует только Анубис. И, уж поверь мне, он до этого вашего Рагнарёка не доживёт! Уж я-то постараюсь.

Фрейя вздохнула, достала из сумочки маленькое зеркальце и посмотрела в него, через мгновение её уже в подъезде не было. Лилит легко выбежала на улицу.

Картина, представшая перед ней, её поразила. Поваленные деревья. Разбросанный повсюду мусор…

— Вот тебе и Рагнарёк! — Весело сказала она. — А заодно и Армагеддон и вся прочая муть, которую нам из века в век втирают в головы эти старые козлы!

Она поспешила к съёмной квартире, в которой остановилась по приезде в этот город. Возвращаться домой ей пока не хотелось — слищком много дел накопилось здесь! И не только у неё.

Уже у самого дома её остановили двое молодых парней с нездоровыми лицами. Один из них достал нож и приставил к её боку.

— Деньги давай! — Приказал подонок.

Лилит не привыкла к тому, чтобы с ней так разговаривали! Она оценивающе осмотрела парней и брезгливо поморщилась. «Эти оба — клиенты Аты. Наркоманы, можно сказать, почти безумцы»: — подумала она.

— Я вам что-то должна, мальчики? — Весело спросила она.

— Заткнись и давай деньги иначе я вспорю тебе брюхо!

— Ой, как страшно, — продолжала издеваться демоница над парнями, — я сейчас закричу. А вообще, мальчики, завязывайте с наркотой — мой вам совет.

И она закричала! С ветки упала мёртвая птица, потом ещё одна. Крик демона — страшная штука! Его нельзя услышать, но можно почувствовать. Когда демон кричит, кровь закипает в венах, птицы замертво падают с неба, а рыбы всплывают к верху брюхом. «Кажется, это называется инфразвуком»: — подумала Лилит.

Лица парней исказил ужас. Один побледнел, у второй, напротив, налилось краской. Глаза повылазили из орбит. Тот, который был меньше ростом, схватился за голову и зашатался. В глазах плескались боль и страх.

— Вас разве не учили, что женщин надо уважать? — Язвительно спросила Лилит и вновь закричала.

Бледный развернулся и бросился прочь. Он бежал, спотыкался, поднимался и вновь бежал, не оборачиваясь, не останавливаясь, задыхаясь от той боли, что обручем сдавила ему сердце. Лилит закричала ещё громче. Над головой лопнул уличный фонарь и несколько мёртвых птиц свалились её под ноги. Наверное, если бы кто-нибудь ещё оказался рядом, какое-то время спустя, нашли бы не один труп. Один за другим, парни попадали на асфальт в кучу, принесённого ветром, мусора. Их пальцы царапали асфальт, а по телу пробежала короткая судорога. Через мгновенье их страдания прекратились, они замерли. Демоница подошла к неподвижным телам и посмотрела в глаза. Жуткое зрелище, но на демоницу оно не произвело никакого впечатление — она уже не раз видела нечто подобное. Глаза были красными от крови — сосуды полопались, кровь текла и изо рта. На лицах застыла гримаса ужаса, словно за ними гнался сам ад.

— Мертвы, — как заправский патологоанатом, констатировала Лилит. — всегда одно и то же. Никакого разнообразия, даже скучно. Жаль, что не получится так же легко ушатать Анубиса и всю эту божественную свору!

Она перешагнула через трупы и спокойно пошла дальше. «Эх, знали бы вы, как кричал мой последний ребёнок!»: — подумала она и сплюнула.

Лилит постоянно рождала уродцев, которых спешно уничтожали чистильщики, от греха подальше. Неизвестно, что могло бы из них вырасти, об этом даже думать страшно! Безмозглые, жуткие, её детишки наводили ужас даже на свою мать. Младенцы были один другого гаже и их смерть не очень-то расстраивала демоницу, потому, что таких наследников она никогда не желала. Но этот, последний, был особенно страшен! Большущий рот от уха до уха, вместо носа — хобот, три разноцветных глаза, в которых не было ни тени разума. Вместо ног и рук у младенца были паучьи лапки. А орал так, что даже боги не могли выдержать! У неё мелькнула крамольная мысль: «А что, если, я вырастила бы его, кто из него получился бы? Может статься, что он был бы толковым парнем, или девчонкой». С полом тоже не всегда легко было определиться, как правило, дети рождались двуполые. Боги частенько производят на свет уродцев, потому, что осталось их маловато и все они уже давно между собой — близкие родственники. Но и здесь Лилит отличалась от остальных. Для того чтобы родить ребёнка, ей вообще не нужен был мужчина, одно слово — партеногенез, так это называется. Только вот досада, и в этом случае не получалось произвести на свет хоть кого-то мало-мальски нормального! Это её очень беспокоило и именно по этой причине однажды она всё-таки решилась на связь с человеком, от которой пару столетий назад родилась нормальная девочка. От того парня и косточек не осталось — Лилит сама позаботилась о том, чтобы он никому ничего не смог рассказать, а её линия продолжилась! Красивые девчонки рождались в её роду! Правда, всегда, почему-то, одинокие. Ни у кого из них не было семьи. Ну, да разве для её детей это проблема?! И вот теперь её линия оборвалась, все старания пошли насмарку! Когда Лилит узнала о том, что произошло, от ярости она не могла найти себе места. Её охватила такая ярость, что, подобно, слепой Диане, она ничего не могла видеть — густая багровая, горячая пелена скрыла весь мир. В какой-то момент она готова была прямо на собрании вцепиться ему в горло и грызть до тех пор, пока он не сдохнет!

— Анубис, шакал, ты об этом пожалеешь, если у тебя будет на это время! — Пригрозила она невидимому Анубису. — Я слов на ветер не бросаю!

Порыв ветра подхватил её слова и унёс куда-то. Лилит заскрипела зубами. Настроение испортилось. Накатила непонятная слабость. Ей срочно нужна новая жертва! Но те двое, конечно, для этого не годились — нужны молодые, сильные, здоровые! Лилит осмотрелась. Двор был пуст, всех прогнала буря, устроенная Ангро Майнью. Демоница чувствовала себя опустошённой, выеденной изнутри до самых костей своим собственным гневом. Она ускорила шаг. Наконец-то из подворотни вышел кто-то достойный. Глаза демоницы заблестели. Она успокоилась и, не спеша, направилась к молодому высокому парню. Оценивающе его осмотрела и решила, что, наконец-то, ей попалась достойная пища, впервые за последнее время. Она сглотнула слюну, предвкушая то удовольствие, которое сейчас получит.

Под её взглядом парень замедлил шаг, потом остановился и стал смотреть по сторонам.

— Иди ко мне, мой славный! — Тихо, но уверенно приказала Лилит. — Иди к мамочке! Мамочка голодна!

Молодой человек повернулся и пошёл ей навстречу. Было видно, что не понимает, что с ним происходит. Глаза слегка затуманились, он тяжело дышал, как будто на него давил невидимый груз. Лилит отошла в сторону и исчезла за высоким кустарником. Ничего не соображая, парень шёл прямо к ней. В какой-то момент он попытался сопротивляться, но тихий властный голос, звучавший в его голове, мешал ему сосредоточится. Вот гибкие ветки раздвинулись, и тонкая женская рука с накрашенными ногтями нетерпеливо поманила его.

Не было слышно ни крика, ни стона, даже движения веток не выдавали того, что, что происходит за густой листвой. Но через минут пятнадцать — двадцать из кустов вышла бодрая и довольная Лилит, вытерла платком окровавленный рот и спокойно удалилась с места преступления. Скорее всего, труп парня так никто и не найдёт, останется лишь горстка пепла, да и то только в том случае, если не будет ветра.

Из соседнего дома за всем этим наблюдал Анатолий Анатольевич. Он видел откуда вышла Лилит и догадался, кого она навещала. Это его встревожило не на шутку. Конечно, Лилит ему пообещала, что с Ярославом ничего плохого не случится и, скорее всего, она не рискнёт нарушить своё слово, но от этой стервы можно ждать чего угодно. Интересно, что ей понадобилось здесь? Он слышал крик демона и понимал, что это значит.

— Уп, — обратился Анатолий к чёрному волку, — скоро во дворе найдут кого-то, умершего непонятной смертью. Интересно, кто её вывел из себя? Впрочем, чтобы довести демоницу до бешенства большого ума не надо — она вспыхивает, как спичка от любого неправильного взгляда, случайно оброненного слова.

— Дела! — Выдохнул Танатос. — Чует моё сердце — надо ждать неприятностей!

Глава 15

Совесть по имени Юлька

Настроение у Юльки было препаршивое! Ничего не получается! Как дальше-то жить? Она плюхнулась на грязную скамейку и задумалась. Хотелось плакать навзрыд, но пришлось сдерживаться — слишком много вокруг людей.

— У вас неприятности? — Услышала Юлька над своей головой участливый голос.

— У кого их нет? — Огрызнулась и посмотрела на того, кто так бесцеремонно помешал ей горевать. Это был мужчина средних лет, чертовски обаятельный, вот именно чертовски, потому что было в нём что-то такое, нехорошее. И тут её прорвало. Уж, если исповедоваться, то лучше незнакомому человеку.

— Кинул он меня, — грустно призналась она, — во всех отношениях кинул: и на деньги и, как женщину. Вот вы мне скажите, как я могла купиться на все эти его «Локк-пуси», ведь у него на лице аршинными буквами написано «ПОДОНОК»! Шила ведь в штанах не утаишь…

Мужчина рассмеялся.

— В мешке, — поправил он.

— Что? — Не поняла Юлька.

— Шила в мешке не утаишь.

— А, какая теперь разница! — Махнула она рукой. — Ну, почему я повелась на это всё, наверное, я просто дура?!

Незнакомец сел рядом и мягким тихим голосом попытался её успокоить:

— Просто молодым девушкам нравятся именно подонки — это закон.

Юлька осмотрела его с ног до головы и вздохнула ещё горестней.

— У вас на лице то же самое написано, но я же в вас не влюбляюсь!

Мужчина весело рассмеялся.

— Ещё не время. А что случилось-то, может я смогу помочь?

Она сама не могла понять, почему вдруг всё ему рассказала, наверное, просто потому, что очень хотелось с кем-то поделиться своими бедами, а он просто попался под руку. Поведала про Кирилла, про кредит, про то, как её возлюбленный свалил с деньгами, не оставив ни адреса, ни телефона, одну одинёшеньку, по уши в долгах, с разбитым сердцем и уже почти без квартиры, потому, что долг ей отдавать нечем. Вот так её жизнь в один момент превратилась в кучу ненужного мусора. Мужчина слушал внимательно и сочувственно кивал. Наконец-то, Юлька устала сдерживаться и заплакала! Её молчаливый собеседник не шарахнулся от слезливой девахи, напротив, приобнял её легонечко и сказал уверенно:

— Ну, девочка, разве же это горе?

— Остаться без крыши над головой — это не горе?! — Возмутилась Юлька. — Ну, конечно, подамся в бомжары!

Незнакомец похлопывал её по плечу и, как мог, старался утешить, только у него ничего не получалось.

— Ну, почему сразу в бомжары? У тебя, что, родителей нет? — Спросил он.

— Есть, — всхлипнула Юлька, — только они меня, после того, что я натворила, убьют.

— Успокойся, не для того они тебя рожали, чтобы убивать.

Юлька совсем раскисла.

— Они думали, что я у них получусь умная, а я вышла дура-дурой!

— Как тебя зовут? — Поинтересовался мужчина.

— Юлька. А вас?

— Степан Георгиевич. Слушай, а может нам стоит наказать твоего возлюбленного?

Юлька задумалась. Наказать? Зачем? Разве её это поможет? Деньги он наверняка уже потратил. Да и связываться непонятно с кем у неё больше желания не возникало — хватит, уже влипла из за своей доверчивости! Теперь надо не о мести думать, а решать проблему. От тоски у неё всё сжалось внутри, ясно же, что ничего она придумать не сможет. Слёзы вновь подступили к глазам. Степан Георгиевич заметил это и вздохнул, ему было чертовски жалко эту глупую девчонку! Он ведь тоже когда-то был молодым и наделал немало глупостей. Только вот все его ошибки были так давно, сейчас уже даже не верится во всё это. Жизнь учит, теперь он стал осторожным и предусмотрительным.

— Мы заставим его вернуть деньги, — пообещал он.

Юлька напряглась, во всем она теперь чувствовала подвох.

— Вы — бандит? — Спросила она прямо.

Сет рассмеялся весело. Определённо, эта девчонка заслуживает лучшей участи! Не так уж далека она от истины. «Интересно, у меня на лице, что ли это написано?»: — подумал он. Наверное, работа, всё-таки накладывает свой отпечаток на человека. Если ты, по природе своей разрушитель, то, чем бы теперь ни занимался, а видеть в тебе теперь будут только бандита!

— Я — писатель, — грустно признался он.

— Ага, скажите тоже! У вас такое лицо, как на плакате «их разыскивает милиция».

«Быть белым и пушистым у меня не получается»: — сделал он вывод. А ещё его посетила странная мысль о том, что судьбы и богов и людей странно переплетены. Почему он подошёл именно к этой девушке, раньше ведь он сентиментальностью никогда не страдал. Но вот подошёл же! Обычная девушка, каких много… Или не очень-то обычная? Чем она умудрилась привлечь к себе внимание? Он прикрыл глаза и представил её, такую нелепую и забавную, доверчивую и осторожную, яркую, как бабочка и лёгкую, словно тополиный пух…

— Юля, я дам тебе деньги, — сказал он спокойно, — ты погасишь свой долг.

Она подняла на него глаза, настороженные и грустные.

— Не надо. Я не смогу вам отдать.

— Не сможешь, значит, не будешь отдавать, — весело предложил Сет.

— Ну, уж нет! — Вырвалось у неё. — Я не хочу никому быть должна! Если вас это устроит, то я буду отдавать вам долг по частям?

Она так посмотрела на него, что Сету захотелось отдать ей всё, что он имеет, просто так, без всякой отдачи. Что значат деньги? Глупые фантики, которые ещё никого не сделали счастливым. Разве можно купить счастье? Глупые люди! Ах, какие же они глупые! За прошедшие тысячелетия им так и не удалось поумнеть! Ничего не меняется. Всё то, что делает человека счастливым, не продаётся и не покупается. И этому идиоту, что так жестоко кинул Юльку, придётся это понять! Уж, Степан Георгиевич-то знает, как всё понятно объяснить мерзавцу! Нельзя же купить здоровье и жизнь, нельзя купить любовь и дружбу — только иллюзию, подделку, уважение никогда не купишь — только имитацию, типа: «вздыхать и думать про себя: «Когда же чёрт возьмёт тебя!». И вот такой восторженный взгляд из-под пушистых ресниц, его тоже не купишь… А без всего этого, какое уж счастье? Сет прожил не одну тысячу лет и видел многое, он давно понял, что самое важное в короткой жизни этих странных существ, называющихся людьми.

— Ты мне дашь координаты этого парня? — Спросил он строго.

— Я не знаю, — грустно призналась она, — а симку в мобильнике он сменил. Не знаю, где теперь искать.

— У тебя есть его фотография?

Юлька насторожилась.

— Зачем? Вы работаете в милиции?

— Юленька, я же сказал тебе, что я книги пишу и, поверь, я не врал. Просто постараюсь его найти и забрать у этого засранца твои деньги. Мне кажется, что я смогу это сделать.

— Утюг ему на живот будете ставить? — Грустно улыбнулась она. — Не надо ничего.

— Зачем утюг? Я его даже бить не стану, просто поговорю и всё.

Юлька достала мобильник, нашла изображение Кирилла и протянула Степану.

— Наверное, я делаю глупость, — задумчиво произнесла она, ковыряя пальцем облупившуюся краску на скамейке.

— Не беспокойся, сейчас это самое умное, что ты делала за последнее время, — уверенно произнёс он, — ты об этом не пожалеешь. Оставь мне свой номер телефона и всё, больше ни о чём не думай, теперь думать буду я!

Когда он ушёл, Юлька принялась себя ругать, на чём свет стоит! Опять, кажется, влипла! Только вот разобраться бы, в чём здесь подвох? Ну, ведь не станет же незнакомый дядька просто так за здорово живёшь ей помогать! И всё-таки дышать стало легче — появилась хоть какая-то надежда, зыбкая, конечно, слабенькая, но это лучше, чем ничего. Очень хотелось верить этому Степану Георгиевичу! За свою маленькую жизнь Юлька так и не научилась не верить людям, для этого нужен гораздо более длительный срок, а некоторым и всей жизни не хватает. Наверное, Юлька из таких вот странных людей…

Последние тёплые деньки в этом году. Солнце спешило проявить себя во всей красе, оно пролилось на город, словно Божья благодать и не верилось даже, что скоро зима, морозы и бесконечный, белый, словно пух одуванчика, снегопад. Ещё больше жёлтого цвета появилось в кронах деревьев, а в воздухе висит прелый запах опавшей листвы. Юлька нагнулась и подняла рыжий кленовый лист.

— Всё будет хорошо! — Убеждала она себя. — Не может быть иначе!

Она встала, отдёрнула мини-юбку, ноги у Юльки красивые, поэтому длинные платья и юбки она принципиально не носит. «Если есть в тебе хоть что-то хорошее, то не надо это хорошее прятать»: — думала она. Зимой ей часто доставалось от мамы за эту дурацкую привычку. «Ты же застудишься! Нельзя носиться по морозу с голыми ногами»: — кричала на неё мама. «Они не голые, они в колготках»: — пыталась успокоить мать Юлька, но всё напрасно. Каждую зиму повторялось одно и то же — это уже превратилось в их семейную традицию!

Она осмотрелась по сторонам, надеясь ещё раз увидеть странного человека, который поддержал её в трудную минуту. Не очень-то верилось, что он поможет, но так хотелось верить! В любом случае, ей стало немного легче. Хорошо ещё, что она сама не взяла у Степана Георгиевича номер телефона, а то ведь, когда совсем прижмёт, она могла бы сорваться и позвонить и вновь напороться на разочарование. А так можно подумать, что он просто потерял её номер и поэтому не звонит. Юлька всегда старалась находить в людях что-то хорошего, даже там, где этого хорошего никогда не было. Так получилось и с Кириллом. Придумала себе рыцаря на белом коне, нахлобучила корону на самого обыкновенного афериста, вот теперь расхлёбывай! А ведь тогда всё произошло почти так же, как сегодня. Она сидела на скамейке и красивый парень вдруг подсел к ней и заговорил. У него был такой приятный голос и такие изысканные манеры, что Юлька сразу же влюбилась. Первое время он заваливал её цветами и подарками, читал стихи и клялся в вечной любви. Всё продолжалось до тех пор, пока она не отдала ему деньги. А потом всё оборвалось, Кирилл исчез, словно его никогда и не было в её жизни, растворился в многоликой толпе и всё, сказка закончилась. Принц ускакал на своём белом коне, оставив долги и горечь разочарования.

— Э, нет, Степан Георгиевич, я больше не позволю себя так развести! — Сказала она, но как-то не очень уверенно. — Ничего, я и без вашей помощи что-нибудь придумаю!

А Сет Гебович взялся за дело основательно. Придя к себе домой, он подошёл к большому зеркалу и стал внимательно просматривать огромное количество картинок. Мелькали разные интерьеры и лица, никто из этих людей не догадывался о том, что за ними наблюдает кто-то посторонний. У него уже голова заболела от этого бесконечного мельтешения, но вот наконец-то, нужное лицо было найдено!

Молодой человек стоял перед зеркалом и приводил себя в боевую готовность. Судя по всему, он нашёл новую жертву. На тумбочке лежал букет роз.

— Ну—ну, — процедил сквозь зубы Сет, — опять кого-то охмурять надумал?

Сет был зол, а в таком состоянии от него можно ждать чего угодно. То, что он обещал Юльке не бить Кирилла, ещё ничего не значило. Сет вообще не имеет дурной привычки распускать руки — есть и другие методы воздействия, не менее результативные! Он внимательно рассматривал смазливую мордашку парня и поражался, как такой может понравиться? Ведь, как сказала Юлька, у него через всё лицо аршинными буквами написано: «подонок»! Холодные, даже колючие голубые глаза, безвольный подбородок — изящный, слишком женственный. Глядя на то, как Кирилл укладывает волосы, волосок к волоску, создавая на голове вид лёгкой небрежности. Эта небрежность давалась ему с трудом. Степану Георгиевичу стало противно. Всё это только для того, чтобы обмануть какую-нибудь дурочку, молодую или постарше, для этого парня возраст роли не играет.

— Хороши весной в саду цветочки, — пел Кирилл, — ещё лучше девушки весной.

Сета чуть не стошнило. Голос у парня показался ему просто омерзительным, слишком высокий, а слух отсутствовал напрочь.

— Певец хренов! — Процедил Сет сквозь зубы. — Ну, сейчас ты у меня ещё не так запоёшь!

В какой-то момент парень насторожился и осмотрелся, видимо, ему всё-таки удалось почувствовать на себе чужой взгляд.

— А ты осторожный жулик! — Восхитился Сет. — Неужели учуял меня?

Решив, что пора действовать, Сет вдруг стал меняться. Глаза налились кровью, волосы окрасились в цвет осени и жарких песков пустыни. Повелитель исчадий оставался человеком, но в то же время в его чертах проступило что-то животное, от чего хотелось бежать не оглядываясь. Клыки заострились, а ногти выросли и загнулись, как у животного. И вот это уже не совсем человек, а нечто непонятное и страшное. Зарычав грозно, Сет остался доволен. Такое чудо наверняка произведёт должное впечатление. Даже, если у Кирилла нет денег, он их найдёт, не важно где, но найдёт точно! Когда он предстанет перед аферистом во всей красе, у того иного выхода не останется!

Зеркальное стекло вдруг запотело, по нему, как по воде, пробежала мелкая рябь. Кирилл ничего не мог понять. Он потёр кулаками глаза, но ничего не изменилось. Он закрыл глаза, а, когда вновь открыл, то увидел перед собой странное существо. Холодно стало парню, так холодно ему не было даже в самый лютый мороз. Это был человек, но странный, с красными горящими глазами и волосами больше похожими на шерсть. Чудовище улыбнулось, обнажив острые клыки, и Кирилл тихонечко заскулил от страха и стал оседать на пол.

— К-к-кто Вы такой? — Спросил он дрожащим голосом.

Страшное существо ничего не ответило, а лишь протянуло руку, на которой обнаружились страшные острые когти.

— Эт-т-то розыгрыш? — Жалобно поинтересовался парень, прекрасно понимая, что никакой это не розыгрыш, всё по-настоящему.

Существо вытащило ногу из зеркала и сделало несколько шагов в его сторону. Кирилл завыл. Холодный пот проступил е него на лбу, руки дрожали. Он даже не рискнул подняться, вот так, по-пластунски и стал отползать от надвигающейся опасности. Снизу существо казалось ещё больше, хотя таким уж огромным оно быть просто не могло — потолки-то всего два с половиной метра, а чудище головой потолка не касается.

— Меня зовут Сет, — представился монстр и полоснул когтями по кожаной куртке, которую Кирилл собирался только что одеть. Куртка рассыпалась на несколько частей, так, словно попала под большие ножницы. Теперь её не собрать вовеки! «Что ж это у него за когти-то такие?»: — с ужасом думал Кирилл и отползал, отползал, пока не упёрся спиной в стену.

— Ты знаешь, кто такой Сет? — Спросил монстр.

— Н-н-незнаю.

— Хреновое у вас тут образование, — задумчиво произнёс кошмарный гость, — почитай как-нибудь что-нибудь о древнем Египте. Этому же должны были учить в школе!

Кирилл закивал. Он хотел закрыть глаза, чтобы не видеть этого всего, но боялся, потому, что тогда бы он вообще не знал, что происходит вокруг.

— Я не галлюцинация, не надейся, — сказал насмешливо Сет, — я просто бог, древний, очень даже древний и, говорят, что не очень хороший, хотя с этим я мог бы поспорить.

Он сделал ещё один шаг к несчастному парню и тот не выдержал, под ним образовалась неприятная лужица, а джинсы потемнели.

— Фу, — произнёс Сет брезгливо, — обмочился! Как тебе не стыдно, ты же уже взрослый мальчик! — и пригрозил ему пальцем, как нашкодившему ребёнку.

— Что Вы от меня хотите? Я всё сделаю, только не трогайте меня! — Взвыл аферист, теряя последние капли самообладания, которого и так было не густо.

Сет расхохотался, доводя своим громовым смехом до безумия бедного парня.

— Конечно, ты сделаешь всё! У тебя выхода другого нет. Слушай меня внимательно!

Кирилл быстро-быстро закивал, стараясь изобразить на своём лице заинтересованность.

— Ты недавно обокрал одну милую девушку.

— Кого именно? — Тихим, дрожащим голосом спросил бедолага.

— Юлию. Так вот, ты вернёшь ей всё до копейки и даже больше.

Для убедительности Сет оскалился, белоснежные клыки сверкнули, чего Кирилл никогда в своей жизни не видел. «Вот кому зубную пасту рекламировать!»: — мелькнула в его голове совершенно неуместная мысль.

— Ты меня понял?

О, да! Он всё понял! Как только незнакомец покинет его, он соберёт свои манатки и свалит из этого города, неважно куда, да хоть в тайгу…

— Мне не нравится твоё лицо, — задумчиво сказал древний бог, — тебе нельзя доверять.

Кирилл поднялся с пола, нисколько не смущаясь по поводу мокрых штанов, и залепетал:

— Что Вы! Я Вас не обману! Я всё верну, только вот часть денег я уже потратил…

Сет брезгливо поморщился. До чего же мерзкий тип! Вот с кем приходится иногда иметь дело. Он схватил парня за горло и приподнял, демонстрируя нечеловеческую силу. Кирилл судорожно болтал в воздухе ногами и хрипел. Сет отпустил его. Потом вдруг схватил за руку и сказал:

— Если ты думаешь меня обмануть, то лучше отдохни от этих мыслей. Смотри!

Он прикоснулся большим пальцем к его лицу и парня, словно огнём обожгло! Нестерпимая боль пронзила всё его тело! Сет схватил его за плечи и повернул лицом к зеркалу. Кирилл увидел на своём лице пульсирующее багровое пятно.

— Это моя метка. Так вот, если ты не вернёшь деньги, то это пятно будет расти до тех пор, пока ты весь не превратишься в одну сплошную разлагающуюся тушу. И тогда ты сам захочешь меня найти, но я не могу тебе обещать, что у тебя это получится. Ты можешь постараться убежать от меня, и я даже не стану тебя преследовать, но, подумай сам, кому от этого будет хуже?!

Багровое пятно, размером с большой палец руки, казалось живым. Оно шевелилось, как будто под ним находилось что-то живое. При этом боль была невыносимая. Кирилл понял, что идея с побегом не удалась и деньги всё равно придётся отдавать. Он покорно кивнул и на секунду отвернулся от незнакомца, а, когда вновь посмотрел в его сторону, то никого уже не обнаружил. Квартира была пуста.

Блин! — Выругался он, — Глючит меня, что ли, только с чего бы?

Он снял мокрые джинсы и бросил их в машинку. Потом вытер лужу на полу и вздохнул облегчённо. «Во, меня колбасит! — подумал парень почти восторженно, — крыша, что ли поехала?». Он потёр лоб и даже подпрыгнул от боли. На ватных ногах подошёл к зеркалу, убрал со лба чёлку и увидел ЭТО! Пятно никуда не исчезло! Оно даже стало немного больше! Дрожащими руками он схватился за телефон, долго не мог вспомнить номер, наконец-то в трубке раздался тихий печальный голос.

— Слушаю.

— Юленька, это я — Кирилл. Извини меня, детка. Я хочу зайти к тебе и вернуть деньги. Только я немного потратил, но ты не волнуйся, я всё верну! Всё, Юля, вот только займу на днях и верну.

— Хорошо, — ответила девушка немного ошарашено, — я подожду. А, что случилось?

— Юль, ты знаешь кто такой Сет? — Вдруг решил он спросить.

Юлька немного задумалась и ответила:

— Это был такой египетский бог, нехороший бог, повелитель исчадий, кажется. Ты о нём говоришь? Зачем тебе это?

Он не стал отвечать на её вопрос. То, что этот бог не очень хороший, это он уже на своей шкуре почувствовал, он потёр пятно на лбу и оно ответило ему резкой болью, палец провалился в мягкую вязкую, как будто фарш, плоть.

— Я сейчас приеду, ладно?

Потом он метался по квартире, как будто искал безопасное место. Где можно было бы укрыться от страшных мыслей. Открыл шкаф, вытащил тёмный полиэтиленовый пакет, достал пачку денег и засунул её в карман джинсов. Грустно посмотрел на располосованную куртку и решил идти в свитере.

Сет Гебович сидел в уютном кресле, закинув ногу на ногу, у себя в квартире перед большим зеркалом и наблюдал за происходящим. Кривая ухмылка, скользнувшая по его губам, говорила о том, что никакого другого результата он и не ожидал. Всё предсказуемо. Он откинулся на спинку кресла и рассмеялся весело и легко.

— Странно, — сказал он сам себе, — я даже не подозревал, что способен испытывать это чувство.

Он задумался. Никогда Сет даже мельком не был знаком с совестью и вот не тебе! Маленькая длинноногая девочка, ухитрилась как-то разбудить в нём это чувство! Это его и радовало и пугало одновременно.

— Очеловечиваемся, однако, — сделал он вывод, — скоро совсем людьми станем!

И всё-таки, необходимо всё разузнать об этой девчонке. Не зря же его потянуло к ней. Раньше Сет просто прошёл бы мимо и даже мельком не взглянул в её сторону, не говоря уж о том, чтобы вмешиваться в её жизнь. Не простая это девушка, ох, не простая! Она, наверняка, одна их НИХ! Только вот чья это линия?

Глава 16

Добрый сосед

Марк был плох, совсем плох. Вероника уже не надеялась, что он когда-нибудь оклемается. Она честно ухаживала за ним, просиживала дни и ночи в больнице, а просвета всему этому не было видно. Но самое страшное было в том, что она не хотела, чтобы муж выздоровел. Вероника обнаружила, что ей стало гораздо легче без Марка. Она даже сама себе не хотела в этом признаваться. Глядя на восковое лицо неподвижного Марка, она молилась, чтобы это всё поскорее закончилось и неважно как. Потом шла в церковь и ставила свечку за здоровье мужа и ненавидела себя!

А тут ещё этот сосед! Нике уже кажется, что он караулит её под дверью, как только услышит её походку или скрип дверей, как выскакивает, словно чёрт из табакерки — вот он я! И всегда такой вежливый и предупредительный, а взгляд этих холодных синих глаз, как будто раздевает её и ей, вот ведь наваждение, это нравится. Она из последних сил старается соблюдать расстояние и не позволяет соседу перешагнуть опасную черту, но с каждым разом это даётся ей все трудней. А он даже не пытается распускать руки, не делает недвусмысленных намёков, но старается поддержать и помогает, чем может.

— Боже, что со мной происходит?! — Шёпотом кричит она, глядя в зеркало и поправляя причёску. — Я с ума сошла! У меня муж в коме, а я о соседе думаю!

Звонок в дверь заставляет её сердце замереть. Она уже знает, что это он, Дмитрий! «Не буду открывать! Меня нет дома!»: — решает она и идёт к двери. Руки сами поворачивают замок, как будто принадлежат не ей, а кому-то другому. Он стоит и улыбается, в глазах черти танцуют летку-енку.

— Вероника, я понимаю, что это нехорошо в такой момент, но у меня хороший день и хотелось бы с кем-то отметить это событие!

— Вы с ума сошли, Дмитрий, какое обмывание?! У меня муж при смерти, не до праздников мне! — Отвечает она сухо и, видя, как гаснет сногсшибательная улыбка гостя, начинает потихоньку сдаваться.

— Давайте так, вы выпьете, а я просто посижу с вами, составлю компанию?

Он, похоже, рад и этому.

— У меня вчера брат из-за границы приехал, сто лет его не видел!

— Так вам бы с братом и отмечать…

— С ним мы уже отметили, всю ночь отмечали, — смеётся он, — а сейчас он поехал к нашим родственникам, а мне вдруг стало очень тоскливо.

Вероника знает, что такое тоскливо! Она помогает Дмитрию накрывать на стол, а сама старается не коснуться его, чтобы выдержать это искушение достойно. Заметил это сосед или нет, но вёл он себя более чем достойно! Под конец вдруг сказал:

— Знаете, Вероника, мой брат очень хороший кардиолог и он бы мог посмотреть Вашего мужа. Я с ним поговорю.

Ника смущается, опускает глаза, как школьница, и тихо лопочет:

— Спасибо, но неудобно как-то…

— Ерунда, — обрывает он её, всё удобно!

Когда он ушёл, Ника чувствовала себя так, словно собственноручно закопала ещё живого мужа в могилу и поставила для надёжности каменную плиту, что не смог обратно выбраться.

…Танатос сидел перед большим зеркалом и кусал до крови губы. То, что он видел, ему не нравилось, даже бесило. Он не находил себе места от ревности. Впервые за много столетий он испытал это чувство. Сердце ныло так, что он даже испугался, а не последует ли он сам вслед за её мужем в больницу. Бог смерти горько рассмеялся, испугав своим смехом Упуата.

— Уп, ты это видел?! У неё муж умирает, а она готова уже завести шашни с новым хахалем!

Ах, как же он был зол! Этот красавчик своего добьётся, потому что избрал самую верную тактику! Ему повезло оказаться рядом в трудное для неё время, он так услужлив, так деликатен! Он готов помочь всем, чем только может! И ведь даже не намекает ни на какую близость. Ещё немного и этот синеглазый засранец станет для неё просто необходим! У Анатолия даже в глазах потемнело от ярости!

— Я его убью! — Сказал он своему верному псу.

И Упуат не сомневался, что именно так его хозяин и поступит. Когда он слова на ветер бросал? Чёрный волк попытался что-то сказать, он старательно выговаривал невозможные для него звуки:

— Брось её! — Сказал пёс и даже вздохнул от непосильных трудов. Человеческая речь была ему недоступна. Кто виноват, что речевой аппарат у собак совершенно не такой, как у людей и многие звуки им воспроизвести невозможно? Но он так старался.

— Ты разговариваешь?! — Удивился хозяин. — Это невозможно! Уп, скажи ещё что-нибудь!

Сказал бы ему бедный пёс! Но он был так рад, что наконец-то Танатос отвлёкся от своих горьких мыслей, что принялся, насилуя свою природу, выдавливать из себя человеческие слова.

— Она тебе не нужна, — тяжело дыша, произнёс Уп, — с ней тебя ждёт беда!

— Ах, ты мой верный друг, я и сам это знаю! Но, что я могу с собой поделать? Я не могу это контролировать. Уп, мне кажется, что я с ума схожу. Я даже думать не могу о том, что она может когда-нибудь быть с этим типом! Ты меня понимаешь? Ах, да, ты же волк! Что мне делать?

— Завесь это зеркало! — Уже совершенно внятно произнёс волк.

Танатос встал и завесил зеркало покрывалом с постели, но легче ему не стало, напротив, теперь его воображение рисовало такие картинки, от которых его бросало то в жар, то в холод!

— Зачем мы прибыли в этот город?! — Воскликнул он обречённо. — нас здесь ждёт беда! Уп, но уйти отсюда я уже не смогу.

Бедняга Анатолий Анатольевич такое смятение чувств ему даже в страшных снах не снилось! Прав был Уп, надо было сразу убить мальчишку и ничего не выяснять. Теперь у него не болела бы душа и не ныло сердце. Сам виноват, надо было слушать верного пса, но теперь уже поздно!

Анатолий не выдержал и сорвал покрывало с зеркала. Он хотел это видеть. Но Вероника была одна и от сердца у него немного отлегло. Красавчик больше не явился.

— Что ж, Уп, они, по крайней мере, соблюдают приличия.

Танатос жадно всматривался в лицо женщины. Как же он хотел сейчас оказаться рядом! Представил, как выходит из зеркала и садится рядом…

— Она, пожалуй, этого не поймёт, — грустно признался он сам себе.

— Братик, что за упаднические настроения? — Услышал он бодрый голос. — Это всего лишь женщина, а они все предсказуемы, как программа телепередач на прошлую неделю.

Гипнос стоял в дверях, как всегда, бодрый и весёлый. Он уже несколько минут наблюдал за братом и не мог поверить в то, что видел. Всегда хладнокровный и уверенный в себе Танатос твёрдой поступью шёл прямо навстречу безумию. Глупость какая — сходить с ума из-за обычной земной женщины! Их вон, как много — выбирай любую. Вон и волка довёл почти до кондрашки, даже заговорил бедный пёс!

— Привет, Ги! — Поздоровался Танатос и, поняв, что брат видел все его метания, густо покраснел.

— Ну, дела! — Воскликнул Ги. — Ты, брат, оказывается, умеешь краснеть! Что она с тобой такое сделала?

Он повалился на кровать и залился таким задорным и радостным смехом, что Анатолию и самому показалось, что всё, что с ним происходит, это так нелепо и так смешно! Но Гипнос может себе позволить это. Сам он никогда серьёзно ни к кому не привязывался, позволял любые вольности и уходил тогда, когда отношения грозили перейти во что-то более серьёзное. Свой покой бог сна оберегал, как государственную границу. Каждый раз он влюблялся насмерть, как последний раз в жизни и каждый раз благополучно забывал свою страсть, как только на горизонте появлялся кто-то ещё. Танатос даже завидовал брату. Как бы ему научиться так же легко относиться к жизни?

— Ну, да хороша, — согласился Ги, — но, по-моему, старовата, хотя выглядит гораздо моложе своего возраста. Но, Тан, ты бы мог найти кого-нибудь получше!

Танатос вышел из себя. Если бы перед ним был не брат, а кто-то другой, добром бы это не кончилось, а так, он просто сжал кулаки и зашипел:

— Никогда не говори о ней ничего плохого!

Шкодливая улыбочка сползла с лица Гипноса, он растерянно смотрел на брата, не понимая, что же такое происходит. С таким отношением к своей персоне он сталкивался впервые и даже не знал, как он теперь должен на это отреагировать. Брат совсем потерял голову!

— Тан, это плохо! Ты, кажется, ничего уже не соображаешь! Мне это не нравится. Ты так это сказал, что я даже испугался немного.

— Я уже сам себя бояться начинаю, — признался Анатолий.

От резкого порыва ветра с шумом распахнулось окно и братья вздрогнули. В комнате запахло осенью, но это лучше, чем запах пыли и пота. Под уличными фонарями прыгали и кривлялись причудливые тени. Танатос закрыл окно и обречённо вздохнул, мысли в голову лезли непривычные, наполненные сплошной безнадёгой и непонятной тоской. В мозгу возник образ Вероники в объятиях этого пошлого красавчика и, как будто кто-то невидимый резко дёрнул за ниточку, на которой висело его сердце. Ему казалось, что вот сейчас эта нить оборвётся и всё, конец, больше ничего не будет.

Танатос знал, что это чувство возникло не только из-за Вероники, что-то приближалось, какая-то пока ещё неизвестная беда. Вот и Упуат заговорил вдруг…

Волк уткнулся в его колени, как будто хотел утешить или утешиться. «Я преуспел в смерти, а вот жизнь мне даётся с трудом, — грустно подумал Анатолий, — совсем не получается. Всю свою жизнь я посвятил смерти, теперь поздно переучиваться!».

— Знаешь, когда раскрылось окно, мне показалось, что это дурное предзнаменование, — признался Танатос.

— Да, далеко это у тебя зашло! Вот у кого надо поучиться, так это у Лилит! У неё никогда не бывает дурных предзнаменований.

— Потому, что она сама — дурное предзнаменование, — усмехнулся Анатолий.

Да нет, дело не в Лилит, что-то тут другое. Лил всегда была такой и ничего, обходилось. Она не изменится. Танатос взял со стола нож и стал чертить по стеклу непонятные затейливые знаки. Брат с интересом наблюдал за ним, ни чего не спрашивая и не вмешиваясь. Таинственные завитушки загорались и тут же гасли, словно искорки от костра в летнюю ночь. О, эта процедура взволновала Гипноса! Он ещё ни разу не видел брата в момент этой запретной процедуры. Волк насторожился и тихонечко заскулил. В воздухе повисло напряжение, с каждой минутой оно становилось всё ощутимей. Изо всех углов полилась тихая, печальная музыка и точно так же, как знаки, вспыхивала и гасла. Это была симфония огня и звуков, но очень тихая симфония, отчего казалась ещё более загадочной и страшной. В квартире появился кто-то невидимый, он принёс собой холод и пустоту. Исчезли стены, окна, незамысловатая мебель. Потом вдруг хлынула вода, или это им просто показалось? В мутных потоках то и дело появлялись жуткие рожи не людей и не животных, а каких-то странных бесплотных существ, которые крутились, как в водовороте, всё приближаясь и приближаясь. В ушах зазвенело и Гипносу вдруг отчаянно захотелось прервать эту процедуру, но он понимал, что делать этого нельзя ни в коем случае и терпел. Казалось, что в дом ворвалось само безумие, готовое поглотить весь мир! Потом вдруг вода застыла, превратившись в лёд и кошмарные фигуры замерли, выпучив глаза и глядя прямо на них.

— Вы хотите обрести свободу? — Страшным голосом произнёс Танатос.

Из ледяной клетки донёсся тихий шорох:

— Да, отпусти нас.

— Танатос, не надо, — шепотом попросил Гипнос, — я их боюсь.

Анатолий не ответил, он указал пальцем на одного из жутких существ, застывших во льду и приказал:

— Ты! Я отпущу тебя, но только для того, чтобы ты выполнил моё поручение!

— Я выполню всё, что ты скажешь, — тихо ответило туманное нечто.

Танатос дотронулся до страшной рожи и сказал:

— Ты свободен!

И тут же всё исчезло, словно ничего и не было. Лишь бесформенный серый сгусток повис над головой Анатолия, ожидая его приказа. Танатос подошёл к зеркалу и произнёс:

— Видишь эту женщину?

— Да, ты хочешь, чтобы она умерла? — Спросило странное нечто.

— Нет, я хочу, чтобы ты охранял её и мешал каждому, кто захочет с ней сблизится, — он задумался и поправился — нет, только одному — её соседу! Они не должны долго быть вместе! Ты понял меня?

Сгусток дрогнул — это можно было считать согласием. Танатос нарисовал в воздухе замысловатую фигуру и приказал:

— Иди и вернёшься, когда я тебя позову.

Существо, или, что это там было, рассеялось. Ги вздохнул облегчённо и вытер пот со лба. Даже сам бог смерти почувствовал себя свободней, когда квартира очистила от неведомой нечисти. Ему была неприятна эта сомнительная процедура и он старался как можно реже к ней прибегать.

— Кто это был? — Спросил Гипнос.

— Успокойся, не будет никакой эпидемии, — успокоил его Танатос, — это всего лишь гипертония. Не считай меня идиотом, я бы никогда не выпустил на свободу что-то более опасное. И к тому же этот дух самый покладистый. Да, наш друг Ангро Майнью выбрал бы кого-нибудь более опасного, но я не кровожаден, тем более что держать их под контролем довольно сложно.

— Я вообще не понимаю, как ты с ними управляешься?! — Воскликнул восторженный Ги.

— С трудом, — признался Танатос, — помнится, они устраивали такое! Никакой управы на них нет.

Духи различных болезней были самыми неуправляемыми существами, с которыми богам приходилось иметь дело. Связываться с ними боялись даже верховные. Выпустишь их из плена, а потом ломай голову, как загнать обратно! Лишь немногие из демонов и богов смерти позволяли себе эту сомнительную роскошь.

— Как думаешь, он не подложит тебе какую-нибудь свинью?

Танатос рассмеялся.

— Этот не подложит, — сказал он уверенно, — я выбрал самого мирного.

…Вероника не находила себе места. В её жизнь ворвалось что-то страшное, незнакомое. Она чувствовала это. Беда с Марком случилась не просто так. Муж никогда не жаловался на сердце. Вспомнился это эпизод с разбившейся фотографией. Разве такие совпадения бывают? И ещё эта гадалка Агния, или кто она там, она же предсказала, что с Марком случится беда! Теперь Ника готова поверить во что угодно! Её скептицизм за эти дни сошёл на нет. Вероника уже почти привыкла к этому тягостному ощущению, что в доме она не одна, перестала дрожать, как осиновый лист, чувствуя на себе чей-то внимательный взгляд, но избавиться от чувства, что все её беды только начинаются и всё самое плохое ещё впереди — вот это и было самым сложным и самым мучительным. Неопределённость, она ведь намного страшнее реальной опасности.

Женщина взяла трубку и набрала номер подруги. Бодрый голос обнадёжил ей.

— Марго, как там твой Игорь?

— Никусь, ты не поверишь, врачи и те удивлены! Метастазы исчезли, а опухоль стала в два раза меньше! Эта Агния — просто волшебница! — И тут же, вспомнив о Марке, она сменила свой восторженный тон, на сочувствующий — А, как Марк?

Вероника вздохнула:

— Так и не пришёл в сознание.

— А ты сходи к Агнии! — Затараторила подруга. — А, что, может она и тебе поможет, а? Ну, сама посуди, если она рак лечит, так неужели с инфарктом не справится?

Это были именно те слова, которые Вероника хотела услышать! Теперь она уже не сомневалась, что именно так и поступит. Суетливо стала одеваться, путаясь в вещах. Небрежно, никогда такого с ней не бывало, накрасила губы и, заглянув напоследок, скорее, по привычке, чем по необходимости, в зеркало, выскочила из дому. И тут же столкнулась с красавчиком — соведом. Дмитрий радостно улыбнулся и, заметив, что Ника сегодня какая-то странная, предложил:

— Вы спешите? Может, я вас подвезу?

В другой раз она была бы не против, но сегодня не тот случай. Ника помнила, как реагировал Марк на увлечения Марго этими потусторонними делами и не сомневалась, что сосед отреагирует так же, он ведь кажется ей слишком уж уверенным в себе, а такие в колдуний и все эти гадания с гороскопами не верят.

— Спасибо, но я сама доберусь, — вежливо отказала она.

— Но мне совершенно не трудно, — начал было убеждать её Дмитрий, чем почти вывел из себя.

— Как-нибудь в другой раз, — раздражённо ответила она и поспешила к лифту, который, конечно же, не работал.

Дмитрий догнал её уже на первом этаже, наверное, стоял и раздумывал, а стоит ли это делать.

— Вероника, постойте! — Крикнул он и она даже споткнулась от неожиданности.

— Я же понимаю, что у вас сейчас трудное положение, если я могу чем-то помочь, вы не стесняйтесь, обращайтесь.

Но вместо благодарности он нарвался на неприятности. Ника уже не могла себя сдерживать, прищурив глаза, она таким ядовитым тоном, что, казалось — яд с зубов капает, произнесла:

— Дмитрий, я хочу напомнить вам, что я замужняя женщина и у меня муж сейчас в больнице. Нельзя быть таким навязчивым! Вы меня утомляете!

Дмитрий стушевался. Солнечная улыбка скисла и медленно сползла с лица. В глазах появилась такая тоска, как будто он только что похоронил всю свою родню и друзей в придачу. Красавчик, теряя прямо на глазах всю свою самоуверенность и лоск, смущённо залепетал:

— Вы меня не поняли, я ведь из лучших побуждений.

И тут с ним случилось что-то непонятное: лицо покраснело, Дмитрий схватился за виски и стал осматриваться по сторонам.

— Что с вами? — Озабоченно спросила Ника.

— Не знаю, наверное, давление. Раньше со мной такого не было.

Веронике стало стыдно. Всегда так ляпнешь что-то, а потом совесть мучает. Чего она так окрысилась на человека? Ведь ничего плохого он ей не сделал, скорее даже наоборот. А ведь вчера только о нём думала! Может, именно поэтому сейчас и сорвалась?

— Извините, Дмитрий, я не хотела вас обидеть. Мне показалось, что ваши лучшие побуждения идут вразрез с моими моральными принципами. Не берите в голову, иногда я бываю невыносимой. Идите домой, выпейте адельфан.

Он весь потух, словно костёр под проливным дождём. Плечи опустились, он развернулся и пошёл обратно. Ника, проклиная свою несдержанность и раздражительность, заспешила к Агнии.

Но, чем ближе была она к дому гадалки, тем страшнее ей становилось. Здравый смысл вернулся. Хотелось сбежать, но поздно, она уже надавила на кнопку звонка. «Хоть бы её дома не оказалось!»: — думала Вероника. Зря, за дверью уже послышались осторожные шаги. Ника вспомнила свои детские забавы, когда они звонили кому-нибудь из соседей и с топотом сбегали со ступенек. А потом, уже внизу, смеялись от души над своими идиотскими шутками. Сейчас ей хотелось повторить этот детский трюк.

Кажется, Агния её ждала. Она посторонилась и пропустила Веронику. Вид у гадалки был жалкий, впечатление такое, словно она не спала несколько ночей. У неё, видимо, не всё было в порядке. Халат на ней был сильно измят, лицо — ничуть не лучше. Глаза у колдуньи покраснели, то ли от слёз, то ли от бессонницы.

— Я ждала тебя, — устало призналась Агния.

— Откуда вы знали, что я приду. Я и сама это узнала только сейчас. Это такой глупый, спонтанный поступок, извините. Мне, наверное, лучше уйти?

Колдунья отмахнулась от неё и процедила:

— Да чего уж там! Я всё это знала ещё тогда, когда ты пришла первый раз. Насчёт мужа своего пришла узнать?

Вероника опустила глаза, боясь, что ведьма узнает истинную причину её визита. Агния улыбнулась чему-то. С появлением в её жизни Лилит, она ко многому стала относиться с иронией. Что знают эти люди о себе и своих близких? Она теперь знает многое и это её не радует больше. Увы, человек — существо несовершенное, ей ли этого не знать. Вот и эта не о муже больном думает, другое её интересует, страшно ей. Агнии тоже страшно, но причину своего страха она-то знает — Лилит, никуда от этого демона не спрячешься! Эти страшные приказы демоницы лишили гадалку и сна и покоя. Вчера только привела к ней молодого здорового парня… Агния тряхнула головой, отгоняя тяжёлые мысли.

— Муж твой этой ночью умрёт. И не плачь при мне, я-то знаю, что тебя это не очень огорчает.

Вероника потупила глаза и покраснела. Ломать перед колдуньей комедию из серии «безутешная вдова» ей не хотелось. Она действительно после этих слов почувствовала облегчение.

— Слушай меня, гадать тебе я не буду, но кое-что скажу. Разберись-ка ты, девка, со своими мужиками, много их вокруг тебя. А прочитать твоё будущее я не могу, потому что закрыто оно от меня и от всех. А страхи твои не напрасны. Только ты не бойся, охраняют тебя. Такие силы тебя охраняют, что не каждому дано с ними справиться. Так, что гони ты эти страхи, а подумай лучше о своём сыне. Помнишь, я говорила тебе, что ему грозит опасность? Так ведь ничего с тех пор не изменилось.

Вероника помрачнела. Сын — это не муж, это родная кровиночка! За Ярика она всем готова глотку перегрызть! Бедный мальчик, что ещё с ним приключится? Вероника схватила гадалку за руку и требовательно, а как иначе, произнесла:

— Что ему угрожает? Как я могу ему помочь?

Агния зло посмотрела на неё и холодно сказала:

— Вспомни-ка, кто его настоящий отец! Что-то ты уже вспомнила, а захочешь вспомнить больше — вспомнишь. Только боишься ты этого, сама себя обманываешь. А ведь в этом вся проблема! Я здесь бессильна, ничего больше тебе не скажу. Уходи!

Обратно Ника шла в полном смятении. Слова Агнии не давали ей покоя. Значит, Марк, всё-таки, умрёт. Что ж, она ожидала что-то подобное и была внутренне готова к этому. А вот слова ведьмы о Ярике и его отце… Чёрт, неужели тогда, двадцать шесть лет назад, это был не сон?! Думать об этом ей не хотелось и мозг послушно переключился на другое. «Интересно, — думала Вероника, — кто же это меня охраняет? Неужели это Дмитрий? Нет, вряд ли! Он — просто самоуверенный красавчик и зациклился он на ней только потому, что никак не может добиться взаимности, это же ясно, как белый день!

Глава 17

Локи собственной персоной

Он так смеялся! Ему было весело! Верховные, как всегда недовольны им. Странные люди, почему это он должен быть всегда покладистым и исполнительным, у него ведь есть и свои какие-то интересы. А он не какой-нибудь там малютка-демон низшего ранга, он — Локи, не самый последний из богов, между прочим.

— Никому не служил и служить не буду! — Бросил он с вызовом.

Локи — вечная головная боль верховных, никогда не знаешь, чего от него ждать. И ведь наказывать его бесполезно — никаких результатов. Сидящая в огромном, у Локи вся мебель огромная — парень страдает гигантоманией, кресле, скорее похожем на трон, Фрейя недовольно морщится. Богиня не доверяет этому сомнительному типу, но сейчас ей приходиться терпеть все его выходки. Локи похабно ухмыляется и вдруг, ни с того ни с сего, щипает богиню за задницу. Фрейя выходит из себя и гневно кричит на него:

— Убью гадёныша!

— Ладно, киса, чего ты так взвилась, я же шучу. Ты не в моём вкусе, детка. Так, что ты там говорила про Рагнарёк? Боги будут бодаться друг с другом, пока не изведут под корень друг друга? Ах, Фрейя, неужели этот долгожданный миг уже близок?! Что-то я не верю всем этим россказням.

Настроение у Локи упало, такое с ним случается часто. Он слишком умён, чтобы доверять богам. С людьми гораздо проще, люди, они такие милашки!

Резиденция богов находилась в Южной Америке, в непроходимой сельве, на самом дне бездонной, звучит странновато, пропасти. Здесь всегда слишком жарко и слишком влажно. Такой климат действует Локи на нервы. Только что закончилось это никому не нужное собрание и его решили командировать на место предполагаемого Армагеддона. Всё лучше, чем томиться здесь. Он намерен от души позабавиться. Глупые боги думают, что сломя голову Локи бросится выполнять их поручения и обязательно найдёт убийцу Ямы. Зря надеются. Локи сладко потягивается, предвкушая хороший отпуск. Давненько его никуда не отпускали. Верховные побаиваются его и правильно делают. Боятся — значит уважают. На столе стоит большой террариум, а в нём, свернувшись в клубок, отдыхает змея. Иногда она поднимает голову и смотрит на Локи с обожанием.

— Смотри, Фрейя, когда-то этим глупым шнурком, — кивок в сторону змеи, — меня пытали, а теперь я кормлю её лягушками и мышами и она меня почти любит.

Фрейя начала потихоньку выходить из себя. Её возмущает поведение этого странного бога, но она-то прекрасно понимает, что за всеми этими хохмачками и ужимками спрятан острый ум и утончённое коварство.

— Локи, я с тобой по-хорошему, а ты ведёшь себя, как идиот! Слушай, сторонись Лилит.

— Чего ради? — Возмущается Локи. — Мне нравится эта девица. Умна, хитра и очень целеустремлённа. И ведь красавица к тому же. Локи должен произвести на неё впечатление! Как ты думаешь, у нас с ней что-нибудь получится?

Две кошки, чёрная и белая, сидящие у ног богини фыркают не то презрительно, не то весело. Локи подходит к кошкам и по очереди гладит то одну, то другую. Кошки довольны, а их хозяйка нет.

— Локи, ты идиот! — Вырвалось у Фрейи, — Я с тобой серьёзно разговариваю. Затевается что-то страшное, а ты хихикаешь тут. Говорю тебе — держись подальше от Лил!

Насмешливая улыбка сползла с лица бога Огня. Локи задумался.

— Я знаю Лил, — сказал он, — если эта девица окажется хоть как-то причастной к битве богов, то я приму её сторону. И не смотри на меня так. Мне тоже не нравятся местные порядки. Кстати, а чем она тебя заманила? — Он на мгновенье задумался и вновь довольная улыбка озарила его лицо. — Спорим, что я знаю? Она обещала тебе найти Ода, да? Я угадал? Девочка моя, зачем тебе этот стервец? Он ничего не понимает в женщинах, он глуп до смешного. А вот Локки понимает толк в женщинах и любит их.

Всё, Фрейя не могла больше это терпеть. Она вспыхнула, как сухой валежник и вскочила с места. Локки наблюдал за всем этим с едва скрываемым удовольствием. Стоящее в углу большое старинное зеркало в тёмной резной раме вдруг затянулось серебристой дымкой и этот факт не остался незамеченным. Локи нахмурился и крикнул грозно:

— Кто прётся сюда без приглашения?! Здесь вам не проходной двор!

Зеркало перестало рябить и тут же в дверь кто-то робко постучал.

— Так-то лучше, — сказал довольный Локи. — Заходи, кто ты там.

В комнату вошла средних лет женщина с роскошными рыжими кудрями и пронзительным изумрудным взглядом — Сигюн, верная жена Локи. Посмотрела на Фрейю осуждающе и тихо спросила:

— Тебя отпускают, Локи? Ты отправляешься туда?

Локи подхватил жену на руки и закружил по комнате.

— Да, девочка, меня отпускают. Им просто деваться некуда.

Он рассмеялся вызывающим громким смехом и ещё громче крикнул:

— Кто же ещё сможет найти убийцу Ямы? Они ведь тупые, Сиг, тупые!

Фрейя наблюдала за этой сценой молча. Странно, не смотря ни на что, эти двое как-то умудряются быть счастливыми. Сигюн знает об изменах мужа, но всё ему прощает, а легкомысленный Локи, с кем бы его жизнь ни сводила, всегда честно возвращается к своей супруге. Нет в мире красавицы, которая смогла бы отбить Локи у Сигюн — это знают все! Фрейя им завидовала, ведь они умею сохранить свою любовь вопреки всему, а у неё это не получилось.

Он рассматривает своё отражение в зеркале и весело спрашивает:

— Девочки, как вы думаете, в каком виде мне явиться, а? Кошкой, собакой? Мне лично больше нравятся лошадки, но бесхозная лошадь на улицах мегаполиса — это перебор. Нет, до чего же я хорош! Хорошо быть кисою, хорошо собакою — где хочу, пописаю, где хочу, покакаю! Хорошо быть птичкою и сороконожкою. Только лучше богом быть, милым Локи — крошкою!

Дамы рассмеялись. Кем-кем, а крошкой Локи никак нельзя назвать. Двухметровый детина с широченными плечами меньше всего был похож на крошку. Фрейя с завистью смотрит на него и думает: «Вот, они счастливы. Локи, самый легкомысленный из богов, а в чувствах своих постоянен. А Од…».

— Зря они отпускают тебя из-под домашнего ареста, — грустно говорит богиня Фрейя. — Для тебя не существует никаких законов, никаких правил…

Локи смеётся так заразительно, что даже грустная богиня любви не может сдержать улыбки. Он хлопает себя по ногам и говорит:

— Право же, Фрейя, какая ты смешная! Законы, правила… Когда Локи их соблюдал? Все это знают, но их кто-то так припёр к стенке, что они на всё готовы. А Локи будет играть по своим правилам и соблюдать только те законы, которые сам установил.

Две женщины с тоской посмотрели на затуманенное зеркало. Кто-то сейчас наблюдает за ними и слова Локи не останутся без внимания. Сигюн-то не привыкать отдуваться за своего взбалмошного мужа, а у Фрейи и без него проблем достаточно. Спрашивается, зачем она решила его предупредить? Ясное дело, что никого он не станет слушать и поступит так, как считает нужным. А теперь вот лишняя головная боль появилась. Она всматривалась в зеркальное стекло, пытаясь разобрать, кто же сейчас следит за ними. Этот настороженный взгляд не укрылся от внимательных и насмешливых глаз огненного бога, который тут же засунул руку в зеркало, что-то там нащупал и с силой дёрнул. Из зеркала высунулась всклокоченная голова малопривлекательного старикашки, которого сильная рука Локи крепко держала за жиденькую бородёнку.

— Баллисаргон! — Воскликнул рассерженный донельзя Локи. — Ты что здесь выискиваешь? Я тебя приглашал в гости? Что-то не припомню. Решил что-то у меня стащить?

Старик смог наконец-то выбраться из зеркала целиком, отряхнулся и жалобно попросил:

— Отпусти мою бороду, бог. Я не хотел тебе зла.

Стряхивая с рук прилипшие к ним седые волосёнки, Локи брезгливо поморщился. Баллисаргон не самый приятный гость в его доме. Вообще-то чаще здесь бывают, всё-таки, гостьи. Бог огня даже зажмурился от удовольствия, вспоминая свои похождения. Не зря же сам Тор грозился его убить после того, как Сив, его жена не смогла перед Локи устоять. И никто не смог, потому, что эти тупые козлы не понимают, что женщинам он нравится не только потому, что чертовски красив, разве же в этом дело, а лишь по той причине, что у большинства богов с чувством юмора совсем уж беда! Они тупы и скучны, в отличие от огненного бога. Вот шума-то было! Как его только не обзывали, даже как-то, помнится, хотели в демоны разжаловать, но не тут-то было! Локи нужен богам, нужен, как воздух! Те проблемы, которые решал он, никто другой не смог бы осилить! Локи честно гордился собой.

— Чего тебе, демон? — Грозно спросил бог и нахмурился. — Зачем ты следил за мной?

Глазки мерзкого старикашки забегали, руки задрожали, он бы удрал сейчас куда подальше, но от Локи разве же убежишь?! Для этого нарушителя границ нет преград, он, если понадобится, и в резиденцию самого Князя спустится и там шороху наведёт. Ах, ну зачем он согласился следить за этим неуловимым богом?! Баллисаргон стар, немощен, у него дрожит голова и руки, он с трудом стоит на ногах, а по ночам долго не может заснуть, за что ему это? Демон с тоской смотрит на Сигюн, ища у неё поддержки, но всё напрасно. Он вынужден признаться:

— Меня Тор приставил следить за тобой.

От смеха бога Огня вспыхнули занавески на окнах, настолько он был силён. Языки пламени играли на тёмной ткани, создавая вокруг причудливые тени. Фрейя немедленно бросилась их тушить, опасаясь серьёзного пожара, но Сигюн остановила её жестом — муж не любит, когда кто-то позволяет себе вольности в его доме. Он огонь зажёг, он его и потушит, если сочтёт нужным. И верно, пожара не получилось. Пламя поникло, опало и вскоре исчезло, не оставив никаких следов. Демон дрожал, как осиновый лист, а Локи продолжал веселиться.

— Тор, говоришь? Никак этот увалень не может успокоиться? Знаю я, чего он на меня взъелся, только прикрывается красивыми словами. Ах, демон, как же ты влип! Но Тор совсем умом тронулся, неужели не мог подобрать кого-нибудь более достойного или он считает, что для меня и ты сгодишься? Нет, к Локи, если уж приставлять шпиков, то, как минимум, какого-нибудь приличного бога или, если уж демона, то солидного, а не такую вот вошь, как ты!

Локи всего лишь посмотрел на Баллисаргона и у бедного демона вспыхнула его жиденькая бородка. Пламя обжигало щёки и щекотало нос. Старик пронзительно закричал, потом закашлялся и стал тушить то, что осталось, причитая:

— Да, я старый и больной, да, у меня артрит и плохой аппетит, но ты не имеешь права так со мной поступать!

На глазах у демона заблестели слёзы, но никому до этого не было дела. За окном щебетали неведомые птицы, цвели фантастические цветы, мир был прекрасен, но не для Баллисаргона. Он больше всего на свете хотел вернуться к себе под землю подальше от этих сумасшедших богов с их разборками. Схватив старика за шиворот, Локи поднял его над полом и с удивлением стал рассматривать. Он хотел разобраться, в чём тут подвох, почему Тор именно этого снарядил следить за ним. Жалкое, убогое существо, пригодное только для того, чтобы рождать в людях жадность и зависть.

— Уйди, жаба, — грозно сказал бог огня и швырнул демона об стену, — и передай этому тупице Тору, что я никогда не прощу ему такого унижения! Для меня он мог бы подыскать более достойного соглядатая! Я — Локи, я — бог Огня, а не какой-нибудь паршивый демон! И я требую к себе уважения!

Баллисаргон больно ударился головой и распластался на полу грязным вонючим пятном. Он тихонечко всхлипывал, плечи его подрагивали. В какой-то момент Локи даже стало немного жалко старого демона, но, вспомнив с кем, имеет дело, он подошёл и пнул старика ногой с живот, при этом на его красивом лице проступила гримаса брезгливости. Демон скрючился и заскулил горько и безысходно. Фрейя и Сигюн отвернулись, чтобы не видеть унижения старого сквалыги, они испытывали неловкость и что-то похожее на чувство стыда.

— Убирайся, иначе раздавлю, как клопа! — Грозно приказал бог Огня. — Я, конечно, люблю пошутить, но сейчас мне не до шуток.

Кряхтя и охая, демон поднялся с пола и шаркающей походкой направился к зеркалу, поскуливая и причитая:

— Я-то в чём виноват? Тор меня попросил, вернее приказал. Как я мог отказать богу? Я всего лишь старый демон и не моя это работа следить за богами.

Скривившись, как будто он лимон съел, Локи решил придать Баллисаргону ускорение и изо всех сил пнул того под зад. Демон пулей влетел в зеркальное стекло, которое ещё не было подготовлено к переходу. Зеркало тоскливо скрипнуло, зазвенело, но не разбилось — качество работы старых мастеров не вызывало никаких нареканий. Это была добротная, надёжная вещь, которую не так-то просто уничтожить. Демон распластался на полу, выплюнул на пол несколько сломанных зубов, гнилых и чёрных, как его душа, потёр лоб и зло крикнул:

— Бог Огня, когда наступит моё время, я всё это тебе припомню!

И с удивительной для такого дряхлого и жалкого существа прытью прыгнул в зеркальную гладь.

Локи удивлённо смотрел ему в след.

— Девчонки, я не понял, это он мне угрожал?

Дамы скромно молчали, боясь вызвать приступ гнева у своенравного бога. Никто не может предсказать, чем подобное может закончиться. Локи непредсказуем, в нём намешано столько всего, что, похоже, он и сам не всегда знает что от себя любимого ждать. А в это время в комнате появился ещё один человек, его заметили не сразу, потому, что всё внимание было приковано к разъярённому богу Огня. Как бы не приключился пожар! Новоприбывший оказался высоким, крепким человеком, с бычьей шеей, могучим торсом, квадратным подбородком и таким суровым лицом, что везде, где он появлялся, сразу же стихал смех и в воздухе повисало тягостное напряжение. Это и был Тор. Фрейя, которая относится к этому богу с откровенной неприязнью, увидев его, помрачнела. Теперь и сам Локи обратил внимание на гостя.

— А, явился — не запылился, — зарычал бог Огня яростно, — а я тебя приглашал? Ты кого ко мне подослал? Что это за выродок? И вообще, я не нуждаюсь в соглядатаях!

Слабое подобие улыбки скользнуло по губам Тора.

— А ты думал, что тебя просто так отпустят, после всего того, что ты успел натворить?

— Что я натворил? — Взвился Локи. — Добыл для тебя твой любимый молот? Выполнял все ваши придурочные просьбы? Нет, я-то знаю, почему ты на меня взъелся и не надо мне тут на мозги капать красивыми лозунгами. Твой отец намного умнее тебя!

Тор изо всех сил старался держать себя в руках, но присутствие Локи действовало ему на нервы. И, вот ведь, что обидно, этот мерзавец в чём-то прав!

— Ты бы ещё сказал, что не делал ничего плохого, — язвительно произнёс Тор. — Ты ведь такой милый, верно?

Локи расхохотался и ласково посоветовал своему недругу:

— А ты бы у Сив поинтересовался, какой я! И не надо на меня обижаться. Я ведь никого никогда не насиловал, верно? А ведь можно даже сказать, что твоя жена сама меня почти изнасиловала!

Тор рванулся и попытался схватить огненного бога за горло, но тот оказался шустрее. Смеясь над гневом врага, Локи рисковал своей жизнью, но ему это было не впервой. Такие опасные забавы приятно щекотали ему нервы и не давали расслабляться. Находясь под домашним арестом, очень важно держать себя в форме. Врагов вокруг — навалом, и нельзя позволить им подчинить Локи.

— Я приставил к тебе шпиона только потому, что там, в мире людей, у тебя осталось больше потомков, чем у кого-либо. В этом я не сомневаюсь ни на секунду, — прорычал Тор, — и кому, как не тебе, исправлять эти ошибки. А на тебя, Локи, ни в чём нельзя положиться. Верить тебе — себя не уважать!

— А вот это ты зря. Мне можно верить, да, Сиг, можно ведь? Но честен я буду не с каждым, я слишком привередлив в этом плане.

Фрейя поспешила незаметно исчезнуть, понимая, что сейчас здесь будет очень жарко. Когда эти двое сцепятся, мало не покажется и лучше быть сейчас подальше от этого места, а ещё лучше — вообще на другом континенте. Не самые последние боги будут выяснять здесь свои непростые отношения. Но Локи даже не думал ссориться. Он улыбнулся такой сладкой улыбкой, что всем стало понятно, сейчас он выдаст очередную гадость, которая выведет Тора из себя окончательно и бесповоротно.

— Да, грешен я, чего уж скрывать, — признался он радостно, — но я ведь не виноват, что люблю женщин, а они отвечают мне взаимностью, верно? Сам посуди, как отказать такому красавцу? Будь я женщиной, то точно не смог бы! Конечно, моих потомков больше, чем твоих, потому, что какая дама позарится на такого тупого увальня, как ты. Им ведь нравятся красивые, умные, с чувством юмора, да? Ну же, Тор, скажи, что я не прав! Хотя, ты знаешь, иногда они бываю такими неразборчивыми, вот как Сив, к примеру…

Тор схватил тяжёлый стул и изо всех сил запустил в Локи. Увидев, что тот успел увернуться, он подскочил к богу Огня и схватил его за горло, вцепился, как бультерьер. Локи пытался отбиться, но напрасно, обида и злость придали Тору такую силу, что вскоре Локи захрипел, глаза вылезли из орбит и в них впервые появился испуг, хотя, вполне возможно, что это тоже была всего лишь игра. Ещё перед тем, как вся эта заварушка началась, предусмотрительная Сигюн схватила тяжёлую статуэтку и стояла, тихо прислонившись к стене, ожидая, когда драка между богами зайдёт слишком далеко. Что говорить, Тор очень силён и на этом могли бы закончиться все шуточки Локи, но его верная Сигюн вовремя подбежала к дерущимся и, не думая ни секунды, огрела Тора статуэткой по голове. Тот вздрогнул и осел. Конечно же, невозможно убить бога таким незамысловатым способом, но остановить на какое-то время — вполне реально. Локи потёр шею, прокашлялся и заявил хвастливо:

— Вот что значит верная жена, Тор, но тебе это неведомо. Ты бы, остолоп, меня ещё молнией шарахнул! Кто бы тогда ваши бредовые поручения выполнял?

Сигюн испуганно дёрнула мужа за руку. Громовержец потихоньку стал приходить в себя. На его голове вскочила большая шишка и взгляд был немного рассеянным. Глумления Локи он пропустил мимо своих ушей. Потирая затылок, он поднялся с пола и пригрозил:

— Я всё равно поквитаюсь с тобой!

Когда Тор покинул жилище Локи, Сигюн принялась воспитывать мужа. Это она позволяла себе не часто, но сейчас был именно такой редкий случай:

— Прекрати дразнить Тора! Это может плохо кончиться! — Говорила она. — Тор очень сильный и он злопамятный. Зачем тебе эта головная боль? Локи, прошу тебя, веди себя прилично.

Она разговаривала с ним, как мать с нашкодившим ребёнком, но Локи слушал её внимательно, покорно склонив голову. Жена была единственным существом во Вселенной, которому бог Огня доверял безоговорочно и с кем он всегда считался. Не раз Сигюн спасала его от неприятностей. Но вот ему уже надоело слушать нотации, он широко улыбнулся и сказал:

— Что ж, киса, а не отпраздновать ли нам моё освобождение? Я, детка, отправляюсь в командировку, потому, что наше тупое начальство не в состоянии решить ни одну проблему!

Сигюн горестно вздохнула. Перевоспитать мужа немыслимо, его можно только любить и терпеть таким, каков он есть — трудное дело, учитывая его характер. Вот и теперь она абсолютно уверена, что Локи в этой самой командировке ударится в такой загул, что мало не покажется никому. Ах, хорошо бы и ей быть рядом, но он никогда не позволит этого. Соскучился по свободе, теперь постарается компенсировать потерянное в заточении время. Она прекрасно понимала, что это значит.

— Жаль, Фрейка ушла, сейчас бы загудели, как полагается! — Притворно вздохнул Локи. — Но ничего, нам и вдвоём хорошо, верно?

«Хорошо-то, хорошо, да ничего хорошего, — с грустью подумала Сигюн. — Никто к нам в гости не ходит. Живём, как прокажённые. Боятся Локи, даже больше, чем самого лютого из демонов!».

— Сиг, я сейчас схожу к Дионису, винишка у него возьму, надо же нам как-то обмыть мою командировку!

«Так, — испугалась Сигюн, — значит, он ещё и напиться собирается! А потом наверняка будет ломиться в дом к каждому, кто ему не нравится, а ему здесь никто не нравится, и устроит такую бузу, что потом год об этом будут говорить!». Увидев её расстроенное лицо, Локи смутился, сразу вспомнил свой последний дебош, когда всю резиденцию богов охватил грандиозный пожар! Всё сгорело дотла! Пьяный Локи без устали ругался и угрожал всем богам, без исключения, Рагнарёком, страшным судом и атомной войной! Обещал, что соберёт в кучу и асов и ванов, а потом бросит всех их в жерло вулкана. Одним словом, старался, как мог, чтобы его не забыли ни при каких обстоятельствах. И по этому пепелищу бродили испуганные, бездомные боги, проклиная, уже не в первый раз, Локи, его маму, и его папу и всю его родню до седьмого колена. Тогда его отправили во вневременье, правда, ненадолго, но и этого хватило, чтобы он на время образумился.

Сиг обняла его за плечи и ласково сказала:

— Не надо ничего. Я вот только боюсь за тебя, Локк, очень боюсь. Ведь тот, кого ты должен отыскать, убил Яму! Ты должен быть очень осторожным! Обещай мне, что не наделаешь глупостей!

Локи вздохнул, как он может ей это пообещать, ведь ему и самому не всегда известно, что вытворит в следующую минуту.

— Что хотела Фрейя? — Продолжала допытываться жена. — Она ведь не просто так заходила, верно?

— Да ерунда какая-то, — отмахнулся Локи, — говорила, чтобы не связывался с Лилит.

Сигюн насторожилась, уж кого-кого, а Лилит она прекрасно знает! Эта чертовка способна на многое, зря её недооценивают. Ну, мужчины, они ведь, как дети, считают себя самыми сильными и умными, а вот с женщинами не совсем понятно. Ведь Лил занимает положение, которое ей по штату не положено и все делают вид, что не замечают этого безобразия. Есть у демоницы какой-то сильный покровитель, есть! Интересно, кто этот тайный воздыхатель? Нет, от этой стервы надо держаться не просто подальше, а так далеко, как только возможно! Но, если сказать это мужу, то он первым дело бросится искать чертовку и сразу же, как обычно, влипнет в нехорошее дело. До чего же с ним трудно! Просто невыносимо! Сиг вздыхает и начинает мысленно уже прямо сейчас готовиться к худшему.

Глава 18

Поединок со Смертью

Динка с самого утра ходит вокруг меня кругами, как кошка. Я не баран, прекрасно понимаю, что-то ей от меня надо, но молчу и делаю вид, что ничего этого не замечаю — пусть сама скажет, в чём дело. Погода испортилась окончательно и бесповоротно. Низкое, тёмное небо давит на город и на мозги. В квартире темно. Всего три часа дня, а уже пора свет включать. Дождь такой мелкий, гнусный, монотонно шуршит по опавшим листьям. А тут ещё эти фантомные боли навязались на мою голову! Ноги уже давно нет, а она болит и болит, хоть на стенку лезь!

Наконец-то Диана не выдержала, подошла ко мне и говорит так ласково, так нежно, что я сразу настроился на худшее:

— Ярик, у меня к тебе небольшая просьба. Послушай, ты не мог бы проводить меня в одно место?

— Что за место? — Я тоскливо посмотрел в окно, а там так холодно, серо. — Прямо сейчас?

Она смутилась. Смотрит на меня невидящими глазами и робко так говорит:

— Я хочу сходить к одной гадалке, или колдунье, не знаю. Я звонила и договорилась о встрече.

Я обомлел. Что ещё за новости такие? Гадалки, колдуньи, чушь собачья… Хотя… Сразу вспомнились события последний недель. А ведь странно всё это! Всё, начиная с той самой неудавшейся попытки самоубийства. Я уже не раз пытался сложить эту мозаику, но чего-то не хватало, возможно, самой малости. Может статься, что идея Динки с гадалкой не так уж глупа. Даже, если она самая обычная шарлатанка, то может хотя бы натолкнуть на стоящую мысль. Но выходить из дома в такую погоду — то ещё удовольствие.

— А отложить никак нельзя? — Спрашиваю и понимаю, что мог бы и промолчать.

— Я же с ней уже договорилась!

Вот так вот! Жил себе один и горя не знал, а теперь появились у меня обязанности и не могу сказать, что меня это так уж сильно огорчает. Хрен с ней, с погодой! Что ж, пойдём к гадалке, выясним, что с нами не так. Тем более, что мне и самому это интересно. Что ж, психоаналитика я уже посещал, теперь вот докатился и до гадалок. Блин, жизнь бьёт ключом! Но это всё же лучше, чем сидеть сутками у себя дома и медленно, но верно дичать.

— Хорошо, когда идти?

— А прямо сейчас!

Протянула мне бумажку с адресом и телефоном. Агния какая-то. Имя дурацкое, могла бы придумать что-нибудь более впечатляющее! Вон они, все эти колдуны — ведуны, как извращаются! Такие имена себе придумывают, что у меня иногда возникает сомнение в их умственных способностях. Я уже заранее знаю, что там увижу — толстенную тётку неопределённого возраста, в длинном балахоне, а вокруг всяческие прибамбасы: хрустальный шар, свечи, черепа и всё такое…

Такси остановилось возле обычной типовой многоэтажки. Я ещё подумал, что солидная колдунья должна бы жить в более приличном доме, но ничего не сказал. Лишь бы лифт работал, иначе моя многострадальная нога, вернее то, что от неё осталось, с этим не справится. Может, стоит подождать её здесь, на первом этаже? Что я и предложил ей.

— Ты сама сможешь сходить к ней? Её дверь будет прямо. Этаж, — я подсчитал, — третий.

Она кивнула, взялась за перила и сосредоточенно стала подниматься. Я ещё подумал: «Наверное, она сейчас ступеньки считает». Смотрел ей вслед и почему-то на меня накатила такая тревога, как будто я вижу её в последний раз. Прислонился спиной к обшарпанной синей стене и стал терпеливо ждать.

Диана остановилась перед тяжёлой коричневой дверью, нащупала кнопку звонка и робко позвонила. Не смотря на то, что к двери долго никто не подходил, чуткий слух девушки сразу уловил, что в доме кто-то есть. Когда зашуршал замок и открылась дверь, Диана пожалела, что не может увидеть гадалку. Интересно, на кого она похожа? Она даже принюхалась, как будто запах может ей рассказать что-то о внешности той, кто стоял перед ней. Ничего особенного — запах шампуни, видимо женщина только что вымыла голову. Больше ничего особенного.

— Заходи, чего стоишь? — Недовольно пригласила Агния её в дом.

— Извините, но я слепая, — стала оправдываться Диана.

— Знаю, но всё это глупость! Ты можешь видеть!

Диана вошла, держась за стену. Помещение было незнакомым и здесь она ориентировалась плохо. Чувство растерянности и смущения не давало ей покоя. Вся затея показалась глупой и бессмысленной. Но уходить уже поздно. Агния взяла её за руку и повела в кухню. А у девушки в голове, словно заезженная пластинка крутились слова колдуньи: «Ты можешь видеть!». Откуда ведьма это знает? А главное, может быть ей известно, как сделать этот свой дар управляемым? Эта сладкая мысли не давала Диане покоя. Возможность видеть всегда, различать цвета не руками, а глазами — это мечта всей её жизни. Ради этого она согласилась бы на всё!

Агния внимательно следила за лицом девушки и прекрасно понимала, о чём та думает в этот момент. «За всё надо платить!»: — зло подумала гадалка, вспомнив обещание, данное Лилит. Одного она не могла понять, зачем демону понадобилась эта убогая девчонка? Что в ней есть такого важного, что привлекло этого монстра?

Связь с Лилит становилась всё прочнее и Агния уже в тысячный раз пожалела о содеянном. Демоница не отличалась сентиментальностью, обращалась с ней, как с рабыней и выдвигала всё новые и новые требования, отказаться от выполнения которых Агния не могла. «Когда продаёшь душу, — думала Агния, — надо помнить, что всё, что тебе предложат взамен — недостаточная плата. Меня обманули, но жалеть уже поздно. Счастья мне это не принесло». Она усадила Диану на стул, сняла со стены большое зеркало и положила его на стол. Этот способ гадания был ей не ведом, но демоница настаивала именно на нём. Потом разорвала пакет пшена и рассыпала его по стеклу. Делала все эти процедуры она автоматически, даже не задумываясь, как, что и зачем. Понимание придёт само, как это было и во всех остальных случаях. Губы беззвучно произносили незнакомые слова, значение которых для Агнии было скрыто.

— Ты хочешь узнать, почему с тобой происходят такие странные события в последнее время? — Поинтересовалась она у девушки.

— Да. Но не только это. Я хочу узнать ещё, могу ли я избавиться от слепоты?

Гадалка продолжила свои странные приготовления, разбрасывая над зеркалом уголь и золу.

— Я же тебе сказала, что ты и без моей помощи можешь прекрасно видеть, что тебе ещё не понятно? Просто прислушайся к своим чувствам, когда это произойдёт с тобой в очередной раз и запомни их, а потом постарайся всё это воспроизвести. Несколько тренировок и всё будет в порядке.

На лице Дианы расцвела улыбка, сначала несмелая и недоверчивая, потом радостная и открытая. Всё так просто? Даже не верится в это! Но ведь колдунья права! Если тебе хотя бы раз удалось что-то сделать, то ты всегда можешь это повторить!

В кухне стоял полумрак. Завешенное, словно тяжёлыми портьерами, тёмными бесконечными тучами небо, никак не желало пропускать солнечный свет. Агния зажгла свечу, это Диана почувствовала, но ей безумно захотелось увидеть всё своими глазами! Она напряглась, пытаясь вспомнить и воспроизвести то, что испытывала перед тем, как к ней чудесным образом возвращалось зрение, но ничего не получилось. В этот момент Агния произнесла последние слова незнакомого заклинания и сильный порыв ветра распахнул форточку, потом дверь и сквозняком разметал, рассыпанные на зеркальном стекле пшенные зёрнышки и угольки, создавая причудливые фигурки и надписи. Теперь колдунье стал понятен смысл незнакомой ворожбы. Она смогла прочитать написанное. И, по мере того, как она всматривалась в замысловатый рисунок, росло её удивление. Она смотрела то на притихшую Диану, то на внезапно открывшуюся ей картину. О, да, с этой девчонкой и в самом деле не всё так просто!

— Слушай меня внимательно! — Торжественно произнесла гадалка. — У тебя в роду был очень сильный чародей, — она от волнения сглотнула слюну, — его имя…

Дина напряглась в ожидании.

— Велес! — Торжественно произнесла Агния и тут же замерла, потому, что поняла, кому принадлежит это имя! Это был не просто могущественный чародей, бери выше! Это был один из самых сильных славянских богов! Богов, в которых она, Агния, никогда не верила.

— Велес? — Удивлённо переспросила она саму себя.

— Что Велес? — Не поняла Диана.

Ведьма обескуражено смотрела на странные каритнки, читала едва заметные надписи и не верила своим глазам. Эта слепая девица — потомок Велеса! Кто бы мог подумать! Разве такое бывает? Она даже не заметила, как в кухню вошёл большущий чёрный кот, уселся в дверях и с интересом стал наблюдать за происходящим. У кота была такая наглая шкодливая рожа, что хотелось запустить в него тапком. Казалось, что кот понимает всё даже лучше, чем собравшиеся здесь женщины.

— Девочка, я не знаю, как тебе это объяснить… Что ты знаешь о Велесе?

— Ничего, — честно призналась Диана. — А в чём дело?

Кот, казалось, хмыкнул совсем, как человек и только теперь его заметили. Агния вскочила и крикнула:

— Ты откуда взялся? Не иначе, как по карнизу пробрался.

Кот спокойно продолжал созерцать, он даже не думал убегать. Казалось, что, не смотря на свой малый рост, он смотрит на Агнию немного свысока. Женщине стало неуютно под этим немигающим взглядом. Она открыла холодильник и достала пакет молока. Налила в блюдечко и поставила коту под морду. Наглое животное брезгливо затрясло лапами и отошло в сторону, давая понять, что не за тем оно сюда пришло. Гадалка попыталась взять его на руки, но схлопотала глубокую царапину.

— Ах, ты тварь! — Выругалась она и направилась в комнату за одеялом. Ничего этого Диана не видела и никак не могла понять, на кого же выругалась Агния и куда она пошла. В своей вечной темноте, в незнакомом месте, она чувствовала себя незащищённой и уже пожалела, что оставила Ярослава в подъезде. А кот подошёл к ней и стал тереться об её ноги. Тут и Агния подоспела. Она набросила на котяру одеяло, лишив того возможности сопротивляться и вынесла их квартиры.

— Какой-то кот забрёл, — объяснила она Диане. — Так вот, слушай: Велес — это древний славянский бог. Замечу тебе, что не самый слабый, чтобы не сказать больше. Велес был покровителем скота, считалось, что приносит он удачу и богатство. Но при этом он ещё и владел тайными знаниями, колдовством, то есть. Когда, после принятия христианства на Руси рубили и уродовали идолов старых богов, то с Велесом никто не рискнул так поступить, его сплавили по реке. К чему я это говорю? Получается, девонька, что есть потомок этого самого бога!

Это было похоже на бред! Диана не могла в такое поверить. В какой-то момент ей показалось, что Агния просто сумасшедшая, только вот научилась хорошо маскироваться, но потом взыграли дурацкие амбиции: до чего же приятно быть живым потомком древних богов! И она уже готова была в это поверить, но тут Агния сказала ещё кое-что:

— Тебе надо быть очень осторожной! Ждёт тебя опасность от собаки. Не спрашивай меня какая — я этого не знаю…

И вдруг, всегда случается какой-то «вдруг», разбросанные по зеркалу зёрна и угли, взметнулись в воздух. Агния остолбенела — этого она никак не ожидала. Потом из зеркала появилось что-то тёмное. Всего этого Диана не видела, лишь услышала неожиданную гнетущую тишину, как будто кто-то выключил звук. А в это время, ворча и рыча, в кухне появилось странное существо — человек с собачьей головой. Он отряхнул с костюма прилипшие зёрнышки и осмотрелся. От страха у Агнии пересохло во рту. Она ждала Лилит, но то, что появилось, было не похоже на красавицу-демоницу. Чудовище оскалилось и подошло к онемевшей гадалке. Приблизив свою морду к её лицу, оно внимательно её рассматривало. Потом оскалилось, обнажив белые острые зубы, встряхнулось и внезапно стало самым обычным человеком. Агния вздохнула облегчённо, а зря, потому, что самое страшное только начиналось.

— Узнаю работу Агни, — сказал загадочный тип. — А ты, значит, Велесова будешь? — Поворот в сторону Дианы, которая не могла видеть того, что творится вокруг.

Человек, или, кто он там был, взял Агнию за плечи и поцеловал с такой яростью, словно хотел её съесть. Когда он отпустил бедную гадалку, та едва держалась на ногах. Он смотрел на неё и тонкая невидимая голубоватая, светящаяся струйка вытекла у неё изо рта и незнакомец, жадно вздохнув, принялся пить её. Вместе с этой струйкой Агнию медленно покидала жизнь. В глазах помутилось, руки вдруг стали такими холодными, как будто она только что играла в снежки. Она осторожно села на стул, не понимая того, что с ней происходит. Каждое движение давалось ей с трудом.

— Кто вы такой? — С трудом произнесла колдунья.

— Смерть, — ответил гость просто и без затей. — Да, я — твоя смерть. А я-то думал, что ты уже всё поняла.

Тело Агнии налилось свинцовой тяжестью, она престала чувствовать руки — ноги, не могла даже пальцем пошевелить. Жёлтые глаза зверя смотрели в самую её душу, выжигая и опустошая всё внутри. Она собрала последние силы и попыталась вырваться из этих невидимых и страшных пут, но всего лишь вздрогнула и не более того.

Диана чувствовала, что происходит что-то неладное, но не могла понять что. Ей почему-то стало страшно и вновь вернулось это, уже знакомое состояние — она УВИДЕЛА! Сначала только свет, а потом вся картина стала проступать, как на плёнке, всё яснее и отчётливей. Она увидела уже почти потухшие глаза женщины и высокого худощавого мужчину, который, казалось бы, ничего не делал, если бы не эта лёгкая искристая дымка, которую так жадно он глотал. Непонятно откуда, но Диана сразу же поняла, что тут происходит! Девушка вскочила и хотела убежать, но незнакомец перегородил ей дорогу.

— Стоять! — Приказал он. — До тебя ещё очередь не дошла!

От страха Диана остолбенела.

— Что вы х-хотите этим сказать? — Спросила она заикаясь.

— То, что как только я закончу с этой, — он кивнул на неподвижную Агнию, — я стразу же займусь тобой, потомок Велеса.

И он расхохотался злым лающим смехом. Диана сжалась.

…Я стоял и ждал. Надо было пойти с ней. Торчу здесь в подъезде, как гвоздь в заднице. В конце концов, это и меня касается! Нога болит немилосердно! Уже сто и один раз я пожалел, что согласился на это всё. Бред полнейший! Сидел бы сейчас дома, в тепле…

— Молодой человек, — услышал рядом бархатный голосок, — пока вы здесь прохлаждаетесь, вашей девушке грозит смертельная опасность.

Я даже вздрогнул от неожиданности. Я не видел, как она появилась и откуда. Красивая молодая женщина с какой-то чертовщиной в глазах стоит передо мной и улыбается, но улыбка нехорошая, тревожная. Кажется, я её уже где-то видел. Точно, однажды столкнулся с ней в подъезде!

— Послушайте, Ярослав, не тяните резину, Диану нужно спасать, если ещё не поздно, — настаивает она.

«Идиотский розыгрыш», — думаю — но на сердце становится мутно.

— Кто вы такая?

— Нет времени на расспросы.

Она открыла сумочку, достала маленькое зеркальце и протянула мне. Зачем? Я и без неё знаю, что красотой не блещу.

— Послушай меня! — Настаивает она. — Я потом тебе всё объясню, сейчас каждая минута на счету. Ни о чём не думай, смотри в зеркало до тех пор, пока не перестанешь видеть в нём своё отражение. Потом просто шагнёшь вперёд. Поверь, нет в этом ничего сложного.

Я послушно беру зеркало и делаю всё так, как она сказала. При этом чувствую себя таким непроходимым дураком! Смотрю, как мне кажется, долго, внимательно и вдруг это произошло: вместо своего отражения я вижу потолок. Вот круглый красно-жёлтый плафон висит и муха лениво шевелит лапками. Я, как будто нахожусь под гипнозом, уже ничему не удивляюсь, просто делаю шаг вперёд и оказываюсь на столе в незнакомой квартире. Всё это почему-то меня совершенно не удивляет, как будто я делал это уже не раз и не два. Слез со стола и осмотрелся. Передо мной лицо мёртвой женщины. То, что она безнадёжно мертва — это видно сразу, тут и специалист никакой не нужен. Глаза у неё потухли, потеряли свой цвет и, словно покрылись слоем пыли. Но это не Диана. Я вздохнул облегчённо. А вот и Динка, испуганная и растерянная, такой, какой я её никогда не видел. Смотрит куда-то и такой ужас у неё в глазах! Чем они здесь занимались, чёрт возьми! Смотрю в направлении её взгляда и вижу подозрительного мужика. Высокий, худощавый, лицо сосредоточенное. Он смотрит на мёртвую женщину и я понимаю, что это он её убил. Глаза у него, как у хищника. Тип этот ещё не видит меня, занят каким-то своим дело, непонятно только каким.

— Чёрт! — Вырвалось у меня. — Что здесь происходит?

Теперь он поворачивается в мою сторону.

— Ещё один! — Говорит подозрительно радостно, но я понимаю, что этот бодрый тон не обещает мне ничего хорошего.

— Дина, пошли домой, — голос у меня предательски дрожит, этот мужик нагоняет на меня такой ужас!

— Он, он Агнию убил, — лепечет Динка и вся как-то скукоживается. — Он нас не отпустит.

Я смотрю в эти звериные глаза и понимаю, что так оно и есть. В этих глазах нет ни сочувствия, ни сомнения, только холодное, деловитое спокойствие, так опытный мясник разделывает тушу быка, не задумываясь над тем, что совсем недавно это был живой и сильный зверь…

— Пошли домой, я говорю!

Диана встаёт, но мужчина вдруг подходит к ней, хватает за плечи и впивается в её губы. Меня, словно током шарахнуло! Я не могу так быстро двигаться, как он, но всё же бросаюсь на него с кулаками и получаю такой удар, что отлетаю в сторону и больно бьюсь головой об газовую плиту. И я увидел это! Тонкая искрящаяся нить изо рта Дианы повисла на мгновенье в воздухе, а потом этот монстр глубоко вздохнул…

— Что ты стоишь? — Слышу рядом голос незнакомки. Она откуда здесь взялась? — Он её убьёт!

Мужчина тряхнул головой и я с ужасом обнаруживаю у него вместо человеческого лица собачью голову! Он поворачивается к женщине и узнаёт её.

— Лилит? Ты-то что здесь делаешь?

Лицо женщины искажается и мне даже кажется, что на голове у неё вместо густых тёмных волос зашевелились змеи. Жуткое зрелище, надо сказать, но меня оно уже не удивляет, я готово поверить во что угодно.

— Анпу, шакал, — говорит женщина, — я здесь затем, чтобы отомстить тебе!

Жуткая тварь смеётся, будто ему только что рассказали смешной анекдот.

— Лил, не смеши меня! Что ТЫ можешь со мной сделать? Ты ведь всего лишь жалкий демон!

Та, которую он назвал Лилит, подошла ко мне, наклонилась к самому уху и прошептала:

— Вспомни то, что произошло на квартире у Дианы. Ты сможешь это сделать! Иначе сейчас девушка погибнет!

Я уже не спрашиваю у нее, откуда она всё знает, мне не до этого, потому, что я вижу, как бледнеет Динка, как её глаза заполняет пустота…

— Анпу, ублюдок, тебя убью не я, а этот парень! — Говорит она и помогает мне подняться.

Он с интересом разглядывает меня и я замечаю в его взгляде брезгливость, что выводит меня из себя.

— Этот обрубок человека? — Спрашивает он презрительно. — Ты с ума сошла, девочка! Могла бы подыскать более достойного мстителя! Анубис — бог смерти и с ним не так то просто справиться даже богу, а ты где-то откопала это.

Он морщится презрительно. Из пасти вырывается нечто похожее на смех.

— Яма тоже был богом смерти и ничего, — «успокаивает» она его. — Ты случайно не помнишь, где теперь Яма?

В глазах чудовища мелькает страх. Лилит, не спеша, подошла к мёртвой гадалке, сняла с неё халат и накрыла им зеркало. Мой мозг отказывается верить в то, что я вижу. Это просто кошмарный сон и я должен проснуться! Я больно щипаю себя за руку, но кошмар продолжается. Чудовище вновь становится человеком и направляется ко мне.

— Давай же! — Горячо шепчет странная женщина. — Убей его!

Тот, кого она назвала Анпу, сжимает кулаки и я чувствую дикую боль в груди, как будто невидимые руки пытаются разорвать мне сердце. «Нет, это не сон, каким бы диким и неправдоподобным не казалось всё происходящее»: — думаю я. И тогда, я представляю, как впиваюсь зубами в его глотку. Чудовище остановилось ошеломлённое, трёт шею и растерянно смотрит по сторонам. У меня получается! Я вижу, как он ещё сильнее сжимает кулаки и боль пронзает меня, как раскалённая спица. Ну, уж нет! Я сделаю тебя!

Если смотреть на всё это со сторны, то ничего не происходит. Просто два человека стоит друг напротив друга и очень внимательно смотрят в глаза, при этом один постоянно сжимает кулаки, а второй, скрипит зубами, как будто его мучают глисты. Я даже чувствую вкус его крови у себя во рту, но очередной приступ боли заставляет меня ослабить хватку и лицо моего противника проясняется.

— Мальчик, ты решил тягаться с Анубисом? — Спрашивает он меня удивлённо.

Эти слова возвращают мне силы и я с остервенением вновь «вгрызаюсь» в его горло.

— Сделай его! — подбадривает меня Лилит.

Я на мгновение перевожу взгляд на Диану и вижу, что она ещё не пришла в себя, это доводит меня до бешенства. Зубы в порошок сотру, но этому уроду не жить! И вот наступил тот благословенный миг, когда от ярости я перестал чувствовать боль. Я сжал челюсти сильней и почувствовал, как рвётся его кожа и мой рот наполняется солоноватой кровью.

Тоненькая струйка искрящейся энергии вырвалась из его шеи. Я видел это!

— Пей! — Кричит Лилит, но я не знаю, что я должен сделать.

— Вдохни глубже, — учит меня она.

Я вдыхаю и чувствую, как наливается силой моё изувечено тело. Боли больше нет, только опьяняющая радость. Глаза Анубиса медленно гаснут, он с мольбой смотрит сначала на меня, потом на Лилит.

— Я лишь выполнял свою работу, — шепчет он хрипящим голосом и замолкает.

Лилит подошла к распластанному на полу телу и пнула его ногой. В глазах торжество и злорадство.

— Хреновая у тебя была работа, Анпу, — говорит она зло.

Глава 19

Собрание

Зевс спал. В последнее время сон давался ему с трудом. Пытался по старинке считать овец, но в итоге собиралась целая отара, а покой не приходил. Именно поэтому он дорожил каждой минутой сна, отвоёванной у бессонницы. Во сне он сильно потел и утром его потёртая голубая фланелевая пижама всегда выглядит так, словно её постирали и не высушили.

— Зевс, вставай! — Кто-то грубо тормошит его.

Он ворчит и старается засунуть голову под подушку, но всё зря.

— Вставай немедленно!

Молния вырывается из руки бога и ударяет в пол.

— Прекрати немедленно свои фокусы! — Властный голос жены окончательно вырывает его из объятий Морфея.

Зевс садится на кровати, такой потрёпанный, старый и немощный, что Гере становится его жалко. Сдал старик, совсем сдал! А всё его беспутная молодость. Она его предупреждала и не раз, но ведь даже слушать не хотел. Гера раздражена, но старается держать себя в руках.

— Собирайся, давай! — Говорит она почти спокойно. — Там Ра собрал всех, ждут только тебя.

— Ра?! — Возмущается бог. — Кто такой Ра? Пусть он командует на своей территории!

Остатки сна всё ещё плавают в закисших глазах некогда могучего бога и он не совсем понимает, что происходит. Гера уже не может сдерживаться, ей хочется высказать всё то, что накопилось у неё в душе за долгие годы их супружеской жизни, но она опять молчит и помогает мужу подняться с постели. Зевс чувствует себя совершенно разбитым.

— Зевс, — как маленькому ребёнку объясняет Гера мужу, — уже нет никаких территорий. Иди, умывайся, а я тебе завтрак приготовлю. Там, что-то случилось.

Сон окончательно покидает измученного бога. Кряхтя и ругаясь, он шаркающей походкой направляется в ванную. Жена с грустью смотрит ему в след и вспоминает, каким шикарным мужчиной он когда-то был. Что ж, время не щадит даже богов и это, увы, невозможно изменить. Ей самой с каждым годом всё труднее и труднее держать себя в форме, но она женщина и не привыкла расслабляться. А вот Зевс… Она с тоской смотрит на его обширное брюшко, дряблую кожу и тёмные круги под глазами. Куда делся тот красавчик и ловелас, который однажды раз и навсегда поразил её сердце? «Надо бы заняться его здоровьем»: — думает Гера и понимает, что ничего из этого не выйдет. Упрямый старик почему-то уверен, что он по-прежнему великолепен, словно для него зеркал не придумали. Он не желает замечать пигментных пятен на своих руках, проплешину в некогда густых волосах и бесконечные жалобы на боль в пояснице. Он сам себя пытается убедить в том, что ничего не изменилось. Она, вздыхая, крошит салат и выдавливает сок из апельсина. Вот сейчас начнёт требовать хорошо прожаренного мяса, забыв о том, что печень у него тоже ни к чёрту.

Из ванной Зевс вышел уже в более приличном виде и хорошем настроении. Он даже, как будто, помолодел немного. Глаза прояснились и в них даже, нет—нет, мелькал боевой задор, но, увидев, приготовленную специально для него, вегетарианскую трапезу, бог озверел:

— Я тебе не корова, Гера! Я требую нормальной еды!

Гера устало вздохнула и подвинула тарелку с салатом ближе к мужу.

— Ешь то, что дают! — Оборвала она его резко. — Я знаю, что делаю! Тебе необходима диета, ты уже стал похож на мешок с…

— Заткнись немедленно!

Но, уже через мгновенье, Зевс сменил гнев на милость:

— Что там Ра устроил? Что за аврал?

Гера задумалась, а стоит ли говорить мужу ТАКУЮ плохую новость?

— Кажется, убили Анубиса, но точно я пока не знаю.

На лице громовержца отразилась целая гамма чувств от недоверия, до страха. Он никак не мог поверить, что это повторилось вновь! Какая-то неведомая сволочь запросто расправляется с богами, а поймать эту сволочь никак не получается. Невозможно даже узнать, кто это! Неудивительно, что Ра устроил всем такую раннюю побудку.

Маленькие, как извилистые червяки, молнии посыпались из него во все стороны, уродуя интерьер уютной квартиры. Это происходило всегда, когда бог был испуган или растерян. Конечно же, эти недомерки не имеют ничего общего и тем, что вытворял громовержец сознательно, но именно это и представляло опасность, поскольку эти крошки-молнии были совершенно неуправляемыми.

— Прекрати! — Крикнула Гера, ты сейчас и меня убьёшь. Быстро надевай костюм и бегом на собрание!

Изо всех сил, пытаясь втянуть живот, Зевс втиснулся в костюм, который был на несколько размеров меньше нормы. Ему почему-то казалось, что так он будет выглядеть стройнее и моложе, хотя жена постоянно зудела, что для этого нужно просто правильно питаться, больше двигаться и не переедать. Если бы это было так просто! Наконец-то он был готов. Что и говорить, строгий тёмный костюм действительно сделал его стройнее и моложе.

— Как я тебе? — Спросил бог.

— Нормально, — устало произнесла Гера, — но было бы лучше, если бы ты хотя бы иногда меня слушался.

Зевс ничего не ответил, лишь презрительно хмыкнул и ушёл. На душе у него было неспокойно. Да чего уж там, буря бушевала в его душе. Конечно, в этом бог никогда бы никому не признался бы, но сейчас ему было очень страшно. Такого за всю историю божественного рода ещё никогда не было. В это не хотелось верить, но получалось, что кто-то из людей смог убить сразу двух богов и, надо заметить, богов не слабых — есть от чего наделать в штаны!

В зеле собрались все, даже те, кто не считает нужным посещать подобные мероприятия. Хорошо Ра всё организовал! Зевс почувствовал лёгкую зависть, у него бы так не получилось. Вон, даже стервец Сет и раздолбай Локи явились! Зевс нахмурился и прямиком направился к верховным, которые, как и положено, восседали на возвышении. Демоны, вытесненные богами на самую галёрку, похоже, не испытывали ни страха, ни огорчения, скорее всего их чувства можно было бы назвать злорадством. Гул стих, когда Ра встал и произнес сакраментальное:

— Все в сборе, собрание можно считать открытым.

О Ра надо поговорить отдельно. Самое важное и самое необъяснимое — у этого бога нет возраста! Иногда он бывает безнадёжным стариком и вот на следующий день он уже маленький мальчик. Были даже разговоры, что Ра и в самом деле бессмертный, но после того, как он несколько раз отправлялся во вневременье, эти подозрения сами собой отпали. Зачем бессмертному тратить свою жизнь на вневременье, ведь это всего лишь способ отдалить страшный миг ухода из жизни. Сегодня Ра предстал в виде невысокого юноши с мудрыми и очень старыми глазами.

— Вы все знаете, что произошло. Для тех, кто не знает, объясняю: вчера был убит Анубис! Это уже второй бог, убитый за последнее время. Имя убийцы по-прежнему неизвестно.

Из глубины зала кто-то крикнул:

— А эриннии всех допросили?

— Всех, но результат нулевой. Это кто-то посторонний. Мы считаем, что над нашим родом нависла серьёзная угроза, — Ра даже лицо сделал страшное, чтобы до всех дошло, какая «великая угроза» свалилась на их головы. — Я хотел бы просить у всех собравшихся, если кто-нибудь из вас знает имя убийцы, назвать его!

Зал вновь загудел, как растревоженный улей.