/ Language: Русский / Genre:children,

Микеш Том 2

Йозеф Лада


Лада Йозеф

Микеш (Том 2)

Йозеф Лада

МИКЕШ

Том 2

Неожиданная встреча

Дорогие ребята! Как я уже рассказывал, однажды вечером Микеш сидел у окна и, глядя на звездное небо, вспоминал Олюшку и других своих друзей в цирке.

И решил он тогда на следующий же день написать им письмо, что уже здоров и, как только появится у него возможность, вернется в цирк. Назавтра Микеш с помощью Пепика и вправду сочинил длинное послание, но когда через пару деньков начал было собирать вещи в дорогу, то увидел, как опечалилась бабушка, и отложил свой отъезд на более поздний срок.

А потом он и вовсе позабыл о былом намерении. Микеш занялся Мурлышкой. Он обучил его многим играм и вообще всему, что должен уметь настоящий мальчишка. Микеш научил его играть в сыщиков, в мяч, чижа, крутить волчок и другим немаловажным вещам. Мурлышка прямо-таки надышаться не мог на своего любимого дядюшку Микеша. Еще Микеш купил Мурлышке новый костюмчик. Ах, дорогие ребята! Если б вы только знали, с каким гордым видом вышел он погулять в нем в воскресенье. Причем на прогулке котик очень внимательно следил за собой, чтобы не делать того, что строго-настрого запретила бабушка: не залезать на деревья и не падать в ПРУД- Микеша радовали успехи Мурлышки, и он так увлекся его воспитанием, что позабыл про все на свете.

Вскоре, однако, произошло нечто такое, чего Микеш совершенно не ожидал. Как-то раз Франта Кулдан отправился к Балачекам за грушами. Подойдя к саду, Франта увидел вдруг на дереве, растущем у самой дороги, прекрасную большую птицу. Франта остановился да так и уставился на диковинную птаху, которой никогда прежде не видывал. А он, к слову сказать, очень хорошо разбирался в птицах, что водились в местных садах, полях и лесах. Но Франта Кулдан не был бы самим собой, кабы просто стоял, держа руки в карманах, не задумывая что-нибудь этакое. И надумал он поймать красавицу.

Поплевав на ладони, Франта ухватился за нижний сук и ловко, как белка, полез по дереву. При этом он старался вести себя как можно тише, чтобы не вспугнуть редкостную птицу. Он все лез и лез и был уже почти у цели, оставалось только протянуть руку и схватить незнакомку, но тут - ах ты, боже мой, кто бы, ребята, поддержал Франту, а не то еще свалится с черешни! - тут вдруг чудесная птица с красно-сине-зеленым оперением спокойно повернула голову и, посмотрев на него, проговорила человеческим голосом:

- Что вы желаете, молодой человек?

Наверное, дорогие ребята, вы уже догадались, что это был попугай!

Не издав ни звука, Франта молниеносно соскользнул по гладкому стволу черешни на землю. Но не убежал после этого, а снял кепку и вежливо поздоровался:

- Добрый день, уважаемая Жар-птица! Не сердитесь на меня. Я принял вас за ворону в павлиньих перьях!

- Ничего страшного!- проговорил попугай и, как бы вспомнив о чем-то, добавил:-Скажите, пожалуйста, молодой человек, не Грусицы ли называется вон та деревня?

- Точно так, уважаемая Жар-птица,- отвечал попугаю Франта.- Сколько себя помню, Грусицы всегда стояли на том месте.

- В таком случае, не подскажете ли, молодой человек, где я могу разыскать некоего кота Микеша?- продолжал расспрашивать попугай.

- Отчего же не подсказать? Совсем недавно я вытащил из пруда котика Мурлышку. А Мурлышка с Микешем родственники, и оба живут под зоркой, у ручья.

- Будьте так любезны, молодой человек, проводите нас к их дому!

- С удовольствием!- охотно согласился Франта и пробежал глазами по близстоящим деревьям, ища других попугаев. Он так вертел головой, что чуть не свернул себе шею, и оттого не заметил, как попугай что-то прокричал на непонятном языке в направлении кладбища. А когда сам глянул туда - боже мой, ребята, держите Франту, не то он сейчас убежит!- впрочем, нет, он увидел такое, что от страха коленки у него задрожали, и он не в силах был куда-либо убежать, а только смотрел на странную компанию, которая приближалась со стороны кладбища. Впереди шел косматый медведь, за ним следом ступал огромный слон, на шее у него сидела обезьяна! Обезьяна была в пестром наряде, а на голове у слона красовалась алая шапочка. Насмерть перепуганный Франта лихорадочно думал, куда бы спрятаться. Но тут попугай перепорхнул на ближайшую к нему ветвь и попытался его успокоить:

- Не пугайтесь, молодой человек, вам ничто не угрожает! Все мы друзья-Микеша. Вот вы проводите нас к нему, коли уж вы приятели, и сами увидите, как он обрадуется.

Утратив от страха дар речи, Франта в ответ только головой кивнул и зашагал по дороге к деревне. Попугай же сел на слона, и животные не спеша двинулись к Грусицам под предводительством Франты Кулдана. На деревенской площади появление необычной процессии произвело подлинный фурор. Отовсюду на площадь сбежались собаки, они яростно лаяли, но при этом держались на почтительном расстоянии от животных. Из домов повыбегали люди и теперь смотрели на диковинных зверей, вытаращив глаза от изумления. Мужчины сразу перестали курить, старушки и женщины помоложе то и дело всплескивали руками, у стариков от страха дрожали колени, маленькие же дети громко плакали. Не удивляйтесь, ребята! Ведь до сих пор им еще не приходилось видеть такого большого зверя, как слон. Вся деревня с удивлением смотрела на Франту Кулдана - неужели он не боится этих животных?- и сгорала от любопытства: откуда же он, сорванец, их привел? Тут во Франте проснулся боевой дух, и он совершенно перестал бояться кого бы то ни было. Он зашагал во главе процессии с таким важным видом, словно все эти звери были его собственностью! Мальчишки очень завидовали Франте, однако не осмеливались подойти и расспросить что к чему, а главное про то, куда он собирается их спрятать, чтобы они не попались на глаза его бабушке. Сам же Франта не обращал на приятелей никакого внимания, продолжая вести нежданных гостей по деревенской площади к ручью, возле которого жили Швецы.

Тем временем у Швецов все как раз были во дворе. Бабушка сидела на завалинке, Мурлышка - у нее на коленях, а рядом стояли Пепик, Микеш, Бобеш и Пашик. Они увлеченно беседовали между собой, и вдруг со стороны деревенской площади до их ушей донеслись лай собак, людские крики и плач детей.

- Что там происходит?- проговорила бабушка.- Боже мой, а сюда-то кто движется?!

Все, как один, повернули головы в сторону площади и так и остолбенели при виде приближающейся компании странных животных. Первым, разумеется, пришел в себя Микеш. Он узнал их сразу и, бросившись вприпрыжку навстречу, сердечно поприветствовал друзей. Звери несказанно обрадовались Микешу, все они издавали крики ликования, попугай же прокричал ему со слона:

- Мое почтение, пан Микеш, привет!

После сердечной встречи с друзьями Микеш поблагодарил Франту Кулдана за то, что он показал им дорогу, и повел гостей во двор. Там в эту минуту сидели только Пепик с Бобешем. Мурлышку бабушке пришлось унести в горницу, потому что, едва появились звери, он завопил, что ужасно боится этих "цыган", а вот Пашик сам удалился в свой хлев, чтобы, как он объяснил, немного привести себя в чувства, но и там он не оправился от испуга. У Пепика тоже душа ушла в пятки, однако убежать куда-либо он никак не мог, видя, что Франта Кулдан совершенно не боится животных. По той же причине остался на завалинке и Бобеш, хотя его длинная борода вся так и тряслась от волнения. Когда Микеш привел своих гостей на двор, вышла туда и бабушка, правда уже без Мурлышки; он залез дома под одеяло и ни за что не соглашался выйти поприветствовать всех этих чудных дядюшек. Микеш стал знакомить бабушку с гостями:

- Вот слон, дядюшка Брундибар, дядюшку медведя зовут Мышка, барышню обезьяну - Качаба, а это наш попугай Клабосил. Потом Микеш представил гостям бабушку, Пепика и Бобеша. Медведь и слон проревели в ответ что-то вежливое, обезьяна отвесила низкий поклон, а попугай прокричал со слона: - Добрый день, сударыня!

Обезьяна и слон сняли с себя шапочки, а слон еще протянул бабушке свой длинный хобот, чтобы она его пожала. Стоит ли удивляться, дорогие ребята, что у бабушки так и задрожали ее старческие руки, ведь перед собой она видела зверя величиною с дом! Со своей стороны, и Пепик с Бобешем сердечно поприветствовали друзей Микеша и охотно пожали Мышке и Клабосилу лапы, Качабе - руку, а Брундибару - хобот. Тут Микеш вспомнил о Пашике и побежал за ним в хлев. Пашику очень не хотелось покидать своего жилища, и он весь дрожал от страха, но в конце концов согласился выйти, несколько успокоившись после того, как Микеш сообщил ему, что этот огромный зверь - дальний родственник кабанчика, он, мол, тоже "многокопытный". Бабушка в хлопотах Познакомившись со всеми друзьями-животными котика Микеша, бабушка пригласила их в горницу, но тут же бедная старушка покраснела от смущения, посмотрев на слона Брундибара и заметив, что ростом он почти что с их дом. Умный попугай Клабосил сразу это подметил и сказал бабушке, чтобы она не слишком-то о них беспокоилась.

- Мы сейчас же отправляемся обратно, сударыня! - сказал он.- Как только переговорим с паном Микешем. Нам предстоит дальний путь, и мы не можем здесь задерживаться, разве что подождем, пока пан Микеш соберется в дорогу.

- Ну уж нет, просто так я вас никуда не отпущу! - запротестовала бабушка.- Раз вы друзья Микеша, значит, вы и мои друзья, и вы от меня без угощения не уйдете!

С этими словами она незаметно подала Микешу знак, чтобы он шел в горницу, и там спросила у котика, не сварить ли его друзьям хотя бы кофейку. Микеш снисходительно улыбнулся, впрочем, совсем не обидно, и, как всегда, мудро заметил:

- Можно и кофейку, бабушка! Но сначала их надо покормить тем, к чему они привыкли. Вот тут-то, бабушка, и начинаются трудности: у них очень разные вкусы. И это не от привередливости, а просто от того, что с рождения они приучены к определенной пище.

- Ну и хорошо! Я с удовольствием буду стряпать для каждого в отдельности, ты только посоветуй, чего и сколько я должна приготовить, чтобы потом - не дай бог!- они не ославили меня перед людьми!

- Ничего не бойтесь, бабушка! И если уж вы просите у меня совета, я вам с радостью его дам,- успокаивал Микеш старушку.

- Поступим таким образом: обезьяне Качабе вы в самом деле сварите кофе, и в придачу к нему мы дадим ей оставшуюся со вчерашнего дня сладкую булочку. Попугаю надо купить арахиса, семечек, и к этому добавим еще пару яблочек повкуснее. Медведь, бабушка, будет весьма признателен, если вы дадите ему несколько буханок хлеба с медом, а дядюшка слон наверняка останется доволен, съев каких-нибудь пятьдесят килограммов отварного риса.

Микеш говорил так, будто речь шла о самых обыкновенных клецках из картофеля и муки с маком, однако у бабушки от всего, что она услышала, даже ноги подкосились. Она всплеснула руками и минуту-другую с ужасом смотрела на Микеша. Старческий подбородок ее дрожал.

- Золотце мое,- пролепетала она,- как же я все это приготовлю?! Господи, ведь только для одного риса не менее шести котлов понадобится! Откуда я возьму тебе такую плиту! Да и риса в доме всего полкило осталось! Просто голова идет кругом, дорогой Микеш!

- Родная моя бабушка! Все устроится, не надо ничего бояться! Не полк же солдат заявился к вам на постой! Вот увидите: все пойдет как по маслу. Я тотчас же отправлю Франту Кулдана с тачкой к Сейку за рисом, Пепик сбегает к кому-нибудь за орехами, семечками и яблоками, а сам я тем временем затоплю печь. Вы же, бабушка, будьте так добры, сходите к Плавцам и купите у них немного меду, они вам с радостью его продадут, и заодно спросите у тетушки Плавцовой, не сможет ли она сварить для вас на своей плите два котла риса. Думаю, ради вас она сделает это с удовольствием, а если с той же просьбой вы обратитесь к ее соседке тетушке Шальдовой, то она на своей плите сварит для вас еще два котла риса. Пускай они обе тут же ставят котлы на плиты, чтобы вода закипела к тому времени, когда Франта привезет рис, а я сейчас же займусь печкой. Ах да, бабушка, поставьте, пожалуйста, на плиту два больших котла с водой, я этого не сумею, и еще один маленький на кофе для обезьяны. В общем, оглянуться не успеете, как все будет в полном порядке!

- Сразу видно, Микеш, что ты был укротителем в цирке!- усмехнулась повеселевшая бабушка.- Как это здорово ты все придумал! Ну да ладно, бегу к Плавцам за медом, а ты тут хозяйствуй по своему разумению.- И, поставив котлы с водой на плиту, она побежала к Плавцам. Жили Плавцы за двором Швецов в обветшалом домишке, окна горницы которого выходили в поле. Поэтому Плавцы не могли видеть, что совершалось тем временем у Швецов, и были очень удивлены появлению старой соседки, которая прибежала к ним вся запыхавшись.

- Прошу вас, дорогие соседушки, продайте мне немного меда и разрешите еще сварить на вашей плите в двух котелках щепотку-другую риса! Не смотрите на меня так странно, люди добрые, я сегодня сама не своя! Ни с того ни с сего к нам в гости пришли хорошие знакомые, а у меня дома хоть шаром покати,- второпях объясняла бабушка.

- Уж не наведались ли к вам знакомцы из Петигостов?-спросил у бабушки сосед Плавец.

- Люди добрые, прямо напасть какая-то!- продолжала объяснять бабушка, ломая при этом руки и закатывая глаза.- У одного, знаете ли, вот такой носище (тут бабушка развела руки как можно шире), другой прыгает по крыше, третий сидит на дереве, а четвертый чешет ногтями под мышками!

Дядюшка и тетушка Плавцы в изумлении уставились на соседку. Господи Иисусе, что лепечет эта Швецова?! Уж не лишилась ли она рассудка на старости лет?

- И вы собираетесь угощать своих знакомых одним рисом?- спросила у бабушки тетушка Плавцова.

- Я сварю кофе и рису,- отвечала ей бабушка.- Кофе для обезьяны, а рис для носатого. Тот, что с крючковатым клювом, отведает семечек, косматый же любит хлеб с медом! Чем их кормить, посоветовал мне наш Микеш, вот я и пришла к вам, соседка, продайте мне, пожалуйста, немного меда и вскипятите на своей плите два котелка воды для риса. Об этом же я попрошу и молодую Шальдову, потому как носатый наедается лишь пятьюдесятью килограммами!

Вместо ответа дядюшка с тетушкой Плавцы кивнули ей головами и не стали больше ни о чем расспрашивать. Они помогли бабушке поставить на плиту два больших котла с водой, затопили печь и, когда она ушла, лишь сочувственно переглянулись между собой, а дядюшка Плавец еще постучал себя по лбу, как бы говоря, что старая Швецова наверняка повредилась в уме.

- Ничего удивительного,- заметил он вслух.- Она ведь с людьми почти не общается, все с Микешем да Пашиком! Решила, по-видимому, что и ее знакомые из Петигостов тоже животные. Однако, мать, не показывай виду и делай, как она хочет!

Микеш возвращается в цирк

В то время как на плитах трех домов варились рис для слона Брундибара и кофе для обезьяны Качабы, попугай Клабосил объяснял Микешу, зачем они пришли.

- Мне очень неудобно,- извинялся Микеш,- вы проделали из-за меня такой путь! Мне неловко, что я сам не приехал к вам, как обещал в письме, прямо хоть на хвост себе наступай в отместку! А нельзя ли, дорогой Клабосил, было ограничиться тем, чтобы Олюшка просто написала ответное письмецо?

- Она так и сделала, пан Микеш,- смутившись, проговорил попугай,- но почтмейстер выпроводил ее вместе с ним, увидев, что адресовано оно коту.

Тут все, кто слышал эти слова, рассмеялись, один попугай остался серьезен и печально продолжал:

- Дело обстоит гораздо хуже, чем вы могли бы предположить, дорогой пан Микеш! Пока вы были дома, в цирке произошли большие перемены, и многих из своих друзей вы уже там не встретите!

- Боже мой! Что же, собственно, произошло?!- испуганно спросил Микеш.

- Да много всего,- отвечал ему попугай.- Наш пан директор тяжело заболел и не мог уже заниматься цирком, как прежде, а бедняжке Олюшке управляться со всеми делами одной было не под силу. Она еще слишком молода, чтобы руководить таким большим цирком. Стоит ли удивляться, что в последнее время положение наше все ухудшалось. В конце концов вышло так, что от нас поуходили все люди и мы были вынуждены расстаться со многими дрессированными животными. Из былой труппы уцелели только мы четверо да царь зверей лев, который, между прочим, с тех пор как вы нас покинули, сделался ужасным букой. Впрочем, и мы далеко не спокойны за свое будущее, вся надежда_на вас, пан Микеш, один вы можете спасти нас пятерых и помочь Олюшке сохранить цирк. Она-то и послала нас к вам, наказав без вас и не возвращаться. И вот все мы, пан Микеш, убедительно просим вас вернуться в цирк вместе с нами, чтобы защитить от беды хотя бы нас пятерых.

Микеш слушал рассказ попугая, низко опустив голову. Слон, обезьяна и медведь не понимали человеческого языка, на котором говорил попугай, но догадывались, о чем он ведет речь, и смотрели на Микеша с таким отчаянием и надеждой, что котик едва не расплакался. И тут дрогнувшим голосом заговорила бабушка:

- Делать нечего, золотце мое, надо возвращаться, раз в тебе такая нужда! С моей стороны было бы нехорошо Удерживать тебя дома только по той причине, что без тебя мне будет грустно, ведь речь идет о жизни твоих друзей. Если ты уже собрал вещи, то не мешкай и, как только звери поедят, отправляйся вместе с ними в путь, чтобы не опоздать!

Слова старой бабушки вывели Микеша из оцепенения, и он решительно сказал попугаю:

- Ты ведь знаешь, друг Клабосил, я никогда не предам Олюшку. Однажды она спасла мне жизнь, и теперь я даже рад случаю отплатить ей добром за добро. Я готов отправиться в путь, как только вы подкрепитесь!

И Микеш побежал в дом, чтобы хорошенько подготовиться к дальней дороге. Бабушка тем временем торопливо разливала кофе, намазывала медом ломти хлеба, накладывала слону рис. Пепик и Франта принесли от Шальдовой еще два котла с рисом, и когда они уже собирались бежать за ним к Плавцам, случилось непредвиденное!

Некоторое время назад тетушка Плавцова, сняв с плиты готовый рис, сказала дядюшке Плавцу:

- Послушай, отец, снеси-ка ты его Швецовой сам, чего утруждать старую женщину!

- Конечно, мать!- с готовностью согласился дядюшка Плавец и, взяв один из котлов за ушки, вышел из дому. Потом он осторожно спустился по ступенькам на дорогу и двинулся вдоль забора Швецов к их воротам. Вид у него был чрезвычайно серьезный: он размышлял о старой соседке и твердо решил каким-нибудь образом намекнуть ее знакомым, отчего она в таком замешательстве. Но когда дядюшка Плавец зашел на двор к Швецам и увидел посреди него огромного слона, он тут же бросил котел с рисом наземь и со всех ног пустился бежать к своему дому.

- Кто этот странный человек?- спросил у бабушки попугай Клабосил.

- Наш сосед Плавец,- ответила бабушка.- Он живет вон в той обветшалой хижине, на людях показывается редко, вот и чудаковат малость.

А тем временем сосед Плавец мчался сломя голову мимо их сада вверх по дороге. Заметив его из окна, тетушка Плавцова немало подивилась той прыти, с которой бежал ее муж. Она поспешила к нему навстречу и столкнулась с ним прямо в дверях. Ворвавшись в горницу, дядюшка Плавец раскинул руки в стороны и взволнованно закричал:

- У него даже не та-а-акой, а вот та-а-акой носище! Тетушка Плавцова только руками всплеснула.

- Боже мой!- испуганно воскликнула она.- Вот и отец наш свихнулся!- И тетушка Плавцова уже готова была поднести к глазам свой передник, чтобы поплакать в него над постигшим их семью несчастьем, как в горницу к Плавцам неожиданно влетели Пепик Швец с Франтой Кулданом.

Оба мальчика сразу догадались, чего так испугался дядюшка Плавец, и за вторым котлом решили сбегать сами. Тогда-то наконец и узнали от Пепика тетушка с дядюшкой Плавцы, что за гости собрались у Швецов, и поняли, что с головой у старой Швецовой по-прежнему все в порядке. Потом ойи даже пошли взглянуть издали на их диковинных гостей.

В ту пору гости у Швецов как раз обедали, и обед им всем очень нравился. Попугай с удовольствием лузгал семечки и арахис, медведь с большим аппетитом уплетал ломти хлеба с медом, довольная обезьяна потягивала из кружки кофе, а слон то и дело задирал хобот кверху и весело трубил в знак того, что ему несказанно нравится рис. Бабушка не скрывала своей радости. Она больше не боялась, что "господа" из цирка ославят ее перед людьми. А Микеш между тем основательно подготовился к дороге, и когда его друзья насытились, пришло время прощаться. Грустные настали минуты, но никто не плакал, все понимали, что Микешу необходимо вернуться в цирк, раз уж в нем так нуждаются. Бабушка очень гордилась Микешем и мысленно уже представляла себе, как рассказывает соседям, зачем к нему приходили господа звери. Разве что Мурлышка расплакался из-за ухода дядюшки Микеша и успокоился лишь после того, как Микеш пообещал привезти ему большого коня-качалку.

Напоследок Микеш сказал бабушке, что его друзья звери сердечно благодарят ее за радушный прием, еще раз попрощался с ней и вскарабкался на слона Брундибара. Там же, на широкой слоновьей спине, разместились и два большущих тюка котика. Попугай Клабосил и обезьяна Качаба тоже забрались на Брундибара и устроились поудобнее возле Микеша. Лишь медведь Мышка проревел, что ему, мол, куда приятнее снова бежать своим ходом.

Слон уже снял было хоботом алую шапочку для прощания, но потом вернул ее на место, когда Микеш крикнул ему что-то по-слоновьи. В ответ слон согласно кивнул головой.

- Франта, Пепик, может, прокатимся немного? Хотя бы до кирпичной мастерской,- окликнул своих друзей Микеш.- Подойдите к слону, и он поднимет вас хоботом на спину! Не бойтесь, ничего с вами не случится!

Пепик колебался, стоит ли это делать, зато Франта Кулдан вмиг подскочил к слону, и не успел он глазом моргнуть, как сидел уже за спиной у Микеша. Тут смелости набрался и Пепик, и через минуту вся честная компания двинулась со двора. Бабушка еще раз попрощалась с Микешем, кивнув ему головой; Пашик с Бобешем замахали котику передними копытцами. А все соседи и соседки, что толпились на дороге или стояли во дворах возле домов, закричали Микешу, чтобы он живым и здоровым поскорее возвращался обратно.

Собаки вновь разразились громким лаем, но никто из соседей больше уже не боялся животных, все видели, как миролюбиво вели они себя во дворе у Швецов. Мальчишки же по-прежнему не без зависти наблюдали за удивительной поездкой Франты и Пепика на слоне, особенно их раздражал Франта, который восседал на нем с таким гордым видом, будто только что забил в ворота победный гол.

Всему хорошему когда-нибудь наступает конец! Дойдя до кирпичной мастерской, слон по знаку Микеша остановился и хоботом опустил Франту и Пепика на землю. Мальчики попрощались с Микешем и его друзьями, пожелали им счастливого пути и на этом расстались. Ребята полями пустились бежать обратно в Грусицы, а слон Брундибар повез своих друзей-циркачей дальше и через некоторое время исчез в дремучем лесу.

Бабушка рассказывает Мурлышке быль

В тот день, когда Микеш снова покинул родные места, Мурлышка ходил по двору и по горнице точно в воду опущенный. На дворе он то и дело пристально смотрел в сторону деревенской площади, словно ждал, что там появится Микеш, а в горнице брал в лапки одну игрушку за другой, но так и не увлекся какой-либо. Когда же вечером бабушка вернулась из гостей на двор, он прижался к ней и захныкал:

- Бабуска, а когда велнется дядюска Микес из своих стланствий?

- Что-то быстро ты об этом заговорил,- с улыбкой сказала бабушка.-Скучаешь, да? Я, касатик, тоже скучаю, и даже очень! Но пойдем-ка лучше домой, я сварю тебе кофейку, а потом расскажу кое-что интересное.

- Ула!- обрадовался Мурлышка.- Вы, навелное, лассказыте мне волсебную сказоцку?

- Нет, касатик, сегодня я не стану рассказывать тебе сказки,- ответила бабушка.- Я поведаю тебе историю, которая произошла на самом деле, и она будет поинтереснее любой сказки.

Отужинав, они с Мурлышкой забрались на печь, и бабушка приготовилась рассказывать о том, что случилось однажды в Грусицах. Итак, слушайте внимательно, бабушка начинает:

- За ручьем, в хижине, где сейчас живут Бартачеки, Жил раньше столяр Пецка. Было у него семеро детей, и, конечно же, ему приходилось много работать, чтобы прокормить стольких едоков. Пецка был очень хорошим мастером, работы у него хватало, и посему не было случая, чтоб дети его голодали.

Получив солидное вознаграждение, Пецка непременно приносил в дом какие-нибудь игрушки; на праздник святого Микулаша всякий раз покупал ребятам чудесные подарки, а в Сочельник красиво наряжал для них елочку. Словом, столяр Пецка был хорошим отцом. Как-то накануне праздника Микулаша он попросил Франтика Комарека нарядиться в костюм святого и принести подарки его ребятишкам. Франтику в ту пору было всего двенадцать лет, но выглядел он гораздо старше своего возраста. Мальчик очень обрадовался предложению Пецки и тут же занялся поисками ваты для бороды, картона для епископской шапки-митры, золотистой фольги для ее отделки, метлы и орехов. Франтик был очень горд, что вскоре выступит в роли Микулаша, совсем как взрослый.

Перед самым праздником, к вечеру того дня, все его приготовления были завершены. Подарки, которые столяр Пецка, купив у корчмаря, принес прямо к Комарекам, он сложил в обернутую фольгой корзину и, едва стемнело, начал обряжаться в платье Микулаша.

Как славно все получалось у этого сорванца! Когда Франтик приделал себе длинную белую бороду из ваты и такие же волосы да напудрил мукой лицо, то стал совершенно неузнаваем. Пес Михалек смотрел на него широко раскрытыми глазами и недоумевал, зачем это хозяин облачается в просторную белую рубаху да нахлобучивает на голову остроконечную шапку с позолотой. Не отходя от Франтика ни на шаг, пес нетерпеливо ждал, что же он будет делать дальше. И решил проследить за ним до конца.

Около семи часов вечера, когда на дворе совсем стемнело, тетушка Комаркова заглянула в горницу и сказала:

"Думаю, Франтик, тебе пора! У Пецки уже горит свет!" Этой минуты Франтик ждал весь вечер. Он взял в одну руку метелку, в другую - корзину с подарками и вышел на темный двор. Пес Михалек побежал за ним следом и проводил хозяина до самого ручья, но дальше пойти не рискнул: побоялся переходить через ручей по камням-голышам, в холодную же воду заходить ему не хотелось. Он подождал еще, пока хозяин переберется на другую сторону, разочарованно вильнул хвостом и вернулся домой. Хозяин же его тем временем вовсю хлестал метелкой сначала по окну, а потом и по дверям в сенях дома Пецки, приговаривая басом, на какой только был способен:

"Тары-бары-растабары, тары-бары-растабары!"

Едва дети Пецки услышали эти слова, как с визгом и криками забегали по горнице, ища укромные местечки, где они могли бы спрятаться от Микулаша. Одни схоронились от него за шкафом, другие влезли на печь, третьи - под кровать. Хоть и знали, что, как только появится Микулаш, им все равно придется выползать из своих укрытий и молиться. Но так поступают почти все дети.

В груди у каждого из них бешено застучало сердечко, когда они услышали, как Микулаш спросил у родителей, нет ли в доме маленьких детей.

"Разумеется, пан Микулаш! У нас их семеро по лавкам! - ответила тетушка Пецкова и всплеснула руками от изумления:- И все это вы принесли нашим детишкам?! Сколько подарков! Яблоки, орехи, инжир, конфеты - бог весть что еще!"

При этих словах ребятишки повылезали из укрытий и, плюхнувшись перед Микулашем на колени, начали молиться.

Микулаш стоял перед ними как статуя. Даже не пошелохнулся ни разу. Вот только под конец молитвы у него неожиданно потек нос, и он решил по своей давней привычке утереть его рукавом, но вовремя спохватился и тогда сунул было руку в карман, чтобы достать платок, да сделать это помешала длинная рубаха.

Между тем дети закончили молиться и теперь с любопытством смотрели на Микулаша. Они, конечно же, ждали, что сейчас он щедро одарит их крейцерами, иначе зачем бы он полез в карман. Но прежде Микулаш захотел выяснить, заслуживают ли они подарков, и начал их испытывать.

"Молитесь вы здорово, что правда, то правда!- похвалил ребят Микулаш.-Однако я хотел бы знать, так ли успешно учитесь вы в школе. Поэтому сейчас я вас проэкзаменую! Будьте внимательны, школьники, для начала мы займемся сложением. Сколько будет столько-то плюс столько-то? А?" Маленькие Пецки, те, что уже ходили в школу, удивленно уставились на Микулаша. Но тут и сам Микулаш осознал всю бессмысленность своего вопроса. Ему было очень досадно, что он так опростоволосился, и он собрался было задать вопрос поумнее, как вдруг семилетний Вашик поднял ручку и сказал:

"Извините, пан Микулаш, мы это не проходили!" "Ладно, ладно!- наконец пришел в себя Микулаш.- Тогда, школьники, для начала займемся географией. Вот ты, Антонин Пецка, скажи: в какую Северную Лабу впадает наше самое длинное море?"

"Извините, пан Микулаш, но оно впадает у Влтавы в Мельник!"- бойко ответил десятилетний Тоник и тихо прыснул со смеху в ладошки.

В эту минуту Микулашу очень захотелось подбежать к Тонику и пару раз огреть его метелкой. Но и сам на себя он тоже был зол. Он понимал, что задал еще более глупый вопрос, и видел, как дядюшка Пецка ухмыляется себе в усы. Между тем Франтик Комарек был не из тех мальчишек, что отступают без боя; он быстро овладел собой и, смерив Тоника строгим взглядом, напустился на него со словами:

"Ишь возомнил о себе бог знает что! Ведь у самого тройка по географии, тоже мне, умник нашелся! Если бы Пепик Шобр не давал тебе списывать, ты бы вообще ничего не знал! Да что с тобой говорить! Научись сначала, как я, хомяков из норы выманивать, понял?! И еще: смотри, Тоничек, теперь лучше не попадайся мне на глаза, когда полезешь к нам за грушами!"

"Славно я осадил этого нахала!"-подумал про себя Микулаш.

На этом, оставив в покое детей, которые и без того уже хохотали в открытую, Микулаш с достоинством обратился к тетушке Пецковой:

"Принесите-ка сюда, тетеньки, какую-нибудь плетенку или миску! Я высыплю туда подарки, а потом вы уж по своему усмотрению разделите их между своими горлопанами! Мне надо поторапливаться, чтобы успеть еще в Тршемблаты и Турковицы".

Ну, а в следующую минуту, перестав смеяться, дети с нескрываемым любопытством разглядывали все те угощения, которые Микулаш пересыпал из своей корзины в миску.

"Как это любезно с вашей стороны, пан Микулаш, что вы вспомнили о наших ребятишках",- проговорила тетушка.

"Не стоит благодарности, тетенька. А теперь мне и вправду пора идти. Счастливо оставаться. Да, мне показалось, когда я шел сюда, что у вас хлев не заперт! Смотрите, как бы коза не сбежала! Спокойной вам ночи!"

С этими словами Микулаш попрощался за руку с дядюшкой и тетушкой и пошел прочь под возгласы ликования счастливых ребятишек.

Из хижины Пецки Франтик Комарек вышел с гордо поднятой головой, словно там его по меньшей мере произвели в доктора. Он был рад, что все так хорошо закончилось и что дети его не узнали. Франтик уже представлял себе, как будут завидовать ему старшие мальчишки, когда узнают, что он играл роль Микулаша, совсем как взрослый мужчина! От таких мыслей Франтик еще больше заважничал и зашагал точно пан староста. Когда он подошел к ручью, случилось нечто необыкновенное. В ту самую минуту в своей большой горнице Пецки зажгли лампу, и свет от нее, пронзив ночную мглу, озарил бегущую в ручье воду и голыши-камни. От испуга Франтик выпустил из рук метелку с корзинкой и, раскрыв рот, в удивлении уставился на призрак, что предстал перед ним совершенно неожиданно. Посредине ручья, на большом камне, стоял высокий Микулаш, озаряемый сиянием, исходящим от Пецковой хижины. Он стоял как истукан и пристально всматривался в изумленного Франтика.

Утратив все свое былое достоинство, Франтик плюхнулся перед ним на колени и, не дожидаясь особого приглашения, начал молиться. Он читал молитву без расстановки, перескакивая с пятого на десятое, тем не менее большой Микулаш остался им очень доволен. Стоя на камне, он так хохотал, что едва не свалился в ручей. Такого смешливого Микулаша ты, Мурлышка, в жизни не видывал!

"Отлично, просто превосходно у тебя получается, коллега!- наконец проговорил большой Микулаш.- Сразу видно, что ты и в школе хорошо учишься, и дома родителей слушаешься! Посему, коллега, без подарка я тебя не оставлю! А ну, подставляй корзину!"

Франтик не заставил себя долго ждать, и в тот день впервые за все время, пока существует мир, случилось так, что Микулаш одарил Микулаша!

Микеш готовит большой сюрприз

Когда слон Брундибар и его друзья, заканчивая свое долгое путешествие, приближались к цирку, из фургона пана Клудского неожиданно выбежала Олюшка и, счастливая, устремилась им навстречу. Завидев ее, Микеш тут же попросил слона опустить его на землю. Однако развеселившийся Брундибар подал котика Олюшке прямо в раскрытые объятия.

Радостной была эта встреча. Увидев, как Олюшка с Микешем на руках закружилась в веселом танце, медведь Мышка встал на задние лапы и неуклюже запрыгал взад и вперед. Слон, задрав хобот как можно выше, восторженно затрубил в знак приветствия. Попугай же прокричал:

- Да здравствует Микеш! Слава! Слава!

А обезьяна Качаба при этом кувыркалась на спине у слона.

Когда же в фургоне Олюшка рассказала Микешу, как плохо обстоят дела в цирке, котик лишь печально опустил голову и сокрушенно вздохнул. Ему было очень жаль пана Клудского, который уже долгое время лежал в пражском госпитале и из-за болезни вынужден был распродать почти весь цирк. От некогда славного цирка всего-то и осталось, что несколько фургонов, малый шатер да самая необходимая утварь. А из всех бывших служащих пожать Микешу лапку пришел один старый верный Швейда, который просто уже не мог жить без цирка и согласился бы служить в нем даже задаром, лишь бы не покидать Олюшку. Старый лев Ирод да звери, что пришли с Микешем,- вот все, кого удалось сохранить из некогда большой труппы дрессированных животных.

- Ума не приложу, что с нами будет,- заключила свой грустный рассказ Олюшка.- Денег у нас все меньше и меньше; боюсь, как бы вскоре не пришлось распродать и оставшееся.

Тут Микеш встал с табуреточки и, решительно направившись к Олюшке, сказал:

- Не бойся, Олюшка! До этого не дойдет! Еще дома я пообещал Клабосилу помочь тебе, моей спасительнице, и сделаю это с радостью. Вот увидишь, скоро мы заживем, как прежде, былая слава цирка Клудского непременно возродится. По дороге я все продумал и твердо верю в успех.

- Поэтому-то я и послала за тобой, дорогой Микеш! Ты моя последняя надежда!- произнесла в ответ Олюшка и погладила котика по черной головке. Настроение у нее несколько поднялось.

Потом они оба пошли проведать льва. Когда Микеш подходил к клетке, он видел, что голова у царя зверей лежит на передних лапах и выглядит он весьма печальным. Но едва Микеш вошел к нему, как лев поднял голову и от радости забил хвостом по полу. Учтиво поклонившись, котик вежливо спросил его на львином языке:

- Как изволите себя чувствовать, ваше величество?

- Неважно, дорогой Микеш,- тихо прорычал лев,- но, слава богу, ты снова с нами. Я уж думал, что умру от тоски. Да, чувствую я себя неважно, и все-таки я рад, что меня не продали, как других, и я дождался твоего возвращения. Теперь все у нас пойдет иначе!

Олюшка и слон Брундибар, который тоже стоял у клетки, не понимали, о чем разговаривают лев с Микешем, но видели, как обрадовался котику царь зверей. Олюшка довольно улыбалась, а слон Брундибар все то время, пока Микеш и лев беседовали, держал свою шапку в хоботе и глаза у него светились счастьем. Напоследок Микеш подбодрил льва недолгим рычанием о будущей славе цирка и потом вежливо пожелал ему спокойного сна.

Затем Олюшка повела Микеша в жилой фургон пана Клудского, чтобы котик отдохнул после утомительной дороги. Олюшка начала готовить ужин, а Микеша попросила снять сапоги и располагаться поудобнее. Но котик небрежно махнул лапкой и сказал, что-де и так ехал с удобствами всю дорогу. Заложив лапки за спину, на манер степенных пожилых дядюшек из его деревни, он с задумчивым видом принялся расхаживать по фургону. Олюшка не стала ему мешать. Она понимала, что сейчас он думает о том, как спасти их последнее имущество. Олюшка ни о чем его не спрашивала, веря, что такой умный котик устроит все наилучшим образом.

На другой день, рано утром, Микеш и Олюшка пошли осматривать шатер, фургоны и цирковую утварь. Котик остался доволен осмотром и, чтобы порадовать Олюшку, не замедлил сообщить ей об этом.

- Для первого представления, которое я задумал, у нас есть все необходимое. Ставить его нужно как можно скорее, чтобы заработать денег на первое время. Я сейчас же отправлю старика Швейду за людьми, которые помогут нам подготовить шатер к работе.

И уже на третий день по всему городу Костелцу были расклеены афиши, гласящие:

Глубокоуважаемые дети, соседи, дамы, дядюшки и тетушки, паны, зрители и прочие баре-господа! Мы, уцелевшие дрессированные зверюшки из бывшего цирка пана Клудского, даем сегодня вечером в нашем шатре "В долинушке" БОЛЬШОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ в пользу своих безработных, терпящих нужду товарищей. Вы увидите поистине грандиозное зрелище. В программе всевозможные цирковые номера и фокусы, а также наш сюрприз ЗАГАДОЧНЫЙ КОТИК невероятная сказка или быль для детей от 1 года до 99 лет. Кто не поверит в первый раз, сможет, купив билеты, прийти на второе и на третье представление. Для школьников, которые не списывают на уроках, билеты за полцены!

Возле этих афиш повсюду толпились люди, и все они с большим интересом читали написанное. А прочитав, многие тут же выражали искреннее желание посмотреть невиданное по своим масштабам зрелище и говорили, что сегодня вечером обязательно придут в цирк. Вечером у цирковой кассы было не протолкнуться.

Пришлось даже позвать городевого Кофранека, чтобы навести там порядок. Не удивляйтесь, дорогие ребята! Уже одно то, что увидели взрослые и дети, стоя перед шатром, говорило само за себя. Я нисколько не преувеличиваю!

В кассе сидела Олюшка и продавала билеты трех видов на места с голубыми, красными и желтыми сиденьями. Как только будущий зритель клал деньги на тарелку, слон Брундибар снимал перед ним шапку, громко трубил и отодвигал хоботом красную занавеску у входа в шатер, чтобы пропустить его вовнутрь.

У самого входа зрителя поджидала одетая по-праздничному обезьяна Качаба, всякому она учтиво кланялась и провожала на место, согласно цвету купленного билета. Как там было весело, ребята! Поначалу люди настолько растерялись, что не знали, над кем смеяться в первую очередь: над слоном, обезьяной или медведем Мышкой, который сидел напротив кассы, громко бил в барабан и еще играл на гребенке!

Перед кассой было настоящее столпотворение, каждому хотелось, чтобы слон снял перед ним шапку. Городовой, старый Кофранек, уже не успевал наводить порядок, и если бы не попугай Клабосил, возникла бы настоящая куча мала! У попугая было очень выгодное местоположение. Он сидел на шпиле циркового шатра и следил за тем, чтобы мальчишки-безбилетники не пролезали под брезент. Клабосил вертелся точно сорока на колу и то и дело что-нибудь выкрикивал:

- Извольте проходить, господа, дамы, старики и младенцы! Не извольте рот разевать! Эй ты, пострел, думаешь, я не вижу, что ты хочешь задаром попасть в цирк! А ну ползи обратно, не то свистну слона, и он сделает из тебя отбивную котлету! Черт возьми, денег-то сколько! Целая куча! Черт побери, пропустите-ка вон ту малышку к кассе, чего она сзади мается! И старичка пропустите! Эй, дубина, не толкайся локтями, неровен час - кассу свернешь! Черт возьми, сколько денег! Люди добрые, образумьтесь, касса ведь не резиновая! Ух ты, народу-то все прибывает! В эту минуту попугай Клабосил заглянул сквозь дырочку внутрь шатра и снова закричал:

- Черт побери! Подождите, не продавайте билетов! На каждом месте и так человека по три сидит! Черт побери!

Тут и старый Швейда подбежал к кассе и зашептал Олюшке, что, мол, зрителей в цирке уже по самый купол. Хочешь не хочешь, пришлось Олюшке прекратить продажу билетов, запереть кассу и уйти. С большим разочарованием смотрели люди, которым не досталось билетов, как старый Швейда вешает на кассу табличку "Аншлаг!", и кричали при этом, что готовы сидеть хоть на полу.

- Не отчаивайтесь, люди добрые!- успокаивал их попугай Клабосил.-Придете завтра или послезавтра. Мы будем играть долго, пока все не посмотрите! А теперь, черт побери, спокойной ночи!

С этими словами попугай залетел в шатер, за ним следом туда пролезли слон с медведем, а потом вошла и обезьяна. Она задернула за собой занавеску, и доступ в цирк прекратился. Один лишь городовой Кофранек остался у входа и добродушно уговаривал людей расходиться по домам: мол, завтра придете и увидите все то же самое. О том же, что происходило этим вечером в цирке, до отказа заполненном зрителями, вы, дорогие ребята, прочитаете в следующей главе. Представляю, как вы будете удивлены! Черт возьми!

Загадочный котик

Когда зрители наконец разместились под шатром цирка, попугай Клабосил подал знак, что представление можно начинать. Сам он не принимал в нем участия, в его обязанности входило следить за порядком в зрительном зале.

- Успокойтесь же, черт подери!- кричал он со своей жердочки под самым куполом шатра.- А вы, чертяки, начинайте поскорей представление!

Ах, ребята, что это было за представление! Вы такого никогда не видели! Чего только не вытворяли обезьяна Качаба, медведь Мышка, слон Брундибар и танцовщица Олюшка! Зрители увидели и прыжки, и сногсшибательные кувырки, и великолепные танцы, и даже таинственные фокусы, которые показывал старый Швейда! Детям и взрослым все это так нравилось, что в неописуемом восторге они едва не повалили шатер. Публика колотила по сиденьям, аплодировала как сумасшедшая, а дети от смеха даже падали на пол. Я не стану рассказывать вам подробно, что там происходило, вы все равно бы мне не поверили.

- Да уймитесь же, черт возьми, вы так весь цирк разнесете!- урезонивал публику попугай.- Мы еще собираемся показать вам пьесу о загадочном котике! Это будет очень скоро, вон на той сцене!

Сцена была установлена в зрительном зале так, чтобы всем было хорошо видно. От публики ее скрывал зеленый занавес. Когда прозвенел колокольчик, попугай призвал зрителей соблюдать тишину. После второго звонка занавес раздвинулся, и перед глазами публики предстала окраина города. По правую руку на сцене виднелась каменная ограда какого-то садика, по левую - лес. Посредине ее на большом камне у дороги сидел сгорбленный старичок, что дрожал от холода и сетовал на ужасный голод.

Старичок вызвал такую жалость, что один добрый паренек из публики не выдержал и понес ему кусок хлеба, но на полпути остановился: на сцену из-за ограды неожиданно вышел красиво одетый мальчик. Наверняка какой-нибудь принц. Одет он был в великолепное голубое платье, расшитое золотом; голову его украшала розовая бархатная шапочка с длинным пером, на ногах были красные туфли.

Проголодавшийся старичок несказанно обрадовался, увидев, как аппетитно уписывает принц большую булку с повидлом! И запричитал громче прежнего:

- О, как я голоден! Как я чертовски голоден! Сжалься надо мной, прекрасный отрок, подай кусочек изголодавшемуся нищему!

- Фигу тебе с маслом!- совсем по-уличному заявил старичку принц.

При этом он не только не соизволил поприветствовать дедушку, но и в самом деле показал ему кукиш и пошел дальше своей дорогой.

Старичок ужасно рассердился. Какая распущенность! Он погрозил принцу клюкой и крикнул:

- Ах ты грубиян! Даром тебе это не пройдет, сладкоежка! Подожди, я научу тебя быть вежливым! Сейчас мигом станешь кротким, едва зайдешь за первую сосну! За жадность твою и неуважение к старшим я превращу тебя в четвероногую тварь.

Как только принц вошел в лес, старичок таинственно поводил в воздухе своей волшебной клюкой и прокричал:

- Чары-мары-бах, пусть бежит на четырех ногах! Что же это? Что вдруг случилось с принцем? Едва старичок произнес эти слова, как из лесу на задних лапках выбежал черный котик. На голове у него была розовая шапочка с длинным пером, а в левой лапке он держал обкусанную булку с повидлом! Котик громко и жалобно мяукал на бегу, а подбежав к дедушке, учтиво поклонился и, сняв шапку, протянул ему свой окусок.

Но старичок сердито отмахнулся от него.

- Поздно!-закричал он дрожащим от негодования голосом.- Не нужны мне теперь твои поклоны и булки с повидлом! Раньше надо было думать о вежливости, и булку ты должен был дать мне сразу, как только я попросил тебя об этом. Вот и оставайся сам со своей фигой! Ступай! Иди в лес и учись быть вежливым с зайцами и лисицами!

Некоторое время котик продолжал жалобно мяукать, но вот старичок сердито погрозил ему своей клюкой, и он печально побрел в лес. Так наказал старый волшебник жадного и невоспитанного принца! А сам старичок остался сидеть на камне в ожидании того, кто от чистого сердца поделится с ним едою. Правда, он уже не жаловался на голод; просто сидел, склонив голову на руки, что сжимали его нищенский посох. Дедушка был настолько погружен в свои безрадостные думы, что совершенно не заметил появления красиво одетой девочки, которая шла прямо к нему. На ней было розовое платьице с золотой вышивкой, маленькая золотая корона, белые чулочки и розовые атласные туфельки. Она, как и принц, вышла из-за ограды и - вот так совпадение, ребята!- тоже держала в руке булку с повидлом! Но сердце у нее было доброе, не такое, как у принца! Подойдя к дедушке, она вежливо поздоровалась и, когда старичок поднял голову, сама протянула ему булку.

- Ах, какая ты вежливая и добрая девочка!- похвалил ее старичок.- Я еще и не попросил ни о чем, а она уже протягивает мне булку, да какую большую, прямо с кирпич! Спасибо, родная! Куда же ты направляешься?

- Я ищу нашего Иржика, братца своего, дедушка! Батюшка просил его найти!- ответила девочка.

- А кто твой батюшка?- спросил старичок.

- Здешний король,- отвечала девочка.- А я принцесса Олюшка.

- Гм! Вот те на! Принцесса, а такая вежливая! Гм! Как же выглядит твой братец?- поинтересовался старичок.

- Он в голубом платье, розовой шапке с длинным пером и красных туфлях. А еще он должен был есть такую же булку, как у меня. Сегодня нам дали их на обед,- сообщила девочка.

- Вот оно что! Такой мальчик и вправду проходил здесь! Значит, это был твой братец? Хорош, нечего сказать! Столь жаден и неучтив, что и вспоминать тошно! Он даже не поздоровался, не угостил меня хотя бы кусочком булки, а еще показал мне фигу,- в сердцах проговорил старичок.

- Очень на него похоже! Он такой шалун. Батюшка с ним и так и эдак, а ему все нипочем! Куда же он пошел, дедушка?

- Вон туда - в лес! Бегает где-то там на четвереньках!- ответил старичок.

- Да, да! Это несомненно он, дедушка! Иржик очень часто бегает на четвереньках по замку!- И принцесса засмеялась.

- Видишь ли, девочка, теперь уже он поступает так не ради развлечения, а по необходимости! За жадность я превратил его в зверька, вот он и бегает по лесу на четырех лапах! Он был весьма неучтив со мной и за это сурово наказан!- строго пояснил старичок.

- Правда, дедушка? Господи, что будет с батюшкой и матушкой, когда я скажу им об этом?! Да и как сказать, ведь они, бедные, так расстроятся, что наверняка заболеют!- восклицала принцесса и под конец залилась горькими слезами.

- Не плачь!- утешал ее старичок.- Такой сорванец не стоит твоих слез! Он ведь только и делал, что мучил да злил тебя и родителей!

- Что вы, дедушка! Он вовсе не злой! Просто он любит пошалить, и теперь наверняка извинился бы перед вами, верни вы ему человеческое обличье. Ах, бедная я бедная, как же я расскажу обо всем своим несчастным родителям?! горевала принцесса.- Дедушка, миленький, умоляю вас, простите братца, верните его нам!

Дедушка посмотрел на принцессу и уже не так строго, как прежде, проговорил:

- Вижу, ты очень хорошая девочка, не заслужил он такой сестренки! В первую очередь ты подумала о своих родителях, ладно уж, на сей раз прощаю его. Но сначала выполни мое условие: я хочу убедиться, что ты и вправду его сестренка, и устрою тебе небольшую проверку. Я позову из лесу четырех зверей, и если ты узнаешь, кто из них твой братец, отдам его тебе. Погоди немного, сейчас они появятся!

С этими словами старичок снова таинственно поводил палкой в воздухе, присвистнул, и из лесу тотчас же вышло четверо животных: впереди шел огромный слон, за ним - косматый медведь, потом обезьяна и наконец маленький черный кот. Теперь, правда, он был без шапки и булки.

Старый волшебник выстроил животных в один ряд, и принцессе Олюшке оставалось только угадать, которое из них ее заколдованный братец.

Принцесса переходила от одного животного к другому и в каждого пристально всматривалась. Сперва она подошла к слону, затем к медведю, но не нашла в них ничего такого, что напомнило бы ей братца Иржика. На обезьяну принцесса смотрела довольно долго, та озорно хмыкнула, и девочка чуть было не закричала: "Вот он, наш Иржик!"-однако тут взгляд ее упал на черного котика, и, радостно захлопав в ладоши, она воскликнула:

- Это он, дедушка! Вот наш Иржик!

Старичок очень удивился.

- Ты угадала, девочка!- сказал он.- Это и впрямь твой заколдованный брат! В самом деле! А теперь объясни, как ты об этом так быстро догадалась?

- Очень просто, дедушка!- со смехом отвечала принцесса.- У него же вся мордочка в повидле!

Тут и старичок рассмеялся.

- Елки-палки! Как же у меня из головы вылетело?! Что ж, делать нечего! Раз угадала, веди кота домой!

- Что вы такое говорите, дедушка?! Мне не нужен кот! Я хочу братца Иржика!

- Э, нет, девочка, так не пойдет! В сказках что сказывается, то и делается!

- Но, дедушка, в любой сказке одни колдовские чары можно разрушить другими! Мне это хорошо известно, я много их прочитала. Дедушка, родненький, умоляю вас, простите братцу его жадность и неучтивость, верните ему человеческий облик! - взмолилась принцесса Олюшка.

Старичок призадумался и сказал:

- Я с удовольствием выполнил бы твою просьбу, девочка, хотя бы за то, что ты такая хорошая сестренка и доченька, но ведь должен же твой брат понести наказание! Пусть Иржик остается пока котом, однако, как только он совершит благодеяние, я сразу верну ему человеческое обличье. Итак, внимание!

Старичок поднял свою волшебную клюку, приказал слону, медведю и обезьяне удалиться и сказал, глядя на котика:

- Чары-мары-тит, пускай он снова говорит!

И,дорогие ребята, произошло чудо! Черный котик встал на задние лапки, подбежал к старичку и, поклонившись, вежливо поблагодарил его человеческим голосом:

- Спасибо, дедушка, что вы вернули мне способность разговаривать! Обещаю вам вскоре исправиться и больше никогда не быть жадным и грубым. Дорогой дедушка, ради бога, простите меня, я так вас обидел!

Принцесса Олюшка несказанно обрадовалась, что ее заколдованный братец снова заговорил, и тоже поблагодарила старичка.

Но радость ее была недолгой, она снова представила себе, как приведет домой вместо братца черного кота, и сквозь слезы вновь принялась упрашивать дедушку, чтобы он превратил Иржика в человека. Котик, сцепив лапки, вторил ей своими мольбами и обещал дедушке, что отныне всегда будет добрым и вежливым мальчиком.

Но старичок был неумолим.

- Нет, ребята, больше ни о чем не просите, другим способом я не могу снять заклятия. Везде свой порядок! А теперь домой! Не заставляйте родителей волноваться и искать вас повсюду. Полно плакать, ребята! Думаю, скоро Иржику представится возможность совершить в кошачьем обличье доброе дело, и тогда я снова превращу его в человека, как только он сообщит мне об этом! С богом, ребята!

Когда принцесса Олюшка поняла, что ничего другого им не остается, упросить дедушку они не сумеют, она простилась со старичком и побрела вместе с котиком к дому. Они скрылись за оградой сада, а старичок положил голову на руки и замер в неподвижности, словно статуя. Несомненно, он размышлял о доброй принцессе Олюшке и ее братце, которого так строго наказал за жадность и неучтивость. И поверьте мне, ребята, в душе старичок желал, чтобы котик как можно скорее дал ему знать о совершенном благодеянии.

Долго ждать ему не пришлось! Через некоторое время из-за ограды выбежал запыхавшийся котик и закричал старичку:

- Дедушка, дедушка, я уже совершил доброе дело! Будьте так любезны, выслушайте меня: когда мы подходили к городу, возле первого же дома встретили старую женщину. И с этой женщиной я, дедушка, не поздоровался!

- Ну и ну, елки-моталки! - воскликнул старичок.- И ты бежал, чтобы сообщить мне об этом, невежа?! Я вижу, ты и не думаешь исправляться, все такой же безобразник, как прежде! Вы только посмотрите на него: он, нахал, еще и похваляется, что не поприветствовал старую женщину! Ну погоди, мальчишка, больше тебе незачем будет ко мне приходить! Как вернул я тебе способность разговаривать, так и обратно заберу! Чары-мары...

Рассерженный старичок поднял свою волшебную клюку, чтобы снова сделать котика немым, но перепуганный котик закричал:

- Ради бога, дедушка, одну минуточку, я еще не все сказал! Ведь я не мог ее поприветствовать!

- Почему же? - строго спросил старичок, не опуская клюки.

- Потому что с испугу бедная старушка могла бы упасть в обморок, если б я, черный кот,- представьте себе! - сказал ей: "Добрый день, сударыня!"

Старичок внимательно посмотрел на котика, потом опустил свою волшебную клюку и, добродушно улыбнувшись, проговорил:

- Твоя правда, Иржик! Ты хорошо сделал, что не поздоровался с этой женщиной! Она и в самом деле могла бы с перепугу упасть в обморок! Ты, милок, поступил совершенно правильно! В своем кошачьем образе и подобии ты сотворил благодеяние, и за это я снова превращу тебя в человека! Теперь я верю, что ты исправишься. Беги Обратно, Иржик, и как только окажешься возле Олюшки, к тебе вернется человеческое обличье!

Преисполненный благодарности, котик поцеловал дедушке руку и бросился бежать к Олюшке, чтобы поскорее обрадовать свою опечаленную сестричку. Дедушка смотрел ему вслед с умиротворенной улыбкой на устах. Он был искренне рад, что сделал из озорника Иржика такого славного мальчугана. Затем старичок тяжело встал и медленно двинулся к лесу. Но прошел он совсем немного, и к нему подбежал запыхавшийся принц Иржик. На мальчике был прежний красивый наряд, разве что шапку свою он снял заранее и теперь, почтительно кланяясь старичку, держал ее в руке.

- Сердечно благодарю вас, дорогой дедушка, что вы вернули мне человеческий облик. Если бы вы только знали, как я страдал в кошачьем обличье. Вы дали мне урок на всю жизнь, впредь я никогда не буду жадничать и грубить. Я как будто заново родился. Моя добрая сестренка тоже несказанно обрадована моим перевоплощением. Сейчас она побежала домой за нашей королевской каретой и поедет в ней нам навстречу; мы, дорогой дедушка, больше не хотим, чтобы вы страдали от голода и холода! Поедемте к нам в замок, станете нашим дедушкой и батюшкиным советником! Если вы будете рядом, я никогда не забуду, как был наказан однажды за свой проступок, и всегда буду вести себя хорошо. Вы согласны, дедушка?

Старичок подумал немного и сказал:

- Пожалуй! Я рад, что ты исправился, и с удовольствием останусь навсегда с таким хорошим мальчиком.

Принц Иржик заботливо взял старичка под руку и повел к замку. Когда они исчезли за оградой, занавес сдвинулся, и на этом представление завершилось. По окончании пьесы зрители продолжали молча сидеть на своих местах, словно ожидая, что сейчас кто-нибудь объяснит им все эти таинственные превращения. Некоторые из них полагали, будто они спят и загадочный случай с котиком им только снится, и опомнились они лишь в ту минуту, когда попугай Клабосил закричал публике со своей жердочки:

- Эй вы, чертяки! Почему не хлопаете, вам что, не понравилось? Черт возьми!

Лишь теперь зрители зааплодировали, но зато так бурно, что Клабосил едва не сорвался с жердочки от неожиданности. Дети кричали:

- Ура! Слава! Да здравствуют дедушка, принц, принцесса и котик!

При этом они топали ногами, прыгали на сиденьях, размахивали носовыми платками, играли на дудочках и губных гармониках.

- Где вы там, черти полосатые? Выходите кланяться! - кричал попугай в сторону сцены.- Или публика цирк разнесет!

Как бы в ответ на это занавес раздвинулся, и на сцену поблагодарить публику за внимание вышли старичок и принц Иржик. Они поклонились, потом старичок помахал зрителям волшебной клюкой, Иржик же - своей розовой шапкой. Публика вновь зааплодировала, а дети закричали:

- Ура! Слава! Да здравствуют дедушка и принц Иржик!

И тут кто-то из ребят спохватился:

- А где же принцесса Олюшка?

- Я здесь! Я и Олюшка и принц Иржик одновременно! - ответил принц.

- А где тогда заколдованный котик? - закричали дети.- Мы хотим видеть черного котика!

- Это невозможно! - И Олюшка, одетая принцем Иржиком, засмеялась.-Ведь это был я, Иржик! Меня превратили в черного котика! А теперь заклятие снято и котика больше не существует! Сердечно благодарим вас за такое внимание к нашему представлению и желаем всем доброй ночи! Привет, ребята, надеюсь, завтра увидимся!

Когда старичок с принцем ушли, зеленый занавес снова сдвинулся, и за ним раздался звонок колокольчика - знак того, что представление окончено. Но тут дети и взрослые подняли еще больший шум. Они хлопали в ладоши, топали ногами и беспрестанно скандировали:

- Хотим видеть котика! Черного котика! Котика, умеющего разговаривать!

Тщетно Клабосил урезонивал публику:

- Да идите же домой, чертяки! Представление окончено, и мы уже хотим спать! А кота вы увидите у себя дома; наверное, каждая семья держит какого-нибудь кота или кошку.

Однако публика расходиться не желала. Все зрители, и дети и взрослые, были совершенно ошеломлены закончившейся пьесой. Самые маленькие свято верили, что котик и впрямь снова превратился в принца; ребята же постарше и взрослые были твердо убеждены, что в пьесе не обошлось без настоящего черного кота, и во что бы то ни стало хотели его видеть. Более того слышать! Только теперь, по окончании представления, все вдруг осознали, что черный котик действительно говорил человеческим голосом, и, вместо того, чтобы разойтись по домам, заспорили прямо в цирке, что же это было на самом деле. Кто-то кричал, будто старичок из пьесы - чревовещатель; другой выражал сомнение, что кот вообще разговаривал; третий считал, что за него говорил какой-нибудь артист под сценой. А один старичок, вскочив со своего места, сердито орал соседу:

- У вас не язык, а помело! Чего вы мне талдычите про какой-то аппарат, зашитый в кошачью шкуру! Живую кошку я и за километр увижу!

О, ребята! Как там было шумно! В конце концов, и взрослые и дети в один голос потребовали переиграть сказку, а они, мол, за это заплатят. Тщетно попугай кричал зрителям, чтобы все расходились по домам. Наконец поднялся сам пан староста и сказал:

- Люди добрые, образумьтесь, ступайте домой! Среди нас немало школьников, ребятишкам уже пора спать, чтобы завтра без опозданий прийти на занятия!

Старосту зрители послушались и начали покидать цирк. Но на улице разговоры вновь потекли рекой. Повсюду только и было речи, что о загадочном котике, и очень многие обещали прийти посмотреть на него завтра. Но вот и на улицах воцарилась тишина. А когда на небо взошел месяц, все уже спали. И зрители, и наши друзья-циркачи.

Пашик с Бобешем тоже уходят из дому

Наутро после успешной премьеры в фургоне пана Клудского было необычайно оживленно: Олюшка со старым Швейдой подсчитывали, сколько денег заработали они вчера. Голубые глаза девочки засветились от радости, а старик Швейда чуть было не пустился в пляс, когда все деньги были сосчитаны. Микеш, заложив лапки за спину, расхаживал по фургону и довольно улыбался. Котик не был силен в арифметике, но после того, как Олюшка объяснила ему, сколько всего можно приобрести на такую сумму, он понял, что теперь денег у них предостаточно.

- Черт возьми, какая уйма крейцеров! - кричал со шкафа попугай Клабосил, подпрыгивая на нем так, словно, как и Швейда, вот-вот собирался затанцевать.- Сколько монет! И почти все они заработаны мною, черт побери! Это я кричал, чтобы пропустили девочку, старичка и бабушку к кассе,, я следил за тем, чтобы никто не пролез под брезентом. Кабы не я, все бы так и поступили, не исключая пана старосты!

Раздался дружный смех, и счастливая Олюшка дала попугаю кусочек сахара.

- Дорогой Клабосил,- весело сказала она,- все мы знаем, какой ты молодчина, однако наибольшая заслуга принадлежит все-таки нашему славному Микешу! Мы были лишь хорошими исполнителями, а придумал все он! Скромный Микеш только лапкой махнул в ответ, как бы говоря, что он не заслуживает таких громких похвал, но тут Олюшка подбежала к котику и, заключив его в объятия, закружилась с ним в танце. Потом осторожно опустила его на пол и погладила по головке.

- Я знала, Микеш, что ты выручишь нас из беды,- ликовала Олюшка,- но могла ли я думать о таком успехе! Как рад будет папочка, когда я напишу ему обо всем! Он так переживает за нас, а теперь, может, и выздоровеет скорее. Я уже вижу, как мы заработаем, когда выкупим всех своих дрессированных животных, которых вынуждены были продать в трудные времена. Только бы и дальше все складывалось так же хорошо!

- А почему бы и нет, черт побери?! - закричал попугай.- Всякий день будет столь же удачен, если я по-прежнему буду следить, чтобы никто не пролезал под брезентом!

- Что правда, то правда, дорогие мои,- вступил в разговор старый Швейда.- Денег у нас будет достаточно, вопрос в другом - удастся ли нам выкупить проданных животных! Кто знает, где они теперь; думаю, надо управляться своими силами.

Олюшка растерянно посмотрела на Микеша, но он ничего не сказал на это и вновь, заложив лапки за спину, принялся расхаживать по фургону. Неожиданно котик остановился и, хлопнув себя лапкой по лбу, радостно воскликнул:

- Ах я балда! Как же я сразу об этом не подумал? Друзья мои, к чему нам разыскивать зверей по всему белому свету! У меня дома есть два молодца, которые буквально рождены для цирка! Это козел Бобеш и кабанчик Пашик, оба, так же как и я, умеют разговаривать и при этом еще ужасные весельчаки! Таких молодцов вы не увидите ни в одном цирке мира, потому что их нельзя купить ни за какие деньги. Ура! Вот это будет цирк! Олюшка, будь добра, напиши им письмо, чтобы приезжали побыстрее. Черт побери, Клабосил, здорово я придумал, правда?

- Здорово, черт возьми! - ответил вместо попугая старый Швейда, который на радостях чуть было снова не пустился в пляс. Старик помог Олюшке найти бумагу, чернила и перо, дабы сегодня же и отправить письмецо в Грусицы. Олюшка писала, а Микеш диктовал. Они написали Пашику, чтобы он и Бобеш тотчас же отправлялись в Костелец-над-Мумлавой; мол, дома им все равно делать нечего, а здесь, в цирке, они заработают для бабушки и дядюшки Малиновского кучу денег. Письмо получилось просто замечательное! Перед тем как запечатать конверт, они вложили туда еще и денег, не только на дорогу Пашику с Бобешем, но и для пастуха с бабушкой, как бы в качестве вознаграждения за понесенные утраты. Потом написали на нем адрес Пашика, и старый Швейда, надев свою выходную шляпу, поспешил с письмецом на почту. На другой день пополудни грусицкий рассыльный пан Халупа шагал от деревенской площади к ручью и при этом так размахивал своей тростью, словно намеревался кого-нибудь стукнуть. На ходу он громко разговаривал сам с собой, и люди в недоумении оборачивались: мол, чего это чертыхается наш рассыльный?

- Не знаю, как в других местах, но в Грусицах теперь не почта, а служба для дураков! То ли дело раньше, когда за целую неделю я разносил не больше пяти писем: в дом приходского священника, в школу да к пану старосте. А нынче? В каждой хибаре выписывают газеты; всем носи посылки, книжки, открытки и одному моему сломанному велосипеду известно что еще! Впрочем, с этим я уже примирился. На то я и рассыльный! Но неужели ж теперь надо знать всякого деревенского воробья и гоняться за ним по крышам, если ему придет письмо! Заглядывать в каждый поросячий хлев, лазать по тополям с открытками для ворон! Ох, люди добрые, ну и времена, елки-моталки!

Тем временем в хлеву у Швецов стоял за дверью кабанчик Пашик и внимательно прислушивался к словам рассерженного старика. А еще он смотрел в щелку, чтобы узнать, кому это несет письмо дядюшка Халупа. И бедняга едва не упал на солому от страха, увидев, что рассыльный идет по двору прямо к его хлеву.

- Кабан Пашик здесь проживает? Ему письмо. Эй, Пашик, ты дома? прокричал рассыльный, подойдя к хлеву.

Пашик торопливо открыл дверцу и принял письмо из рук рассыльного с такой робостью, будто оно могло укусить. Ножка у него дрожала, и он едва выдавил из себя:

- Премного благодарен, дядюшка Халупа!

Когда рассыльный ушел, к Пашику прибежали Пепик и Бобеш. С горушки пастуха они видели, как он получал письмо, и тут же сломя голову устремились вниз, чтобы узнать, кто ему пишет.

- На, читай, мне такой мелкий почерк не разобрать! - слукавил не обученный грамоте Пашик, протягивая конверт Пепику. В глазах его сквозил страх: что-то будет в письме?

Пепик мигом вынул из кармана перочинный ножик, но еще прежде, чем конверт был вскрыт, к ним откуда-то прибежала бабушка. Как же обрадовалась бедная старушка, услышав, что письмо это, по-видимому, от Микеша, и с каким жадным вниманием прислушивалась она к тому, о чем сообщал ее любимец Пашику! Сам же Пашик облегченно вздохнул, как только узнал, что оно написано не властями, однако когда Пепик дочитал его до конца и вручил бабушке деньги, он сразу закричал, что никуда не поедет.

- Ни по какой цидулке я никуда не цоеду! Кто знает, к чему это приведет! Думаю, кому-то очень хочется заполучить Пашика! Таких грамотных, которые хотели бы заманить Пашика к себе, сколько угодно, да не на того Пашика напали! - И кабанчик злорадно расхохотался.- Кто может поручиться, что письмо это от Микеша, слишком уж оно красиво написано, у Микеша и разобрать-то ничего нельзя было! Так вот, до тех пор, пока за мной не приедет всамделишный Микеш, я шагу из хлева не сделаю!

Зато Бобеш очень обрадовался письму. Он сказал, что поедет в цирк с удовольствием, и сразу побежал к дядюшке пастуху спросить, отпускает ли он его к Микешу.

- Отправляйся хоть к черту на рога, раз уж Микеш выслал за тебя деньги,- разрешил дядюшка Малиновский.- Поезжай, может, крейцер-другой и заработаешь. Буду признателен, если привезешь мне оттуда пару пакетиков табаку и какие-нибудь поношенные штаны.

Когда Бобеш вернулся к Швецам и радостно сообщил бабушке о дядюшкином благословении, старушка принялась убеждать кабанчика ничего не бояться и ехать в цирк вместе с Бобешем. Стыдно, мол, такому удальцу вести себя подобно малому поросенку, что боится высунуть рыльце из хлева! Да и кое-кто из соседей, которые в ту пору шли мимо и услышали, какое счастье привалило кабанчику, тоже стали уговаривать его ехать в цирк, но Пашик был непреклонен. Он сказал, что все их уговоры тщетны и он не тронется с места до тех пор, пока за ним не приедет взаправдашний Микеш. Как тут было поступить бабушке? В конце концов, и она признала, что Бобеш с Пашиком могут еще где-нибудь заблудиться, и поэтому попросила Пепика тотчас же написать Микешу ответное письмо, что, мол, будет лучше, если он сам приедет за этими двумя оболтусами. На третий день Микеш и вправду приехал за Бобешем и Пашиком. Около полудня перед домиком Швецов остановился большой автомобиль, и соседи подумали, что к ним пожаловал, наверное, сам князь. Каково же было их удивление, когда из автомобиля вышел котик Микеш в красном костюме укротителя. Бабушка, Пепик и Мурлышка выбежали из дому поприветствовать Микеша. Потом они повели его в горницу, туда же направился шофер с большущим мешком подарков за спиной, и соседи зашушукались меж собой: чего, мол, на сей раз привез Микеш старой Швецовой? Микеш недолго задержался в доме. Через короткое время он вышел на двор и решительно зашагал к хлеву Пашика. От страха у кабанчика душа ушла в пятки. Он боялся, что Микеш сильно отругает его, но котик не был сердит на Пашика. После теплой встречи он начал ему рассказывать, как хорошо сейчас в цирке, какой огромный успех они имеют у публики, не хватает им, дескать, только Бобеша с Пашиком. Тогда, мол, их цирку не будет равных во всем мире! В ответ Пашик сказал:

- Вот теперь я с удовольствием поеду в цирк, потому что ты всамделишный, а не бумажный Микеш!

Микеш похвалил его за осмотрительность, и Пашик тут же стал собираться в дорогу. Кабанчик хотел захватить с собою корытце, халат, часы с кукушкой, и Микешу стоило немалого труда уговорить Пашика не делать этого. Из вещей он позволил ему взять только халат.

- А ты купишь мне новые часы с кукушкой? - спросил Пашик.

- Разумеется, куплю. Вот разве что часы с кукушкой уже не в моде! Я куплю тебе наручные часики с курочкой, которая каждый час будет сносить для тебя по яичку! - пообещал кабанчику Микеш, и все вокруг засмеялись.

Собравшись в дорогу, Пашик поблагодарил t бабушку за ее доброту, распрощался со всеми и влез в автомобиль. От волнения беднягу била дрожь. Не удивляйтесь, дорогие ребята, ведь он впервые в жизни отправлялся странствовать!

Зато Бобеш полез в автомобиль с радостью.

Потом Микеш в свою очередь простился со всеми и попросил шофера прикрыть поплотнее дверцы и подготовить машину к отъезду. Когда шофер хотел уже завести мотор, откуда-то прибежал Франта Кулдан и спросил, куда это едут Бобеш с Пашиком. Услыхав, что они вместе с Микешем надолго уезжают в цирк, сорванец Франта залился вдруг горькими слезами: мол, теперь ему некого будет дразнить и ничто уже не будет радовать его в Грусицах.

- Так поезжай с нами, Франтик! Твоя бабушка наверняка тебя отпустит. Ведь ты доставляешь ей одни огорчения! Сбегай спроси ее, а мы тебя подождем! - пошутил Микеш.

Но Франта и впрямь изо всех сил бросился бежать к дому. Вскоре он уже снова был у автомобиля и прерывающимся от быстрого бега голосом радостно сообщил, что бабушка отпускает его в цирк.

Тут все еще раз сердечно попрощались друг с другом, шофер надавил на клаксон, и автомобиль поехал по дороге к деревенской площади. До самой околицы Франта Кулдан не опускал своей гордо поднятой головы и только потом похвастался Микешу, сколько всякой всячины прихватил с собой из дому. В узелке у него лежали деревянный чижик, перочинный нож, сломанная губная гармоника, кулек фасоли и мешочек с шариками для игр.

Баловник Франта полагал, что со всем этим он уж никак не пропадет в странствиях!

Первое выступление друзей Микеша

Пьесу "Загадочный котик" в цирке пана Клудского играли добрую сотню раз, и всегда она пользовалась неизменным успехом. Каждый житель города Костелца видел ее не единожды, приходили посмотреть на говорящего кота и крестьяне из близлежащих деревень. С некоторых пор Микеш больше не таился от людей и свободно разгуливал по городу и окрестностям. Котика приглашали на чашечку кофе и даже на званые обеды самые именитые хозяева, и всякий раз люди изумлялись его поведению за столом и прекрасным манерам. Захаживал Микеш и к простым людям и непременно помогал тем из них, которые испытывали в чем-нибудь нужду. Встречая Микеша на улицах, дети вежливо с ним здоровались; девочки брали автографы, мальчишки же были рады возможности просто погладить его по шерстке. В газетах и иллюстрированных журналах печатали его фотографии. Журналисты специально приезжали к нему в Костелец, дабы узнать из первых уст, что он любит покушать, в каком кино собирается сниматься, увлекается ли спортом. Микеш отвечал, что охотнее всего играет в шарики, крутит волчок, иногда с удовольствием катается на самокате. Со временем зачастили к нему и иностранцы на своих автомобилях и аэропланах; из Пирожковии и с Повидловых островов гостей в Костелец прибывали целые железнодорожные составы! Но Микеш ничуть не возгордился. Он был все так же скромен и всего более радовался в те минуты, когда удавалось совершить какое-нибудь доброе дело. Микеша не интересовала слава; гораздо важнее для него была работа над новой программой, в которой должны были выступить Пашик, Бобеш и Франта Кулдан. Пока еще публика была с ними незнакома, Микеш готовил ей невиданный и неслыханный сюрприз, он усердно обучал друзей ролям, выразительной речи, хорошим манерам. Дел у котика было выше мордочки, тем не менее он не забывал писать бабушке письма и отсылать ей деньги, а Мурлышке игрушки. Микеш был рад, что удача улыбнулась ему и цирк спасен от краха, однако наибольшую радость доставило ему одно длинное письмо от пана Клудского, в котором он благодарил котика за все, сделанное для цирка. Письмо это принесла ему Олюшка, время от времени навещавшая в Праге своего больного отца. И вот после одного из таких свиданий она с радостью сообщила, что пан Клудский почти здоров и скоро вернется в цирк. Микеш был в восторге.

Когда Микеш увидел, что сказка "Загадочный котик" перестала собирать прежнее число зрителей, он решил познакомить публику с новой работой. К премьере котик подготовился основательно. В газетах он поместил о ней сообщения и разослал по всем близлежащим деревням и городам подробные афиши, рекламирующие богатую программу с комедией "Наказанный писака".

Кроме того, по почте он отправил завсегдатаям цирка и своим многочисленным знакомым приглашения, в которых указывалось, что на втором по счету представлении их ожидает еще больший сюрприз, нежели на первом. В связи с предполагаемым наплывом желающих он раздвинул цирковой шатер, принанял служащих, полностью обновил инвентарь. Денег у него было достаточно.

И поступил он правильно! Наплыв публики на премьеру комедии "Наказанный писака" был столь велик, что в цирк попала едва ли половина всех желающих. Вместо Олюшки билеты теперь продавали две -молоденькие кассирши, они еле успевали принимать деньги из рук людей. Зверей около шатра уже не было, зато прямо перед ним выступал весь городской оркестр. Красиво одетые служители провожали входящих на новые удобные места, и при этом дети получали по кулечку конфет. Стоит ли рассказывать, в каком они были восторге.

Внутри шатра было необыкновенно красиво и чисто. Повсюду виднелись цветы, ковры, разные другие украшения, а сам шатер заливали потоки электрического света. Разумеется, зрители были поражены всей этой красотой и говорили друг другу, что такого они в своей жизни еще не видели.

Сцена была намного больше прежней, и теперь вместо зеленого ее украшал расписной занавес. Расписаны были и бока сцены, чтобы развлекать ребятишек, пока не началось само представление. Когда зрители все это осмотрели, зазвенел колокольчик в знак того, что представление начинается, и занавес раздвинулся.

Публика вновь увидела на сцене окраину города, но теперь в центре ее был уже не камень, а уютный хлев. По левую руку от него находился маленький пруд с настоящей водой, по правую, несколько в стороне, - каменная придорожная тумба. Позади хлева виднелись сады и крыши городских домов. Остается добавить, что над дверцей его висела табличка с надписью:

ЗДЕСЬ ЖИВЕТ УВАЖАЕМЫЙ ПАН ПАН БОБЕШ

Минуту-другую на сцене была полная тишина, потом с правой стороны появился озорного вида мальчишка: руки в карманах, шапка набекрень. Это, дорогие ребята, был ваш старый знакомый Франта Кулдан. Он и сейчас ничем не отличался от того оборванца Франты, который бегал в свое время по Грусицам и насвистывал какую-нибудь песенку. На сцене Франта осмотрелся по сторонам, а затем начал искать, чем бы позабавиться. Подойдя к хлеву, он прочел вслух надпись на табличке и, ухмыльнувшись, так и подпрыгнул от радости. Он уже знал, чем займется. Франта вытащил из кармана кусок мела и написал под табличкой корявым почерком:

БОБЕШ ЩЕТИНИСТЫЙ

Сделав это, он спрятался за каменную тумбу и стал наблюдать, что произойдет дальше. Озорнику не пришлось ждать долго! Вскоре из хлева вышел козел Бобеш с длинной трубкой в зубах и сказал:

- Мне показалось, будто кто-то стучался в мой домик. Будто... А что написано там, под табличкой? Кто это накарябал? Очень интересно! Сейчас сбегаю домой за очками и прочитаю!

Когда Бобеш скрылся в хлеву, Франта Кулдан выскочил из своего укрытия и сделал на радостях длинный кувырок, но в следующую минуту снова побежал к тумбе: с левой стороны на сцену выходил Пашик. На голове у него была черная вышитая шапочка, в передней ножке он держал тросточку с кованым серебряным ободком. Кабанчик вышагивал точно солидный пан.

Между тем Бобеш выбежал из хлева и теперь, будучи уже в очках, с жадным вниманием разглядывал надпись под табличкой. Вдруг он сердито закричал:

- Копытом бы по зубам этому негодяю! Да разве я похож на свинью?! Елки-моталки, кто же это писал и рисовал? Ну я ему покажу, как только выслежу! Я добрый козел, но если меня разозлить, я превращаюсь в помесь тигра со слоном!

С этими словами разгневанный Бобеш бросился было с такой прытью бежать за хулиганом, что едва не сбил с ног пана Пашика, который как раз подходил к его домику.

- А вот и он! - вскричал Бобеш, хватая Пашика за переднюю ножку.- Вот я и поймал безобразника, что пачкает стены всякими мерзостями. Признавайтесь: вы писали?!

- Что писал? - спросил удивленный Пашик.

- Вон то, под табличкой?! Впрочем, вы сами прекрасно понимаете! - орал Бобеш.

- Да что вам в голову взбрело, пан Бобеш? Неужели вы так плохо обо мне думаете?! - взвизгивал перепуганный Пашик.

- Что-что?! Вы еще будете запираться! Да тут на пять минут ходьбы никого, кроме вас, нет в округе! - продолжал кричать Бобеш.

- Откуда вы взяли, что я вывел эти каракули? - защищался Пашик.- Я здесь ни при чем, клянусь своими ушами! Зачем мне это надо?! Я, уважаемый, к тому же недостаточно грамотен, чтобы написать такое.

- А чьи тогда эти каракули? Кто рисовал хряка? - гневно спросил Бобеш.

- Кто мог это сделать, я не знаю, пан Бобеш. Одно скажу: нарисован он великолепно! Сразу видно руку большого мастера. Высочайшее мастерство, выше вашего хлева! Наверное, тут поработал пан Рада, или, как его там, пан Лада!

- Рада, Лада, мне все едино! Пусть только попадется мне на глаза, я живо искупаю его в пруду!

- Не гневайтесь так, пан Бобеш! - успокаивал козла Пашик.- Знаете что, продайте-ка мне ваш хлев, раз уж он перестал вам нравиться из-за этого рисунка! Кабанчик на нем - ну вылитый я! Мне давно уже хотелось иметь свой портрет! Если вы продадите хлев, я тотчас же закажу для него рамочку. Ну что, по копытцам? Кстати, меня зовут Пашик.

- Сейчас не до этого, дорогой пан Пашик! Прежде я должен выследить того, кто испачкал стену,- проворчал Бобеш.- Иначе не успокоюсь! Скажите хотя бы, пан Пашик, кто бы мог это сделать?

- Тяжелый вопрос, пан Бобеш! Тяжелее мешка картофеля! Я совсем недавно в этих краях и всех хулиганов не знаю, но могу привести к вам обезьяну Качабу, уж она-то многое может узнать. Она, дорогой мой, отыскала даже место, в котором барышня Олюшка спрятала от нее бананы, и съела все до единого! Качаба наверняка разыщет вам писаку!

- Что ж, попробуем! Будьте любезны, пан Пашик, приведите ее ко мне! попросил Бобеш Пашика, и тот поспешил за обезьяной.

Бобеш тем временем принялся ходить вокруг хлева, не находя себе места от раздражения; но не обошел он его и три раза, как Пашик уже привел к нему опытную обезьяну Качабу. Я назвал ее опытной, потому что, едва взглянув на каракули, она резонно заявила: - Это написал тот, кто умеет писать.

С этими словами она попросила у Бобеша очки и потом долго разглядывала через них надпись. Между тем Франте ужасно наскучило сидеть за тумбой, он вылез из укрытия и не спеша направился к хлеву. Вид у него был совершенно равнодушный. Завидев Франту, Бобеш оттолкнул Пашика и схватил мальчика за плечо.

- Послушайте, юноша, это не вы, случаем, нарисовали на хлеве кабана? Вот этот пан кабан хочет купить у меня рисунок вместе с хлевом, он ему очень нравится, но он пожелал еще, чтобы художник нарисовал рядом с кабанчиком хорошенькое корытце. Он заплатил бы большие деньги! - вкрадчиво сказал Бобеш. Но Франта не попался на удочку.

- Что вы, пан Бобеш! - как бы удивившись, пробубнил он.- Если б я так рисовал, то давно справил бы себе новую одежку!

- Так чьи же это каракули, черт подери?! - снова разгорячился Бобеш.-Вот вы, юноша, никого не видели?

- Как так не видел! - ухмыльнулся Франта.- Видел, пан Бобеш, и очень хорошо! Я видел обезьяну Качабу!

- Что? Ну и дела! Как вам это нравится! - распалился Бобеш. С этими словами он отпустил Франту и гневно посмотрел на обезьяну. Но и она тоже рассердилась и погналась за Франтой так, словно хотела выдрать у него все вихры.

- Ты что говоришь, чумазый лгунишка? Где ты меня видел?! - в ярости кричала она.

- Видел и баста! - отрубил Франта.

- Где, паршивец этакий? - визжала обезьяна.- Ты видел, как я рисовала?

- Нет! - ухмыльнулся Франта.- Я видел тебя вчера, когда ты шла по Кошачьей площади.- И был таков.

- Это его рук дело! - закричала обезьяна.- Пусть в меня швырнут старыми шлепанцами, если я не права! Ну, он за это поплатится! Вот увидите, уважаемые, этот бездельник очень скоро вновь заявится сюда, чтобы позлить нас еще какой-нибудь припиской. Тогда-то я и схвачу его! Сейчас я влезу на крышу, с той стороны, дабы меня не было видно, и как только он поднимет вверх свою руку, тут я его и поймаю!

- Ладно, давайте! - согласился Бобеш.- А мы с паном Пашиком спрячемся в хлеву!

Обезьяна была права, когда говорила, что Франта снова придет к хлеву, чтобы чего-нибудь приписать к своей надписи с целью еще больше разозлить козла Бобеша. Довольно скоро он вновь появился на сцене, и уже по одному его виду можно было заключить, что мальчишка задумал какую-то шалость. Он внимательно осмотрелся по сторонам и прислушался, нет ли кого поблизости. Услышав, как Бобеш громко захрапел в своем хлеву, Франта даже подпрыгнул от радости. Ему и в голову не пришло, что козел может делать это просто так, дабы ввести его в заблуждение, и он тихо двинулся к хлеву. Там он прочитал написанное и плутовски усмехнулся.

БОБЕШ ЩЕТИНИСТЫЙ И РОГАТЫЙ

Потом вынул из кармана кусок мела и вывел под изображением кабанчика "и рогатый". А затем в самом деле пририсовал ему рожки.

Едва он закончил рисовать, как с крыши свесилась обезьяна Качаба и крепко схватила его за руку. Франта попробовал вырваться, но обезьяна вцепилась в него, словно клещами.

- Я поймала хулигана! Держу его, уважаемые, он схвачен! Ха-ха-ха! истошно кричала Качаба, упираясь ногами в крышу хлева, чтобы удержать Франту. Крыша, однако, была старая, ветхая, неожиданно она проломилась, и бух! - Качаба упала в хлев. При этом она выпустила руку Франты, и он убежал.

В то время в хлеву была, дорогие ребята, настоящая куча мала! Бобеш вознамерился было выбежать из него и уже схватился за ручку дверцы, как вдруг прямо на голову ему свалилась обезьяна. Падая, они сбили с ног Пашика. Что там творилось, ребята! Из хлева доносились крики, визг, шум падающих досок, и когда наконец бедолаги выбрались из этой кутерьмы наружу, Франты на дворе не было и в помине.

- Детектив* из вас что надо! - кричал обезьяне Бобеш.- Зачем вы его отпустили?!

- А затем что доски на вашей крыше, как на гнилой конуре! - отрубила раздосадованная обезьяна, щупая на голове шишку.

- Конечно, ей далеко до крыши костелецкого замка, но у меня другой и быть не может! Нечего было маршировать по ней, как на параде! - кричал Бобеш, прыгая перед обезьяной, будто помешанный.

- Знаете что, уважаемые, я тут ругаться с вами не собираюсь! разозлилась обезьяна.- И вообще, я привыкла иметь дело с воспитанными и образованными ворами, а не с какими-то мальчишками, что марают стены каракулями! Мое почтение, судари, разрешите откланяться! - И с этими словами она убежала.

- Ну вот, приехали! - проворчал Бобеш.- Теперь надо начинать все сначала.

- Вы не правы, пан Бобеш! - хитро заметил Пашик.- Ведь нам уже известно, кто это написал. Я хорошо знаю

этого мальчишку: его зовут Франта Кулдан! Нам с вами остается только придумать, как поймать сорванца! Разумеется, сам он побоится прийти сюда снова, стало быть, нужно его чем-нибудь заманить! И я, пан Бобеш, кажется, знаю один способ.

- Очень интересно! И как же вы собираетесь это сделать, пан Пашик? полюбопытствовал Бобеш.

- Все необычайно просто, пан Бобеш! - сказал Па-шик.- Мы стираем со стены ваше имя и вместо него пишем: "Франта Кулдан", понятно? Вот увидите, негодный мальчишка не останется равнодушным и очень скоро прибежит стереть свое имя! Тут-то мы его и накроем!

Пашик хитро подмигнул козлу, и Бобеш все понял. Его так развеселила затея кабана, что на радостях он тут же обскакал свою хижину на одной ноге.

- Вот будет потеха! Только кто же напишет?

- Я и об этом подумал, пан Бобеш! - прошептал Пашик.- Я знаю одного ученого кота, некоего Микеша, он и напишет!

- Я тоже его знаю, не станет он этого делать! Слишком уж деликатно воспитан! - разочарованно проворчал Бобеш.

- Напишет, напишет! - заверил козла Пашик.- Наверняка согласится, если я скажу, будто это связано с изменениями в руководстве вашей фирмы.

- Что ж, поживем - увидим! Будьте добры, пан Пашик, сходите за ним! нетерпеливо попросил Бобеш.

Пашик тут же убежал, а Бобеш стал мокрой тряпочкой стирать свое имя. Через короткое время кабан привел с собой ученого котика и представил его Бобешу. Когда козел попросил котика об услуге, тот охотно согласился помочь, но из-за малого роста не смог дотянуться до надписи. Пашик хотел уже бежать к кому-нибудь за стремянкой или стулом, однако Бобеш остановил его: мол, с этим-то они уж сами справятся.

Потом он вежливо попросил котика снять сапоги. Когда Микеш разулся, козел приклонил голову к стене хлева, и котик понял, что от него требуется. Он запрыгнул Бобешу на спину, одной лапкой ухватился за его рог, а другой написал на вытертом тряпочкой месте: "Франта Кулдан".

Вот что там получилось:

ФРАНТА КУЛДАН ЩЕТИНИСТЫЙ И РОГАТЫЙ

Бобеш с Пашиком пришли в такой восторг, что некоторое время только и делали, что прыгали вокруг Микеша на одной ноге. Затем они вежливо поблагодарили котика и, когда он ушел, снова спрятались в хлев. Пашик правильно рассчитал, что Франта не станет мириться с исправленной надписью. Прошло совсем немного времени, и он появился вновь. Проказник наверняка скрывался где-нибудь неподалеку и наблюдал оттуда за тем, что происходило возле домика козла. Он приближался к нему медленным шагом и то и дело посмеивался. По-видимому, он вспоминал ту минуту, когда обезьяна Качаба проломила крышу хлева и свалилась на Бобеша с Пашиком.

- Да, плохи были мои дела! - бормотал он себе под нос.- Обезьяна-то крепко держала меня за руку, и не будь крыша такой дряхлой, никуда бы я не ушел! Теперь надо быть осмотрительнее, к самому хлеву меня уже и калачом не заманишь.

Но когда Франта приблизился к нему и прочитал измененную надпись, ему стало не до смеха! Помрачнев, он сжал кулаки и погрозил ими в сторону хлева.

- Ага, вот они, значит, чем занимались!- сердито пробурчал он.- Но напрасно они думают, что я, Франта Кулдан, оставлю это без последствий! Хоть бы и до вечера! Ну уж нет, дудки! Скоро по этой дороге пойдут домой дети из водерадской школы, они же потом засмеют меня! Подожду-ка я чуток и, если все будет тихо, подкрадусь и сотру свое имя!

А теперь, дорогие ребята, слушайте внимательно, что произошло дальше! Во Франту Кулдана словно бес вселился, он прямо-таки сгорал от нетерпения, желая как можно скорее вымарать свое имя в издевательской надписи. И вот тихо, как мышь, он двинулся к хлеву Бобеша. Приблизившись к нему вплотную, Франта вытащил из кармана грязный носовой платок и быстрыми движениями стал тщательно стирать буквы.

Сначала исчезло слово "Франта", потом буква за буквой - "К, у, л, д, а", и как раз в то мгновение, когда он уже собирался стереть "н", кто-то вдруг оторвал его от земли. Франта обернулся и увидел у себя за спиной козла Бобеша и громко расхохотавшегося Пашика. Он понял, что дело дрянь! Ощутив под собой рога Бобеша, Франта заерзал, пытаясь спрыгнуть на землю, но все было тщетно! Бобеш бросился с ним к пруду, расположенному налево от хибарки, и, добежав до него, раскачал беднягу на рогах и - плюх! - сбросил в воду. Вот это, ребята, был бросок! Франта барахтался в пруду, точно лягушонок, верещал так, будто его резали, и при этом еще шлепал по воде руками, отчего брызги летели от него во все стороны. Но Пашика с Бобешем это уже ничуть не занимало. Они прыгали на одной ноге вокруг пруда друг за дружкой и весело пели:

Франта скачет по грязи, Купим мы ему портки: Какие? Какие? В крапинку, зеленые!

Когда Франта наконец выбрался из пруда и, весь мокрый, поплелся к дому, Бобеш крикнул ему вдогонку:

- Я тебе покажу кабана рогатого! Только посмей снова замарать мой хлев, писака!

С этими словами Бобеш повернулся к зрителям, большинство из которых были дети, и строго сказал:

- А нет ли здесь другого такого писаки? Если есть, пускай выходит на сцену, я и его искупаю, чтобы у него раз и навсегда отпала охота безобразничать. Я сделаю это совершенно бесплатно, ни один мальчишка не заплатит ни гроша! Никто не желает? Прекрасно! Значит, к нам пришли только хорошие ребята. Тогда до свиданья, доброй вам ночи!

Бобеш поклонился и вместе с Пашиком залез в хлев.

Дорогие ребята! Вы, конечно, догадываетесь, что и вторая пьеса "Наказанный писака" - тоже очень понравилась публике. Взрослые бурно аплодировали, дети визжали от восторга и кричали Бобешу, чтобы он еще хотя бы разок искупал в пруду Франту. Бобеш высунул голову из хлева и, когда ребята поутихли, сказал:

- Обязательно искупаю! Но только завтра! Приходите и увидите!

Потом занавес сдвинулся, и попугай Клабосил закричал, что представление окончено.

Как в случае с первой сказкой -"Загадочный котик",- в которой впервые выступил говорящий кот Микеш, так и во время показа пьесы "Наказанный писака" публика была очень удивлена, услышав, что кабанчик и козел разговаривают человеческими голосами. Все это казалось невероятным! Тем не менее зрители уже не сомневались, что на сцене говорят сами животные, а не какие-нибудь чревовещатели или аппараты: до этого они много раз имели случай побеседовать с котиком Микешем.

- Вот вам и бессловесные твари!- схватившись за голову, изумленно воскликнула одна старушка.- Господи, теперь даже боязно козу кормить! Кто знает, может, она тоже у меня говорящая, и если еда ей не понравится, возьмет и опозорит меня перед соседками! Каких только чудес не случается на белом свете!- И в едином порыве она и многие другие зрители, которые держали у себя животных, дали зарок впредь относиться к ним с вниманием и заботой, дабы они не ославили их перед всем миром. В самом деле, шут их разберет, может, домашние животные и впрямь умеют разговаривать и лишь делают вид, что двух слов связать не в состоянии!

О чем только не судачили потом возле цирка! Всяк говорил, что ничего подобного он до сих пор не видел и не слышал; даже глубокие старики, по собственным откровенным признаниям, не встречали за свою жизнь ничего более Удивительного. И они были правы! Еще ни в одном цирке мира не было таких артистов. Поэтому пусть вам не кажется странным, что и на другой день, и еще очень и очень долго на цирк пана Клудского зрители приезжали посмотреть отовсюду, со всех концов земного шара.

Поездка в Грусицы

Как-то раз Олюшка снова уехала в Прагу навестить больного отца. Микеш ждал ее с нетерпением: по приезде Олюшка всегда передавала ему какие-нибудь приятные известия от пана Клудского. В тот день, однако, нашего милого котика ожидал необыкновенно приятный сюрприз, и он даже онемел от избытка чувств, когда пополудни Олюшка вернулась из Праги вместе со своим выздоровевшим отцом. Лишь когда пан Клудский протянул Микешу руку и потряс его лапку, котик сумел выговорить несколько приличествующих случаю слов. Зато глазки у него так и светились от радости: наконец-то сбылась давнишняя его мечта - поприветствовать пана Клудского в возрожденном цирке.

Во время свиданий с дочерью пан Клудский слышал от нее, что Микеш постоянно проводит в цирке усовершенствования, но, увидев все собственными глазами, он был настолько тронут, что даже прослезился от счастья. Однако еще больше поразился он, войдя внутрь шатра и осмотрев его убранство! У пана Клудского дело всегда было поставлено солидно, тем не менее таких великолепных украшений, веселых росписей, ярких светильников и удобных сидений в прежнем цирке не было никогда. Это был уже не цирк, а превосходно оборудованный театр!

- То, что я увидел, превзошло все мои ожидания! - с искренним изумлением бормотал пан Клудский.- Сам я не сумел бы добиться такого размаха, дорогой пан директор. Просто ума не приложу, чем смогу отблагодарить тебя за старания. Вне всяких сомнений, после того, что я здесь 'увидел, этот цирк не может больше называться "Цирком Клудского", он должен носить имя "Цирк Микеша и Клудского "!

Удивленный Микеш не сказал ни слова и только лапкой махнул в ответ, будто отгоняя от себя похвалы. В это мгновение Олюшке очень хотелось обнять котика и прямо посреди цирка пуститься в пляс, но она сдержалась, зная, как не любит Микеш ее девчоночьих нежностей. И она лишь то и дело гладила котика по черной головке. Оба они были несказанно счастливы, видя волнение пана Клудского, и никакие подарки не смогли бы обрадовать их сильнее. Потом Микеш с Олюшкой повели пана Клудского к фургонам, где размещались звери. Ах, дорогие ребята, какой радостной была встреча пана Клудского со своими любимцами! Слон Брундибар поприветствовал его торжественным трубным звуком, лев Ирод радостно забил хвостом, медведь Мышка принялся танцевать на задних лапах, а попугай Клабосил прокричал:

- О, пан директор! Вот так сюрприз, черт побери! Когда обезьяна Качаба поздоровалась с паном Клудским человеческим голосом, он ушам своим не поверил, ведь до его отъезда в Прагу она не произносила ни слова! Под конец Микеш представил ему Пашика и Бобеша, и пан Клудский даже присел от изумления!

- Ну и ну!- в растерянности воскликнул он, когда Пашик и Бобеш учтиво поклонились ему и пожелали доброго здоровья.- Чудеса да и только! Всякое бывало в моем цирке, но такого еще не случалось! Козел и кабан, а говорят совсем как люди! Теперь я понимаю, почему слава о нашем цирке облетела весь земной шар! Ты правильно сделал, Микеш, что не позволил этим двум молодцам бездельничать в своих грусицких хлевах и привез их в цирк! Ты и впрямь молодчина, и нет тебе равных на всем белом свете. Как я уже говорил, дорогой Микеш, отныне ты становишься совладельцем цирка, и завтра же, поутру, я отправлю кого-нибудь за художником, чтобы на всех фургонах и шатрах он написал: "Цирк Микеша и Клудского"!

Скромный Микеш попробовал было отвергнуть такое почетное предложение, но пан Клудский решительно заявил:

- Как я сказал, так и будет! Баста! С сегодняшнего дня ты будешь называть меня просто паном Клудским, и никаких "панов директоров"! Вот так, а теперь мне нужно отдохнуть, чтобы набраться сил к началу нашего славного представления.

В сопровождении Олюшки пан Клудский направился к своему жилому фургону, а Микеш побежал отдать необходимые распоряжения, чтобы нынешнее представление было сыграно как можно лучше.

Замещая директора цирка и став совладельцем, Микеш не соглашался жить в отдельном фургоне, потому что не хотел разлучаться со своими друзьями из Грусиц - Пашиком, Бобешем и Франтой Кулданом. Вчетвером им было там очень весело, и к тому же все вместе они не так скучали по дому. В свободные часы друзья частенько собирались в своем фургончике и вспоминали прежние времена и все те проделки, которые некогда совершали в Грусицах. Как там теперь дома, гадали они, здорова ли бабушка, не грустят ли без них Пепик с Мурлышкой?

Раз Микеш сидел за столом и упражнялся в чистописании, а Пашик, заложив передние ножки за спину, ходил туда-сюда и думал, по-видимому, о чем-то важном.

- Интересно, как там сейчас в Грусицах?- неожиданно подал голос кабанчик.- Чего Пепик не пишет?

Едва он произнес эти слова, как дверь отворилась и в фургон вошел старый Швейда с конвертом в руке.

- Вам письмо, пан Микеш,- радостно сообщил он.- Думаю, из Грусиц, на нем мниховицкий штемпель.- И, положив письмо перед Микешем, он ушел.

Котик перестал писать и быстрым, нетерпеливым движением вскрыл конверт. Сначала он вытащил из него само письмо, потом картонку с изображением домика.

- Пашик, старый плут, взгляни, что нам прислали! Узнаешь?!- воскликнул обрадованный Микеш.

- Боже мой!- изумился Пашик.- Да это же наш дом в Грусицах! Прямо как настоящий, клянусь своим пятачком! А вот и мой хлев, глянь-ка, Микеш, ну надо же! Мой родной хлев! Теперь он пустует! Какой славный парень наш Пепик, вспомнил о нас и нарисовал нашу избушку! Надо бы купить ему бумаги, карандашей и каких-нибудь красок, пусть еще нарисует чего-нибудь грусицкое. Но об этом после, так о чем же он пишет в своем письме? Будь добр, Микеш, прочти его! Микеш не заставил себя упрашивать и, развернув исписанный листок, начал тихо и медленно разбирать слово за словом. Пашик тем временем продолжал разглядывать картинку с домиком и никак не мог на него налюбоваться. Когда Микеш закончил читать письмо, Пашик с любопытством взглянул на котика, и ему показалось странным, что вид у друга совсем не веселый.

- Вот невезуха!- проворчал Микеш и почесал лапкой за ухом.

- Что случилось, Микеш?- испуганно спросил Пашик.

- Пока ничего, Пашик, но случится! Вот мы тут веселимся, а Пепик дома места себе не находит, оттого что должен идти на заработки, сапожничать.

- А разве это так плохо?- недоуменно спросил Па-шик.- Ведь его отец тоже сапожник! Думаю, ему очень пригодится в жизни, если он научится делать хорошие сапоги и туфли.

- Все дело в том, лежит ли у него к этому душа,- серьезно заметил Микеш.- У Пепика нет желания тачать сапоги! Он, дорогой Пашик, хотел бы продолжать учебу и когда-нибудь выучиться на художника. Ты ведь знаешь, как любит он рисовать, вот он и мечтает попасть в училище, чтобы в будущем из него получился настоящий мастер. Но для этого, братец, нужны большие средства, а ни у бабушки, ни у отца его таких денег нет, поэтому, хочешь не хочешь, надо отправляться на заработки, чтобы раздобыть денег на учебу. Перед тем как идти сапожничать, он и посылает нам свою картинку на память о себе.

- Жаль, что у бабушки нет этих денег!- огорчился Пашик.- Однако, Микеш, а мы на что? Нам-то зачем столько денег, куда мы их денем? Не стану же я покупать себе милдион золотых хлевов и лазать из одного в другой! Я, Микеш, не собираюсь тебя принуждать, но нам самим следовало бы позаботиться о дальнейшей учебе Пепика, раз У него такой талант. Что ты об этом думаешь, пан директор?!

- Что я об этом думаю, старый плут?!- в сердцах воскликнул Микеш.- Да я готов на хвост себе наступить с досады, что не дошел до этого своим умом! Ведь у нас денег куры не клюют, а бедняга Пепик ходит там дома словно в воду опущенный! Ну да недолго придется ему так ходить! Раз он решил стать художником, он им будет, и мы ему в этом поможем! Завтра же едем в Грусицы и уладим все дела. Что скажешь, Пашик? Ты рад, чертяка?! А теперь я схожу переговорю с паном Клудским. Пока, дружище!

Когда Микеш ушел, Пашик не знал, куда себя деть от радости. Тут он вспомнил, что они делали с Пепиком в подобных случаях, и неуклюже запрыгал по кругу на одной ноге, приговаривая:

- Ра-та-та, ра-та-та!

Тем временем в директорском фургоне Микеш с паном Клудским держали между собой совет, правда, длилось это недолго. Едва взглянув на картинку с изображением домика, пан Клудский изумленно воскликнул:

- И это нарисовал мальчик?! Невероятно! В самом деле, жаль отправлять такого талантливого паренька сапожничать! Я могу только похвалить тебя, Микеш, что ты решил послать Пепика на учебу. В Грусицы поезжайте завтра же, с утра! Запись в училища начинается очень скоро. А что бы ты сказал, пан Микеш, если б и мы с Олюшкой поехали вместе с вами?

- Боже мой, пан директор, пан Клудский, вы даже не представляете, какую радость доставите всем нам!- воскликнул Микеш.- Вот удивится Пашик, когда я сообщу ему об этом! Разрешите, пан директор, я передам кабанчику ваши слова тотчас же, а еще я должен сказать про это Бобешу и Франте!

- Подожди минуточку, пан Микеш!- остановил Микеша пан Клудский.- Раз уж ты будешь говорить с Франтой и Бобешем, спроси у них, не хотят ли они поехать в Грусицы вместе с нами.

- Ладно, бегу во весь опор, как бы шею не свернуть на такой скорости!-И счастливый Микеш выбежал из фургона.

На другой день, около полудня, по направлению к Грусицам мчались два автомобиля. В первом сидели пан Клудский, Микеш и Олюшка, во втором - Пашик, Бобеш и Франта Кулдан в великолепном красном костюме дрессировщика. Всю дорогу Микеш представлял себе, как будет удивлена бабушка, и не ошибся. Бабушка только руками всплеснула, увидев, кто выходит из двух шикарных автомобилей, и не знала, кого поприветствовать в первую очередь.

- Господи Иисусе, вот так сюрприз!- ахнула она и, пожав руки пану Клудскому с Олюшкой, повела их в свою скромную горницу.

Вы, дорогие ребята, конечно, понимаете, что очень рада была она и Микешу с Пашиком, и Бобешу, и Франте. Всех их, не исключая Франты, бабушка ласково погладила по головкам. Мурлышка тоже вежливо поздоровался с гостями, и пан Клудский с Олюшкой весьма удивились, что такой маленький котик уже умеет разговаривать. Они сразу предложили Микешу забрать его с собой в цирк, но Микеш деликатно объяснил им, что бабушке будет скучно одной, когда Пепик уедет на учебу.

Бабушка угостила приехавших вкусным кофе с превосходными сливками, и когда все подкрепились, Микеш посоветовал пану Клудскому отдохнуть в саду на мягкой траве и сам вынес ему туда подушку. Бобеш побежал навестить дядюшку пастуха, Франта тоже ушел к своей бабушке. Оба понесли домой солидные узелки с подарками. Между тем, закончив свои дела, прибежал домой и Пепик. Мальчик так и запрыгал от радости, увидав на дворе старых друзей, Микеша и Пашика. Микеш предупредил Пепика, что с ними приехали еще пан Клудский и Олюшка, и попросил его сходить вместе с девочкой в лес за ягодами. Когда Пепик с Олюшкой убежали в лес, а Пашик отправился в гости к Бобешу и дядюшке Малиновскому, Микеш решил переговорить с бабушкой. Он с самого утра ждал этой минуты и поэтому спровадил всех из дому, чтобы побеседовать с ней с глазу на глаз.

Бабушка мыла посуду, и некоторое время Микеш просто расхаживал по горнице, заложив лапки за спину. Потом он остановился возле старушки и спросил ее:

- Так что же с Пепиком, бабушка?

- Все уже решено, Микеш! Через неделю пойдет к отцу обучаться сапожному ремеслу. Школу он уже закончил, стало быть, у меня ему незачем больше оставаться. Что тогда бы из него получилось? А сапожники пока еще в цене,-спокойно объясняла бабушка.

- А ему-то нравится это ремесло?- продолжал Микеш.

- Знаешь ведь, милый, что не очень! Он мечтает стать художником, рисовать картины, но об этом и думать нечего. Ученье стоит больших денег, а нам с отцом взять их неоткуда! Хочешь не хочешь, надо бедняге идти сапожничать,- грустно проговорила бабушка.

- Думаю, это было бы ошибкой. Посмотрите, как замечательно рисует Пепик. Сам пан Клудский не мог поверить, что вот этот домик нарисовал мальчик. Кому-кому, а пану Клудскому доверять можно! Полагаю, Пепику надо продолжать учебу,- решительно сказал Микеш.

- Я была бы только рада, если бы он поехал учиться, дорогой Микеш! Хотя я ничего и не видела, кроме наших краев, я все же понимаю: жаль отдавать его в ученики сапожника. Но что нам остается, о господи?- со вздохом проговорила старушка.

- Вот что, не вздыхайте понапрасну и не ломайте над этим голову! Пепик не пойдет сапожничать, он поедет учиться!- торжественно заявил Микеш и выжидающе посмотрел на бабушку.

- Да говорю тебе, милый, что мы не можем себе этого позволить.

- Мы можем, дорогая бабушка! Я, Пашик и Бобеш! У нас троих столько денег, что и Пепику на учебу хватит, и нам на жизнь в довольстве и достатке. Итак, повторяю еще раз: мы втроем, Пашик, Бобеш и я, отправляем Пепика на учебу. Ну, что вы на это скажете?

- Господи Иисусе Христе! Дай-ка я, золотце, шалунишка мой ненаглядный, присяду, так разволновалась, что ноги не держат! Говоришь, вы отправите его на учебу, господи Иисусе! Могла ли я думать, что такое случится! Как Жалела я мальчика из-за этих заработков, но помочь бедняжке была не в силах! Представляю, как он будет Удивлен, когда ты сообщишь ему о вашем намерении.

- Нет, бабушка! Я ничего не буду говорить Пепику, и вы ни о чем не рассказывайте ему, пока мы не уедем. Мне не хотелось бы, чтобы он благодарил меня. Всем, чего я достиг, я обязан Пепику и теперь просто возвращаю ему долг. Мы, бабушка, для начала оставим вам кое-какие деньги, а потом будем регулярно высылать их по почте. Как ими распорядиться, вам наверняка любезно посоветует пан учитель. Вот так, а сейчас я пойду в сад, вздремну немного!

Когда Микеш ушел, старушка заходила туда-сюда по горнице и, всплескивая руками, восклицала:

- Господи, могла ли я подумать?! Пепик поедет учиться!!! И отправляет его на учебу мой маленький шалунишка! Боже, до сих пор не верится, что это правда. А может, свет ты мой ясный, мне все это только грезится и, когда я проснусь, мальчику придется-таки идти сапожничать!

Тем временем Франта Кулдан с гордым видом прохаживался по деревенской площади, задрав нос кверху и размахивая при ходьбе руками, словно какой-нибудь пан староста. Стоя на почтительном расстоянии, мальчишки с любопытством разглядывали паренька в красном костюме дрессировщика, и никто из них не решался подойти к нему и спросить по мальчишескому обычаю: "Чей будешь?"

Наконец Франте надоело важничать и, приблизившись к мальчикам, он сказал:

- Вы что, и вправду не узнаете меня, пацаны? Я Франта Кулдан с Буланки!- И после этих слов выжидающе посмотрел на ребят.

Но мальчишки даже не пошевельнулись, а потом Франта услышал шепот Тонды Копанека:

- Не верьте, братцы! Он только прикидывается, что Франта Кулдан, а на самом деле это какой-нибудь принц.

- Будь он обыкновенным мальчишкой из соседней деревни, мы бы показали ему, где раки зимуют!- прошептал другой мальчик.- Но с принцами, ребята, шутки плохи! Попробуй-ка тронь такого, сразу побежит жаловаться своему тятеньке королю, и завтра же Грусицы оцепит неприятельское войско! Оно вытопчет посевы, разнесет дома в щепки, а всех жителей уведет в вавилонский плен! Потом, братцы, всыпали бы нам в школе по первое число!

Терпению Франты пришел конец. Ему было ужасно досадно, что приятели не узнали его и не желают с ним разговаривать.

- Пацаны, обождите чуток, я мигом!- в сердцах прокричал он и, повернувшись, забежал во двор к Дошекам.

Мальчики послушались его и замерли в удивлении, ожидая, что произойдет дальше.

Долго им ждать не пришлось. Вскоре со двора Дошеков вернулся Франта Кулдан в том виде, в каком обычно разгуливал по Грусицам: босиком, в старой помятой кепке, из-под которой во все стороны торчали вихры, и рваных штанах, висящих на нем, как на пугале. Лицо у него было в саже, точно он целовался с воронами, как говорят в Грусицах. По ногам Франты можно было заключить, что он только что пробежался по грязи.

- Что скажете, пацаны, разве я не Франта Кулдан?! - прокричал он ребятам.

- Да, Франта, это ты, мы узнали тебя! Теперь ты самый настоящий Франта Кулдан, а тогда был похож на какого-то принца или марионетку из кукольного театра!- наперебой кричали мальчишки, ощупывая Франту на манер любопытных обезьян, к которым из джунглей неожиданно прибежал " родственничек ".

- Я рад, пацаны, что вы признали меня!- затараторил счастливый Франта.-А сейчас шутки в сторону, скажите, у кого нынче лучшие стручки гороха. Вы даже представить себе не можете, с каким удовольствием я сбегал бы за ним к кому-нибудь на поле.

- Есть хороший горох, Франтик, и мы уже пару раз ходили за ним! У Чигаков под "Ежовом" его целое поле! - доверительно сообщили ребята.- Вот туда мы и сводим тебя, Франтик! Но будь начеку! Знаешь ведь дядюшку Чигака, он нас гоняет! Итак, бежим каждый своей дорогой, собираемся на склоне Чигака под большущим дубом!

Так они и сделали, и через некоторое время Франта уже обрывал Чигаковы стручки, засыпал их в карманы, в кепку, за пазуху и при этом внимательно следил, не бежит ли откуда-нибудь разозленный хозяин с ремнем в руке.

Добрый пастух и благодарный лев

В цирке "Микеш и Клудский" еще долго не сходил со сцены "Наказанный писака". Впрочем, иногда приходилось возвращаться к постановке "Загадочный котик", потому что все еще приезжали издалека люди, желающие ее увидеть. Директор Микеш относился к этому спокойно. Ему хоть не надо было придумывать новые пьесы и разучивать другие роли с Пашиком и Бобешем. Ведь это не простой труд!

Каково же было его удивление, когда однажды царь зверей, лев Ирод, попросил его придумать какую-нибудь хорошую пьесу, в которой он принял бы участие.

Если вы помните, дорогие ребята, одно время лев Ирод был очень болен и так слаб, что едва держался на ногах. Денег на его лечение не хватало. Но когда Микеш вернулся в цирк и он стал приносить большую прибыль, котик позвал к Ироду лучших докторов, и те быстро его вылечили. Должен заметить вам, что царь зверей был весьма послушен и выполнял все предписания врачей. Он рано ложился спать, рано вставал и безропотно принимал лекарства. Ел он бисквиты, супы, овсянку, пил сироп, рыбий жир и никогда не кривился при этом, в отличие от некоторых избалованных ребятишек! Поэтому неудивительно, что вскоре он окреп настолько, что почувствовал в себе достаточно сил для новых выступлений в цирке. Добряк Микеш не смог отказать старому льву. Котик дал ему слово, что придумает замечательную сказку, в которой он сыграет роль, и очень скоро выполнил свое обещание. Он написал изумительную пьесу о добром пастухе и благодарном льве и разучил роли с Иродом и Франтой Кулданом. И хотя была она короткой, потому что старого льва не хватило бы на продолжительную игру, лев Ирод остался чрезвычайно доволен. Он уже предвкушал, как спустя долгое время вновь услышит овации публики. По замыслу директора Микеша, пьеса должна была исполняться в самом конце представления, после номеров танцовщиц, наездников, фокусника и клоуна. Но старый лев вспомнил еще, что он может прыгать через обруч. "О господи!- испугался Микеш, услышав о его намерениях.- Ведь царю зверей не перепрыгнуть теперь и кошку! Будет скандал!" Потом, правда, он придумал, как устроить так, чтобы остались довольны и лев, и публика. В торжественный день премьеры сказки "Добрый пастух и благодарный лев" зрителей в цирке было столько, что, казалось, шатер вот-вот треснет по швам. Все с нетерпением ждали новой пьесы. Вначале, разумеется, выступили фокусник, бесстрашные акробаты, великолепные наездники. Продемонстрировал, на что он способен, и лев Ирод. Перед его номером директор Микеш попросил уважаемую публику не смеяться над дядюшкой львом, он, мол, выходит на сцену не ради славы, а для того, чтобы даром не есть свой хлеб. Зрители, восхищенные мастерством уже выступивших артистов, ответили Микешу аплодисментами, давая понять, что проявят определенное снисхождение к старику льву.

С этой минуты директор Микеш больше не боялся провала следующего номера и подал знак, чтобы ему принесли обруч и выпускали льва на сцену.

Появление царя зверей, льва Ирода, было встречено громкими аплодисментами, и Микеш заметил, что это не оставило его равнодушным. Котик поставил обруч прямо на пол и крикнул льву голосом опытного укротителя:

- Алле гоп!

Старый лев не спеша пролез сквозь обруч и торжествующе посмотрел на зрителей, которые тут же зааплодировали и так громогласно начали восклицать "Браво!", что цирк едва не рухнул. При этом публика еще и хохотала, а какой-то мальчуган кричал изо всех сил, что-де на такое способна и его старая коза Рэзинка, но лев, к счастью, не понимал человеческого языка. Он высоко поднял голову и, заважничав, чуть было не стал подкручивать усы.

- Браво! Великолепно!- ободрил льва Микеш и, похлопав его по спине, зашептал по-львиному: - А теперь соблаговолите уйти, ваше величество! Нам необходимо готовить сцену для сказки!- И лев Ирод, под бурные овации публики, гордо покинул сцену.

На этом с цирковыми номерами было покончено, и после непродолжительного антракта пришло время премьеры "Доброго пастуха и благодарного льва".

Колокольчик возвестил о начале спектакля, занавес раздвинулся, и зрители увидели на сцене африканский пейзаж с пальмами, камнями и кактусами. Посреди этого оазиса паслось небольшое стадо гипсовых овечек, сторожил их молоденький пастушок, в котором детвора сразу признала Франту Кулдана. Он был настолько увлечен чтением какого-то старого календаря, что совершенно не заметил, как к стаду его подкрался огромный лев (это и был Ирод).

Когда лев уже собирался наброситься на одну из овечек, с ним приключилась беда. По-видимому, в переднюю лапу ему вознилась колючка от кактуса, и он, сев на задние лапы, дико заревел. При этом бедняга тряс больной лапой так же, как делают в подобных случаях дети, уколов или поранив чем-нибудь руку.

- Боже мой - лев!- ужаснулся пастух и, выронив календарь, побежал прятаться за ближайшую пальму.

Его гипсовые овечки не обратили на льва никакого внимания.

- О господи!- горевал за пальмой пастух.- Ну и влип же я! И со спокойным-то львом шутки плохи, а тут еще разъяренный, напоровшийся на колючку! Лучше бы я остался дома с бабушкой; сейчас этот гривастый слопает меня, как малину!- И бедняга пастушок так задрожал от страха, что сцена заходила под ним ходуном. Взрослые покатились со смеху, дети же искренне испугались за пастуха.

- Франтик, беги, покуда лев не увидел!- шептали они пастушку.- Беги, не то сожрет! Он куда злее Бобеша!

Между тем дела пастуха были не так плохи. Неожиданно лев перестал реветь и протянул ему больную лапу, как бы умоляя подойти и выдернуть колючку. Увидев, что пастух боится его, лев на трех лапах приблизился к одной из овечек и несколько раз погладил ее по спинке, чтобы юноша не думал, будто он собирается его обидеть. Затем лев взял в зубы пальмовую ветвь и помахал ею из стороны в сторону, дружелюбно завиляв при этом хвостом. И пастух решился.

- А что!- сказал он самому себе.- Я все равно не смогу от него убежать, так попробую хоть вытащить колючку. Может, в благодарность за услугу он не станет меня кушать!

И, уже не дрожа от страха, наш пастушок уверенно направился ко льву. Старый лев все еще держал в зубах ветку, и умный пастушок догадался почему: лев дает ему понять, что у него нет намерения его лопать. Иных доказательств дружеского расположения пастуху не требовалось, он решительно подошел к зверю и одним ловким движением выдернул колючку из лапы. Опустив ветвь на землю, лев принялся зализывать пораненную лапу, совсем как обыкновенный домашний кот. Пастушок отошел от него и присел в сторонке возле своих овец, для того, наверное, чтобы зрители не подумали, будто он ждет награды за, так сказать, первую медицинскую помощь пострадавшему. Через минуту-другую лев перестал зализывать рану и пошел прочь со сцены. Перед тем как уйти совсем, он еще раз взглянул на пастуха и дружески повилял хвостом. Первое действие спектакля на этом закончилось, и занавес задернулся.

Публика, довольная игрой юного пастушка и старого льва, вознаградила обоих громкими аплодисментами. Оркестр заиграл веселый марш, а когда музыка смолкла, зрителей начал развлекать попугай Клабосил. Он сыпал остроумными шутками, кувыркался на своей жердочке, вытворял разные фокусы. Детям он загадывал загадки, и еще спросил, как, по их мнению, отблагодарит лев пастуха.

Ответы были всякие: мол, лев будет целую неделю катать его по Африке на спине; он купит ему золотые часы, новую одежду, мешок конфет, автомобиль, губную гармонику, футбольный мяч и тому подобное. Антракт, таким образом, прошел очень весело, и вот вновь зазвонил колокольчик. Когда он прозвенел во второй раз, занавес раздвинулся, и вместо оазиса зрители увидели площадку за цирковым шатром, уставленную фургонами. Это был как бы цирк в цирке. На сцене малого цирка играла музыка, и зрители в нем над чем-то громко смеялись. Счастливчики!- у них нашлись деньги на входные билеты. А вот у одного молодого человека их, как видно, не оказалось: он печально ходил около шатра и искал в брезенте хоть какую-нибудь дырочку, чтобы через нее можно было заглянуть внутрь. Не удивляйтесь, дорогие ребята, что в кармане у этого юноши не нашлось ни одного геллера,- это был тот самый бедный пастух из африканской пустыни!

Служитель цирка уже дважды делал ему замечания и пригрозил, что если застанет его еще раз за этим занятием, то бросит в клетку ко льву. Но пастух появился там и на третий раз и, отыскав дырочку, с любопытством заглянул внутрь циркового шатра. Время от времени он озирался по сторонам, не приближается ли к нему строгий служитель.

Нет, сторож больше не показывался, однако произошло кое-что похуже! Оглянувшись в очередной раз, бедняга так и затрясся от страха, выронив из рук шапку. Еще бы! Прямо на него надвигался огромный лев, и шел он с той стороны, где был единственный выход с площадки за цирковым шатром! Пастух очутился в западне! Бедолаге не оставалось ничего другого, как дрожать от ужаса и ждать, что произойдет дальше. Ему и в голову не пришло позвать кого-нибудь на помощь. Но произошла странная вещь! В трех шагах от пастуха лев неожиданно остановился и дружелюбно завилял хвостом. В эту минуту пастух поднял голову и увидел в зубах льва цветной листок бумаги. Некоторое время лев смотрел на несчастного, потом положил листок на землю и удалился. Юноша с облегчением вздохнул. И хотя страх у него еще не прошел полностью, его все же заинтриговало, что бы могло это означать. Он поднял листок и, едва взглянув на него, подпрыгнул от радости и закричал: - Ура! Это билет в цирк!

Но потом призадумался, почему его принес к нему лев. И вдруг пастуха осенило.

- Мне опять повезло! Ведь это тот самый лев, у которого однажды в пустыне я выдернул из лапы колючку,-- ликовал счастливый пастух.- Я вытащил ему колючку, и он, старый добряк, запомнил меня! Наверное, его поймали охотники, лапа-то у него была поранена, и продали в этот цирк! Он хорошо запомнил меня и теперь вот в благодарность принес билет. Спасибо ему! За добро платят добром! Учтите это, уважаемая публика, и если кому-нибудь из вас доведется повстречать льва с колючкой в лапе, выдерните ее недолго думая. Он вас непременно отблагодарит! Ну а теперь я побежал в цирк, пока представление не закончилось. Мое почтение, привет, будьте здоровы!

Пастух снова подпрыгнул от радости и был таков. Занавес задернулся, представление завершилось. Домой! Сказка "Добрый пастух и благодарный лев" имела У публики большой успех и тоже долго не сходила со сцены. В цирк "Микеш и Клудский" деньги текли рекой, и наши друзья Микеш, Бобеш, Пашик и Франта Кулдан просто не знали, что с ними делать. Жилось им очень хорошо, и они часто посылали щедрые подарки своим грусицким воспитателям. Пепик тем временем уже учился в Праге, и его друзья 233 и доброжелатели были искренне рады, слыша в адрес мальчика одни похвалы.

Теперь вроде бы никто из них не должен был сетовать на жизнь, и поначалу Микеш был убежден, что так оно и происходит, однако со временем котик, в первую очередь по Пашику, стал замечать некоторые перемены: кабанчик частенько выглядел задумчивым и был уже не так весел, как прежде. Потом Микешу начало казаться, что и Бобеш с Франтой затосковали и приуныли.

"Что с ними происходит?" - постоянно размышлял Микеш. Он уже готов был подумать, что они заболели или поссорились между собой, но когда спустя какое-то время сам почувствовал тоску по прежней размеренной жизни в Грусицах, в его черной головке сразу все прояснилось и он понял, чем опечалены друзья.

"Только бы из-за этого с ними не случилось какой беды! - переживал добрый котик.- Они, видно, очень скучают по дому, но не хотят делиться со мной своими мыслями, дабы я их не высмеял. Напрасно, мне и в голову такое бы не пришло! Что ж, если здесь им больше не нравится и они хотят вернуться в Грусицы, я не стану их отговаривать. К тому же я и сам настолько устал от забот, что с удовольствием отдохнул бы у нашей милой бабушки.

И Микеш, не откладывая дело в долгий ящик, решил спросить своих друзей, желают ли они по-прежнему работать в цирке, или им уже хочется домой.

Когда Микеш вошел в их общий фургончик, все друзья его были в сборе. Котик еще за дверью слышал их разговор, но беседа прервалась, едва он зашел внутрь. Добряк Микеш сделал вид, будто не заметил ничего необычного, и начал расхаживать по фургону, заложив лапки за спину, а потом сказал друзьям:

- Кажется, работа и хлопоты стали несколько тяготить меня. Я с удовольствием отдохнул бы от них какое-то время. Но прежде я хотел бы спросить всех вас: желаете ли вы уйти со мной в продолжительный отпуск?

- Еще как! - хором воскликнули друзья.- Мы с радостью поехали бы в наши родные Грусицы, уж очень по ним соскучились.

- Денег у нас куры не клюют, на них можно жить припеваючи хоть тыщу лет,- взволнованно бормотал Па-шик.- Думаю, мы повеселили людей на славу, пора и самим отдохнуть. Лично мне не нужны теперь ни золотой хлев, ни золотое корытце, хочу снова быть рядом с нашей золотой бабушкой.

- Признаться, Микеш, я тоже ужасно соскучился по Грусицам! - сказал Франта Кулдан.- Сейчас пацаны жгут костры на пастбищах, пекут картошку, кувыркаются на траве! Они, верно, насквозь пропитались дымом и чумазые как трубочисты! Боже мой, Микеш, я хоть сейчас побежал бы домой!

- Честно говоря, и я скучаю по дому! Чего уж скрывать! - проворчал Бобеш.- Денег у меня теперь столько, что я мог бы купить дядюшке Малиновскому не одни, а огромную кучу поношенных штанов и целую телегу табака. Полагаю совершенно излишним продолжать наши здешние мучения. Слава больше не интересует меня! Я уже пресытился ею и сейчас с удовольствием просто полежал бы на соломе в своем ветхом хлеву. Елки-моталки! Микеш, я, словно малый козленок, радуюсь при мысли, как снова выйду поутру на пастбище с дядюшкой Малиновским.

- Ну и хорошо! Я не стану просить вас остаться здесь, раз вам не нравится больше эта жизнь и вы тоскуете по дому. Теперь надо устроить так, чтобы мы поскорее смогли вернуться в Грусицы.- И с этими словами котик вышел из Фургона.

Он собирался тотчас же переговорить с паном Клудским и Олюшкой, но, подойдя к их жилищу, несколько струсил. Он не знал, как они это воспримут, и корил себя за то, что не посоветовался с ними до беседы с друзьями.

Однако на деле все оказалось куда проще, чем он ожидал. Как только Микеш переступил порог фургона пана Клудского, хозяин его встал из-за стола и сам направился к котику. Олюшка осталась сидеть за столом, и Микеш заметил, что сегодня оба они выглядят серьезнее обычного.

- Очень хорошо, что ты зашел к нам, пан директор! - начал пан Клудский.- Я как раз собирался послать за тобой. У нас с Олюшкой состоялся сейчас важный разговор, и мы хотели бы с тобой посоветоваться. Присядь-ка, я расскажу, в чем, собственно, дело. Как-то во время показа "Загадочного котика" на спектакле присутствовал директор одного большого театра. Он увидел, как вы играете, и ему очень понравилась Олюшкина манера исполнения. И вот сегодня пришло письмо, в котором он советует мне отдать Олюшку в театральное училище, где она смогла бы отшлифовать свое актерское мастерство. Обстоятельно все продумав, я согласился с его мнением и решил последовать данному им совету. Я хочу отправить Олюшку учиться в Прагу, она тоже этого хочет. Теперь нам необходимо согласовать, что делать с цирком: Олюшка уезжает, я же не вполне здоров, чтобы продолжать работу. Мне нужен покой и отдых. Так посоветуй, дорогой Микеш, как быть?

Пан Клудский предполагал, что Микеш будет удивлен и растерян, но трудяга котик неожиданно улыбнулся.

- Совет мой прост! - ответил Микеш.- Если у Олюшки большой актерский талант, стало быть, надо ехать учиться! Это порекомендовал бы вам всякий разумный человек, окажись он на моем месте. Вам же, пан директор, действительно пора отдохнуть, раз вы нуждаетесь в покое! Кстати сказать, я тоже о нем мечтаю, да и мои грусицкие друзья соскучились по размеренной жизни. Я только что от них, шел к вам за советом. Ну а теперь все разрешилось само собой: Олюшка поедет учиться в Прагу, мы же вернемся в Грусицы.

- Да, вроде бы все прекрасно! Олюшка отправляется на учебу, вы - домой. Вот только куда денемся мы со старым Швейдой? - дрогнувшим голосом проговорил пан Клудский.

- Поедете с нами в Грусицы! - твердо сказал Микеш.- Вы привыкли к нам, мы к вам; думаю, расставаться было бы излишне и неразумно. У всех нас столько денег, что мы без труда сможем снять, купить или построить в Грусицах просторный дом, где будем жить сообща и в довольстве. Ежели мы решим его строить, то почему бы нам не сделать свое жилище таким, чтобы в нем нашлось место и для царя зверей Ирода, и для слона Брундибара, медведя Мышки, обезьяны Качабы, попугая Клабосила? Боже мой, пан директор, какая райская жизнь наступила бы в этой обители!

Увидев светящиеся от радости глаза котика, пан Клудский не выдержал и рассмеялся. Впрочем, ему пришлись по душе слова Микеша. А Олюшка даже захлопала в ладоши.

- Папочка, прошу тебя, соглашайся! Как это здорово, вы снова будете вместе! И обязательно возьмите с собой старого Швейду, он всегда служил нам верой и правдой. В каникулы я смогу встретиться со всеми своими друзьями. Мы будем приезжать к вам с Пепиком, ведь бабушку вы тоже поселите в этом доме. Лучшего, по-моему, и не придумаешь, коли уж все мы расстаемся с цирком.

- Что ж, хорошо! - согласился пан Клудский.- Сделаем так, как ты хочешь. Мы завтра же съездим в Грусицы с паном Микешем и договоримся о постройке нашего общего дома. Пан директор, передай мои слова своим друзьям!

Стоит ли, дорогие ребята, описывать то, с какой радостью встретили это известие друзья котика. Скажу лишь, что теперь они с огромным нетерпением ожидали вожделенного дня отъезда в Грусицы. Пан Клудский с Микешем постарались ускорить его по возможности, и, в конце концов, все дождались этого момента живыми и здоровыми. Когда Олюшка отправилась в Прагу учиться, пан Клудский продал цирк и уехал в Грусицы вместе с Микешем, старым Швейдой, Франтой Кулданом, Иродом, Брун-Дибаром, Мышкой, Качабой, Пашиком, Бобешем и озорником Клабосилом. Окруженный со всех сторон фруктовым садом, дом у них и вправду был превосходным, и при этом никто не остался в обиде. Как ладно и весело жили они в новом доме, вы, дорогие ребята, прочитаете в следующей главе.

"Райская обитель"

Жилище, купленное Микешем и паном Клудским для совместной жизни, стояло, как я уже говорил, посреди большого сада с фруктовыми деревьями. Прежде чем переселить туда циркачей, пан Клудский с Микешем договорились о том, чтобы его основательно подремонтировали и пристроили к нему новые жилые помещения, где смогли бы удобно разместиться звери. Вы, конечно, понимаете, ребята, что одному только слону Брундибару требовалось жилье размерами не меньше амбара; кроме того, пану Клудскому хотелось, дабы и у остальных зверей, льва Ирода, медведя Мышки и других, тоже были достаточно просторные флигеля.

Помещения для друзей животных Микеш попросил сделать такими, чтобы в них они чувствовали себя как можно уютнее. Внутренние стены он заказал украсить видами родных для каждого зверя мест: для слона Брундибара были нарисованы индийские джунгли, попугая Клабосила - лес Южной Америки, обезьяны Качабы - африканский пейзаж с пальмами. Такой же пейзаж получил и лев Ирод. Медведь же Мышка пожелал иметь в своем флигеле прекрасные виды хвойного леса. У Мышки, Клабосила и Качабы Микеш распорядился установить также большие высохшие деревья, чтобы, когда им захочется, они могли лазать по ним или прыгать. Бобеш с Пашиком поселились в просторных уютных хлевах, обшитых ароматно пахнущими досками и устланных мягким сеном. Увидев впервые эти замечательные хлева, Пашик радостно всплеснул передними ножками, а потом, уже не так радостно, сказал Микешу:

- Хватит, хватит, Микеш! Больше ничего не делай с ними, дружище, они даже чересчур хороши для нас! Мы не заслужили ни золотых, ни бриллиантовых домиков! Побережем лучше деньги для Пепика с Олюшкой!

Если б вы видели кабанчика в эту минуту, вы наверняка поверили бы в искренность его слов, но умный Микеш сразу догадался, почему он так говорит: Пашик просто опасался, как бы воры не украли его драгоценный хлев с ним в придачу! Зато попугай, едва очутившись в своем жилище, разболтался не на шутку, он тотчас же взлетел на дерево и в восторге закричал:

- Черт побери! Вот это клетка! Ничуть не хуже Национального театра! Я получаю ее в награду за свою службу, ведь именно я не пропустил в цирк без билета ни одной козявочки!

В новом доме, таким образом, для каждого нашлась светелка; подумал наш умный котик и о том, чтобы и Пепику с Олюшкой досталось на каникулах по комнатке. Старый Швейда и Франта Кулдан тоже обзавелись отдельными комнатами, рядом с жилыми помещениями животных. Им была отведена роль воспитателей, и они всегда должны были находиться поблизости от зверей. Франте такая работа очень нравилась, и он даже гордился ею. Мальчик примерно ухаживал за животными, частенько заглядывал к ним и ночью, чтобы проверить, все ли У них в порядке. Одна из лучших комнат предназначалась бабушке, но сама она не пожелала расставаться со своей избушкой! Даже слышать об этом не захотела, когда Микеш впервые привел ее в уютно обставленную, светлую горенку.

- Золотце мое, я очень тронута твоим вниманием, но никуда из своего домика не уйду. Ты не серчай на меня, просто я настолько привыкла к прежней горнице, что после нее мне всюду будет тоскливо. А чтобы не расстраивать тебя, мой родимый, я оставлю эту комнатку за собой и каждый день буду заходить сюда хоть на минуточку, чтобы поддерживать в ней порядок!

Умный котик согласился с бабушкой и не стал ее уговаривать, он понял, что не сможет ее переубедить. Итак, бабушка продолжала жить вместе с Мурлышкой в старом доме, в новый же приходила обычно три раза в день и следила там за порядком. Идти ей было недалеко. Сад нового дома находился по соседству с садиком старушки Швецовой, и первое, что сделал Микеш,- это калитку в их общем заборе. Микеш часто ходил по этому пути к бабушке, чтобы поболтать с ней о чем-нибудь или поиграть с Мурлышкой.

Не захотел переселяться из своей хижины и старый пастух дядюшка Малиновский, хоть Бобеш и упрашивал его отдохнуть наконец от общественной службы. Дядюшка пастух не пожелал расставаться с любимыми овечками и друзьями-соседями, с которыми каждый вечер толковал о том о сем на лавочке перед хибаркой.

Думаю, дорогие ребята, вы к тому же нисколько не удивитесь, узнав, что ни Бобеш, ни Пашик не разрешили дядюшке Малиновскому и бабушке взять в хлева новых козла и кабанчика. Оба друга решительно воспротивились этому, заявив, что пусть их прежние хлева стоят, как стояли; они нередко захаживали туда, чтобы в тиши вспомнить свою молодость. Частенько друзья навещали в них друг друга, и когда вместе с ними бывал там Микеш, то воспоминания на таких посиделках сыпались как из рога изобилия. Говорили они о том, как жилось им в прежние времена, как познакомились, научились человеческой речи, как потом странствовали. Вспоминали, сколько всяких веселых штучек откалывали они вместе с Пепиком и как часто сердил их сорванец Франта Кулдан. Память воскрешала им былое, прежние радости и забавы; то горе, которое испытали они после исчезновения Микеша, и ту огромную радость, какую он доставил им своим возвращением из странствий. Там же мечтали они о приезде на каникулы Пепика с Олюшкой, чтобы снова побыть друг возле друга. Иногда к их компании пристраивался Мурлышка. Раскрыв ротик от удивления, он внимательно слушал, какими удальцами были "дядюшки" Микеш, Пашик и Бобеш.

Впрочем, добряк Микеш не ограничился одним обустройством своих друзей-приятелей животных, подумал он и о других. Когда каким-нибудь малоимущим родителям приходилось отправляться на заработки, а оставить своих маленьких детей дома было не на кого, они со спокойным сердцем отводили их к Микешу в новый дом, зная, что уж там-то о них позаботятся. У Микеша ребятишкам позволялось все: играли они, где хотели; бегали и кувыркались в саду; катались на качелях и на тачке. Старый Швейда устроил для них кукольный театр, в котором показывал увлекательные веселые пьесы; когда же ребятам надоедало смотреть комедии, в их распоряжении были великолепные книжки с картинками.

В одной большой комнате дома их ждали всевозможные игрушки, мальчики и девочки могли выбирать из них какие угодно. Стоит ли удивляться, что туда прибегали дети со всей деревни.

Не забыл Микеш и о бездомных кошках с собаками. В новом доме они всегда находили приют и вкусную пищу. Там жили они до тех пор, пока кто-нибудь не забирал их к себе. Из всех наших друзей животных особенное внимание к страждущим проявляла обезьяна Качаба. Она с большим удовольствием разносила по деревне обеды для голодных собак и подавала работягам лошадям посыпанные солью ломтики хлеба. Зато теперь, в присутствии собак, никто не смел даже косо посмотреть в ее сторону, и горе тому, кто отважился бы обидеть Качабу. Микешу это очень нравилось.

Наш добрый котик неустанно размышлял, что бы еще устроить для блага обитателей и гостей в новом доме, и лишь когда осуществились все его мечты, которыми он грезил в ту пору, когда в цирк рекой потекли деньги, он позволил расслабиться и себе.

На отдыхе Микеш навещал бабушку, дядюшку Малиновского, других знакомых и соседей, однако охотнее всего он совершал прогулки с восхождением на невысокую скалу, откуда их новый окруженный садом дом был виден как на ладони.

Как-то однажды Микеш умиротворенно смотрел сверху на свое детище, наблюдал за ребятишками, играющими с его друзьями животными, и подумал вдруг о том, что сейчас в доме сидят, наверное, в одной из горенок бабушка, пан Клудский, старый Швейда и о чем-то разговаривают между собой. Котик счастливо улыбнулся и проговорил:

- Райская обитель!

С той поры Микеш часто повторял эти слова, и окружающие вскоре привыкли к ним настолько, что и сами начали называть новый дом не иначе, как "Райская обитель".

Как Микеш защищал принцессу

Трое наших друзей - Бобеш, Пашик и Микеш довольно часто бывали в гостях у бабушки. Побеседовав с ней немного, они усаживались на дворе возле старого хлева кабанчика и наблюдали за Мурлышкой, который, по своему обыкновению, крутил волчок, играл сам с собой в чижа или прокладывал в песке туннели. Большой радости при этом они не испытывали.

- Ума не приложу, как нам быть с этим несмышленышем; что из него получится?! - однажды сказал Бобеш.- Не растет, не крепнет; все такой же нытик, как и в ту пору, когда Пепик принес его домой!

- Ничего из него не выйдет, попомните мое слово! - проворчал Пашик и махнул ножкой в сторону Мурлышки, как бы посылая его ко всем чертикам.- Он годится лишь для того, чтобы развлекать бабушку. А пойди он на заработки, по примеру нас троих, так и вовсе бы, пожалуй, сгинул. Думаю, он не добрался бы даже до кирпичной мастерской, схватила бы его первая попавшаяся ворона и унесла бы куда-нибудь подальше.

- Рано пока делать выводы! - вступился за Мурлышку Микеш.- Может, он всех нас перещеголяет. Вспомните, как однажды он почти до самого дома дотащил для бабушки цикорий от Сейка. И не его вина, что упал он вместе с ним в пруд Новака, ведь тогда за ним гнался злющий барбос Марысека.

Но Пашик не унимался:

- А я говорю, не будет от него толку. Вспомни-ка, Микеш, чем ты занимался в его годы; сколько всяких проделок на нашем с тобой счету. Вспомни, что ты умел, и сравни себя с этим ковыряющимся в песке несмышленышем.

Тут Пашик крикнул Мурлышке:

- Спасайся, Мурлышка! Воробей хочет тебя съесть!

После этого Бобеш с Пашиком засмеялись, а Мурлышка, перестав играть, в самом деле пустился наутек к дому. Тем временем в горнице бабушка сосредоточенно штопала какие-то вещи, но она сразу поняла, что Мурлышка чем-то удручен. Обычно котик влетал в горницу как на крыльях, прыгал с одного места на другое и то и дело спрашивал ее о чем-либо. Сейчас же он забился в уголок и сидел там словно в воду опущенный. Бабушку удивляло его молчание, несколько раз она взглядывала на него поверх очков, а потом заботливо поинтересовалась:

- Что случилось, касатик? Тебя никто не обидел, уж не захворал ли ты часом? А может, ты просто забегался или выпил чего холодного?

- Нет, милая бабушка, ничего плохого со мной не случилось. Но мне обидно, что дядюшки Пашик и Бобеш постоянно смеются надо мной, обзывают нытиком и несмышленышем и говорят, будто из меня никогда не получится такого удальца, как дядя Микеш! - пожаловался бабушке расстроенный до слез Мурлышка.

- Не горюй, касатик! - утешала бабушка своего любимца.- Я поговорю с Пашиком, и он больше не будет над тобой смеяться. Пусть бы лучше вспомнил, как сам боялся ехать на заработки. Да и твой дядюшка Микеш далеко не сразу стал таким удальцом; он тоже нередко совершал глупости. Поди сюда, присядь рядышком, я расскажу тебе, что произошло с ним однажды, когда к нам приехал кукольный театр.

С этой минуты Мурлышка уже не хныкал. Он очень любил кукольный театр, часто посещал его, и к тому же у него самого дома был такой игрушечный театрик. Мурлышка мигом разыскал свою табуреточку и, устроившись на ней, уставился на бабушку горящими от любопытства глазками.

И бабушка начала свой рассказ.

- Однажды вечером Микеш сидел вот на этой скамейке и смотрел в окно. По дороге из нижней части деревни в сторону площади гурьбой шли ребятишки, и его заинтересовало, куда они направляются. Микеш решил расспросить их, вышел во двор, и тут ребята закричали:

"Микеш, пошли с нами смотреть комедию! В полдень на площадь приехали артисты и пообещали вечером показать "У Булачеков" кукольный спектакль!" До того дня Микеш никогда не видел подобных спектаклей и сказал ребятам, что с большим удовольствием отправится вместе с ними на площадь. Он вернулся в горницу за деньгами на билет и потом побежал догонять детей. Ему очень хотелось посмотреть комедию. Марженка Франтакова сразу взяла его за лапку, чтобы какой-нибудь нетерпеливый мальчишка не сшиб котика на бегу, и повела в трактир "У Булачеков", в зале которого была установлена сцена. Марженка с Микешем купили билеты и сели в первом ряду прямо перед занавесом, чтобы видеть все как можно лучше. Занавес был еще задернут, и на нем красовался нарисованный старинный замок, что стоял на высоком холме. Бока сцены украшали холсты с изображениями цветов, и Микеш столь увлеченно рассматривал всю эту красоту, что даже не заметил, как зал постепенно заполнился детьми и взрослыми. Стало очень шумно. Возле сцены, за обтянутой брезентом перегородкой, играла, ворча и поскрипывая, старая шарманка; детвора жарко спорила о том, что покажут сейчас комедианты, и лишь мужчины невозмутимо покуривали свои трубки около стола. Но вот шарманка умолкла, позади занавеса прозвенел колокольчик, и публика успокоилась. После второго звонка колокольчика занавес наконец раздвинулся. Микеш так и обомлел. На сцене он увидел королевские покои, сам король восседал перед зрителями на троне, а возле него стояла принцесса. Поскольку прежде Микеш никогда не бывал в кукольном театре, он был очень удивлен тем, что на свете существуют такие крохотные люди. Фигурки двигались и разговаривали, стало быть, для него они были живыми. Между тем король на сцене обратился к принцессе со словами: "Я весьма неохотно отпускаю тебя странствовать, дочь моя. Сердце подсказывает мне, что в большом мире тебя может постичь беда". На такие речи принцесса отвечала ему приятным, тихим голоском:

"Не переживайте за меня, мой отец и повелитель; как бы там ни было, я должна идти странствовать. Ведь во всем королевстве не осталось ни щепотки соли, люди и домашние животные очень страдают. Поэтому я ухожу бродить по белу свету сегодня же и твердо верю, что мне повезет и скоро я принесу драгоценную соль".

Услышав эти слова, добряк Микеш хотел тотчас крикнуть, что, мол, на кухне соли предостаточно и он может сбегать за ней хоть сию минуту, но потом подумал и решил: пусть принцесса сама ее раздобудет, чтобы заслужить в королевстве почет и уважение подданных. Микешу не хотелось омрачать ей радость. Тем временем король продолжал отговаривать принцессу идти на поиски соли самой, но, в конце концов, согласился с ее доводами и отпустил дочь странствовать. На этом первое действие пьесы закончилось, и занавес сдвинулся.

Микеш стал ждать той минуты, когда принцесса отправится на кухню за солью, он собирался проводить ее, чтобы по дороге с ней не приключилось какого-нибудь несчастья. Но как ни старался Микеш, принцессы он так и не разглядел, хотя никогда не жаловался на свое зрение. Микеш твердо помнил, что за сценой нет ни двери, ни окон, и просто терялся в догадках, каким же путем направилась принцесса за солью.

Но вот снова зазвенел колокольчик, и занавес начал медленно раздвигаться. Каково же было удивление Микеша, когда на сцене вместо королевских покоев он увидел маленький, но густой лесочек, покрытые мхом камни, кустарник и крохотные грибы.

"О господи! - подумал Микеш, обнаружив такую внезапную перемену.- Куда же за столь короткое время мог подеваться королевский замок? Откуда тут лес? Где принцесса?"

Он уже собирался спросить об этом у Марженки, но вот в лесочке показалась сама принцесса, одетая как простолюдинка, с посохом в руке и с дорожным мешком за спиной. Она заговорила печальным голосом:

"Ах я несчастная, тяжек избранный мною путь! И в зной, и в дождь бреду я через холмы и долы, страдаю от голода и жажды! Но я терпеливо буду сносить все лишения до тех пор, пока до краев не наполню свой мешок драгоценной солью". Принцесса стала раздражать Микеша. О чем она толкует? Никакого дождя на дворе нет, а на кухне у хозяина и по соседству, в корчме Сейка, лежат целые мешки соли! Так чего она плачется? Раздражали Микеша и окружающие: никто не напомнил об этом принцессе, да и среди детей не нашлось никого, кто сбегал бы для нее за солью. Марженка Франтакова и та даже не пошевельнулась, а ведь она очень отзывчивая девочка, ради стариков так вообще побежит хоть на край света. И решил Микеш сам сбегать на кухню за солью, пусть потом всем будет стыдно за свое равнодушие. У добряка Микеша были самые решительные намерения, однако в следующую минуту от неожиданности он так и замер на своем стуле. На сцене произошло нечто ужасное! Неожиданно отовсюду повыскакивали разбойники, которые, обступив бедняжку принцессу, закричали, перекрикивая один другого: "Кошелек или жизнь! Сейчас же выкладывай свои денежки, а не то быть тебе дщерью смерти, елки-палки-моталки!" Страшные разбойники вытащили из ножен сабли и в дикой злобе приставили их к перепуганной принцессе. "Боже мой, вот так оказия! - пробормотал Микеш, едва не упав со стула от страха.- И никто даже пальцем не пошевельнет, чтобы спасти принцессу! Никто, в том числе и пан староста! Сидит себе как ни в чем не бывало и покуривает. Елки зеленые! Какие бессердечные люди, неужели они позволят убить бедняжку?" Несчастная принцесса упала перед разбойниками на колени и взмолилась о пощаде. Тут один из разбойников с длиннющей черной бородой, не обращая на ее мольбы никакого внимания, размахнулся саблей и... "Не бывать этому!" - возопил на весь зал Микеш и в один прыжок очутился на сцене. Сильным ударом он сбил с ног черного разбойника, потом второго, а все остальные в страхе бросились врассыпную. Принцесса тоже хотела убежать, но Микеш взял ее за рукав и спокойно сказал:

"Вам нечего бояться, королевна! Вам я не причиню зла, но пусть только попадется мне кто-нибудь из тех хулиганов, что напали на вас, я мигом сделаю из него отбивную котлету!"

Можете себе представить, дорогие ребята, как это восприняли в зале мальчики, девочки и взрослые зрители! Мальчишки прямо-таки визжали от восторга, девочки хлопали в ладоши, а взрослые хохотали до упаду. Не смеялся один Микеш. Он строго смотрел на публику, и глаза его гневно поблескивали.

"Ишь развеселились! - бурчал он себе под носик.- Хотел бы я на вас посмотреть, кабы этот черный мужлан в самом деле убил принцессу".

Он все еще продолжал держать принцессу за рукав, не зная, что ему делать. Потом Микеш вытащил из кармана штанишек монету и кивком головы подозвал к сцене малыша из первого ряда.

"Держи! - сказал он мальчику.- Принеси от Сейка полкило соли, больше принцессе не унести! Да поскорей, Тоничек, не заставляй себя ждать!"

Между тем хохот и хлопки продолжали сотрясать зал, и Микеш стоял на сцене как на раскаленных углях. Тоничек и вправду обернулся весьма быстро и через минуту-другую уже подавал Микешу наверх мешочек с солью. Микеш принял соль, развязал на спине у принцессы дорожный мешок и, вложив ее вовнутрь, снова перевязал его веревочкой.

"Я положил вам немного соли, королевна! - учтиво сказал он принцессе.-Думаю, на первое время хватит. А теперь возвращайтесь-ка лучше домой, покуда не случилось беды похуже, раз в этом лесу водятся такие мерзавцы".

С этими словами он почтительно поклонился принцессе и, спрыгнув со сцены, побежал домой. Микеш не услышал, как публика громко зааплодировала ему и стала кричать "Браво!", да, впрочем, он в этом и не нуждался. Микеш был ужасно зол на всех этих бездушных людей!

А знаешь, Мурлышка, как отнесся к его поступку директор кукольного театра? Он, конечно, был весьма удивлен поведением котика. Когда Микеш запрыгнул на сцену и начал раздавать разбойникам затрещины, он хотел просто отстегнуть ремень и прогнать его, но тут Микеш заговорил, и директор был настолько поражен этим, что совершенно растерялся, и, лишь когда котик убежал, пришел в себя и увел принцессу со сцены. Продолжать спектакль он был уже не в силах. Дрожащим от волнения голосом директор извинился перед зрителями: мол, совершенно не понимает, что с ним такое происходит, ему, дескать, было какое-то странное видение. Успокоился же он только после того, как ему объяснили, что не было это никаким видением, а видел он всамделишного говорящего кота. Никто из зрителей не рассердился на директора за то, что он прервал спектакль. Люди уже достаточно повеселились благодаря Микешу и, довольные, разошлись по домам.

Когда бабушка закончила свой рассказ, Мурлышка озорно рассмеялся и на радостях запрыгал по горнице. Ему было приятно сознавать, что и дядюшка Микеш, несмотря на свой ум, попадал в жизни в дурацкое положение. Подрался из-за деревянной принцессы с такими же деревянными разбойниками! Настроение у Мурлышки поднялось, он поблагодарил бабушку за интересный рассказ и, подняв брошенную им в углу лопатку, пошел снова играть в песочницу.

О слоне Брундибаре

Наши друзья животные прогуливались и по деревне, и по ее окрестностям, один лишь царь зверей - лев Ирод - никогда не покидал "Райской обители". Он был уже стар и позволял себе разве что погреться иногда теплым деньком на солнышке в укромном уголке сада. Зато остальные звери с большим удовольствием совершали прогулки по деревне. Сначала собаки встречали их диким лаем, но потом привыкли и обращали на них не больше внимания, чем, скажем, на лошадей или коров. Дети же перестали бояться их очень скоро и даже подружились с ними. Да и сами животные стремились к тому, чтобы ребятишки их полюбили, они нарочно приходили на детские площадки и развлекали детвору как могли. Особенно хорошо это получалось у обезьяны Качабы - на земле либо на ветвях деревьев она откалывала такие акробатические номера, что ребята кувыркались по траве от восторга. Если при этом был медведь Мышка, он тут же валился к ним в траву, и через минуту-другую ребятня располагалась на его шкуре, как на перинке.

Однако наибольшие симпатии детей завоевал слон Брундибар. Даже удивительно, как сильно привязались они к этому огромному, величиною с амбар, зверю. Немалая заслуга в этом принадлежала Микешу, который поначалу часто приезжал к ним верхом на Брундибаре и делал все, чтобы они его не боялись. Микеш предлагал ребятам, отбросив всякий страх, покачаться у него на хоботе, подняться на нем высоко вверх, а самых смелых зазывал посидеть рядом с собой. Через некоторое время он попросил колесника Кудрну смастерить для Брундибара большое и удобное деревянное седло с перилами, дабы ребята не боялись упасть со слона. Нередко на голове у Брундибара сиживал Клабосил; завидев кого-нибудь из детей, он кричал:

- Эй, чертяка, садись ко мне, покатаемся! Может, заработаем пару крон!

Не подумайте только, что наш мудрый слон разгуливал по деревне и окрестным дорогам лишь скуки ради или, того хуже, чтобы мешать передвижению людей и повозок. Нет, дорогие ребята! Брундибар хорошо понимал, какой могучей силой наделены они, слоны, и употреблял ее всюду, где в этом была необходимость. Он помогал тащить в гору тяжелые повозки, грузить на телеги неподъемные мешки, камни и бревна, а также выполнял любые другие работы, облегчая труд людей и тяглого скота. На первых порах лошади шарахались от него в испуге, в таких случаях Брундибар замирал и стоял в неподвижности до тех пор, пока лошади не успокаивались. Мало-помалу они к нему привыкли. Вместе с тем нередко они попросту не знали, что им помогает Брундибар. Догоняя повозку с тяжелой поклажей, слон безо всякого особого приглашения выталкивал своим огромным лбом телегу с лошадьми на ровное место и после этого либо шел в обратную сторону, либо сворачивал на другую дорогу. Ни с чем не сравнимую помощь Брундибар оказывал крестьянам во время жатвы, когда нужно было вывозить с полей убранный урожай. Вокруг Грусиц местность холмистая, и там мало дорог, пролегающих по равнине. Поэтому ох как тяжело бывает корове или лошади тащить вверх по полю да по дороге телегу, нагруженную дарами земли. Тут уж Брундибару работы было хоть отбавляй. То поможет Стрнадам затащить на гору телегу с рожью, то пособит Ваврам с пшеницей, и так с утра до самого вечера. За это Микеш очень хвалил Брундибара и однажды попросил Клабосила посодействовать слону в розысках перегруженных телег. По совету котика Клабосил усаживался на вершину высокого тополя, росшего в саду "Райской обители", и оттуда оповещал Брундибара, где требовалась его помощь. Занятие это весьма нравилось попугаю. Он, словно какой-нибудь диспетчер, руководил перемещением грузов с убранным урожаем по всей округе и то и дело кричал Брундибару по-слоновьи:

- В "желобках" Свободы застряли с телегой ячменя!

Или:

- Скорей беги к "поганкам", помоги вытащить коровам Штепанека телегу с пшеницей!

Брундибару много приходилось бегать, но он делал свою работу с удовольствием; слону достаточно было людской признательности и сознания того, что он помогает крестьянам в их нелегком, напряженном труде.

Однажды Клабосил ужасно рассердил слона Брундибара. Дело в том, что довольно скоро попугаю наскучило постоянно торчать на вершине тополя и крутиться во все стороны, точно сорока на колу. И как-то вечером задумал он разыграть Брундибара. Старый добряк слон уже изрядно устал, когда Клабосил неожиданно закричал ему, чтобы он скорее бежал к "кабанам"*, мол, там кто-то застрял со своей телегой. Изможденный Брундибар мужественно побежал к указанному месту, но когда прибежал туда, то увидел лишь маленького Пепика Штиху, да еще детскую коляску, в которой сидел его младший братик Тоник. Мальчик с коляской стоял посреди дороги, и оба братца с нескрываемым любопытством следили за тем, как деревенские мальчишки барахтаются в общественном пруду и прыгают с берега в воду. Брундибар рассердился не на шутку, после чего Микешу пришлось отругать попугая и сделать ему строгое внушение.

По окончании жатвы в Грусицах справляли "обжинки". Последнюю телегу с урожаем встречали с музыкой, а вечером в корчме "У Свободы" устроили танцы. Во время празднования "обжинок" Брундибар как самый сильный работник получил в награду огромный венок, которому он очень обрадовался и который не снимал с головы. По совету котика Микеша слон повесил венок у себя дома на стене и некоторое время только и делал, что стоял и смотрел на него своими добрыми, лучащимися радостью глазами. Еще долго обезьяна Качаба не смела показать носа в его горницу: слон боялся, как бы она не повредила его замечательный венок.

Волшебная трость

Наш милый котик Микеш с большим удовольствием прогуливался по полям. Леснику Бучине было об этом хорошо известно, однако он не гонял его, как других котов, потому что Микеш слыл в округе порядочным котиком, который не причинит зла ни птахе, ни зайчику.

Как-то поздно вечером, на Ивана Купалу, Микеш шагал полевой тропой, пролегающей меж высоких хлебов. Шел он бесшумно, как умеют это делать только кошки, и посему котику удалось увидеть то, чего никогда бы не узрел человек. Дойдя по тропе до самого ее конца, Микеш заметил на высокой меже перед полем Брабца нечто такое, что напоминало танцующую на кончике хвоста змею.

Зоркий Микеш без труда распознал в этом предмете самую обыкновенную трость.

"Что за чертовщина! - подумал котик.- Впервые вижу, чтобы трость танцевала! Да еще поворачивалась в разные стороны, подпрыгивала и напевала: "Тра-та-та, киска заневестилась - песик замуж взял!""

С минуту Микеш наблюдал за странной тростью и решил поймать да осмотреть ее. Он двинулся к ней тихо-тихо, чтоб не вспугнуть ненароком, а затем - прыг! - схватил ее за шейку под набалдашником. Едва он коснулся трости, как она выпрямилась и застыла в вертикальном положении. Это и в самом деле была обыкновенная трость, похожая на те, с какими ходят лесники и пастухи, и отличал ее от других тросточек разве что красивый резной набалдашник. Микеш держал трость крепко, чтобы она не смогла от него убежать.

- Только не делай вид, будто двух слов связать не в состоянии! проговорил котик.- Я-то хорошо знаю, на что ты способна. Ишь прикинулась мертвой, точно колорадский жук, которого взяли в руку.

Вернувшись со своей находкой домой, Микеш запер ее в шкаф.

На протяжении нескольких дней котик время от времени прохаживался с нею по комнате, чтобы трость к нему попривыкла, и лишь после того, как решил, что уже достаточно расположил ее к себе, вышел вместе с ней на прогулку. Трость вела себя примерно. У нее, видимо, и в мыслях не было убегать от Микеша: она не сделала этого даже в ту минуту, когда котик прислонил ее к стене и на какое-то время отвернулся. С тех пор Микеш окончательно поверил в доброе расположение трости и больше не запирал ее в шкаф.

Отныне котик не ступал без нее ни шагу. Он очень любил свою трость, потому что знал: ежели трость пожелает, она способна на многое. Хотя, впрочем, с того самого дня, как он ее поймал, трость еще ничем себя не проявила. Как-то ночью наш котик отправился на деревенскую площадь поболтать о том о сем со старым ночным сторожем Рабасом. В небе рыбьим оком светила луна, и звезд на нем было видимо-невидимо. Словом, была прекрасная, тихая, лунная ночь. Старик Рабас сидел на лавочке под липой и, чинно покуривая трубку, ждал, когда придет срок трубить одиннадцать часов. Он учтиво поздоровался с Микешем и тотчас освободил возле себя местечко, чтобы котик устраивался рядом с ним поудобнее. Поставив свою трость около тросточки сторожа, Микеш присел на лавку, и они разговорились о всякой всячине. Неожиданно Микеш замолчал на полуслове и навострил ушки.

- Что с вами, кум Микеш? - встревожился сторож.

- Мне вдруг почудилось, будто наши трости ворчат друг на друга,-ответил Микеш.

- Что вы такое говорите, кум Микеш?! Какие обиды могут быть у них между собой? Да и вообще, слыханное ли это дело! О господи! - И старый Рабас даже рассмеялся.

- Не торопитесь с выводами, дядюшка Рабас! Шут их разберет, эти трости! Во всяком случае, про свою я точно знаю, что она кроткая и не способна совершить плохой поступок, но вот ваша представляется мне этакой, я бы сказал, озорницей! Вон у нее какая ручка, клюв да и только, тюкнула им, наверное, мою по набалдашнику! - предположил Микеш.

- Ладно уж, я ее уберу! - проворчал сторож и переставил свою трость на другой край лавки. Некоторое время собеседники молчали, потом сторож возобновил разговор весьма серьезным тоном:

- Не подумайте только, кум Микеш, будто я вам не доверяю! Совсем недавно, кстати сказать, я сам был свидетелем довольно странного случая. Живет у нас дома егоза-кошка, самая что ни на есть обыкновенная и, в отличие от вас, кум Микеш, абсолютно неграмотная. Увидь ее посторонние, так сочли бы, пожалуй, за полную дурочку, однако это не так. Сижу я как-то ночью на прошлой неделе У себя на завалинке вместе со своей Котулкой. И вдруг мне чертовски захотелось спать. Я боролся со сном как мог, но не выдержал и задремал. И вот сквозь сон я отчетливо слышу, как Котулка говорит человеческим голосом:

"Хозяин, вам пора трубить двенадцатый час! Нынче пан староста не ложится спать, он хочет проверить, исправно ли вы трубите".

Глянул я на часы - и впрямь пора! Они показывали без пяти минут полночь. Схватил я в руки трубу и, выбежав на площадь, затрубил. И что бы вы думали, кум Микеш?! На другой день наш староста пан Чигак встречает меня, хлопает по плечу и говорит:

"Вы, Рабас, хорошо трубите, исправно. Вчера я в этом убедился. Вы честно заслужили новые сапоги".

С той поры, кум Микеш, я все прощаю своей Котулке.

Закончив свой рассказ, старик Рабас поднялся со скамьи и пошел трубить одиннадцать часов. Встал и Микеш и, взяв трость, направился к дому. Вокруг было тихо, на ветвях деревьев не шевелился ни один листочек. Казалось, вся деревня погружена в глубокий сон, однако когда Микеш поравнялся со двором Халупы, он услышал чей-то шепот. Котик осмотрелся по сторонам - мол, кто это полуночничает, но не увидел никого, кроме старого пса Орешка да двух котят, что сидели поодаль от собаки возле кучи соломы. Один был черным, другой весь в пятнышках.

- Вашек, пойдем-ка лучше поохотимся! - обратился черный котенок к пятнистому.

- Хорошо, только пусть сначала уйдет этот умник пан Микеш! А то еще увидит и начнет учить уму-разуму! - проворчал в ответ пятнистый.

- Я вам покажу охоту! - неожиданно закричал на них пес Орешек.- Сначала солому за собой приберите, ишь раскидали!

- Дрыхни дальше, беззубый! - прокричал старому Орешку черный котенок и был таков. Пятнистый тоже промяукал что-то, но что именно - пес не расслышал.

- Ох уж эта молодежь! - пробормотал Микеш и зашагал дальше.

Он шел совершенно спокойно: собаки хорошо знали его и ни одна из них не решилась бы нанести ему обиду. Невдомек было котику, что в тот день, к вечеру, Штички привели к себе на двор нового пса, черного, как дьявол, и ужасно злющего! Не зная про это, Микеш сильно перепугался, когда со двора Штички навстречу ему выскочил черный барбос. От неожиданности бедняга так растерялся, что не сразу сообразил, как следует поступить. Но когда он хотел уже разуться да вскарабкаться побыстрее на ближайшее дерево, произошло нечто сверхъестественное!

Микеш и опомниться не успел, как трость выскользнула у него из лапки и, запрыгнув псу на спину, начала его колошматить! Барбос злобно зарычал и в ярости попытался схватить трость зубами. Напрасная затея! Он тут же получил удар в ухо, другой обрушился ему на спину, и пес, отчаявшись цапнуть трость, бросился обратно во двор. Напоследок трость добавила псу еще пару ударов и как ни в чем не бывало вернулась к изумленному Микешу.

- Пойдемте, дядюшка Микеш! - спокойно проговорила она.- Пойдемте, не бойтесь! Больше никто не посмеет вас обидеть, пусть только попробуют! Я полюбила вас и останусь с вами навсегда, очень уж к вам привыкла. А теперь можно и представиться. Вы наверняка знаете сказку "Тросточка, раззудись!", в которой волшебная трость наказывает вора трактирщика. Так вот, та тросточка - моя родная бабушка!

Само собой, Микеш уставился на трость, раскрыв рот от изумления. Потом он хотел было расспросить ее обо всем, но трость прыгнула к нему в лапку и, снова превратившись в самую обыкновенную тросточку, не произнесла больше ни единого слова. У Микеша голова шла кругом. Легонько,

чтобы не задушить ее, котик обхватил свою спасительницу за шейку и, придя домой, уложил спать в свою кроватку, дабы она хорошенько отдохнула. С той поры Микеш еще больше зауважал волшебную трость, и - шут его знает, чем это можно объяснить,- детвора с той ночи стала еще почтительнее здороваться с котиком, встречая его на прогулках с тросточкой в лапе; при этом ребятишки всякий раз посматривали на нее с суеверным страхом.

Проделка Клабосила

Как вам хорошо известно, дорогие ребята, попугай Клабосил всегда пребывал в добром расположении духа и отличался необыкновенной словоохотливостью. Живя в "Райской обители" как бы на правах пенсионера и будучи совершенно не причастным ни к какой серьезной работе, наш Клабосил придумывал себе всякого рода развлечения.

Любимой его шуткой было прятаться в кронах фруктовых деревьев и поджидать там мальчишек, которые частенько залезали на них, чтобы полакомиться черешней, яблоками или грушами. Попугай усаживался среди листвы на ветке, увешанной вкусными плодами, и терпеливо ждал, пока какой-нибудь озорник заберется на дерево. Когда же мальчишка протягивал руку к румяному яблочку или грушке, он чувствительно тюкал его своим большим клювом, и сорванец настолько пугался, что едва не падал с дерева.

Посему местные озорники очень не любили Клабосила, и они давно свели бы с ним счеты, если б не боялись возмездия волшебной трости! Она вселяла в них больший страх, нежели лев, слон или медведь: мальчишки хорошо знали, на что она способна, когда рассердится, и поэтому нигде и никогда не чувствовали себя перед ней в безопасности. Волшебная трость обладала даром видеть сквозь толстые стены и на большие расстояния; всякий раз она возникала в самый неожиданный момент, когда озорники уже были уверены, что проделка их осталась незамеченной. Трость подползала по траве бесшумно, как змея, и тут уж держи штаны крепче!

А то еще она ложилась на траву возле какого-нибудь сада, к которому баловники приходили сбивать фрукты камнями или дубинками. В траве она выглядела самой обычной палкой, однако горе тому мальчишке, который, подняв ее, запускал ею в ветви грушевого или яблоневого дерева. Трость хоть и взлетала кверху, но затем падала прямо на спину озорнику, обрушивая на него град ударов. Хозяева скоро взяли это на заметку и стали подкладывать в траву возле своих фруктовых садов палки, похожие на волшебную трость. Завидев у сада такие палки, мальчишки сразу удирали прочь. Но столь строгой волшебная трость была лишь по отношению к отпетым озорникам. Когда же порой какой-либо малыш срывал с низко растущей ветки яблоко или грушу, она даже, как говорится, ухом не вела и думала про себя примерно так: "От одной груши хозяин не обеднеет! Только бы мальчик не сломал ветки!" Зато Клабосил однажды здорово напугал маленького Тоника Штичку. Мальчонка шел по черешневой аллее сада "Райской обители" и, видя вокруг такое множество прекрасных ярких плодов, не утерпел и не без труда вскарабкался на одно раскидистое дерево. Очутившись в гуще ветвей, он с жадностью принялся срывать аппетитные черешенки и засыпать их куда только было можно: в карманы, за пазуху, а потом вспомнил, что у него есть еще и кепка, но как раз в эту минуту кто-то сдернул ее с головы мальчика. Тоник задрал голову и посмотрел вверх - от испуга он едва не упал с дерева. В ветвях он увидел большую красную птицу с крупным клювом, вцепившуюся когтями в его новую кепочку. Тогда мальчик впервые повстречал Клабосила,- случай этот произошел почти сразу после переселения Циркачей в "Райскую обитель",- и поначалу совершенно растерялся. Некоторое время он молча таращился на незнакомую птицу, потом выдавил из себя: - Отдай кепку! Чего срываешь?

- Имею право, братец! - со смехом сказал попугай.- Потому что я ветер! - И улетел прочь вместе с кепкой Тоника. Спустившись с черешни, Тоник тщетно всматривался в кроны соседних деревьев, не сидит ли на каком-нибудь из них диковинная птица, он так вертел головой, что едва не свернул себе шею, но красная птица как в воду канула: ни слуху ни духу. И наш милый Тоник печально побрел домой. В горницу он вошел со слезами и тотчас пожаловался матери на ветер, который унес его кепку.

- Ах ты лгунишка, не было сегодня никакого ветра! - закричала на Тоника мать.- Где теперь ее искать, негодник?! Как мог ветер сорвать с тебя кепку, если его нынче не было, отвечай?

- Не было, но сорвал! - хныкал Тоник.

- Сын, не валяй дурака, а не то возьму веник и вокруг тебя в самом деле задует ветер! - негодовала хозяйка Штичкова.

- Да я, мамочка, и не валяю! - всхлипывал Тоник.- Он, наверное, до сих пор сидит там на черешне с моей кепкой! У него такие красные перья и большой клюв крючком!

- Ты ходил за черешней в сад "Райской обители"?! - гневно спросила сынишку хозяйка Штичкова. Она уже догадалась, что этот ветер был не кто иной, как попугай Клабосил из нового дома Микеша.- Живо выворачивай карманы! Ну конечно, полны черешен. Погоди же у меня! Сейчас я тебе покажу, как лазать за чужими ягодами! Впрочем, сначала сходим в "Райскую обитель" за кепкой!

Тонику ужасно не хотелось идти, но делать было нечего. Понурив голову, он побрел вслед за матерью, и при одной мысли о грядущих неприятностях' ему становилось не по себе. Однако все закончилось хорошо. Едва они вошли в сад, как на дорожке увидели Микеша с кепкой Тоника в лапках.

Он двинулся им навстречу со словами:

- Вы, хозяюшка, идете за кепкой, не правда ли? Вот она, ее взял у вашего сына Клабосил: Тоник лазал к нам за черешней. Я возвращаю ему кепку, но вы уж, хозяюшка, скажите сыну построже, чтобы он больше не занимался такими вещами. В общем-то, мне черешни не жалко, я могу насыпать мальчику хоть целую кепку ягод, однако ваш сынишка приучается к воровству, да к тому же, неровен час, переломает себе ноги или получит какое-нибудь другое увечье!

Потом Микеш подвел Тоника к высокому дереву, возле которого стояла корзина, доверху наполненная ягодами, и насыпал ему полную кепку спелых черешен. Вежливо поблагодарив котика, мальчик дал слово больше никогда не залезать на деревья. Домой он шел радостный: по просьбе Микеша мать ему все простила.

О славном детективе Султане

Султану пана Горака из нашей деревни повезло: у него был очень хороший хозяин. На кормежку пес тоже не мог пожаловаться, и тем не менее он не был удовлетворен жизнью. Дело в том, что Султан жаждал славы, мечтал чем-нибудь отличиться, дабы о нем заговорили повсюду так же, как об умном котике Микеше. Микешу Султан завидовал пуще всех, ведь о нем писали в газетах, сообщали по радио, даже выходили книжки. Пес твердо решил добиться еще большей популярности и теперь ждал только удобного случая. Случай этот представился нашему милому Султану совершенно неожиданно. Раз поутру к нему прибежала хозяйская кошка Мицинка и поделилась своим горем: у Мицинки пропал один из котят, причем самый красивый. Заламывая лапки, со слезами на глазах она умоляла Султана разыскать любимого сынишку. За это Мицинка пообещала поместить о нем в газетах подробные благодарственные сообщения. Султан заверил плачущую Мицинку, что обязательно отыщет пропавшего котенка, и сказал, что она может спокойно возвращаться к своим детям. Успокоенная кошечка побежала домой, а Султан принялся готовиться к розыскам. Зависть, которая еще минуту назад грызла его злее, чем блохи, уступила место радостному воодушевлению, и Султан уже представлял себя изображенным на страницах газет в качестве прославленного детектива.

Познания в области криминалистики у него были замечательные. Когда сынок хозяина читал с приятелями детективы, держал с ними совет, как им найти украденные вещи или поймать опасного преступника, Султан нередко сидел рядом и внимательно слушал. Некоторое время назад он раздобыл себе короткую трубку, как у всех знаменитых сыщиков, и с тех пор никогда не вынимал ее изо рта, ибо такими рисовались детективы в книжках.

Кроме того, в укромном уголке сарая у Султана был целый склад всевозможной одежды и обуви: шляп, шапок, платков, детских башмачков - все это очень пригодилось теперь для поисков пропавшего котенка. Из книжек пес давно знал, что в таких случаях следует почаще переодеваться, дабы в нем не признали Султана Горака.

Сначала Султан нарядился путником. Он сделал себе дорожный мешок, на голову нацепил старую помятую шляпу, и когда пес вышел из ворот на задних лапах, всяк принимал его за некоего маленького странника. Султан обегал все окрестные дороги и тропинки, стремясь выследить какого-нибудь бродягу, что мог украсть котенка, однако не встретил их вовсе. Когда же пес заметил, что деревенский блюститель общественного порядка подозрительно косится в его сторону, он сразу убежал в сарай.

- А теперь я переоденусь в знатного пана! - сказал себе Султан.-Жандарм должен либо почтительно поприветствовать меня, либо!..

Султан с помощью охапки сена увеличил себе живот, дабы выглядеть настоящим паном, на голову надел упругий котелок, а в зубы взял обломок палки. Это была как бы сигара.

Преисполненный внешнего достоинства, он медленным шагом вышел со двора и принялся степенно расхаживать туда-сюда по дороге. Султан вышагивал гоголем, точно какой-нибудь пан управляющий.

- Ежели я и дальше буду так ходить, то ничегошеньки не успею! - бурчал себе под нос Султан.- Кажется, мне вообще не

следовало переодеваться в господина. Ведь ни пан приходской священник, ни пан учитель, не говоря уже о старосте, не станут воровать котят у нас во дворе! На такое способны разве что цыгане. Надо бежать в сарай!

С этой минуты Султан уже не заботился о том, как он выглядит. Он побежал домой с такой прытью, что только пыль клубилась из-под лап. По дороге он растряс весь соломенный живот. Пес ужасно злился на себя, что столько времени потерял напрасно: котенок-де мог уже подрасти и теперь его непросто будет узнать. Подумав об этом, Султан едва не отвесил себе затрещину.

- Надо срочно переодеться в цыгана! - сердито бормотал он, мажа черной ваксой сапоги, морду и лапы.

Затем пес торопливо надел на себя штаны, рубаху и жилетку, шапку же нахлобучил уже на бегу, устремившись по саду в сторону леса.

"Теперь я наверняка его разыщу! - тешил себя надеждой наш славный сыщик.- Только цыгане могли украсть котенка и сейчас прячут беднягу где-нибудь в чаще!"

Едва Султан вбежал в лес, как увидел прямо перед собой лесника Качирека. Лесник замахнулся на него тростью и вскричал:

- Тысяча чертей! Отродье цыганское! А ну проваливай отсюда, не то насыплю тебе полные штаны клещей!

Султан всегда был послушным псом, подчинился он и на сей раз, и через весьма короткое время уже снова был в сарае.

- Цыган в лес не пускают, другое дело - лесники! - рассуждал он по пути домой, не приходя в отчаяние от неудач. И еще прежде чем вы успели бы сосчитать до пятидесяти, цыган превратился в старого лесника. Когда же с приклеенной бородой, шляпой на голове и клюкой в лапе пес пробежал уже почти весь сад, его вдруг осенило, что он начисто позабыл о собаке. "Без собаки я не похож на всамделишного лесника. Что ж мне: то быть самим собой, то напяливать этот костюм? Вот незадача, елки зеленые! А еще говорят, будто у сыщиков простая работа! Наряжусь-ка я лучше женщиной, возьму корзину, якобы для грибов, и тогда можно бежать в лес!"

То было последнее Султаново перевоплощение. Хоть он и безупречно нарядился простолюдинкой, однако и шагу не ступил за воротами в своем женском платье. Занимаясь на дворе поисками подходящей корзины, Султан неожиданно напал на слабенький кошачий след. Пес поставил уже найденную корзинку на прежнее место и шлепнул себя лапой по лбу.

- Вот балда! - воскликнул он в сердцах.- Я тут добрых полдня разыгрываю из себя шута горохового, обряжаюсь во всякие лохмотья, вместо того чтобы просто-напросто использовать свой превосходный нюх. Да к тому же перебиваю запахи противным куревом. К черту все перевоплощения, сейчас начну искать котенка своим обычным способом. Быстро раздевшись в сарае, Султан вновь выбежал во двор, но уже на четырех лапах, как прежде, когда еще не строил из себя детектива, и сосредоточенно двинулся по следу, ведущему вдоль стены постройки.

И что бы вы думали, дорогие ребята?! Не прошло и минуты, как Султан взял кошачий след, а котенок был уже обнаружен! Отгадайте, где он его нашел? Боже мой, только не смейтесь, ребята, хотя это и вправду очень смешно: Султан обнаружил котенка Мицинки в своей собственной конуре, в которой малыш преспокойно спал все то время, пока Султан-детектив доискивался его чуть ли не у черта на куличках! Когда пес разбудил котенка, тот выбежал из конуры и замяукал.

- Дяденька, моя мамочка потерялась! - хныкал котенок.- Будьте так любезны, найдите ее, пожалуйста!

Султан, которому уже порядком надоели все эти розыски, хотел было буркнуть что-то в ответ, но тут услышал за спиной радостное мяуканье счастливой матери-кошки. Ми-цинка сжала котенка в объятиях и со слезами на глазах принялась благодарить Султана:

- Сто, тысячу раз спасибо вам, дядюшка Султан, за найденного сынишку. Я была уверена, что только вы со своим даром ищейки можете вернуть в материнские лапы украденное дитя. Я буду помнить об этом до самой смерти. А сейчас побегу к пану Ладе и попрошу его, чтобы он рассказал о вашем поступке и нарисовал вас в своей книжке. Вы прославитесь на весь мир, и люди толпами повалят к нам в Грусицы, дабы лично выразить вам свое восхищение и увидеть вашу славную детективную конторку. Еще раз большое вам спасибо! А ты, малявка, ну-ка поцелуй дядюшке лапу! На этом разрешите откланяться!

Как видите, дорогие ребята, я выполнил Мицинкину просьбу. Ежели будет время, приезжайте в Грусицы посмотреть на славного сыщика Султана. Он живет в усадьбе под самым костелом, ворота ее выкрашены в зеленый цвет, а у хозяина на сапогах новые подметки.

Микеш пугается

Микеш очень часто вспоминал Пепика и Олюшку. Как там живется им в Праге, не сильно ли по ним скучают? Больше всего котик беспокоился за Пепика.

- Что Олюшка! - с радостной улыбкой говорил Микеш.- Она-то наверняка хорошо учится и примерно себя ведет, а вот Пепик - порой я ужасно за него переживаю. Он всегда был большим озорником, и меня берет сомнение, что в Праге он изменился в лучшую сторону. Мальчишки есть мальчишки. Я ничего не имею против, если он, скажем, погоняет на пражской площади мяч, только бы не лазал к тамошнему пану старосте за горохом или к пану учителю за грушами!

Подобные мысли довольно часто посещали нашего милого котика, и поэтому, дорогие ребята, не удивляйтесь, что Микеш страшно испугался, когда однажды почтальон принес ему письмо от руководства гимназии, в которую ходил Пепик.

- Ну вот, так я и думал! - воскликнул Микеш, узнав из письма, что родителям Пепика либо их доверенному лицу необходимо срочно прибыть к директору гимназии по весьма важному делу.- Я знал, что этим кончится! Наверняка этот негодник что-нибудь натворил! Или пражский пан староста поймал его на горохе, или он разбил мячом окно в какой-нибудь столичной избе! Но ничего не поделаешь, надо завтра же ехать в Прагу и возмещать ущерб, иначе он получит неудовлетворительную отметку по поведению.

В тот же день Микеш отправился к торговцу Сейку узнать, не поедет ли он поутру на автомобиле в столицу за товаром, мол, ему нужно туда по делам. Как же обрадовался Микеш, когда старый пан Сейк ответил котику, что и впрямь собирается завтра утром ехать в Прагу. Микешу не хотелось, чтобы в поезде люди таращились на него всю дорогу; более того, кто-нибудь из них мог выпрыгнуть от страха через окно и разбиться, когда он заговорил бы человеческим голосом.

На следующий день события развивались самым неожиданным образом. Пан Сейк поехал на грузовом автомобиле в Прагу за товаром и подвез Микеша прямо к гимназии Пепика, пообещав ему, что вернется через полчаса.

Микеша это очень устраивало. Выскочив из машины, котик быстро пробежал тротуар и остановился только за дверью гимназии, чтобы привести себя в порядок. Ему хотелось произвести на директора благоприятное впечатление. Посему он еще вынул из маленького чемоданчика букварь и взял его под мышку. "Пусть пан директор увидит, что имеет дело с тем, кто уже ходил в школу и достаточно образован",- сказал про себя Микеш и поискал глазами директорский кабинет. Потом он решил подождать кого-нибудь и спросить, где находится директорская. Когда из двери вышла гимназистка с ведром, котик очень обрадовался.

- Скажите, пожалуйста, туда ли я попал, наш Пепик учится в этой гимназии? - вежливо спросил Микеш, слегка поклонившись гимназистке. Вместо ответа девочка испуганно вскрикнула и, выронив ведро, бросилась бежать.

- Да, влип я в историю! - со вздохом проговорил Микеш.- Пожалуй, так от меня и другие убегут, едва я заговорю человеческим голосом. Что же делать? Тут Микеш прислушался. Кто-то спускался по лестнице. Когда незнакомец появился, котик увидел пожилого господина в очках и с толстой книгой под мышкой. Чтобы не испугать мужчину, Микеш на сей раз не издал ни звука и ждал, что будет дальше. Пожилой человек очень удивился, увидев перед собой одетого кота, однако быстро овладел собой и подошел к Микешу.

- Если не ошибаюсь, вы пан Микеш из Грусиц, не так ли? Я сразу вас узнал, когда-то много читал о вас в газетах и иллюстрированных журналах. Душевно рад познакомиться с вами лично. Пройдемте, пожалуйста, в директорскую! У Микеша отлегло от сердца. "Он не был бы столь любезен со мною, укради Пепик груши или разбей окно",- размышлял он по пути в директорскую, однако там котик снова оробел, когда, усадив его на стул, пан директор заговорил серьезным тоном:

- Итак, уважаемый пан Микеш, вы как доверенное лицо родителей прибыли по вызову к директору гимназии. Согласно министерскому циркуляру, руководство ее приглашает к себе родителей гимназистов или их доверенных лиц либо для того, чтобы сообщить о плохой успеваемости и неудовлетворительном поведении учащегося...("Сейчас все скажет! - подумал Микеш, и от волнения лапки у него задрожали.- О господи, только бы они ограничились возмещением ущерба и позволили Пепику продолжать учебу!") ...либо с той целью, чтобы порадовать их сообщением об отличной успеваемости сына, подопечного,-продолжал пан директор и торжественно возвысил голос: - Вас же, уважаемый пан Микеш, мы пригласили в дирекцию гимназии, дабы объявить приятную новость: ваш подопечный учится настолько хорошо, что преподавательский коллектив единодушно присудил ему стипендию.

Сказав это, пан директор пригладил свою длинную седую бороду и выжидающе посмотрел на Микеша. Микеш заговорил не сразу. Он заерзал на стуле, помял лапки, почесал голову и лишь после этого сказал:

- Боже мой, пан директор, вы чертовски меня обрадовали! Я, знаете ли, боялся, что вы исключите Пепика, а получилось совсем наоборот - вы хвалите его, прямо как восточного мудреца! Я вне себя от счастья, пан директор. Что же касается самой штипендии, тут, черт возьми, меня берет сомнение, стоит ли давать ее Пепику! Скажу больше, я бы не посоветовал вам этого делать! Он, Пепик, учится хорошо, что правда, то правда, однако, как и любой мальчишка, он все такой же игрун-баловник; Пепик что угодно разломает, ему какую игрушку ни давай, всякую разберет и испортит, выясняя, что там у нее внутри!

Пан директор добродушно улыбнулся:

- Вы, пан Микеш, неправильно меня поняли. Разрешите, я объясню: стипендия - не вещь, которой можно играть, а денежное вспоможение, присуждаемое талантливым учащимся из малообеспеченных семей, дабы превратности судьбы не оказывали влияния на развитие их способностей!

- Боже, какую чушь я мяукнул! Я, уважаемый пан директор, подумал, что вы ведете речь о какой-нибудь игрушке, а это, оказывается, деньги! В таком случае, штипендия - вещь прекрасная, убедился на собственном опыте. Как-то однажды мне пришлось идти на заработки. Я терпел большие лишения, в тючке у меня не было даже куска хлеба. И вдруг, нежданно-негаданно, получаю эту самую штипендию. Пастушки с пастбища возле Стругаржова сложились между собой и дали мне на дорогу три крейцера. Они здорово меня выручили, и теперь я часто вспоминаю этих добрых мальчиков: что-то они сейчас делают; об одном сожалею, что до сих пор не вернул им долг. Насчет же вашей штипендии, уважаемый пан директор, я должен кое-что пояснить! Я искренне рад, что Пепик столь успешно овладевает знаниями и за это вы хотите дать ему деньги, однако, к большому сожалению, пан директор, мы не можем их принять! Прошу простить, если я испортил вам настроение, но дело, видите ли, в том, что удача, слава богу, улыбалась нам в этой жизни и мы сами в состоянии платить за учебу Пепика, мало того - мы были бы несказанно рады, если б получили возможность помогать своими деньгами каким-нибудь по-настоящему бедным гимназистам. Но лишь тем, уважаемый пан директор, которые в самом деле хорошо учатся и при этом не бросаются камнями в собак, не разбивают окон и не воруют у соседей груши или яблоки.

Слова Микеша пан директор выслушал с прежней добродушной улыбкой, однако она тотчас сменилась у него выражением подлинного испуга, когда Микеш, раскрыв свой букварь, вынул оттуда бумажные банкноты и положил их прямо к нему на стол. Причем это были не несколько бумажек, чего мог бы ожидать пан директор от котика, а целая пачка сотенных денежных знаков. Пан директор не верил собственным глазам. Наконец он овладел собой, поднялся со своего кресла и с заверениями в искренней признательности протянул Микешу руку.

Микеш пожал руку пана директора со словами:

- Рад был помочь, пан директор! Уж я-то понимаю, сколь много хлопот у вас с гимназией. Ведь вы живете здесь как на пороховой бочке, если ваша изба напичкана мальчишками вроде нашего Пепика. И раз я тут, очень прошу вас, уважаемый пан директор, не сердитесь, пожалуйста, на Пепика, ежели он сорвет в вашем саду грушу-другую. Я всегда возмещу ущерб плодами из своего сада. Еще раз благодарю за добрые слова о Пепике, и на этом, уважаемый директор, разрешите откланяться!

Пан директор проводил Микеша до двери гимназии, и там они сердечно попрощались. Возвращение из Праги домой было для Микеша куда более приятным делом, нежели дорога в столицу. Он был рад, что Пепик хорошо учится, а сам он помог бедным гимназистам.

Похождения волшебной трости

Проснувшись однажды утром, Микеш не увидел возле себя своей волшебной трости и очень этому удивился. Еще вечером, когда котик клал ее рядом на кровать, он сказал ей, что поутру они вместе пойдут в гости к дядюшке сторожу. И вот трость исчезла! Микеш побежал спросить бабушку, не видела ли она тросточки, но бабушка покачала головой и сказала:

- Нет, золотце, не видела. Разве что вчера, перед тем как вы пошли спать!

Микеш быстро оделся и вышел со двора посмотреть, нет ли ее на дороге или на ближних полях. Котик обошел деревню, поспрашивал у соседей, заглянул к дядюшке ночному сторожу, чтобы проверить, не отправилась ли она сама к его трости: они были очень дружны. Однако в это утро никто не встречал тросточку Микеша, и он, понурив голову, вернулся к бабушке. Котик утешал себя тем, что трость наверняка скоро объявится, но она не пришла и к вечеру, и Микеш решил, что она сбежала и не собирается к нему возвращаться.

Побег трости представлялся котику странным и непонятным. Он всегда обращался с ней ласково, она ни на что не жаловалась и сама говорила, будто никогда не оставит Микеша. Она не сдержала обещания, и это больше всего удручало Микеша, потому что он-то уж свято дорожил клятвами.

- Думаю, Микеш, раз она убежала, стало быть, ты плохо ее приручил,-сказала бабушка.- То же самое у нас вышло с зайчиком. Всю зиму он бегал по дому и во дворе, даже на дорогу выскакивал, однако всегда приходил обратно, а вот наступила весна, и он исчез. С тех пор мы его больше не видели. Наверное, в ней тоже заговорила тоска по воле, и она вернулась туда, откуда пришла!

Как и бабушка, Микеш уже не верил в возвращение трости, тем не менее он несколько раз ходил к меже Брабца посмотреть, не откалывает ли она там свои веселые штучки. Котик очень по ней скучал, и теперь его больше не радовали прогулки.

И вдруг произошло нечто такое, чего он совершенно не ожидал. Примерно через неделю после того, как исчезла трость, Микеш сидел в горнице на скамье и размышлял, не приобрести ли ему какую-нибудь обыкновенную тросточку, хотя бы немного напоминавшую прежнюю, волшебную. Внезапно дверь распахнулась, и в горницу вбежала она сама. У трости был крайне утомленный вид; подобно обычной деревяшке, беглянка со стуком плюхнулась на печь и тяжело задышала.

От неожиданности котик на некоторое время утратил дар речи, потом спрыгнул с лавки и бросился прямо к трости:

- Скажи, где ты была?! Где пропадала целую неделю? Исчезаешь, не проронив ни слова, а я тут места себе не нахожу; неделю глаз не сомкнул от мыслей о тебе. Скорей рассказывай, что произошло?!

В ответ трость пробормотала что-то невнятное.

- Ну, говори же, что случилось, где ты была всю неделю?

- Где, где! В сказке!- ворчливо буркнула трость.

- В какой сказке? Я тебя не понимаю, объясни толком!

- В какой? Да в обыкновенной, своей! Про меня только одна и существует!

- Я, милая, все равно ничего не понимаю; о какой сказке ты толкуешь? Я про нее слыхом не слыхивал!

- Удивляюсь вам, дядюшка Микеш! Как это не слыхивали?! Она известна даже малому дитяти! Вспомните: история о трех сыновьях и жадном трактирщике. Ну?

- Ладно; кажется, бабушка в самом деле рассказывала мне одну такую историю. Ответь же, черт возьми, что ты там делала, почему не в духе?

- Я все объясню, дядюшка Микеш, но после, а сейчас, очень вас прошу, дайте мне отдохнуть. Я ужасно устала и чувствую себя совершенно разбитой!

Тросточка и вправду выглядела чрезвычайно утомленной. Микеш оставил ее в покое и побежал к бабушке, рассказать, что она вернулась. Известие это старушку очень обрадовало, и она похвалила трость за верность.

Отоспавшись, беглянка сама пришла к Микешу и сказала:

- Итак, дядюшка Микеш, слушайте, где я была; думаю, выслушав мой рассказ, вы уже не будете удивляться, почему я вернулась такая сердитая. Вот что со мной произошло.

Всякий раз, когда какой-нибудь Гонза или Вашек отправляются бродить по белу свету в поисках счастья и случайно встречают на своем пути старичка овчара*, моего прежнего хозяина, старичок этот призывает меня к себе, и я должна явиться к нему незамедлительно. И хотя я на заслуженном отдыхе, однако, когда старичку требуется мое присутствие, я всегда с удовольствием прихожу по его зову. Неделю назад старичок овчар пригласил меня снова.

- Это хорошо, что ты и на сей раз послушалась старичка,- похвалил трость Микеш.- И все-таки что же рассердило тебя в сказке? Ведь в сказках нет ничего плохого, я очень люблю их читать.

- Дорогой дядюшка Микеш, все это уже в прошлом, служить же в теперешних сказках - не сахар! Сейчас вы меня поймете. Рано утром в понедельник, когда вы еще спали, внутри меня что-то щелкнуло, и я поняла: дедушка подает мне знак. Я не думала, что задержусь там надолго, и решила не будить вас понапрасну. Осталась же я в сказке на добрую неделю.

Дедушка-овчар очень обрадовался моему приходу и проговорил :

"Молодец, ты пришла как раз вовремя. Вот-вот сюда прибежит какой-нибудь Вашек, чтобы попросить у меня работы. С неделю он будет пасти моих овечек и получит за это Столик-Накройся. Однако, сдается мне, мальчишка чем-то недоволен".

Дедушка как в воду глядел. Прибежавший юнец выглядел и впрямь несколько мрачноватым. Он направился к дедушке и сказал:

"Вы и есть тот старикан, что раздает за службу Столики-Накройся, Барашков-Встряхнись да Тросточки-Раззудись?" "Допустим! А ты, насколько я понимаю, Гонза?" "Какая тебе разница, дед!"- буркнул юнец. "Какая мне разница?!- рассердился дедушка.- Где Вашек с Франтой?! Они должны были прийти раньше. За твою службу тебе полагается только Тросточка-Раззудись!" "Знаешь, старик, они не придут! Эти лежебоки сказали, что, мол, трактирщик так и так облапошит нас со столиком и барашком, чего, дескать, мы будем напрягаться, один за всех и отработаешь. Честно говоря, дед, я тоже не собираюсь за всех выламываться за какие-то три вещицы. Я здесь, скажем так, дней на семь! А через неделю за верную службу вы отвалите мне все разом: столик, барашка и палку!"

"Не годится, милок!- разгорячился дедушка.- Я не позволю портить сказку! Возвращайся-ка лучше домой и пришли мне сначала Вашека, потом Франту и лишь после этого приходи сам! Во всем необходимо соблюдать порядок, всему свое время!" "Зря нервы тратите, дедуля!- усмехнулся Гонза.- Этих лентяев вы сюда ничем не заманите! Они и не подумают вставать с печи! Так что, еж ;ли хотите, чтобы сказка состоялась, доверьте мне на недельку ваше стадо, а сами идите отдыхать. Думаю, неделю я здесь выдержу!" По дедушке было видно, что он очень рассержен и с большой охотой огрел бы мною этого Гонзу. Но старичок только рукой махнул и молвил: "Ладно, будь по-твоему. Один отработаешь! Забирай овечек, да смотри, чтобы все они были в целости и сохранности! Ровно через неделю я вернусь, и если у тебя будет полный порядок, ты получишь в награду обещанные три вещи!" Гонза повалился на траву и через минуту-другую захрапел, точь-в-точь как старый барсук зимою. Мы же с дедушкой ушли в его избенку и стали ждать вместе с барашком и столиком, когда Гонза сослужит нам свою службу. Сидим, значит, и ждем, когда пройдет неделя. Настроение у дедушки было плохое; он знал, что Гонза совершенно не заботится об овечках, не следит за стадом, а постоянно спит. Вернулись мы ровно через неделю. Гонза по-прежнему спал как убитый. Овечки стояли вокруг него и сторожили парня, дабы никто его не украл. Хорош сторож, не правда ли? Между тем дедушка уже не сердился. Разбудив Гонзу, он вручил ему столик, барашка и меня и был таков. Мальчишка принял нас с радостью и тут же расхохотался при мысли, как ловко он все 'устроил: то-то, мол, Вашек и Франта вытаращат глаза от удивления. Я же видела, что все складывается совершенно иначе, нежели должно быть в сказке, и ждала, чем это обернется для Гонзы. Долго, дядюшка Микеш, ждать не пришлось! Не минуло и часа, как Гонзе захотелось перекусить в дороге. Он поставил столик на землю и приказал: "Столик, накройся!"

Никакой еды на нем не появилось!

Гонза снова приказал:

"Говорю тебе: столик, накройся!"

Опять ничего! Тут уж Гонза не выдержал и заорал, как в лесу:

"Тысяча горшков и противней, столик, накройся!"- Но столик и на сей раз остался стоять голый, словно дорожная тумба у обочины!

Гонза хотел уже разломать его в ярости, однако в эту минуту взгляд парня упал на барашка, он водрузил вещицу на столик и прокричал ему прямо в ухо:

"Барашек, встряхнись!"

Барашек в самом деле встряхнулся, но вместо золотых дукатов с его шубки посыпались обыкновенные листья. Это, дорогой дядюшка Микеш, привело Гонзу в неописуемую ярость! Не издав ни звука, он схватил меня и замахнулся на столик с барашком. Разумеется, я заупрямилась, и барашек со столиком даже не почувствовали моих ударов. Тогда Гонза сгреб нас троих в охапку и побежал обратно на пастбище, где как награду получил нас от дедушки. Однако ни старичка, ни овечек Гонза там не увидел, они словно сквозь землю провалились. Лишь белые валуны неподвижно лежали посреди луга. Разозленный юнец швырнул нас на камни и убежал прочь.

"Странно закончилась наша сказка!"-обратилась я к барашку и решила подождать дедушку. Вместо него через некоторое время снова прибежал Гонза. Он подобрал нас троих с земли и припустил к трактиру, в котором обычно устраиваются на ночлег Гонзы, Вашеки и Франты. Столик с барашком восприняли это спокойно, я же чертовски забеспокоилась, предчувствуя неладное. Просто так Гонза не стал бы тащить нас в такую даль.

"Я у вас переночую!- сказал трактирщику Гонза.- Возьмите столик и барашка да спрячьте их получше. Только не говорите им: "Столик, накройся! Барашек, встряхнись!" Не то поутру, пан трактирщик, вы можете оказаться в дурацком положении!"

"Можете не беспокоиться, пан Неизвестно кто! Как раз сегодня я приобрел новый радиоприемник, и диковинки вроде ваших теперь меня не интересуют!"

С этими словами трактирщик понес барашка и столик куда-то в чулан, меня же Гонза забрал с собой в комнату. Оба мы хорошо выспались, а рано утром он встал и потребовал у трактирщика: "Верните мне мои вещи! И горе вам, если вы подменили их другими!" Не издав ни звука, трактирщик принес ему барашка и столик, поставил их перед Гонзой и хотел было выйти из комнаты. "Стойте!-закричал Гонза.- Будьте любезны обождать, пока я проверю, нет ли какого обмана с вашей стороны. Может, вы заменили их на самый обыкновенный столик и самого обыкновенного барашка. Мои столик и барашек - волшебные: стоит им только приказать, как один накрывается превосходными кушаньями, а другой так и сыплет золотыми дукатами, словно тряхнули дерево с драгоценными сливами. Итак, внимание: "Столик, накройся! Барашек, встряхнись!" Разумеется, дядюшка Микеш, не произошло ни того, ни другого. Гонза сделал вид, будто чрезвычайно зол на трактирщика, и закричал: "Сейчас же верните мои волшебные вещи! Не нужны мне ваши обыкновенные столик и барашек! Можете поставить его обратно в хлев! Я требую возвратить мои диковинки, которые я отдал вам на хранение, иначе берегитесь!" Вы, конечно, догадываетесь, дядюшка Микеш, что трактирщик так и вытаращил на него глаза от изумления. "Да идите вы ко всем чертям вместе с вашими вещами! - выругался он.- Что вы дали на хранение, то я и вернул! И вообще, чего вы тут разорались, вот возьму и вышвырну вас вон со столом, бараном и прочими причиндалами!" Ни слова не говоря, Гонза вернулся в глубь комнаты, схватил меня и вновь подбежал к трактирщику: "Или возвращайте волшебные вещи, или платите тысячу крон! Я тут чикаться с вами не собираюсь! Либо барашка и столик, либо тыщу монет! Раз, два, три..." "Ну все, с меня довольно!- вскричал трактирщик.Забирайте свои манатки и вон из трактира! Раз, два, три..."

Но Гонза и не подумал этого делать! Он поставил меня перед собой и приказал:

"Тросточка, раззудись!"

Не знаю, почему он это сказал, ведь парень даже не попробовал меня в деле. Быть может, он решил, что за свою работу заслужил исполнения хотя бы одного желания. Как бы там ни было, неожиданно во мне зародилась великая сила и я ужасно захотела огреть кого-нибудь по-настоящему! Бить трактирщика было не за что, и я напустилась на Гонзу, да так, что от него только клочья летели во все стороны. Гонза был хороший бегун, и улепетывал он чем дальше, тем быстрее. Но и я неплохо бегаю. Проводила я его, дядюшка Микеш, до самого дома, а там, на печи, парня с нетерпением поджидали Вашек с Франтой. Услыхав стремительные шаги Гонзы, двое лежебок закричали наперебой :

"Гонза, только давай делиться по справедливости!"

В этот миг мы как раз ворвались в горницу, и я удовлетворила их пожелание. Оставив Гонзу в покое, я запрыгнула своей ножкой на печь и давай раздавать им синяки да шишки, парочку Вашеку, парочку Франте; думаю, никто из них не может на меня обижаться, досталось обоим поровну. К тому же я нисколько не жадничала. Лентяи обещали мне все что угодно, только бы я перестала, но я, хоть и сама была изрядно утомлена, продолжала действовать. И вдруг Вашека осенило, и он закричал:

" Тросточка, достаточно!"

Я тут же его послушалась, потому что и сама понимала: с лентяев действительно уже достаточно. И исчезла.

Вот почему, дядюшка Микеш, прибежала я к вам такая уставшая и раздраженная. Вы уж не серчайте! Ну а сказок с меня теперь довольно. Надеюсь, старичок больше не станет меня тревожить. Так что остаюсь навсегда с вами и буду служить отныне только вам одному, вы очень добрый и порядочный котик.

Весь следующий день тросточка пролежала на печи, набираясь сил; Микеш ее не беспокоил. Он думал: "Здорово, должно быть, умаялась в своей сказке, коли лежит не вставая". На третий день, поутру, она спрыгнула с печки и сказала котику:

- Дядюшка Микеш, я кое-что вспомнила. Не сердитесь, отпустите меня еще раз к сказочному старичку. Даю вам слово, к вечеру буду дома. Мне, глупой деревяшке, следовало рассказать ему, чем закончилась наша сказка. Я же так замоталась, что начисто об этом позабыла. Мне очень нужно сообщить старичку о развязке!

- Ступай, конечно!- И Микеш махнул лапкой.- Верю, что вовремя придешь обратно. Иди да передай от меня привет своему дедушке!

Волшебная трость тотчас выбежала из горницы, попрощалась на дворе с бабушкой и при этом вкратце объяснила ей, куда она торопится. Похвалив трость, бабушка еще долго стояла и смотрела, как она бежит во весь опор в сторону леса на Шмейкалке. На этот раз ни бабушка, ни Микеш не волновались за свою тросточку. Когда в тот день, к вечеру, Микеш вернулся с прогулки домой, трость его уже лежала на печи. Радостно поприветствовав котика, она спрыгнула с нее на лавку и попросила Микеша присесть.рядышком. А потом, не дожидаясь особого приглашения, сама начала рассказывать:

- Когда я поведала дедушке о своих злоключениях с Гонзой и о том, как наказала мальчишку и двух его братьев-лежебок, он ужасно на них рассердился.

"И поделом!- сказал дедушка.- Эти лентяи ничего другого и не заслуживают! Пусть теперь кто-нибудь из них заявится ко мне попытать счастья! Я покажу им, где раки зимуют! И вообще, лучше уж я разрушу эту сказку, впредь ничего такого происходить не будет!"

"Правильно сделаете, дедушка!- согласилась я со старичком.- Ежели вы считаете, что нынешние люди недостойны таких чудесных даров, пускай обходятся без них! Вот только как быть с барашком и столиком?"

"Я переведу их в другую сказку! А впрочем, знаешь что? Коли твой котик столь добр и учтив, давай я подарю их ему. Спроси у Микеша, хочет ли он этого; если не возражает, дай мне знать, и я пошлю ему их в подарок!"

Я поблагодарила дедушку за его доброту; думаю, дядюшка Микеш, вам будет чрезвычайно приятно получить такие подарки. Со своей стороны, я нисколько не сомневаюсь, что вы проявите к ним внимание и заботу и употребите их на пользу людям!

Произнеся эти слова, тросточка выжидающе посмотрела на Микеша: мол, что он ответит ей, не отправит ли тотчас же к старичку за барашком и столиком. Микеш подумал немного и, махнув лапкой, спокойно сказал:

- Не нужно никуда ходить, милая Дубинушка! Пусть барашек со столиком остаются у старичка! Всю свою жизнь я трудился и зарабатывал сам, ни в каких чудодейственных помощниках я не нуждаюсь! В народе говорят: "Хочешь есть калачи - не лежи на печи!", а не "Столик, накройся!" Вот и не вышло у Гонзы ничего хорошего, потому что легкого счастья в жизни не бывает. И покуда он не выбросит из головы мысли о скорой наживе и обогащении, пока не возьмется за ум и не займется честным трудом, ничего путного из него не выйдет.

- Вы правы, дядюшка! - поразмыслив, сказала трость.- Пусть волшебные вещи остаются и дальше у старичка! А не то еще кто-нибудь попадет из-за них в беду! С тех пор волшебная тросточка больше никогда не упоминала о своих волшебных собратьях. Она по-прежнему ходила с Микешем на прогулки; когда же котик отправлялся куда-либо один, она незаметно сопровождала его, чтобы прийти на помощь сразу, как только ему будет грозить опасность. Сильно привязалась она и к несмышленышу Мурлышке и часто играла вместе с ним у бабушки.

Казалось, что теперь она вполне довольна жизнью в "Райской обители" и не помышляет о возвращении в сказочное житье-бытье. Микеша это очень радовало. Ему было приятно видеть, что трость совершенно освоилась и чувствует себя в "Райской обители" как дома.

Посему котика весьма удивило, когда по прошествии определенного времени он стал замечать в ней некоторое беспокойство. Все чаще она выглядела задумчивой, на прогулках пошатывалась как больная. И однажды Микеш повел тросточку к колесному мастеру, дабы тот основательно ее осмотрел; когда же мастер заверил его, что трость совершенно здорова и все у нее в полном порядке, котик спросил ее прямо, чем, мол, растревожена ее душа.

Вздохнув, трость ответила:

- Затосковала я, дорогой дядюшка Микеш. Думала, привыкну к этой новой жизни, ан нет, заскучала-таки по прежней службе, по дедушке. Прямо не знаю, что и делать: и здесь бы осталась, и к старичку хочется!

Микеш с минуту поразмыслил, а потом сказал:

- Думаю, милая Дубинушка, все это можно устроить. Если твоему старичку невмоготу больше сказочная работа и он желает уйти на отдых, то почему бы ему не поселиться у нас? Он жил бы здесь так же, как ты, и рассказывал ребятишкам свои истории. Да и нам с бабушкой не пришлось бы тогда ломать голову, какую бы еще сказку поведать ребятам. Так что будет лучше всего, ежели ты сразу отправишься за ним, а мы тем временем приготовим для него уютную горенку.

Как Микеш сказал, так и вышло. Волшебная трость отправилась за старичком, и еще прежде, чем она привела его, все было готово к приходу гостя. Все встретили дедушку с большой радостью и крепко с ним подружились, будто знали его с малых лет. Пуще же прочих радовалась волшебная трость Дубинушка, которая наконец-то зажила рядом с теми, кого любила сильнее других: с бабушкой, Мурлышкой, Микешем и своим сказочным старичком.

В гостях у пастушков

Когда Микешу хотелось уединиться или поразмышлять в тиши о прожитой жизни, он приходил в бабушкин сад. Там, на пригорке, стояла высокая раскидистая яблоня, в кроне которой Микеш с детства облюбовал несколько уютных местечек. Возле той яблони котик всякий раз снимал сапоги, и не успели бы вы произнести: "Кукарача", как он уже был наверху! Обычно Микеш устраивался на стыке четырех могучих сучьев, откуда открывался прекрасный вид на деревню, поля и густые леса, расположенные за бабушкиным домиком.

Микешу нравилось смотреть с высоты на дорогу, по которой когда-то он отправился в странствия, чтобы заработать денег и купить бабушке новый кувшин взамен нечаянно разбитого им по пути из погреба. Вам, ребята, уже прочитавшим первый том этой книги о котике Микеше, хорошо известно, на какую безрадостную стезю ступил поначалу котик. Однако потом Микешу улыбались и удача, и счастье, он заработал не на один, а на добрую тысячу кувшинов, и теперь котику было приятно вспоминать свои скитания, мысленно перебирать события минувшего. Он уже без страха смотрел на виднеющиеся впереди дремучие леса, сквозь которые пробирался с тючком за спиной, не зная, вернется ли когда-нибудь домой живым и здоровым.

Однажды, когда Микеш сидел вот так на старой яблоне и смотрел поверх соломенной крыши милой его сердцу избушки в сторону Мышлина и Кожаного холма, ему вдруг подумалось: что-то делают сейчас та славная девчушка, поделившаяся с ним булкой, и те пастушки, которые так сердечно приняли у себя беглеца котика, предложив ему обогреться у костра?

"Как они там?- думал Микеш.- Пасут ли по-прежнему коров возле леса?"

Вспомнив же, как бедные пастушки отдали ему все, что имели, котик решил как можно скорее навестить их и отблагодарить за подарки, которыми по-товарищески наделили его мальчики.

Вернувшись в тот день домой, Микеш позвал к себе Франтика и попросил его подготовить завтра автомобиль к дороге - мол, они вместе поедут на пастбище за Стругаржовом. От такого известия глаза у Франтика загорелись радостью.

- Будет сделано, шеф! - весело ответил он и при этом облизнулся.- А как ты думаешь, Микеш, раз уж мы все равно будем на пастбище, не согласятся ли пацаны испечь для нас в золе пару картофелин? Елки-моталки, Микеш, я и вкус-то их позабыл!

На другой день, поутру, Микеш отобрал в библиотеке "Райской обители" несколько интересных детских книжек и заботливо уложил их в машину.

- Это, так сказать, пища для ума и для сердца. Но надо бы подобрать им какие-нибудь вещицы и для развлечения. Ладно, игрушки я куплю завтра в Мниховицах,- радостно бормотал себе в усы котик, занятый этими приятными хлопотами.

Дополуденное время следующего дня тянулось для Микеша необычайно медленно. Обеда он ждал с огромным нетерпением - так ему хотелось побыстрее свидеться с пастушками! Микеш предлагал выехать сразу, как только отобедают, но опытный Франта Кулдан посоветовал отправляться не раньше трех часов, поскольку, мол, пастушки выгоняют скотину на пастбище после четырех вечера, когда солнышко палит не так сильно.

- Ты прав! - согласился с ним умный котик.- Выедем позже! До Стругаржова мы доберемся в два счета, даже если по пути и остановимся в Мниховицах, чтобы сделать покупки. Знаешь, Франтик, мне так хочется приятно удивить этих пастушков у костерка!

Наконец три часа пробили. Франтик выкатил машину из гаража, Микеш сел с ним рядом, и они помчались по деревне, а потом и по дороге в Мниховицы. Там котик накупил разных подарков, которые не оставят равнодушным ни одного мальчишку; среди них были волчки, барабаны, дудочки, губные гармоники, большие и маленькие мячи, машинки, паровозики и многое другое. Умный котик устроил все таким образом, чтобы ребята не рассорились между собой из-за этих игрушек. Для всех пятерых пастушков он купил одинаковые: получилось пять волчков, пять барабанов, пять дудок и так далее. Для доброй же девочки, Марженки Кудлачковой из Стругаржова, Микеш приобрел красивую куклу, что открывала и закрывала глаза и умела говорить "Мама!", а еще он купил ей комнатку, кухоньку и карету для куклы. Подарков набралась целая машина! К стругаржовскому пастбищу Микеш с Франтиком подъезжали в половине пятого. Котик с волнением всматривался в даль, не появились ли уже пастушки, и очень обрадовался, заметив дым от костра.

- Ура! Они там, чертяки! - восторженно закричал он и с удовольствием отметил про себя, как быстро приближается к ним автомобиль.

Пастушки сидели вокруг костра. Это были те са--мые ребята, которых он видел здесь прежде, когда грелся у огня. По счастливому совпадению, оказалась среди них и Марженка, которая поначалу так ругала Микеша, а потом дала ему на дорогу половину своей единственной булки.

Когда автомобиль свернул с дороги на пастбище, ребята встали и замерли в нетерпеливом ожидании. Широко раскрыв глаза от удивления, они смотрели на приближающийся автомобиль и, когда он остановился прямо напротив костра и оттуда выпрыгнул нарядно одетый кот, разинули рты и впились в него взглядами. Но длилось это всего минуту. Затем, будто вспомнив о чем-то одновременно, ребята заулыбались, начали подталкивать друг друга локтями, и Микеш страшно обрадовался, услыхав, о чем они шепчутся между собой:

- Да ведь это тот самый котик, что однажды грелся с нами возле костра! Он родом из Грусиц и умеет разговаривать совсем как люди!

- Привет, ребята! - поздоровался котик, сняв шапку. Ребята поблагодарили его за приветствие и в знак дружеского расположения потянули к нему руки. Девочка тоже потрясла Микешу лапку, и котику стало очень приятно от такого сердечного приема. Минуту-другую он задумчиво смотрел на огонь, потом заговорил дрогнувшим голосом:

- Мальчики, и ты, Марженка Кудлачкова, я приехал к вам для того, чтобы отблагодарить вас за теплоту, с которой вы приняли меня, когда без крейцера в кармане и без куска хлеба я шел на заработки. Совершенно не зная меня, вы отдали тогда все, что имели, хотя и понимали: навряд ли мы когда-нибудь свидимся. Но я о вас, дорогие мальчики и Марженка Кудлачкова, не забывал. Из странствий, слава богу, я вернулся разбогатевшим и теперь могу отблагодарить вас за вашу доброту. Я привез с собой немного игрушек, и поскольку не помню, какие вещицы дал мне каждый из вас, когда вы устроили между собой складчину, то подарю всем вам игрушки одинаковые, разве что книжки вы получите разные. Еще раз большое вам спасибо, и примите от меня несколько скромных подарков, которые я вручаю от чистого сердца и на долгую память. Давай, Франтик, выгружай из машины пакеты и дели их поровну между ребятами. Тот, что с розовой ленточкой,- для доброй Марженки; все остальные выглядят одинаково, и в каждом из них одинаковые игрушки!

Видели б вы, дорогие ребята, с каким любопытством наблюдали мальчики и девчушка за Франтиком Кулданом, вынимавшим из автомобиля пакет за пакетом, и как дрожали от волнения их ручонки, когда они брали подарки из рук Франты. Пакеты были столь велики, что самый маленький из ребят едва удержал на весу свой подарок, скрывшись за ним почти полностью. Мальчики визжали и прыгали от восторга: на ощупь они сразу определили, что именно купил для них добрый котик.

Ребята не стали тут же разворачивать пакеты. С горящими от радости глазами наперебой они сердечно поблагодарили Микеша, и потом им уже было не до пастьбы. Ребята спешно разыскали своих коз и коров и погнали их прямиком в деревню, дабы похвастаться своими неожиданными подарками перед родителями, родственниками и друзьями.

Микеш смотрел им вослед со счастливой улыбкой и, когда они скрылись за первыми деревенскими постройками, забрался в машину к Франтику. Домой они возвращались окольным путем, не через Стругаржов: скромный котик не нуждался в новых словах благодарности. Ехали они по дороге, ведущей в Тршемблаты, и вдруг произошло непредвиденное. Навстречу им двигалась старушка с коробом, доверху наполненным какими-то товарами. От усталости она едва переставляла ноги.

С первого же взгляда Микеш признал в ней ту самую бабушку, в коробе которой прятался в свое время от жандармов и которая таким образом пронесла его на себе часть пути, хотя ноша ее и без того была достаточно тяжела.

- Боже мой! Франтик, остановись, разворачивайся и следуй за старушкой! Спросишь, куда она идет, посадишь вместе с коробом в машину и доставишь по ее желанию хоть на край света! Это та бабушка, что несла меня в своем коробе. Сам я не могу с ней заговорить, еще напугаю бедную старушку.

Франтик незамедлительно выполнил просьбу друга котика. Он развернул автомобиль и, обогнав старушку, остановил его. Выпрыгнув из машины, Франтик поприветствовал бабушку и предложил ей прокатиться вместе со своим коробом на автомобиле. Старая женщина смотрела на него как на привидение. Когда он спросил ее, куда, мол, она направляется, старушка решила, будто паренек попросту шутит с ней, старой уставшей бабкой, между тем он предлагал ей столь милый способ передвижения, что она подумала и согласилась. Франтик помог старушке снять со спины короб и, поставив его в машину на заднее сиденье, сказал ей, чтобы она усаживалась рядом с ним поудобнее. Когда бабушка расположилась на заднем сиденье возле короба, Франтик хлопнул дверцей и сел за руль, под которым, прячась от старушки, затаился сгорбленный Микеш.

И они помчались к Своетицам, а потом - через Србин в Мукаржов, где жила бабушка. Сама она сидела в машине тихо как мышка и изо всех сил держалась за сиденье. Ей казалось, что она не едет, а летит как на крыльях - такой приятной была для нее эта поездка. Старушка едва успевала подмечать, какие места они проезжают, и еще прежде, чем она разобралась в происходящем, автомобиль остановился возле мукаржовского костела, по соседству с которым и стоял ее низенький домишко.

Франтик выгрузил из машины бабушкин короб и отнес его прямо к ней в горенку. Женщина благодарила мальчика со слезами на глазах - не постеснялся, мол, везти ее, старую, да еще с коробом, в своей замечательной машине. В ответ Франтик небрежно махнул рукой и, попрощавшись с бабушкой, побежал к Микешу. Когда они возвращались домой, котик за всю дорогу не проронил ни слова: перебирал в памяти события минувшего дня. Он был несказанно рад, что сегодня ему посчастливилось разделаться сразу с двумя старыми долгами: отблагодарить бабушку из Мукаржова и пастушков со стругаржовского пастбища. Он-то хорошо знал, как редко приходит радость к бедным детям. И котику вспомнилась вдруг история с каруселью, которую однажды поведал им в "Райской обители" дядюшка Малиновский.

О чем рассказал дядюшка Малиновский

Как-то раз, после долгой отлучки, в Грусицы снова приехал старый Явурек со своей каруселью. Сей дед был уже очень стар, но по-прежнему работал один, чтобы ни с кем не делить выручки: был он ужасно жаден. Помимо карусели, которую звали Круговерть, имел он еще и шарманку. Когда ребятишки хорошенько осмотрели ее, они сразу признали в ней Вертиручку. О Вертиручке я уже вам рассказывал. Помните: она жила у шарманщика Бабачека и как-то однажды сама разъезжала по дворам и играла, пока дядюшка лежал в сарае больной. Точно не знаю, каким образом Вертиручка попала к старому Явуреку. Быть может, она всего лишь нанялась к нему в услужение и отсылала заработанные деньги дядюшке Бабачеку, дабы он не бродил по белу свету на старости лет.

Когда Круговерть с Вертиручкой прибыли на деревенскую площадь, их тут же обступили ребятишки. Но тщетно старый Явурек зазывал их покататься. Они бы и рады, да денег для этого было у них недостаточно: отцы у ребят давно уже сидели без работы. Дети могли предложить Явуреку пять, десять, от силы двадцать геллеров; Явурек же был известный скаредник и меньше, чем за пятьдесят геллеров, катать не соглашался. Откуда ребятам было взять столько денег, а им ох как хотелось прокатиться!

- Раз денег нет, убирайтесь! - рявкнул на детей старый Явурек.-Проваливайте; когда принесете сколько нужно, тогда и покатаемся. А сейчас не морочьте мне голову! За считанные геллеры я вас возить не собираюсь. Пойду лучше прилягу. Так что марш по домам, с богом!

Пробурчав еще что-то в этом роде, он забрался к себе в фургон и сердито хлопнул дверью.

Ребятишки постояли немного около Круговерти, но, видя, что старый Явурек и не думает выходить из фургона, в самом деле разбежались по домам. Лишь Тоник Копанек задержался возле нее, не будучи в силах оторвать глаз от разноцветных лошадок.

- Елки-палки! - проговорил он со вздохом.- Как здорово мог бы я покататься, будь у меня в кармане хоть пара крон! - И с этими словами мальчик побежал было вслед за ребятами.

Он не слышал, как у него за спиной карусель что-то пробормотала шарманке, однако сразу остановился, когда позади раздался оклик:

-Эй, Франта, Вашек или Пепик, как там тебя, поди сюда! Мы хотим тебе кое-что сказать!

Тоник Копанек поспешил назад к карусели.

-Что вы хотите сказать? - полюбопытствовал Тоник и с удивлением отметил, что вокруг нет ни одной живой души.

- Послушай, мальчик, беги к ребятам и скажи им, чтобы, как только начнет смеркаться, они приходили на площадку за кофейней! Но пусть держат язык за зубами: я прибуду туда вместе с шарманкой и покатаю вас задаром. Беги же передай им мои слова!

Тоник Копанек догадался, кто к нему обращается, однако времени удивляться у него не было, и он вприпрыжку пустился бежать к ребятам.

- Обождем чуток, пускай хозяин заснет,- проговорила карусель, и шарманка кивнула ручкой.

Некоторое время они продолжали стоять без движения; когда же из хозяйского фургона донеслись сопение и храп старого Явурека, обе потихоньку двинулись к кофейне. Вертиручка тронулась в путь на своих четырех колесиках; Круговерть же покатилась на круглом основании, словно большая бочка, перемещаемая на боку. Вы видите это на картинке. На траве за кофейней их уже поджидала целая орава ребятишек. Увидев приближающуюся карусель, дети громко закричали от восторга, но шарманка пригрозила им ручкой, с тем чтобы они перестали шуметь. Несколько мальчиков постарше бросились к карусели навстречу, дабы оказаться в числе первых, но Круговерть не подпустила их к себе.

- Подождите, ребята, не торопитесь! - добродушно сказала она.- Раз уж мы будем катать вас бесплатно, то позвольте нам самим решить, как это делать. Ваше дело - сохранять спокойствие, соблюдать порядок и во всем нас слушаться! Итак, внимание! Отличники, занимайте места! К сожалению, дорогие друзья, таких ребят оказалось немного! Всего три мальчика и пять девочек. Когда мальчики сели на лошадок, а девочки в кареты, Круговерть попросила самого старшего из ребят зажечь на ней лампочку. Потом шарманка тихонько заиграла веселую песенку и пошло-поехало: тра-та-та, та-та-та, трам-пам-па, пам-пам-па, там-там-там, там-там-там, трам-та-ра-там! Карусель вращалась вокруг своей оси, а вместе с ней крутилась и ярко горящая лампочка. Вот она осветила вывеску кофейни, вслед за тем амбар приходского священника, потом свет скользнул по стене сада Балачека, озарил дикорастущую грушу, промелькнул по полю священника, саду кузнеца, и так снова и снова в той же последовательности. Ребятам это очень нравилось. На карусели звучал веселый смех, а рядом с ней нетерпеливо переминались с ноги на ногу те, кто ожидал своей очереди. Им ужасно хотелось, чтобы отличники поскорее закончили кататься и сошли вниз. Шарманке Вертиручке приходилось то и дело прерывать мелодию и урезонивать шумливую детвору. Наконец отличники достаточно покатались, Круговерть остановилась и подозвала к себе старшего из ребят, Франтика Свободу, предложив ему роль распорядителя. Карусель не хотела, чтобы дети перессорились между собой из-за очередности, и поэтому установила, что они будут заходить на нее в алфавитном порядке. Если алфавит закончится, но места еще останутся, то их снова займут Бартачкова, Брабец, Бубеник и так далее.

Должен вам сказать, ребята беспрекословно слушались Франтика, не ссорились друг с дружкой и рассаживались так, как он говорил. А может быть, они попросту боялись, что карусель возьмет да рассердится на них и укатит на площадь. Был теплый летний вечер, смеркалось. В деревне постепенно наступала тишина, лишь за кофейней было по-прежнему шумно и весело.

Между тем на деревенской площади проснулся в фургоне старый Явурек. Он протер глаза и устремил свой полусонный взгляд через окно на площадь.

- Мать честная! - вскричал он, будто его укололи шилом.- Да сплю я или бодрствую?! Где Круговерть с Вертиручкой! Куда они запропастились, черти их носят!

Старый Явурек схватил шапку и, распахнув дверь, выбежал на площадь. Он едва не свернул себе шею, крутя головой направо и налево, однако карусель с шарманкой как сквозь землю провалились.

- Куда же делись эти негодницы?! - недоумевал старик.- Будь они овцы, можно было бы предположить, что с голоду удрали на пастбище, а так где их носит нелегкая? А, кажется, знаю! Они, верно, слышали, как днем я грозился, что-де лучше отправлюсь обратно в Козоеды, нежели буду задаром катать этих остолопов, и двинулись туда без меня! Только бы они благополучно добрались до места, черт возьми! Не заблудились бы по дороге, не свалились бы куда-нибудь и ничего себе не сломали. Ох уж эта моя скаредность! Все, больше никогда не буду жадничать! И чего я не стал катать детей бесплатно? Теперь может случиться так, что у меня не будет ни денег, ни шарманки, ни карусели. О, кто бы отлупил меня веником и выбил из меня всю дурь! Что ж, не остается ничего другого, как бежать вслед за ними в Козоеды; может, их еще удастся догнать!

С этими словами старый Явурек побежал по площади, оставил за спиной трактир и припустил по дороге на Козоеды. В пути, едва не надавав самому себе подзатыльников за свою жадность, он дал слово, что больше никогда не будет скаредничать и с удовольствием станет катать бесплатно всех бедных детей, только бы отыскались карусель с шарманкой. Явурек бежал изо всех своих старческих сил, пока наконец не выбежал на окружную дорогу, где в этот поздний час продолжал сгребать камни дорожный рабочий Вавра.

- Скажите, родненький, тут карусель с шарманкой не появлялись? Я потерял их сегодня вечером и никак не могу понять, куда они делись?! взволнованно бормотал старый Явурек.

Рабочий Вавра разогнул спину и, опершись на черенок лопаты, удивленно уставился на владельца карусели:

- Как вы сказали? Карусель с шарманкой? Нет, сударь, ничего похожего я не видел, хотя работаю здесь с самого утра! Если они и впрямь куда-нибудь побежали, то скорее всего в другую сторону, к Турковицам! Все остальные дороги отсюда хорошо просматриваются, я обязательно бы их заметил. Так что бегите, уважаемый, в Турковицы!

Старый Явурек поблагодарил рабочего и, повернувшись обратно к Грусицам, побежал вниз по холму, да так быстро, будто за ним гнались сами черти. Было уже довольно темно, повсюду царила полная тишина. К тому времени воцарилась она и за кофейней. Когда дети вдоволь накатались и на башне костела раздался бой курантов, Круговерть остановилась и сказала им, чтобы они тихо и мирно расходились по домам. Карусели не хотелось прибавлять матерям волнений в этот поздний час. Дети ее послушались. Они поблагодарили карусель и шарманку за чудесное бесплатное развлечение и побежали домой.

- Черт возьми, ну и вспотела же я! - добродушно проговорила Круговерть.- Но это того стоило! Теперь же, подружка, смотри в оба; на площадь нам нужно вернуться тихо и незаметно, чтобы не разбудить хозяина. Не то он покажет нам, где раки зимуют!

И карусель с шарманкой двинулись с околицы в деревню. При этом они внимательно следили за тем, чтобы не издавать по дороге лишнего шума и не сбить в темноте какого-нибудь прохожего. До своих прежних стоянок они докатились без приключений и встали там как ни в чем не бывало. Успели они как раз вовремя! Этакие плутовки! Только карусель одернула на себе брезент, как на площадь вбежал старый Явурек.

- Залягай меня комар! - увидев карусель и шарманку на своих прежних местах, закричал Явурек на всю округу.- То ли я идиот, то ли мешком из-за угла ударенный! Несусь как сумасшедший бог знает куда, а они, бестии, где стояли, там и стоят! Тысяча чертей, чтоб мне, жадине, пусто было! А может, они мне только мерещатся?

Старый Явурек некоторое время продолжал таращить глаза на двух стареньких добрых кумушек, а потом подбежал к ним, прикоснулся к обеим руками, чтобы убедиться, что это действительно они, и сказал:

- Знайте, родимые! Завтра мы целый вечер будем катать эту мелюзгу совершенно бесплатно! Обойдусь я без их грошей, ну а вам все едино! Доброй ночи!

Когда старый Явурек снова забрался в фургон, карусель с шарманкой глянули друг на дружку и тихо засмеялись.

Над Кожаным холмом как раз всходила луна, заливая своим рассеянным светом фургон старого Явурека, карусель, шарманку и все те домики, в которых спокойно засыпали счастливые ребятишки.

Бабушка заболела!

Однажды в предобеденную пору Микеш расхаживал в саду "Райской обители" по дорожке, ведущей к калитке бабушкиного сада. Лапки свои он заложил за спину, как делал всякий раз, когда был серьезно озабочен или размышлял о важном деле. Время от времени котик поглядывал на калитку и качал головой, как бы удивляясь чему-то либо чего-то не понимая.

Дело в том, дорогие ребята, что Микеш очень волновался за бабушку! Каждое утро, прибравшись в своем домике, она приходила в "Райскую обитель", чтобы проверить, всё ли у них в порядке и хорошо ли присматривают они за ее любимыми животными.

В это же утро котик тщетно высматривал бабушку - она не появлялась!

- Господи, уж не заболела ли она! - воскликнул вдруг Микеш и не стал больше медлить. Он быстро побежал к калитке, кратчайшим путем пересек бабушкин садик, и не успели бы вы сосчитать до десяти, как он уже открывал дверь ее дома. Когда Микеш вошел в горницу, бабушка спросила слабым голосом:

- Это ты, Микеш?

На лавочке возле ее кровати сидел заплаканный Мурлышка, он тер лапкой мокрые от слез глаза и сказал Микешу одно-единственное слово:

- Бабушка!

- Да, это я, наша милая бабушка! - дрогнувшим голосом ответил ей котик.

Потом он приставил к кровати табуретку и встал на нее задними лапами, чтобы рассмотреть бабушку получше. Когда Микеш увидел лицо старушки, лапы у него подкосились от испуга!

Бабушка, любимая его бабушка, всегда такая бодрая и подвижная, лежала теперь на кровати не шевелясь и тяжело, часто дышала! Щеки у нее пылали румянцем, а лоб был столь жарким, что Микешу хватило одного легкого прикосновения, чтобы понять, какой высокой была температура у бабушки.

- Что с вами, бабуленька? Что случилось? - испуганно спросил Микеш.

- Плохи мои дела, милый, очень плохи! Голова как в огне, и грудь болит так, что невозможно дышать! - сиплым голосом отвечала бабушка.- Вчера, под вечер, я ходила за яйцами к кирпичной мастерской, а на обратном пути попала под ливень и вымокла до нитки. Меня, видно, прохватило, и уже вечером я едва держалась на ногах, нынче же утром, золотце, не смогла даже встать!

Больше котик ни о чем не расспрашивал. Ему было ясно, что она тяжело больна и необходимо срочно послать за доктором. Чтобы облегчить страдания больной, Микеш оказал ей первую помощь. Он намочил в холодной воде полотенце и положил его на горячий бабушкин лоб. После этого котик побежал к соседке Шальдовой попросить ее присмотреть за больной до приезда доктора. К счастью, хозяйка Шальдова оказалась дома. Услыхав, что бабушке плохо, она бросила все дела и вместе с Микешем поспешила к ней в домик. Микеш очень обрадовался, когда вслед за ними вбежала в горницу и мудрая старая Шебкова.

- Я видела, золотце, как ты сломя голову несешься на горушку к Шальдам. Обычно ты ходишь медленно, степенно, вот я и поняла, что с вашей бабушкой стряслось несчастье,- прерывающимся от быстрой ходьбы голосом сообщила Шебкова.

Микеш с облегчением вздохнул. Теперь он знал, что бабушка в надежных руках и можно оставить ее, чтобы распорядиться насчет доктора. И Микеш снова побежал в "Райскую обитель"; мысленно он хвалил себя за то, что в свое время сподобился купить скоростной автомобиль, которьИй в кратчайший срок доставит лекаря.

Можете себе представить, дорогие ребята, как ужаснулся Микеш, когда, прибежав в "Райскую обитель", услышал от Франтика, что еще утром пан Клудский уехал на машине в Бенешов!

- Черт возьми! Как же у меня это из головы вылетело?!- в отчаянии воскликнул Микеш.- Что теперь делать?! Что предпринять, дружище, ведь врач нужен как можно скорее! Все крестьяне с лошадьми давно на полях, а ежели я своим ходом отправлюсь в Мниховицы, то потеряю целый час драгоценного времени! Бедная бабушка, она едва дышит в своей горенке!

Тут и Франтику стало не по себе. Он так испугался за бабушку, что хотел уже сам бежать за доктором в Мниховицы, но неожиданно в голову ему пришла поистине гениальная мысль! Еще бы, ведь это вам не кто-нибудь, а Франтик Кулдан!

- Микеш, дорогой, не отчаивайся, садись-ка лучше на Брундибара и поезжай на нем за доктором! А я...

Франтик собирался что-то добавить, но Микеш его уже не слушал. Всего несколько прыжков - и он очутился во флигеле у слона. Котик наскоро объяснил Брундибару на слоновьем языке, в чем дело, и, взобравшись к нему наверх, устроился на его шее. Слон быстро поднялся с пола, хоботом надел свою вышитую шапку и выбежал в сад. По деревне Брундибар передвигался не столь прытко, зато за околицей помчался в гору к кладбищу, точно автомобиль. Он напоминал некий огромный переполошившийся амбар. Земля гудела у него под ногами, и хозяева повозок едва успевали уступать ему дорогу, хотя мудрый слон еще издали трубил им в знак предостережения. Услыхав странные трубные звуки, мниховицкие жители решили, будто где-то случился пожар, а потом все они высыпали на городскую площадь и Пражскую улицу, когда там пробегал слон Брундибар. Микеш попросил Брундибара внимательнее смотреть на дорогу, чтобы не сбить кого-нибудь из прохожих, хотя это было излишне: разумный слон не обидел бы и цыпленка. Кроме того, котик боялся, как бы их не остановил жандарм и не задержал бы уплатой штрафа за превышение скорости, однако городовой Гаврда был сам настолько поражен этим необычным зрелищем, что ему и в голову не пришло остановить их или, по меньшей мере, уточнить номер бегущего слона. Таким образом Брундибару удалось пробежать без задержки всю Пражскую улицу. За мостиком он свернул на Вокзальную улицу, и через некоторое время мниховицкие зеваки увидели, как он остановился перед жилищем доктора Шквора. Там Микеш спрыгнул со слона, постучал в дверь и спустя какое-то мгновение исчез в доме. Терпеливому Брундибару не пришлось долго переступать с ноги на ногу. Вскоре Микеш появился на пороге вместе с паном доктором, который, по счастливому совпадению, оказался дома и к тому же в приемной его не ждали посетители. Пан доктор был полностью готов к отъезду, но, увидев, что у Микеша нет ни кареты, ни автомобиля, сказал раздосадованному котику, что им придется подождать, пока пани докторша приедет на автомашине из Странчиц.

Микеш произнес в ответ: "Пожалуйста!", однако, когда ожидание затянулось, он запрыгнул на Брундибара и что-то прошептал ему по-слоновьи. И тут, дорогие ребята, произошла весьма забавная вещь: слон неожиданно приблизился к доктору, обхватил его хоботом, и не успел изумленный пан лекарь опомниться, как очутился на шее у Брундибара.

- Не извольте беспокоиться, пан доктор! - прокричал Микеш перепуганному врачу.- Разрешите ваш саквояж. А теперь покрепче держитесь за уши Брундибара, поедете как индийский раджа!

Как только доктор это сделал, слон тронулся с места и вновь помчался по мниховицким улицам домой в Грусицы. Вскоре пан доктор в самом деле успокоился, увидев, что ничего плохого с ним не происходит, и перестал сердиться на Микеша за самоуправство. Когда же они прибыли в Грусицы и он основательно осмотрел бабушку, то даже похвалил котика за находчивость. Опытный доктор сразу понял, что приехали они как раз вовремя, ибо любое промедление могло очень дорого обойтись больной. На все эти похвалы добрый котик лишь махнул лапкой. Он думал только о бабушкином здоровье и посему крайне обрадовался, когда в саквояже у доктора оказались все необходимые лекарства, которые враз облегчили страдания тяжелобольной бабушки.

Когда доктор ушел, старушка со слезами на глазах принялась благодарить Микеша, но он и тут только махнул лапкой, словно бы отгоняя похвалы в свой адрес. А потом сказал:

- Выздоравливайте поскорее, милая наша бабушка! Как мы без вас? Ничто не заменит нам ваши золотые руки и доброе сердце! Впрочем, давайте не будем о грустном!

Добряк Микеш серьезно опасался за бабушкино здоровье и заботился о ней, как мог. Каждый день котик привозил к ней доктора (правда, уже исключительно на автомобиле!), посылал к ней соседок, чтобы они присматривали за больной, да и сам старался постоянно быть рядом. И неудивительно, что при таком внимании и заботе старушка очень скоро выздоровела; как же обрадовались, дорогие ребята, в "Райской обители", когда она появилась там вновь! Все ее друзья, животные, дети не скрывали своего счастья, и добрая бабушка была до слез растрогана теплой встречей. Почувствовав их любовь, она с новыми силами принялась за работу.

Счастливое Рождество

Самыми замечательными днями в году были в "Райской обители" дни рождественских праздников. В Сочельник с самого утра начал падать снег, и сад "Райской обители" стал похож на сказочный лес. Все деревья в нем были усыпаны снежными хлопьями, что в лучах полуденного солнышка заискрились хрустальными блестками. Каждая ветка держала на себе целую охапку крохотных снежных звездочек, и в саду под деревьями было так бело, словно к рождественским торжествам кто-то расстелил на земле белоснежную скатерть. При всем этом вокруг царила такая возвышенная тишина, будто сама природа затаила дыхание в преддверии некоего удивительного события.

Старый Швейда с Франтиком расчистили подходы к воротам и калитке в бабушкин сад, дабы старушке не приходилось пробираться к ним по сугробам. А еще они слепили за ее домиком большого снеговика, он стоял там с метлой в руке, и они представляли себе, как струхнет при виде его Мурлышка. Кто-то рассказывал им, как Микеш, будучи еще совсем маленьким котиком, очень испугался, увидев во дворе снеговика, и прибежал к бабушке с криком, что, мол, перед домом стоит какой-то замерзший дядька. Мурлышка, однако, глянул в окно и лишь посмеялся над этим снежным толстяком.

Пан Клудский и Микеш рано утром уехали на автомобиле в Прагу за рождественскими подарками. Они одолжили у Сейка грузовик, потому что собирались покупать подарки не только близким, но и всем деревенским ребятишкам из бедных семей. Незадолго до Рождества Микеш сказал пану Клудскому, что даже Сочельник не принесет ему радости, если среди грусицких детей будут такие, которые ничего не получили в подарок и подсматривают в окна к более обеспеченным людям, дабы- увидеть хотя бы то, как выглядит наряженная елочка. Микеш решил, что на сей раз Иисус придет с подарками и в самые бедные хижины, сгрудившиеся под невысокой скалой на краю деревни. Добрый пан Клудский одобрил намерение Микеша и даже оплатил половину стоимости всех подарков. Пепик с Олюшкой вовсю наслаждались рождественскими каникулами. Они катались на санках с горушки, расположенной на задворках "Райской обители"; бегали с коньками к пруду Едлички. Олюшка удивляла грусицкую ребятню умением кататься сразу на двух коньках. В Грусицах это было в диковинку: девочки вообще не умели кататься, а мальчики ездили только на одном коньке, сделанном собственными руками из полешка и старого ножа. Пепик попробовал было кататься, как Олюшка, но вскоре отказался от ее способа и вернулся к прежнему, испытанному. Кроме того, они лепили снеговиков, играли в снежки, съезжали на больших санях с кладбищенской высотки, мчась через всю деревню к ручью. В канун Сочельника им было позволено разве что покататься на коньках: в такой день бабушка запретила шалить, святотатствовать. К тому же им следовало поститься, дабы ночью, в награду за это, увидеть бегающих по стенам золотых поросят. В этот день Пепик с Олюшкой расчистили от снега еще несколько площадочек в отдаленных уголках сада и щедро посыпали их крупой и другим кормом для птиц, чтобы они досыта наелись в канун праздника. Сделать так им посоветовала бабушка, что с раннего утра находилась в "Райской обители". Она наводила там окончательный порядок, делила поровну угощения, предназначенные бедным семьям, и с помощницами соседками готовила праздничный ужин. Дел у бедной старушки было невпроворот, но она сама не позволила, чтобы эту приятную работу выполнял кто-либо другой. В доме пахло хвоей, сдобными хлебами, повидлом, яблоками, кореньями и другими вкусными вещами. Мурлышка наблюдал за бабушкой с нескрываемым любопытством. Никогда прежде он не видел ее такой суматошной и постоянно интересовался: что она делает, чего собирается готовить, кому все это достанется. Некоторое время он провел в гостях у "дядюшек" Пашика и Бобеша, а вот к Брундибару, Мышке и Ироду даже не заглянул, потому что все еще продолжал их бояться. Не наведался он и к обезьяне Качабе, но к Клабосилу пошел играть с большой охотой; попугай очень любил его и никогда над ним не подтрунивал. Нередко вся их игра заключалась в следующем: Мурлышка хватал Клабосила за лапы, попугай поднимался на небольшую высоту и они вместе летали во дворе или в саду.

Когда Микеш с паном Клудским вернулись с покупками из Праги, старый Швейда перенес все подарки в большую комнату дома, и настал ответственный момент распределения подарков для бедных детей. Каждый подарок был упакован в чистую бумагу, перевязан серебряной веревочкой и украшен еловой лапкой с приложенным к ней посвящением, кому этот дар предназначается. Потом старый Швейда с Франтиком уложили свертки с подарками в мешки и незаметно разнесли их по домам бедняков.

Когда все подарки были доставлены, в "Райской обители" занялись елкой. Старый Швейда принес в большую комнату прекрасную высокую ель, срубленную им утром в лесу, и прочно установил ее в широкой, покрашенной зеленой краской ступе. В комнате распространился запах оттаивающей смолы и хвои, что придает рождественскому деревцу особую прелесть в глазах детей и взрослых. А потом настал самый приятный момент: украшение рождественской елки. Прежде всего на деревце развесили переливающиеся цветами радуги стеклянные игрушки, затем сладости, завернутые в серебряную фольгу, орешки и румяные яблочки. Далее на ветках укрепили разноцветные свечи и, наконец, увили елку нежным серебряным дождиком.

Наряжали деревце Микеш с паном Клудским. Сказочный дедушка, что тем временем сидел в углу комнаты в удобном кресле-качалке, советовал им, куда что повесить и каким образом украсить рождественскую елку, чтобы она выглядела совсем как в сказке. Никто не мог знать лучше него, как наряжать елку, ведь ему это было известно по многим рождественским сказкам и историям. Елка вышла очень нарядной, и все они остались весьма довольны своей работой. Когда елка была украшена, Микеш попросил старого Швейду принести свертки с подарками и вместе с паном Клудским разложил их под деревцем на скатерти. К этим пакетам он тоже прикрепил еловые лапки и поздравительные открытки с именами получателей. Как видите, дорогие ребята, Пепик, Франтик и Олюшка не присутствовали ни при украшении рождественского деревца, ни в то время, когда под елку складывали подарки, посему все это должно было оказаться для них настоящим сюрпризом! Так оно и было задумано паном Клудским, бабушкой и Микешем. Между тем все приготовления к праздничному ужину были завершены. Но Пепик, Олюшка и Франтик и думать не думали о том, чтобы вкусно поесть, их интересовало только одно: что именно подарит им Иисус. С огромным волнением ожидали они той минуты, когда колокольчик возвестит об окончании Иисусом своих таинств. Быть их свидетелем не позволялось никому, разве что сказочный дедушка продолжал оставаться в большой комнате, он должен был поприветствовать Иисуса и поблагодарить его за подарки. Наконец столь долгожданная и торжественная минута наступила. И чистый, радостный звук колокольчика разлился по "Райской обители", возвещая каждому, что таинственный священный обряд Иисуса завершился. Сказочный дедушка открыл дверь в соседнюю комнату, где уже собрались все наши друзья, и кивком головы пригласил их войти. Первыми в большую комнату зашли Пепик и Олюшка. Оба они так и замерли в восхищении от всей этой неземной красоты. Изумленные, они не могли произнести ни единого слова, и лишь радостный вздох сорвался с их уст. Следом за ними порог переступили пан Клудский, бабушка и Микеш, которые хотели посмотреть, какое впечатление произведет на Пепика и Олюшку великолепная рождественская елка. Однако не только Пепик с Олюшкой, но и Мурлышка, которого дядя Микеш ввел в комнату за лапку, обмер, восхищенный столь невиданной красотой, и дальше его уже пришлось нести Микешу на лапах, Франтик Кулдан посмеивался над ним за дверью; войдя же в комнату, сам раскрыл рот от удивления и вытаращился на елку пуще, нежели Мурлышка. И только старый Швейда с дядюшкой Малиновским смотрели на все это со спокойной улыбкой.

Когда присутствующие вдоволь налюбовались на рождественскую елку, сказочный дедушка подошел к разложенным под ней подаркам и начал их раздавать. Читать имена на открытках ему вовсе не требовалось, благодаря своей проницательности он угадывал их безошибочно, и каждый получал тот сверток, который ему и предназначался.

Подарки были тотчас же распакованы, и в празднично освещенной комнате раздались возгласы ликования и удивления. Все были очень довольны подарками и сердечно благодарили за них сказочного дедушку как посредника между ними и Иисусом, а потом незаметно пожимали руку пану Клудскому и лапку Микетпу. Пан Клудский и Микеш счастливо улыбались, им было приятно сознавать, что они выбрали такие хорошие подарки и что каждый получил то, о чем давно мечтал. Впрочем, дорогие ребята, я должен вам кое-что пояснить: многое посоветовал им приобрести сказочный дедушка, который умел читать сокровенные мысли даже на расстоянии и, к примеру, верно угадал, что именно хотели бы получить в подарок от Иисуса Олюшка с Пепиком в Праге.

Когда все познакомились с подарками, бабушка позвала присутствующих на праздничный ужин. Он был накрыт в столовой. Там стоял длинный стол с маленькой елочкой посредине. Украшена она была только румяными яблочками, которые издавали приятный запах и вместе с ее зеленым хвойным нарядом служили скромным убранством рождественского стола. Кушанья на нем тоже были достаточно простыми, ведь все наши друзья из "Райской обители", кроме разве пана Клудского, были люди простого звания и ни в каких диковинных яствах не нуждались. Им было довольно и того что есть: хорошего рыбного супа, жареной рыбы, струделя с яблочной начинкой, "черной каши" (перловая каша с сушеными грибами) и пряного соуса со сливами, миндалем и изюмом. Всяк выбирал из этого, что хотел и что ему больше нравилось. Лишь сказочный дедушка предпочел всему прочему обычную кашу из горшочка, ту самую, которую ели вифлеемские пастухи, когда им явился ангел.

Отужинав, дядюшка Малиновский сразу ушел, чтобы, по стародавнему своему обыкновению, ходить по деревне и играть коляды. О той минуте, когда впервые посреди торжественной тишины праздничного вечера зазвучит веселая коляда пастуха, дети и взрослые мечтали задолго до рождественских праздников. В первых звуках его трубы было нечто чарующее, и кое-где придавали этому такое значение, что лишь с ними зажигали свечи на елках. Вот и бабушка решила зажечь их на рождественском деревце, когда пастух заиграет первую коляду. Долго ждать не пришлось. Выйдя из "Райской обители", дядюшка Малиновский встал под окнами большой комнаты и затрубил. Свою трубу он прятал дотоле в горенке старого Швейды, готовя приятный сюрприз друзьям из "Райской обители", и это ему удалось. Едва он заиграл, все замолчали и прислушались к веселой мелодии. Когда дядюшка закончил играть, они перешли в большую комнату, зажгли на рождественском деревце свечи и запели радостную песню: "Родился Иисус Христос, возликуем!" Исполнив песню, все замерли в благоговейном молчании, а потом в "Райской обители" снова потекла мирная беседа. Взрослые вспомнили о тех бедных ребятишках, которых они наделили подарками; дети, конечно, ничего подобного не ожидали и теперь, наверное, шумно радуются, любуясь прекрасными игрушками. Пан Клудский, бабушка и Микеш искренне радовались совершённому ими благодеянию, и, пожалуй, в нынешних рождественских праздниках это было для них самым приятным. Потом бабушка, пан Клудский и старый Швейда заговорили о старинных рождественских обрядах и обычаях, а Пепик, Олюшка и Франтик тем временем показывали друг другу свои подарки. Они рассматривали красивые книжки, поучительные и забавные, и при этом уговорились, что будут меняться ими - для общей пользы. Затем они принялись за орешки, инжир, финики, яблоки и другие лакомства, которыми была доверху наполнена стоящая в столовой миска. Пепик с Микешем вспомнили, как когда-то на Рождество, живя еще в домике у бабушки, они подарили друг другу свои первые подарки. Тогда Микеш получил от Пепика самокат, а сам котик вручил Пепику санки, которые поместил под молодой яблоней в заснеженном саду. Вспомнили они, как тут же и обновили подарок Пепика, катаясь в звездную ночь с горушки, от Шобров и до ручья. И как здорово дядюшка Малиновский затрубил в ту ночь где-то на Буланке веселую рождественскую коляду.

Наибольшую радость от первого празднования Рождества в "Райской обители" испытал наш милый котик Микеш. Свершилось то, о чем он давно мечтал: все его друзья собрались вместе, им было хорошо друг с другом; кроме того, дела у них шли прекрасно, и они смогли даже посторонним нуждающимся в поддержке людям доставить радость и удовольствие. Словом, сбылась мечта его жизни!

Микешу было приятно слышать счастливый смех своих юных друзей и мудрые разговоры взрослых. Когда же Микеш решил, что подходящий момент настал, он попросил сказочного дедушку рассказать им какую-нибудь интересную историю, которая годилась бы для нынешнего рождественского вечера. Добрый старичок подумал немного и начал рассказывать в присущей ему милой, занимательной манере.

Сказка о рождении Иисуса

- Стояла холодная морозная зима, так что даже дранка потрескивала от стужи на крышах. Люди с удовольствием сидели и грелись возле своих печек, и без надобности никто не высовывал носа из дому. Лишь голодные вороны каркали в небе над притихшей равниной.

Близился вечер. По промерзшей дороге спешили двое, чтобы еще засветло добраться до ближайшей деревни и переночевать у кого-нибудь в теплом углу. Эти двое, дорогие друзья, были Иосиф-плотник и Дева Мария. Ветхая одежонка едва защищала их от жестоких холодов, и все имущество путников умещалось в одном-единственном узелке, который нес Иосиф.

Когда они пришли на деревенскую площадь, Иосиф спросил у старой женщины, где живет староста. Бабушка указала ему на самую большую усадьбу, и вскоре Иосиф уже стоял посреди хорошо протопленной горницы и просил старосту выделить им какой-нибудь мало-мальски приемлемый уголок для ночевки. Староста Бартак был человек добрый. К сожалению, у него в доме не нашлось подходящего местечка, и он предложил Иосифу переночевать в теплом хлеве, что стоял на окраине деревни. Обрадованный Иосиф поблагодарил старосту, и они с Марией тут же отправились к хлеву, чтобы отдохнуть в нем после долгой утомительной дороги. Очень скоро вся деревня погрузилась в сон, и лишь ночной сторож, старый Воржишек, расхаживал по ее тихим улицам и трубил по часам в свой большой рог. Когда старик протрубил полночь и хотел уже пойти погреться в свою уютную избушку, он заметил вдруг в небе над верхней частью деревни ослепительно сияющее пятно. Старик бросился туда со всех ног, чтобы посмотреть, отчего происходит странное сияние. Трубить тревогу он пока не решался, дабы не будить людей понапрасну, если оно не окажется заревом пожара. Однако, очутившись на околице деревни, за садом старосты, старый добряк едва не упал на колени, увидев над старостовой овчарней огромную звезду. Сторож был известный книгочей, и охотнее всего он читал старинные хроники, в которых было написано, когда что происходило и какие пророчества еще сбудутся. И старику было хорошо известно: звезда эта - знак того, что родился Иисус, искупитель грехов мира. И вот теперь она воссияла над обыкновенным стареньким хлевом, одиноко стоящим в поле, на краю бедной деревеньки. Колени у старика дрожали, но у него хватило сил повернуть обратно в деревню, с тем чтобы разбудить пастуха. Ему вспомнилось одно давнее предсказание, будто рождение Иисуса ознаменуется пением и звуками пастушьего рожка. Каково же было его удивление, когда, добежав до заснеженной площади, он увидел посреди нее самого пастуха, который приложил рог к губам и, стараясь изо всех сил, затрубил веселую коляду. На небе светила полная луна, и радостные мелодии одна за другой оглашали тихую зимнюю ночь. "Что происходит?"- изумилась очнувшаяся от сна деревушка, и вскоре из занесенных снегом усадеб и хижин на деревенской площади собрались все хозяева и хозяйки. Они взволнованно спрашивали у пастуха, в честь какого события он трубит, ведь никогда прежде он не веселил их так по ночам.

Когда же пастух серьезным и торжественным тоном и шестил недоумевающих соседей о том, что, пока они спали, в старом хлеву старосты появился на свет младенец Иисус, все хозяйки побежали в свои дома, чтобы подобрать для Иисуса какой-нибудь достойный подарок.

На другое утро крестьяне толпой двинулись к околице. Во главе процессии чинно шагал на поклон к Иисусу по-праздничному одетый пан староста, за ним такие же нарядные соседи и соседки, одетые в лучшее из того, что имели.

Все они несли Иисусу подарки: в руках, коробах, корзинах, а кое-кто вез их даже на санях, дабы святое семейство ни в чем не испытывало нужды. Никто из людей не ощущал тяжести даров, так они были счастливы. Какой-то старичок выбрал из своих запасов лучший бочонок меда и теперь торопится с ним на плече к яслям, чтобы поспеть к Иисусу раньше кума Воцилки, несущего в руках плетенку с колечками ливерной колбасы.

За ними следом бежит ученик пекаря Вондры с корзиной, доверху наполненной еще теплыми рогаликами и сдобными булочками. На бегу озорник весело смеется, оттого что обогнал Тонду Вацека из хижины у тополя. "Это еще ничего не значит!"- оправдывается Тонда, который вынужден идти медленно из-за полного кувшина густых сливок. Хозяйка Стрнадова сложила в короб все свои запасы топленого масла, самолично привезла его на санках и уже предвкушает, как обрадуется Мария ее замечательному дару. А еще она испекла новорожденному такую большую буханку хлеба, что дочь Стрнадов Аничка едва ее дотащила.

Как на крыльях мчится сапожник Готовичка. Он сшил для младенца прекрасные зимние сапожки и поднес их ему на тарелке, дабы все видели, что он обучен хорошим манерам. Словом, много людей пришло поклониться Иисусу и доставить ему радость своими чудесными подарками.

Возле яслей необходимо было соблюдать порядок и тишину. За этим внимательно следили пан староста с паном учителем. Подходить к яслям и удаляться от них гостям надлежало строго по очередности.

Все охотно придерживались этого порядка. После же того как уехали трое мудрецов и другие высокие гости, староста обратился к присутствующим со словами: "А теперь, люди добрые, уступите место детям. Пусть ребятишки подойдут к яслям и полюбуются на младенца Иисуса!" Поначалу ребята вели себя тише воды, ниже травы. Прекрасного младенца они разглядывали со священным трепетом и затаив дыхание, однако Иосиф-плотник сам предложил им немного поиграть и повеселиться. И они послушались его с радостью. Тоник Зеленка очень ловко перекувырнулся на спину, и когда маленький Иисус залился счастливым смехом, перед яслями началась подлинная кутерьма. Дети играли в снежки, барахтались в снегу, так что он летел во все стороны; они откалывали столь веселые штучки, что даже сам Иосиф-плотник не выдержал и засмеялся. Потом ребятишки слепили у входа в хлев большущего снеговика, посмотреть на которого мигом прискакала любопытная белка с ближней березки: что-де за странный дядюшка тут появился? Когда же к яслям подошла старая нищенка Бартачка со своей шарманкой, чтобы хоть сыграть что-нибудь Иисусу, раз уж ей нечем его угостить, то ребята пустились вокруг снеговика в пляс. Устав танцевать и прыгать, они вновь сгрудились возле яслей. При этом на щечках у всех полыхал румянец и светились радостью глаза. Смотреть на них было одно удовольствие! Особенно понравилась Иисусу младшенькая Грушкова, и он даже потянул ее к себе за рукав. Это придало девчушке смелости, она бережно взяла младенца за ручку и начала водить пальцем по его крохотной ладони, приговаривая:

"- Сорока-белобока, где была? - Далеко. Кашку варила, деток кормила!.."

Увидев, что Иисусу это нравится, и другие дети принялись знакомить младенца со всякими стихотворениями, считалками и песенками. А известный сорванец Франтик Бубеник, протиснувшись к яслям, сделал большие глаза и затараторил:

"Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана..." Не успел он договорить, как начал свою скороговорку другой мальчишка:

"Четыре черненьких чумазеньких чертенка чертили черными чернилами чертеж!"

Не остались в долгу и девочки. Старостова Марженка благопристойно отчеканила поздравление, которое выучила для бабушки. Детвора так и прыснула со смеху, когда она самым серьезным тоном обратилась к Иисусу: "Дорогая бабушка!" Чтобы исправить свою оплошность, девочка вслед за приветствием начала рассказывать таблицу умножения на семь и не сделала при этом ни одной ошибки, хотя добряк Иосиф, глядя на нее, хохотал до слез.

К полудню ребята разбежались по домам, но после обеда, едва отложив ложки в сторону, поспешили обратно к Иисусу. Впрочем, еще до еды они основательно порылись в своих игрушках и выбрали лучшие в подарок младенцу. Игрушек у бедных ребятишек было не так много, к тому же навряд ли вы отыскали бы среди них хоть одну целую, однако у самих ребят они ценились на вес золота! Один за другим дети подносили их к Иисусу и клали перед яслями с такими просветленными, лучащимися от радости взорами, будто вручали подарки более ценные, нежели дары трех мудрецов. Среди них можно было увидеть камни-кругляши, ушки от горшков, разноцветные черепки, облупившиеся волчки, губные гармоники и другие подобные сокровища.

Все подарки Иосиф-плотник складывал бережно, ведь даже самые бедные из ребят с волнением наблюдали за тем, как будет принята их игрушка, и от удовольствия щечки детей заливал румянец, когда они замечали, что дары их принимаются столь же трепетно, как и от детей богатых крестьян. С весьма серьезным видом Иосиф-плотник принял в подарок мешочек фасоли и одобрительно покивал головой, когда Пепик Едличка шепнул ему, что в нем лежат красивейшие фасолинки: сороки, канарейки и курочки! А потом старый добряк Иосиф даже прослезился от умиления, увидев, что ребятишки преподносят Иисусу и "живые" подарки, с которыми им наверняка было бы тяжело расставаться, не дари они их младенцу Иисусу. Так, сынишка мельника Карел принес ему в клетке замечательного пятнистого кролика и еще парочку необыкновенно красивых голубей-вертунов. Не успел Иосиф-плотник их спрятать, как Руженка Штепанкова подала ему прямо в руки премиленького барашка с красным бантиком на кудрявой шейке, а Геленка Халупова в придачу к нему положила у его ног деревянную овечку без головы, чтобы барашку не было одному скучно. "Теперь у нас тут целое хозяйство,- весело сказал Иосиф-плотник.- О, есть у него и верный сторож! Отличная мысль пришла тебе в голову, Франтик, Лойзик, Тоник, не знаю, к сожалению, твоего имени!"- И Иосиф искренне рассмеялся, принимая из хрупких ручонок мальчика щенка с черной мордочкой. "Он узе потьти наутился лаять!"- шепнул малыш на ухо Иосифу, стесняясь говорить громко при других мальчишках. Иосиф ласково погладил мальчика по головке и затем попросил ребят расходиться по домам - мол, уже вечереет, а завтра они смогут снова прийти к Иисусу. "Смотрите, дядюшка!- воскликнул вдруг один из мальчиков.-Сюда бежит еще какой-то подарочек!" При этих словах все засмеялись и посмотрели в сторону деревни. Действительно: какая-то девчушка тащила в руках коробку, такую большую, что саму ее почти нельзя было разглядеть! "Дорогие ребята, мы очень признательны вам за подарки для Иисуса!"-поблагодарили детей Иосиф-плотник и Дева Мария. Но тут маленький Вашик весело заметил: "Не стоит благодарности, дяденька! Ведь за это Иисус будет дарить их нам каждый год!" Рождественский сон Лышая В Сочельник праздничный ужин и подарки принесли нашим друзьям-животным прямо в их жилища, дабы они могли порадоваться им в тишине и распорядиться ими по своему усмотрению. Потом они собрались все вместе у Брундибара: у слона было самое большое жилище, и, кроме того, они уже привыкли встречаться у него для дружеских бесед. Во флигеле Брундибара зверям установили хоть и маленькую, однако такую же празднично украшенную елочку, чтобы своим нарядом, приятным запахом и свежей зеленью она создавала им рождественское настроение.

Позднее их навестили и другие друзья из "Райской обители". Они вспоминали прежние времена, годины тяжких испытаний. При этом все смотрели на котика Микеша с такой признательностью, что ему от их взглядов сделалось даже неловко. И тогда он начал рассказывать им, как все вместе они добивались успеха, и напомнил каждому, что лично совершил он для пользы всех остальных, отчего дела их снова пошли в гору.

Во флигеле у Брундибара было так уютно и хорошо, что друзья еще долго могли бы не расходиться, однако пора было собираться в костел на полуночную мессу. Поэтому люди вернулись в свои комнаты. У слона с друзьями-животными остался только сказочный дедушка, чтобы поведать и зверям какую-нибудь рождественскую историю.

Он рассказывал ее на непонятном для человека языке, но все животные понимали его превосходно, и сказка старичка им очень понравилась. Это была история про дворового пса Лышая. Кстати сказать, дедушка познакомил с ней и других своих друзей из "Райской обители" на Пасху. Насколько она была интересной, судите сами.

Была чудесная рождественская ночь. Звездочки на небе сияли точно жемчужины, и луна озаряла тихую деревеньку своим рассеянным светом. Холода стояли такие, что от мороза потрескивали дрова на дворе, и студеный ветер то и дело со свистом проносился между заснеженными хижинами и усадьбами. Жители деревеньки сидели в тепле горниц, где в печах весело потрескивали смолистые полешки и пахло праздничным ужином. В семьях с детьми столы украшали нарядные рождественские елочки, и ребятня не сводила с них восхищенных глаз. В ту пору по деревне расхаживал лишь старый пастух Галена, что трубил в рожок прекрасные коляды под окнами каждого из домов.

Тем временем в большой горнице Далибы вся семья ужинала за большим дубовым столом. Вместе с хозяйским семейством в уютной горнице трапезничала и прислуга; лошади, коровы и прочая скотина были уже накормлены и теперь отдыхали в теплых хлевах.

Словом, все были довольны в эту рождественскую ночь: и люди, и звери. Впрочем, кое про кого Далибы позабыли! На дворе, в ветхой будке, лежал их верный сторож пес Лышай. Несмотря на теплый собачий тулуп, морозный ветер пронимал его до костей; к тому же он чувствовал сильный голод. Морду свою Лышай положил на передние лапы и с тоской смотрел на освещенные окна хозяйского жилища. Однако тщетно он ждал, что хозяйка вспомнит о нем. В другое время он давно был бы накормлен и дремал бы себе после сытного ужина, чтобы выдержать без сна долгую ночь. Но сегодня пес был голоден, и его клонило в сон. Неожиданно вход в будку озарил яркий свет, и чей-то приятный голосок попросил пса вылезти наружу. Лышай послушался. Каково же было его удивление, когда вместо кого-либо из хозяев он увидел четырех премиленьких крошек. Лышай сразу признал в них ангелочков: дочурка хозяев Аленка совсем недавно показывала их ему в одной красивой книжке с картинками. Пес понимал, что на них не следует ни рычать, ни лаять; впрочем, ему это и в голову не пришло бы. Он молча позволил им расстегнуть на себе ошейник и не заворчал даже в ту минуту, когда ангелочки взяли его под все четыре лапы и полетели с ним над деревней. Лышай всегда отличался смелостью, и полет с ангелочками не испугал пса. Лышая так и распирало от любопытства: куда это они его тащат? Звезды мелькали у него перед глазами, и луна столь быстро увеличивалась в размерах, что вскоре стала такой же, как колесо телеги. Она дружески подмигнула Лышаю, словно бы говоря: "В добрый путь!"-и пес в знак приветствия завилял ей хвостом. Не успел Лышай опомниться, как ангелочки доставили его прямо к небесным вратам, которые тотчас же распахнулись сами собой. Прямо за воротами на низенькой золотой табуреточке сидел святой Петр и читал какую-то толстую книгу. Он посмотрел на ангелочков сквозь стекла очков и поинтересовался: - Кто вас за ним посылал?

- Святой Франциск,- хором ответили ангелочки.

-Так я и думал!- буркнул бородатый Петр и вновь склонился над книгой.

Ангелочки полетели с Лышаем дальше. Под ними стояли красивые домики, целиком построенные из розовых облачков, и от каждого из них исходили приятные запахи каких-то вкусных кушаний. Лышаю подумалось, что ангелочки могли бы и залететь с ним в какой-нибудь такой домик, однако они продолжали нести его на крыльях все дальше, пока наконец не приплыли по воздуху к большому дому, откуда доносились веселые голоса разных животных.

- Это небесное жилище святого Франциска Ассизского, друга всех зверей,-зашептал на ухо Лышаю один из ангелочков.- При встрече учтиво подай ему лапу, чтобы он увидел, как хорошо ты воспитан.

- Можете не беспокоиться, я все сделаю как надо,- ответил Лышай человеческим голосом.

"Боже мой, где я этому научился?!"-в удивлении подумал Лышай.

Пес хотел добавить, что однажды ему уже приходилось протягивать для приветствия лапу пану старосте из Козохлупов, однако пребывал в таком волнении, что не смог вымолвить ни словечка.

Между тем ангелочки с Лышаем влетели в прекрасный огромный зал, где зверей было видимо-невидимо: лошади, собаки, львы, олени, козы, слоны, тигры, кошки, обезьяны, зайцы и еще много таких, которых Лышай видел в первый раз в жизни. Все животные вели себя по отношению друг к другу словно лучшие друзья.

Между ними здесь и там порхали премиленькие ангелочки, что играли со зверями и подносили им полные корзины всевозможных лакомств. В центре зала стоял сам святой Франциск, друг и покровитель животных, и наблюдал за своими любимцами с добродушной улыбкой. Заметив ангелочков с Лышаем, он тотчас двинулся им навстречу, чтобы поприветствовать нового гостя.

- Здравствуй, Лышай! Дай-ка мне лапу! Превосходно! Сразу видать воспитанного пса. Добро пожаловать к нам на праздник!- проговорил святой Франциск таким ласковым голосом, что Лышай даже задрожал от радости.

Но что это?! Что за перемены произошли в нем на небесах? Прежде, когда он встряхивался, с его мохнатого тулупа летели направо и налево разве что соринки, приставшие к шерсти во время лежания перед будкой, а теперь? Зал оглашал звон настоящих золотых дукатов, сыпавшихся с него во все стороны. Отовсюду к Лышаю начали слетаться ангелочки, чтобы насобирать монет для игр, и пес стоял и смотрел на них, вытаращив глаза от изумления. Наконец он овладел собой и, присев на задние лапы, с поклоном подал переднюю святому Франциску.

- Молодчина, Лышай!- сказал святой.- Что и говорить, ты просто герой! Совсем недавно Лышай вытащил из пруда маленького мальчика, который по недомыслию катался на неокрепшем льду на коньке и провалился в воду. А еще Лышай спас жизнь своему хозяину! Однажды его хозяин серьезно поранился на поле, и если бы не Лышай, он бы истек кровью. Этот умный и находчивый пес тотчас побежал домой и жалобным лаем привлек к себе внимание домашних, которые сразу сообразили, что с паном Далибой стряслась в поле беда. Ну разве он не герой!

Лышай был скромный пес, однако похвалы святого в присутствии большого числа редкостных животных были ему настолько приятны, что он не удержался и завилял хвостом от удовольствия. И тут, ребята, он снова изумился! Неожиданно за спиной у него будто бы зазвучало разом множество колокольчиков. Лышай обернулся и не поверил собственным глазам! Вместо своего мохнатого хвоста он увидел прекрасный, переливающийся цветами радуги хвост из перьев, не хуже, чем у горделивого павлина; на кончике каждого конического перышка висел маленький колокольчик. Лышай отпрыгнул, подумав, что присел на кого-нибудь по невнимательности, но колокольцы зазвенели пуще прежнего, и звучали они тем громче, чем дальше он отпрыгивал. Веселые ангелочки катались от смеха по розовым облачкам, и добряк Лышай, увидев, какую радость он доставляет им своими прыжками, запрыгал еще сильнее. Но тут ему показалось, что он не слишком достойно себя ведет на небесах. И пес оглянулся на святого Франциска. Увидев же, что тот добродушно улыбается, он снова пустился вскачь по залу. Потом один из ангелочков принес большое зеркало и предложил Лышаю посмотреться в него.

"Ну-ну,- подумал Лышай.- Шутка эта мне известна! Хозяйские ребятишки уже проделывали ее со мною, пока я не догадался, что вижу в этой штуковине самого себя. Впрочем, ладно, сделаю вид, будто вижу совсем другую собаку, и громко зарычу, чтобы подыграть ангелочкам".

Однако, когда наш милый Лышай глянул в зеркало, он так испугался, что шерсть на хребте у него встала дыбом. Еще бы, ведь вместо своего отражения он увидел старого козла с рогами и длинной черной бородой! Бедняга Лышай совершенно растерялся! Но ласковый голос святого Франциска успокоил его и на этот раз.

- Подождите, малютки!- сказал ангелочкам святой.- Вы задумали разыграть бедолагу, а ведь он еще ничего не поел сегодня! Скажи-ка, Лышай, хорошо ли кормит тебя хозяйка за то, что ты днем и ночью сторожишь ее дом?.

- Да, еды я получаю достаточно!- ответил Лышай, посмотрев на святого Франциска так искренне, как только мог.

-Так-то оно так!- уже серьезно заметил святой.- Однако сегодня хозяева забыли покормить тебя, разве нет?

Лышай промолчал. Из-за одного такого случая ему не хотелось наговаривать на свою добрую хозяйку, да еще на небесах. Вот он и не ответил.

Святой Франциск погладил его по голове:

-Ты добрый и верный пес, Лышай! Не стал из-за одного случая позорить свою хорошую хозяйку. Ничего страшного! Забыла так забыла. Сейчас мы угостим тебя праздничным ужином! А ну, малыши, несите-ка сюда рождественские угощения для Лышая!

Лышай приготовился ждать. Однако еще прежде, чем появились ангелочки, несущие в руках горшки и тарелки с яствами, он уловил такой аппетитный запах, что даже облизнулся. А потом он увидел и самих ангелочков с множеством тарелок и мисок и услыхал, как они обратились к нему хором:

- Лышай, Лышай, вставай, поднимайся! Мы, старый барбос, несем тебе ужин!

И тут Лышай проснулся.

Спросонья он часто заморгал глазами и затем, радостный, выбежал из будки. Возле нее стояли двое хозяйских ребятишек, и каждый из них держал в руках по миске с ароматной похлебкой. Дети собирались поставить еду перед будкой, но в эту минуту на завалинку вышла хозяйка Далибова и крикнула им:

- Обождите, ребята! Не ставьте миски к конуре! Отвязывайте Лышая и несите их обратно в горницу! Сегодня Лышай поест и обогреется в доме! Пусть и он почувствует, что нынче Рождество. Мы чуть было не позабыли про бедолагу!

С какой благодарностью лизал Лышай руки, снявшие с него ошейник! В дом он вбежал вприпрыжку и еще долго носился по комнате, перескакивая с одного места на другое, не будучи в силах насладиться запахами и теплом, царящими в комнате.

Когда наши друзья вернулись с полуночной мессы в "Райскую обитель", животные уже спали тихим, глубоким сном. По возвращении из костела они тоже отправились на боковую, и вскоре вся "Райская обитель" погрузилась в спокойный, безмятежный сон. Не сразу заснул только наш славный котик Микеш. Причиной тому были не заботы, а безграничная радость, что все они спят под одной крышей, им не угрожает никакая опасность - словом, сбылась мечта его жизни. Теперь он может оказывать помощь другим, которые продолжают бороться за свое лучшее будущее, как когда-то боролся за него он сам.

Котик был счастлив, жизнь его и друзей движется мирно, как та полная луна, что плывет сейчас по прекрасному звездному небу в эту праздничную рождественскую ночь.

Так отдохни же и ты, милый котик, живи и дальше в счастье и покое. Пусть никогда не вернутся к тебе прежние тягостные испытания, которых немало выпало на твою долю.