/ Language: Русский / Genre:sf,

Свободные Места Есть

Кир Булычев


Булычев Кир

Свободные места есть

Кир Булычев

Свободные места есть

Цикл - "Гусляр"

Молодой человек в строгом синем костюме и темном галстуке остановился в дверях и нерешительно спросил: - Кто здесь будет, простите, Лев Христофорович? В кабинете стояли, обернувшись к нему, два человека. Один был не то чтобы толст, но объемен. Обнаженная голова удивляла завершенностью линий. Маленькие яркие голубые глаза уставились на молодого человека настойчиво и внимательно. Второй человек был моложе лысого, лохмат, худ и постоянно взволнован. - Вы Лев Христофорович? - обратился молодой человек к лохматому, который был более похож на гения. Но лохматый с улыбкой указал глазами на лысого, а лысый сказал строго, словно Шерлок Холмс: - Я - профессор Минц. - А вы недавно назначены на руководящий пост и столкнулись на нем с непредвиденными трудностями, правильно? Молодой человек покорно кивнул. - И трудности оказались столь велики, что справиться с ними вы не в состоянии. Тогда кто-то из знакомых, вернее всего руководитель нашей стройконторы Корнелий Удалов, дал вам совет пойти к доброму старику Минцу и попросить, чтобы он изобрел бетон без цемента, потому что цемент вам забыли подвезти, а сроки поджимают. Так или не так? Молодой человек ответил: - Почти так. - Почему почти? - удивился Минц. - Я всегда угадываю правильно. - Прийти к вам мне посоветовал Миша Стендаль из городской газеты, и руковожу я не строительством, а гостиницей "Гусь". - Неужели! - воскликнул Минц. - Ивана Прокофьевича сняли! - Давно пора, - подхватил лохматый Грубин. - Садитесь, чего стоите? Грубин подвинул молодому человеку стул, но тот отказался. - Насиделся, - сказал он. - Третий день отчетность принимаю. - Ничем не могу быть полезен, - сказал Минц. - Гостиниц строить не умею, в отчетности - полный профан. - Выслушайте сначала! - взмолился молодой директор. - Зовут меня Федор Ласточкин, работал я в кинопрокате, а теперь кинули меня в сферу обслуживания. Надо, говорят. Согласился. Гостиница небольшая, желающих остановиться много, обслуживание хромает. Да что там говорить, без меня знаете. - Знаем, - сказал Грубин. - У вас вывеска "Мест нет" к двери приварена. - В принципе вы правы. Но мне от этого не легче. Два дня я объяснял отсутствие номеров ошибками предыдущего директора, а сегодня меня вызвал Белосельский и говорит, что послезавтра в нашем городе открывается симпозиум по разведению раков, и значение его выходит за пределы области. А нужно для симпозиума двадцать восемь комфортабельных мест. А у меня в гостинице их всего тридцать три. И все с командировками, и все ругаются. Да еще в вестибюле человек пятнадцать сидят на чемоданах. Рассказал я обо всем моему другу Мише Стендалю, а он ответил: единственный, кто может тебе помочь, это профессор Минц. Он буквально гений. Я и пришел. Федор поглядел на Минца страдающими глазами. И у Минца кольнуло в сердце. Еще мгновение назад он не сомневался, что укажет очередному просителю на дверь. Но молодой человек находился в критической ситуации. Побуждения его были благородны. И всего-то нужно - отыскать жилье... И еще: замечательный мозг профессора Минца, столкнувшись с неразрешимой проблемой, начинал активно функционировать помимо воли его владельца. Он искал и отбрасывал множество вариантов, он стремился решить задачу, не давая Льву Христофоровичу нормально принимать пищу и спокойно спать. - Нет, - услышал Лев Христофорович голос Саши Грубина. - Тут вам, Федя, даже профессор Минц не поможет. Никому еще не удавалось устроиться в нашу гостиницу просто так. Проблема эта не научная, а социальная. - Проблем, в решении которых наука не может принять участия, не существует, - резко ответил профессор Минц. - Все на свете взаимосвязано. - Ого, - сказал Саша Грубин. - Видно, все мои предупреждения впустую. Чует мое сердце, вы возьметесь за гостиницу. - И немедленно, - сказал Минц. - Все свободны. Я начинаю думать. - А когда приходить за ответом? - спросил с надеждой в голосе директор гостиницы. - Симпозиум послезавтра? Значит, завтра после обеда. Назавтра в три часа Федор Ласточкин уже стоял под окнами профессора Минца. Он нервно потирал руки, взглядывал наверх, покашливал и сохранял деликатность. Наконец голова профессора появилась в окне, солнце отразилось от лысины и ярким лучом ударилось в облако. - Чего же вы не поднимаетесь? - крикнул профессор. - Я боялся вам помешать, - ответил директор гостиницы. - Можно, - сказал Минц, - заходите. Яблоко уже упало. Они просидели в кабинете Минца с трех до девяти. Из комнаты доносились голоса, иногда они поднимались в споре, иногда стихали в раздумье. Через шесть часов гостиничный кризис в городе Великий Гусляр был разрешен. И Федор отправился к себе, прижимая к животу тяжелый металлический ящик с установкой, которую Лев Христофорович разрабатывал для других целей, но мудро приспособил для расселения постояльцев. Уже совсем стемнело, когда Федор вошел в желтое здание некогда отеля "Променад" для заезжих купцов, а теперь, когда достроился третий этаж и заменили бархатные портьеры на нейлоновые шторы, - гостиницу "Гусь" горкоммунхоза. В холле под громадной, в натуральную величину, копией картины Репина "Иван Грозный убивает своего сына" томились, как погорельцы, неустроенные клиенты. Директора с ящиком никто за директора не посчитал, и тот без помех прошел к себе в кабинет. Лишь пышная Дуся, дежурный администратор, взглядом остановила черноусого человека, который протягивал ей заполненный бланк, чтобы получить номер. Администратор Дуся была уверена, что чем меньше жизненных благ, тем лучше ей - их распределительнице, ибо всегда найдется мудрый человек, готовый оценить услуги. На следующий день директор гостиницы пришел на работу рано. Дуся еще дремала за барьером, в холле на стульях и чемоданах спали неустроенные клиенты. У себя в кабинете директор раскрыл сейф, где ночевала установка, изобретенная профессором Минцем, и поставил ее на стол. Потом включил в сеть. И тут раздался телефонный звонок: звонил сам Белосельский. - Что будем делать, Ласточкин? - спросил он. - Разместим, - ответил спокойно Федор. Белосельский вздохнул и предупредил: - Учти, без безобразий. Чтобы прежних постояльцев силой не выселять. Имей в виду, что лозунг "цель оправдывает средства" придумали иезуиты, средневековые мракобесы. Нам с ними не по дороге. - Никаких иезуитов, - ответил Ласточкин. - Я даже думаю, что свободные номера останутся. - Ну-ну, - сказал Белосельский. Его задача заключалась в том, чтобы подчиненные делали свое скромное дело, не нарушая принципов гуманизма. А детали - это их забота. Установка работала. Мигала лампочками и тихо гудела, как положено фантастической машине. Повесив трубку, Ласточкин принялся нажимать кнопки... Через полчаса он вышел в холл. Погорельцы ютились под картиной. Дуся красила в голубой цвет накладные ресницы. Ее золотые перстни нагло поблескивали под утренним солнцем. Она была тяжелым наследством, оставшимся от старого директора. - Вы свободны на сегодня, - сказал Ласточкин. - Места буду распределять я сам. - Чего там распределять, - ответила Дуся. - Нету мест. Федор спорить не стал. Он дождался, пока Дуся покинет гостиницу, и открыл книгу регистрации. Вытащил из кармана записку с таинственными значками и быстро перенес их на страницу книги, вышел на улицу, сорвал никелированную вывеску "Свободных мест нет", прикрепил на ее место листок бумаги с надписью "Свободные места есть", вернулся в холл, от двери обратил свой взор к просыпающимся погорельцам и сказал им: - Товарищи, прошу подходить по очереди. Постараемся обеспечить вас жилым пространством. Последующие три дня были праздником в жизни города. Участники симпозиума с большими значками на груди, изображающими красного рака на голубом фоне, гуляли по улицам, интересовались памятниками архитектуры и плодотворно спорили на пленарных заседаниях. Когда они разъехались, недоверчивый Белосельский инкогнито посетил гостиницу "Гусь" и заглянул в книгу регистрации, в которой не нашел ничего неправильного, а потом и в книгу жалоб и предложений, содержащую шестнадцать благодарностей директору. После этого на заседании в горисполкоме Белосельский выступил с небольшой яркой речью о пользе выдвижения молодежи на ответственные посты. В качестве примера привел положительные изменения в работе гостиницы, которой ныне руководит товарищ Ласточкин Ф.Ф. С тех пор так и повелось. В дни затишья Федор уступал бразды правления администраторам, а когда надвигался большой заезд, отправлял всех по домам и, посидев полчасика в обществе установки профессора Минца, умудрялся разместить и утешить приезжих. Недовольна была только Дуся. Директор казался ей не более как низким обманщиком и даже грабителем. Она имела достаточный опыт работы в коммунальном хозяйстве, чтобы сообразить, что штучки Ласточкина отдают колдовством и мошенничеством. Она-то знала, что гостиница время от времени вмещает вдвое больше, чем имеет лежачих мест. Поступления в виде личной признательности резко сократились, Дуся разорялась. Но разоблачить директора оказалось не таким уж легким делом. Он правильно вел книги, а в моменты наплыва гостей избавлялся от Дуси. Один раз ей удалось было поймать его за руку, но директор ушел от разговора. Дело было так. Приехал автобус с туристами из Владивостока, приехал неожиданно, гостиница была полна. Когда Федор вышел, чтобы их разместить, Дуся только сделала вид, будто уходит, а в самом деле сознательно забыла свою сумку и через пятнадцать минут тихонько, на цыпочках вернулась обратно. Федор был так поглощен работой, что не сразу заметил ее появление. Дуся смогла подойти совсем близко и заглянуть ему через плечо. И увидела, что он выписывает туристу квиток на номер четырнадцатый. На тот самый, куда она только вчера поместила знатную доярку из Вологды. Дусе бы промолчать и продолжить наблюдение, собрать побольше фактов да ударить ими как из тяжелой артиллерии, а она не сдержалась и сразу стала разоблачать: - Что же вы делаете, Федор Федорович? Там женщина живет, а вы туда мужчину суете! За такое моральное разложение вам не поздоровится! - Какая женщина? - удивился турист. - Этого я не хочу. Я женат. - Евдокия Семеновна, - директор гостиницы захлопнул книгу, поднялся и вперил в администраторшу недобрый взгляд. - Потрудитесь уйти. Знатную доярку я временно перевел в другой номер. Не распространяйте слухов. Дуся, конечно, взяла сумку и ушла. Но не сдалась. На следующий день, когда директора поблизости не было, она поднялась в четырнадцатый номер, увидела там знатную доярку и без обиняков задала ей вопрос: - Вас вчера в другой номер переселяли? - Нет. - У вас чужой мужчина в номере ночевал? - Как можно, - ответила доярка, заливаясь румянцем. Она была молода и красива, ее жених остался в Вологде. - Значит, в двадцать три часа покинул? - спросила Дуся. - Не было никого, - глаза доярки наполнились слезами. - Как можно! Дуся поверила и удвоила наблюдение за директором. Тот попался через два дня. Вот как это случилось. В гостиницу сообщили, что утром прибудут двадцать аквалангистов-любителей, а туристский сезон уже начался, гостиница полна, и Дуся почувствовала, что обычный оптимизм директору изменяет. Она даже подслушала, как он звонил Белосельскому и просил избавить его от аквалангистов, а Белосельский, уверовавший во всемогущество директора, сказал коротко: - Надо, Федя. Другому он, может быть, уступил, освободил бы для такого экстренного случая общежитие речного техникума, но Федор начальника избаловал. Начальникам ведь тоже хочется иногда легкой жизни. Так или иначе, Федор в тот день домой не пошел, а заперся в кабинете. В десять вечера Дуся подкралась к двери и услышала мужские голоса: директор был не один. Дуся приложила к замочной скважине ухо, но слов разобрать не смогла. Тогда она вылезла наружу и подошла к окну. Штора не доставала до подоконника, и Дуся смогла одним глазом заглянуть внутрь. Потом она упала в обморок. А когда пришла в себя от ночной свежести и звона комаров, то сразу же села писать жалобу на директора с требованием немедленно прислать ревизию и достойно наказать мерзавца. Подводников кое-как разместили на раскладушках, а ревизия явилась в тот же день после обеда, потому что письмо Дуси было очень тревожным. Ревизия сразу уселась проверять бухгалтерские книги, а директор выскользнул из гостиницы и бросился к профессору Минцу. - Спасайте, - сказал он. - Не уберегся я от этой кобры по имени Дуся. Навела на меня стихийное бедствие. Как только они пойдут с книгой по номерам, все и откроется. - Эх, - вздохнул Минц. - Не хотелось мне отрываться от очередного изобретения, но придется. Пошли к Белосельскому. Он человек широкий, печется о судьбах города, будем с ним искренними. Если поверит, тогда считайте, обошлось. А о ревизии не беспокойтесь. Ничего она не найдет. Белосельский принял посетителей сразу. Минца он уважал, даже гордился тем, что знаменитый изобретатель предпочел город Великий Гусляр другим городам. К Федору у него тоже было хорошее отношение. - В гостинице "Гусь" работает ревизия, - сказал Минц, когда они уселись. Ревизия ничего не найдет. - Уже написали! - понял Белосельский. - Это, Федор, надо искать внутри коллектива. Внутри коллектива всегда найдется кто-то недовольный реформами и даже стоящий на пути нового. Федор покорно опустил голову. Он был согласен. - Ревизия ничего не найдет, - продолжал Минц. - Нарушений финансовой дисциплины нет. Все номера оплачены. Можете мне поверить. - Тогда чего волнуетесь? - спросил Белосельский с некоторым облегчением. - А волнуемся потому, что ревизия эта не последняя, - сказал Минц. - И рано или поздно попадется дотошный человек, который обнаружит неладное. - Но вы же сказали, что ничего такого нет. - Нарушений нет, - ответил Минц. - А неладное есть. Нам, людям, свойственно гнать от себя тревожные мысли. Вот вы, наверное, давно подозреваете, что в гостинице не все как положено: много лет нельзя было попасть, а теперь попасть можно всегда. Но пока дела шли тихо, вы предпочитали об этом не думать. - Вы правы, - сказал Белосельский. - Это моя недоработка. Так расскажите мне в чем дело, будем думать вместе. - Я расскажу вам все без утайки, - согласился Минц. - Ко мне пришел товарищ Ласточкин и попросил помощи. Я стал думать, как разрешить гостиничный кризис с помощью науки. Сначала я было остановился на методе минимизации. - Поясните, - попросил Белосельский. - Поясняю. При методе минимизации мы уменьшаем расстояние между атомами, и любое существо становится в несколько раз меньше. Подобный эксперимент был проведен мною с начальником стройконторы Корнелием Удаловым и прошел нормально, если не считать осложнений в его семейной жизни. - Погодите, погодите, - возразил Белосельский. - Как так? Вчера я видел Корнелия на заседании. Он же нормального вида. - Минимизация действует ограниченный период времени, допустим, сутки. Она не вредна для организма. Подвергнутый минимизации индивидуум становится размером с мышь, а потом возвращается в нормальное состояние. Я полагал, что мы закупим в детском магазине наборы кукольной мебели, сделаем пеленочки, пижамки... Белосельский недоверчиво покачал головой. - Вот-вот, - уловил его движение профессор Минц. - Я тоже думал о трудностях организационного порядка. Каждому придется объяснять, в чем дело, создать кладовые для личных вещей. А что если командировочный захочет сходить в город за сувенирами? А если у него незапланированное совещание? - Нет, - резко сказал Белосельский. - Простите, Лев Христофорович, но "добро" на это я не дам. Не позволю. - И правильно сделаете, - согласился Минц. - Я себе этого тоже не позволил. Но сейчас делюсь с вами воспоминаниями о том, как смело движется моя мысль. - Это правда, - согласился Белосельский. - Очень смело. - Отвергнув первую идею, а затем и восемь других, о которых я распространяться не буду, я остановился на самой чистой, элементарной и в то же время сумасшедшей идее. На идее параллельных миров. - Но разве это не антинаучно? - спросил Белосельский. - Это научно, - возразил Минц. - И доказательством тому наша гостиница. - Попрошу подробнее, - сказал строго Белосельский. - Раз уж ревизия работает, я должен быть в курсе всех деталей. - Деталей немного. Вы должны мне поверить, что наша Земля далеко не единственна во Вселенной. Существует множество миров, которые движутся ей параллельно в иных измерениях. Так вот, я изобрел прибор, который позволяет выходить на связь с теми из параллельных миров, которые нам особенно близки. Там тоже есть город Великий Гусляр, гостиница "Гусь" и прочие наши реалии. - И я есть? - спросил Белосельский. - Разумеется. Хотя и не в точности. Может быть, в одном мире вы уже женаты, в другом у вас есть усы, в третьем еще что-нибудь. - Любопытно, - прошептал Белосельский и коснулся пальцем верхней губы. - Различия между мирами все-таки существуют. На этом мы и построили наш эксперимент. Допустим, если сегодня у нас симпозиум по разведению раков, то на Земле-два он начнется только завтра, а на Земле-три вместо него уже завершилась вчера встреча экспертов подледного лова крокодилов. - Ясно! - сказал Белосельский. - И сегодня у них там гостиница пустует. - Я поражен вашей догадливостью, - сказал Минц. - Вы настоящий мыслитель. - Ну что вы, - возразил Белосельский. - Но как же клиентов перевозить? - В этом и заключается мое изобретение. Надо найти точки соприкосновения между мирами, а они существуют во множестве. И, найдя, использовать. Приходит клиент в номер, где уже, допустим, живет знатная доярка, открывает дверь, но в тот номер не попадает, а оказывается в таком же номере, только на другой Земле. А уж администрация той гостиницы должна позаботиться, чтобы, выходя из комнаты, он вернулся на нашу Землю. - Великолепно, - признался Белосельский. - Но рискованно. - Как и все новое, наш эксперимент может вызвать толки и недоброжелательство. Вы думаете, только на нашей Земле ревизия? Наивно. Сейчас работают, по меньшей мере, три ревизии. - И три Дуси? - вдруг спросил Федор Ласточкин. - Может, и больше. Да что там разговаривать. Сейчас вы убедитесь. Минц извлек из кармана миниатюрный пульт и нажал на кнопку. В глазах Белосельского возникло странное дрожание, стены заколебались, и он на мгновение потерял сознание. Когда же он пришел в себя, то увидел, что кабинет как бы расслоился, не изменившись, правда, в размерах. И в кабинете находятся три профессора Минца, три Федора Ласточкина и еще два Белосельских (один при усах). Белосельские внимательно посмотрели друг на друга. Федоры улыбнулись друг другу приветливо, потому что давно уже были знакомы и не раз совещались вместе, как разместить клиентов, - не зря же Дуся упала в обморок, увидев в кабинете Ласточкина сразу трех директоров. А профессоры Минцы вежливо наклонили головы, с уважением глядя друг на друга. Ведь это они изобрели способ преодоления гостиничного кризиса. - Что будем делать с ревизиями? - спросил один из Федоров. Белосельский не знал, какой из них, уж очень похожи. - Не в этом дело, - услышал он собственный голос. - Есть проблемы и поважнее. Кто одолжит мне на неделю асфальтовый каток? - Если у тебя найдется полтонны кровельного железа, - ответил ему второй Белосельский, - то катком я тебя обеспечу. - Остался пустяк, - сказал третий Белосельский. - Что будем делать с Дусями?