/ / Language: Русский / Genre:love_short / Series: Любовный роман – Harlequin

Тайна богатой наследницы

Кэтрин Гарбера

У Джеффа и Амелии очень много общего. Они герои светской хроники. Они богаты и знамениты, успешны и беззаботны, красивы и сексуальны. А еще они оба скрывают свои настоящие чувства под маской…

Кэтрин Гарбера

Тайна богатой наследницы

Пролог

У Джеффа Девоншира не было времени на встречу с биологическим отцом, которого он никогда не видел. Его день был расписан по минутам, а сегодня сверх того нужно было переделать множество дел за короткое время. Но это приглашение в корпоративную штаб-квартиру «Эверест-групп» растревожило его любопытство, поэтому он решил принять его. Его собственный офис находился двумя домами ниже по улице в шикарном районе Лондона, протянувшемся вдоль Темзы, по соседству от вызывавшего много споров здания в форме огурца, занимаемого городским управлением.

Он вышел из лифта на этаже, где располагалось управление компанией, и его провели по коридору к залу заседаний совета директоров.

– Здравствуйте, сэр. Вы прибыли первым. Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

Хорошенькая предупредительная секретарша сопроводила его к столу и ушла, когда он отказался от выпивки.

Джефф подошел к окну во всю стену и посмотрел на Темзу. Было мартовское утро, и солнце едва светило сквозь тучи, опустившиеся на город.

Дверь у него за спиной открылась, и он повернулся, услышав, как секретарша приветствует еще одного участника встречи. Это был Генри Девоншир, один из его единокровных братьев. Бывший капитан команды по регби теперь был известен своими реалити-шоу со знаменитостями. До этой минуты они никогда не встречались и не знали друг о друге ничего, кроме того, что было в газетах.

– Джефф Девоншир, – представился Джефф, протягивая Генри руку.

– Генри, – произнес тот, отвечая на рукопожатие.

Было немного странно впервые в жизни встретить этого человека, но, прежде чем Джефф успел сказать что-то еще, снова открылась дверь, и в комнату вошел Стивен Девоншир.

Все незаконные сыновья Малькольма Девоншира наконец сошлись в одной комнате. Джеффу пришла в голову мысль, что желтые журналы и сайты, посвященные жизни звезд, заплатили бы целое состояние за фото с этой встречи.

В комнату вошел Эдмонд, стряпчий Малькольма и его мальчик на побегушках, и предложил всем сесть. Джефф расслабился и стал разглядывать других. Малькольм признал свое отцовство во всех трех случаях, но никогда по-настоящему не был частью его жизни, ограничиваясь ежемесячным чеком.

Его мать, принцесса Луиза Стратхернская, несмотря на свой гордо звучащий титул, была второстепенным членом королевской семьи. Она была девушкой легкомысленной и наслаждалась отношениями с Малькольмом и толками, которые они вызвали, пока не обнаружила, что была одной из трех женщин, за которыми волочился Малькольм. Она удалилась в свое загородное поместье и, насколько Джефф знал, редко покидала его после рождения Джеффа. Матерью Генри, среднего сына, была известная в семидесятых поп-певица Тиффани Мэлоун. Стивен, младший, был сыном нобелевского лауреата, физика Линн Грэндингс. Предполагалось, что и Джефф, и Стивен должны были учиться в Итоне, и в свое время это вызвало небольшую шумиху, однако мать Джеффа отправила его в элитарную школу-интернат в Штатах; вместо него в Итон отправился сын видного сенатора, и этот обмен вызвал большой общественный интерес.

Еще большее внимание к ним привлекало то, что все трое родились в один год, с разницей всего в несколько месяцев.

– Почему мы здесь? – спросил Генри.

– У Малькольма есть для вас сообщение, – ответил Эдмонд.

– Почему сейчас? – спросил Джефф; эта встреча сыновей, наконец организованная отцом, казалась ему странной.

– Мистер Девоншир умирает, – объяснил Эдмонд. – Он хочет, чтобы каждый из вас внес свой вклад в его дело, которое он создал с таким трудом.

Джефф едва не встал и не ушел. От Малькольма Девоншира ему никогда ничего не было нужно. Малькольм разорил его мать, и как брат двух сестер, Джеммы и Кэролайн, Джефф не мог сосуществовать с человеком, так бессердечно обошедшимся с женщиной.

Эдмонд передал каждому по папке. Джефф не торопился открывать свою; он не знал, что обнаружит внутри, но записка немного удивила его. Малькольм хотел, чтобы он взял на себя управление отделом «Эверест-групп», отвечающим за авиаперевозки, и, если его отдел достигнет больших успехов, чем два других, он возглавит компанию.

Джефф прикинул, что может значить управление частью деятельной корпорации. Хотя полеты были его страстью, он никогда не стремился владеть коммерческой авиалинией, кроме того, его собственный бизнес отнимал очень много времени. И тем не менее он не собирался просто отказаться от этого предложения. Ему предлагали возможность взять что-то, над чем так трудился Малькольм, и… Часть его столкнулась с искушением уничтожить это, сровнять с землей. Нужды в деньгах он не испытывал, а его мать не взяла бы и цента из денег Малькольма.

Пока Генри и Стивен разговаривали с Эдмондом, Джефф сидел, откинувшись на спинку стула. Эдмонд повернулся к нему.

– Что вы думаете? – спросил он.

– Мне не нужны его деньги, – отрезал Джефф.

Он унаследовал титул и состояние бабушки и дедушки по материнской линии и мог вообще не работать, но всегда со страстью вел дела. Круг его интересов был широк и разнообразен.

– Мы можем обсудить это наедине? – спросил Стивен.

Эдмонд кивнул и вышел. Как только за ним закрылась дверь, Стивен встал. Джефф отметил, как двигается Стивен: осторожные, выверенные движения. Джефф слышал кое-что о нем и той китайской компании, которую он спас от казавшегося неминуемым банкротства. У Стивена была удивительная деловая хватка. Его трудно будет одолеть в соревновании, которое затеял их отец.

– Мне кажется, нам стоит попробовать, – произнес Стивен.

– Я не уверен, – ответил Джефф. – Ему не следовало ставить условия в завещании. Если он хочет что-то нам оставить, оставил бы просто так.

– Но это касается наших матерей, – сказал Генри.

Со времени рождения Джеффа все, что делал Малькольм, касалось его матери, и Джефф был не уверен, какими будут последствия. Луиза ничего не хотела от Малькольма, но Джефф хотел кое-что от ее имени, что возместит отнятое у нее.

– Действительно, это касается их, – подтвердил он, поразмыслив. – Я понимаю вашу позицию. Если вы оба в игре – я с вами. Но мне не нужно ни его одобрения, ни денег.

Все согласно кивнули. Братья решили принять вызов, брошенный им отцом. Джефф вышел из здания в сопровождении Генри.

– Ты его когда-нибудь встречал?

– Малькольма? – спросил Джефф.

– Да.

– Нет. А ты? – Джефф всегда полагал, что Малькольм никак не участвовал в жизни кого-то из них, и удивился бы, если бы дело обстояло иначе.

Генри покачал головой:

– Его предложение меня заинтересовало.

– Меня тоже, – сказал Джефф. – У меня нет опыта в управлении авиалинией.

Генри рассмеялся:

– А у меня – в управлении звукозаписывающей фирмой.

– Почему-то мне кажется, что Стивен на шаг впереди нас, – заметил Джефф. – Вспомни, что он сделал с «Роливейл чайна». Лично я привык иметь дело с благотворительными учреждениями и предприятиями с непрерывным денежным оборотом.

– Я тоже, – кивнул Генри.

Они разошлись, и Джефф сел в машину, стоявшую в гараже, думая о том, как вписать «Эверест эйр» в свою и без того насыщенную жизнь. Он найдет способ, он всегда находил, когда речь шла о его ответственности и долге. Однако сейчас ему хотелось сделать что-то только для себя. Он поступал так не из чувства долга, а потому, что хотел завладеть отцовской компанией и превзойти все ожидания, превратив ее в чрезвычайно доходный бизнес.

Джеффу нравился вызов, который он принял. Генри и Стивен были достойными противниками, и условия их встречи казались подходящими. Это был шанс доказать самому себе, что Джефф как старший бастард Девоншира может по праву рассчитывать на львиную долю наследства.

Глава 1

Мероприятие, состоявшееся тем же вечером, было длинным и скучным – род благотворительного обеда, на котором Джефф предпочел бы не присутствовать. Но он принадлежал к семье Девоншир и был членом британской королевской семьи, и от некоторых вещей он просто не имел права отказаться. По крайней мере, зал Уильяма Кента в «Ритце» был достойным местом проведения мероприятия.

Этим вечером его спутницей была Мэри Вернер, дочь миллиардера. Она была хорошей девушкой и стала бы ему хорошей женой, если бы он захотел. Он знал, что ее семья, возможно, ожидала, что он скоро сделает ей предложение. Единоутробные сестры Джеффа, Джемма и Кэролайн, двадцати трех и двадцати одного года соответственно, называли ее его девственной невестой. Он ворчал на них, но знал, что они правы. Мэри, при всем ее очаровании, была слишком ручной для него.

У входа в зал неистово защелкали затворы фотокамер. Джефф посмотрел через плечо и увидел Амелию Манро, улыбающуюся фотографам. На ней было ярко-красное узкое платье, облегавшее соблазнительные изгибы ее тела; в руке она держала маленькую собачку. Животное повизгивало в ответ на каждую вспышку.

Головы всех присутствовавших в зале повернулись к ней, все разговоры на время прервались. Она сказала что-то со своим ярко выраженным американским акцентом, откинула голову и рассмеялась, и Джефф вдруг перестал так уж тяготиться этим вечером.

– О, это Амелия, – пробормотала Мэри.

– Точно. Она любит суету вокруг себя.

– Да, любит. И все смотрят на нее. Интересно, как она это делает? – задумчиво сказала Мэри.

Джефф точно знал, как она это делает. Все в ней привлекало внимание: как она была сложена, как улыбалась, как смеялась. Она двигалась, как потрясающе уверенная женщина. Ее вьющиеся черные волосы были уложены в высокую прическу, отдельные локоны обрамляли лицо в форме сердечка. Со своего места Джеффу не было видно ее глаз, но он знал, что они голубые и яркие, как бриллиант. Мужчины хотели ее – черт, Джефф тоже хотел ее. И если по реакции Мэри можно было о чем-то судить, женщины хотели быть ею.

Атмосфера в зале изменилась. Папарацци остались у порога, однако, когда Амелия вошла внутрь, все взоры обратились на нее.

– Я думаю, Международный фонд помощи детям – ее любимая благотворительная акция в этом году, – заметила Мэри.

– Должно быть, – ответил Джефф.

Хьюберт Грейс, один из друзей его отчима, извинившись, вышел из-за стола. Джефф покачал головой, глядя, как Хьюберт прокладывает себе путь к Амелии через весь зал.

– Что задумал Хьюберт? – спросила Мэри.

– Представления не имею. Предлагаю вернуться к нашей беседе, – сказал Джефф.

Амелия могла бы привлечь его, но он убедился на горьком опыте, что иногда желания могут представлять опасность для его душевного спокойствия, а принимая во внимание сделку, которую он заключил с Малькольмом, ему надо было вести себя примерно. Это выводило его из себя.

– Хорошая мысль. Интересно, она осознает, какой беспорядок вызывает там, где появляется, – сказала Мэри.

– Она тебя беспокоит? – спросил Джефф.

Мэри пожала плечами:

– Не слишком.

Мэри была красива – настоящая английская роза, со светлой кожей, густыми прямыми волосами и прелестными голубыми глазами. Она играла по правилам – совсем как он время от времени. Положение в обществе обязывало их поступать в соответствии с его требованиями, особенно в своем кругу. Джефф снова оглянулся на Амелию, окруженную свитой. Ему хотелось находиться там, но быть не просто еще одним лицом в толпе. Он вообще не любил быть одним из многих.

– Не слишком? – спросил он у Мэри. – Что в ней такого, что заставляет тебя завидовать?

Мэри отпила вина и повернулась, чтобы посмотреть на Амелию, все еще занятую разговором с Хьюбертом.

– Все смотрят на нее и говорят о ней – даже я. Мне кажется… Мне просто хотелось бы уметь появляться эффектно.

Джефф пристально посмотрел на американку. Она была великолепна – от рта, который хотелось поцеловать, до соблазнительного тела. Более того, в ней была притягивающая взгляд жизнерадостность. Она выросла в богатой семье и часто мелькала на страницах журнала «Хелло», а в Интернет постоянно выкладывались видеоролики с ее яхты в Средиземном море. С ее именем было связано не слишком много скандалов, но она никогда не исчезала из поля зрения общественности. Джефф был заинтригован ею.

– Я думаю, это потому, что она не следует правилам и ее не волнует, что кому-то не нравится ее образ жизни, – сказал Джефф.

– Согласна. – Его сестра Кэролайн, вернувшись к столу, присоединилась к беседе. – Вы ведь об Амелии говорите?

– Да, – ответила Мэри. – Я ей завидую.

Кэролайн рассмеялась:

– Я завидую ее умению управлять всеобщим вниманием. Хотела бы я так уметь!

– Ты умеешь, Кэро, просто сама не осознаешь.

– Мне кажется, ты единственный, кто так думает. – Она улыбнулась брату.

Джефф, практически вырастивший своих сестричек, обожал их обеих. У его матери случались приступы тяжелой депрессии, когда она неделями не выходила из своей комнаты, а их отец умер, когда девочкам было четыре и шесть лет.

– Твой мужчина тоже заметит это, – сказал Джефф.

– Когда же он появится? – спросила Кэро.

– Когда тебе исполнится тридцать, – наигранно проворчал он.

– Что ж, до этого времени я буду развлекаться с мистером Не Моим.

– Нет, если я решу помешать этому.

– Не решишь, – усмехнулась она. – Ты слишком занят управлением «Эверест эйр».

Джефф нахмурился. «Подарок» Малькольма нарушал все его планы. В связи с резким скачком цен на неочищенную нефть в условиях вялой экономики авиаиндустрия переживала не лучшие времена. У Джеффа уже было несколько перспективных идей, как извлечь из авиалинии прибыль, но они отнимали больше времени, чем он собирался посвятить этому делу. Он решил, что пора начинать усердно работать и серьезно включаться в игру.

– Абсолютно верно, Кэро, – согласился он.

Пока они разговаривали, Мэри молчала, и Джефф подозревал, что это потому, что в ближайшем будущем она ждала от него предложения. Несмотря на то что Мэри очень нравилась ему, ему никак не удавалось представить себе остаток жизни вместе с ней, хотя он и пытался. Беседы с сестрами доставляли ему больше удовольствия, чем беседы с ней, и это, казалось ему, в конечном счете значительно облегчало принятие решения о женитьбе на ней, над которым он думал. Сделать ей предложение было нечестно по отношению к ним обоим. Жизнь Джеффа была служением долгу и обязательствам, и он хотел, чтобы его женитьба была чем-то большим, чем слияние фамилий и титулов. Он хотел чего-то настоящего, не того, что было у его родителей. Джефф знал, что никогда не сможет повернуться спиной к своим обязанностям, но также знал, что никогда не откажется от желания заключить такой брак, которым он будет доволен.

Отношения его матери с Малькольмом Девонширом изменили ее. Она не раз говорила об этом, когда впадала в депрессию. Ее брак с отцом Кэро и Джеммы был заключен единственно с целью восстановить ее репутацию, погубленную этой интрижкой, и Джефф видел связанную с обязательствами сторону брака, оставлявшую чувство пустоты. Когда он был моложе, он видел, как его жизнерадостная мать мрачнела всякий раз, как натыкалась на статью о Малькольме. И Джефф знал, что ему было нужно больше, чем такая жизнь. Ему нужна была женщина, которая была бы способна разбудить его страсть. Он услышал хрипловатый женский смех и бросил взгляд на Амелию, окруженную восторженными почитателями. Джефф хотел ее.

Он привык добиваться того, чего хотел, и не собирался делать исключение для Амелии Манро. Он намеревался получить ее.

Джефф отпил мартини, откинулся на спинку стула и мысленно вернулся ко времени, проведенному с Амелией в рамках благотворительного путешествия в Ботсвану. Он вспомнил, какой сочувствующей и искренней она казалась тогда: не испорченной наследницей, каждое движение которой освещалось прессой, но женщиной, которая, не боясь испачкаться, утешала плачущего ребенка, женщиной, утешавшей местных жителей, пришедших за водой и медикаментами. Она небрежно упомянула, что выучила язык несколько лет назад во время предыдущего посещения этой же местности.

В то время Амелия интересовала его. Но сегодня он увидел ее снова и понял, что она сложная, противоречивая, красивая женщина, которую ему внезапно безумно захотелось узнать получше.

Амелия Манро улыбнулась Сесилии, леди Аберкромби, и кивнула в ответ на ее рассказ о фиаско со званым обедом, который она устроила на прошлой неделе. Амелии хотелось на самом деле быть той беспечной особой, какой ее рисовали таблоиды: тогда она могла бы просто оборвать разговор и уйти. Но леди Аберкромби была одной из ближайших подруг ее матери и нравилась Амелии, когда не болтала безостановочно.

– Ну, чтобы не быть многословной, – произнесла Сесилия, – радуйся, что тебя там не было.

– Меня не радует, что я пропустила тот обед. По-видимому, там было очень интересно.

– Если бы там была ты, он был бы куда интереснее, – заметила Сесилия. – Как там в Милане?

– Чудесно. Мама выпустила новую коллекцию, она должна стать настоящим событием. Не могу дождаться, когда мир увидит ее.

– На следующей неделе я собираюсь поехать посмотреть, – сказала Сесилия.

Сесилии было немного за пятьдесят, но выглядела она по меньшей мере на пятнадцать лет моложе: подтянутая, спортивная, с аккуратно уложенными светлыми волосами. Но выглядеть по-настоящему молодой ей позволяла гладкая кожа. Мать Амелии, Миа Доменичи, видела в этом заслугу швейцарских спа-курортов, которые дважды в год посещала Сесилия. Отец Амелии никогда этого не одобрял.

– Уверена, вы получите огромное удовольствие от поездки, – улыбнулась Амелия.

– Жду не дождусь. О, я вижу Эдмонда, помощника Малькольма Девоншира. Я хочу справиться о здоровье Малькольма, ты не возражаешь, дорогая?

– Вовсе нет, – сказала Амелия, провожая женщину взглядом.

Сесилия была сплетница и всегда в курсе подробностей личной жизни людей их круга. Амелия обернулась, оглядывая зал, и заметила идущего к ней человека. Она сразу узнала его – Джефф Девоншир. Они часто встречались на светских мероприятиях и состояли в Международном фонде помощи детям. В нем, с его темными, густыми вьющимися волосами и голубыми пронзительными глазами, было что-то, чему она не могла сопротивляться. Амелия вспомнила одну из его фотографий: он стоит рядом со своим самолетом в обтягивающих джинсах и без рубашки. Грудные мышцы у него были как у моделей, которых ее мать наняла для своего показа. В отличие от других мужчин Джефф никогда не уделял ей большого внимания, и это немного раздражало ее.

– Добрый вечер, Джефф, – поздоровалась она, когда он остановился перед ней.

Она приготовилась, по обычаю, расцеловаться с ним в обе щеки, но он поразил ее, положив руки на ее талию и скользнув губами по ее губам. От прикосновения губы покалывало, и она наклонила голову, изучая его, пытаясь не подать виду, что он застал ее врасплох.

– Это было… по-дружески, – заметила она.

– Я могу быть очень наглым, – ответил он с полуулыбкой.

– Как и Хьюберт, – сказала она и помахала старику.

Джефф рассмеялся.

– Какой скандал, – пошутил он.

Он выбрал подходящее слово, подумала Амелия.

«Скандал» мог бы быть ее вторым именем. Хотя она родилась в окружении богатства и привилегий, ее рождение было также связано со скандалом. Мать Амелии была любовницей Огастеса Манро, женатого нью-йоркского гостиничного магната, произведшего революцию в гостиничном бизнесе, создав сеть особенно роскошных отелей.

– Не хочу говорить о Хьюберте, – произнес Джефф, не спуская с нее своих невероятно голубых глаз.

Она отпила шампанского.

– Да? Тогда о чем предпочитаешь побеседовать?

– Ужин. Завтра.

– О, капитан Девоншир, это просьба или приказ? – спросила она, называя его одним из многочисленных званий: во время войны в Персидском заливе Джефф служил в Королевских военно-воздушных силах и имел несколько боевых наград.

Амелия была удивлена, хоть и не подавала виду. Он так долго не обращал на нее внимания, почему же сейчас вдруг заинтересовался ею?

Джефф улыбнулся:

– Просьба, разумеется.

– А как же Мэри Вернер?

– Мы встречаемся время от времени. Это тебя смущает? – спросил он. – Не думал, что ты монополистка в отношениях.

Амелия вспыхнула. Джефф думает, что знает ее, но что у него за источники? Сказки, распространяемые газетами? А между тем она всегда старалась избежать ошибки своей матери – связаться с женатым мужчиной.

– Может, ты знаешь не так много, как тебе кажется, – сказала она.

– Скорее всего, так и есть, – ответил он. – Мне жаль. Это было грубо с моей стороны. Прошу, прими мои извинения.

– Принимаю, – кивнула она. – Тебе, да и всем остальным, следовало бы знать, что история не всегда истинна только потому, что она появилась в Сети и таблоидах.

– Дай мне шанс искупить вину ужином, – попросил он.

– Зачем? Разве ты не пытаешься просто заполучить девушку, о которой читал?

– Нет, – ответил он. – В девушке, скрывающейся за заголовками, есть что-то, что меня интригует.

Амелия боялась ему поверить. Джефф отличался от всех знакомых ей мужчин, но это не значило, что она может довериться ему. Слухи не давали много информации о нем – только то, что к жизни и работе он подходил серьезно, ставя долг на первое место. Ей казалось, что у них очень мало общего: она купалась во всеобщем внимании, он от него бежал.

– Если мы поужинаем вместе, появятся снимки и россказни про нас, – произнесла она, желая убедиться, что он понимает, на что идет.

– Я знаю. Амелия кивнула:

– Тогда до завтрашнего вечера.

– Я позабочусь о деталях, – сказал он, – и заеду за тобой.

– Увидимся, – бросила она, повернулась и ушла.

Она всегда уходила первой, с момента, когда ей исполнилось двадцать один год и она поняла, что ей больше не нужно ждать, пока кто-то снова оставит ее. Под «кем-то» подразумевался отец и все мужчины.

Джефф, однако, был другим, поэтому было особенно важно уйти. Амелии было нужно, чтобы власть осталась в ее руках, не в его. Он ошеломил ее своим предложением встретиться, тогда как его девушка сидела почти за соседним столом. Что это значило?

Пытаясь не думать о Джеффе, Амелия заняла себя беседой со знаменитостями, которых она собрала за своим столом. Она знала, что многие из них приняли приглашение на вечер, надеясь, что их сфотографируют вместе с ней и фото окажется в завтрашних утренних газетах.

Амелия потанцевала с каждым из сидевших за ее столом мужчин, стараясь не искать взглядом Джеффа. Когда же пришло время представить ее слайд-шоу, повествующее о последнем путешествии в Ботсвану, она поймала себя на том, что вспоминает не путешествие, а Джеффа. Она вспомнила, как он разговаривал с местным бизнесменом, как помогал сменить спустившее колесо. Похоже, что у него не только смазливая мордашка, и свой долг он выполняет не только потому, что от него этого ожидают. Хотя она была удивлена тем, что он пригласил ее, было бы неплохо провести время с мужчиной, который представлял собой больше, чем казался.

На обратном пути к столу Джеффа придержали за руку. Он оглянулся через плечо и увидел Эдмонда. Джефф был на бесчисленных вечерах, на которых присутствовал помощник Малькольма, но еще ни разу Эдмонд не обращался к нему на публике.

– Да?

– Можно вас на пару слов?

– Конечно, – кивнул Джефф. – В чем дело?

– Я видел, как вы разговаривали с Амелией Манро…

– И что с того?

– Я хотел бы напомнить вам об условиях, которые ваш отец…

– Которые Малькольм поставил в завещании? Он ни разу не поучаствовал в моей жизни, Эдмонд. Я не собираюсь позволять ему указывать мне, как жить.

– Я понимаю, сэр, но прошу вас быть осторожным. Не хочу, чтобы вы потеряли свою часть удачи Девонширов.

Джефф ушел, не ответив. Он даже подумал, не отказаться ли от сделки, но его мать заслуживала компенсации за свое украденное Малькольмом счастье.

Джефф подошел к столу одновременно с Мэри, только что закончившей танцевать с Джерри Монтгомери. Джерри, спортивный обозреватель-американец, освещавший британские спортивные события для ЕСПН,[1] был довольно приятным парнем. Его улыбка, словно из рекламы зубной пасты, была очень американской: потрясающе ровные зубы и уверенная усмешка. Почему-то Джефф его всегда недолюбливал. Он не мог бы сказать почему, да и не слишком старался выяснить. А вот Мэри он нравился, она даже раскраснелась, танцуя с ним. Она улыбнулась ему, как близкому другу, когда он уходил, и Джефф вдруг осознал, что нисколько не ревнует, даже напротив – чувствует облегчение.

– Хорошо потанцевали?

– Да, я очень люблю эту песню, – ответила она.

Это был прославленный хит Фрэнка Синатры. Она напомнила Джеффу, как мать учила его танцевать.

– Тогда я рад, что он пригласил тебя.

– Я тоже, – чуть смущенно пробормотала она. – Где Кэролайн?

– Ушла на другую вечеринку. Сказала, что эта для нее слишком скучна.

– На ее вкус, пожалуй. И на твой тоже, – заметила Мэри.

– Ну, это тот случай, когда мне приходится присутствовать. Но с меня хватит на сегодня. Пойдем?

Джефф отвез Мэри домой, но желания возвращаться в свой роскошный, окруженный зеленью дом недалеко от Гринвича не испытывал. Ему было неспокойно; он не был уверен, чего хочет, но точно не сидеть дома. Впрочем, он знал, что ему нужно, но получить это мог только завтра вечером.

Обычно, когда Джефф бывал в таком состоянии, он садился в свой самолет, свой любимый классический «леар» 1983 года, и улетал на несколько дней. В воздухе он переставал быть Джеффом Девонширом, незаконным сыном Малькольма Девоншира и принцессы Луизы Стратхернской, и становился просто Джеффом. На высоте не было ни правил, ни обязательств, никого, кому было что-то нужно от него. Однако сегодня Джефф отправился в клуб недалеко от Лестер-сквер, где работал диджеем его друг. Он вошел с черного хода, чтобы не попасться на глаза папарацци, дежурившим у прегражденного красной веревкой парадного входа, и занял маленький отдельный кабинет в задней части полутемного клуба.

Под пульсацию громкой электронной музыки он вернулся мыслями к Амелии и почувствовал волнение. Ему хотелось убедиться, что она не держит на него зла за его фразу о ее таблоидной жизни. Он подозвал своего служащего, Джаспера, и попросил его отправить Амелии небольшой подарок, мелочь, которую, на взгляд Джеффа, она бы оценила и которая показала бы ей, что он видел в ней не просто скандальную девчонку. В Африке он купил резную фигурку, которая, как он заметил, ей очень понравилась – может, он знал с самого начала, что пригласит Амелию на свидание. Он набросал пару строк на листке из личного блокнота, который принес Джаспер, и отпустил служащего.

Зазвонил его мобильник. Он посмотрел на номер, прежде чем ответить. Это был его заместитель из «Эверест эйр». Учитывая время суток, вряд ли стоило ожидать хороших новостей.

– Девоншир слушает.

– Это Грант. У нас серьезная проблема. Мой осведомитель сообщил, что грузчики готовятся объявить забастовку.

– Их нанимает аэропорт, не мы, верно? – спросил Джефф.

Нужно было некоторое время, чтобы приспособиться к управлению авиалинией. Как бывший пилот Королевских ВВС, он знал, что такое самолеты и как на них летать; как бизнесмен, он знал, как делать деньги. Однако в авиабизнесе были трудности, которые он только начинал осваивать.

– Верно.

– Так поговори с их начальником и посмотри, что мы можем сделать, чтобы сгладить углы. Кто ответственный?

На другом конце линии зашуршали бумагами.

– Макс Престон.

– Пригласи его завтра в офис. Прояви добрую волю и дай ему понять, что мы хотим выслушать его. Это всегда помогает в таких ситуациях.

Большая часть его команды в «Эверест эйр» ждала, чтобы он доказал свою состоятельность в качестве управляющего компанией, и Джефф намеревался дать им желаемое. Всю жизнь он старался показать всем, что добился всего без помощи отца.

– Мне приходилось иметь дело с враждебно настроенными людьми, включая повстанцев в Уганде, которые считали, что мои принципы там не работают. Но я просто сел и выслушал их, и их лидер говорил со мной, – произнес Джефф, вспоминая ту длинную ночь, когда только пламя костра отделяло его от мужчины с АК-47 в руках, выражавшего стремления большинства людей: быть услышанным и чтобы с ним обращались честно.

Джефф не мог обеспечить его этим, но мог пообещать, что поговорит со своими друзьями в правительстве, и выхлопотать для повстанцев некоторые послабления.

– Я представления об этом не имел. Думал, ты просто болтаешься по миру, развлекаясь со своими богатыми друзьями.

– Грант, ты что, завидуешь?

– Черт, конечно, приятель! Кто отказался бы от жизни «денежного мешка»?

– Это не так приятно, как ты думаешь.

– Жизнь вообще часто не слишком приятна. На какое время назначить встречу?

– Пораньше. Надо дать Максу время поговорить с его людьми после того, как мы поговорим с ним.

– Сделаю. Я сообщу, когда все будет улажено, – сказал Грант.

Джефф улыбнулся:

– Отлично. Надо убедиться, что из-за ситуации с грузчиками ни у кого не прервалось путешествие. Дельное предложение.

Грант рассмеялся:

– Спасибо моей жене. Она внесла его за чаем.

Джефф снова улыбнулся. Иногда женщины зрят в корень проблемы, он убедился в этом на примере сестер и матери.

Грант должен был стать хорошим помощником в управлении авиалинией. Он работал там последние три года; под его присмотром прибыли не взлетали до небес, но и слишком низкими не были. На собственном опыте Джефф знал: неусыпная бдительность дает уверенность, что каждый квартал их прибыли будут расти. А люди вроде Гранта очень помогут ему добиться этого. Джеффу было важно выиграть соревнование с единокровными братьями, потому что это было семейное дело. Джефф посмотрел на часы и обнаружил, что ровно две минуты не думал об Амелии. Ее улыбка молнией пронеслась перед его внутренним взором, с каждым вдохом он ощущал аромат ее духов. Пытаясь совместить два образа Амелии, которые ему довелось увидеть, он не мог дождаться завтрашнего вечера, когда снова увидит ее и наконец узнает, кто скрывается за вспышками камер папарацци.

Глава 2

Несмотря на толпы служащих, направляющихся в свои офисы, и туристов, спешащих от дворцов к Биг-Бену, Амелия любила утренний Лондон. Честно говоря, ее утро начиналось, когда уличная суета уже стихала. Амелия надела шорты для бега, топик на тонких бретельках и кроссовки и пошла к двери, однако, прежде чем она дошла до лифта, зазвонил ее мобильник. Она взглянула на номер: звонил ее старший брат Огги. Амелия покачала головой и подумала, не подождать ли, пока включится голосовая почта, но передумала: в тот единственный раз, когда она так сделала, брату нужна была ее помощь.

– Доброе утро, Огги.

– Сестренка, мне кое-что нужно от тебя.

Амелия прислонилась к стене фойе. Почему она удивлена? Ее брат принадлежал к сорту людей, которым всегда было что-то нужно. Однако Амелия едва не потеряла его из-за наркотиков и пообещала, что если он бросит, то всегда сможет рассчитывать на ее помощь, чтобы удержаться от возвращения на скользкую дорожку.

– Что конкретно тебе нужно?

– Я не смогу присутствовать на сегодняшнем собрании членов правления «Манро хотелз», и мне, по правде говоря, нужен перерыв на неделю. Сможешь меня подменить, как думаешь?

– Нет, Огги, не смогу. – Амелия покачала головой.

У Огги были серьезные проблемы с ответственностью. Он жил так, как будто никому ничего не был должен. Его терапевт велел Амелии прекратить потакать ему.

Он был старше ее всего на одиннадцать месяцев, а принимая во внимание обстоятельства их рождения и крайне неблагополучную семью, они могли положиться только друг на друга, пока росли. Родители Амелии были страстными любовниками, почти не способными оторваться друг от друга, но абсолютно не знали, как выстраивать отношения вне спальни. Оба были слишком сосредоточены на себе, чтобы быть хорошими родителями. В сущности, Амелия и Огги сами себя вырастили.

– Лия, пожалуйста!

– Я правда не могу. Сегодня мне надо быть на заседании «Манро фаундэйшн» и представить свой отчет по Ботсване.

– А ты не можешь перенести его?

Если она сделает это для него, на ее плечи снова ляжет забота об обеих ветвях семейного бизнеса. Амелия выбрала то, что нравилось ей, а Огги взял на себя управление сетью отелей. Ей часто приходилось негласно помогать ему с тех пор, как выяснилось, что Огги не унаследовал деловую хватку их отца.

– Не могу.

– Лия, я все равно туда не пойду. Если ты меня не подменишь, правление может назначить экстренные выборы нового председателя, и тогда у руля не окажется ни одного Манро.

Ее отец очень разозлился бы, если бы они оба пропустили встречу, а Амелия не хотела делать ничего, что могло бы заставить отца вернуться в их жизнь.

– Это нечестно. Ты же знаешь, я не должна управлять обеими организациями. Я не могу, Огги.

– Решать тебе, Лия. Может, будет даже лучше, если бразды правления перейдут к кому-то другому.

– Ты хочешь, чтобы отец вышел из себя? – спросила она.

С родителями Огги связывала странная любовь-ненависть, и в то время как Амелия пыталась сохранить с ними добрые отношения, соблюдая почтительную дистанцию, брат делал все, чтобы они постоянно чувствовали себя немного не в своей тарелке.

Огги тихонько рассмеялся:

– Меня это совершенно не волнует.

Их отец оправлялся от операции на сердце, и Амелия не хотела прерывать процесс реабилитации.

– Хорошо. Но ты должен вернуться к работе ровно через неделю. Если ты этого не сделаешь, я буду просить, чтобы тебя уволили. Я не собираюсь и дальше прикрывать тебя.

– Ты лучше всех, сестренка. До связи, – сказал Огги и отключился.

Каждое утро Амелия бегала в Гайд-парке, а сегодня она особенно нуждалась в пробежке. Огги невероятно хорошо умел расстраивать, но он был ее братом. Она пробежала мимо туристов, следовавших по мемориальному маршруту принцессы Дианы и направлявшихся к Букингемскому дворцу – посмотреть на смену караула чуть позже. Она бежала, стараясь забыть обо всем и наслаждаться звучащей в ушах музыкой.

Амелии следовало бы думать о сегодняшнем дне или запланированном на выходные ланче с отцом, но вместо этого она думала о Джеффе Девоншире. У него была та задумчивая привлекательность, которая напомнила ей мистера Дарси из «Гордости и предубеждения» Джейн Остин. По правде говоря, ей казалось интересным то, что выходец из аристократических кругов все еще подходит под стандарты более чем столетней давности, однако, поразмыслив над этим, она рассмеялась. Мужчины не изменились с тех пор: женщины были объектом их капризов тогда, остались им и сейчас. Психиатр, к которому мать отправила Амелию, когда ей исполнилось тринадцать, сказал, что у нее проблемы с отцом, и это до сих пор было так. Она всегда пыталась доказать мужчинам, что что-то собой представляет, и Джефф, возможно, не станет исключением. Как бы сильно ни хотела Амелия думать, что ей все равно, часть ее упорно сопротивлялась этим мыслям и на вчерашнем банкете хотела быть за его тихим столом, а не в центре внимания.

Джеффа окружали сестры и заслуживающая уважения девушка. Его рождение было связано со скандалом, как и ее, но вместо того, чтобы отдаться светской жизни, он нашел способ вести свою собственную, спокойную и размеренную жизнь. На мгновение Амелии страстно захотелось того, что было у него, но она быстро справилась с этим чувством. Она была излюбленным объектом средств массовой информации, потому что всегда делала что-то из ряда вон выходящее. Поступки, которые помогали ей появляться на обложках еженедельных журналов, помогали привлечь и отцовское внимание.

У входа в дом Амелия заметила Томми, фотографа, который, кажется, постоянно преследовал ее. Томми стоял, небрежно опершись о стену. На нем были заношенные джинсы, мешковатая футболка и жилетка цвета хаки с множеством карманов, набитых объективами и запасными батарейками. Увидев ее, он подобрался и сделал несколько снимков, пока она входила в дом. Амелия подозревала, что к вечеру фото появятся в Сети, возможно заменив фото какой-нибудь другой знаменитости, занимающейся чем-то обычным.

– Доброе утро, мисс Манро. Вам пакет.

– Спасибо, Феликс, – бросила Амелия бразильцу-швейцару, забирая у него пакет, доставленный «Федэкс».[2]

Феликс протянул ей полотенце с ее монограммой и бутылку воды. Амелия улыбнулась бразильцу. Феликс всегда получал от нее чаевые, потому что никогда не отказывал ей в небольших просьбах. Он был очень привлекателен и приехал в Соединенное Королевство попытать счастья в актерском ремесле, но обнаружил, что владеет языком не так хорошо, как думал, поэтому устроился швейцаром, чтобы улучшить свой английский.

Амелия поднялась на лифте в свой пентхаус. Ее карликовая такса Леди Годива ждала ее и, как всегда, была ей рада. Амелия приласкала ее, подошла к восточному окну во всю стену и сделала глоток воды, глядя на город. Она вытерла лицо, бросила полотенце на пол и взглянула на пакет. Обратный адрес был лондонский, значит, пакет отправили этой ночью.

Джефф Девоншир.

Леди Годива скакала вокруг нее с теннисным мячиком в зубах. Амелия нагнулась и почесала ее за ухом, взяла мячик и бросила в глубь комнаты. Собака метнулась за ним, а заинтригованная Амелия присела на подлокотник черного кожаного дивана и открыла пакет.

Что же он мог послать ей? Она вытащила из пакета коробку, обернутую в бумагу с монограммой Джеффа в центре. На секунду Амелия замерла, не в силах заставить себя открыть ее. Ей не хотелось думать о Джеффе как о реальной возможности; ей хотелось, чтобы он остался просто привлекательным парнем, с которым она собиралась хорошо провести время, а не превратился в человека, который был бы ей небезразличен. «Не будь дурой», – приказала Амелия сама себе, разорвала обертку, открыла коробку и задохнулась, глядя на восхитительную африканскую фигурку. Она знала, что Джефф купил ее в Ботсване, она увидела ее, когда они гуляли по деревне. Неужели он заметил, что фигурка очень ей понравилась?

Поверх фигурки лежал листок из блокнота с короткой надписью: «С нетерпением жду момента, когда смогу узнать больше о женщине, скрывающейся за заголовками». Амелия сказала себе, что он просто пытается приударить за ней, но сердце все равно забилось чаще. Его действия тронули ее. Она отнесла фигурку в спальню и поставила ее на тумбочку, где она была видна из любой точки комнаты.

Стивен позвонил Джеффу в одиннадцать и спросил, не могут ли они пропустить стаканчик вечером. Ему хотелось собрать всех троих братьев и поговорить. Джефф знал, что для него это будет нелегко: он планировал забрать Амелию и уехать из города. Он знал, что ей нравится всеобщее внимание, но пример его матери показал, что жить под постоянным наблюдением в конечном итоге становится тяжело.

– Конечно можем. Почему бы нам не встретиться в одном из моих клубов? – предложил Джефф.

– Скажи где, и я сообщу Генри, – ответил Стивен.

Джефф сделал пару заметок и записал номер телефона Стивена. Он никогда не думал о том, что у него есть братья, и в свои тридцать восемь немного беспокоился, что староват завязывать близкие отношения с Генри и Стивеном, однако попробовать хотел.

– Могу я задать тебе личный вопрос?

– Давай, – разрешил Джефф.

– Ты когда-нибудь жалел, что не пошел в Итон? Что мы не встретились раньше?

Джефф никогда не задумывался об этом. Живя с сестрами, матерью и отчимом, он часто думал об отце и братьях, которых никогда не видел, но знал, что встреча с ними причинит боль матери, не желавшей иметь ничего общего с «детьми любовниц Малькольма».

– Иногда. Но я думаю, нам было лучше расти врозь, – сказал Джефф.

– Так и случилось. С нетерпением жду встречи, – ответил Стивен и отключился.

Неожиданно, подумал Джефф, откидываясь на спинку стула и разворачиваясь к окну, выходящему в сторону аэропорта Хитроу. Вид из окон «Эверест эйр» отличался от вида из его офиса в центре Лондона. Жизнь Джеффа была постоянным движением, он всегда приветствовал изменение, и он задумался, не было ли это последствием воспитания. Странно, с чего это он вдруг настроился так философски? Джефф подозревал, что это было связано с появлением в его жизни Малькольма после долгих лет молчания.

Джефф забронировал столик в одном из своих клубов и подсчитал, сколько точно времени ему понадобится, чтобы забрать Амелию. Весь день он думал о ней. Только когда Кэро зашла поболтать о садовой вечеринке, которую устраивала в конце месяца их мать, Джефф смог отвлечься и подумать о чем-то другом.

– Мне нужна твоя помощь, Джефф.

– Тебе всегда она нужна, – улыбнулся он.

Сестра показала ему язык:

– Мама хочет удостовериться, что секретность будет соблюдена. Она не хочет, чтобы вечеринка кишела репортерами.

– Это не проблема, Кэро. Они еще никогда не забирались в Гэмпшир и сейчас не заберутся, особенно на эту вечеринку. Генри отвлекает все их внимание на свою чрезвычайно известную персону, и вряд ли что-то изменится сейчас. Не хочу, чтобы это кого-то тяготило.

Она кивнула:

– Я передам маме.

– Передай.

Кэролайн улыбнулась ему:

– Как поживает твоя девственная невеста?

– Она не моя.

После вчерашнего флирта с Амелией Джефф едва ли хоть раз подумал о Мэри. Горячность его ответа на вопрос сестры удивила их обоих.

– Правда? А я думала, у вас все серьезно.

Он покачал головой, не желая обсуждать с сестрой свою личную жизнь.

– С кем ты сейчас встречаешься?

– С Полом Джеффрисом.

– С тем футболистом? – спросил Джефф.

Футболисты были печально известны своей эгоцентричностью и меняли подружек, как перчатки.

– С ним.

– Мне это не нравится. Он слишком… дикий для тебя.

– Очень жаль. – Она нахально усмехнулась. – Мне уже двадцать один, ты больше не можешь указывать мне, с кем встречаться.

Джефф строго посмотрел на нее:

– Если я увижу хоть одно твое фото в этих еженедельных газетенках, вашим отношениям конец.

Она бросила взгляд на часы:

– Ох, ты только посмотри на время! Мне пора бежать.

– Кэро…

Она остановилась в дверях.

– Я просто пытаюсь защитить тебя.

– Знаю. Люблю тебя.

– И я тебя.

Кэролайн ушла, и Джефф подумал, что неплохо было бы последовать собственному совету. Амелия воплощала в себе все, от чего он предостерегал сестер: не проходило дня, чтобы он не слышал о ней какой-нибудь пикантной подробности в «Уан шоу».[3] Однако он отличался от Кэро и Джеммы и знал, как управиться с Амелией. Кроме того, Джефф привык получать то, чего хотел.

Впервые Джефф обратил внимание на Амелию во время их последнего путешествия в Ботсвану. Что-то в этой женщине, вызывающие видеоролики с участием которой появлялись в Интернете, в то же время не побрезговавшей общением с грязными, голодными, больными детьми, растревожило его любопытство. Она не так уж проста, понял он.

Из-за их плотного графика встречаться с Амелией было бы тяжело, и Джеффу нужна была веская причина, чтобы обосновать совместное времяпрепровождение. Он встал и потянулся. Выглянув в окно, Джефф увидел вдалеке логотип «Манро хотелз», и в голову ему пришла идея. Если бы он сумел заключить договор о партнерстве с «Манро хотелз» и создать уникальный пакет туристических услуг для клиентов «Эверест эйр», это очень хорошо повлияло бы на прибыли от авиалинии. Это была именно та идея, которую он искал, – что-то, что одновременно позволит ему выиграть соревнование и проводить больше времени с Амелией. Но проводила ли ветреная Амелия хоть сколько-нибудь времени в офисах «Манро хотелз»? Джефф записал в блокнот, что необходимо выяснить этот вопрос. Они с Амелией вышли из похожей среды, будучи детьми родителей, которые больше интересовались собой, чем отпрысками.

Джефф понимал, что «Эверест-групп» была всей жизнью Малькольма, и превзойти отца на его же территории казалось ему очень привлекательной перспективой. Джеффу нравилось чувство, которое вызывала эта мысль, и он улыбнулся сам себе, закончив строить планы на вечер. Он позвонил в маленький африканский ресторанчик, который, как он надеялся, напомнит Амелии, что они встречались в Ботсване. Ему было жаль, что там он не уделил ей должного внимания. Тогда у них обоих не было серьезных обязанностей, отнимающих много времени, и Джефф мог бы провести всю поездку, сконцентрировавшись только на ней. Но теперь он более чем готов к общению с Амелией и надеялся, что и она готова к общению с настоящим Джеффом, а не со скучным и правильным человеком, каким он мог показаться ей.

Амелия не привыкла ждать мужчин, поэтому немного волновалась, ожидая, когда Джефф заедет за ней. Она провела день в офисе компании, рассказывая о своих находках и убеждая членов правления в необходимости принять предлагаемый ею курс.

– Почему ты нервничаешь? – спросила Биби, когда они сидели в пабе недалеко от станции «Ватерлоо».

– Я не нервничаю, – соврала Амелия.

Это просто свидание, а он просто парень. Она ослепит его улыбкой и своей обворожительной индивидуальностью, а потом… он пройдет мимо, как все остальные мужчины до него.

– Ты такая врушка.

– Биби…

– Не начинай. Кто угодно другой, может, и поверил бы, но я знаю тебя.

Биби была ее лучшей подругой с момента их встречи в элитной школе для девочек. Они привязались друг к другу, еще когда обе были гадкими утятами. Кудрявая Биби весила больше нормы, а Амелия носила брекеты и была неуклюжей. Тогда они были странной парочкой, и никто из их сверстниц не мог предугадать, что они станут невероятно успешными и известными своей роскошной жизнью женщинами.

– Он не похож на других. Я знаю, что он пригласил меня не для того, чтобы его фото попало на страницы журналов.

– И ты не знаешь, как с ним обращаться? – спросила Биби.

– Я просто не уверена, – ответила Амелия.

Начинался час пик, и люди спешили с работы домой мимо окна, у которого сидели подруги.

– В любом случае будь осторожна. Ты ведь не хочешь неприятностей.

Биби была права. Амелия не могла позволить себе дать волю нервам: когда так случалось, она обычно действовала необдуманно, и за этим всегда следовало раскаяние.

– Все будет в порядке. Еще бокал вина – и я готова.

Биби улыбнулась ей:

– Ты изумительно выглядишь. Обожаю, когда ты в бирюзовом.

– Спасибо, дорогая, это был мамин совет.

– Как там в Милане?

– Изумительно, – заметила Амелия, подмигивая. – Кстати, я тебе кое-что привезла. – Она протянула Биби пакет, который принесла с собой.

Биби взяла его, но не открыла.

– Да что с тобой такое? Ты сама не своя. Дело ведь не только в этом аппетитном наследнике Девоншира?

Амелия покачала головой. Биби единственная знала обо всех проблемах с Огги, и Амелии хотелось хоть немного облегчить душу перед подругой. Но она точно знала, что скажет Биби. Хватит потакать ему. Не приходилось ли ей слышать эти самые слова от всех остальных? Амелия знала, что винить нужно саму себя: ей следовало бы пустить все на самотек, но пока она не могла просто так отдать сеть отелей в чужие руки.

– Ничего.

– Дело в Огги?

Пораженная, Амелия покачала головой:

– Как ты узнала?

– Догадаться не так уж трудно. У матери ты недавно была, там все нормально. Твой отец быстро поправляется. Остается только Огги. Что он натворил на этот раз?

– Ему нужен отпуск.

– И ты его прикрыла? – спросила Биби.

– Не начинай, пожалуйста. Я знаю, что не должна была, но пока не готова отдать кому-то сеть отелей.

Биби перегнулась через стол и сжала ее руку.

– Не хочу, чтобы ты чувствовала себя еще хуже, когда все уже и так хуже некуда. Расскажи мне все.

Следующие полчаса Амелия рассказывала Биби об ультиматуме правления, члены которого потребовали, чтобы Амелия приняла управление сетью отелей, если Огги будет продолжать пропускать заседания.

– Ты согласишься?

– Представления не имею. Я могла бы управлять обеими ветвями компании, но это значит забыть про собственную жизнь. Мне придется работать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

– Ты не можешь так жить, – заметила Биби.

Амелия знала это. Иногда ей хотелось в самом деле быть просто скандальной наследницей, какой ее рисовали таблоиды: в этом случае так легко было бы просто отвернуться от ответственности. Ей нужно было равновесие, она хотела, чтобы ее жизнь была чем-то большим, нежели просто благотворительная деятельность и семейный бизнес. Амелии хотелось, чтобы дома ее встречала не только Леди Годива, а кто-то еще, кто заботился бы о ней так, как она сама заботилась об Огги.

– Через три месяца следующее заседание, к этому времени я должна принять решение.

– Ты что-нибудь придумаешь, – уверенно заявила Биби. – Что бы ни случилось, у тебя есть я. Просто делай то, что лучше для тебя.

Они встали из-за стола, и Биби обняла Амелию. Идя к выходу, Амелия слышала, как о ней шептались у нее за спиной. Она улыбнулась своей беззаботной улыбкой. Будет трудно улыбаться так весь вечер, но она постарается изо всех сил. Амелия не собиралась ничего менять. Не важно, сколько времени и денег она жертвовала, СМИ никогда не освещали это, зато постоянно публиковали новости о том, с кем и где ее видели. Она не хотела, да и не смогла бы показать кому-то настоящую себя, боясь потерять часть своей души. Джефф не был похож на других мужчин, с которыми встречалась Амелия, но она боялась поверить в это. Мужчины часто разочаровывали ее. Он мог оказаться таким же, как они. Сегодня вечером Амелии надо быть уравновешенной и уверенной в себе. Джефф не должен догадаться, что она специально продумывала, что надеть и о чем говорить. Она хотела, чтобы он увидел ее такой, какой ее видел весь мир, – богатой наследницей, не думающей ни о чем, кроме следующей большой вечеринки. Это будет труднее, чем кажется, подумала Амелия. Она улыбнулась консьержу, войдя в дом, и поднялась к себе. Собачка ждала ее, и Амелия подхватила ее на руки и обняла. На мгновение Амелии захотелось, чтобы ей не приходилось каждый раз, выходя из дому, надевать маску, и ей почти захотелось опустить щит и рассказать Джеффу, как тяжело поддерживать этот легкомысленный образ.

Глава 3

Амелия рассмеялась, и все взгляды в ресторане обратились к ней. Джефф начинал привыкать к тому, как она управляла всеобщим вниманием, и к тому, что она заставляла его дыхание прерываться – тоже. Амелия была очаровательна и забавна, он помнил ее такой еще со времени их африканских поездок.

– Итак, начальник застал тебя в неловкой ситуации. И что же ты сделал?

– Сказал, что исполняю свой долг перед королевой и страной.

Она снова рассмеялась, и Джефф вдруг осознал, что ее глаза при этом остались серьезными. Амелия смеялась, потому что он рассказал смешную историю, но за внешним весельем таилась печаль.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, а что?

– Твои глаза.

– Мои глаза?

– Да. Ты не слишком увлечена тем, что я говорю. Не пойми меня неправильно: ты чудесный слушатель, просто твое сердце занято чем-то другим.

Выдавшие Амелию глаза распахнулись.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю. О чем ты думаешь?

– Это не стоит обсуждения, особенно за ужином с таким привлекательным парнем, как ты.

Джефф потянулся через стол и взял ее за руку.

– Я не просто парень.

– Привлекательный парень, – поправила Амелия.

– Это не сработает. Позже, когда я потребую свой прощальный поцелуй, мы сможем поговорить о том, каким привлекательным ты меня считаешь. Но прямо сейчас я хочу знать, о чем ты думаешь.

Амелия переплела пальцы с его, прежде чем отнять руку.

– Для первого свидания тяжеловатый разговор.

– Мы с тобой выше обычной для первого свидания болтовни. Расскажи мне все, Амелия.

– Я должна… – Она покачала головой. – Не могу. Я знаю, ты хочешь как лучше, но, если я расскажу тебе все, это будет совсем не то свидание, на которое ты меня пригласил.

– Доверься мне. Я отлично умею хранить секреты.

– Правда?

– Да. Не важно, что происходит между нами, но мне бы хотелось, чтобы мы были по меньшей мере друзьями.

В глазах Амелии мелькнуло удивление, и Джефф понял, что ей тоже хотелось в это верить. Она наклонилась вперед:

– Я… Что ты знаешь о моей семье?

– Ну, у нас есть кое-что общее в этом плане, не так ли?

– Да, хотя у тебя больше общего с моим братом. Родители поженились до моего рождения.

– Но скандальная атмосфера окружала вас обоих.

– Да, окружала, – сказала Амелия и покачала головой. – Тебе правда лучше этого не знать, и, честно говоря, я не уверена, что хочу тебе рассказывать. Пожалуйста, давай просто насладимся вечером. Расскажи мне еще что-нибудь о времени, когда ты был пилотом.

Джефф откинулся на стуле и отпил вина. Послушаться ее было бы так просто, и именно так поступил бы джентльмен. Но больше всего Джеффу хотелось быть настоящим. Он хотел узнать, что за человек скрывается за образом, хотел стать для Амелии чем-то большим, чем все остальные мужчины, с которыми она встречалась, хотел видеть ее настоящую, и теперь, когда увидел слабый проблеск ее подлинной сущности, отступить не мог.

– Я хочу знать, – тихо произнес Джефф. – У меня тоже сложная семья. Я знаю, что порой нелегко управляться с собственной жизнью и одновременно исполнять семейный долг.

– Это прозвучало так, как будто у нас больше общего, чем просто скандальные обстоятельства рождения.

– У нас очень много общего, милая, и мы знаем это еще с Ботсваны.

– Пожалуй, что так.

Амелия осторожно отрезала кусочек от своего стейка. Джефф ждал, надеясь, что, если дать ей собраться с силами и показать, что он может быть терпеливым, она подпустит его ближе, пусть и ненамного. Некоторое время спустя Амелия отложила вилку и снова наклонилась к нему.

– Не уверена, что могу говорить об этом, да и не хочу.

– Просто скажи мне, что тебя тревожит, – попросил Джефф. – Ты можешь довериться мне.

Ему необходимо было узнать, что у нее на уме. Потребовалось не так много времени, чтобы понять, что Амелия была именно такой женщиной, какую Джефф надеялся увидеть, и даже лучше. Она была умной, смелой и такой чертовски привлекательной, что до этих пор он с трудом удерживал нить разговора. Сейчас ей было тяжело, он видел это и хотел помочь.

– Я должна найти способ убедить правление «Манро хотелз» оставить моего брата на посту руководителя, и у меня нет ни одной идеи, как это сделать, не перекладывая постоянное управление компанией на себя.

Джефф был удивлен: он ожидал услышать что угодно, только не это.

– Ты представляешь, как управлять сетью отелей? – спросил он.

– Вполне, я уже делала это. Но совмещать эту работу с обязанностями, которые уже лежат на мне в связи с управлением моей ветвью компании, будет слишком тяжело.

– А твой брат?

– Он… Скажем так, он не такой, как ты, Джефф.

Интересно, каким же она считает его?

– В каком смысле? – спросил он.

– Он никогда не ставит семью и долг на первое место и вряд ли когда-нибудь будет, – ответила Амелия. – И теперь мне нужно решить, прикрывать ли его и дальше или уничтожить мечту моего отца удержать отели в наших руках.

Амелия чувствовала, что слишком много говорит, но было что-то в прекрасных, беспокойных голубых глазах Джеффа, в том, как он держался и как наклонялся к ней, когда она говорила, что вызывало желание открыться ему полностью, и это было опасно. Она могла позволить себе рассказать ему про Огги и «Манро хотелз», но было кое-что, что следовало оставить при себе. Если Джефф окажется не таким, каким начинал казаться Амелии, в его руках эта информация могла повредить ей. Она сомневалась, что он знал, что она закончила Гарвард и была магистром делового администрирования, получив степень под девичьей фамилией матери, чтобы не привлекать внимания прессы, и вряд ли он мог представить, что Амелия единолично управляла сетью отелей в конце девяностых, когда Огги был главой только номинально. Она не афишировала свое имя, пока брат проходил курс лечения.

– Почему ты так нянчишься с братом? – спросил Джефф. – Разве он не старше?

В этом весь Джефф, подумала Амелия. Он видел в ней младшую сестру и поэтому считал, что она нуждается в заботе и защите. Это было заметно по тому, как он общался с Кэролайн и Джеммой. Все знали, что Джефф сделал бы все для них, несмотря на то что его сестры – взрослые женщины.

– Между нами всего одиннадцать месяцев, поэтому я не думаю о нем как о старшем брате.

– А он должен бы, – заметил Джефф.

Амелия улыбнулась ему:

– Похоже, что слухи про тебя правдивы.

Джефф изогнул бровь.

– Какие слухи?

– Слухи о том, что главное для тебя – семья, – сказала Амелия.

Ее семейные обстоятельства, по мнению многих, были лучше, однако у него была настоящая семья, какую ее родители так и не смогли создать. Амелия рано поняла, что положение, когда твои родители женаты, но терпеть друг друга не могут, едва ли можно назвать преимуществом, а их частые публичные схватки подливали масла в огонь таблоидных сплетен о них. На что это похоже – расти среди людей, которые заботятся о тебе? И было бы это лучше для нее? Если бы детство Амелии прошло иначе, она не стала бы той, кем стала.

– О чем задумалась? – спросил Джефф.

– Извини. Давай закончим на этом. Мне не нужно, чтобы ты решал мои проблемы.

– Я не предлагаю ничего, кроме дружеского плеча.

– Туше.

– У меня есть идея, от которой выиграем мы оба, – произнес Джефф.

– Что? – переспросила она.

– Совместное предприятие «Манро хотелз» и «Эверест эйр». Тебе будет что предложить своему правлению, а я получу новую доходную статью.

– А тебе она нужна? – спросила Амелия.

До нее доходили слухи о соревновании между наследниками Девоншира, но детали братья не разглашали. Доверится ли ей Джефф настолько, чтобы полностью посвятить ее в это дело?

– Мне нужно преимущество, которое убедило бы меня, что мой отдел будет более успешен, чем отделы Стивена и Генри. Мы соревнуемся – ты знала об этом?

– Я не знала деталей. Тебе могла бы помочь пресса…

– Это мне совсем не по душе. Так что ты скажешь о моем предложении?

– Я обдумаю его, – кивнула Амелия.

От входа донеслись звуки борьбы; она обернулась и увидела Томми и нескольких его друзей, которых пытался удержать метрдотель.

– Надеюсь, ты не против увидеть себя в газетах, – заметила она.

Джефф наклонил голову и внимательно посмотрел на нее:

– Как ты думаешь, почему они постоянно вот так преследуют тебя?

– Возможно, потому, что я сама привлекла их внимание. Когда я была моложе, я не понимала, как мои действия распаляют их. А теперь слишком поздно пытаться избавиться от них.

– А зачем ты привлекла их тогда?

Амелии не хотелось, чтобы Джефф знал, какой пустышкой она была. Он мог не понять, что она слишком быстро превратилась из застенчивого, неловкого подростка в прекрасную женщину, что внимание опьянило ее. Когда Амелия поняла, что привлекла к себе и внимание отца, уже поздно было сопротивляться.

– Я думала… Нет, неправда, я совсем не думала. Я просто впитала это внимание, как сделал бы на моем месте любой вышедший из тени, в которой сидел много лет. Это было как наркотик, и у меня развилась зависимость, а потом все вышло из-под контроля.

Амелия подумала о том видео, размещенном в Интернете: она, полуобнаженная, на своей яхте в окружении парней-моделей ее матери. Было очень похоже на то, что она устроила оргию. После этого случая Амелия поняла, что должна взять СМИ под контроль, и научилась использовать их. Они хотели непристойностей, им за это платили, а Амелии нужно было ее имя в заголовках, чтобы, когда ей почему-либо понадобится внимание, она смогла легко его получить.

– Удобно всегда иметь под рукой моих маленьких собачек из СМИ. Когда я еду в Африку, они едут за мной, и в здешних газетах появляются фотографии реального положения вещей там. Это обмен, и сейчас он стоит того.

– Очень мудрая стратегия, – заметил Джефф.

– Мудрость – не то, что мне приписывает пресса.

– Скорее всего, это потому, что большинство думает о тебе так, как тебе нужно. Надо быть весьма неглупым, чтобы держать мир в уверенности, что ты не более чем пустоголовая наследница, верно?

Она пожала плечами:

– Не думай, что я святая. Я очень люблю хорошо повеселиться. Просто нам всем когда-нибудь приходится взрослеть, и, когда я повзрослела, я оглянулась и увидела, что все, чем я обладаю, – только деньги семьи и фотографы, которые ходят за мной хвостом.

Джефф поднял бокал:

– Ты определенно мой тип женщины.

Амелия отпила вина. Она не знала почему, но эти слова заставили все ее тело затрепетать. Она хотела притвориться, что нисколько не тронута, что он всего лишь еще один из ее мужчин, но этот вечер так отличался от обычного свидания, на котором люди просто лучше узнают друг друга. Этот вечер доказал ей, что Джефф смотрит на нее как на человека, на которого не жалко потратить время, с которым он хотел бы завязать деловые отношения, которому он мог бы довериться, и это пугало ее.

Джефф заплатил за ужин, и они вышли из ресторана. Он знал, что это свидание связано с большим риском для него, но, несмотря на репутацию человека, ставящего семью и долг на первое место, он редко отказывал себе в радостях жизни. Амелия Манро определенно была одной из них. Джефф положил руку на ее талию, когда они выходили из ресторана. Она покачивала бедрами при каждом шаге, и Джефф не мог не восхититься ее фигурой. Амелия посмотрела на него через плечо: в ее глазах тлела та же страсть, какой был охвачен и он. Ей, несомненно, нравилось чувствовать его прикосновение, почти как ему – прикасаться к ней, и не важно, что она все еще была загадкой для Джеффа, и так и не ответила согласием на его предложение. Амелия была нужна ему, он хотел, чтобы она оказалась в его постели, хотел узнать все ее секреты, стать тем, кто заставит ее отбросить маску, которую она надевала на людях, семейные заботы, свою работу. Не важно, какую цену придется заплатить – Джефф собирался получить ее.

– Амелия, посмотри сюда!

– Кто этот загадочный мужчина?

– Девоншир, поцелуй ее!

Репортеры продолжали бурно реагировать на ее появление. Джефф, как обычно, проигнорировал их, почти не дав шанса сделать хорошее фото, велел служащему подогнать его машину и, когда она прибыла, сам открыл перед Амелией дверцу.

– Ну же, Амелия. Дай нам что-нибудь, что мы сможем использовать! – крикнул кто-то из журналистов.

Амелия улыбнулась Джеффу, и он заметил, какие соблазнительные у нее губы. Весь вечер он был сосредоточен на разговоре, глядя ей прямо в глаза, но сейчас он позорно проигрывал. Все, чего хотел Джефф, – попробовать ее на вкус, узнать, каково это, когда ее губы прижимаются к его, и ему было плевать на то, что кто-то увидит их поцелуй. Амелия привстала на носки и обхватила его за плечи. Он наклонился к ней, собираясь только чмокнуть в губы, но не смог. Их губы встретились, и по его телу словно пробежал электрический разряд, устремляясь прямо в пах. Ему захотелось застонать, но он сдержался; вместо этого он запустил пальцы ей в волосы и мягко потянул, контролируя поцелуй, и скользнул языком в глубину ее рта. Ее вкус вызывал привыкание. Джефф не мог поднять голову, только не сейчас: ее губы были полными и мягкими, и этот выразительный рот, за которым он наблюдал весь вечер, наконец принадлежал ему.

Раздался свист. Джефф пришел в себя, вспоминая, где они находятся, но ему по-прежнему было все равно. Он хотел остаться наедине с Амелией и продолжить исследовать ее тело. Он поднял голову и посмотрел в ее широко раскрытые, изумленные глаза. Ее губы влажно блестели и припухли от поцелуя. На мгновение ему показалось, что он наконец понял, как управлять Амелией, что она полностью подчинилась ему, но она повернула голову к фотографам и послала им воздушный поцелуй, прежде чем сесть в машину. Потрясающая женщина, абсолютно непредсказуемая. Опасная.

Джефф обошел машину, сел за руль и спокойно отъехал от фотографов, хотя ему инстинктивно хотелось вдавить в пол педаль газа. Амелия заставила его забыть о правилах, которым он следовал всю жизнь, забыть, что он всегда старался избежать скандала, оставаясь недосягаемым для способных опозорить его папарацци, и впервые в жизни ему было плевать на это.

– Ты опасный человек, Джефф Девоншир, – заметила Амелия.

Он мельком глянул на нее, сбавляя скорость, увидел, что она прижала пальцы к губам, задумчиво глядя в лобовое стекло, и спросил себя, не выходит ли ситуация из-под ее контроля.

– Если ты еще раз так сделаешь, пожалеешь.

– Уже жалею, – сказала она. – Из-за тебя я слишком быстро забыла собственные правила.

Джефф едва не рассмеялся и не стал рассказывать ей, насколько они сейчас похожи.

– Удивлен, что ты это признала.

– Почему бы нет? Это правда. Не думаю, что нам стоит продолжать встречаться, – произнесла Амелия.

– Черта с два, – ответил он. – Я пока не собираюсь тебя отпускать.

– Мне кажется, я тоже имею право голоса в этом вопросе, – сухо заметила она.

Джефф положил ладонь на ее руку, чувствуя дрожь, охватившую ее тело.

– Ты готова уйти от меня не больше, чем я от тебя. У нас есть неоконченное дело, – сказал он. – И если ты хочешь лгать и притворяться, что его нет, пожалуйста, попробуй, но твое тело говорит мне, что ты не этого хочешь.

Амелия протянула к нему руку и провела пальцами по внутренней стороне его бедра. Он почувствовал легчайшее прикосновение ее пальцев к своему напряженному члену и содрогнулся. Он хотел, чтобы она прикоснулась к его обнаженной плоти, хотел целовать все ее обнаженное тело.

– Ты прав, – согласилась она.

– Тогда договорились?

– Договорились?

– Что это не кончится, пока я полностью не войду в твое восхитительное тело.

– Джефф, я не уверена, что это хорошая идея.

Он съехал с дороги на придорожную стоянку, заглушил мотор и потянулся к ней. Он взял, что хотел, и дал ей то, чего хотела она, целуя ее, пока не почувствовал, что вот-вот взорвется, если не двинется дальше. Когда Джефф поднял голову, Амелия тяжело дышала, ее руки лежали на его плечах, и она попыталась снова привлечь его к себе. Она смотрела на него с желанием и едва заметным намеком на страх в глазах, и этот страх заставил его задуматься, не совершает ли он ошибку. Однако пути назад не было. Амелия Манро собиралась отдаться ему, и они оба знали это.

Глава 4

Поцелуй превзошел самые смелые ожидания Амелии. Ее тело яростно отреагировало на него, и она ничего не могла с этим поделать. Мистер Дарси не выдерживал никакого сравнения с Джеффом, когда дело касалось сексуальной привлекательности. Он снова вывел машину на шоссе, и она поняла, что представления не имеет, куда они едут.

– Куда ты меня везешь? – спросила она. – Я даже не поняла, что мы выехали из Лондона.

– Я выбрал маршрут покороче. Я хотел отвезти тебя домой, если у тебя ничего другого нет на уме. Мне бы очень хотелось взять тебя в полет.

– Не сегодня. – Она покачала головой. – А что, ты думал, у меня на уме? У меня нет экзотического любовного гнездышка за городом, если ты это имел в виду.

– Я бы не очень удивился, если бы оно у тебя было, – сказал он.

– По-моему, я только что доказала свою точку зрения.

– И в чем же она состоит? – спросил Джефф, улыбаясь.

Амелия пожала плечами:

– Думаю, в том, что я не такая, как ты можешь подумать.

– Дорогая, я понял это сегодня вечером, – произнес он, и в его голосе ей послышались мягкие, нежные нотки, согревшие ее.

– А я до этого вечера думала, что ты немного…

– Придурок?

Она рассмеялась. Черт возьми, жизнь была намного легче, если бы Джефф был придурком.

– Возможно, но ты полностью реабилитировал себя.

– Правда? – спросил он. – Каким образом? Поцеловав тебя?

Несколько минут Амелия молчала. Когда ей не нравилось направление, в котором развивалась беседа, она просто обрывала ее. Это было настоящее бегство, но Амелия понимала, что другого выбора у нее не было. Ее защита слабела в присутствии этого человека, и от этого она чувствовала себя потерянной.

– Скажи мне.

– Ты ведешь себя как командир. Подозреваю, это потому, что ты старший брат.

– Может быть. Однако слухи о моей любви распоряжаться ходили еще до того, как девочки вышли в свет.

– Вот как? Очень интересно.

– А твой брат любит командовать? – спросил Джефф, сворачивая на дорогу, ведущую к ее дому.

– Огги? Нет, он просто требовательный, а это не одно и то же.

– Ты права. Требовательным меня тоже называли, – сказал он.

Она могла это понять. Джефф был хорошо воспитан и очень вежлив, но в нем была скрытая воля, которая говорила, что он любит, когда жизнь идет по его плану. Это его качество проявилось и в поцелуе. Амелия совершенно не привыкла к такому, но не была особенно против: вообще-то его агрессивное поведение начинало заводить ее. Он не был мужчиной, которого можно было присвоить, как она делала с остальными. Джефф никогда не забывал об ответственности, и впервые в жизни ей захотелось немного отпустить поводья.

– Я сама иногда люблю немножко покомандовать, – призналась она.

– Больше, чем немножко. Когда мы последний раз встречались на собрании твоего фонда, я слышал, как ты отдавала приказы, словно ты генеральный директор важной организации.

– Значит, если я велю тебе остановиться и дать мне двадцать…

– Я остановлюсь и дам тебе двадцать чего бы ты ни захотела, Амелия.

Она почувствовала, что краснеет; желание стало сильнее. Когда они подъехали к многоэтажному зданию, в котором она жила, Амелия не могла думать ни о чем, кроме того, чтобы снова ощутить его губы.

– Зайдешь?

– С удовольствием, – улыбнулся Джефф.

– Машину можешь оставить в гараже, – сказала она.

Он припарковался на одном из гостевых мест и обошел машину, чтобы открыть перед ней дверь. Когда он наклонился, предлагая ей руку, все ее тело затрепетало. Что-то в Джеффе заставляло Амелию чувствовать себя нервной школьницей. Она совсем не привыкла к такому джентльменскому обращению. Амелия знала, что он не захочет от нее чего-то извращенного, чем потом сможет похвастаться перед друзьями. Парнями такого типа она легко управляла, потому что знала, чего ожидать от них, – они были ограниченные и предсказуемые. Джефф таким не был.

Ее воображение разгуливалось, и Амелия уже начинала надеяться, что утром он все еще будет в ее постели, они проснутся вместе и вместе позавтракают.

«Нет, – подумала она. – Мне лучше взять себя в руки, пока это совсем не вышло из-под контроля».

Она вызвала лифт в главном здании, и Джефф обнимал ее за талию, пока они ждали. Он провел указательным пальцем по ее спине, и это движение отдалось тяжелой пульсацией в низу живота.

– Тебе не обязательно было приглашать меня, – заметил он.

– Я знаю.

Несколько лет назад, когда появилось то видео и за ней начали охотиться мужчины, считавшие ее извращенкой, Амелия установила для себя новое правило – никакого секса на первом свидании. Однако сегодня она не была уверена, что сможет придерживаться его. Часть ее была уверена, что если она не сделает это сейчас, то никогда больше не сможет набраться смелости и снова подпустить его так близко. Ей придется найти способ снова установить дистанцию между ними, убедить Джеффа, что она всего лишь любящая внимание наследница, и единственный способ сделать это – получить то, что она хотела, сегодня и уйти завтра. И сегодня он принадлежал ей, и Амелия решила насладиться каждой секундой.

Пентхаус Амелии был эклектическим сочетанием классического и современного стилей. Там были полированные китайские столы и плюшевые итальянские диваны с кожаными вставками в гостиной. Огромное окно от пола до потолка открывало вид на Лондон до самого Букингемского дворца. На одной стене висело полотно Моне, изображавшее Аржантёй,[4] на другой – портрет Амелии, выполненный в стиле Мерилин Монро Энди Уорхолла: четыре одинаковых изображения в разных цветах.

Собачка Амелии выскочила из спальни, как только хозяйка переступила порог.

– Как тут моя Леди Годива? – спросила Амелия, наклоняясь, чтобы погладить собаку.

Такса встала на задние лапки, виляя хвостом. Амелия подхватила собачку и протянула ему.

– Это Леди Годива. Годива, это Джефф, – шутливо представила Амелия.

Он почесал собаку за ухом. Амелия опустила питомицу на пол и скомандовала:

– Спать!

Собачка поспешила к большой подушке в углу и немного покрутилась, прежде чем улечься.

– Впечатляет, – заметил Джефф.

Амелия улыбнулась.

– Выпить не желаешь? – спросила она.

– Желаю, – ответил он.

Она подошла к домашней барной стойке и заглянула под нее.

– Коньяк?

– С удовольствием.

Амелия указала на диван:

– Можешь присесть там или, если хочешь, лестница в углу ведет в сад на крыше.

– Я подожду тебя, – сказал он.

Она достала два больших бокала, согрела их в ладонях, прежде чем налить туда внушительную порцию темной жидкости, и подошла к Джеффу. Он внимательно смотрел на нее, и она снова ощутила трепет. Амелия протянула ему бокал.

– За этот вечер.

– За нас, – добавила она. – Я думаю, сейчас в саду хорошо: нет дождя и не слишком облачно. Пойдем?

– С радостью.

Она пошла впереди, указывая путь к своему убежищу. То, что ее желание возьмет над ней власть, теперь стало только вопросом времени.

Джефф последовал за Амелией, уверенно шагающей на высоких каблуках, по кованой железной лестнице в углу гостиной. Он попытался держать себя в руках и не смотреть на ее юбку, пока они поднимались, но устоять было трудно. В конце концов, он весь вечер думал о том, что у нее под юбкой.

Коньяк был хорош, но его вкус не был так притягателен, как ее губы. Джеффу хотелось снова ощутить ее вкус, но с тех пор, как они вошли, Амелия держалась от него на расстоянии, а он собирался дать ей столько пространства, сколько ей было нужно. Ему было достаточно быть здесь с ней.

Она открыла дверь в сад и вышла в темноту. Джефф последовал за ней, вдыхая свежий прохладный воздух, пахнущий весной, дождем и цветами. Амелия нажала на кнопку на стене, зажигая свет. Фонтан наполнил ночь мягким звуком льющейся воды. Джефф осмотрелся: в этом оазисе было трудно сказать, что они находятся в сердце одного из самых оживленных городов мира.

– Мне нравится здесь.

– Я рада. Мне нужно было место, куда я могла бы сбежать, когда не было возможности выбраться из города, и я разбила этот сад.

– Ты?

– Я сделала всю работу, кроме переноса тяжестей. Я решила, что, если это будет мое убежище, я не хочу, чтобы здесь были чужие люди. Если бы я наняла рабочих, они продали бы историю в газеты, и у меня не осталось бы ни одного спокойного места.

Он шагнул к ней и провел рукой по ее шее. Ее жизнь действительно сильно ударила по ней, и Джефф не хотел умножать ее печали.

– Я ценю, что ты делишься этим со мной.

– Считай, что тебе повезло. Я не пускаю сюда первого встречного.

– Почему я?

– Ты другой, – произнесла она, закрывая глаза, пока он гладил ее шею и плечи, потом отстранилась и пошла к скамье, затерявшейся среди деревьев рядом с фонтаном.

Джефф медленно пошел за ней. Здесь, в своем саду, Амелия была другой. Она не смотрела прямо на него, и его поразила ее уязвимость. Она пригласила его туда, где опускала свой щит, и Джефф подумал, не сожалеет ли она об этом.

– Это уже второй секрет, которым ты поделилась со мной этим вечером.

– Какой был первый? – спросила она, осторожно глядя на него.

– Что ты не пустоголовая светская львица. Вот настоящая Амелия Манро, и я польщен, что ты привела меня сюда.

– Присядь рядом со мной.

– Ты уверена?

Она кивнула, и он сел рядом с ней. Скамья была из кованого железа, закрытого толстыми подушками. Джефф отпил коньяка и обнял Амелию.

– Ты не жалеешь, что пригласила меня сюда?

Она покачала головой, и шелковые пряди ее густых волос скользнули по его шее, когда она обернулась к нему.

– Я не знаю, что теперь делать. С кем угодно другим я была бы сейчас немного пьяна и не думала бы так много.

Джеффу стало интересно, как часто она пила, просто чтобы вытерпеть свою жизнь или потому, что от нее этого ожидали. Он вдруг ощутил потребность защитить ее, оградить от того, чего мир ждал от нее.

– Правда?

Амелия пожала плечами:

– Я давно не приводила в дом мужчин.

Джефф поднял бровь:

– Но тебя видели с мужчинами в последнее время.

– Мы оба знаем, что быть замеченным с кем-то совсем не означает действительно быть с ним.

Он забрал у нее бокал и поставил у их ног, потом взял ее лицо в ладони, погладил скулы и провел пальцем по ее полной нижней губе.

– Совершенно верно, – сказал Джефф, наклоняясь и наконец целуя ее.

Это не был драматичный, полный желания поцелуй, которым они обменялись у ресторана. Он был глубок и спокоен и давал обещания, которые Джефф не был готов произнести вслух. Эта женщина была особенной, и он не хотел отпускать ее.

Амелия знала, что пригласить Джеффа к себе – не самое мудрое ее решение, но она не раскаивалась. Довольно рано она поняла, что, если хочет жить своей собственной жизнью, нельзя ни о чем жалеть – надо просто извлечь полезный опыт и двигаться дальше. В объятиях Джеффа ей было слишком хорошо, чтобы предаваться сожалениям. Его руки скользили по ее спине, и по ее телу пробежала дрожь, когда его губы накрыли ее. Он касался ее так умело и нежно, что у нее кружилась голова, и Амелия поняла, что в личной жизни он следовал тем же принципам, что и в делах. Она ошиблась, оценивая его, возможно, так же, как он ошибся в ней. Но что, если он ждал от нее чего-то необычного? Из-за толкования, которое дали тому видео СМИ, многие ее предыдущие любовники ждали от нее странных вещей. Амелия отстранилась:

– Ты смотрел то видео?

Джефф взглянул на нее, в его задумчивых глазах невозможно было что-либо прочесть, и ей показалось, что он сейчас уйдет. Не станет ли он думать о ней хуже из-за этого? Зачем она вообще подняла эту тему?

– Не видел. Я не принадлежу к людям, которые обращают внимание на такие вещи.

– Знаешь, это было давно. В смысле, я знаю, что все думают, что это случилось вчера, но на самом деле я была намного моложе… – Амелия болтала и не могла остановиться.

– Амелия, милая, тебе не нужно ничего объяснять. В моем прошлом тоже есть вещи, которые я не хотел бы видеть в Сети. То, что происходит между нами, не имеет ничего общего с видео.

И Джефф поцеловал ее так мягко и нежно, что она почти всхлипнула, чувствуя, что он целует ее саму, Амелию, а не образ, который он ожидал найти. Он исцелил часть ее, которая, как она думала, и не нуждалась в исцелении. Она обняла его за плечи и запустила пальцы в его густые волосы, понимая, что в эту секунду не хочет, чтобы он отпускал ее. Когда его губы ласкали ее, а руки скользили по ее телу, ее не волновали все эти «что будет, если», ей не хотелось думать о завтрашнем дне или последствиях – ей просто хотелось чувствовать.

Она коснулась верхних пуговиц его рубашки и расстегнула их, пока Джефф ласкал ее плечи и грудь. Он нашел молнию на боку ее платья и медленно потянул язычок вниз. Каждая новая ласка казалась дольше предыдущей. Ощущение его рук на ее теле было изысканной пыткой, которой она никак не могла насытиться. Амелия потянулась к вырезу платья, желая снять его и почувствовать руки Джеффа на своем теле, но он остановил ее:

– Не так быстро. Я хочу насладиться тобой.

Нотка желания в его голосе заставила ее затрепетать. Еще никто никогда не хотел заняться с ней любовью медленно.

– Я хочу почувствовать твои руки.

– Чувствуешь? – прошептал он, проводя ладонями вниз по ее спине, обхватывая ее талию и возвращаясь к груди.

Амелия поняла, что он не станет спешить. Он будет медлить, пока она не сойдет с ума от наслаждения. Что ж, в эту игру могут играть двое, подумала она, расстегивая оставшиеся пуговицы его рубашки. Амелия распахнула рубашку и наконец положила руки ему на грудь, мускулистую и покрытую тонкими волосками. Она пробежала пальцами от его шеи до пояса и слегка царапнула кожу, скользя пальцами по груди, и он содрогнулся, когда она коснулась его живота.

– Нравится?

– Да, – прорычал Джефф.

Она улыбнулась сама себе, опуская руку ниже, поглаживая его возбужденный член сквозь ткань брюк. Он затвердел под ее пальцами; она нашла молнию, но не расстегнула ее, а только сильнее погладила его член. Бедра Джеффа дернулись, следуя за ее рукой, и она наклонилась, чтобы поцеловать его грудь и вдохнуть его неповторимый восхитительный аромат. Его руки снова ласкали ее, проскальзывая под платье и останавливаясь между лопатками на застежке лифчика. Одной рукой Джефф привлек ее ближе, другой сжал ткань ее платья, побуждая снять его.

– Освободи руки, – велел он полным страсти голосом.

Амелия подчинилась, и он потянул вниз лиф платья и бретельки лифчика, обнажив ее тело выше пояса. Ночной воздух ласкал ее кожу, пока она смотрела ему в лицо. Джефф взял ее за запястья и посмотрел на нее. Она спросила себя, нравится ли она ему, – каждому мужчине нравится в женском теле что-то свое. Амелия надеялась, что ему доставляет такое же удовольствие смотреть на нее, как ей – разглядывать его.

Джефф коснулся ее губ, прежде чем провести пальцем вниз по ее телу. Он погладил ее ключицу и двинулся ниже, лаская пальцами ее полные груди. Ее соски напряглись, и она захотела почувствовать на них его пальцы. Амелия повела плечами, но Джефф снова напомнил ей, что торопиться не станет. Казалось, стоило ему почувствовать, что ей нравятся его действия, как он начинал двигаться еще медленнее, заставляя ее тело содрогаться от страсти. Его руки скользнули вниз по спине, притягивая ее ближе, пока ее соски не коснулись его груди. Амелия вздрогнула, чувствуя, как кровь ускоряет бег. Он крепко держал ее, убеждаясь, что она останется там, где он хочет. Она откинула голову и встретила взгляд его потемневших голубых глаз.

– Ты уверена, что хочешь именно этого? – спросил Джефф.

Трезво мыслить Амелия не могла, все, на что она была способна, – чувствовать и желать Джеффа каждой клеткой. Она кивнула.

– Тебе придется сказать это, прежде чем мы двинемся дальше. Ты хочешь меня, Амелия?

Она протянула к нему руки и прижала ладони к его щеке, потом потянулась к нему и прошептала:

– Да, Джефф. Я хочу тебя.

Глава 5

Джефф никогда не обладал такой женщиной, как Амелия. С ней он чувствовал себя живым, как никогда прежде, и теперь собирался сделать ее своей. Часть его чувствовала, что она уже принадлежала ему: он не смог испытать такие сильные эмоции с женщиной, которая не была бы создана для него.

Он углубил мягкий поцелуй, затем прикоснулся к ее соскам. Амелия издала глубокий стон, распаляя его еще сильнее. Сначала он подразнил ее легкими прикосновениями, поглаживая грудь подушечками пальцев. Потом, когда ее сосок затвердел под его прикосновением, он слегка царапнул его ногтем. Она сжала его плечи и оторвалась от его рта.

– Тебе нравится? – спросил Джефф, желая убедиться, что не делает ей больно.

– Д-да.

Он продолжил ласкать ее грудь и скользнул губами по ее щеке, несколько раз поцеловал ее шею, прихватывая губами кожу, и крепко поцеловал бьющуюся у основания шеи жилку. Она словно ожила и обхватила его руками, заставила лечь на скамью и оседлала его. Юбка туго натянулась у нее на коленях, и Амелия застонала от разочарования. Джефф запустил руки под юбку и поднял ее на талию. На ней были только маленькие трусики бикини, и его руки сжали ее ягодицы. Его палец скользнул вперед, и он ощутил влажное тепло. Он больше не мог сопротивляться.

– Чего ты хочешь? – прошептал он ей на ухо.

Амелия затрепетала и дернулась, пытаясь усилить трение.

– Тебя. Джефф, я хочу тебя.

– Рано, – прошептал он, осторожно отводя в сторону ткань и касаясь ее обнаженной плоти.

Она издала негромкий звук. Джефф сильнее дернул ее трусики; они порвались, и он стянул их с нее.

– Ты мне должен…

– Я собираюсь расплатиться с тобой оргазмом, – сказал он.

От этих грубоватых слов она задохнулась, румянец растекся по всему ее лицу. Он улыбнулся сам себе. У него никогда не было женщины, чья страсть так идеально совпадала бы с его, как страсть Амелии. Она сунула руку между их телами, быстро расстегнула ширинку и освободила его член. Джефф почувствовал, как тепло ее промежности обволакивает его, и понял, что вот-вот взорвется. Однако он еще не был готов: он хотел доставить ей такое удовольствие, что она станет зависеть от него так же, как он начинал зависеть от нее.

– Я должен сказать, что я не готов, – предупредил Джефф: у него не было презерватива, потому что он не ожидал такого окончания вечера. – Ты защищена?

– Да, – сказала она.

– Слава богу.

Амелия рассмеялась:

– А что, ты был бы расстроен, если бы нам пришлось остановиться?

Он слегка сжал ее соски, и она застонала и дернулась.

– Не думаю, что смог бы.

– Возьми меня, Джефф. Сделай меня своей.

Он двинул бедрами и остановился.

– Если ты станешь моей, пути назад не будет, – предупредил он.

– О чем ты?

– Это не интрижка на одну ночь. Я не такой, как другие мужчины, с которыми ты встречалась.

– Не время для разговоров, – простонала она.

Джефф положил руки на ее бедра, притягивая ближе и входя в нее. Она была тесная и облегала его, как бархатная перчатка, сжимая его так крепко, что ему пришлось остановиться и перевести дух, чтобы не излиться сразу. Амелия попыталась двинуться, чтобы довести себя до предела, но он придержал ее за бедра. Он втянул в рот ее сосок, дразня его языком и легонько задевая зубами, пока она не стиснула его плечи, отчаянно пытаясь освободить бедра из его хватки. Джефф услышал ее долгий стон и почувствовал, как сокращаются ее мышцы, когда оргазм сотряс ее тело. Только тогда он отпустил ее бедра и ворвался в нее со всей своей силой, впиваясь в ее губы поцелуем и ощущая предательскую дрожь внизу спины.

Его оргазм приближался, и Джефф посмотрел Амелии в глаза и увидел, что они полуоткрыты. Он чувствовал, что она почти готова. Он сунул руку между их телами и нашел заветный бугорок, поглаживая его, пока снова не услышал восхитительные задыхающиеся звуки, от которых ему хотелось взорваться.

– Ну же, – простонал Джефф.

Она повиновалась, и он достиг пика наслаждения секундой позже. Она упала ему на грудь, и он обхватил ее руками. Джефф крепко держал ее и не знал, сможет ли когда-нибудь отпустить.

Амелия не могла восстановить дыхание, да и не хотела. Объятие Джеффа было крепким, и он держал ее так, как будто она могла исчезнуть, если он отпустит ее, и ей это очень нравилось. Она искала мужчину, который заботился бы о ней, сколько себя помнила, и сейчас, хотя это мог быть простой самообман, она чувствовала, что о ней заботятся.

Джефф наконец выскользнул из нее. Пот на ее груди начал подсыхать, но он все еще обнимал ее. Она лежала, уткнувшись лицом ему в шею и забыв, что есть что-то вне его объятия.

Чем дольше он обнимал ее, тем меньше ей хотелось вставать, однако она знала, что не может лежать так вечно, поэтому заставила себя сделать это. Амелия подняла голову, собираясь отстраниться, и Джефф поцеловал ее, когда она взглянула на него. Это был мягкий, нежный поцелуй, но она все еще чувствовала страсть, сжигавшую их минуту назад.

– Куда это ты собралась? – спросил он.

– Дай мне минутку, – ответила Амелия, внезапно почувствовав себя очень уязвимой.

Ей хотелось, чтобы он остался, хотела провести ночь в его объятиях, но это было их первое свидание. Черт возьми, была еще одна причина, почему секс на первом свидании был ошибкой: если ты действительно привязываешься к человеку, все слишком быстро может стать очень сложным.

Она оперлась на его плечи, слезла со скамьи и встала рядом с ней. Ее платье скользнуло вниз, но Джефф подхватил его, вставая и помогая ей одеться. Его сильная рука легла ей на плечи, и он снова поцеловал ее.

– Может быть, спустимся вниз? – предложил он.

Она кивнула. Он застегнул пуговицу на брюках и подхватил ее на руки.

– Что ты делаешь?

– Несу тебя, – ответил Джефф.

– Почему?

– Я еще не готов отпустить тебя.

Он отнес ее вниз, в ванную комнату, где опустил на пол у раковины. Ванная была большая и роскошная: Амелия специально оговорила этот момент, когда продумывала дизайн квартиры.

– Не желаешь ли принять ванну? – спросил он.

– Джефф, ты меня избалуешь.

– Это самое меньшее, что я могу сделать. Я порвал твои трусики.

Она вспыхнула, вспомнив, как завел ее звук рвущейся ткани:

– Да уж.

Она отвернула краны, и в огромную ванну полилась вода. Амелия сбросила платье; Джефф тоже разделся. Она взяла банку соли для ванн и бросила щепотку в теплую воду. Странно, но Амелия никогда не принимала ванну с мужчиной, однако Джефф, казалось, чувствовал себя как дома, и это успокоило ее.

Он оперся спиной о стену и притянул ее к себе так, чтобы ее спина прижималась к его груди, взял губку, лежащую на подставке рядом с ванной, выдавил на нее немного геля, и она вздрогнула в предвкушении.

– Расскажи мне о себе. Как ты стала всемирно известной наследницей?

Она откинула голову ему на плечо, пытаясь понять, не дразнит ли он ее, но его лицо выражало искреннюю заинтересованность.

– Скорее, печально известной.

– Ничего подобного, – возразил Джефф. – Рассказывай.

– А что ты знаешь обо мне? – спросила она.

– Я знаю, что твой отец – Огастес Манро, а мать – Миа Доменичи, легендарный дизайнер.

– Мой отец уже был женат, когда встретил мою мать. Между ними вспыхнула «огненная страсть», как она это называет, и от этого, по-видимому, невозможно было отказаться.

– Невозможно? – спросил Джефф.

Амелия покачала головой, чувствуя, что теперь понимает свою мать. До Джеффа ей не приходилось испытывать такую страсть. Почему он? Что так сильно привлекает людей друг к другу? Она была уверена, что ее мать тоже не могла понять, почему воспылала такой страстью к Гасу Манро.

– А с тобой такое случалось? – спросил Джефф.

– Только однажды, – ответила Амелия, но не уточнила, что имеет в виду его.

Он провел губкой по ее телу. На каждое движение ее тело отвечало пульсацией между ног.

– А с тобой? – спросила она.

– Расскажи, как это бывает, – попросил он.

Амелия пожала плечами, не в силах подобрать слова, которые не выдали бы ее чувств.

– Я не знаю, как это описать. В случае моих родителей этого было недостаточно – вот все, что я знаю наверняка. Они отчаянно нуждались друг в друге, но не могли жить вместе.

– Это больно, наверно. Ты поняла это еще в детстве?

– Нет. – Она покачала головой. – Мы с Огги часто чувствовали себя в лодке в бушующем море и изо всех сил пытались не перевернуться. – У Амелии снова возникло ощущение, что она выдает слишком много секретов. Она решила закрыть глаза – и рот – и наслаждаться его прикосновениями, сколько бы это ни продлилось.

– Не припоминаю, чтобы ты часто появлялась в газетах, когда была ребенком, – осторожно сказал Джефф, желая собрать о ней побольше информации: он уже понял, что, если станет требовать, она ничего ему не скажет.

– Большую часть детства я провела в Нью-Йорке, но мной не интересовались, пока мне не исполнилось восемнадцать. Признаться, тогда я была страшненькая.

– Ни за что не поверю. – Он покачал головой.

Амелия пожала плечами:

– Так или иначе, это правда: я носила брекеты и очки и была так ужасна, как только может быть девочка-подросток, к огромному огорчению моего отца.

Она говорила немного сбивчиво, и он понял, что она ведет себя так, когда нервничает.

– Я уверен, ты была очаровательна.

Амелия покачала головой:

– Ты говоришь обо мне теперешней, но если бы встретил меня тогда, то даже не заметил бы меня.

– Тут ты ошибаешься, – возразил он. – У меня ведь две сестры. Если ты была наполовину так ужасна, как они, я подошел бы к тебе, просто чтобы сказать, что ты не одинока.

Она подняла усталые глаза, какими смотрела на него каждый раз, когда пыталась понять, говорит ли он правду, и он надеялся, что в его глазах она увидит искренность.

– Значит, потом ты стала привлекательной молодой женщиной, и папарацци стали виться вокруг тебя?

Амелия рассмеялась, и от этого чудесного звука Джеффу захотелось обнять ее крепче.

– Не совсем. На премьеру фильма моего тогдашнего парня мама придумала мне потрясающее платье, и, когда появились наши с Энди фотографии, люди начали спрашивать, кто я, а Энди им отвечал. Мы появились вместе еще на нескольких мероприятиях, потом расстались, но папарацци продолжали преследовать меня, и тогда мне это нравилось. Моим родителям тоже: это позволяло нашей фамилии чаще мелькать в газетах.

Энди был Эндрю Холлингсом, одним из самых горячих голливудских режиссеров. Она жила в мире звезд, и на секунду ему стало интересно, соответствовал ли ему его британский аналог. Однако по тому, как Амелия отвечала ему, Джефф понял, что не стоит спрашивать.

Между ним и Амелией словно пробегали искры. Джефф подумал, что, возможно, это и была огненная страсть – это мощное влечение к ней. Однако он предположил, что это просто новизна вожделения заставила его так думать. Джефф отложил губку, чувствуя, как снова возбуждается от прикосновений к ней. Он снова хотел ее и знал, что сегодня она еще раз будет принадлежать ему, но не сейчас. Джефф хотел знать об Амелии больше, чем то, как ее тело реагирует на его касания. Он хотел знать, что за секреты она прячет в глубине глаз. Ему нужно было знать каждую деталь ее прошлого и настоящего. Проклятие, он был одержим ею! Как это случилось? Началось это где-то по пути из ресторана сюда – возможно, когда она впустила его в свой сад, показала ему свое тайное убежище – и позволила войти в ее тело. Джефф постарался сосредоточиться.

– Тогда ты и решила, что папарацци можно использовать? – спросил он.

– Может показаться, что я испорченный ребенок, но, пожалуйста, помни, что я была молода и не слишком разумна, – ответила она.

– Я запомню.

– Каждый раз, когда мое фото появлялось в СМИ, отец звонил мне. Тогда я разговаривала с ним так часто, как никогда до этого. И хотя разговоры были почти бессмысленны, я наконец привлекла к себе его внимание.

– И терять его тебе не хотелось, – подытожил Джефф.

– Именно так. Не знаю, что за отношения с родителями у тебя, но я была большей частью заброшена. Огги был близок с отцом, потому что они вместе играли в поло. Мама всегда была в Милане, а я не была большой модницей, так что моя компания ей не подходила.

Он подумал, что не в последнюю очередь столь долгое одиночество помогло ей выработать свою индивидуальность – одно из многих качеств, делавших ее такой привлекательной для публики.

– Тебе было одиноко?

– Немного, но не слишком. Большую часть года я проводила в элитной школе и лагерях, а на каникулы меня всегда приглашала к себе моя подруга Биби.

– У меня было похожее детство, – сказал он. – Разве что это я приглашал друзей к себе на каникулы.

– Я мало что знаю о твоей юности. Кэролайн и Джемма – твои единоутробные сестры?

– Да. Моя мать – принцесса Луиза, отец – Малькольм Девоншир. Они не были женаты.

– Это я знаю. Я слышала, что тебя и твоих братьев собрал в офисе Малькольма этот его поверенный, Эдмонд.

– Ты знаешь Эдмонда? – удивленно спросил Джефф.

– Я знаю о нем, – уточнила она. – Он один из адвокатов маминого друга.

Джеффу не хотелось говорить о братьях, но он не мог оставить ее вопрос без ответа.

– Это была наша первая личная встреча.

– Странно. Почему?

– Точно не знаю. Моя мать очень болезненно реагирует на все связанное с другими сыновьями Малькольма, поэтому я никогда не затрагивал эту тему.

Она повернулась и посмотрела ему в лицо.

– Мне жаль.

– Почему?

– Потому что у тебя не было братьев, с которыми ты мог бы поделиться своими мыслями и чувствами. Не думаю, что у тебя был близкий друг вроде моей Биби.

– В конце концов, у меня были сестры. Мне нравится моя жизнь.

– Я знаю. И все-таки ты упустил то идеальное детство, о котором все мечтают.

– Все?

– Да. Мы притворяемся, что нам прекрасно живется и без родительского внимания, но сами знаем, что нам его не хватает. Из-за нашего сумасшедшего детства мы выросли такими, какими выросли.

Маленькая наследница была мудра. Джефф поцеловал ее, возвращая из прошлого в настоящее. Ему не хотелось признавать, что она могла быть права, не хотелось давать Малькольму больше контроля над его жизнью, чем он уже имел, и, обнимая обнаженную Амелию, он хотел, чтобы они думали только друг о друге.

– Я устал от разговоров.

– Чем хочешь заняться? – спросила она, обхватывая его голову длинными пальцами и вовлекая его в долгий поцелуй.

– Есть пара мыслей, – хрипло произнес он.

– Вот как?

– Именно так, – кивнул Джефф. – Почему бы тебе не показать мне свою спальню?

Глава 6

Джефф проснулся оттого, что зазвонил его мобильник. Он потянулся к прикроватной тумбочке, где лежал телефон, задел полный стакан, опрокинувшийся и заливший все водой, и резко сел в кровати.

Он был у Амелии. Она приподнялась на локте и смотрела на него сквозь густые вьющиеся пряди. Ее губы припухли; простыня соскользнула к ее талии, обнажая грудь и заставляя его забыть о телефоне и разлитой воде. Он протянул к ней руку и провел пальцами между и вокруг грудей.

– Ты восхитительна.

Она вспыхнула, и он увидел, как румянец поднимается от груди к лицу. Джефф наклонился к ней, чтобы поцеловать, но телефон снова зазвонил.

– Подойди, – рассеянно попросила она.

Он потянулся к телефону.

– Я разлил воду.

– Я вытру, – сказала Амелия.

Телефона вода не коснулась. Он посмотрел на номер: звонила его мать.

– Привет, мам.

– Джефф, нам надо поговорить.

– О вечеринке? Я уже все сказал Кэро. Никто не потащится за мной в Гэмпшир. Папарацци вполне хватает того, что им дает Генри.

– Больше нет, дорогой. Ты видел утренний выпуск «Сан»?

– Нет, я обычно его не читаю, – ответил он; если его мать спрашивала о газете, это могло значить только одно. – Там фото Кэро и этого футболиста, с которым она встречается?

– Нет, Джефф, там фото, на котором ты и Амелия Манро, и должна сказать, что ты дал им много тем для разговоров.

– Мама…

– Не надо, не говори ничего. Ты не оправдаешь себя, сказав только, что девушка вроде нее привыкла к вниманию.

– И не собирался.

– Хорошо, потому что даже светские львицы умеют чувствовать, Джефф. Каждая женщина заслуживает, чтобы с ней обращались уважительно. Ты собираешься снова с ней встретиться?

– Мама, я не хочу обсуждать это с тобой.

– Ты все еще у нее? – спросила его мать.

– Я сказал, что не хочу это обсуждать.

– Убедись, что она понимает, кто ты и кто она. Не обманывай ее, Джефф.

Эта тема была больной для нее.

– Я никогда бы так не поступил. Амелия другая.

– По сравнению с кем?

– С кем угодно, – сказал он.

Амелия вернулась в комнату. Ему очень хотелось защитить ее от скандала, который могло спровоцировать внимание СМИ, однако он подумал, что в данном случае она может справиться с этим куда лучше его. Он не обратит на это никакого внимания, и волнения скоро утихнут, а для Амелии это привычно.

– Вернемся к этому позже. Почему бы тебе не пригласить ее на ужин к себе в Бат в эти выходные?

– Я перезвоню. Люблю тебя, мам.

– Я тебя тоже, но мы не закончили.

Джефф отключился и взял Амелию за руку, притягивая ее к себе и целуя.

– Доброе утро.

– Доброе ли? – спросила она.

– Очень доброе, – произнес он.

Он обхватил ее обеими руками, собираясь перед уходом еще раз овладеть ею, но его телефон снова зазвонил.

– Ты популярен. Ответь, а я пока сделаю кофе. Какой ты любишь?

– Черный.

– Я сейчас вернусь.

– Можешь не уходить, – сказал он.

Она подняла бровь.

– Нет, не могу. Они ведь все звонят насчет меня?

– Это, наверно, одна из моих сестер. Наш поцелуй, несомненно, уже в сегодняшнем «Сан».

Словно защищаясь, Амелия обхватила себя руками.

– Для меня это не ново. А ты как?

– В полном порядке. Ничего страшного не случилось, эта история забудется через несколько дней.

– Правда? – спросила она.

– Конечно. Я обнаружил, что, если не подогревать их интерес, им становится скучно со мной, и они переключаются на кого-то другого.

Она кивнула:

– Пойду все-таки сделаю кофе.

Он чувствовал – что-то не так. Его слова расстроили ее.

Джефф вылез из постели, оставив надрывающийся телефон на столе, и побрел на кухню, не одеваясь. Она стояла, опираясь на барную стойку, и сверлила взглядом гранитную поверхность. Почувствовав его приближение, Амелия приняла занятой вид и стала накладывать собачью еду в миску Леди Годивы и наливать ей воду, потом поставила миски на коврик на полу.

– Поговори со мной, Амелия. Что тебя расстроило?

Она посмотрела на него, на секунду закусив губу, потом пожала плечами.

– Я надеялась, что между нами нечто большее, чем отношения на одну ночь, – заявила она. – Зря надеялась, похоже. Мы все время будем в новостях, и я знаю, что тебе это совсем не понравится.

Джефф притянул ее к себе и крепко поцеловал.

– Когда я сказал, что об этой истории скоро забудут, я имел в виду прессу, а не себя. Я не смог бы забыть, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Нам просто нужно ненадолго залечь на дно.

Амелия не была уверена, что хотела залечь на дно. Если она выйдет из зоны действия объективов, останется ли она такой же влиятельной?

– Не знаю, смогу ли, – призналась она.

– А попробовать хочешь?

Она нажала на кнопку кофемашины и подставила кружку с картиной Ван Гога под носик, потом достала такую же для Джеффа. Наполнив ее черным кофе, она протянула ему кружку и отпила своего латте.

– Ты просишь меня изменить принципы, по которым я живу, – сказала она.

– Я прошу слишком много? Я думал, что имею право, – заметил он.

Конечно, он так думал. Он не нуждался во внимании СМИ, чтобы его семейный бизнес процветал, ему не нужно было кропотливо созидать свою славу, чтобы достичь своих целей – и сделать своего отца счастливым.

– Я попробую, – произнесла она наконец.

– Это все, чего я прошу, – кивнул Джефф, придвигаясь ближе и обнимая ее.

– Ты все еще не одет, – заметила она.

– Тебя это заводит? – спросил он.

Этим утром Джефф был в игривом настроении. Она хотела улыбнуться, но не смогла. Амелия слышала достаточно, чтобы понять, что его мать беспокоится по поводу фото, и была уверена, что это нехорошо.

– Пошли обратно в кровать.

Она покачала головой:

– Не могу. Сегодня я должна быть в офисе.

– Чинить то, что сломал твой брат?

– Да, – ответила она.

– Ты еще не думала над моим предложением? – спросил он.

– У меня было немного времени, чтобы подумать о деле, – ответила она, пока он целовал ее шею.

Джефф взял ее за руку и повел обратно в спальню. Его тело было прекрасно; он не был чрезмерно мускулист, но держал себя в форме и был идеально сложен. Она протянула руку, желая коснуться его.

– Что ты делаешь?

– Восхищаюсь твоим задом, – призналась она, кладя сложенную руку на его ягодицу. – Он у тебя очень симпатичный.

Джефф вспыхнул, и она улыбнулась.

– Займемся делами или еще поговорим о моей заднице?

– Повтори-ка еще раз свое предложение. Я немного отвлеклась.

– Я предлагаю объединить усилия «Эверест эйр» и «Манро хотелз» и создать что-то вроде элитного пакета услуг. Это отвлечет правление от проблем с Огги, а мы сможем больше времени проводить вместе.

– Значит, мы будем работать над этим вместе?

– Разумеется. Вообще, я думаю, нам стоит устроить совещание прямо сейчас.

– В моей постели?

– Да.

– Я серьезно, Джефф.

– Я тоже. Давайся займемся любовью, а потом я отвезу тебя позавтракать, и мы обсудим детали.

Стоя в своей спальне в свете, льющемся сквозь тонированное стекло, Амелия едва ли могла сказать ему «нет». Она хотела быть рядом с ним, но не знала, как поступить: идти дальше или сбежать. Впервые Амелия встретила мужчину, с которым хотела провести больше времени, которого ей хотелось узнать лучше.

Она встретила мужчину, в которого могла влюбиться.

В ее голове зазвенел тревожный сигнал. Однако вместо того, чтобы броситься бежать, она стряхнула халатик с плеч, позволив ему упасть на пол, и толкнула Джеффа в грудь. Он попятился к кровати, упал на нее и потянул Амелию за собой. Она оседлала его и стала целовать, пока его руки блуждали по ее спине. От ощущения правильности происходящего Амелия едва могла дышать.

Ночью ей казалось, что это всего лишь магия их первого раза, но ощущение не проходило. Джефф обнял ее и одним плавным движением подмял под себя, взял ее лицо в ладони и поцеловал, не прекращая двигать бедрами, и скоро Амелия почувствовала, что вот-вот кончит.

Это случилось быстро и неожиданно для нее самой. Он улыбнулся, когда она задохнулась, и стал быстрее вбиваться в нее. Минутой позже он достиг пика наслаждения, низко застонав. Она обхватила его руками и ногами и прижала к себе с силой, которой от себя не ожидала.

Амелия понимала – она влипла в серьезные неприятности.

Джефф отправился домой принять душ и переодеться. Они договорились встретиться в его офисе и обсудить слияние. Когда он вошел в дом, он показался ему странно пустым, и он понял, что хочет привести сюда Амелию.

Ситуация выходила из-под контроля. Джефф был возбужден, как будто ему было восемнадцать, и, сколько бы он ни спал с Амелией, ему хотелось еще, как будто это было в первый раз. Она околдовала его, другого слова он подобрать не мог. Он полностью запутался в ее паутине.

Джефф понимал, что ступает на скользкую дорожку и должен будет с осторожностью смешивать личную и деловую жизнь. Отныне они с Амелией будут держаться вдали от всеобщего внимания, он сможет добиться этого, если она согласится. Для их совместного предприятия важно создать правильный образ.

Выйдя из душа, Джефф проверил мобильник и увидел два пропущенных звонка: один от Кэро (без сомнения, предупреждения держаться подальше от изданий вроде «Сан»), второй от Эдмонда. Эдмонду он перезвонил первому.

– Это Джефф Девоншир, – сказал он, когда юрист ответил.

– Спасибо, что перезвонили.

– Не проблема. Чем могу быть полезен?

– Не знаю, видели ли вы утренние газеты, но в них фото, на котором вы и мисс Манро.

Джефф не привык отчитываться перед кем-то в своих действиях и не собирался начинать.

– Я видел. Не думаю, что это проблема.

– Вообще-то это проблема. Вашему отцу не хочется, чтобы его имя ассоциировалось с людьми вроде мисс Манро.

Джефф глубоко вдохнул:

– Тогда хорошо, что он передал управление «Эверест эйр» мне, не правда ли?

– Предупреждаю, Джефф. Если вы продолжите встречаться с Амелией Манро, вы потеряете свою часть компании.

– Я думаю, не обязательно напоминать вам, что я уже успешный человек и не слишком нуждаюсь в «Эверест эйр».

– Это всего лишь предупреждение, повторяю, – сказал Эдмонд. – Я не хочу, чтобы вы совершили что-то, о чем потом пожалеете. А судя по тому, что я видел и что в газетах, вы движетесь к катастрофе. Держитесь от нее подальше, если хотите сохранить за собой «Эверест эйр».

Если и было что-то, о чем Джефф ни за что не пожалел бы, так это о времени, проведенном с Амелией.

– Я хочу поговорить об интервью, в которых Стивен предложил нам принять участие, – произнес он, меняя тему. – Не уверен, что моя мать захочет. Она всю жизнь прожила, стараясь убедиться, что никак не связана с другими любовницами Девоншира.

– Я знаю это, но, думаю, огласка была бы полезна для компании и помогла бы замять скандал, когда вы с братьями займете свои места. Вы сможете убедить ее, как думаете?

– Я спрошу ее, но она очень болезненно реагирует на эту тему. Если она скажет «нет», значит, нет.

– Понимаю. Вам нужно будет встретиться со мной на этой неделе и поговорить об «Эверест эйр»?

– Нет. У меня есть кое-какие новые идеи, которые мы внедряем, а ситуация с носильщиками под контролем.

– Кажется, вы взялись за это дело именно так, как надеялся ваш отец.

– Пожалуйста, Эдмонд, не говорите о нем как о моем отце. Мы оба знаем, что Малькольм был ненамного большим, чем поставщиком спермы.

– Конечно.

По его голосу Джефф понял, что он хочет сказать что-то еще, но для Джеффа Малькольм не был отцом. У него была мать и две отличные сестры. Его семья была полной и без Малькольма.

– Это все?

– Пока да, – сказал Эдмонд и попрощался.

Джефф надел костюм от Хьюго Босс с темно-голубой полосатой рубашкой и желтым галстуком. Его сделанные вручную итальянские легкие кожаные туфли идеально подходили к костюму, и, прежде чем выйти за дверь, он обернулся к зеркалу, оглядел себя сзади, и сделал это просто потому, что Амелии понравился его зад. Домработница Джеффа выходила из кухни, когда он вошел.

– Доброе утро, мистер Девоншир, – сказала Энни.

– Доброе утро. К ужину не приду, – предупредил он. – Передадите повару?

Когда он ужинал дома, Энни присматривала за тем, чтобы его ждала горячая еда.

– Хорошо, сэр. А в выходные?

– Меня не будет в городе, – ответил Джефф. – Я буду в Бате.

– Я прослежу, чтобы дом был готов. Вам нужна будет еда? – спросила она.

– Убедитесь, что в кухне есть запасы, я позабочусь о еде.

– Вы?

Джефф изогнул бровь.

– Я просто вспомнила тот ужас, когда вы «позаботились о еде», – объяснила она.

Энни была немного нахальной, за что он ее и любил. Она была ровесницей его матери, но все еще не потеряла интереса к жизни.

– Я хотел сделать гриль.

– Хорошая мысль.

– Я планирую вечеринку на несколько дней – убедитесь, что там будет достаточно еды по меньшей мере на десятерых, – сказал он.

Джефф вышел из дому с ощущением, что все прекрасно, несмотря на предостережение Эдмонда. Он знал, что победителя соревнования, устроенного Малькольмом, определит чистая прибыль, и не важно, как сильно Эдмонд и Малькольм хотели, чтобы он избежал скандала. Джефф не собирался позволять кому-то ставить ему ультиматум касательно Амелии Манро. Он хотел ее и, естественно, не собирался ее уступать.

Глава 7

Амелия надела классический черный костюм от Шанель, который вывел Коко в авангард моды, выпрямила волосы, зачесала их назад, как в классическом образе Одри Хепберн, и надела большие круглые темные очки. Она долго продумывала этот костюм перед тем, как выйти из дома, стараясь создать элегантный, сдержанный ансамбль. Амелия проскользнула мимо Томми, дежурившего у входа, чувствуя себя подростком, удирающим из дома.

На углу она взяла такси и поехала в офис «Эверест эйр». Ее телефон завибрировал: пришло сообщение. Она обожала функцию телефона, делавшую обмен сообщениями похожим на разговор-диалог. Сообщение было от Биби.

«Биби. Как все прошло?

Амелия. Мило. Расскажу позже за выпивкой.

Биби. Вот уж нет. Я хочу знать, что скрывает поцелуй. Выглядит так, как будто это было больше, чем мило».

Амелия почувствовала, что абсолютно не знает, как описать то, что происходило между ней и Джеффом, да ей и не хотелось. Все было новым и свежим, и ей хотелось сохранить все таким на некоторое время, однако из-за фото это было невозможно. Она никогда не думала, что придет к этому. Жизнь под прицелом камер хороша для молодой женщины, которой была Амелия еще вчера, но той, кем она становилась сейчас, хотелось немного личного пространства.

«Амелия. Не могу сейчас говорить. Поговорим позже.

Биби. Он с тобой?

Амелия. Не сейчас. Еду на встречу с ним.

Биби. Хорошо».

Такси остановилось перед офисным зданием, Амелия вышла из машины и посмотрела на свое отражение в стеклянной двери. Ей показалось, что сегодня она выглядит очень мило, и она понадеялась, что Джефф подумает так же. Она закинула на плечо свою сумку «Коуч»[5] и направилась к зданию. Высокий блондин вышел ей навстречу.

– Добрый день.

– Здравствуйте, – улыбнулась она.

– Могу я помочь вам? – спросил он.

– Я к Джеффу Девонширу.

– Я Грант, заместитель Джеффа, – сказал он, протягивая ей руку.

– Амелия Манро, – представилась она, снимая очки и принимая его руку.

– В жизни вы еще лучше, чем на фото.

– Я не задержу вас, – любезно сказала она.

Он смотрел на нее так, что ей показалось, что он смотрел то видео.

– Я провожу вас в офис Джеффа.

Она не смогла придумать, как бы повежливее отказаться, поэтому пошла за ним. На помощь ей пришел охранник.

– Мне нужен какой-нибудь документ, если не возражаете, чтобы я мог подтвердить вашу договоренность с мистером Девонширом.

– Она со мной, Уилл, – предупредил Грант. – Это мисс Амелия Манро.

– Исключений не делаем, Грант, вы знаете это.

Грант взглянул на часы и улыбнулся Амелии.

– Оставляю вас на Уилла. Было очень приятно познакомиться.

Грант ушел, и Амелия почувствовала облегчение. Она привыкла, что люди реагируют на нее подобным образом. Но сейчас она старалась держаться в тени ради Джеффа.

– Не думаю, что меня внесли в его график. Мы говорили сегодня утром, – произнесла она.

– Вообще-то вас ждут, но мне нужен документ, удостоверяющий вашу личность, и я должен проверить, на месте ли он, прежде чем пропустить вас.

Она кивнула и протянула ему удостоверение с фотографией, думая о предстоящем разговоре с Джеффом. Утром она написала Огги, сообщая, что объяснит его отсутствие тем, что он проводит осмотр новых отелей. Брат должен был еще перезвонить ей, но она знала, что он будет более чем счастлив сходить на последнее открытие отеля и отчитаться об успехе. Амелия подумала, что вывод Огги из тени на свет будет отличным способом избавить его от скуки и недовольства правления. Теперь ей надо убедить правление, что предложение, которое она собиралась внести, сработает, но она была уверена, что справится, особенно если им с Джеффом удастся достичь согласия. Правление придет в восторг, когда узнает о совместном предприятии.

– Держите, мисс Манро. – Уилл отдал ей удостоверение.

Она сунула его в бумажник, пока охранник звонил в офис Джеффа, и внезапно поняла, что не знает ни одного его номера. Джефф знал ее адрес, и только. Амелия провела с ним ночь и не имела представления, где он живет или как с ним связаться, и это было очень странное чувство. Как ей попросить его номер, не выглядя при этом навязчивой?

– Можете подняться, мисс Манро, – сказал Уилл.

Он нажал на кнопку под своим столом, и стеклянная дверь, ведущая к лифту, зажужжала. По пути к лифту Амелия напомнила себе, что Джефф затеял все это. Он хотел видеть ее и будет доволен тем, что она хочет сотрудничать, и ей надо просто расслабиться и получать удовольствие, проводя с ним время, но в глубине души она боялась, что долго это не продлится.

Когда Амелия вошла в офис, Джефф поднял голову и застыл, увидев ее в классическом костюме. Его дыхание сбилось; может быть, это было потому, что теперь он знал, что скрывает одежда, а может, потому, что теперь он знал ее лучше, чем раньше. Господи, это так глупо. В чем проблема? Она все еще была просто женщиной, которая, правда, могла воспламенить его, всего лишь войдя в комнату, и все-таки просто женщиной, которая пришла, чтобы поговорить о деле.

Джефф встал, приветствуя ее. Когда ушла секретарша, он еле справился с искушением привлечь Амелию к себе и поцеловать. Ему надо научиться контролировать себя в ее присутствии.

– Очаровательно выглядишь, – заметил он. – Ты ведь обычно так не одеваешься, верно?

– Нет. Но мы теперь деловые партнеры, и… папарацци не привыкли, что я так выгляжу. Я прошла в двух шагах от одного из них, который всегда ошивается у моей двери, и он меня даже не узнал.

– Это замечательно, – сказал Джефф, не в силах оторвать от нее глаз. – Садись, пожалуйста. Принести тебе кофе или воды?

– Воды, пожалуйста, – ответила она.

Он вытащил бутылочки «Эвиана» из холодильника, наполнил два бокала и оперся о стол, не желая быть слишком далеко от нее.

– Ты решилась? – спросил он.

– Да, я в игре, – ответила она немного нервно.

– Чудесно. У меня была возможность поговорить с одним из менеджеров о слиянии наших брендов, и он думает, что это отличная идея. Он будет работать с нами.

– Кто он?

– Карсон Миллер, а что?

– Внизу я встретила Гранта, и мне показалось, что он меня знает. Ты рассказывал ему о нашей сделке? – спросила она.

В глазах Амелии было что-то, заставившее Джеффа задуматься, не флиртовал ли с ней Грант.

– Он тебя смутил? – спросил он.

Она пожала плечами:

– Не слишком, просто был слишком дружелюбен, и мне бы не хотелось с ним работать.

– Я с ним поговорю, – предложил Джефф.

– Не надо, это было глупо с моей стороны.

– Почему глупо? – спросил он.

Поставив стакан на стол, она встала и подошла к окну, выходящему на аэропорт Хитроу.

– Этой ночью ты заставил меня осознать, что я могу быть не только девушкой из видеоролика и желтых газет, а он напомнил мне, что для всего мира я именно такая.

Джефф не знал, как ответить. Для него Амелия всегда была чем-то большим, чем просто девушкой из видео, как и для всех остальных людей, с которыми она встречалась, благодаря ее благотворительной деятельности и личным качествам.

– Амелия, если я поговорю с ним…

Она обернулась:

– Не надо, это все испортит. Расскажи мне о Карсоне и о том, что тебе будет нужно от «Манро хотелз».

Он обошел стол и сел в кресло.

– Дай мне свой электронный адрес, и я пришлю тебе информацию.

Она назвала адрес и сказала:

– Я только что поняла, что у меня нет ни одного твоего контакта.

– Как и у меня – ни одного твоего, – улыбнулся он и достал телефон. – Почему бы тебе не дать их мне сейчас?

Они обменялись информацией.

– У тебя есть планы на выходные?

– А что?

– Предлагаю съездить в Бат. У меня там дом, и я подумал – было бы неплохо провести вместе выходной на природе.

Она закусила губу, обдумывая его приглашение.

– Звучит неплохо.

– Прекрасно. Моя мать хочет встретиться с тобой, так что я, наверно, приглашу ее на ужин в субботу.

– Твоя мать? Джефф, я не уверена…

Джефф не привык слышать в ответ «нет» и, уж конечно, не собирался позволять Амелии отказывать ему.

– Обещаю, все пройдет хорошо. Она милая женщина и спрашивала о тебе.

– Она хочет поговорить со мной о фото в «Сан»?

Джеффу казалось, что на эту тему будут пытать скорее его, чем Амелию. Его мать всегда очень трепетно относилась к женщинам, с которыми он встречался, стремясь убедиться, что он обращается достойно, словно когда-то было иначе.

– Я думаю, она хочет познакомиться с тобой, потому что мы встречаемся.

Ее глаза расширились.

– А мы встречаемся?

– Я говорил тебе, что не хочу останавливаться на достигнутом.

– Значит, мы встречаемся. Тебе следовало бы предупредить меня.

– Только что предупредил, – ухмыльнулся он.

Амелия покачала головой:

– Ты очень любишь командовать.

– Тебе это не нравится? – спросил он, наслаждаясь этой словесной дуэлью.

Судя по искоркам в глазах, ей она тоже нравилась.

– Я еще не поняла.

Джефф встал и обошел стол.

– Дай мне знать, когда поймешь.

Он положил руки на ее узкую талию и привлек Амелию к себе, а она откинула голову, предвкушая поцелуй. Он немного подразнил ее, прежде чем коснуться губами ее губ со всей сдерживаемой страстью, которая охватывала его в ее присутствии, если он не мог дотронуться до нее. Джефф понял, что эта сделка будет для него трудной, потому что думать не о ней, а о прибыли оказалось тяжелее, чем он ожидал.

Амелию смутил поцелуй Джеффа. Он был настроен так по-деловому, когда она вошла в его кабинет, встретил ее так прохладно, но сейчас это снова был страстный мужчина, с которым она провела ночь. Стук в дверь оторвал его от нее, и она снова не знала, что ей делать, но потом она подумала, что это смешно: нельзя так бурно реагировать на мужчину.

– Прошу прощения за беспокойство, но здесь Карсон с некоторыми цифрами. Он сказал, они, возможно, будут нужны вам для этой встречи, – объяснила секретарша.

– Нужны. Приведите его, пожалуйста, – ответил Джефф. – У тебя есть время на краткое изложение дела, которое подготовил Карсон?

Амелия достала телефон и посмотрела на свое расписание.

– Я могу уделить тебе разве что пять минут. У меня ланч в час, а еще надо забежать домой переодеться.

Джефф изогнул бровь и, сказав вошедшему: «Дай мне минутку», закрыл дверь и спросил:

– Зачем тебе переодеваться?

– Если я буду одета так, все поймут, что что-то в моей жизни изменилось. Это ланч для матерей-подростков… Я собираюсь использовать все свои связи в прессе, чтобы привлечь к нему внимание. Но я не могу рисковать нашими отношениями… – Она замолчала.

– Спасибо, Амелия. Я не понимал, как сложно это будет.

Зато она понимала.

– Почему бы тебе просто не прислать мне информацию, которую подготовил Карсон, на электронную почту? Твоя секретарша не вызовет мне такси?

– Вызовет. Когда мы сможем встретиться снова и обсудить детали? – спросил он.

Она опять заглянула в расписание:

– В четверг или в начале следующей недели. Я поговорю сегодня с управляющим сбытом и перешлю ей письмо, которое ты пришлешь мне. Годится?

– Да. Думаю, следующая неделя отлично подойдет, – сказал он. – Но я, конечно, рассчитываю увидеть тебя до этого.

– Ты заедешь за мной или предпочитаешь встретиться в Бате?

– Мы можем решить это сегодня вечером.

Сегодня вечером?

Амелия приняла приглашение на ужин от леди Аберкромби и не могла пропустить еще одну вечеринку друга ее матери.

– У меня планы на вечер.

– Поменяй их.

– Джефф! Я не могу просто…

– Я хочу взять тебя в полет, – перебил он. – Я хотел сделать это этой ночью, но страсть взяла надо мной верх, и все закончилось в твоем саду.

Он смотрел на нее так внимательно, что ее пульс участился. Полет с ним казался бесконечно более привлекательным, чем самый удачный ужин у Сесилии, но если бы она согласилась…

Он понял бы, что ей хочется быть с ним все время.

– Ты меня искушаешь.

– Прекрасно, – произнес он.

Джефф стоял, ожидая ее ответа, и она на секунду запаниковала. Не использует ли он ее? Амелия желала получить от него какой-нибудь знак, что он хочет проводить с ней больше времени, потому что действительно что-то чувствует к ней, а не потому, что хочет манипулировать ею в делах.

– Что думаешь? – спросил он.

«А, если я не нравлюсь ему?» В глазах Джеффа ей хотелось быть совершенной.

– Амелия?

– Я боюсь, – призналась она.

– Меня? – спросил он.

Она покачала головой:

– Позволить тебе узнать меня настоящую и понять, что такой я совсем тебе не нравлюсь.

Джефф потянулся к ее руке:

– Я обожаю тебя, Амелия. Как что-то в тебе может мне не нравиться?

– Многим не нравится.

– Я не многие. Я знаю тебя другую, – заметил он. – Для меня это тоже ново. Я пытаюсь понять, как построить отношения, но у меня никогда не было женщины вроде тебя.

– Ладно, – произнесла она, глядя ему в глаза. – Встретимся в аэропорту?

– Отлично. Мой самолет стоит в Лондон-Сити.

Она собралась уходить, но что-то заставило ее вернуться и толкнуло в его объятия. Она поцеловала его и отстранилась.

– Чтобы ты не забывал обо мне сегодня.

– Поверь мне, дорогая, это невозможно.

Глава 8

Джефф вошел в клуб «Атеней», как будто он принадлежал ему. Что бы ни думал Эдмонд, ни ему, ни Малькольму не удастся поколебать решение Джеффа относительно Амелии. Его место в обществе обеспечено годами респектабельной жизни и уважения к своему долгу.

Его братьям хотелось, чтобы такие встречи перестали быть экстраординарными событиями, и Джефф, пока не прошла новизна общения с другими бастардами Девоншира, был не прочь встретиться с ними. Он занял столик в задней части бара и стал ждать Генри и Стивена. Идея Стивена об интервью, которые их матери должны были дать «Фэшн куотерли»,[6] Джеффу очень не нравилась. Он понимал, что им хотелось привлечь внимание к новой «Эверест-групп», но ему это было не нужно, а подпускать кого-то так близко к своей семье он опасался, однако теперь, когда он стал встречаться с Амелией, такой подход нуждался в пересмотре.

– Привет, приятель, – сказал Генри, подходя к столу.

Джефф встал и пожал ему руку.

– Добрый день.

– Ты засветился в газетах, – заметил Генри.

– Есть немного, – ответил Джефф, покачав головой. – Скоро это забудется.

– Хорошо бы. Эдмонд очень заботится о соблюдении пункта завещания, в котором идет речь о скандалах, – произнес Стивен, присоединяясь к ним.

– Ничего скандального в моих отношениях с Амелией нет.

– А что у вас за отношения? – спросил Стивен.

– Не твое дело, – отрезал Джефф.

Генри наклонился к нему:

– Понимаю, приятель, но если ты собираешься появляться в газетах…

Джефф не любил оправдываться перед кем-то, особенно перед этими людьми. Он был самым старшим, и они должны уступать ему.

– Мы ведем переговоры о сотрудничестве авиалинии и «Манро хотелз».

Стивен кивнул:

– Отличная идея. Я думаю, этого достаточно, чтобы успокоить Эдмонда.

– Откуда ты знаешь про Эдмонда? – спросил Джефф.

– Он звонит нам всем… Пытается убедиться, что мы не идем по папочкиным стопам, – сказал Генри.

Стивен рассмеялся, а Джефф покачал головой:

– Мы его даже не знаем, как мы можем быть на него похожи?

Мужчины сели, выпили и приступили к обсуждению дел, и впервые с тех пор, как позвонил Эдмонд, Джефф почувствовал себя спокойно по отношению к сделке с Амелией. Он знал, как быть со своей личной жизнью и как удостовериться, что Амелия знает о месте, которое занимает в ней.

* * *

Амелия подошла к выбору одежды на вечер с большой тщательностью. Она надела обтягивающие джинсы и топ от известного дизайнера, обернула вокруг шеи шарф и надела куртку. Еще раз взглянув на себя в зеркало, она собрала волосы в высокий конский хвост.

Ее день был очень насыщенным, но она обнаружила, что знать, как связаться с Джеффом, приятно. Ей было интересно, что он делает, и она чуть было не позвонила ему по меньшей мере шесть раз, но справилась с искушением. Все в нем заставляло Амелию сомневаться и в то же время восхищало. Она хотела знать, где он и думает ли о ней, и в то же время боялась спросить его и ненавидела этот страх. Она всегда точно знала, кто она и чего хочет от жизни, а теперь Джефф Девоншир поставил все это под сомнение, потому что теперь ей хотелось быть такой, какой он хотел видеть ее. Амелия уже пыталась стать для мужчины идеальной, но это не сработало. Она подумала, что на самом деле пыталась осуществить желания мужчин: для отца – ответственная дочь, для брата – сестра, на которую всегда можно положиться, для других мужчин – необычная, привлекательная подружка. Все эти роли оставляли ее саму неудовлетворенной: она совмещала в себе эти роли плюс много других и только теперь начинала понимать, что ей просто нужно позволить себе быть той, кем она действительно являлась.

Зазвонил ее телефон, и Амелия почувствовала искушение подождать, пока включится голосовая почта, но ей нужно было отвлечься от мыслей.

– Амелия слушает.

– Это Огги. Получил твое сообщение, – послышался голос ее брата; на заднем плане играла музыка, и она поняла, что он либо в машине, либо дома.

– Правление непреклонно. Они хотят от тебя чего-то нового, или ты уволен, – сказала она.

– А ты нанята? Вот в чем твой план? – спросил Огги.

Его интонация отдавала паранойей, что могло значить только одно: он снова принимает наркотики. Амелия закрыла глаза.

– Ты знаешь, что я не пытаюсь подсидеть тебя, я только пытаюсь помочь.

– Правда? Теперь я не уверен. Викерс сказал мне, что ты говорила с правлением насчет смены наших ролей.

– Да, но только потому, что тебе не нравится сидеть в офисе. Я подумала, что тебе будет лучше в роли нового лица «Манро хотелз».

– Ты так думаешь?

– Да. Люди хотят оставаться с тем, кого они знают. Кроме того, я работаю над совместной компанией с «Эверест эйр», которая, как мне кажется, должна принести дополнительный доход. Что думаешь? Ты знаешь правление лучше меня, но я хочу дать им новую доходную статью вместо твоих отлучек от дел.

– Прости, что думал о тебе так плохо, – сказал он, и это был почти прежний Огги.

– Нет проблем.

Она ни за что не поведала бы ему о страхе, который начинал терзать ее каждый раз при мысли о том, что он снова попал в неприятность. Огги не справлялся с их образом жизни так хорошо, как некоторые его сверстники, и если Амелия обратилась к скандальному поведению, чтобы справиться с давлением, то он предпочел наркотики, и это почти разрушило его жизнь.

– Люблю тебя, сестренка.

– И я тебя, – ответила она.

Какой бы обузой он ни был, он был ей нужен. Ей нужно знать, что он будет звонить ей и просить решить его проблемы. Он был мужчиной, с которым она умела управляться. С Огги она оставалась самой собой, ей не надо было выдавать себя за кого-то другого. Он знал ее с рождения.

Интересно, подумала она. Возможно, быть самой собой – важнее, чем она предполагала, может, именно здесь ключ к равновесию, которого она так страстно желала?

Амелия последний раз мазнула по губам блеском и пошла к двери. Она собиралась сама сесть за руль, но дождь заставил ее передумать: ей никогда не нравилось ездить в ненастную погоду. К тому же, если она возьмет свою машину, Томми и другие папарацци будут знать, куда она поехала и с кем встречается. Она присела на край кровати. Это труднее, чем ей хотелось бы. Она переодевалась чаще, чем обычно, и пыталась выскользнуть незамеченной из собственного дома и незамеченной же пробраться обратно, а теперь собиралась… Что?

Биби. Она позвонит подруге. Биби обязательно ее выручит. Амелия набрала номер.

– Привет, милая, – сказала та.

– Сделай мне одолжение.

– Какое?

– У меня свидание с Джеффом сегодня вечером, и я не хочу, что кто-то выследил меня. Ты не могла бы приехать и отвлечь их?

– Я бы с радостью, но твои мальчики не станут преследовать меня, – ответила Биби.

– Знаю, но я подумала, что мы могли бы вместе поехать в клуб, а потом я улизну через черный ход.

– Почему бы тебе просто быстро не уехать от них?

– Сегодня очень мокро, и моя машина узнаваема, – объяснила Амелия.

У нее был яркий, запоминающийся (поэтому она и купила его) «ягуар». Обычно ей нравилось, когда люди понимали, что это она едет, но не сегодня.

Биби рассмеялась:

– Приезжай ко мне. Мой отец здесь, и он может отвезти тебя, куда пожелаешь.

– Твой отец?

– У него «роллс-ройс», а ты знаешь, что в такой скучной машине ездят только навещать родителей. Они вряд ли последуют за такой машиной.

Биби права. Через несколько минут Амелия уже ехала на такси к дому подруги. И хотя она знала, что должна быть раздражена всеми этими уловками, она просто радовалась возможности снова увидеть Джеффа.

Джефф выбивался из графика, что с ним случалось редко. Он ехал к аэропорту Лондон-Сити, когда зазвонил его телефон.

– Джефф Девоншир.

– Привет, Джефф, это Мэри, Мэри Вернер.

– Здравствуй, Мэри. Могу я перезвонить тебе завтра? Не могу сейчас говорить.

– Да, конечно. Я просто… В общем, я увидела фото в «Сан» и решила уточнить, пойдешь ли ты со мной на вечер, посвященный борьбе с раком груди, на следующей неделе.

Джефф даже не подумал позвонить Мэри после появления фото, что было на него не похоже. Он понял, что должен закончить отношения с ней официально, хотя она наверняка и сама уже все поняла.

– Думаю, могу, если ты все еще хочешь.

– Хочу, Джефф. Это много значит для меня, даже если ты… мм… – Она стушевалась, не в силах закончить предложение.

– Прости, Мэри, мне следовало позвонить тебе. Я знаю, мы давно встречаемся, но…

– Не говори ничего, Джефф. Я не ждала, что ты попросишь моей руки. Мы ведь больше друзья, чем любовники, правда?

– Думаю, что так. – Джефф не мог сказать, расстроилась ли она или почувствовала облегчение, но она была во многом похожа на него, и он знал, что долг для нее на первом месте. – Мне жаль, что так получилось.

– Мне тоже. Ты нравишься мне, но я думаю, что мы скоро смертельно надоели бы друг другу, – заметила она.

Джефф рассмеялся:

– Мы так похожи!

– И ты определенно никогда не целовал меня, как Амелию.

– Я думаю, ты найдешь мужчину, который поцелует тебя так, – произнес он.

– Я тоже так думаю. Когда утром я увидела фото, мне было неприятно, конечно, но еще больше я позавидовала. Я хочу, чтобы рядом со мной был мужчина, который будет целовать меня так и которому будет плевать, что весь мир смотрит.

– Надеюсь, ты найдешь его, – сказал Джефф.

– Увидимся в среду?

– Да, я заеду за тобой.

– Доброй ночи, Джефф.

Джефф чувствовал облегчение. Они стали бы хорошей парой, потому что оба были людьми, ответственно относящимися к своим обещаниям, но он подумал, что такая жизнь была бы тихой медленной смертью. Теперь, когда у него есть Амелия, он знал, что не сможет жениться, исходя исключительно из интересов семьи. Ему нужна женщина, пробуждающая его страсть, женщина, которая наполнит его жизнь цветом, а не пресной ответственностью. Ему нужна Амелия.

Телефон снова зазвонил.

– Это Генри.

– Чем могу быть полезен, Генри? – спросил Джефф.

Несмотря на то что прошлой ночью они пили вместе, он все еще едва знал своего брата.

– Хотел пригласить тебя на игру «Лондон айриш»,[7] мой отчим – арбитр.

– С удовольствием. Когда? – спросил Джефф.

Генри рассказал ему подробности, и, пока он говорил, Джефф решил попросить у него совета.

– Тебя постоянно преследуют СМИ. Как ты с ними справляешься? – спросил Джефф.

– Я притворяюсь, что их нет. А почему ты спрашиваешь? Тут замешана Амелия Манро?

Джефф подумал, не стоило ли ему держать рот на замке, но ему нужно было стороннее мнение, а Генри был единственным человеком, к которому Джефф мог обратиться в этой ситуации.

– Да.

– У нас с ней разные сферы действия. Они следуют за ней повсюду. Но я думаю, лучше всего просто жить своей жизнью. Если начинаешь избегать их, это становится утомительным, а они всегда находят тебя, что бы ты ни делал.

– Не совсем то, что я хотел услышать.

– А чего ты хотел? Способ, как избавиться от них раз и навсегда?

– Возможно.

Генри рассмеялся, чем заставил Джеффа улыбнуться.

– Это никогда не случится, приятель. Даже если бы ты не начал встречаться с Амелией, они преследовали бы тебя из-за Малькольма.

– Они обычно не слишком мне надоедали, – сказал Джефф.

Возможно, из-за его матери. Когда поползли слухи, что она легла на обследование в психиатрическую клинику, и его отчим на несколько лет увез их из страны, пресса отступила.

– Ты говорил с Эйнсли Паттерсон из британского филиала «Фэшн куотерли» об интервью, которые она хочет взять? Моя мать на седьмом небе, она обожает, когда ее лицо появляется в журналах.

– У нее очаровательное лицо, – заметил Джефф. – Моя мать не так рада этой перспективе.

– Вполне ее понимаю. Не думаю, что разговоры о прошлом – то, что нужно, чтобы двигаться дальше. Впрочем, моя семья привыкла к вниманию СМИ.

– Точно. А что говорит мать Стивена?

– Я слышал, он собирается в Берн, поговорить с ней лично. Стивен считает, внимание такого рода позволит инвесторам увидеть, что «Эверест-групп» в безопасности и им не придется волноваться о будущем, когда Малькольм оставит компанию.

– Оставит?

– Ты знаешь, что я имею в виду, – произнес Генри.

– У Стивена много идей по поводу компании, и они, как правило, хорошие. Эдмонд становится очень назойливым, когда речь заходит об управлении нашими делами, – сказал Джефф.

– Точно, и он не постесняется влезть и в твои личные дела.

– Именно.

– Я видел ваше с Амелией фото в «Сан». Не думаю, что есть поводы для беспокойства, но Эдмонд принадлежит к другому поколению. Он видел, как Малькольм едва не потерял всю свою империю, когда всплыла история с нашими матерями. Он приложит все усилия, чтобы убедиться, что компания не рухнет.

– Я не собираюсь отчитываться перед ним, – сказал Джефф.

– Понимаю, – ответил Генри. – Твоя жизнь принадлежит тебе. Просто охраняй тылы – Эдмонд не допустит, чтобы ты, Стивен или я разрушили компанию.

– Спасибо. Как записывающая студия?

– Хорошо. Не думал, что мне настолько понравится.

Они поболтали еще немного, пока Джефф не прибыл к ангару, в котором стоял его самолет. Он думал о том, что сказал его брат об Эдмонде, и знал, что ему придется быть осторожным со стариком, потому что он был не намерен расставаться с Амелией.

Родители Биби приехали к ней на еженедельный семейный ужин. Амелия всегда завидовала близким отношениям подруги с родителями. Карлотте и Дэвису было под шестьдесят, и они были очень милой, романтичной парой. Они все еще держались за руки, когда были в одной комнате, и Амелия с Биби не раз натыкались на них, целующихся.

– Есть время выпить? – спросила Биби.

– Есть, – ответила Амелия.

– Отлично. Папа только что смешал мартини – просто совершенство.

Биби налила Амелии коктейль и села рядом с ней на диванчик для двоих в гостиной, стены которой были нежно-голубые с молочно-белыми узорами.

– Расскажи мне о вашем свидании, а потом я хочу знать, что он затевает сегодня, – сказала Биби. – Это так захватывающе.

– Захватывающе?

– Ты ведь никогда раньше не встречалась с мужчиной вроде Джеффа Девоншира.

– Джефф Девоншир, – задумчиво повторила Карлотта. – Это тот, с кем ты собираешься встретиться? Он ведь не твой обычный тип мужчин, верно?

– Мам, не сейчас. Я хочу сначала услышать подробности.

– Я знаю его мать, Амелия, – сказала Карлотта.

Внезапно у Амелии появился шанс узнать о Джеффе и его семье все, что она хотела знать.

– Думаю, что встречусь с ней в эти выходные.

– Тогда это, должно быть, серьезно, – заметила Карлотта. – Он обычно не приводит домой женщин.

– Мы только один раз встретились, – произнесла Амелия, не желая, чтобы они строили предположения насчет отношений, которые могли и не развиться.

– Они и сегодня собираются встретиться, – вставила Биби.

– И он уже хочет познакомить тебя с Луизой? Это вдохновляет. Когда Дэвис ухаживал за мной, мне хотелось быть с ним постоянно. Когда мы были в разлуке, я отчаянно тосковала по нему.

– Мам, это было тридцать лет назад, – возмутилась Биби.

– Но любовь не меняется, – ответила Карлотта.

– Не знаю, любовь ли это. У нас было только одно свидание.

Карлотта кивнула:

– Но ты чувствуешь что-то особенное, верно?

– В каком смысле – особенное? – спросила Амелия.

– Когда ты с ним. Неужели ты не чувствуешь, что он не похож на мужчин, с которыми ты встречалась?

– Он совсем другой, – признала Амелия.

И это было именно то, от чего она была без ума. Но любовь? Все происходило слишком быстро. Амелия отпила еще мартини и поняла, что эти разговоры о заставили ее нервничать. Что, если Джефф не сможет полюбить ее? Хотелось ли ей, чтобы он влюбился в нее? Она никогда не мечтала о замужестве, потому что ее родители извратили саму идею, но время от времени она думала: здорово было бы иметь такие отношения, как у родителей Биби.

– Уверена, вы двое прекрасно поладите. Когда тебе нужно ехать? Дэвис готов стать твоим водителем.

– Спасибо, Карлотта. Я готова ехать, – произнесла Амелия.

– Не так быстро. Ты еще не рассказала мне подробности.

– Я пойду, чтобы она могла рассказать тебе, – предложила Карлотта. Она потрепала Амелию по плечу, проходя мимо, потом остановилась и обернулась. – Влюбленность – самое чудесное чувство, Амелия, но оно также может быть очень пугающим. Иногда кажется, что ты теряешь себя.

Карлотта вышла, и Биби придвинулась ближе, обнимая Амелию за плечи.

– Ты так чувствуешь себя?

– Не знаю. Не знаю, что делать. Часть меня хочет, чтобы он любил меня…

– А другая часть? – спросила Биби.

Амелия пожала плечами. Как выразить это словами? Она чувствовала себя именно так, как говорила Карлотта: напуганной и воодушевленной одновременно.

– Не знаю. Я еще никогда не чувствовала к мужчине ничего подобного.

– Я думаю, это хорошо, дорогая. Давай решим, что это хорошо.

– И так и будет?

– Да, будет. Если все зайдет настолько далеко, я стану подружкой невесты! – воскликнула Биби.

Амелия покачала головой:

– Даже не заикайся о свадьбе. Я не уверена, что могу контролировать влюбленность. А если я влюблюсь, а он нет? А вдруг он захочет, чтобы я изменилась еще сильнее? Из-за него я уже прячусь от фотографов, чего никогда раньше не делала.

Биби крепче обняла ее:

– Ты не сделаешь ничего, чего сама не захочешь. Этот человек не меняет тебя, он позволяет тебе стать другой. Это не плохо.

Амелия не была так уверена.

– Надеюсь.

– Дорогая, ты же знаешь, что уже давно ты никакая не скандальная наследница. Самое смелое, что ты себе позволяешь, – пробежка в Гайд-парке в откровенном спортивном костюме.

– Да. Я изменилась. С Джеффом я собираюсь избавиться от последних признаков той ветреной девушки, которой я когда-то являлась.

– Когда-то, – повторила Биби. – Не бойся быть собой.

Амелии никогда не нравился ее старый образ, но она не знала, что представляет собой «новая» Амелия.

Глава 9

Джефф принес с собой набор для пикника и разложил его на полу в ангаре. Когда вошла Амелия, он ощутил подъем чувств, определить которые не смог, да и не старался. Он еще не встречал никого, кто влиял бы на него так сильно, как она. Амелия выглядела привлекательной и неуверенной. Она помедлила у двери, и ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не подойти к ней.

Амелия взглянула на расстеленное одеяло.

– У нас пикник?

– Надеюсь, ты не против.

– Это… великолепно. Спасибо, – пробормотала она, и ее глаза засверкали, когда она увидела одеяло, еду и розы.

– Как ты добралась сюда? – спросил он, беспокоясь, не помешают ли им папарацци.

Джеффу хотелось приватности, хотелось насладиться пребыванием с этой прекрасной женщиной, которая все больше значила для него. К тому же ему не хотелось, чтобы ей приходилось преодолевать препятствия, чтобы увидеться с ним.

– Отец Биби подвез меня, когда папарацци ушли, решив, что я проведу ночь у нее. Я хотела приехать сама, но мою машину все знают, и я не люблю водить в дождь.

– Почему?

– Я как-то попала в аварию. Все обошлось, но это потрясло меня. Я врезалась в другую машину, когда мою занесло. Тогда я поняла, что не могу контролировать все.

– Сколько тебе было лет?

– Двадцать пять. Забавно, потому что тогда моя жизнь вроде как выходила из-под моего контроля. Это было как раз, когда в Интернете появилось то видео, и вообще я вела довольно активный образ жизни: одевалась вызывающе, хотела быть уверенной, что все, что обо мне пишут, пикантно. А потом случилась авария.

– Но с тобой ничего не случилось?

– Меня отвезли в больницу из-за ссадины на лбу. У меня было сотрясение, и в газетах, конечно, написали, что я напилась.

– А ты напилась? – спросил он.

– Нет. Горький опыт научил меня, что СМИ придумывают то, что им нужно, чтобы тираж расходился быстрее. На несколько недель я исчезла, а потом вернулась с планом. Тогда я начала действительно работать в «Манро фаундэйшн». Авария изменила мою жизнь.

– Я рад, – сказал Джефф, – и очень счастлив, что с тобой ничего не случилось. – Он притянул ее к себе и крепко обнял.

Хотя она рассказывала об аварии как о незначительном происшествии, он подумал, что мог бы никогда не встретить ее, если бы все закончилось более серьезно. Какой была бы его жизнь, если бы у него не было Амелии? Что, если что-нибудь отняло бы ее у него? Мысли Джеффа вернулись к телефонному разговору с Эдмондом. Он хотел рассказать Амелии об этом сегодня, но решил, что дела подождут.

Он повел ее к одеялу.

– Надеюсь, ты любишь курицу под соусом марсала.

– Обожаю. Моя мать итальянка, как ты знаешь.

– Она умеет готовить? – спросил он, усаживая ее рядом с собой.

Амелия рассмеялась:

– Да, но не делает этого: у нее есть повар. Хотя, честно говоря, она никогда особенно не готовила, даже до того, как стала «Миа Доменичи, известным дизайнером».

– Разве она не всегда была известной? – спросил Джефф.

– Сначала она была моделью. Она начала придумывать одежду, когда мы с братом только начинали ходить. Она говорит, что успехом обязана тому, что сидела дома с нами.

– Как мило. Она сделал тебя частью своего бизнеса.

Амелия улыбнулась:

– Я никогда раньше так не думала об этом. Мне всегда казалось, что ей скучно с нами.

– Или она просто не хотела быть матерью-домохозяйкой. Может, ей хотелось, чтобы вы оба стремились к чему-то еще, – предположил Джефф, протягивая ей тарелку и откупоривая вино.

– И посмотри, что из этого вышло: мы оба только и делаем, что летаем по всему свету.

– И работаете в компании отца, – добавил он. – Я думаю, ты себя недооцениваешь.

– Это лучше, чем если бы кто-то сказал мне, что я не оправдываю ожиданий.

– Ты их оправдываешь, Амелия, – сказал Джефф.

Он передал ей бокал вина и поднял свой.

– Что это за машина? – спросила Амелия, глядя на спортивную машину, припаркованную в ангаре.

– «Бугатти-вейрон», – ответил он. – Они очень быстрые. Я оставил заявку давным-давно, так что, когда они начали производить эту модель, я получил свою одним из первых.

– Почему ты водишь такую машину?

– Мне нравится скорость. У меня всегда была слабость к машинам и самолетам.

– Дай угадаю. Наверно, потому, что, когда ты за штурвалом или за рулем, никто не знает, кто ты.

– Точно, – кивнул он. – Вождение дает мне чувство наиболее близкое к тому, что я чувствую в воздухе.

– Правда? – спросила Амелия. – Простое вождение?

– Ну, до этих пор. Я нашел кое-что еще, что дает мне это чувство.

– Что же это? – спросила она.

– Ты, – ответил Джефф.

Она подняла на него огромные голубые глаза, и его сердце пропустило удар.

– Я?

Он кивнул. Она закусила нижнюю губу, и он погладил ее по щеке.

– Что такое?

– Я только что поняла, что боюсь поверить тебе.

– Не бойся.

– Что, если я упаду? – спросила она.

– Я поймаю тебя, – сказал он.

И эти слова были не просто уверением, они были обещанием, которое он вряд ли когда-нибудь захотел бы нарушить.

* * *

Амелия еще никогда не была в кабине самолета. Ей нравилось смотреть, как Джефф готовит его к полету. Он рассказывал ей, что делает, посвящая ее во все тонкости. Она села рядом, и, когда им дали разрешение на взлет, они покатили по взлетной полосе и наконец взлетели.

Тучи разошлись, и ночь была ясной. На них бы ли наушники, они могли разговаривать друг с другом, и Джефф показал ей город с высоты, указывая на различные ориентиры. Амелия слышала возбуждение в голосе Джеффа и понимала: он создан для полетов.

– Мне очень нравится, – восхищенно произнесла она. – Никогда не видела Лондон с этой стороны.

– Отсюда весь город виден с иной точки зрения.

– Ночью он прекрасен. Всегда больше всего любила ночь, – сказала она.

– Почему?

Амелия пожала плечами:

– Думаю, потому, что ночью никто ничего от тебя не ожидает.

Джефф рассмеялся:

– Ночью можно творить что угодно, ты это хочешь сказать?

– Да, подумай только. Днем от тебя постоянно что-то требуют, а ночью никто не указывает тебе, что делать. Может, они хотят, чтобы ты был дома или делал что-нибудь достойное уважения, но никто не ждет, что ты станешь работать.

– Думаю, в какой-то степени ты права. Ночью все равно остаются обязательства, но ты можешь отказаться от них, и люди не подумают о тебе плохо, – заметил Джефф.

Для Амелии вечера были временем для отдыха, но она знала, что Джефф и высшее общество смотрели на них по-другому: это время блистать.

– Как ты смогла отказаться от запланированного ужина? – спросил он.

– Пообещала Сесилии завтракать с ней две недели. Она очень близкая подруга мамы. Она заподозрила, что я меняю ее на тебя, и не обиделась.

– Почему?

Амелия встревожилась. Зачем она затронула эту тему? Все считали, что Джефф отличается от мужчин, с которыми она обычно встречалась. Но Амелия переживала из-за того, что может быть последней прихотью Джеффа, прежде чем он найдет себе респектабельную жену вроде Мэри Вернер – женщину, которая всегда говорит и делает правильные вещи.

– Она находит тебя милым.

– Милым?

– Да, и знаешь, это хорошо.

– Звучит скучно. Никто не хочет быть скучным, особенно если он с тобой.

– Я не думаю, что ты скучный, – возразила она. – Как я могу так думать?

– Хорошо. Хочешь порулить?

Амелия покачала головой:

– Ни за что. Мне нравится смотреть, как ты это делаешь.

– Но я не могу прикоснуться к тебе, пока управляю самолетом, – произнес он.

От его слов все ее тело охватила дрожь желания, между ног стало горячо. Она хотела снова почувствовать его прикосновения. С прошлой ночи, казалось, прошли годы.

– Я определенно не хочу управлять самолетом, если ты собираешься трогать меня. Скорее всего, мы разобьемся.

– Я могу довести тебя до этого?

– Да, можешь. – Она глубоко вдохнула. – Ты можешь заставить меня сделать больше, чем кто-либо до тебя.

– И что ты чувствуешь по этому поводу? – спросил он.

– Страх, – ответила она. – Потому что не имею представления, что чувствуешь ты.

Он заложил вираж и направил самолет обратно к городу.

– Я чувствую себя живым, Амелия, и ничто раньше не давало мне этого ощущения, даже мои быстрые машины и самолеты.

Такой откровенности она не ожидала. Неужели Джефф влюблялся в нее? Ей хотелось верить в это. Не делала ли она из Джеффа героя, которого всегда боялась даже надеяться встретить?

Она положила руку ему на ногу: ей нравилось ощущать под рукой его мускулистое бедро.

– Мне нравится, когда ты трогаешь меня, – простонал он.

– А мне нравится трогать тебя. Мне тебя всегда мало.

– Правда?

– А ты еще не понял? Прошлой ночью я сказала себе, что на этой ночи все закончится, но вот я здесь.

– Что заставило тебя передумать? – спросил он.

– Ты, – призналась Амелия. – Этим утром, когда ты стоял голый у меня на кухне.

– Не можешь устоять перед голым мужчиной? – спросил он.

Она посмотрела на Джеффа и улыбнулась. Он знал, что она не просто не может устоять перед голым мужчиной – она не может устоять перед голым Джеффом. Она понимала, что он знает, что именно он нарушил баланс. Ей хотелось мечтать о нем – и это было опасно.

Джефф посадил самолет и завел его в ангар, но вылезать не спешил. Он снял наушники и помог Амелии.

– Спасибо, что покатал, – сказала она. – Я никогда такого не делала. Это было замечательно.

– Я рад, что тебе понравилось, – ответил он, и ему действительно было приятно, что она была рядом с ним в самолете. – У меня есть биплан с открытой кабиной, я как-нибудь покатаю тебя на нем. Тебе понравится.

– Почему?

– Ты сможешь почувствовать ветер в волосах. Я закручу пару бочек, чтобы ты смогла почувствовать всю прелесть.

– Всю прелесть чего? Увидеть, как жизнь пролетает у меня перед глазами? – спросила она.

– Это не опасно и очень весело.

– Для тебя – может быть, мистер Сорвиголова, но я предпочитаю милый полет вечерком с закрытой кабиной.

– Я согласен, если ты в этой кабине.

Амелия выглядела потрясающе, сидя в его самолете. Джефф был возбужден с той минуты, когда она положила руку ему на бедро, и теперь, когда они были на земле, он хотел видеть ее обнаженной. Он медленно протянул к ней руку и размотал ее шарф, оставив концы свободно свисать на грудь.

– Сними куртку.

Она посмотрела на него и изогнула бровь:

– Неужели ты наконец дотронешься до меня?

– О да, – хрипло произнес Джефф.

– Самое время, – улыбнулась Амелия.

– Я хочу видеть твою грудь, Амелия. Сними куртку и блузку, шарф оставь.

Легкий румянец покрыл ее кожу, когда она сделала, как он сказал. Он наблюдал, как ее тело открывалось ему дюйм за дюймом. Когда она осталась обнаженной до пояса, Джефф коснулся ее левого соска. Прошлой ночью он заметил, что ее груди были очень чувствительными, и он хотел поиграть с ними, чтобы она завелась так же сильно, как он. Джефф слегка потер пальцем ее сосок, а потом взял шарф и провел им по соску. Амелия задрожала и закусила губу.

– Нравится?

– Очень.

Он взял другой конец шарфа и потер им ее правую грудь, потом потянул шарф вперед-назад, скользя по ее груди, пока ее соски не затвердели. Она изогнулась на сиденье, а потом притянула его голову к своей. Их губы встретились; она жадно приникла к нему, пробираясь языком глубоко в его рот и сжимая его плечи. Джефф двигал шарфом все быстрее, чувствуя, как ее пальцы сильнее сжимают его плечи.

– Хочу тебя, Джефф.

– Еще рано, – прошептал он.

– Нет, – возразила она. – Раздевайся.

Он улыбнулся ее требовательности. Амелия приподняла бедра и стянула с себя джинсы и трусики, открывая ему себя. Все мысли выветрились из его головы, он хотел только касаться ее и чувствовать ее вкус. Джефф потянулся к ней, прослеживая пальцем узкую дорожку волос, наклонился ниже и прижал к ней губы, легко целуя ее и вдыхая ее запах.

– Джефф, что ты делаешь? – выдохнула она.

– Пробую тебя, – ответил он.

Пальцами он раздвинул складочки и провел языком по ее расщелине, щекоча открывшийся бутон наслаждения. Ее ноги раздвинулись, давая ему лучший доступ, и он почувствовал ее руки у себя в волосах. Джефф поднял руку и сжал ее сосок, слыша, как она снова задохнулась. Другой рукой он нашел вход в ее тело и ввел в нее палец. Амелия сильно прогнулась и громко застонала. Он чувствовал, что она взорвется, и не смог удержаться и не довести ее до края. Ртом и руками он ласкал ее, пока она не начала выкрикивать его имя, и он почувствовал, как она сжимается вокруг его пальцев. В изнеможении Амелия откинулась на сиденье и потянулась к нему, чтобы расстегнуть его ширинку. Джефф быстро стянул брюки и белье до бедер и помог ей оседлать его. Она поерзала на его коленях, направляя его в себя, и он быстро поцеловал ее, желая ощутить вкус ее груди, наклонился и втянул в рот ее сосок, облизывая и посасывая, пока она двигалась вверх и вниз. Он сходил с ума от ощущений и не мог насытиться ею. Амелия простонала его имя и стиснула его плечи. Он положил руки на ее бедра, заставляя двигаться быстрее, чувствуя приближение оргазма. Он мог излиться в любую минуту, но хотел удостовериться, что она кончила снова, и прикусил ее чувствительный сосок, чтобы довести до предела.

Амелия сжалась вокруг Джеффа и выкрикнула его имя, когда звезды взорвались у него перед глазами. Он громко застонал и еще три раза ворвался в ее тело, пока не почувствовал себя опустошенным. Джефф положил голову ей на грудь и крепко прижал ее к себе, пока оба пытались восстановить дыхание. В ее объятиях он не думал о том, что они, возможно, слишком разные, чтобы у них что-то получилось. Он не думал, что одержимость могла пройти, ничего не оставив после себя. Он не думал ни о чем, кроме того, что чувствовал, обнимая ее, и как каждый его вздох был полон ею. Джефф знал, что должен изменить отношение к ней Эдмонда и всех остальных, думавших, что Амелия Манро не была достаточно хороша для него – и в деловой, и в личной жизни.

Глава 10

Сестры Джеффа ждали его, когда он пришел с работы в пятницу. Он чувствовал себя выжатым: два дня его преследовали папарацци, и он начинал серьезно уставать от всеобщего внимания, и ничто не могло примирить его с этим. Он должен был найти способ уйти от постоянного внимания.

Весь день он уклонялся от ответов на звонки Эдмонда и матери, и теперь, найдя дома Кэролайн и Джемму, Джефф с трудом справился с искушением сесть в машину и уехать прочь, прочь из города, прочь от всего. Однако беглецом он никогда не был и сейчас становиться не собирался.

– Привет, надоеды.

– Привет, лицемер, – ответила Кэро.

– Это из-за Амелии? – спросил он.

– Да. Почему тебе можно встречаться с кем-то и каждый день появляться в газетах, а мне нельзя привести Пола к тебе в воскресенье?

Он взъерошил волосы и глубоко вздохнул:

– Приводи, если хочешь. Буду рад пообщаться с ним.

– Тебе придется быть милым, Джефф, иначе я не стану нежничать с Амелией.

– Пожалуйста. Она умеет следить за собой. Ты можешь сказать то же самое про Пола?

Она улыбнулась ему:

– Да, могу. Он профессионал.

– Довольно, Кэро. Джефф, я хочу поговорить о маме, – сказала Джемма.

Старшая из сестер всегда была самой серьезной и в довольно юном возрасте взяла на себя роль хозяйки дома.

– Она в порядке?

– Не уверена. Она позвонила мне прошлой ночью, чтобы поговорить о твоих отношениях с женщинами, – произнесла Джемма. – Думаю, то, как пресса освещает вас с Амелией, немного напоминает ей ее отношения с твоим отцом.

Джеффу это не понравилось. Отношения матери с его биологическим отцом привели к ее отдалению от света. Она стала выбираться из своей ракушки, только встретив отца девочек и выйдя за него замуж.

– Думаю, встреча с Амелией в эти выходные поможет разрешить ее сомнения. Я не Малькольм, и я не играю с Амелией.

– Хорошо, – кивнула Джемма. – Теперь, когда с этим мы разобрались… Кого мне привести в выходные?

– А каков выбор? – спросила Кэро.

– Тебе не обязательно кого-то приводить, – заметил Джефф, не планировавший большую вечеринку: только его мать, сестры и Амелия.

– Ну, если Кэро приведет Пола, мне тоже надо кого-то привести, – сказала Джемма.

– Хочешь, я приглашу кого-нибудь для тебя? – спросил Джефф, уже начиная подбирать подходящего кандидата.

– Нет, я кого-нибудь найду. Во сколько нужно быть у тебя?

– В районе полудня.

Девушки ушли, а Джефф пошел к себе в кабинет. Он никогда не думал о себе как о сыне Малькольма Девоншира, но знал, что походит на отца больше, чем другие его сыновья. У всех троих были глаза Малькольма, но Джефф унаследовал и его черты лица. Впервые в жизни он задумался о том, что чувствовала в связи с этим его мать. Она всегда любила его, но ей, должно быть, было тяжело смотреть на него, когда он вырос. А теперь, когда СМИ внимательно следили за его отношениями с Амелией, казалось, что она запаникует. Противостоять прессе стало важно вдвойне, чтобы не только оставить при себе Амелию, но и не дать матери снова пережить самые черные времена в ее жизни.

Зазвонил его телефон, и он взял трубку после второго звонка.

– Девоншир, – сказал он.

– Джефф, это Эдмонд. Нам нужно встретиться.

– Возможно, я смогу выкроить время в понедельник, но лучше вам поговорить с моей секретаршей.

– Дело очень срочное.

– Сегодня я никак не могу, – ответил Джефф.

– Я не позволю вам пренебрегать мной.

Встречаться со стариком в выходные и обсуждать его взгляды на Амелию было последнее, чего хотел Джефф. Они делали все возможное, чтобы избегать СМИ, а «Эверест эйр» отлично функционировала и приносила прибыль.

– Это как-то связано с авиалинией?

– Нет, это связано с Амелией Манро. Я уже предупреждал вас о встречах с ней.

– Я взрослый человек, Эдмонд, вы не можете указывать мне, что делать. Авиалиния действует лучше, чем ожидалось, так что я не вижу, на что вам жаловаться.

Эдмонд вздохнул:

– Очень хорошо. Нам нужно увидеться на выходных, вам надо подписать кое-какие бумаги.

– Какие бумаги?

– Ваш отец…

– Малькольм.

– Да, конечно, до него дошли слухи о вас и Амелии Манро…

– О нашей сделке? Это единственное, что его касается, – заметил Джефф.

– Нет. Согласно моим данным, это слухи об Огги Манро. Так или иначе, Малькольм хочет получить от вас заверение, что вы не вступите в романтические отношения с Амелией Манро.

– Я не собираюсь это подписывать, так что можете не утруждать себя поездкой ко мне.

Если Джеффу нужно было еще одно подтверждение того, что Малькольм Девоншир – подлец, он его получил.

– Вы загоняете себя в угол. Если вы это не подпишете, то потеряете все права на наследство и лишите своих братьев их частей. Ваш отец уничтожит вас, если вы уничтожите его планы, Джефф.

– Пусть попробует. Я сын своей матери, Эдмонд, не забывайте. Моя репутация безупречна.

– Но репутация Амелии – нет, – сказал Эдмонд.

Джеффу не понравилось, что Эдмонд угрожает Амелии, а это была именно неприкрытая угроза.

– Малькольм, может быть, привык оставлять позади себя женщин, как трупы сбитых животных, но я не привык и уж точно не позволю вам угрожать ей, и бумаг не подпишу.

Он бросил трубку, прежде чем Эдмонд успел сказать что-то еще. Их отношения с Амелией либо перейдут на новый уровень, либо закончатся, потому что СМИ и его биологический отец прилагали все усилия, чтобы разлучить их.

Открыв дверь в пятницу вечером, Амелия была удивлена, увидев на пороге Огги. В своих потертых джинсах и поношенной шелковой рубашке он выглядел усталым. Минуту она постояла неподвижно, прежде чем отступить на шаг и пропустить его внутрь.

– У тебя есть на меня время? – спросил он.

Брат впервые в жизни задал ей подобный вопрос, и она не знала, чего он хочет. Она посмотрела на часы:

– Примерно сорок минут.

– Отлично. Вчера я поговорил с правлением о твоей идее, чтобы я стал лицом «Манро хотелз», и они согласились. Я собираюсь начать с продвижения соглашения о партнерстве с «Эверест эйр», которое ты предлагаешь.

– Это чудесно, Огги! – воскликнула она.

Правление уже уведомило ее, но она не видела причин говорить ему об этом.

– Я пришел сказать, что думаю, что сделкой лучше заняться мне. Я думаю, Девонширу будет удобнее общаться со мной как мужчине с мужчиной, а вам с ним будет тяжело совмещать свидания и дела.

Амелия не верила ушам.

– Я не собираюсь компрометировать наше сотрудничество, которое все равно еще не официально.

– Фредриксон сказал, что, если мы не хотим разрушить всю сеть, я должен выйти вперед и взять контроль на себя. Не расстраивайся.

– Не могу. Я много лет управляла делами, не выставляя это напоказ, а теперь кто-то считает, что я больше не смогу справляться с этим, потому что встречаюсь с Джеффом? Это оскорбительно.

– Это жизнь, – произнес Огги.

– Мужчины иногда такие грубые!

Огги рассмеялся:

– Верно, но, пока Фредриксона не выгонят или он сам не уйдет из правления, мы с тобой мало что можем поделать с этим.

Это прозвучало так, словно впервые за годы Огги был готов руководить компанией.

– Ты какой-то другой.

– Я изменился.

– Почему? Это как-то связано с твоим недельным отсутствием?

Он пожал плечами:

– Мне нужно было время, чтобы… Скажем так, я встречался кое с кем, но дела пошли не по моему сценарию.

– Тебя бросила девушка.

– Не просто девушка, Лия, – та самая девушка. И единственный способ вернуть ее – наладить мою жизнь.

– Рада это слышать. Надеюсь, ты ее вернешь, – сказала она.

– Верну. А что насчет вас с Джеффом? У вас все серьезно?

– Серьезнее, чем когда бы то ни было с кем бы то ни было. Но я представления не имею, получится ли из этого что-нибудь. Я знаю, он не любит внимание СМИ, да и меня, признаться, начинает от него тошнить. Но как мне избавиться от него?

Огги обнял ее.

– Не знаю. Если поймешь как, скажи мне.

– Скажу. Ты говорил с отцом насчет твоего нового направления? – спросила она.

– Нет, если я поговорю с ним, он заставит меня усомниться в себе. Лучше я хоть раз в жизни сделаю что-то сам.

– Согласна. Если понадобится помощь, ты знаешь, где меня искать.

– Знаю, но я и так слишком часто просил тебя о помощи.

– Я не возражала.

Ей нравилось быть единственной, кто заботился об Огги, а он один во всем мире всегда знал, что она действительно может предложить.

– Мое время почти истекло, я, пожалуй, пойду, – произнес он. – Тебе что-нибудь нужно от меня?

– Вообще-то две вещи. Ты не возражаешь, если я оставлю тебе Леди Годиву на выходные? Меня не будет в городе, – сказала она. – Я хотела, чтобы за ней присмотрела служба выгула собак, но у тебя ей будет лучше.

– Не возражаю, – ответил он. – Что еще?

– Еще одну неделю работы с «Эверест эйр». Мы закончим обговаривать основные сюжеты, и я все отдам тебе.

– Хорошо, – согласился Огги. – Но потом ты вмешиваться не будешь.

– Договорились.

– Пока, сестренка.

– Пока, братишка, – ответила она.

Она закончила собирать сумку для выходных с Джеффом: они должны были встретиться в гараже меньше чем через десять минут. Амелия с нетерпением ждала встречи и в то же время боялась ее. Она не знала, чего от нее ожидает его мать. Впервые она встречалась с чьей-то семьей. Обычно ее мужчины были далеки от своих семей и жили в ее мире – мире высоких скоростей, где никто не был особенно предан другому человеку, но у Джеффа была семья, которая хотела познакомиться с ней. Интересно, захочет ли он познакомиться с ее семьей?

Сомнение в их отношениях снова охватило ее, но она решительно отмела его. Когда они были вместе, все казалось правильным. Она была с ним, потому что ей нравилась та женщина, которую видел в ней он, и Джефф доверял ей и верил в нее, поэтому они вместе вели дела, а если бы он сомневался в ней, он никогда не предложил бы совместное предприятие.

Амелии нравились тихие моменты, которые он создавал для них. Он очень хотел ее, и она наслаждалась каждой секундой их близости, но это не значило, что они были созданы друг для друга или останутся вместе после того, как прогорит их страсть. Что, если для него она не была «той самой»? Она хотела провести с Джеффом всю жизнь и боялась, что не будет прежней вне зависимости от того, как все кончится. Она потрясла головой, чтобы усмирить мысли: все это начинало сводить ее с ума.

Когда Джефф встретился с Амелией, она выглядела задумчивой. Они почти не разговаривали по дороге из города. За ними никто не ехал, возможно, потому, что он выбрал черную «ауди», а не яркий «вейрон». Амелия была одета откровенно, что немного мешало Джеффу сконцентрироваться, но он чувствовал, что что-то не так.

– Что у тебя на уме? – спросил он, когда они выбрались из зоны оживленного движения и спокойно ехали по шоссе.

– Сегодня ко мне заходил брат.

– И?

– Он говорил с правлением. Он берет на себя партнерство с «Эверест эйр», когда мы уладим детали.

– Почему? – осторожно спросил Джефф.

– Правление считает, что мне не подобает одновременно иметь с тобой деловую и любовную связь. Я думаю, они боятся, что сделка провалится, если ты бросишь меня.

– Этого никогда не случится, – сказал он.

– Не бросишь меня или не расторгнешь договор? – спросила она.

Джефф посмотрел на нее. На ней были большие темные очки, и он не мог различить выражение ее лица, но напряженное тело выдавало ее: Амелия встревоженно ждала ответа.

– Если наши отношения закончатся, это произойдет только после того, как мы оба убедимся, что за шли так далеко, как могли.

Она подняла очки на волосы и повернулась к нему:

– Как ты думаешь, что нас ждет?

– Не знаю, но мне не нравится мысль о том, чтобы быть без тебя.

– Мне тоже, – ответила она. – Я бы удивилась, если бы твое правление не предъявило тебе те же требования.

Джефф пожал плечами. Он знал, что, если расскажет Амелии об угрозах Эдмонда, она начнет сомневаться в себе и их сделке, над которой они так усердно работали, и Джефф был более чем уверен, что сможет справиться с Эдмондом и Малькольмом. Они оба больше всего заботились о прибыли, и, как он сказал Эдмонду, он был сын своей матери.

Он будет игнорировать СМИ. Если Амелия поступит так же, они справятся. Он не хотел делать что-то, из-за чего она могла исчезнуть из его жизни. Если Огги возьмет на себя сделку, Джефф не сможет все время видеть Амелию. И хотя их дела вершились тайно, он хотел, чтобы они стали явными и весь мир увидел, какая Амелия на самом деле и что она принадлежит ему.

– Я ни перед кем не отчитываюсь, – заявил он.

– Мы все отчитываемся перед кем-то.

– «Эверест эйр» – не самая важная вещь для меня.

– Но это компания твоего отца.

– Я его никогда не знал и сейчас не знаю. Он связался со своими наследниками только потому, что умирает.

– О, Джефф, мне жаль. Я не знала, что он болен. Он хочет наверстать упущенное?

Джефф покачал головой:

– Вряд ли. Он хочет быть уверен, что его компания не развалится после его смерти.

Она нахмурилась:

– Я понимаю, но ты заслуживаешь лучшего отношения.

– Он чужак для меня, поэтому меня это не слишком беспокоит.

– Хорошо. Это его упущение. Ты замечательный человек и твои братья тоже, я уверена. Не могу поверить, что он никогда не пытался узнать вас.

– Наши дорожки разошлись, – заключил Джефф.

Узнав точку зрения Амелии, он осознал, что и правда никогда не нуждался в Малькольме. Он нашел свой собственный путь, совсем как Амелия в ее беспокойном детстве.

– Я рада, что наши пути пересеклись, – произнесла она.

– Правда? Почему ты так говоришь?

– Я думала о том, каким хаосом была моя жизнь до тебя. И я говорю это не чтобы добавить напряжения в наши отношения. Ты действительно принес мне покой, и мне это нравится.

Он взял ее за руку, переплетая ее пальцы со своими.

– Мне ты принесла перемены.

– Ты имеешь в виду хаос?

Он поднес ее руку к губам и поцеловал, прежде чем отпустить. Джефф не хотел говорить о том, какой сумасшедшей была ее жизнь или насколько вызывающей он находил ее. Он хотел просто насладиться выходными с ней.

– Прости, – прошептала Амелия.

– За что?

– Ты пытаешься не показывать, что у тебя неприятности из-за меня.

– Я сам решаю, Амелия, – сказал он, – и готов нести ответственность за свои решения. Быть с тобой стоит любых проблем, которые могут появиться.

– Правда? Мне иногда кажется, что для тебя будет лучше, если мы оба вернемся к прежней жизни, но я не могу заставить себя сделать это.

– И хорошо, потому что я хочу, чтобы ты была рядом, – ответил он.

Быть с ним и пытаться избегать папарацци, привыкнув использовать их, было жертвой для нее. Он знал, что она бегает от папарацци, как сумасшедшая, каждый раз, когда встречает их, пытаясь отделаться от них, и ценил ее усилия. В то же время Джефф знал, что долго так продолжаться не может. Он должен положить конец вмешательству СМИ в их жизнь. У него была мысль, как сделать это, но он чувствовал напряжение в Амелии и сам нервничал, когда они сталкивались с очередной толпой фотографов. Теперь Джефф знал, что чувствовали его кузены-принцы. Он часто завидовал им, тому, что они были ветвью семьи, по которой передается трон, но он не мог жить, как они, под неусыпным вниманием, без малейшего намека на приватность.

Въехав в Бат, Джефф сбросил скорость.

– Люблю Бат, – заметила Амелия. – Пожалуй, самое милое место в Англии.

– Думаю, есть люди, которые поспорили бы, но я соглашусь.

Он любил лужайки с сочной зеленой травой, журчащий Эйвон, деливший город пополам, и милые домики. Римское влияние все еще чувствовалось в центре города, рядом с легендарными термами, но высотной доминантой города был средневековый кафедральный собор.

– Ты давно купил здесь дом? – спросила Амелия.

– Когда учился в университете, – ответил Джефф. – Я приехал сюда с другом к его семье и решил, что тоже хочу иметь здесь дом. Мне хотелось чаще бывать здесь.

– Тебе это удавалось?

– Да, но женщину я привожу сюда впервые.

Амелия крепко сжала его руку:

– Я польщена и уверена, что мне здесь очень понравится.

Он тоже был в этом уверен. В эти выходные он собирался упрочить свои отношения с Амелией.

Глава 11

Амелия не ожидала, что семья Джеффа так легко примет ее. Его сестры были веселыми, относились к нему с любовью, но в то же время не упускали случая подколоть его. Он был главой семьи, и весьма снисходительным, как считали Джемма и Кэролайн.

Стоя на балконе и оглядывая Бат, Амелия наконец призналась себе, что влюбилась в Джеффа. Это случилось не в эти выходные, подумала она, нет, это началось в ту ночь, когда он извинился за то, что ожидал от нее худшего, и продолжилось, когда он поцеловал ее в машине, и занялся с ней любовью на крыше, и сказал, что важно только происходящее между ними. Все, что случилось потом, еще крепче привязало ее к нему, заставляя осознать, что он воплощал в себе все, что она всегда хотела найти в мужчине, но боялась протянуть руку и взять.

– Значит, тебе нравится мой брат? – спросила Джемма, останавливаясь рядом с ней.

– Почему ты так думаешь? – спросила Амелия.

– У тебя глаза сияют, когда ты смотришь на него, – ответила Джемма.

– Меня это смущает.

– Не стоит. Похоже, он тоже без ума от тебя. Он немного надменный, но в остальном отличный парень.

– Он чертовски любит командовать, – заметила Амелия.

Джемма вздохнула:

– Мы сделали, что могли, но он просто не станет нас слушать. Все еще думает, что ему лучше знать.

– Потому что мне лучше знать, – ответил Джефф, подходя к ним и протягивая каждой бокал «Пиммза».[8]

– Это девчачий разговор. Ты их не любишь, забыл? – сказала Джемма.

– Я его прерываю и превращаю в разговор влюбленных.

– Видишь? – спросила Джемма, глядя на Амелию. – Он невозможен.

– Как и ты, Джем.

Его сестра шутливо пихнула его в плечо, прежде чем уйти.

– Мне нравятся твои сестры, – произнесла она.

– Ты им тоже. Моя мать скоро будет. Я должен рассказать тебе о ней кое-что, о чем, кажется, еще не упоминал. Она очень боится, что я отношусь к тебе, как Малькольм – к ней. Она захочет поговорить с тобой.

– Почему она так думает? – спросила Амелия.

– Не знаю, но она предупредила, что мне следует помнить, что даже у ветреных девушек есть сердце, которое можно разбить, – произнес Джефф.

Амелия моргнула. Мать Джеффа ей уже нравилась: женщина, говорящая такое своему сыну, должна была хорошо знать мир, в котором жила Амелия.

– Ранить можно кого угодно, – заметила Амелия, пытаясь выдержать легкий тон, – даже таких деловых воротил, как ты.

– Туше.

– Кэро сказала, что ты велел ей не позволять ее фото с Полом появиться в «Сан».

– Именно так. Мы с тобой – другое дело, – сказал Джефф, ничуть не смущенный двойным стандартом, который он установил для себя и своих сестер.

– Почему?

– Мы оба знаем, что я не просто использую тебя.

– Может быть, твоя сестра может сказать то же самое про Пола.

Он пожал плечами:

– Пока я не буду в этом уверен, ей придется играть по моим правилам. Я обожаю моих сестер, несмотря на их нахальный нрав, и не хочу, чтобы они замкнулись в себе из-за мужчин.

Амелия очень хорошо понимала его.

– Я рада, что у них есть ты. Было бы здорово, если бы все были честны друг с другом.

– Да, – согласился он. – Но это значит верить, что тебя никто не обидит, верно?

– Да, и это тяжело, – признала она.

Он обнял ее одной рукой:

– Я ведь не подвел тебя, правда?

– Нет, – ответила она.

– Амелия, есть кое-что, что мне нужно обсудить с тобой. Это касается…

– Джефф, дорогой, иди сюда и обними свою мать.

Джефф отстранился, не договорив, и она поняла, что сейчас неподходящее время. Он выглядел озабоченным, когда начинал говорить, но не дал ей ни малейшей подсказки, что хотел сказать. Она сделала что-то не так? Возникли какие-то проблемы?

Глядя на него и его мать, Амелия понимала, что такая семья была ее тайной мечтой. Что-то подсказывало ей, что, если она все сделает правильно, такая жизнь может быть и у нее, но ей было неспокойно, как будто ей очень повезет, если этот визит закончится без жертв. Если Джефф любит ее, подумала она, все устроится как нельзя лучше. Надо просто постоянно помнить об этом.

Джефф крепко обнял мать, окутавшую его ароматом «Шанель № 5». Этот запах давно стал ее визитной карточкой: многие производители духов хотели сделать для нее уникальный аромат, но она все еще предпочитала тот, которым душилась в юности. На ней были широкие брюки песочного цвета и облегающая белая блузка. Ее золотисто-каштановые волосы были собраны в свободную прическу, и Джефф поразился тому, какой хорошенькой была его мать.

– Прости, что опоздала, дорогой, – сказала она.

– Ничего страшного, я не против подождать тебя.

– Это хорошо, – улыбнулась она.

– Мамочка! – К ним подбежала Кэро. – Не могу дождаться, когда ты познакомишься с Полом. Он так хотел, чтобы ты поскорее приехала.

Она махнула ему рукой, и Пол подошел к ним. Он был на пару дюймов ниже Джеффа, и Джефф весь день пользовался этим, пытаясь запугать Пола, но тот был непоколебим.

– Принцесса Луиза, большая честь для меня познакомиться с вами. Кэро так много рассказывала мне о вас, – произнес он, наклоняясь и целуя ее в щеку.

– Пожалуйста, зовите меня Луизой, – ответила она.

– С огромным удовольствием, Луиза.

Пока Пол и мать Джеффа обменивались любезностями, сам Джефф наблюдал за Амелией, ожидающей подходящего момента представиться в компании Джеммы и ее спутника, Роберта Томлинсона, сына премьер-министра. Осматривая балкон, заполненный членами его семьи, Джефф понял, что именно такой жизни хотел для всех них. Он устал от деловой обстановки и хотел проводить больше времени с семьей и Амелией. Ему хотелось домашнего уюта, который приходит, когда находишь свою половинку, и чем скорее, тем лучше. Он был готов принадлежать только Амелии и ждал только знака с ее стороны, что она хочет того же. Однако он понимал, что она будет скучать по своей бурной жизни. Джефф более чем удовлетворял ее в постели, но этого было недостаточно для полноценной семейной жизни. Осознание того, что ее счастье стало главным приоритетом Джеффа, отрезвило его.

– Она поразительно красивая девушка, – сказала Луиза, подходя к нему.

– Да, ее невозможно не заметить.

– Это верно. Она много значит для тебя? – спросила она.

– Мама, я уже говорил тебе, что пока не хочу обсуждать с тобой мои намерения.

Луиза кивнула:

– Я помню, просто хочу убедиться, что в тебе больше от меня, чем от Малькольма.

– Я не знаю способа доказать это. – Он пожал плечами.

– Знаю, дорогой. – Она похлопала его по руке. – Я не это имела в виду.

Это всегда было их проблемой. Иногда Джефф думал, знает ли Малькольм, как сильно он расшатал жизнь Луизы, бросив ее.

– Кстати, тебе звонила Эйнсли Паттерсон или ее помощник?

Луиза глубоко вздохнула:

– Звонила, хотела взять интервью у меня и тех женщин.

– Ты согласилась?

– А ты хочешь, чтобы я согласилась? – спросила она. – Мне очень не хочется, но еще меньше хочется быть единственной отказавшейся.

– Насколько я понял, мать Стивена тоже не горит желанием.

– Физик, верно?

– Да, мама. Я говорил с Эйнсли, и она заверила меня, что интервью со всеми вами будет касаться вопросов моды.

Она покачала головой:

– Я все еще обдумываю это. Понимаю, что это привлечет внимание к компании, но не уверена, что нам так уж нужны деньги.

Джефф улыбнулся. Сулить ей деньги в обмен на интервью было большой ошибкой. У его матери денег было больше, чем у Мидаса, и она не считала, что ими можно оправдать все.

– Если не хочешь, мы можем отказаться.

– Ты сделаешь это для меня?

– Конечно сделаю, мам.

– Спасибо, Джефф, – сказала она. – Ну и где же Амелия?

– Я здесь! – воскликнула Амелия, подходя к ним.

Джефф почти понял, как сильно любит Амелию, но, увидев эту застенчивую улыбку на ее лице, когда она подошла к его матери, он окончательно в этом убедился. Ему захотелось поцеловать ее, потому что он не был уверен, что способен выразить свои чувства словами, но совершенно точно мог показать их ей.

– Здравствуй, Амелия, – сказала его мать.

– Принцесса Луиза.

– Пожалуйста, зови меня Луиза.

– Должна сказать, что вы вырастили троих чудесных детей. Девочки такие милые, а Джефф – лучшее, что может быть у женщины.

Он изогнул бровь в ответ на это замечание, и она подмигнула ему.

– Спасибо, дорогая, – улыбнулась Луиза. – У меня и правда замечательные дети.

– Они унаследовали вашу скромность, – рассмеялась Амелия.

Луиза рассмеялась в ответ.

– Мне нравится эта девушка, Джефф.

– Мне тоже, мам.

– А теперь оставь нас, мы поболтаем о девичьем, – попросила Луиза.

– Хорошо, – кивнул Джефф, обнял и поцеловал Амелию.

– Для меня ты целый мир, – прошептал он ей, прежде чем уйти.

Луиза взяла Амелию под руку и повела ее в сад за домом, где они могли побыть наедине.

– Надеюсь, ты не возражаешь, что я увела тебя с вечеринки, – сказала она.

– Вовсе нет, я и сама хотела бы поговорить с вами. Мне так жаль, что наши с Джеффом фото продолжают появляться в газетах.

Луиза покачала головой:

– Это не твоя вина. Джефф – большой мальчик, он сам знает, что делать со СМИ.

– Не обращать на них внимания?

– Ну, для нас это работало, но у тебя другие методы, верно?

– Верно. Я использую их, чтобы быть у всех на виду. Это большое подспорье, когда я продвигаю сеть отелей или какое-нибудь благотворительное мероприятие, в котором участвую. Но теперь… Что ж, теперь, когда я с Джеффом, они начинают очень мешать.

– Когда-то я была такой же, как ты: жила своей жизнью и наслаждалась каждой секундой. Но всему приходит конец.

– Конечно. Вы должны знать: Джефф – замечательный человек, он очень хорошо ко мне относится.

Амелия знала, что Луиза присматривается к ней, и ей было важно показать матери Джеффа, какой чудесный человек ее сын. Он никогда не пытался использовать ее и относился к ней только уважительно.

– Я знаю, он хороший мальчик и всегда им был. Но мир, в котором мы живем, меняет людей. Ты знаешь, что я была помолвлена с Малькольмом?

– Нет, я не знала. Я вообще мало знаю о ваших отношениях.

– Он запаниковал, когда поползли слухи о нас. Думаю, он боялся, что я попытаюсь изменить его. Честно говоря, я, может быть, и попыталась бы, но кто теперь может сказать наверняка.

Амелия понимала ее.

– Брак моих родителей был очень беспокойным.

– Они разведены?

– Нет, – рассмеялась Амелия, – но они не живут вместе. Их страсть какая-то… всепоглощающая.

– А значит, они не могут расстаться, но и ужиться друг с другом не могут?

– Именно так.

– Между тобой и моим сыном происходит то же самое?

Они шли по прекрасному саду, и Амелия пыталась найти правильные слова.

– Нет. Мы чувствуем страсть, но есть и покой. Не знаю, насколько это имеет смысл, Луиза, но вся моя жизнь была хаосом, а когда я с Джеффом, я просто счастлива.

Луиза сжала ее руку:

– Это имеет смысл, дорогая. Я думаю, именно так все и должно быть.

– Я так рада, что вы так думаете, – с облегчением произнесла Амелия.

Луиза остановилась:

– Мне нужен совет, и ты, возможно, единственная, кто может понять ситуацию. Меня попросили дать интервью модному журналу и двух других любовниц Малькольма тоже. Они хотят сделать модную ретроспективу и поговорить о том, какие мы уникальные и непохожие. Я всегда избегала подобных вещей, но теперь думаю, что использовать СМИ, чтобы показать, что я не жертва, – хорошая идея.

Амелия не была уверена, что сказать.

– Я всегда считала, что СМИ работают на меня. Я пыталась заставить их изобразить меня так, как было нужно мне. На вашем месте я бы согласилась, но на своих условиях.

– Мне казалось, что я должна сделать это, потому что верила, что я единственная отказавшаяся. Они бы, наверно, нарисовали меня в очень невыгодном свете.

Амелия покачала головой:

– Как кто-то может сделать это с вами? Все знают, как много вы участвуете в благотворительности и что вы истратили состояние вашего покойного мужа на создание фонда помощи матерям-одиночкам.

Луиза покраснела.

– Это всего лишь деньги. У меня их много, как и времени.

Прежде чем она сказала что-то еще, в сад вышли Пол, Кэро и Джемма. В руках у Пола был футбольный мяч, а девушки смеялись какой-то его шутке. Роберт и Джефф шли за ними, неся подносы с едой и напитками.

– Не хотите попинать мяч? – спросил Пол. – Луиза, Кэро рассказала мне, что вы учили ее играть, когда она была ребенком.

– Учила, и Джеффа с Джеммой тоже. Я неплохо играла в молодости.

– После завтрака можем проверить, не покинуло ли тебя мастерство, мама, – сказала Джемма.

Они вместе приготовили еду и славно позавтракали. Потом пришло время «попинать мяч», как выразился Пол. Амелия не была очень спортивной, все поняли это, когда она в первый раз попыталась пнуть мяч и промахнулась.

Джефф подошел к ней и обнял сзади.

– Тебя поучить?

– Да, – ответила она. – Боюсь, футбол не мой вид спорта.

– Может быть, проблема в том, что ты американка? У вас это совсем другой спорт.

Он положил руки ей на талию и прижал к себе всем телом. Она совсем забыла про мяч. Джефф что-то говорил ей, но она думала только о том, как хорошо прижиматься к нему.

– Готова? – спросил он.

Она покачала головой, и он быстро поцеловал ее.

– Просто постарайся расслабиться.

Она кивнула и, когда мяч полетел к ней, поймала его и пнула в сторону Кэро.

– Получилось.

– Ты сжульничала! – воскликнула Джемма. – Нельзя играть руками! Я видела пятилетних детей, игравших лучше тебя.

Амелия улыбнулась ей:

– Я не слишком спортивная.

– Совсем не спортивная, – улыбнулся Джефф. – Но я ничего не стал бы менять в тебе.

Его слова согрели Амелию. На несколько мгновений ею овладело чувство, возникавшее, когда у нее все было хорошо. Хотя она чувствовала, что семья Джеффа приняла ее, и наконец призналась себе, что любит его, она знала, что еще не все решено между ними. Джефф что-то скрывал от нее, что-то важное, потому что он дважды пытался поговорить с ней, и каждый раз, когда его прерывали, она видела в его глазах выражение, которое говорило ей, что времени сказать это у него оставалось все меньше.

Глава 12

Амелия сидела на балконе и смотрела на закат над Батом, пока Джефф внизу разбирался с делами. Поверенный Малькольма приехал через десять минут после того, как разъехалась семья Джеффа. Она знала Эдмонда через Сесилию, но он едва удостоил ее взглядом. Джефф выглядел сердито, и она извинилась и ушла, прежде чем он успел попросить ее оставить их.

Она устала, но это была приятная усталость. Эта поездка изменила ее взгляды на жизнь. Луиза была как глоток свежего воздуха – внушительный пример того, что жизнь не кончается, когда умирает любовь. Эта женщина избегала внимания общественности, но излучала жизнерадостность, которую Амелия надеялась сохранить к пятидесяти. С собой на балкон она принесла бокал «Пиммза», смешанного с шипучим лимонадом и мелко нарезанными фруктами. Она полулежала на одном из тяжелых деревянных диванчиков с пухлыми подушками в красную полоску.

Солнце село; Амелии стало немного холодно, и она накинула на плечи кашемировую шаль. В домах зажигались огни, и она подумала, что могла бы быть счастлива в этом маленьком, тихом городке. Хотя Бат не был совсем уж крошечным, он был удален от лондонской толчеи и суеты, и, хотя она знала, что и здесь много папарацци (у многих голливудских звезд здесь были дома), от поместья Джеффа они, похоже, держались подальше.

– Извини, – произнес Джефф, выходя на балкон. – Я не думал, что это займет столько времени.

Он выглядел странно, словно все еще думал о деле, в чем бы оно ни состояло.

– Ничего не имею против посидеть здесь и насладиться ночной тишиной.

– Они тебя утомили?

– Вовсе нет, мне очень понравилась твоя семья. Это как раз то, что я всегда мечтала иметь сама. На пару мгновений мне даже показалось, что твоя семья – и моя тоже.

– Мне очень понравилось делить с тобой мою семью.

– Спасибо, Джефф.

Она подождала его ответа, но он молчал. Ей хотелось спросить его, о чем он хотел поговорить с ней ранее, но она не могла заставить себя сделать это. Джефф сел на диванчик лицом к ней, и она положила ноги ему на колени.

– Амелия, мне нравятся наши отношения. Сейчас все хорошо, и я не хочу, чтобы это кончалось.

– И я не хочу. Ты стал важен для меня. Не уверена, как это случилось, потому что я пообещала себе, что ты не возьмешь надо мной верх.

Джефф улыбнулся ей, и она легко заметила в его глазах заботу. Она чувствовала, что светится изнутри, когда он так смотрел на нее.

– Думаю, что полностью подчинил тебя себе, – заметил он.

– Именно так, – кивнула она, и он поцеловал ее.

– Нам лучше собраться и отправиться домой. Меня ждет довольно тяжелая неделя, – вздохнул Джефф.

Чувство покоя, охватившее ее, развеялось. Она знала, что это просто жизнь двоих очень занятых людей, решивших быть вместе. У нее была своя жизнь, у него – своя.

– Ладно, пойду собирать вещи, – сказала она, поднимаясь.

Он остановил ее, и ее дыхание прервалось.

– Амелия?

– Да?

– Ты согласишься жить со мной?

Жить с ним? Она не была уверена, что готова к этому, но ей в голову тут же пришла мысль: она хотела проводить с ним больше времени, и с этой точки зрения жить вместе было хорошей идеей – за исключением того, что она не была уверена.

– Я могу подумать пару дней?

– О чем тут думать, Амелия?

– Просто я не уверена. Я не стараюсь быть человеком, с которым тяжело, – объяснила она.

Он придвинулся ближе к ней.

– Чего ты боишься?

– Боюсь нуждаться в тебе, – прошептала она.

– Ты получишь меня. Я никуда не собираюсь.

– Пока, – возразила она, изучая выражение его лица.

– Если я пообещаю, ты поверишь? – спросил он.

– Я не знаю, – тихо призналась она.

– Давай попробуем. Проведем друг у друга несколько ночей и посмотрим, что получится.

Амелии хотелось согласиться: она понимала, что, если позволит страху влиять на ее решения, это будет совсем не веселая жизнь.

– Хорошо, но тебе придется остаться со мной – у меня собака.

Он издал смешок, и из его глаз на мгновение ушло беспокойство.

– Отлично. Назначишь особые дни?

– Нет, если будешь смеяться надо мной.

– Не буду, клянусь. Понедельник, среда, пятница?

– В следующие выходные я лечу в Париж на конференцию.

– Я сверюсь с графиком и, если получится, полечу с тобой, если ты, конечно, не хочешь лететь одна.

– Я бы очень хотела, чтобы ты полетел со мной, – сказала она.

Построение планов на будущее заставило ее почувствовать, что они настоящая пара. Поверить в это было страшно, но она решила, что сейчас она поверит. Другого подходящего выхода не было: она уже влюбилась в Джеффа, и теперь ей предоставлялась возможность проверить, сможет ли она жить с ним. Ей просто надо было поверить, что беспокоившее его дело рано или поздно всплывет. Если он хотел жить с ней, значит, речь шла не о ней, решила она.

Джефф не принадлежал к сорту людей, оставляющих неоконченные дела, а «жить» с Амелией было как раз из таких. Утром он встретился с ней и Огги, желая сделать договоренность с ней официальной, но она держалась по-деловому, почти холодно, возможно, потому, что правление не хотело видеть малейшие проявления предосудительного поведения.

Эдмонд оставил на голосовой почте еще одно предупреждение, и Джеффа, честно говоря, уже тошнило от старика. Для него не существовало выбора между «Эверест эйр» и Амелией: он выберет Амелию при любом раскладе. Эдмонд был не слишком доволен таким положением вещей, но Джефф был непреклонен. К тому же прибыли от авиалинии постоянно росли, и это насторожило поверенного. Джефф не был Малькольмом, и он не потерял интереса к делам из-за Амелии; на самом деле она даже заставила его еще сильнее хотеть преуспеть, чтобы их предприятие оказалось прибыльным, что поможет и ей.

Секретарша напомнила ему, что сегодня он должен присутствовать на благотворительном ужине с Мэри Вернер. Он позвонил Мэри, сказал, что все в силе, а потом позвонил Амелии – предупредить, что будет дома поздно.

– Амелия слушает, – сказала она вместо приветствия.

– Это Джефф.

– Привет, красавчик.

– И тебе привет, – ответил он. – Мне сегодня надо быть на мероприятии, посвященном борьбе с раком груди, так что доберусь до тебя поздно.

Он услышал шорох бумаги.

– Думаю, у меня тоже кое-что намечается… Да, званый обед. Если хочешь, на обратном пути я могу заглянуть к тебе: «Манро фаундэйшн» – корпоративный спонсор твоего мероприятия.

– Нет, не надо. Буду с нетерпением ждать встречи дома.

– Так еще лучше. Тогда ты будешь принадлежать только мне.

– Мне это нравится, – заметил Джефф.

– Правда? – спросила она.

– Правда. Я хочу наслаждаться твоим видом каждый день, – признался он.

– Я буду дома к десяти.

– Я тоже постараюсь.

– У меня еще один звонок, мне пора. – И она повесила трубку, прежде чем он сказал что-то еще.

Когда Джефф заехал за Мэри, ему захотелось, чтобы на ее месте была Амелия. Ему показалось, что позади него кто-то есть, когда он звонил в дверь, но, оглянувшись и осмотрев улицу, он никого не заметил.

– Привет, Джефф, – поздоровалась Мэри, открывая дверь своего дома в Ноттинг-Хилл.

В розовом платье она была очень хороша. Он наклонился и поцеловал ее, и ему послышалось щелканье за спиной. Обернувшись, он увидел только мужчину, выгуливавшего собаку в конце улицы. Джефф потряс головой. Он становился параноиком из-за преследовавших Амелию фотографов.

– Готова?

– Только сумочку возьму, – ответила она.

Несколькими минутами позже они уже ехали в его «ауди». Мероприятие проводилось в одном из отелей Манро. Он остановился и бросил ключи служащему, потом предложил Мэри руку, и они вошли в отель. В танцевальный зал вела красная ковровая дорожка, множество фотографов щелкали камерами.

– Спасибо, что сопровождаешь меня сегодня, Джефф.

– Нет проблем. Это важное мероприятие.

Мэри кивнула:

– Это ведь одно из дел твоей матери?

– Думаю, это дело каждой женщины. А раз у меня есть мать и две сестры, это важно и для меня.

Мэри улыбнулась ему:

– Выпьем и потанцуем?

Джеффу не хотелось быть близко к любой женщине, кроме Амелии, но один танец с Мэри не выглядел очень страшно.

– Ладно, пошли.

– Под эту мелодию? – немного удивленно спросила она: играла песня Пинк. – Я не слишком хорошо танцую под быструю музыку.

– Давай попробуем. Готов поспорить, у тебя отлично получится, – сказал он, понимая, что ее всего лишь нужно немного подбодрить.

Она взволнованно улыбнулась и встала.

– Ладно, попробуем.

Они вышли на танцпол, и музыка сменилась на другую веселую мелодию, песню Стеф Кордо, которой занимался Генри на своей звукозаписывающей студии. Они потанцевали под нее, а потом началась новая песня Джона Мейера.

– Наконец-то медленный танец, – с надеждой произнесла Мэри.

– Ладно, один танец, – согласился Джефф.

Она придвинулась ближе к нему, и он положил руку ей на талию. К его удивлению, ему понравилось танцевать с ней. На танцполе Мэри открылась ему с другой стороны. После нескольких песен Джефф произнес:

– Тебе следует чаще танцевать, Мэри. Это проливает свет на другую сторону твоей личности.

– Ты так думаешь?

– Определенно, – кивнул он.

– Девоншир, – окликнул кто-то.

Джефф обернулся и увидел довольно жалко выглядящего фотографа с дорогой профессиональной камерой на шее. Фотограф сфотографировал их с Мэри и растворился в толпе. Джефф пошел за ним, но к тому времени, когда он пробрался сквозь толпу, человек уже исчез. Малькольм с Эдмондом и газеты получат новую тему для разговоров, но Джефф справится. Он попытался убедить себя, что фото ничего не значит и не о чем беспокоиться, но он боялся, что Амелия может посмотреть на это по-другому. Вернувшись к столу, Джефф увидел, что Мэри опекала других гостей, как любезная хозяйка дома.

– Мне надо идти, – сказал он.

– Понимаю. Я еще немного побуду здесь, а домой доберусь на такси, – ответила Мэри.

Он кивнул и вышел из отеля, намереваясь добраться до Амелии, прежде чем случится еще что-то плохое.

Амелия хорошо проводила время. Биби тоже была приглашена на званый обед к Доминику Редженти, и Амелия весь вечер болтала с подругой о Джеффе и пила чудесные фруктовые коктейли.

– Я говорила, что сегодня он прислал цветы мне в офис?

– Раз сто говорила, – улыбнулась Биби.

– Это было так мило. Те же самые цветы, что были развешаны в корзинках на улицах Бата. Мы гуляли по всему городу, и никто не обращал на нас внимания. Это было так чудесно, – сказала Амелия.

Биби взяла Амелию под руку:

– Знаю, знаю. Это были дивные выходные, они казались сном.

– Я слишком много болтаю? – спросила Амелия.

– Разве что чуть-чуть, но я совсем не против. Думаю, ты влюбилась.

– Я тоже так думаю, – кивнула Амелия.

Рядом с ней сел Доминик:

– Что думаешь?

Он был одним из ближайших ее друзей. Обед был небольшой и уютный: она, Биби и Доминик с женой Люсиндой. Доминик и Амелия познакомились очень давно, на одном из показов ее матери. Он был на пятнадцать лет старше ее и на показ пришел с одной из своих любовниц, но это было задолго до того, как он познакомился с Люсиндой и остепенился.

– Не говорите ничего без меня! – крикнула Люсинда из кухни и внесла десерт.

Люсинда была знаменитым поваром, начавшим свою карьеру у Гордона Рэмсея.[9] Ее красоту и харизму заметил один из продюсеров во время одного из ранних шоу Рэмсея и предложил ей устроить собственное шоу. Тогда же Доминик начал ухаживать за ней.

– Ну вот, я пришла, – объявила она.

Доминик встал, взял у нее поднос с джелло[10] со вкусом шампанского и взбитыми сливками и поцеловал жену в щеку.

– Вы такие милые! – воскликнула Амелия.

– О да, – согласилась Люсинда. – Так что там насчет твоего мужчины? Расскажи нам про Джеффа.

– Не знаю, что сказать. Он… – Она стушевалась, понимая, что не знает, как рассказать о нем, не открывая свою душу полностью или не боясь показаться глупой: она все еще боялась боли.

– Сегодня он прислал ей цветы в офис. Те самые, что висят в корзинках на улицах Бата, – произнесла Биби, – где они провели выходные.

– Он хотел напомнить тебе о времени, которое вы провели вместе, – сказала Люсинда. – Почему ты так не делаешь, Доминик?

Он усадил Люсинду себе на колени, когда она закончила раздавать десерт.

– Потому что у тебя аллергия на цветы, дорогая.

Она поцеловала его в щеку.

– Верно.

– Еще он прислал мне фигурку из Ботсваны – там мы встретились впервые. Думаю, он заметил тогда, что она мне очень понравилась, – улыбнулась Амелия.

– Это хорошо. Что еще он замечает? – спросила Люсинда.

– Все. Когда я с ним, я чувствую себя единственной женщиной на планете.

Доминик улыбнулся ей, и она поняла, что он счастлив за нее.

– Самое время тебе найти такого мужчину. Почему ты не привела его с собой сегодня?

– У него мероприятие, на котором он должен присутствовать. Он такой же занятой, как я, но, думаю, мы совместим наши графики и будем проводить больше времени вместе.

– Это тяжело, – заметила Люсинда. – Доминик много путешествует, и в начале нашей совместной жизни мы часто ссорились.

– Да, потому что она была упряма и не хотела жертвовать работой, чтобы поехать со мной.

– Я рада, что она так поступала. Это было нехорошо с твоей стороны – просить ее пожертвовать карьерой ради тебя, – сказала Биби.

– Эй, я предложил ей быть моим личным поваром и кучу денег!

– Надеюсь, ты отказалась, Люсинда.

– Конечно, она отказалась, но в конце концов я заставил ее перенять мой образ мыслей.

Амелия рассмеялась. Пока они добродушно подтрунивали друг над другом и ели десерт, она поняла, что скучает по Джеффу. Ей хотелось, чтобы он был рядом, наслаждаясь вечером вместе с ней. Она подумала, что влюбленность – больше чем просто чувство. Ей хотелось проводить с ним каждую секунду дня и, конечно, ночи. Если бы он был здесь, он хорошо поладил бы с Домиником и Люсиндой. Она хотела, чтобы он полностью вошел в ее жизнь, и поняла, что не будет счастлива, пока не будет счастлив он.

Счастлива… В ее жизни еще не было места, где бы она чувствовала себя одновременно в безопасности и счастливой. Она боялась поверить, что происходящее между ней и Джеффом могло продолжиться, и это было нечестно ни для нее, ни для Джеффа. Она не могла дождаться, когда окажется дома и сможет сказать ему об этом. Больше она не собиралась скрывать, что любит его. Ей хотелось вести такую же жизнь, какая была у Доминика с Люсиндой, и вечный побег не был ключом к такому устойчивому счастью.

Она ушла немногим позже десяти, но позже, чем собиралась. Они с Биби поехали на такси; выходя из машины, Биби крепко обняла Амелию, и такси повезло ее домой. По мере приближения к дому, где, как она надеялась, ее ждал Джефф, внутри у Амелии разрасталось восторженное чувство.

Глава 13

Амелия вышла из машины и пошла ко входу. Томми сегодня был не один, и она улыбнулась парням, проходя мимо них. Они окликнули ее и спросили о Джеффе, но она совсем не обратила на них внимания. Приобщившись к семье Джеффа, она решила начать игнорировать папарацци, и ей это нравилось. Швейцар придержал перед ней дверь, и она поблагодарила его.

Лифт, доставивший ее на ее этаж, был пуст. Входя в квартиру и видя Джеффа, стоящего посреди гостиной и говорящего по сотовому, Амелия ощутила возбуждение. Он отключился, увидев ее, и повернулся к ней. Она уже знала это его выражение: что-то было не так.

– Как прошел вечер? – спросил он.

– Хорошо, но я скучала по тебе, Джефф, – ответила она. – До сегодняшнего дня я не понимала, насколько глубоко ты вошел в мою жизнь.

Ей было интересно, что он хотел сказать, но не раньше, чем он узнает о ее чувствах.

– Ты тоже стала очень важна для меня, – произнес он.

Она бросила сумочку на пол, и Леди Годива подскочила и обнюхала ее. Амелия нагнулась, приласкала собачку и отправила ее обратно на ее подушечку.

Потом она подошла к Джеффу, обхватила его руками и положила голову ему на грудь. Он обнял ее и крепко прижал к себе.

– Нам надо поговорить.

Она подняла голову, чувствуя, что задыхается от страха.

– Прямо сейчас? Я надеялась, что мы отправимся в кровать и займемся любовью.

Его зрачки расширились, и она почувствовала, как его напряженный член прижимается к ее животу.

– Мне нечего больше желать, но…

Она прервала его самым страстным поцелуем, на какой только была способна. В конце концов Джефф подхватил ее на руки, отнес в спальню и поставил на ноги рядом с кроватью. Амелия обняла его за шею и притянула его голову к себе, целуя со всей любовью, которая в ней была. Его рот приоткрылся навстречу ей, и она не могла насытиться им. Она притянула его ближе и взялась за его галстук. На секунду ей показалось, что он остановит ее, но она ослабила узел и стянула с него галстук. Его руки легли на ее спину, и он зашептал ей на ухо, распаляя ее еще сильнее. Джефф нашел и расстегнул молнию сбоку на ее шелковой блузке, она стащила ее через голову и бросила на пол. Расстегивая его рубашку так быстро, как могла, она остановилась на средней пуговице.

– Раздевайся, – сказал он почти грубо.

Она сняла лифчик, расстегнула юбку и стащила ее вместе с трусиками. Спускаясь с каблуков, она повернулась, бросая одежду на пол, и Джефф подошел к ней сзади. Его обнаженное тело прижалось к ней. Он обхватил ее груди и сжал соски. Его твердое естество уперлось в ее ягодицы, и она качнула бедрами и потерлась о него. Джефф целовал ее шею, и Амелия почувствовала его зубы на своей коже. Ей хотелось большего.

– Ты нужен мне.

– Амелия, – прошептал он, – ты тоже нужна мне.

Он заставил ее нагнуться вперед, и она уперлась руками в кровать, чувствуя, как он широко расставляет ноги позади нее. Амелия почувствовала его и затрепетала в предвкушении. Он сжал ее груди и медленно вошел в нее.

Амелия едва не потеряла сознание, когда он вошел полностью. Он был глубоко в ней, и она чувствовала каждое его движение так отчетливо, как никогда раньше. Одной рукой Джефф скользнул вниз по ее телу и стал поглаживать ее между ног, не прекращая двигаться в ней. Он наклонился, и она ощутила все его тело, прижавшееся к ней, и его руки на ее груди. Он окружил ее со всех сторон, и ее мир сжимался, пока в нем не остался только Джефф. Все ее тело напряглось, и она выкрикнула его имя, когда оргазм волной прокатился по ней. Минутой позже Джефф вскрикнул и упал на кровать, не отпуская Амелию, крепко прижимая ее к себе. Пот высыхал на их телах, пока они пытались выровнять дыхание.

– Я люблю тебя, – прошептала она, не успев остановить себя.

Глаза Джеффа расширились. Он привлек ее к себе, и они снова занимались любовью, пока оба не почувствовали себя полностью выжатыми. Засыпая, Амелия не могла избавиться от мысли, что Джефф не сказал ей того же.

Джеффа разбудило солнце и запах кофе из кухни. Он был в постели женщины, этой ночью признавшейся, что любит его. Он наслаждался этим воспоминанием, пока тошнотворное чувство не охватило его: вчера он оставил незаконченное дело. Кто-то сфотографировал его с Мэри, и он должен был сказать об этом Амелии, пока она сама не увидела фото, и это было не все, что он хотел сказать ей.

Джефф услышал звонок ее телефона. Через минуту зазвонил и его телефон: звонил Эдмонд. Джефф выпрыгнул из кровати, схватил брюки и натянул их, спеша в кухню.

Амелия стояла в дверях, и ее собачка прыгала у ее ног. Бледная, она внимательно посмотрела на него. В руках у нее был выпуск «Сан». Он шагнул к ней, но она покачала головой.

– Как ты мог так поступить?

– Я могу объяснить, – начал он, и его взгляд упал на передовицу.

Там была их с Амелией фотография, озаглавленная «Воскресенье?», и рядом с ней – фотографии, на которых он целовал Мэри у ее дома и танцевал с ней. Фотография была подписана: «Понедельник?» Заголовок статьи гласил: «Повеса Девоншир превосходит дрянную наследницу в ее собственной игре».

– Что это, Джефф?

Он взял у нее газету и сел, запуская пальцы в волосы.

– Я должен был сразу сказать тебе.

– Что сказать?

– На вчерашнем вечере Мэри была моей спутницей.

Глаза Амелии наполнились слезами. Ему захотелось взять свои слова назад. Он не хотел ранить ее, но ранил.

– Она ничего для меня не значит. Мы запланировали этот вечер задолго до того, как я встретил тебя, но пресса, разумеется, пытается раздуть это до невообразимых размеров.

– Я не ревную к Мэри Вернер, – возразила Амелия. – Если хочешь проводить с ней время – пожалуйста. Но будь любезен хотя бы поставить меня в известность, что идешь на свидание с другой женщиной.

– Я…

– Не надо! Пожалуйста, не пытайся оправдаться или объяснить. Я не…

– Не что?

– Не девица легкого поведения, с которой можно закрутить неплохой роман и потом отбросить прочь. Я спрашивала тебя о Мэри, помнишь?

Джефф покачал головой:

– Я не отбрасываю тебя. Я попросил тебя жить со мной.

– Этого недостаточно. Теперь я понимаю, почему ночью ты не сказал, что любишь меня… Я думала, тебе было тяжело облечь это в слова, но теперь вижу, что для тебя это просто игра.

– Это неправда. Не позволяй гневу затмить твой разум.

– Прекрати успокаивать меня! – воскликнула она, сверкая глазами. – Я так зла на тебя.

– Прости меня.

Она покачала головой:

– Этого недостаточно. Я хочу, чтобы ты ушел. Не желаю больше видеть тебя.

– Очень жаль. Я не собираюсь так просто сдаться, – произнес он. – Твоя жизнь… наша жизнь – не безумный цирк. Эта история искусственно раздута газетами, чтобы продать побольше экземпляров. Ты знаешь, что я не пришел бы в твою постель из постели другой женщины.

Амелия попыталась возразить, но замолчала.

– Ты прав, я знаю. Но я не уверена, что смогу просто жить дальше, когда весь город считает меня частью наследства Девоншира.

– Никто не верит в эту чушь.

– Нет, верят, – возразила она; ее телефон снова зазвонил. – Мы не можем больше встречаться.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя, идиот, и я не могу видеть снимки, на которых ты с другой. И это не был последний раз. Что бы ты ни делал, куда бы ни шел, тебя будут преследовать, ища доказательств того, что ты такой же, как Малькольм.

Джефф начинал злиться на нее.

– Я не Малькольм, и я всегда относился к тебе только с уважением.

– Ты выглядишь, как Малькольм, – заметила она. – И тебя застукали с двумя женщинами. Все еще не видишь сходства?

– Это неразумно. – Он покачал головой.

– Разумно. Я просто не говорю то, что ты хочешь услышать, но это имеет смысл. Ты не хуже меня знаешь, что не сможешь отделаться от этой славы, просто игнорируя ее.

– Ни я, ни ты этого не знаем. Все, что я знаю, Амелия, это что ты не хочешь даже попытаться, что ты позволяешь своему страху решать за тебя.

– Страху? Перед чем?

– Перед жизнью с мужчиной, который наконец-то не даст тебе отпугнуть себя твоим «вызывающим» поведением. Я думаю, ты боишься нормальной, спокойной жизни. Может быть, ты даже ждала предлога вроде этого, чтобы выкинуть меня из своей жизни.

Его телефон звонил не переставая. Он пропустил звонки сестер, но он не мог не ответить матери. Когда Амелия подхватила собачку и вышла из комнаты, он произнес в трубку:

– Слушаю, мама.

– Я… Я не знаю, что тебе сказать. Как ты мог так поступить с Амелией?

– Все на самом деле не так, – попытался защититься он.

– Подобное поведение недопустимо, и мне ничего не остается, кроме как отречься от тебя.

– Мама, не надо драм.

– Это не драма. У тебя есть сестры, Джефф. Я пыталась воспитать тебя, как джентльмена…

– И я им вырос, мама. Я все исправлю.

– Уж пожалуйста. Позже я позвоню Амелии. Это… Ты так огорчил меня, Джефф.

– Я знаю.

Он отключился, но телефон снова зазвонил: на этот раз звонок был от Эдмонда.

– Девоншир.

– Думаю, вы уже видели газеты.

– Видел. Это ваших рук дело?

– Нет. Вы очень хорошо управлялись с вашей наследницей и вели дела. Зачем вам нужна была еще одна женщина?

Джефф вдруг понял, что сказанное Амелией было правдой. Все легко поверят в то, что он просто самец из семьи Девоншир, которого не может удовлетворить одна женщина.

– Мне она была не нужна. Послушайте, я должен разобраться с Амелией. Она для меня важнее, чем вы или Малькольм.

– Вот как? – спросил Эдмонд.

– Именно так. И я собираюсь придумать, как со всем этим справиться.

– Удачи, сэр. Она вам, думаю, понадобится.

Джефф понимал, что прямо сейчас уладить конфликт не удастся, и, честно говоря, не знал, что делать. Выйдя из дому, он стал пробиваться сквозь толпу папарацци, и тут ему в голову пришла идея. Он оттащил в сторону Томми и попросил парня сфотографировать его чуть позже. Из дома Джефф связался с братьями и рассказал им о своем плане.

– Считаю, что ты псих, – заметил Генри. – Но любовь сводит с ума лучших из нас.

Любовь. Джефф никогда не думал, что признает это, но, когда Амелия ушла, он почувствовал отчаяние и понял, что влюбился в нее в первого взгляда.

– Чертовски не хочется это говорить, но я согласен, – кивнул Стивен. – Я полетел в Нью-Йорк, хотя мог просто послать своего заместителя, и страдал от расстройства биоритмов, только чтобы выпить с Эйнсли.

Джефф рассмеялся и порадовался, что у него есть братья.

– Уверен, что все получится?

– На все сто, – ответил Генри.

– Конечно, – поддакнул Стивен. – Мы должны компенсировать то зло, которое Малькольм причинил нашим матерям, оставив их. Покажи миру, что Девонширы умеют обращаться с женщинами.

– Согласен.

Закончив разговор, Джефф почувствовал, что может нормально общаться с братьями. Он сел в машину и поехал к Амелии. Верный своему слову Томми ждал у дверей. Джефф понимал, что его план может привести к обратному результату, но чувствовал, что если не рискнет, то будет жалеть об этом всю жизнь. Он вылез из машины, оставив в ней пиджак. С собой он нес небольшой транспарант с написанным на нем сообщением. Томми защелкал камерой, и Джефф поднял транспарант, чтобы тот мог его снять.

– Это должно появиться завтра в «Сан», – сказал Джефф, протягивая парню несколько сложенных купюр.

– Будет сделано.

Джеффу не хотелось уезжать, но сейчас надо было выждать. Поэтому он сел в свой «вейрон» и уехал, надеясь, что Амелия увидит завтрашние газеты и сменит гнев на милость.

Биби приехала почти сразу после ухода Джеффа и осталась на ночь. Они пили мартини, разговаривали и плакали. Амелии стало легче, но полностью успокоить боль не могла даже Биби.

Зазвонил телефон Амелии, и она взглянула на экран.

– Привет, Огги.

– Лия, ты в порядке? Я видел газеты и не знаю, что сказать. Я готов разорвать договор с «Эверест эйр». Никто не смеет обращаться с тобой так, как он.

– Спасибо, Огги, но дело важнее. Другого такого шанса у тебя может не быть.

– Нет, сестренка, важнее всего ты. Я знаю, что я был не идеальным братом, но сейчас готов наверстать упущенное.

– Огги, это очень мило с твоей стороны.

– Я серьезно, – произнес он. – Хотя свежий выпуск «Сан» заставил меня задуматься. Ты его видела?

– Нет, – ответила она и повернулась к Биби. – Ты не могла бы сбегать за свежим выпуском «Сан»?

– Конечно.

Биби ушла, и Огги отключился. Амелия села на диван, прижимая к себе собачку. Почему она всегда хочет именно того, чего никак не может получить? Ей следовало держать свои чувства при себе. Но если бы она не сказала, что любит Джеффа, это чувство не прошло бы. Она любила его и скучала по нему.

– О господи! – воскликнула Биби, вернувшись через пятнадцать минут. – Ты только посмотри.

Амелия посмотрела на фото в газете, которую протянула ей подруга. Там был Джефф, и он держал в руках транспарант, на котором было написано: «В воскресенье, понедельник и все остальные дни недели я люблю Амелию Манро».

Она прижала руку к губам, боясь поверить глазам.

– Он внизу, – сказала Биби.

– Кто?

– Джефф. Он сказал мне, что хочет тебя видеть. Впустишь его?

– Не знаю. Что мне делать?

Биби крепко обняла ее и встала.

– Выслушай его. Ты влюбилась в него, значит, он особенный.

Биби ушла, а через несколько минут раздался звонок в дверь. Она опустила Леди Годиву на пол и открыла. На пороге стоял Джефф, выглядящий так, словно всю ночь глаз не сомкнул.

– Можно войти?

Она кивнула и отступила на шаг.

– Ты видела газету? – спросил он.

– Да, но это ничего не меняет.

– Я люблю тебя, Амелия. Это меняет все.

Ей хотелось поверить ему, но ее сердце все еще не оправилось от вчерашнего, и она боялась поверить.

– Пока мы вместе, папарацци будут постоянно дежурить у выхода, ждать наших дальнейших действий, пытаться найти что-то пикантное – для мира наши отношения не имеют смысла.

– Ты имеешь смысл для меня, – возразил он.

– Этого недостаточно.

Джефф начал волноваться. Оказалось, что написать о своих чувствах к Амелии и показать всему миру и сказать о них ей – вещи абсолютно несоразмерные. Он не был уверен, что хочет признаться ей, что она была его слабостью, уязвимым местом, которое он никому не хотел показывать.

Джефф не представлял, что может любить кого-то так, как он любил Амелию, и это пугало его.

– Ты мне не безразлична.

Слова вылетели сами собой. Он всегда знал, что и когда сказать, но сейчас, осознавая, что может потерять единственную женщину, которую он не хотел отпускать, Джефф не мог связать двух слов.

– Знаю, но этого недостаточно.

Джефф покачал головой:

– Ты смелая и дерзкая, ты живешь по своим правилам… И я люблю тебя.

– Что?

– Ты слышала. Я не уйду, не оставлю тебя одну. Мы проведем вместе всю жизнь.

– Ты серьезно, Джефф?

– Да, – ответил он, пересекая комнату и заключая ее в объятия. – Я не отпущу тебя, Амелия Манро. Ты лучшее, что со мной случалось в жизни.

Он крепко обнял ее, и они долго стояли молча. Он знал, что ему еще многое предстоит, но знал также, что намерен удержать Амелию Манро и сделать ее своей женой.

Следующий месяц они провели, планируя свадьбу. Джефф посещал все мероприятия, на которых присутствовала она, всегда рядом с ней, обнимая и целуя ее. Они не обращали внимания на СМИ, и истории о них начали меняться. Скоро их назвали самой романтичной парой года.

Мать Амелии сделала для нее свадебное платье, и приглашения были разосланы. Биби должна была стать подружкой невесты, а Джефф решил взять в шаферы Пола: он знал, что у него тоже были серьезные намерения в отношении Кэро.

За два дня до свадьбы братья получили уведомление о смерти Малькольма. Джефф не знал, как отреагировали Генри и Стивен, но ему стало грустно на мгновение, что он так и не смог узнать Малькольма ближе.

Победителем состязания, устроенного Малькольмом, был провозглашен Стивен. Джеффу и Генри предложили остаться главами своих отделов, и они согласились.

Утро дня свадьбы было ясное и солнечное, и Джефф разбудил свою невесту, занявшись с ней любовью.

Над загородным поместьем, где состоялась свадьба, летали вертолеты, и известные фотографы запечатлели это событие, но Джефф и Амелия знали, что и без фотографий будут всю жизнь помнить каждое мгновение этого дня.

Когда они танцевали свой первый танец, она подняла на него глаза и напомнила ему об обещаниях, которые он дал ей.

– Я никогда не нарушу их, Амелия, – сказал он. – Я слишком люблю тебя.