/ Language: Русский / Genre:poetry

Вольфрамовая нить

Катя Гордон

Сборник стихотворений

Катя Гордон

Вольфрамовая нить

ThankYou.ru: Катя Гордон «Вольфрамовая нить» Сборник стихотворений

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

«Земля остыла…»

Земля остыла… Дерево у дома
Осунулось по-зимнему знакомо:
опали листья, краска со ствола
дождями смылась, в землю утекла.
И мы сидим в печальном ожиданье —
С ненужным снегом долгого свиданья…
Ты тоже стал осенним и угрюмым —
Корабль тонет — мы глядим из трюма —
И думаем: помогут ли нам впредь —
Морозную печаль преодолеть.
Настали городские непогоды, —
Ждать снова лета, цвета и свободы —
И удивляться, что не так давно —
У дома желтым дерево цвело.

«Я не знаю как было…»

Я не знаю как было: учебники врут во благо —
Нашим новым вождям и новому цвету флага —
По чернилам, поплывшим от слез,
и по каске с дырой от пули
Не узнать: кто по Родине больше плакал.
Мало искренних, невероятно мало…
Поднимают не флаги, а опахала —
Но меня научили однажды в детстве
Не шататься по улицам с кем попало.
Я не знаю как было
— я чувствую время сердцем —
На fm волнах и на мегагерц —
это наши идут —
никуда не деться.
Это нОвый день!

«Только время покажет…»

Только время покажет… Но время покажет спину.
И не будет ни правых, ни левых — одна дорога.
Судят лучших — но судят всегда строго —
Я прошу об одном: чтобы ты меня не покинул.
Чтобы ты как прежде, пока кричат и плюются —
Чашкой с чаем звенел по утрам о блюдце.

«Отрывать от сердца лепестки…»

Отрывать от сердца лепестки
По ветру бросать их на удачу —
Ты не думай я не часто плачу.
Просто небо давит на виски
Серыми холодными руками —
Горько слезы лить, проситься к маме.
Не бояться снова полюбить —
Будто чудо, Божье провиденье —
и небесное узреть свеченье —
Там, где лишь вольфрамовая нить.
И растратиться, до тла сгореть…
Кто-то скажет глупо и нелепо —
Только тот, кого не любит небо —
Ощущает под ногами твердь

«Ты вызвал меня на дуэль…»

Ты вызвал меня на дуэль —
объясняться поздно.
В руках твоих — револьвер,
в моих — рифмованный воздух.
Ты очень боишься погибнуть — я сердцем чую —
Как птицы в меня ворвутся стальные пули
И ты отомстишь за всех, кто тебя обманет —
и каяться в три церквы, да на землю к маме.
Со мною непросто жить — слишком много знаю —
Но будет и мой черед стрелять, умирая.
И в самый висок и в суть — разрывая кожу —
Сорвутся — войдут — вползут — полоснут как ножик —
Слова словно лава, смола — не отмыть водою —
Ты трус — потому убил — да и Бог с тобою

«Бесполезно доказывать истину…»

Бесполезно доказывать истину
Всем дороже.
Просто рано еще и бессмысленно —
Чуть попозже.
Ты не думай, я не робею —
Мне не до драки
Прав кто громче и кто подлее —
и Канделаки.
И оплавятся лица воском —
Остынут снегом.
И окажется слишком поздно
Быть человеком.

«Будут дни спокойнее, темнее…»

Будут дни спокойнее, темнее —
С ветками-тропинками в окне.
От людей собака озвереет —
Хвост прижмет испуганно к земле.
Осень сменит смех на шепот листьев —
Захворает тот, кто был завистлив.
Будут дни — не те, что мы мечтали —
Слишком тихие, без приключений —
В ожиданье по весне проталин,
теплых дней и мартовской капели.
Мы не вспомним, что друг друга любим —
Что-то продадим и что-то купим.
Будет слишком просто и привычно —
Смиримся, притерпимся, забудем.
Ровный пульс и быстрый ритм столичный —
Однотипные картинки буден.
Я скажу сейчас, пока беспечны,
В настоящем дне святом и летнем:
"Я люблю тебя всегда, навечно
беззаветно…"

«Станет слишком ясной с утренним лучом…»

Станет слишком ясной с утренним лучом
Неприличность тела с жирностью волос,
Неумело слепленных в маленький пучок.
А под вечер рюмки и холодный нос
В поисках блаженства за воротничок.
Нелоялен трепет и нелеп порыв
В малогабаритном сумрачном аду.
Я уйду на утро посмотреть залив
И, залюбовавшись, больше не приду.

«Как лепестки случайной, дикой розы…»

Как лепестки случайной, дикой розы —
Дни падают на землю, не спеша —
И все сложнее душу удержать —
В зеленом стебле…

«Ты говоришь не принимать всерьез…»

Ты говоришь не принимать всерьез… и принимать полезные пилюли,
Которые ускорят рост волос и успокоят, если обманули —
Советуешь не думать о дурном, молиться каждый вечер перед сном.
Я слушаю тебя — и я люблю, твою почти шаманскую заботу —
Твой быт блаженный по календарю и над душой без устали работу
Но я себя бесстрашием губя, молюсь чтоб Ангел защитил ТЕБЯ.

«Из газетных обрывков соткут серый саван …»

Аксенову

Из газетных обрывков соткут серый саван
И до первого ливня оставят… Остынет
Воспаленный закат для неправых и правых
И читать неглубокое опостылит.
Будто в храм возвратиться в незряшные буквы —
Замолить все грехи за буздумные речи…
Поломалась стрела у ненужного лука.
Вот и умер писатель. Живите беспечно!

«Чем дальше, тем меньше мне хочется вслух…»

Д. Черному

Чем дальше, тем меньше мне хочется вслух…
Рожденья не будет — гони повитух —
В голодные белые руки — не выплеснут жизнь через муки.
Останется эхо — далекий мотив —
Повстанец остынет словам супротив —
Наденет пальто потеплее — чтоб руки не сильно алели.
В толпе задохнется бессмертный огонь —
Мы вряд ли друг друга узнаем с тобой —
Разгонит бастующих ливень — жизнь сделает нас молчаливей.

Ладонь

Я не помню ничего: только линии ладони —
Кто-то очень посторонний дал тепла мне своего —
Руку дал. На белой коже — дюжина была дорожек —
«Тише — тише — осторожней — и не бойся никого».
То ли вечер — то ли утро — было холодно, как-будто
Металлические двери и железные замки…
Я рыдала, что не верю ни в любовь, ни в камасутру —
Он жалел прикосновеньем чудодейственной руки.
Мы сидели на скамейке — у воды… Унылый лебедь —
Городское наважденье — два подрезанных крыла —
Два случайных человека — бабочки в осеннем небе —
Он жалел как мог чужого, я открылась как могла.

«Столько похожих рож…»

Столько похожих рож:
Инкубаторные, ей Богу.
И один на другого похож,
Да еще и шагают в ногу.
Да еще и мечты простые —
Сыто жить пока тела не остыли.
Да и мое лицо стало часто напоминать мне
Это страшное рыло толпы, а не лик моей милой матери.

Не плачь

Не плачь… я знаю: в параллельном мире
Мы не расстались, а живем с тобой
Под самой крышей в маленькой квартире
И окна занавешены листвой.
Без адских мук и благодати Бога —
Мы счастливы и надо нам не много

Поезд

Время странное… будто мы стоим на обрыве —
Разговариваем, чемоданы в руках, смеемся —
Будто поезд — и мы поедем и не сорвемся —
Ну а если не поезд, то спас жилеты и крылья…
Или вот иконка — ну чем не средство от хвори —
По-зо-ло-чен-ная… — а значит народ доволен.
Все курлычут, гулят как малые дети —
Через зубы плюют и бросают бычки с платформы —
А за нами стеною безликие люди в форме —
В камуфлированных костюмах смерти.
А пока голосуем! «Пускай отменят плацкарты!
Чтобы чай бесплатно и чтобы белье из шелка! —
Надоела нам ситцевая дешевка —
Голосуем за могу куриную и за карты! —
А того сумасшедшего, что кричит и плачет —
Уберите отсюда — он портит нам жизнь — подальше!»
Словно время пришло только радоваться и бояться
Мы стоим на обрыве — не можем остановиться —
Говорить ни о чем — и смотреть на пустые лица —
Вот и поезд пришел… расступитесь, братцы.

«Я пишу на чеках, на салфетках…»

Я пишу на чеках, на салфетках —
На ладони — только это редко —
руки мыть — предсмертные заметки,
Тем кто смотрит на меня из клетки.
Или я на них… Стальные прутья…
Говорят у власти снова Путин —
И легко других перешагнуть им
— говорят… А я пишу и плачу —
Много строк пустых и многозначных
Дни свои шагреневые трачу
Получая три плевка на сдачу.
А Венеция уйдет под воду —
И найдется новый вождь народу.
И ладони мы отмоем содой —
От стихов никчемных про свободу

«Я ведь умею многое…»

Я ведь умею многое… сдачи дать
вырезать — выкинуть — уничтожить — свое забрать.
Я проиграть могу, но поутру встать —
холодной водой умыться — опять начать.
Расставить по полкам книги, собрать листы —
Раны на пальцах, осколки собрав, простить.
Я не могу одного: убивай и бей —
Бояться я не умею как битый зверь —
Прятаться, пятиться в угол, пощады ждать.
Пугает меня одно, что умрет мать.
А остальное виньетки и кружева
Старость и бедность — чушь, если мать жива.
Так что пугать не стоит — не ровен час —
Мне надоест терпеть — напугаю вас.

«Жить прошлым больно и легко…»

Жить прошлым больно и легко — сворачивается молоко —
Ребенок смотрит безучастно на армию учителей —
Ему твердят, что жизнь прекрасна, а он мечтает голубей
Гонять по лабиринтам улиц, пернатой суетой любуясь.
Жить прошлым больно. Но пора, жизнь тратить с ночи до утра —
На быт бессмысленный и скучный — с ним только память неразлучна —
Сидит как голубь на плече — и бьются колко и беззвучно —
Мечты из выцветших времен: не стал, не умер, не влюблен.
Жить прошлым легче, чем насущным: в нем прятаться, как под столом,
Когда чужими полон дом и все твердят о том, что будет —
Из мальчика и этих буден, кем станет он и что потом…
и слезы сдерживать с трудом.
И только после станет ясно — что в настоящем жизнь прекрасна —
И будущих удач милей — тот всполох крыльев голубей.

Шарлатаны

Мы много врем, что завтра и однажды
мы встретимся и будем неразлучны,
что просто год какой-то невезучий,
и все нехорошо и все неважно,
что будет все немыслимо прекрасно:
стол с белым полотном под облаками —
мы будем счастье с веток рвать руками,
смеяться и не думать о напрасном.
Мы будем безмятежны и свободны —
и делать только то, что нам угодно.
Все сочиняем… и воруем время —
как ягоды с чужого огорода,
Мы прячемся от правды и народа —
И проживаем наши дни не с теми,
не так…
………и собирая крылья в кокон
не верим и не доверяем Богу.
Но ничего не будет… только память:
и радость, не случившись станет прошлым —
наш мир придуманный кривым и пошлым —
И ничего нам не дадут исправить.
Так мы подохнем, ожидая манны…
Все будет хорошо. Мы шарлатаны.

Посторонний

Так любят только тех, кто никогда
не будет рядом ни в беде, ни в счастье.
Остынет в сердце память как вода.
Останется полоска на запястье
от детского конька…
Под толщей льда —
как под бутылочным стеклянным небом
печаль уснет как сом…
Но тех кто никогда
ни другом ни приятелем нам не был
так любят…
И не выдумать тепла,
не отогреть на окнах свет ладонью —
Был день один… и больше никогда.
Так любят очень близких посторонних.

«К мне приходили разные…»

К мне приходили разные
этой ночью.
Одни хотели раздеть,
а другие снимали порчу.
Одни обещали много,
но нож был заточен,
дом обесточен
и в темноте колко… острее в бок…
 и злые глаза под челкой.
Они приходили по-очереди
и скопом
ломались, ломали о сердце тупые копья
толпились в квартире, как дети в моей утробе —
Хотели боли как вурдалаки крови.
А я молчала —
разговор повод —
Разжечь их животный неутолимый голод
У них ведь большое пустое брюхо
От уха до уха.

Война за занавесками

За окном война — а ты о занавесках —
Мне не интересно о цветах —
Мне уже давно не интересно — хлам и прах.
Циферблаты, стрелки — невозможно —
Время посчитать и просчитать —
За окном война — и все что можно: убивать.

Все проходит

Все проходит… Остаются те же чашки, те же блюдца.
Та же теплая вода из под крана в никуда.
Как из детства занавески над окном на толстой леске,
Бабочки оконный прах вянет в марлевых тисках.
Все пройдет… Пройдут соседи, под окном чужие дети.
Будущим счастливым бредя, ты пройдешь, махнув рукой.
На трамвае, мотоцикле или на велосипеде —
Ты уедешь… Все проходит, до свиданья, дорогой.
То, что куплено случайно: не пройдет как ни печально —
Только те, кто изначально оставались навсегда —
Умирают и уходят — одеваясь по погоде — так задумано в природе.
До свиданья дорогой.
Я как в поезде бетонном — люди машут мне с перронов —
Чай горячий — пес бродячий — безнадега и покой.

Забудь

Кто виноват? Не важно. Если напротив дом
Бессмысленно многоэтажный и небо лежит на нем
Спальное небо районов — солнца желток вареный.
Кто виноват? Безразлично, если окно в бетон.
Масла кирпич и спички, заплесневелый батон.
Ссадина, снег соленый, лысые ветки клена.
Кто виноват? Поверь мне… Этот вопрос ни к чему
Глухие соседские двери. Лестничное недоверие…
Неважно. Никто. Забудь.

Все к дождю

Все к дождю… мокрые флаги не так врут —
Дальше ливень — ботинки с убитых солдат и рожать.
Слишком чувствую остро-и выстрела не избежать —
И лежать. Дальше дождь. Похоронят и после убьют.
Все к дождю. Сплетни, подписи — море чернил —
Зэки или менты — в мокрой пыли не разглядеть —
Я хотела не видеть, но я разучилась хотеть —
Ты был тоже к дождю, а не к радости и любви.
Это самая верная из народных примет —
Все к дождю — и других оправданий нет.

Останется

Останется не жизнь, а только миг…
Не истина, а разговор пустой,
И воздух, переполненный листвой,
Немыслимо, до одури густой…
Останется движение, не путь,
Лицо одно из тысячи других…
Останется не самый лучший стих
И тихий звук далекий и морской.
Останется счастливый полу — день
Мой друг за книгой, кошка и карниз
Незримых птиц усталый пересвист,
Мой тихий миг, до странного простой.

Божья

Я легка… Тяжело быть легкой
Чернопятной божьей коровкой,
Если сверху твоя рука.
Если снизу твоя рука…
И сквозь пальцы тугие нити
Мира полного странных событий.
По наитию, не от прыти,
Я ползу на закат.
Не держи… Отпусти… Но рядом
Будь со мною на небе закатном.
И кто знает: однажды с неба
Принесу тебе счастья и хлеба.

Уходим

Мы уходим. Закрываем окна — занавески от дождей промокнут —
От дождей и слез и кривотолков — мы не ждем, что недруги замолкнут.
Закрываем двери на засовы, чтобы кто-то отпирал их снова —
Удивлялся радости и боли и цветам, ожившим на обоях.
Мы выносим мусор и выносим… мебель обветшалую как осень
Чтобы кто-то вероломный зажил в мире том, что был недавно нашим.
Мы уходим в никуда и в вечность, постигая счастья быстротечность.
Пыль ладонью на ходу стираем — мы уходим, будто умираем.

Сны

Ночью приходят сны — короткие и чужие —
Будто они спешат, будто они не мне —
Будто они давно все за меня решили —
И намекают вскользь о предстоящем дне.
Сны как врачи больниц — скучных невыносимо —
Лечащие врачи — мыслящие о своем.
Тем, кто красиво жил и умирать красиво —
Мне же до самых дней — капли да мумие.
Мне же чужие сны — глупые полунамеки —
Карты моих миров с улицею одной.
Разве бывает иначе — нежели одиноко —
Разве возможно быть, если не быть собой?..

Все

Разве это расставанье? Мы давно в пути.
Просто двери, чемоданы, улицей идти —
Руку поднимать и крылья — желтое такси..
Мы давно с тобой простились — нечего просить.
Просто действие, движенье, странная игра
И перронное кокетство, что давно пора.
Время кончилось и слезы, чайник закипел —
Запоздалое прощанье разобщенных тел.
Разожми кулак и память выдохни легко —
Уплывая, боль коснется острым плавником,
И исчезнет, раствориться…
……………………Сохраним слова
и не будем, расставаясь, в щеку целовать.

Город

Ты хочешь в мой город? Не надо: здесь хрупкие сны
как крылья у бабочек, сеть ледяной паутины;
обыденна ложь, воровство будто щедрость невинно;
и невыносимо далеко до новой весны.
Здесь быстро идти, и ползти в алой лаве машин,
меняя часы на скупое движенье по кругу.
Все перемешалось, нас не отличить друг от друга.
Писатели, дети и мерзнущие алкаши.
Здесь каждый глоток надо вырвать у душных домов.
Пройти через улицы, преодолеть турникеты
и похоронить вместе с Лениным вечное лето,
свободу и мертвое чувство по кличке Любовь
К тебе навсегда? Невозможно… тебе ли не знать:
Не мне океан и покой под листвой винограда…
И я потеряю тебя в эпицентре бетонного ада…
Мой город для тех, кто совсем не боится терять.

«Из-под снега клюква…»

Из-под снега клюква… Холодно и кисло
Ярко-красный бисер с белоснежной юбки.
Отрывала, мерзла… Целое лукошко…
Капли крови барса — одинокой кошки…
Отзывалось эхо. Лес стоял недвижим.
По следам гадала: выжил иль не выжил?
Меж деревьев темных барс бредет устало…
Пожалела кошку — плакать перестала…

«Ничего не будет…»

Ничего не будет… ничего:
Скатерть уберут и снег растает.
И никто под утро не узнает,
Странного секрета моего.
Будут мыть тарелки и бокалы,
Сокрушаться: «Сколько недоели!»
И пройдут ненужные недели —
С той поры как нас с тобой не стало.

«Там — вояки…»

Там — вояки. Они так боятся войны,
Что не жить нам пока не умрем ни к чему и бесславно.
Наша кровь запечется под утро, темнея как лава —
На унылых просторах бесстыдной страны.
В этих лозунгах ложь, в этих праздниках страх и унынье
Войско поют, поет рыжевласая ведьма —
Золотые слова рассыпаются звонкою медью
Мы на линии фронта и наши ладони без линий.
Ради сытого дня, ради этой неправедной драки
Поднимайте смелее трехцветные рваные флаги!