/ / Language: Русский / Genre:love_history / Series: Соблазны

Морской дракон

Кэтлин Харрингтон

Для отважного шотландского моряка Рори Маклина, Морского Дракона, женитьба на наследнице клана Макдональдов, его заклятых врагов, всего лишь политический шаг. Невеста в ужасе: ее всю жизнь учили ненавидеть этого человека. Чтобы потянуть время, она скрывается от него под видом дворового мальчишки Джоуи. С первого взгляда разгадав обман, Рори решает принять игру, но, чтобы спутать карты противника, приближает Джоуи к себе в качестве личного слуги. Свадьба неизбежна, но… слишком многое брошено на карту, и слишком многие мечтают получить в жены наследницу клана…

1999 ruen В.Бологова4a42928a-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7О.Мельник1ed1c9f1-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 love_history Kathleen Harrington The Maclean Groom en Roland FB Editor v2.0 05 February 2009 OCR Anita, вычитка nathalte и Ninon 63b7cdc2-4510-102c-b1cf-18f68bd48621 1.0 Морской дракон Эксмо Москва 2002 5-699-00354-1

Кэтлин Харрингтон

Морской дракон

1

Май 1498 г. Замок Кинлохлевен. Восточная Шотландия

Отряд всадников в полном вооружении остановился у ворот замка. Фичер оглядел массивные каменные стены и невесело усмехнулся:

– Добро пожаловать в ваши новые владения, милорд!

Настроение Рори и без того было паршивым, а после слов Фичера он нахмурился еще больше.

– Что-то не нравится мне все это, – процедил он сквозь зубы.

Конечно, Рори и не надеялся, что ликующие обитатели замка выйдут приветствовать своего нового хозяина. Скорее наоборот – он ожидал встретить либо наглухо запертые ворота, либо яростное сопротивление. Однако мост был опущен, ворота открыты. Это было непонятно, а потому настораживало.

Рори пустил коня по мосту шагом, внимательно глядя по сторонам и крепко сжимая рукоятку меча.

Для наследницы клана Макдональдов едва ли стало подарком судьбы решение короля. Рори понимал это, а поэтому прихватил с собой полсотни родственников и членов клана, вооруженных и готовых к схватке. Рори Маклин был уверен, что Макдональды не отдадут свои владения без борьбы. А случись так, что придется вести длительную осаду, Рори послал бы кого-нибудь за помощью к своему дяде в Эппин.

Будь оно проклято, это змеиное гнездо вместе со всеми его обитателями! Самому Рори и в голову бы не пришло жениться на наследнице Макдональдов. Эта нелепая идея принадлежала самому королю Шотландии – Джеймсу IV. Король надеялся, что таким образом удастся усмирить клан Макдональдов, который в последнее время доставлял ему массу хлопот.

Всадники миновали ворота и оказались во внутреннем дворе, окруженном толстыми стенами, сложенными из глыб песчаника. Фичер внимательно осмотрелся, выискивая взглядом малейшие признаки возможных ловушек.

Однако обитатели Кинлохлевена продолжали заниматься своими повседневными делами, не обращая особого внимания на отряд вооруженных всадников. Кузнец, стучал своим молотком, рядом раздувал мехи его мускулистый подручный. Бондарь неторопливо шел по двору с бочонком пива на плече. В неподвижном воздухе разносился аромат свежевыпеченного хлеба: в пекарне работали не покладая рук. Только две горничные шмыгнули в амбар и выглядывали оттуда с таким испуганным видом, как будто перед ними предстал сам Сатана со своим воинством.

И никто не собирался ни единым словом приветствовать прибывших.

Рори подал знак, его люди спешились и прошли вслед за ним в плохо освещенный холл. Со скамьи навстречу им поднялся ссутулившийся старик с редеющими волосами. Он заметно хромал: по-видимому, давали о себе знать старые раны.

– Я – управляющий Кинлохлевеном, Дэвид Огилви, – представился он и склонил голову в сдержанном приветствии.

Оглядев крепких, хорошо вооруженных воинов, старик нахмурился. Однако голос его оставался ровным и спокойным.

– Пожалуйста, следуйте за мной, милорд.

Рори коротко кивнул и пошел за управляющим, который медленно, шаркая подошвами по каменному полу, направился в верхний зал.

Поднявшись по широким ступеням, Рори и его люди увидели стоявших небольшими группами Макдональдов. Все были при оружии, но мечи и кинжалы покоились в ножнах. Лишь человек двадцать из них были воинами, остальные – слуги и вассалы. Худой, аскетичного вида священник стоял чуть в стороне, положив руку на плечо чумазому пареньку.

Рори окинул взглядом зал. Обшитый деревом сводчатый потолок украшала яркая роспись. На стенах повсюду богатые гобелены. Резные буфеты заполнены серебряными кружками и блюдами, инкрустированными драгоценными камнями. Полы устланы роскошными ливанскими коврами, достойными украшать гарем какого-нибудь восточного владыки.

Человек, привыкший довольствоваться скромной обстановкой каюты на корабле, должен был бы обрадоваться при виде богатого убранства этого шотландского замка, который отныне будет принадлежать ему. На Рори же подобная роскошь подействовала скорее угнетающе. Он слишком хорошо знал, какая непомерная цена была заплачена за каждую вещь. И у него не было никакого желания платить за все это своей кровью, так же как и кровью своих людей.

Рори сделал незаметное движение рукой. Это был сигнал его людям не расслабляться, быть готовыми к нападению врага в любой момент.

В дальнем конце зала в кресле сидела женщина средних лет. Она явно нервничала и теребила лежащее у нее на коленях вышивание, пока Рори шел к ней через зал. Рядом с креслом стояла девица приблизительно того же возраста, что и предполагаемая невеста Рори. В руках она держала белую пушистую кошку.

Рори еще не успел подойти, когда женщина начала говорить:

– Добро пожаловать в замок Кинлохлевен, лэрд Маклин. Я – леди Беатрис, кузина леди Джоанны. – Не подав Рори руки, она быстро и отрывисто проговорила: – Мне очень жаль, что мой муж отсутствует и не может приветствовать вас здесь. Мы получили письмо от его величества только вчера, а лэрд Эвин сейчас в замке Мингари и даже не подозревает о предстоящем событии!

Рори сухо кивнул в ответ, краем глаза пытаясь разглядеть стоящую рядом девицу. Ее большой нос, квадратная фигура и курчавые волосы не оставляли сомнений в том, что она находится в близком родстве с Сомерледом Макдональдом. Король говорил Рори, что его невеста очень похожа на своего печально известного деда, прозванного Рыжим Волком. Очевидно, это она и есть.

У Рори не было ни земли, ни богатого поместья, поэтому особенно привередничать по поводу лица или фигуры будущей жены не приходилось. Но в глубине души Рори надеялся, что на его невесту, которую, конечно же, он будет выбирать сам и очень осмотрительно, будет хотя бы приятно смотреть.

Угнетало Рори и то, что его нареченная была наполовину англичанкой. Отец его невесты, Аласдар Макдональд, был из тех, кто мечтал о свержении с престола прежнего короля Шотландии, отца Джеймса IV. Он отправился в Лондон с просьбой к королю Эдуарду IV направить войска в Шотландию. Там он познакомился с леди Анной Невил, на которой позже женился. Поэтому их дочь половину своей жизни провела в Англии, в Камберленде. А теперь Рори вынуждают сочетаться браком с той, в чьих жилах течет кровь вероломного дьявола и английской ведьмы.

И вот он здесь, в Кинлохлевене, – жених поневоле! – с подарками для невесты.

Черт возьми, он особо и не надеялся, что она окажется красавицей. Как, впрочем, не рассчитывал и на радушный прием, но все-таки… Он еще раз оглядел зал и подумал, что ради того, чтобы стать хозяином этого замка, многие бы согласились жениться хоть на беззубой карге, а ему, можно сказать, еще повезло. И он решительно повернулся лицом к наследнице.

– Лэрд Маклин, это моя дочь, леди Иден, – представила ее леди Беатрис.

Впервые с того момента, как Рори переступил порог замка, он улыбнулся.

– Рад познакомиться, миледи, – с теплотой в голосе сказал он.

Иден испуганно замерла под его взглядом. От страха она так сильно сжала кошку, что бедное животное вырвалось, оцарапав ей руку. Иден пронзительно вскрикнула и носком шелковой туфли отшвырнула кошку прочь. При этом она насупилась, отчего стала еще менее привлекательной, и сердито посмотрела вслед пушистому зверьку, который пронесся через зал и выскочил в дверь.

С чувством огромного облегчения оттого, что его невеста – не эта малосимпатичная девица, Рори еще раз окинул взглядом собравшихся. Однако здесь были только мужчины и мальчики. Ни одной особы женского пола.

– А где же леди Джоанна? – обратился он к леди Беатрис.

– Ее здесь нет, – как-то уж слишком беспечно ответила та.

– Ах, ее здесь нет? – Рори тяжелым взглядом уставился на женщину. – А где же она, позвольте спросить? Насколько я знаю, письмо от короля вы получили. И я считал, что невеста должна была ждать своего будущего мужа и встречать его. Или я не прав?

– Конечно, вы правы, милорд, – дрожащим голосом проговорила Беатрис, опустив глаза.

На ее щеках выступили красные пятна.

– Н-но, понимаете, дело в том… В общем, когда Джоанна прочитала письмо, она… она тут же исчезла.

– Исчезла?! Что значит исчезла? – Рори был не на шутку рассержен.

Беатрис беспомощно взглянула на дочь, ища поддержки. Та энергично закивала:

– Она куда-то уехала, милорд.

Рори подошел ближе к сжавшимся от страха женщинам и грозно воззрился на них с высоты своего немалого роста:

– Так. И куда же она поехала? В замок Мингари? Отвечайте же!

– Не имею представления, куда могла поехать моя кузина. – Беатрис нервно крутила на пальце массивный перстень.

Ее голос звенел. Пяльцы соскользнули на пол, она нагнулась, чтобы поднять их, затем вновь неохотно подняла глаза и наткнулась на тяжелый взгляд Рори.

– Как только мы заметили, что ее нет, мы стали искать ее повсюду. Эта девушка имеет привычку мгновенно исчезать без всяких объяснений, если что-то вдруг расстроит ее. Потом мы ее, конечно, находим. Она обычно бродит где-нибудь в лесу или в долине. – Беатрис потерла лоб дрожащими пальцами. – Она, знаете ли, немного… не в себе. Его величество, без сомнения, предупредил вас об этом.

– Никто меня ни о чем не предупреждал, – сердито буркнул Рори.

– А не обыскать ли нам замок? – предложил вдруг Фичер.

– О, пожалуйста, обыщите! – оживилась Беатрис. – Я очень беспокоюсь за бедняжку Джоанну, когда она вот так исчезает. Вы знаете, иногда мы не можем найти ее по нескольку дней! А потом находим полумертвую от голода, всю в грязи. Она ведь совершенно беспомощная, совсем как малый ребенок! И если за ней не присматривать…

Рори надоел этот бестолковый разговор. Он повернулся к притихшим Макдональдам и поднял свой меч. Его люди тут же последовали его примеру и обнажили мечи и кинжалы.

– Я – Маклин. По повелению его величества, короля Шотландии Джеймса, отныне этот замок принадлежит мне, так же как и все движимое и недвижимое имущество моей будущей жены.

Макдональды мрачно смотрели на него, но ни один не сделал попытки достать оружие. Маклины славились по всей Шотландии своей свирепостью в битвах. Попробуй Макдональды оказать хоть малейшее сопротивление, и прекрасные ковры в зале были бы залиты их кровью.

– Разоружите их, – распорядился Рори, – а потом обыщите весь замок, вплоть до собачьей конуры. И пусть все проклятые бабы Кинлохлевена сейчас же соберутся в этой комнате.

Женщин со всего замка согнали в зал. Они испуганно жались друг к другу, подобно овцам, которых голодные волки гонят на верную погибель. Некоторые из них всхлипывали, вытирая слезы фартуками, другие крепко прижимали к себе маленьких ребятишек, третьи просто с ужасом таращились на огромных грозных воинов.

Рори вложил меч в ножны и приказал женщинам построиться в ряд. Заложив руки за спину, он пошел вдоль ряда, внимательно вглядываясь в лица. Он искал девушку лет семнадцати, с клювообразным носом, курчавыми рыжими волосами, похожую на Рыжего Волка и к тому же с пустым безумным взглядом.

Тут были женщины самых разнообразных типов и возрастов. Высокие худые горничные с плотно сжатыми губами и острыми подбородками. Стряпуха и ее дочь, похожие на две копны сена. Женщины среднего возраста, занимающиеся пошивом и отбеливанием постельного белья. Скотницы и доярки, которых легко было узнать по их загрубевшим от работы рукам. Прядильщицы и ткачихи, похожие на старых ворон с крючковатыми носами. Молодые птичницы со свежими веснушчатыми лицами.

Рори останавливался возле каждой и спрашивал, как ее зовут и чем она занимается. Все они так тряслись от страха, что не могли внятно отвечать. Рори переспрашивал, но это вызывало у них новый приступ ужаса. Можно было подумать, что с ними разговаривает не человек, а исчадие ада.

– О господи! – вполголоса обратился Рори к Фичеру. – Никогда не видел таких отчаянных трусих! Эти дрожащие дуры могут вывести из себя кого угодно.

– Что верно, то верно, – ухмыльнулся Фичер. – Десяток этих мокрых куриц не стоят одной женщины из клана Маклинов.

Стало совершенно ясно, что ни одна из них не могла быть хозяйкой этого великолепного замка. Король говорил Рори, что его будущая жена – дочь и наследница маркиза и маркизы Аллонби. Несколько лет она прожила в замке Аллонби в Камберленде, в Англии, и получила там соответствующее образование и воспитание. Рори грешным делом думал, что это воспитание могло сделать из нее настоящую чопорную зануду. Но зануда или нет, вести себя как подобает благородной леди она, безусловно, умеет.

– Здесь точно все? – спросил Рори у Фичера.

Тот лишь мрачно кивнул в ответ.

Рори вернулся к леди Беатрис и ее дочери. Иден стояла, вцепившись в руку матери. Рори еще раз внимательно оглядел ее. Среднего роста, крупное и некрасивое лицо, выглядит лет на девятнадцать, но может быть и моложе. Белые руки с короткими пальцами явно не привыкли к труду. Красное бархатное платье, отделанное горностаем, по богатству и роскоши могло сравниться с королевскими нарядами.

Поежившись под пристальным взглядом Рори, Иден нервно хихикнула и тут же зажала рот обеими руками. В ее водянистых глазах появился страх.

Рори совсем упал духом. Было очевидно, что леди Иден – единственное существо женского пола, которое подходит под описание его невесты. К тому же она очень похожа на Рыжего Волка из Гленко.

И все же Рори не покидало чувство, что его пытаются обвести вокруг пальца. Он не имел права ошибиться и взять в жены не ту леди. Ведь если он проведет с ней брачную ночь, то должен будет выполнять по отношению к ней все условия брачного контракта, даже если потом выяснится, что его обманули и его жена – вовсе не леди Джоанна.

Нужно было срочно что-то делать. И Рори принял решение. Макдональды считают его исчадием ада? Что ж, пусть так, он будет действовать соответственно. Он подошел к молодой женщине с двухлетним ребенком на руках и выхватил у нее малыша. Женщина охнула, но тут же зажала рот рукой, боясь напугать ребенка криком.

Рори вынул кинжал и занес его над головой мальчика.

– Если леди Джоанна сию минуту не объявится, ребенок умрет, – со зловещим спокойствием заявил он.

В зале воцарилась мертвая тишина.

Рори повторил свое заявление на английском, не будучи уверенным, что хозяйка замка после многих лет, проведенных в Англии, хорошо знает свой родной гэльский язык. Он надеялся, что Джоанна, испугавшись за жизнь ребенка, выдаст себя. Или ее выдадут ее люди.

Фичер был потрясен поступком Рори не меньше, а, возможно, даже больше всех остальных. Однако ни один мускул не дрогнул на его обезображенном шрамами лице. Он спокойно сложил руки на груди и окинул собравшихся мрачным взглядом. Глядя на невозмутимое лицо гиганта, можно было подумать, что убивать детей для них самое обычное дело. Фичер понял, что Рори нарочно выбрал такого маленького ребенка, надеясь, что тот ничего не поймет. Он не хотел, чтобы происходящее стало потом для мальца кошмарным воспоминанием.

Макдональды словно языки проглотили. Тишину нарушали лишь тихие всхлипывания испуганной матери. Всем обитателям замка вспомнились ужасные рассказы о жестокости Королевского Мстителя, как называли Маклина.

Тишина стала невыносимой; и тут из дальнего угла зала вперед шагнул чумазый мальчишка, стоявший рядом со священником. Ярко-голубые глаза на перемазанном сажей лице расширились от страха, он протянул руку, как бы умоляя о милосердии. Парнишка открыл было рот, чтобы заговорить, но ему помешал резкий возглас леди Беатрис:

– Стойте! Подождите! Я скажу вам правду. Оставьте ребенка.

Рори с интересом взглянул на нее. Казалось, она на грани истерики. Беатрис схватила за руку свою дочь и вытолкнула ее на середину зала, где стоял Рори.

– Вот леди Джоанна. – Ее голос был едва слышен. – Моя дочь Иден осталась в замке Мингари со своим отцом.

Рори кивнул и с облегчением отдал ребенка матери.

С бешено бьющимся сердцем Джоанна прислонилась к отцу Томасу. От пережитого волнения она еле держалась на ногах. Одетая как дворовый мальчик – в видавшую виды клетчатую накидку, ветхую рубашку, дырявые чулки и вязаную шапку, натянутую на уши, чтобы скрыть длинные волосы, леди Джоанна чувствовала себя в относительной безопасности. Словно завороженная наблюдала она за главой клана Маклинов, никак не ожидая увидеть столь яркий образец настоящей мужской силы и красоты. Впрочем, как говорил ей учитель, Люцифер также был до падения чрезвычайно хорош собой.

Больше шести футов ростом, Маклин возвышался над всеми своими воинами. Все они были здоровыми, крепкими молодцами самой устрашающей наружности, но даже среди них капитан выделялся какой-то почти дьявольской мощью. И хотя природа одарила Морского Дракона густыми золотистыми волосами и зелеными глазами, способными лишить покоя не одно женское сердце, за его красотой и обаянием скрывался жестокий, безжалостный негодяй – именно такой, как ей рассказывали.

Джоанна очень надеялась, что их уловка с переодеванием сработает, и Маклин сразу же отправится в замок Мингари в поисках исчезнувшей невесты.

Прочтя накануне письмо от короля, в котором монарх приказывал ей выйти замуж за Маклина, она в первый момент испытала настоящий шок, который, впрочем, быстро сменился возмущением. Джоанна позвала самых близких людей в свою комнату.

– Вы, конечно, хотите знать, почему я собрала вас всех здесь, – сказала она.

Держа королевское послание кончиками пальцев, как будто это было отвратительное насекомое, которое она сняла с подола своего платья, Джоанна подняла руку и потрясла листком бумаги:

– Вот почему.

Беатрис и Иден, сидевшие на краешке широкой кровати Джоанны, удивленно переглянулись. Рядом с ними с одной стороны стоял отец Томас, с другой – Мод Беатон, прежде нянька, а теперь верная наперсница Джоанны.

– Это послание короля, – объяснила девушка. – Того самого негодяя, который посмел объявить себя моим опекуном, после того как по его же приказу повесили моего деда, ложно обвиненного в убийстве и измене. Так вот, этот самый Джеймс Стюарт теперь сообщает, что нашел мне жениха.

– Господи, боже правый! – всплеснула руками Беатрис. – Это невозможно! Дорогая, ты выйдешь замуж за Эндрю, как только мы получим разрешение из Рима.

– Она не может выйти замуж за моего брата, – беспечно заявила Иден, пожав плечами, – раз король распорядился иначе.

Беатрис сердито посмотрела на дочь. Иден было восемнадцать – самое время для замужества. Однако по закону она не могла выйти замуж раньше Джоанны, которая хоть и была моложе, но считалась главой клана. Поэтому родители Иден в данный момент были озабочены судьбой Джоанны больше, чем судьбой собственной дочери.

Эвин Макдональд, двоюродный брат Джоанны, планировал выдать ее за своего шестнадцатилетнего сына Эндрю, чтобы не допустить в клан чужаков. Но не все было так просто. Джоанна и Эндрю были близкими родственниками, а по церковным канонам для такого брака требовалось разрешение самого папы римского.

– Я не выйду замуж по распоряжению короля, – твердо заявила Джоанна.

Она решительно разорвала письмо на две части, а потом, для пущей убедительности, еще на две.

– Лучше уж сразу броситься с башни!

– Миледи, а кого король выбрал вам в мужья? – спокойно спросил отец Томас.

Как и все остальные обитатели замка, он знал Джоанну еще ребенком. Казалось, его ничуть не встревожило ни полное патетики заявление Джоанны, ни то, что она разорвала королевское послание.

Джоанна швырнула обрывки письма на пол и придавила их каблуком.

– Согласно этому посланию, я должна стать женой отвратительного, подлого, злобного, неотесанного мужлана, который захватил моего ни в чем не повинного деда и доставил его палачам.

Беатрис охнула и вскочила с места, не в силах вымолвить ни слова. Прижав руки к груди, она смотрела на Джоанну с ужасом и недоверием. То же выражение было на лицах всех присутствующих.

– Да-да, вы не ослышались. – Голос Джоанны дрогнул. – Мой жених не кто иной, как наш злейший враг, развратный и похотливый вождь клана Маклинов!

– Господи, спаси нас и помилуй! – выдохнула Мод.

Она быстро перекрестилась и поцеловала медальон с изображением святого Мэлруба.

Иден сочувственно уставилась на Джоанну, но в ее маленьких глазках промелькнуло выражение облегчения. Джоанна могла бы поклясться, что в эту секунду ее кузина благодарила всевышнего за то, что не ей выпала такая доля.

– Конец всем нашим планам! – простонала Беатрис, к которой вернулся дар речи.

На худом лице отца Томаса было написано сострадание.

– Как же король мог сосватать вас нашему заклятому врагу?! – с горечью воскликнул он.

– Да точно так же, как взял меня под опеку против моей воли! – сцепив пальцы, ответила Джоанна.

– У тебя будет хвостатый муж, – глупо захихикала Иден, даже не пытаясь скрыть радости оттого, что не ей придется стать женой Морского Дракона.

Своими пухлыми короткими пальчиками она удовлетворенно разгладила складочку на бархатном платье.

– Хватит! – прикрикнула на нее Мод. – Моя госпожа и так достаточно расстроена! Не надо добавлять ей страданий.

– Да что там! – махнула рукой Джоанна. – От правды никуда не деться. Ни для кого не секрет, что именно спрятано под одеждой у этого презренного изверга. Иден просто сказала вслух то, о чем мы все думаем.

Любой ребенок из клана Макдональдов мог рассказать предание о клане их злейших врагов Маклинов. Согласно легенде, Маклины были морскими драконами, которые, приняв человеческий облик, приплыли с севера к берегам Шотландии на длинных кораблях. Нос каждого корабля был украшен вырезанной из дерева головой дракона. Маклины занимались разбоем и грабежом, отличаясь при этом особой свирепостью и жестокостью. Понизив голос, оглядываясь и крестясь, нянюшки рассказывали, что каждый наследник клана Маклинов рождается с отвратительным чешуйчатым хвостом, который отрубают в младенчестве. И всю жизнь потом Маклины прячут уродливый обрубок под одеждой. Именно поэтому вождя клана называют Морским Драконом.

Джоанна мерила шагами комнату, тщетно пытаясь найти выход из положения. Она была наследницей двух великих семейств. Ее с детства приучали к мысли, что замуж она выйдет не по любви, а исходя из интересов обоих кланов. О благородных рыцарях, о которых поют трубадуры в английских балладах, она могла только мечтать.

Но одно дело – думать об этом как о некой будущей возможности, другое – столкнуться с реальностью. С такой же жестокой и неумолимой, как и в тот ужасный день прошлой весной, когда Сомерлед Макдональд, дед Джоанны, стоял на шатком помосте с петлей на шее. Джоанна презирала короля Джеймса Стюарта. Но еще больше, чем убийцу деда, она ненавидела злодея, который схватил его и отдал в руки палачей.

– Что будете делать, миледи? – деловито спросила Мод, скрестив руки на груди и глядя на свою хозяйку со спокойной уверенностью. Няня всегда и во всем поддерживала Джоанну, оставаясь для нее единственным островком стабильности в этой непредсказуемой жизни.

– Прежде всего, необходимо выиграть время. Надо оттягивать свадьбу с Маклином до тех пор, пока не придет разрешение из Рима, – твердо сказала Джоанна.

Иден поправила шелковый чепец, потом в замешательстве стала накручивать каштановый локон на палец.

– Но если ты будешь открыто саботировать приказ короля, то это будет воспринято как измена, – напомнила она.

– Значит, я буду делать это тайно, – решительно заявила Джоанна.

– А почему бы тебе не укрыться временно в потайном ходу? – предложила Беатрис.

Этот потайной ход был построен одним из предков Джоанны. С какой целью – теперь уже никто не мог сказать. Вход в него был замаскирован под заднюю стенку хозяйственного шкафа в прачечной, Ступеньки вели к подвижной панели в облицованной дубом стене одной из комнат на третьем этаже. Джоанна и ее двоюродные братья и сестры в детстве часто играли в этом потайном ходу, но с тех пор никто им не пользовался.

Секунду Джоанна обдумывала эту идею, потом покачала головой.

– Маклин может обнаружить ход, и меня схватят, – сказала она, задумчиво глядя в пол.

Она перебирала в уме всевозможные варианты, но ни один не устраивал ее полностью.

– Однако если он решит, что я уехала в Мингари, – продолжала она, размышляя вслух, – то, возможно, он поскачет туда за мной. – Джоанна вдруг повернулась к отцу Томасу.

Было ясно, что она приняла решение.

– Попросите всех сейчас же собраться в большом зале.

– Что ты задумала, дитя мое? – нахмурился отец Томас.

– У меня есть план, святой отец. Но для его осуществления мне нужна помощь всех обитателей замка. Всех, от мала до велика. И если хоть один человек жестом или взглядом выдаст меня, я пропала. Либо меня повесят как изменницу, либо принудят выйти за Маклина.

– Я бы предпочла, чтобы меня повесили, – жизнерадостно сообщила Иден.

Джоанна тряхнула головой, отгоняя воспоминания и возвращаясь мыслями в настоящее. Вот он – Маклин, стоит сейчас посреди зала, само воплощение зла, огромный и грозный. Но как ни была Джоанна испугана, ее вдруг рассмешило кислое выражение лица Маклина, когда он смотрел на Иден. Похоже, он поверил, что она и есть его невеста, и это его явно не обрадовало.

– Вот леди Джоанна, – повторила Беатрис.

Она крепко держала дочь за руку, не давая ей убежать.

– Ваша невеста, милорд.

– Неправда! Это все неправда! – взвыла Иден.

Мысль, что ее насильно могут выдать замуж за этого монстра, внушала ей такой ужас, что она готова была кричать, кусаться и царапаться.

– Я не Джоанна!

Иден попыталась вырваться, но мать крепко держала ее за руку. Сара Колсон, мать малыша, побывавшего в руках Маклина, воспользовалась тем, что все внимание присутствовавших было приковано к всхлипывающей Иден, и выскользнула из зала, прижимая к себе свое сокровище.

– Стой смирно, мерзавка, – прошипела Беатрис. – Ты позволишь ему убить невинное дитя, только чтобы не выходить за него замуж!

Беатрис сильно дернула дочь за ухо, и та взвизгнула от боли и унижения.

Потирая покрасневшее ухо, Иден оглядела людей, стоявших в зале, и глаза ее наполнились слезами.

– Н-ну, скажите же ему, что я н-не та, которую он ищет! Скажите ему, что я не Джоанна!

Никто не шелохнулся.

Ни жестом, ни взглядом Макдональды не выдали правды.

Но тут Джоанна поймала отчаянный взгляд Иден и решила, что откроется Маклину, пусть даже потом он будет пытать ее на дыбе или закует в цепи и до конца дней посадит в темницу на сухой хлеб и тухлую воду.

Несмотря на то, что даже Беатрис решила пожертвовать собственной дочерью для спасения племянницы, Джоанна не могла допустить, чтобы на Иден обрушились беды, предназначенные ей самой. Это ее, и только ее судьба, и никто не должен страдать вместо нее.

Однако исполнить задуманное оказалось гораздо труднее, чем принять решение. Джоанна почувствовала неприятный холодок в груди. Подобно святой Агнессе, она бы предпочла погибнуть от руки своего врага, сохранив девственность, чем стать его женой. Пусть бы он привязал ее к столбу и тысячи стрел вонзились бы в нее…

Джоанна мысленно молила всех святых о силе и стойкости, чтобы не опозорить свой древний род, носящий гордое имя Макдональд. Больше всего ей хотелось, чтобы ее соплеменники гордились ею.

Ведь она была из клана Макдональдов.

Она была отважна и непобедима.

Но она была напугана до смерти…

Джоанна чувствовала, что ей легче отдаться в лапы самому Сатане, чем этому вероломному, злобному хвостатому Маклину, но отступать было некуда.

Она шагнула, было вперед, но отец Томас удержал ее.

– Подождите, – еле слышно прошептал он, – посмотрим, что будет дальше.

Слух у Маклина был как у дикого зверя. Услышав шепот священника, Маклин повернулся и внимательно посмотрел на него, потом перевел взгляд на стоящего рядом с ним мальчика. В его глазах вспыхнули огоньки: по-видимому, ему пришла в голову удачная мысль.

– Послушайте, святой отец, – обратился он к священнику, – принесите-ка сюда святую реликвию.

Отец Томас ушел и почти сразу же вернулся с маленькой золотой шкатулкой, в которой находилась фаланга пальца святого Дутана. Ее хранили как зеницу ока со времен битвы при Баннокберне.[1] Сомерлед Макдональд прославился в этой битве как один из самых храбрых воинов, и ему была оказана честь стать хранителем этой реликвии.

– Откройте шкатулку, – распорядился Маклин.

Когда отец Томас выполнил распоряжение, Маклин кивнул Иден.

– Теперь положите руку на реликвию и поклянитесь ее святостью, что вы не леди Джоанна.

Иден всхлипнула, громко сглотнула и с мольбой посмотрела на мать. Подбородок ее дрожал, губы кривились от едва сдерживаемых слез.

В зале наступила мертвая тишина.

Казалось, что даже ангелы на расписном потолке задержали дыхание.

Беатрис сурово смотрела на дочь, взглядом приказывая ей держать себя в руках.

Иден поежилась, ее взгляд метнулся к Джоанне, потом остановился на огромном грозном воине, как скала нависшем над ней.

Все, что Джоанна хотела знать, она прочла во взгляде своей кузины. Иден не собиралась лжесвидетельствовать ради женитьбы своего брата на наследнице клана. Джоанна мысленно поблагодарила создателя.

– Ну что ж, леди, клянитесь, что вы не наследница Макдональдов, – повторил Маклин, с иронией глядя на Иден.

Девушка прикоснулась к реликвии дрожащими пальцами.

– Я клянусь, – прошептала она, – клянусь, что я не являюсь наследницей рода. Клянусь отсеченным пальцем святого Дутана, что я – не леди Джоанна.

Ухмылка Морского Дракона стала еще шире.

– Я не верю вам, – заявил он. – Только Макдональды могут лжесвидетельствовать, даже клянясь святыми мощами.

Изумруд в ухе Маклина вспыхивал зеленым огнем, отражая свет горевших в зале свечей. Такие же зеленые искры сверкали в его глазах, в которых теперь читалось удовлетворение. Джоанна бросала на него быстрые взгляды из-под опущенных ресниц, не в силах разобраться в обуревавших ее чувствах. Ей казалось, что ее, как щепку, затягивает водоворот, из которого нет спасения.

Боже, какой у него красивый, чувственный рот! Джоанна не могла отвести глаз от его четко очерченных губ. А глаза, красивые зеленые глаза, с разбегающимися тонкими морщинками в уголках! Глядя в эти глаза, можно было не сомневаться, что их владелец обладает быстрым и живым умом.

Это ничего не значит, сурово одернула себя Джоанна, это только оболочка. А за ней скрывается черное, не знающее жалости сердце. Значит, она будет водить Маклина за нос до тех пор, пока Эвин не спасет и ее, и Иден от участи, которая страшнее смерти.

Рори достал из ножен свой меч и повернулся к Макдональдам. Теперь он был совершенно уверен в том, что его пытаются одурачить. Леди Иден сказала правду. Когда она клялась святыми мощами, в ее глазах стоял такой ужас, что Рори стало ясно – она не лжет. А еще он заметил, как она бросила быстрый взгляд на дворового мальчишку, стоявшего рядом со священником. Конечно, это был не мальчишка, а молодая девушка. Тут Рори мог бы поручиться головой. Господи, неужели они думают, что он не заметил длинных загнутых ресниц и чистой нежной кожи цвета сливок под грязными разводами на ее щеках? Эта девушка, кем бы она ни была, настоящий персик.

Мнимый мальчишка уставился на носки своих башмаков, а Рори продолжал разглядывать его. Тонкие черты лица, волосы, до последней прядки спрятанные под вязаной шапкой, длинные, пушистые, загнутые ресницы, сейчас опущенные и скрывающие, как он успел заметить, ярко-голубые глаза, красиво изогнутые брови, изящные руки. Неужели это и есть «пропавшая» наследница?

Сначала мысль 6 том, что эта миниатюрная – чуть выше полутора метров ростом – девушка может быть внучкой мощного рослого Сомерледа Макдональда, показалась Рори абсурдной. Но потом он вспомнил глаза седовласого Сомерледа. Таких ярко-голубых глаз он никогда больше ни у кого не видел.

Разве что вот у этого чумазого паренька, который к тому же, судя по белой, усыпанной веснушками коже, был рыжим.

А ведь Сомерледа смолоду прозвали Рыжим Волком именно за буйную рыжую шевелюру!

Неужели леди Джоанна на самом деле никуда не исчезала, а ее просто-напросто решили спрятать под самым его носом? Эта мысль привела Рори в ярость. Ведь если это так, значит, все до единого обитатели чертова замка принимают участие в этом заговоре! Рори еще раз оглядел людей, стоявших в зале.

Может ли быть, чтобы все эти люди сговорились дурачить своего нового хозяина?

В эту минуту девушка подняла глаза и встретилась взглядом с Рори. Он увидел в этих удивительно ярких голубых глазах веселых чертенят. «Невероятно, – подумал Рори, – чтобы английская аристократка решила играть роль дворового мальчика. А что, если он и в самом деле пошлет ее чистить конюшни?»

Ну что ж, пусть пока все остается как есть. Он притворится, что поверил, будто Иден его невеста, а тем временем пошлет гонцов в замок Мингари известить Эвина Макдональда о предстоящей свадьбе и убедиться, что леди Джоанны там нет. Кроме того, будет занятно выяснить, кто все-таки скрывается под видом дворового мальчишки.

– Вместо того чтобы возвращаться в Стокер вместе с моей невестой, как планировалось ранее, – холодно объявил он Макдональдам, – мы дождемся прибытия вашего военачальника. Он будет сопровождать меня и леди Джоанну, – Рори бросил в сторону короткий холодный взгляд, – в замок моего дяди, где мы и обвенчаемся.

С этого момента я принимаю на себя все права и обязанности вашего нового лэрда. Иден хотела что-то возразить, но леди Беатрис зажала ей рот рукой прежде, чем та успела произнести хоть слово. По залу прокатился ропот недовольства. По выражению лиц Макдональдов Рори понял, что они ожидали от него других действий. По-видимому, они надеялись, что он вместе со всеми людьми уедет в Мингари в надежде найти там леди Джоанну.

– Поставить часовых у главных и задних ворот, – распорядился Рори, повернувшись к Фичеру. – Никто не должен покидать замок без моего разрешения. Это относится ко всем, вплоть до последнего дворового мальчишки. И послать четырех гонцов в Мингари к Эвину Макдональду с приглашением на свадьбу его племянницы.

Коротко кивнув, Фичер вышел, прихватив с собой нескольких широкоплечих воинов.

Затем Рори обратился к разоруженным Макдональдам:

– По приказу его королевского величества вам предписано явиться в Стокер, где вы присягнете на верность королю. Тот, кто в течение двух дней не явится туда, будет считаться предателем и понесет соответствующее наказание. Разрешаю вам отправляться немедленно.

Хмурые Макдональды вышли из зала. Рори сделал знак Дэвиду Огилви подойти. Смотритель подошел со всей поспешностью, которую только позволяла ему его хромота.

– Пусть кто-нибудь отнесет мои вещи в лучшую спальню замка, – распорядился Рори.

Он взглянул на недовольные лица Беатрис и Иден.

– Надеюсь, что вам, дамы, я не причиню неудобства.

– Конечно, нет, милорд, – с готовностью отозвалась Беатрис.

Движением головы Рори подозвал священника.

– Вы можете отнести реликвию обратно, святой отец. Она больше не понадобится.

– Отец Томас Грэхем, – с опозданием представился священник.

2

Вечером Рори вошел в свою новую спальню, полностью поглощенный неожиданно возникшими перед ним проблемами. Он был почти уверен, что его невеста скрывается под обликом дворового мальчишки по имени Джоуи Макдональд. Чуть раньше, сразу после ужина, Рори наблюдал за тем, как этот паренек – или девчонка, черт возьми! – сидел возле камина и играл в триктрак со Сьюмасом Гилбрайдом, помощником управляющего замком. Всякий раз, когда мальчишка – или девушка? – делал удачный ход, он – или все же она? – весело смеялся. Этот мелодичный смех еще более укрепил Рори в его подозрениях.

Он оглядел спальню. Кровать с пологом на четырех ножках, рядом – резной сундук. Рори подошел и открыл его. Легкий тревожащий запах роз окутал его, вызывая какие-то непонятные, но довольно приятные ощущения. Сундук был доверху набит роскошными, богато отделанными мехом платьями. Глядя на эти платья, Рори представил себе знатную англичанку, чей мир сосредоточен на ее собственных интересах. Значит, это ее спальня, а в сундуке – ее вещи. Он вытащил из сундука отделанное соболем платье цвета лаванды.

Судя по размеру, владелица этого платья была невысокой и очень изящной. Ее макушка едва достала бы до груди Маклина. Рори представил себе Джоуи Макдональда. Джоуи был как раз такого роста, и это было нормально как для двенадцатилетнего мальчишки, так и для миниатюрной семнадцатилетней девушки.

Рори положил платье на место, затем подошел к туалетному столику с выдвижными ящичками. На столике лежали какие-то женские безделушки, стояли изящные флакончики и баночки. Рори выдвинул один ящичек, взял лежавшую сверху серебряную щетку для волос и поднес ее ближе к свету. В щетине запуталась прядка шелковистых волос медного цвета.

О господи! Синие глаза и рыжие волосы!

Рори был так уверен, что леди Джоанна похожа на Иден – крупные черты лица, коренастая фигура, жесткие курчавые волосы, – что ему и в голову не приходило, что его невеста может оказаться хорошенькой.

Невидящим взглядом Рори уставился на гобелен, висящий на дальней стене. Его охватила холодная ярость. Как бы ему хотелось положить эту маленькую лгунью на колени, задрать ее потрепанный килт и всыпать по первое число, да так, чтобы от ее рева стены задрожали! Но если он только попытается выпороть ее, как она, конечно же, того заслуживает, все Макдональды сразу же встанут на ее защиту. Они же готовы наизнанку вывернуться, чтобы скрыть от Маклина свою обожаемую хозяйку.

Даже священник готов солгать ради нее!

Рори присел на край кровати, чтобы разуться, но вдруг замер, и его лицо озарилось веселой улыбкой. Макдональды, конечно, мастера устраивать глупые розыгрыши, и они хорошо повеселились за его счет. Но теперь его черед.

Рори лег, откинувшись на подушку, и уставился на шелковый полог. Мысль отплатить Макдональдам той же монетой все больше нравилась ему. Да, решено. Пусть думают, что им удалось его одурачить. Он будет делать вид, что поверил им… до тех пор, пока не настанет подходящий момент. А вот тогда и посмотрим, кто будет смеяться веселее!

Рори поднялся с кровати, подошел к столу и налил в кружку темного портера. Прихлебывая эль, он размышлял о том, какое удовлетворение получит, продемонстрировав леди Джоанне, кто в действительности является хозяином замка. Он возьмет дворового мальчика Джоуи под свое покровительство, а Макдональды пусть ломают головы над тем, как защитить свою госпожу от Маклина и при этом не выдать ее.

Рори поднял начищенную до блеска серебряную кружку на уровень глаз и улыбнулся своему кривому отражению. Он не станет торопиться. Тем слаще будет реванш.

Рори внезапно проснулся и нахмурился, не в силах понять, как долго он спал. Он уснул одетым, прямо поверх покрывала. Одна тревожная мысль разбудила его.

Он занял спальню Джоанны, но где же тогда ночует она? Где она может быть в полной безопасности? Конечно, не на женской половине. Если парень вечером заходит к женщинам и не появляется до рассвета, то это может вызвать подозрения.

Вряд ли она спит в конюшне. Слишком рискованно.

И не в большом зале, рядом с воинами Маклина.

Тогда где же, черт возьми, она спит?

Рори взял свечу, вышел из комнаты и спустился на первый этаж. Его люди спали вповалку на камышовых матах, со всех сторон слышались храп и сопение, а когда кто-нибудь начинал ворочаться во сне, то и недовольное ворчание. Несмотря на этот шум, чуткий слух Рори уловил приглушенные мужские голоса. Он пошел по длинному коридору на звук этих голосов.

Появление Рори на кухне взывало небольшой переполох. Двое из клана Макдональдов – Сьюмас и Джок Кин – сидели за грубо сколоченным столом и играли в карты при свете сальной свечи. При виде Маклина они вскочили на ноги, их лица исказились от ужаса.

– М-милорд, – с трудом выговорил Сьюмас, тщетно пытаясь улыбнуться, – вам что-нибудь нужно?

Джок быстро глянул в сторону камина. Рори проследил за его взглядом и увидел, что на каменных плитах перед очагом, завернувшись в красно-голубой плед, спит Джоуи Макдональд.

– Нет, ничего не нужно, – ответил Рори. – Мне что-то не спится. Я решил поискать в кухне что-нибудь поесть, а слуг будить не хочется. – Рори посмотрел на раскиданные по столу карты. – А вот в карты я сыграл бы. Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

Не ожидая приглашения, он поставил свечу на стол и сел на скамью напротив Сьюмаса.

– Конечно, милорд, конечно, – торопливо сказал Джок, и они снова уселись за стол.

Рори достал из кожаной сумки крону и бросил ее в кучку монет в центре стола.

– А вы, друзья, полуночники, – заметил он.

– Ну, в общем, да, – отозвался Джок, тасуя карты. – Как и вам, милорд, нам не спалось, вот мы и решили убить время – перекинуться в картишки.

Они не успели сыграть партию, как в кухню, потирая глаза и зевая, вошел управляющий Кинлохлевеном, Дэвид Огилви. Увидев сидящего с картами за столом лорда Маклина, Дэвид вытаращил глаза.

– По-видимому, тебе тоже не спится, – заметил Рори, скидывая лишние карты.

Дэвид смутился и стал поправлять надетый наспех килт. По-видимому, одевался он быстро и в темноте. Осторожно скосив глаза в сторону очага, он поймал предостерегающие взгляды Джока и Сьюмаса и сел на скамью рядом с Рори.

Сьюмас потянулся и протяжно зевнул.

– Ну, вы как хотите, а я пошел спать, – объявил он, собирая выигранные деньги. – Вы простите меня, милорд?

На выходе он чуть не столкнулся с отцом Томасом.

Священник взглянул на спящего Джоуи, потом перевел взгляд на сидящих за столом людей.

– Ради всего святого, что здесь… – Он узнал Маклина и замолчал. – Добрый вечер, милорд, – придя в себя, вежливо сказал он.

Рори смотрел на свои карты и откровенно усмехался. Его последние сомнения по поводу Джоуи Макдональда исчезли при виде «смены караула». Сьюмас и Джок отправились спать, а вместо них теперь за столом сидели отец Томас и Дэвид, готовые нести свою вахту.

Что может быть менее подозрительным, чем двое мужчин, которые глубокой ночью сидят за столом и играют в карты, в то время как дворовый мальчишка спит у очага?

Рори положил карты рубашкой вверх на стол, встал и подошел к ящику с дровами, стоявшему рядом с очагом. Он нагнулся и взял полено.

– Давайте я подброшу дров в огонь, милорд, – вскочил со скамьи Дэвид.

Он заковылял к очагу, припадая на искалеченную ногу.

– Да сиди уж, – отозвался Рори, – я и сам справлюсь.

Он присел перед спящим мальчишкой, поворошил угли кочергой и сунул в очаг полено.

Ярко вспыхнувшее пламя осветило спящую Джоанну, на ее щеках заиграл легкий румянец. Рори невольно залюбовался девушкой. Нежное лицо отмыто от сажи, розовые губы чуть приоткрыты, на щеках лежат тени от длинных ресниц. Вместо вязаной шапки надет детский ночной колпак, который сбился, пока она спала, и теперь из-под него выбивались рыжие кудряшки.

Проклятье! Эти Макдональды, видимо, решили, что он слепой!

Джоанна была воплощением девичьей чистоты и нежной женственности. Рори поднялся на ноги, повернулся и увидел, что оба телохранителя Джоанны уже на ногах и смотрят на него с напряженным вниманием.

– Парень спит как убитый, – с коротким смешком заметил Рори, кивнув на спящую Джоанну.

– Да, милорд, – внезапно охрипшим голосом ответил отец Томас.

Он тщетно силился улыбнуться, но губы его не слушались.

Отряхнув руки, Рори вернулся к столу, сел на скамью и взял свои карты.

– Ну что ж, парни, если вы готовы, давайте сыграем всерьез. Предупреждаю, что я здорово умею блефовать.

Дэвид и отец Томас обменялись многозначительными взглядами.

– Мы не сомневаемся, милорд, что вы большой хитрец, – глаза Дэвида лучились весельем, – но вряд ли вам по силам обвести вокруг пальца Макдональдов.

– Рад это слышать, – ухмыльнулся в ответ Рори. – Чем победа трудней, тем интереснее. А легкие победы не доставляют удовольствия.

На следующее утро Фичер зашел в библиотеку и застал там Рори, склонившегося над разложенными на столе планами замка Кинлохлевен.

– Ты всех предупредил? – спросил Рори у своего помощника, не отрываясь от планов.

Замок был устроен на английский манер, наружные защитные сооружения нуждались в укреплении. Маклин решил, что работы начнутся сразу же, как только будут начерчены новые планы. Надо срочно нанять рабочих.

– Все предупреждены, – ответил Фичер.

Его бледно-голубые глаза лучились весельем.

– Сначала они не хотели этому верить, но потом я все-таки убедил их.

– Ты передал им мой приказ? Никто и пальцем не смеет притронуться к ней.

– Все знают, что, если кто осмелится дотронуться до нее, лучше пусть сразу покончит с собой. Иначе пожалеет, что на свет родился.

Рори был вполне удовлетворен ответом. Он выпрямился, повел широкими плечами, помассировал шею сзади, потом подошел к окну. Оно выходило на задний двор, и Рори невольно залюбовался картинкой, представшей его взору.

Посреди грядок с горохом и луком стоял малыш, которого накануне грозился убить Рори. Леди Джоанна в своем мальчишеском одеянии несла из прачечной корзину с бельем, потом остановилась возле ребенка, присела перед ним на корточки и с улыбкой что-то ему сказала. Мать ребенка, молодая миловидная женщина, на другой грядке собирала в передник стручки гороха и улыбалась, наблюдая за ними.

Но тут Рори опять нахмурился. Заметив перемену в настроении кузена, Фичер подошел к нему и обнял за плечи.

– Скажи, что не дает тебе покоя? То, что леди Джоанна – внучка Сомерледа Макдональда, или ее нежелание выйти за тебя замуж?

– Возможно, и то и другое, – ответил Рори, отойдя от окна и прислонившись к стене, – а может быть, дело совсем не в этом. Просто я всегда думал, что сам выберу себе невесту, сам, а вот теперь приходится жениться по королевскому указу.

– Так, насколько я тебя знаю, ты никогда не оставлял недопитую кружку пива ради смазливой мордашки или миленькой улыбки. А сейчас что, ты стал другим? Мужчина не должен терять голову ни по зову сердца, ни по зову какого-нибудь другого органа.

Рори только ухмыльнулся в ответ. Оба они прекрасно знали, насколько далек он был от романтических бредней, о которых распевали барды и которые так нравились чувствительным женщинам.

– Да ладно тебе, брат, – сказал Фичер, не дождавшись от Рори ответа. – Если тебя действительно это так волнует, поезжай в Стокер и попроси короля отменить распоряжение.

– Только зря потрачу время, – махнул рукой Рори. – Я уже пытался отговорить Джеймса от этой дурацкой затеи, как только мне сообщили об этом. Леди Джоанна – внучка последнего маркиза Аллонби, а Невилы всегда были близки к английскому трону. Я напомнил ему об этом, но даже это его не убедило. Тогда я твердо заявил, что брак между Маклинами и Макдональдами просто невозможен, – он не захотел даже слушать. Король считает, что, сделав меня добропорядочным землевладельцем, он совершит благое дело. Он, видишь ли, печется о моем благополучии!

– Ну, в общем-то, его можно понять, – сказал Фичер. – Выдав леди Джоанну за тебя замуж, он будет спокоен и за ее титул, и за ее владения. Конечно, лучше, чтобы все это было в надежных руках Маклинов, чем в лапах негодяя Эвина Макдональда! И, конечно же, Джеймса волнует не столько лояльность леди Джоанны, сколько надежность и верность ее будущего мужа. А то, что она наполовину англичанка, тоже хорошо. Шотландцы будут иметь своих людей в Камберленде.

– Я прекрасно понимаю пользу этого брака и для Джеймса IV, и для Шотландии, – резко ответил Рори. – Но ты, наверное, забыл, что дед моей невесты убил Гидеона Камерона? Я потерял прекрасного наставника и верного союзника из-за злобы и жадности сварливого старика.

– Но ты ведь отомстил за смерть Камерона! Кстати, захочет ли еще леди Джоанна забыть то, что именно ты отправил Рыжего Волка на плаху? – возразил Фичер. – Мне кажется, что тебе надо перестать подогревать себя воспоминаниями об убийстве твоего наставника. Леди Джоанна здесь совершенно ни при чем.

– Она – Макдональд, и этим все сказано, – отрезал Рори.

Фичер нахмурился.

– Знаешь, ты ведь не мальчик и моложе не становишься, – сердито сказал он. – Самое время тебе жениться. А женатому человеку надо иметь землю, чтобы было что оставить наследникам.

Рори так сжал зубы, что на скулах заходили желваки. Ему не надо было напоминать, что у него нет своего поместья. Он был достаточно здравомыслящим человеком, чтобы понимать, что он должен позаботиться не только о будущих наследниках, но и о своих людях. Единственная возможность для него стать землевладельцем – это жениться на богатой наследнице какого-нибудь клана. Тогда его людям будет, где жить. В противном случае они вынуждены будут искать пристанища на чужбине, нанимаясь на работу.

Пока Рори служил королю, плавая по морям, он скопил приличное состояние. И он надеялся, что за верную службу король просто пожалует ему земли Сомерледа Макдональда. Однако король решил иначе. Ну что ж, за все хорошее надо платить, и чем больше этого хорошего, тем выше цена.

– Я думаю, что найдется немало желающих оказаться на твоем месте, – продолжал Фичер. – Кроме того, надо, чтобы рядом с леди был сильный мужчина, способный защитить ее саму и ее добро от тех, кто хотел бы воспользоваться ее неопытностью. Женившись на ней, ты станешь владельцем тысяч акров земли с людьми, амбарами и мельницами, кузнями и каменоломнями, стадами скота и со всякой другой живностью. И никакой возможности бросить все это и упорхнуть, мой птенчик.

– Да, замечательная перспектива, – скривив губы, ответил Рори. – Особенно если вспомнить, что моя невеста с одной стороны является наследницей рода предателей-шотландцев, а с другой – наших заклятых врагов-англичан! Не знаю, что и хуже – то, что она наполовину Макдональд, или то, что наполовину англичанка.

Фичер звонко хлопнул Рори по спине.

– Тысяча чертей, парень! Девушка не виновата в том, что родилась наполовину англичанкой. Или что ее дед – Рыжий Волк из Гленко!

– Должен признаться, – смущенно усмехнулся Рори, – она прехорошенькая. И так чертовски, хорошо пахнет…

Фичер удивленно моргнул:

– Ты-то откуда знаешь? Ты вроде не подходил к ней достаточно близко.

– Ее аромат впитался в подушки. – Улыбка Рори стала еще шире. – В ней, конечно, течет кровь многих поколений предателей, но пахнет она как розовый сад моей матери.

Не только подушки, но и вся постель – матрасы, простыни, одеяла – благоухали цветочным ароматом. Рори проснулся среди ночи, явственно ощущая рядом нежное женское тело. Это его возбудило, что неудивительно после многих месяцев, проведенных в море. В то утро он сердито приказал слуге переменить простыни и проветрить комнату.

Рори взял со стола написанное им утром письмо, посыпал его песком, сложил и запечатал своим перстнем. Потом присоединил его к пачке бумаг, завернул всю пачку в бумагу и перевязал бечевкой.

– Пришли ко мне Артура, – попросил он Фичера. – Я хочу отправить его на корабль. А по пути к «Морскому Дракону» он доставит письма в Стокер. А еще он передаст моей матери одно из платьев Джоанны. Она сможет снять с него мерку и сшить свадебное платье для моей маленькой невесты. А на обратном пути Артур будет сопровождать мою мать, братьев и дядю сюда, в Кинлохлевен.

– Твоя семья прибудет сюда? – удивился Фичер.

Рори перегнулся через стол и хитро улыбнулся:

– Мы справим свадьбу, как только они приедут. А заодно покажем Макдональдам, что Маклины тоже горазды на розыгрыши. Если уж они решили скрывать леди Джоанну, да еще таким нелепым образом, – пусть их, притворимся, что поверили. Пусть думают, что мы не догадываемся о том, кто на самом деле скрывается под видом дворового мальчишки.

– Хочешь отыграться, – понимающе кивнул Фичер.

– Да, но не только, – сказал Рори, хитро прищурившись. – Я хочу усыпить их бдительность. Это гораздо важнее. Пока они уверены, что им удалось нас обмануть, Джоанне нет необходимости покидать Кинлохлевен. Мне совершенно не хочется проснуться однажды утром и узнать, что она сбежала. Я хочу, чтобы моя невеста постоянно была у меня перед глазами, до самого венчания.

К величайшему возмущению Джоанны, Морской Дракон ни разу не высунул свой мерзкий хвост за пределы замка. Он спал в ее постели, ел ее пищу и раздавал приказы с таким видом, словно он – король Англии, не меньше.

Но еще хуже было то, что его люди слонялись повсюду и везде совали свой нос. Во дворе они устраивали учебные бои на мечах, в конюшне стояли их лошади, с шумом и хохотом они толклись возле пекарни, дожидаясь свежего хлеба. Было видно, что эти наглецы чувствуют себя в Кинлохлевене как дома.

Джоанна быстро шла по двору, когда ее окликнул Фичер. Каждый раз, глядя на него, она думала о викингах: наверное, они были именно такими, как этот гигант, – огромный рост, широкие плечи, светлые волосы и рыжеватая борода. Когда-то Мод рассказывала ей о том, как викинги высадились на шотландский берег.

– Эй, парень, Маклин хочет поговорить с тобой. – Фичер нахмурил брови, изо всех сил стараясь придать лицу строгое выражение. – Да поторопись, а то узнаешь почем фунт лиха!

Джоанна молча кивнула и повернула в другую сторону, не снижая скорости. На ее пути стояла поилка для домашней птицы. Джоанна не стала утруждать себя и обходить уток и гусей. Она вихрем пронеслась через середину стаи, перепрыгнув через поилку. За ее спиной раздался возмущенный гогот и хлопанье крыльев. Джоанна бежала с такой скоростью, что, влетев в холл, промчалась мимо Сьюмаса и, прокатившись, как по льду, по каменному полу, остановилась прямо перед застывшим, словно каменное изваяние, Маклином.

Морской Дракон стоял посреди зала, расставив ноги и скрестив руки на широкой, мощной груди. На его плече тускло поблескивала золотая брошь, которая удерживала перекинутый через плечо плед в зеленую и черную клетку – цвета клана Маклинов. Щегольские черные башмаки были украшены золотыми пряжками, чулки до колен обтягивали сильные икры. Рукоятку огромного меча украшал кельтский узор.

Боже правый, да с него можно писать портрет шотландского лэрда, грозного и неумолимого!

Джоанна решила, что появилась не вовремя, и, опустив глаза, собралась было тихонько выйти, но ее остановил голос Маклина.

– Останься, – спокойно сказал он.

Его голос звучал так мягко, что Джоанна засомневалась, к ней ли он обращается. Оказалось, к ней.

Движением руки Маклин отпустил Сьюмаса и сосредоточил свое внимание на Джоанне.

Правильные черты его лица, загрубевшего от морского ветра и солнца, притягивали взгляд девушки. От него просто невозможно было оторваться. Джоанна почувствовала, как внутри ее растет странное чувство восторга, смешанного со страхом. Казалось, нет на свете силы, которая могла бы сокрушить Маклина. Она вспомнила, что при первом знакомстве он показался ей красивым. Сейчас же ей на ум скорее приходили слова: «внушающий трепет» и «пугающе величественный».

– Вы хотели поговорить со мной, милорд? – спросила Джоанна, мысленно возблагодарив бога за то, что ее голос от природы был низким и чуть хрипловатым.

Когда она жила в замке Аллонби в Камберленде, ее тетя Кларисса часто повторяла, что у нее голос как у старой пьянчужки.

Ответ Маклина прозвучал как раскат далекого грома:

– Да, хотел.

– Милорд, он же просто несмышленыш, – вдруг подал голос Сьюмас. – Если он сделал что-то не так, я прослежу, чтобы ему как следует все объяснили.

Рори удивленно взглянул на слугу. Тот должен был сразу уйти, но вместо этого замешкался возле двери, очевидно надеясь узнать, чего же хочет этот ужасный Маклин от его обожаемой хозяйки.

– Если позволите, милорд, – продолжал Сьюмас, – я заберу парнишку с собой. Он поработает на кухне.

Рори смотрел на него, не веря своим ушам. Какой-то слуга осмелился указывать ему, своему хозяину, что следует делать! Под тяжелым взглядом Маклина Сьюмас закрыл рот, сделал два шага к двери, потом бросил на Джоанну взволнованный взгляд и исчез. Джоанна очень надеялась, что он отправился, чтобы позвать кого-нибудь на помощь.

Как только Сьюмас скрылся за дверью, Маклин повернулся к Джоанне и кивком указал ей на библиотеку, которую занял под свой кабинет.

У Джоанны вдруг пересохло в горле. Она с трудом сглотнула и уже собралась было возразить, но не издала ни звука. Ей не хотелось оставаться с ним наедине, но она понимала, что выбора у нее нет. На дрожащих ногах она прошла в библиотеку и встала посреди комнаты. Морской Дракон вошел вслед за ней.

Джоанна изо всех сил сжала челюсти, чтобы не стучали зубы, засунула большие пальцы за пояс и гордо вскинула голову, всем своим видом показывая, что ей совсем не страшно. Она посмотрела Маклину прямо в глаза и наткнулась на его ледяной взгляд.

Боже правый! Его взгляд мог заморозить озеро Лох-Левен в самый разгар лета! И все равно, что бы он там ни собирался с ней сделать, она не выдаст себя. Он никогда не узнает, кто она на самом деле. Никогда!

Подобно принцессе из кельтских сказаний, которую приковали к скале, принеся в жертву морскому дракону ради спасения всего народа, Джоанна намеревалась выполнить свой долг до конца.

Он может пытать ее раскаленным железом.

Он может вздернуть ее на дыбе.

Он даже может бросить ее в ров с водой со связанными руками и ногами!

Все равно, что бы он там ни замышлял, она никогда не сознается ему, что она – владелица замка, который он мечтает прибрать к рукам.

Никогда.

Рори взглянул на перепачканное лицо девушки. Россыпь веснушек на носу и на скулах была едва различима под слоем сажи. Рори стоило больших усилий сохранять серьезный вид. Дерзкая уверенность Джоанны в том, что он ни о чем не догадывается, казалась ему невероятно забавной.

– Как тебя зовут, парень? – грозно сдвинув брови, спросил Рори.

– Джоуи Макдональд.

– Кто твои родители, Джоуи?

Леди Джоанна расправила плечи и гордо вскинула подбородок.

– У меня нет родителей. И дедушки с бабушкой тоже нет, – с вызовом ответила она.

– Значит, ты сирота?

– Именно так обычно называют детей, у которых нет родителей, – улыбнулась она.

Несмотря на ее вызывающий вид, Рори почувствовал, что вопросы причиняют ей неподдельную боль.

– Хорошо, тогда скажи, кто они были? – спросил Маклин более мягким тоном.

– Мой папка погиб в битве при Стерлинге. Он воевал за старого короля. А мама умерла два года назад.

– Значит, твой отец был бунтовщиком.

Девушка сжала кулаки.

– Мой отец был героем, – гордо заявила она. – Прежде чем его убило снарядом из пушки, он убил своим мечом восемь человек!

«Если бы его не убили в бою, то позже повесили бы как предателя и бунтовщика», – подумал Рори, но не стал говорить этого своей невесте.

Значит, Джоанна потеряла отца, когда ей было всего лет восемь. С тех пор она, казалось, не слишком подросла. Потрепанная рубашка была ей явно велика и висела на ней как на вешалке. Старый килт и накидка на плечах были тоже слишком большими для ее хрупкой фигурки. И даже стоптанные башмаки были на несколько размеров больше, чем надо. Но, несмотря на этот немного нелепый вид, держалась она вызывающе.

Ее гордость тронула Рори. Перед его мысленным взором пронеслось его собственное детство. Его отдали на воспитание в дом верных Стюарту людей в возрасте восьми лет. Рядом не было никого из близких, он был там совсем один, и ему очень скоро пришлось научиться защищаться, когда мальчишки задирали его. Он вел тогда себя так же, как сейчас Джоанна, с такой же вызывающей гордостью. Можно только удивляться терпению Гидеона Камерона.

– Я решил послать тебя на обучение к Фичеру, чтобы он сделал из тебя настоящего воина. – Он помолчал, давая Джоанне время справиться с испугом, затем с улыбкой продолжил: – И хотя требовательность и строгость твоего наставника способны творить чудеса, у меня все-таки есть сомнения, обладаешь ли ты всеми необходимыми воину качествами.

В эту минуту в дверях появился Джок Кин.

– Звали, милорд? – спросил он.

Рори кивнул, жестом велел Джоку войти, потом повернулся к Джоанне:

– Помимо работы по дому, я хочу, чтобы ты, парень, поработал на конюшне. С завтрашнего дня будешь выполнять приказания старшего конюха. А на сегодня тебе задание: вычистить из конюшен навоз.

Джок шагнул вперед и стащил с головы шапку, под которой оказалась совершенно лысая, без единого волоска, голова. Он бросил на Джоанну ободряющий взгляд, потом опять посмотрел на Рори.

– Я присмотрю за мальчишкой, милорд, – заверил он Маклина.

Его круглое лицо расплылось в самодовольной улыбке.

– Я прослежу, чтобы он не бездельничал и чтобы не попал в беду.

Рори сложил руки на груди и ждал, что уж теперь-то Джоанна выдаст себя – английская кровь не позволит ей терпеть подобное унижение.

Вместо этого Джоанна шагнула ближе к лысому карлику и взглянула на Рори ясными синими глазами.

– Я сделаю все, что мне скажет Джок, милорд, – пообещала она. – Я умею убирать конюшни, знаю, как это делается. И я умею обращаться с лошадьми. Вот увидите.

– Тогда чего же ты ждешь? – с напускной суровостью спросил Рори. – Иди на конюшню и займись делом.

– Да, милорд. Большое спасибо, милорд. – Джоанна в пояс поклонилась Маклину.

Ему показалось что в ее голосе прозвучала издевка.

– Очень вам благодарен, милорд.

И хотя Рори видел только ее макушку в траченной молью шапке, он готов был поклясться, что она улыбается.

Джоанна еще стояла, согнувшись в низком поклоне, когда в комнату вошла Мод Беатон. Маклину говорили, что она была кормилицей «пропавшей» хозяйки замка. Мод неловко присела с поклоном, когда взгляд Рори скользнул по ней.

– Простите, милорд, – кротким голосом проговорила она, – но мальчик нужен на кухне.

– Джоуи будет работать на конюшне, – нахмурился Рори. – И никогда впредь, что бы там ни случилось, не перебивай меня, женщина, когда я с кем-нибудь разговариваю.

– Слушаюсь, милорд, – смиренно пообещала Мод.

Потом эта высокая крупная женщина быстро глянула на Джоанну и вышла, за ней засеменил Джок. Картина была уморительная – они напоминали курицу с цыпленком.

– Ты можешь идти, парень, – сказал Рори.

– Благодарю, милорд, – широко ухмыляясь, ответила Джоанна и, повернувшись, пошла к двери размашистой мальчишеской походкой.

– И вот еще что, Джоуи, – окликнул вдруг Маклин.

Джоанна остановилась и повернула голову.

– Если ты впредь будешь мне дерзить, я сам научу тебя уважительности. Но имей в виду, что если я возьмусь за твое воспитание, то ты предпочтешь, чтобы Фичер содрал с тебя кожу, выдернул тебе ребра и вбил ими твою башку в плечи.

Девушка вышла из комнаты, не обернувшись.

Рори улыбнулся и восхищенно покачал головой. Да, мужества этой девочке не занимать. Не каждый мужчина может похвастаться такой отвагой. Мысль о том, что эта маленькая храбрая фея скоро окажется в его постели, вдруг вызвала волну вожделения, прокатившуюся по телу Рори. Будь он проклят, если уже не начал ждать с нетерпением дня своей свадьбы!

Почти дюжина людей из клана Макдональдов ждала за дверью библиотеки, не раздастся ли крик Джоанны. Они были готовы в ту же секунду броситься к ней на помощь. Но она вышла целая и невредимая и направилась к выходу. Ее люди пошли за ней.

– С вами все в порядке? – понизив голос, спросил Дэвид Огилви.

– Он ничего вам не сделал? – прошептал кузнец Якоб.

При мысли, что кто-то мог обидеть его обожаемую маленькую хозяйку, его большие сильные руки непроизвольно сжались в кулаки.

Вся процессия во главе с Джоанной направилась по длинному коридору к часовне.

– Он и пальцем ко мне не притронулся, – с улыбкой сообщила Джоанна своим людям, – но никогда в жизни я больше не хотела бы беседовать с Морским Драконом наедине.

Отец Томас положил руку Джоанне на плечо, и они остановились.

– Боюсь, что этот фарс слишком затянулся. Не случилось бы беды, – сказал он тихо, встревоженно глядя на Джоанну.

– И правда, леди Джоанна, – шагнул вперед Сьюмас, – когда мы решились на этот фокус с переодеванием, мы все надеялись, что Дракон в этот же день уедет в Мингари искать вас. А он все еще здесь, и уезжать не собирается.

– Не беспокойтесь, все будет в порядке, – заверила их Джоанна. – Я не намерена так быстро сдаваться. И потом, все, что нам надо делать, – это продолжать дурачить Маклина до приезда Эвина. Он избавит нас от этого чудовища.

Сьюмас поскреб подбородок и сжал губы.

– Миледи, вы не сможете долго водить Маклина за нос. Это становится слишком опасным.

– Смогу, – стояла на своем Джоанна, – я знаю, что смогу. Ну, сами посудите. Маклин был совсем рядом со мной, и у него не возникло и тени сомнения в том, что я мальчишка. Он так же глуп, как и его люди.

Иден прижалась к своей матери.

– Если он узнает, кто ты, он тебя повесит, – передернувшись от страха, прошептала она.

– Да пускай, – легкомысленно отмахнулась Джоанна. – Тогда хоть не придется выходить за него замуж.

Кое-кто из людей прыснул от смеха, но большинство оставались серьезными. Джоанна действительно сильно рисковала. Она вполне вместо свадьбы могла отправиться на виселицу.

Мод беспокойно смотрела на отца Томаса, прижав руку к пухлой щеке.

– Может, нам увезти мою бедную овечку из замка?

– А что, неплохая мысль, – кивнул священник.

Джоанна вполне могла доверять тем, кто был к ней близок, но поручиться за всех членов клана она бы не смогла. Все очень по-разному отнеслись к ней, когда она приехала в Кинлохлевен со своим дедом два года назад. Но, как бы там ни было, она – глава клана и просто обязана помочь своим людям.

– Мое сердце принадлежит Шотландии, и я никуда отсюда не уеду, – сказала она, взволнованно сжав руки. – И, кроме того, если Джои Макдональд сейчас вдруг исчезнет, Маклин поймет, кто это был на самом деле. И вы тогда окажетесь в большой беде. – Джоанна тронула Беатрис за рукав. – Ты получила весточку от Эвина?

– Пока еще нет, – призналась Беатрис. – Но уверена, что получу со дня на день. Возможно, он поехал в замок Стокер, чтобы переговорить с королем. Я очень надеюсь на это. Бог даст, ему удастся уговорить его величество отменить этот мезальянс, и тогда ты сможешь выйти замуж за Эндрю.

– Значит, решено, мы будем ждать возвращения лорда Эвина, – подвела черту Джоанна.

Она заметила беспокойство и тревогу в глазах Иден.

– Не волнуйся, сестричка. Я не позволю Морскому Дракону жениться на тебе. Если уж до этого дойдет, я откроюсь ему.

Увидев, что кузина успокоилась, Джоанна натянула вязаную шапку поглубже на уши, чтобы ни одна предательская рыжая прядка не выбивалась из-под нее.

– Итак, я продолжаю играть роль дворового мальчика, – решительно объявила Джоанна своим близким.

Если не считать последнего разговора с Маклином, Джоанне даже нравилась ее новая роль. Она получала большое удовольствие от того, что могла свободно бегать по замку, пренебрегая скучными правилами поведения, и радовалась, что не приходится сидеть с Иден за вышиванием, зевая от скуки.

– Будь осторожна, дитя мое, – предупредил отец Томас. – Держись подальше от Маклина. Старайся не попадаться ему на глаза. Конечно, может так случиться, что у тебя не будет другого выхода, но все-таки будь осторожна.

После сегодняшнего разговора с Маклином у Джоанны и в мыслях не было дразнить его. Ей совсем не хотелось снова испытать на себе обжигающую резкость его речей или леденящий душу взгляд. Но она решила быть стойкой, как ее любимая героиня, Жанна д'Арк, и держаться до конца.

– Мне надо возвращаться к своим обязанностям, – сказала она отцу Томасу. – Дворовый мальчик не должен бездельничать, иначе ему найдут работу. А если кому-нибудь из Маклинов придет в голову посмотреть, что поделывает Джои Макдональд, то пусть видят, что он убирает конюшни.

– Ох, ягненочек, как же я боюсь за тебя, – вздохнула Мод.

Она обняла Джоанну, крепко прижала к своей мягкой груди и поцеловала в лоб.

Джоанна сглотнула вставший в горле комок. Она снова почувствовала себя маленькой девочкой, которую Мод вот гак же утешала в трудные минуты.

Никто не проронил ни слова.

Никто не обмолвился о том, что не выходило у Джоанны из головы: об истинной сущности Маклина. Все Макдональды шептались о том, что их заклятые враги Маклины, которые проводят большую часть жизни в море, на скалистых безлюдных берегах вступают в любовную связь с русалками.

Если затея Джоанны провалится, ей придется стать женой чуть ли не самого дьявола.

В обязанности дворового мальчика, которые исполняла Джоанна, входило снабжение дровами многочисленных очагов и каминов в замке. Вечером того же дня, когда состоялся памятный разговор с Маклином, Джоанна сидела на краю стола в кухне и грызла яблоко, когда вошел Фичер. Он приказал ей отнести охапку дров в спальню лорда. У Джоанны просто язык чесался напомнить ему, что это ее спальня, а не Маклина, но она подавила в себе это желание, соскочила со стола и пошла за дровами.

С того дня, как Маклин приехал в Кинлохлевен, у Джоанны не было случая побывать в своей спальне, и сейчас, в роли дворового мальчишки, ей было любопытно взглянуть на собственную комнату.

Дверь была открыта настежь, поэтому она вошла без стука. Перед камином стояла большая деревянная бадья для купания, и Артур Хей, слуга Маклина, наливал в нее из ведра горячую воду.

Джоанна застыла на пороге. Слишком поздно она поняла, зачем нужны были еще дрова.

Морской Дракон собирался принимать ванну.

– Чего ты рот разинул? – окликнул Джоанну Артур. – Неси дрова сюда и складывай в ящик.

Маклин сидел на краю пышного перьевого матраса и разувался. Он скользнул отсутствующим взглядом по Джоанне, обратив на нее не больше внимания, чем на вошедшую вместе с ней борзую. Потом он встал и начал расстегивать пряжку на поясе. Джоанне были видны его сильные, красивой формы ноги, покрытые золотистыми волосками. Вид его босых ступней привел ее в такое замешательство, что она споткнулась и чуть не выронила дрова.

Она опустила глаза, борясь с желанием убежать как можно быстрее. Неверными шагами она подошла к камину, мозг ее лихорадочно работал.

За ее спиной послышалось шуршание падающей на пол одежды, сердце в груди у Джоанны подпрыгнуло и забилось сильней. Боже правый, если она сейчас же не уйдет отсюда, будет поздно!

– Добавь-ка еще дров в камин, парень, – обратился к ней Маклин.

– Да, милорд, – еле выговорила Джоанна, стараясь не смотреть на него.

Она встала на колени перед камином и положила полено в огонь. И тут ей пришла в голову мысль, что вся эта ситуация – просто подарок судьбы и другого такого шанса может никогда больше не представиться! Ведь сейчас она наконец-то может узнать, насколько правдивы были рассказы о Маклинах, которые она слышала в детстве. Ей только надо дождаться, когда он совсем разденется, и бросить один-единственный взгляд на его голый зад!

Она, конечно, не слишком верила в то, что у него есть настоящий хвост, но все-таки…

Джоанна почувствовала, что у нее пересохло во рту, и прикусила нижнюю губу. То, что она хотела сделать, было неприлично и грешно. Если она на исповеди расскажет об этом отцу Томасу, он наложит суровую епитимью, и она и за год не отмолит этот грех. Но ситуация складывалась слишком заманчивая, чтобы упустить ее.

Одно за другим поленья полетели в огонь, и Джоанна медленно поднялась с колен. Она смотрела на оранжевое пламя и думала о пламени, которое горит в аду.

– Вода готова, милорд, – позвал Маклина Артур.

– Я тоже, – шепотом сообщила Джоанна пылающим поленьям.

Она выпрямилась и, глубоко вздохнув, повернулась на каблуках.

Господи, спаси и сохрани!

При виде почти раздетого Маклина Джоанна даже рот раскрыла от изумления. Он стоял у края кадки с водой, его наготу прикрывала лишь узкая полоска ткани на бедрах. Его широкие плечи и мускулистые, сильные руки были покрыты золотистым загаром. Поразительно, но голым он казался еще больше и мощнее, чем в одежде.

Щеки Джоанны вспыхнули, ей мгновенно стало жарко. Она не могла оторвать взгляда от Морского Дракона, ей отчего-то трудно вдруг стало дышать.

На правой руке у Маклина был вытатуирован зелено-голубой трехголовый морской змей, наподобие браслета обвивающий его предплечье. Широкая грудь была покрыта густыми золотисто-каштановыми волосками, между едва различимыми сосками на золотой цепочке висел медальон с изображением какого-то святого. На плоском животе волосы сходились в узкую полоску, которая заканчивалась где-то под белой тканью. Картину довершали сильные, стройные ноги.

По-видимому, ему крепко досталось в боях, – все его тело было покрыто шрамами. А одно ранение могло стоить ему жизни. Шрам тянулся от середины груди до правого нижнего ребра.

Странная щемящая боль пронзила тело Джоанны при виде этих шрамов. Боль, смешанная с каким-то непонятным волнением, с предвкушением чего-то. Но все это было так туманно, так незнакомо, что девушка испугалась.

Золотоволосый и золотокожий, Маклин показался Джоанне воплощением невероятно красивого и не менее могущественного языческого бога.

Но тут его рука потянулась к повязке на бедрах, и Джоанна со всех ног бросилась к двери. Послышался плеск воды – это Маклин погрузился в кадку, а Джоанне показалось, что это иерихонские трубы возвестили о наступлении судного дня. Она вылетела из комнаты и сбежала с лестницы, чудом не потеряв по дороге свои слишком большие башмаки. К своему ужасу, за спиной у себя она услышала громкий, раскатистый мужской хохот.

Этой ночью она видела во сне Морского Дракона. Ей снилось, что она лежит опять на своей кровати, в своей спальне. Вдруг сильные руки откинули полог, и прямо перед собой она увидела Маклина.

– Просыпайся, девочка моя, – ласково позвал он.

На нем был только килт, он смотрел на Джоанну, и в неверном свете свечей его взгляд был необъяснимо притягательным, он словно звал, манил куда-то. От этого взгляда по коже у Джоанны поползли мурашки. Она скользнула дрожащей рукой под складки его килта и провела кончиками пальцев по его бедру. Она почувствовала, как напряглись его стальные мышцы. От ее прикосновения у него перехватило дыхание, но он не отстранился.

Джоанна почувствовала, что в ней проснулось доселе незнакомое желание, которое поднимается из каких-то не ведомых глубин ее тела. Ее дыхание стало быстрым и прерывистым, сердце бешено забилось, тело напряглось и затрепетало. Сама не понимая, что она делает, Джоанна встала на колени и через голову стянула ночную сорочку. Ее длинные густые волосы рассыпались по плечам, упали на грудь.

Морской Дракон откинул шелковистые пряди ей за спину, чтобы они не скрывали прекрасные полушария с розовыми сосками.

Он медленно скользил взглядом по ее телу, разглядывая каждый изгиб, каждую впадинку. Она кожей чувствовала жар его взгляда, словно это огнедышащий дракон опалял ее своим дыханием.

Воздух, напоенный ароматом меда, вдруг показался ей тягучим, он притягивал Джоанну к большому, сильному телу Морского Дракона. Она почувствовала себя в невидимой ловушке, расставленной лесными феями. Не в силах противиться властному взгляду зеленых глаз, она опустила голову, покоряясь ему.

– Пойдем со мной, Джоанна, – позвал он.

– Куда? – еле слышно прошептала она.

– Пойдем к озеру, моя маленькая нимфа. Я покажу тебе чудеса, о которых знают только русалки.

– Но я не должна этого делать, – жалобно проговорила Джоанна. – Приличные девушки не ходят на прогулки с дикими морскими драконами.

– Хорошо, – снисходительно улыбнулся он. – Тогда давай вместе примем ванну, любовь моя. Я надеюсь, ты не боишься меня здесь, в твоей собственной спальне?

Тут она заметила кадку с водой, стоящую возле камина.

Присутствие Морского Дракона лишало ее сил, она не могла ему сопротивляться.

– Я не боюсь, – заявила она с отчаянной решимостью.

Он повернулся и пошел к кадке, над которой поднимался пар. Потом он расстегнул пояс, снял килт и нагнулся над кадкой, чтобы попробовать воду.

Джоанна завороженно смотрела на его обнаженное тело. Она видела каждую мышцу на его широких плечах, каждый изгиб мускулистой спины. Ее взгляд опустился ниже, и она застыла от ужаса и отвращения.

Боже правый, именно этого она и боялась!

У Маклина был хвост – блестящий, длинный, настоящий драконий хвост – такого же ярко-зеленого цвета, как его глаза…

Джоанна проснулась от собственного крика. Она пыталась унять бешено бьющееся сердце, уговаривая себя, что это всего лишь сон. Просто ее воображение сыграло с ней плохую шутку, воплотив во сне все ее детские страхи.

Пораженная своей реакцией на образ Маклина, Джоанна прижала к губам кулак и невидящим взглядом уставилась в потолок. Она ничего не могла понять. Между бедрами она чувствовала влажное тепло, все ее тело изгибалось в непонятной истоме.

Джоанне очень не хотелось в этом признаваться, но в глубине души она надеялась, что Маклин все-таки узнает, кто она на самом деле. А потом он поведет ее на брачное ложе и научит всем чудесным вещам, о которых знают только русалки.

Джоанна со стоном перевернулась на живот и уткнулась лицом в ладони. Перед ее мысленным взором стоял обнаженный Маклин, такой, каким она видела его во сне.

Но разве хватит у нее сил выдержать взгляд его проницательных зеленых глаз? Святые угодники, помогите!

3

Гонцы, которых Маклин посылал в замок Мингари, вернулись с известием, что не застали там Эвина Макдональда. Как им было сказано, Эвин со своим сыном отправился в Стокер просить аудиенции короля.

Рори никак не прореагировал на эту новость. У Эвина ничего не выйдет. Идея объединить два клана путем женитьбы Рори на наследнице Макдональдсе крепко засела в голове Джеймса Стюарта. Им, конечно, двигали соображения политического характера. Поэтому брак Рори и Джоанны Макдональд предрешен, и никакие просьбы и уверения ничего не изменят.

Образ Джоанны с широко распахнутыми испуганными глазами и чуть приоткрытым в изумлении ртом возник перед его внутренним взором. Рори так и не понял, что могло столь сильно ее потрясти. Можно было подумать, что перед ней вдруг появился дикий варвар, а не Рори Маклин. Но еще удивительнее было то, что его это беспокоило и раздражало. Ну, казалось бы, какое ему дело, как именно прореагировала на него эта девчонка? Он пытался отогнать от себя это видение, но оно досаждало ему, как назойливая муха.

Чтобы унять беспокойство и раздражение, Рори решил проехаться верхом. Замкнутое пространство Кинлохлевена действовало ему на нервы. Он привык к морскому простору, к вою ветра в парусах, к постоянному плеску волн, к качающейся палубе под ногами. А здесь, в замке, он задыхался.

Чтобы не терять время, Рори решил, что оседлает своего жеребца сам. Он вошел в полутемную конюшню, и лошади тихим ржанием приветствовали его. Его внимание вдруг привлекли какие-то странные стоны в дальнем конце конюшни. Рори направился туда, слой сена на грязном полу заглушал его шаги.

Там он увидел Джоанну. Она сидела на корточках и через щель подсматривала за тем, что происходило в соседнем стойле. Рори с высоты своего роста прекрасно видел, что именно там происходило. На большой куче сена Тэм Маклин занимался любовью с хорошенькой служанкой. Килт Тэма валялся рядом, юбка девушки была задрана гак, что были видны белые пышные бедра и ягодицы. Тэм ритмично двигался, служанка обхватила ногами его тело, а руками прижимала к себе его голову. Слышно было громкое дыхание, прерываемое стонами наслаждения.

Ухмыляясь, Рори протянул руку и схватил Джоанну за шиворот. Она громко вскрикнула от неожиданности, и ее крик спугнул незадачливых любовников. Они вскочили на ноги и быстро привели свою одежду в порядок. Движением брови Рори отправил их вон из конюшни. Ему не пришлось повторять дважды – Тэм и пунцовая от смущения девушка мгновенно исчезли.

Рори поставил свою невесту на ноги.

– Ты не придумал ничего лучше, чем подглядывать за взрослыми? – сердито нахмурив брови, спросил Рори.

– Я не подглядывал, – с вызовом ответила Джоанна. – Я просто услышал стоны Мэри и подумал, что этот здоровый негодяй бьет ее. Я взял вилы, чтобы заколоть его, но тут она стала просить, чтобы он не останавливался, и я решил посмотреть, что там происходит и что будет дальше.

Рори прочел в огромных глазах девушки потрясение и понял, что она не лжет. По-видимому, никто не потрудился просветить ее в этом вопросе и объяснить, откуда берутся дети.

При виде изумления, которое было написано на лице у Джоанны, Рори с трудом удерживался от смеха.

– А когда ты понял, что он не бьет ее?

Джоанна опустила голову.

– Ну, я довольно скоро догадался, что они делают, – призналась она носкам своих ботинок. – Но только им надо было подождать до свадьбы, – возмущенно добавила она.

Рори рассмешило это возмущение.

– Конечно, надо было, – согласился он, – но люди не всегда ждут свадьбы.

Джоанна глубже натянула на уши вязаную шапку, ее брови почти сошлись на переносице.

– Не понимаю почему, – сердито сказала она. – Я думал, что это делают только потому, что так полагается.

Рори поудобней устроился на куче сена, не отрывая взгляда от Джоанны. Ее наивность и искреннее любопытство забавляли его. Но ему совсем не хотелось, чтобы его невеста в первую брачную ночь оказалась полностью не подготовлена к тому, что ей предстояло пережить.

– Ты знаешь, Джои, когда твое собственное тело начнет просыпаться, ты поймешь, что это не так уж возмутительно. А если тебе повезет, то девушка, которая тебе понравится, будет испытывать те же чувства и желания.

Джоанна, все еще хмурясь, бросила на него быстрый взгляд из-под опущенных ресниц.

– А вы тоже будете делать это с леди Джоанной, когда найдете ее? – с подозрением спросила она.

– После свадьбы – обязательно, – ответил Рори, и при этой мысли острое желание пронзило его тело. – Все мужчины делают это после свадьбы со своими женами, парень. В этом нет ничего постыдного. И вреда тоже от этого не бывает.

Она отступила на шаг назад, все еще глядя на него с подозрением.

– А если жена этого не захочет?

– Ну, это забота мужа – сделать так, чтобы жена захотела. – Рори постарался, чтобы его голос звучал мягко и успокаивающе.

Джоанна не отводила взгляда, полного мучительных сомнений, от могучего воина, сидящего перед ней на сене. Вдруг ужасная мысль заставила сжаться ее сердце. Ведь это настоящий бандит, от макушки до пяток! Так каким же способом Морской Дракон может заставить подчиниться непокорную жену?

– Он будет ее бить? – со страхом спросила девушка, почти не сомневаясь в ответе.

Рори улыбнулся, и от уголков его глаз к вискам разбежались тоненькие морщинки.

– Знаешь, Джои, для того чтобы женщина захотела выполнить твое желание, кнут не нужен.

Джоанна судорожно вздохнула. Не кнут? А что же тогда? Неужели магия? Она знала, что Морской Дракон – существо греховное и безнравственное, но неужели он еще и колдун? А что, вполне возможно, что колдовские способности передаются у них от отца к сыну вместе с драконьим хвостом. Во всяком случае, тогда становится понятно, почему он так странно действует на нее.

– Так как же он может добиться своего? – От волнения у Джоанны пересохло во рту.

Рори повернул голову и посмотрел на жеребца, стоявшего в соседнем стойле. Тот, встретив взгляд человека, тихонько заржал.

– Точно так же, как Джок учил тебя приручать норовистых лошадей, – морковкой и яблоками. Как только конь начнет есть из твоих рук, считай, что он тебе подчинился и выполнит любое твое приказание.

Разочарованию Джоанны не было предела.

Господи, морковка и яблоки!

А где же тогда романтические ухаживания, где баллады, которые влюбленный мужчина должен распевать под окнами любимой женщины? Где цветы и признания в вечной и страстной любви?

От разочарования у Джоанны перехватило дыхание. То, что делали Тэм и Мэри, никак не соответствовало ее представлениям о первой брачной ночи. По ее понятиям, это должно было быть романтическое свидание, полное любви и признаний, цветов и поэзии. И конечно, поцелуев…

Неожиданно перед ее внутренним взором возник образ Маклина, почти обнаженного, в одной набедренной повязке. При воспоминании о его сильном, красивом теле сердце Джоанны забилось в сладкой истоме. Она представила себе, как его губы касаются ее обнаженной груди, и ее охватило странное томление. Даже сейчас от одного только звука его глубокого баритона ее кожа покрывалась мурашками. Она уже поняла, что он не будет прибегать к насилию, чтобы соблазнить ее, но волшебству она сопротивляться не сможет. А в том, что он пользуется магией, у Джоанны не было сомнений. Ничем другим, кроме колдовства, Джоанна не могла объяснить странную реакцию своего тела только на одно его присутствие.

– И много девушек вы приручили с помощью морковки и яблок? – спросила Джоанна, замирая от ожидания ответа.

Она чувствовала странное покалывание под ложечкой.

Вместо ответа Маклин коротко хохотнул. Джоанна поняла этот смех как утвердительный ответ.

– И ни разу не получили отказа? – скептически прищурилась она.

Его улыбка стала еще шире.

– И вы никого из них не били?

Изумрудные глаза Маклина искрились весельем. Его явно забавлял этот разговор.

– Знаешь, Джоуи, ты ужасно любопытный, – со смехом ответил он. – Умный мужчина никогда не применит кнут к своей жене, так же как не будет без нужды хлестать хорошего коня.

На этот раз ответ Маклина окончательно смутил Джоанну. Воспитанная на балладах и поэмах, она мечтала о рыцаре в сверкающих доспехах, который прискачет в замок на белом скакуне и увезет ее. Вместо этого она должна выйти замуж за человека, для которого нет никакой разницы между женщиной и лошадью.

– Значит, для вас жена – все равно что домашняя скотина?

– Ну, не совсем так, – терпеливо объяснял Маклин. – Но жена принадлежит мужчине, так же как и его земля, и его скот. И он должен заботиться обо всем, что ему принадлежит, и защищать все это от алчных соседей. Не то можно лишиться всего, что имеешь.

Джоанна молчала, и он продолжил, сменив серьезный тон на веселый:

– Ты же знаешь старинную шотландскую поговорку: «Мое добро, моя жена и «пойдем домой» – самые лучшие слова для шотландца».

Маклин выразился ясно и точно, точнее не скажешь, – он считает и ее, и замок Кинлохлевен своим добром.

– Сьюмас говорил, что вы собираетесь что-то изменить в защитных сооружениях замка, – решила сменить тему разговора Джоанна. – А вам не кажется, что следует сначала посоветоваться с леди Джоанной?

Маклин сел, положив руки на согнутые колени, и недоуменно посмотрел на девушку.

– Что может женщина понимать в фортификации? – изумленно спросил он.

– Ну, вы могли бы объяснить ей все.

Маклин одарил Джоанну широкой улыбкой и потряс головой.

– А она расскажет мне, как вести домашнее хозяйство? Или как отбеливать холсты?

Джоанну возмутило его стремление удалить жену от принятия решений, касающихся ее собственного замка. Она с небрежным видом засунула большие пальцы за пояс и с вызовом посмотрела на него:

– Вы считаете, что она ничего не поймет, потому что она – женщина?

Он с интересом глядел на нее некоторое время, потом пожал плечами.

– Леди Джоанна несколько туповата, – сказал он, покрутив пальцем у виска. – Даже для женщины.

Джоанна пылала негодованием.

– И почему же это вы так решили?

– Мне об этом сказали в первый же день, как я приехал. К тому же леди Джоанна не сказала мне и трех слов за все это время. Как только я появляюсь в поле ее зрения, она таращится на меня так, как будто у меня две головы, а потом стремглав убегает. Я убедился, что леди Беатрис говорила правду, когда рассказала мне, что наследница бегает по долинам и оврагам, не отдавая себе отчета в том, что делает.

– О… – только и смогла произнести Джоанна.

Она опустила глаза, вспомнив, что сама же и придумала эту небылицу.

– Ведь это правда, не так ли? – Маклин испытующе смотрел на нее.

– Ну да, конечно, – ответила девушка уже без прежнего вызова. – Но я думаю, что вы все равно должны сначала обсудить свои планы с ней. Она понимает гораздо больше, чем вы думаете.

– Понимает она или нет, это не имеет никакого значения, парень, – отрезал Маклин. – Я не намерен обсуждать с моей женой ни планы укрепления защитных сооружений замка, ни стратегию ведения боя. Защита замка от врагов – обязанность мужчины.

– А женщина обязана создавать мужу все удобства, рожать наследников и не совать нос в его дела, – с горечью закончила за него Джоанна.

Маклин взял соломинку и стал задумчиво вертеть ее пальцами.

– Знаешь, Джоуи, для парнишки своего возраста ты слишком много и серьезно рассуждаешь на эту тему.

Джоанна спохватилась, плюхнулась на сено рядом с ним и пожала плечами:

– Я просто так, к слову. Мне ведь никогда не придется беспокоиться о замках и землях, как, впрочем, и о женщинах, если уж на то пошло.

Маклин весело хлопнул ее по спине так, что она чуть не свалилась с кучи сена.

– Считай, парень, что тебе повезло, – сказал он. – Ты сможешь выбрать себе невесту сам, по своему вкусу. Тебе не придется жить с той, на которой тебе приказано жениться.

Она удивленно взглянула на него:

– Разве вы не хотите жениться на леди Джоанне?

– А почему я должен этого хотеть? – ответил он вопросом на вопрос.

Она не успела ответить, как он поднялся на ноги.

– Ну, хватит бездельничать. Давай отправляйся работать.

Джоанна накладывала сено в кормушки и краем глаза наблюдала за Маклином. Он оседлал своего коня и вывел его под уздцы из конюшни. Джоанна молила всех святых, чтобы Эвин поскорее вернулся, потому что она никогда не допустит, чтобы бедняжка Иден попала в лапы этому мужлану, который обладал чувствительностью садовой скамейки и романтизмом дубовой двери.

После разговора на конюшне интерес Рори к его невесте возрос многократно. Ему хотелось узнать о ней как можно больше. Да, черт побери, он хотел знать о ней всё, и для начала: как она выглядит без этой дурацкой мальчишеской одежды. И вообще без всякой одежды, если на то пошло. Рори поймал себя на том, что мечтает о брачной ночи и обо всех удовольствиях, которые она обещает.

Однако он не мог расспросить Джоанну обо всем, что его интересовало, поэтому решил прибегнуть к помощи Мод Беатон.

Рори был в библиотеке и стоял, опершись на каминную полку, когда вошла Мод.

– Мне сказали, что ты была кормилицей леди Джоанны и ее няней, – обратился он к женщине.

Мод уселась в кресло, на которое ей указал Маклин, и поставила на колени корзинку с мотками разноцветной шерсти, которую принесла с собой. На ней было надето добротное шерстяное платье, на голове – отделанный бархатом чепец. Женщина держалась спокойно, с достоинством. Все это вместе указывало на ее довольно высокое положение в замке. В ее умных серых глазах не было страха, как у большинства здешних женщин, с которыми до сих пор общался Маклин, и это ему очень понравилось.

– Именно так, милорд, – ответила она. – Надо сказать, нянчить ее было совсем не трудно. Она практически не болела, а ухаживать за здоровым ребенком – одно удовольствие. Когда Джоанна явилась в этот мир, она вопила во всю силу своих легких, ее руки и ноги беспрерывно двигались. С тех пор она не сильно изменилась. А вот ее мать не отличалась здоровьем. С того дня, как леди Анна узнала, что ее муж погиб в бою, она начала чахнуть, а потом и вовсе умерла. Ее бедное сердце не перенесло такого горя.

– Именно тогда эта леди и вернулась в Камберленд с дочерью? – уточнил Маклин.

Мод кивнула, из ее груди вырвался горестный вздох.

– Я настояла на том, чтобы поехать с ними. И хотя это означало жить среди англичан, я не могла и подумать о том, чтобы расстаться с моей малышкой. И, скажу я вам, хорошо, что я все эти ужасные семь лет была рядом с ней, дай ей бог здоровья.

– Ужасные? Почему ужасные?

Мод смотрела на могучего воина, стоявшего перед ней, и размышляла, насколько она может быть искренней с ним. Когда Джоанна придумала этот план с переодеванием, Мод была уверена, что Морской Дракон именно такой, каким рисует его народная молва, – жестокий, злобный, безжалостный и… не очень умный. Но в первый же день своего пребывания в замке он проявил удивительное терпение и понимание по отношению к обитателям Кинлохлевена. За то время, что он правил замком, ни один из Макдональдов не пострадал.

Мод увидела разложенные на столе планы и схемы и догадалась, что Маклин собирается что-то изменить в своем новом доме, а не просто выжать из него все, что можно, и бросить. А то, как он обращался с людьми, и вовсе было выше всяких похвал. Он говорил кратко и доходчиво, был вежлив и доброжелателен. Насколько ей было известно, ни одна служанка или дворовая девушка не ночевала в постели Маклина, хотя некоторые из них и поддались на уговоры его воинов.

И Мод преисполнилась уверенности, что очень скоро маскарад Джоанны закончится. Умный взгляд проницательных зеленых глаз убедил ее в этом. Всю оставшуюся жизнь Маклин и леди Джоанна проведут вместе, связанные узами брака. И лучшего мужа для леди, пожалуй, и желать было бы нельзя. И Мод решила, что будет предельно откровенной.

– О, милорд, Невилы так и не приняли бедную девочку как равную. Ведь она наполовину шотландка, и этим все сказано, – отвечала Мод. – Они постоянно издевались над ее акцентом и манерой вести себя. Даже слуги позволяли себе быть с ней непочтительными. Однажды я услышала, как одна из служанок назвала мою бедную девочку за ее спиной выродком. И, будьте уверены, я этого так не оставила. Та служанка очень пожалела о своих словах, уверяю вас.

Заинтригованный, Рори сел на стул напротив Мод, круглое лицо которой пылало от негодования.

– И Невилы позволяли так обращаться со своей единственной внучкой?

– Дед и бабушка Джоанны редко бывали в Аллонби, – пояснила Мод. – Маркиз оставался в Лондоне, пока позволяло здоровье, и только потом отправился на отдых в Аллонби. Спустя несколько недель после этого он умер, а его жена вернулась ко двору, едва завяли цветы на его могиле. – Мод махнула рукой. – Да и невелика потеря, знаете ли.

Рори положил локти на колени и сцепил пальцы. В тот день, когда король повелел ему взять в жены леди Джоанну, он рассказал Рори, что Джордж Невил, маркиз Аллонби, был лицом приближенным к королю Генри Тюдору, а его супруга была фрейлиной английской королевы.

Рори жестом попросил Мод продолжать.

– Леди Анна очень любила свою дочь, – заверила Мод Маклина. – Но в последние годы своей жизни она была больна. Поэтому бедняжка Джоанна росла одинокой и забытой всеми.

– И что же, никто не позаботился о том, чтобы научить ее манерам или ведению хозяйства? – Удивлению Рори не было предела.

– Как вам сказать, милорд… У Джоанны было много учителей и наставников. Но все это были холодные, бездушные люди, которые за малейшую ошибку в ответе били мою бедняжку по рукам.

– А она часто допускала ошибки? – тихо спросил он, хотя при мысли о том, что кто-то смел причинять Джоанне боль, у него на скулах заходили желваки.

– Достаточно часто. Во всяком случае, почти ни один урок не обходился без ее слез. – Глаза Мод потемнели от гнева. – Учителя! – презрительно фыркнула она. – Джоанна ничем не могла угодить этим самодовольным лицемерам! Им не было до нее никакого дела, даже когда она седлала своего пони и часами скакала по долине совершенно одна! Единственной отдушиной для нее были мечты и фантазии, да еще те сказки, которые я рассказывала ей перед сном. Она жила в своем выдуманном мире, населенном рыцарями и их прекрасными дамами, трубадурами, драконами, с которыми сражались рыцари. Там, в этом мире, она пряталась от ужасной действительности.

– Понятно, – задумчиво протянул Маклин.

Однако ему ничего не было понятно. Рыцари? Драконы? Прекрасные дамы? В этом не было никакого смысла. А Рори был, помимо всего прочего, довольно здравомыслящим человеком.

Мод взглянула на разложенные на столе листы бумаги.

– Вы хотите что-то изменить, милорд? – спросила она тоном человека, ответственного за все происходящее в замке.

Барабаня пальцами по ручке кресла, Рори с отсутствующим видом кивнул. Он представлял себе наследницу клана Макдональдов чопорной английской леди, которая с рождения получала все, чего ни пожелает. А вместо этого перед ним предстал образ одинокой девочки, которую третировали за то, что в ее жилах текла шотландская кровь. Он почувствовал укол совести – все-таки душа у него не зачерствела. Но ведь он думал о ней как о наследнице Макдональдов – его заклятых врагов!

– Значит, Джоанна вернулась в Шотландию, потому что с ней плохо обращались? – спросил он.

– Господь с вами, милорд, – улыбнулась Мод. – Это было не ее решение. За нее решили ее дядя и тетя Блитфилды.

Это удивило Рори. Обычно родственники богатых сирот заботятся о них и стараются держать их поближе к себе.

– И они отправили Джоанну обратно в Шотландию?

– Не совсем так. – Мод не поднимала глаз от ярких клубков шерсти, поглаживая их пальцами.

Но на ее лице появилась хитрая улыбка.

– Расскажи мне, что произошло, – попросил заинтригованный Рори.

– Ну что ж, слушайте. Вскоре после того, как леди Анна умерла, лэрд Филипп и леди Кларисса приехали за Джоанной, чтобы забрать её с собой в Лондон. Кларисса – это младшая сестра леди Анны. Поскольку Блитфилды были очень заняты, а замок Аллонби находился, по их мнению, на краю света, им не терпелось отряхнуть его пыль со своих модных туфель. Они собирались быстренько упаковать вещи Джоанны и увезти ее в свои владения в Суррей, но, по счастью, не успели. У ворот замка появился отряд воинственно настроенных шотландцев. Их командир заявил, что они намерены забрать с собой наследницу Макдональдов, в противном случае они будут штурмовать замок и перебьют всех, кто в нем находится. Эти трусливые англичане решили, что лучше отдать Джоанну, чем лишиться жизни. Ни один из них даже не попытался поднять аркебузу или вытащить меч из ножен!

Рори нахмурился. В такое было трудно поверить.

– Ты хочешь сказать, что родственники Джоанны отдали ее без борьбы? – с сомнением спросил он.

– Ах, милорд, вы что, не знаете англичан? – Губы Мод скривились в презрительной усмешке. – Они никогда не отличались ни честью, ни храбростью.

Рори, как и все шотландцы, тоже был не слишком высокого мнения об англичанах.

– Ее забрали, чтобы получить выкуп? – предположил он.

Мод выразительно хмыкнула и покачала головой:

– Командиром шотландцев был не кто иной, как старый Сомерлед Макдональд, дедушка Джоанны. Блитфилды никогда до этого его не видели, поэтому не могли узнать. А он назвался Рыжим Волком из Гленко. Это имя им тоже ничего не сказало. Они просто подняли решетку в воротах и выпихнули бедную девочку наружу.

– И никто в замке не попытался их остановить?

– Один офицер из охраны попробовал вступиться. Капитан Петчелл сказал, что он и все его люди готовы отдать жизнь за Джоанну. Но когда Джоанна узнала, что снаружи людей гораздо больше, чем в замке, она решила пожертвовать собой, чтобы спасти остальных.

– Разве она не знала, кто командир шотландцев? – удивился Рори.

– Не знала, – ответила Мод. – Она поняла это, когда уже была за воротами замка. А до этого никто не сказал ей, что это был Рыжий Волк. Когда она вышла, Сомерлед позвал ее по имени, и Джоанна побежала к нему. Он сказал ей, что приехал, чтобы отвезти ее домой, в Шотландию.

– А почему он с самого начала не сказал Блитфилдам, кто он, а начал угрожать?

– Потому что прекрасно понимал: они ни за что не отдадут ее добровольно. Вы ведь и сами знаете, милорд, что Джоанна, к счастью, довольно богата. А Блитфилдам совсем не хотелось выпускать такую добычу из рук. Да только страх перед шотландцами оказался сильней их жадности.

По тому, как многозначительно произнесла Мод фразу о богатстве Джоанны, Рори понял, что она и о нем думает не лучше. Так, значит, она считает его просто еще одним охотником за приданым, которому не терпится завладеть богатством и землями девушки?

Но, черт возьми, он ведь пытался отвертеться от этого альянса, навязанного ему королем! Впрочем, какой смысл говорить сейчас об этом. Все равно Мод ему не поверит.

– Если все, что ты говорила, правда, – скептически заметил он, – то леди Джоанна проявила завидную доблесть.

Мод приподняла удивленно брови. Она не привыкла к тому, что ей не верят.

– Да, милорд, это истинная правда. У Джоанны мужества и отваги побольше, чем у иных мужчин. И потом, она же Макдональд!

С задумчивым видом Рори поднялся с кресла:

– На сегодня все. Ты можешь идти.

Мод присела с поклоном и оставила Маклина погруженным в раздумья. Она искренне надеялась, что ее рассказ хоть немного смягчит его гнев, когда он узнает, кто именно скрывается под именем дворового мальчика Джоуи Макдональда.

4

Рори шагал по насыпи, вслух считая шаги. Как он и ожидал, вскоре к нему подошла Джоанна.

– Что это вы делаете, милорд? – спросила она, лукаво улыбаясь.

Ее широко раскрытые фиалковые глаза, опушенные золотящимися на солнце ресницами, светились неподдельным интересом.

– Считаю. – Рори не удостоил ее даже взглядом.

– Считаете что? – Чтобы поспеть за Рори, Джоанне приходилось чуть ли не бежать вприпрыжку.

Он остановился, сложил руки на груди и посмотрел на нее, всем своим видом изображая нетерпение. Хоть щеки и подбородок у нее, как обычно, были вымазаны сажей, смотреть на нее было приятно. Господи, как же она хороша! Тонкие черты лица, яркие большие глаза, и запах от нее такой же, как от ее подушек в спальне.

И она принадлежит ему. Или вскоре будет принадлежать.

Как же ему хотелось содрать с нее эту дурацкую вязаную шапку, чтобы ее золотые шелковистые волосы рассыпались по плечам, взять ее на руки и поцеловать эти мягкие губы. Интересно, думал Рори, они действительно такие сладкие, какими кажутся? Это желание было настолько сильным, что только мысль о том, что его пытаются одурачить, смогла его остановить. Он не собирался играть роль шута для Макдональдов. Он должен отыграться и показать всем, кто здесь истинный хозяин!

Во-первых, он установит жесткий контроль над наследницей-англичанкой и преданными ей людьми. Потом он покажет Джоанне, как он умеет приручать слишком умных, строптивых девчонок – и, уж конечно, не только яблоками и морковкой.

– Будем укреплять навесную башню, – сказал он и отвернулся от нее, чтобы скрыть яркий блеск глаз.

Она схватила его за рукав:

– Разве вы не подождете, пока леди Джоанна не станет вашей женой?

Он многозначительно посмотрел на ее пальцы, вцепившиеся в ткань его рубашки.

«Давай, девочка, прикоснись ко мне. Ведь ты прекрасно знаешь, что ни один дворовый мальчишка не посмеет прикоснуться к своему лэрду. Скоро, совсем скоро ты вообще забудешь свою роль».

Джоанна отдернула руку, будто прочитав его мысли.

– Может, вам стоит все-таки подождать, – неуверенно добавила она. – Хотя бы до свадьбы.

– Не вижу никакой необходимости ждать, Джоуи, – ответил Маклин безразличным тоном, словно не заметив необычной фамильярности слуги. – Тем более что погода стоит хорошая, значит, каменщики и строители могут начать работу.

Маклин с трудом удерживался от смеха, глядя на ее растерянное лицо. Наконец она совладала с собой, с независимым видом засунула большие пальцы за пояс и хмуро посмотрела на Маклина:

– Так вы собираетесь начать работу по укреплению оборонительных сооружений, не обсудив свои планы с леди Джоанной?

Рори опять зашагал вдоль края насыпи, считая шаги. Джоанна семенила сзади.

– Не считаю нужным, – небрежно бросил Рори через плечо. – И потом, какое дело леди Джоанне до того, каким образом будут расположены башни, где будут стоять пушки, и какие еще сооружения нужны для успешной обороны ее замка. Ей достаточно знать, что он будет надежно укреплен.

Он вдруг остановился, и Джоанна, которая бежала, чтобы не отстать, едва не налетела на него.

– Она ведь глуповата, не так ли? – довольно резко спросил Маклин.

– Да, совсем дурочка! – воскликнула Джоанна с милой улыбкой.

Потом спохватилась, шмыгнула носом и постаралась придать лицу выражение сожаления по поводу такого плачевного состояния хозяйки замка.

– Жаль, что она родилась такой. Мне говорили, что такое бывает.

– А мне говорили, что ты умеешь читать и писать.

Резкая смена темы разговора застала Джоанну врасплох.

– Кто говорил? – вскинулась она, соображая, стоит ли признаться в этом или лучше все отрицать.

– Не помню, – солгал Рори.

Он посмотрел вверх, на башню, как бы прикидывая ее высоту.

– Может, отец Грэхем как-то упомянул, что ты получил кое-какое образование. А что, это не так?

Краем глаза Рори наблюдал за внутренней борьбой, которая отражалась на выразительном лице Джоанны. Она явно не могла решить, сказать ли ему правду или придумать очередную историю.

«Ну, давай, малышка, прыгай прямо в ловушку».

Джоанна молчала, и Рори зашагал дальше. Как он и ожидал, она не смогла противиться соблазну представить дворового мальчика полной противоположностью глуповатой наследнице.

– Да, это так, – наконец ответила она. – А почему вы спрашиваете, милорд?

– По-моему, твои таланты не смогут в полной мере реализоваться в конюшне. Ты умный парень. Пойдем-ка в библиотеку, напишешь письмо под диктовку.

– Но обычно Сьюмас пишет все письма, – возразила девушка, стараясь не отстать от Маклина.

За ними наблюдало множество глаз. Рори почти физически ощущал на себе их взгляды. Макдональды внимательно следили за тем, чтобы с их обожаемой хозяйкой чего-нибудь не случилось.

Рори слегка улыбнулся и коротко кивнул, приглашая Джоанну следовать за ним. Он не хотел продолжать разговор при свидетелях, жадно ловивших каждое его слово.

– У него достаточно дел и без этого. Он должен вести счет мешкам с зерном, следить за урожаем ячменя и овса, отвечать за отправку шерсти и кожи. Я не собираюсь загружать его еще и моей перепиской.

– Отец Томас тоже умеет писать и читать. – Джоанна, казалось, была полна желания помочь. – Он знает английский и греческий и еще латынь.

– Письма, которые я должен отправить, будут написаны на самом обычном гэльском языке, на котором мы с тобой говорим каждый день, – ответил Маклин. – И к тому же святой отец сейчас занят. Я просил его оставаться в часовне в течение нескольких дней. Ты знаешь, что кто-то постоянно задувает свечи, зажженные перед алтарем Божьей Матери в честь новобрачных?

– Это ужасно! – возмущенно воскликнула Джоанна.

Она натянула шапку на уши и изобразила на лице отвращение.

– Кто посмел совершить такое святотатство?

– Какой-то негодяй, который не боится адского пламени.

Джоанна остановилась и с ужасом посмотрела на Рори.

– Вы думаете, это так серьезно? Разве это смертный грех?

– Я не знаю большего греха, чем препятствовать молитве другого человека. А ты знаешь?

Джоанна судорожно сглотнула. Ее голос был еле слышен:

– Я никогда не думал об этом. Ну, то есть не думал, что задуть свечи – это препятствовать молитве.

– Когда я поймаю этого мерзавца, – сказал Рори, угрожающе понизив голос, – я устрою ему такое, что адский огонь покажется ему ласковым солнышком.

Сердце Джоанны замерло, во рту пересохло.

– А что, – прохрипела она, – что вы сделаете с ней, в смысле, с ним?

– Раскаленные клещи. Тиски для пальцев. Дыба.

Джоанна так сжала руки, что побелели костяшки пальцев.

– Вы так сурово накажете человека только за то, что: он задул свечи в часовне?

Одной рукой придерживая кинжал, Маклин взглянул на Джоанну и плотоядно улыбнулся:

– Именно так поступают с еретиками.

Джоанна шагнула назад, почти потеряв дар речи.

– С еретиками? – еле слышно прошептала она.

– Хватит болтать, парень. – Рори ухватил ее за локоть и повел в библиотеку. – У нас куча дел.

Джоанна покорно плелась за Маклином в библиотеку своего деда, мучимая самыми мрачными предчувствиями.

Маклин опустился в резное кресло возле стола, заваленного документами и планами, и кивком указал Джоанне на лист бумаги, заточенное перо и маленький пузырек с чернилами.

– Ну что ж, посмотрим, как ты умеешь писать. – В его голосе явно слышалось сомнение.

Всем видом он показывал, что не верит в образованность чумазого сироты.

Сейчас она ему покажет!

Ее наставники в замке Аллонби уделяли много внимания каллиграфии. Монах, который учил Джоанну письму, заставлял ее переписывать Библию. Как он говорил, для потомков.

Она взяла с полки большой атлас, села, скрестив ноги, на лавку возле окна, положила атлас на колени, на него бумагу, взяла перо и с преувеличенным вниманием уставилась на Маклина.

– Дорогая леди Эмма, – начал диктовать Маклин.

– Кто это – леди Эмма?

Он что, собрался диктовать письмо к своей любовнице?! И это он, жених накануне свадьбы! Ну конечно, откуда морским драконам знать, что такое порядочность, честь, совесть? У морских нимф и русалок этому не научишься.

– Какое тебе дело до этого? – одернул ее Маклин. – Давай, пиши.

Прикусив язык, чтобы с него не сорвалось едкое замечание, Джоанна написала приветствие: «Дорогая леди Эмма».

Маклин с довольным видом откинулся на спинку кресла, сложил руки на затылке и вытянул длинные ноги.

– Дорогая леди Эмма, – продолжил диктовать он. – Мои планы несколько изменились. Я бы хотел, чтобы вы привезли всю семью сюда, в Кинлох…

– Эй, эй, не так быстро, – запротестовала Джоанна, царапая пером по бумаге. – Помедленней, я не успеваю.

Он подождал, пока она допишет фразу.

Перо застыло над бумагой, Джоанна исподлобья глянула на Маклина:

– А у леди Эммы большая семья?

– Никогда не задавай своему лэрду вопросов о его личных делах, Джоуи, – приструнил ее Маклин.

Это замечание задело Джоанну за живое.

– У меня не было лэрда с тех пор, как умер Сомерлед Макдональд, – не поднимая глаз, ответила она.

Маклин сделал вид, что не заметил ее вызывающего тона.

– Что ж, зато теперь есть.

Джоанна смотрела на этого противного твердолобого распутника и думала о том, что в тот день, когда он станет ее лэрдом, у нее вырастут крылья и она будет летать вокруг часовни, распевая псалмы и играя на арфе.

Не обращая никакого внимания на ее негодование, Маклин поднялся и ленивой походкой направился к ней. Он скрестил руки на своей широкой, мощной груди и с высоты своего роста посмотрел на письмо, лежащее перед ней. Солнечный свет, падающий из окна, позолотил его волосы, создав что-то вроде нимба над его головой. В этот миг он был похож на Люцифера в зените своей славы!

Он может использовать все колдовство, на какое способен. Это ничего не изменит. Его физическая привлекательность нисколько ее не волнует. Тем более что, возможно, под его черно-зеленым килтом извивается противный чешуйчатый хвост.

Зеленый.

Она ненавидит зеленый цвет.

Этот цвет ассоциируется у нее с жабами, лягушками и болотом.

Джоанна поерзала под его пристальным взглядом, чувствуя, как по спине поползли мурашки.

– Ты готов продолжать? – резко спросил Маклин.

Джоанна облизнула губы и сглотнула.

– Да, уже готов.

– Свадьба пройдет в Кинлохлевене, – продолжил диктовать он, – а не в замке Стокер, как планировалось раньше. Пригласите всех, кого сочтете необходимым, и прежде всего короля Джеймса. Его величество придает этому браку большое значение, он особо настаивал на том, чтобы присутствовать на венчании.

Джоанна издала какой-то странный звук.

– Что-то не так? – поинтересовался Маклин.

– Угу. Ужасно много народу.

Маклин приподнял одну бровь:

– Только не для свадьбы.

– Скажите это Этель, – пробормотала Джоанна.

– Кому?

– Поварихе.

Улыбка пробежала по его губам, и он знаком велел ей продолжать писать.

– Буду ждать вашего прибытия, – продиктовал он. – Ваш сын.

Джоанна недоуменно уставилась на него.

– Ну, в чем дело? – Маклин нетерпеливо прищелкнул пальцами. – Пиши.

Капля чернил сорвалась с кончика пера прямо на письмо, и Джоанна торопливо растерла ее пальцем.

– Леди Эмма – ваша мама?

– А какую другую женщину я стал бы приглашать на свою свадьбу? – Удивлению Маклина не было предела.

– Н-ну, не знаю, – промямлила Джоанна. – Я думал, может… это ваша любовница…

– Ах, Джоуи, Джоуи, – укоризненно покачал головой Маклин. – Разве станет жених приглашать на венчание свою бывшую любовницу? Что за странные мысли? Где ты набрался этих глупостей?

– Я вообще-то не очень хорошо знаю жизнь, – неохотно призналась Джоанна, низко нагнувшись над атласом.

Она почувствовала, как краска заливает ее щеки.

– Я не знаю, что может и чего не может делать мужчина, которого вынуждают жениться против его желания.

– Ас чего ты взял, что я женюсь против желания? – усмехнулся Маклин.

– Вы сами так сказали.

– Никогда не говорил ничего подобного.

Удивившись, Джоанна вскинула голову и встретилась с внимательным взглядом самых удивительных на свете глаз – глаз того оттенка, какого бывают горы, покрытые лесом. Темные и глубокие, чарующие, как волшебство лесных фей.

Вдруг она очень явственно ощутила свежий запах сосен, омытых дождем. Джоанна могла ненавидеть зеленый цвет, но она очень любила лес, любила запах хвои и смолы. Что-то шевельнулось в ее душе. Что-то пьянящее, как вино, и сладкое, как мед диких пчел.

Джоанна изо всех сил старалась не поддаться чарам, но далеко не была уверена, что преуспела в том.

– Как же не говорили! – возмущенно воскликнула она. – Когда мы с вами разговаривали в конюшне, вы сказали, что мне очень повезло, раз я могу сам выбрать себе невесту.

– Ах, вот ты о чем, – кивнул Маклин. – Я думаю, что ты просто неправильно меня понял, парень. Я женюсь на леди Джоанне с большим удовольствием.

– Правда?

Маклин пальцем подкинул кисточку у нее на шапке и обезоруживающе улыбнулся:

– Правда.

Игривость грозного воина смутила Джоанну, но не заставила ее замолчать.

– Даже если она дурочка, которая убегает неизвестно куда и целыми днями, а то и неделями бродит по лесам?

Рори отошел от окна, снова сел в кресло и, подперев кулаком подбородок, внимательно посмотрел на Джоанну. На ее выразительном лице было написано откровенное смущение. Ее юность и неопытность были настолько очевидны, ее было так легко ввести в заблуждение, что Рори должен был бы устыдиться.

Однако то, что он сейчас испытывал, можно было назвать восторгом, восхищением, но отнюдь не стыдом. И он не смог отказать себе в удовольствии немного подразнить ее.

– Когда я женюсь на этой девушке, – мягко проговорил он, – я посажу ее на привязь.

– Что вы сделаете? – Джоанна вскочила со скамьи, книга и письмо полетели на пол. В одной руке она сжимала перо, в другой – пузырек с чернилами.

– О, я посажу ее на длинную цепь, – заверил ее Рори. – Она не будет ограничена одной комнатой, она сможет передвигаться по замку.

– Как вы можете быть таким жестоким? – почти закричала Джоанна.

– Ну, не могу же я позволить моей жене бродить неизвестно где, – спокойно ответил он, снимая пушинку со своего рукава. – Как же она станет обо мне заботиться и дарить мне наследников, если будет бегать по лесам?

Хрупкое тело Джоанны все тряслось от гнева и возмущения.

– Значит, она не будет о вас заботиться.

– Вот как, не будет? – Рори нагнулся и поднял с пола книгу и исписанный лист бумаги.

Он терпеливо ждал, пока Джоанна усядется на свое место.

– У хозяйки мозгов маловато для этого, – спохватилась девушка.

– Ничего, я научу ее исполнять мои желания, – ответил Рори, самодовольно улыбаясь.

Глаза Джоанны метали молнии, она стиснула челюсти и с трудом процедила сквозь зубы:

– Она никогда не научится.

– Научится, парень, обещаю тебе. Главное, чтобы было достаточно яблок и морковки, и она будет прыгать через обруч по первому моему жесту.

Рори протянул руку и водрузил атлас на колени Джоанне, потом положил сверху исписанный лист.

– Поверь мне, Джоуи, мы прекрасно заживем здесь, в Кинлохлевене, несмотря на все недостатки моей жены.

Джоанна посмотрела на этого упрямца и с глубоким вздохом опустила голову. Спорить с ним было совершенно бессмысленно. Он как осел, который упирается и не хочет сделать ни шагу, чем бы его ни прельщали и как бы ни тащили. Джоанна посмотрела на лежащее перед ней письмо и снова тяжело вздохнула:

– Вы уверены, что хотите начать письмо именно так? Просто «Дорогая леди Эмма»?

Маклин удивленно посмотрел на нее:

– Но именно так ее и зовут.

– Но это звучит слишком… – Она замолчала, подбирая нужное слово.

– Слишком официально?

Джоанна кивнула.

– Как вы обычно называете свою маму?

– Мама.

– Тогда почему бы нам не начать письмо так: «Дорогая мама»? – с улыбкой предложила Джоанна.

Он секунду подумал:

– Ну что ж, давай.

Она зачеркнула написанное и сверху добавила новый вариант приветствия.

– Вообще-то, – сообщила она, – по-моему, «любимая мамочка» звучит лучше.

Рори поднял одну бровь, глядя, как она опять зачеркивает и снова пишет, но не стал возражать.

Джоанна в задумчивости прикусила нижнюю губу, все еще не удовлетворенная написанным. Потом после слова «любимая» она добавила «дорогая».

– Ну вот, – наконец сказала она, довольная своей работой, – так будет гораздо лучше.

Маклин поднялся с кресла и снова подошел к ней. Приветствие, зачеркнутое, перечеркнутое и зачеркнутое опять, в конце концов, выглядело так: «Моя любимая, дорогая мамочка».

– Да-а, – протянул Маклин.

В его голосе явно слышалась ирония.

– Хорошо, что я подписал письмо, а то она никогда бы не догадалась, от кого оно.

– Если позволите, я бы хотел предложить еще кое-что, – сказала Джоанна. – Я думаю, что будет лучше закончить его таким образом.

Не дожидаясь его ответа, она зачеркнула строчку и сверху подписала: «С уважением и почтением, Ваш любящий сын».

Маклин взял письмо и перечитал его без всяких комментариев. Слишком поздно Джоанна поняла, что ее почерк слишком красив и витиеват для простого дворового мальчика-сироты. Письмо пестрело всевозможными завитушками и хвостиками.

– Мне надо бы переписать его, – сказала она, потянувшись за письмом.

– Не надо, – ответил Маклин.

На его губах играла еле заметная улыбка.

– Моей маме оно понравится и в таком виде. Думаю, что она получит большое удовольствие, читая его.

В его глазах вспыхивали веселые искорки, и неожиданная теплота в его взгляде и тоне заставила Джоанну судорожно вздохнуть. Как ей могла прийти в голову мысль, что его глаза холодные и невыразительные? Глядя на него сейчас, она сама удивлялась, как еще совсем недавно верила в то, что он только наполовину человек, что в нем течет кровь морских чудищ, бороздящих глубины моря.

Этим утром Маклин казался Джоанне каким-то другим, хотя она не смогла бы объяснить, отчего это. Может, причина была в том, что он впервые подошел к ней так близко, что она ощущала жар, исходящий от его сильного, мускулистого тела? Она отодвинулась подальше, пока запах хвои совсем не затуманил ей ум.

Маклин забрал у Джоанны перо и чернила и положил их на стол, потом взял книгу с ее колен и крепко ухватил ее за руку.

Джоанна вздрогнула от его прикосновения, словно ожидая, что кожа морского дракона окажется холодной и противной на ощупь, но она была теплой, почти горячей, и это напугало ее еще сильнее. Джоанна попыталась вырвать руку, но Маклин положил атлас на широкую скамью и повернул девушку лицом к себе.

Жар, исходящий от его руки, казался Джоанне таким сильным, что ей вдруг ужасно захотелось побежать к роднику и остудить себя ведром ледяной воды.

Маклин повернул ее перемазанную чернилами руку ладошкой кверху и стал разглядывать мозоли – последствия работы в конюшне.

– Джок заставляет тебя работать слишком много, – сказал Маклин, нахмурившись.

– Вовсе нет, – запротестовала Джоанна. – Мне нравится работать в конюшне.

– Я передумал, парень, – заявил Маклин. – Из тебя получится гораздо лучший писарь, чем конюх. С этой минуты ты будешь работать здесь, в библиотеке, со мной.

Джоанна не могла поверить в происходящее. Она прилагала столько усилий, чтобы быть от него подальше, и вот вам, пожалуйста… Маклин, словно не замечая ее судорожных попыток освободиться, смотрел на нее сверху вниз со странным выражением – смесью веселья и симпатии.

«Что он, черт возьми, замышляет?» – растерянно подумала Джоанна.

Если бы Джоанна не понимала, насколько такое предположение абсурдно, она бы решила, что Джоуи просто ему нравится. Уж чего-чего, а проявления дружеских, даже братских чувств к чумазому дворовому мальчишке она никак не ожидала от Морского Дракона.

Звук тяжелых шагов прервал ее бесполезные попытки вырваться. В дверях появился Фичер. Джоанна надеялась, что Маклин ее тут же отпустит, но он продолжал держать ее за руку, как если бы это была самая обычная вещь на свете.

Господи, что подумает его помощник? Ведь лэрды обычно не демонстрируют привязанности к немытым дворовым мальчишкам.

Но Фичер не выказал ни малейшего удивления. Он стоял и, широко улыбаясь, ждал.

– Ну, теперь беги, Джоуи, – сказал Маклин, наконец отпуская ее. – Но помни, что вторую половину дня ты работаешь здесь, со мной.

Джоанна развернулась на каблуках, вихрем пронеслась мимо бородатого гиганта и выскочила в дверь.

На следующее утро отец Грэхем стоял в дверях часовни с открытым требником в руках. На лице его было приличествующее случаю умиротворение. Но когда он взглянул на группу всадников, собирающихся на охоту, от его лица отхлынула кровь. Забыв про молитвы, он поспешил к охотникам.

– Милорд, – воскликнул он, обращаясь к Маклину, который собрался сесть на коня, – вы не можете взять Джоуи с собой!

Маклин, словно не замечая чрезмерного возбуждения священника, продолжал невозмутимо натягивать кожаную перчатку. Он бросил короткий взгляд на хрупкую фигурку, восседающую в седле на гнедой кобыле, потом опять взглянул на отца Грэхема.

– Почему не могу? – спокойно поинтересовался он.

Джоанна бросила на священника предостерегающий взгляд, но тот не обратил на нее внимания.

– Потому, что он… Он слишком молод, чтобы находиться среди грубых солдат. И он никогда в жизни не был на охоте.

– Парню полезно побыть среди взрослых мужчин, – возразил Рори. – И потом, пока Артур в отъезде, Джоуи будет мне прислуживать.

– Только не Джоуи! – вскричал отец Грэхем.

Его темные глаза были полны тревоги.

– В замке много других мальчиков, которые будут прислуживать вам гораздо лучше, милорд.

Рори вдел ногу в стремя и легко взлетел на лошадь.

– И кого же вы можете предложить?

Отец Грэхем оглядел расположившихся поодаль Макдональдов, внимательно следивших за происходящим. Его взгляд наткнулся на две крепкие фигуры – кузнеца и его сына, – которые стояли у входа в кузницу.

– Подмастерье Джейкоба подойдет как нельзя лучше.

– А кто вместо него будет работать у наковальни? – спросил Рори со скучающим видом. – Джоуи не сможет его заменить. У него просто не хватит сил для этого.

Услышав этот странный разговор, кузнец подошел ближе к всадникам.

– Это большая честь для нас, милорд, – обратился он с поклоном к Маклин, – если мой сын Лотар станет прислуживать вам, пока ваш слуга не вернется. Лотару пятнадцать, и он сильнее многих взрослых мужчин.

Лотар поспешил встать рядом со своим массивным отцом. Он сорвал с головы свою коричневую шапку и с надеждой смотрел на Маклина.

Рори посмотрел на рослого парня, потом перевел взгляд на хрупкую фигурку Джоанны на норовистой кобыле.

– И вы считаете, что я могу оставить Джоуи в кузнице вместо Лотара? – Он поскреб подбородок, как бы обдумывая эту идею.

Джоанна успокаивающе похлопала Бебинд по шее, пытаясь скрыть собственное волнение. Если ей удастся улизнуть от группы охотников в лесу, она будет уже за много миль, когда они спохватятся.

– Позвольте мне поехать на охоту, – взмолилась она. – Со мной все будет в порядке, я буду очень осторожен!

Отец Томас встал рядом с гнедой кобылой Джоанны, которая прядала ушами и беспокойно перебирала ногами. Видно было, что ей не терпится пуститься вскачь.

Джоанна нагнулась и проговорила, многозначительно глядя в глаза священнику:

– Я очень хочу поехать, святой отец.

Она надеялась, что он прочтет в ее глазах все, что она не могла сказать вслух.

Но священник был непреклонен:

– Это слишком опасно, дитя мое. Ты можешь упасть с лошади и переломать себе кости.

Это была, конечно, полная ерунда. Джоанна была прекрасной наездницей.

Маклин тронул поводья и, развернувшись, направил своего жеребца к воротам.

– Вы слишком уж опекаете парня, святой отец, – сказал он. – Но если вы боитесь, что он свалится с лошади, я буду находиться рядом с ним неотступно. Не беспокойтесь, я сделаю из Джоуи настоящего мужчину.

Не дожидаясь ответа, Маклин, а за ним и все остальные охотники проехали в ворота и с гиканьем домчались по мосту. Затем всадники перевели лошадей на легкий галоп и взяли направление к холмам, поросшим вереском, потом дальше, к лесу. Четыре борзые собаки мчались рядом с лошадьми и громко лаяли, радуясь предстоящей охоте.

Стояло великолепное майское утро. Цветы тянули разноцветные головки навстречу солнцу. Холмы покрылись цветущими маргаритками и клевером. Молоденькие листочки на березах трепетали на свежем ветерке.

Джоанна едва сдерживала рвущееся наружу веселое возбуждение. Было так здорово опять скакать на лошади! Возможность поехать на охоту с Маклинами была ответом на ее молитвы. Она молила свою любимую святую, Жанну д'Арк, о том, чтобы ей представился шанс убежать из замка. Она обещала Орлеанской деве, что не упустит этот шанс. Она будет терпеливо выжидать, а потом… Когда охотники следом за борзыми заедут в лес, она просто умчится в другом направлении.

Баллакулиш был в одном дне пути, и дорогу она знала. А там бы она наняла сопровождение и поехала бы в замок Мингари. Она не боялась: это была ее земля и ее люди. Единственное, чего она немного опасалась, была встреча с незнакомцами. Но она надеялась, что сумеет этого избежать. А уж как только она попадет в Мингари, Эвин защитит ее. Военный предводитель клана Макдональдов будет драться до последней капли крови, но не даст Маклину опять схватить ее.

Лай борзых наполнял Джоанну радостным предвкушением. С громким гиканьем охотники направляли коней в лес, а значит, ее шансы увеличивались. Но этот чертов Маклин спутал все ее планы.

Будь проклят этот негодяй с черным сердцем!

Верный своему обещанию, данному отцу Томасу, он все время держался рядом с Джоанной, хотя их лошади шли неторопливым шагом, а охотники с гиканьем и свистом давно скрылись в лесу.

– Милорд, вы можете пропустить самое интересное, – сказала Джоанна, пытаясь скрыть усмешку. – Меня не надо опекать, я не упаду с Бебинд. Она хоть и норовистая, но отец Томас явно перестраховался. Поезжайте за вашими людьми, догоните их. Со мной все будет в порядке.

Он проигнорировал ее предложение:

– Мне говорили, что гнедая – любимая лошадь леди Джоанны. Ты, однако, хорошо держишься в седле, да и она тебя слушается. Такое впечатление, что ты уже раньше на ней ездил.

– О, я уверен, что леди не стала бы возражать. Она и раньше позволяла мне ездить на ее лошади, чтобы гнедая не застаивалась. – Джоанна постаралась, чтобы ее голос звучал уверенно. – Миледи редко ездит верхом. Она не любит лошадей.

Рори с восхищением посмотрел на Джоанну. У нее была прекрасная посадка, и лошадью она управляла очень умело.

Ему все больше нравилась его невеста. Он ожидал увидеть чопорную англичанку, а нашел полную жизни шотландскую девушку. Остроумная и находчивая, милая и обаятельная, хотя и слишком дерзкая.

– Скажи мне, Джоуи, как относится леди Джоанна к предстоящему замужеству? Без восторга? – неожиданно спросил Маклин.

Джоанна посмотрела на безоблачное небо, как бы обдумывая ответ. Затем она повернулась и взглянула на Маклина. На ее губах играла едва заметная улыбка, в голубых глазах плясали веселые чертенята.

– Думаю, что она счастлива не больше, чем в первый день вашего знакомства.

Маклин не мог скрыть разочарования.

– Понятно, – протянул он.

– Ну, конечно, леди Джоанна с большей охотой ждала бы свадьбы, если бы не другие предложения, – ободрила его Джоанна. – Эти предложения куда более привлекательны, чем… – Она многозначительно замолчала.

– Привлекательные предложения? – переспросил Маклин, словно не понимая, о чем идет речь.

– М – м… ну да. Предложения руки и сердца, – объяснила она, помахав в воздухе рукой.

– Ага, – кивнул Маклин, глядя на ее изящную ручку. – Я так понимаю, что это предложения от мужчин куда более достойных, чем я, несчастный.

Увидев его разочарование, Джоанна не смогла удержаться от улыбки.

– Да, от мужчин более отважных, более рыцарственных и… – Она замолчала, глядя на него так, как будто боялась оскорбить его чувства.

– Ну, продолжай, – настаивал Маклин. – Договаривай.

Джоанна пожала плечами, как бы извиняясь:

– Намного более красивых.

Маклин почувствовал непреодолимое желание выхватить ее из седла и посадить перед собой, чтобы можно было прижать к себе эту изящную фигурку и закрыть поцелуем этот соблазнительный, но такой лживый рот.

Являясь капитаном «Морского Дракона», Рори привык подчинять себе своевольных матросов с помощью авторитета силы. Скорое и жестокое наказание тех, кто посмел ослушаться своего капитана, было залогом спокойствия в дальнейшем. И теперь Рори очень не хотелось давать своей невесте повод думать, что она может безнаказанно дурачить его.

Но пока он не хотел рисковать. Если она поймет, что ее секрет раскрыт, она может выкинуть какую-нибудь глупость и попытается сбежать до свадьбы.

Мысль о скорой свадьбе, как всегда, вызвала в нем вспышку бешеного желания. Но Рори сжал зубы, стараясь утихомирить не в меру разыгравшееся воображение.

– Есть что-то еще, что я должен знать? – спросил он сухо.

Джоанна выпрямилась в седле, явно наслаждаясь ситуацией:

– Кроме того, что миледи предпочла бы другого мужчину? Да нет, почти ничего. Только еще тот факт, что один из претендентов на руку леди Джоанны очень и очень богат.

– Я так понимаю, что для нее это важно?

Джоанна многозначительно кивнула.

– А вы разве не хотели бы быть ужасно богатым, милорд?

– А я и так богат, – небрежным тоном сообщил Рори.

– Вы богаты? – Джоанна подозрительно посмотрела на него и нахмурилась.

– Да.

– Все равно, вы не можете быть богаты как остальные претенденты, милорд, – безапелляционно заявила Джоанна. – Вы уверены, что хотите жениться на девушке, сердце которой отдано другому?

– Уверен.

– Но почему, ради всего святого?

Рори улыбнулся:

– Потому что это приказ короля.

Джоанна рванулась на своей гнедой вперед, раздраженная сверх меры его самодовольным ответом. Черный жеребец немедленно бросился следом и очень скоро поравнялся с Бебинд.

Пока они скакали рядом, Джоанна украдкой разглядывала Маклина. Иногда было трудно поверить в то, что это и есть тот самый порочный и распутный Морской Дракон. Особенно когда она смотрела в его зеленые глаза.

Три орлиных пера, прикрепленные к его берету фамильной пряжкой, дрожали на ветру. Его золотистые волосы были собраны сзади и перехвачены кожаным шнурком, красивый профиль четко вырисовывался на фоне голубого неба. Сильные бедра напрягались, когда он сжимал бока своего черного жеребца.

Джоанна знала, что он провел несколько лет в море, гоняясь за пиратскими кораблями для короля Джеймса, поэтому ей было удивительно видеть, какой он прекрасный наездник. Казалось, они с лошадью были одним целым, чем-то вроде мифического кентавра, получеловека-полуконя.

– Похоже, мы потеряли охотников, – заметила Джоанна, беспечно улыбаясь.

– Не волнуйся, Джоуи, – успокоил ее Маклин. – Когда они завалят оленя, мы встретимся с ними у мельницы возле озера. Там перекусим и отдохнем.

Джоанна удивленно воззрилась на него:

– А откуда вы знаете, что они будут нас ждать возле мельницы, милорд?

– Я им велел.

Он потянулся вперед и хлопнул Бебинд по крупу. Обе лошади перешли в галоп и поскакали вперед.

5

Мельница Рэннок Мил стояла в месте, где река Левен впадала в озеро Лохлевен. Рядом возвышалась гора Гарб Бейн. С покрытого травой берега открывался прекрасный вид на замок Кинлохлевен. Замок стоял на краю обрыва, который внизу заканчивался в холодных водах озера.

Джоанна грызла печенье, наслаждаясь великолепным видом. Это было, несомненно, одно из красивейших мест Шотландии. В зеркальной воде озера отражались покрытые снегом вершины гор, дремучие леса на их склонах и высокое голубое небо с плывущими по нему облаками.

Эта удивительная картина напомнила Джоанне гобелен, висящий у нее в спальне. Единственное, чего не хватало сейчас, – это рыцаря и его прекрасной дамы, но живое воображение Джоанны восполнило этот пробел.

Красивый, сильный, отважный рыцарь, облаченный в сияющие доспехи, подъехал на красавце-скакуне, спешился и подошел к тому месту, где среди цветущих примул сидела она. В руке у него был букет полевых цветов. Он опустился на колено и поклялся ей в вечной любви и верности. Смущенная, она взяла у него букетик фиалок и мягко отказалась принять его любовь, но его изысканные манеры вскоре сломили ее сопротивление… Он явился, чтобы спасти ее от…

– Ого, вот это выстрел!

– Тысяча чертей! Одноглазый дьявол никогда не промахивается!

Резкие голоса солдат прервали мечтания Джоанны. Люди Маклина натянули раскрашенную оленью шкуру на ствол старого дуба и теперь красовались друг перед другом, соревнуясь в стрельбе из лука. Вот уже несколько раз побеждал Фичер, намного опережая любого из противников.

После того как Джоанна разложила еду на шерстяном пледе, расстеленном прямо на траве, Маклин настоял, чтобы она села рядом с ним. Он объяснил это тем, что ему больше ничего не нужно. Джоанна не сильно утомилась, прислуживая ему. Его желания были просты и немногочисленны: кусок мясного пирога и фляжка с пивом. Насытившись, он положил зеленый берет рядом, вытянул ноги и сложил руки на животе, намереваясь подремать после еды.

Пожалуй, у Артура Хея была не слишком тяжелая служба. Его хозяин был не капризен и не раздражителен.

Даже когда Джоанна разлила на плед пиво, а потом уронила на землю кусок пирога, Маклин не разозлился.

Ей-богу, неудивительно, что она так нервничала. Он наблюдал за ней с ленивой улыбкой на губах, говорил спокойным, чуть небрежным тоном. Как только он задремал, она тут же повернулась к нему спиной – чтобы не видеть его и чтобы всякие фривольные мысли не лезли в голову.

Его густой красивый баритон вызывал в ней какие-то странные ощущения. Джоанна убеждала себя в том, что любая особа женского пола чувствовала бы себя необычно в присутствии этого распутника. А если еще учесть, что распутник искушен в черной магии… Разве ее наставники не предупреждали ее, что Князь Тьмы совращает свои жертвы медовыми речами? Сладкими, опьяняющими речами, полными соблазнов, обещающими неземные радости и удовольствия.

– Ну, что скажете, милорд? – окликнул Маклина Тэм. – Не желаете продемонстрировать свое искусство?

Джоанна повернулась и увидела, что Маклин проснулся и наблюдает за ней из-под полуопущенных век. Он лежал, полностью расслабившись, положив руки за голову и скрестив длинные ноги.

– Сегодня что-то не хочется, – отозвался он. – Пусть лучше Джоуи покажет, на что способен.

Он смотрел на Джоанну, добродушно улыбаясь, а у нее было ощущение, что ее желудок сам собой завязался узлом.

– Я не умею стрелять из лука, – призналась она. – Меня никто не учил.

– Значит, сейчас и научишься, – сказал Маклин.

– Правда? – Она вскочила на ноги и посмотрела на одобрительно кивавших мужчин. – Меня кто-нибудь научит?

Маклин неторопливо поднялся с пледа:

– Я сам тебя научу.

– Вы не шутите, милорд? Правда? Я так хочу научиться!

Но когда Джоанна взяла в руки лук Тэма, она чуть не расплакалась от досады: он был слишком велик для нее.

Она никогда не смогла бы натянуть тетиву, у нее просто не хватило бы сил.

– К седлу моего коня привязан лук, завернутый в ткань, – обратился к ней Маклин. – Пойди принеси его, парень, и получишь первый урок в стрельбе.

Джоанна пошла выполнять приказание, а ноги у нее подгибались. Она была уверена, что лук Маклина окажется слишком тяжелым. А если она не сможет натянуть тетиву и выпустить стрелу, то будет чувствовать себя первостатейной дурой. К ее удивлению, к седлу был приторочен гораздо меньший лук, сделанный из лимонного дерева специально для мальчиков. Вместе с луком в ткань были завернуты кожаный нарукавник и маленькая рукавица для стрельбы из лука.

Джоанна была в полном восторге. Она обернулась и увидела, что все воины смотрят на нее и улыбаются. Их золотоволосый командир уже встал на позицию перед мишенью и ждал ее.

Маклин смотрел, как она спешит к нему с луком, нарукавником и рукавицей в одной руке и колчаном со стрелами, который дал ей Тэм, – в другой. Встретившись с ней взглядом, он увидел ее радостное возбуждение и понял, что был прав. Она не только по собственной воле решила играть роль мальчишки и согласилась быть его личным слугой, она получала от этого истинное удовольствие.

– Вы взяли это для меня, милорд? – радостно спросила Джоанна.

– Да, парень. Я подумал, что днем у нас будет время, чтобы научить тебя стрелять.

Положив колчан на землю, Маклин сначала показал Джоанне, как правильно надевать рукавицу и натягивать тетиву. Затем он поставил ее перед собой и научил правильно держать лук и заряжать стрелу. Он держал ее за руки, помогая натягивать тетиву и целиться.

– Отпускай стрелу мягко, – советовал он. – Пусть она просто выскользнет из твоих пальцев.

У Джоанны ничего не получалось. Стрелы летели куда угодно, только не в цель. Он наклонился к ней и терпеливо объяснял, что надо сконцентрироваться на цели не только глазами, но умом.

– Смотри на цель так, как будто хочешь прожечь в ней дыру, – мягко посоветовал он. – И не позволяй посторонним мыслям отвлекать тебя.

Он научил ее рассчитывать траекторию полета стрелы и делать поправки на ветер.

Но только когда он сам помог ей прицелиться, ее стрела наконец-то попала в мишень. Но Джоанна не обращала на такие мелочи внимания. Радость от того, что она научилась владеть оружием, затмевала все остальное. Мужчины, внимательно наблюдавшие за процессом обучения, криками подбадривали ее после каждой попытки послать стрелу в цель. Когда она, наконец, попала в центр мишени, они так ликовали, словно она была одной из них.

Ее наставники в Камберленде просто умерли бы от ужаса, если бы увидели ее сейчас. Эти узколобые «педагоги» ограничивали ее интересы изучением манер, языков и религии. Они изо всех сил старались заставить ее забыть кельтские легенды и сказания о рыцарях времен короля Артура, но уж над ее воображением они были не властны.

А теперь она учится стрелять из лука, прямо как Робин Гуд!

Ей хотелось замахать крыльями и громко кукарекнуть, как молодому петушку в птичнике.

Рори чувствовал, как Джоанна дрожит от радостного возбуждения. Прикусив от старания нижнюю губу, она была так увлечена уроком, что не замечала, как он слегка прижимает ее к себе.

Его же собственное тело отозвалось на эту близость возбуждением совсем иного рода. Он ощущал все изгибы ее тоненькой, но очень женственной фигурки, прикосновение ее округлых ягодиц, скрытых всего лишь ветхим килтом, к своим бедрам. Жар нестерпимого желания зажег огонь в его чреслах. Он наслаждался ощущением близости, и осознание того факта, что совсем скоро она будет принадлежать ему, наполнило его душу ликованием.

Она будет принадлежать ему вечно.

Чтобы беречь и заботиться о ней.

Чтобы вместе радоваться и наслаждаться теплыми летними днями.

Чтобы согревать и оберегать холодными зимними ночами.

Чтобы быть рядом всю оставшуюся жизнь.

Незнакомая радость переполняла сердце Рори, когда он глядел на свою необыкновенную невесту. Джоанна была удивительной девушкой. Он таких еще никогда не встречал. Рори не переставал удивляться ее жизнерадостности и отваге, казалось, на свете нет ничего, что она не осмелилась бы сделать. А такой искренности и непосредственности Рори не встречал еще ни у одной женщины. Ее характер выдавал страстную натуру, а это многое обещало.

Его знакомые светские дамы флиртовали и жеманились с наигранной пылкостью, но их единственной целью был выгодный брак. И Маклин, хоть и не владел землями, был для них более чем подходящей партией.

В его постели побывало немало женщин, и все они более или менее искренно изображали страсть. Но Маклин знал, что все это делается с одной целью – заманить его в брачные сети.

И никогда, ни у одной из этих женщин так ярко не горели глаза, как сейчас у Джоанны.

Рори чувствовал щекой прикосновение шерстяной шапки Джоанны, его губы были в нескольких сантиметрах от ее нежных губ, и сладкое предвкушение будущих удовольствий волной прокатилось по его телу. В нем проснулось желание такой силы, что он чуть не застонал.

Чертыхаясь про себя, он считал дни до прибытия его семьи. Вот тогда он положит конец этому глупому фарсу, и Джоанна наконец окажется в его постели, где она и должна находиться.

Джоанна не смогла скрыть своего разочарования, когда пришло время собираться домой, поэтому Маклин пообещал ей, что они продолжат обучение стрельбе из лука на следующий же день.

Господи, боже правый! Ну кто мог подумать, что быть личным слугой Маклина так здорово!

– А когда вы научите меня драться мечом, милорд? – спросила Джоанна, с трудом удерживаясь от того, чтобы не побежать вприпрыжку по траве.

Маклин тихо засмеялся, шагая рядом с ней к лошадям:

– Когда ты станешь сильным настолько, чтобы поднять мой меч.

Они почти дошли до дерева, к которому были привязаны лошади, когда Джоанна ухватила Маклина за рукав.

– А кинжалом? Научите меня тогда пользоваться кинжалом! – умоляющим тоном сказала она. – Научите?

Маклин с осуждением покачал головой, хотя глаза его весело блестели.

– А ты, оказывается, кровожадный парень, а, Джоуи?

Она подергала его за рукав:

– Научите? Ну, пожалуйста!

– Возможно.

Казалось, что Джоанну удовлетворил столь неопределенный ответ, и она занесла ногу, чтобы сесть в седло. Но в этот момент Бебинд вдруг решила взбрыкнуть, и Джоанна шлепнулась на траву.

– Эй, давай-ка я подсажу тебя, – неожиданно предложил Маклин и, не дожидаясь ее ответа, поднял ее с земли.

Как-то так получилось, что, когда он подсаживал ее, его рука скользнула под ее килт.

Джоанна оцепенела, почувствовав его большую ладонь на своем бедре. Сильные руки подняли ее и посадили в седло. Ошеломленная тем, что произошло, Джоанна не могла вымолвить ни слова. Она взяла в руки поводья и оглянулась на охотников.

Казалось, что никто из них ничего не заметил, а если и заметил, то не придал этому значения. Они проверяли подпруги и уздечки, готовясь к отъезду.

Даже Маклин, казалось, ничего не заметил. Мало ли что случается! И потом, ведь Джоуи был всего лишь дворовым мальчишкой, значит, извиняться перед ним не было никакой необходимости.

Краска залила щеки Джоанны. Боже правый, она до сих пор чувствовала тепло его руки на задней поверхности бедра. Если бы она утром не завязала длинные концы рубашки между ног, Маклин бы ее точно разоблачил.

Маклин спокойно встретился с ней взглядом, видимо даже не подозревая, что ее сердце готово выпрыгнуть у нее из груди.

– Когда я решу, что ты достаточно натренирован, Джои, я обязательно научу тебя пользоваться кинжалом, – пообещал он, неправильно истолковав ее молчание.

Она опустила ресницы и уставилась на свои трясущиеся руки, понимая, что ей необходимо срочно отсюда бежать. Если она останется в Кинлохлевене, то ее секрет будет раскрыт. Это только вопрос времени. И в этот миг Джоанна с ужасом поняла, что тоненький голосок внутри ее молит о том, чтобы это поскорей случилось.

От смущения у нее пересохло в горле, и она с трудом смогла проговорить:

– Как скажете, милорд.

Охотники уже сидели на лошадях, когда борзые с громким лаем устремились в лес. Вся группа всадников с гиканьем и криками поскакала за ними.

Джоанна в радостном возбуждении поняла, что настал ее час. Ей было достаточно тронуть поводья, и застоявшаяся кобыла понеслась вперед.

Джоанна уносилась от Маклинов все дальше, в сторону ближайшей сосновой рощи. Бебинд забиралась вверх по холму, удаляясь от озера и углубляясь в лес. Она скакала таким бешеным галопом, что Джоанна припала к ее шее, чтобы низко растущие ветки елей и сосен не хлестали по лицу.

Стая тетеревов с шумным хлопаньем крыльев и недовольными криками взлетела почти из-под копыт Бебинд. Напуганная лошадь шарахнулась в сторону, и Джоанна успокоила ее, ласково похлопав по шее.

Лай собак и голоса охотников замерли вдали, и Джоанна перевела Бебинд на шаг. Однако останавливаться было рано. Джоанна решила как можно дальше уехать от Маклина, а уж потом отдохнуть.

Сейчас она ехала по заросшей дороге вдоль обрывистого берега реки, поднимаясь все выше в гору.

Вокруг стояла тишина, и в этой тишине слышно было только, как щелкают клювами клесты да шуршит листвой легкий ветерок. Джоанна перехитрила-таки Маклина. Она должна была бы чувствовать радость от этого, но радости почему-то не было.

Рори выругался сквозь зубы. Он так возбудился от прикосновения к Джоанне, что не смог сразу сесть в седло. Тем более что его норовистый жеребец приплясывал от нетерпения, готовый броситься вслед за охотниками и лающими борзыми. А когда наконец Рори сел на коня, то обнаружил, что Джоанна исчезла.

Основная группа преследовала оленя, но Рори окликнул Фичера и Тэма, велел им следовать за ним и бросился на поиски Джоанны. Он несся по ее следу, усеянному сломанными ветками и сбитыми листьями, а Фичер и Тэм скакали чуть сзади.

Рори понял, что Джоанна двигалась быстро, слишком быстро для такой дороги. Русло реки в том месте круто изгибалось, вода бурлила и пенилась, разбиваясь о пороги. Дорога вилась по обрывистому берегу реки, и одно неосторожное движение могло стоить жизни и Джоанне, и ее лошади. Они просто полетели бы в пропасть. Но если даже Джоанне удалось бы проехать эту очень опасную часть пути, все равно она до темноты не успела бы добраться до ближайшего жилья.

Бурые медведи, когда-то обитавшие в этих лесах, давно исчезли, но оставались волки, кабаны и рыси. Да и погода весной переменчива. Неожиданно может налететь гроза с сильным, ломающим деревья ветром, и тогда Джоанне придется несладко.

Рори увидел среди деревьев небольшой просвет и направил лошадь туда, но тут же резко натянул поводья, останавливая Фраока. Джоанна еще не спешилась, она просто дала своей взмыленной лошади передышку. Когда она услышала, как подъехал Маклин, она испуганно оглянулась и стала понукать свою уставшую кобылу. В эту секунду среди обломков скалы появился одинокий волк, видимо, отбившийся от стаи. Увидев добычу, он оскалился и прыгнул на спину Бебинд.

Испуганная лошадь встала на дыбы, потом, лягаясь, бросилась вперед. По лесу разносилось ее испуганное ржание. Джоанна выпала из седла и с глухим стуком ударилась спиной о камни. Бебинд умчалась дальше в лес, а Джоанна попыталась встать на ноги.

Промахнувшись, волк немедленно развернулся, чтобы повторить атаку, но тут увидел более легкую добычу. Джоанна медленно попятилась к краю обрыва. На плече у волка, крупного самца, была видна едва затянувшаяся рана – след от острого копыта оленя. Видимо, поэтому он и отбился от своей стаи. Доведенный до отчаяния голодом, волк был готов на все ради добычи. Он пригнул голову, обнажил клыки и, припадая к земле, двинулся к Джоанне.

– Не двигайся! – отчаянно закричал Рори, посылая коня вперед.

Сжимая в руке кинжал, он соскочил на землю прямо между Джоанной и волком. И в эту секунду волк прыгнул.

Рори поймал его в прыжке, со всей силы вонзив лезвие в широкую грудь зверя. Волк глухо взвыл и замертво рухнул на землю.

Рори повернулся и увидел, что Джоанна, шатаясь, стоит на самом краю обрыва. Он бросил окровавленный кинжал на землю и кинулся к ней. К счастью, он успел вовремя подхватить девушку: камень под ее ногами закачался, готовый скатиться в пропасть.

Джоанна обхватила Рори руками за шею и прижалась к нему, все еще не веря в свое спасение.

Это было так чертовски приятно, что Рори улыбнулся.

Он чувствовал сквозь одежду, как к нему прижимаются маленькие крепкие груди, бедра, все ее восхитительное нежное женское тело. И мысль о наказании за ее проступок вмиг куда-то улетучилась. Сейчас ему хотелось только одного: чтобы побыстрей закончился этот дурацкий маскарад.

Он отошел подальше от края обрыва, но не спешил опустить ее на землю.

– Вот и все. Теперь ты в безопасности, – тихо сказал он.

Звук его спокойного и уверенного голоса помог Джоанне справиться с охватившей ее паникой. Она открыла глаза, откинула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– Вы спасли мне жизнь, – чуть удивленно прошептала она.

Ошеломленная бурей захвативших ее эмоций, она подняла к нему лицо, забыв на миг, кто она и какую роль должна играть. Ей вдруг ужасно захотелось прижаться губами к этим улыбающимся, красиво очерченным губам, которые были совсем рядом, стоило только чуть потянуться…

Джоанна почувствовала, как волна сладких, неведомых ей ранее желаний поднимается в ней. И она со смущением поняла, что это такое. Ей невыносимо захотелось провести кончиками пальцев по его щекам, по подбородку, прижаться к нему изо всех сил…

Боже правый, ей хотелось, чтобы он ее поцеловал!

На самом деле ей самой хотелось поцеловать Морского Дракона.

Невероятно!

Маклин прижимал ее к себе так крепко, что она чувствовала, как играют напрягшиеся мускулы на его руках. Оставалось лишь надеяться, что большая, не по размеру, рубашка и килт из толстой шерсти надежно скрывают ее девичью фигуру.

Джоанна посмотрела в его глаза и увидела в них искреннее участие. Ей стало стыдно за то, что она его дурачит. Вот уж чего она никак не ожидала! Он не только поверил в то, что она – мальчик, но он действительно хотел помочь Джоуи стать сильным и смелым молодым мужчиной.

Если она сейчас признается ему, что все это время водила его за нос, он никогда не простит ее. Он будет возмущен ее поведением, но не настолько, чтобы отказаться жениться на ней, получив в качестве приданого поместье, замок и имущество. Значит, ей придется выйти замуж за человека, который будет испытывать отвращение к ней, своей жене. Кроме того, она лишится лояльности и уважения Макдональдов из Гленко, которые мечтают выдать ее за своего сына. Она так страстно хотела быть главой клана, но без поддержки Макдональдов из Гленко это почти невозможно.

Маклин медленно поставил Джоанну на ноги. Его руки скользнули по ее телу и обхватили за плечи.

– Пора нам уже…

Он не успел договорить, его прервал треск ветвей и топот копыт, и на поляне появились Фичер и Тэм.

– Ты нашел парнишку! – воскликнул Фичер.

Широкая белозубая улыбка осветила его грубое бородатое лицо, темные глаза радостно сверкнули.

– Да, и очень вовремя, – ответил Маклин, отпуская Джоанну.

Могучие воины спешились и, опустившись на колени, стали осматривать мертвого волка. Потом оба подняли глаза на Джоанну. В их взглядах читалось потрясение, – они поняли, что она была на волосок от гибели. Участие, отразившееся на их лицах, до глубины души тронуло Джоанну. Они были искренне привязаны к своему командиру, и их привязанность, конечно, в меньшей степени, распространялась и на его слугу.

Маклин поднял с земли свой кинжал, вытер кровь о шкуру мертвого зверя и вложил его в ножны.

Наблюдая за его уверенными, спокойными движениями, Джоанна говорила себе, что, по-видимому, она ошибается. Разве могут Маклины испытывать по отношению к Макдональдам иные чувства, кроме ненависти? А она, разве она имеет право на что-либо, кроме презрения? Ведь кланы Макдональдов и Маклинов являются врагами с незапамятных времен. Да еще и глава Маклинов собственноручно подбросил хвороста в костер старой ненависти. Ведь именно он схватил деда Джоанны и в цепях доставил в Эдинбург. А Сомерлед Макдональд был ни в чем не виноват.

– Придется тебе ехать со мной, Джоуи, – обратился к Джоанне Маклин. – Думаю, что твоя Бебинд уже на полпути к дому.

С этими словами он вскочил на своего жеребца и протянул Джоанне руку.

С его помощью она села в седло позади него, и только тогда к ней пришла запоздалая мысль, что она не извинилась за свое внезапное исчезновение.

– Бебинд испугалась кролика, – обратилась она к Маклину, вернее, к его спине. – Она понеслась в лес, и я ничего не мог с ней поделать. Мне оставалось только держаться покрепче.

– Да что ты говоришь! – не обернувшись, ответил Маклин.

Джоанна набрала в грудь воздуха, намеренная расцветить свою ложь яркими подробностями, но не успела вымолвить ни слова, как Фраок с места взял в галоп. Джоанна обхватила Маклина за талию и судорожно вцепилась в его кожаный пояс. Ей сейчас было уже не до разговоров, лишь бы с лошади не свалиться.

6

Вечером того же дня Джоанна сидела на краю своей кровати, скрестив ноги, и начищала кинжал Маклина. Она скинула грубые разбитые башмаки, которые ей дал Джок, и шевелила пальцами в заштопанных потертых носках.

Когда в спальню вошел Маклин, она взглянула на него с удивлением.

– Я думал, что вы играете в карты с Фичером, милорд, – сказала она. – Я могу что-нибудь сделать для вас?

– Нет, ничего не надо, – ответил Маклин. – Оставайся на месте и заканчивай работу.

Рори подошел к столу и поставил на него кружку с элем. Затем он расстегнул пояс с оружием и бросил его на кровать, а сам сел в кресло, положив подбородок на кулак, и стал сквозь полуопущенные ресницы задумчиво изучать Джоанну.

Сегодня он чуть не потерял ee. Бог свидетель, он больше не позволит своей своенравной невесте так рисковать.

Возможно, идея посадить ее на цепь была не так уж плоха…

Когда они возвращались в замок, Рори решил сказать ей, что он знает, кто она на самом деле. Надо было только дождаться подходящего момента. Рори понимал, что она будет потрясена и, возможно, напугана, но он успокоит ее, сказав, что не собирается наказывать ее за попытку его обмануть. Он был уверен, что все это она проделала не из-за вздорного характера, а потому, что считала, что действует в интересах клана.

Несомненно, кто-то из верхушки клана Макдональдов сначала насоветовал ей переодеться, а потом уехал в Стокер присягать королю на верность, бросив ее одну в замке. Поэтому ей пришлось действовать на свой страх и риск, в результате чего она чуть не погибла.

Рори хотел дать ей возможность подготовиться к брачной церемонии. Он знал, что для невесты большое значение имеет свадебное платье, поэтому в письме своей матери он попросил ее привезти для Джоанны особенно красивое платье и красивое нижнее белье. Ну и расшитую шелком ночную сорочку, разумеется.

Рори представил себе, как снимает с белых плеч своей невесты кружевную сорочку, и снова ощутил нахлынувшее желание.

Господи, как же он хотел ее!

Это желание вспыхнуло в нем, когда он учил ее стрелять из лука, и до сих пор продолжало его мучить. Он все еще чувствовал, как прижимается к нему податливое, гибкое тело. Если бы он не был уверен, что всего через несколько дней состоится их свадьба, он вряд ли справился бы с желанием овладеть ею в тот же вечер.

По возвращении в Кинлохлевен Рори был встречен представителями клана Макдональдов, которые выступали от имени всех обитателей замка. Они настаивали на разговоре с ним сейчас же и без свидетелей. Поэтому он отпустил Джоанну, пригласил людей в библиотеку и там выслушал их.

Сьюмас, Дэйв, Джок и Джейкоб, а также преподобный отец Томас изо всех сил старались убедить Рори, что Джоуи не может быть его слугой. В качестве аргументов они приводили его молодость, безответственность – Маклин сам был свидетелем этому, – его маленький рост и тщедушность, его озорной характер.

Рори дал возможность управляющему, камергеру, кузнецу и конюху назвать истинную причину того, что Джоуи не может быть его слугой, но они не воспользовались этой возможностью. Они стали предлагать ему других мальчиков вместо Джоуи, но Маклин отклонял эти кандидатуры, объясняя, почему они не подходят.

Маклину было совершенно ясно, что они решили добиться своего, но чем более убедительные аргументы они приводили, тем больше сердился Рори. Их тупое упрямство уже чуть не стоило Джоанне жизни.

Ну что ж, если им так хочется, пусть доиграют свой идиотский фарс до конца, решил Рори. А потом он научит их относиться к своему лэрду с почтением и уважением, неважно, искренним или нет.

После вечерней трапезы Рори отослал Джоанну наверх, в спальню, с поручениями. Преданные ей слуги мрачно смотрели, как она поднимается по лестнице, но ни один из них даже не попытался ее остановить или открыть правду.

В последнее время Рори замечал, что Джоанна довольно часто бросает на него быстрые взгляды из-под полуопущенных ресниц. Он был уверен, что она в эти моменты радуется тому, что так ловко провела его, Королевского Мстителя.

Это страшно раздражало Рори, и он с сердитым видом прихлебывал свой эль, украдкой разглядывая Джоанну поверх оловянной кружки. Он положил вытянутые ноги на край кровати, и она немедленно отодвинулась, словно он был каким-то чудовищем.

Что, ради всего святого, было в нем такого отвратительного?

– Джоуи, – позвал он, и Джоанна от неожиданности подпрыгнула.

– Ой! Да, милорд. – Она быстро справилась с испугом.

Девушка была так взволнована его близостью, что не заметила, что ответила по-английски. Рори предпочел сделать вид, что тоже этого не заметил.

– Ты говорил, что у леди Джоанны много поклонников. А скажи, за какого мужчину она бы предпочла выйти замуж?

– Простите, милорд? – переспросила Джоанна, шокированная вопросом.

На этот раз она ответила на гэльском.

– Ну, видишь ли, каждая девушка, даже самая глупенькая, мечтает о дне своей свадьбы и пытается представить себе своего жениха.

Джоанна склонилась над кинжалом, полируя широкое стальное лезвие с таким старанием, как будто от этого зависела ее жизнь. Рори нахмурился, вдруг испугавшись, что она может порезать свои тонкие пальчики.

– Да я вообще-то не знаю, – пробормотала она.

Но ее движения замедлились, и Рори с облегчением расслабился.

– Ну хорошо, представь, что ты – это она, наследница клана Макдональдов из Гленко. Тогда какого мужчину ты бы выбрал себе в мужья?

Брови Джоанны сошлись на переносице в одну линию, и она снова начала яростно надраивать тряпкой стальное лезвие.

– Наследница клана не может выбирать. Она должна выйти за того, кого ей выберут. А это решает король и военачальник, клана Эвин Макдональд.

Рори наклонился вперед, готовый выхватить у нее оружие, пока она не поранилась.

– Напряги воображение, парень, – мягко настаивал Рори. – Представь, что она могла бы выбирать. Тогда кого бы она выбрала?

К его безмерному облегчению, Джоанна отложила опасное оружие в сторону. Сложив руки на коленях, она задумчиво посмотрела в потолок и сосредоточенно сжала губы.

– Я не могу этого представить, милорд, – наконец призналась она. – Я всего лишь бедный сирота.

Рори поднялся и подошел к высокому шкафу, стоявшему у стены. Он открыл тяжелые резные дверцы и достал с полки золотую шкатулочку, потом подошел к Джоанне и протянул шкатулочку ей.

– Что это, милорд? – спросила Джоанна, блестящими от любопытства глазами глядя на Маклина.

– Свадебный подарок, – просто ответил Рори. – Я привез его для моей невесты. Ну, давай, парень, открой ее и скажи, как ты думаешь, леди Джоанне понравится или нет.

Джоанна медленно открыла крышку и, увидев, что там, тихо ахнула от восхищения.

В шкатулке, выложенной золотой парчой, лежало ожерелье, некогда принадлежавшее испанской инфанте. У Рори оно оказалось после успешного захвата пиратского корабля. В мягком свете свечей сверкали крупные сапфиры, оправленные в золото. Их блеск отражался в ярко-голубых глазах Джоанны. Это ожерелье было действительно достойно королевы.

– Ну что? – обратился Рори к Джоанне, устав ждать ее комментария. – Как ты думаешь, понравится это ожерелье леди Джоанне?

Джоанна закрыла шкатулку и отложила ее в сторону, рядом с кинжалом, потом с безразличным видом пожала плечами:

– Если вы думаете купить ее расположение дорогими безделушками, то вас ждет неудача, милорд. Она равнодушна к украшениям.

Рори взял шкатулку и сделал вид, что изучает королевский герб на крышке, а сам в это время краем глаза наблюдал за Джоанной.

– Равнодушна, говоришь? – задумчиво проговорил он. – А почему, как ты думаешь?

– Наверное, потому, что она считает более важными другие вещи.

– Другие? Какие, например?

– Например, галантность и любезность.

Рори положил подарок на стол рядом с пивной кружкой.

– Ну-ка, объясни, что ты имеешь в виду, парень.

– Милорд, объяснение на гобелене, который леди привезла с собой из Камберленда. Я слышал, что мать леди Джоанны вышила его специально ей в приданое.

Впервые Рори внимательно посмотрел на гобелен. На нем был изображен рыцарь в новеньких сияющих доспехах, на которых не было ни вмятинки, ни царапинки. Его чистое лицо, нежное, как у девушки, светилось юношеским идеализмом. И если он или его доспехи и побывали на войне, то это, скорее всего, было в глубоком тылу, где врагов и в глаза не видели. Этот изнеженный цветок смотрел на красиво одетую леди, стоявшую на балконе со свечой в руке, чтобы осветить ему путь.

– Ты хочешь сказать, что леди Джоанна надеется выйти замуж за английского рыцаря? – спросил Рори.

– Английского или шотландского – это неважно, – запальчиво ответила Джоанна. Она соскочила с кровати и встала рядом с Маклином перед гобеленом.

Раздраженная его непонятливостью, она красноречивым жестом указала на гобелен.

– Посмотрите на эту сцену и представьте, какие чувства испытывают рыцарь и его дама. Доблестный рыцарь принес ей букет цветов и балладу, которую сочинил в ее честь.

Рори вгляделся в гобелен. Зеленый юнец держал в одной изящной руке букетик цветов, а в другой – свиток, перевязанный лентой.

– Ну и какие же чувства они испытывают? – спросил Рори вдруг охрипшим голосом.

Он почувствовал необъяснимое волнение при взгляде на перепачканное, но очень одухотворенное лицо Джоанны.

– Он клянется ей в вечной любви, – тихо ответила она, глядя на рыцаря. – Он пришел, чтобы спасти ее от презренного нежеланного жениха, которого ей навязал жестокий отчим.

И тут Рори все понял. Рыцари и прекрасные дамы.

Мод говорила ему, что ребенком Джоанна грезила наяву о прекрасных рыцарях, потому что была воспитана на романтических балладах. Его невеста мечтала о рыцаре в сияющих доспехах, который спасет ее от нежеланного жениха, а именно от него, презренного и омерзительного лорда Рори Маклина.

Он еще раз взглянул на гобелен. Черт возьми, чтобы справиться с таким романтическим неженкой, ему не надо будет даже доставать меч. Он может придушить этого щенка голыми руками!

– Вы сможете написать балладу, прославляющую красоту и обаяние вашей дамы, милорд? – спросила Джоанна с ироничной улыбкой. – А потом спеть ее, аккомпанируя себе на лютне?

– Я не играю на лютне, – резко ответил Рори.

Джоанна разочарованно скривила губы, потом с надеждой задала следующий вопрос:

– Может, тогда на скрипке или на гитаре?

– Я не играю ни на каких музыкальных инструментах. – Рори стал совсем мрачным.

Отойдя на шаг, она посмотрела на него с таким изумлением, как будто у него выросли рога.

– Ну, значит, вы пишете стихи во славу мелодичного голоса леди или ее прекрасных глаз.

– Опять неверно, – сквозь зубы процедил Рори.

На его щеках заходили желваки.

Тут Джоанна поняла, что не стоит перегибать палку: можно нарваться на неприятности. Еще немного, и было бы поздно. На всякий случай она торопливо отошла от гобелена в дальний угол комнаты.

Через некоторое время она вернулась на кровать и снова взяла кинжал, вложила его в ножны и, напуганная мрачным видом Рори, положила опасное оружие на стол.

– Вам что-нибудь еще нужно сегодня, милорд? – угодливо спросила она.

Маклин не успел ответить, как в дверь вошла Эбби с двумя ведрами с водой. Она поставила их на пол, вытащила из-за ширмы бадью и установила ее перед камином.

– Что ты делаешь? – продолжая хмуриться, спросил Маклин.

Эбби удивленно уставилась на него, на всякий случай быстро присев в реверансе:

– Но, милорд, ведь вы сами перед тем, как отправиться на охоту, приказали вечером приготовить вам ванну.

– А, да, хорошо, – рассеянно отозвался Маклин, буравя взглядом Джоанну.

Пока Эбби ушла, чтобы принести еще воды, Джоанна стала деловито доставать мыло, простыни для вытирания, кусочки выбеленной ткани для мытья. Пока она занималась приготовлениями, внутри ее поднималось звенящее чувство возбуждения.

Наконец-то! Вот оно!

Уж на этот раз она не убежит, как испуганный цыпленок, она не упустит такую возможность!

Резкий голос Маклина ворвался в ее мысли, разом погасив огонек веселого возбуждения.

– Значит, леди Джоанна ждет, что ее будущий муж будет ухаживать за ней с помощью цветов, музыки и поэзии?

Он все еще стоял перед гобеленом, хмуро глядя на рыцаря. У него было такое кислое выражение лица, что, наверное, все вино в подвалах замка превратилось в уксус.

– Ну, если и ждет, – ответила Джоанна через плечо, избегая смотреть на Маклина, – то она, наверное, будет разочарована, не правда ли, милорд?

Она тихонько присвистнула, когда доставала из шкафа чистую ночную рубашку и пару свежих чулок на завтра. Уж на этот раз она обязательно узнает, есть ли у Морского Дракона хвост или это все глупые выдумки.

При звуках его голоса Джоанне показалось, что над ней собираются грозовые тучи.

– Почему это ты так считаешь, а, Джоуи? – прогремел Маклин.

Джоанна была удивлена сверх меры. Ведь с того дня, как он приехал, Маклин и минуты не пообщался с Иден. Хотя если он считал, что ухаживать за дамой – это то же самое, что объезжать лошадь, то, наверное, он ждал, пока его невеста случайно забредет в конюшню.

– Потому что за все время вы только и сделали, что поцеловали ее мизинец, – хихикнув, ответила Джоанна.

– Когда придет время, я буду целовать не только пальцы, – вдруг охрипнув, отозвался Маклин.

Джоанна быстро отвернулась, налила в бадью еще воды и стала энергично размешивать ее рукой. При мысли о том, что она сейчас увидит сильное, мускулистое тело Маклина, что он будет совершенно голый, ее сердце забилось как сумасшедшее, а внутри что-то стало противно дрожать.

Но на этот раз она не убежит.

Даже если ее будет тошнить от отвращения.

Даже если при виде отвратительного зеленого чешуйчатого хвоста она упадет в обморок.

В комнату опять вошла Эбби с двумя ведрами с холодной и горячей водой.

– Леди Беатрис сказала, что Джоуи нужен в солярии, – сообщила она, опрокидывая ведра в бадью.

– Я нужен здесь, – быстро возразила Джоанна, пока Маклин не успел отпустить ее.

Она выразительно посмотрела на Эбби, мысленно приказывая ей не настаивать на своем.

Прежде чем ответить своей госпоже, Эбби украдкой глянула на Маклина.

– Леди Беатрис очень расстроится, если ты сейчас же не пойдешь со мной, Джои, – упрямо повторила она. – Ты ей нужен для чего-то очень срочного.

– Я хочу, чтобы Джоуи остался, – вмешался Маклин. – Пока Артура нет, парень поможет мне помыться.

У Эбби глаза чуть не вылезли из орбит.

– Леди Беатрис сказала мне, чтобы я помогла вам мыться, если вам надо, чтобы кто-то остался и помог вам. Вы ведь взрослый человек, милорд, и, конечно, сможете сами раздеться, милорд.

Эбби протараторила все это на одном дыхании, потом опустила голову, быстро перекрестилась и на всякий случай сделала реверанс.

– Совсем тебе не обязательно помогать милорду, – решительно сказала Джоанна. – Я – слуга хозяина, я и буду ему помогать. А ты иди к леди Беатрис и скажи ей, что все в порядке.

Эбби вытянула шею в сторону хозяйки и, прикрыв рот рукой, отчаянно прошептала:

– Я никуда без вас не пойду.

– Ты можешь идти, Эбби, – тоном не допускающим возражений сказал Маклин, тем самым прекращая бесполезный спор. – Закрой за собой дверь, девочка. Я не хочу, чтобы здесь был сквозняк. И скажи леди Беатрис, чтобы меня больше сегодня не беспокоили.

Эбби вынуждена была подчиниться. Бог свидетель, она сделала все, что могла.

Джоанна стояла и ждала дальнейших распоряжений. Она вся напряглась, нервы были натянуты, как струны, живот, казалось, завязался в тугой узел. Внутренний огонь так разгорячил ей кровь, что ей казалось, сейчас у нее из ноздрей повалит пар. Сама судьба свела их вместе, и никто не сможет помешать Джоанне воспользоваться этим случаем.

Потому что сейчас она наконец-то узнает правду.

Есть ли у него хвост или нет?

Маклин уселся на край ее мягкого перьевого матраса:

– Приступай, парень. Сними мне башмаки.

Услышав такой приказ, Джоанна растерялась. Она сцепила руки перед собой и неуверенно спросила:

– Но… Но разве Артур делает это?

Маклин ободряюще улыбнулся ей. Он развязал кожаный шнурок, стягивавший его волосы на затылке, и они рассыпались золотистыми волнами. Зеленые искорки в его глазах отзывались в Джоанне веселым звоном.

– Всегда.

Даже глазом не моргнул! А когда она в прошлый раз принесла дрова, он прекрасно разулся сам. Но если ему хочется, чтобы его сегодня побаловали, она не будет возражать.

Джоанна подошла к нему, и, когда он одну за другой вытянул ноги, она расстегнула золотые пряжки на его башмаках и разула его. Потом она отошла на шаг, глубоко вздохнула и стала ждать.

Она убеждала себя, что это не простое любопытство, а чисто познавательный интерес. Как только она узнает, как обстоят дела на самом деле, ей больше не надо будет видеть его голым. Да она и не захочет, если на то пошло.

Но Маклин сидел с таким видом, как будто ждал от нее чего-то еще.

– Вода остынет, милорд, – напомнила она, поглядев на бадью, над которой поднимался пар.

– Тогда чего же ты ждешь, парень? – спросил Маклин.

Его терпению можно было только удивляться.

– Сними мне чулки.

На его губах играла улыбка, точно как тогда, когда она наливала ему эль и доставала мясной пирог. Святая правда, он и тогда проявил удивительное терпение и спокойствие, особенно когда она разлила эль по всему пледу. А он не только не накричал на нее, он еще стал учить ее стрелять из лука. И тоже ни разу не вышел из себя. Джоанна не понимала, почему он был так добр с таким ничтожным мальчишкой, но она никогда не забудет его доброты и участия.

– У вас есть младшие братья, милорд? – спросила Джоанна, усаживаясь перед ним на колени.

Казалось, что вопрос застал Маклина врасплох. Он удивленно поднял свои золотистые брови:

– У меня два брата, и оба моложе меня. А почему ты спрашиваешь?

– Просто так, – ответила Джоанна, стягивая с его ног короткие вязаные чулки.

Вид его босых ступней не был таким шокирующим, как в первый раз, тем более что они были хорошей формы, с красивыми, правильными пальцами. Но при мысли о том, что находится выше, сердце Джоанны замерло, не то от страха, не то от предвкушения. Перед ее мысленным взором возникла его поросшая золотистыми волосами мускулистая грудь, покрытая шрамами, широкие, сильные плечи. По спине у нее вдруг поползли мурашки и руки покрылись гусиной кожей.

– Для такого вопроса должна быть какая-то причина, – настаивал Маклин, лениво улыбаясь. – Почему ты спросил, есть ли у меня младшие братья?

– Ну, понимаете, милорд, – она хитро поглядывала на него из-под ресниц, – я просто подумал, что напоминаю вам одного из них.

7

Маклин сидел словно громом пораженный.

Так она воспринимает его как старшего брата!

Он был расстроен и разочарован.

Боже правый, ни одна женщина не производила на него такого впечатления, как Джоанна. Кровь стучала у него в ушах, желание обладать ею было нестерпимым, особенно сейчас, когда она сидела на коленях перед ним, смиренно глядя на него снизу вверх. Это желание затмевало его разум, и справиться с ним было почти невозможно. Ему хотелось поднять ее, усадить к себе на колени и ласкать ее губами, языком, руками… Он отчаянно хотел узнать все тайны ее восхитительно нежного тела, спрятанного сейчас под этой дурацкой одеждой, изучить их своими чуткими, умелыми руками, подарить ей наслаждение…

И она еще спрашивает, не напоминает ли ему младшего брата!

Как только могла такая бредовая идея прийти ей в голову?

– Да, милорд, напоминаю? – не дождавшись ответа, переспросила она с милой улыбкой.

– У моих братьев с тобой нет ничего общего, Джоуи, – резко ответил Маклин. – Лаклан и Кейр воины, как и я.

– И они такие же большие, как вы, милорд? – удивилась Джоанна.

– Почти. – Он сжал зубы, борясь с чувством острого и горького разочарования.

Проклятье! Вот что получается, когда проявляешь слишком много терпения и понимания. Вместо того чтобы разоблачить ее и наказать за такой наглый обман и упрямство, он позволил ей играть эту шутовскую роль. А теперь это же упрямство держит ее здесь, в его спальне, наедине с ним. И ради того, чтобы продолжать эту нелепую игру, она согласна даже увидеть его голым! Это ли не упрямство?

Но, тысяча чертей, никогда в жизни он не испытывал ничего более эротичного, чем прикосновение ее тонких пальчиков, расстегивающих каждую петельку на его одежде. К тому времени, как она разденет его, от его «братских» чувств не останется и следа. Она увидит совсем другие чувства и желания.

– Вода стынет, милорд, – напомнила Джоанна, вскочив на ноги.

Рори поднялся с кровати и встал рядом с ней. Ее макушка едва доходила до середины его груди.

– Расстегни мою накидку, парень, – тихо приказал он.

Ее глаза стали просто огромными на маленьком грязном личике. Она бросила быстрый взгляд на дверь, безусловно, обдумывая возможность побега, как это было в прошлый раз.

Если она попытается сбежать, он остановит ее.

На этот раз Джоанна останется, чего бы ему это ни стоило.

Но эта своенравная девчонка опять удивила его. В ярко-голубых глазах вспыхнули упрямые искорки, она поджала губы, удерживаясь от очередной дерзости. Потом она приподнялась на цыпочки и начала расстегивать пряжку у него на плече. Она стояла так близко, что он чувствовал, как ее тело касается его одежды. Отстегнув пряжку, она положила ее на стол и перекинула край накидки через его плечо. Рори боролся с желанием покрепче прижать эту хрупкую фигурку к себе. Теперь только широкий кожаный ремень удерживал на нем килт вместе с накидкой.

– Теперь рубашку, – все так же тихо скомандовал он.

– Я что-то не помню, чтобы видел, как Артур делает это, – нахмурилась Джоанна.

Рори сардонически приподнял бровь, его слова были полны сарказма:

– И сколько же раз ты видел, как мой слуга помогает мне раздеться перед принятием ванны?

– Только раз, – призналась Джоанна.

Она опустила голову, ее длинные ресницы легли на щеки. Она облизнула розовым язычком внезапно пересохшие губы.

Это смущение, подчеркнувшее ее нежную женственность, вызвало в Маклине бурю чувств. Его дыхание стало частым, ему не хватало воздуха. Он не мог заставить себя видеть в ней двенадцатилетнего мальчишку. Он видел миниатюрную семнадцатилетнюю девушку с изящной фигуркой и грациозными движениями.

– Сними с меня рубашку, Джоуи, пока вода совсем не остыла, – сказал он довольно спокойным тоном, несмотря на то, что внутри его все сильнее разгорался пожар.

Дрожащими пальцами она стала развязывать шнурки, стягивающие на шее воротник его просторной рубашки.

Затем, не поднимая глаз, чтобы не выдать своих чувств, вытащила из-под пояса подол рубашки.

Рори стащил рубашку через голову и бросил ее на кровать. Он слышал прерывистое дыхание Джоанны. Он прекрасно понимал, чем вызвано ее волнение, и внутренне ликовал. Теперь на нем остался только доходящий почти до колен килт. Джоанна стояла опустив голову, и ему была видна только ее бело-голубая шапка.

Он был уверен, что Джоанна не осмелится раздеть его, но она стояла на месте, не делая попыток сбежать. Наконец она медленно подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В ее глазах светилась решимость. Рори было видно даже через разводы грязи на ее лице, что краска сбежала с ее щек. Он мог бы пересчитать все ее веснушки.

Рори провел пальцем по ее носу.

– Вот уж кому надо помыться, так это тебе, Джоуи, – тихо сказал он. – Почему бы тебе не принять ванну после меня? Вода будет еще теплая и мыльная, и ты сможешь отскрести с себя немного грязи, пока я буду одеваться.

Перед его мысленным взором возникла соблазнительная картинка: он ладонями гладит ее белую нежную кожу и мыльная вода стекает по ее телу… На него накатила новая волна желания. При мысли об их скорой брачной ночи и о том, что он станет делать со своей неугомонной невестой, у Рори перехватило дыхание.

Это бесцеремонное предложение вызвало настоящий ужас в невинной душе девушки. Но она постаралась скрыть свое смятение.

– Я не хочу принимать ванну, милорд. Я этого не люблю, – вызывающим тоном заявила она. – Это слишком опасно. Можно подцепить простуду и умереть.

– Но не в такой тёплый весенний вечер, как сегодня, – насмешливо сказал Рори.

– В любой вечер, – возразила Джоанна. – Мой папка однажды теплым летним вечером принял ванну, потом лег в постель и больше не проснулся.

– А я думал, что твой отец погиб в бою, – все тем же шутливым тоном сказал Маклин.

– Это мой настоящий отец погиб в бою, – не моргнув глазом нашлась Джоанна. – А мой отчим умер от простуды после ванны, как я и сказал.

– Да ладно тебе, парень, – поддразнил Рори. – Не будь таким трусишкой. Ты же сам хотел научиться драться с помощью меча и кинжала.

– Сражаться – это одно, – возразила Джоанна, – это мужское дело. А ванна – совсем другое.

Рори провел указательным пальцем по ее грязной щеке, потом задумчиво растер грязь, внимательно посмотрел на пальцы и сказал:

– Немного воды и мыла еще никому не повредили.

– О господи, – проворчала Джоанна, – когда вы наконец залезете в воду! Она же скоро будет совершенно холодная. А я не собираюсь мыться в кадке со льдом.

Рори сложил руки на груди, изо всех сил подавляя в себе желание схватить Джоанну и поднять ее повыше, чтобы заглянуть прямо в глаза. Ему безумно хотелось прижаться ртом к ее губам, сорвать с нее дурацкую шапку и запустить пальцы в ее густые волнистые волосы, а потом покрыть ее лицо поцелуями и раствориться в ее теплом нежном теле.

Он представил себе, как он пробует сладость ее губ, ласкает ее нежную кожу, накрывает ее хрупкую фигурку своим телом и смотрит в ее выразительные глаза, войдя в нее и двигаясь внутри ее. От этих мыслей кровь едва не закипела у него в жилах. Он едва сдерживался.

– Тогда расстегни мой ремень и сними его, – тихо произнес он.

Похоже, на этот раз Джоанна была готова ринуться к двери. Если она сделает хоть одно движение, он остановит ее. Он подхватит ее на руки и уложит в постель, потом ляжет на нее сверху, прижмется к ее стройному, восхитительно женственному телу своим сильным, твердым мужским телом. Он научит ее, как получать удовольствие в супружеской постели, и будет слушать ее возбужденное, частое дыхание, прерываемое стонами наслаждения.

В том, чтобы соблазнить ее сегодня вечером, не было ничего предосудительного: ведь они были помолвлены. Многие пары делили постель до свадьбы, не испытывая при этом никаких угрызений совести.

Джоанна потянулась к большой золотой пряжке. Рори чувствовал, как ее дрожащие пальцы нащупывают застежку. Казалось, эта сладкая мука никогда не кончится. Ему было все труднее бороться с охватившим его возбуждением.

Взгляд Рори упал на причудливый гобелен, висящий на стене. Раньше он этого не замечал, но сейчас вдруг увидел, что блистательный рыцарь на этом гобелене, похоже, самодовольно ухмыляется. Этот самонадеянный молокосос был уверен, что леди, очарованная его изысканными манерами, цветами и слащавыми песенками, тотчас же спрыгнет с балкона в его объятия.

Это его несколько отрезвило, вызвав чувство разочарования. Он взял Джоанну за тонкие запястья, потянул вверх и прижал ее ладони к своей обнаженной груди. Она взглянула на него с таким невинным удивлением, что Рори понял: попытайся он соблазнить ее сегодня – и сразу станет в ее глазах тем самым негодяем, от которого ее надо спасать.

Он должен завоевать ее любовь. И хотя он и не верил в романтические чувства, ему все же было необходимо знать, что его невеста питает к нему хоть какую-то симпатию. Черт возьми, его мать была настолько очарована его отцом, что решилась сбежать с ним, невзирая на последствия.

Рори подозревал, что все молодые девушки – сентиментальные фантазерки. Всем им нравятся слезливые песенки и романсы, которые распевают барды. Джоанна не была исключением, и Рори совсем не хотелось лишать ее наивных мечтаний о прекрасном рыцаре. В противном случае она могла навсегда разочароваться в мужчинах и стать впоследствии желчной, циничной, ни во что не верящей женщиной.

Не о такой жене он мечтал. Нет, он хотел гораздо большего, он хотел, чтобы Джоанна воспринимала именно его как своего спасителя и защитника. Он хотел, чтобы она смотрела на него с таким же восхищением, с каким она смотрела на этого смазливого рыцаря на стене.

Какая злая ирония! Мужчина, который всегда смеялся над романтическими бреднями и не верил в романтическую любовь, теперь жаждал стать романтическим героем! Он мечтал стать для своей любимой тем самым спасителем, который вырвет ее из лап огнедышащего дракона… Вот только неясно, кто должен сыграть роль дракона, уж не он ли сам? Проклятье, что стало с его прагматизмом? Куда делись простые земные чувства и желания?

Если уж ради того, чтобы завоевать любовь Джоанны, ему придется играть роль, то только не роль чудовища.

Джоанна ждала, смущенно глядя на него снизу вверх.

– Милорд?

От ее нежного голоса сердце Рори сжалось.

Если она сейчас посмотрит своими голубыми невинными глазами на его обнаженное тело, Рори не сможет больше контролировать себя. Он вдруг понял, что она может увидеть и догадаться, насколько сильно он возбужден, это можно будет легко прочесть на ее выразительном лице. Нет, этого допустить нельзя. Он должен взять себя в руки.

Рори постарался восстановить дыхание. Он медленно вдыхал через нос, а выдох делал через пересохший рот. Он сжал зубы и честно попытался утихомирить кровь, бурлившую в жилах. Пока он усмирял в себе дикого зверя, страстное желание рвалось наружу, сжимая его внутренности и причиняя острую боль. Хорошо еще, что его килт был сделан из семи ярдов шерстяной ткани, в противном случае девушка, которая была причиной его страданий и сейчас стояла перед ним, обязательно бы увидела его восставшую плоть.

– Уходи, – хрипло проговорил он. – Я сам разденусь.

Сердце Джоанны замерло, когда он оторвал ее руки от своей груди и мягко оттолкнул ее.

Она твердила себе, что только неутоленное любопытство заставляло ее находиться здесь до сих пор.

И именно сейчас он приказывает ей уйти!

Джоанна стояла так близко к Маклину, что ощущала исходивший от него мужской запах. Словно зачарованная, она не могла оторвать взгляда от его широких плеч и мускулистой груди. Длинное гибкое тело трехглавого дракона обвивало рельефные мышцы на руке Маклина. Неровный шрам на его груди отчетливо выделялся среди золотисто-каштановых волос. Между сосками поблескивал золотой медальон с изображением святого Колумба, одного из самых почитаемых в Шотландии святых.

Джоанне нестерпимо хотелось увидеть этого могучего воина полностью раздетым. И теперь она отдавала себе отчет в том, что это желание продиктовано не только стремлением узнать, есть ли у него, в самом деле, драконий хвост или нет. Она горела желанием коснуться пальцами волос, покрывавших его грудь, прижаться губами к позолоченной солнцем коже и вдохнуть запах омытого дождем леса.

Ей вдруг вспомнилась сцена, подсмотренная в конюшне. Она гадала, каково это – оказаться в объятиях Маклина, почувствовать на своем теле его сильные руки, ощутить прикосновение губ к соскам и груди, быть прижатой к постели его большим телом.

Будет ли она умолять его не останавливаться и продолжать, как Мэри умоляла Тэма?

Джоанна затрепетала от охватившего ее возбуждения.

Боже правый, она не может уйти!

Только не сейчас.

Джоанна медленно подняла глаза, надеясь встретиться с Маклином взглядом, но он стоял словно окаменев, вперив взор поверх ее головы куда-то на стену. Она попыталась улыбнуться дрожащими губами:

– Я не против того, чтобы помогать вам переодеваться, милорд. Тем более если Артур обычно это делает. Ведь если я этого не сделаю, я так и не научусь правильно прислуживать вам, буду плохим слугой.

– Уходи! – глухо приказал Маклин.

Джоанна увидела, как его бьет крупная дрожь.

– Вы заболели? – спросила она с искренним беспокойством.

Маклин взялся одной рукой за стойку в углу кровати, опустил голову и, глядя на свои босые ступни, глухо сказал:

– Джоуи, если ты сию секунду не уберешься отсюда к черту, я утоплю тебя в этой кадке, как щенка. Ты понял меня?

Джоанна не стала ждать, пока он повторит свою угрозу. Она рванулась к двери и распахнула ее, перепугав до смерти Беатрис, которая стояла, прижав ухо к тяжелой дубовой двери. Позади Беатрис стояли Мод и Эбби.

Джоанна быстро закрыла за собой дверь и прижала палец к губам, приказывая им сохранять тишину.

– Как ты могла? – возмущенно прошипела Беатрис.

Она уперла руки в бедра и придвинулась ближе к Джоанне.

– Как ты могла оставаться там так долго наедине с этим распутником? Как можно быть такой безрассудной, чтобы так испытывать судьбу? А если бы он разоблачил тебя? Что тогда?

– С тобой все в порядке, дитя мое? – беспокойным шепотом спросила Мод.

Джоанна между тем пыталась скрыть раздражение от того, что Маклин выгнал ее из комнаты и она не увидела самое интересное.

– Я в порядке, – заявила она, независимо вздернув подбородок.

Эбби теребила в руках конец своего фартука, ее карие глаза наполнились слезами.

– Что он с вами сделал, миледи?

– Да ничего, черт возьми, – резко ответила Джоанна. – И никакую судьбу я не испытывала. Маклин относится ко мне как к младшему брату.

Служанка испуганно прижала к губам ладонь, таких выражений от своей госпожи она никогда еще не слышала.

– Как к младшему брату? – с недоверием повторила она.

– Слава тебе господи, – крестясь, пробормотала Беатрис.

Мод промолчала, но, прищурившись, глянула на Джоанну. От этого испытующего, проницательного взгляда щеки Джоанны запылали румянцем. Она вдруг поняла, насколько близка была к тому, чтобы увидеть могучего главу клана Маклинов абсолютно голым. Джоанна застыла, не в силах пошевельнуться.

Боже правый! О чем она, ради всех святых, думала? Она ведь могла выдать себя и все испортить.

А ей необходимо было носить маску Джои до приезда Эвина. Она отвечала за своих людей и должна была оправдать их доверие. Ведь она – глава клана!

– Пойдемте, – слабо улыбаясь, предложила она. – Как бы Морской Дракон не передумал и не позвал меня обратно, чтобы я потерла ему его чешуйчатую спину.

Рори расстегнул ремень, и его килт упал на пол. Затем он взял кружку с элем и шагнул к бадье. Он опустился в теплую воду, застонав от наслаждения. Боже правый, он чувствовал себя как жеребец в охоте, которого не пускают в загон с двадцатью кобылицами. Такой боли в чреслах он не испытывал с пятнадцати лет, с тех пор как тискал в сене молодую бесстыжую служанку.

Рори поднял оловянную кружку, салютуя рыцарю на гобелене.

– Ты выиграл этот поединок, ты, слюнявый сукин сын, – насмешливо обратился он к рыцарю. – Но имей в виду, что своим смазливым лицом и слащавыми манерами ты можешь произвести впечатление только на ту прекрасную даму, которая стоит на балконе. На леди Джоанну твои чары больше не подействуют.

Рори не был силен в риторике. Он не умел плести интриги и придумывать сложные ходы, чтобы привлечь внимание какой-нибудь леди. Он не раздавал заведомо ложных обещаний, чтобы затащить женщину в постель. Для всего этого просто не было необходимости.

Глава клана Маклин гордился своим честным, прямым отношением к жизни, и женщины, с которыми он делил постель, были столь же откровенны в своих желаниях. Как правило, это была чистая страсть, ни к чему не обязывающий зов плоти.

Через несколько дней в Кинлохлевен прибудет его семья, и тогда Лаклан сможет научить его ухаживать за благородной леди. Он потрясающе умеет ухаживать. Его младший брат играл на скрипке, на клавесине и на лютне; сочинял стихи и баллады; он мог любой девушке с непостижимой легкостью заморочить голову и обвести ее вокруг пальца.

Конечно, Лаклан был гораздо привлекательнее своего старшего брата. Стройнее, изящнее, да и лицо почти такое же красивое, как у рыцаря на гобелене. Что же касалось его способов ухаживания, то по сравнению с ним Рори чувствовал себя огромным, неуклюжим медведем.

Мысль о том, что Джоанна может обнаружить сходство между Лакланом и ее придуманным героем, заставила Рори нахмуриться. Он отхлебнул эля из кружки и уставился на гобелен в грустной задумчивости. Да, внешне брат Рори походил на рыцаря с гобелена, но Лаклан был настоящим воином, отважным и решительным, и многочисленные шрамы на его теле были тому подтверждением. Мало кто знал, что шрамы были не только на теле Лаклана, но и в его душе. Несмотря на его обходительность с женским полом, он не избежал потерь и разочарований. Просто он хорошо это скрывал.

Поскольку Джоанна была невестой Рори, Лаклан бы и думать не стал о том, чтобы поухаживать за ней. Здесь Рори мог быть спокоен. Но ему совсем не хотелось, чтобы Джоанна уделяла больше внимания утонченному, галантному Лаклану, чем своему нетерпеливому жениху.

Сегодня вечером она была близка к тому, чтобы в полной мере оценить его нетерпение. Он улыбнулся, вспомнив выражение ее лица, когда она задала ему вопрос, возмутивший его до глубины души.

Ну, ничего. Когда настанет их брачная ночь, он покажет ей, какие «братские» чувства испытывает к ней.

Рори закинул назад голову и коротко хохотнул.

– Ах, Джоанна, – сказал он вслух, салютуя кружкой даме на балконе, – совсем скоро ты узнаешь, каким романтичным и обходительным может быть глава клана Маклинов, когда он этого захочет!

Двумя днями позже Рори встречал гостей, прибывающих под звуки волынки и бой барабанов. Джоанна сидела на главной башне между зубцами и наблюдала за процессией.

Король Джеймс ехал на великолепном скакуне, покрытом роскошной попоной, по левую руку от него ехала красивая женщина. Джоанна решила, что это леди Эмма Макнейл, вдовствующая мать Маклина. Справа от короля был надменный и амбициозный Арчибальд Кэмпбелл, второй граф Аргилл, которого Джоанна однажды видела в Эдинбурге издалека. Прямо позади них держались джентльмен среднего возраста и два более молодых дюжих воина, которые не могли быть никем, кроме как дядей и братьями Маклина.

Вслед за ними в ворота въехала уйма народа. Похоже, весь шотландский двор явился на свадьбу к Маклину. Кроме богато одетых лордов и леди, в свите короля находились личные слуги короля, весьма знатного происхождения, цирюльник, портной, сокольничий – король был страстный любитель соколиной охоты. Музыканты, певцы, танцоры, акробаты, мимы и менестрели текли непрерывным потоком во двор замка. Даже дюжина монахов-францисканцев из близлежащего монастыря и небольшая группа паломников, которые примкнули к королевской процессии, чтобы часть пути пройти без помех.

Двадцать воинов из клана Макдональдов, которые присягнули на верность королю, тоже возвращались в Кинлохлевен вместе с королем и его свитой. Сердце Джоанны болезненно сжалось, когда она увидела среди воинов своего дядю Эвина Макдональда, его брата Годфри и шестнадцатилетнего сына Эвина, Эндрю, своего нареченного жениха.

Эндрю поднял свои красивые карие глаза вверх, на башню, на которой сидела Джоанна, но увидел только дворового мальчишку, глазеющего на прибывающих гостей. После этого, как оно всегда бывало, его взгляд в ожидании распоряжений тут же устремился на отца.

Резкая боль в животе заставила Джоанну согнуться. Она прижала руки к животу, успокаивая себя тем, что на нее просто произвело впечатление количество сопровождающих короля лиц. Интересно, о чем думал Маклин, приглашая сюда столько народу?

В прошлое воскресенье отец Томас во время мессы по распоряжению Маклина огласил имена вступающих в брак. Бедная Иден, побледнев, вжалась в скамью, сама не своя от страха. Джоанна еще раз заверила кузину, что не допустит, чтобы Маклин принудил ее вступить с ним в брак. Она объяснила несчастной перепуганной Иден, что, как только Эвин прибудет в Кинлохлевен, он тут же объявит, что Иден – его дочь, и Маклину придется признать, что его провели.

Поприветствовав короля, Маклин помог своей матери спешиться. Нисколько не смущаясь присутствием высокопоставленных лиц, она обняла сына и что-то прошептала ему на ухо. Маклин весело рассмеялся. Затем он, приветливо улыбаясь, пожал руки прибывшим джентльменам. Его братья, обрадованные встречей, с такой силой хлопали его по спине, что любой другой на его месте не устоял бы на ногах. Разговаривая, они оживленно жестикулировали, и Джоанна поняла, что они поздравляют его с предстоящим венчанием.

Маклин улыбался так, как будто ему не о чем было беспокоиться. А ведь скоро ему придется объяснять всем этим людям, что жених-то готов и ждет с нетерпением свадьбы, а вот невеста… Невесты, кроме Иден, которая никак не годилась ему в жены, нигде не будет видно. Эта мысль заставила Джоанну съежиться. Непонятно почему, но она чувствовала себя виноватой перед Маклином.

Когда король Шотландии под звуки фанфар прошел под главной башней, Джоанна поняла, что не может больше прохлаждаться. Ей необходимо спуститься и проверить, как идут дела в кухне у Этель и Пег. Она молилась, чтобы ее деятельная повариха при виде королевских виночерпиев, поваров и поварят, кухарок и другого народа, выполняющего различные обязанности на кухне, не начала бы для поднятия духа опять прикладываться к бутылке со спиртным. Джоанне надо было посмотреть, соответствует ли статусу гостей убранство спален на четвертом этаже – за это отвечал Дэвид. Да и размеры спален имели значение. Ведь если у Джеймса Стюарта спальня будет хоть чуточку меньше, чем у кого-то из его подчиненных, то головы неминуемо полетят с плеч. И первой будет голова управляющего.

Представив себе количество проблем, которые возникли у нее из-за этого упрямца Маклина, Джоанна нахмурилась и стала слезать с башни.

Она повернулась и почти уткнулась носом в широкую грудь Фичера, который стоял позади нее. Она не слышала, как он подошел, но почти не удивилась, увидев его. Он часто бесшумно появлялся рядом с ней, как будто у него не было другого занятия, кроме как составлять компанию слуге своего командира.

– О чем Маклин думал, когда приглашал такое количество народу? – сердито поинтересовалась она, спускаясь по ступеням рядом с Фичером.

Широкая улыбка осветила бородатое лицо могучего воина.

– По-видимому, парень, он думал о том, как он будет гордиться своей красавицей-невестой.

– Ну да, – фыркнула Джоанна. – А я думаю, что леди Джоанне повезет, если в замке останется хоть крошка съестного, после того как они все уедут.

– Вот об этом-то как раз леди Джоанне беспокоиться не стоит, – заверил ее Фичер. – Ее жених очень богат. Он может кормить всю эту толпу целый месяц без всякого ущерба для себя.

Джоанна остановилась на каменной ступеньке и с ужасом уставилась на Фичера:

– Месяц! Ты хочешь сказать, что они будут здесь торчать целый месяц?

Фичер сложил губы трубочкой и поскреб свою густую светлую бороду.

– Как тебе сказать, – задумчиво протянул он. – Я думаю, что они пробудут здесь несколько дней, не больше. Но я в течение нескольких лет сражался бок о бок с Маклином и знаю, что если он чего-то захочет, то за ценой не постоит.

– О господи! О чем это ты? – раздраженно воскликнула Джоанна.

Фичер ухмыльнулся и заговорщицки подмигнул:

– Ни одна крепость, которую он вознамерился взять, не могла и месяца выстоять под натиском его пушек.

Джоанна вздохнула и стала спускаться по лестнице дальше.

– Крепости и пушки, пушки и крепости, – ворчала она себе под нос. – Интересно, они могут думать о чем-нибудь еще?

8

Рори смог пообщаться со своей семьей только после полудня, после долгого разговора с королем. Он нашел свою мать в одной из комнат на женской половине замка. Леди Эмма стояла перед натянутым на деревянную раму незаконченным гобеленом, который был повернут к свету, падавшему из высокого узкого окна.

Когда Рори вошел, леди Эмма улыбнулась ему и снова обратила взор на гобелен.

– Довольно необычный рисунок, не правда ли? – заметила она, обращаясь к сыну.

Раньше Рори не бывал на женской половине, где обычно за рукоделием и разговорами проводили время дамы. И у него, конечно же, не было никакого желания сидеть с леди Беатрис и Иден и слушать их болтовню. Он подошел к матери, ожидая увидеть еще одного блистательного рыцаря, обольщающего прекрасную даму.

Однако на почти готовом гобелене было изображено нечто другое. Старинный корабль с ужасной драконьей головой на носу рассекал пенящиеся волны. На палубе в ряд стояли воины, глядящие вдаль на скалистый берег. На берегу сидели русалки с обнаженной грудью и расчесывали свои длинные шелковистые волосы.

Рори равнодушно смотрел на гобелен, но тут кое-что привлекло его внимание. Он нагнулся ближе и увидел, что в набегающих на берег волнах изображен обнаженный мужчина с зеленым чешуйчатым драконьим хвостом, который заигрывал с пышнотелой русалкой. Его похотливый взгляд ясно говорил о его намерениях.

– По-моему, это что-то из мифологии, – сказал Рори, озадаченно хмурясь. – Бывшая нянька леди Джоанны, Мод Беатон, хорошо разбирается в вышивке, и это, по-видимому, ее работа. Хотя, должен признать, сюжет кажется мне весьма странным.

Кейр и Лаклан, заинтересовавшись, оставили шахматы и подошли к незаконченному гобелену. Глядя на откровенно эротические образы, Лаклан ухмыльнулся:

– Я читал много мифов и другой греческой литературы, но ничего подобного не помню. Это что-то совсем особенное. Хорошо бы услышать мнение ван Артвельда.

Оторвавшись от захватывающего сюжета, Рори взглянул на брата:

– Очень жаль, что маленький фламандец не приехал с вами. Я надеялся, что он напишет портрет Джоанны в свадебном платье.

– Бедняга вынужден был остаться в Стокере. Он простудился и теперь лечит больное горло.

Полгода назад Лаклан привез в Стокер известного фламандского художника Жана ван Артвельда, чтобы тот написал портрет графа Эппина. На борту «Морского Ястреба» эти двое, такие разные и внешне, и по характеру, сошлись на почве любви к изящным искусствам.

– Он все еще пытается овладеть гэльским языком? – спросил Рори.

– Он сделал потрясающие успехи, – с отсутствующим видом ответил Лаклан.

Его внимание было приковано к великолепным синим и зеленым краскам гобелена.

Кейр, смеясь, подошел ближе, чтобы повнимательней рассмотреть фривольную сцену.

– Может, это что-то из истории клана Макдональдов? – многозначительно подмигнув, предположил он. – Если невеста Рори в брачную ночь начнет петь русалочьи песни, то ему придется несладко. Хорошо, если она позволит ему глотнуть воздуха.

Леди Эмма укоризненно покачала головой и поцокала языком. Она не одобряла непристойных шуток младшего сына. Потом она вопросительно глянула на Рори.

– Когда же мы наконец увидим твою невесту? – в третий раз за сегодняшний день спросила она.

Рори больше не стал отговариваться тем, что Джоанна занята и что он познакомит их позже.

– Вы уже видели ее.

Дункан Стюарт, граф Эппин, который до этого момента равнодушно глядел в окно на озеро, резко повернулся:

– Видели?

Родственники Рори недоуменно переглядывались, а его дядя, энергичный мужчина с седоватыми волосами и проницательными глазами, оставил свой пост возле окна и подошел к ним.

Во время роскошного обеда за накрытым в большом зале столом, за которым собрались гости и хозяева замка, Рори ждал, что кто-нибудь узнает в мальчике Джоанну. Она почти все время находилась прямо перед глазами его близких.

Джоанна помогала слугам накрывать на стол. Она сновала от стола к столу, как пчелка, собирающая нектар в цветущем саду. Она не стояла на месте, поэтому ни у кого из гостей не было возможности поговорить с ней. Да и желающих в общем-то не было. О чем можно разговаривать с чумазым дворовым мальчишкой? Никто не обратил на нее никакого внимания.

Семья ждала от Рори ответа. Он кивнул:

– Да, видели. Моя невеста разгуливает по замку, но узнать ее не так-то просто.

Кейр и Лаклан обменялись недоуменными взглядами.

– Но кто она? Какая из девушек? – спросил Кейр.

– Попробуйте угадать сами, – предложил Рори.

Дункан отошел от гобелена и опустился в кресло возле стола, на котором стояла шахматная доска с резными фигурами из слоновой кости.

– Нам говорили, что наследница очень похожа на своего деда, Рыжего Волка из Гленко, – сказал он, подняв брови.

Рори искренне любил своего дядю. Получив после смерти своего скуповатого отца в наследство титул и изрядное богатство, тридцатичетырехлетний Дункан принял своего незаконнорожденного племянника с распростертыми объятиями и взялся содержать его. Когда Рори исполнилось восемь лет и пришло время заняться его воспитанием, граф отослал его к Камеронам, которые были союзниками Стюартов. Позже он оплатил учебу Рори в университете в Париже, а потом финансировал кораблестроительное предприятие своего племянника.

– И вы ожидали увидеть клювообразный нос и курчавые волосы – отличительные приметы Макдональдов, – ответил Рори, с трудом сдерживая улыбку.

Сияющие глаза леди Эммы затуманились. Она прижала руки к груди, на лице ее появилось выражение беспокойства, столь понятного для любящей матери.

– Но это не… Я надеюсь, что это не леди Иден?

– Сначала я тоже думал, что это Иден, – признался Рори. – Это было самое логичное предположение. Но эта угрюмая девица с вульгарной внешностью, к счастью, не моя невеста.

– Но тогда кто…

Легкий шорох возле двери не дал Лаклану закончить вопрос.

– Ни слова об этом, – предупреждающе поднял руку Рори. – Ни одна живая душа здесь не должна услышать наш разговор.

В дверь постучали, Рори отозвался, и Фичер, распахнув дверь, вошел. За ним следом шла Джоанна. Ее грязный лоб был наморщен, брови сдвинуты. Фичер тихо прикрыл дверь, потом скрестил руки на груди и плечом прислонился к косяку. Теперь можно было быть уверенным, что никто им не помешает.

– Вы хотели видеть меня, милорд? – спросила Джоанна, и по нетерпению в ее голосе Рори понял, что у нее есть гораздо более важные дела, чем играть роль его слуги.

Сегодня, в отличие от других дней, у нее не было времени мчаться к нему по первому зову.

Поношенная вязаная шапка была натянута на самые уши, из-под нее не выбивалось ни единой прядки волос. Слишком большая заштопанная рубашка, подпоясанная ветхим ремнем, спускалась ниже колен. Протертые дырявые чулки с полуистлевшими подвязками болтались вокруг щиколоток.

В это утро она не пожалела сажи из печи, чтобы как следует измазать лицо. На одной щеке были черные полосы от пальцев, которые она в спешке не растерла как следует.

– Входи, Джоуи, – пригласил Рори.

Он подождал, пока она подошла и встала рядом с ним, давая возможность своей семье как следует рассмотреть чумазого мальчишку.

– У моей матери есть к тебе несколько поручений.

Леди Эмма впервые об этом услышала, поэтому удивленно посмотрела на старшего сына, но возражать не стала.

У Джоанны было столько дел, что хватило бы на целый день, но она вежливо улыбнулась красивой даме, стоящей рядом с Маклином, и поклонилась:

– Все, что миледи захочет. К вашим услугам.

Маклин положил руку Джоанне на плечо и дружески ей улыбнулся:

– Письмо, написанное тобой, произвело на леди Эмму такое большое впечатление, что она хотела попросить тебя написать еще одно письмо для нее.

– Буду счастлив услужить, миледи, – сказала Джоанна, с интересом глядя на мать Морского Дракона.

Леди Эмме было за сорок, у нее были светло-русые волосы и мягкие черты лица. Как и ее брат, граф Эппин, она была чуть выше среднего роста, стройная и изящная. По-видимому, Маклин унаследовал огромный рост и богатырское сложение от своего отца.

Джоанна гадала, что еще он унаследовал от предыдущего главы клана Маклинов. Может, зеленый драконий хвост? Или колдовскую силу?

Под взглядами четверых вновь прибывших Джоанна чувствовала себя неловко и переминалась с ноги на ногу, тем более Что они разглядывали ее в полном молчании. Она почувствовала, что под слоем сажи ее щеки начинают пылать.

Они что, не знают, что так глазеть на человека, даже такого маленького и ничтожного, как дворовый мальчик, просто невежливо?

Три горца, три шотландских лорда стояли плечом к плечу. Их грозный вид мог напугать кого угодно. А Джоанна была главой мятежного рода Макдональдов, чья власть была практически уничтожена этой троицей. Поэтому не было ничего удивительного в том, что у нее тряслись поджилки.

Ей-богу, это было внушительное зрелище.

Лаклан Макрэй, которого шотландцы прозвали Морским Ястребом, был почти таким же высоким, как и его старший брат, но не таким мощным. Он был изящнее, черты лица более мягкие. Волнистые рыжевато-каштановые волосы падали на воротник белой рубашки, на губах играла мягкая, дружелюбная улыбка. Он производил впечатление светского человека с изящными манерами. Он был самым красивым мужчиной из всех, кого видела Джоанна. Он был даже более красивым, чем Эндрю, а это о многом говорило. Но, без сомнений, в отличие от Эндрю он был так же силен морально и физически, как и его старший брат.

У всех родных Маклина, за исключением дяди, были его глаза: умные, проницательные, того же насыщенного зеленого цвета. Казалось, что они могут заглянуть в самые потаенные уголки души.

Судорожно сглотнув, Джоанна перевела взгляд на Кейра Макнейла и вздрогнула. Черный Ворон был такого же роста, как и Маклин, и наделен такой же силой. Но в его грубоватом лице было нечто устрашающее, по-видимому, из-за шрама, полученного в бою. Этот шрам пересекал его лицо от брови через сломанный нос до скулы. Кейр был моложе Рори почти на восемь лет, но это не мешало ему быть таким же грозным и могучим воином, как и Маклин.

Джоанна заметила еще одну общую черту у братьев: все трое носили серьги. У Маклина это был изумруд, у Лаклана – ограненный рубин, а у Кейра – массивное золотое кольцо. И она была почти уверена, что у Макрэя на плече есть татуировка коршуна, а у Макнейла – ворона.

– Подожди леди Эмму в ее спальне, парень, – рас порядился Маклин, слегка хлопнув Джоанну по спине. – Она скоро туда придет.

Украдкой бросив последний взгляд на братьев, Джоанна мысленно попросила Жанну д'Арк избавить ее от столь грозных и опасных врагов.

Рори проводил взглядом свою будущую жену, пока она не скрылась за дверью, сопровождаемая Фичером, затем с удовлетворенной улыбкой повернулся к своим близким.

– Прелестная малышка, – пробормотал Лаклан, как только за Джоанной закрылась дверь. – Да ты просто счастливчик, старый тюлень!

Искорки в смеющихся глазах Лаклана подсказали Рори, что тот разглядел и нежную кожу под слоем сажи, и большие ярко-голубые глаза, и длинные пушистые ресницы. Чтобы Лаклан да не заметил хорошенькую девушку! Сроду такого не бывало.

Кейр с недоверием смотрел на Рори.

– Ты шутишь, – неуверенно предположил он.

В ответ Рори лишь покачал головой. Лицо леди Эммы осветилось надеждой. Она подошла к Рори и тронула его за рукав.

– Ты же не имеешь в виду, что этот прелестный ребенок и есть…

– Она отнюдь не ребенок, – широко улыбаясь, поспешил сообщить своим близким Рори. – Хоть она и выглядела сейчас как пацан, который играет в пятнашки, но на самом деле ей семнадцать лет и она леди до мозга костей. Так что, мои дорогие, этот постреленок и есть моя нареченная невеста леди Джоанна, наследница Гленко и глава клана Макдональдов.

– Но… Но почему она одета в мужскую одежду? Да еще такую потрепанную? Она что, дурочка? – Леди Эмма покрутила пальцем у виска.

– Именно в этом и пытаются меня убедить все Макдональды, – рассмеялся Рори. – Но Джоанна – умная и смышленая девушка. Что-то – или кто-то – заставило ее играть эту дурацкую роль, а все ее близкие прикрывают ее. Леди Беатрис и леди Иден, отец Грэхем, местный капеллан, бывшая кормилица Джоанны, все, живущие в замке, – все до единого.

– А королю ты сказал об этом? – с тревогой спросил Дункан.

– Да, – ответил Рори. – К счастью, поскольку объектом розыгрыша являюсь я, его величество счел всю затею довольно забавной.

– Слава богу! – облегченно вздохнула леди Эмма.

– Готов держать пари, что инициатором этой затеи является Эвин Макдональд, – сердито заметил Дункан, крутя в пальцах шахматного слона, валявшегося рядом с доской. – Я узнал, что он послал в Рим прошение о благословении на брак его сына Эндрю и леди Джоанны.

Утром Рори впервые увидел Эндрю, и ему хватило нескольких секунд, чтобы понять, что это зеленый юнец, не отличающийся ни выдающимся умом, ни отвагой.

– Этого не может быть, ты ошибаешься, – прорычал Рори. – Этот парень просто идиот.

– Здесь нет никакой ошибки, – ответил Дункан.

Он поставил коня на шахматную доску рядом с ладьей.

– Один из монахов, который плыл с нами на корабле, переводил на латынь бумаги, которые Эвин направил в Рим. Петиция была подписана архиепископом Эппинским. Поженив кузенов, Макдональды надеются сохранить за собой Кинлохлевен. Но пока не придет разрешение из Ватикана, ничего поделать нельзя.

– Если разрешение из Рима и придет, будет слишком поздно, – мрачно заметил Рори. – Свадьба состоится послезавтра. Леди Джоанна выйдет за меня замуж по велению короля. И все Макдональды будут присутствовать на церемонии, а потом радостно меня поздравят, в противном случае им будет предъявлено обвинение в измене. И помешать этому они не смогут.

– Опасайся заговора, – предупредил Лаклан.

Он был прирожденным дипломатом и всегда держал руку на пульсе дворцовой политики.

– Джеймсу Стюарту нужен этот альянс, чтобы Макдональды из Гленко перешли в его подчинение. Если глава клана будет лоялен к королю, то и все Макдональды будут верны ему, а не прежнему правителю Восточной Шотландии, Дональду Дабу Макдональду, как это было раньше.

Кейр поставил одну ногу на низенький стульчик и оперся на рукоятку своего меча.

– И учти, что каждый член этого проклятого клана втайне поддерживает своего сверженного правителя, – с гримасой отвращения сказал он, – независимо от того, сколько раз они присягнут на верность королю Джеймсу.

– Это точно, – кивнул Дункан.

Он подвинул пешку вперед, чтобы защитить белого короля, потом поднял глаза, в которых сквозила грусть.

– Вот почему королю необходимо, чтобы Кинлохлевен и близлежащие земли были под контролем у Рори.

– Но погодите, ведь Дональд Макдональд еще совсем мальчик, – возразила леди Эмма. – К тому же он сидит в крепости Иннишонейл, под замком у графа Аргилла. Он теперь уже никогда не сможет возглавить восстание на Островах.

– Я бы не стал так уверенно это утверждать, – ответил Лаклан. – Мальчик однажды станет мужчиной, а на Островах всегда найдутся недовольные, которые встанут под знамена Дональда Даба, особенно если это будет сулить им выгоду.

– К тому же никогда не стоит доверять графу Аргиллу, – предупредил Дункан. – Его единственная цель в жизни – это власть над Восточной Шотландией.

– Однако он никогда не освободит для достижения этой цели Дональда Даба, – заметил Кейр. – Кэмпбеллы ненавидят Макдональдов почти так же, как мы.

Рори обнял младшего брата за плечи.

– Никогда ни в чем нельзя быть уверенным в этой жизни, Кейр, и меньше всего – в лояльности Арчибальда Кэмпбелла, графа Аргилла, несмотря на все его клятвы и присяги. Для достижения своих целей он пойдет на все, ни перед чем не остановится. Все средства – законные и не законные – будут для него хороши. Если потребуется, он пойдет и на предательство.

Леди Эмма подошла к столу, налила вина в бокал и протянула своему брату.

– А что Макдональды из Гленко думают о главе своего клана? Она ведь наполовину англичанка?

Дункан взял из рук сестры бокал и встал рядом с ней.

– За исключением тех, кто живет в Кинлохлевене, Макдональды относятся к ней с подозрением. Но перед смертью Сомерлед, в соответствии с законом о наследовании, назвал внучку своей преемницей и главой клана, поэтому открыто никто не решается оспаривать ее права.

Кейр оттолкнул ногой стульчик, на который опирался, и нахмурился:

– Но если она выйдет замуж за сына Эвина, то вся власть над кланом будет сосредоточена в одних руках – в руках Эвина Макдональда. А это уже сила!

Рори принял из рук матери предложенный ею бокал с вином и оперся о край стола.

– Это одна из причин, почему я никому, кроме самых верных моих людей, не сказал, что знаю, где Джоанна, – пояснил Рори. – Я не хочу, чтобы Макдональды упрятали ее куда-нибудь до свадьбы. Пока они уверены, что им удалось меня одурачить, они спокойны. Вне всяких сомнений, они решили объявить, что леди Иден – не настоящая наследница, прямо перед свадьбой. Однако к этому времени будет уже поздно что-либо предпринимать, и им останется только смотреть, как нас с Джоанной обвенчают.

Леди Эмма наполнила вином еще три бокала, протянула один Лаклану, второй – Кейру, а третий взяла сама.

– Давайте пока оставим разговоры о политике и заговорах, – предложила она. – Скоро свадьба моего сына, – она счастливо вздохнула, – и я предлагаю тост за жениха и невесту!

– За жениха и невесту! – хором воскликнули остальные.

Рори отодвинулся от стола и высоко поднял свой бокал:

– За мою невесту!

– Чем еще мы можем тебе помочь? – спросил Лаклан, осушив свой бокал. – Кроме того, что постараемся не убить никого из твоих будущих родственников до свадьбы.

– И не выдадим секрет твоей невесты, – хитро подмигнув, добавил Кейр.

Рори посмотрел на своих улыбающихся братьев. Бессмысленно было скрывать от матери и дяди то, о чем он хотел попросить братьев. Они все равно скоро узнают. Да и весь чертов шотландский двор узнает, когда начнутся свадебные торжества. Но отступать некуда. Рори сжал зубы и свирепо сдвинул брови. Рискуя быть поднятым на смех, он все-таки сказал:

– Да, вы мне поможете, если научите меня танцевать.

9

Все близкие Рори изумленно воззрились на него, не веря своим ушам.

– Что вы на меня уставились? – сквозь стиснутые зубы процедил он. – Вы прекрасно меня слышали – я хочу научиться танцевать!

Лаклан присвистнул.

– После того, как двадцать восемь лет ты игнорировал подобную чепуху, ты решил научиться танцевать с дамами?

– Не с дамами, ты, осел, – сказал Рори, – а с моей невестой. Все женихи танцуют свадебный танец со своими невестами. Это что, преступление?

– Да ты же медведь неуклюжий! – со смехом сказал Кейр. – Ты не сможешь протанцевать и минуты, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь!

Рори прикусил нижнюю губу и повел плечами:

– Готов признать, что у меня нет способностей, чтобы прыгать под музыку на цыпочках в танцевальном зале. Но, согласись, что если любой недоумок при дворе может выучить несколько движений самого простенького танца, то неужели я не смогу?

– Да, действительно, почему бы ему не научиться? – вступился за племянника Дункан. – И кстати, двигается он прекрасно. В фехтовании ему вообще нет равных. Когда надо поразить противника, он двигается легко и грациозно.

– Ну да, – ухмыльнулся Кейр, – это если у него в руках меч, а противник – мужчина. А очутись он в зале напротив какой-нибудь хорошенькой леди – у него тут же отнимаются и язык, и ноги! Рори никогда в жизни не выбирал себе партнершу на вечер. Он всегда ждал, когда одна из них выберет его.

– Какого черта, о чем ты? – прорычал Рори.

– Да уж не о твоих танцах, болван, – махнул рукой Кейр.

Веселая улыбка смягчила грубые черты его лица.

– Я просто не пойму, ведь ты здесь уже неделю, старик. Я был уверен, что к этому времени ты уже успел соблазнить хозяйку замка.

– Знаешь, немного сложно соблазнить девушку, когда она прикидывается мальчиком, – каким-то деревянным голосом сказал Рори.

Лаклан и Кейр переглянулись и разом расхохотались.

– Ну, хватит, – строго одернул их Дункан, хотя было видно, что он сам с трудом сдерживает смех. – Не забывайте, что здесь леди.

– Спасибо, Дункан, – сказала леди Эмма.

Она посмотрела на своего старшего сына, ее глаза лучились весельем.

– Я думаю, мой милый, что это очень даже хорошо, что ты решил танцевать на своей свадьбе.

– Согласен, – сказал Лаклан. – Мы с Кейром будем рады научить тебя нескольким движениям. Скажи, еще чем-то мы можем тебе помочь?

– Да, можете. – Рори говорил резко и отрывисто.

Ему было невероятно трудно высказать свою просьбу, но он знал, что не простит себе, если все испортит только из-за того, что испугался насмешек своих братьев.

– Я хочу, чтобы ты написал балладу в честь леди Джоанны. Она будет исполнена во время свадебного пира. Ты можешь это сделать?

– Конечно, могу, – пожал плечами Лаклан. – Ты сам ее исполнишь или хочешь, чтобы я это сделал?

Рори сердито посмотрел на Лаклана:

– Ты же прекрасно знаешь, что я не смогу спеть ни единой проклятой ноты. Но я уверен, что не хочу, чтобы ты стоял посреди зала, как сказочный принц, и распевал сладострастные песни моей впечатлительной невесте. Джоанне совсем не обязательно знать, что ты имеешь к этому отношение.

– Послушай, Рори, а почему бы тебе не пригласить Фергюса Макквистена, чтобы он исполнил балладу? – предложил Кейр. – Мы попросим его объявить на пиру, что эту балладу в честь невесты сочинил ты. Никто и не заметит разницы.

Рори заулыбался. Ему эта идея понравилась. Семидесятилетний Фергюс согнулся от старости и поседел, но его голос был все так же божественен. Джоанна будет слушать красивый тенор трубадура, а смотреть при этом на Рори.

– Есть ведь еще что-то, я прав? – хитро прищурился Лаклан.

Поставив бокал на стол, Рори засунул большие пальцы рук за пояс и сжал челюсти.

– Если вы оба не уйметесь и не прекратите зубоскалить, – предупредил он братьев, – я возьму – вас за шкирки и так стукну лбами, что у вас искры из глаз посыплются.

Кейр и Лаклан еле сдерживались от смеха. Раньше Рори и пальцем бы не пошевелил, чтобы привлечь внимание девушки. Теперь же каждая новая просьба Рори вызывала у них приступ веселья. Они не хотели упускать столь редкий случай – возможность позубоскалить над старшим братом.

– Они не будут смеяться, – поспешно вступила в разговор леди Эмма.

Она укоризненно посмотрела на младших сыновей и покачала головой, потом с ободряющей улыбкой повернулась к Рори:

– Что ты хотел, чтобы они сделали?

– Я хотел, чтобы Лаклан написал сонет моей невесте, – сказал Рори.

Было видно, что эта просьба далась ему с еще большим трудом, чем предыдущие.

– Что-нибудь о ее красоте и очаровании, в общем, ту ерунду, которую так любят слушать девушки.

– Но не лучше ли будет высказать то, что ты чувствуешь, своими словами, дорогой? – спросила леди Эмма.

Лаклан обнял мать за плечи и слегка прижал ее к себе.

– Мама, ты же не хочешь, чтобы он стал сравнивать прелести своей хорошенькой невесты с замечательными качествами осадной машины!

Леди Эмма шлепнула его по руке и неодобрительно нахмурилась, однако спорить с ним не стала.

– Ты попросишь Фергюса зачитать сонет на пиру? – спросил Дункан.

– Я выучу его сам, – придушенным голосом сказал Рори. – И когда придет время, прочту сам.

Как он и ожидал, после этой просьбы долго сдерживаемое веселье братьев прорвалось громовым хохотом. Леди Эмма сжала руки, ее глаза радостно сияли.

– Рори, мальчик мой, похоже, что Джоанна похитила твое сердце!

– Мое сердце на месте, там, где всегда и было, – заявил он, постучав пальцем по груди. – Но Джоанна молода, и ее милая головка, как и головы всех молодых девушек, забита романтической чепухой.

Леди Эмма напряженно выпрямилась, и Рори тут же пожалел о своих словах. Он готов был откусить себе язык за то, что причинил ей боль. Но факт оставался фактом: в нежном возрасте – ей было всего пятнадцать – она убежала с отцом Рори, невзирая на возражения родителей, и ее незаконнорожденный сын заплатил сполна за ее порыв.

– Я ни о чем не жалею, Рори, – мягко сказала леди Эмма. – Я просто хотела бы, чтобы хоть раз ты позволил эмоциям взять верх над разумом. Чтобы ты отдал свое сердце этой милой девушке.

– Мама, не говори ерунды, – нахмурился Рори. – Я женюсь на ней только потому, что так распорядился король. А еще потому, что я хочу оставить своим потомкам земли и замок. Этот альянс дает мне возможность создать нечто прочное и надежное для меня и для моих людей.

Леди Эмма подошла и встала прямо перед ним. Она протянула руку и погладила его по щеке.

– Когда я сбежала с твоим отцом, – сказала она, – я по собственной воле оставила свою семью и наследство ради человека, которого любила.

Она смотрела на сына умоляющим взглядом. Он нехотя улыбнулся, взял ее руку и нежно поцеловал тонкие пальцы. В свои сорок четыре года она все еще была красива, в ее блестящих каштановых волосах не было ни одной седой прядки, несмотря на то, что она пережила троих мужей.

– Только розовощекая девушка, витающая в облаках, может принять зов страсти и физическое влечение за настоящую любовь, – мягко сказал он.

– Это правда, я любила твоего отца без всяких причин, – призналась леди Эмма.

Нахлынувшие воспоминания затуманили ее взор, на губах появилась мечтательная улыбка.

– Однажды, Рори, ты полюбишь женщину так сильно, что забудешь обо всем. Останется одно желание – быть рядом с ней, все остальное будет неважно. Вот тогда ты поймешь меня и простишь.

Отец Рори погиб в восемнадцать лет, и из-за того, что родители Рори не были официально женаты, первенец леди Эммы остался без титула и без наследства.

– Здесь нечего прощать, – возразил Рори. – О лучшей матери, чем ты, и мечтать нельзя.

Леди Эмма грустно улыбнулась:

– А чем мне заняться с Джоанной, когда мы с ней останемся вдвоем?

Рори обнял ее за плечи и поцеловал в лоб.

– Да чем угодно, мама. Главное, чтобы она оставалась с тобой, пока Кейр и Лаклан будут учить меня танцевать. Я не хочу, чтобы она общалась с негодяем Эвином и с его придурковатым сыном.

Джоанна сидела на груде бархатных подушек, наваленных возле высокого окна в спальне леди Эммы. Она уже приготовила бумагу, перо и чернила и теперь с нетерпением ждала мать Маклина. Все ее мысли были заняты приготовлениями к праздничному ужину.

– Ну, вот и я, – войдя в спальню, сказала леди Эмма.

Она опустилась в кресло и лучезарно улыбнулась Джоанне.

– Как это прекрасно – свадьба! На столах полно угощений, музыка и смех, танцы и флирт. Все гости одеты в свои лучшие наряды из шелка и бархата! Поистине, это будет великолепный праздник!

Джоанна слышала звон мечей снизу – это мужчины старались блеснуть своей удалью перед восхищенными дамами. Ближе к вечеру должны были состояться состязания в стрельбе из луков и арбалетов. Стрелки будут поражать нарисованные на шкурах мишени, а потом лучшие из них должны будут сбить чучело птицы с высокого шеста.

– Столько хлопот и забот из-за нескольких минут венчания, – сердито пробормотала Джоанна. – Так вы будете диктовать письмо, миледи?

Леди Эмма кивнула с улыбкой, потом ее взгляд скользнул по маленькому столику с письменными принадлежностями у Джоанны на коленях.

– Да, буду. Я вижу, ты уже подготовился. Но особой спешки нет. Мы еще успеем заняться моей перепиской.

– Мне надо успеть выполнить много поручений до ужина, – мрачно сообщила ей Джоанна. – На самом деле я нужен на кухне прямо сейчас.

– Не волнуйся об этом, мой мальчик, – беззаботно махнула рукой леди Эмма. – Мой сын сказал, что ты можешь остаться со мной на весь день, на случай, если мне что-то понадобится. А какой-нибудь другой мальчик поработает на кухне.

Джоанна едва не начала спорить, но вовремя прикусила язык. Ведь только отец Томас не нуждался в ее указаниях, а за всех остальных решения должна была принимать она. В такой день проблемы могли возникнуть где угодно.

Распространяя вокруг себя аромат лаванды, леди Эмма поднялась с кресла и подошла к огромной кровати. Концы балдахина были высоко подвязаны, а стеганое одеяло оказалось завалено женской одеждой. Леди Эмма взяла из кучи великолепное изумрудное платье и, держа его на весу, показала Джоанне.

– Ну, скажи на милость, разве оно не прекрасно?! – воскликнула она. – Как мать жениха, я должна быть одета в самое лучшее свое платье. Не хочу разочаровывать своего сына. Он ведь никогда раньше не женился. А что ты думаешь по этому поводу?

Джоанна взглянула на великолепный камчатный шелк.

– Я думаю, что это самое красивое платье из всех, какие я видел, – отрывисто проговорила она. – Маклин не будет разочарован. Может, вы все-таки продиктуете мне письмо, миледи?

– Наверное, я надену расшитую золотом сетку на волосы, – задумчиво сказала леди Эмма.

Она положила платье на кровать и любовно погладила мех, которым был отделан корсаж.

– Хотя, может быть, украшенная жемчугом сюда подойдет больше. Ты как думаешь?

Джоанна раздраженно закатила глаза. Эта семейка кого угодно может свести с ума. Ну, какая, скажите на милость, разница, какой головной убор будет надет на леди воскресным утром? Ведь не может быть свадьбы без невесты, значит, это будет обычное воскресное утро.

– Я думаю, что расшитая золотом будет лучше, – сказала Джоанна, нетерпеливо постукивая пером по обтянутому кожей столику.

Леди Эмма вернулась в кресло.

– Ну что ж, давай начнем? – предложила она с улыбкой.

Джоанна склонилась над столиком и приготовилась писать.

– Я готов, миледи, начинайте диктовать, – сказала она.

– Моя дорогая леди Джоанна, – начала леди Эмма мечтательным тоном.

Джоанна удивленно вскинула голову. Не обращая никакого внимания на Джоанну, леди Эмма продолжала диктовать:

– К тому времени как вы прочтете это письмо, вы уже будете моей возлюбленной дочерью.

– Она не умеет читать.

Наконец-то Джоанна сумела привлечь внимание рассеянной женщины. Зеленые глаза уставились на Джоанну.

– Не умеет читать? Она неграмотная?

– Ее не учили. Она глупенькая. Дурочка.

Леди Эмма прижала руки к груди, на лице ее написано сострадание.

– Ах, бедняжка! – воскликнула она.

Чтобы скрыть разочарование, она опустила голову и стала теребить конец своего расшитого пояса.

Джоанна ждала, что сейчас леди Эмма заявит, что ее сын не может жениться на несчастной слабоумной Джоанне. Но опять оказалось, что она недооценивала семью Маклина.

Вдова подняла голову и ободряюще улыбнулась:

– Ну что ж, я уверена, что мой сын будет добр с бедной девочкой.

– Сомневаюсь, – с вызовом сказала Джоанна. – Маклин говорил, что он наденет на нее ошейник и посадит на цепь.

Леди Эмма встала, потом опять села, ее глаза расширились от потрясения.

– Нет, не может быть!

– Он сказал, что будет давать ей морковку и яблоки, пока она не приучится есть у него с рук и не начнет по его приказу прыгать через обруч.

Леди Эмма закрыла лицо платком, ее голос звучал глухо, словно она не могла справиться с волнением.

– Мой сын такое сказал?

На миг Джоанне показалось, что леди Эмма давится от смеха, что ее развеселило немыслимое бессердечие ее сына. Но потом она подумала, что такого просто не может быть: леди Эмма производила впечатление доброго и чуткого человека. Наверное, она скорее готова расплакаться. И девушка продолжила обвинять Маклина, пылая праведным гневом:

– Да, сказал. А еще он сказал, что научит леди Джоанну ублажать его, а потом она родит ему кучу наследников. Ей-богу, он говорил о ней так, словно она – мебель, купленная на ярмарке.

Леди Эмма отняла от лица руки со скомканным платком и стала смотреть в окно позади Джоанны. Ее глаза были мокрыми от слез, но голос звучал ласково и спокойно.

– А что… Что еще он говорил?

Почему-то вдруг успокоившись, Джоанна откинулась на подушки. У нее создалось впечатление, что вдова искренне переживает за несчастную слабоумную наследницу Макдональдов, которая скоро окажется в лапах ее грубого, жестокосердного сына. И вообще, она проявляет к будущей невестке больше милосердия, чем проявил Маклин за все это время.

– Он подтвердил свое отношение к леди Джоанне гнусной пословицей.

– Гм, – задумчиво произнесла леди Эмма, прикладывая платок к уголкам глаз, – позволь-ка мне угадать. «Мое добро, моя жена…»

– Именно, – кивнула Джоанна.

– Я поняла, о чем ты говоришь, дитя мое. Но мой сын также любит и еще одну гэльскую пословицу. «Говори мало, но по делу». Рори не слишком искусен в речах, но это не значит, что он не испытывает глубоких чувств. Как раз наоборот.

Джоанна еле удержалась, чтобы не фыркнуть.

– Что вы имеете в виду, миледи?

– Рори всегда был немногословным, – ответила вдова.

Она сложила платок и засунула его в маленькую су мочку, висевшую у нее на поясе.

– Но это не значит, что его не волнует чужая судьба. За его суровой внешностью скрывается ранимая душа человека, который жаждет быть любимым. Ты не должен верить гадкой болтовне, милый.

Время от времени Рори рискует жизнью, чтобы спасти других. Но все эти его качества, а также храбрость и верность королю вызывают у недостойных людей зависть и злобу.

Джоанна подозрительно посмотрела на леди Эмму:

– А Маклин похож на своего отца?

Казалось, что леди Эмму не удивил и не возмутил столь личный вопрос.

– О да, очень, – ответила она. – И я страстно любила Нила.

Джоанна задумчиво прикусила кончик пера, напряженно размышляя. Если леди так охотно делится своими сокровенными переживаниями, может, задать ей еще один вопрос, который не дает Джоанне покоя?

– А скажите, когда вы… Ну, когда у вас была первая брачная ночь с Нилом Маклином, вас ничего… ну… не поразило?

Уголки глаз леди Эммы собрались в морщинки, совсем как у ее сына, когда он улыбался.

– О чем ты, дитя? Что должно было меня поразить?

– Ну, не знаю, что-нибудь необычное, чего вы… не ожидали.

– Я была очень молода и очень наивна, поэтому, думаю, в ту ночь мне все казалось удивительным. Да и какая девушка не бывает поражена, потеряв невинность?

Джоанна не отступала:

– Но ничто не оттолкнуло вас?

Леди Эмма смотрела на нее с любопытством, явно не понимая, к чему она клонит.

– Да нет, ничего.

– Слава богу, – с видимым облегчением пробормотала Джоанна, склонившись над листом бумаги.

– Что ты говоришь, дитя? Я не расслышала.

Джоанна подняла голову и посмотрела в глаза этой милой женщине:

– Я говорю, хорошо, что вы считаете, что у леди Джоанны в брачную ночь не будет никаких неприятных сюрпризов. Маклин говорил, что, когда мужчина ложится с женщиной в постель, он обращается с ней так же, как со своей лошадью.

Леди Эмма положила ладонь на лоб и отрицательно покачала головой.

– Я уверена, что он совсем не то имел в виду, – сказала она. – Но почему он решил обсудить с тобой такую щекотливую тему? Ты же совсем еще ребенок.

– Маклин застал меня, когда я подглядывал за Тэмом и Мэри в конюшне, – призналась Джоанна. – Он схватил меня за шиворот и тряс до тех пор, пока у меня зубы застучали. А потом прочел мне нотацию по поводу моего поведения. А потом, слово за слово, я спросил его, спал ли он с женщинами. И он начал говорить о том, как он наденет узду на леди Джоанну.

Леди Эмма закрыла лицо руками, вскочила с кресла и быстро пошла к умывальному столику. Она плеснула в тазик воды и стала плескать водой в лицо. Плечи ее тряслись, и она разбрызгивала воду, как будто не умела умываться нормально, как все люди.

Джоанна сняла с колен столик, отставила его в сторону и подошла к леди Эмме.

– Простите, миледи, я не хотел вас расстроить, – извинилась она, напуганная реакцией вдовы на ее слова.

Она не подумала о том, что, в конце концов, этот грубиян Маклин – ее сын. Видимо, ей стало за него очень стыдно.

Леди Эмма взяла полотенце и приложила к лицу. Сквозь ткань ее голос звучал глухо.

– Ты не расстроил меня, мальчик, – задыхаясь, проговорила она. – Просто я так счастлива, что через два дня мой сын женится, что не удержалась от слез. Разве тебе не случалось плакать от счастья?

Джоанна недоуменно покачала головой:

– Я, наверное, никогда не был настолько счастлив.

Джоанна была уверена, что с возвращением Артура Хея ее служба в качестве слуги Маклина закончится и у нее будет достаточно времени, чтобы приглядывать за всеми, кто работал в замке. Но леди Эмма не отпускала Джоанну до самого ужина. К счастью, Мод следила за тем, что происходило на кухне, поэтому все это огромное количество еды было приготовлено без происшествий. Этель не только не воткнула нож под ребра королевскому шеф-повару, но и не напилась. Мод не позволяла ей прикладываться к фляжке с элем.

Пока гости отдавали должное жареной оленине и молочным поросятам, на балконе в дальнем конце огромного зала играли музыканты, в центре зала актеры разыгрывали пьесу, которая прерывалась взрывами хохота и аплодисментами, акробаты демонстрировали свое поразительное искусство на покрытом тростниковыми матами полу.

И каждый раз, когда Джоанна оказывалась возле Маклина, он обсуждал планы укрепления замка.

– Размеры замка позволяют сделать запасы оружия и продовольствия на год, – говорил он королю, сидевшему рядом с ним. – Как только укрепления будут приведены в надлежащий вид, мы сможем противостоять нападению противника, численность которого десятикратно превышает нашу.

Когда Джоанна налила ему вина, Маклин замолчал и дружески ей улыбнулся. Джеймс Стюарт тоже улыбался, его карие глаза смотрели на нее с симпатией и любопытством.

Если учесть, что Джоанна появилась перед ними такой же чумазой, как и обычно, доброта его величества, проявленная к какому-то безвестному мальчишке-слуге, была просто поразительной. Джоанна не могла не признать, что король Шотландии Джеймс IV был намного симпатичнее, чем она себе представляла.

Джоанна носилась по залу с огромным подносом с грязной посудой, когда, наконец заметила, что на нее пристально смотрит Эвин Макдональд. К сорока одному году он стал признанным военачальником клана Гленко Макдональдов и пользовался у своих людей заслуженным уважением. И хотя он был не таким высоким и сильным, как Маклин и его братья, он проявлял в боях завидную силу и храбрость. В его темно-каштановых волосах и бороде уже серебрились седые пряди, а темно-карие глаза светились умом.

– Встретимся в конюшне, – сказал он, понизив голос, когда она специально прошла мимо него с подносом. – Я хочу поговорить с тобой без свидетелей.

– Я улизну отсюда, как только представится возможность, – прошептала Джоанна. Она украдкой глянула на темноволосого юношу, стоящего за спиной Эвина.

Эвин покачал головой, запрещая ей разговаривать с его сыном. Окаменевшее лицо Эндрю выдавало скрытую ярость. Он привык к мысли, что однажды они с Джоанной поженятся, и тогда и Кинлохлевен со всеми прилегающими землями, и богатство будет принадлежать ему. Неудивительно, что его отец опасался, как бы ослепленный яростью Эндрю вольно или невольно не выдал Джоанну, и тогда все их планы пошли бы прахом.

Годфри Макдональд взглянул на Джоанну, когда она забирала у него пустую грязную посуду, и презрительная усмешка искривила его губы. Он и не думал скрьшать отвращение при виде ее грязной мужской одежды.

– Привет, Годфри, – тихо сказала Джоанна.

Годфри был моложе своего брата всего на три года, но он не отличался ни силой характера Эвина, ни приятной внешностью Эндрю. Все его одутловатое лицо было покрыто оспинами, которые не скрывала даже редкая бороденка. Крючковатый нос был в синих прожилках, и, что самое неприятное, Годфри почти постоянно был пьян.

– Иди отсюда, – прошипел он, – пока никто ничего не заподозрил.

Закинув голову, он одним жадным глотком осушил свою кружку.

В зале было столько народу, что Джоанне не составило бы большого труда улизнуть. Но как только она собиралась уйти, возле нее тут же оказывался Фичер либо один из братьев Маклина. Несколько раз она буквально налетала на них. Ткнувшись носом в богатырскую грудь, она каждый раз чувствовала себя так, будто заснула и проснулась в стране великанов.

Когда ужин закончился, слуги разобрали столы и сдвинули к стенам скамьи. Тростниковые маты были убраны, зал был готов к танцам. Леди и лорды кружились, приседали, кланялись, выполняя фигуры танца.

К великому разочарованию Джоанны, Маклин так и не встал со своего кресла на возвышении, где он сидел рядом с королем. Ей очень хотелось посмотреть, как этот, могучий воин стал бы приседать и кружиться в танце с леди Беатрис или с Иден. Судя по обиженному выражению лица кузины Иден, она тоже на это надеялась.

Но Маклин даже не взглянул на танцующих. Похоже, в черной душе этого мужлана не было ни одной искорки романтизма.

Был уже поздний вечер, а Джоанна так и не смогла вырваться из зала, чтобы встретиться с военачальником клана Макдональдов. Она надеялась, что ей удастся сбегать в конюшню, когда все улягутся спать, но Маклин и оба его брата сели за большим кухонным столом играть в карты с Дэви и Сьюмасом. Джоанна знала, что эта игра не на один час.

У Морского Дракона вошло в привычку полночи сидеть за игрой в карты с людьми, которые охраняли Джоанну, пока она спала. Да, очевидно, что с этой семейкой что-то не так. Лаклан и Кейр не выказывали и тени усталости и сидели вместе со старшим братом, силы которого казались неисчерпаемыми. В конце концов, под звук мужских голосов и шорох карт обессиленная Джоанна уснула перед очагом.

– Ставлю крону, что ты блефуешь, Дэви, – со смехом бросил вызов Маклин. – Я предупреждаю, что вижу всех болтунов Макдональдов со всеми вашими хитростями насквозь. Не играй с огнем!

Последнее, что услышала Джоанна, прежде чем провалиться в сон, был смех и звон монеты, которая упала на кучку других монет на столе.

Джоанна улыбнулась, не раскрывая глаз. Почему-то ей пришло в голову, что густой баритон Маклина – это лучшее, что может услышать девушка на сон грядущий.

Только на следующее утро Джоанне удалось улизнуть незамеченной. В конюшне она увидела Джока, быстро сунула ему в руку записку, шепнув, что это для Эвина, и поспешила в часовню.

После того как Эбби и Сара навели здесь порядок, все сияло и сверкало. Дубовые скамьи были отполированы, золотые подсвечники возле алтаря сияли, сам алтарь был покрыт белоснежным выглаженным покрывалом, одним словом, все было готово к завтрашней церемонии. В вестибюле в ведрах с водой стояли огромные букеты роз, лилий и цветущих яблоневых веток. Завтра их поставят в высокие вазы перед главным и двумя боковыми алтарями.

Запах цветов напомнил Джоанне запах ее любимого цветочного мыла, от которого с появлением Маклина она была вынуждена отказаться. Конечно, торопливое мытье в кухне и куски жесткого желтого мыла Этель не шли ни в какое сравнение с купанием в большой кадке, поставленной перед камином. Джоанна очень любила понежиться в теплой воде и насладиться прикосновением мягкого ароматного мыла к своей коже.

Она внимательно огляделась, проверяя, не прячется ли кто-нибудь в тени, а затем поспешила к алтарю перед иконой Божьей Матери, где горели синие свечи. Еще раз оглянувшись, чтобы удостовериться, что она одна, Джоанна наклонилась и задула все свечи. Потом она перекрестилась, встала на колени и прошептала молитву с просьбой простить ей этот ужасный грех.

Тут она услышала у себя за спиной тихие шаги. Ее сердце от страха чуть не выпрыгнуло из груди. Если Маклин схватит ее, он прикажет привязать ее к столбу и сжечь, как еретичку.

10

– Это вряд ли тебя спасет, Джоанна.

Джоанна резко обернулась и с облегчением выдохнула, узнав Эвина. Его силуэт четко вырисовывался на фоне витража.

– Слава богу, это ты, – проговорила она.

– Я получил твою записку, – сказал Эвин, подходя ближе. – Нам лучше побыстрей закончить разговор.

Эвин взял Джоанну за локоть и повел в маленький альков, где их никто не мог увидеть.

– Ты приехал, чтобы забрать меня в Мингари? – спросила Джоанна, надеясь, что ее голос звучит достаточно бодро и Эвин ничего не заподозрит.

На самом деле она и сама не очень понимала, что с ней происходит. Она должна гореть от нетерпения поскорей вырваться из лап Морского Дракона, но сама мысль о том, что она может уехать из Кинлохлевена, причиняла ей боль.

Джоанна убеждала себя, что ей не хочется уезжать потому, что это ее замок. Она любит Кинлохлевен и привязана к нему, а кошмарный горец, который намерен завтра на ней жениться, не имеет к замку никакого отношения.

Эвин взял Джоанну за руку, его темные брови почти сошлись на переносице.

– Не сейчас. Твое исчезновение вызовет ненужную тревогу. Они сразу поймут, кто ты есть на самом деле, отправятся в погоню и поймают нас на полпути в Баллакулиш.

Джоанну пробрала дрожь, она сцепила руки, чтобы они не тряслись. У нее перехватило дыхание.

– Но что же мне делать? – спросила она сдавленным голосом. – Маклин намерен утром жениться на леди Джоанне.

– Просто продолжай вести себя так, как раньше. У тебя замечательно получается изображать мальчика, – сказал Эвин.

Он ободряюще улыбнулся Джоанне и окинул взглядом ее хрупкую фигурку, на которой, как на вешалке, болтались драная рубашка и потертый килт.

– Когда мы объявим, что Иден – моя настоящая дочь, как она и утверждала с самого начала, он станет посмешищем для всего шотландского двора. Какая может быть свадьба, если Маклин не знает, кто его невеста. И тогда Королевскому Мстителю не останется ничего, кроме как убраться в Стокер с пустыми руками.

– И я опять стану леди Джоанной, – с облегчением вздохнула девушка.

Эвин со спокойной уверенностью кивнул и пригладил короткую темную бородку.

– Все, что нам останется делать, – это ждать разрешения из Рима. Как только оно прибудет, ты сможешь выйти замуж за Эндрю. И тогда придет конец мечтам Джеймса Стюарта о том, чтобы зажать Макдональдов из Гленко в своем железном кулаке.

Сердце Джоанны сжалось.

– Как ты думаешь, как скоро придет разрешение?

– Я думаю, что это дело нескольких месяцев.

Эвин, прищурившись, посмотрел на Джоанну, и она отвернулась, не в силах вынести его твердый, проницательный взгляд.

Он схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

– Этого ждут от тебя все наши люди, – настойчиво повторил он. – Благополучие всего нашего клана зависит от тебя. Ты обязана исполнить свой долг и выйти замуж за Эндрю. Помни, Джоанна, что ты не бедная потаскушка из таверны и не дочь мелкого фермера. Поэтому твое замужество – вопрос очень важный. Очень многое зависит от того, за кого ты выйдешь замуж. Мы не должны допустить, чтобы Кинлохлевен попал в лапы нашего заклятого врага.

– Я понимаю, – сказала Джоанна, опустив глаза.

Она не хотела, чтобы Эвин увидел, как она несчастна. Ее английские родственники так и не приняли ее до конца. Тетя и дядя Блитфилды часто ворчали на леди Анну за то, что ее дочь растет настоящей шотландской дикаркой. А дед и бабушка Невилы пытались обуздать ее буйную натуру. Джоанна страстно хотела быть нужной своим людям и быть любимой ими, но ее сердце не соглашалось с жертвой, которую она должна была принести ради них.

– Приложи все силы, чтобы не выдать себя, Джоанна, – многозначительно предупредил Эвин.

Она обхватила себя за плечи, чтобы унять сотрясавшую ее дрожь, подняла глаза и встретилась с его холодным взглядом.

– Теперь, когда король здесь, я боюсь, – призналась она. – Если меня узнают, король прикажет повесить меня как изменницу.

Эвин ухватил ее за запястье и крепко сжал. Его слова падали, как топор палача, нарушая мирную тишину церкви:

– Ничего с тобой не случится, если ты будешь достаточно осторожна. Но Макдональды не простят тебе, если ты выдашь себя – вольно или невольно.

Даже не пытаясь вырвать руку из его железной хватки, Джоанна склонила голову, покоряясь неизбежному. Ее плечи поникли.

– Я знаю, – едва слышно прошептала она.

Такая покорность судьбе смягчила Эвина.

– Не забывай, что Маклин схватил Сомерледа и отправил его на смерть, – напомнил он. – Он преследовал старика, устроил на него настоящую охоту, а потом уничтожил, как обыкновенного преступника. Ни один из Макдональдов не может испытывать к Королевскому Мстителю никаких других чувств, кроме ненависти. – Он сделал паузу и потом добавил: – Ну, если только ты не считаешь, что твой дед виноват в тех преступлениях, которые ему приписывают.

– Дедушка был невиновен! – горячо воскликнула Джоанна. – Он никогда бы не убил человека без причины. В этом я абсолютно уверена.

Убежденный в ее искренности, Эвин похлопал ее по руке.

– Интересы клана ты должна ставить превыше всего, Джоанна, как того хотели бы твой отец и твой дед. Ну а когда вы с Эндрю поженитесь, я дам вам полную волю здесь, в Кинлохлевене.

Джоанна прекрасно понимала, что означает это обещание Эвина. Эндрю гораздо больше будут волновать его соколы и лошади, чем насущные заботы настоящего хозяина замка. Он был легкомысленным и пустым юношей, заботился о своей внешности, любил массивные золотые цепи, бархатные сюртуки и отделанные мехом перчатки. И все это, безусловно, будет занимать его куда больше, чем оленьи рощи, пруды с рыбой, загоны для кроликов и голубятни в их владениях. Ей придется следить за тем, чтобы ее самовлюбленный муж не разорил их, но зато она сможет сама принимать решения в повседневных делах. Взамен Эвину нужно будет только одно: чтобы ее люди хранили верность Макдональдам в случае, если на Островах вспыхнет еще одно восстание.

– Ну, я, пожалуй, пойду, – сказал Эвин. – Если кто-нибудь из Маклинов увидит нас с тобой здесь, они наверняка что-то заподозрят.

Не сказав больше ни слова, он повернулся на каблуках и вышел из часовни.

Джоанна прошла в нишу, где находилось выполненное из цветного стекла изображение стройной молодой женщины, одетой в серебристые доспехи. В руке она держала знамя с вышитыми лилиями. Дрожащими руками Джоанна поставила перед Орлеанской девой свечу и зажгла ее. Она делала это каждое утро с того самого дня, как узнала, что должна выйти замуж за Эндрю. Ей сообщили об этом вскоре после смерти ее деда. Джоанна смотрела на одухотворенное, полное решимости лицо Жанны д'Арк и пыталась справиться с чувством безысходности, сдавившим ей сердце.

Каждый день она приходила сюда и просила Жанну послать ей рыцаря, который бы спас ее от брака с Эндрю.

Но вместо доблестного странствующего рыцаря в замок явился Морской Дракон, разбойник и пират, повинный в смерти ее деда.

Ну, в общем, не совсем разбойник, признала Джоанна. По отношению к ее людям Маклин показал себя как мудрый и справедливый хозяин. Прямой и откровенный, он практически никогда не раздражался и не выходил из себя. Отважный воин оказался замечательным хозяином. Многие из обитателей Кинлохлевена уже начали восхищаться им, и даже Мод, вначале относившаяся к нему настороженно, медленно, но верно становилась его сторонницей. Если бы он стал мужем Джоанны, то он бы смог защитить их владения и приумножить богатство.

То, с каким терпением он относился к детям и подросткам Кинлохлевена, включая непоседливого Джои Макдональда, убедило всех, что вряд ли он когда-нибудь мог обидеть ребенка. И уж конечно, он не убил бы малыша в первый день по приезде, как грозился. Он просто хотел их всех напугать и заставить говорить. Джоанна никогда не забудет тот день, когда он так терпеливо учил Джои стрелять из лука. Это был день, когда он спас ей жизнь.

И еще в одном Джоанна была уверена. Она-то знала, что ее дед невиновен, но, по-видимому, у Маклина не было и тени сомнения в том, что именно Сомерлед хладнокровно убил Гидеона Камерона. В противном случае он никогда бы не стал за ним охотиться и не сдал бы палачам.

А вот в чем у Джоанны не было тени сомнений, – так это в том, что кто-то на небесах что-то напутал, когда отреагировал на ее мольбы. Да, в Кинлохлевен явился прекрасный горец, чтобы спасти ее от брака с Эндрю, но это оказался человек, за которого она ни при каких обстоятельствах не может выйти замуж.

Потому что если она выйдет за Маклина, то восстановит против себя всех членов своего клана и всех своих родных.

Сердце Джоанны билось, как птичка, пойманная в сети, при мысли о том, чтобы стать женой Маклина. Интересно, каково это – делить ложе рядом с мужественным воином? Спать под одним одеялом, лежать в его объятиях, слушая бархатную тишину ночи? Чувствовать на своем теле прикосновение его сильных рук, а губами ощущать тепло его губ, когда он будет страстно и нежно целовать ее?

Теплая волна прокатилась по ее телу, и Джоанна прижала руки к лицу, тщетно стараясь отогнать видение, возникшее перед глазами. Она рядом с этим сильным мужчиной, их тела переплелись…

Святые небеса, она не должна думать об этом!

Она должна сделать все возможное, чтобы избежать брака с Маклином. Так велит ей долг.

Тишину часовни нарушил звук шагов, и Джоанна выпрямилась, сдерживая слезы. Часто моргая, она глянула через плечо и увидела Фичера, стоявшего в проходе между скамьями.

– А, вот ты где, парень, – сказал он. – В последний раз, когда я тебя заметил, ты направлялся в конюшню.

Фичер стоял подбоченясь и задумчиво смотрел на Джоанну. Черная повязка на глазу и страшный шрам на скуле, золотая серьга в ухе и узкие ленты, которыми были подвязаны его длинные светлые волосы, больше не пугали Джоанну, потому что в его единственном здоровом глазу читалось искреннее расположение к ней.

В соответствии с ролью дворового мальчишки, которую она играла, Джоанна шмыгнула и вытерла нос рукавом рубашки.

– А вы искали меня, да, сэр?

– Что случилось, парень? – увидев ее покрасневшие глаза, спросил Фичер.

С деланно равнодушным видом она дернула плечом:

– Когда я прибирался, мне в глаз попала пылинка, вот и все.

Фичер подошел к изображению Жанны д'Арк и с неприкрытым восхищением посмотрел на нее.

– Ничего не скажешь, Орлеанская дева отличалась смелостью и решительностью, – сказал он. – Я знаю одну девушку, которая очень напоминает мне Жанну.

– Правда? – замирая, спросила Джоанна.

Она посмотрела вверх, на стройную девушку в кольчуге, на ее вдохновенное бледное лицо, и вздохнула.

– Хотел бы я знать кого-нибудь похожего на нее.

Одноглазый великан посмотрел на зажженную свечу, и его бородатое лицо осветила белозубая улыбка.

– Леди Эмма хотела бы, чтобы ты опять сегодня побыл с ней, парень, – сказал он. – Ты ей зачем-то нужен.

– Пожалуйста, скажи ей, что мне надо сначала поговорить с Маклином, – ответила Джоанна. – Ты, случайно, не знаешь, где он?

– Он наверху, на башне. Занимается укреплениями. – Улыбка Фичера стала еще шире. – Я провожу тебя туда.

Рори стоял на башне, глядя на расстилающуюся внизу долину. На каменном парапете были разложены планы, и Рори объяснял брату, какие изменения он намерен произвести, чтобы укрепить оборонительные возможности замка.

– Как ты видишь, – говорил он, – с запада Кинлохлевен неприступен. Здесь отвесные скалы спускаются прямо в озеро. Но с юга наружная стена, навесная башня и ворота абсолютно не защищены и уязвимы. Я планирую укрепить стену дополнительными опорами, проделать бойницы вдоль всех стен, заменить опускную решетку на воротах на новую, более прочную, и поставить новые ворота. Все боковые входы будут укреплены, а во внутреннем дворе – выкопан еще один колодец. Когда мы все это закончим, нам не будут страшны ни катапульты, ни пушки.

Лаклан одобрительно кивнул и хлопнул брата по плечу.

– В танцах ты, конечно, не силен, Рори, но что касается фортификации, то тут тебе нет равных.

В ответ на лукавый взгляд Лаклана Рори криво усмехнулся:

– Видишь ли, я брал столько замков, что мне известны все мыслимые и немыслимые слабые места. А за танцы вам с Кейром спасибо. Теперь я смогу танцевать на пиру с моей невестой, не опасаясь, что отдавлю ей ноги или на ступлю на платье.

Три брата провели полдня в небольшом зале за закрытой дверью, пока Фичер охранял вход, а леди Эмма держала при себе Джоанну.

Лаклан играл на лютне, покрикивая на Рори, как придирчивый француз – учитель танцев, а Кейр исполнял женскую партию. Картина была просто уморительная. Рори пришлось семенить на цыпочках и расхаживать павлиньим шагом. Это было для него так трудно и непривычно, что он ругался последними словами. В это время почти двухметровый Кейр приседал, жеманно улыбался и делал вид, что поддерживает шлейф платья. И каждый раз, когда Рори наступал на подол воображаемого платья или Кейру на ногу, его братья разражались громовым хохотом. Рори и сам с трудом удерживался от смеха.

– Запомни, Рори, – поучал его Лаклан, – ты не просто должен правильно переставлять ноги, вцепившись в руку своей партнерши. Ты должен танцевать с ней. Смотри ей в глаза и старайся прижать ее к себе крепче, чем требуют приличия. Она должна почувствовать, что ты желаешь ее, а ты должен каждым движением дать ей это понять.

Рори нахмурился. Ему не надо было притворяться, что он хочет Джоанну, так как это желание и так не отпускало его ни на минуту. Но он не собирался показывать это всему двору.

– Тебя не должна смущать мысль о том, что ты будешь демонстрировать свои чувства, – подбодрил его Лаклан. – Это вполне естественно, учитывая, что она действительно прелесть.

– Ты все понял неправильно, – заявил Рори брату, который в ответ с сомнением покачал своей темно-рыжей головой. – Конечно, я испытываю восхищение и расположение по отношению к Джоанне. И даже желание и страсть, если хочешь. Черт, а кто бы не испытывал? Но выставлять себя на посмешище, как делают некоторые идиоты, я не собираюсь. Не настолько я потерял голову.

– Только не говори мне, что ты не запал на эту очаровательную малышку, Рори, – рассмеялся Лаклан. – Уж я-то тебя хорошо знаю. С чего же иначе тебя вдруг заинтересовали танцы, баллады и сонеты? Которые, кстати, почти готовы.

Рори даже себе не хотел признаваться в том, что он действительно неравнодушен к Джоанне, поэтому уверенность Лаклана в своей правоте разозлила его.

– Джоанна верит в сказки о доблестных рыцарях, вот с чего. И если ей хочется видеть рядом с собой рыцаря в сияющих доспехах, то я с удовольствием подыграю ей. Думаю, что она стоит того. Но это совсем не значит, что я в нее влюблен. Жен выбирают, руководствуясь совсем другими причинами. – Рори все больше раздражался. – Поэтому лучше сотри со своего лица эту идиотскую улыбку, черт тебя возьми!

Лаклан не стал возражать, только пожал плечами. Однако глаза его продолжали смеяться.

– Джои хочет поговорить с вами, милорд, – раздался позади них голос Фичера.

Все трое повернулись и увидели, что Фичер поднимается по наружной лестнице, а за ним, как обычно, чумазая и оборванная, идет Джоанна.

Лаклан шагнул вперед, чтобы поприветствовать свою будущую невестку.

– Доброе утро, Джои, – с теплой улыбкой сказал он. – Надеюсь, мы не мешали тебе спать прошлой ночью, когда играли в карты.

– Нет, что вы, я хорошо спал, – ответила Джоанна.

Она ответила улыбкой любезному главе клана Макрэев, но, когда перевела взгляд своих голубых глаз на Рори, выражение лица у нее стало серьезным и даже каким-то торжественным.

– Я хотел бы поговорить с вами наедине, милорд. Это кое-что очень важное.

– Хорошо, – ответил Рори.

Он бросил быстрый взгляд на Фичера и Лаклана:

– Вы извините нас, джентльмены?

Джоанна проводила взглядом удаляющихся мужчин, потом подошла к парапету и встала рядом с Рори.

– Мне нравится ваша семья, – призналась она с недетской серьезностью. – Они все – замечательные люди.

– Я рад, что они тебе нравятся, – отозвался Рори, сворачивая планы и схемы. – Мои братья считают, что ты очень способный парень, а леди Эмма не нахвалится тобой. Похоже, ты заинтересовал ее вчера своими наблюдениями и, размышлениями.

При этих словах Джоанна вскинула ресницы и медленно повернулась лицом к открывающемуся с башни виду.

Она так вцепилась в край каменного парапета, что у нее побелели костяшки пальцев.

– Она рассказала вам, о чем мы с ней говорили? – глядя прямо перед собой, спросила она.

– Нет, – честно ответил Рори.

Леди Эмма отказалась удовлетворить его любопытство, сказав ему только, что, по-видимому, на небе взошла его счастливая звезда, потому что ему, как никому другому, повезло с невестой. При этом ее слова несколько раз прерывались веселым смехом. Причину этого смеха она объяснить тоже отказалась.

На щеках Джоанны вспыхнул румянец, и Рори понял, что темой их разговора был он сам, причем отзывы о нем были отнюдь не лестными.

Джоанна решила сменить тему и показала рукой на развалины крепости на острове почти в центре озера.

– Г