/ Language: Русский / Genre:love_history / Series: Трилогия невест

Невеста с характером

Кэт Мартин

Рул Дьюар, отчаянно нуждавшийся в деньгах, поступил, как и подобает английскому аристократу, — женился на дочери американского миллионера Вайолет Гриффин, подарил ей свой титул и на долгие годы забыл о существовании наивной юной провинциалки из Нового Света. Однако внезапно Вайолет нагрянула в Лондон — и теперь эту элегантную, изысканную красавицу трудно назвать провинциальной или наивной. Рул, осознавший, что постыдно влюбился в собственную жену, уже пребывает в сладостных мечтах о грядущем семейном счастье и наслаждениях брачного ложа, но не тут-то было…

Кэт Мартин

Невеста с характером

Пролог

Бостон

1857 год

Говорят, добро приходит к тем, кто умеет ждать, но Рул Дьюар не был в этом так уж уверен. Он стоял в длинном мраморном холле роскошных апартаментов своего работодателя в поместье Гриффин-Хайтс, недалеко от Бостона, и с волнением ждал, пока дворецкий с каменным лицом не откроет ему дверь кабинета.

С трудом сдерживаясь, чтобы не проверить, хорошо ли завязан узел галстука и приглажены ли волосы, он подтянулся, ибо из-за заветной двери раздались приглушенные звуки шагов. Дверь распахнулась, и мужчина в кабинете улыбнулся: судя по всему, он ждал посетителя.

— Рул, мой мальчик, входи же! Благодарю тебя, что ты примчался!

Говард Гриффин, глава «Заводов Гриффина», где производилось высококачественное вооружение, приветствовал его, стоя на пороге кабинета — обширной, уставленной книжными полками комнаты, которая занимала значительную часть западного крыла его особняка.

Рул прошел за хозяином в комнату.

— Ну что вы, никаких проблем. Я как раз просматривал чертежи, на которые вы просили меня взглянуть, и вносил требуемые изменения в проект.

Гриффин в свои сорок с небольшим был крепко сбит, почти так же высок, как и Рул, с волосами ржаво-каштанового цвета. Он подошел к полированному шкафу красного дерева и распахнул дверцы. Там на полках спрятанного от посторонних глаз мини-бара стояли бутылки и хрустальные бокалы на блестящих серебряных подносах.

— Так что ты скажешь о новых чертежах? — спросил Гриффин, доставая два стакана и ставя их на столешницу.

— Полностью согласен с вашими рекомендациями. Я полагаю, в скором времени на смену гладкоствольному ружью придет винтовка с нарезным стволом. А отсюда следует, что нам надо принимать в расчет этот фактор и учитывать его при производстве огнестрельного оружия обоих классов.

Гриффин улыбнулся, он остался доволен услышанным. Хотя у Рула сложилось впечатление, что его вызвали сюда вовсе не для того, чтобы обсуждать детали бизнеса.

— Виски не желаешь? — Гриффин взял бутылку с напитком золотисто-коричневого оттенка. — Или ты предпочитаешь что-то другое?

Рулу больше по вкусу было бренди, напиток менее крепкий, но американцы, похоже, любили погорячее, так что он уже привык.

— Виски в самый раз.

Гриффин наполнил два стакана и один передал Рулу. Тот сделал глоток, и обжигающий горло напиток немного снял напряжение. Впрочем, полегчало ему ненамного. Не удержавшись, он пригладил ладонью черные кудри, поправляя выбившиеся пряди. Не каждый день босс, владелец преуспевающей компании, приглашает вас к себе домой.

Гриффин не предложил ему присесть, вместо этого он подвел Рула к окну, из которого открывался вид на сад. Весна в этом году выдалась ранняя, и нежная зелень уже вовсю пробивалась из земли. Извилистые дорожки, выложенные кирпичом, сохранялись в идеальной чистоте.

Гриффин взболтал виски в стакане.

— За то время, что ты работал у меня, ты прекрасно потрудился, Рул. Я поступил мудро, когда нанял тебя на работу.

— Спасибо, сэр.

Несмотря на двадцать четыре года, на Рула была возложена немалая ответственность. По большей части причиной тому было его оксфордское образование, но и родословная сыграла свою роль.

Рул был не дурак. Принадлежность к классу британской аристократии открывала двери в высшее общество по обе стороны океана. А уж тот факт, что он приходился братом герцогу, и вовсе творил чудеса. Рул давно был готов воспользоваться любой возможностью, чтобы продвинуться вверх по карьерной лестнице.

Гриффин повернулся к окну и задумался. Там, внизу, вода, низвергавшаяся из пасти мраморного фонтана, переливалась в лучах солнца всеми цветами радуги. Гриффин, как правило, человек активный и целеустремленный, сейчас выражал собой полную противоположность своей обычной натуре.

— Полагаю, ты знаком с моей дочерью, Вайолет.

— Да сэр, я видел ее несколько раз. Милая девушка.

— Она, по правде сказать, еще слишком молода, ей только шестнадцать, да и по характеру сорвиголова. Впрочем, в том моя вина. У меня нет сына, вот я и баловал ее.

Рул проследил за взглядом Гриффина и заметил огромный платан справа от фонтана. С одной из веток свисали качели, на которых сидела Вайолет Гриффин. Она раскачивалась все выше и выше, заливаясь радостным смехом. Ее многочисленные юбки, взвиваясь ввысь, открывали лодыжки, прикрытые чулочками. У нее было лицо в форме сердечка, мальчишеская фигура и волосы цвета новенького медного пенни.

— Как я сказал, она еще слишком молода, но уже так похожа на мать — упокой Господь ее душу! — и, думаю, не за горами тот день, когда она станет настоящей красавицей.

— Уверен, что так оно и будет, сэр. — Рул сделал глоток виски. Он понятия не имел, как будет выглядеть юная леди, когда вырастет, и гадал, к чему этот разговор.

Гриффин повернулся от окна. Его взгляд сфокусировался на лице Рула.

— К сожалению, меня не будет рядом, чтобы лицезреть это чудесное превращение.

Рул вскинул голову.

— Сэр?

— Я умираю, Рул. Это нелегко говорить. Я побывал уже у дюжины докторов, но все они говорят одно и то же. Я умираю, и ничто не в силах этому помешать.

У Рула перехватило дыхание, будто грудь сжало тисками. Только сейчас он обратил внимание на желтоватый оттенок кожи Гриффина, на темные мешки под глазами.

Он сглотнул.

— Но… но что с вами, сэр? Что за хворь вас одолела?

Взгляд Гриффина оставался холодным. Он покачал головой:

— Какие-то проблемы с печенью. Доктора бессильны что-либо сделать.

Рулу по-прежнему было тяжело дышать. Говард Гриффин был самым крепким из всех, кого Рул знал. Аура силы и власти следовала за ним повсюду, куда бы он ни шел. Они не были особенно близки, но Рул испытывал к этому человеку глубочайшее уважение.

— Прошу простить меня, сэр, но я слегка опешил и не могу подобрать слова. Вы говорите, доктора уверены в своем диагнозе?

— Боюсь, что так. Можно, конечно, делать вид, что все иначе, но я предпочитаю принять правду как есть и приготовиться к неизбежному.

Рул взял себя в руки.

— Я сделаю все, что вы скажете, сэр. Вы ведь знаете, что можете положиться на меня.

Губы Гриффина слабо сжались, он удовлетворенно кивнул:

— Я надеялся, что услышу от тебя эти слова. — Он снова посмотрел в окно. — Хотя я сильно сомневаюсь, что ты мог бы представить себе то, о чем я собираюсь тебя попросить.

Рул оставил последнюю фразу босса без комментариев.

— Что ни уготовила бы мне судьба в отведенные мне дни, моей главной заботой всегда будет благополучие моей дочери. Мне нужно знать, что ее будущему ничто и никто не угрожает. Я должен быть уверен, что о ней как следует позаботятся и что у нее будет дом, которого желает каждая женщина. Одним словом, я хочу найти ей мужа.

У Рула закружилась голова. Неужели Говард Гриффин говорит ему это оттого, что считает его подходящим кандидатом на руку своей дочери?

— Ты нравишься ей, Рул. На самом деле я даже думаю, что она по-детски влюблена в тебя.

— Вы ведь не думаете, что…

— Именно так я и думаю, но не нужно путаться раньше времени. Я хочу предложить тебе вовсе не то, что ты подумал.

— Я понимаю ваши опасения, мистер Гриффин, но вы сами сказали, что вашей дочери лишь шестнадцать лет.

— И тем не менее мой отцовский долг обеспечить ей достойное будущее, отдать ее в хорошие руки и знать, что о ней будут заботиться. Если бы у меня было чуть больше времени, разумеется, я бы все сделал иначе. К сожалению, времени у меня как раз в обрез.

Рул мог только догадываться, что чувствует Гриффин. Ему не суждено увидеть, как его дочь превратится в женщину.

— Я понимаю вашу дилемму, сэр, но, боюсь…

— Мой выбор ограничен, Рул. Я должен устроить все ради будущего дочери, невзирая на то что она еще девочка. Вот почему ее будущий муж должен дождаться срока, когда можно вступать в законный брак. Ей должно исполниться хотя бы восемнадцать лет.

Рул поймал себя на том, что качает головой.

— Прошу простить меня, сэр, но при всем моем к вам уважении, если вы просите, чтобы я женился на вашей дочери, то вынужден огорчить вас, ибо…

— Прежде чем дать ответ, по крайней мере выслушай меня до конца.

Человек, который стоял перед ним, умирал. Оказать ему должное уважение и выслушать до конца — это то немноroe, что Рул мог для него сделать. Он коротко кивнул в знак согласия. В одном он был точно уверен: как бы сильно ни было его уважение к Говарду Гриффину, он не собирался жениться, тем более на шестнадцатилетней девчонке.

— Давай присядем, и я обрисую тебе свое предложение. Быть может, когда я закончу, ты не будешь смотреть на меня так, будто я окончательно спятил.

Рул изобразил на лице улыбку. Черт побери, ему нравится Говард Гриффин. Ему была ненавистна сама мысль, что этот сильный человек уйдет из жизни раньше своего срока.

Жаль, что придется отказать ему в просьбе.

Вайолет Гриффин сидела на богато украшенном золоченым орнаментом небольшом диванчике в своей спальне и разговаривала с кузиной и лучшей подругой, Кэролайн Локхарт. Глаза юной девушки были заплаканы и покраснели, она высморкалась в носовой платок с кружевной ленточкой по краям и вытерла слезы со щек.

— Я до сих пор не могу в это поверить.

— Это так несправедливо, — сказала Кэролайн. — Ты ведь уже потеряла маму. Ты не заслужила того, чтобы потерять еще и отца.

Вайолет снова высморкалась и утерла вновь выступившие слезы. Она плакала каждый день с тех пор, как папа пригласил ее в кабинет и выложил всю правду, меньше чем через год он умрет.

— Папа говорит, что жизнь никогда не играет по-справедливому.

— Может, и нет, но это неправильно.

Вайолет посмотрела на подругу.

— П-папа хочет, чтобы я вышла замуж. Только так он сможет умереть спокойно.

Кэролайн удивленно округлила светло-голубые глаза. Она была светловолосой девушкой, на дюйм выше Вайолет. Кэролайн поерзала на диванчике, и юбка ее розового платья из тафты зашуршала.

— Боже мой, но тебе же только шестнадцать!

— Да дело не в этом.

Кэролайн закусила губу.

— И за кого он хочет выдать тебя замуж?

— За англичанина, его зовут Рул Дьюар. Ты должна его помнить. Он ужинал у нас несколько раз, а однажды пришел к ленчу. За ленчем ты его и видела.

Лицо Кэролайн приняло мечтательное выражение.

— Ну, разве забудешь такое! Такого красавчика я раньше не видела.

Вайолет лишь кивнула:

— Да, я подумала точно то же самое, когда увидела его в первый раз. Какие у него голубые глаза! А волосы, волосы такие иссиня-черные, что глаз не отвести. — Вайолет потупила взор, но потом снова посмотрела на подругу. — Как ты думаешь, выходить мне за него замуж или нет? Папа хочет удостовериться, что мое будущее в безопасности, прежде чем… прежде чем…

— Твой папа очень сильно любит тебя, — мягко сказала Кэролайн.

— Знаю, что любит. — Вайолет смахнула слезинку, катившуюся по щеке. — Так мне выходить за него… или что? Папа так мало о чем-либо просил меня, и если я соглашусь, то ему будет приятно.

— Ты думаешь… Хм, а Рул хочет жениться на тебе?

— Я не знаю. Папа сказал, что хочет.

— Что за странное имя — Рул? Что оно значит, как ты думаешь?

— Папа говорит, что так звали его прапрадеда по материнской линии, или что-то вроде того. Еще он сказал, что они с Рулом уже обо всем договорились и пришли к какому-то финансовому соглашению, которое обоих нас обеспечит в будущем безбедным существованием. Он сказал, что Рул… что он не по-настоящему женится сейчас на мне, по крайней мере это произойдет не раньше, чем мне стукнет восемнадцать.

Кэролайн кивнула:

— То есть ты хочешь сказать, что он не станет требовать исполнения супружеского долга, покаты не станешь достаточно взрослой?

— Думаю, да. — Вайолет комкала влажный платок в руках. — А до той поры он возвращается в Лондон, чтобы возглавить там завод, который принадлежит нам.

Кэролайн расправила складки своего платья.

— Так ты хочешь за него замуж?

Вайолет покачала головой:

— Я ни за кого не хочу замуж, уж точно не хочу сейчас. Но если мне придется… придется выходить, то уж лучше пусть это будет Рул.

Кэролайн усмехнулась:

— Нет, ты только вдумайся, он приходится братом герцогу. Если ты выйдешь за него, то тебе станет завидовать каждая девчонка в школе госпожи Бродмур.

Эта школа для девочек была самой престижной в Бостоне, ее посещали обе подружки. Хотя, по правде сказать, Вайолет там нисколько не нравилось. Она предпочитала другое образование, то, что она уже получила от отца: математика и история с географией, французский, греческий языки и латынь.

Но она твердо решила стать такой девушкой, какой хотел видеть ее отец, так что она серьезно относилась к занятиям в школе госпожи Бродмур.

Слезы снова брызнули из глаз. Какая теперь разница, станет она лучшей ученицей выпуска или нет, ведь папа все равно этого не увидит!..

Вайолет судорожно вздохнула. Не важно, увидит он или нет. Ведь сама она будет знать всю правду, а сделать так, как он хочет, сейчас стало для нее еще важнее, чем раньше.

Она приняла решение, была не была.

— Я сделаю это. Кэрри. Я выйду замуж за Рула Дьюара.

Кэролайн по-девичьи взвизгнула, вскочила с места и обняла подругу.

— Ты будешь невестой! С ума сойти, я не могу в это поверить!

Вайолет посмотрела на носовой платок, который все еще держала в руках, и сглотнула комок, подступивший к горлу.

— Я тоже не могу.

Минуло две недели. Рул и глазом моргнуть не успел, как они пролетели. Была суббота, стоял теплый весенний денек, и он пытался разглядеть в этом доброе предзнаменование тому серьезному решению, которое он принял. Стоя посреди обширного сада позади особняка Гриффина перед увитой цветами аркой над алтарем, Рул поднял глаза, чтобы лицезреть будущую миссис Рул Дьюар.

Она выглядела именно так, как ей и следовало: наивной юной барышней, только что вышедшей из-за школьной парты. Даже в роскошном свадебном платье, сплошь украшенном белыми бельгийскими кружевами, она была угловатой девушкой-подростком. Она не готова была к браку — и уж точно не была такой, какую выбрал бы сам Рул.

По правде говоря, он вообще не хотел жениться.

Но Говард Гриффин, как оказалось, обладал даром убеждения, и условия брачного контракта, которые он предложил, были за пределами мечтаний Рула. После смерти Говарда Гриффина и после заключения законного брака он, Рул, получал половину состояния Гриффина и становился владельцем половины «Заводов Гриффина». Вторая половина компании принадлежала Вайолет, женщине, которая вскоре станет его женой.

Законы в Америке отличались от законов его родины, и половина жены всегда останется ее собственностью, но вместе они представляли собой серьезную финансовую силу.

Кроме того, был и еще один плюс. Помимо денег и владения половиной весьма успешной компании, Рул выполнит заветное желание своего отца. Герцог Брэнсфорд был убежден, что союз с американцами обеспечит семье Дьюар благополучное будущее в грядущем столетии. Рул обещал отцу сделать все от него зависящее.

Брак и деловое партнерство, мостом соединившие два берега Атлантики, являлись залогом успеха.

Рул обвел взглядом несколько рядов стульев, на которых сидели друзья Гриффина и родственники. Все это было бы грандиозным событием, если бы Вайолет была постарше, а сама свадьба не готовилась бы в такой спешке. Одним словом, все было скомкано, и все ждали скорейшего завершения.

Ему стало интересно: знают ли собравшиеся обстоятельства, сопутствующие свадьбе? Рул подумал, что Грифф, а теперь он должен был называть его именно так, возможно, посвятил большую часть гостей во все тонкости ситуации. Ему казалось, что многие из сострадания к умирающему согласятся с решением отца устроить своему единственному чаду судьбу.

Отец и дочь стояли на верхней ступеньке террасы, Гриффин протянул руку, и Вайолет положила ладошку в белой перчатке на запястье отца, прикрытое рукавом фрака с атласными лацканами. Она была еще меньше, чем думал Рул. И еще он заметил, что у нее красивые ярко-зеленые глаза. На носу у нее были веснушки. Их он подметил еще раньше, когда просил ее руки, стоя перед ней на одном колене. Все было очень романтично и происходило на глазах ее отца.

Вайолет, по сути, была еще ребенком, а Рул в глубине души противился их браку, даже фиктивному. Он чувствовал желание повернуться, броситься наутек и купить билет на первый корабль до Англии. Но кости были брошены, и будущее уже поманило его сочным куском мяса, перед которым он не мог устоять.

К концу этой церемонии он будет недалеко от того, чтобы стать чрезвычайно богатым человеком. А пока что, до печальной кончины своего новоявленного тестя, он будет главой лондонского отделения «Заводов Гриффина» с весьма привлекательной зарплатой. Рул будет вести разгульный образ жизни в светском обществе британской столицы.

Орган заиграл свадебный марш, возвращая его к настоящему. Вайолет шла подле отца, она несмело улыбнулась Рулу и уставилась в пол. Рул напомнил себе, что мужем в полном смысле этого слова он ей станет только через несколько лет, и ему не придется брать на себя всю полноту ответственности до тех пор, пока он не будет к этому готов. Он изобразил на лице улыбку, надеясь, что она вышла искренней, а сам думал о том, что этим поступком он обеспечит себе будущее и выполнит обещание, данное своему отцу. Рул готовился принять невесту из рук ее отца.

Всю дорогу к алтарю Вайолет усилием воли держала улыбку на лице. На церемонии присутствовали только члены семьи и близкие друзья. Но и этого было более чем достаточно для Вайолет, которая не могла дождаться, когда закончится этот день. Утром Рул уплывет в Лондон, и жизнь вернется на круги своя хотя бы на какое-то время.

Она не желала думать о том, что ждет впереди ее саму и ее отца. Вместо этого Вайолет сосредоточилась на лице мужчины, за которого ей было суждено выйти замуж. Рул ободряюще ей улыбнулся, и ее сердце забилось чаще, гулко отдаваясь в груди. Боже правый, какой же он симпатичный! У него были удивительно голубые глаза, длинные ресницы, густые черные брови, полные, выразительно очерченные губы, прямой нос и идеальной белизны зубы.

Когда Вайолет подошла к Рулу, он взял ее дрожащую руку в свою большую, крепкую, теплую ладонь, улыбка его сделалась шире, а на щеках появились ямочки. Боже, она еще не видела лица с такими совершенными фертами!

И он будет ее мужем.

От этой мысли у нее задрожали колени. Когда папа передал ее в крепкие руки Рула, она выпрямила спину и сказала себе, что делает это потому, что так хочет ее отец. Но на самом деле глубоко внутри она уже в этом сомневалась.

Вайолет твердо отстояла всю свадебную церемонию, которая длилась довольно долго, ибо священник никуда не торопился. Рул принес свою клятву верности, она — свою, после чего все было кончено, он наклонился и поцеловал ее в щечку.

Вайолет подавила вздох разочарования. Ее еще никогда не целовали. Она думала, что достойна большего от человека, который теперь назывался ее мужем.

— Итак, миссис Дьюар, — нежно прошептал Рул, и от его теплого дыхания Вайолет покрылась гусиной кожей, — каково это, выйти замуж?

Она посмотрела на него.

— Пока не имею ни малейшего представления. А вы что чувствуете?

Рул рассмеялся своим сочным, мелодичным баритоном. Разумеется, смех его был совершенным, как и он сам.

— Вы правы, моя милая, я тоже не имею ни малейшего представления. Я чувствую то же самое, что и вы.

— Быть может, должно пройти какое-то время?

Он улыбнулся и, похоже, расслабился.

— Быть может.

Ей нравился его акцент. Он так великолепно сочетался с его идеально скроенным костюмом, дорогими кожаными ботинками и белоснежным шейным платком.

— Надеюсь, ваша семья спланировала всю свадебную церемонию, и мы сможем наконец подкрепиться сейчас, когда худшее уже позади.

Вайолет рассмеялась. Такого она не ожидала. Она не думала, что он сможет рассмешить ее. Это делало его менее пугающим и более доступным.

— Я просто умираю с голоду. Я боялась съесть что-либо до церемонии. Мало ли что могло случиться от волнения.

Он улыбнулся:

— Точно так.

Рул продолжал улыбаться, а Вайолеттем временем думала: «Неужели этот мужчина может быть моим мужем?» Но когда он взял ее руку и положил ее ладонь на свое предплечье, она поняла, что это правда.

Пробравшись через толпу доброжелателей, они направились из сада в дом. Рул все время держал ее под локоток, и она была благодарна ему за его опеку. Она оценила его старания в том; как он играл роль любящего мужа. Когда день перевалил за половину, она сказала себе, что все у них получится. Как показывала жизнь, папа никогда не ошибался в своем выборе, и Вайолет оставалось лишь надеяться, что он не ошибся и в этом деле.

Время тянулось медленно, но в конце концов гости разошлись. Остались только Рул, ее отец и тетя Харриет, сестра ее мамы, самая близкая ее родственница. Вайолет вдруг почувствовала, как у нее закружилась голова, а ноги не держат ее.

— Что с вами? — спросил Рул, обхватив ее за талию и удерживая на ногах.

Вайолет смогла улыбнуться в ответ:

— Со мной все хорошо. Просто, наверное, я немного устала.

Он посмотрел на каминные часы в гостиной.

— Гости разошлись, и, боюсь, мне тоже пора идти. Мне нужно собирать вещи, ведь завтра я уже сяду на корабль и уплыву.

Вайолет разрыдалась.

Она только что вышла замуж, но ее муж уезжает в далекие края. Она не знала, когда они свидятся снова.

С другой стороны, она не была готова стать женой и не знала, как скоро будет готова к этому.

— Мы проводим тебя до экипажа, — сказал отец Вайолет, после чего они вместе дошли до просторной веранды.

— Счастливого плавания, — сказала Вайолет, не зная, что именно говорят в таких случаях.

Рул поклонился и слегка прикоснулся губами к ее руке, она почувствовала его теплое дыхание сквозь перчатку.

— До свидания, Вайолет.

Она смотрела, как он идет по ступеням, взбирается в карету, а затем исчезает в тумане, словно его никогда и не было. Отец нежно обнял ее за плечи.

— Он будет тебе хорошим мужем, дорогая моя. Он дал мне слово, что будет заботиться о тебе.

Вайолет лишь кивнула. «А как же любовь?» — промелькнуло у нее в голове. До этой самой минуты она об этом как-то не думала, и уж тем более не обсуждала она такие тонкие материи со своим отцом. Вайолет прекрасно знала, что любовь не является непременным атрибутом удачного брака, и все же…

По какой-то странной причине ей было больно смотреть, как удаляется карета, унося от нее Рула. В горле застрял ком.

— Рул будет тебе очень хорошим мужем, — заверил ее отец. — Когда придет время.

— Я… я уверена, что так и будет. — Вайолет смотрела, как карета Рула растворяется в массивных чугунных воротах, на которых красовался их герб в виде грифона с телом льва и крыльями орла за спиной. Она чувствовала себя подавленной.

— Заходи внутрь, душечка, — сказала Харриет, седовласая женщина, которой было уже за пятьдесят. Она была безмерно предана ей и отцу. — Ты, должно быть, устала после такого трудного дня.

Вайолет лишь кивнула. Чувство утраты и какой-то внутренней пустоты не покидало ее. У нее есть муж, которого на самом деле нет, и отец тоже покинет ее вскоре.

Когда они прошли в дом, Вайолет вцепилась в руку отца. Ей хотелось, чтобы все было иначе, и она изо всех сил старалась не расплакаться.

Глава 1

Лондон, Англия

Через три года

— Рул, как хорошо, что вы пришли! — приветствовала его хозяйка сегодняшнего вечера, леди Аннабелла Грир, идя навстречу через бальный зал лондонского особняка, где она жила со своим мужем Трэвисом. — Как я погляжу, вы и Лукаса с собой привели.

Ее взгляд скользнул в другой угол зала, где, его лучший друг, Лукас Баркли, беседовал с прелестной молодой вдовой, с которой он только что познакомился. Рул и Лукас вместе учились в Оксфорде. Кроме того, они был и дальними родственниками. Самый старший из братьев Рула, Ройял, герцог Брэнсфорд, женился на кузине жены брата Лукаса.

Рул повернулся к хозяйке:

— Рад видеть вас, миледи.

У Аннабеллы Таунсенд Грир были воздушные русые волосы, ясные голубые глаза, и хотя ей было около тридцати и она была матерью троих детей, она все еще была красивой женщиной.

— Я, признаться, слегка удивлена, что вы все же выбрались. Обычно вы бываете так заняты на работе. — Она легонько стукнула его раскрашенным веером по плечу. — Вы разве не знаете, что члену аристократического сообщества не пристало работать за деньги, словно какому-нибудь простолюдину? — Леди Аннабелла усмехнулась. — Впрочем, вы, Дьюары, никогда не славились пристойным поведением.

Рул усмехнулся в ответ:

— О вас, миледи, можно сказать то же самое.

Он все еще помнил те слухи, какие ходили о страстном любовном романе, который стал причиной брака между Аннабеллой и Трэвисом Гриром, бывшим лейтенантом британской кавалерии, убежденным холостяком и лучшим другом брата Рула, Риса.

Анна только рассмеялась.

— Признаю, порой я бываю необузданной, впрочем, не в последнее время.

Рул улыбнулся:

— С тех пор как один бравый офицер рискнул усмирить ваш буйный нрав.

Анна улыбнулась его смелой шутке. Тут как раз появился и сам Трэвис, мужчина крепкого телосложения с волосами песочного цветам маленькими очками в золотой оправе. Было очевидно, что он без ума от своей жены. Будучи журналистом на хорошем счету в «Лондон тайме», он писал о любом конфликте по всему свету, в котором войска ее величества принимали участие в данный момент.

Пустой рукав его пиджака был немым свидетельством той цены, которую ему пришлось заплатить в кавалерии, где он служил вместе с Рисом.

— Рад вас видеть, Рул. — Трэвис оглядел зал, где зеркальные стены отражали фигуры десятков элегантно одетых мужчин и женщин. — Так есть ли среди этих женщин та, которая завладела бы вашим вниманием? Я слышал, ваши… отношения с пленительной красоткой Сент-Айвз подошли к концу?

Рул отпил из бокала с шампанским.

— Новости распространяются быстро.

— Осмелюсь предположить, что вы вновь начали свои поиски.

Он и в самом деле настроился найти что-то новое. Он ужасно устал от Эвелин Дрейер, виконтессы Сент-Айвз, и несколько недель назад действительно порвал с ней. Это была не ее вина, конечно, и он знал это. Но с некоторых пор он начал чувствовать беспокойство и скуку, его тянуло на приключения, но он не знал, чего именно жаждет его притомившаяся душа.

Взгляд Трэвиса вновь скользнул по залу.

— Может быть, вы наконец-то занялись поисками жены?

Рул чуть не поперхнулся шампанским. Он медленно покачал головой:

— Вот уж кого я точно не ищу, так это жену. По крайней мере не сейчас.

Никто в Лондоне не знал о его женитьбе. Но, так или иначе, ему придется рассказать им все, и достаточно скоро. Что ж, в данном случае лучше поздно, чем рано. Но как только он расскажет это, слова материализуются. Ему придется вспомнить о своих обязанностях и отправиться в Бостон за женой.

Эта мысль служила ему оправданием, так что он направился к столику с напитками и взял там нечто покрепче шампанского.

У столика его поджидал Лукас.

— Толпа начинает редеть. Как ты смотришь на то, чтобы посетить клуб? Или можем поехать к Крокфордам и сыграть во что-нибудь.

Лукас был таким же стройным как и Рул, с темными волосами и пронзительными карими глазами. Его правую бровь пересекал шрам, который добавлял его внешности мужественности, что очень нравилось женщинам.

— А если ты готов, то можем отправиться в заведение мадам Лафон.

Лукас похотливо ухмыльнулся, но Рул лишь покачал головой.

Было время, когда бордели были любимым местом его досуга по вечерам. Но в последнее время мысли о том, чтобы обладать лучшими проститутками Лондона, не прельщали его.

— Так что насчет Крокфордов? — спросил он. — Похоже, у меня началась полоса везения.

Лукас улыбнулся:

— Крокфорды так Крокфорды.

Единственное место, куда Рул не хотел сейчас ехать, был его дом. В противном случае угрызения совести не оставят его в покое. Он будет думать о деньгах, которые завещал ему, умирая, Грифф, о его жалованье и об обещании, которое он дал Гриффину. Хотя он следил за судьбой Вайолет через ее тетушку, Харриет Эдмор, но он ни разу не навестил ее со дня их свадьбы.

Он планировал приехать на похороны ее отца, но Грифф не оповестил его о дне своей кончины, а дорога от Лондона до Бостона занимает немало времени. Он, конечно, послал Вайолет письмо с соболезнованием и потом каждый месяц заботливо писал ей пару строк.

Но это немного не соответствовало его обязанностям мужа.

Когда он вышел из зала и, остановившись, вдохнул прохладный ночной воздух, он сказал сам себе, что время пришло. В ближайшие две недели, и он поклялся себе в этом, он отправится в Бостон.

Давно уже пора забрать свою жену.

Рул предпочел не обращать внимания на то, как все внутри у него судорожно сжалось.

Вайолет сошла с борта быстроходного парусного судна «Бесстрашный», благодаря Господа за то, что снова стоит на твердой земле. Наконец-то она в Лондоне. Она потуже затянула ремешок сумочки, висевшей на ее талии, и огляделась по сторонам. Жизнь на пристани била ключом: портовые грузчики выгружали товар, высаживались пассажиры, торговцы предлагали свои товары вновь прибывшим, которые в силу своего неведения служили им легкой добычей.

Повсюду летали чайки, их пронзительные крики смешивались с грохотом прибоя и скрежетом корабельного такелажа. Вайолет так привыкла к этим звукам с самого детства, что совершенно не замечала их.

— Не правда ли, это волнующе! — воскликнула ее кузина, Кэролайн Локхарт, семенящая рядом с миссис Камминз, леди с непогрешимой репутацией, которая выполняла роль их компаньонки во время путешествия.

— Немного не так я все это себе представляла, — ответила Вайолет, подняв голову и разглядывая шпиль высокой церкви и беспорядочно налепленные крыши домов с торчащими трубами. — Все вокруг выглядит старее, чем я думала, но это придает еще больше очарования.

Впрочем, часть города рядом с пристанью была не самым хорошим местом. Здания кое-где пооблупились и нуждались в ремонте, а люди по большей части носили всякое тряпье.

— Я найму экипаж, — произнесла миссис Камминз, статная женщина с широкой костью, с серыми волосами.

Вскоре они должны были расстаться, Вайолет нужно было добраться до дома своего мужа.

Муж. Это слово оставляло неприятный привкус во рту. Она не видела Рула Дьюара уже три года, со дня их свадьбы.

Нет, он, конечно, присылал ей изредка письма, но в его планы явно не входило выполнять по отношению к ней свои обязательства.

И Вайолет была этому чрезвычайно рада.

Она была так молода, когда повстречалась с ним, молода и впечатлительна. Он очаровал ее своим экстравагантным внешним видом. А еще она была поглощена горем из-за смертельной болезни, случившейся с ее отцом. Грифф хотел, чтобы она вышла замуж, и она готова была сделать все, лишь бы порадовать его, даже стать женой человека, которого едва знала.

— Ну вот, девочки, наш экипаж, — сказала миссис Камминз и подвела их к ветхой карете, запряженной двумя уставшими гнедыми кобылами.

Кучер поднял шляпу, спрыгнул с облучка и начал загружать в карету их багаж. Миссис Камминз, всегда очень добросовестно выполнявшая свои обязанности, тщательно следила за процессом. Она заняла место тетушки Харриет на время путешествия, ибо последней от одного упоминания о четырехнедельном круизе по водной глади делалось нехорошо.

Такая замена была выгодна Вайолет, которая была предоставлена самой себе со дня смерти отца. Чтобы наполнить свое существование чем-то большим, чем скорбь и печаль, она начала интересоваться делами папиного завода по производству вооружения в Бостоне.

Повзрослев, она стала большую часть времени проводить за изучением процесса производства огнестрельного оружия, от мушкетов до пистолей, на радость отцу, которому так хотелось иметь сына.

— Поднимайтесь, девушки! — позвала их миссис Камминз. — Здесь нам лучше не задерживаться.

Кучер держал дверцу, пока они забирались в карету, обитую изнутри уже видавшей виды кожей. Вайолет села, аккуратно расправив скромное темно-синее платье и поправив шляпку, которую она сдвинула ранее на брови. Мысли об отце не оставляли ее.

Поначалу папа полагал, что его бизнес будет неинтересен молодой леди, но очень скоро выяснилось, что той охотнее осваивать азы денежной стратегии, нежели играть роль богатенькой избалованной барышни.

Затем, через шесть месяцев после смерти отца, мистер Хаксел, глава бостонского отделения компании, вдруг внезапно заболел и вынужден был выйти на пенсию. С тетушкой Харри чуть не случился удар, когда Вайолет объявила ей, что будет выполнять его обязанности. Впрочем, она тут же заверила тетю, что делать это она будет втайне, так что та вынуждена была согласиться под таким напором.

Взволнованный голос миссис Камминз привлек ее внимание.

— Боже правый, куда же запропастился этот адрес? — Ее полные руки неистово перерывали содержимое ридикюля. — Я не могу найти бумажку, на которой был записан адрес.

— Портмен-сквер, дом номер шесть, — подсказала Вайолет, она знала этот адрес наизусть.

Он был вытиснен на верхней части почтовой бумаги Рула, в каждом из тех немногочисленных писем, которые она получила от него за эти три года.

Миссис Камминз постучала по крыше кареты.

— Кучер, вы все слышали?

— Да, мадам. Портмен-сквер, дом номер шесть. Это далековато будет, но я домчу вас в целости и сохранности. Вы уж не беспокойтесь.

— И все же я надеюсь, что это не слишком далеко, — вздохнула Кэролайн. — Мне не терпится скинуть туфли и задрать ноги к потолку.

Кэролайн было девятнадцать, как и Вайолет, и во многом они походили друг на дружку. Обе любили пооткровенничать, кроме того, обе любили, чтобы было все так, как они того хотят. Но Вайолет лучше умела скрывать свои минусы, в отличие от Кэролайн, которой было ровным счетом наплевать на то, что думают о ней окружающие.

Вайолет выглянула в окно, чтобы посмотреть на солнце. День клонился к завершению, и все они устали. Она про себя присоединилась к высказыванию Кэролайн, потому что тоже не могла дождаться конца поездки.

Ее мысли вернулись к человеку, за которого она вышла замуж, и злость закипала в ней. Рул Дьюар имел достаточно бесстыдства жениться на ней, чтобы затем бросить. Он дал слово ее отцу, пообещал, что будет заботиться о ней, и хотя у нее было достаточно и слуг, и денег, вряд ли это была та жизнь, которую хотел для нее отец.

И уж конечно, это была не та жизнь, о которой мечтала Вайолет. Она желала мужа, который любил бы ее, мужа, на которого она могла бы рассчитывать. Она хотела семью и детей. Для Рула Дьюара она была всего лишь игрушкой, нос этим она покончит, и довольно скоро.

Она горько улыбнулась. Рул понесет заслуженное наказание: за ним останутся те деньги, какие ее Отец выделил ему, но он потеряет свою половину в компаний Гриффина.

Вайолет не терпелось посмотреть ему в лицо, когда он услышит, что она решила подать в суд, чтобы их брак признали недействительным.

Поездка казалась бесконечной, но все же Вайолет и ее спутницы прибыли в лондонскую резиденцию Рула — узкий четырехэтажный дом с остроконечной крышей, крытой черепицей. Этот особняк стоял среди таких же домов, вокруг каждого из них был разбит небольшой сад с яркими весенними цветами, огороженный витиеватым кованым забором. С первого взгляда было понятно, что такое соседство было очень почетным и соответствовало положению Рула в качестве брата герцога.

Раздражение поднималось в ней волнами. Как же глупо с ее стороны было согласиться на брак с этим мужчиной только ради его благородного статуса! И почему Рул Дьюар не сделал даже попытки сдержать данное им обещание?

Как не похож он на Джеффри, подумала она, и привлекательный образ последнего предстал перед ней. Белокурые волосы, добрые карие глаза и искренняя улыбка. Джеффри Бернетту было двадцать восемь, он был старше Вайолет на девять лет. Она встретила его шесть месяцев назад на празднике, который устраивал друг тетушки Харриет. Джеффри был юристом и преимущественно вел дела судоходных компаний. У них появилось много общего с тех пор, как суда Гриффина с армейским вооружением стали плавать во все концы света.

Они стали друзьями, и со временем Вайолет рассказала ему о своей скоропалительной и необдуманной свадьбе. А несколько недель спустя Джеффри четко заявил о своих намерениях, когда предложил ей руку и сердце.

Конечно, обо всем этом можно было говорить покалишь теоретически.

Для начала она решила доказать, что их брак не имеет юридической силы; и это было второй причиной, по которой она затеяла это путешествие.

А главной причиной было то, что она хотела продать компанию Гриффина.

Кучер спрыгнул с козел и открыл дверцу, которая своим резким скрипом вернула ее к действительности.

— Вот мы и на месте, леди.

Миссис Камминз одарила мужчину одним из своих повелительных взглядов.

— Вам следует подождать, пока я не уверюсь в том, что это действительно тот самый адрес. Если все в порядке, мне снова понадобятся ваши услуги.

— Как скажете, мадам.

Тут миссис Камминз должна была расстаться с ними, предоставив Кэролайн и Вайолет самим себе, но что, если их прогонят прочь? Ведь она понятия не имела, как поступит Рул Дьюар, когда увидит на пороге своего дома незваных гостей.

Они поднялись по лестнице, и пока миссис Камминз стучала в дверь, сердце Вайолет тревожно билось. Дверь открыл худой дворецкий с пепельными волосами. Он взглянул на них так, словно ожидал увидеть кого угодно, только не трех женщин, которые неизвестно что делают на крыльце дома его хозяина.

— Чем я могу вам помочь?

Ответила Вайолет. Все-таки она была не кто-нибудь, а жена Рула.

— Я миссис Рул Дьюар. Я здесь для того, чтобы увидеть своего мужа.

Дворецкий нахмурился, его белые кустистые брови сошлись на переносице.

— Простите, боюсь, я не понимаю, о чем речь.

— Тогда позвольте мне объяснить, — вмешалась миссис Камминз и подалась вперед своей большой грудью, как будто это могло сократить расстояние до двери. — Это миссис Дьюар! Она пересекла океан, чтобы увидеть своего мужа. А теперь ступайте, найдите его и скажите, что мы здесь.

Старик затряс головой, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег, когда Вайолет прошла мимо него в прихожую.

— Где он? — спросила она твердым голосом.

Дворецкий беспомощно провожал взглядом двух женщин, проследовавших вслед за ней.

— Боюсь, что… Простите, конечно… но его светлости нет дома.

«Его светлости?»

Она думала, что этот титул носит не он, а его брат.

— А когда вы ожидаете его? — спросила Кэролайн впервые за все время разговора.

— Где-то после ужина. Это довольно поздно. Лорд Рул редко извещает меня о том, где он проводит время.

Вайолет обменялась взглядом с Кэролайн, которая округлила глаза, когда услышала, что о Руле говорят как о лорде.

— Мне и моей кузине — каждой из нас! — нужны комнаты, — сказала Вайолет. — Пожалуйста, покажите нам дорогу в наши покои.

— Но… но я не могу сделать это!

Вайолет сверлила его взглядом.

— Почему нет?

— Потому что я… потому что…

— Запомните с этого момента, что я жена его светлости, так что вы служите и мне. Надеюсь, что вы не заставите нас блуждать в поисках наших комнат.

Тусклые глаза дворецкого распахнулись еще шире. Прошло несколько долгих секунд, а он все еще стоял как вкопанный.

Кэролайн наклонилась к ней.

— Похоже, он не знал, что у лорда Дьюара есть жена, — прошептала она.

Впрочем, Вайолет и сама догадалась.

— Что ж, это сделает процедуру аннулирования брака еще легче, — прошептала она в ответ. — Я жду! — вновь обратилась она к дворецкому.

Тот прочистил горло:

— Я попрошу миссис Дигби, экономку, показать ваши комнаты.

Вайолет улыбнулась. Она повернулась к их компаньонке.

— Вы отлично справились со своей работой, миссис Каммйнз. Кэролайн и я прибыли сюда целыми и невредимыми, как вы и обещали. С этого момента вы можете быть свободны.

Вайолет потянулась к сумочке, чтобы выплатить миссис Каммйнз всю сумму.

Пожилая женщина выглядела растерянной.

— Даже не знаю… вы ведь не поговорили со своим мужем. А этот человек, кажется, даже не знает, кто вы такая.

Вайолет заставила себя улыбнуться:

— Мой муж всегда был очень скрытным человеком. Даже не сомневайтесь, он будет безумно счастлив увидеть меня!

Теперь уж это была откровенная ложь.

Миссис Каммйнз протянула руку и неуверенно взяла банкноты.

— Я могу остаться с вами еще на несколько дней, если пожелаете.

— Нет! То есть я хочу сказать, что в этом нет абсолютно никакой необходимости. Кэролайн побудет со мной несколько дней, пока я не устроюсь. Идите и наслаждайтесь временем, которое вы проведете со своей семьей. Ведь вы приехали в Лондон именно для этого, разве не так?

Миссис Каммйнз улыбнулась:

— Если вы настаиваете…

— Да, я настаиваю. Спасибо за все, что вы для нас сделали.

— У вас ведь есть адрес, по которому вы сможете найти меня, если пожелаете?

Вайолет похлопала по сумочке.

— У меня все записано.

— Хорошо. Надеюсь, я оправдала ваши ожидания. А теперь и вправду я буду счастлива увидеть свою маму и всю остальную семью!

Махнув на прощание, миссис Каммйнз вышла в холл. Лакей внес их багаж, а через несколько минут появилась женщина, очень похожая на миссис Каммйнз — такие же седые волосы, большая грудь и крутые бедра.

— Мое имя — миссис Дигби, миледи. Я покажу вам и вашей кузине ваши комнаты наверху.

«Миледи?» Кажется, женитьба на брате герцога давала ей титул. Удивительно!

— Спасибо, — ответила она.

Их багаж внесли в комнаты, и как только Вайолет закрыла дверь, Кэролайн взвизгнула:

— Миледи! Я не могу поверить! Мне казалось, что титул есть только у брата Рула!

— Так и есть. Я не знаю, какие здесь правила. Рул ничего не упоминал об этом, когда был в Бостоне.

— Наверное, потому, что у американцев нет титулов.

— Наверное.

— Интересно, почему так получилось?

— Не имею ни малейшего представления! — Легкая улыбка появилась на губах Вайолет. — Но одно я знаю точно: он будет очень удивлен, когда приедет домой.

Кэролайн ухмыльнулась:

— О да! Это точно!

Глава 2

Рул осушил бокал с бренди и поставил на стол перед собой. Они с Лукасом сегодня вышли в свет, а вечер заканчивали за игрой в карты в «Уайтсе», мужском клубе, членом которого Рул состоял. Было уже поздно, а завтра его ждала работа.

Рул откинулся на спинку стула.

— Боюсь, джентльмены, я — пас! — Он выложил карты в центр стола. — Я закончил по нулям, но если учитывать игру Лукаса, то мы, пожалуй, выиграли.

Лукас рассмеялся.

— Ты поедешь домой?

— Да. Увидимся в конце недели. Маркиза Уайхерст дает бал в честь дня рождения своей дочери Сабрины. По слухам, маркиза вознамерилась найти своей дочери мужа, но эффектная блондинка отказывает всем поклонникам, которые стучат в ее двери.

Рул хотел было отказаться от приглашения, хотя сам не знал точно, что именно им руководило в тот момент. Но леди Сабрина была хорошим другом Дьюаров, да и это, в конце концов, день рождения леди.

Он выдохнул, все еще недоумевая, почему это пребывание дома становится для него таким притягательным времяпрепровождением.

Он вышел из клуба и позвал свой экипаж. Как только он оказался наедине с собой, он ослабил узел галстука, воротничок и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза, расслабился и задремал.

Следующий звук, который он услышал, был звук открывающейся дверцы экипажа.

— Мы на месте, хозяин, — объявил кучер, плотно сбитый мужчина с короткой темной бородой. Он отошел на шаг, чтобы Рул мог выйти из кареты. — Доброй ночи, милорд.

Рул спустился на мостовую.

— Доброй ночи, Беллоуз.

Оставив кучера завершать свои полуночные дела, он подошел к двери. Увидев в окне комнаты для гостей слабый свет, он подумал, что Хэтфилд забыл погасить лампу. Дворецкий был уже очень старым человеком, но Рул не увольнял его. Слишком долго старик верой и правдой служил их семейству.

Он потянул за ручку двери и был весьма удивлен, обнаружив, что та не заперта. За ней стоял Хэтфилд, волосы его были взъерошены, а глаза покраснел и оттого, что он давно должен был спать.

— Что такое, Хэт? Я же просил тебя не ждать моего прихода.

Дворецкий вытянулся, при этом вновь стал походить на самого себя.

— К вам гостья, милорд. Вернее, две гостьи.

Рул нахмурился.

— Гостьи? Я никого не жду. Кто это?

— Ваша жена, сэр. Воцарилась тишина.

— Моя… моя жена здесь?

Хэт кивнул, убрав пряди волос, прилипшие колбу.

— Да, милорд. Она прибыла из Америки сегодня днем вместе со своей кузиной, мисс Кэролайн Локхарт.

— Ясно…

Единственное, о чем он мог думать в этот момент, было: «Черт побери, что же теперь делать?»

— Ваша жена, сэр… она ждет вас.

— Вайолет… моя жена ждет меня? Разве она еще не спит?

— Нет, сэр, не спит. Она в комнате для гостей.

Мысли его крутились с бешеной скоростью. Вайолет в Лондоне, она пересекла Атлантический океан, чтобы увидеть его. Он направился в комнату для гостей, теперь сна не было ни в одном глазу, а весь алкоголь мигом выветрился из головы.

Как только он вошел, она выпрямилась, ее глаза заблестели, она оглядывалась кругом, словно вспоминая, как оказалась здесь, потом поднялась на ноги. Вайолет оказалась меньше ростом, чем рисовали его воспоминания об их встрече в Бостоне, но очень хорошо сложена. По правде сказать, она сильно отличалась от той Вайолет, которую он помнил.

Не изменились только великолепные волосы цвета начищенной меди, красивее которых он еще никогда не видел.

Он набрался сил и сказал:

— Вайолет… Не могу поверить, что ты здесь.

На губах ее появилась холодная улыбка.

— Нелегко было добраться до Лондона, но вот я здесь.

Он не мог заставить себя пошевелиться.

— И вот ты здесь.

Затем он все-таки сделал шаг навстречу ей, и расстояние между ними сократилось. Он наклонился, чтобы взять ее руки в свои. Он заметил, что на ней не было перчаток, и подумал, что если не считать свадебный поцелуй в щечку, он никогда не дотрагивался до ее кожи, не прикрытой одеждой.

— Добро пожаловать в Лондон, — сказал он. — Если бы я знал, что ты приедешь, я бы подготовил более подходящее случаю приветствие.

Вайолет отдернула руки и оглядела его с головы до ног. Он тут же вспомнил, что его галстук ослаблен и болтается как попало, рубашка не застегнута, а волосы растрепаны.

Вайолет же, напротив, выглядела… как бы это выразиться?..

Вайолет Гриффин Дьюар была красавицей!

— Должно быть, это был тот еще вечерок, — сказала она.

В его воспоминаниях всплыли ее ярко-зеленые глаза. Он покраснел как мальчишка.

— Вовсе нет. Просто я повидался со своими друзьями и поиграл в карты в клубе.

— Так ты игрок? А я и не знала, что ты увлекаешься азартными играми.

Его замешательство начало проходить, уступая место раздражению.

— Я редко играю. Я просто коротал время.

— Да, и, по-видимому, ты достиг в этом больших успехов. — Она посмотрела на часы. Время было позднее, казалось, даже часы осуждали его в этот момент. — Уверена, ты устал, — продолжала она. — Я тебя не держу, можешь отправляться спать. Просто я хотела дать тебе знать, что я приехала и буду рада первым делом поговорить с тобой завтра утром.

— Да, конечно!

Он окинул ее взглядом. В свете желтой лампы на столе он увидел, что за прошедшие три года ее черты стали мягче, а подростковая угловатость сменилась округлыми женственными формами. Ее щеки, хоть и были бледны, сейчас слегка рдели. Еще у нее была высокая грудь, тонкая талия, лебединая шея и изящные руки. Губы были полнее, чем он помнил, а еще они были розового оттенка и соблазнительно очерчены.

Она уже не была шестнадцатилетней девочкой-подростком. Она превратилась в женщину. В ней воплотилось все, о чем мечтал ее отец, и даже больше. А главное, она принадлежала к тому типу женщин, которых Рул как мужчина хотел бы видеть в своей постели.

И она была его женой.

Желание начало пробуждаться в нем, дыхание перехватило. Он откашлялся, игнорируя изменения, происходящие с его естеством. Это было объяснимо, ведь час был поздний, а женщины у него не было вот уже несколько недель.

— Мои соболезнования по поводу твоего отца. Он был великим человеком.

— Спасибо.

— Мне действительно жаль, что меня не было здесь, когда вы приехали. Если бы ты сообщила мне заранее…

— Я быстро приняла решение. Письмо пришло бы одновременно со мной. — Она недобро улыбнулась. — К тому же я надеялась преподнести сюрприз.

Он слабо улыбнулся:

— Что ж, тебе это удалось.

Он должен был отплыть в Бостон несколько месяцев назад. До этого самого момента он не думал, что нарушает данное слово. Все это у него просто в голове не укладывалось.

Вайолет вздернула подбородок.

— Значит, увидимся утром.

— Я попрошу Хэта, чтобы он пригласил горничную. Она поможет тебе раздеться.

— Хэт — это, как я понимаю, твой дворецкий?

— Да, Хэтфилд. Я обычно называю его Хэтом.

— Конечно.

Она подхватила свои юбки и грациозно выскользнула из комнаты для гостей. Когда она исчезла в дверях, он вздохнул с облегчением.

Боже, его жена приехала в Лондон! Он все еще не мог поверить в это! Он должен будет рассказать обо всем своей семье, должен будет объяснять им, почему он держал в секрете свою женитьбу.

Рул подумал, какие лица будут у его братьев, а еще хуже — у их жен, что подумает тетушка Агата, глава их семьи, и застонал про себя.

Вайолет вошла в отведенную ей комнату, где застала Кэролайн, которая спала на кровати прямо в одежде. Когда Вайолет вошла в комнату и тихо закрыла за собой дверь, Кэролайн вздрогнула и проснулась.

Кэролайн по-совиному моргнула, затем ухмыльнулась:

— Расскажи мне, как все прошло. Я не смогу уснуть, пока все не узнаю.

Вайолет устало вздохнула. Встреча с Рулом высосала из нее все силы и опустошила ее.

— Он вел себя как джентльмен. Но он всегда был таким.

Рул воспринял ее приезд гораздо спокойнее, чем она подозревала. Нет, он, конечно, был удивлен. Но он быстро обрел хладнокровие и начал играть роль гостеприимного хозяина.

Она должна была предвидеть это. Он обладал спокойным характером и отличался быстрым умом, что и восхищало ее отца.

— Как он выглядит? Он все еще так же красив?

«Красив» — слабо сказано для описания такого мужчины, как Рул.

— Он красив. Так красив, что даже не верится. И выше, чем я думала.

— И у него такие же прелестные голубые глаза и замечательные ямочки на щеках?

— Да, все так, хотя я не заметила сегодня ямочек. Мне кажется, мой приезд не показался ему забавным.

Кэролайн захихикала:

— Так, может быть, если он тебе не нужен, ты отдашь его мне?

Вайолет рассмеялась:

— Когда я избавлюсь от него, мне уже будет все равно, что с ним случится дальше.

Кэролайн подняла соломенную бровь.

— Вот что я подумала: мне не нужны объедки! Думаю, что сама найду себе мужа.

Вайолет снова улыбнулась:

— Отличная идея.

Им обычно нравились разные мужчины, и хотя Рул был идеалом мужчины, он был просто мужчиной. Вайолет на своем горьком опыте поняла, что главное — это отношения, а не внешняя красота.

— Ты сказала ему? — спросила Кэролайн, сдвигаясь на край кровати, чтобы сесть. — Ты сказала ему, что собираешься признать ваш брак недействительным?

Обе были еще одеты, и обе были совершенно вымотаны.

— Я предпочла провести спокойную ночь и рассказать ему обо всем утром.

— Ах, как я тебя понимаю.

Кто-то мягко постучал в дверь.

— Должно быть, это горничная, она поможет мне раздеться. Я не знала, что ты еще не спишь.

— Очень хорошо, что кто-то пришел к нам. Она поможет нам обеим.

В комнату, прикрывая зевок ладошкой, вошла полная брюнетка, которой можно было дать около тридцати лет.

— Меня зовут Мэри. Мистер Хэтфилд прислал меня сюда, чтобы я помогла вам.

— Спасибо, Мэри, — сказала Вайолет и повернулась к ней спиной, чтобы та расстегнула пуговицы.

Через минуту она уже сняла одежду и надела белую ночную рубашку. Кэролайн махнула ей на прощание рукой, когда уходила из комнаты, и Мэри пошла следом, чтобы помочь и ей раздеться.

Дверь тихо закрылась, и Вайолет уставилась на шелковый балдахин над кроватью, уверенная, что этой ночью уснуть ей не удастся. Но день был таким напряженным, что она тут же провалилась в дремоту.

Рул лежал без сна и смотрел в темноту. Его жена здесь — Вайолет в Лондоне!

Сейчас, когда первое потрясение прошло, он испытывал нечто вроде облегчения. Он принял решение. Он начнет жить так, как пообещал Говарду Гриффину.

Гриффин достоин этого.

Вайолет стала красивее, чем воображал ее отец, хотя и не в обычном смысле этого слова. Она была миниатюрная, но не слишком худая, ее зеленые глаза были, пожалуй, даже больше, чем положено для ее прелестного личика в форме сердца. Ее огненные волосы были великолепны, но уложены не по моде, и в ней была уверенность в себе, какой не было, когда ей было шестнадцать.

Она двигалась по-особенному, лицо было четко очерчено, глаза блестели, показывая упрямство, которое она не в силах была спрятать. И было в них еще нечто большее, что он смог предугадать: чувственность, глубокая страсть. Он был заинтригован и зачарован этими наблюдениями.

Он пытался вспомнить, когда в последний раз женщина привлекла бы его так же сильно, как Вайолет, и разожгла бы его желание так, как это сделала его жена.

Возможно, это именно потому, что Вайолет — его жена, которая должна родить ему ребенка и дожить с ним до старости. Ведь он женился на ней, но так и не попробовал плод их женитьбы. Тогда она была такой юной. Но теперь она стала настоящей женщиной.

Его воображение рисовало Вайолет на его диване в шелковой темно-синей ночной рубашке. Он лежал в темноте и представлял, как он поднимается по лестнице, раздевает ее, открывая сантиметр за сантиметром сокровище, спрятанное под одеждой.

Его тело сжалось, и кровь прилила к естеству. Он хотел ее, женщину, на которой он был женат.

Однако он не был готов к этому. Он все еще не до конца осознавал тот факт, что он был мужем и однажды сможет стать отцом.

Но все по порядку, подумал он и с удивлением поймал себя на том, что улыбается. Вайолет здерь, и она его жена. Он искал женщину, и внезапно она каким-то магическим образом сама появилась на его пороге.

Рул улыбался в темноте. Это лишь вопрос времени, когда он сможет заявить свои права на нее как муж.

Глава 3

Вайолет с трудом проснулась, села и потерла глаза. Она смотрела на полог над кроватью, на синие, словно яйца малиновки, стены комнаты, пытаясь сообразить, где она находится.

И вдруг она все вспомнила. Лондон. Эту комнату. Рула Дьюара. Их разговор поздней ночью.

Тут она заметила Кэролайн, которая стояла рядом с кроватью, и бросила взгляд на часы.

— О мой Бог. Я не собиралась спать так долго.

— Ты очень устала. Путешествие было долгим, а после этого ты ждала прихода твоего мужа…

Вайолет почувствовала раздражение.

— Ненавижу, когда ты его так называешь.

Кэролайн рассмеялась.

— Но он действительно твой муж, по крайней мере на данный момент. А теперь давай займемся тобой. Мэри придет с минуты на минуту и поможет тебе одеться, так что лучше поторопиться. Внизу собралась целая армия слуг, ожидающих прихода леди Рула.

— Леди Рула? Это что, шутка? Это что, меня так называют?

— Очевидно.

— Звучит смешно.

Кэролайн ухмыльнулась:

— Может, итак…

Следующие полчаса Кэролайн и Мэри помогали Вайолет подготовиться к встрече с мужем и слугами. После этого она хотела поделиться с ним новостями, ради которых она совершила это путешествие.

Они с Кэролайн вышли из спальни, взявшись за руки, и направились к лестнице.

— Я уже видела его, — призналась Кэролайн. — Разговаривала с ним сегодня утром. Я проснулась раньше тебя, захотела есть и спустилась вниз. Встретила его по пути в столовую. Я представилась, и, думаю, он вспомнил, кто я такая.

— Ты женщина. А такие мужчины, как он, привыкли к женскому вниманию. У него наверняка полно поклонниц, и я уверена, что он помнит по имени каждую.

Они начали спускаться по ступенькам.

— Я была еще совсем ребенком, когда мы встретились в первый раз. Как бы там ни было, он был очень вежлив.

— Да, в этом он весь. Это одна из черт, которая так нравилась в нем моему отцу.

— Твой отец не просто любил его, он его уважал.

— Да, а теперь посмотри, как это отразилось на мне.

Кэролайн ничего не ответила. Когда они спустились вниз, в прихожей показался Рул. Он улыбался, выглядел он просто великолепно, даже несмотря на свое позднее возвращение.

— Доброе утро, леди! Надеюсь, вы крепко спали?

— Достаточно крепко, — ответила Вайолет.

Их начали окружать слуги. Накануне вечером, когда Вайолет ждала возвращения Рула, она познакомилась с домом, заметив, что все здесь отделано изысканно и со вкусом. Все комнаты для гостей, как и столовая, были элегантно меблированы. Ей даже показалось, что каждую вещь выбирали индивидуально, чтобы она вписывалась в интерьер.

К немалому числу слуг прибавились еще двое, и Рул повернулся к ним лицом.

— Поскольку все в сборе, я хотел бы представить вам мою жену. Надеюсь, вы будете служить ей так же верно, как служите мне.

Слуги зааплодировали и заулыбались.

— Добро пожаловать, миледи, — сказала экономка. Вайолет вспомнила, что ее зовут миссис Дигби. — Пожалуйста, дайте нам знать, если вам что-нибудь понадобится.

— Спасибо, миссис Дигби, обязательно дам знать.

— Это мисс Локхарт, — сказал Рул. — Кузина моей жены. Пожалуйста, сделайте так, чтобы во время визита к нам ей было комфортно.

— Конечно, милорд.

Экономка улыбнулась еще шире. Очевидно, она была рада, что ее хозяин нашел себе жену.

Вайолет постаралась не замечать уколы совести. Она надеялась, что ей удастся избежать таких щекотливых ситуаций, но со времени ее вчерашнего приезда они так и подкарауливали ее.

— Кажется, мисс Локхарт уже позавтракала, — сказал Рул. — Может быть, вы позволите мне присоединиться к вам за завтраком?

Вайолет попыталась улыбнуться:

— Конечно.

— Я заметила, что у вас есть замечательная библиотека, — сказала Кэролайн. — Если вы не против, я поискала бы что-нибудь почитать.

— Будьте так любезны. Книги для того и нужны, чтобы приносить удовольствие от прочтения. Большинство книг находится в кабинете. Впрочем, книги вы можете найти повсюду в доме. Выбирайте, что вашей душеньке угодно.

— Спасибо.

Кэролайн отправилась в кабинет, а Рул подставил Вайолет локоток.

— Позвольте?

Вайолет пыталась не замечать, что сегодня он выглядит лучше, чем накануне ночью, глаза больше не сонные, а живые, блестящие и ярко-голубые. Шейный платок повязан безукоризненно, а темно-синий сюртук замечательно обтягивает его широкие плечи. От легкой щетины не осталось и следа, теперь он выглядел как настоящий щеголь, в V-образном вырезе рубашки видна была загорелая кожа шеи.

— Миледи!

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он ждет ее, чтобы пройти в столовую. Боковым зрением она заметила усмешку Кэролайн, которая в следующее мгновение исчезла в кабинете.

Она обратилась к Рулу:

— Буду весьма признательна, если ты будешь называть меня Вайолет. Я не привыкла к вашим английским обращениям.

Он кивнул. Его волнистые темные волосы теперь были длиннее, чем тогда, и она вдруг ощутила странное желание погладить его по голове.

Рул засмеялся.

— Вайолет так Вайолет. Но только в том случае, если ты станешь называть меня Рулом.

Поскольку она не собиралась обращаться к нему как к лорду, то согласиться на его условие было несложно.

— Отлично!

Она протянула ему руку, и он повел ее по длинному коридору в залитую солнцем комнату в задней части дома, окна которой выходили в сад. В саду властвовали зеленый мох и кусты роз.

Рул усадил ее за богато украшенный стол из палисандра, подошел к столу у стены, где стояли серебряные блюда, от которых шел аппетитный пар, и наполнил две фарфоровые тарелки.

Ожидая его возвращения, она расправила льняную салфетку на юбке шелкового платья цвета спелого абрикоса и смотрела, как он расставляет тарелки на столе. Аромат яиц с беконом, которые лежали рядом с тостами, обильно сдобренными сливочным маслом, наполнил воздух.

Она глянула на слугу, стоявшего за ее плечом. У него в руках был поднос с серебряным кофейником и фарфоровым чайником.

— Я буду кофе, — сказала она, и слуга поставил перед ней чашку с ароматным напитком. — Спасибо.

Вайолет добавила сахар и сливки и осторожно перемешала.

— Когда я был в Бостоне, я тоже предпочитал кофе, — произнес Рул, отхлебнув из своей фарфоровой чашки.

— Мой отец научил меня наслаждаться вкусом.

Он поставил чашку обратно на блюдце.

— Уверен, что ты скучаешь по нему.

Вайолет почувствовала, как знакомо сжал ос в сердце.

— Больше, чем можно себе представить.

Рул опустил длинные черные ресницы, как будто хотел скрыть свои мысли. Он приступил к еде, и они какое-то время ели в тишине. Так случилось, что накануне она не поужинала и теперь была ужасно голодна.

Когда Вайолет оторвалась от завтрака и подняла глаза на Рула, то увидела, что он смотрит на нее и улыбается. Она заметила, что у него белоснежные зубы, а изгиб губ такой чувственный, хотя она не замечала этого, когда ей было шестнадцать. Эта улыбка поразила ее настолько, что у нее даже перехватило дыхание.

Казалось, Рул ничего не заметил.

— Я восхищен, что в отличие от англичанок ты действительно наслаждаешься тем, что ешь.

Ее вилка повисла в воздухе. Она с трудом заставила себя положить в рот кусочек бекона.

— Все очень вкусно. То, что нам давали на борту, назвать едой можно лишь с натяжкой.

Она сделала глоток кофе, затем вновь воцарилась тишина. Она покончила с завтраком, промокнула губы салфеткой и отложила ее в сторону. Рул тоже закончил есть, а это значило, что подходит время огласить причину приезда.

— А теперь, когда мы позавтракали и я снова почувствовала себя человеком, я хотела бы обсудить с тобой причину моего приезда.

Он нахмурился.

— Причину твоего приезда? Я думал, что ты здесь для того, чтобы продолжить наши отношения, начало которым было положено женитьбой три года назад.

Вот он, момент истины. Момент, которого она ждала и ради которого преодолела тысячи миль.

Она противостояла мужу, который женился на ней ради собственной выгоды и даже пальцем не пошевельнул, чтобы сдержать данное ее отцу обещание. Она подумала о Джеффри и о планах, которые они строили, выпрямилась и посмотрела ему в лицо.

— На самом деле причина, по какой я здесь, в том, что я хочу прекратить фарс, в который превратилась наша женитьба, и признать наш брак недействительным.

Выражение красивого лица Рула Дьюара в этот момент сполна окупило страдания, испытанные Вайолет во время путешествия.

Какое-то мгновение Рул молча сидел на своем месте.

— Прости… Я, должно быть, ослышался. Не могла бы ты повторить еще раз?

— Нет, ты все правильно расслышал. Я здесь, чтобы аннулировать наш брак.

И снова тишина. Наконец послышался сто голос:

— Это нелепо.

— Но для меня это очень даже обоснованно. В компании друг друга мы провели всего лишь несколько дней. Ты не приезжал в Бостон. Ты явно не ожидал увидеть меня здесь. Пришло время положить конец этой нелепице, пока это не зашло слишком далеко. Каждому из нас следует жить своей жизнью.

Рул усилием воли заставил себя сохранять спокойствие. Его жена наконец-то приехала, и что же она хочет? Избавиться от него?

— Похоже, ты кое-что забыла.

Она одарила его сладкой улыбкой.

— Думаю, нет.

— Ты забыла о причине, по которой твой отец хотел соединить нас узами брака. Он смотрел вперед, в твое будущее, заботился о твоем благополучии и о благополучии компании.

— Судьба компании — отдельный вопрос. Сейчас я хотела бы обсудить наш нелепый брак. Давай будем честными! Неужели ты предпочитаешь жить той жизнью, которой ты живешь? Гулять ночи напролет, играть, проводить время с женщинами… неужели это то, о чем ты мечтаешь?

Казалось, Рул не мог заставить себя говорить. Он выпрямился на стуле.

— Я уже говорил тебе… Играю я редко. А что карается женщин — я напоминаю тебе, Вайолет, пока мы женаты только номинально. Я уверяю тебя, что ждал момента, когда снова увижу тебя.

Она вспыхнула. Это напомнило ему, что она невинна, как и в тот день, когда они поженились. Неожиданно он почувствовал замешательство.

— Ты не хотел жениться, — возразила она, удивляя его своим упрямством.

Раньше она легко соглашалась на все. Но теперь, напомнил он себе, Вайолет уже не та маленькая девочка, которой была тогда, когда он покидал Бостон.

— Если бы ты хотел жену, — продолжала она, — ты вернулся бы.

— Я и планировал вернуться. Я хотел дать тебе время, чтобы ты подготовилась к роли жены. Твой отец настоял на этом, если ты помнишь.

— Но он не ожидал, что ты будешь избегать меня все время.

Это была правда, и чувство вины захлестнуло его.

— Возможно, я вскоре приехал бы. Но ты сама приехала ко мне и теперь из девочки превратилась в женщину. — Он скользнул по ней взглядом, задержавшись на ее груди, и кровь притекла к его естеству. — Тебе уже девятнадцать, пришло время обзавестись мужем. Если я подхожу на эту роль, мы можем начать жить так, как о том мечтал твой отец.

Вайолет отодвинула стул и встала из-за стола.

— Мне кажется, ты не совсем понял. Я не спрашиваю — я требую. Я не хочу быть твоей женой, так что тебе придется уступить.

Она стояла в лучах солнца, проникавших через окно, с высоко поднятой головой, маленькие ручки уперлись в тонкую талию, огненные волосы вспыхивали и освещали личико в форме сердца. Вайолет была великолепна.

Он искал любовницу. Ни одна женщина в Лондоне не могла удовлетворить его потребности, ни одна не привлекала его так сильно. Его естество начало напрягаться. Вайолет была его женой, и он хотел заняться с ней любовью.

Его тон сделался мягче, он вдруг решил переубедить ее.

— Пожалуйста… не могла бы ты наконец выслушать меня? Это очень важное решение для нас обоих.

Некоторое время она стояла не шевелясь. Вздохнув, она села обратно на стул.

— Твой отец верил в меня, — начал Рул. — Он был уверен, что позаботился о твоем будущем, когда убедил тебя выйти за меня замуж. Перед смертью мой отец просил меня об этом же самом.

Его тон изменился, он понял, что завладел ее вниманием.

— Мой отец верил, что судьба семьи Дьюар зависит от союза между Англией и Америкой. Когда твой отец приблизил меня к себе, я увидел в этом возможность воплотить в жизнь заветные мечты моего отца.

— Ты говорил, что сделал это не из жадности.

Он нахмурился.

— Я не испытываю недостатка в деньгах, Вайолет. Признаю, что соединение с твоим отцом положительно сказалось на моих капиталах, но это не значит, что в сделке не было моих вложений.

— Я видела квартальные отчеты. Вы проделали с Гриффином большую работу.

— Спасибо. И наша женитьба — это тоже вклад. Мы поклялись перед Господом и дали обещания нашим отцам. Я собирался приехать к тебе в скором времени, и я сделал бы это. Но мы должны нашим семьям, и мы обязаны дать друг другу шанс увидеть плоды их труда.

Рулом двигало несколько мотивов. И не в последнюю очередь он думал о том, что если их брак будет признан недействительным, то соглашение с Гриффином потеряет силу и он лишится своей половины компании.

Вайолет покачала головой, рыжие завитки выбились из прически и упали на щеки. Его пронзило желание. Он заставил себя не думать, какова она в постели.

— Дай мне шанс, Вайолет. Поживи ей мной в течение следующего месяца, и если к концу этого времени ты все же решишь, что между нами ничего не выйдет, тогда я соглашусь на аннулирование.

Для этого она должна блюсти невинность, ведь он был уверен, что она до сих пор ему верна. Рул был уверен в ней, но, с другой стороны, она была его женой, и рано или поздно он потребует исполнения супружеских обязанностей.

Он посмотрел на нее, ее щеки вспыхнули от его внимательного взгляда. Он знал толк в женщинах и видел, что небезразличен ей. Вайолет тянуло к нему разве что чуть меньше, чем его к ней.

Рул был уверен, что месяца будет более чем достаточно, чтобы соблазнить ее.

— Ну так что? Ты останешься со мной чуть дольше, чтобы мы могли лучше узнать друг друга? Не думаю, что я не вправе просить об этом.

— Я уже высказала свои мысли по этому поводу. Мой ответ: нет.

В нем начала подниматься волна раздражения. Он не привык слышать от женщины подобные ответы, а уж тем более не готов был признать поражение от этой худенькой девочки. Вайолет больше не ребенок. Он видел в ней многое от ее отца, особенно в ее манере крепко стоять на ногах.

Это делало его еще более уверенным в своих действиях. Она была его женой, черт бы ее побрал! Понимает она это или нет?

— Я не соглашусь на аннулирование брака, Вайолет. Во всяком случае, не раньше, чем ты примешь мои условия. Это означает, что тебе нужно будет нанять адвоката. На рассмотрение дела в суде уйдут месяцы — и это еще ничто по сравнению со скандалом, в который будут втянуты наши семьи. На дворе тысяча восемьсот шестидесятый год, Вайолет. Бостон и Лондон уже не такие далекие друг от друга города, какими были когда-то.

Вайолет поджала свои прелестные губки.

— Зачем тебе все это? Ты даже не хотел возвращаться в Бостон.

— Я уже говорил тебе, что хотел вернуться. — Его осенила внезапная мысль, и он вскочил на ноги. — Не уходи! Я сейчас вернусь!

Рул побежал по коридору и ворвался в свой кабинет. Кузина Кэролайн, сидевшая с книгой перед камином, удивленно взглянула на него. Он бросился к своему письменному столу, пошарил в верхнем ящике и достал билет до Бостона, который он купил на прошлой неделе, — впрочем, он не был до конца уверен, что воспользовался бы им. Развернувшись, он направился обратно, в столовую.

— Я собирался приехать, — сказал он, протягивая ей билет. — Я купил его пять дней назад. Дата напечатана вверху.

Вайолет растерялась. Ведь она была уверена, что Рул не собирается держать данное слово.

Если бы она знала, что порой он и сам не был в себе уверен…

— Останься на четыре недели, — убеждал он. — Дай нам шанс узнать друг друга получше. Если ты не хочешь сделать это для меня, сделай это для своего отца.

Казалось бы, он должен быть равнодушен, но по странным причинам в нем росло отчаяние.

Вайолет посмотрела на билет, а потом на него. Она вздернула подбородок.

— Хорошо. Тридцать дней. А после ты сдержишь свое слово.

Рул усмехнулся, на его щеках при этом появились ямочки, и Вайолет смущенно потупила глаза. Он мог бы сказать, что она была беззащитна перед ним, но и он был беззащитен перед ней.

Тридцать дней, сказал он себе, молясь о том, чтобы ему не пришлось ждать ее в своей постели так долго.

Внезапно идея женитьбы показалась ему не такой уж и плохой.

— Боже правый, что он сказал?

Кэролайн влетела в спальню Вайолет, где та сидела и обдумывала, что же она только что натворила.

— Он хочет, чтобы я осталась на месяц. Он сказал, что если я приму его условие, он согласится на аннулирование брака.

Светлые брови Кэролайн сошлись на переносице.

— Он что, не хочет расторгать брак?

— Он так сказал. Он собирался приехать забрать меня и показал билет, который он купил.

— Но ты же хочешь выйти замуж за Джеффри! Вы же уже все обсудили!

— Я же сказала тебе, что Рул согласен все подписать но только через тридцать дней. Иначе мне пришлось бы нанимать юриста или адвоката, который имеет право выступать в высших судебных инстанциях. В тот момент мне показалось это лучшим решением.

— А теперь?

Вайолет вздохнула.

— Мне кажется, я попала под его влияние…

— У тебя такое странное выражение лица… Я видела такое же выражение на твоем лице ровно три года назад, когда ты сказала мне, что решила выйти за него замуж. А еще такое же лицо у тебя было, когда ты шла к алтарю и Рул взял тебя за руку.

— Ты с ума сошла! Нет у меня никакого странного выражения лица. Просто я пытаюсь здраво мыслить. Я хочу расторгнуть этот брак. А Рулу нужны тридцать дней, чтобы убедить меня и чтобы мы оставались женатыми.

— Он потеряет свою часть компании, если брак аннулируют. Не ты ли сказала мне это?

Она кивнула:

— Может быть, это им и движет. Половина компании Гриффина — это огромные деньги. А люди заключали браки ради денег со времен сотворения мира.

— Но ведь ты сказала, что хочешь выйти замуж за того, кто действительно любит тебя.

— Знаю. Просто…

— Просто что?

— Я пообещала отцу, что выйду замуж, и сделала это. Неужели кому-то навредит, если я наконец узнаю, что за человек мой муж?

Кэролайн прикусила нижнюю губу.

— Может, ты и права. Но ведь мы собирались следующие несколько недель провести с моей бабушкой. Последний раз она видела меня, когда я была еще маленькой девочкой. Она так ждет меня, хочет, чтобы я гостила у нее. Мне надо переехать, Вайолет. А это означает, что ты и Рул будете жить в этом доме одни.

Вайолет как-то не подумала об этом. Или, правильнее сказать, не вполне осознавала, к чему это может привести.

Она пожала плечами, хотя вовсе не чувствовала себя беззаботной в тот момент.

— Мы женаты. Это вряд ли послужит причиной для скандала.

— А я и не говорю о скандале, и ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Этот мужчина чрезвычайно привлекателен. Ты уверена, что не поддашься соблазну?

Вайолет закатила глаза.

— Не будь смешной. Джеффри любит меня и ждет дня нашей свадьбы. Я всего лишь пытаюсь как можно скорее приблизить этот момент. И еще я чувствую, что обязана моему отцу.

Кэролайн вздохнула.

— Я могу остаться еще на несколько дней, но это все.

— Все будет в порядке. Рул работает весь день, и, вероятно, по вечерам его тоже не застать дома… — Эта мысль волновала ее больше, чем она ожидала.

— Я надеюсь, что ты поступила правильно… моя «миледи».

Вайолет рассмеялась, а за ней и Кэролайн.

У нее все получится, она была в этом уверена. Кроме того, она никогда не была в Лондоне, а город привел ее в восхищение.

В конце концов, месяц не такой уж и большой срок.

Глава 4

В прихожей послышались тяжелые шаги. Рул поднял глаза от газеты, которая была разложена перед ним на письменном столе, и увидел своих братьев, Ройяла и Риса, в открытых дверях кабинета.

— Ты женат!

Ройял, старший брат и действующий герцог Брэнсфорд, набросился на него, как лев на свою жертву. Он был высоким блондином, в противоположность Рулу и Рису, его глаза были не голубыми, а светло-карими.

— Я не могу в это поверить!

— Кто она? — спросил Рис, средний брат, требовательным тоном и крепко сжал челюсти.

Он единственный из них служил, и это сказывалось на его командном тоне и жестких чертах лица. Волосы у него, как и у Рула, были черными как смоль, а глаза такого же насыщенного голубого цвета.

— Как долго ты уже женат и какого черта ты не сказал нам об этом?

— Вообще я намеревался сообщить вам сегодня утром, — ответил Рул, стараясь не реагировать на запугивания, хотя, когда он был помоложе, это ему не всегда удавалось. — Именно поэтому я просил вас прийти.

Он знал, что его братья в Лондоне, они приехали по делам, связанным с семейными пивоварнями. Ройял владел маркой самого популярного в Англии «Суонсдаунского эля», а Рис выращивал львиную долю ячменя, из которого и варился эль. Каждый из них сделал на этом за последние годы хорошее состояние.

Оба удачно женились.

Впрочем, это в данный момент не предвещала ничего хорошего.

— А как вы узнали? — спросил Рул.

— Жена сказала, — произнесли они одновременно.

Рис сердито посмотрел на Рула, оставляя на Ройяла все дальнейшие объяснения.

— Горничная Лили слышала это от одного слуги, который слышал от другого слуги, а тому сказал кто-то из твоих слуг.

— Точно так же узнала новость и Бет, — угрюмо добавил Рис. — Думаю, ты объяснишь нам все подробнее, братишка.

Рул набрал побольше воздуха в грудь. Ему было двадцать семь, он был главой огромной производственной фирмы, а они до сих пор видели в нем мальчишку.

— Я женился на Вайолет Гриффин в Бостоне три года назад. Свадьба была устроена ее отцом, который узнал, что умирает. Тогда ей было шестнадцать и…

— Шестнадцать! — почти закричал Ройял.

— Ты что, женился на шестнадцатилетней девочке?

Рула пронзил свирепый взгляд Риса.

— На самом деле брак был номинальным — по причине ее молодости на момент свадьбы.

Рис сел в кресло напротив брата, Ройял сделал то же самое.

— Начни-ка ты лучше с самого начала, — сказал Ройял, а Рис сердито молчал.

Следующие полчаса он пытался объяснить братьям, что произошло в Бостоне, что сделка эта выгодна, что сделал он это отчасти, чтобы исполнить обещание, данное их отцу, но он не был уверен, что они примут его объяснения.

Еще меньше он был уверен, что они поймут его мотивы, когда послал за Вайолет и через какое-то время та вошла в кабинет.

Ройял посмотрел на Риса. Рис посмотрел на Ройяла, затем оба улыбнулись.

— Приятно познакомиться с вами, миледи, — сказал Ройял.

Было очевидно, что его братья подумали, будто он женился на Вайолет из-за ее красоты. Они явно подозревали, что основной причиной женитьбы были не деньги, а скорее желание.

Тогда это было не так.

А теперь в самую точку.

Ройял подошел к ней, с теплотой взял ее за руку и сказал:

— Добро пожаловать в нашу семью.

Вайолет посмотрела на Рула, словно в поисках помощи, надеясь, что тот объяснит им ситуацию, но Рул не собирался ничего объяснять. Он рассказал им, что они поженились, а обо всем остальном умолчал.

Вайолет выдавила улыбку.

— Доброе утро… милорд.

— Он герцог, — сказал Рул, стараясь не улыбаться. — К нему следует обращаться «ваша светлость».

— Надеюсь, вы будете обращаться ко мне по имени. А зовут меня Ройял, — спокойно произнес его брат. — Мы ведь сейчас одна семья.

В первый раз со времени приезда Вайолет казалась взволнованной.

— Простите меня. Я не привыкла употреблять английские формы обращения. Пожалуйста… Называйте меня Вайолет.

Ройял был доволен.

— А это мой брат Рис.

Рул подождал, пока его брат отвесил официальный поклон.

— Очень рад встрече с вами…

— Вайолет.

Губы Риса дрогнули. Для человека, который никогда не улыбается, он, казалось, развеселился.

— Очень приятно было познакомиться с вами, Вайолет.

— А мне с вами… Рис.

— Извините, что моей жены нет здесь, — продолжил Рис. — Элизабет тоже была бы рада познакомиться с вами.

— Как и Лили, — добавил Ройял. — Когда вы окончательно обустроитесь, мы организуем ужин, на котором сможем познакомиться друг с другом поближе.

Ройял бросил на Рула предупреждающий взгляд.

«У тебя теперь есть жена, — будто бы говорили его светло-карие глаза. — Мог бы быть с ней более обходительным». Рул обратился к Вайолет:

— Завтра вечером будет бал. Его дает маркиза Уайхерст в честь дня рождения своей дочери Сабрины. Я собирался пойти туда. Надеюсь, мои братья и их жены тоже соберутся. Поэтому я приглашаю и тебя. Буду очень признателен, если ты и твоя кузина составите мне компанию.

Вайолет посмотрела на него с мольбой. Она не хотела играть роль его жены, и он знал это. Но она согласилась провести с ним следующие тридцать дней.

— Хорошо, — неохотно ответила она.

Ройял и Рис поднялись со своих мест.

— Значит, мы увидимся завтра на балу, — попрощался с ними Ройял.

Мужчины покинули кабинет, и в ту минуту, когда за ними захлопнулась дверь, Вайолет повернулась к Рулу:

— Ты не должен был так поступать.

— Почему нет?

— Как только мы появимся в свете вместе, весь Лондон тут же поверит, что мы действительно женаты, а через тридцать дней я вернусь в Бостон.

Рул подошел к ней так близко, что смог уловить цветочный аромат ее духов. «Фиалка», — подумал он.

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— Могу.

Он только покачал головой.

— Нет, не можешь, — возразил он мягко.

Он взял ее лицо в свои ладони, наклонил голову и прикоснулся к губам. Это был нежный поцелуй, вкрадчивый и спокойный.

Но поскольку она не сопротивлялась, Рул продолжил его, прикасаясь к уголкам ее рта, ощущая трепет нижней губы.

Вайолет прильнула к нему, положила руки на его плечи, и желание пронзило его. Рул застонал от удовольствия.

Вайолет задрожала и секундой позже отпрянула от него.

— Это… это не входило в наш уговор.

Он поднял бровь, его естество все еще не могло успокоиться.

— Неужели? Ни за что не поверю, что, целуясь с женой, я нарушаю контракт.

— Это было… было… что-то большее, чем просто поцелуй.

— Вайолет, любовь моя, это цветочки. А когда придет время, я на самом деле покажу тебе нечто большее, чем поцелуй.

Вайолет распахнула глаза. Она стояла, застыв на месте какое-то время, а потом ринулась прочь из кабинета.

Рул усмехнулся, чувствуя, что этот раунд остался за ним. А этот поцелуй был всего лишь началом его плана.

Кэролайн была в предвкушении предстоящей радости, а вот Вайолет собиралась на этот вечер с ужасом. Она должна была познакомиться с остальными членами семьи Рула и со всеми его друзьями. Он представит ее как свою жену.

Но на самом деле никакая она ему не жена и никогда ею не будет. Все это их притворство с браком подойдет к концу через месяц. Она вернется в Бостон и выйдет замуж за Джеффри, как и намеревалась.

— Ты выглядишь так, будто только что умерла твоя любимая кошка, — сказала Кэролайн, как только зашла в комнату Вайолет. — Ради всего святого, Вай, мы собираемся на чудесный бал к маркизе. А компанию нам составят герцог, герцогиня, графиня и два лорда! Как ты можешь хмуриться?!

— Я буду проводить этот вечер в качестве жены Рула, поэтому я и выгляжу так хмуро.

— Но ты и есть его жена, по крайней мере еще на какое-то время. Наслаждайся этим!

Вайолет закрыла глаза, пытаясь забыть, как Рул прикасался к ней, его губы были такими мягкими… Она старалась не вспоминать, какое наслаждение пронзило все ее тело.

— Есть определенные плюсы быть замужем за членом аристократической семьи, — продолжала Кэролайн.

Вайолет закатила глаза.

— Я обманываю его друзей и его семью. На самом деле никакая я ему не жена и не претендую быть ею.

— И что? Он унизил тебя, не вернувшись в Бостон. Если ты унизишь его и аннулируешь брак, которого он, очевидно, не хочет, то так ему и надо.

Это была правда. Рул дурно поступил с ней. Но это вернется ему сторицей.

— Пойдем. — Кэролайн поймала ее за руку. — Его семья уже, вероятно, собралась внизу.

Рул хотел, чтобы Вайолет встретилась с женами его братьев до бала. Должно быть, он подумал, что ей будет легче появиться на празднике в окружении семьи.

Вайолет направилась к двери, но остановилась.

— Как ты думаешь, это платье хорошо сидит? Оно не слишком короткое?

На ней было шелковое платье темно-желтого цвета с пышной золотой драпировкой по бокам. Такие же золотые воланы были на груди, отчего грудь открывалась настолько, что виднелась ложбинка. Она была замужней женщиной, а не ребенком, и потому решила одеться соответственно.

— Ты шутишь? Платье просто восхитительное. Оно мне нравится даже больше, чем мое! — Насыщенный синий бархат платья оттенял прелестные голубые глаза Кэролайн. — А теперь пойдем. Мы слишком долго заставляем их ждать.

Вайолет судорожно вздохнула и последовала за кузиной. Когда они подошли к верхней ступени лестницы, она заметила, что Рул ждет их внизу. У нее перехватило дыхание. Боже правый, для мужчины должно быть грешно выглядеть так ослепительно. Одетый во все черное, кроме жилета из серебристой ткани, белой рубашки и шейного платка, он был так привлекателен, каким она никогда его не видела. Она даже могла бы назвать его красивым, если бы не его тяжелая челюсть и шрам на подбородке.

Он посмотрел на нее, его голубые глаза светились так, что она чувствовала, как он прикасается к ней взглядом.

— Ты уставилась на него, словно школьница, — прошептала Кэролайн, из-за чего Вайолет вспыхнула. — Пойди и присоединись к нему.

Вайолет глубоко вздохнула, расправила плечи и начала спускаться по лестнице, подумав, как глупо испытывать головокружение из-за внешности мужчины. Когда ступеньки закончились, она уже взяла себя в руки, Кэролайн следовала за ней.

— Вы, леди, выглядите просто великолепно, — сказал Рул, не спуская глаз с Вайолет и ни разу не взглянув на ее кузину, как обычно это делали все мужчины.

Кэролайн была милой блондинкой и большей кокеткой, чем Вайолет.

Рул предложил им руки.

— Пойдемте. Я хочу, познакомить вас с женами своих братьев, Элизабет и Лили.

Вайолет постаралась не обращать внимания надававшие о себе знать нервы. Ей недолго предстоит быть женой Рула, но отчего-то она хотела понравиться его семье. Ее сердце запрыгало в груди, когда он пригласил ее в элегантно обставленную комнату. При их появлении братья встали со своих мест.

Вайолет перевела взгляд на женщин, которые стояли рядом с мужьями. Жена Ройяла, Лили, блондинка, была одета в платье цвета морской волны. Жена Риса, Элизабет, была изящной женщиной, одетой в темно-синее платье, с тревожными серыми глазами и с такими же, как у мужа, темными волосами.

Их представили друг другу. Обе женщины смотрели на Вайолет с нескрываемым восхищением. Когда им представили Кэролайн, они также приняли ее дружелюбно, но внимание женщин все же было приковано к новому члену семьи Дьюар.

— Это замечательно, что мы наконец-то познакомились с вами, — любезно произнесла герцогиня. — Хотя до сих пор не могу привыкнуть к мысли, что Рул наконец женился. Нам казалось, что он останется холостяком до конца своих дней.

Вайолет попыталась улыбнуться.

— На самом деле он женат вот уже три года.

— Мы уже поняли, — сказала Элизабет мрачным тоном. Рул говорил о ней, что она не любит, когда упоминают о ее покойном муже графе Олдридже и называют графиней. — Рул должен был сказать нам, конечно, но он всегда любил преподносить сюрпризы.

Она с упреком посмотрела на Рула.

Определенно, женщины клана Дьюар говорили то, что думали, и Вайолет было с ними комфортно.

Лили расспросила ее о том, как прошло их путешествие, а Кэролайн расспросила женщин об их детях, племяннике и племянницах, которыми Рул так гордился.

— Они так быстро растут, — ответила Элизабет. — Моему сыну Джареду вот-вот будет тринадцать, и совсем скоро он уедет на учебу. К счастью, его младший брат Марк останется дома и займет меня еще на несколько лет.

— С девчонками еще хуже, — добавила Лили с улыбкой. — Мэрибет не может усидеть на одном месте и минутки.

— Боюсь, что и я не была ангельским ребенком, — сказала Кэролайн. — Моя мама говорила, что я совала свой нос куда попало. А Вайолет была совершенным сорванцом, ведь ее растил отец.

Вайолет зарделась. Она надеялась, что ее кузина будет хранить молчание. Эти женщины были английскими аристократками. Их, должно быть, шокировало то, что девушка может вести себя как мальчишка.

— По крайней мере твой Алекс ведет себя подобающим образом, — сказала Элизабет о сыне герцога.

Лили рассмеялась, ее смех звенел, словно хрустальный бокал.

— Не всегда, уверяю тебя. — Она по-доброму улыбнулась Вайолет. — Надо ценить все, что связано с детьми, даже проблемы. Ты поймешь сама, когда у тебя появится свой ребенок.

Вайолет ничего не ответила. Если у нее и будет ребенок, то уж точно не от Рула, а от Джеффри.

— Поскольку все устроилось, — сказала Элизабет, — мы отправимся на бал и объявим о вашей женитьбе как подобает.

Сердце Вайолет екнуло. Она так хотела, чтобы Рул рассказал им всю правду.

— Я вам очень признательна. Это чистая правда. Но, я думаю, вам следует знать, что Рул и я, что мы…

— Уже поздно. — Ее почти бывший муж прервал ее, не дав ей сказать, что через тридцать дней они аннулируют брак. — Нам лучше поторопиться. У тебя будет много времени для разговоров на балу.

Женщины взяли свои ридикюли, подобрали объемные юбки и направились вслед за мужьями к дверям, а Рул наклонился к ней и прошептал, на ухо:

— Ты обещала мне тридцать дней. В течение этого времени я хотел бы, чтобы ты вела себя как моя жена. Если у нас ничего не выйдет, то мы объявим об этом моей семье несколько позже.

В его словах был здравый смысл. Кроме того, если его семью и заденет такой оборот, то она об этом не узнает, поскольку будет на обратном пути в Бостон.

— Ну так что, мы договорились? — настаивал он.

— Как пожелаешь.

Казалось, Рул испытал облегчение. Они вышли к экипажам, стоявшим перед самым домом. Братья с женами поехали в собственных экипажах, Кэролайн села вместе с Лили и Ройялом. Кузина была взволнована тем, что ей предстоит путешествие в изумительной позолоченной, запряженной четверкой лошадей герцогской карете.

Рул проводил Вайолет к их черному экипажу и присоединился к ней. Вместо того чтобы сесть напротив, он сел рядом с ней, она почувствовала его широкие плечи, и что-то внутри ее дрогнуло.

— Ты прекрасна, Вайолет. Твой отец гордился бы тобой, если бы мог тебя видеть сейчас.

Она почувствовала вину. Грифф хотел, чтобы она вышла замуж за Рула. Для него так важно было знать, что ее будущее в безопасности. Но еще больше он хотел, чтобы она была счастлива.

А с Рулом Дьюаром она не смогла бы обрести это счастье.

Глава 5

Бал у маркиза и маркизы Уайхерст был великолепным праздником, равного которому Вайолет никогда не посещала в Бостоне.

Особняк был роскошен — три этажа, выстроенных в форме подковы, фасад облицован блестящим белым мрамором. Дорожка к дому была освещена факелами, а окружала усадьбу кованая ограда.

Внутри потолок был отделан янтарем. Колонны и бассейны делали дом похожим на загородную итальянскую виллу.

Маркиз, пожилой мужчина с белыми, словно снег, волосами, стоял возле своей миниатюрной темноволосой жены и красивой, гибкой как тростинка дочери со светлыми волосами, Сабрины.

Рул приветствовал их:

— Добрый вечер, лорд Уайхерст. Мое почтение, леди. Я рад представить вам мою жену Вайолет. Она только что прибыла из Бостона.

Огромные глаза блондинки распахнулись еще шире.

— Вашу жену? — повторила она, словно не могла поверить своим ушам.

Рул улыбнулся:

— Все верно, миледи, а это ее кузина, мисс Кэролайн Локхарт, она тоже прибыла из Америки.

— Я рада познакомиться с вами обеими, — ответила леди Уайхерст, впрочем, ее улыбка выглядела немного натянутой.

Вайолет могла бы поспорить, что маркиза рассматривала Рула в качестве возможного зятя. Будучи сыном герцога, он явно был хорошим кандидатом в женихи.

— Мои поздравления, молодой человек, — сказал маркиз с улыбкой, которая казалась искренней. Такой же доброй улыбкой он одарил и Вайолет. — Добро пожаловать в Англию, миледи.

Едва Вайолет хотела раскрыть рот, чтобы возразить насчет ее титула, как почувствовала, что пальцы Рула сжали ее локоток.

— Спасибо, — любезно ответила она.

Маркиз вновь переключил внимание на Рула.

— Наконец-то ты угомонился, мой мальчик! — Он засмеялся больше про себя, чем вслух. — И не беда, что покорила тебя американская девчонка!

Он подмигнул Вайолет, и та попыталась ответить улыбкой. К сожалению, от нее мало что зависело. Это деньги ее отца заставили Рула Дьюара пойти под венец.

Наконец формальности закончились, вся-группа двинулась дальше. Она все еще была в окружении Дьюаров, когда они стали подниматься по ступеням. Гости пересекли арочный мост и вошли в огромный бальный зал с выходом в сад и с прекрасным видом на океан.

Слух о женитьбе Рула, должно быть, уже распространился, потому что зал гудел, словно улей, когда они вошли: все гости, наверное, несколько сотен, перешептывались и смотрели в их направлении.

На мгновение ноги Вайолет перестали слушаться ее. Она почувствовала, как рука Рула прикоснулась к ее. Он сплел их пальцы и нежно пожал ее руку.

— Это простое любопытство, — прошептал он. — Не обращай на них слишком много внимания. Ты ведь знаешь, как люди любят посплетничать.

Ну конечно, она знала. Но она не привыкла быть объектом этих сплетен. Слава Богу, она будет на обратном пути в Бостон, когда все узнают, что их женитьба не имеет законной силы.

Рул положил ее дрожащую руку на рукав своего сюртука и повел ее дальше, расчищая им путь среди толпы гостей.

— Нет, вы можете поверить? — прошептала одна из матрон. — Рул Дьюар! Верится с трудом, что этот прелестный мерзавец наконец окольцован, да еще и американкой. Что-то будет!

— Вероятно, у него не было выбора, — саркастически поддакивала ей вторая. — Мне не терпится узнать правду. Уверена, скоро все прояснится.

— Дьюар определенно негодяй, — сказала третья. — И его не изменишь. Если она носит его ребенка, то не пройдет и года, как он сошлет бедняжку в деревню.

Вайолет набрала полную грудь воздуха и постаралась не обращать внимания на слова женщин, но куда бы она ни повернулась, вокруг нее все говорили об одном и том же. О развратнике Руле и его скоропалительной женитьбе. Никто из них, конечно, не знал, что он женат вот уже три года.

Эти сплетни смущали ее и приводили в замешательство.

Она была его женой, пусть и номинально. Он должен был признаться в клятве, которую дал. Лишь собрав волю в кулак, она удержалась от того, чтобы развернуться и выйти вон.

Рядом с ней семенила Кэролайн, она, как и всегда, поддержала подругу.

— Это все ревность. Ведь Рул женился на тебе, а не на их жеманных доченьках.

— Ваша кузина права. — Темноволосая и красивая Элизабет Дьюар подошла к ней. — Они немного развлекутся, но правда в том, что вы жена Рула. Вот и все.

— Мы обе, Бет и я, после свадьбы выслушивали те же сплетни, — сказала Лили.

— Очевидно, Рул имеет успех у женщин.

— Да, но все это уже в прошлом, — сказала Элизабет. — Ваша женитьба до сих пор не была официально представлена всем. Но теперь вы здесь, и волноваться больше не о чем.

Но Вайолет не верилось в это. Горбатого могила исправит, а дамский угодник никогда не будет хранить верность одной женщине.

Впрочем, все это не важно. Через месяц она будет свободна и сможет жить так, как захочет, и вообще направится домой.

— Я ценю вашу поддержку и доброту, — сказала она женщинам. — Правда.

Лили улыбнулась:

— Теперь мы сестры. Сестры должны заботиться друг о друге.

Внезапно Вайолет почувствовала, как к горлу подступил комок. У нее никогда не было сестры, хотя она очень сильно хотела иметь брата или сестру.

— Спасибо…

Она вновь почувствовала укол совести. Дьюары приняли ее в свою семью, хотя она вовсе не намеревалась оправдывать их ожидания в качестве жены Рула.

Когда он вновь оказался рядом, ее бросило в дрожь. От него исходили уверенность, власть и мужественность. Вайолет приложила немало усилий, чтобы не обращать на это внимание.

— Все танцуют вальс, — сказал он. — Я еще не танцевал со своей женой. Не могли бы вы оказать мне такую честь, миледи?

Она хотела было напомнить ему, что он согласился называть ее по имени, но, как ни странно, это больше не казалось ей важным. Вместо этого она взяла его руку, больше заботясь о том, чтобы он не обращался к ней как к своей жене. По-настоящему она никогда не была ему женой и ни в коей мере не претендовала на это.

Тем не менее она позволила ему провести ее на площадку для танцев и встала напротив него. Он был намного выше ее, и танцевать с ним должно было быть неловко, но в тот момент, когда он взял ее руки в свои, когда заиграла музыка и он начал вести ее в ритме танца, она поплыла словно по воздуху.

Круг за кругом по паркетному полу он кружил ее словно в водовороте, безукоризненно следуя при этом ритму. Он обхватил ее немного крепче, чем следовало даже мужу. Она пыталась не замечать тепло, исходящее от его ладоней, пыталась не замечать, как его колени трутся о ее ноги при каждом его грациозном движении. Она пыталась не замечать того, что он смотрит на нее, как если бы она принадлежала ему и он не может ждать, чтобы воспользоваться этим.

Ее дыхание участилось. Она приказала себе думать о Джеффри, красивом и привлекательном блондине, о том, как он держал ее за руку в саду поместья Гриффин-Хайтс и говорил ей, что влюблен в нее.

Она постаралась вообразить, что танцует с Джеффри, но когда она взглянула вверх, то увидела совсем не лицо Джеффри, а крепкую челюсть и красивые голубые глаза человека, женой которого она стала.

Человек этот не хотел ничего, кроме ее тела и завода ее отца.

Это придало ей решимости, и она отодвинулась от него.

— Ты очень хорошо танцуешь, — произнес Рул, когда танец подошел к концу.

— Правда? Думаю, это твоя заслуга.

Он улыбнулся:

— Возможно, это потому, что мы танцевали вместе.

— Возможно.

— Есть такая теория, что если мужчина и женщина хорошо танцуют вместе, они подходят друг другу в постели.

Ее щеки зарделись.

— Я… я не знаю…

Внутри у нее все сжалось.

— Мы женаты. Что, если проверить теорию?

Вайолет покачала головой, впрочем, она почувствовала интерес к его словам.

Заняться любовью с Рулом Дьюаром?.. Она была очарована красотой и манерами этого мужчины с того самого момента, как встретилась с ним. Если бы все сложилось иначе, если бы она не была связана обещанием, если бы она уже не договорилась с Джеффри, она могла бы поддаться соблазну.

— Можно вас поздравить?

Вайолет подняла глаза и увидела темноволосого симпатичного мужчину, такого же высокого, как Рул, оказавшегося рядом с ними.

— Можно. Я рад снова увидеть тебя в свете. — Рул улыбнулся. — Вайолет, это Бенджамин Уиндем, граф Найтингейл. Он бывший владелец того, что некогда называлось «Амуниция Хоксуорта», а теперь называется «Заводы Гриффина». Это человек, у которого твой отец купил завод.

— Да, я помню, я слышала ваше имя. Рада познакомиться, милорд.

Вайолет улыбнулась про себя, ей забавно было произносить смешные английские титулы.

— И я рад, миледи. — Граф мягко улыбнулся ей, и она заметила печаль в его глазах, которая казалась очень глубокой. — Я потерял свою жену два года назад. Надеюсь, что вы и Рул будете счастливы, как были счастливы я и Мэриан.

Очевидно, он все еще тосковал по ней.

— Примите мои сожаления, милорд. И благодарю вас за добрые пожелания.

Что еще она могла сказать? Граф все так же любил свою жену. Если бы только Рул мог…

Она отогнала эти мысли. Рул был не из тех мужчин, которые влюбляются без памяти. Их женитьба не более чем деловое соглашение. Если она хочет действительно любящего мужа, то должна выйти замуж за Джеффри.

Вайолет нахмурилась: нет, это неправильная установка. Она не «должна» выходить за него замуж, она «хочет» выйти за него.

Просто он так далеко…

К ним подошел другой мужчина. Ему было около сорока, и он уже начал лысеть. У него были очень внимательные глаза.

— Так вот она, твоя возлюбленная. Слух о твоей женитьбе стал самым интересным из всех, что мне доводилось слышать. Твоя жена — это действительно сюрприз для всех, милорд.

— Благодарю, — холодно ответил Рул. — Вайолет, это Бертон Стэнфилд, Когда-то мы совместно вели дела.

— Это правда. А несколько недель назад я предложил ему купить «Заводы Гриффина». К сожалению, милорд отверг это предложение.

Купить компанию! Вот что ей нужно! Но Рул ответил отказом. Эта новость обожгла ее, учитывая, как сильно она хотела продать компанию. Дома, в южных и северных штатах, было неспокойно. Страна четко была разделена на две территории, это осталось в наследство от рабства. У Вайолет были друзья и люди, о которых она заботилась, на обеих территориях. Поэтому она не хотела развивать бизнес и производить оружие, чтобы потом его использовали в братоубийственной войне.

Оказывается, Рул проделал большую работу для компании Гриффина. У него, должно быть, были веские причины, чтобы отвергнуть предложение этого человека.

Вайолет посмотрела на Стэнфилда.

— Возможно, ваша цена была недостаточно высока. Если учесть напряжение между штатами в Америке, то развитие ситуации напрямую зависит от поставок вооружения. Думаю, что компания Гриффина стоит немалых денег.

Бертон Стэнфилд улыбнулся:

— Женщина с умом бизнесмена. Как непривычно! — Он повернулся к Рулу. — Уверен, тебе удалось завоевать очень интересную женщину.

— Ее девичья фамилия — Гриффин, — объяснил Рул. — Вайолет проводила много времени с отцом в Бостонском отделении компании.

— А еще я владелица половины «Заводов Гриффина», — любезно сказала она и хмуро посмотрела на Рула.

Стэнфилд смотрел на нее с возрастающим интересом.

— Если это так, то, возможно, вы поддержите меня и мое предложение?

Она продолжала улыбаться.

— Боюсь, мне надо будет обсудить все это с моим… моим мужем.

Стэнфилд поднял бровь.

— Обещаю, я буду ждать, миледи.

Рул по-хозяйски обнял ее за талию.

— Если ты простишь нас, мы пройдем к остальным гостям, с которыми я хотел бы познакомить мою жену.

— Ну конечно.

Стэнфилд отвесил вежливый поклон и отступил на шаг. Как только они отошли в сторону, Рул повел ее в ту часть зала, где было не так много людей.

— Не слишком-то учтиво обсуждать деловые вопросы таким образом, ты не находишь?

— Неужели? Может быть, ты имел в виду, что невежливо для женщины обсуждать дела таким образом?

Рул мрачно взглянул на нее. Затем уголки его губ поднялись.

— А ты не похожа на других женщин, Вайолет Дьюар. Должно быть, в этом кроется причина моего к тебе интереса.

— Неужели?

Его голубые глаза потемнели.

— В том смысле, который ты по своей невинности еще не в состоянии понять. — Он взял ее за руку. — Пойдем. Сделаем еще пару кругов. Мне нужно поговорить с гостями, а потом, если ты будешь готова, мы отправимся домой.

Вайолет вздохнула с облегчением.

— Мне нравится ход ваших мыслей, милорд.

В первый раз она назвала его по титулу, и Рул усмехнулся, показав ямочки на щеках.

— Милорд, — повторил он за ней, словно она наконец признала его своим господином. — Как приятно это звучит.

Она слегка улыбнулась и покачала головой:

— Ты дьявол, Рул Дьюар.

Про себя же она добавила: «И дьявольски очарователен».

Когда он бросил на нее долгий внимательный взгляд, внутри у нее все сжалось, и она поняла, что нужно быть осмотрительнее.

Если она не будет очень осторожна, то окажется в постели этого дьявола.

Рул оставил Вайолет на попечение невесток и продолжил свой путь среди гостей. Насколько позволяла его репутация, он хотел обеспечить своей жене доступ к святая святых аристократического британского общества.

Время от времени Рул останавливался, чтобы поговорить с друзьями и ответить на вопросы о своей невесте и внезапной женитьбе. То, что ему случайно довелось подслушать из сплетен о нем самом и его скоропалительном браке, заставило его нахмуриться. Это были пересуды о причинах их с Вайолет свадьбы и намеки на то, что его жена была не так уж невинна в то время, когда они давали друг другу клятвы.

Он пытался что-то объяснить насчет болезни Говарда Гриффина и договоренности с человеком, который всего лишь заботился о будущем своей дочери, но чем больше он говорил, тем больше самодовольных улыбок и перемигиваний он получал, отчего раздражался еще сильнее.

Его удивило то, что он чувствует потребность защищать Вайолет, ведь он никогда не испытывал ничего подобного ни к одной женщине. Он не знал свою мать, умершую сразу после его рождения. Единственной женщиной в их семье была болезненная старая тетушка Агата, которую он обожал, как, наверное, обожал бы мать, и своих невесток он безмерно уважал.

Он объяснял себе желание защищать Вайолет, как свою жену, и отказывался признаться самому себе, что она просто нравится ему, что его к ней тянет, что он преисполнен чувства уважения к ней за ту храбрость, с какой она проделана такое долгое и полное опасностей путешествие в Англию, чтобы столкнуться с ним лицом к лицу.

Он заметил, как Вайолет засмеялась над шуткой Риса, который вообще шутил очень редко и вовсе не улыбался до женитьбы на Элизабет.

Ему нравилось, когда Вайолет улыбалась. И ему бы понравилось это еще больше, если бы хоть одна из этих очаровательных улыбок была подарена ему.

Пока Рул любовался Вайолет, он совершенно выпустил из виду ее кузину, Кэролайн. Поэтому он инстинктивно выпрямился, когда заметил, что последняя разговаривает с его лучшим другом, Лукасом Баркли. Боже, Кэролайн Локхарт была ведь такой же невинной, как Вайолет, и, как он только что заметил, она была значительно красивее, чем ему показалось вначале.

Лукас смотрел на нее глазами волка, увидевшего добычу. Рул зашагал в их направлении.

— Вижу, ты уже познакомился с моей кузиной, мисс Локхарт.

Брови Лукаса поползли вверх.

— Твоей кузиной?

— Кузиной моей жены, а значит, и моей тоже.

Рул попытался улыбнуться, но вышло как-то неестественно.

— О да. Я уже имел честь повстречать твою жену. Не правда ли, она изумительна? Мой друг женился, а я узнаю об этом самым последним.

Рул вздохнул:

— Это долгая история. Если я правильно понял, я должен объясниться. Может быть, завтра за ленчем?

— Несомненно. Лучше поздно, чем никогда. — Взгляд Лукаса теплел, когда он смотрел на маленькую блондинку. — А между тем мисс Локхарт согласилась повальсировать со мной. — Он протянул руку. — Правда ведь, мисс Локхарт?

Она приняла его руку и тоже улыбнулась:

— С большим удовольствием.

Они направились было к танцующим, но Рул преградил им дорогу:

— Один танец, Лукас. И все.

Лукас хмуро посмотрел на него и слегка кивнул.

— Я постараюсь выполнить твои наставления, — только и сказал он. Он был зол на Рула за то, что тот скрыл от него свою женитьбу.

Рул понимал, что его друг прав. Ведь они были как братья.

Но ведь он и своим родным братьям не сказал ни слова.

Он посмотрел на танцующую пару: Лукас, высокий брюнет, и маленькая голубоглазая блондинка Кэролайн. Они хорошо смотрелись вместе и могли даже стать хорошей парой, если бы Лукас не слыл по всему Лондону законченным повесой и ярым противником брачных уз.

Рул вздохнул про себя. Его обязанности в качестве мужа уже начались. Он нес ответственность за свою жену и за ее семью. И все же он надеялся, что выполнение этих обязанностей не начнется с того, что ему придется охранять кузину его жены от лучшего друга.

Глава 6

Прошло полчаса. Рул решил посетить комнату, где играют в карты, чтобы посмотреть, не сможет ли он разжечь еще чей-нибудь интерес к своему браку, после чего можно будет ехать домой с женой.

Он улыбнулся своим мыслям, когда спустился в холл. «Моя жена…» Никогда ему не приходило на ум, что ему понравится чувство обладания женщиной. Все еще улыбаясь, он завернул за угол и столкнулся с женщиной в ярко-красном платье. Эвелин Дрейер, виконтесса Сент-Айвз.

— Добрый вечер, миледи, — приветствовал он свою бывшую любовницу. — Вы выглядите сегодня просто роскошно!

Она обладала светлыми волосами и изящными скулами и была красивой женщиной Рул смотрел на нее и вдруг вспомнил об огненно-рыжих локонах и дерзко вздернутом носике с веснушками.

— Я только что услышала новость, — сказала Эвелин, ядовито улыбаясь. — Такты женился?

— Точно.

— И уже довольно давно?

— Три года.

Хотя и не совсем официально в смысле интимной жизни, но Эвелин об этом знать вовсе не обязательно.

Ее губы превратились в тонкую линию. Прежде чем он разгадал ее намерения, ее ладонь крепко приложилась к его щеке.

— Ты женат! — воскликнула она. — Да как ты посмел?!

Рул потер щеку.

— На случай, если ты забыла, моя дорогая, ты тоже замужем. А твой муж в настоящее время находится в бальном зале.

— Это не одно и то же!

— Неужели? Думаю, виконт не согласился бы с тобой.

— Гарольд старый и уродливый и не может даже выполнять свои супружеские обязанности, тогда как твоя жена…

— Красивая и очаровательная?

Ее тонкий нос приблизился к его уху.

— Я этого не говорила.

— Тебя никто не заставлял выходить замуж за Гарольда. Ты могла бы выйти за кого-нибудь другого.

Вместо ответа она сверкнула на него глазами.

— Ты должен был сказать мне.

— Я должен был сказать многим людям. Мои извинения, мадам! — Он отвесил шутливый поклон. — А теперь, если вы позволите…

Эвелин не сказала ни слова, но ее щеки вспыхнули злым румянцем, он видел, что их разговор задел ее намного больше, чем она ожидала.

Не важно.

Вовсе не Эвелин Дрейер он хотел увидеть в своей постели, а женщину, на которой он был женат.

Волна возбуждения пронзила его, и его естество начало напрягаться. Он хотел Вайолет Дьюар.

И вопрос лишь о времени, когда это произойдет.

Вайолет отступила в темную нишу. Ее сердце билось в груди словно птичка в клетке.

Она шла в комнату для дам, когда в коридоре заметила Рула, разговаривавшего с женщиной.

Она была высокая и статная, с изящно очерченными скулами и пышной грудью, перед которой не смог бы устоять ни один мужчина. Ее глаза были карими, а губы пухлыми. Казалось, что она на несколько лет старше Вайолет, и она была просто красавицей. Вайолет не могла слышать, о чем они говорили, но было очевидно, что женщина злилась.

Вайолет глубоко вздохнула, положив руку на сердце в надежде, что это замедлит его темп. Она точно знала, кто была эта женщина, других вариантов просто не оставалось.

Ей вспомнился разговор, который она только что услышала в бальном зале: «Как ты думаешь, что изменится с этой женитьбой для его любовницы, леди Сент-Айвз? Я слышал, их отношения переживают не самые лучшие времена. Может быть, он женился, чтобы позлить ее?»

Это, конечно, было неправдой. Он женился из-за денег и власти, а не для того, чтобы отомстить.

Она снова подумала о красавице леди Сент-Айвз. Вайолет ничуть не удивило то, что у Рула была любовница. Большинство женатых мужчин заводит себе любовниц.

А по правде говоря, как он и сказал, в прямом смысле слова женаты они не были.

Впрочем, это задело ее. Ей не нравилось представлять, как он целуется с этой блондинкой, или еще что-то большее.

«Я покажу тебе нечто большее, чем поцелуй», — сказал он, и звучало это как клятва.

Она судорожно втянула в грудь воздух.

«Прелестный мерзавец», — вспомнила она, как его называли сплетницы, но так и не смогла выкинуть из головы воспоминания о том поцелуе.

Убедившись, что пара уже покинула холл, Вайолет продолжила свой путь в дамскую комнату. На обратном пути, проходя мимо ниши, где она недавно пряталась, она услышала голос Рула и задрожала.

— Ах вот ты где. Я ищу тебя повсюду, — сказал он.

Она тут же вспомнила элегантную блондинку.

— Неужели? А я думала, ты ищешь кого-то другого. Леди Сент-Айвз, например.

Он нахмурился.

— Так ты все слышала? Я понимал, что ты все узнаешь рано или поздно.

— Я видела вас вдвоем в холле.

Он огляделся и устало вздохнул.

— Я не хочу лгать тебе, Вайолет. Я — мужчина, а у мужчины есть свои потребности. Но наши с ней отношения подошли к концу. Эвелин Дрейер больше меня не интересует и никогда не заинтересует в будущем.

Она обдумала его слова.

— Я поняла.

— Надеюсь, что ты веришь мне.

Ее глаза распахнулись, когда она осознала, что он оттесняет ее в нишу. Он обхватил ее руками, придвинулся еще ближе, и его губы приникли к ее губам.

И это уже был не тот нежный поцелуй, как в прошлый раз. Это был горячий, настойчивый, глубокий поцелуй, от которого она потеряла голову. Ее пальцы нащупали мускулы на его плечах. Она раскрыла губы, поддавшись его агрессивной атаке, и его язык проник в ее уста.

Вайолет услышала легкий стон и приникла к нему, полностью погрузившись в ощущения и совсем перестав трезво мыслить. Вкус его губ был похож на бренди, она почувствовала аромат его пряного парфюма. Ее тело дрожало и пульсировало. Каждая частичка ее тела готова была принять все, что он мог ей предложить.

Наконец поцелуй закончился, но Рул продолжал обнимать ее, как если бы знал, что она еле стоит из-за слабости в коленях.

Он отодвинулся и провел подушечкой пальца по ее щеке.

— Бог мой, как я хочу тебя!..

Вайолет все еще дрожала.

— Вы… ты не можешь так вести себя.

— Целовать тебя? Но я твой муж. Я могу целовать тебя, когда захочу, и более того, уверяю, что мне захочется этого довольно часто.

— Но… но…

— У меня есть тридцать дней, чтобы убедить тебя. Именно этим я и занимаюсь — убеждаю.

— Да, но я не могу… ты не можешь… мы не можем…

— Мы можем. Пойдем, моя милая женушка. Давай заберем твою кузину. Уже поздно, нам пора домой.

Вайолет сглотнула, но ничего не возразила. Она ошиблась, когда подумала, что будет в безопасности на этом многолюдном балу.

Только что она поняла, что нет такого места на земле, где бы она могла спастись от него.

Вайолет лежала на кровати и смотрела вверх, на бледно-синий балдахин. Вина тяжким грузом давила ей грудь. Она не должна была отвечать на поцелуй Рула, не должна была поддаваться его чарам. Ведь она собирается замуж за Джеффри.

О Боже, зачем она согласилась на то смехотворное предложение Рула? Но конечно, тогда это казалось верным решением, самым простым путем аннулировать их брак. Никаких адвокатов, никакого скандала, просто тихое аннулирование, на которое Рул обещал согласиться.

Она вздохнула в тишине комнаты, стараясь не вспоминать ночной поцелуй и те ощущения, которые он всколыхнул в ней. Конечно, это всего лишь физиологическая реакция. Если Джеффри поцелует ее, она почувствует то же самое.

Какой-то звук донесся до нее из-за двери. Она вскочила оттого, что резко заскрипела серебряная дверная ручка. Неужели Рул мог…

Когда Кэролайн скользнула в комнату, она расслабилась и постаралась убедить себя, что не испытывает ни капли разочарования.

— Мы не смогли поговорить после бала, — сказала Кэролайн и стремительно села на край кровати в ночной рубашке с накинутым поверх розовым шелковым халатом. В камине языки пламени лизали узловатые поленья, освещая комнату мягким желтым светом. — Согласись, все было просто чудесно!

Вайолет отпрянула назад, оказавшись в изголовье кровати.

— Возможно.

— Возможно? Боже мой, я прекрасно провела время! Я танцевала до тех пор, пока мои туфли не истерлись.

— Тебе не пришлось притворяться тем, кем ты не являешься на самом деле.

— Женой, например?

— Счастливой новобрачной Рула.

Кэролайн намотала светлый локон на пальчик.

— Мне кажется, ты понравилась его семье. Это, конечно, не имеет значения, но…

— Я хотела понравиться им. Они очень хорошие люди.

Кэролайн взглянула на нее с подозрением.

— А ты точно не хочешь дальше оставаться женой?

— Ну конечно, нет! — Она разглядывала складки атласного одеяла. — Рул имел любовницу. Ты слышала об этом?

Кэролайн вздохнула:

— Я слышала сплетни. Каждый счел своим долгом посплетничать об этом. Она была там.

— Я видела их вместе. Рул сказал, что между ними все кончено, но это не значит, что он не заменит ее какой-нибудь другой женщиной. Большинство женатых мужчин так поступают.

— Джеффри не такой.

— Я знаю.

— Тебе встретился какой-нибудь интересный человек?

— Да. Потенциальный покупатель компании. Его зовут Бертон Стэнфилд. Он уже делал предложение Рулу, но тот отказал.

— Ты спросила его почему?

— Еще нет, но обязательно спрошу. Конечно, он не может принять решение без моего согласия, даже если пожелает.

— Может быть, он просто не хочет продавать компанию. Может быть, ему нравится развивать ее.

— Как только брак аннулируют, я стану полновластной хозяйкой компании Гриффина, и я буду распоряжаться ею как сочту нужным. Я не хочу производить оружие, которое может на войне убить члена моей семьи или моих друзей.

— Все идет именно к этому. Мы собираемся совершить что-то вроде революции.

— Да. Но, как бы там ни было, Рул проделал хорошую работу, и мне интересно будет узнать его мысли насчет Стэнфилда в качестве покупателя. В то же время мне не хотелось бы тревожить его этой продажей. Мне нужно действовать осторожно.

Кэролайн усмехнулась:

— Ты сможешь сделать это. У тебя получается все, за что бы ты ни взялась.

Это была правда, хотя в последнее время, особенно когда дело касалось Рула, она чувствовала себя не в своей тарелке.

— Я тоже встретила кое-кого сегодня вечером, — сказала Кэролайн.

Вайолет с интересом насторожилась:

— Неужели? И кто он?

— Он друг твоего… Рула. Его зовут Лукас Баркли.

— Боже мой! Надеюсь, ты шутишь! Люди сплетничали о нем не меньше, чем о Руле. О нем идет весьма дурная слава.

В свете камина Вайолет заметила на губах кузины улыбку.

— Лукас великолепно танцует, и он невероятно красив. — Она усмехнулась. — И я никогда не принадлежала к людям, которые придают большое значение сплетням.

— Лукас? Ты назвала его Лукас? Тебе следует быть осторожней, кузина. Что сказала бы твоя бабушка, если бы узнала, что ты проводишь время с повесой типа Баркли?

— Это был всего лишь танец. И разговоры о моей бабушке… Мой визит и так затянулся дольше, чем я того хотела. Я собираюсь увидеть ее завтра. Она, кстати, хочет встретиться с тобой. Поедешь со мной?

— Ну конечно.

— Она надеется, что я погощу у нее несколько недель.

Вайолет кивнула:

— Знаю, что у тебя есть обязательства. Но я ужасно буду скучать без тебя.

— Все не так уж плохо. Бабушка живет здесь, в Лондоне. Мы сможем часто видеться друг с другом.

Но Вайолет будет одна в доме Рула. А ему она не доверяет.

А важнее всего то, что она не уверена, может ли доверять самой себе.

Глава 7

После позднего возвращения с бала и бессонной ночи от чувства вины и переживаний Вайолет проснулась позже, чем обычно.

К тому времени как Мэри помогла ей одеться в красновато-коричневое платье на шнуровке и зачесать волосы назад в простой шиньон, ей не терпелось окунуться в день. Появившись на верхней ступени лестницы, она заметила Кэролайн, нервно метавшуюся в передней. Когда Вайолет спустилась, кузина подбежала к ней.

— Ты ведь не забыла, правда? Моя бабушка ждет нас к полудню на чай. Я не хочу разочаровать ее.

Вайолет застонала про себя. Ну как она могла забыть?! Сегодня она сопровождает Кэролайн к ее бабушке, гостит там недолго, затем оставляет кузину и пожилую женщину на более долгое воссоединение.

— Я хочу убедиться, что все устроится как положено. Если все в порядке, я остаюсь. Завтра я пришлю за вещами.

Вайолет огляделась по сторонам. Дом казался совершенно пустым, ни звука не доносилось из гостиной или кабинета. Рула нигде не было, в этом она была уверена, она всегда ощущала его присутствие.

— А где сегодня его светлость? — спросила она Хэтфилда, худого старого дворецкого.

— Лорд Рул уехал в контору «Заводов Гриффина». Там он обычно проводит все свое время.

— Понятно.

Поскольку она не смогла поговорить с ним до его отъезда, то от миссис Локхарт поедет прямиком на завод.

— Желаете что-нибудь передать ему?

— Спасибо, нет. Я поговорю с ним позже. — Она повернулась к Кэролайн. — Позволь мне захватить мою шаль, и я буду готова ехать.

Бросившись наверх, она вернулась с теплым кашемировым платком. Апрель в Англии был холодным месяцем, сегодняшний день не был исключением. Хэтфилд взял платок из ее рук и завернул ее плечи в мягкую ткань.

Кэролайн уже надела накидку. Несколькими минутами позже они наняли опрятную двуколку на углу и направились в сторону Белгрейвии, где жила бабушка Кэролайн.

Дул порывистый весенний ветер, и Вайолет порадовалась, что взяла платок. Вокруг них улицы оживленно шумели: сновали пешеходы, торговые экипажи. Мимо проехала запряженная лошадьми конка, выкрашенная в красный и желтый. Несколько мужчин сидели наверху, тогда как остальные свисали с подножек. На тротуарах играли дети, мальчишки продавали уголь и газеты.

Вскоре они достигли дома бабушки, миссис Локхарт. Это было большое каменное сооружение, за фасадом которого хорошо ухаживали. Внутри было опрятно, хотя не мешало бы все обновить. Аделаида Локхарт, добродушная пожилая женщина с вьющимися седыми волосами и такими же, как у Кэролайн, голубыми глазами, великолепно вписывалась в интерьер, и не важно было, что ковры давно вытерлись, а мебель вышла из моды.

В деньгах нужды не было. Мистер Локхарт, успешный торговец, очень много сделал для своей семьи, отец Кэролайн продолжил эту традицию, сколотив в Америке огромное состояние. Глаза Аделаиды Локхарт затуманились, когда она смотрела на внучку, которую не видела столько лет.

— О, моя дорогая! Ты такая хорошенькая! Такие же голубые глаза, как у деда. Упокой Господь его душу!

— Как замечательно, что я приехала к тебе, бабушка!

Миссис Локхарт так же тепло приветствовала и Вайолет, после чего они прошли за ней в гостиную, где их уже ждал чай с пирожными. Вайолет пришлось смириться, что кофе ей придется пить только: по утрам и надо научиться наслаждаться чаем.

Разговор получился теплым и доброжелательным. Только раз Вайолет почувствовала себя неловко, когда миссис Локхарт спросила про ее мужа.

— Я бы с удовольствием встретилась с ним, — сказала она. — Я не знакома ни с кем из семейства Дьюар, но каждый слышал о герцоге Брэнсфорде и его успешном пивоваренном бизнесе.

Вайолет нервно глянула на Кэролайн.

— Они только начали строить отношения, ведь Вайолет приехала в Лондон вместе со мной, бабушка.

Вайолет скривила губы. Она ненавидела врать, но ничего другого не оставалось.

— Кэролайн права. Сейчас не очень подходящее время, но несколько позже мой муж и я будем очень рады вашему приглашению.

Пожилая женщина просияла, очевидно, польщенная тем, что брат герцога будет обедать в ее доме.

— Было бы просто великолепно.

Вайолет натянуто улыбнулась и прикоснулась губами к краю чашки.

Было почти три часа, когда, допив третью чашку жасминового чая, Вайолет засобиралась покинуть дом Локхартов. Миссис Локхарт настояла на том, чтобы Вайолет взяла ее экипаж до «Заводов Гриффина», которые располагались на южном берегу Темзы.

— Это не самая лучшая часть Лондона, знаете ли, — сказала миссис Локхарт. — Вы уверены, что ваш муж одобрит путешествие, которое вы собираетесь совершить в одиночку?

Вайолет закуталась в шаль.

— Рул уважает мою независимость. — Это, конечно, был сущий вздор. Отличительная черта мужчин в том, что, едва надев на палец девушки кольцо, они становятся властолюбивыми деспотами.

Но это вовсе не означает, что она намеревалась дать ему шанс.

Карета ехала подлинной улице. Местность действительно была удручающей и сомнительной. Но вскоре они приблизились к огромному кирпичному строению, увенчанному величественной башней и вывеской «Заводы Гриффина». Символ был узнаваемым — мифический грифон. Вайолет почувствовала ностальгию, и на глаза навернулись слезы. Этот символ был олицетворением ее отца, человека с мужеством льва и проницательностью орла. Боже, как же она скучала по нему! Почти каждый день она думала о нем…

Вдохнув полной грудью, чтобы хоть немного успокоиться, Вайолет взяла себя в руки и постаралась выбросить из головы все воспоминания. Кучер помог ей спуститься по железным ступеням экипажа. Подняв подол простого платья, она направилась к дверям конторы.

Она зашла в приемную и увидела молодого блондина с бледным лицом и розовыми щеками, который поспешил из-за своей конторки, чтобы встретить ее.

— Добрый день, мадам. Чем могу вам помочь?

— Мое имя Вайолет Дьюар. Я здесь, чтобы увидеть… моего мужа.

Лицо молодого человека вытянулось.

— Конечно, миледи! — Он нервно откашлялся. — В настоящее время ваш муж встречается с мастером. Пожалуйста, присядьте, а я тем временем сообщу ему, что вы ждете его.

— Спасибо.

Она села на скамейку из красного дерева, которая тянулась вдоль всей стены. Деревянный пол под ногами был выметен и навощен до блеска. Кругом было опрятно и чисто, за столом стойки посетителей встречал розовощекий молодой человек, сбоку от него стоял ряд ящиков с деловой информацией.

Сквозь каменные стены она слышала знакомые звуки. Это работали слесари-оружейники, они собирали оружие: пистолеты и различные типы мушкетов.

В Бостоне она наслаждалась этим процессом, стремясь достичь высот в бизнесе. Она с радостью решала трудные задачи, встававшие у нее на пути, но есть и другие точки приложения ее коммерческих талантов, помимо того бизнеса, который будет помогать американцам убивать друг друга в неминуемой войне.

Скрип открывающейся двери прервал ее мысли. Она встала, когда увидела Рула, выходившего из своего личного кабинета. На какое-то мгновение у нее перехватило дыхание от вида его стройного мускулистого тела. Рукава рубашки были закатаны и открывали его предплечья, волосы были в легком беспорядке. Он создавал впечатление мужчины, на которого можно положиться, мужчины, который все держит под контролем.

Она заставила себя вздохнуть и улыбнуться, но тут же заметила, что он нахмурился. Лицо его темнело с каждым шагом.

— Какого дьявола ты здесь делаешь?

Ей пришелся не по душе его тон. Она постаралась не обращать на это внимания.

— Я хотела поговорить с тобой. Я проспала и не застала тебя сегодня утром, поэтому решила приехать сюда.

Он схватил ее за руку, затащил в свой кабинет и захлопнул дверь.

— Это завод, Вайолет. Не самое подходящее место для леди. Он находится в нескольких кварталах от пристани, а это значит, что здесь полно головорезов и мошенников. Как ты добралась сюда?

Вайолет вздернула подбородок. Она не собиралась терпеть этот допрос, как будто она преступница.

— Бабушка Кэролайн, Аделаида Локхарт, одолжила мне свой экипаж. Ничего страшного не случилось. Я приехала сюда без приключений.

— Если ты вдруг захочешь приехать сюда, то должна сообщать мне об этом заранее, чтобы я мог обеспечить твою безопасность.

Она сжала зубы и приказала себе сохранять спокойствие.

— Может, стоит напомнить тебе, что я имею такое же право находиться здесь, как и ты.

Причем после того как их брак стал более-менее настоящим, эксклюзивное право Рула на владение бизнесом ее отца сходило на нет.

Рул глубоко вздохнул и запустил руку в свои темные волосы.

— Прости. Просто я забочусь о твоей же безопасности.

— Как любезно с твоей стороны, но ведь ты убедился, что со мной все в порядке.

— Ты хочешь посмотреть предприятие?

— Я знаю, как выглядит оружейный завод. Я хотела бы обсудить будущее компании. Думала, может быть, ты выскажешь пару дельных мыслей на этот счет…

Его плечи были по-прежнему напряжены. Ему явно не нравилось, что женщина хочет принять участие в делах компании. Он проводил ее до одного из кожаных стульев, подождал, пока она усядется, и сел на свое место.

Его кабинет выглядел так же по-спартански — ничего лишнего и во всем идеальный порядок, — как и в приемной. Это слегка удивило Вайолет, ведь в остальном Рул был приверженцем стиля и роскоши.

— Так, значит, ты желаешь обсудить будущее компании?

— На самом деле встреча с мистером Стэнфилдом заставила меня задуматься об этом. — Она хотела казаться беспристрастной. — Он высказал интерес к покупке компании, и я подумала, что не такая уж это плохая идея.

— Ты действительно так считаешь? Продать компанию — это хорошая идея?

— А почему бы и нет? Есть множество других направлений для развития бизнеса. Текстильная мануфактура, железные дороги, пароходы дают отличную прибыль. Почему ты отказался от предложения мистера Стэнфилда?

— Потому что я не думаю, что твой отец хотел именно этого, а еще потому, что Бертон Стэнфилд совершенно беспринципный тип, он не из тех людей, с которыми я хотел бы иметь деловые отношения.

— Понятно…

Он поднялся из-за своего стола.

— Я ценю то, что ты проявляешь интерес к этому, Вайолет, но дело в том, что, когда твой отец выбрал меня тебе в мужья, он доверил мне сохранение благополучия компании. Доверил мне право принимать те решения, что пойдут на пользу делу. Именно такие решения я принимаю последние три года. И если ты ничего более не хотела обсудить со мной, я бы предпочел отвезти тебя домой.

Она поджала губы. Он откровенно отстранял ее, обращаясь с ней как с пустоголовой жеманной девицей. Ее отец никогда так не поступал, и она была уверена, что он не позволил бы Рулу Дьюару обращаться с ней подобным образом.

Она еле сдержалась от сардонической улыбки. Когда их брак подойдет к концу, он будет весьма удивлен ее решением все же продать компанию, пусть даже он и не пострадает от этого. Он получил достаточно денег после смерти ее отца, уже имеет целое состояние, так как получает еще приличное жалованье и премии, а его выходное пособие будет просто огромным.

— Если тебе больше нечего сказать мне, думаю, я могу предоставить тебя самому себе.

Поднимаясь со стула, она позволила ему подать руку и проводить до двери.

Рул отослал экипаж Локхартов обратно в Белгрейвию, а ей помог сесть в свою карету.

— Я обеспечу тебя личной каретой как можно скорее, — сказал он. — Не хочу, чтобы ты блуждала по улицам в поисках кеба.

Вайолет не стала возражать. Так она сможет передвигаться по Лондону, пока не вернется домой.

Рул сел напротив, комфортно откинувшись на мягкий подголовник, и стал изучать ее из-под длинных полуопущенных ресниц. Карета дернулась и тронулась с места, она чувствовала его взгляд на себе, и от этого легкий озноб пробирал ее, впрочем, она старалась не обращать на это внимания.

— Значит, твоя кузина остается гостить у своей бабушки? — спросил он обычным тоном, хотя его взгляд не покидал ее груди.

Она кивнула:

— Утром я должна отослать оставшиеся вещи.

Он вытянул ноги перед собой, насколько позволяло пространство кареты.

— Я решил взять несколько выходных. Ты никогда не была в Лондоне. Как твой муж, я с удовольствием познакомлю тебя с городом. Ты ведь не против?

Ну конечно, она не против! Она вообще толком никогда не путешествовала. Она с удовольствием познакомится с этим удивительным городом. Про себя она вздохнула, зная, что ни за что не поедет с ним. Чем меньше времени она проводит в его компании, тем лучше. С другой стороны, она никогда не вернется в Англию и будет ругать себя за то, что упустила такую возможность.

Она встретилась с его оценивающим взглядом.

— Будет очень любезно с твоей стороны.

Рул улыбнулся впервые за долгое время.

— Тогда совершим поездку вокруг города, потом пообедаем в одном из старомодных маленьких ресторанчиков на Бонд-стрит. Мы посетим Лондонский музей, и, конечно, ты увидишь Хрустальный дворец, потом совершим путешествие на воздушном шаре мистера Кроксуэлла. О, а еще мы побываем в опере. — Он взглянул на нее. — Тебе понравится опера.

Она улыбнулась:

— Конечно.

Казалось, он над чем-то задумался.

— Впрочем, я подумал, что в драматическом театре нам будет веселее. В театре «Ройял пантеон» ставят новую пьесу. За мной там закреплена ложа. Звучит заманчиво?

Звучало очень заманчиво. Она любила и драматический театр, и оперу. А еще она колебалась.

Его брови цвета воронова крыла сошлись на переносице.

— Ты дала мне слово, Вайолет. Все, чего я хочу, — это еще один шанс для нас получше узнать друг друга.

Эта просьба не была такой уж невыполнимой, и она вынуждена была согласиться:

— Хорошо. Мне бы очень хотелось посмотреть Лондон, и я с удовольствием проведу вечер в театре.

На его щеках появились ямочки, а у нее екнуло сердце. Она ненавидела такие моменты, потому что не могла управлять собой.

— Замечательно! Тогда я составлю план экскурсий. Начнем завтра, и я покажу тебе Лондон. Как только ты убедишься, что это необыкновенный город, ты никогда не захочешь покидать его!

Но она уже хотела уехать отсюда. Ей хотелось увидеть Джеффри. Она мечтала услышать его голос и насладиться теплом его улыбки. Она хотела услышать от него слова любви, которые заставили бы ее забыть этот абсурд, что творится с ней здесь и сейчас. Она очень хотела забыть привлекательность мужчины, которому она была не нужна.

Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, сказала она себе. И конечно, не случится ничего страшного, если она проведет еще немного времени в компании своего почти бывшего мужа.

Вайолет не услышала внутренний голос, который нашептывал ей, что она совершила очередную ошибку.

Глава 8

Весь следующий день Вайолет провела с Рулом. Как и обещал, он покатал ее вокруг города в фантастическом четырехколесном экипаже с откидным верхом, так что они смогли наслаждаться солнцем. Экипаж ехал вдоль элегантных особняков Мейфэра, мимо дорогих магазинов на Бонд-стрит. Потом они пообедали в очаровательном маленьком французском ресторанчике.

Позднее он приказал кучеру везти их через столь популярный Гайд-парк, где на деревьях уже начали появляться листочки и пробивались первые весенние цветы. Время на посещение музея, в котором выставлялась египетская коллекция, уже не оставалось, но Рул обещал, что они обязательно сходят туда.

На следующий день он повел ее в удивительный Хрустальный дворец.

— Боже мой, я не ожидала увидеть здесь ничего подобного!

Вайолет, конечно, уже прочитала о сказочной экспозиции, но когда карета подъехала к обширному комплексу холмов, над которыми парило трехэтажное здание, полностью сделанное из стекла, она оказалась не готова к этому зрелищу.

Рул только улыбнулся:

— После «Великой выставки» в пятьдесят первом году дворец полностью перенесли сюда, кусочек за кусочком, а потом снова собрали. С тех пор как он снова открылся, миллионы людей посетили его.

Когда карета проезжала мимо, Вайолет с благоговением осматривала массивное и величественное стеклянное здание.

— Архитекторы хотели, чтобы здесь люди не только развлекались, но и учились, — сказал Рул. — В здании размещается огромное количество экспонатов, от живых ящериц до чучела носорога.

Возбуждение Вайолет нарастало. Внутри стеклянной оранжереи росли целые деревья — она обнаружила это, когда они прогуливались внутри павильона, — всюду были разбиты прудики и фонтаны.

Рул был джентльменом, впрочем, как и всегда. Он покупал ей мороженое и раскрашенные вручную веера, которыми она остановилась полюбоваться. Хотя она наслаждалась его компанией больше, чем того желала, лучше бы она провела это время с Джеффри. Джеффри был прекрасным ухажером, соблюдающим все приличия, и он никогда не давил на нее больше, чем она того желала, Не то что Рул, который не сводил с Вайолет голодного взгляда, не оставляющего ни малейших сомнений в его намерениях.

Они закончили экскурсию рано и вернулись в полдень домой, чтобы Вайолет могла вздремнуть, а затем переодеться для театра. Она сказала себе, что нисколько не волнуется, но тем не менее она была в предвкушении.

— Кажется, я знаю, что мне надеть, — сказала Вайолет Мэри, которая положила изумрудное парчовое платье рядышком с розовым платьем из тафты с декором из тяжелого кремового кружева.

Оба платья были прелестными, оба модной длины. Она сказала себе, что ни за что не будет учитывать то, какое платье понравилось бы Рулу больше.

По мнению Мэри, изумрудное платье было предпочтительнее.

— Оно безупречно сидит на вас, — сказала служанка.

— Отлично! Поможешь мне, Мэри? — Она подошла к кровати. — Давай посмотрим… может, ты и права.

Полногрудая, с темными волосами горничная помогла ей с нижним бельем и корсетом, затянула ее удивительно тонкую талию, потом помогла надеть кринолин — нижнюю юбку с металлическими кольцами, — который сделал юбку более пышной.

— Вот так, миледи. Я была права, не так ли? Еще зеленый цвет отлично подходит к вашим глазам.

Пока Мэри управлялась с пуговицами на спине, Вайолет стояла перед большим овальным зеркалом. Она редко уделяла много внимания своей внешности, но сегодняшний вечер был особенным случаем. В театре она хотела выглядеть очень хорошо.

Она подумала о том, что хотя Рул в последнее время вел себя безукоризненно, но его намерения были очевидны. Он хотел, чтобы она оставалась его женой, поэтому был так заботлив. Интересно, какую ловушку он приготовил ей сегодня вечером?

Она глубоко вздохнула. Рул, должно быть, заждался ее. Надо идти.

— Желаю вам хорошо провести время; миледи.

— Спасибо, Мэри. Уверена, что так и будет, — ответила она, опасаясь, что проведет время слишком хорошо.

«Тебе следует держаться от него на расстоянии», — предупредила она саму себя, но не могла не испытать удовольствия, когда, подойдя к лестнице, поймала оценивающий взгляд блестящих голубых глаз Рула.

— Ты бесподобна, — сказал он.

На ее щеках появился румянец.

— Спасибо.

Рул улыбнулся:

— Ты будешь самой ослепительной женщиной в театре.

Она засмеялась.

— Ты очень любезен! Впрочем, цвет моих волос не самый модный, а я сама слишком маленького роста, чтобы быть элегантной, но твои слова все равно мне приятны.

— Твои волосы подобны огню, ты миниатюрна и изящно сложена. Поверь мне, все согласятся с моими словами.

Его глаза скользили по ней, и Вайолет уловила в его взгляде плохо скрываемую похоть. Ее сердце забилось быстрее. В черном костюме, с алмазной булавкой, которая великолепно смотрелась на белоснежном шейном платке, он был невероятно привлекателен.

Это абсолютно ничего не значит, сказала она себе. Даже меньше, чем ничего.

Рул взял ее черный плащ со вставками изумрудного цвета и накинул ей на плечи, затем дворецкий открыл дверь и отступил на шаг, чтобы дать им пройти, пряча улыбку на морщинистом лице. Может быть, на самом деле он не такой уж и скучный, как показалось ей вначале.

— Доброй ночи, Хэт, — сказала она нарочно, чтобы смутить его.

Бледные глаза Хэта распахнулись, как только она переступила порог.

Рул усмехнулся:

— Ты доведешь его до удара, если часто будешь улыбаться ему так, как сейчас.

— Ерунда! Мистер Хэтфилд — истинный дворецкий.

Рул только улыбнулся.

Они доехали до театра за вереницей карет, медленно подъезжающих к портику центрального входа. Фасад здания был украшен позолоченным орнаментом, а когда они вошли внутрь, то увидели красную бархатную дорожку, которая гармонировала с красными тиснеными обоями. Вайолет отметила, что интерьер театра был чересчур богатым.

Спектакль назывался «Моряк», он представлял собой пьесу-приключение, музыкальный фарс, где пираты атаковали судно, а девушка была спасена храбрым героем. Вокруг премьеры было много волнений, потому что предыдущая пьеса этого автора имела шумный успех.

— Моя ложа на втором этаже, — сказал Рул, поднимаясь с ней по двойным закругленным лестницам, которые затем расходились по правую и левую стороны здания.

Он проводил ее в ложу на балконе, драпированную бархатом. Со своего места она увидела широкую сцену и оркестровую яму.

— На третьем этаже есть открытые места, но с наших кресел лучший вид на сцену.

«И конечно, наша ложа более интимная», — подумала она.

Их окружала драпировка из штор, и увидеть, что происходит в ложе, было невозможно. Она бы удивилась, если бы Рул не использовал эту камерность для обольщения, причем именно сегодня вечером.

Вайолет задрожала, но постаралась не обращать на это внимания. Он не целовал ее с той ночи на балу, хотя обещал. Поцелуй она еще смогла бы вынести, но она не позволит ничего большего.

Они любезно пообщались друг с другом, пока зрители занимали свои места, и вскоре свет начал гаснуть.

Когда действие началось, она почти забыла о мужчине, сидящем рядом с ней, и полностью погрузилась в пьесу. На картонном корабле находились капитан и команда, ну и, конечно, главная героиня — дочь богатого кораблевладельца, молодая девушка. Она отправилась в это путешествие, чтобы встретиться со своим отцом.

Фальшивые волны то поднимались, то опускались, они должны были создавать впечатление, что корабль плывет в море. Звучали песни, и зрители смеялись над их гротескным исполнением. Ближе к концу первого акта корабль атаковали пираты, выстрелив холостым зарядом из пушки по картонному кораблю.

Вайолет не до конца поняла, какого эффекта актеры должны были достичь, но явно не того, какой получился на самом деле.

И тут начались проблемы…

Глаза Рула остановились на Вайолет. Наблюдая за ней весь вечер, он хотел, чтобы пьеса поскорее закончилась и они вернулись бы домой, желал этой ночью поцеловать ее, дотронуться до нее, продолжать искушать ее.

Черт побери, он хотел ее! Каждый раз, когда она вздыхала, ее замечательная грудь соблазнительно поднималась над корсажем. Ему так хотелось прикоснуться к мягким холмикам ее груди. Один взгляд на линию ее скул, на сладкий изгиб ее губ просто сводил его с ума. В какой-то момент он представил, как она грациозно спускается с лестницы в их доме. Он был так очарован, так хотел ее, что едва мог следить за ходом пьесы.

Несколько мгновений прошло, прежде чем он понял, что случилось что-то не так на сцене. Зрители заволновались, кто-то вскочил с места.

— Рул…

Он услышал нотки волнения в ее голосе и наконец понял, что часть фейерверка, который пираты использовали при атаке судна, попала на кулису и та вспыхнула.

Он резко вскочил и схватил ее за руку.

— Держись за меня и, что бы ни случилось, никуда без меня не уходи!

Он рванулся к двери, ведущей из ложи, и потащил за собой Вайолет.

Пламя на сцене быстро распространялось, охватило стены, пожирая красные тисненые обои, перепрыгивало с кулисы на кулису, люди на первых рядах кричали и бежали к выходу.

Фойе было уже заполнено испуганными людьми, элегантные, но огромные юбки занимали много пространства. Некоторые женщины кричали, а мужчины пытались освободить для них дорогу.

— Постарайся сохранять спокойствие. Я выведу нас отсюда, Вайолет! Обещаю тебе!

Она смогла только кивнуть в ответ, в ее замечательных зеленых глазах застыл испуг. Но когда они стали пробираться через толпу людей, которые толкались и пихались, в ее глазах появилась решительность. Огромная масса людей двигалась в одном направлении — к выходу. Дым наполнил фойе, и через открытую дверь одной из лож они увидели, что огонь уже достиг лестниц на противоположной стороне здания. Когда люди почувствовали, что их легкие заполняет дым, они закричали. Огонь побежал по центральному проходу, по пути пожирая занавески незакрытых лож и вырываясь наружу.

Одна женщина потеряла сознание и упала, отчего толпа стала еще плотнее. Мужчина, не обращая ни на кого внимания, лез буквально по головам, другой, последовав его примеру, сделал то же самое. Рул не отпускал от себя Вайолет, его рука крепко сжимала ее ладонь. Его разъедал страх за нее. Это он привез ее сюда, подверг ее жизнь опасности. Он должен спасти ее, чего бы это ему ни стоило. Он поклялся себе в этом.

Толпа как единое целое ринулась к лестнице, которая не способна была вынести такого натиска. Пламя бушевало уже где-то наверху, красно-оранжевое и невыносимо обжигающее. Тут-то и началась всеобщая паника.

Люди развернулись и двинулись к противоположному выходу, резко толкнув Вайолет, вырвав ее маленькую ручку из руки Рула.

— Вайолет! — Он попытался схватить ее, влекомую человеческим потоком, но она исчезла из виду среди массы метавшихся людей, боровшихся за свои жизни. — Вайолет!

От страха его прошиб пот. Она была такая крошечная… Да ее просто могли раздавить! Он кинулся на стену людей, которые двигались теперь в противоположном направлении, и начал вгрызаться в эту живую массу. Он раздавал тумаки направо и налево, работал плечами, пытаясь дотянуться до нее, но в душе боялся, что не успеет и ее растопчет толпа обезумевших от страха людей.

Плечами он проделал себе брешь среди метавшихся тел, краем глаза поймал кусочек изумрудного шелка и продолжил свой путь. Наконец он схватил ее за руку, поставил ее на ноги, а потом поднял на руки.

— Вайолет, слава Богу!

Дрожа всем телом, она обхватила его руками, шпильки выпали из ее волос, и они разметались по плечам. Шторы, объятые пламенем, нависали со всех сторон, ее платье разорвалось и сползло с плеча.

Рул взял себя в руки.

— Нам надо выбраться отсюда. Пойдем!

Ему нельзя было показывать ей свое волнение, свой страх. Он должен был вывести их наружу. В конце концов, на нем лежит ответственность за них обоих.

— Сюда! — прокричал он, перекрывая нестерпимый шум от кричавших и визжавших людей. — Обратно тем же путем!

Глаза застилал удушливый дым, а огонь ревел на той стороне здания, где располагались ложи. Но если они будут держаться противоположной стороны, это может подарить им шанс на спасение.

Мужчина, побежавший вниз в фойе, исчез в густых клубах дыма. Рул знал, куда он направлялся — к двери в задней части здания театра, она выходила на узкую наружную лестницу, а та, в свою очередь, на аллею. Он заметил этот выход, когда однажды ходил в мужскую уборную.

Визг и стоны становились все громче, ужаснее. Крики напуганных до смерти людей были просто невыносимы, ничего подобного он не слышал ни разу в жизни. Краем глаза он увидел женщину, юбка которой была объята пламенем, услышал, как кричит Вайолет и показывает на несчастную.

— Нам надо идти! — скомандовал он, оттаскивая Вайолет подальше от живого факела, в который превратилась женщина.

Он понял, что уже слишком поздно ей помочь, и тянул Вайолет к стене, окутанной тяжелым черным дымом. Рул чувствовал, что она дрожит всем телом. — На другом конце коридора есть дверь. Если мы доберемся до нее, то выберемся наружу!

Вайолет закашлялась, еще раз оглянулась назад, кивнула и крепче сжала его руку. Она доверила ему свою жизнь. И Рул не имел права подвести ее.

Они побежали по фойе, Вайолет с ее многослойной юбкой и объемным кринолином тяжело было поспевать за ним.

Он надеялся, что им хватит времени, чтобы добраться до двери и выбраться из здания.

Пламя бушевало прямо перед ними.

— Держись ближе к стене! — прокричал он и потянул ее прямо в пелену дыма.

Он почувствовал, как она колебалась лишь один момент, но потом последовала за ним в колыхавшуюся едкую темноту.

«Боже, — молил он, — покажи мне верный путь».

Но темнота и дым были повсюду: спереди, сзади, со всех сторон. Он достал из кармана платок и подал его Вайолет, она приложила его ко рту и носу. Рул закашлялся, но тянул ее все дальше и дальше, прижимаясь спиной к стене, чтобы не сбиться с пути, боясь только того, что ее объемная юбка загорится, прежде чем они доберутся до двери.

Огонь грыз потолок, подбираясь к двери вместе с ними.

— Мы… — Она закашлялась. — Мы умрем?

— Не сегодня, детка.

Рул все еще крепко держал ее, пригибаясь ближе к полу, но время было не на их стороне.

Стена закончилась. Никакой двери перед ними не было. Они продвигались вперед так быстро, как он осмеливался, потому что пол под ними мог провалиться в любую минуту. Запасной двери здесь не было. Только пламя и дым вокруг.

Рул громко выругался и стал продвигаться дальше, крепко держа Вайолетза руку; теперь они шли на ощупь, так как тьма стала непроглядной. Он знал, как ей страшно, но тем не менее он не бросит искать путь к спасению.

И он будет бороться до конца.

— Держись, — сказал он. — Мы почти добрались!

Мигая слезящимися глазами, он молился, чтобы это оказалось правдой. Вот она, эта дверь! Он наконец увидел ее — дверь в узком деревянном проеме, а лестница выходила прямо на аллею. Пламя уже пожирало дверные косяки, он толкнул дверь, поблагодарив Бога за то, что она оказалась не заперта. Рул подумал о мужчине, который шел в этом же направлении: интересно, успел ли он выбраться? Распахнув дверь шире, он рывком потянул Вайолет наружу и вдохнул свежий воздуха.

— Пойдем!

Вайолет попыталась пройти через проем, но он был слишком узким для ее кринолина. Она подняла металлические кольца и постаралась протиснуться вместе с ними в дверь, когда на зеленый шелк юбки перекинулся огонь.

— Рул!

Она в ужасе захлопала ладошками по ткани, которую пожирал огонь. Рул закрыл дверь позади них, скинул сюртук и начал сбивать им огонь.

Наконец она была в безопасности, и он проверил прочность ступеней деревянной лестницы.

— Ты сможешь спуститься?

— Помоги мне!

Она повернулась к нему спиной, показывая ряд крошечных пуговиц на лифе платья. Она хотела, чтобы он расстегнул их. Но у них не было на это времени. Он схватил ткань и дернул так, что платье разорвалось на две части, стащил его через голову и отбросил в сторону. Вайолет отстегнула кольца кринолина, и Рул помог ей перешагнуть через них.

У него не было времени наслаждаться видом Вайолет в сорочке и чулках. Все, о чем он мог думать, — это как бы поскорее доставить ее в безопасное место.

Огонь уже лизал деревянные рамы окон, и дверь, через которую они выбрались, тоже была в огне. Он подтолкнул ее вперед, чтобы, идя за ней следом, мог подхватить Вайолет, если она вдруг оступится. Но она спускалась вниз ровно и без паники. Это напомнило ему, что она была дочерью Говарда Гриффина.

Как только их ступни коснулись земли, он набросил свой подпаленный сюртук ей на плечи, прикрыв все, кроме ножек в чулках, и обнял ее. Так они простояли какое-то время.

Вайолет все еще дрожала, и Рул понял, что они по-прежнему в опасности. Они отошли подальше от горящего здания, полностью поглощенного пламенем. Люди метались в панике. Среди них они увидели группу актеров и рабочих сцены, которые тоже избежали опасности.

Когда они дошли до улицы, большой красный пожарный фургон, запряженный четверкой белых лошадей, промчался мимо них. Вскоре показались еще три фургона, которые подъехали к театру с разных сторон.

Вайолет оступилась. Рул не дал ей упасть и подхватил на руки. Вскоре они оказались на безопасном расстоянии от здания. Но тех, кому не удалось выбраться, неминуемо ждала гибель.

Пробираясь сквозь хаос метавшихся людей, из которых многие рыдали, но все же благодарили Бога зато, что остались живы, Рул осматривался по сторонам в поисках своей кареты и вдруг заметил своего кучера, который бежал прямо на него.

— Я знал, что вы сможете! Я знал, что вы не позволите леди умереть!

Рул почувствовал, как от эмоций к горлу подступает комок. Он сжал плечо своего кучера.

— Нам надо уехать отсюда, Беллоуз. Необходимо убедиться, что с ней все в порядке.

— Не волнуйтесь, милорд! Я домчу вас домой! — Он указал на улицу. — Карета в конце квартала. Экипажи создали затор. Здесь нам не проехать. Вам надо будет пройти до кареты, следуйте за мной.

Рул посмотрел на Вайолет. Ее лицо было испачкано сажей, а сорочка держалась на одной бретельке. Она дрожала так сильно, что он слышал, как стучат ее зубы.

Он поплотнее стянул на ней полы своего сюртука.

— Ты в безопасности, дорогая. Скоро мы будем дома.

— Со мной… все в порядке. Не беспокойся обо мне. Я могу идти сама.

Он не обратил внимания на ее слова. Он все равно не смог бы отпустить ее, пока они не окажутся в безопасности, в карете. Следуя за своим бородатым кучером, они наконец добрались до кареты. Слуга открыл дверцу, и Рул усадил Вайолет.

— Вези ведомой, Беллоуз.

Вайолет наклонилась к нему:

— А… а как же ты?

— Мне надо вернуться и посмотреть, нуждается ли кто-нибудь в моей помощи.

— Я не… не уеду отсюда без тебя.

Он видел, что она выполнит свое обещание, и от ее слов внутри у него потеплело.

— Хорошо. Я вернусь как можно быстрее.

К тому времени как он добежал до фасада здания, он увидел, что пожарные и полиция уже взяли ситуацию под контроль. Раненым оказывали помощь, а те, кто остался в живых и не пострадал, уезжали прочь в своих экипажах. Ему здесь было уже нечего делать, кроме как помолиться за души тех, кому не удалось спастись.

Он в последний раз посмотрел на театр, повернулся и направился к карете, пообещав себе впредь держаться от «Ройял пантеон» с его узкими проходами как можно дальше. Он махнул кучеру, открыл дверцу экипажа и забрался в тускло освещенную карету.

Вайолет изо всех сил старалась не заплакать. Он заметил это, когда садился рядом с ней.

— Все в порядке, любимая, все закончилось. Теперь все будет хорошо.

Вайолет посмотрела на него, и слезы покатились по ее щекам.

— Люди… там погибло столько людей! Там была женщина, ее юбка… загорелась, а потом волосы… и… и…

— Тихо, милая, не думай об этом. — Вайолет не сопротивлялась, когда он нежно поднял ее и усадил к себе на колени. — Просто думай о том, какой ты была храброй, и о том, как я горжусь, что у меня такая жена.

Она покачала головой:

— Я вовсе не храбрая. Это ты был храбрым. А я была просто в ужасе…

Он пригладил ее растрепавшиеся локоны.

— Это и есть отвага. Когда ты боишься и все равно находишь в себе достаточно мужества, чтобы делать то, что нужно. И поверь, мне тоже было страшно.

Страшно за то, что он потеряет ее. Он испугался, что его красивая, маленькая, смелая жена так толком и не узнает, что такое жизнь. Испугался, что утрата эта может быть несравнимо больше, чем если бы она уехала в Бостон.

— Эти бедные, бедные люди!..

Она уткнулась лицом в его плечо и начала плакать, ее рыдания болью отзывались в его сердце.

Он благодарил Бога за то, что тот подарил ему возможность спасти ее.

Глава 9

Вайолет не помнила, как карета подъехала к дому и как Рул поднял ее на руках по лестнице на второй этаж. Все, что она запомнила, — это как она ехала в экипаже, сидя у него на коленях, а Рул гладил ее волосы и говорил, что она в безопасности.

Она помнила, как они искали путь к спасению, его красивое лицо, измазанное сажей, и его вечерний костюм, опаленный огнем, запах дыма и уверенность в его глазах, когда он вел ее сквозь дым и пламя.

Она помнила, как колебалась, идти ли за ним — или туда, вниз, куда бежали все остальные. В этот момент нерешительности она вспомнила, как он выглядел тогда, в своей конторе — собранный и решительный, — и доверила ему свою жизнь.

И Рул не подвел ее.

Она смотрела на него, как он стоит перед ней с серебряным подносом в руках, бутылкой бренди и двумя хрустальными бокалами, сужающимися кверху, которые дворецкий принес в комнату. Рул наполнил бокалы бренди. Она села перед камином и взяла бокал в дрожащие руки.

— Выпей. Это успокоит тебя, — сказал он.

Она сделала глоток и почувствовала, как напиток обжигает ее горло. Теперь она доверяла ему как никогда. До этого вечера ей не приходилось пробовать бренди. Ее отец любил виски. Иногда он давал ей попробовать, и тогда она наслаждалась его вкусом.

— Выпей все до дна!

Он поднес бокал ближе к ее губам, и Вайолет допила все до капли, почувствовав, как напряжение спадает.

Рул подождал мгновение, подошел к комоду и наполнил тазик водой из кувшина. До визита в театр он отпустил Мэри повидаться с матерью. Вайолет увидела, как Рул обмакнул чистое полотенце в тазик и направился обратно к ней. Она почувствовала, как он проводит влажной тканью по ее лицу и шее, потом он вернулся к комоду, чтобы умыться.

Его сюртук все еще укутывал ее плечи. Его шейный платок где-то потерялся, жилетку он швырнул на кресло.

— Лучше? — спросил он, когда вернулся к креслу, на котором она сидела.

Вайолет кивнула, но все, о чем она могла думать, — это была женщина, на которой горела одежда, волосы, о том, как та кричала от ужаса. Другое воспоминание: как она потеряла Рула, ее толкали и пихали, она упала, мужчины продирались через толпу прямо по ней, они так давили на нее своей массой, что она не могла дышать.

— Можно мне… можно мне еще чуть-чуть?

Она протянула свой пустой бокал. Рул наполнил его и отдал обратно. Руки ее дрожали, когда она сделала глоток, затем другой. Тепло напитка согревало ее, чувства ее становились не такими острыми, а воспоминания притуплялись.

— Как много людей… умерло сегодня?

Она запрокинула бокал, выпив все до конца. Ей хотелось, чтобы Рул наполнил его снова. Может быть, тогда ужасные воспоминания не будут мучить ее так сильно.

Будто прочитав ее мысли, Рул подлил в бокал еще немного.

— Не знаю. Боюсь, что очень много.

Слезы потекли по ее щекам. Она почувствовала себя слабой и малодушной. Что подумал бы ее отец? Рул подошел к ней, забрал из ее пальцев пустой бокал и сел рядом, обняв ее.

— Прости, что привез тебя туда. Если бы я мог что-то изменить…

— Это не твоя вина, — всхлипнула она сквозь слезы, ощутив, что объятия стали крепче. Она наклонилась к нему и почувствовала себя так уютно и защищено; ее руки обвили его шею.

— Я боялся потерять тебя, — сказал он, целуя ее в лоб. — Я никогда не боялся так за свою жизнь.

Она прикоснулась к его щеке.

— Ты спас мне жизнь. Если бы не ты… если бы я была там с кем-то другим…

Ее голос сорвался на последнем слове, и Рул поцеловал ее мягко, нежно, словно извиняясь за те страдания, что ей пришлось пережить.

Вайолет ответила на его поцелуй, пытаясь найти успокоение, отчаявшись избавиться от ужасных воспоминаний. Поцелуй все продолжался, становясь нежнее и переходя в нечто большее. Алкоголь позволил ей расслабиться и думать только о нем, а не о той трагедии, очевидцами которой они стали этим вечером. Ее тело согрелось, наконец-то в нем проснулась жизнь.

Желание ее все возрастало, тепло от его поцелуя плавно перетекало в пламя страсти, которое разгоралось все сильнее, ярче, выходило из-под контроля, как огонь этой ночью. Он скинул сюртук с ее плеч и приник губами к ее обнаженной коже, поцеловал ее шею и снова вернулся к губам.

Горячий влажный поцелуй окончательно похоронил все ужасные воспоминания. Убрав с плеча лямку сорочки, он снова поцеловал нежную кожу ее шеи, затем нежную грудь. Его возбуждение росло стремительно и остро.

Она оживала и была благодарна за это.

Она оживала благодаря ему.

Он куснул ее напрягшийся сосок, потом лизнул языком. Он сосал и пробовал его на вкус, и от этого ее бросало в жар. Ее тело охватывало пламя.

Вайолет и не заметила, как он подхватил ее на руки и отнес на кровать. Затем он освободил ее от оставшейся одежды. Рул целовал ее, беря в рот поочередно каждый из ее сосков, его руки скользили по ее телу, пальцы добрались до тугих завитков, скрывающих ее сокровище. Затем он пробрался пальцами внутрь ее.

Вайолет уже не могла сдерживаться, она хотела взять все, что он мог ей предложить.

Каждая частичка ее пульсировала в такт его телу. На какой-то момент Рул оставил ее, и Вайолет поняла, что еще чуть-чуть, и она будет умолять его продолжать ласкать ее тело. Он лег на нее сверху, развел ее ноги и сел между ними.

— Вайолет, — прошептал он и нежно поцеловал ее.

Потом он наклонился к ней, прижавшись своей мускулистой грудью к ее напрягшимся соскам. Она вцепилась пальцами в его плечи, чтобы обрести хоть какую-то опору в головокружительном поцелуе, который он ей подарил.

Рул был готов овладеть ею, но и она была готова к этому. Они были женаты. Он спас ее. Она желала этого, выстрадала это.

Рул двигался медленно и осторожно. В какое-то мгновение Вайолет почувствовала боль, но боль эта оказалась не такой сильной, как можно было ожидать. Вскоре волна тепла разлилась по ее телу, удовольствие наполнило каждую ее клеточку.

Ее тело стало чувствительным. Она познала то, о чем раньше и подумать не могла. С каждым движением он входил в нее все глубже и глубже, заставляя ее всхлипывать от удовольствия. Напряжение внутри ее росло и наконец вылилось в волны сладкого наслаждения, которые пронзили ее где-то внизу живота. Дрожа всем телом, она не могла сдержать слез от силы этих ощущений.

Под ее ладонями мышцы на плечах Рула напряглись, он запрокинул голову, и из его горла вырвался стон. Она поняла, что он испытал такое же удовольствие, какое подарил ей.

Наконец он расслабился. Прошло несколько секунд. Потом он поцеловал ее в шею, приподнялся и лег рядом с ней. Рул сжал ее в объятиях, и блаженство охватило ее, и это было так не похоже на то, что ей приходилось ощущать ранее. Это последнее, что она помнила до того, как провалилась в сон.

Рул лежал рядом со спящей женой.

Его женой.

Теперь она принадлежала ему. Это ощущение наполняло его ликованием, облегчением и таким удовлетворением, которого раньше ему не приходилось чувствовать.

Рул откинул назад локон ее взъерошенных волос. Он вовсе не собирался пользоваться своим положением. Вайолет так натерпелась, ей было так плохо, что несколько раз он сам приказывал себе остановиться. Потом он вспомнил тот ужасный момент, когда толпа оторвала ее от него, когда он думал, что она погибнет, что он может потерять ее. Он овладел ею, и теперь Вайолет не сможет добиться аннулирования брака. Теперь она принадлежит ему. Она будет его женой, и это не просто слова, они начнут строить совместное будущее.

Минуту он обдумывал, какое преимущество подарит ему сохранение брака. Он удержит за собой половину компании Гриффина, как и рассчитывал ее отец, и сама компания выиграет от этого. Но им руководили вовсе не деньги, а то, что это нужно Вайолет, это защитит ее и будет способствовать тому, что она останется с ним.

Ну и, конечно, страстное желание.

Она чуть не умерла этой ночью. Оба они чуть не погибли. Он бы никогда не смог наслаждаться той неполной, блеклой жизнью, которая досталась бы ему без нее.

Он не знал, чего хочет в будущем, но он должен быть женатым на невероятно смелой и красивой женщине и будет охранять ее до последнего вздоха.

Он потянулся к ней и поцеловал ее в лоб. Теперь она его. Ее потерянная девственность окрасила простыни. И ничего с этим поделать она уже не сможет.

Рул лежал подле нее, его желание вновь овладеть ею росло с каждым мгновением.

Но этого он допустить не мог. По крайней мере не сегодня.

Прижавшись к ней, он закрыл глаза и постарался забыть о том, как близко подошла к ней смерть этой ночью.

Вайолет проснулась от голоса Мэри, которая что-то говорила мягко и нежно.

— Ваш муж распорядился приготовить для вас теплую ванну. Уже почти полдень. Вы ведь не хотите, чтобы вода остыла, правда?

Вайолет, преодолевая слабость во всех членах, с трудом приподнялась на кровати. Ощущение было такое, будто молотом бьют по наковальне, а эхо отдается в ее голове. Она вновь упала на подушку.

— Ужасная выдалась для вас ночка, миледи. Вы ведь чуть не сгорели, правда? Вам лучше вставать помедленнее.

Пожар! Боже! Как она могла забыть об этом?

В памяти всплыли образы: шторы, которые пожирает огонь, люди, кричавшие от страха. Женщина, которая превратилась в пылающий факел.

К горлу подступил комок. Вайолет закрыла глаза, стараясь не вспоминать все это.

— С вами все в порядке, миледи? — Круглое лицо Мэри приблизилось к ее глазам. — Может, позвать его светлость?

Вайолет медленно покачала головой, пытаясь преодолеть подкатившую тошноту.

— Дай мне пару минут, и я приду в себя.

Через какое-то время она снова попыталась встать с постели, но тут поняла, что она совершенно голая, и новые воспоминания нахлынули на нее. Рул целовал ее. Рул занимался с ней любовью!

Откинув покрывало, она увидела следы своей потерянной девственности, красные пятна на простыни, и злость овладела ею.

— Да как он осмелился?! — Она едва смогла взять себя в руки. — Дай мне мою одежду!

— А как же… как же ванна?

Вайолет взглянула на медную ванну, такую большую, что в нее можно было погрузиться с головой. Из ванны шел пар. Аромат фиалок поднимался от воды. Ей действительно не помешало бы принять ванну, чтобы предстать перед Рулом со свежей головой и чтобы смыть все воспоминания прошлой ночи.

Как и воспоминания об их близости.

Прижав халат к себе, она дала руку Мэри и пошла вслед за ней к ванне. Очень осторожно она опустилась в воду и откинулась на скошенный край ванны.

Вода была превосходна. Боль уходила, но то была лишь физическая боль. Она вспомнила, как упала в фойе театра, как люди бежали прямо по ней, вспомнила, как у нее перехватило дыхание и она уже подумала, что смерть пришла за ней.

А потом появился Рул. Он пробирался через толпу, чтобы спасти ее, расталкивал плечами обезумевших, кричавших людей.

И он спас ее прошлой ночью. Спас ее от неминуемой гибели в театре.

Он сохранил ей жизнь.

А взамен он взял ее девственность. Он добился чего хотел — полцарства и принцессу в придачу.

— Позвольте мне помочь вам, миледи. Надо вымыть ваши волосы.

Вайолет не стала возражать. Она пахла гарью и дымом. И еще чем-то более интимным. Мускусный мужской аромат Рула, казалось, обозначил принадлежность своему хозяину каждой частички ее тела.

Рул… Ей не хотелось думать о нем. Не хотелось вспоминать, что он заставил ее чувствовать и ощущать… Не сейчас.

Вместо этого она сосредоточилась на ванне, принимая помощь Мэри, которая мыла и ополаскивала волосы Вайолет, а потом обернула вокруг ее головы полотенце.

— Так намного лучше! — Она откинулась на край ванны. — Спасибо тебе, Мэри. А сейчас, если ты не возражаешь, я хотела бы побыть какое-то время одна.

— Вы уверены, миледи? Вы так бледны. С вами точно будет все в порядке?

— Конечно. Можешь прийти немного позже, я воспользуюсь твоей помощью, мне надо будет надеть платье.

— Ну конечно, миледи.

Мэри вышла и тихо прикрыла за собой дверь.

Вздохнув, Вайолет погрузилась глубже в ванну и закрыла глаза. Она должна была соблюдать осторожность. И хотя Рул спас ее, но он воспользовался ситуацией в своих интересах.

Так же, как она воспользовалась мужчиной, который любил ее.

Ее сердце сжалось. Что почувствует Джеффри, когда узнает о том, что она наделала? Джеффри никогда не простит ее. Для них уже нет будущего. У нее никогда не будет любящего мужа, о котором она так мечтала, она будет вынуждена жить с мужчиной, который заботится только о себе и об удовлетворении своих прихотей.

Вайолет почувствовала, что вот-вот расплачется. Она всхлипнула.

Ей столько пришлось пережить, она не заслужила этих слез.

Когда Мэри вернулась, Вайолет уже была готова выйти из ванны, одеться и встретиться с Рулом. Она не могла дождаться того мгновения, когда увидит его взгляд после того, как она скажет: «Рул, я хочу развестись с тобой…»

Рул сидел за столом в своем кабинете. Кипа рабочих бумаг, которые он взял из конторы, лежала перед ним: чертежи нового оружия, изменения в некоторых моделях винтовок и мушкетов. Ему нужно было просмотреть каждый листок, решить, какие новшества стоит внести, какие пути развития выбрать.

Вместо этого он мог думать только о Вайолет и о том, что произошло между ними прошлой ночью.

Она пережила ужасную травму. Ему не следовало заниматься с ней любовью, но он не мог считать себя полностью виноватым. Все равно это должно было случиться, рано или поздно. Он просто приблизил то, что сделало их брак настоящим.

Рул откинулся на спинку кресла. Если Вайолет все еще не проснулась, он разбудит ее. Он беспокоился за нее. Ему во что бы то ни стало нужно убедиться, что с ней все в порядке.

Вдруг дверь неожиданно распахнулась. Он был удивлен, когда увидел, как Вайолет зашла в кабинет и направилась прямиком к нему. Он улыбнулся, вспомнив прошлую ночь и желая ее снова.

Но Вайолет не улыбнулась в ответ. Ее прелестные губки были сжаты, это лишило их обычной соблазнительной формы. Появились темные круги под зелеными глазами. Она выглядела утомленной и тем не менее крайне соблазнительной.

Она остановилась перед ним.

— Как ты мог?! Как ты посмел сделать это?!

Он моргнул. Он, конечно, подозревал, что она может быть немного расстроенной, но пламя в ее глазах и раскрасневшиеся щеки говорили о том, что она просто в ярости.

— Ты ведь могла остановить меня, Вайолет. Ты хотела, чтобы я занялся с тобой любовью. Не отрицай этого.

Ее губы сжались еще больше.

— Я была напугана. Мне нужны были твои поддержка и участие, но… не… не твой…

— Не секс? — продолжил он, зная, что она, скорее, имеет в виду определенную часть его тела.

— Ты выглядишь победителем. А ты ведь знаешь, чего я хотела. Я хотела аннулирования брака!

Рул не пошевелился. Запах фиалок исходил от копны ее волос, пробуждая в нем желание, едва ли уместное, учитывая обстоятельства.

— Ты приехала в Лондон именное таким намерением. А мое желание заключалось в том, чтобы наш брак не разрушался, и я никогда не скрывал этого.

Она уткнула кулачки в свою тонкую талию и посмотрела на него.

— Ты хочешь сохранить свою половину компаний. И это все, что заботит тебя.

Рул покачал головой:

— Это неправда. Я действительно женился на тебе из-за бизнеса. Мужчины и женщины часто вступают в брак отнюдь не по любви. А прошлой ночью я просто захотел тебя. И если уж быть честными, дорогуша, ты тоже хотела меня.

Она вздернула подбородок.

— После пожара и чудесного спасения моей жизни, возможно, я реагировала не совсем так, как того хотела. Может, я и желала тебя прошлой ночью. Но сегодня утром я требую развода.

Глаза Рула распахнулись от удивления.

— Что?!

— Ты все слышал. Ты победил. Ты взял то, что хотел. Ты владелец половины компании Гриффина. А теперь дай мне то, чего хочу я.

Его грудь сжало тисками. Он не ожидал, что она потеряет рассудок. Они отлично подходили друг другу. Он надеялся, что и она заметит это. Он только покачал головой.

— Почему нет?

— Ты хоть представляешь себе, какие должны быть причины, чтобы получить развод?

Она одарила его недоброжелательной улыбкой.

— Конечно. Нужно доказать, что был уход из семьи, измена или жестокость. А после сегодняшней ночи, я думаю, ты подходишь под все три статьи.

Что-то внутри у него сжалось. Он вовсе не хотел быть жестоким. Все, что он хотел, — это сделать ее своей женой.

— Предположим, с первыми двумя я согласен, но есть и смягчающие обстоятельства, и ты знаешь, что я имею в виду. И я ни за что не поверю, что был жесток с тобой прошлой ночью. Или ты собираешься настолько исказить правду?

Она пожала своими маленькими плечиками:

— Я понимаю, что твоя репутация будет запятнана, но…

— Запятнана! Мой брат — герцог. У нас одна из старейших семей в Англии, и ни один из Дьюаров еще не разводился.

— Тебе следовало подумать об этом прошлой ночью.

Рул усилием воли взял себя в руки. Возможно, он действительно воспользовался ситуацией, но и она, как он уже сказал, тоже хотела заняться с ним любовью.

Он провел рукой по волосам.

— Быть может, кое в чем ты права, и прошлой ночью я должен был вести себя иначе. Но не на тебя одну пожар оказал такое сильное впечатление. Люди умирали в этом аду. Я был неимоверно рад тому, что, как и ты, остался жив. Ты моя жена, Вайолет, и ты нужна мне. Я хочу заниматься с тобой любовью. Вот теперь я смотрю на тебя, и желание вновь охватывает меня.

Ее щеки зарделись.

— В том, что произошло между нами прошлой ночью, нет ничего плохого, — сказал он. — Нам было очень даже хорошо. С этим-то ты согласишься?

Она отвела глаза.

— Я едва… едва помню, что произошло.

Но румянец на ее щеках сказал ему, что она запомнила все очень хорошо и этот первый опыт явно пришелся ей по душе.

Он смягчил голос.

— Дай нам еще немного времени, милая. Это все, о чем я прошу. Останься со мной еще чуть-чуть, чтобы понять, как приятно быть женой. Посмотрим, может быть, ты сумеешь обрести свое счастье.

Она изучала его проницательным взглядом зеленых глаз. Он видел, что она колеблется. Прошло несколько секунд.

— Я подумаю над этим, — наконец ответила она, и он был удивлен, какое огромное облегчение испытал от ее слов.

Рул слегка кивнул:

— Спасибо.

Вайолет повернулась и вышла из кабинета, ее широкая юбка очаровательно всколыхнулась и усилила возбуждение, которое начало в нем расти, едва он увидал ее. Он даст ей немного времени, а потом снова поговорит.

К сожалению, когда время прошло и Рул отправился на поиски Вайолет, он обнаружил, что она ушла. В сердце его кольнуло предчувствие.

Глава 10

Вайолет торопилась в трехэтажный кирпичный особняк Аделаиды Локхарт в Белгрейвии. На ее счастье, леди не было дома, она направилась навестить больного друга, оставив Кэролайн одну в особняке. Ее кузина как раз шла через переднюю, когда заметила Вайолет.

— Милая моя, посмотри на себя! Ты как привидение! — Кэролайн подбежала и схватила Вайолет за руки. — Ради Бога, что случилось? — спросила она, повела кузину по коридору в гостиную и быстро закрыла за собой дверь.

Вайолет почти упала на диван. Голова ее до сих пор гудела, и к тому же со вчерашнего обеда во рту у нее не было маковой росинки.

Кэролайн с волнением смотрела на нее.

— Я прикажу лакею принести нам чаю. И, судя по твоему виду, пирог тоже не помешает.

— Спасибо, — слабо ответила Вайолет.

Теперь, когда стычка с Рулом подошла к концу, жизненные силы покинули ее.

Никто из них не сказал ни слова, пока не принесли чай и лакей не покинул комнату, оставив их одних. Кэролайн наполнила пару фарфоровых чашек чаем из серебряного чайника и подала одну из них Вайолет. Затем протянула ей блюдце с крошечными пирожными и печеньем из песочного теста.

— У тебя руки дрожат. Тебе нужно подкрепиться, иначе ты совсем ослабнешь.

— Я и так ослабла.

Кэролайн подняла голову.

— Бог мой, да что случилось?!

Вайолет подняла чашку с чаем и сделала маленький глоток.

— Ты слышала… ты слышала о вчерашнем пожаре? Я думаю, об этом уже должны были напечатать в утренних газетах.

— Ну конечно, да. В театре «Ройял пантеон». Двадцать два человека погибли, как стало известно сегодня утром. Некоторые погибли под ногами обезумевшей толпы, некоторые сгорели в огне. Это просто ужас какой-то, не могу себе представить!..

Руки Вайолет начали дрожать еще сильнее. Она поставила чашку обратно, так и не сделав второй глоток.

— Мы были там. Рул и я. Мы поехали туда, чтобы посмотреть пьесу.

— О Боже мой! — Кэролайн поставила свою чашку и блюдце на столик перед диваном, поспешила к Вайолет и взяла ее руки в свои. — О, моя бедная дорогая кузина! С тобой все в порядке? Что с Рулом? Боже мой, скажи мне, ты ранена?

Вайолет покачала головой. Кэролайн обняла ее, облегчая ее страдания.

— Поэтому ты приехала? Ты хотела поговорить о том, что произошло?

— Я хотела поговорить о… о том, что произошло после этого.

Кэролайн нахмурилась.

— После? Что ты имеешь в виду?

— Мы оба были в ужасном состоянии. Рул заботился обо мне, пытался утешить меня. Мы занялись любовью, Кэрри. Рул и я занимались любовью.

Кэролайн не могла найти слов, просто смотрела на свою кузину.

— Ты и Рул… вы… вы…

Вайолет только кивнула.

— Тогда все воспринималось не так. Это было… как во сне. Я была так благодарна Рулу за то, что он спас меня, была так рада, что осталась жива. А теперь… теперь… я уже больше не девственница.

Бледно-голубые глаза Кэролайн распахнулись.

— О мой Бог!..

— Да уж! Вот поэтому-то я в таком состоянии. Мне уже не добиться аннулирования брака, а Джеффри никогда не простит меня.

Кэролайн выпрямилась, сидя на диване.

— Дьюар воспользовался тобой. Должно быть, ты была не в себе. Должно быть, ты обезумела от страха. Боже мой, что ты теперь собираешься делать?

— Я сказала ему, что хочу развестись…

— Да ты что?

Вайолет устало кивнула:

— Так и есть, Кэрри, я могла остановить его. Но я хотела, чтобы он целовал меня, прикасался ко мне. Я хотела ощутить все, что он готов был дать мне.

Кэролайн сжала ее руку.

— И как… как это было? Замечательно?

Вайолет почувствовала, как покраснела.

— Ты слышала сплетни о нем. Люди говорили, что женщины готовы на все, чтобы оказаться в его постели. Этот человек опытный любовник, и… да, это было замечательно. Но дело в том, что единственной его целью было сохранить свою долю в компании. Для него эта ночь ничего не значила, даже меньше, чем ничего. И я не допущу, чтобы это повторилось.

— Так ты действительно хочешь развестись?

Вайолет опустила глаза и стала разглядывать свои колени.

— Не знаю. Это ужасный позор. Мне придется избегать английского общества. Люди не станут приглашать меня в свои дома.

— Есть еще одна проблема, которая после прошлой ночи может сильно осложнить тебе жизнь. Не исключено, что ты понесла от Рула.

Вайолет вздрогнула.

— Бог мой, я как-то не подумала об этом!.. — Впрочем, как ни странно, мысль о том, что она может быть беременна ребенком Рула, была не так уж и неприятна. — Он попросил меня обдумать все еще раз. Он хотел, чтобы я увидела плюсы, в том, что я его жена, сказал, что, может быть, я обрету в этом свое счастье.

Кэролайн покачала головой:

— Не знаю, Вай. Я не доверяю ему.

— И я тоже.

— Впрочем, ты замужем… и сейчас уже не номинально.

— Знаю.

— И если это действительно было замечательно…

— Это не важно.

— Думаю, для меня это было бы важно.

Вайолет посмотрела через окно на улицу.

— Мне нужно написать Джеффри. Наверняка он планирует будущее, в котором видит меня своей женой. А я не могу ему этого позволить.

— Да. Я думаю, ты права.

— Я сделаю это сегодня.

Она поднялась с дивана, но Кэролайн рывком усадила ее обратно.

— Я не отпущу тебя, пока ты не выпьешь чашку чая и не перекусишь.

Вайолет закрыла глаза, почувствовав головокружение. Ее кузина была права. Она должна позаботиться о себе. Она должна быть сильной, чтобы найти выход из сложной жизненной ситуации, в которой оказалась.

Вайолет останется в Лондоне еще на какое-то время. И за это время она должна будет довести до конца дело. Это дело и было второй причиной, по которой она приехала сюда, в Англию.

Она скажет ему, что намеревается продать свою половину компании.

Вайолет не вернулась к полудню. Рул не имел представления, когда она ела в последний раз, и начал волноваться, что она может почувствовать себя плохо. Черт побери, они занимались любовью! Все женатые люди занимаются этим!

И оба они наслаждались этим.

Вайолет хоть и не призналась, что ей понравилось, но не стала и отрицать. Все, чего он хотел, — это заняться любовью с ней еще раз, и на этот раз основательнее. Рано или поздно она увидит, как хорошо им вместе, и она забудет эту смехотворную идею о разводе.

Он сел за свой стол, думая о том, как он мог бы опять попасть к ней в. постель, пытаясь найти решение дилеммы, но подходящие варианты не приходили на ум. Он вскинул голову, когда в дверь кто-то постучал, и увидел, как в кабинет входит Ройял. Брат хмурился, что бывало редко, а его челюсти были крепко сжаты.

— Я только что услышал о пожаре в театре прошлой ночью. Лили и я безумно волновались.

Рул покачал головой:

— Что тут говорить, там было жарко. К счастью, Вайолет и я не пострадали.

Его брат вздохнул с облегчением, его плечи расслабились.

— Ты упоминал, что собирался взять с собой жену. Когда мы прочитали сегодняшние газеты, мы опасались худшего.

Рул запустил руку в волосы.

— Все не могу забыть того, что произошло. Постоянно думаю о том, что мы могли погибнуть там. Когда мы вернулись домой, мы не могли поверить в то, что оба спаслись.

Ройял прошел к столу и сел в кожаное кресло перед Рулом.

— Рис уже вернулся в Брайарвуд. Я пообещал Лили, что сообщу ей как можно скорее, если узнаю, что с вами все в порядке.

— Все в порядке, но Вайолет еще немного напугана.

Это было мягко сказано.

— Значит, все было так же ужасно, как о том писали в газетах?

— Еще хуже! Театр превратился в ад. Это просто чудо, что мы спаслись.

Рул вспомнил, как Вайолет упала в толпе там, в театре, как бегущие в панике люди, не замечая, пробирались к спасительному выходу прямо по ней. Он встал и вышел из-за стола.

— Чувствую, мне надо выпить, составишь компанию?

Ройял покачал головой:

— Не могу. У меня встреча сегодня днем, по пивоваренному бизнесу.

— Конечно.

— Ну а кроме того, что вы оба чуть не погибли, как вообще между вами складываются отношения?

Рул наполнил бокал бренди и сделал глоток.

— Если ты имеешь в виду, постарался ли я, чтобы наша женитьба превратилась из номинальной в фактическую, то я отвечу: да. К сожалению, время для этого я выбрал не самое удачное, и теперь моя жена требует развода.

Ройял распахнул светло-карие глаза от удивления и выпрямился в кресле.

— Скажи мне, что это шутка…

— Боюсь, мне сейчас не до шуток!

Ройял вдруг неожиданно улыбнулся:

— Много лет я слышал, какой замечательный любовник мой младший брат. Так почему ты не применил свои навыки и не влюбил ее в себя, как половину женщин в Лондоне?

Рул отхлебнул бренди. «Если бы все было так просто», — подумал он. Он умудрился предать Вайолет два раза кряду.

— Это было бы нечестно, ведь я ее не люблю.

Ройял откинулся на спинку кресла.

— Но ты ведь признаешь, что заботишься о ней.

— Это действительно так. Но заботиться о ком-то и любить — это два разных дела.

— Я верю, что для тебя еще не все потеряно, братишка.

— Ты это о чем?

— Ты думаешь сначала о Вайолет, а потом уже о себе. Такого с тобой раньше не случалось.

— У меня и жены раньше не было.

Ройял улыбнулся:

— Точно.

Они еще поговорили о светской ерунде, о планах Ройяла, связанных с пивоваренным бизнесом. Наконец он поднялся со своего места.

— Мне пора домой, надо сообщить жене, что с тобой и Вайолет все в порядке, или мне головы не сносить.

— Передай, что я ценю ее участие.

— Я еще сообщу Рису, на случай если он слышал, что вы были в театре.

Рул только кивнул. Едва светловолосая голова брата исчезла в дверях, как Рул вздохнул. Впервые за свою жизнь он позавидовал мужчине, который удачно женился.

Следующие два дня Вайолет встречалась с Рулом только за завтраком или ужином, объясняя это тем, что она еще не оправилась от потрясения.

По правде говоря, она просто не готова была встретиться с ним лицом к лицу.

Сейчас, когда ее злость поутихла, ее мысли все чаще возвращались к той ночи, когда они были вместе. Она вспоминала каждый поцелуй, каждое прикосновение. Вспоминала свои ощущения, когда он был внутри ее.

Эти воспоминания будоражили ее, и каждый раз ее тело пылало желанием.

Господи, она бы никогда не подумала, что относится к страстным женщинам. Оказалось, что это именно так. Неужели эта ночь, когда они занимались любовью, пробудила ее женскую сущность и потребности?

Или это что-то большее? Как бы там ни было, рано или поздно она должна будет встретиться с ним. Она была его женой, и в настоящий момент ничего нельзя было изменить.

А еще ей нужно было окончательно решить вопрос о продаже компании — по крайней мере той половины, которая принадлежала ей.

Вайолет все утро бродила по дому, развлекая себя чтением и вышиванием, желая заняться чем-то более интересным. Но Рул вернулся к своим ежедневным обыденным делам в конторе, и его не будет дома до вечера.

Вайолет вздохнула. В Бостоне каждый день она ездила на завод и оставалась там большую часть дня. Ее жизнь была насыщенной и интересной, никакой пустоты или скуки, как здесь, в Лондоне.

Она вернулась в маленькую гостиную в задней части дома и взяла пяльцы для вышивания. Когда ее одолела тоска, Вайолет вздремнула немного, просто чтобы убить время.

Она была в кабинете Рула, когда он вернулся домой, и читала готический роман, который нашла на пыльной и неприметной книжной полке.

— Так вот ты где! — В низком голосе Рула она неожиданно услышала теплые нотки. — Я рад, что ты наконец перестала прятаться.

— Я вовсе не пряталась.

— Неужели?

Она отвела взгляд.

— Может, совсем чуть-чуть.

— Занятие любовью вовсе не грех, Вайолет. Это должно приносить удовольствие. — Он пробежал по ней глазами. — Не находишь?

Она притворилась, что не понимает его.

— Ты о чем?

— Ты ведь получила удовольствие? Меня, например, ты определенно удовлетворила.

Ее щеки зарделись.

— Я же сказала, что ничего не помню.

Рул сделал шаг к ней и остановился, высокий и темноволосый, так что на мгновение она даже испугалась. Он потянул ее со стула, прижал к себе и припал к ее губам.

Это был горячий, страстный, глубокий поцелуй, и, хотя она сказала себе, что будет сопротивляться, волна удовольствия нахлынула на нее. Он куснул ее нижнюю губу и поцеловал уголки ее губ до того, как закончился их поцелуй.

— Это помогло тебе что-нибудь вспомнить?

Ее щеки зарделись сильнее. Ну конечно, она помнила все! Она помнила его поцелуи, его губы на ее груди, почти ощущала его внутри себя. Она помнила невероятное удовольствие, которое испытала в финальный, блаженный момент их близости.

Она взглянула на Рула и поняла, что он тоже вспомнил все, и ее соски под корсетом начали напрягаться.

Она отвела взгляд.

— Мне надо поговорить с тобой. Это очень важно.

— Хорошо. Почему бы нам не сесть? Может быть, принести чай?

— Только если ты без этого не проживешь. Что касается меня, то я напилась чая на неделю вперед.

Он мягко усмехнулся:

— Тогда, может быть, кофе?

— Нет, спасибо.

— Что-то непохоже, что день твой прошел удачно.

— Надеюсь, мне еще предстоит интересно проводить свое время.

Он бросил на нее взгляд, но ничего не ответил. Рул взял Вайолет за руку и подвел к дивану, стоявшему напротив камина, и они сели на противоположных его концах. Вайолет старалась не замечать, как он смотрит на нее, его бездонные голубые глаза должны были казаться холодными, но в них горел огонь, который говорил о том, какое желание испытывает Рул.

— Так что ты хотела обсудить?

— Дела. Кроме аннулирования брака, чего я надеялась добиться, есть еще одна причина, по которой я приехала сюда, в Англию.

— Какая?

— Я хочу продать компанию.

Казалось, он обдумывает ее слова.

— Да-да, припоминаю, ты что-то об этом уже говорила.

— Поскольку раньше я не собиралась узаконивать наш брак, я думала, что имею право сделать все это так, как мне представляется наиболее удобным. Но ситуация изменилась. В отличие от моего желания избавиться от компании.

— Боюсь, я не понимаю тебя. «Заводы Гриффина» — одна из крупнейших в мире компаний в сфере производства вооружения.

— Может быть, в других обстоятельствах я рассуждала бы иначе. Но, как ты знаешь, моя страна на грани братоубийственной войны. Мои друзья и члены семьи есть и в северной части, и в южной. Я не хочу создавать оружие, которым они будут убивать друг друга.

— А ты не думала над тем, что люди могут взять в руки оружие, чтобы защитить себя?

— Это не оправдание. Я путешествовала в Англию с маленьким карманным пистолетом, и, уверяю тебя, я очень хорошо стреляю. Но это разные вещи. Просто я не хочу быть ответственной за смерть друзей и членов моей семьи.

Рул пригладил волосы ладонью.

— И ты просишь, чтобы я продал свою половину, так?

— Это все упростит.

— Компания приносит хороший доход. Почему я должен бросать этот бизнес?

Она сладко улыбнулась ему:

— Я не могу представить себе, что ты бросишь что-то, что приносит выгоду лично тебе. Это твой подход с тех пор, как мы встретились. Так что это твой выбор. А я продам свою половину, и у тебя появится новый партнер. Или ты можешь выкупить мою долю.

— Вот дьявол!

— Полегче с выражениями!

— Черт побери, женщина!

Она чуть повела бровью, и он замолчал.

— Надеюсь, ты примешь решение до завтра. Я найму юриста, чтобы он помог мне оформить бумаги. — Она поднялась с дивана. — А теперь прости меня…

Вайолет подумала, что он проворчит что-нибудь типа, что он бы предпочел лечь с ней в постель, чем простить и отпустить.

Она подняла юбки, чтобы пробраться к двери, и вышла из кабинета. Легкая улыбка коснулась ее губ. Она не знала, почему ей было так приятно оставить Рула Дьюара с таким раздражением на лице.

Но это было очень приятно.

Рул стоял на пороге особняка Ройяла. За те несколько лет, пока пивоваренный бизнес брата успешно развивался и приносил большой доход, Ройялу удалось восстановить былое состояние семейства Брэнсфорд, отремонтировать фамильный замок и построить изысканный дом в Лондоне, где жила его семья, когда приезжала в город.

Хотя они предпочитали жить за городом и большую часть времени проводили в замке, Ройял, Лили и их дети оставались в городе, пока Ройял занимался освоением новых территорий для своего пивоваренного бизнеса.

— Где он? — спросил Рул у Ратжерса, который долгое время служил дворецким в семье Дьюар.

— В кабинете, милорд.

Рул прошел мимо седовласого пожилого человека и направился по коридору в кабинет. Дверь была открыта, и Рул зашел в удобную, отделанную деревом комнату, где в камине горел огонь. Было тепло и сухо в отличие от улицы, за окном стоял довольно прохладный апрель.

Взглянув на брата, Ройял поднялся из-за стола.

— Я не видел тебя таким вот уже два года. Что на этот раз учудила Вайолет?

— Вайолет хочет продать компанию — вот что она учудила. Я не могу поверить в это. Она просто пришла в мой кабинет и заявила, что хочет продать ее, а если мне не нравится, я могу купить ее половину или получу нового партнера по бизнесу.

Ройял усмехнулся и сел обратно в кресло.

— Звучит так, будто ты наконец нашел женщину, на которую не действуют твои сладкие речи и ночь, проведенная в твоей постели.

Рул пробормотал что-то невразумительное.

— Так что мешает тебе продать свою часть? Не ты ли говорил мне несколько месяцев тому назад, что это была бы неплохая идея?

— Я так думал. Кое-кто проявлял интерес к покупке бизнеса. Это огромные деньги, которые открывают большие возможности. Пароходное дело, железные дороги. Промышленность сейчас на подъеме. Даже интересно было бы посмотреть, под силу мне начать развивать новое направление или нет?

— Так почему бы тебе не попробовать?

— Потому что я Дьюар! Я не хочу, чтобы моя жена думала, что может вот так запросто прийти ко мне и диктовать мне условия. Ее отец хотел, чтобы я женился на ней; чтобы компания Гриффина была под присмотром — и его дочь тоже.

— У нее есть своя половина. Я ведь правильно понял?

— Правильно.

— Почему она хочет продать свою половину?

— Она переживает из-за возможной войны. Она знает, что в Америке назревает конфликт, а у нее члены семьи и друзья по обе стороны.

— Что ж, я понимаю ее озабоченность.

— Я тоже.

— Так скажи ей, что согласен на продажу, но ты не хочешь терять ее, как партнера по бизнесу. Скажи ей, что принимаешь условия вложения капитала в другую сферу, и с этой минуты ни один из вас не сможет распоряжаться бизнесом без согласия другого.

Рул подошел к камину, потом прошелся обратно.

— Интересное предложение, — заметил он.

Так они смогут хотя бы остаться вместе.

Ему понравилась идея брата. Тот всегда мыслил как настоящий бизнесмен. Это был выгодный компромисс.

С другой стороны, Вайолет была женщиной. А женщины редко соглашаются на компромиссы, какими бы выгодными они ни были.

— Я обдумаю твою идею, — сказал Рул, направляясь обратно к столу. — Передай привет Лили и детям.

— Желаю удачи, — сказал Ройял.

Рул кивнул и вышел за дверь. Во всем, где была замешана Вайолет, главной теперь для Рула была удача, а не постель, как раньше.

Глава 11

Вайолет приняла предложение Рула поужинать. Он пригласил ее в ресторан, который назывался «Голубка». Это было солидное заведение, в котором, как Рул надеялся, Вайолет сможет насладиться ужином. Он пообещал ей, что, если она присоединиться к нему, они обсудят идею продажи компании.

Вайолет не хотелось никуда идти. Прошлая ночь, которую она провела в компании Рула, закончилась тем, что они занимались любовью. Каждый раз, когда она видела его, воспоминания накатывали волной — жаркие поцелуи, горячие объятия, ощущение его губ на ее груди.

Даже сейчас, когда она, смочив духами кончик пальчика, слегка прикоснулась к коже за ушами и расправила складки на платье, она представила его перед собой и тут же покраснела. Хуже всего было то, что она снова хотела его. Этот человек имел над ней неограниченную власть. И было бы смешно отрицать это.

Ей следовало бы отказаться от этого приглашения. Ей следовало бы при каждом выходе с ним из дома брать с собой в качестве свиты Кэролайн и ее бабушку, хотя трудно было бы объяснить миссис Локхарт эту причуду. Ведь она была замужем за Рулом Дьюаром, и, как заметила ее кузина, уже не только номинально.

Она подумала о Джеффри и о той жизни, о которой мечтала и которой никогда уже не будет. Она написала ему, как и собиралась, и уже отправила письмо, но ответ она получит только через несколько недель.

А пока что она хотела продать свою долю бизнеса, очистив тем самым совесть. Компания по производству оружия, конечно, будет втянута в войну. К сожалению, без участия Рула сделать это будет не так-то просто.

Вайолет подумала о Бертоне Стэнфорде, человеке, которого она видела на балу у Уайхерстов; быть может, ему все еще интересно это предложение? Она бы предпочла не иметь с ним общих дел, поскольку Рул не доверял ему, но другого шанса ей может не представиться.

«Скоро все наконец решится», — подумала она, взяла ридикюль и стала спускаться по лестнице. Рул ждал ее внизу, такой соблазнительный в своем черно-белом вечернем костюме. Его образ великолепно завершали волосы цвета воронова крыла. Воспоминания о его жарких поцелуях и страстных объятиях вновь вернулись к ней, и румянец снова показался на ее щеках.

Вайолет попыталась улыбнуться, сопротивляясь из последних сил его обезоруживающему очарованию.

— Добрый вечер, милорд.

— Ты прелестна, как всегда!

Он галантно наклонился к ее ручке в перчатке и поцеловал ее.

— А ты, как всегда, льстишь мне.

Он только улыбнулся:

— Я рад, что ты согласилась пойти со мной.

— Поглядим, буду ли я рада, когда услышу твои соображения по поводу продажи компании.

Он продолжал улыбаться, но улыбка выглядела уже не такой искренней, как прежде.

— Пойдем! — Он взял ее руку и повел Вайолет к двери. — Экипаж уже ждет нас.

Она не сказала ни слова.

Она надеялась, что ей не придется быть начеку весь вечер, но, увы и ах, он не оставлял ей ни малейшего шанса.

Рул помог ей подняться на ступеньку кареты и сел напротив нее. Едва экипаж тронулся, Вайолет уставилась в окно. На улице было темно, свет лился лишь из окон домов, да еще тускло поблескивали уличные газовые фонари.

Как Рул и обещал, Лондон оказался необыкновенным городом. Климат был мягче, чем в Бостоне, хотя воздух казался не таким чистым. Где-то залаяла собака, и в темноте переулка заметалась какая-то серая дворняга. Вайолет заметила полицейского, который следил взглядом за экипажем, пока он громыхал по Сент-Джеймс-стрит к ресторану, на который пал выбор Рула.

Они приехали вовремя, лакей спрыгнул с запяток кареты и открыл им дверцу. Рул вышел первым и помог Вайолет спуститься вниз, затем подставил ей локоток и повел в роскошный двухэтажный ресторан. Столики были накрыты скатертями, обеденный зал освещала люстра, висевшая посередине зала, вдоль стены тянулся ряд закрытых кабинок.

— Добрый вечер, милорд!

К ним, улыбаясь, приблизился метрдотель, очевидно, он хорошо знал Рула.

— Добрый вечер, Рейфел.

Этот человек был худым и очень высоким, с вьющимися черными волосами и римским профилем. Ей стало интересно, настоящий ли у него итальянский акцент, или он пользуется им только для того, чтобы пустить пыль в глаза посетителям.

— Ваша кабинка уже готова, милорд. Будьте так любезны, следуйте за мной.

Вайолет позволила Рулу проводить ее через весь зал до кабинок, драпированных тяжелым красным бархатом. Как только они оказались внутри, Рул развязал золотую ленту и шторы опустились, образовав закрытое пространство.

Чувства Вайолет обострились. Она думала, что в таком публичном месте, как ресторан, ей не о чем беспокоиться. Она совсем не была готова к такой интимной обстановке. Интересно, чего ожидал от нее Рул, когда привел ее в эту закрытую от посторонних глаз кабинку?

— Не надо делать такое лицо. Я вовсе не собираюсь наброситься на тебя прямо здесь.

Она посмотрела на него, приподняв брови.

— А где ты хочешь наброситься на меня?

Он усмехнулся, при этом его соблазнительные ямочки вновь появились на щеках.

— Да где угодно, моя прелесть. Я никогда не лгал насчет моего желания обладать тобой, Вайолет. А теперь, когда мы занимались любовью и я знаю, насколько страстной может быть моя маленькая девочка, это желание становится все сильнее и сильнее.

Она начала краснеть.

— Я приехала сюда вовсе не для того, чтобы ты меня соблазнял. Так что прости…

Рул взял ее за руку.

— Полегче, дорогая. Нам надо обсудить дела. Я не отказываюсь от своих слов.

Вайолет откинулась на спинку кресла. Рул достал из серебряного ведерка шампанское; разлил по бокалам и подал ей наполненный фужер.

Он поднял бокал и произнес:

— За будущее.

Она вполне могла присоединиться к этому тосту, впрочем, на этот раз ей нужно быть осторожнее и не пить слишком много.

— За будущее.

Они немного поговорили, пока официант принимал их заказ: камбала под соусом из лобстера для нее, и жареная телятина под соусом пекан для него.

Шторы вновь закрылись, и Рул поставил свой бокал на стол.

— Я подозреваю, что ты все еще планируешь продать компанию.

— Я уже объяснила почему. Причины все те же.

— Что ж… Может быть, нам и вправду стоит воспользоваться возможностью, как ты и предложила.

Он объяснил, что уже рассматривал варианты несколько месяцев назад, но тогда он отказался от продажи из-за обещания, данного ее отцу.

— Как я уже сказал тебе, я получил предложение о покупке от Бертона Стэнфилда, но мне не нравится, как он ведет дела.

— Ты уже упоминал об этом.

— Есть другой человек, который может интересовать нас. Это Чарлз Уитни. Он тоже предлагал мне сделку, но я отговорил его. Он живет в Нью-Йорке и много времени проводит в Лондоне. Думаю, сейчас он должен быть здесь. Я могу еще раз поговорить с ним, но вообще-то я думаю, что найти покупателя будет не сложно.

— Каждый сейчас готов поспорить, что в Америке начнется война. Если это действительно так, то мы окажемся в огромном плюсе. Нам определенно поступят предложения.

— Но продать половину намного труднее.

— Возможно, — согласилась она.

— Поэтому вот что я предлагаю. Я продам свою половину вместе с твоей при двух условиях.

— Каких?

— Во-первых, ты соглашаешься сохранить наше партнерство, когда мы реинвестируем наш капитал. Я набросал список компаний, куда можно вложить деньги. Но мы оба должны будем согласиться с покупкой.

Он предложил вложиться в судоходство или железные дороги, обе отрасли были привлекательны для Вайолет.

— Я понимаю, что это будет своего рода компромисс с твоей стороны, поскольку изначально ты решила прекратить наш совместный бизнес, но таково мое первое условие.

Она откинулась на спинку кресла, обдумывая его предложение. На первый взгляд ничего «непристойного» в нем не было. Сейчас они были партнерами по бизнесу и будут продолжать оставаться ими дальше. Сменится только сам бизнес.

И новые возможности захватили ее.

— Звучит очень даже неплохо.

Он определенно удивился ее словам.

— Так ты согласна? Я правильно тебя понял?

— А почему я не должна быть согласна?

— Не знаю. Я просто думал… Я думал, что ты твердо решила стоять на своем и не пойдешь на компромиссы.

— Я частенько нахожу компромиссы лучшим выходом из ситуаций для достижения своих целей.

Он слегка улыбнулся:

— Как и я, Вайолет. И с этим связано мое второе условие. Его я считаю даже более важным, чем первое. Если ты согласишься, то, что бы ни случилось, у тебя будет возможность достигнуть целей, ради которых ты приехала сюда, в Лондон.

Он говорил о разводе, о том, что она вовсе не готова была обсуждать.

— Что именно ты предлагаешь?

— Я хочу, чтобы ты продолжала оставаться моей женой как минимум еще один месяц.

— Это невозможно.

— Почему? Разве не этого хотел твой отец? Именно этого хочу и я. И я надеюсь, в глубине души, что и ты хочешь этого.

Если бы все сложилось по-другому, может быть, она и хотела бы этого, но все сложилось так, как сложилось. Она посмотрела ему прямо в лицо.

— Ты любишь меня, Рул?

Он тоже посмотрел ей в глаза.

— Я забочусь о тебе, Вайолет. Я хочу тебя. Сказать по правде, я не знаю, что такое любовь на самом деле. Я знаю точно лишь то, что мы должны оставаться мужем и женой. Так что ты можешь дать нам шанс.

Вайолет отвела взгляд. В самую последнюю очередь она хотела быть замужем за красивым мужчиной, который не любит ее и за внимание которого борется половина женщин Лондона.

— Ты можешь жениться на любой другой женщине. Почему ты так убежден, что твоей женой должна быть именно я?

Он протянул руку к ней через стол, черты его лица заострились.

— Я не хочу другую женщину, черт побери! У меня уже есть жена. Мы дали клятвы перед Богом. Разве так сложно проверить, прав ли был твой отец на наш счет?

Вайолет закрыла глаза. Она почти видела перед собой лицо Гриффа, его черты были суровыми, но она любила его и таким. Она знала, чего он хотел, понимала, почему он устроил этот брак.

Если бы он тогда знал Джеффри… Она была уверена, что он захотел бы, чтобы его дочь вышла замуж за человека, который любит ее.

— Вайолет?

— А что насчет… насчет супружеского долга? Ты относишься к тому типу мужчин, которые ждут, что их жены будут исправно выполнять свои супружеские обязанности.

— Я никогда не давил на тебя. Я буду надеяться, что ты пригласишь меня в свою постель сама.

— А если я не захочу?

— Тогда я сложу с себя супружеские полномочия.

Вайолет крепко задумалась. Он обещал не давить на нее. Она может сказать ему «нет» в ответ на его попытки соблазнения.

— Хорошо. Я согласна. Сейчас мы разведемся или через месяц, не так уж и важно.

Рул широко улыбнулся:

— Ты не пожалеешь, дорогая, обещаю тебе.

Но она уже пожалела. Она хотела остаться в Бостоне, прекратив свой брак с помощью адвоката. А теперь уже слишком поздно.

Она поставила бокал с шампанским, хотя он еще не опустел.

— Если не возражаешь, я бы выпила еще немного.

— Конечно.

Рул достал бутылку из ведра со льдом. Когда он снова посмотрел на нее, она увидела в его глазах голод, желание, которое он больше не прятал. Он думал о напитке, который она пила в ту ночь, когда случился пожар и когда они занимались любовью.

— Хотя, пожалуй, мне уже хватит, — сказала Вайолет.

Он ничего не ответил. Вайолет в душе поблагодарила официанта, который очень вовремя принес им заказанные блюда.

Глава 12

Холодный ветер качал деревья, трепал листья. Температура воздуха была ниже, чем в это же самое время накануне, но утренний бриз хотя бы очистил воздух.

Поскольку Рул вернулся к своим ежедневным делам и вновь стал подолгу пропадать в конторе, Вайолет ничего не оставалось, кроме как бесцельно бродить по дому. Она желала бы заняться чем-то, что убивало бы время, ведь минуты не казались такими бесконечными, когда она была занята работой.

Вайолет направлялась к выходу, когда заметила Хэтфилда, который нес письмо на серебряном подносе.

— Это только что принесли для вас, миледи.

— Спасибо, Хэт.

Его морщинистое лицо немного порозовело, когда она назвала его так, и Вайолет подумала, что, наверное, ему было приятно. Она вскрыла печать и начала читать.

«Дорогая кузина!

Нелегко говорить об этом. Джеффри здесь, в Лондоне, прибыл из Америки прошлой ночью. Этим утром он приехал в дом бабушки и искал тебя. Я сказала ему, что ты уехала, но вернешься этим утром. Он обещал приехать к двум часам. Пожалуйста, ты должна быть здесь, когда он вернется.

Твоя любящая кузина, которая всегда волнуется за тебя, Кэролайн».

О Боже! Джеффри в Лондоне! Что же она ему скажет? Как сможет все объяснить?

Бросившись сломя голову по лестнице, она крикнула Мэри, чтобы та помогла ей переодеться. Она не имела ни малейшего представления, что она скажет Джеффри, когда увидит его. Ведь ей нет никакого прощения за то, что она натворила.

Ее сердце сжалось. Она изменила ему, просто предала его…

Вайолет сморгнула набежавшие слезы. Она подумала об обещании Рулу, что она даст их браку еще один шанс. Рул дал слово, что не будет заставлять ее заниматься с ним любовью, но в то же время он не собирался сохранять номинальность их супружеских отношений.

В глубине души она уже предвкушала момент, когда он вновь окажется в ее постели.

А сейчас Джеффри приехал сюда живым воспоминанием о том, чего не будет более в ее жизни. В отличие от Рула Джеффри сразу сказал ей, что влюблен, и поклялся посвятить себя ее счастью. Ее сердце кольнуло. Как только Джеффри узнает правду, он с отвращением отвернется от нее. Даже если она получит развод, он не захочет вернуться к ней.

С бьющимся от волнения сердцем Вайолет надела шелковое платье цвета спелого абрикоса, схватила хлопчатобумажные перчатки и спустилась по лестнице. Ровно в час пополудни она села в карету Рула и попросила отвезти ее к дому Локхартов в Белгрейвии. Вайолет хотела быть там раньше Джеффри. Ей нужно было поговорить с Кэролайн, спросить ее совета.

За полчаса до приезда Джеффри она достигла большого кирпичного дома, ее сердце сжималось, а мысли вертелись в голове, как белка в колесе. Кэролайн открыла дверь до того, как Вайолет достигла верхней ступени крыльца, схватила ее за руку и втащила внутрь.

— Слава Богу, ты здесь!

— Я приехала пораньше. Я надеялась, что у нас будет возможность поговорить.

Они, взявшись за руки, прошли через холл, Вайолет оглянулась в поисках миссис Локхарт.

— Где твоя бабушка?

— Наверху. Она плохо переносит изменения в погоде. Уверена, что ничего серьезного, но в данный момент я даже рада, что она не может спуститься вниз.

— Что она говорила, когда приехал Джеффри?

— Я сказала ей, что это давний друг вашей семьи и мой тоже. Мне кажется, что она не видит никаких препятствий, мешающих его визиту.

— Предполагаю, при других обстоятельствах это было бы совершенно ожидаемо.

Никто из них больше ничего не говорил, пока дворецкий не закрыл двери гостиной.

— Я до сих пор не могу поверить в это, — сказала Кэролайн. — Джеффри в Лондоне! Что ты собираешься делать?

Вайолет почувствовала, что к горлу подступает комок.

— Я сделаю то, что должна. Расскажу Джеффри всю правду. А что еще мне остается?

Кэролайн села на диван, а Вайолет продолжала ходить взад-вперед.

— Это ужасно! — причитала Кэролайн. — Просто ужасно!

— Знаю.

— Джеффри будет просто сражен!

Вайолет села рядом с кузиной и постаралась не заплакать.

— Я думала, что смогу что-то изменить, Кэрри, но уже слишком поздно.

Кэролайн взяла ее руку.

— Никогда не поздно. Всегда есть выбор. Кстати, насчет Рула, что он говорил по этому поводу?

Вайолет вздохнула:

— Он согласился продать компанию. Но он захотел, чтобы мы и дальше оставались деловыми партнерами. Он решил реинвестировать капитал в такой бизнес, который будет интересен нам обоим.

— Звучит разумно, мне кажется.

— Он также хочет, чтобы мы и дальше оставались женаты по крайней мере еще месяц.

— Что? — Кэролайн вскочила с дивана. — Но ты ведь не согласилась?!

Слезы застилали глаза Вайолет.

— Ты должна понять меня, Кэрри. Мой брак с Рулом — это то, чего хотел мой отец. Развод пока невозможен, но это не важно. Все равно мои отношения с Джеффри закончились. Мне никогда бы и в голову не пришло, что он может приехать в Лондон.

Кэролайн села обратно на диван.

— Ох, моя дорогая!..

Вайолет достала кружевной платок из ридикюля и промокнула глаза.

— Я не знаю, как буду смотреть ему в глаза.

Кэролайн сжала ее руку.

— Это не твоя вина. Твой муж сначала бросил тебя, а потом соблазнил. Просто расскажи Джеффри всю правду. Есть шанс, что он простит тебя. После того как ты поговоришь с ним, ты, возможно, сможешь принять решение, что делать дальше.

Вайолет посмотрела на нее.

— Я просто… зря я не осталась в Бостоне.

Они проговорили до тех пор, пока дважды не прозвенели колокольчики на часах дедушки, предупредив их о том, что скоро приедет Джеффри. Несколькими минутами позже кто-то мягко постучал в дверь.

— Мистер Бернетт вернулся, мисс, — сказал Кэролайн дворецкий. — Американский джентльмен, который был здесь этим утром.

— Да, мы ждем его.

— Я попросил его подождать в гостиной.

— Спасибо.

Кэролайн подбадривающее взглянула на Вайолет, потом обе они вышли в холл.

Следуя за дворецким, они прошли в гостиную, которая была похожа на все остальные комнаты в доме, только оказалась чуть более обветшалой. Ее стены были драпированы темно-голубой шелковой тканью, и по углам стояли диванчики, обитые золотым бархатом. Как и в большинстве домов в викторианском стиле, все здесь, по мнению Вайолет, было чересчур помпезно.

Кэролайн заколебалась в дверях. Джеффри стоял спиной к ним, его плечи были расправлены, пшеничные волосы блестели в свете, проникавшем через окно, разделенное надвое рамой.

— Думаю, будет лучше, если я оставлю вас двоих наедине, — прошептала Кэролайн. — Если я понадоблюсь тебе, я буду в соседней комнате.

Вайолет кивнула. Собрав все свое мужество в кулак, она прошла в комнату. Джеффри, услышав ее шаги, оглянулся и широко улыбнулся ей.

— Вайолет, дорогая!

Он шагнул к ней. Джеффри был красивым мужчиной. У него были светлые волосы, в то время как у Рула были темные, но он был столь же привлекателен. Он остановился прямо перед ней. Она подумала, что после такой длительной разлуки он заключит ее в объятия, но Джеффри только потянулся к ее руке в перчатке, взял ее и поднес к губам.

— Я так рад снова увидеть тебя, моя дорогая Вайолет.

Она попыталась улыбнуться, хотя грудь ее сжало тисками, и она едва сдерживала слезы.

— И я рада, Джеффри.

Она подвела его к дивану, и они присели.

— Как прошло путешествие?

— Очень тяжело. Но чего еще ожидать от путешествия по океану?

— Я надеялась… что ты напишешь мне и сообщишь о своем приезде.

— Я хотел, но решил плыть вскоре после того, как ты уехала. И письмо все равно бы опоздало.

Он расстегнул крошечные пуговички на ее перчатке и поцеловал запястье. Это был самый интимный поступок по отношению к ней, который он себе позволил за все время их отношений.

— Ты выглядишь просто великолепно, Вайолет. Даже красивее, чем в моих воспоминаниях.

Вайолет освободила свою руку и встала с дивана. Она дошла до камина и повернулась к нему лицом.

— Ты совершил длительное путешествие, Джеффри, и теперь, когда ты здесь, я должна разочаровать тебя. Мне нелегко говорить об этом…

Она прерывисто вздохнула, надеясь, что мужество не покинет ее.

— Я могу только просить у тебя прощения за то, что произошло.

Джеффри поднялся, лоб его нахмурился, пшеничные брови сошлись на переносице.

— Что произошло, дорогая? Уверен, что все не так плохо.

Вайолет облизнула губы, которые вдруг показались ей такими же жесткими, как ее накрахмаленная нижняя юбка.

— Прости меня, Джеффри, но никакого аннулирования брака не получится.

Джеффри подошел к ней.

— Что ты имеешь в виду? Дьюар отказался аннулировать брак?

— Он хочет, чтобы наш брак продолжался и дальше. Он сказал, что собирался плыть в Бостон за мной. Он сказал, что хотел сделать наш брак настоящим. Он показал уже купленный билет до Бостона. А потом… потом был пожар в театре, и мы оба чуть не погибли, а потом… а потом… — Она распрямила плечи. — Я переспала с ним, Джеффри. Он сделал меня своей женой. Сейчас ни о каком аннулировании не может быть и речи.

Черты лица Джеффри заострились. Он просто стоял и смотрел на нее глазами, полными недоверия.

— Прости, — сказала она.

Слезы навернулись на глаза и побежали по щекам. Вайолет вытерла их.

Казалось, Джеффри очнулся от сна. Он подошел к ней и схватил ее за плечи.

— Это не твоя вина. Дьюар воспользовался тобой. Ты сказала, что чуть не погибла. Ты, должно быть, была в ужасном состоянии. Я знаю такой тип мужчин. Я слышал сплетни о нем, когда он был в Бостоне. Даже тогда о нем шла весьма дурная в плане женщин слава. Да, этот мужчина — соблазнитель.

Вайолет старалась сдержать вновь нахлынувшие слезы.

— Не важно, Джеффри. Мы женаты. Он имел полное право на это.

— Он взял тебя силой?

Она покачала головой.

— Нет, — ответила она мягко.

— Да я… да я убью его! Я клянусь!

Он бросился к окну, его грудь тяжело вздымалась и опускалась.

Вайолет подошла к нему, нежно взяла его руку.

— Я замужем, Джеффри. И я была замужем, когда мы с тобой впервые встретились. Не стоило мне обнадеживать тебя.

Он повернулся к ней.

— Этот человек предал тебя, и не важно, что он при этом говорил. У тебя есть все права на то, чтобы самой строить свою жизнь так, как тебе хочется.

Она проглотила комок, подступивший к горлу.

— Это не важно. Если ничего не изменится, то я останусь женой Рула, а он — моим мужем. Пожалуйста, постарайся принять это.

Она подумала, что можно сказать Джеффри, что попытается развестись, но вряд ли это подарило бы ему какую-то надежду.

— Я люблю тебя, Вайолет. Я хочу, чтобы мы поженились.

— Я не в том положении, чтобы можно было принять такое предложение, и мы оба знаем это.

— Но мы планировали совместное будущее.

— Мы говорили об этом. И я хотела выйти за тебя замуж, Джеффри, это правда, но уже слишком поздно.

Он поймал ее за руку.

— Не поздно! Ты не любишь Дьюара, ты любишь меня. Скажи это, Вайолет. Скажи, что любишь меня.

У нее екнуло сердечко. До того как она покинула Бостон, она не задумываясь могла бы произнести эти слова. А теперь она не могла сделать это — и не могла понять почему.

— Слишком многое поменялось. Ты мне небезразличен, Джеффри. Ты всегда будешь дорог мне. Но сейчас давай оставим все как есть.

Джеффри потянул ее к себе.

На одно мгновение она подумала, что он хочет поцеловать ее, как Рул обычно поступал. Вместо этого он отпустил ее и отошел на несколько шагов.

— Если я понадоблюсь тебе, я остановился в «Паркленд-отеле».

— Прости меня, Джеффри…

Он так много потерял. Оба они потеряли друг друга.

— Еще не все кончено, Вайолет. Надейся на это.

Вайолет ничего не ответила. Она вообще была не уверена в своем будущем, в том, что Джеффри станет частью ее будущего.

Она посмотрела, как он выходит за дверь гостиной. Ей стало тоскливо, она думала о Джеффри и об их несбывшемся браке. Но даже встретившись с ним, она не была уверена, что хочет развестись с Рулом.

Может быть, немного позже.

Вайолет вытерла еще одну выкатившуюся слезу. Когда она вышла из гостиной в поисках своей кузины, она подумала о Руле и о том, что ей предстояло в будущем.

Она вдруг подумала, что сказал бы ее муж, если бы узнал о ее отношениях с Джеффри.

Глава 13

Рул сидел за столом своей конторы «Заводов Гриффина». После того как они с Вайолет обсудили возможность продажи компании, он нанял адвоката, который специализировался на продаже бизнеса, и отдал все на усмотрение последнего. Он также обозначил свой интерес в реинвестировании капитала.

Покупатели словно с цепи сорвались, и письма с коммерческими предложениями завалили кабинет его конторы.

Пароходные компании предлагали акции в обмен на инвестиции, текстильные мануфактуры жаждали капиталов на расширение бизнеса. Горнодобывающие предприятия продавались пачками. Железнодорожные компании обещали исполосовать страну новыми путями и уверяли в скорых и громадных прибылях.

Помимо высокой стопки писем, перед ним была еще стопка поменьше, которую принес Лукас и просил посмотреть их. Окончив Оксфорд, Лукас ушел в торговлю. Он был каким-то там брокером. Кажется, он специализировался на самых рискованных инвестициях. Эти предложения тоже были многообещающими.

Казалось, у Лукаса был нюх на выгодные проекты, хотя с первого взгляда они выглядели провальными. Он мог наварить тысячи фунтов для своих клиентов, а сам имел и того больше.

Рул посмотрел на высоченную кипу бумаг. Некоторые из них стоило рассматривать как деловое предложение по инвестированию. Большинство было чистой воды мошенничеством. Остальные — нечто среднее.

Он вздохнул, надеясь, что у него хватит времени изучить все это более тщательным образом, но бумажной работы в конторе у него и без того было выше головы. Может, Рул и выиграл в делах после женитьбы на Вайолет, но для того, чтобы достичь таких успехов, все эти годы он работал не покладая рук.

В дверь постучали, Рул поднял голову. В проеме стоял его молодой секретарь, Теренс Смайт.

— Ваша жена здесь, милорд. Просить ее?

Территория около Тули-стрит была не самым благоприятным местом в городе. Он предостерегал Вайолет от подобных прогулок в одиночку. Рул вздохнул. По крайней мере теперь у нее есть своя карета и кучер, который сопровождает ее.

— Проси, Теренс.

— Хорошо, милорд.

Теренс исчез, а в дверях появилась Вайолет.

— Я надеялась, мы сможем поговорить, если у тебя есть время.

Он подумал, что же это такое важное, что не могло подождать до вечера. Но последние несколько дней Вайолет выглядела немного странно, избегала его, как могла, и была даже более осторожной, чем когда только-только приехала в Лондон из Бостона. Ему казалось, что это из-за обещания, данного ею оставаться его женой на протяжении по крайней мере еще месяца.

Однако Рула беспокоило такое поведение. Он хотел заняться с ней любовью и знал, что и она хочет этого. Он хотел добиться своего при первом же удобном случае.

Он улыбнулся ей:

— Что случилось, любовь моя, что заставило тебя приехать ко мне в такую даль?

— Мне надо кое-что обсудить с тобой.

Вайолет сняла шляпку и кинула ее на пустой стул. Потом подошла к столу, за которым он стоял. Ее взгляд скользнул по кипе деловых предложений перед Рулом.

В тот день она была одета довольно просто, в шерстяное коричневое платье, украшенное кружевом ручной работы. Вайолет забрала свои огненные волосы в простой пучок на затылке. Рул с трудом поборол желание достать из ее волос все шпильки и запустить руки в ее локоны.

— Есть ли среди деловых предложений что-нибудь стоящее? — спросила она, глядя на него из-под опущенных длинных ресниц.

Он вспомнил, как распахнулись ее зеленые глаза от неожиданных ощущений, когда они занимались любовью, и снова почувствовал дикое желание.

Он прокашлялся и прогнал навязчивые воспоминания.

— На самом деле к нам проявляют недюжинный интерес. Думаю, мы все уладим в ближайшем будущем.

Она снова посмотрела на бумаги.

— Эти предложения мы и будем принимать в расчет?

Он кивнул, стараясь не обращать внимания на роскошные линии ее груди.

— Надеюсь, у меня дойдут до этого руки. Но нам следует быть предельно осторожными. На кону большие деньги, и нужно проверить огромное количество информации. К сожалению, большая часть времени уходит на наш с тобой оружейный бизнес, ты ведь сама знаешь, здесь дела быстро не делаются.

— Знаю.

Она посмотрела на него. Она стояла так близко к нему, что он мог уловить аромат фиалок, исходящий от ее волос, и его естество сразу налилось. Сегодня ночью он придет к ней, обнимет и будет целовать до тех пор, пока она не ответит ему тем же, чем ответила в ту ночь пожара.

— Я знаю, как сильно ты занят, — сказала она, оторвав Рула от воспоминаний о жаркой ночи любви. — Но именно поэтому-то я и приехала: посмотреть, может быть, я сумею помочь.

— Помочь? Но как ты можешь мне помочь?

Вайолет посмотрела в окно. Несколько труб поднимались над доком, изрыгая плотные темные клубы дыма.

Она вновь сосредоточилась на муже.

— Наверняка есть какие-то новости о заводе в Бостоне, — осведомилась она, стараясь избегать вопроса. — Там, должно быть, все в порядке?

— Доклады приходят с кораблями каждую неделю. Недавно я получил известия о некоторых изменениях в управлении. Очевидно, мистер Хаскелл собирается покидать пост. Скоро, стало быть, придут новости, что он окончательно подал в отставку, а на его месте окажется человек по имени Дуглас Шеринг. Бостонская ветвь компании в хороших руках. Думаю, там вряд ли кто-то очень пострадает из-за смены руководства.

— И я надеюсь на это. Учитывая то, что мистер Шеринг столь же компетентен, как и мистер Хаскелл.

— Хаскелл проделал великолепную работу. Жаль, что мы теряем его.

Вайолет вдруг победно улыбнулась, чем привела его в смущение.

— Рада, что ты думаешь именно так. Потому что, видишь ли, мистер Хаскелл — это я.

Он нахмурился.

— О чем это ты говоришь?

— Я говорю о том, что я управляла бостонским заводом около двух лет после ухода Хаскелла на пенсию. Я одна из тех, кто принимал участие в приеме мистера Шеринга на место мистера Хаскелла, потому что я планировала совершить путешествие сюда. Именно поэтому я и уверена в том, что он очень талантливый и способный руководитель.

Он покачал головой:

— Не могу поверить в это. Как ты могла проделать такую работу?

Ее улыбка стала еще шире.

— Мне помогал мой отец до того, как он умер. А после его смерти я решила, что устала просто сидеть дома, так что отправилась в контору и начала работать. А в это самое время настоящий мистер Хаскелл заболел и покинул компанию, так что я взяла бразды правления в свои руки. Я хранила все в тайне, но уверена, что кое-кто догадывался. Но те, кто знал о моей маленькой тайне, оказались достаточно умны, чтобы держать язык за зубами.

Он вновь покачал головой:

— Я бы догадался. Я бы понял, если бы письма, которые я получал, писала женщина.

— Можешь не верить, но это правда. И я приехала сюда сейчас именно затем, чтобы просить дать мне работу. Видишь ли, мне уже невмоготу бродить по твоему дому, занимая себя чтением и вышиванием.

— Ты пришла сюда, чтобы я дал тебе работу?

Сомнения одолели его с новой силой. Он готов был поспорить, что его брови сошлись где-то на лбу от удивления.

— Именно так.

— Но это невозможно.

— Почему, позволь поинтересоваться?

— Ну, если не принимать во внимание тот факт, что ты — женщина, ты еще и моя жена. Вот почему.

— Твоя невестка владеет шляпным магазином, и она жена герцога. И я слышала, что она работает там сама время от времени.

— Шляпный магазин не то же самое, что завод по производству оружия.

— Нет, хвала Господу. Шляпки меня вовсе не интересуют. Следить за продажами, проводить инвентаризацию товара, находить пути выхода из кризисных ситуаций — такие занятия мне по душе.

— Нет.

Она уперлась маленькими кулачками в бока.

— Если ты не наймешь меня, я буду стучать в каждую дверь по всему Лондону, пока не найду кого-нибудь, кто…

— Я клянусь, Вайолет…

— Нет никакой необходимости приносить клятвы. Просто скажи «да»!

Она потянулась и схватила его за руку. Ее рука была бледной и теплой, а его — большой и загорелой. От этого прикосновения его вновь бросило в пот.

— Если ты хочешь, чтобы я оставалась твоей женой, ты не можешь ждать от меня, чтобы я сидела на одном месте и ничего не делала, Рул. Ты просил дать тебе еще один шанс. А теперь я прошу дать шанс мне.

Он пытался подыскать аргументы, которые могли бы разубедить Вайолет, но она была такой прелестной, стоя перед ним, была такой невероятно милой, и в то же время он видел, что она настроена весьма решительно.

Впрочем, все это ненадолго. Скоро компанию продадут, и он будет управлять другим бизнесом, который поставит перед ним новые трудные задачи.

Он посмотрел на стопку деловых бумаг на своем столе.

— Хорошо. Ты можешь заниматься делами ежедневно, как ты делала это в Бостоне, а я тем временем буду искать новое применение нашему капиталу.

— О, Рул! Спасибо тебе огромное!

К его удивлению, она обвила руками его шею и чмокнула в щечку.

Не тратя времени зря, Рул положил руки ей на талию, наклонился и очень нежно поцеловал ее. Какое-то мгновение она сопротивлялась, упершись ладошками в его грудь. Поцелуй Рула стал еще нежнее, но совсем не прекратился. Вместо того чтобы заставлять, он стал уговаривать ее тело. В его объятиях она стала мягкой и податливой.

Поцелуй вскоре из теплого превратился в обжигающе горячий. Его руки добрались до ее груди, пробежали по маленьким пуговкам, на которые был застегнут лиф ее шерстяного платья. Он расстегнул несколько штук и прикоснулся к коже ее груди.

Вайолет застонала от прикосновений. В тот день она надела корсет, справиться с которым было не так-то легко, но Рул ловко разделался с крючками и припал жаркими губами к ее груди. Он пробовал на вкус нежную кожу и розовый ареол соска.

Боже, что с ним творилось! Он хотел Вайолет, как не хотел ни разу ни одной женщины. Он ласкал ее языком и этим заставлял ее дрожать от возбуждения. Черт побери, он должен взять ее!

Он должен овладеть ею. Бросив взгляд на дверь, Рул подумал, что секретарь не войдет внутрь, и не важно, какие звуки будут доноситься из-за дверей кабинета.

— Нам надо остановиться, — прерывисто прошептала Вайолет. — Мы не можем…

Рул заставил ее замолчать еще одним жарким поцелуем. От этого влажного, огненного поцелуя она стала извиваться в его объятиях.

— Рул, пожалуйста…

Рул понял ее мольбу немного в ином смысле. Он решил, что она молит продолжать и ни в коем случае не останавливаться. Он слегка покусывал мочку ее уха, потом его язык спустился ниже, по ее шее к плечам. Он распахнул корсет так широко, как позволяли застежки, сжал роскошную грудь, целовал ее, желая лишь одного: чтобы между их телами не было никаких преград.

Оба они были еще одеты, но Рул был из тех мужчин, которые редко упускают возможность, и сегодняшний случай не был исключением.

Приподняв, он усадил ее на стол, поднял юбки, обнажив ножки в чулках.

— Что… что ты делаешь?

Он не стал тратить время на разговоры и ничего не ответил. Он едва мог видеть ее лицо из-за облака кружев и ткани, но это было не важно. Он встал между ее ног и проник пальцем внутрь ее, почувствовав по тому, насколько там было влажно и горячо, что она готова.

Вайолет легла на спину на столе. Она застонала, и его наполнило ликование и страстное желание. Он едва мог сдерживать себя.

«Пока еще рано», — сказал он себе.

Рул стянул ее чулки к коленям и припал горячими губами к нежному бугорку.

— О мой Бог! — простонала Вайолет и задрожала от его прикосновений.

Тогда он расстегнул ширинку своих брюк и вошел в нее.

Его пронзило наслаждение. И такое чувство он не испытывал никогда ранее. Он хотел взять ее нежно, но когда понял, что она скоро достигнет пика наслаждения, больше не мог сдерживать себя.

Он погружался в нее все глубже и глубже и приближался к пику наслаждения. Наконец волна накрыла его, и он застонал от удовольствия.

Он не знал, сколько времени прошло, пока его напряженные мышцы наконец расслабились. Когда Вайолет привстала под ним, он вспомнил, где они находятся. Вытерев платком следы их любовного акта, он помог ей поправить одежду и встать со стола.

Ее лицо пылало, и он подумал, что Вайолет — прелестное создание, такое страстное и нежное одновременно.

Она посмотрела на него снизу вверх из-под длинных ресниц.

— Я не знаю… не знаю, что сказать. Не могу поверить… в то, что произошло.

Рул улыбнулся:

— Все в порядке. Это вполне нормально для женатой пары — заниматься любовью.

— И даже… так? В разгар дня? В твоей конторе, когда за дверью ходят люди?

Он ухмыльнулся:

— Главное, что тебе понравилось, милая.

Он испугался, когда ее глаза наполнились слезами.

— Что-то, должно быть, не так со мной. Я могла бы остановить тебя, но не остановила. Женщины не должны вести себя подобным образом.

Рул сжал ее в объятиях и нежно поцеловал в лоб.

— Обладать страстной женой — это мечта любого мужчины.

— Но я не собственность, — возразила Вайолет, ткнув его кулачками в грудь.

— Нет, конечно. Просто ты женщина и моя жена.

Она покачала головой:

— Ты не понимаешь.

Рул поймал ее подбородок, заставив ее посмотреть ему в глаза.

— Что именно я не понимаю?

— Мы не… не должны любить друг друга.

Вдруг его грудь сжало тисками.

— Может быть, и нет. Но мы заботимся друг о друге, и при этом нас еще и тянет друг к другу. Многие браки держатся на значительно меньшем фундаменте.

Вайолет ничего не ответила. Отодвинувшись от Рула, она оправила одежду, отряхнула шляпку и надела ее на растрепанные волосы цвета меди.

— Спасибо за то, что дал мне работу, — сказала она.

Он ничего не ответил, просто кивнул:

— Утром мы вместе будем ездить в контору.

Вайолет промолчала, открыла дверь и вышла из комнаты.

Рул вдруг обнаружил, что улыбается. Его жена оказалась даже еще более податливой, чем он мог себе представить. А как он уже отметил, сексуальное желание — это отличная основа для брака.

Он все еще улыбался, когда дверь распахнулась и в кабинет ворвался незнакомый высокий блондин.

— Вы — Рул Дьюар?

— Да.

Не сказав больше ни слова, блондин подошел к Рулу и ударил его по лицу.

Услышав, как в передней хлопнула дверь. Вайолет выпрямилась на диване. В эту минуту в дверях гостиной показался Рул. Его черные волосы были растрепаны, пиджака не было, а белая рубашка порвана. Взгляд его потемнел, это искажало красивые черты его лица, а на щеке был кровоподтек.

Вайолет вскочила с дивана.

— Боже мой, что произошло?

Рул остановился перед ней, его брови сошлись на переносице.

— Кто такой, черт побери, этот Джеффри Бернетт?

Вайолет почувствовала, как на щеках ее выступил румянец.

— Джеффри?.. Джеффри — это… мой друг.

Рул сжал челюсти. Он потер костяшками пальцев пострадавшую щеку, и Вайолет заметила кровоподтеки и на его пальцах.

— Мне кажется, он тебе больше чем друг. Он сказал мне, что ты принадлежишь ему.

Сердце ее забилось быстрее.

— Я… я познакомилась с Джеффри в Бостоне. Ты не приезжал за мной. Я подружилась с ним. Он говорил о женитьбе между… нами… после того, как наш с тобой брак аннулируют.

Рул нерадостно улыбнулся:

— Но ведь теперь все это не так? Правда ведь, милая? Тем более после того маленького спектакля, какой имел место в моей конторе этим утром.

— Да как ты смеешь?!

— Нет, как ты смеешь?! Ты заставила меня испытывать чувство вины за то, что случилось за эти три года. А сама в Бостоне устраивала близкие свидания с Джеффри?

— У нас не было близких свиданий. Мы были друзьями. Ничего между нами не было, тебе ли не знать это, ведь я была девственницей до того, как мы занялись любовью в первый раз.

— Но он уже здесь, а ты больше не девственница, так ведь, милая моя? Какие планы вы двое вынашиваете?

Он был ужасно зол, и в первый раз за все время их отношений она увидела, что он ревнует. Почему эта мысль так польстила ей, она и сама не могла понять.

— У нас с ним нет никаких общих планов. На самом деле я рассказала ему всю правду о том, что наши с ним планы на брак — дело прошлое, а ты стал мне мужем уже не номинально.

Он посмотрел на нее с подозрением.

— Вы подрались с Джеффри? — спросила она, заранее зная, что ответ положительный.

Он самодовольно улыбнулся. Она заметила, что его нижняя губа подпухла.

— Точно. И если ты думаешь, что я плохо выгляжу, то ты еще не видела его.

Страх за Джеффри пронзил ее.

— Что ты с ним сделал?

Он пожал плечами:

— Я учился боксировать в Оксфорде. Я все еще тренируюсь со своими друзьями. Ему следовало бы узнать об этом перед тем, как ворваться ко мне в контору и нанести первый удар.

— О Боже мой!

Она подбежала к двери, страх за Джеффри все возрастал, но Рул схватил ее за руку.

— Ничего с твоим Джеффри не случилось. Полагаю, ему понадобилось несколько дней после вашего тет-а-тет у Кэролайн, чтобы собрать все свое мужество и прийти ко мне в контору! Но на самом деле не так уж сильно я его отделал. Это не его вина, что он влюбился в тебя.

Она моргнула и уставилась на Рула.

— Он так сказал?

— Не важно. Меня интересует другое. Вы занимались с ним любовью?

Она не стала отвечать на его вопрос, и челюсти Рула сжались.

— Впрочем, и это не важно. Ты жена моя, а не его.

— Ты уверен, что с ним все в порядке?

— Не то чтобы мне было какое-то до него дело, но в принципе все с ним хорошо. Что он хочет от тебя?

Вайолет стояла на своем.

— Я уже говорила тебе, я рассказала ему всю правду. Он понял, что ничего между нами быть не может. Тебе незачем волноваться о Джеффри. — Она вздернула подбородок. — По крайней мере до тех пор, пока я не стану беспокоиться насчет тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что буду оставаться верной тебе до тех пор, пока ты будешь хранить верность мне.

Желваки заиграли на его челюстях. Он схватил ее за плечи.

— Я сейчас говорю не об адюльтере вообще. Я говорю о том, чтобы ты держалась подальше от Джеффри Бернетта!

Вайолет только улыбнулась:

— Я не из тех, кто изменяет своим мужьям!

Рулу нечего было ответить на ее реплику.

Боже, ну почему она не осталась в Бостоне, не получила аннулирования и не вышла замуж за Джеффри? Она никогда не сомневалась в его отношении к ней. Она могла доверять ему.

Она желала Рула. И в ту ночь пожара она доверилась ему. Она доверила свою жизнь ему.

Но она никогда не осмелится доверить ему свое сердце.

Глава 14

Старое здание, расположенное на открытом месте, использовалось под гимнастический зал. Здесь было тихо, если не считать шелеста ступней по центру ринга. По средам Рул и Лукас встречались там после обеда и устраивали еженедельные спарринги. Оба они боксировали в колледже и теперь были рады возможности размяться и вспомнить навыки.

Подойдя к Лукасу справа, Рул нанес ему сильный удар в челюсть. Лукас мотнулся назад и ответил хорошим контрударом в подбородок. Рул выбросил два быстрых джеба, а затем нанес длинный хлесткий хук, который заставил охнуть его противника.

Лукас поднял руки в знак поражения.

— Хватит. Ты сегодня в ударе.

Рул опустил кулаки и подошел к другу.

— Прости. Я не хотел так увлекаться.

Рул потер свою челюсть, подвигав ею туда-сюда, чтобы проверить, не слишком ли она повреждена, хотя, судя по тому, что вывиха не было и связки не растянуты, ничего страшного не случилось.

— Ты можешь поделиться со мной. Что произошло? — спросил Лукас. — Ты пришел сюда с подпухшей губой и синяком на щеке и сказал мне, что ничего не случилось. Явно что-то произошло.

Рул шумно выдохнул. Обнаженные по пояс, одетые в спортивные рейтузы, они направлялись в раздевалку в задней части гимнастического зала.

— Пару дней назад один парень появился у меня в конторе. Мы обменялись ударом-другим, прежде чем он понял, что я не отдам ему свою жену.

— Что?

Рул открыл свой шкафчик и достал полотенце.

— Вайолет приехала в Лондон вовсе не для того, чтобы вступить наконец в брак, она хотела аннулировать его. Очевидно, она и этот парень планировали свадьбу, когда она станет свободна от своего нежеланного мужа и вернется в Бостон.

Лукас присвистнул.

— Точно.

— И что ты сказал ему?

— Я сказал ему, что он опоздал. Сказал, что Вайолет уже стала моей женой во всех смыслах этого слова, и ничего уже не изменить. Я посоветовал ему не тратить свои силы зря и возвращаться туда, откуда он приехал.

— И ты думаешь, он внемлет твоему совету?

— Не знаю. Покуда он держится подальше от Вайолет, мне плевать, чем он тут занимается.

Лукас открыл свой шкафчик и достал полотенце.

— Получается, женатая жизнь тебе по душе?

Рул пожал плечами:

— Не знаю. Не так долго я женат.

— Но пока что ты не жалуешься.

— Что это ты так заинтересовался женитьбой?

Лукас только засмеялся и покачал головой:

— Вовсе нет. Простое любопытство, вот и все!

Они сняли с себя всю одежду и направились к бадье с водой, чтобы ополоснуться. Намылившись, они дернули за металлическую цепь, чтобы вода из бадьи полилась прямо на них.

Рул вздрогнул, поскольку вода была ледяная, но от нее он ожил и пришел в себя.

— А что обо всем этом думает Вайолет? — спросил Лукас, возвращаясь к их разговору.

— Она замужем за мной, а не за ним. Так что ей не пристало предъявлять претензии.

— Вот и здорово. — Лукас вытер полотенцем темные густые волосы. — Вы с ней собираетесь сегодня на бал к Севернам?

Рул вытер капли воды с груди и кивнул:

— Думаю, Вайолет понравится эта затея.

— Это поможет ей выкинуть этого парня, Джеффри, из головы.

Рул посмотрел на друга потемневшими глазами.

— Даже не сомневайся. Со мной она о нем даже не вспомнит.

Лукас усмехнулся, но Рул и не думал шутить. Две прошедшие ночи он был слишком зол, чтобы делить с Вайолет супружеское ложе. Они вместе ездили на работу по утрам, но в течение Дня говорили только о делах. Вайолет действительно оказалась сведущей и толковой в их бизнесе, и это одновременно раздражало и впечатляло его. Черт побери, она была его женой. И единственная обязанность, выполнения которой он от нее требовал, была вовсе не работа, а супружеский долг.

Этой ночью, как и все последующие ночи, поклялся он себе, он будет заниматься с ней любовью. Вайолет может думать, что влюблена в своего американца. Но страсть, которую она и Рул испытывали друг к другу, была не чета бледным эмоциям, описанным в романтических стишках.

— Надеюсь увидеть тебя сегодня вечером, — сказал Лукас, отвлекая его от мыслей.

— Мы будем там.

Рул посмотрел на удаляющегося Лукаса, и подозрение зашевелилось в нем. Вайолет просила ее кузину Кэролайн присоединиться к ним. Не потому ли Лукас упомянул про бал?

Рул покачал головой. Он просто выдумывает то, чего нет. Последнее, о чем мечтает Лукас Баркли, — это женитьба. Американка явно была невинной. Лукас видел ее лишь однажды. У него не должен был проснуться к ней интерес.

Но, несмотря на все эти рассуждения, подозрения не оставляли его всю дорогу домой.

Кэролайн провела несколько часов, выбирая платье для вечернего бала. Взгляд ее остановился на синем шелковом платье, точь-в-точь под цвет ее глаз. Юбка была невероятно пышной и разделенной на две половины, так что спереди был виден подъюбник глубокого синего цвета, украшенный розочками. У лифа был V-образный вырез, скромный, но вполне достаточный для того, чтобы показать пышность ее груди, соблазнительно поднимающейся над корсетом.

Она так надеялась, что там будет Лукас.

Кэролайн повертелась перед зеркалом. С той ночи, когда она впервые встретила его на балу у Уайхерстов, она встречалась с ним еще три раза. Один раз на вечере, который устраивала ее бабушка, один раз на празднике, на который она пришла со своей бабушкой, и последний — когда она вместе со своей служанкой «случайно» наткнулась на него в маленькой кофейной лавке на Бонд-стрит. Как раз там он пригласил ее на сегодняшний бал.

Ее сердце забилось быстрее при этих воспоминаниях. Его темные волосы и карие глаза, его крепкие скулы и этот интригующий шрам через бровь делали этого человека опасно красивым.

А еще он был сущим дьяволом, и поощрять его ухаживания было то же самое, что играть с огнем.

В дверь постучали.

— Ваши друзья прибыли, мисс.

Нелл, служанка ее бабушки, произнесла это через дверь.

— Скажи им, что я сейчас спущусь.

— Да, мисс.

Схватив шелковый ридикюль и длинные перчатки, Кэролайн поспешила за дверь.

Рули Вайолет стояли внизу у лестницы и разговаривали с ее бабушкой. Очевидно, ее бабушка была впечатлена внешностью Рула и его безупречными манерами. И не важно, что он был не герцогом, а его братом.

Бабушка смотрела, как Кэролайн спускается по лестнице.

— Вот и ты, моя дорогая! — Она взглянула на Рула. — Я говорила вам, что она не заставит себя ждать, милорд. Моя внучка очень тактична. Я так рада, что она навестила свою бабушку.

— Это замечательно, — сказала Кэролайн. — Я рада, что у нас с бабушкой есть шанс узнать друг друга чуточку лучше.

За то время, пока она была в Лондоне, она пришлась по душе своей бабушке. Дата ее возвращения в Бостон не была оговорена заранее, так что она могла оставаться здесь так долго, как сама того пожелает.

Лондон был таким волнующим городом. Она уверяла себя, что ее желание задержаться здесь никак не связано с Лукасом Баркли.

— Если вы, леди, готовы… — сказал Рул, предлагая руку и Вайолет, и Кэролайн. — Кажется, нам самое время отправиться на бал. Доброй ночи, миссис Локхарт! — Он улыбнулся. — Вы можете спокойно передать вашу внучку в мои руки.

Бабушка Кэролайн зарделась словно школьница.

— О, я даже не сомневаюсь в этом, милорд!

Они прошли к экипажу и расселись. Путешествие не заняло много времени. Золотой свет лился из ряда высоких окон, два лакея в ливреях распахнули дверцы их кареты.

Один из них, молодой блондин, помог женщинам, затем со ступенек спустился Рул. Кэролайн заметила, что Рул не сводил глаз со своей жены, и, что самое удивительное, Вайолет тоже все время искала его глазами.

Кэролайн подозревала, что Дьюар решил сохранить брак во что бы то ни стало, и хотя она считала Джеффри более подходящей партией для своей кузины, она начинала думать, что вполне могла ошибаться на этот счет.

Когда они прошли через переднюю в зал для танцев, Рул подвел женщин к группе друзей, которых Кэролайн видела на балу у Уайхерстов и на различных вечерах, которые она посещала со своей бабушкой.

Ее сердце на секунду забилось сильнее, когда она поняла, что среди них нет Лукаса.

— Ты помнишь лорда Уэллсли? — сказала Вайолет Кэролайн.

Та присела в реверансе.

— Рада снова увидеть вас, милорд.

Он слегка поклонился.

— Мисс Локхарт.

— И лорда Найтингейла?

Она повернулась в его направлении.

— Добрый вечер, милорд.

— И вам доброго вечера, мисс Локхарт.

Хотя он и улыбнулся вежливо, улыбка его все же оставалась печальной.

Большинство друзей Рула пришли на бал, включая высокого, черноволосого, невероятно привлекательного Джонатана Сэвиджа и сурового Квентина Гаррета, виконта Марча. Был здесь и брат Рула Ройял вместе со своей милой женой.

— Мисс Локхарт, — сказал герцог, — я надеюсь, вы наслаждаетесь каждой минутой, проведенной в Лондоне.

— Конечно, ваша светлость!

Она поговорила немного с герцогиней. Лорд Уэллсли пригласил ее на танец. Она приложила все усилия, чтобы не искать глазами Лукаса и начала убеждать себя, что он вообще мог не прийти на этот бал.

Так даже лучше, сказала она себе. Этот человек вовсе не горел желанием жениться, да и она еще не готова к такому шагу. Так что все к лучшему.

В конце танца она подняла глаза и заметила его на краю танцевальной площадки, его темные волосы были растрепаны, как будто на улице дул сильный ветер. Когда он посмотрел на нее, его взгляд был оценивающим. Его улыбка показалась ей опасной. Сердце Кэролайн предательски екнуло, тут-то она и поняла, что у нее начались серьезные проблемы.

Мелодия вальса наполнила зал, и послышались голоса дюжин разговаривающих гостей. Недалеко or танцевальной площадки Вайолет стояла рядом с Рулом и привлекательным усатым брюнетом с серебряными ниточками седины в волосах. Чарлз Уитни, как сказал Рул, был заинтересован в покупке «Заводов Гриффина». Накануне Чарлз встречался с их адвокатом и сделал официальное предложение по покупке компании.

Вайолет внимательно рассматривала его. Ему было чуть за пятьдесят, среднего роста и сложения, но он был настолько уверен в себе, что казался важнее и значительнее своих размеров.

— Мой муж сказал мне, что вы заинтересованы в покупке «Заводов Гриффина», мистер Уитни.

Уитни улыбнулся:

— Очень заинтересован. Я уверен, что ваш муж и я в скором времени придем к соглашению.

Она ослепительно улыбнулась:

— Говард Гриффин был моим отцом. Если вы купите компанию, то вы купите ее у нас обоих.

Одна из помеченных сединой бровей мистера Уитни поползла вверх.

— Неужели?

— Боюсь, моя жена одна из тех немногочисленных женщин, которые интересуются бизнесом, — сказал Рул. — Я и сам никак не привыкну к этому.

— Мне кажется, это для нас в новинку — женщина, которая занимается бизнесом по изготовлению оружия. А стреляете вы также хорошо, как создаете пистолеты?

— Могу уверить вас в этом, мистер Уитни. Мой отец был прекрасным учителем.

Уитни ухмыльнулся:

— Да вы женщина, с которой мужчине лучше не шутить!

Вайолет улыбнулась. В голосе Уитни она услышала скорее изумление, чем неодобрение. Он понравился ей, и она надеялась, что именно он купит компанию, которую создал ее отец.

Они поговорили еще чуть-чуть, пока Рул не отвел ее в сторонку.

— Мне удалось ознакомиться с предложением Уитни. Оно очень выгодное. Я дам тебе взглянуть завтра утром.

— Он хочет купить обе половины? Одну здесь, а другую в Бостоне?

Рул кивнул.

— Очевидно, его человек в Америке уже разузнал все о «Заводах Гриффина» в Бостоне. Он видел завод в действии, хотя никто не может просматривать новые разработки, и это одно из условий сделки. И конечно, Уитни хочет увидеть наши финансовые отчеты, счета прибылей и убытков.

— Ему понравится то, что он увидит. «Заводы Гриффина» — очень прибыльная компания.

— Уитни владеет несколькими компаниями. И у него репутация умного и честного делового человека.

— На первый взгляд он понравился мне. Конечно, это еще ничего не значит.

— Не знаю. Думаю, твоим инстинктам стоит довериться. — Он усмехнулся. — Ты ведь вышла за меня замуж, правда?

Она улыбнулась, хотя это была не совсем правда. Она вышла замуж за Рула в шестнадцать лет, потому что перед своей неожиданно скорой неотвратимой смертью так хотел ее отец, обусловивший номинальность замужества минимум в два года. Ее немой вопрос «А как же любовь?» тогда остался без ответа. Ее собственные инстинкты по поводу брака появились значительно позже и убеждали ее выйти замуж за Джеффри, который олицетворял создавшийся у нее образ «любящего мужа».

— Твоя кузина вернулась, — сказал Рул, когда увидел, как к ним подходит Кэролайн. — Я отлучусь ненадолго. Мне надо перекинуться словечком с моим братом.

Кэролайн подошла к Вайолет, ее взгляд был взволнован.

— Здесь Джеффри, — прошептала она, когда Рул отошел подальше. — И в этот момент он направляется прямо к тебе.

— О мой Бог!

Вайолет посмотрела через плечо Кэролайн и увидела светлую голову Джеффри, мелькавшую в толпе. В следующую минуту он уже стоял перед ней.

— Вайолет, дорогая! — Он взял ее руку и поднес к губам. — Я так рад видеть тебя. Я так скучал.

На его щеке красовался синяк, а под глазами были темные круги.

— Ты подрался с Рулом. С тобой все в порядке?

Он усмехнулся:

— Этот человек заслуженно получил сполна за то, что сделал с тобой.

Но, как и сказал Рул, Джеффри тоже перепало.

— Рул — мой муж, Джеффри. Я старалась объяснить это тебе раньше.

— Этот человек — мерзавец. Он обманом лишил тебя девственности.

— Мы женаты, Джеффри! Умоляю тебя, уезжай в Бостон. Начни жить своей жизнью, найди себе девушку. — Ее рука все еще была в его руке. — Ты заслужил счастье, Джеффри.

— Я никуда не поеду. По крайней мере до тех пор, пока не буду уверен в том, что с тобой все в порядке.

Вайолет хотела ответить, когда вдруг поняла, что рядом с ней стоит ее муж.

— Если вы не дурак, Бернетт, вы послушаетесь совета моей жены. Вы залезли на чужую территорию. Если пожелаете начать с того места, с которого мы закончили в прошлый раз, то…

— Нет! — Вайолет встала между ними. Она заметила, что от ее крика к ним обернулось несколько человек. — Вы уже подрались, хватит! — Она посмотрела на Джеффри: — Если вы не возражаете, мистер Бернетт, я бы утолила жажду. Не будете ли вы так любезны, милорд, проводить меня до чаши с пуншем?

Она посмотрела мужу в глаза, почти приказывая выполнить то, что она попросила.

— Я должен преподать ему урок, — проворчал Рул и взял ее под локоток, чтобы выполнить ее просьбу.

— Я же тебе сказала, что не стоит волноваться на счет Джеффри.

Он посмотрел на нее, и его сердитый взгляд сменился соблазнительным прищуром.

— Это значит, что надо волноваться о тебе, Вайолет? Ну а что, думаю, это неплохая идея. Сегодня ночью, когда мы приедем домой, клянусь, я сделаю все, что пожелаешь.

Внутри Вайолет что-то екнуло. В его глазах она увидела горячее желание. Она с трудом заставила себя не ждать с нетерпением наступления окончания вечера.

В слабом свете от фонарей Кэролайн стояла в углу террасы рядом с Лукасом Баркли. Она знала, что ей нельзя находиться здесь одной, без сопровождения, с мужчиной, а уж тем более с Лукасом.

Его репутация по части женщин была хорошо известна всем. Она видела, как смотрели на него, когда он шел через зал. Поговаривали, что он был безжалостен, когда дело касалось женщин.

Но пока что с ней он вел себя как истинный джентльмен.

— Вам бы не стоило находиться здесь.

Голос Лукаса был низким и слегка охрипшим, он снял сюртук и накинул его ей на плечи.

Она взглянула ему в глаза.

— Мне вернуться?

Она не горела желанием уходить, но хотела, чтобы он попросил ее остаться.

— Не этого я жду от вас, и вы прекрасно это знаете.

Кэролайн улыбнулась:

— Я, признаться, подозревала.

Он очаровательно улыбнулся в ответ:

— Все ли американские женщины так же независимы, как вы и ваша кузина?

Она взглянула на него в темноте.

— Большинству мужчин такие женщины не нравятся. А большинство женщин боятся вести себя подобным образом.

Он усмехнулся:

— К вам это никоим образом не относится, вы ведь ничего не боитесь, Кэрри? Даже меня.

С самого начала их знакомства он называл ее так, как называла ее Вайолет иногда с тех пор, когда они были маленькими девочками.

— А мне следовало бы. Я понятия не имею, почему так получилось.

Его глаза блестели в лунном свете. Она не боялась его. Она боялась лишь одного — что он не поцелует ее. В тот момент она чувствовала, что умрет, если этого не случится.

Лукас не разочаровал ее. Приблизившись, он взял ее лицо в свои ладони и поцеловал. Он как бы пробовал на вкус ее губы. Она почувствовала странную слабость. Когда языком он раздвинул ее губы и проник внутрь, она услышала его стон.

Лукас остановился, хотя она совершенно не хотела этого.

— Вы ведь этого хотели, не так ли?

Она посмотрела на него.

— Да.

Лукас отпрянул от нее.

— Черт возьми, Кэролайн, вы ведь знаете, что я за человек. Я не хочу жениться — уж точно не сейчас, и, может быть, никогда.

— И я тоже не собиралась выходить замуж.

Он запустил руку в волосы.

— Это сумасшествие!

Он обнял ее и вновь поцеловал. Этот поцелуй был жарким и глубоким. Этот поцелуй распалял ее все больше и больше.

Вдруг Лукас остановился, снял с нее свой сюртук и повернул ее лицом к двери.

— Вам лучше пойти внутрь и найти свою кузину до того, как мы можем совершить то, о чем потом пожалеем.

Кэролайн прикоснулась кончиками пальцев к губам, которые он только что целовал. До встречи с Лукасом она понятия не имела, насколько сильным может быть желание. В первый раз она поняла, почему Вайолет так тянет к Рулу Дьюару.

Кэролайн оглянулась через плечо и бросила последний взгляд на Лукаса. Она могла разглядеть его силуэт в свете луны, его все еще напряженные плечи.

— Доброй ночи, — сказала она мягко и исчезла в доме.

Пройдя через зал, она направилась в дамскую комнату и попыталась забыть поцелуи Лукаса. Но воспоминания не желали улетучиваться.

Она поняла, что хотела большего — чтобы Лукас сорвал с нее одежду, чтобы он прикасался к ней, чтобы он занялся с ней любовью, а еще она знала, что этого не случится. Ни один из них не был готов к женитьбе. Возможно, Лукас никогда не обзаведется женой и детьми, да и Кэролайн, в своем будущем не была уверена. Ее родители были равнодушны друг к другу, и это посеяло в ней сомнение в необходимости брака.

Пришло время возвращаться в Бостон. Если Вайолет не желает возвращаться домой, Кэролайн найдет другую компаньонку и совершит это путешествие без нее.

Кэролайн вздохнула. Если она все-таки найдет в себе мужество выйти замуж, то она надеялась испытывать к своему избраннику по крайней мере такую же страсть, какую она испытывала к Лукасу Баркли.

Глава 15

Джеффри вернулся в «Паркленд-отель» и тихо вошел в свой номер. Горела лампа. Огонек тлел за каминной решеткой. Он снял сюртук и бросил его на стул, потом подошел к буфету и налил себе из привезенной через океан бутылки крепкого виски, разлитого в штате Теннесси.

— Раз уж ты достал виски, то налей и мне, — вдруг услышал он низкий, грубый голос, доносившийся откуда-то из тьмы.

Джеффри повернулся и увидел Дж. П. Монтгомери — большого человека с торсом, словно портовая бочка, и с темными вьющимися бакенбардами. Монтгомери сидел на стуле в углу.

Джеффри налил еще один стакан и подошел к мужчине, тот взял его своими толстыми пальцами. Монтгомери был родом из Виргинии, как и Джеффри, и они вместе приплыли в Лондон с одним общим желанием помочь конфедератам.

— Хотел бы я, чтобы у меня были хорошие новости, — сказал Джеффри. — Я надеялся взять под контроль производство оружия через женитьбу на Вайолет. А теперь я уже не уверен, что это осуществимо. — Он подлил себе новую большую порцию виски. — Возможно, если бы я приехал чуточку раньше или не позволил бы ей ехать в Лондон…

Но он верил, что Вайолет любила его, как и он любил ее.

Его грудь сжало словно тисками. Он встретил Вайолет у давних друзей на вечере в Бостоне. Хотя он родился в Виргинии, он переехал на север десять лет назад, чтобы учиться на юридическом факультете Гарварда. Он получил диплом, устроился в известную адвокатскую контору и почти потерял свой южный акцент.

Он был из богатой семьи. В Бостоне он наслаждался жизнью, но скучал по дому и решил, что вернется обратно, как только женится.

Джеффри редко разговаривал о своем прошлом с Вайолет, которая неодобрительно относилась к рабовладению, и, хотя она знала, что он родом из Виргинии, он никогда не упоминал, что его семья владеет огромными хлопковыми плантациями на Юге, а значит — и рабами. Он был уверен, что позднее найдет более подходящее время и все ей расскажет.

Джеффри знал о своей внешней привлекательности и шарме. И он искренне любил Вайолет. И он был уверен, что она выйдет за него замуж.

А теперь все его мечты разлетелись прахом.

— Если мы хотим вооружить наших граждан, нам надо иметь оружие, — сказал он всем известную истину. — А для этого нам нужно купить компанию. — Он налил еще виски. — Вайолет убедила Дьюара продать компанию. Если мы найдем деньги…

— Деньги — это не проблема, — растягивая слова, произнес Монтгомери гнусаво. — По крайней мере пока.

— Тогда мы сделаем лучшее предложение. Ты точно уверен, что хочешь купить бостонскую часть компании? Когда начнется эта война, у нас могут быть проблемы с поставками оружия с Севера.

— Мы не можем знать, когда все это начнется. А пока у нас есть немного времени. Мы сделаем такой запас, чтобы быть готовыми.

— Отлично. Мне кажется, что будет лучше, если наше с тобой сотрудничество сохранится в тайне. В этот момент я не принадлежу к людям, которых очень рад видеть Дьюар.

Монтгомери кивнул:

— Завтра я найму человека, чтобы поговорить с адвокатом Дьюара, и мы сделаем официальное предложение.

Джеффри отставил свой стакан.

— Чем скорее, тем лучше. Когда мы все возьмем под контроль, мы сможем вернуться домой.

И он сможет забыть Вайолет Дьюар. По крайней мере он на это надеялся. Мысли о том, что Вайолет лишил девственности такой мерзавец, как Дьюар, причиняли ему страдания. Она была так невинна, когда они встретились впервые.

Одно было определенно: будет ох как сложно разлюбить милую, благородную женщину, в которую он влюбился.

Вайолет проснулась поздно, сквозь оконное стекло пробивались яркие солнечные лучи. Когда она потянулась на простынях, то почувствовала слабость, а грудь немного болела.

На щеках ее выступил румянец. Рул, как и обещал, пришел к ней прошлой ночью, и, хотя часть ее хотела отвергнуть его, это не помешало им заниматься любовью долго и страстно.

Она взглянула на часы. Боже! Уже почти полдень! Они с Рулом собирались изучить предложение Чарлза Уитни. Они намеревались вместе поехать на производство, чтобы собрать информацию, в которой нуждался Уитни.

Отбросив одеяло, Вайолет завернулась в шелковую рубашку цвета лаванды и поспешила умываться. Мэри помогла ей принять ванну и одеться. Через полчаса она была готова к работе.

К сожалению, когда она спустилась вниз, Рул уже ушел.

— Он передал, чтобы вы не волновались, миледи, — произнес Хэтфилд. — Он сказал, что вернется с коммерческим предложением, и вы вместе рассмотрите его.

Вайолет вздохнула. Сначала она хотела отправиться к Рулу в контору, но потом подумала, что уже слишком поздно, и решила дождаться его возвращения. Она посмотрела на высокие старинные напольные часы, заранее зная, как медленно сейчас для нее потечет время.

А пока она направилась в сад наслаждаться свежим весенним ветром и маленькими цветочками, пробившимися сквозь грунт, потом она вернулась в дом и занялась чтением готического романа, который когда-то уже начинала читать. Входная дверь хлопнула. Она была уверена, что это Рул, отложила книгу и вскочила с кресла. Но это оказалась Кэролайн. Она вошла в гостиную с мрачным выражением лица.

— Извини, что без приглашения.

— Да ничего страшного.

— Я пришла сказать тебе, что уезжаю.

— Уезжаешь! — Вайолет подбежала к ней. — Но почему… Я так надеялась, что ты останешься еще на какое-то время.

Кэролайн сняла шляпку и бросила ее на стул.

— Мне давно уже пора домой, Вай. Я купила билет на корабль до Бостона, который отплывает на следующей неделе.

— Ты уверена? Это такое долгое путешествие! Ты уверена, что не хочешь остаться еще на несколько недель?

— Но ведь теперь, как я понимаю, тебе не нужна компаньонка для путешествия домой?

— Я замужем, дорогая. И мой дом там, где находится мой муж.

— Знаю. Но ты говорила о разводе. Или что, теперь это уже не обсуждается?

Вайолет подумала о прошлой ночи и отвела взгляд.

— Не… не сейчас.

Кэролайн поймала ее взгляд.

— Ты понимаешь, что влюбилась в него?

Ее глаза распахнулись.

— Это не так. Я забочусь о Руле, а он заботится обо мне.

— И ты хочешь его.

Вайолет покраснела.

— Ты такая невинная. Ты не понимаешь.

В смехе Кэролайн слышался горький привкус.

— Не такая уж я и невинная, как ты думаешь, Вайолет. Мои родители едва ли интересуются, жива я или нет. Я сама кузнец своего счастья. Возможно, поэтому я делаю то, что не должна делать.

Глаза Вайолет распахнулись еще шире.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о Лукасе Баркли.

— Баркли? Но ты едва знаешь его.

— На самом деле я знаю его достаточно хорошо. Мы несколько раз «случайно» встречались с ним. А прошлой ночью я все время танцевала с ним, намного чаще, чем следовало. А потом на террасе мы целовались.

— Бог мой… но он не должен был…

— Я все еще девственница, если это то, что волнует тебя. Но с тех пор как я встретила Лукаса, я поняла, что такое желание. Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Я хотела, чтобы он занялся со мной любовью. Вот поэтому-то я и уезжаю.

— Бог мой, Кэрри, Баркли очень опасный человек. Он использует женщин и бросает их, как поношенные ботинки. Тебе не может нравиться такой мужчина.

— Может быть, Лукаса понимаю лучше я, чем другие женщины. За его грубой внешностью скрывается такой одинокий человек. Он одинок так же, как и я. И он не так плох, как говорят люди. Он знает, что нравится мне. Когда мы вместе, желание пронзает нас обоих. Он мог соблазнить меня, если бы попытался, и он знал это.

— Только не это!

— Но он не сделал этого, потому что не хотел причинять мне вред.

— Он так сказал?

— Ну конечно, нет. Мужчины об этом не говорят, Вайолет, но он так поступил.

Может быть, это и правда. Рул не любит ее, но в ночь пожара он рисковал своей жизнью, чтобы спасти ее. И когда они занимались любовью, ее желания заботили его так же, как и его собственные. Она знала, что ей будет больно оставаться с ним, но тем не менее не могла заставить себя уйти.

— Проблема в том, что никто из нас не готов жениться, — продолжала Кэролайн, — и поскольку я уже не могу доверять сама себе, я решила вернуться домой.

Вайолет долго обдумывала это. Если бы она не приехала в Лондон, она никогда не испытала бы то дикое желание, которое подарили ей отношения с Рулом. Она бы вместо этого получила аннулирование своего брака и вышла замуж за Джеффри.

А теперь она уже не знала точно, могла ли она быть так счастлива с Джеффри, как верила в это раньше.

Кэролайн поднялась с дивана.

— Мне лучше пойти. До отъезда мне предстоит сделать много дел. Мы обязательно еще увидимся.

Вайолет проводила ее до двери.

— Я буду скучать без тебя.

Кэролайн крепко обняла ее.

— И я тоже.

— Передай мои приветы твоей семье, когда вернешься в Бостон.

Кэролайн кивнула, но обе они знали, что ее семье до них обеих нет никакого дела. Те недели, которые ее кузина провела у своей бабушки, значили для нее больше, чем годы, которые она прожила со своими родителями. У нее не было братьев и сестер. Ее отец работал все время только для того, чтобы избегать общения с женой, а ее мать была слишком занята встречами со своими богатыми друзьями и многочисленными поклонниками.

Кэролайн рано повзрослела. Возможно, поэтому она и хотела воспользоваться этим шансом, чтобы испытать настоящую страсть.

Именно поэтому она легко уступила такому мужчине, как Лукас Баркли.

Вайолет почувствовала облегчение оттого, что ее кузина скоро поедет домой.

На следующий день поступило еще два предложения по покупке «Заводов Гриффина». Одно от Бертона Стэнфилда, которое Рул уже однажды отверг. А другое от американца по имени Дж. П. Монтгомери.

Рул сидел за своим столом за изучением бумаг, когда в контору вошла Вайолет.

— Ты захотела увидеть меня?

Она выглядела просто великолепно в простом сером платье, отделанном тяжелым белым кружевом. Он сразу же вспомнил, как прошлой ночью она извивалась под ним и выкрикивала его имя.

Он почувствовал, как возбуждается. Это был один из недостатков работы с женщиной, которую постоянно хочешь.

Он улыбнулся про себя. Позитивные стороны все же перекрывали негативные. Вайолет отлично справлялась с работой управляющего, все время подсказывая ему новые идеи, куда можно инвестировать капитал.

Поднявшись из-за стола, он вспомнил тот день, когда он занимался с ней любовью прямо на столе, — есть шанс, что все повторится еще раз.

Он прочистил горло и напомнил себе о причине, по которой она пришла в контору.

— Поступили еще два предложения. Одно от Бертона Стэнфилда. Помнишь, ты встречалась с ним?

— Еще я помню, как ты говорил мне, что он не очень принципиальный в делах человек.

— Именно.

— А от кого второе предложение?

— От человека по имени Дж. П. Монтгомери. В данный момент он на пути сюда.

Он подал Вайолет бумаги, и она внимательно прочитала их.

— Но это немного меньше, чем предлагает Уитни.

— Верно, но, может быть, он сумеет заплатить больше. Давай сначала встретимся с ним, а потом уже будем принимать решение.

Монтгомери приехал в контору через пятнадцать минут. Рул послал за Вайолет, которая уже вернулась к своей работе после их разговора. Она подошла через несколько секунд после прихода потенциального покупателя.

— Дж. П. Монтгомери, — произнес мужчина, подавая Рулу руку для приветствия. Тот пожал протянутую руку.

— Рул Дьюар. Это моя жена, Вайолет.

— Мадам! — Он поклонился в ее направлении. — Так вы рассмотрели мое предложение?

Рул бросил взгляд на Вайолет, от внимания которой не ускользнуло сильное растягивание слов в произношении южанина.

— Предложение исходит лично от вас, или вы представляете какое-то партнерство?

— Последнее слово — мое. Разумеется, за мной стоят инвесторы, но, к слову сказать, и мои вложения в бизнес не маленькие.

— Хорошо. — Рул пригласил его пройти в небольшую комнату для переговоров, и Монтгомери был весьма удивлен, когда Вайолет зашла вместе с мужчинами. — Жена владеет половиной компании, — объяснил Рул. — Она имеет такое же право принимать решение, как и я.

— Так и быть, — сказал Монтгомери, но продолжал чувствовать себя неловко.

Рул задумался, отчего это может быть: оттого что Вайолет — женщина, или была иная причина?

Через несколько минут они изучали предложение, строчка за строчкой, и Рул согласился, что, в случае если они примут предложение Монтгомери, он предоставит ему доступ к бумагам и планам «Заводов Гриффина».

Когда встреча подошла к концу, американец попрощался и покинул контору.

Рул повернулся к Вайолет, которая во время разговора почти ничего не сказала, чем очень удивила Рула. Ведь дело касалось и ее бизнеса тоже.

— Что ты думаешь обо всем этом? — спросил он.

— Цена ниже, но условия лучше.

— Монтгомери предложил заплатить наличными. Лучше и не придумаешь.

Вайолет посмотрела в сторону.

— Знаю, но…

Он нахмурился.

— Что «но»?

— Этот человек… явно с Юга. — Она словно умоляла его своими зелеными глазами. — Я не терплю рабства, Рул. Я никогда не говорила тебе раньше, но просто не могу так поступать — поддерживать рабовладельческий Юг.

Рул вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— У меня похожие чувства.

— Мистер Уитни — англичанин. Англичане отменили рабство почти девяносто лет назад. Если он согласится не продавать оружие на юг, я думаю, мы можем продать компанию ему.

— Почему ты не говорила об этом раньше?

— Если откровенно, до того как я увидела Монтгомери, я как-то не предполагала, что Конфедерация южных штатов может пожелать купить компанию по производству оружия.

— Ты приехала из Бостона, и я считаю нормальным, что твои симпатии лежат на стороне северных штатов.

— Не совсем так. Кто-то из семьи и некоторые друзья живут на юге. Дело в самом рабстве. Люди владеют другими людьми. Это неправильно. И я лелею надежду… что когда-нибудь… если северные штаты наберутся сил, то не будет никакой войны.

— Это может действительно быть, я полагаю.

— Ты ведь сам говорил, что предложение Уитни стоящее.

— Говорил.

Контору они покинули вместе, дело так и осталось нерешенным — хотя Рулу казалось, что он в очередной раз уступил своей милой маленькой женушке и дал ей то, о чем она просила.

Рул подумал, что может дать ей кое-что еще этой ночью, и улыбнулся.

Неделя подошла к концу, и пришел черед следующей. Рул и Вайолет предварительно согласились принять предложение Чарлза Уитни, которое пока находилось на рассмотрении адвокатов. Уитни остался доволен состоянием производства и изучением бухгалтерской книги.

Американец Монтгомери, предложение которого они отвергли, в гневе покинул их контору.

Кэролайн навещала Вайолет несколько раз. Она не виделась с Лукасом Баркли после их последней встречи на балу.

— Мне бы хотелось встретиться с ним до того, как я уеду, — сказала Кэролайн Вайолет, когда они сидели в гостиной. — Я хочу попрощаться с ним.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— Лукас вовсе не чудовище, которое только и ждет момента, чтобы затащить меня в свое логово. Он был ко мне добр. Мне кажется, что Рул даст ему знать, что я и бабушка будем на вечере у Уайтвудов.

— Рул? Ты что, с ума сошла? Да Рул бы разозлился, если бы узнал, что вы с Лукасом собираетесь встретиться. Он чувствует себя ответственным за тебя с тех пор, как ты стала его кузиной. И он вовсе не доверяет намерениям Баркли, если это касается тебя.

Кэролайн усмехнулась:

— Я так рада! Я бы не вынесла безответной любви.

Вайолет засмеялась:

— Во всяком случае, я уверена, ты догадаешься, какдать знать Лукасу о том, что будешь там.

— О да, я что-нибудь придумаю.

— Раз ты хочешь попрощаться с ним, надо полагать, ты не передумана ехать.

— Мой корабль отплывает через два дня после вечера. Надеюсь, мне хватит этого времени, чтобы упаковать вещи. — Кэролайн взяла Вайолет за руку. — Жаль, что ты не поедешь со мной.

— Ты знаешь, что я не могу. Мы продаем наш бизнес и решаем, в какую компанию нам стоит вложить деньги от продажи производства. Это дело надо довести до конца.

— И, занимаясь этим, ты чувствуешь себя в своей тарелке. Это твое, кузина.

Вайолет улыбнулась:

— Наверное, потому, что я дочь Говарда Гриффина.

Кэролайн обняла ее.

— Да, это так. Я буду так скучать по тебе.

Они поговорили еще несколько минут, потом Кэролайн уехала, дав Вайолет время переодеться к ужину. Вайолет несколько пала духом. Ее кузина уезжает в Америку. У Вайолет в Лондоне остается совсем немного друзей. Но у них с Рулом все складывалось великолепно. Ночью они занимались любовью, и это было невероятное наслаждение.

Но Вайолет не питала иллюзий. Рул во многом был похож на Лукаса Баркли. Он не приехал к ней в Бостон, потому что любил свободу и наслаждался жизнью одинокого мужчины. Она слышала сплетни, она знала о других женщинах — по крайней мере нескольких.

Ее сердце сжалось. Рано или поздно Рул устанет от нее, как только в его жизни появится другая женщина.

Вайолет взяла себя в руки. Она сказала себе, что это не важно. У нее своя собственная жизнь, и она сама сможет творить ее. Кроме того, на дворе тысяча восемьсот шестидесятый, не Средневековье. И пока она будет достаточно осторожна, то жена сможет жить такой же независимой жизнью, как и ее муж.

Вайолет надеялась: когда придет время, она сумеет убедить себя в том, что вполне может быть счастлива, если в ее жизни не будет Рула Дьюара.

Глава 16

Вечер у Уайтвудов наконец наступил. Вайолет могла бы уговорить Рула остаться дома, если бы не Кэролайн. Вероятнее всего, эта ночь станет их последней ночью в Лондоне, которую две кузины проведут вместе. Через пару дней они попрощаются в доках у корабля перед самым отплытием, но все будет уже совсем не так.

Вайолет хотела, чтобы ее лучшая подруга наслаждалась последним вечером в Лондоне. Кэролайн можно было немножко потанцевать, пофлиртовать с мужчинами и сказать пару прощальных слов Баркли. Вайолет хотела присутствовать там, когда прощание закончится, а последняя лондонская ночь кузины подойдет к концу.

Вайолет надела платье из янтарного бархата с отделкой из плотной тафты кремового цвета. Она спускалась с лестницы, а ее муж ждал внизу, его голубые блестящие глаза следили за ней так, что заставляли ее сердце биться быстрее.

— Ты просто очаровательна, любовь моя. Впрочем, ты всегда прелестна!

Он взял ее руку и поднес к губам так, что она почувствовала, как сквозь все ее тело прошла волна тепла.

— Спасибо!

Она очень хотела, чтобы ее сердце успокоилось, чтобы этот мужчина не действовал на нее таким образом. Слова ее кузины так и вертелись в ее голове: «Ты влюбилась в него».

Она вовсе не хотела любить его. Этот путь мог привести только к страданию и боли. Но в то же время она не знала, как остановить это безудержное падение в омут, которое несет за собой крушение ее прежней жизни.

Рул достал из кармана синюю бархатную коробочку и открыл ее.

— К этому платью нужны бриллианты… Я увидел это сегодня в витрине магазина на Бонд-стрит, и, мне кажется, тебе должно понравиться.

Вайолет посмотрела на коробочку и приняла подарок дрожащими руками. Она достала ожерелье и стала разглядывать его в свете канделябров холла. Грозди сверкающих бриллиантов окружали скопление больших бриллиантов в центре.

Рул взял ожерелье из ее рук, накинул его на шею Вайолет и застегнул.

— Вот теперь можно идти.

Она подошла к зеркалу в холле и заглянула в него, восхищаясь подарком. Ожерелье было просто сказочным и невероятно дорогим.

— Оно прекрасно, Рул! Спасибо!

Но как только она подошла к зеркалу и увидела на себе ожерелье, тут же подумала: наверняка такие же подарки он дарит своей любовнице, например, как прощальный подарок.

Внутри у нее все сжалось. Она взглянула в его красивое лицо. Без сомнения, в его блестящих голубых глазах горит желание, голод. Он хотел ее. Она почувствовала, как гора спала с плеч. Нет, это еще не прощальный подарок.

Вайолет глубоко вздохнула. Пока она может наслаждаться временем, которое они проводят вместе, и не думать о том, какое будущее их ожидает.

Она заставила себя улыбнуться, подала ему руку, и они вышли из дома.

Вечер этот был блестящим событием. Он собрал всю лондонскую элиту. Уайтвуды приходились родней и Дьюарам, и Мармонтам, а это означало, что все, кто хоть что-то значил в Лондоне, были приглашены. Кэролайн стояла рядом с бабушкой и восхищалась вереницами женщин в шелковых и атласных элегантных платьях всех оттенков радуги, переливающихся в свете мерцающих газовых рожков. Мужчины, одетые по большей части в черное, изысканно контрастировали с ослепительными нарядами и сверкающими драгоценностями своих дам.

Вайолет вела беседу с мужем и его другом, дьявольски привлекательным Джонатаном Сэвиджем. Кэролайн встретила еще нескольких знакомых мужчин, в том числе графа Найтингейла и друга герцога Шеридана Ноулза. Оба были дружелюбны и вежливы, пригласили ее на танец и развлекали ее анекдотами об их развеселой учебе в Оксфорде.

— В том году мы выиграли кубок по академической гребле, — сказал Шеридан, лорд Уэллели. — Тогда мы задали жару парням из Кембриджа.

Кэролайн улыбнулась:

— Мне кажется, вы и сейчас сможете показать им всем, где раки зимуют!

Шеридан засмеялся.

— В тот раз на нашей стороне была погода, и мы хорошо подготовились к сезону, практически жили на воде.

Бабушка Кэролайн, казалось, тоже наслаждалась вечером.

— По-моему, я заметила свою подругу, — сказала она, подняв руку и приветствуя женщину в другом конце зала. — Прости меня, дорогая, мне надо поздороваться кое с кем.

— Конечно, бабушка.

На Аделаиде Локхарт было черное с отдел кой из серебристой ткани платье, которое так шло к ее седым локонам. Она поспешила в гостевую комнату. Как только Кэролайн проводила взглядом бабушку, которая прокладывала тропинку сквозь толпу людей, ее глаза стали искатьЛукаса Баркли.

— Он здесь? — шепотом спросила Вайолет.

Кэролайн покачала головой:

— Я его не видела. Я вообще не уверена, что он придет.

— Но он знает, что ты будешь здесь?

— Знает.

Вайолет улыбнулась:

— В таком случае я уверена, что он точно придет.

Кэролайн постаралась не обнадеживать себя. Она понимала, что, распрощавшись с Лукасом, сделает свой отъезд окончательным и бесповоротным.

И все же она была уверена, что ее отъезд домой облегчит жизнь всем без исключения. Лукас мог обожать ее, как она обожала его, но ни один из них не решится на женитьбу.

Хотя Лукасу нравилась работа инвестиционного брокера и она приносила ему хороший доход, dp все еще не мог определиться, чего же он хочет от жизни. Кэролайн также не была уверена в своем будущем. Ей нужно было время, чтобы повзрослеть окончательно, пожить свободной жизнью какое-то время.

Вот тут-то она и увидела, как он, высокий и импозантный, привлекающий внимание десятков женщин, входит в зал. Вайолет была занята разговором с герцогиней, и это дало Кэролайн прекрасную возможность освободиться от опеки. Она поймала взгляд Лукаса и скользнула в переднюю, надеясь, что он последует за ней.

Он подошел через несколько секунд, остановился прямо перед ней, его темные глаза с восхищением осмотрели ее всю, с головы до пят. В атласном платье цвета аметиста, отделанном крошечными жемчужинами, Кэролайн знала, что выглядит безупречно, и взгляд Лукаса подтвердил это. Его глаза остановились на ее лице.

— Ваша записка поведала, что вы желаете видеть меня.

— Верно. — Она осмотрелась кругом. — Как вы думаете, здесь достаточно укромное место, чтобы мы могли поговорить наедине?

Одна из его темных бровей поднялась вверх.

— Насколько укромным должно быть место для нашего с вами разговора?

Кэролайн улыбнулась:

— Я не отниму у вас много времени.

Лукас сделал знак, что ей нужно пройти дальше по передней, и Кэролайн направилась в указанном направлении. Когда по коридору они прошли в заднюю часть дома, Лукас открыл дверь и пригласил ее войти.

Кэролайн вошла внутрь комнаты, которая оказалась маленькой библиотекой. Ряды книг стояли на полках, располагавшихся за полированным дубовым столом, а перед камином с невысоким пламенем стояли друг против друга два диванчика.

— Кажется, вам знаком этот дом, — сказала Кэролайн, когда Лукас закрыл дверь.

Боже, он так красив! И красота эта была не столько в карих глазах и темных волосах, сколько в брутальных манерах.

— Несколько лет назад кузина леди Уайтвуд и я немного… дружили.

— Ясно.

— Это было очень давно, — уверял он, подходя поближе. Взяв за руку, он подвел ее к софе и сел рядом. — Так почему вы послали ту записку? О чем вы хотели поговорить со мной?

Она посмотрела в его неотразимые глаза.

— Я хотела сказать вам, что уезжаю, возвращаюсь в Бостон. Мой корабль отплывает послезавтра.

Лукас нахмурился.

— Мне казалось, вы хотели остаться в Лондоне еще на несколько месяцев.

— Хотела. Но кое-что заставило меня передумать. Мне кажется, самое время вернуться домой. Просто я хотела дать вам знать, что я очень ценю нашу дружбу.

Уголки красиво очерченных губ Лукаса поднялись.

— Разве это не нечто большее, чем дружба, Кэрри? Может быть, вы слишком молоды для того, чтобы понять, что желание испытываем мы оба.

Она опустила глаза, а на щеках ее выступил румянец.

— Знаю. Именно поэтому я и уезжаю. — Она посмотрела на него. — Я слишком часто думаю о тебе, Лукас. А есть такие вещи, связанные с тобой, которые я не могу себе позволить.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Я никогда не встречал женщину, похожую на тебя, Кэрри, чтобы в ней так соблазнительно сочетались красота, невинность и независимость. Ты слишком мудра для своих лет.

Она изучала его лицо, жесткие линии и маленький шрам, пересекающий его бровь.

— Как ты думаешь… до того, как сказать «прощай», ты сможешь поцеловать меня еще раз?

Какое-то мгновение он сидел не шелохнувшись. Потом, наклонившись, провел пальцем по ее щеке, отчего в ней все сжалось.

— Я не должен. Видит Бог, я не должен делать этого…

Он наклонился ниже и прикоснулся к ее губам. Поцелуй был глубокий и нежный одновременно. Сердце Кэролдйн забилось быстрее. Она почувствовала, как его язык проникает в ее рот. Кэролайн прильнула к нему, схватив его за лацканы фрака.

Она почувствовала, как заканчивается поцелуй, и поняла, что более замечательного и соблазнительного мгновения в жизни переживать ей еще не доводилось. Ее язык скользнул в его рот, и она услышала, как он застонал.

Она не поняла, как получилось так, что она оказалась лежащей под ним на диване, его рука проникла через ее корсаж и уже ласкала ее грудь. Она знала только одно: тот кусочек ее тела, к которому он прикасается, загорается огнем страсти, отчего она желает его все больше и больше. Ей нравилось чувствовать его вес своим телом, когда он придавил ее на диване. Но этого ей было мало. Она подалась к нему, как бы умоляя продолжать, она целовала его, только бы он не перестал ласкать ее тело.

Вдруг кто-то пронзительно закричал, что заставило их вскочить с дивана и уставиться на дверь.

В дверном проеме в ярком свете ламп стояла группа людей. Платье Кэролайн было расстегнутым и упало на пол, а распахнутый корсаж, практически обнажил грудь. А позади всех стояла ее бабушка и смотрела с ужасом.

Пока Кэролайн пыталась дрожащими руками прикрыться одеждой, кто-то уже развернулся и пошел прочь от комнаты. Кто-то осторожно отошел в сторонку, но ее бабушка осталась стоять на месте.

— Мистер Баркли, что все это означает?

Кэролайн сглотнула комок, подступивший к горлу.

— Это совсем… совсем не то, что ты подумала, бабушка. Лукас… мистер Баркли и я — друзья. Я просто… просто хотела попрощаться с ним.

Лукас стоял рядом с ней неподвижно, с непоколебимым выражением лица, челюсти его были сжаты так крепко, что видно было, как играют желваки. Он не произнес ни слова.

— Что здесь происходит? — спросил подошедший Рул, за ним спешила Вайолет. Его ярко-голубые глаза буравили друга. — Лукас, что ты наделал?

— Это не его вина! — стала защищать его Кэролайн. — Мы просто… просто хотели попрощаться.

Вайолет закрыла дверь, чтобы хоть немного уединиться от посторонних людей.

Аделаида Локхарт указала перстом на Лукаса.

— Этот мерзавец скомпрометировал мою внучку! Завтра слухи поползут уже по всему Лондону.

Рул повернулся к Вайолет:

— Уведи свою кузину отсюда.

Кэролайн вздернула подбородок.

— Я уже сказала вам, что Лукас ни в чем не виноват. Я остаюсь.

Вайолет одобрительно посмотрела на кузину и, зная ее характер, не стала убеждать ее покидать комнату. Рул переключил внимание на Лукаса.

— Я предупреждал тебя, Лукас! Я велел тебе держаться от нее подальше.

Лукас ничего не ответил, его лицо, словно камень, не выражало абсолютно никаких эмоций.

— Ты знаешь, что сейчас произойдет? И этому уже не помочь!

Желваки снова заиграли на челюстях Лукаса.

— Я сделаю то, что должен. Я женюсь на ней.

Кэролайн посмотрела на него, и сердце у нее сжалось.

— Ты что, с ума сошел? Ты же не хочешь жениться на мне!

Он посмотрел ей в глаза.

— У меня нет выбора.

Кэролайн решительно взмахнула руками.

— В таком случае выбор есть у меня! Я вовсе не собираюсь выходить за тебя! Я поеду обратно в Бостон!

Что-то изменилось в его лице. Глаза заблестели упрямством.

— Нет, ты выйдешь за меня. Даже если ты уедешь, скандала не избежать. Будут страдать твоя бабушка и твоя кузина. Ты этого хочешь?

— Конечно, нет, но… но… мы с тобой не готовы к женитьбе. Мы же уже говорили об этом.

Его рот скривился в ухмылке.

— Это ничего не меняет. И если бы нас так грубо не прервали, то поводов жениться на тебе у меня было бы намного больше.

На щеках ее выступил румянец. Она все еще стояла на своем.

— Я не хочу делать это! Не хочу!

— У тебя есть кто-то? Кто-то в Бостоне?

— Ну конечно, нет.

— Тогда, нравится тебе это или нет, я мужчина, за которого ты выйдешь замуж.

— Позвольте мне поговорить с ней, — попросила Вайолет.

— Хорошо, поговори, — мрачно ответил Лукас. — Но так или иначе, мы все равно поженимся. Я не хочу слыть еще большим негодяем.

Лукас стремительно вышел из библиотеки, и в первый раз в глазах Кэролайн появились слезы. Сквозь эту пелену она увидела, как вслед за Лукасом из комнаты вышли ее бабушка и Рул и тихо прикрыли за собой дверь.

— Лукас не хочет жениться на мне, — сказала Кэролайн. — А я не хочу выходить за него замуж.

Вайолет дала ей носовой платок.

— Ты уверена в этом? Наверняка ты испытываешь к Лукасу сильные чувства, иначе этого бы не произошло.

Кэролайн прижала платок к глазам.

— Женитьба… это не то, о чем каждый из нас мечтает. Это неправильно.

— Это почти то же самое, что сделал мой отец — попросил меня выйти замуж за Рула. Иногда судьба берет все в свои руки и случается то, что случается.

Кэролайн посмотрела на нее.

— Я должна сделать это?

— Ты не должна заставлять страдать других людей. Твоя бабушка будет мучиться, и Лукас тоже. Но если ты выйдешь за него, все мучения испарятся.

Кэролайн утерла слезы, которые бежали по щекам.

— Мы возненавидим друг друга.

— Может, и нет. Желание — великая вещь. А вы двое по крайней мере этим желанием вовсе не обделены.

Кэролайн подумала о поцелуе, невероятно страстном и безумном, после которого они оба потеряли контроль над собой.

— Да… думаю, ты права.

— Лондон тебе понравился. У тебя здесь бабушка, и у тебя нет серьезных причин возвращаться в Бостон.

— В самом деле.

— Мы обе преодолеваем трудности, Кэрри, ты и я. Мы обе кузнецы нашего счастья. Такова наша с тобой природа.

Кэролайн судорожно набрала в легкие воздуха.

— Ты права. Обе мы никогда не унываем. И на этот раз руки опускать не будем.

Ее любопытство наконец-то будет удовлетворено. Она узнает, каково это — заниматься любовью с Лукасом Баркли.

Глава 17

— Все не так уж и плохо, — сказал Рул Лукасу три дня спустя. — Тебе нравится эта девочка, и ты хочешь ее. Остальное встанет на свои места.

Используя привилегию, они в спешке устроили свадьбу. Под теплым майским солнцем в саду около дома Рула Лукас стоял рядом с лучшим другом, ожидая приезда своей невесты.

Он потупился:

— Она не хотела выходить за меня замуж. Половина женщин Лондона всяческими уловками пытались склонить меня к браку, а та, которой я сделал предложение, не хочет выходить за меня.

— Дай ей немного времени прийти в себя. Добейся ее расположения, купи ей что-нибудь дорогое. Дай ей время, и все будет в порядке.

Лукас бросил на друга сердитый взгляд.

— Вообще-то я намереваюсь овладеть ею сегодня ночью. Это самое приятное из всего, что ждет меня в ближайшем будущем.

— Она же еще девочка, Лукас. Ты не можешь просто взять ее. Тебе нужно соблазнить ее, заманить в твою постель.

— Но она будет моей женой, — возразил Лукас. — Это дает мне определенные права.

«А что, если Рул прав? — подумал он. — Кэролайн очень независима. Это одно из тех качеств, которые меня в ней и привлекли. Но все же не стоит забывать о ее невинности. Возможно, если подождать какое-то время, отношения между нами наладятся».

Он посмотрел на своего брата Кристофера и его жену Джослин, которые сидели в первом ряду кресел, стоявших в беседке. Кристофер неохотно согласился на свадьбу. Джослин была самолюбивой и эгоистичной, проказницей, каких еще поискать.

Лукас был уверен, что брак его брата обречен на провал.

Но Кристофер оказался терпеливым человеком. Он держался своей точки зрения в вопросах, касавшихся его красивой жены. В конце концов его страдания были вознаграждены, и вот теперь они счастливы: блаженно счастливы, с двумя маленькими детьми и планами на следующих детишек.

Лукас посмотрел на Рула.

— Ты любишь ее? Свою жену, ты любишь ее?

Рул огляделся.

— Моя мать умерла при родах. Кроме моих тети и невесток, о которых я искренне забочусь, мои намерения относительно других женщин лежали только в области постельных отношений. Сказать по правде, Лукас, я не знаю на самом деле, что такое любовь.

Лукас усмехнулся:

— Я придерживаюсь того же мнения.

— Это вовсе не означает, что ты уже больше никогда не будешь счастливым. Женатый мужчина может быть вполне свободным… если ты понимаешь, о чем я говорю.

Лукас прекрасно понял, о чем говорит его друг — о других женщинах в постели женатого мужчины.

— Пожалуй, понимаю.

Рул посмотрел на террасу, по которой прогуливался седовласый человек в очках, в ниспадающих белых одеяниях.

— Епископ уже прибыл. Пойду поищу твою невесту.

Челюсти Лукаса сжались.

— Давай уже поскорее покончим с этим.

Как только Рул двинулся по боковому проходу террасы, Кристофер встал со стула и занял свое место возле алтаря как свидетель Лукаса.

— Она очень красивая девочка, — сказал Крис.

Он был так же высок, как и Лукас, с волосами того же цвета и карими глазами.

— Точно.

«И умная», — подумал про себя Лукас, и потому к алтарю ее непременно притащат силком, при этом она будет сопротивляться, кричать и отбиваться что есть сил. Он будет отвратительным мужем. И любая женщина, пусть даже и не очень умная, должна понимать это. Кроме желания, что она испытывала к нему, он был ей абсолютно не нужен. Поэтому-то она и хотела, чтобы их разделяли четыре тысячи миль. И мысль эта была ему неприятна.

Лукас заставил себя посмотреть на проход между стульями. В прозрачном шелковом платье такого бледно-голубого цвета, что оно казалось почти белым, с золотистыми волосами, спрятанными под плотной вуалью, Кэролайн держала Рула за руку и ждала, когда заиграет орган, чтобы подойти к алтарю. Ее бабушка стояла подле нее, и Кэролайн наклонилась и поцеловала ее в щеку.

Органист коснулся клавиш инструмента. Когда грянули первые аккорды, Кэролайн посмотрела прямо на Лукаса, и он почувствовал силу ее взгляда так, что внутри у него что-то екнуло.

Черт, как все это ему не нравится! Ему не нравится, что их поймали вместе в библиотеке, но часть его отчего-то находила в этом и плюсы. Он был очарован Кэролайн Локхарт в тот момент, когда в первый раз увидел ее. Нет, о свадьбе он, конечно, и не помышлял, но о том, чтобы она оказалась в его постели — да.

Так что это все равно случилось бы — рано или поздно.

Лукас вздохнул. Если он последует совету своего лучшего друга, то сегодня ночью ничего между ними не произойдет.

Лукас чертыхался про себя все время, пока его невеста шла к алтарю.

Дело было сделано. Предложение Чарлза Уитни о покупке «Заводов Гриффина» было принято с предупреждением, чтобы он не осуществлял поставки оружия в южные штаты Америки. Осталось согласовать ряд вопросов до окончательного оформления сделки.

Вайолет удивило то, что покупатель сразу же согласился с этим условием. Ведь чтобы компания принесла прибыль, многие соглашаются на любых покупателей. Если бы призрак войны не маячил на горизонте, не было бы большой разницы, кто купит компанию Гриффина. Но Уитни также был противником рабства, да и к тому же покупателей на высококачественное оружие хватало с избытком. Так что он согласился на все оговорки в договоре.

В течение следующих нескольких дней адвокат Уитни проверял контракт, а его специалисты тщательно инспектировали завод, и выгода в доходах, зафиксированная в гроссбухе, была окончательно доказана.

— Ваш человек в Америке одобрил бостонское оборудование? — спросил Рул на очередной встрече в конторе.

— Да.

— Теперь нам остается ждать окончательного одобрения до того, как мы закончим дела в Америке, но продажу в Лондоне нам следует закончить к концу этой недели.

— Отлично, — сказал Уитни, усмехнувшись под своими темными, с седыми прожилками, усами. — Нам осталось обсудить еще несколько моментов. Я попрошу моего адвоката окончательно утвердить сделку, если получу ваше на то согласие.

— Конечно, — ответил Рул.

Уитни повернулся к Вайолет:

— Миледи?

— Моему отцу понравился бы человек с таким характером, как у вас, возглавивший компанию, которую он создавал с таким трудом.

После встречи, в ожидании принятия решения о реинвестировании прибыли от продажи компании, Вайолет решила свести дневной баланс. Она взяла домой информацию о новых проектах и теперь сидела в гостиной с разложенными перед ней бумагами.

Она была поглощена изучением коммерческого предложения от железнодорожной компании, пути которой соединяли Лондон и Йорк, когда в дверь легонько постучали. По стуку она узнала дворецкого.

— Что случилось, Хэт? — спросила она, когда дворецкий открыл тяжелые деревянные створки.

— Миледи, ваша кузина… миссис Баркли желает видеть вас.

«Миссис Баркли» звучало как-то непривычно.

— Пожалуйста, просите ее.

Вайолет не знала, то ли волноваться, то ли радоваться приходу кузины, которая недавно стала молодой супругой.

Один взгляд на выражение лица подруги дал ответ на все ее вопросы.

— О Боже мой, что случилось?

Кэролайн села на диван возле Вайолет, достала из ридикюля платок и поднесла его к глазам.

— Лукас ненавидит меня. А я говорила тебе, что все так и будет.

— Ушам своим не верю.

Вайолет поднялась и потянулась к колокольчику, чтобы принесли чай, который так необходим был в данную минуту ее кузине. Но едва она прикоснулась к шнурку, как услышала громыхание тележки с чайным подносом в коридоре и улыбнулась.

Хэтфилд был просто золото, а не дворецкий.

— Спасибо, Хэт!

Она подождала, когда он подкатит тележку поближе к дивану и тихо исчезнет из гостиной.

Вайолет налила чай в две фарфоровые чашечки, радуясь, что она наконец-то привила себе нужные для чайной церемонии манеры, необходимые в стране, которую она называла своим домом, и подала одну из них Кэролайн.

— А теперь возьми этот горячий напиток и расскажи мне, что произошло.

Кэролайн сделала маленький глоток, но ее лицо все еще оставалось бледным, так что Вайолет подумала, что, может быть, стоило предложить кузине что-нибудь покрепче.

Кэролайн судорожно вздохнула и медленно выдохнула. Она чуть ли не уронила чашечку, и та со звоном упала обратно на блюдце.

— Ничего. В том-то и дело, что ничего.

— Боюсь, что ничего не понимаю.

— Если не считать того маленького поцелуя, который подарил мне Лукас перед алтарем, он не прикасался ко мне. Я его жена, Вайолет, но он не хочет меня.

Она всхлипнула.

— Не глупи! Конечно, он хочет тебя. Ведь именно из-за этого вы двое и попали в такую передрягу.

Кэролайн поднесла платок к носу.

— Может быть, он просто все еще злится… но не показывает. Он так вежлив со мной, что я едва могу переносить его. Он взял меня на прогулку в парк и накупил мне безделушек на Бонд-стрит, но едва сказал мне пару слов. А вечером, когда мы ужинали вместе, он проводил меня наверх, в мою комнату, и ушел к себе!

Она не обращала внимания на чай, который остывал в ее чашке.

— Лукас уже взрослый мужчина. Если он не занимается любовью со мной, это значит, что он проводит ночи с другой женщиной.

Вайолет покачала головой:

— Это нелепо. У Лукаса есть жена, которую он хочет — веришь ты в это или нет. Зачем ему нужна другая женщина?

Кэролайн начала плакать.

— Яне знаю! Хоть бы все было так, как ты говоришь!

Вайолет поставила чашку и блюдце обратно на стол, рядом с чашечкой Кэролайн.

— У тебя есть только один путь все выяснить: спросить его.

— Что?

— Ты все правильно расслышала. Тебе надо спросить его, почему он не занимается с тобой любовью.

Кэролайн покачала головой:

— Я не могу сделать это. Я боюсь услышать то, что он может ответить мне.

— Ты никогда ничего не боялась. Ты можешь сделать это, Кэрри. Ты должна.

Кэролайн прикусила губу, взвешивая слова Вайолет. Она поднялась с дивана.

— Ты права. Я поговорю с ним сегодня вечером, после ужина — до того как он отправится к своей любовнице или еще куда-нибудь.

— Вот и отлично.

— И если он не скажет мне правду, я выскажу ему свое мнение на этот счет.

— Договорились.

Расправив плечи, Кэролайн направилась к двери.

— Пожелай мне удачи.

— Тебе не нужна удача — тебе нужно мужество.

Кэролайн даже умудрилась улыбнуться, потом исчезла в дверях, а Вайолет откинулась на спинку дивана. Как же так случилось, что Кэролайн пришлось выходить замуж за этого негодяя Лукаса Баркли? Возможно, это все тот же рок, что толкнул Вайолет на брак с Рулом. Их мужья обладали возмутительной репутацией и, вероятнее всего, скоро утомятся в обществе своих жен.

Может, Кэролайн и права, и Баркли уже изменяет ей с другой женщиной.

Вайолет вспомнила ночь, когда Кэролайн и Лукаса поймали вместе в библиотеке. В ту же ночь она видела, как Рул разговаривает с женщиной в передней, а не в общем зале. Тогда эта смешливая брюнетка с небесно-голубыми глазами была ей незнакома.

Позднее, когда Вайолет разговаривала с Лили, она увидела ее еще раз.

— Вы не знаете, кто эта женщина? — спросила Вайолет. — Не помню, чтобы я видела ее раньше.

Взгляд Лили проследил за ее глазами.

— Это же Джулиана Маркем, графиня Фремонт, вдова старого графа. Красивая, правда? Она уже, по-моему, не в трауре, недавно прибыла из поместья графа в Бакингемшире.

Вайолет рассматривала величавую молодую женщину, которой было около двадцати пяти.

— Что-то она молода для вдовы.

— Да. Ее муж был довольно старым. Брак по расчету, и не слишком счастливый, надо отметить. Возможно, леди Фремонт во второй раз найдет более подходящего ей мужчину.

Вайолет следила, как та скользит мимо других леди и джентльменов, словно волшебная бабочка, и подумала, что эта молодая вдова явно вышла на охоту.

Теперь, когда она сидела в гостиной и вспоминала эту женщину рядом с Рулом, как оба они смеялись в передней, мурашки побежали у нее по спине.

За ужином Лукас снова едва ли проронил несколько слов. Он встал из-за стола и помог подняться ей.

Кэролайн оделась по-особенному: в отделанное жемчугом платье цвета аметиста, которое было на ней в ту памятную ночь на вечере, когда их поймали в библиотеке. Той ночью он хотел ее. Может быть, ей удастся сделать так, чтобы он снова возжелал ее сегодня.

На какое-то мгновение взгляд Лукаса задержался на ее груди, но потом скользнул в сторону. Он прочистил горло.

— Вынужден оставить тебя, моя дорогая, — произнес он, провожая ее из столовой. — Мне нужно закончить кое-какую бумажную работу. Если ты простишь меня…

Кэролайн расправила плечи.

— Нет! Не прощу, Лукас! Не сегодня!

Его брови поползли наверх. Он сжал челюсти.

— С каких пор ты приказываешь мне, что делать?

— С тех самых пор, как новоиспеченный муж не захотел выполнять свои супружеские обязанности. Кто она, Лукас? Это очевидно, что ты увлекся другой женщиной. По крайней мере будь честен со мной и признай это.

Его глаза полезли на лоб.

— Что это ты выдумала? Что я провожу ночи с другой женщиной?

— А разве я не права? Я думала, что ты хочешь меня, Лукас. По крайней мере в ту ночь, когда нас обнаружили вместе, ты сделал все для того, чтобы я начала так думать. Ты ясно дал мне понять, что не жаждешь сковывать себя узами брака, но я думала… я думала, что мы… что нас связывает взаимное влечение.

Он помрачнел.

— Нет никакой другой женщины.

— А что тогда? Неужели ты так злишься на меня за то, что произошло?

— То, что произошло, не твоя вина. Я осознанно шел на риск, направляясь с тобой в библиотеку.

Ее глаза наполнились слезами.

— То, что произошло, не изменить, и теперь, когда мы женаты… Я не понимаю, почему ты не хочешь заниматься со мной любовью.

Следующие мгновения, казалось, тянулись вечность, Лукас просто стоял и молчал. Казалось, он пытается взять себя в руки.

— Ты не хотела выходить за меня замуж. Ты противилась нашему браку. Я просто пытался дать тебе какое-то время…

Она моргнула, и слеза покатились по щеке.

— Правда?

Вместо ответа Лукас наклонился и поднял ее на руки. Он поспешил вверх по лестнице, отчего у нее захватило дыхание, подбежал к спальне и поставил ее на ноги только у кровати.

— Я никогда еще не глупил в делах, которые касались женщин, но с тобой — совсем другое дело. Я хочу обладать тобой больше, чем дышать.

А потом он поцеловал ее. Лукас запустил пальцы в ее волосы, выбирая шпильки, и ее белокурые локоны рассыпались по плечам. Взяв ее лицо в ладони, он страстно поцеловал ее.

— Лукас, — прошептала она, ощущая движение его языка и чувствуя горячее желание, как в ту ночь, в библиотеке.

Лукас продолжал поцелуй, вернее, он заканчивал один поцелуй и тут же начинал целовать ее снова. Это были горячие и долгие поцелуи, потом они сменялись короткими и пылкими. Потом становились дикими и безудержными. В голове ее стало пусто, она еле стояла на ногах, не замечая, как он распахнул ее корсаж и обнажил грудь. Она застонала, когда он наклонился и приник губами к соску.

Еще несколько предметов одежды упало на пол. Его руки ласкали ее тело, горячую кожу, гладили грудь, погружая ее в пламя страсти.

— Лукас… — повторила она, когда он поднял ее, обнаженную, и положил на постель, потом поднялся и снял свою одежду.

Высокий и мускулистый, он стоял над ней. Ее взгляд скользнул по поджарому животу и уперся в его воспрянувшую плоть.

— Никогда не верь, что я не хочу тебя, — сказал он, нависая над ней. — Я ни к кому не испытывал такого желания, как к тебе.

Она застонала, когда он развел ее ноги. Он вновь припал к ее губам, потом к груди, доводя ее желание до безумия. Она чувствовала, как его естество упирается в самое сокровенное ее место.

— Я постараюсь не причинить тебе боли.

Кэролайн облизнула губы.

— Мне все равно. Я хочу, чтобы закончилось это сумасшествие.

Он мягко ухмыльнулся и поцеловал ее, его рука стала нежно ласкать ее.

— Ты такая горячая и влажная. Ты уже готова.

Она прикусила губу и стала извиваться под ним, не в силах больше сдерживать свое желание. Его пальцы скользнули внутрь, и она с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть. Она едва ли не умоляла его не останавливаться.

— Милая, я не стану заставлять тебя долго ждать, обещаю.

Она почувствовала, как он погружается в нее, заполняя всю ее. Она хотела его больше и больше.

— Ох, Бог мой, Лукас, пожалуйста!..

Ее пальцы впились в его плечи. Он рывком вошел в нее, Кэролайн закричала, и Лукас застыл на месте.

— Черт побери!.. — Мышцы на его шее напряглись, он пытался совладать с собой. — Прости меня, дорогая, я не хотел, правда. Я пытался медленно, но…

Кэролайн поднесла пальцы к его губам.

— Сейчас уже лучше, Лукас. Мне нравится все, что ты делаешь. Я хочу, чтобы ты дошел до конца. Я хочу тебя всего.

Дыхание Лукаса участилось. Он припал к ее губам и начал двигаться. Каждое движение приносило ей наслаждение, приближая ее к разрядке. Ее тело напряглось. Казалось, будто открылись невидимые шлюзы, и страсть хлынула потоком, не ограниченная более ничем. На какое-то мгновение она почувствовала, как волна наслаждения нахлынула на нее, и удивилась невиданному доселе чувству.

Мышцы Лукаса напряглись, он достиг вершины вслед за женой. Минутой позже она ощутила его губы на лбу. Лукас лег рядом и обнял ее.

— Теперь ты моя жена, Кэрри. И больше я не дам повода тебе в этом сомневаться.

Кэролайн закрыла глаза и устроилась рядом с ним.

Она улыбнулась про себя. Заниматься любовью с Лукасом было так чудесно, это почти компенсировало все минусы брака.

Глава 18

Лили настояла на том, чтобы дать бал для новоиспеченных молодоженов, шикарное суаре в недавно обустроенном городском особняке герцога. Вайолет поняла, что герцогиня хочет положить конец слухам и поспособствовать возвращению в свет впавшей в немилость пары.

Обществу, где браки заключались ради денег и власти, было довольно трудно простить пару, в которой двое счастливы тем, что наслаждаются друг другом. И хотя Вайолет знала правду, а правда заключалась в том, что ни одна из сторон не желала свадьбы, она знала также и то, что, несмотря ни на что, Кэролайн и Лукас любили друг друга.

А добросердечная Лили была одной из тех редких женщин, кто хотел, чтобы они были счастливы.

Стоя под позвякивающим хрусталем канделябром с газовым светильником, Вайолет усмехнулась. Ни Рул, ни Лукас не были из тех мужчин, которые способны влюбиться. Странно, что Кэролайн так боится эмоций. Она видела своими глазами, как были несчастны в браке ее родители, как они были равнодушны друг к другу, как предавали друг друга в своих сердцах, и она не хотела повторять их судьбу.

Вайолет же, напротив, хотела иметь мужа и детей еще до смерти своего отца. В своих мечтах она была женой человека, которого она любила и который любил ее. И хотела она, чтобы связывало их нечто большее, чем просто страсть.

С Джеффри она могла бы иметь шанс. А теперь она была уже не уверена, что любви Джеффри хватило бы для такого брака.

В зеркальных стенах бального зала горели золотом и серебром огни канделябров и подсвечников. Брат Рула, Рис, и его жена, Элизабет, были там, как и их тетушка Агата, виконтесса Тависток, которую Вайолет в первый раз встретила несколько дней назад.

Она посмотрела на небольшую группу людей около нее. Хрупкая, с серебристыми волосами, леди Тависток разговаривала с Элизабет, которая выглядела очень элегантно в платье цвета сапфира, с блестящими локонами цвета воронова крыла. Кэролайн танцевала с Лукасом, а Рул завел разговор с Чарлзом Уитни.

Мужчины направились к двери, чтобы поиграть в бильярд. Они чуть повысили голос, когда рассуждали о предстоящей сделке, которая еще не окончательно была оформлена.

Звуки музыки нарастали, это был венский вальс. Как только Рул исчез в прихожей, Вайолет переключила внимание на Лукаса с Кэролайн, любуясь тем, как они кружат в вальсе по залу. Она не могла не обратить внимания на то, как держит Лукас свою жену, смотрит на нее не отрываясь, едва сдерживая желание.

Она хотела, чтобы Рул пригласил ее на танец, и повернулась, услышав мужские шаги, надеясь, что он вернулся, чтобы потанцевать с ней. Вместо этого она услышала густой баритон Джеффри:

— Мне надо поговорить с тобой, Вайолет. Это важно.

Она вовсе не горела желанием разговаривать с ним. Ей хотелось вообще забыть, что они друг для друга значили. Но с другой стороны, она не могла вот так запросто игнорировать его. Она не могла снова причинить ему боль.

— Мы не можем говорить здесь.

— Думаю, мы можем поговорить на террасе.

Его глаза умоляли ее. Он проделал такой путь из Америки в Лондон, чтобы увидеть ее. Он любил ее, быть может, любит до сих пор. Ее сердце сжалось. Как она могла не ответить на такую простую просьбу?

Вайолет оглядела зал. Рул ушел. Все были заняты разговорами. Она кивнула в знак согласия, и Джеффри проводил ее до стеклянных створчатых дверей, которые вели на террасу.

Ночь была ясной, хотя кое-где в лунном свете виднелись одинокие облачка, обещавшие грозу. Несколько звезд мерцали среди разорванных тучек, подмигивая гостям, которые вышли из дома подышать свежим воздухом.

Она повернулась к нему, как только они достигли балюстрады.

— Что случилось, Джеффри?

Такой привлекательный, с золотистыми волосами, он стоял в свете ламп, горевших по краям сада.

— Я не могу перестать думать о тебе, Вайолет. Не могу не беспокоиться о тебе. Мне надо знать, дорогая, ты любишь его? Ты счастлива?

Вайолет мягко прикоснулась к его руке.

— О, Джеффри, если бы все было так просто.

Он поймал ее руку, затянутую в перчатку, и поднес к губам.

— Должно бы быть просто. Скажи только слово, и мы вместе покинем Англию. Мы вернемся в Бостон и заживем одной семьей.

— Ты говоришь о том, чтобы я развелась?

— Да, но сделать это надо осторожно.

Вайолет покачала головой:

— Я не могу так поступить, Джеффри.

Едва она произнесла эти слова, как ее сердце сжалось от осознания того, что развод был бы единственной дорогой к той жизни, о которой она всегда мечтала. Рул не любил ее. Рано или поздно он устанет от нее.

От эмоций в груди ее защемило. В течение нескольких недель она убеждала себя, что не любит Рула, но обстоятельства сложились так, как они сложились, и она вышла за него замуж, что, впрочем, не мешало ей жить счастливо в браке и в то же время избавить себя от сердечных мук. Но сейчас, глядя в красивые глаза Джеффри, она поняла правду.

Вайолет уже более чем наполовину влюблена в Рула. И когда он устанет от нее, ее сердце будет разбито.

Голос Джеффри прервал ее размышления:

— Ты уверена, Вайолет? Ты точно знаешь, чего хочешь?

Огни фонарей моргнули, освещая его черты, и она увидела тоску на его лице.

— Я уверена, Джеффри. Мое место здесь, с моим мужем. — Так будет лучше, она солгала ради его же, Джеффри, блага. — Мне надо вернуться, пока никто не заметил меня здесь.

— Конечно. — Джеффри вежливо поклонился, но в его голосе слышалась горечь. — Береги себя, дорогая.

Вайолет ничего не ответила, приподняла подол юбки и устремилась в дом, радуясь, что этот тяжелый разговор кончился.

Рул покинул бильярдный зал, где они с Чарлзом Уитни сыграли партию и обсудили последние препятствия на пути к заключению сделки по продаже компании.

Оба они были рады шансу поиграть. К сожалению, беседа свелась по большей части к обсуждению новой модели маленького карманного пистолета Гриффина, которую вот-вот должны были запустить в производство.

— Не могу сказать, что мне понравились изменения, которые вы внесли в конструкцию. Я не готов платить за это.

— Как вы знаете, нововведения уже внедрены. И новое оружие уже запущено в производство.

Уитни одарил его невозмутимым оценивающим взглядом.

— Возможно, проблемы кроются не в конструкции, а в более выгодном предложении, о котором я что-то слышал.

Это было правдой. Оба, и Монтгомери, и Стэнфилд, повысили свою цену, но ни Вайолет, ни Рула это не заинтересовало. Соглашение с Уитни уже имелось; и компания, судя по всему, будет принадлежать именно ему.

— Это не проблема, — ответил Рул. — Ваше предложение в силе.

Разговор продолжался, но они так и не пришли к договоренности. Рул предложил отложить окончательное оформление сделки до тех пор, пока не будет согласован вопрос по конструкции нового пистолета.

Уитни нахмурился. Потом вздохнул:

— Хорошо, так мы и поступим. Я хочу купить эту компанию, и вы знаете, насколько велико мое желание.

Рул улыбнулся и кивнул:

— Отлично!

Спор закончился, закончилась и играми мужчины разошлись в весьма дружеском расположений духа.

Совершенно удовлетворенный, Рул вышел из бильярдной в поисках Вайолет и сам удивился, как сильно он успел соскучиться по ней. Все дни они проводили вместе, она пробила брешь в его защите, занимала все больше места в его сердце.

И это приводило его в замешательство.

Он не знал ничего о любви к женщине. По правде говоря, все эти годы он лишь использовал их. Его интересовала исключительно постель. И заводить с ними какие-то другие отношения никогда не входило в его планы.

Но Вайолет была другой, особенной.

Рул поймал себя на том, что нервничает из-за того, что не может найти ее. Он хотел, чтобы Вайолет была подле него. Это чувство было для него в новинку, и относился он к нему неоднозначно.

И еще это неослабевающее желание, которое он испытывал к жене. В отличие от женщин, которые были у него до Вайолет, чем больше он занимался любовью с женой, тем больше он хотел ее. Он не знал, почему так происходит, но физическое влечение к Вайолет, вместо того чтобы увядать, только возрастало.

Его плечи напряглись, когда он стоял в передней и думал обо всем этом. Он ничего не знал о любви и, честно говоря, ничего не хотел знать. Прошли годы со дня смерти его матери, а его отец все еще не оправился от потери. Герцог так сильно любил Аманду Дьюар, что его жизнь после смерти жены превратилась в настоящий ад. Он не обращал внимания на своего младшего сына, оставив его на попечение старших братьев.

Любить кого-то так же сильно — эта участь явно не для него.

Рул прошел через холл к бальному залу и почти уже достиг арки, когда вдруг заметил очертания знакомой брюнетки с прекрасными синими глазами. Джулиана Маркем, графиня Фремонт, подошла к нему с противоположной стороны бального зала.

— Милорд, — произнесла она с улыбкой, придавшей ее пухлым губкам еще больше изысканного шарма. — А я искала вас. Я надеялась, что мы сможем сказать друг другу пару слов наедине.

Он почувствовал тревогу и не знал почему.

— Конечно. Могу я узнать, по какому поводу?

— Ваш друг, Лукас Баркли, упоминал, что вы начали проявлять интерес к инвестиционному рынку. Я думаю, что вас могут заинтересовать предложения по недвижимости моего покойного мужа.

— Хорошо.

Рул проводил ее по холлу в кабинет Ройяла и тихо прикрыл за собой дверь.

— Желаете что-нибудь выпить?

Он подошел к буфету, вдруг почувствовав, что хочет бренди.

— Спасибо, нет.

Он снял крышку с хрустального графина и наполнил бокал.

— Вы говорили что-то о недвижимости и инвестициях.

— Да. Ваш друг Лукас был партнером моего мужа. Он помог сделать графу несколько выгодных капиталовложений, которые принесли неплохую прибыль. Я пытаюсь избавиться от активов мужа и перевести их в наличность. Быть может, вам будет небезынтересно взглянуть на недвижимость, которую я выставила на продажу.

— Может быть.

Рул отхлебнул глоток бренди. Леди Фремонт пододвинулась ближе, так близко, что он мог чувствовать аромат ее духов.

До приезда в Лондон Вайолет он расценил бы взгляд графини как приглашение. Сегодня же вечером он хотел быть подальше от всего, что могло бы привести к щекотливой ситуации.

— Может быть, меня это и заинтересует, — повторил он, убирая ее руку, которая вдруг оказалась на лацкане его фрака. — Не сначала мне надо обсудить это с моей женой.

Одна из ровных темных бровей графини поползла вверх.

— Хм, отчего-то раньше я думала, что вы — мужчина, который имеет на все свое собственное мнение.

Он проигнорировал эту колкость.

— Так и есть. Но мы с Вайолет — партнеры по бизнесу, а не только муж и жена. Если вы направите своего юриста ко мне в контору с официальным предложением, я буду счастлив рассмотреть его.

— Возможно, я принесу его сама.

Рул поставил бокал на стол.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Неужели?

— Да.

Ее полные губки обольстительно изогнулись.

— Вы заинтриговали меня, милорд. Я видела, как вы смотрели на меня… в ваших глазах я прочла интерес.

Он не мог про себя не согласиться с ее словами. А что еще оставалось делать? Но это вовсе не означало то, что она подумала.

— Вы красивая женщина. Надо быть глупцом, чтобы не заметить этого.

— Но вы не глупец, ведь так. Я пришлю информацию. Может быть, в будущем, мы сможем обсудить это вместе на досуге. Доброй ночи, милорд.

Он поклонился ей.

— Доброй ночи, миледи.

В тот момент, когда она ушла, Рул вздохнул с облегчением. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь отвергал такое явное приглашение от такой восхитительной женщины.

Это беспокоило его в некоторой степени; впрочем, теперь, когда он женат на Вайолет, он не мог представить, чтобы эта ситуация разрешилась как-то иначе.

Покинув кабинет, Рул снова отправился на поиски своей жены.

Вайолет стояла рядом с Лили и группой дам, среди которых были Элизабет, леди Тависток, Аннабелла Грир и ее подруга, Сабрина Джефферс, великолепная блондинка, которая приходилась дочерью маркизе Уайхерст.

Вайолет была рада, что, находясь в обществе этих болтушек, вовсе не обязательно нужно говорить самой. В тот моме