/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Любовный роман

Неистовое желание

Кейт Уолкер

Преуспевающий бизнесмен Анжелос Русакис наконец отомстил Джессике за обиду семилетней давности. Но это не приносит ему удовлетворения. Он испытывает к Джессике не ненависть, а иное, противоположное чувство…

Кейт Уолкер

Неистовое желание

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Несмотря на сильный ливень, который делал видимость на дороге практически нулевой, Анжелос Русакис сразу же заметил интересовавший его особняк. Наконец-то он осуществит свой план!

Нынешняя владелица этого дома — Джессика Маршалл — еще и не подозревает, что ее ждет.

— Думаю, похороны можно начинать, — тихо проговорила Джессика, останавливая дворецкого. — Вы можете устроить так, чтобы автомобили подъехали к парадному входу? — Она слегка нахмурилась, увидев, что дворецкий Питер медлит. — С этим не будет проблем?

— Никаких проблем, мисс, — откликнулся пожилой мужчина. — Я просто подумал, что лучше всего подождать, когда приедут все.

— Подождать? — Джессика провела рукой по густым шелковистым каштановым волосам и оглядела комнату, еще раз мысленно просматривая список оповещенных о смерти Марти, ее отчима. — Разве приехали не все?

Питер обеспокоенно взглянул на нее. Джессика поняла, что он что-то скрывает.

— Не все, мисс.

— Кого нам еще ждать? — Джессика снова осмотрела комнату и нахмурилась.

— Есть один человек… — Питер умолк, потом, запинаясь, добавил: — Мне сказали, что приедет еще один человек.

— Кто тебе об этом сказал?

— Мистер Симон Хилтон.

Питер упомянул адвоката ее отчима. Почему Симон не сообщил об этом ей?

— Я спрошу… — начала Джессика, но умолкла, услышав, как к особняку подъехал автомобиль. Она обратилась к Питеру: — А вот и тот, кого мы ждали. Я полагаю, теперь можно ехать в церковь.

Тяжелая парадная дверь открылась, и послышались приглушенные мужские голоса. И вдруг она услышала давно знакомый ей голос… Внезапно на Джессику нахлынули безрадостные воспоминания. Неужели приехал тот, чьего визита она боялась больше всего на свете? События последней недели доконали ее. Марта умер от внезапного сердечного приступа. Его смерть оказалась быстрой и легкой. А вот ей придется принимать у себя в доме нежеланного гостя.

Питер вернулся в комнату и, кашлянув, официально объявил:

— Мистер Анжелос Русакис!

Джессика почувствовала, как ее охватывает ужас.

Неужели все это происходит в действительности?

Увидев появившегося в дверях Анжелоса, она потеряла дар речи и замерла на месте, тупо уставившись на визитера.

Зачем он приехал? Анжелосу здесь не место! Семь лет назад он покинул усадьбу при весьма неприятных обстоятельствах, поклявшись никогда не переступать порог этого особняка.

Однако глаза Джессику не подвели. Перед ней в самом деле Анжелос Русакис собственной персоной — высокий, сильный, черноволосый, смуглый, его карие глаз мечут молнии. Мужчина одет в очень дорогой черный костюм и пальто такого же цвета. Анжелосу сейчас около тридцати лет, но видно, что, несмотря на молодость, он явно многого добился в своей жизни и крепко стоит на ногах.

Чувство вины, овладевшее Джессикой, было таким сильным, что она невольно попятилась, страшась того, что Анжелос подойдет к ней. Он сразу обратил на нее внимание. Увидев его резкий взгляд, Джессика побледнела.

На какое-то мгновение она показалась себе отвратительным ничтожеством, этакой мелкой полевой мышью, которую уже выследил ястреб и теперь готовится наброситься на нее.

Казалось, что между ними не было этих семи лет разлуки. Джессике почудилось, будто ей снова восемнадцать и она опять слышит резкий, насмешливый голос Анжелоса: «Не льсти себе, детка, ты мне безразлична. Я не развлекаюсь с сопливыми девчонками».

После того ужасного вечера Джессика с огромной радостью узнала, что Анжелос уехал. Она надеялась, что он никогда больше не вернется. Так зачем неумолимая судьба снова привела в ее дом этого мужчину, которого она однажды нарекла Ангелом Ночи?

Игнорировать его теперь нельзя; значит, придется подойти к новому визитеру, тем более что он не сводит с нее надменного взгляда. Анжелос стоял, слегка наклонив голову набок, и ждал, когда Джессика решит действовать. Внезапно все присутствовавшие в комнате посмотрели на нее.

Чувствуя невыносимое напряжение и волнение, Джессика направилась к Анжелосу. Неважно, зачем он приехал, этикет обязывает принять его как подобает.

— Мистер Русакис? — выдавила она, пытаясь смотреть на него равнодушно и спокойно. — Благодарю вас за то, что приехали.

Анжелос Русакис почти не изменился за эти семь лет и даже стал еще привлекательнее.

— Мисс Маршалл, примите мои соболезнования, — произнес он вежливо, но с оттенком угрозы в голосе. Услышав этот голос, Джессика снова не на шутку испугалась. У нее сжалось сердце.

— Я полагаю, что мистер Хилтон известил вас о смерти моего отчима…

— Именно так. Он позвонил мне по телефону, как только это произошло. Если бы не командировка, я приехал бы раньше.

Он пристально смотрел ей в глаза. Джессика понимала, что Анжелос прибыл не зря. Цель его визита заключается не только в том, чтобы отдать дань уважения покойному Марта.

Анжелоса привело в ее дом жгучее чувство мести. Именно Джессика своим глупым поведением разожгла однажды между Анжелосом и Марти сильную ненависть, которая едва не погубила всех троих.

Хотя, судя по всему, Анжелос нисколько не пострадал от этой ненависти. По меньшей мере эмоционально это его не слишком сильно задело. А вот в материальном плане Анжелос пострадал серьезно, поэтому его ненависть к Джессике и ее покойному отчиму вполне оправданна.

— Пора начинать похороны, мисс Маршалл, — откашлявшись, сказал Питер.

Джессика что-то пробормотала в ответ, не в силах сдвинуться с места. Она снова взглянула на Анжелоса, будто ища у него поддержки.

— Займитесь похоронами, — тихо произнес Анжелос, сурово смотря на нее. — Мы поговорим позже.

Джессике казалось, что она видит страшный сон. Неужели это в самом деле происходит с ней? Она понимала, что не имеет права сейчас, в присутствии почтенных людей, устраивать выяснение отношений, хотя ей этого очень хотелось. Подавив гнев, она согласилась:

— Поговорим позже.

Вздернув подбородок и поджав губы, Джессика прошла мимо Анжелоса к парадной двери.

— Конечно, мисс Маршалл, — сказал он и слегка усмехнулся.

Ничего, подумал он, пусть пока считает, что ситуация складывается в ее пользу.

Во время похорон Анжелос не сводил с нее глаз. Из худой длинноногой девчонки Джессика превратилась в очень красивую женщину. Однако незачем уделять такое пристальное внимание ее прелестям. Анжелос приехал на похороны с определенной целью, и отклоняться от нее не следует. Джессика однажды оскорбила Анжелоса, лишила его отца и теперь должна поплатиться за это.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Джессика, мне нужно с вами поговорить, — Симон Хилтон коснулся пальцами локтя Джессики, желая привлечь ее внимание. — Это важно.

— Нельзя ли немного подождать? Джессика оглядела полупустую комнату и облегченно вздохнула. Церемония завершилась. Пройдет несколько минут, и она, к своему удовольствию, сможет сбросить узкие туфли и траурный костюм. Пожалуй, ей даже удастся выпить чаю.

— Боюсь, что дело срочное. Это касается завещания Марта.

Адвокат был очень взволнован. Даже говорил он, заикаясь, и при этом неуклюже переступал с ноги на ногу.

— Что происходит, Симон?

— Я предпочел бы обсудить все… наедине. Он взмахнул рукой, указывая на выходящих из комнаты людей. Анжелос Русакис стоял в дальнем углу, глядя в окно, и явно не намеревался покидать помещение. Это рассердило Джессику.

При виде Анжелоса она сразу теряла способность мыслить здраво, ее охватывал ужас. Наверное, такое же состояние испытывает жертва, видящая, как на нее готовится прыгнуть тигр.

Джессика на протяжении всей церемонии похорон пыталась убедить себя в том, что ее воображение слишком разыгралось. Она твердила себе, что Анжелос приехал на похороны из чувства долга, не более того. Однако интуиция подсказывала ей, что это не так.

— Поговорим через пять минут, — бросила она Симону.

Она прощалась с уходящими визитерами, в то время как адвокат беседовал с кем-то по сотовому телефону. Анжелос стоял все на том же месте, засунув руки в карманы брюк, и сосредоточенно смотрел в окно.

Всем своим видом Анжелос производил впечатление истинного владельца особняка Манор. И Джессика снова рассердилась. А впрочем, почему бы ему не вести себя подобно владельцу? Подумав об этом, Джессика замерла на месте. Что, если…

Анжелос заметил, что она смотрит на него, и, повернувшись, уставился на нее в упор.

— Мисс Маршалл… — тихо произнес он и слегка наклонил голову. Выражение его лица оставалось бесстрастным. — Из окна вашего дома открывается прекрасный вид.

Зачем он говорит с ней так беспечно, будто ведет светский разговор?

— Мне кажется, когда я был здесь в последний раз, пейзаж за окном был менее ярок.

— С тех пор многое изменилось, — с трудом произнесла Джессика, вне себя от волнения. Помолчав немного, она все же обуздала свои чувства и язвительно заметила: — Мы с вами изменились.

— Разве?

— Мы стали совсем другими. Так зачем вы приехали сюда, мистер Русакис? Чего вы хотите?

— Чего я хочу? — Анжелос сделал вид, что не понимает ее, и даже удивленно поднял брови. — Ну, мне всегда нравился этот дом. Прошло много лет с тех пор, как я работал здесь.

— Дом не продается! — выпалила она, и он прищурился.

— Ты считаешь, что таким плебеям, как я, не место в этом доме? — тихо и угрожающе спросил он. — Я правильно тебя понял, Джессика? По-твоему, в особняке Манор должны жить только потомки аристократов-англичан? Значит, я подхожу лишь для того, чтобы работать у тебя на конюшне?

— Я этого не говорила! — вскрикнула Джессика, придя в ужас от его слов. — Я…

— Почему же ты так разочаровалась, увидев меня?

— Я не разочаровывалась.

— Неужели ты думала, что на твой вопрос о том, чего я хочу, я отвечу, будто жажду заполучить тебя? По-твоему, я приехал сюда потому, что не смог забыть тебя? Много лет назад я поцеловал тебя, поэтому ты решила, что я по-прежнему мечтаю о тебе? Или ты решила, что теперь, будучи богатым и в связи со смертью твоего отчима, я буду предлагать тебе стать моей невестой?

— Я никогда не думала о подобных вещах! — Ее голос походил скорее на визг. Джессику трясло от волнения.

Анжелос слегка растянул губы в улыбке. Он смотрел на нее безжалостно и презрительно.

— Почему ты не заявляешь мне о том, что уже помолвлена?

Анжелос, конечно же, заметил кольцо на ее пальце. Вместо того чтобы защищаться, Джессика молчала, онемев от смущения и стыда.

— Где же твой женишок? Я думал, что он появится здесь, дабы поддержать тебя в трудную минуту.

Она услышала в его тоне осуждение и в очередной раз пожалела о том, что Криса сейчас не оказалось рядом,

— Он в срочной командировке, кроме того, я справилась и без него.

— Он мог бы защитить тебя от разговоров с бывшими слугами, которые теперь отказываются подчиняться тебе, — язвительно заметил Анжелос.

Джессика с явным трудом заставляла себя сохранять спокойствие.

— Боюсь, мне придется попросить вас уехать из моего дома, мистер Русакис. Все уже разошлись… — она указала на опустевшую комнату, — так что и вам пора.

Анжелос снова прищурился, посмотрел на парадную дверь, потом воззрился на Джессику.

— Я никуда не уйду.

— Но… — Джессика огляделась, желая найти Питера, однако того нигде не оказалось. — Мистер Русакис, оставьте мой дом!

— Мисс Маршалл, вы не в том положении, чтобы указывать мне, что делать, — ответил он злобно и холодно. — Больше я вам не подчиняюсь.

У Джессики голова пошла кругом. Она оглянулась и увидела, что к ним подходит Симон и протягивает Анжелосу руку для приветствия.

— Извините, меня не было здесь, когда вы приехали, — адвокат улыбнулся. — Надеюсь, поездка была приятной.

— Мистер Русакис уже уходит… — пробормотала Джессика.

— Мы можем начинать? — Симон обратился к Анжелосу. — Все документы я оставил в библиотеке.

— Но… — проговорила Джессика, — на оглашении завещания не должны присутствовать посторонние. Что происходит?

— Я предлагаю вам присоединиться к нам в библиотеке, — холодно заявил Анжелос. — Там вы обо всем узнаете.

Не произнеся больше ни слова, он повернулся и вышел из комнаты. Симон последовал за ним. Джессике оставалось только удивленно провожать их взглядом. Какое-то время она не двигалась с места, потом, разозлившись, решила пойти за ними.

— Я думала, мы будем говорить о завещании Марти! — заявила она, врываясь в библиотеку. — Что здесь делает мистер Русакис?

— Я делаю то, что должен, — тихо, но твердо произнес Анжелос и посмотрел на нее.

Увидев мрачное выражение его лица, Джессика затрепетала. Под его презрительным взглядом она казалась себе полным ничтожеством.

— Мистер Русакис должен находиться здесь, — осторожно сказал адвокат.

— Вы объясните мне, зачем?

— Хочешь выпить? — равнодушно спросил ее Анжелос, беря с подноса бутылку вина.

— Я должна выпить для храбрости? — выпалила она, и губы Анжелоса насмешливо изогнулись.

— Это поможет тебе расслабиться. Анжелос уселся в большое кресло, вытянул ноги и скрестил их в лодыжках. Отпив минеральной воды из стакана, он снова насмешливо улыбнулся Джессике.

— Начинайте, Хилтон! Объясните мисс Маршалл ее положение.

— Дело касается завещания вашего отчима, — помолчав, начал адвокат.

— Я думала, что с ним не будет проблем. — Джессика присела в кресло, начав беспокоиться, ибо услышала в голосе Хилтона нотки сожаления. — Марта устроил все так, как хотел. Два года назад, когда мне исполнилось двадцать три, Марти позвал вас затем, чтобы составить завещание, согласно которому все его состояние переходило ко мне. Разве то завещание недействительно?

Произнеся последние слова, Джессика ужаснулась своим предположениям. Честно говоря, она никогда не верила в то, что Марти оставит ей все свое состояние. Да, он был отличным отчимом, воспитал ее, но Джессике всегда казалось, что рано или поздно найдется какой-нибудь родственник Марти, готовый претендовать на его состояние.

— Марти переписал завещание? — обратилась она к Хилтону.

— Проблема в том, — начал адвокат, — что Марти не успел составить завещание.

Джессике показалось, что ее ударило током. Она изумленно уставилась на Хилтона:

— Что вы хотите этим сказать?

— Последние полгода Марти увлекался азартными играми.

— Он всегда любил играть на скачках! — заявила Джессика. — Это было его единственное увлечение. Он…

— Это было не просто увлечение, Джессика, — произнес адвокат, и ее сердце сжалось. — Он делал умопомрачительные ставки и в конце концов проиграл огромную сумму.

— Каковы его долги? — расстроенным тоном спросила она.

Боже, зачем она спрашивает подобную глупость? Неужели по выражению лица Хилтона ничего не ясно?

— Он проиграл все. Одному человеку даже пришлось вносить за него залог.

— Кто это был?

— Это сделал я, — раздался голос Анжелоса. Джессика заставила себя повернуть голову и посмотреть на Анжелоса. В его взгляде она увидела триумф.

— Я оплатил все долги Марти!

— Но как?

— Ты по-прежнему считаешь меня своим слугой, принцесса, — тихо произнес Анжелос, — но ведь все давно изменилось. Я больше не твой конюх, которым можно помыкать, хотя ты никогда и не имела надо мной власти.

— Я не могу поверить в то, что ты оказал Марти услугу! Ты ничего и никогда не делаешь просто так. Должно быть, ты хотел заполучить что-то еще.

— Конечно, и могу тебя уверить, что получил желаемое.

— И что же это? — ахнула она.

— Я заполучил состояние Марти и тебя, принцесса. — Он посмотрел на нее в упор, следя за выражением ее лица. — Я хотел владеть особняком Манор с тех пор, как приехал сюда семь лет назад.

— Я не верю тебе! Почему ты по-прежнему позволял Марти управлять имением?

— Не мог же я вышвырнуть его на улицу! Меня все устраивало, поэтому я позволял ему жить здесь, как прежде.

Анжелос отпил воды, при этом не сводя взгляда с Джессики.

— Вышло так, что Марти умер. Прежнее завещание твоего отчима недействительно. Он не мог оставить тебе свое состояние потому, что ничего не имел. Все, что здесь есть, принадлежит мне.

Анжелос умолк, выжидая.

— Если ты не расслышала, моя дорогая Джессика, в этом имении мне принадлежит все, — наконец произнес Анжелос. — Я намерен жить здесь. У тебя же теперь нет даже пристанища.

Джессика, сидя в кресле, только качала головой, не веря услышанному.

Итак, Ангел Ночи снова появился в ее жизни, и, как и в прошлый раз, все в ее судьбе пошло наперекосяк.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Джессика глубоко вздохнула, повернулась в кровати и зарылась лицом в подушку. Она провела ночь без сна.

— Это ужасно! — произнесла она. — Ужасно!

Зачем только она мечтала о том, что однажды Анжелос вернется? Теперь Ангел Ночи рядом, и что хорошего она получила от него?

Присев в кровати, Джессика отвела от лица волосы и, тупо взирая на стену, принялась вспоминать события прошедшего дня.

Она понятия не имела, где сейчас находится Анжелос, и если честно, ей было на это наплевать. Ничего хорошего его визит в ее жизнь не принес.

Джессика вспомнила своего отчима, который из-за своей неуемной страсти к азартным играм потерял состояние и был вынужден позволить Анжелосу уплатить его долги. Что же теперь ждет Джессику?

За последние несколько лет она потеряла всех близких и все, что имела. Сначала умерла ее мать, потом внезапно скончался Марти, а теперь у нее отняли даже поместье Манорфилд, которое всегда было ее домом. Да уж, Анжелос явно постарался оказаться в нужное время в нужном месте и завладеть ситуацией.

Хватит! Пора подумать о чем-нибудь хорошем. Завтра возвращается Крис. Он должен приехать в особняк на обед.

Если Крис окажется рядом, Джессике будет легче смотреть в будущее.

Меньше всего ей хотелось, чтобы Анжелос подумал, будто она боится его. Нужно сейчас же переговорить с ним.

Поднявшись с кровати, Джессика направилась в ванную комнату.

* * *

Анжелос находился в кабинете, который когда-то принадлежал Марти. Дверь в кабинет оказалась открытой. Анжелос восседал за большим столом из дуба и просматривал документы.

Джессика проследовала мимо кабинета, вошла в кухню, налила воды в старинный чайник и поставила его на плиту.

— Я бы тоже выпил кофе, — раздался у нее за спиной голос Анжелоса.

От неожиданности она подпрыгнула на месте.

— Ты шпионишь за мной? — прошипела она, повернувшись и стараясь держать эмоции под контролем. — Я могла разбить чашку.

— Ерунда!

Анжелос в элегантном деловом костюме стоял рядом с ней. Казалось, что своим присутствием этот мужчина заполняет все пространство кухни особняка Манор. Джессика отчего-то неохотно отвернулась от него.

— Ну да, ты теперь сам можешь разбить здесь столько чашек, сколько захочешь, — сказала она.

Анжелос раздраженно посмотрел на нее:

— Я не думаю, что следует уделять такое внимание какой-то там чашке.

— Ты говоришь это из вежливости. А может быть, на самом деле ты хотел бы, чтобы я заплатила за разбитую чашку.

— Не говори ерунды, Джессика! Не стоит затевать ссору прямо с утра.

— Мне предварительно записаться к тебе, чтобы иметь возможность поговорить?

— Перестань!

— Почему? — возмутилась она. — В моем положении я могу вести себя только так. В конце концов, после твоего приезда все оказалось у меня украденным…

— Я ничего не крал! — чеканя слова, сказал Анжелос. — Я завладел всем законным путем.

— Ах, да! Ты вложил деньги в состояние человека, которому срочно понадобилась твоя помощь.

— Твой отчим был мне очень благодарен.

— Могу поспорить, что именно так и было! Ведь у него не оказалось иного выхода. Ты узнал способ заполучить желаемое по доступной цене, поэтому приготовился к смертельному удару. Тебе было наплевать на людей, которым Марти хотел оставить это имение.

— Ты имеешь в виду себя? — как бы между прочим поинтересовался Анжелос.

— Я имела в виду людей, которых Марти любил. Ты все скупил здесь по бросовой цене.

— Ты понятия не имеешь, чего мне стоила покупка этого имения, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Кстати, а где ты взял такие деньги?

— Ты хочешь знать, как удалось разбогатеть ничтожному конюху твоего покойного отчима? — язвительно спросил Анжелос, и его губы изогнулись в горькой усмешке. — Ты явно считаешь, что я не мог сделать состояние законным путем.

— Я этого не говорила! — она заставила себя посмотреть на него в упор.

— А тебе и не надо ничего говорить, — угрожающе тихо произнес Анжелос, отчего по ее спине побежали мурашки. — У тебя на лице все написано. Но тебе незачем беспокоиться, моя дорогая Джессика. Я заработал каждый евро законным путем. Кстати, еще будучи конюхом, я был далеко не беден.

— Что? — она открыла рот от удивления.

В это время раздался свисток чайника: вода вскипела. Джессика собралась уже готовить кофе, но вдруг застыла на месте, ибо ее внезапно охватили воспоминания. Анжелос подошел к ней и взял чайник.

— Чуть-чуть молока, сахара не нужно, — беспечно произнес он.

— Что?

— Ты любишь именно такой кофе. — Он поставил чайник на стол. — Разве я не прав?

— Ты помнишь, какой кофе я люблю?

— Конечно, помню, — ответил он, стоя к ней спиной. — Я многое помню о тебе. Например, твою привычку здороваться по утрам с лошадьми в конюшне, то, как ты таскала у них морковку. Я помню твою манеру отводить волосы с лица, твою красоту.

Джессике показалось, что она ослышалась.

— Красоту? — она фыркнула. — Не смейся надо мной.

— Почему ты решила, что я шучу? — он повернулся и сурово посмотрел на нее. — Разве я не могу говорить подобное всерьез?

— Но ты сказал… — Джессика вспомнила слова Анжелоса, произнесенные семь лет назад, о том, что он не интересуется сопливыми девчонками.

— Я помню свои слова, Джессика, но это не означает, что я слепец или идиот. Я всегда знал, что, когда вырастешь, ты станешь очень красивой. И я не ошибся в предположениях.

— Не льсти мне!

— Никакой лести, — спокойно ответил Анжелос, наполнив кофе одну из чашек, потом взял другую чашку, которую Джессика судорожно сжимала в руке. — Зачем я буду тебе льстить? Ты была хорошенькой девушкой, а теперь ты потрясающе красивая женщина.

Джессика не знала, что ответить. Она всегда считала себя неуклюжим существом, которое никогда не сможет привлечь внимание Анжелоса.

— Откуда ты узнал о том, что Марти играет на скачках?

Анжелос посмотрел на нее так, будто в душе насмехался над ее вопросом.

— Когда я что-то хочу узнать, для меня не существует преград. Я наблюдал за всем, что происходит в этом поместье, с тех пор как уехал отсюда.

— Каким образом? Ты шпионил за нами?

— Мне незачем было шпионить. Я продолжал общаться с Марти после своего отъезда, — сказал он, и она нахмурилась. — Последние два года я редко обменивался с ним новостями, но всегда знал о нем и о тебе.

Он протянул ей чашку с кофе. Джессика хотела взять ее, но внезапно замерла на месте:

— Ты узнавал и обо мне?

— Откуда же мне стало известно о твоей помолвке?

— Я думала, что ты просто увидел кольцо у меня на пальце.

— Нет, я обо всем знал заранее.

— Как ты мог… — резко и манерно выдохнула Джессика. Именно английская манерность в ней всегда сильно раздражала Анжелоса. Сейчас всем своим видом она являла благородную леди, удостоившую презрительным взглядом своего жалкого слугу. — В Англии подобное преследование карается законом!

— Как я мог преследовать тебя, находясь в Греции? — он усмехнулся. — Что за чушь? Ни один судья не возьмется за дело, основанное на подобном глупом обвинении.

При виде разозлившейся Джессики Анжелос чуть не рассмеялся. Он решил держать эмоции под контролем. Пока все идет так, как он запланировал. Имение теперь принадлежит ему, осталось заполучить Джессику Маршалл.

Анжелоса всегда привлекала эта женщина. Он был без ума от нее еще семь лет назад и никогда не забудет их единственный поцелуй.

Да, Джессика сильно изменилась за эти годы. Она сделалась смелее, надменнее, но не перестала быть желанной, как и прежде. Анжелос понимал, что в отношении ее торопиться не следует. Придет время, и Джессика, оказавшись в его объятиях, забудет обо всем, кроме страстного желания принадлежать ему.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Так ты намерена пить кофе или нет? Джессика очнулась от размышлений и посмотрела на Анжелоса. Увидев его гипнотический взгляд, она внезапно забыла обо всем, ее злость сменилась растерянностью.

— Или ты думаешь, что, сделав кофе и предложив его тебе, я готовлюсь совершить сексуальное домогательство? Я ничего не подсыпал в кофе, — язвительно произнес он, глядя на чашку, которую по-прежнему протягивал ей. — Отравив тебя, я не имел бы возможности вести с тобой беседу.

— Нам есть о чем говорить?

— У нас много тем для бесед, и ты об этом знаешь.

— Например? — Она неохотно взяла из его рук чашку с кофе, ибо боялась дотронуться до его пальцев. Джессика опасалась, что от одного прикосновения к Анжелосу потеряет рассудок. К ее облегчению, их рукам не удалось встретиться.

— Может, пройдем в гостиную или кабинет? — тихо спросил он.

При звуке его голоса по спине Джессики побежали мурашки.

— Я никуда не пойду до тех пор, пока ты не скажешь, о чем намерен говорить.

Анжелос нетерпеливо посмотрел на нее:

— Мы должны поговорить о твоем будущем. Джессику не удивил его ответ. Конечно, ведь Манорфилд больше не является ее домом.

— Хорошо, — натянуто ответила она. — Я скажу обо всем сама. Я знаю, тебе нужно, чтобы я уехала отсюда.

— Разве?

— Ну, очевидно… это твой… твой дом, и ты не хочешь, чтобы я здесь оставалась. Мне понадобится один день на переезд в другое место…

Анжелос покачал головой:

— Не согласен.

— Ты даже не дашь мне возможности собрать свои вещи?

Джессика запаниковала. Что еще за месть он придумал?

— Думай обо мне что хочешь, но я не вышвырну тебя на улицу на следующий день после похорон отчима. — Он отпил кофе и, распробовав его вкус, состроил гримасу: — Кофе остыл. Я хочу присесть и поговорить в спокойной обстановке.

Анжелос вышел из кухни, и Джессике пришлось идти за ним. Они расположились в огромном кабинете, оформленном в викторианском стиле. Комната была залита солнечным светом. Вид из окон открывался потрясающий: зеленые лужайки и озеро. Джессике очень нравился этот кабинет. При мысли о том, что скоро придется уехать из особняка, у нее стеснилось дыхание.

— Не хочешь присесть?

Анжелос стоял позади нее так близко, что она ощущала жар его тела. Она с трудом сдерживала желание глубже вдохнуть и сильнее ощутить лимонный аромат его одеколона.

— Я постою.

Джессика так пристально смотрела в окно, что вскоре пейзаж перед ее глазами превратился в размытое зеленое пятно.

— Я не намерен разговаривать с твоим затылком! — рявкнул Анжелос и внезапно встал между Джессикой и окном, закрывая ей обзор. — Я пытаюсь быть честным.

— Что? Значит, ты был честен, когда отобрал у меня мой дом? — почти крикнула Джессика, по вовремя умолкла, потом заговорила тихо: — Когда ты хочешь, чтобы я уехала?

— Кто тебе сказал, что ты должна уехать?

— Сколько времени ты мне отводишь на подготовку к отъезду?

— А сколько времени тебе нужно?

— Прекрати мучить меня! Мы оба знаем, что ты хочешь…

— Откуда тебе знать, чего я хочу? — Анжелос со стуком поставил чашку с кофе на подоконник, отчего ее содержимое расплескалось. — Ты думаешь, я собираюсь играть с тобой?

Неужели Анжелос решил проявить доброту?

— Я могу остаться в этом доме?

— Ты можешь оставаться здесь до тех пор, пока не найдешь другое жилье.

— Ты серьезно? — потрясенно спросила она.

— Послушай, принцесса, этот особняк огромен. Ты будешь жить в одном крыле дома, я — в другом. Мы вряд ли даже будем встречаться. Я смогу мириться с твоим присутствием здесь до тех пор, пока…

— Пока что?

— У тебя есть работа? — резко спросил Анжелос, внезапно переменив тему разговора, что поставило Джессику в тупик.

— Я управляла имением вместе с Марти. Он обучал меня…

Ее голос задрожал, она умолкла, не в силах закончить фразу. На Джессику нахлынули воспоминания о годах, проведенных с отчимом.

— На что ты станешь жить, когда тебе придется снимать квартиру? Твой жених возьмет на себя все твои расходы?

Джессика поставила свою чашку с кофе на подоконник и опустила глаза. Она не хотела, чтобы Анжелос видел ее смущение. Как ему удается лишать ее спокойствия?

Она должна выйти замуж за Криса через месяц, но после приезда Анжелоса совершенно забыла о своем женихе. Всеми ее мыслями теперь владеет мистер Русакис.

— Конечно, возьмет! Мы собираемся пожениться! — Джессика разозлилась на себя за проявляемую ею слабость.

— Значит, работа тебе не нужна…

— Ты хочешь предложить мне работу? С какой стати?

— А ты как думаешь?

Анжелос стоял все на том же месте, но Джессике казалось, будто расстояние между ними быстро сокращается.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала из этого дома.

Посмотрев в его глаза, Джессика забыла обо всем на свете.

— Анжелос… — прошептала она.

— Ты прекрасно знаешь, что между нами еще остались чувства.

— Но… ты же сказал, что не связываешься с сопливыми девчонками…

Он медленно протянул руку и коснулся пальцами ее щеки. Прикосновение оказалось таким нежным, что каждая клеточка тела Джессики затрепетала.

— Во-первых, ты уже выросла. Во-вторых, я сейчас говорю совершенно серьезно.

— Ты забыл, что я помолвлена?

— Мне на это наплевать. Ведь последнее слово за тобой, так?

Увидев ее взгляд, Анжелос понял, что Джессика совсем не может сейчас думать о своем женихе. Такой чувственный взор женщина дарит только объекту своего страстного желания.

— Конечно, за мной! — Джессика возмущенно помахала у него перед носом рукой с кольцом на пальце. — Я собираюсь выйти замуж. Для меня это что-то да значит!

Анжелос видел, как она злится, и с трудом сдерживал желание ее поцеловать.

— Неужели замужество для тебя так важно? — тихо спросил он.

— Конечно! — гневно ответила она и осеклась.

— Конечно, — эхом отозвался Анжелос, поднял ее руку и коснулся губами пальца, на котором было обручальное кольцо. Затем он осторожно поцеловал ее в лоб и, увидев, как она закрыла глаза, ощутил сильное возбуждение. — Неужели ты любишь Криса?

Анжелос легко коснулся пальцами ее шеи и почувствовал, как Джессика вздрогнула. Он ждал пощечины, но мисс Маршалл бездействовала.

— Неужели ты его любишь, принцесса?

Он насмешливо улыбнулся, увидев ее возмущенный взгляд. Джессика раскраснелась. Она попыталась высвободить запястье, но Анжелос крепко удерживал ее.

— Давай-ка проверим… — пробормотал он, неторопливо наклонил голову и страстно припал к ее чувственным губам.

Джессика понимала, что должна сопротивляться, но не могла. Анжелос целовал ее настолько нежно и мучительно неторопливо, что у нее закружилась голова. Джессика ощутила трепет и невыносимое желание.

С громко стучащим сердцем она прошептала его имя, обхватила руками за шею и со всей страстью прильнула к нему.

Анжелос ласкал ее плечи, спину, бедра, прижимая к себе все сильнее. Она гладила его шелковистые волосы и с нескрываемым удовольствием услышала, как он несколько раз тихо простонал. Джессика уже не скрывала своего желания близости с Анжелосом…

Внезапно раздался звонок в парадную дверь. Джессика вздрогнула и попыталась отстраниться от Анжелоса.

— Не обращай внимания, — прошептал он и снова припал к ее губам, на этот раз целуя ненасытнее.

Джессика уступила. В дверь снова позвонили. Джессика наконец совладала с собой и уперлась руками Анжелосу в грудь:

— Отпусти меня!

Он слегка ослабил объятия, но не отпустил ее. Джессика с силой оттолкнула его и попятилась назад, вовремя ухватившись за спинку кресла, чтобы не упасть.

— Трусишка, — произнес Анжелос, глядя ей вслед.

Джессика бросилась к парадному входу, уже по пути вспомнив, что следует привести себя в порядок. Она поспешно пригладила одежду и волосы, но не смогла сразу прийти в себя.

Открыв дверь, она увидела Криса. Он, оглядев ее с головы до ног, слегка нахмурился.

— Джесс? — удивленно спросил он. — С тобой все в порядке?

Услышав голос жениха, Джессика окончательно вернулась к реальности. Только Крис называл ее неприятным для нее именем «Джесс».

— Крис, — растерялась она, — извини, я…

Если бы он только знал, что происходило между Анжелосом и ею всего минуту назад!

— Я была занята и не слышала звонка в дверь, — удалось произнести ей.

Джессика ненавидела себя за ложь, ненавидела Анжелоса, из-за которого попала в подобное положение.

Внезапно жених показался девушке незнакомцем, пришедшим из чуждого ей мира. Джессика не могла обуздать чувства, которые вызывал в ней Анжелос. Она обвиняла себя во всех смертных грехах. Джессика понимала, что Ангел Ночи не остановится ни переднем, чтобы разрушить привычный для нее мир и лишить ее способности мыслить здраво.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Поздним вечером Джессика вернулась в Манорфилд. Она с трудом заставляла себя привыкать к мысли о том, что этот особняк больше ей не принадлежит.

— Ты долго отсутствовала, — раздался голос Анжелоса, вышедшего из библиотеки и стоящего теперь в дверном проеме. В голосе слышались нотки неодобрения.

— Точнее, я отсутствовала весь день, — беспечно ответила она. — Хотя тебя это не касается.

Выражение лица Анжелоса оставалось непроницаемым. Если Джессика намеревалась разозлить его, то ей это не удалось. Анжелос говорил с ней спокойным тоном!

— Я не знал, приедешь ты к ужину или нет, поэтому попросил миссис Хендерсон оставить для тебя еду. Ты ужинала?

— Не нужно беспокоиться обо мне. — Джессика весь день ничего не ела, но решила не признаваться в этом.

Анжелос был в белой рубашке и черном деловом костюме. Джессика задалась вопросом, не ждет ли он гостей.

— Твой парень не приехал вместе с тобой? — Анжелос оперся плечом о дверной косяк.

— Он мой жених, — машинально поправила его Джессика, с трудом подавляя в душе чувство стыда и обиды на предавшего ее Криса. — Не могла же я привезти его сюда без твоего позволения. В конце концов, этот дом теперь твой.

— Тебе не нужно моего позволения. Я горю желанием познакомиться с твоим женихом.

Джессика уловила подтекст в его словах, но решила не обращать на это внимания.

— Как скоро вы поженитесь?

— Через месяц.

Джессика с трудом сдерживала ярость, заставляя себя говорить спокойно и как бы между прочим.

— Мистер Аткинсон оказался не таким, как я предполагал.

— Ты следил за мной?!

— Вряд ли это можно назвать слежкой, — растягивая слова, произнес Анжелос. Он говорил насмешливо и с трудом сдерживал улыбку. — Окна кабинета выходят во двор, так что я не мог тебя не заметить.

— А чего ты ждал от Аткинсона?

— Я не думал, что он окажется таким великовозрастным. Аткинсон годится тебе в отцы.

— Неправда! Ему всего…

Джессика умолкла, внезапно вспомнив обидные слова своего жениха.

— Почему ты замолчала?

— Он совсем не похож на тебя! — выкрикнула она, не заботясь о том, поверит он ей или нет. Ей осточертели насмешливые взгляды Анжелоса и его язвительный тон.

Все, что сейчас хотела сделать Джессика, так это подняться в спальню и, закрывшись в ней, побыть в тишине. Однако, словно загипнотизированная привлекательностью Анжелоса, она не могла сдвинуться с места.

— Он — твоя полная противоположность… Он…

Джессика лгала. Сегодня днем она убедилась в том, что любовь Криса к ней на самом деле оказалась циничным притворством. Аткинсон был расчетлив и корыстен.

— Я хочу выпить. — С трудом сдерживая слезы, Джессика направилась в гостиную, где налила себе красного вина. Не успела она поднести бокал к губам, как в дверях появился Анжелос.

Внезапно осознав, что находится теперь в чужом доме, Джессика пробормотала слова извинения, потом язвительно прибавила:

— Я должна была попросить у тебя разрешения налить себе вина.

Анжелос повел широким плечом, делая вид, будто ему все равно.

— Ты мой гость, делай что хочешь. Кроме того, это вино принадлежало твоему отчиму.

Еще одно напоминание о том, в каком положении находится теперь Джессика. С трудом сдерживая злость, она сделала маленький глоток из бокала.

— Если хочешь, я заплачу тебе за вино, — произнесла она.

— Не говори ерунды! Я уже сказал тебе сегодня утром, что ты можешь оставаться здесь до тех пор, пока не найдешь квартиру. Уверен, тебе будет где жить, как только ты станешь миссис Кристофер Аткинсон.

Джессика издала губами неопределенный звук, что могло означать ее согласие со словами Анжелоса. Однако она тут же снова насторожилась и спросила:

— Откуда ты узнал его имя?

— По роду занятий я должен о многом знать. Кроме того, Питер и миссис Хендерсон в подробностях рассказали мне о твоем женихе. Они сказали, что для тебя он окажется очень выгодной партией.

Услышав последнюю фразу, Джессика сделала еще один глоток вина.

Покойный Марти пригласил на свадьбу своей падчерицы в Манорфилд кучу народа. Вероятнее всего, он рассчитывал, что деньги на это торжество даст ему Анжелос.

— Я не поэтому… — Она умолкла, притворяясь, что пьет вино.

— Да, ты выходишь за него замуж не из-за денег, — произнес Анжелос, — а потому, что он является полной противоположностью мне.

Джессика разозлилась не на шутку. Сколько еще Анжелос намерен издеваться над ней, доводя до бешенства своей язвительностью и насмешливыми замечаниями? До чего же самодоволен этот отвратительный тип!

— Ах ты, свинья! Ты что, в самом деле думаешь, будто все женщины от тебя без ума? Неужели даже предположить не можешь, что на этом свете есть хотя бы одна женщина, которую ты не интересуешь?

— Неужели эта женщина — ты?

— Да, это я! Ты не можешь представить, что я… Что это значит? — спросила она, увидев, как он качает головой. Анжелос был мрачнее тучи.

— Я никогда не поверю, что произошедшее между нами семь лет назад оставило тебя равнодушной. Ты ведь сходила по мне с ума…

— Я была молода и ужасно глупа!

— А то, что произошло между нами сегодня?

— Сегодня… — Она вцепилась пальцами в бокал, подавляя желание выплеснуть его содержимое Анжелосу в лицо. — Это была ужасная ошибка. То, что произошло сегодня, не имеет никакого значения…

— Разве? — насмешливо спросил Анжелос, его карие глаза блестели. — Извини, но я не поверю твоим словам, я помню, как ты вела себя в моих объятиях.

— Произошедшее ничего не значит. Ничего. Как я могу что-то испытывать к тебе, если меня воротит от твоих прикосновений?

— Что с тобой, Джессика? Ты злишься потому, что лишилась дома и поместья? Ты не можешь привыкнуть к тому, что тебе не все подвластно?

— Дело совсем не в этом. Просто я слишком привыкла к Манорфилду. Ты получил все, а я осталась ни с чем.

— У тебя есть жених, планы на будущее. Вряд ли мистер Аткинсон обрадуется, услышав, что ты осталась ни с чем. Разве он не в счет?

— Мне наплевать, что он подумает! — выпалила Джессика. — Завтра его уже вообще здесь не будет! Он…

Она умолкла, поняв, что из-за неуемной злости рассказывает Анжелосу то, о чем следовало молчать.

— Что он намерен делать? — спросил Анжелос, так как молчание затянулось. — Джессика?

Она молчала, ибо потеряла дар речи. Ей казалось, что она не может даже сглотнуть.

— Что произошло? Расскажи мне.

— Нет, — она покачала головой, изучая узор на ковре, только чтобы не встречаться с Анжелосом взглядом.

— Расскажи мне! — Его слова прозвучали подобно требованию надменного аристократа. — Джессика?

К своему ужасу, она заметила, что Анжелос стоит совсем близко к ней. Краем глаза Джессика могла отлично разглядеть его костюм, белую рубашку и кожаный ремень, обхватывавший стройный торс.

После расставания с Крисом Джессика побрела куда глаза глядят. Она несколько часов ходила по холмам и роще, не заботясь о том, что наступает в грязь или зацепляется одеждой за ветки. Ей хотелось укрыться от реальности и забыть обо всем, однако у нее ничего не получилось.

— Где будет твой жених завтра? — тихо спросил Анжелос. Казалось, он искренне заинтересован выслушать ее. — Что тебя так расстроило?

Анжелос взял ее за руку. Его прикосновение было очень осторожным.

— Ты должна кому-нибудь рассказать о том, что произошло.

— Крис мне больше не жених, — еле вымолвила она спустя какое-то время. Ее голос дрожал, она подняла голову и посмотрела Анжелосу в лицо. — Он разорвал помолвку.

Джессика не знала, как отреагирует Анжелос на ее слова, но явно не ожидала, что он вот так, чересчур, сдержанно и отстраненно, посмотрит на нее.

— Это из-за того, что…

— Нет, я ничего ему об этом не говорила. Было бы лучше, если бы я обо всем рассказала. Все оказалось намного серьезнее, чем я предполагала.

Анжелос на краткий миг слегка сжал ее предплечье:

— Говори.

— Он сказал, что до него дошли слухи о твоем приезде. Он хотел узнать, кто ты и зачем приехал. Люди в деревне только о тебе и говорят. — Она заставила себя рассмеяться, отчего чувственные губы Анжелоса слегка изогнулись в улыбке. Он продолжал молчать и слушать ее. — Конечно же, мне пришлось рассказать о завещании Марти и его пристрастии к азартным играм, о том, как он все потерял, а ты оплатил его долги. Крис захотел узнать, что вся эта ситуация означает для нас с ним, вернее, для меня. Узнав, что я не являюсь наследницей поместья… что у меня нет денег, нет дома… который он намеревался…

— Он хотел жениться на тебе из-за денег, — резко произнес Анжелос, но Джессика не разозлилась, а, наоборот, молча кивнула. — Его дела шли из рук вон плохо, поэтому ему нужен был выгодный брак.

Джессика горько рассмеялась:

— Моя жизнь преподносит мне сюрприз за сюрпризом: сначала Марти, теперь Крис… Я интересовала его только как падчерица богача Марти. Вот почему он так спешил с нашей свадьбой. Ему нужно было оплатить свои долги. Именно поэтому он так торопился затащить меня в свою постель.

— У него была другая женщина.

— Да, — прошептала Джессика. — Из-за нее он так часто ездил в Лондон. Он сказал, что в сравнении с ней я просто ничтожество. Он говорил, что та женщина нужна ему для секса, а я интересую его только из-за денег.

Джессика умолкла и расплакалась.

Анжелос тихо выругался по-гречески, взял у нее из рук бокал с вином и поставил его на журнальный столик. Развернув Джессику к себе, он обнял ее и прижал к груди.

— Не плачь, — резко произнес он. — Он недостоин твоих слез.

— Знаю, — она вздохнула и шмыгнула носом. — Знаю, но я думала… что интересую его как женщина, а он сказал, что его любовница…

— Этот человек настоящий ублюдок и лжец, — внезапно произнес Анжелос, отчего Джессика едва заметно улыбнулась. — Он понятия не имеет, что такое красивая женщина.

— Спасибо за комплимент… — начала она, но Анжелос заставил ее замолчать, решительно покачав головой.

Он вытер пальцами слезы с ее лица.

— Не плачь из-за того, кто недостоин тебя.

— Он предал меня.

— Тогда разозлись на него, но не плачь. Забудь о нем.

Поддавшись импульсу, Джессика поцеловала Анжелоса в щеку, вдохнув аромат его одеколона и кожи. Крис никогда не вызывал в ней такого желания, как Анжелос. Именно Анжелос всего одним прикосновением заставлял ее чувствовать себя желанной женщиной. Сегодня утром, когда они целовались, Джессика словно пробудилась от долгого сна, хотя, возможно, причиной этому была масса переживаний.

Она услышала, как изменилось дыхание Анжелоса после ее осторожного поцелуя в щеку. Он явно неравнодушен к ней. Джессика боялась даже подумать о том, что произойдет, если она поддастся своим эмоциям.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Джессика, — прошептал Анжелос, чувствуя невыносимое желание только от одного ее поцелуя. — Ты понимаешь, что сейчас делаешь? Ты уверена в том, что хочешь…

Он умолк, ибо Джессика снова поцеловала его. Ее голова пошла кругом, она решила отдаться тем умопомрачительным ощущениям, что овладевали ею рядом с Анжелосом.

Она и Крис были помолвлены, но ни разу за прошедшие полгода этот человек не вызвал у нее чувств, даже отдаленно напоминающих те, какие будил в ней Анжелос.

— Уверена ли я? — пробормотала она у подбородка Анжелоса.

— Ты знаешь, о чем я говорю, — хрипло проворчал он.

— Разве?

Джессика обхватила его за плечи, пытаясь сохранять равновесие. Прижав девушку к себе, Анжелос со всей страстью поцеловал ее в губы.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что делаешь, — произнес он, наконец прервав поцелуй.

Голос рассудка упрекал Джессику в том, что она так легко подчиняется своим эмоциям, но сердце говорило об обратном. Когда Анжелос целовал ее вот так: жадно, чувственно, нежно и неистово, Джессика не могла думать ни о ком и ни о чем. По правде говоря, теперь ей было на все наплевать. В конце концов, она свободна и имеет право поступать так, как хочет.

— Да, — прошептала она, — ты прав, я понимаю, что делаю.

Когда Анжелос еще раз поцеловал ее в губы, Джессика затрепетала с новой силой. Ее ноги стали ватными. Джессике казалось, что она очутилась посреди бурного океана, а ее тело балансирует на гигантских волнах, уносящих в неизвестность. Чувственность завладела ею целиком. Она оказалась не готовой к столь сильному напору эмоций. Как и несколько лет назад, когда Джессика влюбилась в Анжелоса, она ощущала себя наивной и невинной девочкой. Если бы только она могла изменить прошлое, то не вела бы себя так снова. Ее тогдашнее малодушие полностью изменило ее жизнь.

А сейчас Джессике не было дела ни до чего. Впервые за долгое время она чувствовала себя живой. Ей стало наплевать на ложь Криса. Она ощущала себя подлинной женщиной, жаждущей отдаться во власть неистовой страсти.

Джессика разомкнула губы, и язык Анжелоса скользнул в ее рот. Она прильнула к мужчине, наслаждаясь его объятиями, жаром и запахом его тела.

— Да, — прошептала она, — именно этого я и хотела. Это…

Джессика припала к его губам в неторопливом, сладостном поцелуе, обводя языком контур его рта и слегка покусывая его нижнюю губу. У Анжелоса перехватило дыхание, и он едва слышно выдохнул ее имя. Джессика принялась покрывать поцелуями его подбородок и шею. Его дыхание участилось, он уже не мог скрывать своего возбуждения.

— Джессика…

Он обнял девушку крепче, потом внезапно отпустил и принялся ласкать ее спину и ягодицы.

Джессика не верила в происходящее. Неужели этот потрясающий мужчина считает ее желанной?

Охваченные вожделением, оба начали раздевать друг друга.

— Я думаю, нам нужно найти местечко поудобнее, — произнес Анжелос, подхватил ее на руки и, поднеся к дивану, стоявшему у стены, опустил на него.

Джессика забылась под ласками и поцелуями Анжелоса и потеряла счет времени. В какой-то момент она снова показалась себе влюбленной в конюха девчонкой, которая безрассудно бросилась в объятия страсти семь лет назад.

Ощущения от прикосновений его губ к ее коже потрясли Джессику. Ей казалось, что именно этих чувств она ждала так долго. Если говорить начистоту, то ждала она с того момента, как впервые увидела Анжелоса в конюшне в Манорфилде. Сейчас Джессика слегка постанывала под ласками Анжелоса. Она запустила пальцы в его волосы, прижимая его голову крепче к своей груди. Будто ощутив возбуждение Джессики, Анжелос принялся ласкать ее живот.

— Анжелос! — воскликнула она.

Этот крик напоминал одновременно протест, страстность и желание. Джессике казалось, что она все никак не может прильнуть к нему сильнее.

— Да, дорогая, какая же ты страстная… Ощутив очередную волну наслаждения,

Джессика затаила дыхание. Анжелос тихо простонал и обхватил ее крепче.

— Анжелос, как же мне хорошо с тобой… — постанывая, шептала она. — Я отомщу ему тем, что буду счастлива…

И внезапно все изменилось. Анжелос замер и фыркнул от смеха. Открыв глаза, Джессика увидела, что он поднялся с дивана и стоит, молча наблюдая за ней. Спустя какое-то время он принялся подбирать с пола свою одежду.

— Анжелос, прошу, не уходи…

— Я не намерен служить орудием мести твоему бывшему жениху!

— Анжелос, это не так… — Джессика попыталась присесть на диване, но подушки оказались слишком мягкими, и она снова упала на них.

Он молча повернулся и вышел из гостиной, хлопнув дверью.

Джессика в отчаянии крикнула ему вслед:

— Подожди! Все не так, как ты подумал! — но услышала, как стукнула парадная дверь. Затем раздался звук отъезжающего от дома автомобиля, и наступила тишина.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Джессика в беспокойстве вышагивала по библиотеке, ожидая возвращения Анжелоса. Она провела всю ночь без сна.

Девушка уже видела подобный гнев в глазах Анжелоса семь лет назад. Это произошло в тот проклятый вечер, когда Марти застал их вместе. Джессика впервые в жизни влюбилась как сумасшедшая, едва только увидела нового конюха своего отчима. Он казался ей таким взрослым, цельным, привлекательным и опасным!

Она ходила за Анжелосом по пятам, словно щенок, пыталась флиртовать и всячески привлекала его внимание. Джессика даже купила однажды билеты на какое-то шоу, заявив, что это подарок, и пригласила Анжелоса пойти вместе с ней. Он тогда отказался, сославшись на работу, но Джессика видела его позже, когда он возвращался из паба в обнимку с одной из служанок по имени Люсиль.

Чувствуя себя униженной и ревнуя его, Джессика решила отомстить Анжелосу.

Каким-то образом ей удалось раздобыть ключ от квартиры Анжелоса. И вот в один из дней, надев новое нижнее белье и пальто, Джессика объявилась в его жилище. Увидев девушку, Анжелос рассердился и отправил ее прочь.

Джессика тогда и слушать его не захотела. Она обхватила Анжелоса за шею и принялась целовать его в губы. В какой-то момент ей показалось, что он ответил на ее поцелуй.

Однако в следующее мгновение Анжелос отстранился от нее и заявил:

— Не льсти себе, детка, ты мне безразлична. Я не развлекаюсь с сопливыми девчонками.

Все эти годы Джессика постоянно прокручивала в мозгу эту сцену, в которой Анжелос отверг ее. Его отказ ошеломил ее. И вдруг в квартире Анжелоса появился Марти. Увидев падчерицу с растрепанными волосами, размазанной по лицу губной помадой и в неглиже, Марти рассвирепел.

— Что здесь происходит, черт побери?! — крикнул он тогда.

На несколько секунд Джессика лишилась дара речи, а потом принялась высвобождаться из объятий Анжелоса.

— Я не имела в виду… — сказала она. — Я не хотела… он заставил меня…

При этих словах Анжелос отпустил ее, и она едва удержалась на ногах.

— Убирайся отсюда! — заорал Марти Анжелосу.

На следующее утро Анжелос уехал из имения, и больше о нем никто ничего не слышал.

Сейчас, по прошествии семи лет, Джессика понимала, что вела тогда себя невыразимо глупо, даже подло. Ей следовало рассказать Марти правду, но она произнесла эти несправедливые слова, за что и поплатилась.

Теперь Джессика снова сотворила глупость, сказав в момент близости то, что разозлило Анжелоса. Она решила поговорить с ним начистоту и все объяснить.

Вздохнув, Джессика устроилась на диване у камина и принялась ждать. Бессонная ночь сделала свое дело, и вскоре, закрыв глаза, Джессика погрузилась в сон.

Покинув дом, Анжелос хотел только одного: забыть о том, что произошло между ним и Джессикой, и успокоиться.

Он всю ночь провел в автомобиле, катаясь по улицам и прокручивая в мозгу план мести мисс Маршалл. Пора поставить леди Джессику на место!

Подойдя к парадной двери дома, Анжелос обнаружил, что она слегка приоткрыта. В доме стояла тишина. Шаги Анжелоса гулко раздавались по деревянному полу.

— Джессика? — позвал Анжелос.

Ответа не последовало. Неужели Джессика собрала свои вещи и уехала? Подобное предположение должно было бы обрадовать Анжелоса, но он почувствовал разочарование. Даже сейчас, злясь на Джессику, он не мог и представить, что снова потеряет ее.

— Джессика? — позвал он громче.

Снова нет ответа. Тихо выругавшись по-гречески, Анжелос уже собрался подняться наверх, чтобы принять душ, как до него донесся слабый звук. Сначала ему показалось, что он ослышался. Оглядев гостиную, Анжелос заметил лежащую на диване у камина женщину. Это была Джессика. При виде ее Анжелос вспомнил, как несколько часов назад они целовали и ласкали друг друга, и заскрежетал зубами от злости на свою теперешнюю несдержанность. Неужели он никогда не сможет забыть эту женщину? Как же ему обуздать свое влечение к ней?

Какая глупость! Он отрывисто рассмеялся, и Джессика пошевелилась во сне, потом тихо произнесла:

— Кто здесь? Это ты, Анжелос?

— Конечно, я, — растягивая слова, язвительно произнес он.

— Ты вернулся сюда!

— Этот дом принадлежит мне. Куда еще, по-твоему, я должен был вернуться?

Услышав напоминание о своем положении в особняке, Джессика решила подняться с дивана, однако быстро ей это сделать не удалось, ибо она нервничала. Пригладив руками волосы, Джессика встала и одернула юбку. Застегивая блузку, она перепутала петли для пуговиц, и блузка оказалась наполовину распахнутой, белья под ней не было.

Но больше всего Джессику волновало то, что под гипнотическим взглядом Анжелоса она казалась себе кроликом, на которую охотится удав.

— Возможно, ты пожелаешь вернуться в Грецию, — сказала она.

Джессика не хотела признаваться в своих опасениях, что Анжелос уедет в Грецию, не предупредив ее об этом. Она страшилась, что он уйдет из ее жизни и она больше никогда его не увидит. Обо всем этом Джессика размышляла, сидя в полутемном доме и ожидая возвращения Анжелоса. За последние несколько дней в ее жизни изменилось все, и теперь она должна была найти способ существовать дальше.

— Ты думаешь, я уеду и оставлю тебе особняк Манор? — спросил Анжелос.

К своему ужасу, Джессика заметила в его тоне насмешливые нотки.

— Я не уеду, дорогая, и тебе не удастся так легко отделаться от меня.

— Я никогда не хотела, чтобы ты уехал отсюда! — воскликнула она, в глубине души понимая, что говорит правду. Она с таким нетерпением ждала его возвращения, и даже представляла, как он входит в парадную дверь. Все мысли Джессики были заняты только размышлениями об Анжелосе.

— Я, должен признаться, удивлен твоим присутствием здесь, — произнес Анжелос, снова выводя Джессику из себя.

Неужели он рассчитывал, что она соберет свои вещи и уедет, не дождавшись его возвращения? Он думал, что она ринется в темноту ночи, даже не попрощавшись с ним?

Хотя, если быть честной, Джессика пару раз размышляла о таком варианте развития событий. Однако желание увидеться с Анжелосом, чтобы объяснить ему, что он неверно понял ее реакцию во время близости, побудило ее не уезжать. Поэтому после его ухода Джессика, усевшись на диван и сжав кулаки, уставилась в окно, надеясь на то, что Анжелос скоро вернется.

— Я могла бы ответить, как и ты, — она против желания заговорила резко, ибо ее одолевала ярость. — Куда я могу пойти? Ты ясно дал мне понять, что этот дом теперь принадлежит тебе, а я здесь нежеланная гостья. Однако поверь, что, будь у меня другое жилище, я тут же переехала бы отсюда. Ты и глазом моргнуть бы не успел, как я уехала бы из этого дома! Я могла бы покинуть его еще вчера, но обстоятельства…

Джессика умолкла. От воспоминаний о вчерашнем дне у нее голова пошла кругом.

Ведь она фактически совсем позабыла о Крисе и о том, как он обошелся с ней! Джессика не вспоминала о его лжи и изменах, его любовнице, к которой он ездил, даже обручившись с ней, с Джессикой. Вчера она была опустошенной, разбитой, ее мысли путались, но присутствие Анжелоса все изменило. Этому человеку удалось заставить ее позабыть обо всем и отдаться во власть наслаждения.

Вчера Джессика могла думать только об Анжелосе.

Девушка рассеянно покачала головой, не в силах поверить, что размышляет надо всем этим всерьез. Что с ней происходит? Всего несколько дней назад она была убеждена в своей любви к Крису, была готова стать его женой и прожить с ним до конца своих дней. Она считала, что ее брак будет основан на дружеских чувствах, которые постепенно перерастут в неторопливую, спокойную любовь. А теперь все оказалось иначе.

— Ты передумала? — спросил Анжелос, увидев, как она качает головой, хотя сказала о своем намерении утвердительно. — Ты останешься или уедешь?

— Я уехала бы отсюда, будь у меня малейшая на то возможность. Я знаю, что ты хочешь моего отъезда… чтобы я исчезла из твоей жизни. Я знаю…

Она умолкла, увидев, как Анжелос решительно сдвинул брови.

— Если ты так считаешь, то сильно заблуждаешься. Разве вчерашние события ничего тебе не доказали? Ты думаешь, что между нами ничего не происходит?

— Я знаю, что между нами происходит…

Она снова дрожащей рукой провела по волосам, потом принялась одергивать одежду, пытаясь привести себя в порядок. Однако все ее попытки были безуспешными. В конце концов, чувствуя небывалое разочарование, Джессика воскликнула:

— Я знаю, что ты хочешь затащить меня в постель и утолить свою страсть. Это единственное, чего ты хочешь. Тебе нужно просто удовлетворить свое желание, — сказала она.

— Нет… — тихо, но твердо произнес Анжелос.

Однако Джессика не слушала его, она решила выплеснуть на Анжелоса всю накопившуюся в душе обиду.

— Ты точно такой же, как все мужчины. Ты ничем не отличаешься от Криса…

— Нет! — рассерженно взревел он.

Услышав его возглас, Джессика сразу умолкла. Ей показалось, что на голову ей вылили ушат ледяной воды, поэтому она замерла на месте. Она понимала, что наговорила лишнего, сравнив Анжелоса с Крисом. По меньшей мере Анжелос не отрицает, что хочет ее, пусть это его влечение к ней и временно. Крис всегда лгал ей, прикидываясь заинтересованным в ней как в женщине. Ее бывший жених никогда не испытывал к ней даже малейшего желания.

— Как ты смеешь сравнивать меня с тем отродьем, с которым была помолвлена! Что ты себе позволяешь? Я нисколько не…

— Нисколько не… Нисколько не… Что ты имеешь в виду? — Будучи рассерженной на всех и вся, Джессика заговорила холодно и язвительно. — То есть ты хочешь сказать, что если бы мы… если бы я позволила тебе… если бы мы переспали вчера вечером, то это стало бы для тебя не просто мимолетной интрижкой? Ты хочешь убедить меня в том, что, проснувшись утром, я увидела бы тебя рядом? Ты никуда бы не уехал? Ты воспринял бы наши отношения всерьез? Ты…

— Да!

Ответ Анжелоса прозвучал настолько убедительно и яростно, что Джессика снова умолкла на полуслове и растерянно посмотрела на него, чувствуя смущение и не веря тому, что он сказал.

— Да, — повторил Анжелос, на этот раз тише и менее подчеркнуто. — И да, и нет. Я точно был бы здесь утром — это да. И я никуда бы не уехал — это нет. Нет, это не стало бы для меня мимолетной…

Внезапно Анжелос заговорил с легким акцентом, что придало его словам больше человечности и мягкости. По какой-то необъяснимой причине именно это заставило Джессику унять гнев и прислушаться к тому, что он говорит. Казалось, слова Анжелоса проникают прямо в ее мозг.

— Интрижкой, — слабым голосом закончила она, внезапно осознав, что очень хотела услышать его ответ. Джессика даже задержала дыхание, а потом с трудом, шумно выдохнула. Ей было все равно, догадался он о ее состоянии или нет.

— Я не собирался затаскивать тебя в постель, — произнес он с гримасой отвращения, которая выказывала его отношение к обсуждаемому вопросу лучше слов. Анжелоса явно задело обвинение Джессики. — А потом уезжать утром.

— Ты бы так не сделал? — спросила она.

— Не сделал бы.

Анжелос явно говорил правду. Охваченный благородным гневом, он стоял перед Джессикой, выпрямив плечи и вздернув подбородок. Он был чрезвычайно обижен на нее, это читалось по выражению его лица. Внезапно Джессика почувствовала дрожь. Она с трепетом ждала продолжения того, что собирался сказать Анжелос.

— Почему ты уверен, что не уехал бы?

— Почему я уверен? Потому, что мне недостаточно провести с тобой всего одну ночь. То чувство, которое до сих пор существует между нами, невозможно утолить за несколько часов.

— Т-ты так думаешь?

Голос Джессики дрожал сильнее, чем прежде. Чувствуя, что Анжелос говорит правду и в самом деле неравнодушен к ней, она начинала верить, будто он действительно желает, чтобы она оставалась рядом с ним. Анжелос признался, что все еще хочет ее, и даже сильнее, чем раньше. О таком Джессика и мечтать не могла.

— Ах, Джессика… — Анжелос обратился к ней тихо и слегка насмешливо, потом сделал шаг в ее сторону. Подняв руку, он осторожно провел кончиками пальцев по ее виску, скуле, подбородку и очертил пальцем контур ее подрагивающих губ. Джессика заметила, какими темными стали глаза Анжелоса, когда он увидел ее реакцию на его прикосновение. — Ты все еще сомневаешься в том, что мы испытываем друг к другу тягу? — спросил он. — Ты считаешь, мы притворяемся?

Конечно же, Джессика не сомневалась, что между ними вот уже давно существует притяжение. Посмотрев на его лицо, в его глаза, она увидела искренность и убежденность в том, что он говорит. Джессика не знала наверняка, о нынешнем моменте рассуждает Анжелос или обо всем сегодняшнем дне, но в искренности его сомневаться не приходилось.

Однако она не смогла ничего ему ответить. Все, что ей удалось сделать, так это молча покачать головой. Казалось, ее язык прилип к небу намертво.

Но Анжелоса удовлетворил ее молчаливый ответ. Он едва заметно улыбнулся. Улыбка была настолько мимолетной, что Джессика даже решила, будто она неверно истолковала увиденное. Однако внутри у нее разлилось тепло, по телу пробежал трепет, а сердце бешено забилось от волнения.

Ощутив все это, Джессика поняла, насколько небезразличен ей Анжелос.

Он нравился ей так сильно, что эротические фантазии снова вскружили ее голову, унося прочь из реальности. Сейчас для Джессики существовал только Анжелос и та атмосфера, которую он создавал, находясь рядом с ней.

Анжелос проявлял к ней интерес. Он сказал, что одной ночи с ней ему будет недостаточно.

То чувство, которое до сих пор существует между нами, невозможно утолить за несколько часов…

В душе Джессики вспыхнула слабая надежда, облегчая душевную боль, которая измучила ее за последние несколько дней.

— Анжелос… — произнесла она дрожащим голосом.

Однако Анжелос надменно взмахнул рукой, приказывая ей замолчать, и, внезапно сделав несколько шагов, уселся на широкий подлокотник стоявшего рядом кожаного кресла. Одну ногу он поставил на сиденье, другая осталась на полу. Скрестив руки на широкой груди, Анжелос сказал:

— Думаю, теперь нам лучше всего поговорить о той работе, которую я тебе предлагаю.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Какую работу имеет в виду Анжелос? Что он намерен предложить Джессике?

Его последние слова эхом отозвались в ее мозгу: думаю, теперь нам лучше всего поговорить о той работе, которую я тебе предлагаю.

Мысли сменяли одна другую в ее голове так стремительно, что Джессике стало не по себе. Чувствуя сильное головокружение, она оперлась спиной о шкаф, чтобы не упасть. Отвесь ей Анжелос пощечину, она явно ощутила бы меньшую озадаченность. Почему он снова так официален и холоден с ней? Откуда в нем это внезапное равнодушие?

А может быть, Джессика ослышалась?

Когда именно Анжелос был правдив? Видимо, Джессика неверно истолковала его слова: то чувство, которое до сих пор существует между нами, невозможно утолить за несколько часов. Тогда неудивительно, отчего он внезапно стал общаться с ней по-деловому.

Джессика не понимала, что происходит, и не могла даже строить предположений. Анжелос все еще сидел на подлокотнике кресла и пристально разглядывал ее. Выражение его лица при этом оставалось загадочным.

— Ты предлагаешь мне работу? — спросила она.

— Если помнишь, я уже предложил. Это было вчера, до того, как ты отправилась на встречу со своим женихом.

Ах, он об этом! Теперь Джессика обо всем вспомнила. Анжелос в самом деле говорил ей о том, что предлагает работу и якобы не хочет ее отъезда из этого дома. Потом он придвинулся к ней, заявил, что ему не до шуток, и поцеловал ее. И вот именно с этого момента Джессика перестала здраво рассуждать и четко помнить события. С того самого мгновения ею овладело неуемное желание принадлежать Анжелосу. Подобного она не испытывала ни с одним мужчиной.

Поддавшись страсти, Джессика забыла о последних двух днях, полных горя и разочарований. Все ее мысли занял Анжелос. Он был единственным человеком, что-либо значившим для нее. Она лишилась всего: наследства, веры в порядочность Марти, которого боготворила, доверия к Крису, которого считала лучшим из возможных кандидатов в мужья. Казалось, все в ее жизни рухнуло в одночасье. Джессике самой не верилось в то, насколько изменилось ее существование.

— Мы вообще-то не обсудили детали работы, — устало произнесла она. — Что ты намерен мне предложить?

— Я готов предложить тебе работу в особняке.

Анжелос поднялся на ноги и, распрямив широкие плечи, лениво потянулся. Рубашка из тонкого материала была заправлена в брюки, подчеркивая стройность его торса. Руки обнажились до локтей, и Джессика обратила внимание на дразнящий и привлекательный оливковый оттенок его кожи, покрытой черными волосками. Во рту у Джессики пересохло. Она затрепетала, вспомнив, как эти руки касались ее тела, и вновь испытав чувственный восторг.

К счастью для Джессики, Анжелос повернулся к ней спиной, затем подошел к окну и выглянул на улицу. Ветер трепал деревья, растущие на огромной зеленой лужайке. По меньшей мере ей не придется стыдиться того, что Анжелос увидел ее раскрасневшейся от волнующих воспоминаний. Джессика понимала, что он сразу же догадается о причине такого ее поведения и сделает соответствующие выводы.

— Вероятно, за эти годы тебе удалось научиться управлять поместьем, — сказал он.

— Марти обучал меня этому…

Зачем она говорит об этом Анжелосу? Ведь он явно обо всем уже знает. Джессика не могла отвести взгляд от Анжелоса, с хозяйским видом стоящего у окна. Он засунул руки глубоко в карманы брюк и слегка наклонил голову, рассматривая красивый пейзаж. Джессика вспомнила, что однажды уже видела Анжелоса в точно такой же позе: это было после похорон Марти. Анжелос показался тогда Джессике надменным лордом, обозревающим свои владения.

Жаль, что Джессика даже предполагать не могла, как повернутся события после смерти Марти. Если бы Марти только намекнул на свое банкротство, она по меньшей мере была бы готова принять самые худшие известия. Возможно, Джессика даже заранее побеспокоилась бы о своем трудоустройстве. Ведь тогда ей не пришлось бы сдаваться на милость победителя и принимать то, что предлагает ей Анжелос.

— Тебе нравилось управлять поместьем? — спросил он.

— Да, мне это казалось интересным. У нас с Марти были большие планы насчет Норт-Копса и ферм Фелпершам. Мы хотели там все усовершенствовать…

Джессика умолкла, увидев, как Анжелос неторопливо кивнул, не отводя глаз от окна. В душе Джессики вспыхнула искорка надежды. Неужели это возможно? Снится ли ей сон, или Анжелос в самом деле решил пойти ей навстречу? Неужели он намерен предложить ей должность управляющего Манорфилдом, что хотел сделать Марти? Неужели она останется в этом особняке, который очень любит? Пожалуй, ей удастся даже поработать с Анжелосом какое-то время вместе. Ее сердце билось настолько часто, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. От мучительной неловкости Джессике стало трудно дышать.

— У меня тоже есть свои планы насчет ферм Фелпершам, — сказал Анжелос.

Джессика теперь с трудом пыталась взять себя в руки. Если бы только по лицу Анжелоса она могла понять, искренен он с ней или нет. Последние несколько дней окончательно вымотали девушку. Казалось, что еще одно разочарование просто погубит ее. Анжелос стоял к ней вполоборота, высоко подняв голову.

— У тебя есть планы? Отлично. А каковы они? — произнесла Джессика.

— Мои планы не имеют к тебе отношения, — ответил он.

Выражение лица Анжелоса было отнюдь не добродушным. Его взгляд оставался суровым. Неважно, какие планы он имел насчет Джессики, но они явно не были такими радужными, какими она их себе вообразила, наивно надеясь на лучшее.

Как Джессика вообще могла так размечтаться? Ведь она прекрасно знала, каков именно Анжелос или, как она называла его, Ангел Ночи. Ей следовало предполагать такое развитие событий заранее.

— Не имеют? — выдавила она, изо всех сил стараясь держать эмоции под контролем.

— Нет, — Анжелос тряхнул головой, давая понять своим равнодушным видом, что она не ослышалась. — Такие занятия не для изнеженных барышень.

Итак, он считает ее изнеженной барышней. Джессика дважды открыла рот, чтобы ответить, но ответ сформулировать так и не смогла. Изнеженная барышня! Ей следовало знать, чем все обернется.

Джессика должна была предвидеть подобные события. Она ведь знала, каков Анжелос и зачем именно он приехал в Манорфилд. Он появился здесь, чтобы отобрать у нее имение, и преуспел в этом. Анжелос отомстил ей за прошлую обиду. Ведь он тогда потерял работу потому, что она повела себя как испуганная девчонка. Сейчас Джессика позволила себе расслабиться и думать о том, о чем не следовало. Размышления привели ее в страну грез. Анжелос сказал ей, что очень хочет ее как женщину. А она вообразила себе невесть что, какую-то романтическую чепуху.

Анжелос прямо сказал ей лишь о том, что хочет обладать ею. Он имел в виду только испытываемую им страсть. Анжелос нисколько не намеревался заботиться о ней или помогать. Он явно ничего не забыл и не простил обиды.

Он понял, что Джессика вынуждена уступать ему, находясь в безвыходном положении, и решил воспользоваться ситуацией, чтобы нанести ей очередной удар и сделать свою месть изощреннее.

— Какие обязанности подразумевает та работа, которую ты мне предлагаешь? — спросила она.

Анжелос неторопливо улыбнулся, его улыбка показалась Джессике жестокой. При виде его блестящего взгляда у нее сжалось сердце. Никогда прежде она не чувствовала себя подобно крохотной дрожащей мыши, ждущей своей участи.

— Разве ты еще не поняла?

— Не поняла, — ответила Джессика и увидела, как он едва заметно нахмурился.

Пусть это будет ее небольшим триумфом, но она должна испытать его. Если Анжелос имел в виду то, о чем она подумала, следует заставить его озвучить это. Он должен признаться ей во всем сам, поведать о своих планах. Джессика не намерена помогать ему. Голос рассудка кричал ей о том, что она по-прежнему ведет себя неразумно и испытывает призрачную надежду. Анжелос не предполагал ничего из того, о чем она так мечтала.

Джессика решила не выставлять себя дурой, поэтому, как могла, обуздала эмоции и заговорила спокойно:

— Может, будет лучше, если ты расскажешь мне о моих обязанностях?

Услышав это, Анжелос едва заметно улыбнулся. Только после того, как он снова посерьезнел, Джессика ощутила внезапный прилив холода. Именно тогда она поняла, что одной своей едва заметной улыбкой Анжелос способен придать ее жизни смысл.

— Ты всегда отличалась манерностью, — растягивая слова, произнес Анжелос и подошел к столику, на котором со дня похорон Марти стояли напитки. Открыв бутылку с минеральной водой, он наливал ее в стакан, полностью сосредоточившись на этом процессе. Анжелос намеренно не смотрел на Джессику.

Любой мужчина, по ее мнению, сейчас раздумывал бы над тем, что сказать ей. Любой, но не Анжелос. Он прекрасно знает о том, что делает, и добивается поставленной перед собой цели. Анжелос специально выдерживает паузу, чтобы произвести определенный эффект. Он хочет довести Джессику до белого каления.

— Я предложил тебе работу…

Налив воды в стакан, он взял его с подноса, поднес ко рту и сделал медленный глоток. Отпивая воду, Анжелос в упор смотрел на Джессику. При виде его решительного взгляда у нее пересохло во рту. Она замерла на месте, не в силах сглотнуть.

Она знала, вернее, догадывалась о том, что Анжелос собрался сообщить ей. Тем не менее у Джессики в душе возникло мрачное подозрение, что сказанное Анжелосом будет отвратительнее того, чего она ждала.

— И я сдержу свое слово. Однако у меня нет уверенности, что тебе понравится предложенное мною. Понимаешь, я боюсь, что в особняке имеется только одна вакансия.

Итак, Анжелос боится, подумала Джессика и в душе возмутилась его цинизмом. Скажи он ей, что сожалеет, это прозвучало бы менее вызывающе. Оба знали об этом. И Анжелос, и Джессика просто вели интеллектуальную игру, хотя ни один из них не был готов признаться в этом.

— Что это за вакансия? — спросила она.

— В данный момент мне нужен конюх… если быть точным, то помощник в конюшне. Это единственное свободное место.

Джессика знала, что все именно так и закончится. Анжелос хотел отомстить ей. А как лучше всего отомстить обидчику? Нужно просто поставить его в те же условия, в которых ранее находился обиженный. Теперь Анжелос и Джессика поменяются ролями, и она отправится туда, где он работал несколько лет назад. В прежние времена Джессика являла собой образец манерной девушки, в чем, кстати, Анжелос всегда упрекал ее. Джессика была обожаема, лелеема и, возможно, избалована Марти, который удочерил ее. Марти очень хотел иметь собственных детей, но это было недостижимо. Анжелос был нанят им в качестве конюха, чтобы убирать в конюшне, ухаживать за конем Джессики, седлать его и готовить к тому моменту, когда ей вздумается покататься верхом.

Теперь Анжелос — хозяин особняка. То, что он запланировал, подразумевает, что Джессика будет…

Ее мысль оборвалась. Джессика была вне себя от ярости. Анжелос приготовил для нее очередной удар, хотя давно уже поймал ее в ловушку, и знал об этом. Да, Анжелос оказался расчетливым мстителем. Он понимал, как именно будет чувствовать себя Джессика, оказавшись в положении его слуги.

Джессика вспомнила своего любимого чистокровного арабского скакуна по кличке Чарли, которого Марти подарил ей на двадцать первый день рождения. Она обожала этого коня. Джессика проводила с Чарли каждую свободную минуту, ухаживая за ним, дрессируя его, демонстрируя всем, какой он умница.

Конь был приобретен на имя Марти. Чарли являлся частью собственности, находившейся в Манорфилде. Марти и предположить не мог, что нужно было бы переписать купчую на Джессику. Ведь ни он, ни она тогда не могли предвидеть дальнейшего развития событий.

А теперь, согласно закону, любимый жеребец Джессики перешел в собственность к новому владельцу Манорфилда. Другими словами, Чарли принадлежит теперь Анжелосу — этому дьявольски привлекательному Ангелу Ночи. Джессика подозревала, что Анжелос отлично знал о ее привязанности к коню. Он намеренно использовал ее чувства, дабы нанести более ощутимый удар по ее самолюбию. Анжелос загнал Джессику в угол, отобрав все, что было дорого для нее.

До чего же Анжелос хладнокровен и расчетлив в достижении своей цели!

— Ты ублюдок!

К удивлению Джессики, в ответ на ее высказывание он только улыбнулся. На этот раз его губы сильнее растянулись в улыбке, но улыбка не стала даже чуть-чуть сердечнее. Его улыбка была злобной, жестокой. А чему, собственно говоря, Джессика удивляется?

— Если ты хочешь обидеть меня, принцесса, подбери хотя бы подходящие слова, чтобы я в самом деле мог на тебя обидеться. Я знаю, что я ублюдок, ибо являюсь незаконнорожденным. Я узнал об этом еще тогда, когда учился ходить. Позже мне стало известно, почему меня так называли. Мне сообщили, что мой отец соблазнил мою мать, а потом бросил ее беременной, чтобы жениться на той, с кем был помолвлен.

Джессике подобное и в голову не приходило. Мысль о том, что у нее с Анжелосом может быть в судьбе нечто общее, взволновала ее. Увидев выражение ее лица, Анжелос неодобрительно покачал головой:

— Не нужно, принцесса… Не вздумай заявить о том, что сочувствуешь мне. Меня это не разжалобит. У тебя ничего не получится.

— Я не собираюсь тебе сочувствовать! — ответила Джессика. — Мне следовало знать, что ты предложишь мне именно такую работу. Ты ведь не намерен жалеть меня. И я не собираюсь всерьез рассматривать твое предложение о работе. Я никогда не соглашусь работать конюхом.

— Не согласишься? — Анжелос цинично усмехнулся и кивнул. — Я ждал от тебя такого ответа, так что приготовил для тебя вторую вакансию.

— Ты предлагаешь мне другую работу? Джессика больно прикусила нижнюю губу, боясь подумать о том, что еще придумал для нее Анжелос. А может быть, она все неправильно понимает и он действительно хочет предложить ей хорошую работу? Что, если Анжелос намеренно заводит с ней такие разговоры, проверяя ее реакцию? Ведь он называет ее манерной дамой, которая считает ниже своего достоинства заниматься хозяйством. Ее ответ на предложение поработать конюхом доказал Анжелосу верность его мнения. Каким-то непостижимым образом ему всегда удавалось вывести ее из себя и добиться от нее правдивого ответа.

— Я бы назвал это другой должностью, — кивнул Анжелос.

— И что это? — спросила Джессика, побуждая его продолжать, когда он умолк. Анжелос намеренно неторопливо отпил воды из стакана. Джессика не выдержала и крикнула: — Анжелос, говори!

— Я не хочу торопить события, — сказал он ей, видя, что она чуть не топнула ногой от нетерпения. — В конце концов, я делаю это не каждый день.

— Делаешь что?

Он снова умолк, сделал еще один глоток воды, потом поставил стакан на стол.

— Что ты хочешь мне предложить? — спросила она.

— Мне нужна женщина и деловой партнер одновременно.

Если бы Анжелос влепил Джессике пощечину, она не почувствовала бы себя настолько униженной, как после его последних слов. У нее закружилась голова, к горлу подступила тошнота. Ей следовало знать, что Анжелос готовит для нее очередную грязную, циничную шутку, потому что на самом деле и не намеревался предлагать ей работу. Он просто хотел помучить ее, чтобы она от безвыходности согласилась работать конюхом. Ему нужно было загнать ее в конюшню, где он сам когда-то работал при жизни Марти.

— Ой, не могу! — Джессика притворно цинично расхохоталась, делая шаг назад. Ей хотелось находиться от Анжелоса как можно дальше. Она даже попыталась спрятаться за выступом шкафа, который служил ей своеобразным щитом. Ведь Анжелос может решить доказать ей, как великолепно его предложение, и попытаться поцеловать.

Анжелос может поцеловать ее в доказательство того, что между ними осталась тяга — кажется, так он это назвал. Он настолько самоуверен, что явно пожелает подтвердить свою правоту поцелуем, заставляя Джессику потерять рассудок и согласиться на предлагаемую работу. А потом, можно даже в этом не сомневаться, если она размякнет под его ласками, он с превеликим удовольствием посмеется над ней, заявив, что никогда не хотел заводить с ней серьезных отношений.

Так что Джессике нельзя ни при каких обстоятельствах показывать ему, будто она поверила в искренность его предложения. Анжелос лжет ей. Он не может быть правдивым. В данный момент она не нужна ему ни как любовница, ни как деловой партнер. Просто сейчас Анжелос вознамерился помучить ее. Он хочет, чтобы она размечталась о возможности остаться в обожаемом Манорфилде и вести привычную жизнь.

Джессика решила, что никогда не согласится быть его любовницей или деловым партнером.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Да уж, повеселил ты меня, Анжелос, — сказала Джессика.

Чувство неуверенности и беспокойства, которое вызвали в ней слова Анжелоса, привели к тому, что Джессика заговорила с ним резче и жестче, чем хотела на самом деле. Она вздернула подбородок, цинично изогнула губы и, с вызовом посмотрев на Анжелоса, выдала: — Что ж, надеюсь, ты доволен своей шуткой. Только не поверю, что ты предполагал, будто я приму твои слова за чистую монету.

— Я не шутил, — тихо, однако твердо сказал Анжелос. Это прозвучало настолько искренне, что Джессике показалось, будто земля уходит у нее из-под ног. Чтобы сохранить равновесие, она схватилась за спинку кресла.

— Перестань! Неужели ты будешь уверять меня в том, что твое предложение — это не фарс?

— Почему ты не хочешь мне верить? — спросил он.

Анжелос говорил так, будто Джессика была полной идиоткой, раз не верила в искренность его слов. Словно только недоумок мог предположить, что Анжелос лжет. Ситуация казалась настолько неправдоподобной, что Джессике пришлось глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться. Она пристально посмотрела на него, пытаясь отыскать в его взгляде хотя бы намек на веселость или насмешливость. Джессике хотелось, чтобы ее предположения оказались верными: Анжелос просто играет с ней, как кот с мышкой, перед тем, как сделать последний смертельный прыжок.

К своему беспокойству и испугу, Джессика поняла, что Анжелос не шутит. Лицо его было серьезным и решительным. А это означало только одно: Анжелос говорит правду и нисколько не притворяется. Но как он мог предлагать ей такое? Разве это возможно?

Джессика даже не хотела думать о такой вероятности и отмахнулась от подобных размышлений. Это невозможно! Она не будет всерьез воспринимать его слова.

— Твое предложение нельзя считать серьезным! — в отчаянии сказала она. — Какие отношения ты мне предлагаешь?

— Я хочу, чтобы Манорфилд стал современной усадьбой. А для этого мне необходимо наладить контакт с местными жителями, я имею в виду жителей деревни и фермеров. Все они придерживаются старых традиций, живут на этой земле многие годы, а их предки появились здесь несколько веков назад. Они ведут привычный образ жизни и по-своему общаются между собой. Марти был уроженцем этих мест, так же как его отец и дед, однако теперь все изменилось.

— Да, — с горечью тихо произнесла Джессика. — Это ты все здесь изменил. Ты вторгся в нашу жизнь и забрал Манорфилд. Теперь ничто и никогда не будет напоминать о прошлом.

— Я бы так не сказал. Возможно, кое-что придется оставить как есть.

— Что именно? — спросила она.

Анжелос одарил ее взглядом, полным усталости и нетерпения. Он будто спрашивал ее: неужели тебе, непонятно, что я имею в виду? Неужели ты не видишь очевидного?

— Объединив традиции с новыми идеями, мы добьемся успеха. В последние годы Марти не занимался имением так, как было нужно. Его интересовали только азартные игры, он погряз в долгах и не мог ни на чем сосредоточиться. Состояние дел в Манорфилде быстро ухудшилось. Для того чтобы восстановить имение, нужно много работать, затратить большое количество средств и массу времени. У меня есть время и деньги, в моем подчинении работники этого имения, я верю фермерам, живущим по соседству.

— Но… — встряла Джессика, когда Анжелос умолк, чтобы перевести дыхание. Теперь она уже понимала, куда он клонит.

— Но фермеры не доверяют мне. Для них я по-прежнему незнакомец, приехавший из ниоткуда, иностранец, лишивший наследства того, кто принадлежал к их кругу.

— То есть меня… — едва слышно выдохнула Джессика.

— Тебя, — твердо повторил Анжелос. — Они считают тебя единственной наследницей состояния Марти. Пусть я владелец имения, но в глазах местных жителей только ты остаешься законной наследницей Манорфилда и приверженкой местных традиций. По их мнению, только ты имеешь моральное право жить здесь. Они готовы работать только с тобой.

— Так, наше соглашение с тобой…

— …подразумевает, что мы объединим усилия. Если ты будешь рядом со мной, то я смогу следовать традициям, которых придерживаются местные жители. Объединив мои деньги и твои знания, мы возродим Манорфилд. Мы добьемся того, что имение снова будет приносить прибыль.

Джессика почувствовала себя воодушевленной. Предложение Анжелоса искушало ее. Он все так ясно описал, будто сказанное им было легкодостижимо. Хотя под его руководством иначе и быть не может. Она всегда любила Манорфилд. Уехать из него — значит потерять часть себя. Если только…

— Но наши отношения… — сказала она. — Между нами могут быть только деловые отношения.

Джессика резко умолкла, увидев, что Анжелос качает головой, отрицая сказанное ею.

— Не только деловые, — громко произнес он. — Мы получим от наших отношений удовольствие.

— Удовольствие? — Джессика запнулась, ибо это слово будто застряло у нее в горле. — О каком удовольствии идет речь?

Анжелос снова скептически посмотрел на ее лицо, в его взгляде отразилось большое сомнение в том, что она может быть настолько наивной.

— О каком удовольствии? — тихо переспросил он, его голос стал хриплым. — Конечно, о сексуальном, дорогая моя. Между нами будут как деловые, так и сексуальные отношения. Именно так мы достигнем наивысшего результата.

— Ты предлагаешь мне сексуальные отношения? Ты хочешь, чтобы я стала твоей любовницей? — с горечью спросила Джессика. Какая же она все-таки дура, если поверила в то, что Анжелос решил проявить благородство и предложил ей честное сотрудничество. Она почувствовала отвращение.

— А чего ты ждала? — бросил ей Анжелос. — Неужели ты хотела, чтобы я опустился на колено и попросил тебя выйти за меня замуж?

Представив себе, как Анжелос встает перед ней на колено, а она смотрит на его темноволосую макушку, потом ему в лицо, в потрясающе красивые глаза, Джессика ощутила, как к горлу подступает ком. Она поняла, что не в состоянии говорить. К своему ужасу, Джессика заметила, что дрожит только оттого, что представила себе такую ситуацию. Ее сердце забилось чаще, дыхание стало неровным.

— Мне не нужна жена, но в качестве любовницы ты вполне меня устроишь, — сказал он.

— Никогда! Я ни при каких обстоятельствах не соглашусь на это!

Ее ответ показался даже самой Джессике слишком резким и нервным. Она понимала, что дает отпор как-то преувеличенно решительно, неестественно. К своему отчаянию, Джессика поняла, что Анжелос заметил ее состояние.

— Ты по меньшей мере могла бы проявить такт и быть со мной честной, — ответил Анжелос. — Я предлагаю тебе возможность остаться в Манорфилде, а ты даже не в состоянии дать мне откровенный ответ.

— Я… — попыталась проговорить Джессика, но, увидев свирепое лицо Анжелоса, смутилась и опустила глаза, не в силах встречаться с ним взглядом.

— Лгунишка, — тихо, но твердо произнес он. — Ты прекрасно знаешь, какие чувства существуют между нами. Не всем людям за долгие годы жизни представляется возможность испытать подобное.

— Я… — снова попробовала объясниться она, но он прервал ее, заговорив непререкаемым тоном:

— Если ты пытаешься притвориться и сказать, что между нами ничего не происходит, то тогда ты отрицаешь собственные чувства.

— Я не притворяюсь!

— Разве?

Впервые с момента начала этой беседы Анжелос перестал вести себя сдержанно и спокойно. Он настолько быстро подошел к Джессике, что она едва заметила его приближение. Меньше всего она ожидала, что он схватит ее за руки, повернет к себе лицом и крепко прижмет к груди.

— Ты не притворяешься? — резко спросил он. — Ты в этом по-прежнему уверена? Тогда тебе нужно кое о чем напомнить. Ты забыла, какой мягкой и нежной кошечкой была прошлым вечером в моих объятиях? Вчера рядом со мной была настолько распаленная страстью женщина, что этот огонь едва не погубил нас обоих. Вчера ты позабыла обо всех и вся, потому что знала: когда мы с тобой вместе, нам никто не нужен.

— Я… — опять начала Джессика, но тщетно. Анжелос слишком крепко обнимал ее.

Она боролась с мучившим ее чувством отчаяния. В глубине души Джессика понимала, что Анжелос прав. Между ними действительно существовало притяжение. Даже сейчас, находясь в этой непростой ситуации, Джессика по-прежнему не могла совладать с собой и не поддаваться искушению быть рядом с Анжелосом.

Даже зная, что интересует его исключительно как любовница, Джессика была не в состоянии сопротивляться. Бессознательно, как цветок распускается под лучами ласкового солнца, она расцветала от его слов. Анжелос не любил ее, он прямо заявил ей о том, что желает только утолить свою сексуальную страсть. И все же Джессика не хотела слушать голос рассудка. Она жаждала быть любимой кем-нибудь, принадлежать кому-нибудь, пусть даже в качестве обыкновенной любовницы, перед которой не держат обязательств.

Анжелос был прав насчет того, что творилось между ними, когда они оставались наедине. Мир вокруг них исчезал, уступая место безумной страсти, которая затмевала все вокруг…

Для Джессики существовал только Ангел Ночи, крепко прижимавший ее к себе.

Казалось, что аромат его кожи окутывает ее, подобно облаку, а жар его тела проникает в нее, согревая кровь и заставляя сердце биться чаще. Джессика была готова смотреть на Анжелоса и подставлять ему губы для поцелуя.

Она понимала, что теряет голову. Анжелос наконец припал к ее губам. Ее уста разомкнулись, глаза закрылись, и Джессика снова ощутила волны необузданного желания, рождающиеся в ее теле и сводящие на нет все ее попытки к сопротивлению. Анжелос был прав, и Джессика уступила ему уже в третий раз. То, что происходило между ними, было не похоже ни на что. Джессика никогда прежде не испытывала таких ощущений и не могла сопротивляться им.

Ей казалось, что она родилась именно для того, чтобы переживать подобные мгновения. Голос рассудка кричал ей, что она должна остановиться, ибо такое поведение доведет ее до погибели, до саморазрушения. Однако чувства твердили о том, что следует сдаться под напором сильных желаний. Джессике хотелось нырнуть в этот водоворот ощущений, утонуть в нем и никогда не возвращаться к реальности.

— Да… — прошептал Анжелос у ее губ, дыша с ней в унисон. — Именно такую женщину я всегда хотел. Только со мной ты будешь такой, как сейчас.

— Да… — ответила она.

Джессика уже не могла сдержать признание. Она, если честно, больше не хотела скрывать правду. Анжелос должен знать, как она чувствует себя рядом с ним. Пусть он порадуется своей победе над ней. Кроме того, Джессике ничего не удалось бы скрыть, даже если бы она попыталась это сделать. Она таяла в его руках, вздрагивала от возникавшего в теле желания, льнула к нему и страстно отвечала на поцелуи. Когда Анжелос коснулся ладонью ее груди, Джессика тихо простонала и прижалась к нему крепче…

И вдруг все закончилось.

Неожиданно накал чувств пропал, страсть куда-то улетучилась. Джессика перестала ощущать напор желания, которое окутывало ее всего несколько мгновений назад.

Анжелос еще раз, будто в наказание, поцеловал ее, потом отстранился и прошел в дальний угол комнаты. Между ними снова в качестве преграды встал шкаф.

Внезапный холодный воздух, окутавший разгоряченное тело Джессики, напугал ее. Она непроизвольно вздрогнула. Без сильных объятий Анжелоса она едва держалась на ногах. Джессика вдруг ощутила ужасное одиночество.

— Теперь ты скажешь правду? — спросил он.

Его голос показался ей жестоким и рассерженным. Как будто над самым ухом у нее раздался выстрел из ружья. Взяв себя в руки, она наконец вернулась в реальность. Анжелос стоял и пристально смотрел на нее, ожидая ответа.

— Теперь ты признаешься, что между нами по-прежнему существует притяжение и оно очень сильное? — спросил Анжелос.

Джессика попыталась воспроизвести звук, похожий на согласие. Ее тело требовало продолжения ласк, томясь от разочарования. Ее сердце билось настолько учащенно, что казалось, в следующее мгновение выскочит из груди. Джессика несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и внимательно посмотрела на Анжелоса.

Его тон соответствовал выражению его лица. Анжелос стоял слегка наклонив голову, его темные глаза блестели. Она видела резкий изгиб его красивых губ, говоривший о том, что Анжелос осознает свою победу над ней. Джессика от ярости чуть не застонала. Да уж, теперь слишком поздно идти на попятный или разговаривать с ним о прошлом. Она намеревалась извиниться перед ним за произошедшее семь лет назад, попытаться объяснить свое поведение. Ведь именно поэтому она ждала Анжелоса всю ночь, бродила из комнаты в комнату, не смыкая глаз. Однако сейчас не время для оправданий. Этот человек не заслуживает того, чтобы перед ним извинялись. Джессика решила, что лучше умрет, нежели попросит у него прощения.

— Конечно, притяжение между нами сильное, — произнесла она и вздрогнула, услышав, как надломился ее голос. — Ты сейчас оказался прав.

При звуке ее резкого и хриплого голоса Анжелос нахмурился. Наклонившись, он поднял стакан с водой и протянул ей.

— Хочешь выпить воды? Ты выглядишь так, будто у тебя поднялась температура.

Да уж, подумала Джессика, у меня могла подняться температура от небывалого смущения и злости на то, что ты сказал. А еще у меня мог начаться жар от страстности, с которой ты одаривал меня поцелуями и ласками. Вот, пожалуй, истинная причина моего состояния, но я тебе в этом не признаюсь.

Теперь весь этот огонь погас, и Джессика почувствовала, будто по венам у нее бежит ледяная кровь. Она вздрогнула. А к душе ее подбирался иной холод — ледяной гнев, горечь от предательства. И именно этот холод придал ей уверенности и сил.

Гнев и горечь от предательства помогли Джессике выпрямиться и протянуть руку, чтобы взять у Анжелоса стакан с водой. Девушке даже удалось едва заметно улыбнуться. Любой разумный человек заметил бы ее притворство, ибо даже легкий изгиб губ Джессики не смог скрыть холода в ее взгляде.

— Спасибо, — сказала она и осторожно взяла стакан, изо всех сил стараясь не касаться пальцами руки Анжелоса. Ее нервы были по-прежнему взвинчены до предела разочарованием и холодным гневом, поэтому одно прикосновение к руке Анжелоса окончательно вывело бы ее из себя. Всего одно касание его руки привело бы к тому, что Джессика снова отказалась бы слушать голос рассудка и задрожала бы от страсти. Но она решила, что Анжелос ни при каких обстоятельствах больше не увидит ее в подобном состоянии. Она отпила воды из стакана, ощущая прохладу во рту, которая успокоила ее.

— Так ты приняла решение? — спросил Анжелос. — Что ты ответишь на мое предложение?

— Да, я приняла решение, — проговорила Джессика.

Она, к своему удовольствию, отметила, что ее голос звучит спокойно и твердо. Джессика казалась себе раскрепощенной и даже довольной. Анжелос тоже это заметил, а потому и его напряжение ушло, он слегка опустил широкие плечи, выражение лица стало спокойнее. — Я теперь точно знаю, как ответить на твое предложение, — сказала Джессика и, продолжая говорить, сделала несколько осторожных шагов в сторону Анжелоса. Ей хотелось совершить это прямо сейчас, не задумываясь о том, верно она поступает или нет. Ведь возможности высказать свою точку зрения ей больше не представится.

Анжелос пристально смотрел на нее, не догадываясь о том, что она затеяла. Джессика уже почти увидела триумф в его взгляде, ей даже показалось, что он победно улыбнулся.

Она позволила ему наслаждаться своим самодовольством еще несколько мгновений, потом остановилась, вздохнула и повертела стакан с водой в руке. После этого Джессика, мило улыбнувшись, посмотрела в глаза Анжелосу.

— Вот тебе мой ответ…

Быстрым движением руки она подняла стакан и выплеснула воду прямо в его надменное, самодовольное лицо. Анжелос от неожиданности несколько раз моргнул, не веря происходящему, а Джессика испытала при этом непередаваемую радость. Холодная вода залила ему лицо и волосы, а также рубашку и шею.

— Вот что я думаю по поводу тебя и твоего предложения! — заявила Джессика настолько решительно, что у Анжелоса уже не осталось сомнений относительно ее выбора. — Я никогда не буду твоей любовницей. Я скорее отправлюсь работать на конюшню.

На какое-то мгновение вспыхнувшая в его взгляде ненависть испугала Джессику настолько, что она приподнялась на цыпочки, готовясь убежать, если Анжелос захочет сделать шаг в ее сторону. Однако он только сильнее моргнул, чтобы смахнуть воду с ресниц. Затем, проведя рукой по лицу, попытался вытереть его, но безуспешно.

И внезапно, к удивлению Джессики, Анжелос улыбнулся.

Это была хладнокровная, безучастная, жестокая и мрачная улыбка.

— Я догадывался, что ты выкинешь нечто в этом роде, — циничным тоном сказал он, растягивая слова, отчего у Джессики перехватило дыхание. Она оказалась не в состоянии ответить ему. — Я предполагал, что именно таким будет твой ответ. Поэтому меня он устраивает.

Джессика не ожидала от него такой реакции на свой поступок. Она несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь что-то сказать, однако Анжелос не стал ждать продолжения беседы. Повернувшись на каблуках, он быстро отошел от нее в сторону и направился к двери. Анжелос уже находился в коридоре, когда замедлил шаг, внезапно остановился и посмотрел на нее через плечо.

— Ты получила должность конюха, — сказал он. — Можешь приступать к работе завтра.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Джессика положила последнюю охапку грязной соломы в тележку, а поверх нее — вилы, потом медленно выпрямилась, потерла ладонями лицо и вздохнула.

— Ну вот и все, Сарацин, — сказала она, погладив по шее большого пегого коня, потом взялась за ручки тележки. — У тебя снова мило и чисто.

Выйдя из стойла, она осторожно закрыла засов на его двери и неторопливо потянулась. Мышцы Джессики устали от непривычной физической нагрузки. По правде говоря, она была измотана.

Что ж, по крайней мере сегодня ночью удастся быстро заснуть, утешала она себя. Сегодняшний сон покажется мне райским наслаждением. С момента начала работы Джессики в конюшне прошло три дня, но все три ночи ей не удавалось сомкнуть глаз. И это несмотря на то, что в особняке Манор у Джессики была отдельная спальня с удобной кроватью, где она и ночевала.

Но дьявол побери, ведь особняк безраздельно принадлежит Анжелосу, ворчала про себя Джессика, катя тележку в дальний угол конюшни, потом во двор. Получается, что спала она в спальне Анжелоса, занимала его кровать. Теперь в Манорфилде у нее ничего нет, за исключением одежды и личных мелочей, которые находились в комоде спальни Анжелоса.

Когда Анжелос предоставил ей работу в конюшне, она подумала, что он потребует ее переезда в квартиру, располагавшуюся рядом с конюшней. Ведь таким образом ему удалось бы отомстить ей по полной программе. Семь лет назад здесь жил Анжелос, теперь он мог заставить поселиться здесь Джессику, Эта так называемая квартира состояла из каморки, в которой помещалась только кровать с крохотной ванной. Джессика сейчас находилась в том же положении, что и он, вот только жила в огромном особняке Манор. Она и представить себе не могла, что Анжелос не выгонит ее из этого дома, особенно после того, как она отказалась стать его любовницей и плеснула водой ему в лицо.

Поэтому Джессика была обескуражена, услышав, что Анжелос предлагает ей остаться в особняке, по меньшей мере до тех пор, пока в помещении при конюшне не сделают ремонт.

— Эта квартира не подходит даже в качестве конуры для собаки, — сказал он ей, когда она начала обсуждать с ним детали своей работы и место проживания. — Ее следует полностью переоборудовать и привести в пригодное состояние.

— Ты уже был там? — Джессика несказанно удивилась. При мысли о том, что Анжелос заходил в убогое жилище, в котором жил семь лет назад и в которое она, будучи несмышленым подростком, пришла соблазнять его, Джессика внезапно вздрогнула. Интересно, о чем он думал, рассматривая свою прежнюю квартиру при конюшне? Вспомнил ли Анжелос неожиданное появление Джессики перед ним, одетой только в кружевное нижнее белье и туфли на высоченных каблуках? Тогда Джессике казалось, что она выглядит сногсшибательной, утонченной и сексуальной красоткой. Теперь же, вспоминая себя, она понимала, что выглядела тогда нелепо, неловко, совсем не так, как подобает выглядеть женщине, способной привлечь внимание Анжелоса.

— Я заходил в ту квартиру на днях, — ответил он.

Заметив выражение ее лица и то, как сосредоточенно Джессика жует нижнюю губу, Анжелос тихо и цинично рассмеялся.

— Я был там не ради воспоминаний, так что тебе незачем беспокоиться. Я зашел в закуток при конюшне потому, что осматривал все поместье. Именно тогда я и заметил, что квартира совсем Непригодна для проживания.

— А тебе когда-то приходилось обитать в ней, — не сдержавшись, сказала она. — Я думала, ты непременно переселишь меня туда.

— Тогда именно Марти решил поместить меня в той квартире. Тебя же я не могу туда переселить, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Там вообще не сможет жить ни один человек.

— После твоего отъезда там никто и не жил, — проговорила Джессика, стараясь подавить в душе воспоминания о том, как долго она боролась со своим желанием подняться в темную, тесную комнатушку над конюшней. Так было всякий раз, когда она навещала лошадей или отправлялась на прогулку верхом. К слову, минуло немало времени с тех пор, как она смогла немного спокойнее вспоминать давний отказ Анжелоса, проходя мимо двери в его прежнюю квартиру.

Голос рассудка твердил Джессике, что она должна извиниться перед Анжелосом. Она в самом деле вела себя ужасно семь, лет назад, несмотря на то что сильно испугалась тогда. Однако приехавший сейчас Анжелос явно не был тем человеком, перед которым следовало извиняться, ибо он потрудился, чтобы отобрать у нее все. А теперь он еще с надменным видом потребовал, чтобы она стала его любовницей…

Но для бессонницы у Джессики была еще одна причина. Из ночи в ночь она лежала, пялясь в потолок, и прокручивала в мозгу тот момент, когда Анжелос попросил, вернее, приказал ей стать его любовницей. Вспоминая об этом, а также о том, что произошло между ними семь лет назад, Джессика не могла успокоиться.

И каждый раз, размышляя об отношениях с Анжелосом, она приходила к одному и тому же выводу: когда он предложил ей стать его любовницей, она почти согласилась.

Что греха таить, ведь если бы Джессика позволила себе помедлить еще мгновение, то явно согласилась бы на предложение Анжелоса. Если бы только он еще немного дольше удерживал ее в своих объятиях и продолжал так же страстно целовать, то добился бы своего. Рядом с ним Джессика теряла голову, тонула в потоке небывалых ощущений. Если бы Анжелос проявил терпение и не стал бы резко говорить с ней, Джессика согласилась бы отдаться ему. Вот именно эта возможность ее и страшила.

Уступи она ему тогда, сейчас жила бы в роскоши и не думала о том, как оплатить счета на организацию свадьбы с Крисом, которая никогда не состоится.

— Нет! — проворчала Джессика и пнула ногой гальку, которая, ударившись о каменную стену, отскочила обратно. — Никогда!

Сейчас она вздрагивала от одной мысли о возможных отношениях с Анжелосом. Однако семь лет назад, когда Джессика была неуравновешенным подростком, впервые влюбившимся в роскошного мужчину, она и поверить не могла, что" он когда-либо обратит на нее внимание. Но теперь Джессика уже взрослая. Она знала, что для прочных отношений между мужчиной и женщиной необходимо нечто большее, нежели просто сексуальное притяжение. Хотя она не могла отрицать, что не в силах противиться тем ощущениям, которые вызывает в ней Анжелос.

Ее реакция на его прикосновения была очередной причиной бессонных ночей. Находиться в особняке Манор в компании Анжелоса, видеть его каждый день, видеть, как он отдыхает в гостиной, или обедает в столовой, или просматривает документы в кабинете, наблюдать за его решительными попытками превратить Манорфилд в процветающее поместье, было для Джессики невыносимее всего, и она не знала, как унять свои чувства. Джессике казалось, что от Анжелоса ей никуда не скрыться. Он каждый раз возникал рядом с ней: в саду или даже в конюшнях. Она, к собственному удивлению, отметила, что он слишком часто заходит в конюшни. По вечерам, когда она, как ей казалось, укрывалась от общества Анжелоса в своей спальне, ее начинал преследовать его образ. Ее одолевали мечты о потрясающе чувственном Ангеле Ночи.

Внезапно Джессика услышала позади себя лошадиное ржание и, повернувшись, увидела серую голову Чарли, выглядывающего из стойла. Ее взгляд мгновенно смягчился. Она сделала шаг в сторону коня и протянула к нему руки:

— Чарли…

Джессика осторожно погладила его по шее и почесала за ушами. Конь, стуча копытами по каменному полу, подошел к ней и слегка ткнулся в ее руку носом в знак одобрения.

— Я знаю, что ты только мой, Чарли, — сказала она коню, доставая из кармана кусочки яблока, которые принесла для своего любимца. — И ты это знаешь. На самом деле ты не принадлежишь всемогущему мистеру Анжелосу Русакису… Но как мне это доказать? Ведь, согласно договоренности с Марти, он получил здесь все: земли, строения и животных…

Джессика знала, о чем говорила. Она даже консультировалась с Симоном Хилтоном по поводу собственности Анжелоса, желая узнать, все ли на самом деле так плохо для нее. И оказалось, что даже своего любимого коня она не сможет забрать у Ангела Ночи. Анжелос отнял у нее все, а теперь хочет заполучить ее в любовницы.

— Но по меньшей мере, пока я здесь… пока я работаю в конюшне, я позабочусь о тебе…

— Так вот почему ты согласилась работать в конюшне…

Джессика услышала низкий мужской голос, который доносился до нее со стороны открытой двери, ведущей во двор. От неожиданности она вздрогнула и заметила, что Чарли тревожно переступил с ноги на ногу.

— Я не видела, как вы вошли, сэр, — сказала она, немного успокоившись.

Джессика намеренно обратилась к Анжелосу в официальном тоне. Из ее уст обращение к нему «сэр» прозвучало скорее издевательски, но никак не вежливо.

— Ты и не могла меня заметить, ибо занималась своим красивым другом.

Анжелос стоял рядом с Джессикой и гладил Чарли по шее длинными загорелыми пальцами. Находясь рядом с Анжелосом, Джессика едва сдерживалась от нахлынувших на нее эмоций. Казалось, что в его присутствии каждая клеточка ее тела затрепетала.

— Хотя я не удивлен. Он в самом деле очень красивый конь, — сказал Анжелос.

Джессике хватило сил только на то, чтобы молча кивнуть, а потом сосредоточить все свое внимание на Чарли. Те чувственные переживания, которые возникали в ее теле при виде того, как Анжелос ласкает шею коня, ошеломили ее. Ей казалось, что Анжелос касается ее. Строгий бизнесмен и важный владелец поместья за несколько последних дней уступил место тому Анжелосу, которого Джессика знала семь лет назад, когда он работал в конюшне, как сейчас работает она.

Простая белая футболка выгодно подчеркивала оливковый оттенок его кожи, а короткие рукава открывали взору длинные мускулистые руки, слегка покрытые черными волосками. Джессика вспомнила, как ей нравилось наблюдать за его руками, когда Анжелос работал, вычищая стойла. Спрятавшись за соломенными вязанками или стоя незамеченной на верхней площадке лестницы, она с удовольствием смотрела, как на его предплечьях и плечах играют мускулы, когда он поднимал тяжелые охапки грязной соломы и укладывал их в тележку или стелил свежую солому на полу стойла. Тогда Анжелос представлялся Джессике воплощением сексуальности. Она и подумать не могла, что в действительности это властный бизнесмен, привыкший носить элегантные костюмы, белоснежные рубашки и шелковые галстуки.

Если бы она тогда догадывалась… Хотя кого сейчас Джессика хочет обмануть?

Ей тогда незачем было знать о том, кем на самом деле является Анжелос. Как только она впервые увидела его, то сразу же попала под влияние его чар. И до сих пор она испытывает к нему сильное влечение. Ничто из произошедшего семь лет назад и за несколько последних дней не в состоянии изменить ее отношение к нему. Даже если предположить, что семь лет назад ничего не произошло, появись Анжелос в ее жизни только сейчас, он все равно вызвал бы в ней подобные ощущения. Ведь и теперь она по-прежнему чувствует себя рядом с ним несмышленым подростком.

Она вдохнула запах его кожи, не осмеливаясь посмотреть ему в лицо, знакомые черты которого ночи напролет будоражили ее воображение.

— Итак, ты считаешь, что конь принадлежит только тебе? — спросил Анжелос.

Услышав его голос, Джессика очнулась от размышлений и удивленно посмотрела на Анжелоса.

— Ты слышал, что я говорила?

— Я все слышал.

Анжелос не сводил взгляда с Чарли и, отвечая Джессике, продолжал гладить длинную шею коня. Когда Чарли повернул к нему голову, Анжелос улыбнулся и позволил коню ткнуться носом в его ладонь.

При виде улыбки Анжелоса сердце у Джессики сжалось. На какое-то мгновение он напомнил ей другого человека…

У Джессики перехватило дыхание, когда она поняла, что Анжелос напомнил ей Марти. Почему? Ведь Марти и Анжелос не были похожи внешне. Однако при подобных обстоятельствах неудивительно, что Джессика вспомнила именно отчима.

— Хотя я сразу же об этом догадался, — произнес Анжелос.

— Ты догадался?

Мысли в голове Джессики закружились с лихорадочной скоростью. Она едва сдержала слезы при воспоминании о Марти, образ которого стоял у нее перед глазами. Сквозь пелену слез она заметила, как Анжелос неторопливо кивнул, не сводя взгляда с коня.

— Этот конь совсем не похож на тех, которых предпочитал твой отчим. Вот Сарацин явно был любимчиком Марти. Крепкий, покорный и сильный конь. А этот… как его зовут? Чарли? Такого коня Марти мог купить только для человека, которого очень любил, и по особому случаю. Когда он тебе его подарил? На день рождения?

— На мой двадцать первый день рождения, — сказала она.

Произнеся это, Джессика удивилась, ибо не узнала звука собственного голоса. Ее голос изменился до неузнаваемости, когда ей удалось с трудом сглотнуть и ответить Анжелосу. Зачем он спрашивает ее о Чарли? Неужели Анжелос решил пустить в ход ее привязанность к коню как очередной повод для мести? Возможно, он воспользуется тем, что у Джессики нет ни документов, ни доказательств того, что конь принадлежит ей. Анжелос просто отклонит ее требования надменным взмахом руки и прикажет ей замолчать.

— Я позвоню Симону, чтобы он занялся этим, — сказал Анжелос.

— Чем? — спросила она, ибо не поняла его слов. Они разговаривали о Чарли, ее двадцать первом дне рождения, о Марти…

— Твоему коню не обязательно быть частью этого поместья. Я попрошу Симона официально оформить твое право на владение этим конем, чтобы все было по закону. Я сообщу тебе, когда документы будут готовы.

Джессика не могла поверить своим ушам.

— Ты поверил мне? Ты признал, что Чарли принадлежит мне? — спросила она.

— Конечно. Почему я должен был тебе не поверить?

От неожиданной новости Джессика почувствовала такую радость, что едва могла здраво мыслить. После нескольких ужасных дней, когда она лишилась всего, что любила и ценила, этот поступок Анжелоса оказался сродни бесценному дару судьбы.

Поддавшись чувствам и не задумываясь о последствиях, Джессика крепко обхватила Анжелоса за шею и повисла на нем. Ее переполнял восторг.

— Спасибо тебе! — воскликнула она. — Спасибо!

Анжелос внезапно замер на месте, и это должно было стать для нее неким предупреждением, но она ничего не заметила, ей сейчас было на все наплевать.

— Ты и представить себе не можешь, как я счастлива, — сказала Джессика.

Удивившись ее бурному восторгу, Анжелос обнял Джессику, желая, чтобы она удержалась на ногах. Во всяком случае, таковым было его намерение изначально. Однако, обняв ее соблазнительное тело, он почувствовал прилив совсем иных желаний. Сейчас Анжелос меньше всего хотел помочь ей удержаться на ногах.

— Джессика…

Как только она снова решила поцеловать его в щеку, он повернул голову, и их губы встретились. Оба принялись страстно и жадно целовать друг друга. Анжелос едва успел перевести дыхание, как Джессика прильнула к нему и обмякла в его руках.

И внезапно Анжелосу показалось, что реальность исчезла, испарилась под воздействием всепоглощающей страсти. Он подумал, что время повернуло вспять. Вот он снова находится в той же конюшне, как семь лет назад, устраивает коней на ночлег, а потом поднимается в свою квартирку, где его уже ждет Джессика.

Это чувство было настолько живым потому, что Анжелос заходил в свое прежнее жилище два дня назад. Он осмотрел крохотную комнату, вспомнил, как именно выглядела в тот вечер пришедшая к нему Джессика. Вот она стоит перед ним: высокая, длинноногая, с еще не сформировавшейся фигурой, одетая в белое кружевное нижнее белье и чулки. Джессика явно считала тогда, что одета очень утонченно, но подобный наряд только резче подчеркивал ее детскость.

Семь лет назад Джессика была слишком молода, невероятно неопытна и невыносимо привлекательна.

Тогда он перепробовал все уловки, чтобы держаться от нее подальше, но она не обращала внимания ни на одно его предупреждение. Джессика вообще не хотела ничего слушать.

— Я нравлюсь тебе как женщина? — спросила она в тот раз. — Ведь я женщина… настоящая женщина… и я докажу тебе это.

Джессика бросилась к нему на шею, и Анжелос понял, что пропал навсегда. Его решимость держать между ними дистанцию, оттолкнуть ее испарилась в одно мгновение, и он осознал, что не в силах сопротивляться ей.

Вот и сейчас, целуя Джессику, Анжелос совершенно потерял голову. Они целовали друг друга неистово и откровенно. Его сердце бешено колотилось. Анжелос почувствовал настолько сильное возбуждение, что боялся не вынести подобного напряжения. Он знал, что Джессика, испытывает то же самое. Анжелос понял это по той необузданности, которую она проявляла, бросившись ему на шею, целуя его в губы, лаская его волосы, прижимаясь к нему, желая отдаться ему со всей имевшейся у нее страстностью.

Я женщина… настоящая женщина…

Эти слова, произнесенные Джессикой семь лет назад, снова и снова проносились у него в мозгу, приобретая теперь новое звучание и совсем иной смысл. Сейчас Анжелос понимал, что ласкающая его Джессика уже не та неопытная девочка-подросток, а полноценная взрослая женщина, которую совсем не нужно отталкивать от себя и держать с ней дистанцию.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Стиснув Джессику в объятиях и не прерывая поцелуя, Анжелос ударил ногой по двери и удовлетворенно проворчал, когда почувствовал, что она легко открылась. Казалось, они были одни в целом мире. Анжелос неторопливо передвигался в сторону чистого стойла с охапками свежей соломы на полу, продолжая обнимать Джессику. Сдернув чистую попону с крюка на стене, он положил ее на пол одной рукой, а другой еще крепче прижал Джессику к себе.

Но ее вообще-то и не следовало удерживать. Джессика прильнула к нему всем телом. Одной рукой она ласкала его волосы, другой цеплялась за его спину. Так что в данном случае было непонятно, кто кого удерживал в этом своеобразном плену, Анжелос ее или наоборот. Джессика запустила руку в широкий ворот его футболки и принялась ласкать его спину.

От ее прикосновений Анжелос затрепетал и прикрыл глаза, отчего едва удержался на ногах на неровном каменном полу.

— Джессика, дорогая… осторожно… так мы можем упасть… — сказал он.

Она рассмеялась у его губ и поцеловала его с большей страстностью.

— Разве ты не этого хочешь… разве мы оба не хотим этого? — спросила она.

— Ты знаешь, что хотим, но не так быстро… позволь мне…

Каким-то образом ему удалось расстелить попону на полу, покрытом чистой соломой. Хотя, если судить по тому, как торопилась Джессика, удивительно, что ему вообще это удалось. Она продолжала одной рукой ласкать его спину, а другая ее рука скользнула под его кожаный ремень, сначала со стороны спины, затем в районе живота. Анжелос понял, что она ощутила его сильное возбуждение, ибо на мгновение Джессика замерла и внезапно прерывисто выдохнула.

На какую-то секунду Анжелос затаил дыхание. Ему показалось, что он окунулся в прошлое и женщина, которую он держал в объятиях, сейчас запаникует и оттолкнет его от себя. Он почти уже почувствовал, как его глаза слепит яркий свет и…

Однако если Анжелосу требовались доказательства того, что сейчас он держал в своих объятиях не юную девушку, которая не в силах справиться со своей чувственностью, а уверенную в себе женщину, он получил их сполна. Джессика улыбнулась и снова принялась ласкать его, как прежде: дразня и сводя с ума. Теперь ее ладонь касалась молнии его джинсов. И когда Джессика услышала, как прерывисто дышит Анжелос, она чувственно рассмеялась.

Нет, теперь Джессика совсем не походила на прежнюю, мятущуюся девочку-женщину.

Нынешняя Джессика была настоящей женщиной. На краткий миг Анжелос закрыл глаза и произнес про себя слова благодарности судьбе за посланный ему подарок.

Анжелос не заметил, как это произошло, но внезапно Джессика опустилась на попону, увлекая его за собой. Когда оба оказались на ложе из соломы, Анжелос понял, что сейчас наверняка произойдет то, чего он так ждал все эти годы. Джессика прижималась к нему грудью, льнула к его возбужденному телу.

— На этот раз нам никто не помешает, — тихо сказал он, целуя ее в шею и чувствуя напряженно пульсирующую жилку на ней под своими губами. — На этот раз ты принадлежишь мне, и только мне. Ничто и никто теперь не встанет между нами.

На этот раз ты принадлежишь мне, и только мне.

Услышав эти собственнические слова, которые он произнес хриплым голосом, Джессика на мгновение замерла.

Принадлежишь мне, и только мне…

Анжелос не мог подобрать для нее лучших слов. Только он был в состоянии довести ее до экстаза. Ощущение того, что она привлекает его как женщина, ударило ей в голову подобно крепчайшему из вин. Ее желание принадлежать Анжелосу только усилилось, голова пошла кругом, все мысли разом улетучились. Если несколько дней назад Джессике казалось, что она знает состояние всепоглощающего сексуального возбуждения, то теперь она поняла: ничего из испытанного ею ранее не шло ни в какое сравнение с тем, что она ощущала под поцелуями и ласками Анжелоса. Ее настолько захватила страсть, что она едва заметила, как он рывком расстегнул ее хлопчатобумажную блузку и пуговицы отлетели прочь, потом снял лифчик, обнажив полные груди. Анжелос стянул свою футболку, и вот Джессика нежной обнаженной кожей ощутила жар его тела и легкое покалывание волосков на его груди. От этого чувственного прикосновения она простонала и крепче прижалась к нему, отчего оба возбудились еще больше.

Джессика попыталась расстегнуть пряжку на ремне Анжелоса, но ее руки дрожали. Когда у нее ничего не получилось, она в ярости заворчала на свою неловкость.

Анжелос тихо рассмеялся у ее уха и прикоснулся ладонью к ее нетерпеливым пальцам, останавливая ее.

— Позволь мне самому, дорогая, — сказал он.

Анжелос снова припал к ее губам, а она раскинула руки, удовлетворенно наблюдая, как он снимает свои джинсы и швыряет их на пол.

Сухая солома под шершавой попоной хрустнула, когда Анжелос опустился на нее рядом с Джессикой. На этот раз он принялся целовать ее шею, плечи и грудь. Не переставая ласкать губами и языком ее возбужденные соски, Анжелос снял с нее джинсы, потом трусики и отбросил их в сторону.

Коснувшись ее между бедер, он что-то пробормотал по-гречески, обнаружив, насколько сильно она возбуждена.

— Какая же ты чувственная…

— Я хочу тебя… — с трудом произнесла она. Джессика боялась, что больше не выдержит его ласк. Ей казалось, что очередное его прикосновение окончательно лишит ее способности думать и говорить. А ей не терпелось признаться Анжелосу в том, что никого, кроме него, она не желала так сильно. Она жаждала сказать, что только для него она всегда будет такой чувственной, даже сладострастной, потому что только с ним ощущает себя настоящей женщиной.

— Да, Анжелос, да… Я так хочу тебя, — пробормотала она у его уха, чтобы он наверняка услышал все сказанное ею. — Я хотела и хочу только тебя… только тебя, и никого больше. Я хочу, чтобы ты взял меня сейчас… возьми меня, я хочу быть твоей, потому что я твоя… только твоя…

Произнеся это, она вскрикнула от невыносимого желания. Анжелос опустился между ее ног. Глядя в его темные глаза, Джессика видела в них огонь всепоглощающей страсти. На широких скулах Анжелоса играл румянец. Она пристально смотрела на него. Анжелос должен быть уверен в том, что для нее он единственно желанный мужчина.

— Возьми меня, Анжелос, — умоляюще сказала она хриплым голосом и выгнулась, призывая его к действию. — Возьми меня, лю…

На последнем слове Джессика осеклась, из ее груди вырвался громкий, протяжный стон восторга, когда Анжелос вошел в нее неторопливым, мощным движением. Джессика запрокинула голову, ухватилась руками за его мускулистые плечи, чувствуя невыносимое вожделение и удовлетворенность оттого, что принадлежит любимому мужчине. Анжелос простонал от удовольствия, а она поощрила его продолжать, намеренно слегка приподняв бедра. Услышав внезапный резкий вздох Анжелоса, она едва не рассмеялась.

— Джессика, дорогая, до чего же ты хороша!

— И ты, мой дорогой… — Она обвела языком контур его уха и прошептала: — И ты потрясающе хорош.

Сейчас рядом с ней был совсем иной Анжелос — мужчина, которого она никогда не знала прежде.

Нынешний Анжелос целовал ее нежно, его взгляд искрился от какого-то непонятного света, идущего из его души. Он шептал ей откровенные слова, которые наверняка никому и никогда не скажет больше. То, что происходило между ними, являлось частью мира, принадлежащего только им.

— Анжелос… — прошептала она.

Джессика снова припала к его губам, приподняла бедра, потом откинулась назад, затем приподнялась снова.

— Джессика…

На этот раз ее имя сорвалось с губ Анжелоса, как стон. И внезапно выражение его лица резко изменилось. Каждый мускул на его лице напрягся, губы сжались. Тот мягкий свет, что она видела в его глазах, уступил место неистовому, несдерживаемому пламени. Неукротимая страсть захватила Анжелоса целиком. Он овладевал ее жаждущим телом, входя в нее мощно и резко, вознося ее в тот мир, где существовали только он и она, где торжествовала их плоть.

Джессика уже почувствовала приближение развязки. Волны наслаждения накатывали на нее все сильнее и сильнее. Пик удовольствия становился все ближе с каждым ее движением. Анжелос едва сдерживался. Его дыхание стало резким, прерывистым, он без конца повторял имя Джессики.

Наконец Анжелос выкрикнул ее имя последний раз. И вот он совершенно потерял над собой контроль, сделал еще одно резкое движение и погрузил Джессику в мир непередаваемых ощущений, где имело смысл только сводящее с ума наслаждение. Джессика, блаженствуя, восторженно выдохнула.

Сквозь пелену жаркой чувственности, которая заполонила все ее мысли и плоть, Джессика ощутила, что Анжелос находится на грани взрыва. Его мускулистое тело, которое она крепко прижимала к себе, напряглось. Анжелос сделал рывок и удовлетворенно опустился на нее. Последнее, что ему удалось, — это нежно коснуться губами ее мягкой груди.

Прошло немало времени, прежде чем сердцебиение Анжелоса замедлилось, а его дыхание стало ровнее. Как только к Джессике стало возвращаться ощущение реальности, и высох пот на их разгоряченных телах, она слегка пошевелилась, приоткрыла глаза и сразу снова закрыла их. Она оказалась не в состоянии справиться с пониманием того, что же недавно произошло между Анжелосом и ею. Не осмеливаясь посмотреть в его лицо и узнать, о чем он думает, что испытывает к ней сейчас, Джессика продолжала неподвижно лежать с закрытыми глазами. Она едва сдерживала нервную дрожь, которая возникла от странного чувства неопределенности.

— Извини… — произнес он.

На какое-то мгновение Джессика, к своему ужасу, решила, что Анжелос извиняется за то, что занимался с ней любовью. Однако он решил, что она дрожит от холода, поэтому взял свою футболку и накрыл ею девушку. Анжелос обнял Джессику, притянул ее к себе и коснулся подбородком ее макушки.

— Пообещай мне кое-что, принцесса, — сказал он таким повелительным тоном, что Джессика напряглась и почувствовала, как ее одолевает страх. — Никогда больше не обращайся ко мне «сэр».

Чувство облегчения, которое она испытала, было настолько неожиданным и потрясающим, что Джессика не знала, то ли ей смеяться, то ли плакать. Она ведь ожидала, что Анжелос начнет говорить нечто вроде: они совершили ошибку, занимаясь любовью, и этого больше не повторится. Она ждала от него сухих комментариев, обидных слов и была готова в очередной раз испытать чувство неуверенности в своих силах.

— Разве я когда-нибудь так называла тебя? — спросила Джессика, воскрешая в памяти события, которые происходили до того момента, пока их с Анжелосом не захватил огонь страсти, отнявший у них способность мыслить здраво.

— Называла. И из твоих уст подобное обращение прозвучало как наихудшее из возможных оскорблений. Если нам с тобой суждено быть любовниками, то мы не должны обращаться друг к другу подобным образом.

— В таком случае я никогда больше тебя так не назову, — сказала она.

Джессика не могла понять, как ей удавалось сохранять способность говорить спокойно и чуть отстраненно. Ведь в этот момент ее сердце билось настолько учащенно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Если нам с тобой суждено быть любовниками… Именно так только что сказал Анжелос. Но его слова были столь неоднозначны, что Джессика не могла решить, как именно нужно их понимать, каков их настоящий смысл.

Если нам с тобой суждено быть любовниками... Эта фраза могла означать, что они с Анжелосом будут вместе, хотя бы на короткое время. На большее рассчитывать незачем. Любовниками можно быть только определенный период. Это похоже на договорные, временные отношения, которые Анжелос ей предлагал взамен постоянной работы на конюшне.

Если говорить начистоту, то его так называемое предложение, основывалось исключительно на деловых мотивах и не подразумевало никаких чувств. Готова ли Джессика принять для себя подобные отношения?

Даже если она и задавала себе такой вопрос, то ответ, рождавшийся в ее мозгу, глубоко ранил ей душу.

Любовниками становятся, когда испытывают друг к другу сексуальное влечение, деловыми партнерами — в случае взаимной финансовой выгоды. Что было для Джессики труднее принять? Самое ужасное заключалось в том, что сейчас она была готова согласиться на любое предложение Анжелоса, лишь бы только провести с ним как можно больше времени в будущем. Однако похоже на то, что сейчас он готов предложить ей только стать его любовницей. И Джессике, если она хочет быть рядом с ним, придется согласиться.

Вспоминая о том, что она говорила, и тех словах, которые едва не сорвались у нее с губ в порыве страсти, Джессика почувствовала, как краснеет. Какое счастье, что она не произнесла свою роковую фразу до конца! Ведь тогда Джессика совсем потеряла над собой контроль и чуть было не открыла перед Анжелосом тайная тайных своей души.

— Возьми меня, Анжелос, — твердила она ему тогда, — возьми меня, лю…

Люби меня — именно эти слова она и собиралась произнести.

Однако Джессика понимала, что Анжелосу меньше всего хотелось тогда слышать об этом.

Ему не нужна была ее любовь.

Тем не менее Джессика осознавала, что любит Анжелоса. Она была влюблена в него по уши. Ее чувство к нему пугало ее и сводило с ума. Хотя, возможно, Джессика никогда и не переставала любить Анжелоса. Возможно, как только Ангел Ночи впервые появился в Манорфилде и она увидела его в конюшне, Джессика, не задумываясь, отдала ему свое сердце.

Тогда ей было восемнадцать лет, а он так обидно отверг ее. Именно поэтому, желая усмирить в душе опасное и разрушающее чувство к Анжелосу и отомстить ему, Джессика заставила себя выбрать в мужья человека, даже отдаленно не напоминавшего ей Ангела Ночи. Она приняла идиотское решение выйти замуж за Криса, надеясь, что он составит ее счастье. Однако ей следовало знать, что такой мужчина, как Крис, никогда не сможет удовлетворить ее. Она не смогла бы полюбить Криса, даже если бы он обошелся с ней благородно. После встречи с Анжелосом Джессика не могла и подумать о том, что кто-то иной, кроме него, будет ее мужчиной и мужем. Джессика была рождена для того, чтобы принадлежать Анжелосу Русакису — единственному из мужчин, который вызывал в ней сильное сексуальное влечение и душевную тягу.

Джессика услышала, как хрустнула солома. Анжелос поменял положение, лениво потянулся и провел руками по своим черным волосам, приглаживая их. Она вспомнила, как в порыве страсти ласкала и ерошила его волосы.

— Я должен уехать, — сказал Анжелос. Осмотревшись, он потянулся за одеждой.

Анжелос выглядел отстраненным и явно хотел поскорее одеться и уйти.

— Куда ты должен уехать?

— У меня возникли срочные дела. Я пришел сюда, чтобы сказать тебе об этом…

Джессика инстинктивно схватилась за его футболку, которой укрывалась, будто это могло помешать его уходу. Анжелос уже поднялся на ноги и надевал джинсы. Джессика почувствовала, что сейчас он думает только о своем и совершенно забыл о произошедшем между ними. Сейчас Анжелос сосредоточен только на своих делах.

— Я должен лететь в Грецию, — сказал он. — У меня там дела.

В Грецию? Но ведь это так далеко от Англии, слишком далеко.

— Ты вернешься? — спросила она. Анжелос надел джинсы и уже собрался застегнуть на них молнию, но вдруг замер, поднял голову и посмотрел прямо в глаза Джессики. Его пристальный взгляд, казалось, проникал в глубину ее души.

— Я не знаю, — произнес он, — ты должна мне об этом сама сказать. Вернусь ли я? Ты хочешь, чтобы я вернулся?

Хочет ли Джессика его возвращения?

Нужно ли ее спрашивать об этом? Ведь Джессика сразу же была готова ответить на его вопрос. Если у нее оставались сомнения насчет собственных чувств, то они сейчас развеялись. Как только она узнала о том, что ей придется расстаться с Анжелосом, ее сердце едва не разорвалось от тоски.

— Да, — произнесла она. — Прошу тебя, возвращайся.

Анжелос как-то странно и непонятно посмотрел на нее, его взгляд был затуманенным и непроницаемым. Казалось, будто Анжелос что-то прокручивает в мозгу, обдумывает какое-то решение, просчитывает все «за» и «против».

— Тогда я могу предложить тебе нечто более приемлемое, — сказал он. — Почему бы тебе не полететь со мной?

— Ты предлагаешь мне…

Джессика уже была готова радостно ответить ему согласием, но вовремя сдержалась. Не следует так быстро уступать ему, Джессика, предупредила она себя. Тебе уже не восемнадцать лет, так что перестань вести себя как несмышленая девчонка. Держи себя в руках и сохраняй спокойствие.

— Я и не знаю, что сказать, — она постаралась выглядеть беспечной, продолжая лежать на ложе из соломы, укрытая одной лишь его футболкой. — Понимаешь, я ведь только недавно взялась за новую работу. Думаю, что не смогу так рано оставить ее.

Каким-то образом Джессике удалось произнести эти слова тем тоном, на который она рассчитывала. К ее удивлению, уголки чувственного рта Анжелоса поползли вверх и он одарил ее ослепительной улыбкой.

— Давай я поговорю с твоим работодателем, — сказал он. — Я уверен, что смогу убедить его предоставить тебе пару дней отпуска.

— Но разве тебе не придется в Греции работать? Ты сказал, что у тебя там возникли дела.

— Я буду работать, но не постоянно. У меня будет достаточно времени на отдых.

Под отдыхом Анжелос явно понимал занятие сексом, призналась себе Джессика. Однако ей следовало вспомнить, что она была готова принять любое предложение от Анжелоса, лишь бы не расставаться с ним.

— Ну, если тебе удастся убедить моего работодателя…

— Считай, что я его уже убедил, — произнес Анжелос, — так что тебе лучше начать укладывать свои вещи.

Последние его слова прозвучали как поощрение, подумала Джессика и заставила себя подняться на ноги и начать одеваться, следуя примеру Анжелоса. Всего за одно утро она превратилась из конюха в любовницу греческого магната. Проблема состояла в том, что ей не удалось быстро переключиться с воспоминаний о занятиях любовью на деловой лад, как это сделал Анжелос.

И еще Джессика понимала, что хотя и будет рядом с Анжелосом, ей вряд ли когда-либо удастся завладеть его сердцем, пусть она и жаждет этого.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Джессика повернулась спиной к морю и зашагала по песчаному пляжу в направлении белоснежной виллы, стоящей на небольшом холме. Солнце недавно начало садиться за горизонт. Скоро домой приедет Анжелос, и они вдвоем, следуя его словам, предадутся отдыху, как было в течение всей недели, что они провели вместе в Греции.

Джессике больше всего нравилось время заката. Именно в это время Анжелос забывал о работе в «Русакис интернэшнл» и становился обычным мужчиной, которого она любила.

Ну вот, она снова призналась в том, что любит его, пусть и не вслух. Раз за разом признаваться себе в любви к Анжелосу было все проще. Эта мысль уже не пугала Джессику. Пока оба находились в Англии, в Манорфилде, она ужасалась своим чувствам, считала их пугающими и твердила себе, что у нее с Анжелосом нет будущего. А здесь, на этом прекраснейшем из островов под названием Додеканес, все чувства и ощущения будто смягчались, напряжение уходило. Живя на острове, бродя весь день по пляжу или нежась в бассейне, Джессика почти убедила себя в том, что находится на отдыхе. Она верила, что ее страстные, неудержимые отношения с Анжелосом — ничего более, как прекрасный курортный роман, которым следует наслаждаться до тех пор, пока он не закончится.

Судя по всему, их курортный роман продлится не очень долго, как и большинство отношений подобного рода. Джессика ушла с пляжа и начала подниматься по тропинке, ведущей к холму, на котором располагалась вилла. Она знала, что интересует Анжелоса исключительно как любовница, да он и не делал из этого тайны. Они проводили много времени в постели, занимаясь сексом или отдыхая после великолепного секса, который выматывал их обоих. Однако Анжелос ни разу не сказал о том, что испытывает к ней какие-либо чувства. Он даже жестом не намекнул ей на то, что их роман построен на любви.

Джессика не хотела просить его о большем, потому что не желала показаться дурой.

Она убедила себя в том, что должна довольствоваться тем, что имеет, и довольствовалась этим. Но, несмотря ни на что, ей становилось все труднее скрывать от Анжелоса свои истинные чувства.

Сегодня Анжелос явно задерживается на работе. Джессика прислушивалась, не раздаются ли его шаги, не слышен ли рокот вертолета.

Поймав себя на мысли о том, что ждет приезда Анжелоса, Джессика улыбнулась и покачала головой. Она шла по прохладным комнатам виллы, где были установлены кондиционеры. Миновала всего неделя с того момента, как они с Анжелосом приехали сюда, а она уже стала привыкать к той обстановке, которая изначально показалась ей нереальной.

Вначале Джессику поразило то, что Анжелос предпочитает здесь пользоваться вертолетом, а не автомобилем. Но потом она поняла, что, живя на острове, гораздо удобнее добираться до других островов или до большой земли на вертолете, нежели в роскошном лимузине. Джессика, к своему удивлению, узнала, что весь остров принадлежит Анжелосу, равно как и персональный самолет, на котором они летели из Афин, и вертолет, встречавший их в аэропорту. В конце концов она начала ощущать себя Золушкой, покинувшей реальность и попавшей в сказку. Анжелос, будучи щедрым любовником, исполнял любое ее желание.

Да, она могла просить Анжелоса о чем угодно. Джессика вспомнила, как всего через два дня после их приезда на остров она получила подтверждение щедрости Анжелоса.

В тот день Анжелос вернулся из Афин с кипой писем, доставленных ему из Манорфилда. Среди этой корреспонденции оказалось два письма для Джессики. Едва прочтя их, она громко ахнула и побледнела.

— Что случилось? — спросил Анжелос, заметив ее реакцию, отложил свои письма и посмотрел на нее. — Джессика, скажи мне… — повторил он уже приказным тоном, видя ее замешательство. Он знал, что Джессика может что-то скрыть от него, найти какую-нибудь отговорку.

— Всего лишь несколько счетов… за свадьбу, — неохотно произнесла она, видя, что Анжелос не сводит взгляда с ее лица. Он явно не намеревался довольствоваться подобным объяснением и ждал продолжения ее слов.

— Крупные суммы? — осведомился он.

— Достаточно крупные…

Джессика слышала, что ее голос дрожит. Она вспомнила, что Марти потратил огромные деньги на ее свадьбу, и пришла в ужас. Как мог Марти, зная, что Манорфилд больше ему не принадлежит, влезать в такие долги?

— Если бы я имела представление, в каком положении находится Марти, я отказалась бы от такой пышной свадьбы. Но он настаивал. Свадьба отменена, но счета следует оплатить… Что? — она резко умолкла, увидев, что Анжелос протянул к ней руку, и изумленно уставилась на него.

— Дай их мне! — приказал Анжелос. — Я все оплачу.

— Нет… я не могу… — начала она.

— Конечно, можешь, — он прервал ее возражения, резко выставив вперед ладонь. — Ты сама в состоянии внести деньги? Ты явно не можешь этого сделать, — продолжил он, и она потупилась, смотря на цифры в квитанциях. Джессика знала, что бледна как полотно. — Позволь мне самому все уладить.

— Нет…

Анжелос вздохнул. Он пытался сохранять терпение, но явно уже был измотан ее упрямством.

— Не упирайся, Джессика. Я погашу новый долг. Почему бы не погасить? Я ведь уже не раз делал это.

Джессика лишилась дара речи. Она вздернула подбородок и удивленно посмотрела на Анжелоса широко раскрытыми глазами.

— Когда ты платил? Зачем? — спросила она. Анжелос повел плечом, отмахиваясь от ее вопроса:

— Счета приходили на имя Марти, так что мне как владельцу поместья приходилось по ним платить…

Он снова протянул руку, желая взять у нее квитанции.

— Я оплачивал счета ранее, оплачу их и сейчас.

— Но я не смогу с тобой расплатиться! — сказала она.

Анжелос нахмурился так сурово, что Джессика испугалась, почувствовав неладное, а по ее спине пробежала дрожь.

— Разве я просил тебя возвращать долги?

— Что с тобой, Джессика? — воскликнул он, видя ее колебания. — Ты что, по-прежнему испытываешь чувства к своему бывшему жениху?

— Нет! Как ты мог вообще такое вообразить?!

Последнее время Джессика даже не вспоминала о Крисе. Анжелосу удалось навсегда изгнать воспоминания о прежнем женихе из ее памяти. Теперь всеми ее мыслями владел Анжелос, а Криса, казалось, и не было никогда в ее жизни.

— Тогда отдай мне счета. Нужно оплатить их. После этого у тебя не останется ничего, что напоминало бы тебе о бывшем женихе.

И Джессике пришлось вручить ему квитанции. Она понимала, что своим отказом даст Анжелосу пищу для размышлений и подозрений.

Где же Анжелос теперь? Почему до сих пор не вернулся?

Джессика вышла из душа. Она смыла песок, попавший в волосы, и морскую соль с тела, взяла два мягких полотенца и обернула одно из них вокруг груди, а другое — вокруг головы. Пройдя в спальню, она принялась готовиться к встрече с Анжелосом.

Джессика всегда принимала душ, переодевалась и делала прическу перед приездом Анжелоса на ужин. Он ни разу не говорил ей о том, что она должна переодеваться к ужину, но по неизвестной причине Джессика чувствовала себя лучше, готовясь к встрече с ним. Она хотела быть дорогой гостьей в роскошном и уютном доме на острове Анжелоса. Анжелос должен был видеть, что рядом с ним спокойная, стильно одетая и располагающая к общению женщина.

Однако каждый вечер в душе Джессики возникало ощущение, что она ведет себя подобно старомодной содержанке, которая купается и умащивает собственное тело в ожидании внимания своего любовника. Но всякий раз, она отгоняла от себя такие мысли, стараясь не давать им возможности укорениться в ее сознании. Ее размышления были правдивы только отчасти. Джессика сама выбрала то, что сейчас имела. Она покосилась на огромную кровать, в которой спала с Анжелосом с тех пор, как они приехали на этот остров. Джессика подавила смешок, ибо сама каждый день готовила постель к занятиям любовью.

Надев белое кружевное нижнее белье, Джессика высушила волосы феном, придав им форму легкого, стильного облачка, и подошла к огромному, встроенному в стену шкафу. Она приехала из Англии, взяв с собой минимум вещей, но теперь в этом шкафу висело много обновок. Каждый раз, отправляясь в Афины, что происходило ежедневно, Анжелос возвращался оттуда с подарком для нее. Это могли быть духи, драгоценности, иногда одежда. Поэтому сейчас, открыв большие двери с зеркалами, Джессика увидела перед собой несказанно красивую дизайнерскую одежду, которую она явно никогда не смогла бы позволить себе купить самостоятельно. Этого не произошло бы, даже если бы Марти был жив.

Вздохнув, Джессика протянула руку к платью из мягкой ткани, с глубоким декольте. Эта вещица выгодно подчеркивала ее фигуру. Темно-бирюзовый цвет платья удачно оттенял ее легкий загар, шелковистая ткань подчеркивала грудь и облегала талию, а затем ниспадала красивыми складками до лодыжек, будто струясь при каждом ее шаге. Платье было потрясающим, но Джессика не раздумывая отказалась бы от него, а также от всего, что подарил ей Анжелос, ради одного его признания в любви.

Однако все это фантазии, а жить приходится в реальном мире. Джессика не могла позволить себе витать в облаках. Если она будет мечтать о неосуществимом, то только больнее ранит свою душу, ибо все ее попытки добиться от Анжелоса любви тщетны.

Вешалка, на которой находилось платье, по какой-то причине застряла в шкафу, поэтому Джессика повернула ее и слегка потянула ткань платья.

— Давай же, — тихо сказала она. — Ну же! Дернув платье в очередной раз, она сняла его с вешалки, при этом задев соседнюю вешалку, отчего пиджак, который Анжелос надевал на работу вчера, упал вниз шкафа.

— Черт побери! — проворчала она. Бросив бирюзовое платье на кровать, Джессика наклонилась, чтобы поднять пиджак из хлопчатобумажной ткани, пока он не помялся. Поднимая его, она услышала хруст, а потом из кармана пиджака на дно шкафа выпали какие-то бумаги. Джессике пришлось встать на колени, чтобы отыскать их среди обуви.

— Черт побери!

Достав из шкафа шариковую ручку и пару конвертов, Джессика потеряла способность говорить и думать. Письма были адресованы Анжелосу, но в офис его компании «Русакис интернэшнл». На обоих конвертах адрес был написан от руки, а почерк показался Джессике очень знакомым.

— Что такое? — изумилась она.

Присев на корточки, Джессика внимательнее посмотрела на продолговатые белые конверты, английские марки на них, отметки об отправлении их из почтового отделения, находящегося недалеко от Манорфилда. Не веря своим глазам, она перевернула каждый из конвертов и посмотрела на аккуратно напечатанное имя и адрес отправителя. Больше сомнений у Джессики не осталось.

Письма были посланы Анжелосу Крисом Аткинсоном.

Какое-то время Джессика удивленно смотрела на конверты, не веря тому, что видит перед собой. Она несколько раз моргнула, но ничего не изменилось, на письмах было указано имя Кристофера Аткинсона.

Зачем ее бывший жених писал Анжелосу?

Одно из писем было отправлено Анжелосу за день до похорон Марти.

Получив это письмо, Анжелос приехал в Англию.

Второе письмо бросили в почтовый ящик за день до того, как Крис разорвал их помолвку. У Джессики закружилась голова. Дрожащими руками девушка вынула из конверта лист и принялась читать. Буквы плясали у нее перед глазами, но она все же заставила себя прочесть: «Дорогой мистер Русакис, получил Ваш ответ двадцать третьего числа… Благодарю Вас за чек».

Что еще за чек получил от Анжелоса ее бывший жених Крис?

— Какого дьявола ты делаешь?

Анжелос. Голос его был грубым и разъяренным. Подняв глаза, Джессика, к своему удивлению, увидела, что он стоит в дверном проеме. Его лицо чернее тучи, глаза мечут молнии. Анжелос вне себя от гнева. На нем костюм стального цвета, узел черного галстука ослаблен, верхние пуговицы темно-серой рубашки расстегнуты, открывая взору его загорелую шею и грудь, покрытую черными волосами. Вертолет, должно быть, приземлился в тот момент, когда Джессика сушила волосы феном, поэтому она ничего не услышала. Прилетев на остров, Анжелос тихо вошел на виллу и поднялся наверх.

— Я спрашиваю: какого дьявола ты делаешь? Зачем ты роешься в карманах моего пиджака? — снова вопросил Анжелос.

— Я… я… — Джессика умолкла, потом быстро все вспомнила и, обдумав произошедшее, решила не защищаться, а нападать. — Нет, это ты скажи мне, какого дьявола здесь происходит? Зачем Крис писал тебе? За что ты ему платил?

Если Джессика хотела застать Анжелоса врасплох, то зря на это надеялась.

Анжелос моргнул, затем заговорил таким ледяным тоном, будто его правота была чем-то само собой разумеющимся.

— Я уже сообщал тебе, что мне приходили счета за твою свадьбу. Эти счета приходили в Манорфилд, а некоторые из них — от Аткинсона.

Все, что сейчас Анжелос сказал, выглядело очень разумным, но почему в глубине души Джессика не перестала подозревать его? Она чувствовала, что Анжелос чего-то недоговаривает.

— А теперь позволь забрать то, что принадлежит мне…

Анжелос едва сдерживал гнев. Его глаза продолжали метать молнии. Джессика при виде выражения его лица почти уступила ему. Она уже положила письмо в конверт, потом внезапно ее осенило: ему снова удалось оказать на нее воздействие и заставить делать то, что он хочет.

— Я не отдам тебе этого… — произнесла она. Джессика поспешно поднялась на ноги.

Анжелос возвышался рядом с ней подобно башне. Он вызывал в девушке страх и благоговение одним своим видом. В такой ситуации Джессика не могла рассуждать здраво. А сейчас ей нужно было сосредоточиться, ибо происходящее было ей непонятно.

Она догадывалась, что у Анжелоса были свои причины отправлять Крису деньги, и хотела о них узнать.

— Я не отдам тебе письма! — Она упрямо тряхнула головой, отчего волосы разметались у нее по плечам. — Нет, все это мне непонятно… Крис… эти письма… Одно из писем отправлено за день до того, как Крис разорвал нашу помолвку. В то время тебя еще даже не было в Англии. Что мой жених должен был тебе сказать до того, как…

Умолкнув, Джессика посмотрела на стоявшего перед ней мужчину. Внезапно ей все стало понятно, и реальность показалась девушке не такой уж привлекательной. Анжелос не двигался с места. Выражение его лица было, как прежде, напряженным, отстраненным.

— Зачем ты вообще контактировал с Крисом до своего приезда в Манорфилд? Тебе было известно его имя… — Она вскрикнула, когда на нее нахлынули горькие воспоминания. — Зачем ты это делал? Что еще тебе удалось о нем узнать?

— Я говорил тебе, что в течение нескольких лет наблюдал за происходящим в Манорфилде.

— Ты не только наблюдал! Ты платил Крису… За что ты ему платил?

— Я оплачивал твои счета за свадьбу, — сказал он.

— В письмах речь шла явно не об этих счетах!

В мозгу Джессики внезапно всплыло мрачное воспоминание о том, как Анжелос сказал об оплате свадебных счетов: после этого у тебя не останется ничего, что напоминало бы тебе о бывшем женихе. Однако тогда она вряд ли догадывалась об истинном смысле его слов. Да и сейчас, глядя на разъяренного Анжелоса, стоящего в дверном проеме, она не могла мыслить последовательно и здраво.

— Я ведь сплю с тобой… какие у тебя могут быть отношения с Крисом?! — воскликнула Джессика.

Анжелос настолько резко и цинично рассмеялся, что душа ее сжалась.

— С ним у меня явно не может быть никаких отношений! — сказал он.

— Тогда за что ты ему платил?

Внезапно Анжелос вошел в спальню и направился к кровати. Он схватил белый хлопчатобумажный халат Джессики и кинул ей. Она едва успела поймать халат.

— Надень это! — приказал он. — Если мы будем разговаривать, то хотя бы прикрой свою наготу. По меньшей мере, когда ты одета, я могу здраво соображать.

— А зачем тебе именно сейчас мыслить здраво? — бросила ему в ответ Джессика, не обращая внимания на его приказ одеться. — Что ты намерен скрыть от меня?

В его взгляде вспыхнули недобрые, устрашающие искорки. Джессика не на шутку испугалась и почти потеряла контроль над собой. Однако это продолжалось всего лишь секунду. Анжелос сразу же взял себя в руки, моргнул, и из его глаз исчезла злость, при этом выражение лица было непроницаемым.

— Мы уже однажды разговаривали на эту тему, принцесса, — сказал он, растягивая слова, его тон был циничным. — Я не могу беседовать с тобой, когда ты одета… вернее сказать, раздета… такое определение больше подходит для того, в каком виде ты сейчас находишься…

Он осмотрел горящим взглядом ее полуобнаженное тело и белое нижнее белье. Под его взором ей казалось, что он касается ее тела руками. Именно таким взглядом Анжелос одарил Джессику несколько лет назад, когда она вечером пробралась в его крошечную квартирку, находившуюся рядом с конюшней, чтобы соблазнить его. В тот момент он ответил презрением на ее откровенное признание. При воспоминании о его отказе Джессика снова почувствовала себя неуверенно.

— Несколько лет назад я кое-что потерял…

— Потерял?! — крикнула Джессика. — Да прекрати ты! Хотя, конечно, тогда я была не права, вела себя эгоистично, из-за меня ты потерял работу. Но, как потом выяснилось, место конюха тебе совсем не было нужно.

— Как потом выяснилось? — повторил Анжелос тоном, от которого у Джессики мурашки побежали по спине. Она понятия не имела, отчего Анжелос внушает ей такой ужас одним своим голосом.

— Ну, посмотри на это… — она взмахнула рукой, указывая ему на роскошную спальню, на открытую дверь, ведущую в шикарно оформленную ванную комнату, на балкон, огромный овальный бассейн, сады. Ведь весь остров принадлежал Анжелосу. — Тебе вряд ли нужны были деньги. Ты не бедняк. У тебя есть остров! И ты станешь утверждать, что семь лет назад нуждался до такой степени, что согласился работать конюхом у моего отчима?

Джессика не знала, каким будет его ответ. Анжелос молчал, и подобное поведение ее удовлетворило. Скорее всего, ему нечем было перед ней оправдаться.

— Вот видишь, ты же молчишь! Тебе нечего сказать!

— Все зависит от того, что ты подразумеваешь под «нуждался до такой степени», — наконец произнес Анжелос, проводя рукой по волосам. — Я устроился на работу конюхом не потому, что мне нужны были деньги.

— Тогда зачем? — выпалила Джессика, не подумав. Спустя несколько мгновений она почувствовала себя виноватой и принялась извиняться: — Анжелос, я признаю, что в тот вечер вела себя ужасно, и мне очень жаль. С момента нашего расставания я не могла найти себе места. Я была молода, глупа, эгоистична, наивна. Знаю, что должна была сказать правду, но я испугалась. Я представить себе не могла, как отреагирует Марти, когда услышит, что это я сама все затеяла и только я виновата в произошедшем в тот вечер. Он был самым дорогим для меня человеком. У меня не было отца… Я считала своим отцом Марти…

— Я могу это понять, — резко сказал Анжелос, но Джессика решила продолжать, желая убедить его в своей правоте.

— Я признаюсь, что твердила себе, будто ты справишься с ситуацией в одиночку. Ты был намного старше меня, опытнее.

— И на основании этого ты решила, что за все должен отвечать только я, а ты выйдешь сухой из воды?

— Нет, конечно, нет. Но признайся, Анжелос, тебе ведь не нужна была эта работа! — сказала она.

— Я потерял не просто работу. Я потерял свою честь и…

Тон Анжелоса испугал Джессику. Он говорил настолько резко и цинично устрашающе, что она задрожала, будто от холода. Его лицо было отстраненным и напоминало каменную маску. Внезапно атмосфера в спальне стала напряженной, давящей, как будто перед надвигающимся штормом. И Джессика в самом деле задрожала от холода. Ей стало настолько холодно, что она поспешила надеть белый халат, который Анжелос бросил ей. Она чувствовала себя под его взглядом слишком уязвимой, незащищенной, ей требовался некий щит, который хоть отчасти оградил бы ее от этих ледяных глаз.

— При чем здесь твоя честь? Ты не сделал бы ничего бесчестного, если бы стал флиртовать со мной или поцеловал бы меня, Анжелос. Я сама хотела этого. Я знаю, что Марти был вне себя от ярости, но…

— Перед тем как начать работать на Марти, я поклялся, что никогда и ни при каких обстоятельствах не подойду к тебе. Я не имел права думать о тебе, прикасаться к тебе, желать тебя.

— Марти заставил тебя пообещать это? — с трудом произнесла Джессика. Она была настолько потрясена, что не сдержала дрожь в голосе.

В ответ Анжелос едва заметно кивнул.

— Он сказал, что сразу заметил, как именно я смотрю на тебя, не в состоянии отвести взгляда. Он уверил, что мои фантазии о нас с тобой никогда не осуществятся. Он заявил, что между тобой и конюхом ничего не может быть.

Он заметил, как именно я смотрю на тебя. Именно теперь Джессика вспомнила прошлые годы и то, как в самом деле смотрел на нее Анжелос. Он намеренно цинично и отстраненно держался с ней, чтобы скрыть свои чувства. Она поняла, зачем он закрутил роман с Люсиль, почему так резко отверг ее, Джессику, заявив, что не развлекается с сопливыми девчонками. Марти сразу обо всем догадался.

— Так ты обманывал меня тогда? — выдавила она, и Анжелос снова холодно и резко рассмеялся. — Значит, Марти был прав?

— Он был совершенно прав, — признался Анжелос.

Он провел руками по волосам. У Джессики возникло смутное подозрение, что делает он это только затем, чтобы хотя бы на краткое мгновение скрыть от нее выражение глаз. Она была почти уверена, что Анжелос с трудом сдерживает свои истинные чувства.

— Я не просто тебя, как ты говоришь, обманывал. Я хотел тебя так, что терял рассудок. А ты все время крутилась около меня, вечно торчала в конюшне. Ты была настолько упряма, что я даже не мог избавиться от тебя. Ты думаешь, мне легко было устоять против твоих прелестей, принцесса? Ведь я мог просто поддаться своим чувствам, однако не сделал этого, потому что дал обещание.

Ведь я мог просто поддаться своим чувствам, однако не сделал этого, потому что дал обещание.

Джессике показалось, что она несется на роликовых коньках по дикой местности, не разбирая пути. Услышав о том, что Анжелос был неравнодушен к ней, она восторжествовала. Но потом успокоилась и даже испугалась: почему Анжелос говорил о своих чувствах к ней в прошедшем времени? Неужели она ему больше не нравится? Ведь ничего из сказанного им не имеет отношения к настоящему.

— Но тебе не нужна была работа конюха. Зачем ты послушался Марти и сделал так, как он требовал? — спросила она.

В темно-карих глазах Анжелоса вспыхнули искорки, и Джессика догадалась, что сейчас он поведает ей об истинной причине своей работы у Марти. Внезапно в ее мозгу пронеслись слова Анжелоса, сказанные им всего несколько минут назад: Я потерял не просто работу. Я потерял свою честь и…

Однако Джессика не позволила ему тогда закончить эту фразу.

— Ты сказал, что потерял работу… свою честь… — осторожно произнесла она. При виде того, как он нахмурился, сердце у нее упало. — Что еще, Анжелос? Что еще ты потерял?

Если Джессика хотела получить подтверждение своему предположению, что вот именно сейчас Анжелос скажет ей правду, она его получила. Анжелос сделал от нее шаг в сторону, прошелся туда-сюда по спальне, потом остановился у огромных окон, выходящих на балкон, с которого открывался вид на океан. Анжелос стоял к ней лицом, но закатное солнце, обрисовывавшее его темный силуэт, скрывало от нее выражение его лица.

— А ты догадайся, — бросил он ей. — Подумай о том, зачем человек, желающий получить то, что хочет, следит за кем-то, подчиняется и выполняет глупые, тиранические правила? Зачем ты солгала Марти насчет меня?

— Я солгала только из-за него. Я любила Марти. Я уже сказала, что он был мне как отец…

Внезапно что-то изменилось. Джессика заметила едва уловимое, быстрое движение Анжелоса. Казалось, он замер на месте от удивления. Поддавшись инстинкту, Джессика подошла к Анжелосу и встала рядом с ним так, чтобы видеть выражение его лица. Увиденное потрясло ее. Анжелос выглядел подавленным и напряженным, черты его лица стали резче, под глазами появились темные круги.

— Анжелос…

— Ты боялась потерять человека, которого считала отцом. Я хорошо понимаю тебя. А знаешь, почему я так хорошо тебя понимаю? Потому что я тоже боялся. Я боялся потерять того, кто на самом деле был моим отцом.

Потому что я тоже боялся. Я боялся потерять того, кто на самом деле был моим отцом.

— Нет! — крикнула Джессика.

Ей казалось, что его признание лишило ее последних сил, ноги уже не служили ей. Не в силах держаться прямо, Джессика шагнула назад и присела на кровать, в неверии качая головой.

— Не может быть, — сказала она. Произнеся это, Джессика вспомнила, как изменился Анжелос в тот момент, когда на пороге его квартиры появился Марти. Она помнила, как Анжелос побледнел и растерялся тогда и с какой безропотностью выслушивал все, что говорил ему Марти.

— Ты хочешь сказать, что Марти был твоим отцом? — спросила она.

Спросив, Джессика уже знала ответ. Все было ясно по холодному, суровому выражению лица Анжелоса и по его ледяному взгляду.

— Ведь Марти не мог иметь детей, — сказала она.

— Жена Марти не могла родить детей, а он определенно был в состоянии стать отцом, — произнес Анжелос. — У него был непродолжительный роман с моей матерью, когда он находился в Греции. В результате их отношений появился я. К тому моменту, когда моя мать узнала о своей беременности, Марти уже вернулся домой и женился на той, с кем был помолвлен задолго до встречи с моей матерью. Я узнал обо всем накануне ее смерти. Мать наконец открыла мне, кто мой отец. После этого я начал искать его.

— Почему ты просто не сказал тогда, кем являешься на самом деле? — спросила она.

— Я не хотел сообщать об этом вот так официально. Именно потому я взялся за первую предложенную работу в Манорфилде. Мне нужно было узнать, как этот человек обращается со своими слугами, да и вообще относится к людям. И кроме того, тогда я не знал наверняка, хочу ли открываться ему. Я не был готов признать его отцом и не был уверен в том, что и он меня признает как сына. Я хотел, чтобы мы оба получше узнали друг друга. Именно поэтому я приехал в Манорфилд.

Джессика больше не сомневалась в сказанном Анжелосом. Вся правда была написана у него на лице. Внезапно она вспомнила недавний день, когда увидела Анжелоса в конюшне. В тот момент Анжелос показался Джессике очень похожим на Марти, но она не придала этому значения.

— Приехав, ты обнаружил, что твое место занимает приемная дочь Марти. Ты, наверное, был вне себя от ярости.

— Я был бы взбешен, окажись на твоем месте другая. Однако, едва увидев тебя, я сразу захотел обладать тобой. В тот день я влюбился трижды: в своего отца, в Манорфилд и в тебя.

Джессика, к своему разочарованию, заметила, что Анжелос говорит о своей влюбленности в нее в прошедшем времени. И только она во всем виновата. Именно Джессика разрушила своим эгоистичным поведением их возможное счастье.

— Я стремился быть рядом с тобой, но в то время меня больше интересовал мой отец, — сказал Анжелос. — Я очень хотел получше познакомиться с ним и выполнил бы для этого любой его приказ.

Джессика прекрасно понимала Анжелоса. Именно так она чувствовала себя, когда рядом появился Марти и заменил ей отца.

— И кроме того, я думал, что, если подожду, на время скрою свои истинные мотивы, тогда в один прекрасный день у меня появится шанс получить все: Марти, Манорфилд и тебя.

— А я все испортила. Анжелос, почему, когда Марти приказал тебе уезжать из Манорфилда, ты не сказал ему правду?

— Я сказал ему правду после того, как ты ушла. Когда Марти повел тебя в дом, чтобы уложить спать, я последовал за вами. Дождавшись его, я заставил его выслушать меня, но он не поверил мне. Он сказал, что всегда считал, будто у него с первой женой не было детей по его вине, и, кроме того…

Анжелос умолк, его губы насмешливо изогнулись. Ему явно было нелегко продолжать свой рассказ.

— Он сказал, что ни один из его сыновей не имеет права поступать с тобой так, как поступил я.

— Но ведь я солгала Марти в тот вечер. Анжелос, мне так жаль.

Джессике хотелось подойти к нему, обнять, прижать к себе, успокоить. Однако всем своим видом Анжелос отвергал даже ее малейшую попытку приблизиться к нему. Он был напряжен и отстранен.

— Теперь я понимаю твои слова о том, что я забрала у тебя помимо работы и чести, — сказала Джессика, осознавая наконец сложившуюся ситуацию. — Ты решил отомстить мне за происшедшее в прошлом. Так как я все отняла у тебя, то и ты лишил меня всего. Ты отобрал у меня дом и наследство, которое я считала своим. Ты подкупил моего жениха, чтобы он разорвал помолвку. Я потеряла даже самоуважение, когда ты сделал меня своей любовницей.

— Прошлой ночью ты не слишком сопротивлялась во время наших занятий любовью, — сказал он.

Анжелос резко взмахнул рукой, указывая ей на огромную кровать, где прошлой ночью они предавались страсти. При одном воспоминании об этом Джессике захотелось почувствовать его прикосновения, раствориться в нем, ощутить себя в безопасности. Однако вместо этого она продолжала свою речь.

— Ты вызвал во мне желание, но не пробудил любви к тебе! — крикнула она Анжелосу, который направился к двери. — Ты унизил меня так, как никто прежде, так что можешь быть этим доволен. Теперь я хочу знать только одно: всего ли ты добился? Ты достаточно получил?

— Достаточно ли я получил? — повторил он ее вопрос. Его тон был циничным, глаза сверкали. Анжелос схватился длинными пальцами за дверную ручку и открыл дверь. — Достаточно ли я получил? Нет, моя дорогая принцесса, мне никогда не будет достаточно полученного. Если тебе это так важно знать, то мне всегда чего-то не хватает. Но сегодня вечером я получил столько, сколько мог принять: ни больше, ни меньше. От тебя я и не смог бы получить больше.

Анжелос явно дал ей понять, что разговор окончен. Он намеревался уходить. Ему хотелось покинуть спальню как можно скорее. У Джессики не было ни физических, ни душевных сил, чтобы позвать Анжелоса назад.

Она не осмелилась произнести ни слова, а только молча слушала, как со стуком закрылась парадная дверь. Если бы Анжелос остался в спальне еще на какое-то время, Джессика наговорила бы лишнего и только испортила бы свое положение. Если бы Анжелос произнес хотя бы еще одно слово, попробовал бы оказать на нее давление, тогда Джессика не сдержалась бы и высказала ему все, что она думает о происходящем.

Она сказала бы Анжелосу, что ему прекрасно удалась его месть. Он получил то, о чем даже мечтать не мог.

Однако Джессика решила, что ни при каких обстоятельствах он не узнает о ее любви. Если вдруг Анжелосу станет известно о ее истинных чувствах к нему, он ощутит себя еще большим триумфатором и придумает новый способ ее унизить.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Джессике потребовалось несколько минут, чтобы понять сказанное Анжелосом.

Сначала она мерила шагами комнату, пытаясь сдержать горькие слезы. Анжелос своим резким ответом обидел ее. Будь у нее возможность уехать с этого острова, она бы тут же собрала свои вещи и ретировалась. Единственное, что удержало ее от поспешного решения, так это осознание своего положения. Улететь с острова можно было только на вертолете, которым Анжелос управлял самолично. Внезапно Джессика увидела: нынешнее ее поведение очень похоже на то, что привело к разрыву с Анжелосом несколько лет назад, когда она, полуобнаженная, объявилась в его жилище. От понимания этого Джессика даже замерла на месте.

В тот вечер она действовала сознательно. Тогда она твердила себе, что должна соблазнить Анжелоса, но повела себя подобно избалованному ребенку: она уступила Марти, когда тот велел ей отправляться спать, и таким образом избежала наказания. В то же время Анжелос остался единственным, кто принял на себя всю ответственность за случившееся.

Произошедшее семь лет назад не исправить. Но теперь ей пора прекратить трусить и укрываться от реальности. Повторять прошлую ошибку — непозволительно. Джессика уже давно не ребенок, и теперь ей не удастся спрятаться за широкой спиной Марти.

Следует пойти к Анжелосу и признаться в том, что она была не права и вела себя ужасно. Только в этом случае Джессика сможет смело смотреть в будущее, зная, что сделала все от нее зависящее.

Сняв белый халат, она надела бирюзовое шелковое платье. Оно было чересчур откровенным, но все же придавало Джессике уверенности, которая явно потребуется ей в разговоре с Анжелосом. Хотя еще неизвестно, удастся ли найти его.

Ее страхи скоро развеялись. Выглянув в окно спальни, она заметила темный силуэт Анжелоса. Он стоял на пляже у кромки воды, засунув руки глубоко в карманы брюк, и пристально вглядывался в горизонт. При виде Анжелоса она вспомнила его последние слова: сегодня вечером я получил столько, сколько мог принять: ни больше, ни меньше. От тебя я и не смог бы получить больше.

Джессика понимала, что ничего не поделаешь и придется принять его слова как данность.

На пляже быстро темнело, когда она отправилась навстречу Анжелосу. В тени утеса Джессика вообще перестала что-либо различать, поэтому на краткий миг остановилась. Она не знала, где именно сейчас находится Анжелос. Джессика тихо позвала его по имени, и ее голос надломился.

— Я здесь, — откликнулся он.

Его голос звучал недружелюбно, хотя что она ожидала услышать? По меньшей мере в тоне Анжелоса не было агрессивности. Он ведь не пожелал ей отправляться ко всем чертям, а это уже немаловажно.

— Что ты хочешь? — спросил Анжелос.

Он по-прежнему стоял у кромки воды, которая ласкала его босые ноги. Казалось, ему наплевать на то, что соленая вода намочила тонкую ткань его брюк. Анжелос пристально смотрел в лицо Джессики. Было темно, поэтому она едва могла видеть выражение его лица. Непонятно, то ли он приглашает ее к разговору, то ли хочет от нее избавиться.

Джессика решила рискнуть. Она должна это сделать. С трудом сглотнув, Джессика начала говорить:

— Я пришла попросить у тебя прощения… Я хочу, чтобы ты простил меня за все, что произошло между тобой и Марти. Ты сказал, что потерял отца. Но правда в том, что это я потеряла его, ради того, чтобы обрести тебя. Если бы он по прошествии какого-то времени спросил меня о том, что произошло, я сказала бы правду. Однако он не спросил. Он просто сообщил мне о твоем отъезде и заявил, будто ты поклялся отомстить и никогда не вернешься. Марти сказал, что мы не должны вспоминать о происшедшем, поэтому мы ни разу не касались этой темы.

Анжелос молча слушал ее. Он казался безмолвной скалой. В лунном свете Джессика заметила, как его чувственных губ коснулась легкая усмешка.

— Он был прав насчет мести и клятвы никогда не возвращаться в этот особняк, — признался Анжелос. — В то время я был одержим местью. Мне было всего двадцать три года. Я оказался вспыльчивым и чрезвычайно самолюбивым. И в самом деле верил, что мне никогда больше не захочется с ним видеться. Однако все эти годы я тайком наблюдал за происходящим в Манорфилде и сразу узнал о том, что здесь творится нечто неладное. Несколько лет назад я вытащил Марти из долговой тюрьмы. Я надеялся, что в тот момент, узнав о моей помощи и поддержке, он выслушает меня.

Анжелос на краткий миг закрыл глаза и провел по ним тыльной стороной ладони, смахнув непрошеные слезы. Сердце у Джессики сжалось, но она не произнесла ни слова, понимая, что Анжелос отвергнет все попытки его утешить.

— Я и представить себе не мог, что он умрет от инфаркта. Мне даже не удалось поговорить с ним, — сказал он.

Тьма ночи скрывала от Джессики выражение его лица, однако она слышала, с какой горечью говорил Анжелос.

— Ты наблюдал за жизнью в Манорфилде, поэтому был в курсе всех дел, — произнесла она.

Джессика почти позабыла о найденных письмах. Однако теперь пришло время узнать обо всем досконально. В глубине души она надеялась, что ошибается и просто неверно прочла, указанную на них дату. Но реакция Анжелоса заставила ее изменить свое мнение. Внезапно Джессику охватил ужас, ибо она поняла, что происходило в действительности.

— Ты следил за событиями в Манорфилде. Ты знал о моих отношениях с Крисом. До своего приезда в Англию ты перечислил ему огромную денежную сумму. За что ты платил ему, Анжелос? Что ты у него купил?

— Я купил у него твою свободу, — мрачно сказал он. — Я заплатил ему за то, чтобы он разорвал вашу помолвку и предоставил тебе свободу.

— Ты хотел, чтобы я стала свободна для тебя? — спросила она.

Джессика не могла поверить своим ушам, и ее слова прозвучали едко и резко, шокируя ее саму.

— Ты хотел заполучить все: Марти, Манорфилд и меня, поэтому не скупился. Ты знал наверняка, что получишь желаемое. Как же ты, должно быть, ненавидишь меня! Хотя я понимаю тебя, ведь именно я лишила тебя отца и…

— Нет, все не так, — Анжелос резко тряхнул головой. — Я никогда не действовал из ненависти к тебе!

— Ты заплатил Крису за то, чтобы он разорвал нашу помолвку. Ты купил его! Значит, у него никогда не было другой женщины, кроме меня.

— Насчет этого ты ошибаешься. У него была любовница. Я знал об этом и потому решил его шантажировать. Он не подходил тебе, Джессика. Ты интересовала его лишь как наследница Манорфилда. Он намеревался жениться на тебе, а потом, как только ты уплатишь все его долги, развестись. Его интересовали только твои деньги.

— А ты поступил иначе. Ты даже не удосужился жениться на мне, чтобы получить Манорфилд! Заполучив имение, ты отомстил. Ты убрал со своей дороги Криса, дабы подобраться ко мне и воплотить в жизнь свой план.

— Нет, — Анжелос шлепнул ступней по воде. Джессика по-прежнему не видела выражения его лица, поэтому не могла судить, о чем он думает.

— Почему «нет»? Я могу тебя понять. Я лишила тебя отца, поэтому ты ненавидел меня.

— Ненавидел? — Анжелос отрывисто и злобно рассмеялся. Джессике показалось, что от его смеха вода превратится в лед. — Боже правый, жаль, что я не смог научиться ненавидеть тебя. Так бы мне было намного легче.

— Легче? — спросила она.

Джессика не ослышалась? Неужели душевная боль сотворила с ней злую шутку и теперь она выдает желаемое за действительное?

— Легче, чем что? — снова осведомилась она. Анжелос взглянул на нее, как затравленный зверь, угодивший в капкан. Он казался разъяренным, не смирившимся… и в то же время отчаявшимся.

Джессика внезапно почувствовала, что должна как-то побудить Анжелоса продолжать. Это была единственная возможность выяснить, что в самом деле происходит в его душе.

— Легче, чем что, Анжелос?

— Легче, чем любить тебя, дьявол тебя побери! — выпалил он в отчаянии. — Как же ты меня измучила! Эта любовь лишила меня возможности здраво мыслить, действовать, принимать решения…

Он снова тряхнул головой, порицая себя за несдержанность.

— Эта любовь оказалась сложнее ненависти. Ненавидя тебя, я действовал бы расчетливее. Вернувшись в Манорфилд, я надеялся, что испытываю к тебе ненависть. Я хотел отомстить тебе за то, что ты лишила меня отца, но я ошибся. Как же горько я ошибся!

У Джессики стеснилось дыхание. Ей казалось, что кто-то принялся душить ее, лишая возможности произнести хотя бы слово, вздохнуть. Она не осмеливалась и рта открыть, чтобы прервать его. Она боялась, что Анжелос умолкнет и не скажет всего до конца. Ей очень хотелось слышать его признание и чувствовать тот трепет, что возникал в ее теле от его слов.

— Все, чего я хотел, это тебя. Так было всегда, и так будет. Несколько лет назад я отверг тебя, потому что ты была совсем юной. Я думал, что у меня еще есть время… — голос Анжелоса надломился, он снова провел по глазам тыльной стороной ладони. — Смерть Марти показала мне, что мы не властны над временем и не знаем, что произойдет в ближайшие годы. Именно поэтому я вернулся в Манорфилд. Сначала я думал, что достаточно уплатить долги Марти, завладеть Манорфилдом и выпроводить тебя отсюда… Однако на похоронах Марти я увидел тебя и потерял рассудок. Я не смог забыть тебя. Я всегда хотел, чтобы ты была моей, и сейчас этого хочу.

Джессика решила выяснить все до конца. Ей следует знать обо всем.

— Ты заплатил Крису из мести?

Она видела, что Анжелос понимает важность ее вопроса, ибо он внезапно замер на месте и пристально посмотрел ей в глаза.

— Я не думал о мести. Я знал, что он затевает в отношении тебя, и не мог позволить ему воспользоваться тобой. Я не мог оставаться бесстрастным и разрешить ему так обращаться с женщиной, которую я любил…

— Любил? — спросила она.

Джессика с трудом озвучила свой вопрос. Следует узнать всю правду. Ей казалось, что ее сердце остановится, а мозг откажется соображать, если Анжелос не откроется перед нею полностью. Любил ли он ее или любит по-прежнему?

— Ты любил эту женщину или… — она умолкла, ибо Анжелос сделал шаг вперед, взял ее за руку и приложил ее ладонь к своей груди.

— Я любил эту женщину, по-прежнему люблю и всегда буду любить. Джессика, я отдаю тебе свое сердце, душу и все, что у меня есть. Черт побери, поверь же мне!

Анжелос в отчаянии рассмеялся. В душе Джессики все перевернулось. Она машинально протянула руку, желая прикоснуться к нему, приласкать его, утешить… Однако Анжелос снова заговорил, и она замерла на месте, держа руку поднятой и ожидая окончания его тирады.

— Тебе принадлежит все, и в доказательство этого…

Он засунул руку в карман своего пиджака, но Джессика остановила его прикосновением руки. Она почувствовала, как учащенно бьется его сердце. Анжелос говорил правду, и доказательства этому не требовалось.

— Нет, Анжелос, не нужно… я еще не все сказала тебе…

Анжелос снова замер и пристально посмотрел ей в глаза.

— Мне не нужны никакие доказательства, Анжелос. Я верю тебе, ибо вижу твою искренность. Я тоже люблю тебя, мой дорогой. Я люблю тебя всей душой, я…

Ей не удалось закончить, ибо Анжелос притянул ее к себе и со всей нежностью, страстью и жадностью припал к ее губам в неторопливом поцелуе.

Спустя долгое время, когда они все еще стояли обнявшись, он хрипло произнес:

— Я все равно хочу кое-что отдать тебе.

— Ты уже дал мне все, что мог, — прошептала Джессика. — Что еще мне желать, когда ты рядом?

Увидев купчую на Манорфилд, которую он вложил ей в руку, она ахнула.

— Анжелос, имение…

— Оно принадлежит тебе, любовь моя. Манорфилд — твой.

— Но ведь тебе тоже нравится это имение, как и мне…

Джессика умолкла, ибо Анжелос осторожно коснулся пальцем ее губ, заставляя замолчать.

— Да, нравится, но я понял, что ты мне нравишься больше. Я хочу, чтобы ты жила в Манорфилде. Если тебя в нем не будет, имение перестанет быть для меня домом…

Анжелос говорил настолько искренне, что на глаза Джессики навернулись слезы.

— Только вместе с тобой я ощущаю полноту жизни. За те несколько дней, что мы провели на острове, я понял, где находится мой настоящий дом. Он там, где ты. Когда ты обнимаешь меня, я чувствую, что вернулся домой. Поэтому сегодня я принял решение. Я решил отдать тебе Манорфилд, чтобы ты знала, что у тебя есть, дом, а потом…

— Потом… — тихо произнесла Джессика, увидев его смятение, и посмотрела в его глаза.

Анжелос крепче сжал ее руку.

— Потом я собирался просить тебя стать моей женой. Я прошу тебя пройти со мной по жизни рядом, неважно, сколько нам обоим отпущено на этом свете. Скажи мне, дорогая моя… каков будет твой ответ на мое предложение?

Глядя в любимое лицо Анжелоса, Джессика едва заметно улыбнулась, подалась вперед, прильнула к нему и неторопливо поцеловала его в губы. Этим поцелуем она хотела выразить всю полноту своих чувств к нему. Она хотела, чтобы Анжелос знал: она всегда и безраздельно будет любить только его одного.

— Анжелос, дорогой, я уже давно твоя. Мой дом там, где ты. Моя жизнь принадлежит тебе. Без тебя мое существование уныло. Я оживаю от твоей любви и только рядом с тобой чувствую себя счастливой. Так что, любовь моя, мой прекрасный Ангел Ночи, я выйду за тебя замуж.