/ Language: Русский / Genre:antique

Книга Противоречий. Голубь

Кристофер Зах


antiqueКристоферЗахКнига Противоречий. ГолубьruКристоферЗахcalibre 0.7.5219.5.20119a6876c5-c156-4d0e-9e44-37df37857f121.0

Глава 1

Начало лета

Темные кондра — детища Тьмы.

Оканду… Светом они рождены.

Шикендо, чистейшей крови дитя,

В истории место найдет для себя.

А кто воедино с днем сольет ночь,

Та Светотень — Создателей дочь.

Из Мифа «О создании Силаны».

Перевод Пэмилля Энтрегория 1020г от. н. п. С.

Свет и Тьма. Две противоположности. Два ориентира, по которым мы выбираем свой жизненный путь. Как бы мы ни бежали от одного и как бы ни стремились к другому, мы все равно навсегда останемся в полутонах, где каждый цвет открывает свою истинную суть. Но в этих полутонах очень трудно понять, где свет, а где тьма….

Так начинается история, которую я хочу вам рассказать. Она никогда не происходила, но оставила след в нашей истории. Рассказавший ее человек никогда не существовал, но стал известен. Я не смогу точно перевести ее с языка Света, потому что он слишком сложный, а автор виртуозно использовал все его богатство, но постараюсь пересказать ее как можно лучше. Потому что такие не происходившие истории, должны знать и вы, и я.

***

В комнате все спали. Хотя она была небольшая, в ней поместилось восемь старых железных кроватей. Краска на стальных каркасах облупилась, демонстрируя скрывающуюся за ней ржавчину. Тяжелые ножки впивались в старый линолеум, под которым скрипел деревянный пол. Обоев на стенах не было. На потолке разместилось четыре продолговатые лампы. Одна из них давно не горела, зато три оставшиеся во время работы издавали равномерный, но очень действующий на нервы гул. Дети спали, иногда ворочаясь во сне, отчего ржавые пружины кроватей жалобно скрипели.

Не спала только одна девушка. Она молча лежала на спине, сверля взглядом потолок. Ее звали Цекай. За это ей пришлось вынести целый град насмешек: как над ней только не издевались, изменяя ее имя самым странным образом. Но Цекай оно нравилось, хотя и плохо сочеталось с ее фамилией и отчеством — Смирнова Цекай Александровна. По паспорту у нее было другое имя, которое, как она считала, ей не подходит — Светлана. Оно, на ее взгляд, было некрасивым, а имя Цекай ей дала мама, еще до ее рождения. Паспорт лишь формальность, сухой документ. Так что она всегда представлялась всем как Цекай.

У нее было круглое лицо с немного вздернутым носиком, усеянным рыжими веснушками, которые плавно переходили на щеки. Густые волосы, абсолютно белые, разметались по всей подушке. Они были чуть длиннее плеч, непослушные и строптивые, то вьющиеся, то абсолютно гладкие. Единственное, что относительно нравилось Цекай в ее внешности, — это глаза, темно-оливковые, с едва уловимым серым оттенком. Еще одна незначительная деталь, которую сама Цекай обязательно упомянула бы, описывая свою внешность, — небольшое родимое пятно сзади на шее. Оно напоминало месяц, причем эта форма не просто угадывалась, а была явной.

Цекай была среднего роста, но выше всех девочек из ее группы. В целом она не считала себя красивой, хотя, периодически крутясь перед зеркалом в общей душевой, могла допустить такую возможность.

Сейчас под общий храп Цекай лежала с раскрытыми глазами и думала. Она часто могла вот так лежать и думать о своей жизни. Она прокручивала у себя в памяти события последних лет, иногда плакала, а иногда смеялась, но тихо, чтобы никто не услышал. В эти моменты ее мысли были далеко отсюда, от этой комнаты со старыми кроватями. Они витали где-то в прошлом, теряясь в воспоминаниях.

Завтра ей и ее одноклассникам предстояло сдать экзамен. Цекай заканчивала девятый класс, и поэтому ее, как и других несчастных девятиклассников, ждал последний и заключительный экзамен. Всего их было четыре. Два обязательных — русский язык и математика — и два по выбору. Цекай выбрала биологию и географию. Предыдущие экзамены она сдала на четверки, но по географии рассчитывала на лучший результат. Ей очень хотелось получить пятерку хоть за какой-нибудь экзамен.

Цекай тяжело вздохнула и, перевернувшись на бок, закрыла глаза. Потом она резко села, стянула с шеи красивый медальон из желтого металла, который ей когда-то подарила мама, и сунула его на дно большой черной сумки с надписью «NIKE» на переднем кармане, что стояла у нее под кроватью. Потом она снова легла и уткнулась носом в подушку. Ей не понадобилось много времени, чтобы уснуть, так что через несколько минут ее мерное дыхание присоединилось к общему сопению всех спящих.

***

Утро началось, как и предполагала Цекай, с противного крика их воспитательницы, Марии Федоровны, которая призывала всех встать и вспомнить об экзамене.

Все в комнате лениво и нервно заерзали. Цекай тоже недовольно села на кровати и широко зевнула.

— Блин! — воскликнула рыжеволосая девушка, чья кровать была прямо перед Цекай. — Блин, всю комары искусали!!!

— Марина! — закричала на нее Наташа, брюнетка с прямыми волосами. — Ты бесишь уже — орать с самого утра!

— Хотите тишины, — протянула Саша, — заткнитесь обе! Привет, Цекай.

Наташа и Марина на секунду замолчали, недоумевая, а потом принялись дружно кричать на Сашу. Цекай в это время с самым невозмутимым видом достала из сумки свой медальон, надела его на шею, а потом стала медленно одеваться, натягивая на себя старые джинсы, доставшиеся ей от кого-то из старших. Она видела, как взгляд Саши скользнул по красивому золотому диску.

— Зачем ты его постоянно носишь? — фыркнула она.

— И тебе привет. Не знаю… Нравится, и все, — ответила Цекай.

Саша была подругой Цекай. Конечно, это было понятие относительное. Они просто были друг с другом в хороших отношениях. Саша вечно что-то бурчала себе под нос, хотя слыла душой компании. У нее была довольно яркая внешность: иссиня-черные волосы и выразительные карие глаза. На руке она всегда, сколько ее помнила Цекай, носила бинт, потому что постоянно сдирала кожу до крови, лазая по деревьям. «Это мой отличительный знак!» — смеялась она, когда медсестра делала ей новую повязку.

Вскоре комнату наполнили голоса других проснувшихся. Девушки стали медленно выходить из комнаты в душевую умываться. Цекай тоже поплелась с ними. Душевая была достаточно большой комнатой, состоящей из двух зон. У самого входа разместилось четыре умывальника, а дальше, за небольшой стенкой, висел старый, как мир, душ. Все: и стены и потолок — было покрыто желтой плиткой. Только перед умывальниками на полу были расстелены старые полотенца.

Цекай плеснула себе в лицо холодной водой и протерла глаза, стараясь прогнать остатки сна. Всегда говорят, что для этого лучше всего умыться прохладной водой. Цекай же делала это скорее по привычке, зная, что ей это все равно не поможет.

— Двигайся! — заявила Саша и, пристроившись к ее умывальнику, стала щедро намазывать пастой зубную щетку. Цекай тоже последовала ее примеру.

После утреннего туалета кто-то снова вернулся в комнату и стал одеваться, а те, кто уже был готов, шли в столовую. Она была гораздо больше всех остальных комнат в детдоме, все пространство в ней было занято множеством столов и стульев.

Цекай, как всегда, села за один стол с Сашей, Наташей и ее лучшей подругой Кларой. За этим же столом сидели и остальные девушки, которые жили в одной комнате с ними: Марина, Аня с Любой, две самые большие сплетницы, и еще одна Наташа, которую здесь все называли Топор — за характерную фамилию Топорова.

Цекай с угрюмым видом ковыряла омлет, а Саша с аппетитом уплетала свой. Все в столовой шумели: кто-то разговаривал, кто-то быстро повторял билеты, кто-то кричал, призывая всех замолчать.

— Че не хаваешь? — кивнула Саша на омлет, который Цекай так и не начала есть.

— Да не знаю, — протянула она, — будешь — бери.

— Буду! — моментально оживилась та и быстро схватила тарелку.

— Девки! — неожиданно к ним подскочила девчонка лет десяти, с двумя кривыми хвостиками. — Вы еще не заценили новость?

— Че это еще за новость? — скривилась Марина, откинувшись на спинку стула.

Это была веселая заводная девчонка, ее звали Лена, но никто из группы Цекай не называл ее так. Все именовали ее Ляля: хотя она постоянно старалась проводить больше времени с их группой, по возрасту она все равно оставалась ребенком. Попала она сюда сравнительно недавно, но знал о ней уже весь детдом. Прежде всего потому, что она была очень общительная.

— Мои предки сейчас подают документы на мое усыновление!

— Да? — вскинула брови Наташа. — А разве им можно тебе усыновлять, ведь они колются?!

— Они прошли лечение в какой-то клинике, получили бумажку, что, типа, здоровые! — самодовольно крикнула Ляля. — Схавала?!

Ее глаза просто светились от счастья.

— Так что я, блин, скоро вернусь домой!

— Ну не знаю, — посмотрела на потолок Клара, — это еще совсем не факт!

— Хм! — пожала плечами девочка, — да тебе просто обломно это слышать!

Клара поджала губы.

— Вот видишь! — завопила Ляля. — Так что иди…

Цекай, потупив глаза, слушала их разговор: она не очень любила, когда люди матерятся, но в приюте это было нормой, так что ей пришлось так или иначе привыкать к этому, но она сама старалась не использовать подобные слова в речи.

— Все, пошли, — сказала Цекай, мельком бросив взгляд на часы, — уже почти восемь.

— Да забей! — махнула рукой Саша. — Рано еще!

— Как хотите, — Цекай встала, — а я пойду.

— Дура! — прокомментировала ее поступок Саша. — Полная.

— Сама дура! — фыркнула на нее Ляля.

— А ты, мелочь, вообще заткнись!

— Че?! И на…!

— Засунь это себе знаешь куда?! — рявкнула на нее девушка.

Цекай покачала головой и направилась к выходу из столовой. Хотя их весь год усиленно пугали этими экзаменами, все перестали нервничать сразу после первого, который многие откровенно списали. Но Цекай все равно хотелось, чтобы они поскорее закончились.

Этот последний. Отмучиться уже, и все! Когда она дошла до кабинета, где должны были принимать географию, она увидела еще пять человек. Цекай давно знала, что вместе с ней этот предмет будут сдавать все двоечники, но все равно это было ей неприятно.

— У тебя на какие билеты шпоры? — спросила одна девчонка с большими безумными глазами.

— У меня их нет, — ответила Цекай. Она решила, что должна сама сдать этот экзамен, сама думать.

— Ну ты и дура… — протянула девушка.

Цекай печально отметила, что так ее за день назвали уже дважды.

— Заходите, — бросила их учительница, отворив дверь аудитории.

Цекай глубоко вздохнула, а девочка с большими глазами приставила к виску руку, изобразив ей пистолет. После этого девятиклассники скрылись в аудитории.

***

— Все! — кричала Саша, прыгая на Цекай со спины. — Теперь халява!

Они шли по коридору на улицу.

— Ты-то что получила за русский? — отпихиваясь от нее, спросила Цекай.

— Три, — ответила Саша таким тоном, словно это было само собой разумеющееся, — да у нас почти все тройки получили, только вот Димон получил четыре, а Настя вообще!..

— Че у нее?

— Пять! — выпучив глаза, завопила Саша. — Пять! Да ей простое предложение дали…

Настя была чуть ли не самой умной девушкой у них в классе, всегда получала если не пятерки, то четверки с плюсом.

— А у меня четыре, — невесело заметила Цекай.

— Ну, ты мозг! Откуда вы, нафиг, такие умные беретесь?!

Цекай хмыкнула.

Девушки как раз подошли к большим тяжелым дверям, ведущим во двор. Саша бесцеремонно толкнула их и проскочила вперед, Цекай же не успела за ней и здорово получила по плечу.

Погода сегодня стояла по-летнему теплая. Солнце светило в глаза, а воздух был горячий. Потепление было неожиданным, потому что первые дни лета выдались дождливыми и холодными. Наверное, даже погода не любит экзамены.

Это было невероятное ощущение свободы. Так здорово после долгих дней переживаний и волнений отдохнуть и расслабиться! Цекай просто гуляла, дышала воздухом… Хотя погода и была жаркая, ветер, как это обычно бывает в начале лета, был холодным и приятно ерошил волосы на голове.

После прогулки они пошли на обед, а потом снова гуляли… Их освободили от приборки и других обязанностей на время экзаменов, так что сегодня был последний день блаженного безделья, который каждый мог провести по своему усмотрению. Она же просто гуляла…

Цекай медленно проходила мимо деревьев и останавливала взгляд практически на каждом. Она любила рассматривать деревья, хотя все из приюта, застающие ее в этом состоянии, уверяли, что она ненормальная. Цекай очень нравилось одно дерево, точнее молодая веточка, прорастающая на одном из его изгибов. Она была еще совсем зеленая и тоненькая, в то время как само дерево состарилось и было ужасно некрасивым, темным, кривым и сморщенным. Цекай было интересно наблюдать за тем, как выделяется красота молодого побега на фоне уродства старого дерева. Внезапно тень на дереве резко двинулась в сторону. Девушка обернулась, но за ней не было никого, кто бы мог пройти, тем более что тень была не там, где положено быть тени от ветки. Цекай с интересом подошла к темному пятну, лежавшему уже на вполне освещаемой солнцем траве, девушка подняла глаза к солнцу, но ничто не перекрывало его света. Она опустила нахмуренный взгляд вниз — пятно исчезло. Цекай печально пожала плечами, допустив мысль, что экзамены очень плохо влияют на психику.

Последние дни прошли без приключений, рутинные и неинтересные, как и почти все дни в приюте. Днем они выполняли свои обычные обязанности, а вечером занимались своими делами. В один из таких вечеров, когда все уже готовились ко сну, к ним в комнату неожиданно влетела Ляля. Ее лицо было красным, глаза горели, а волосы смешно растрепались из ее кривых хвостиков. Цекай, Саша и Марина как раз доигрывали партию в дурака, на желание. Марина никак не отреагировала на появление девочки, а Саша сразу же поинтересовалась:

— Че приперлась, мелочь? Надоедать нам?

— Неа, — протянула Клара, — она попрощаться, ее же теперь удочеряют.

Клара произнесла слово «удочеряют» с такой интонацией в голосе, что сразу стало понятно: она завидует. Но Лялю это нисколько не смутило, она гордо встряхнула головой и заметила:

— Я вообще не к вам, а к Свете.

— Какой Свете? — оглянулась по сторонам Марина.

— Цекай у нас Света, — протянула Саша.

— Ляля, — поморщившись, сказала Цекай, — я же просила тебя не называть меня так!

— Да забей, — махнула рукой девочка, — я-то вот о чем! Тебя, Цекай, тоже хотят удочерить!

— Что? — напряглась Цекай.

— У-до-че-рить! — по слогам произнесла Ляля. — Как меня.

В комнате наступило молчание. Слышно стало, как гудят лампы. Все взгляды были прикованы к Цекай.

— Ага! — резко нарушила тишину Клара. — Что за сумасшедшие люди станут усыновлять пятнадцатилетнюю?!

Ляля пожала плечами.

— С чего ты это вообще взяла? — подняла брови Цекай.

— Ну, ко мне сегодня приходили мои родители, — начала девочка, и все девушки напряженно уставились на нее, — они говорили, что уже почти все готово и я скоро смогу вернуться домой. Они мне даже конфет принесли! Вот!

Ляля продемонстрировала всем мешок с шоколадками в ярких обертках.

— Ну! — поторопила ее Саша.

— Так вот, — продолжила Ляля, — они говорили с директором, спрашивали… Типа, часто ли у вас детей усыновляют, а наша Петровна им и говорит, что сегодня интересовались Цекай, ну … — она замялась, — она, конечно, тебя не так назвала, а по имени отчеству, как и положено, я имею в виду, настоящее имя она твое назвала, Светл…

— Ну и!.. — требовательно перебила Цекай.

— Ну и все! — развела руками Ляля. — Сказала, что тебя хотят усыновить какие-то люди, вроде как уже пожилые… Ах да! Я ведь их, кажется, даже видела!

— Как? — спросила Марина, заинтересовавшись.

— Ну, вы, вроде, гуляли, я мимо кабинета Петровны проходила, там люди сидели, говорили про усыновление…

— Да они Цекай даже в глаза не видели! — воскликнула Саша. — Как они могут хотеть ее усыновить?..

— Удочерить, — поправила ее Ляля.

— Пофиг! Так как?

— Да, поди, видели ее, когда она гуляла, — протянула Наташа.

— А ты не видела, как выглядел тот мужчина? — неуверенно спросила Цекай.

— Видела! У него волосы такие кудрявые, темные, где-то уже седые…

— Нет, это не он, — тихо протянула девушка.

— Кто? — быстро спросила Саша.

— Мой папа, я думала, вдруг он…

— Размечталась! — прервала ее Клара. — Не может всем так часто везти!

— Заткнись! — прикрикнула на нее Марина.

— Так что вот! — завершила свой периодически прерывающийся монолог Ляля. — Это, типа, все. Ну, я пойду.

— Иди, — посоветовала ей Саша.

В ответ ей Ляля сделала страшную гримасу и ушла, громко хлопнув дверью.

Цекай погрузилась в свои мысли. Значит, теперь ее могут усыновить! И никто не знает, что это за люди. Она попадет в какую-нибудь семью, которая имеет свои, уже сложившиеся традиции. Нет! Она не хотела в другую семью, тем более что она искренне надеялась, что папа все-таки заберет ее отсюда. А если ее усыновит какая-нибудь другая семья, то он не сможет ее найти и она больше никогда его не увидит. Нет! Я не хочу уезжать отсюда!

— Все, — заметила Саша, — отвлеклись и хватит! Давайте играть!

— Ага, — кивнула Марина, — кто ходит?

— Цекай.

— Кто, я? — спохватилась девушка и стала рыться в картах, стараясь откинуть прочь мысли об усыновлении. — Бери.

Она кинула на стол бубнового короля.

— Ха! — воскликнула Саша. — Как раз! Перевожу!.. Все, я вышла!

С этими словами она выкинула на стол короля крестового.

— Угощайся, Мариночка, — ангельским голосом пропела она, — тебе бить!

— Ишь! Какая довольная! — ухмыльнулась Марина. — Вот вам!

Она бросила еще одного короля, на этот раз он был пиковый. Цекай уставилась на карты, которые ей теперь предстояло отбить.

— Ну, у меня есть козырный… — протянула она.

— Неа! — замотала головой Марина. — У меня всего одна карта, отбивай!

— Ладно, я беру, — выдавила она.

— Все, я выиграла! — торжественно воскликнула девушка. — Я к тебе хожу тузом, а больше у меня карт нет!

Цекай невесело посмотрела на своих подруг, молча дожидаясь их приговора и гадая, что за безумное желание ей предстоит выполнить.

— Хм, — задумалась Саша, — пусть она спит на полу!

— Нет, — возразила Марина, — это неинтересно! Пусть лучше на двери мальчишечьей комнаты что-нибудь напишет!

— Ну… Давай!

— Напиши: «Я люблю Антошу!» — пропищала Люба, оторвавшись от разговора с Аней. Все девушки засмеялись. Антон был, наверное, самый некрасивый парень во всем детдоме.

— Да! — согласилась Марина. — Это ты и напишешь!

— Ну это же глупо! — вздохнула Цекай.

— Да, — улыбнулась Саша, — ты же не ожидала от нас благородства!

— А еще, — Марина захихикала, — можешь пририсовать сердечко или солнышко! А лучше — подпись «от» и многоточие…

Она произнесла слово «многоточие» с таким серьезным лицом, что девушки в комнате весело засмеялись.

Марина нагнулась и начала рыться в своем ранце. Через несколько мгновений она с торжественным видом вытащила из него старую ручку и, подняв высоко над головой, чтобы все видели, передала ее Цекай.

— Иди, — так же торжественно произнесла она, — действуй!

— Достали! — проворчала Цекай и, выхватив у Марины ручку, встала с кровати и вышла вон из комнаты, закрыв за собой дверь.

Одинокий коридор с погашенными лампами принял ее в свои холодные объятия. Простой, покрытый линолеумом пол, бежевые стены. Где-то в глубине — тусклый свет настольной лампы. Там тоскливо сидит Мария Федоровна и с интересом изучет газету. Цекай тихо повернулась и пошла в другую сторону. В руке она крепко сжимала Маринину ручку, но думала совсем о другом.

Новость об усыновлении ее напугала. В их детском доме детей на самом деле усыновляли очень редко, почти никогда. Только однажды пара американцев усыновила у них маленькую трехлетнюю девочку. Еще ей рассказывали, что до того, как она здесь оказалась, у них усыновили мальчика, которому было около восьми лет. Это все. А тут ее хочет усыновить, как сказала Ляля, уже давно не молодая пара. Тогда мой папа больше никогда меня не увидит! Цекай давно лелеяла мечту сбежать отсюда и отправиться на поиски своего отца. Она надеялась, что когда он ее увидит, то сразу все вернется на круги своя и снова будет так, как раньше. Пока она в детском доме, она может быть почти свободна, а когда она окажется в другой семье, возникнут новые правила, ее переведут в другую школу, возможно, более сильную, ее будут ругать из-за оценок, будут заставлять одеваться так, как им нравится…

Цекай замотала головой, ей стало страшно. Кто знает, что это вообще за люди, вдруг они грубые, а может, им просто нужна уборщица в доме, а если они будут ее бить…

Она уже стояла напротив двери в комнату мальчиков. За ней не было слышно ни звука. Наверное, все уже спят. Она аккуратно села на корточки и поднесла ручку к двери. Осторожно придерживая, чтобы та ненароком не открылась, Цекай стала выводить слова, тихо нашептывая их себе под нос, чтобы не ошибиться:

— Я… люб…лю… черт!

Ручка неожиданно перестала писать. Цекай встряхнула ее и попыталась написать снова, но ничего не вышло. Она, стиснув зубы, перевернула ручку вниз острием и стала терпеливо ждать, пока чернила не скатятся. Через некоторое время она снова продолжила писать:

— Ан…то…ш…

Сзади послышались шаги, и Цекай в ужасе отпрянула от двери. Она повернулась и замерла: Мария Федоровна уже встала со своего кресла и потягивалась. Девушка отступила в угол, в надежде, что там, в тени, воспитательница ее не заметит. Мария Федоровна отвернулась от Цекай и стала рыться в стопке газет на столике, где стояла лампа. Цекай в надежде, что шорох бумаги ее прикроет, тихо подошла к двери. Всего одна буква!

— …у, — вывела она и поспешила отскочить от двери, но от ее резкого движения медальон на ее шее покачнулся и резко ударился о деревянную дверь. Мария Федоровна повернулась. Цекай стояла и смотрела на нее. Внутри у девушки все похолодело.

— Что это ты там делаешь? —противным голосом спросила воспитательница, уперев руки в бока.

— Я…— Цекай запнулась, — …я ходила в туалет!

Мария Федоровна еще несколько томительных секунд сверлила ее взглядом, а потом снова принялась рыться в газетах.

Цекай вздохнула и поспешила вернуться в комнату.

Как только она перешагнула порог, ее окружили девушки, явно слышавшие голоса. Цекай только отмахнулась от них и повалилась на кровать.

— Блин, ну ты и выдала! — смеясь, заявила ей Саша, подсев к ней на кровать. — Я ходила в туалет! Ха!

— Я больше не играю с вами в карты! — ткнула в нее пальцем Цекай.

— Ой-ой-ой, — скорчила физиономию Марина, — кто-то уже под себя наделал!

— Отстаньте! — отмахнулась от них Цекай. — И вообще, я буду спать!

И тут, словно прочитав ее мысли, в комнату ввалилась Мария Федоровна и начала орать, что свет у них в комнате все еще включен.

Девушки, недовольно ворча, улеглись в кровати, но разговоры еще долго не стихали: Аня и Люба обсуждали, какова будет реакция самого Антона на то, что Цекай написала на двери, Саша с Мариной тоже о чем-то переговаривались. Цекай опять погрузилась в свои невеселые мысли.

Она снова и снова представляла себе те ужасы, которые, возможно, ее ожидают после усыновления. Она вспоминала папу и маму, дом — все, что было тогда и так неожиданно исчезло, растворившись в прошлом. Цекай часто казалось, что все произошедшее с ней — какая-то ошибка или недоразумение. Все случилось слишком быстро, ее спокойная и счастливая жизнь вмиг обернулась адом. А раньше все действительно было хорошо, даже, наверное, слишком хорошо…

Она родилась в обычной семье. Ее папа, его звали Сашей, хотя Цекай никогда не называла его по имени, был менеджером в магазине. Зарплата была не самая большая, но им вполне хватало. Он был добрый, мягкий, и редко ругал Цекай. Если ей и доставалось, так только за дело. Ее мама не работала, а сидела дома и вела хозяйство. Мама у нее была очень добрая, хотя она больше занималась воспитанием Цекай, чем папа. Цекай было легче с мамой, ей казалось, что она ее лучше понимает, тем более что у них был свой секрет. Мама Цекай рассказала ей, что они на самом деле родом не с Земли, а из другого мира, который называется Силана. Это мир магии и волшебства. Мама говорила, что, хотя Цекай и родилась на Земле, она все-таки может попасть в тот мир, только для этого надо иметь специальный ключ, который может открывать портал между мирами, но такой ключ — редкость, поэтому они и живут на Земле. Мама часто показывала ей небольшие чудеса: превращала одни предметы в другие. Иногда она учила и Цекай таким трюкам, но девочке удавалось лишь превращать конфеты в маленьких паучков, которые потом разбегались в разные стороны, а через некоторое время превращались в кусочки рассыпанного шоколада. Из-за этого она часто расстраивалась. А ее мама могла превратить пишущую ручку в стрекозу, салфетки в бабочек… Она могла практически все! Цекай очень хотелось поскорее овладеть всей магией, но мама говорила, что не нужно спешить, все вскоре придет само собой. Также она строго-настрого запретила девочке демонстрировать волшебство кому-нибудь еще. Хотя Цекай и самой не очень хотелось показывать кому-нибудь превращение еды в насекомых. «Это наш секрет, нельзя, чтобы кто-то другой его узнал», — говорила ей мама. Этот «кто-то другой» мог быть даже папой, хотя она сама не понимала, почему ему нельзя говорить. Он же папа, ее родной человек, их родной человек. Конечно, Цекай пробовала возражать, но мама просто качала головой: мол, нельзя, и все, и приговаривала, что, если Цекай ее ослушается, она превратит ее в маленького жучка, вроде тех, которые получались у девочки из конфет. Других тайн или секретов в их семье не существовало, все трое всегда доверяли друг другу. В выходные они гуляли все вместе в парке. Днем Цекай была дома, а когда вечером приезжал отец, они вместе ужинали, разговаривали и смеялись.

Все рухнуло в момент. Цекай знала, что никогда не забудет тот день, когда все так изменилось. Это был вечер, обычный зимний вечер. Цекай не очень любила зиму за то, что в квартирах становилось холодно, а она была теплолюбивым ребенком. Она сидела дома и играла с отцом в карты, в «дурака». Мамы не было дома: она уехала к своей школьной подруге. Цекай все время проигрывала, но от этого у нее лишь рос и рос азарт. Они провели уже много времени за игрой. Мама уже должна была вернуться домой, почти полчаса назад она звонила им, предупреждая, что уже возвращается. Но они с отцом не волновались, зная мамину особенность еще долго разговаривать с людьми, стоя на лестничной клетке. Неожиданно в доме раздался телефонный звонок.

— Цекай, возьми, пожалуйста, — попросил ее папа, который как раз в это время сдавал карты.

Девочка поднялась и поплелась к телефону в гостиной.

— Алё! — звонко воскликнула она в трубку.

— Здравствуйте, — ответил ей сухой мужской голос, — Смирнов Александр Сергеевич здесь проживает?

— Ага!

В трубке воцарилось молчание.

— Э-э-эй, — протянула Цекай.

— Так дайте ему трубку, — удивленным и даже с какими-то нотками раздражения голосом сказал кто-то.

Цекай сморщилась и поскорее понесла трубку папе:

— Пап, тебя там какой-то дяденька…

Папа взял трубку…

— Да, — ответил он человеку на другом конце города, — да, а что случилось?

Через несколько секунд его лицо побледнело.

Как потом узнала Цекай, ее мама погибла в ужасной аварии. Она переходила дорогу, и ее сбила неожиданно выскочившая из-за угла машина. Водитель вызвал скорую, но было уже поздно. Приехавшие врачи констатировали смерть, так как, говоря их языком, полученные травмы были не совместимы с жизнью.

Они с папой похоронили ее на городском кладбище. Денег хватило лишь на место и скромный гроб. Похорон, какие показывают в фильмах, где много народу, скорбящих о потере, не было. Не было музыкантов, не было людей, рассказывающих о том, какой прекрасный человек был покойный и как несправедлива судьба. Были только Цекай, ее папа и двое мужчин, грузчики или гробовщики, — Цекай не знала, как их называют, — которые молча опустили гроб в выкопанную для него яму и так же молча эту яму закопали.

Это было все. Последующие два года превратились для Цекай в настоящий кошмар. Она помнила, что плакала целыми днями, захлебываясь слезами. Она не могла смириться с тем, что ее мама погибла. Ее мама! Та, которая всегда была рядом, та, которая так любила ее. Она могла колдовать, так почему она ничего не сделала? Ее папа тоже не находил себе места от горя. Он начал пить. Сначала немного, но потом все больше и больше. Пьяный, он часто что-то бормотал, словно разговаривая сам с собой. Цекай очень боялась его в такие минуты.

Однажды, когда он был трезв, Цекай не выдержала и рассказала ему, что она не человек, а силанка, как и ее мама. Сначала отец начал говорить ей что-то о волнениях, стрессах, но девочка показала ему, что не врет, превратив карамельку в паучков. Она только хотела рассказать, что есть другой мир, родной для нее, где им будет лучше, где им могут помочь!.. Папа был в шоке.

Он отреагировал на эту новость совсем не так, как ожидала Цекай: он стал сторониться ее, еще больше пить, пропускать работу… Скоро его уволили, и деньги в доме постепенно кончились. Их дом, это когда-то теплое, надежное место, перестал быть таковым. Цекай стало страшно возвращаться туда. Она стала скитаться по улицам, в поисках ответа на два вопроса: что поесть и где папа. Она до вечера сидела во дворе, чтобы вернуться домой тогда, когда папа будет уже спать. Ее соседи помогали, кто чем мог. Звали ее ночевать, приносили из дома еду. Чаще помогала одна сеьмя, жившая с ними на одной лестничной клетки. Девочка часто ночевала у них.

Дальше события стали происходить так быстро, что девочка не успевала разбираться в них. К отцу стали приходить какие-то люди, после их прихода он нервничал, со странным видом ходил по квартире и пил. Цекай помнила, что он стал куда-то уходить, все время говорил о каком-то суде. Иногда он хватал ее за плечи и говорил, что все будет хорошо, они как-нибудь выкарабкаются.

Но они не выкарабкались, и Цекай оказалась в детском доме. Сначала в одном, где она впервые пошла в школу проучилась до третьего класса. Потом ее перевели сюда. Цекай уже давно не видела отца, он не приходил. Ей оставалось только надеяться, что с ним все в порядке.

С тех пор прошло почти одиннадцать лет. Сначала ей было трудно и очень одиноко, она постоянно плакала, но потом она привыкла, познакомилась с другими детьми. Она был сильно удивлена тем, что у некоторых из них пили оба родителя, иногда они даже били своих детей. Находясь здесь, Цекай стала понимать, что то, что произошло с ней, еще не самое страшное. От многих детей родители отказались еще в роддоме, и они находились в этом приюте с самого рождения и не помнили, как выглядят их мама с папой.

Сейчас, оглядываясь назад, Цекай невольно поражалась тому, как круто и неожиданно изменилась ее жизнь. Она очень хотела попасть в тот мир, о котором говорила мама. Ее волшебный мир. Кроме папы, она никому так и не рассказала о нем, но ей до сих пор было стыдно за то, что она не выполнила мамину просьбу и рассказала-таки обо всем отцу. Она просто надеялась, что тогда все станет так, как было…

Ей уже стало казаться, что тот мир, о котором рассказывала мама, лишь сказка из детства. Хотя Цекай собственными глазами видела колдовство, она стала сомневаться, не был ли это просто фокус. В детдоме она редко видела конфеты, а потому никак не могла проверить на них свои «способности».

Может, это была лишь мечта детства, но ей до сих пор хотелось попасть в тот волшебный мир, о котором она так часто слышала. Тот беззаботный таинственный мир магии, в котором, как ей казалось еще с детства, нет бед. Однажды, когда Цекай была совсем маленькой, мама подарила ей медальон, тот самый, что она постоянно носила на шее. Этот медальон представлял собой золотой диск диаметром примерно пять сантиметров, украшенный девятью черными камнями. Восемь из них, размером с горошинку, были расположены по окружности, а самый большой находился в центре. Цекай любила подолгу глядеть на этот камень, ей казалось, что она видит в нем слабое свечение, маленькую бусинку света. Девочке всегда казалось, что он волшебный, но мама говорила, что это самое обычное украшение из всех, которые она ей когда-либо дарила. Этот медальон был единственной вещью, которая осталась у Цекай в память о маме, именно поэтому она всегда носила его с собой.

Цекай перевернулась на бок. Кто знает, да наверняка эти приемные родители лишь плод воображения Ляли. Да! Она наверняка их выдумала! Цекай укрылась одеялом с головой, стараясь заснуть, но все равно ощущала какое-то волнение. Оно мешало ей до конца успокоиться, но она все-таки решила, что волноваться обо всем будет завтра.

Утро началось так же, как и предыдущее, — с крика воспитательницы. Но на этот раз она кричала не только банальные: «Подъем!», «Вставайте!»

— Кто из вас изрисовал дверь?! — вот было первое, что она прокричала им сегодня.

— Что? — девушки медленно поднимались с кроватей и, протирая глаза, пытались понять, что произошло.

— Кто написал на двери к мальчикам предложение любовного содержания?! Я очень сомневаюсь, что у нас завелись люди с нетрадиционной ориентацией, так что это могли сделать только вы!!!

Мария Федоровна всегда строила свою речь сложно, так что уловить ее смысл можно было, только если очень внимательно слушать. Многие спросонья так и не поняли обвинений, но потом, проснувшись, стали хихикать.

Цекай в ужасе оглядывалась по сторонам, опасаясь, что ее кто-нибудь сдаст, но, как ни странно, все только хихикали, и лишь некоторые незаметно бросали на Цекай насмешливые взгляды.

— Молчите? — рявкнула воспитательница. — После завтрака чтобы все были здесь!

С этими словами она резко повернулась на каблуках и вышла. Только тогда хохот в комнате раздался в полную мощь. Все, уже не скрывая, тыкали на Цекай пальцем и смеялись, держась за животы.

— Ты влипла! — сквозь смех пробормотала Саша, повернувшись к девушке, а Цекай сидела, ужасаясь тому, что ее ждет.

После завтрака они, как и обещала воспитательница, собрались снова в своей комнате. Настроение у всех было веселое, у всех, кроме Цекай, которая нервно теребила в руках свой медальон, коря себя за то, что все-таки пошла на поводу у Марины и Саши, а не отказалась от их глупой идеи.

Мария Федоровна буквально влетела в комнату, ее пиджак грозно развевался, не предвещая ничего хорошего. Стоило ей только войти, как смешки сразу прекратились.

— Так! — резко начала она. — Вы уже сами понимаете, что произошло. Кто-то из вас восьми написал на двери в комнату, где у нас спят мальчики, какое-то любовное послание.

Фраза «любовное послание» вызвало откровенный смешок у Наташи.

— Тихо, Топорова! — крикнула на нее Мария Федоровна. — Не до смеха сейчас! Эту дверь, как и многие двери в нашем заведении, воспитатели недавно покрасили. Так вы снова ее испортили!

Цекай нервно посмотрела на остальных. Ей стало понятно, почему воспитательница так разозлилась. Она и не знала, что двери покрасили…

— Я не хочу скандалить…

— Ну да! — прошептала Саша.

—…я просто говорю вам, что или после обеда ко мне приходит та, кто это сделал, или те, кто знает виноватую, или вы всей группой дружно перекрашиваете дверь…

Дружный стон мигом заполнил комнату.

— Да-да, — продолжала Мария Федоровна, — …а также двери, которые мы еще не покрасили. Также у нас в планах покраска качелей. Если сегодня после обеда я не узнаю, кто это сделал, пеняйте на себя! А до обеда все сидят здесь и думают. Все понятно?!

Все дружно кивнули.

— Очень хорошо! — бросила она и ушла.

В комнате воцарилось напряженное молчание. Цекай чувствовала на себе взгляды других. Эта ужасная тишина, охватившая комнату, казалось, просто звенела, действуя на нервы.

— Не знаю, как вы, а мне не в кайф заниматься этой хренью! — первой подала голос Клара.

— Неа! — возразила Марина. — Ты че, собралась сдавать Цекай?

— А че?! Это она виновата.

— Какая ты коза, Клара! — заметила Наташа.

— Не знаю, — протянула Аня, — почему это мы должны вместо нее страдать?!

— Не вместо нее, а вместе с ней, — заметила Марина.

— Меня это не вдохновляет! — взмахнула руками Люба.

— Да и меня тоже, — добавила Саша.

Цекай вытаращилась на нее. Как она может быть против?

Время до обеда тянулось долго. Цекай уже давно решила, что не будет слушать то, о чем говорят ее одноклассницы, но это оказалось невозможно. Она, сама того не желая, нервно вслушивалась в их разговоры. Мнения разделись, но, насколько поняла сама Цекай, за нее были только Марина и Наташа, заступившиеся в самом начале. Подавляющее большинство, как, видимо, и планировала Мария Федоровна, не имело никакого желания работать в свои честно заслуженные каникулы.

Цекай сидела и поражалась самой себе. Какая я дура! Сама виновата! Но ее собственные терзания никого не волновали. После жарких споров в комнате опять наступила зловещая тишина. Кто-то просто молча сидел и откровенно смотрел на Цекай, отчего ей становилось жутко неудобно, кто-то решил занять себя чем-то более полезным, например чтением. Цекай же с самым несчастным видом смотрела в окно: погода сегодня был пасмурная, но дети, что играли во дворе, были одеты легко. Солнце иногда выходило из-за туч поглядеть на них, но уже через пару секунд стремительно скрывалось за облаками.

Казалось, что это никогда не кончится. Все переминались на своих кроватях, отчего раздавались тоскливые стоны пружин. Марина хрустела пальцами. Цекай ненавидела, когда хрустят пальцами, но она понимала, что сейчас каждая думает, и думы эти потом могут повлиять на ее судьбу, поэтому девушка мужественно терпела, каждый раз нервно вздрагивая от нового хруста.

Один раз к ним зашла Ляля. Веселая и торжествующая.

— А вы уже знаете, что на двери…

— Знаем, — оборвала ее Саша, — заткнись и вали отсюда!

Девочка хмыкнула и гордо удалилась.

Цекай уже давно потеряла счет времени, когда Топорова известила всех о начавшемся обеде. Девушки мрачной процессией пошли на первый этаж. Цекай видела молодых людей, которые тоже шли вниз. Вид того самого Антона вызвал на ее лице первую за день улыбку. Он шел важный, расправив плечи, и улыбался сам себе. Цекай усмехнулась. Тут до ее уха неожиданно донеслись слова Ольги Петровны:

— Да, Света — ваш вариант…

Девушка, словно ударившись о невидимую стену, резко развернулась. Она стояла рядом с кабинетом директора. Оттуда доносились голоса других людей.

— Эй, — крикнула ей Марина, — ты идешь?

Цекай махнула в их сторону рукой, а сама осталась стоять.

— …она тихая, спокойная… — продолжала Ольга Петровна.

— Да, это хорошо, — прохрипел холодный мужской голос.

— Да, — согласилась с ним женщина.

— Вы говорите, что работаете в охранной компании? — учтиво спросила директор.

— О нет, — также холодно ответил ей мужчина, — раньше работал, а вот теперь самое время подумать о семье. Поэтому пришлось выбрать профессию поспокойнее.

Цекай аккуратно заглянула за дверь. Она не могла видеть лиц ее потенциальных «приемных родителей»: они сидели к ней спиной. У мужчины действительно, как и говорила Ляля, были густые темные волосы, а кое-где уже пробивалась легкая седина. На нем был старый серый дорожный плащ, а на ногах тяжелые сапоги. Рядом с ним сидела красивая женщина. У нее были черные волосы и белая, молочная кожа. Она была одета в простые черные брюки и красную кофту.

Они еще о чем-то говорили, но Цекай уже не слушала разговор, она отошла от двери. Этот мужчина… Цекай он совсем не понравился. А директор, похоже, им вполне довольна. Эти люди легко могут усыновить Цекай. Девушка отошла подальше, а потом еще раз подошла к двери и услышала:

— … ну, я думаю, все можно организовать сегодня вечером…

Цекай отошла от двери и медленно поплелась в столовую. Они хотят усыновить ее уже сегодня! Спустившись на первый этаж, она неожиданно остановилась перед дверью, ведущую в коридор. Надо что-то придумать! Сходить в столовую, а потом…

— А если она откажется? — раздался женский голос.

До ушей Цекай донеслись шаги двух людей, по голосу второго говорившего девушка сразу догадалась, кто сейчас спускается сюда.

— Послушай, Авери, — произнес тихим голосом мужчина, — не стоит так волноваться.

— Да?! — дрожащим голосом спросила женщина.

Цекай мигом кинулась к дверям черного входа, что был за лестницей, и спряталась за ними.

— Все будет так, как мы и договаривались, а если ты скажешь этой девочке хоть что-то, то… сама знаешь. Кто-то из твоих друзей получит пулю в лоб.

Цекай замерла с открытым ртом. Что?! Это он, наверное, шутит!

Женщина всхлипнула, а мужчина молча толкнул дверь.

— Уходите? — послышался голос охранника.

— О да, — заметил мужчина, — но мы вернемся сюда вечером, правда, дорогая?

— Конечно, — сухо ответила женщина, — до свидания.

Цекай молча стояла за дверью, пытаясь сообразить, что сейчас произошло. Сначала она подумала, что мужчина пошутил, когда говорил про пулю, но его голос был очень даже не веселый, а, скорее, угрожающий.

Бред какой-то! Но ей все равно стало страшно. Что это за люди-то такие?!

Цекай, резко выскочив из-за дверей, бросилась обратно в комнату. Сегодня вечером?! Они усыновят меня уже сегодня вечером?! Она вбежала в комнату, закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Схватившись за голову, она пыталась сообразить, что ей делать.

Теперь она точно знала, что ни за что никуда не уедет с этими людьми, ни за что! «Сегодня вечером», — в ее голове все еще звучали слова мужчины. Так быстро! Так скоро! А ее папа даже не знает об этом. Его надо предупредить! Да! Он должен узнать и прийти за Цекай… Но как с ним связаться? Цекай много раз пыталась ему позвонить, сначала он не брал трубку, а потом девушка на другом конце провода холодным сухим голосом сообщала ей: «Набранный вами номер не существует…»

Надо валить отсюда! Цекай давно уже лелеяла эту мечту, но никак не решалась, а вот теперь момент, кажется, настал! Она схватила свою сумку и бросила ее на кровать. Быстро расстегнула молнию. После этого она бросилась к шкафу, резко распахнула дверцы и начала стремительно хватать вещи, которые, как она считала, могли ей пригодиться: куртку, кофту, какую-то футболку… Все. Остальные вещи носили другие девушки. Цекай затолкала все это в сумку. В ней давно лежали старые мамины вещи, которые она в свое время забрала из дома, но так ни разу не достала.

Цекай бросила взгляд в окно: там все еще было пасмурно, поэтому девушка на всякий случай вытащила из сумки куртку и завязала ее на поясе. Повесив сумку, оказавшуюся достаточно тяжелой, на плечо, она аккуратно подошла к двери, тихонько приоткрыла ее и замерла, прислушиваясь. Коридор ответил ей тишиной. Было слышно только, как где-то на первом этаже, в столовой, раздаются голоса. Цекай прошмыгнула в коридор и уверенно пошла к лестнице. Ее шаги звонким эхом разносились по всему коридору. Цекай быстро побежала к лестнице. Перепрыгивая через две ступеньки сразу, девушка добралась до первого этажа. За дверью по полу двигалась тень охранника. Цекай аккуратно опустила сумку: охраннику, вероятно, покажется странным, что Цекай выходит из здания с тяжелой, набитой вещами сумкой.

Она стояла минуту… другую…

Охранник немного походил по коридору, а потом сел на свой стул. Цекай решила, что больше не может ждать, поэтому схватила сумку и поставила ее за двери черного входа. Надо его чем-то отвлечь. Неожиданно у нее в голове возник план, не очень гениальный, но в этой ситуации вполне применимый. Она открыла дверь, вышла в коридор и уверенным шагом направилась в столовую. Она чувствовала на себе взгляд охранника, который проводил ее до самых дверей.

Здесь жизнь шла так, как обычно: дети ели, смеялись, шутили. Цекай, пробираясь через столы и то и дело ловя на себе взгляды, добралась до средней группы, отыскала среди них Лялю и кинулась к ней.

— Ляля, — обратилась к ней она, стараясь перекричать стоявший в столовой гам.

— Чего тебе? — улыбнувшись, ответила девочка.

— У тебя остались те конфеты, которые тебе вчера принесли родители?

— Ага, но я их тебе не дам! — мотнула хвостиками Ляля.

Цекай задумалась на секунду, а потом заметила:

— Те люди, которые хотят меня усыновить, встречаются со мной сегодня вечером, и они обещали принести мне «Сникерсы».

— «Сникерсы»?! — воскликнула девочка, соскочив с места. — Гонишь!

— Нет, я их только что видела, мужчина полуседой и с ним женщина с длинными черными волосами…

Ляля кивнула в знак того, что верит Цекай, а та продолжала:

—… у меня предложение…

— Одна конфета за один «Сникерс»! — уперла руки в боки Ляля.

Цекай изобразила, что колеблется:

— Ну-у-у… Хорошо, только при одном условии. Конфета сейчас, «Сникерс» потом.

Девочка посмотрела на нее, сощурив глаза:

— Ну, хорошо…

Потом она полезла в карман и достал оттуда три конфеты. Цекай молча взяла все три. На вопросительный взгляд Ляли Цекай непринужденно ответила:

— Три конфеты, три «Сникерса».

Ляля удовлетворенно кивнула и села обратно за стол, а Цекай бросилась к своим.

— Ты где, блин, была?! — воскликнула Марина. — Саша почти доела твою котлету!

— Ну, кто виноват, что ты не идешь, — развела та руками. Цекай села с ними за стол и быстро начала есть второе, потому что ее желудок уже начал напевать серенады. Девушка прекрасно знала, что Марина до смерти боится пауков. Она боялась их так сильно, что стоило хоть одному из них появиться на стене, как она начинала орать сумасшедшим голосом. Цекай верила в свою подругу и была полностью уверена, что та с легкостью закричит и сейчас, чем, надеялась девушка, поднимет на уши всю столовую и, возможно, привлечет внимание охранника.

Пока Марина что-то говорила Саше, Цекай, изловчившись, подложила ей на тарелку все три конфеты и стала сверлить их взглядом. Но ничего не происходило. Ну, пожалуйста! Цекай сосредоточилась, заставляя все свое подсознание думать о том, как эти три конфеты превращаются в маленьких жучков. Конфеты лежали неподвижно. Цекай чуть не заплакала от отчаяния. Неужели вся ее магия отвернулась от нее в этот момент, а страхи оправдались? Она уже с едва сдерживаемой злобой посмотрела на эти противные конфеты, как вдруг с тихим щелчком все три одновременно рассыпались на добрую сотню маленьких паучков.

— Марина! — воскликнула Цекай, и в этот возглас она вложила столько радости и неподдельного удивления, что Марина сразу же обернулась.

— Че? — и вдруг ее взгляд остановился на тарелке, которая кишела пауками. Ее глаза расширились, словно она увидела самый большой кошмар в своей жизни, хотя, возможно, так оно и было.

Цекай резко встала из-за стола как раз в тот момент, когда столовую наполнил душераздирающий крик. Марина в ужасе отшатнулась от стола, но поскольку она, как и все, сидела на одной длинной скамейке, ей это не удалось, и она упала, уронив заодно всю скамейку. Теперь кричала уже не только она сама. К ее крику присоединился наигранный визг Ани и Любы, которые, крича, бросали взгляды на столы, за которыми сидели мальчики.

Цекай решила удалиться. Она вышла из столовой и увидела, как прямо на нее бежит охранник.

— Что там?

— Ужас! — завопила ему прямо в лицо Цекай, а потом быстро побежала к своей сумке, охранник же, видимо поверив ей, бросился в столовую.

Девушка добежала до черного входа, схватила сумку, и до нее долетел недовольный голос директрисы, спускающейся по лестнице. Цекай быстро выскочила за дверь в коридор, сделала резкий поворот, при котором ее тяжелая сумка буквально закружила ее, и, с разбега толкнув дверь плечом, выбежала на улицу и уже там, не останавливаясь, побежала через детскую площадку.

Она бежала по асфальту, пока игровая зона для детей не кончилась, и на смену ей не пришли деревья и кусты. По лицу хлестали тонкие, но острые ветки. На всякий случай она закрыла глаза и двигалась практически на ощупь, выставив вперед руки.

Вдруг она резко уперлась в железный забор. Цекай открыла глаза и оглядела его несчастным взглядом: никогда прежде она не перелезала через заборы. Хотя нет! Раньше, в детстве, она этим занималась, но это было так давно, а забор выглядел таким шатким. Цекай схватила его руками и сильно потрясла. В ответ он жалобно заскрипел. Девушка бросила быстрый взгляд на здание детского дома, а потом снова решительно повернулась к железной преграде, что отделяла ее от свободы.

Она схватила сумку двумя руками и, встав на цыпочки, перевалила ее через забор, а потом, собравшись духом, ухватилась руками за прутья и стала карабкаться вверх. Забор накренился под ее весом, но Цекай была уже наверху и перекинула одну ногу. Потом аккуратно, затаив дыхание, — вторую. Затем она отпустила руки и спрыгнула вниз. Ноги резко ударились о землю, и девушка, не удержав равновесие, упала на бок.

— Черт! — вырвалось у нее. В падении она успела подставить руки, но теперь пожалела об этом, потому что они испачкались в грязи, еще не высохшей после дождя. Она поднялась, подобрала с земли сумку и, повесив ее на плечо, побежала дальше.

Выскочив на какую-то заброшенную детскую площадку, которую окружали старые серые дома, она попала из двора на полупустую улицу. Она знала, в какой стороне центр города, потому что иногда им в детском доме устраивали экскурсии, и Цекай помнила, в какую сторону поворачивал автобус.

Выбрав направление, Цекай что есть мочи побежала, опасаясь, что ее отсутствие скоро заметят.

Глава 2

Возвращение

Долго бежать Цекай не смогла: тяжелая сумка больно била ее по коленям, ноги быстро устали, а бок противно закололо. Она пошла быстрым шагом, пытаясь выстроить план дальнейших действий. Девушка плохо ориентировалась в городе, но надеялась выйти на какое-нибудь знакомое место, чтобы потом оттуда дойти до своего дома, но пока ничто не вызывало воспоминаний, только одинокие старые дома окидывали ее хмурым взглядом.

Улицы сменяли одна другую. Старые, кирпичные, покрытые сверху уже давно облупившейся штукатуркой дома с темно-коричневыми покатыми крышами, влажными от недавно прошедшего дождя, печально смотрели на Цекай своими темными окнами, некоторые из них были забиты досками или заложены кирпичами. В заброшенных дворах теснились кривые деревья, поломанные скамейки, ржавые качели и накренившиеся от времени горки. Вся растительность была дикая, деревья извивались в каких-то невероятно изломанных болезненных позах. Многие из них уже засохли и стояли голые, придавая улицам какой-то жутковатый вид.

По дороге, рядом с которой она шла, изредка проезжали машины. Людей было мало. Иногда мимо проходили громко смеющиеся подростки. Солнце выглянуло из-за туч и освещало лужи и мокрые улицы. Деревья, недовольно шелестя листьями, гнулись под порывами холодного ветра, заставившего Цекай натянуть на себя старую серую куртку с черным воротником.

Она шла долго, и окружающий пейзаж стал постепенно меняться. На дорогах появились гудящие машины, воздух наполнился звуками, голоса людей доносились отовсюду. Цекай шла среди сотен прохожих, их лица проносились перед ее глазами, не задерживаясь в памяти. Оказавшись в центре толпы, Цекай почти перестала чувствовать холодный ветер. Люди бесцеремонно проходили мимо, толкая девушку, задевая ее сумку, которая от этого больно оттягивала ей плечо.

— Простите, — лепетала Цекай прохожим, начинавшим ругаться, когда сумка девушки мешала им пройти. Цекай крепко прижала ее к себе, но руки от этого стали сильно уставать. Вдруг все резко остановились, а она, не понимая, что произошло, стала протискиваться вперед.

Неожиданно перед ней пролетел огромный автобус. Цекай подняла голову: она стояла на перекрестке, перед ней простиралась огромная дорога, по которой двигался непрерывный поток машин. Цекай давно не видела таких больших дорог: казалось, она не имеет края, хотя где-то вдали можно было разглядеть большую группу пешеходов, толпящихся на другой стороне. Неожиданно машины остановились. Также неожиданно хлынула масса людей. Цекай тоже шла: сопротивляться толпе было бесполезно.

Девушка недоуменно смотрела по сторонам, ища взглядом светофор, который она так и не увидела, когда стояла. Только преодолев большую часть дороги, она смогла-таки заметить маленький зеленый огонек, едва различимый из-за яркого солнца, которое смотрело прямо на него. Дорога закончилась так же быстро, как и началась. Поток машин сменился на поток людей.

Цекай решила отойти немного в сторону, к газону около какого-то дома, надеясь выбраться из этой живой массы. Вырвавшись из толпы, она словно попала в другую зону: тут тоже было много людей, но они стояли, разговаривая либо по телефону, либо между собой. Тут были родители, которые, отведя своих чад в сторону, занимались их воспитанием; подростки, обнимающиеся друг с другом, и просто люди, стоящие с сигаретой или с телефоном в руках. Цекай подняла голову вверх. Она смотрела по сторонам, поражаясь тому, как все вокруг нее изменилось.

Ей не так часто доводилось бывать за пределами детского приюта, поэтому ее удивляли новые дома, которые теперь меньше всего стали походить на дома в целом. Теперь они были похожи на огромные железные шипы, торчащие из земли. Металлические и холодные, они не вызывали ощущения уюта. Высокомерно возвышаясь над людьми, они были точно зеркало для проплывающих в небе облаков.

На некоторых зданиях висели огромные плакаты, на которых яркими буквами были написаны рекламные слоганы. С этих плакатов глядели счастливые люди в пестрой одежде, оптимистично машущие руками с высоты. Они мало походили на тех угрюмых людей, которые проходили мимо и отвлекались от своих мыслей только для того, чтобы буркнуть что-нибудь другому прохожему.

Цекай не очень хорошо понимала, где сейчас находится, поэтому решила спросить у кого-нибудь из прохожих дорогу. Она снова влилась в этот шумный поток людей, бросаясь от одного прохожего к другому, спрашивая, как ей пройти к своей улице. Здесь ее постигла неудача: люди просто отмахивались от нее, бормоча что-то вроде: «Мне некогда», «Я тороплюсь» и тому подобные фразы, которые не помогали Цекай. Кто-то был более вежлив и оправдывался тем, что сам плохо здесь ориентируется и ничего не знает. Некоторые советовали обратиться к кому-нибудь другому.

Разочарованная результатами, девушка грустно добрела до какой-то остановки и стала разглядывать витрины стоявшего рядом киоска. На полочках за стеклом теснились разные товары: блокноты, ручки, календари, жвачки, игрушки, а перед самим павильоном стояли два больших холодильника, в приятной прохладе которых ждали своего покупателя разные напитки. Цекай показалось странным, что обыкновенной воде в этих холодильниках отведена всего лишь нижняя полка, в то время как все основное место занимали различные газированные напитки, соки и другие бутылки с пестрыми этикетками.

Помимо этого магазина, на остановке стоял овощной киоск и павильон с телефонами. Цекай редко доводилось видеть сотовые телефоны: один был только у их воспитательницы. Он был маленький, синий, с симпатичными серебристыми кнопочками. Девушка с интересом прильнула к стеклу, но через наклеенные объявления и рекламки ничего не было видно, поэтому Цекай решила войти внутрь.

Железная белая дверь открывалась с трудом, и Цекай пришлось подпереть ее спиной, чтобы занести сумку. Девушка оказалась в уютном помещении с желтыми стенами и покрытым бежевой плиткой полом. В углу была небольшая стойка, за которой сидела девушка в желтой футболке и что-то набирала на клавиатуре компьютера. С одной стороны были огромные, от пола до потолка, окна, через которые можно было видеть людей, стоявших на перекрестке. Противоположную стену занимала огромная витрина, на которой были выставлены маленькие аппараты. Цекай осторожно подошла к тонкому стеклу и стала рассматривать телефоны. Они были такие разные: один коричневый, покрытый кожей, другой белый, с красными полосками по бокам, третий был черный, но такой тонкий, что, казалось, он сломается, стоит только взять его в руки. У Цекай возникло такое ощущение, что кто-то стоит рядом. Она быстро бросила взгляд через плечо, но не увидела ничего, кроме больших окон. Цекай снова осмотрелась, но, не обнаружив ничего подозрительного, вновь принялась рассматривать содержимое витрины.

— Вам что-нибудь подсказать? — учтиво обратился к ней молодой человек, стоявший у стойки. На нем была точно такая же желтая футболка, как и на девушке.

— Нет, — выдавила она.

Тогда тот отошел и стал разговаривать с другим, только что вошедшим человеком. Цекай невольно прислушалась к их разговору.

— Да, я хочу посмотреть вот этот сотовый, — ответил он на вопрос продавца, указав пальцем на тонкий черный телефончик.

— Конечно, — кивнул молодой человек и достал из кармана небольшую связку крохотных ключей. Потом он нагнулся и одним из них открыл такой же маленький замочек внизу витрины, аккуратно отворил ее и, достав аппарат, протянул его мужчине, который тут же стал его рассматривать.

— Камера сколько? — спросил он.

— Два мегапикселя и двадцатикратный зум, — мигом отозвался молодой человек.

— Карта памяти?

— До двух гигабайт и еще сорок мегабайт на самом телефоне. А еще у него есть FM-радио, mp3-плеер, — начал быстро говорить продавец, — стереодинамики, блютус, ИК-порт, сам корпус из нержавеющей стали…

У Цекай закружилась голова: она не понимала ни слова из того, о чем они говорили. Она стала тихо пятиться к двери, а когда оказалась совсем близко, толкнула ее и выскочила на улицу.

Здесь ничего не изменилось за то время, что она провела в магазине. Люди тихо стояли и ждали своих автобусов. Цекай выбрала глазами женщину и подошла к ней, обратившись с той же просьбой — показать ей дорогу. К удивлению Цекай, женщина мило улыбнулась и мягко проговорила:

— Вы можете туда доехать… да вот хотя бы на этом автобусе,— она указала пальцем на приближающуюся машину.

— А-а-а, — протянула Цекай, — у меня нет денег.

— Ну, тогда, — женщина посмотрела на дорогу, — тогда иди вперед, вон туда, пока не дойдешь до того высокого здания.

— Бежевого?

— Да, бежевого, там сверни направо, а потом… да я думаю, там ты уже сама сориентируешься.

— Спасибо! — улыбаясь, поблагодарила ее Цекай.

— На здоровье, — отозвалась женщина.

Девушка пошла в указанном направлении, держась дороги, чтобы не заблудиться. Облака, хмуро кружившие над землей утром, сейчас куда-то пропали, открыв место солнцу. Оно уже не стояло высоко на небе, а, перевалившись на другую сторону небосклона, скользило по стенам домов. Стало гораздо теплее, и Цекай расстегнула куртку, но снимать ее не стала из-за холодного ветра, который, в отличие от туч, никуда не исчез.

Сначала казалось, что тот бежевый дом, на который ей, как на маяк, указала женщина, находится близко, но на самом деле он был на достаточном расстоянии для того, чтобы Цекай, несущая тяжелую сумку, успела устать. Она пересекла какую-то площадь, прошла мимо какого-то парка. За это время на дорогах стало как будто больше машин, но они уже не неслись диким потоком, а лениво тянулись вереницей, словно устали за день. Водители громко сигналили друг другу, но это им плохо помогало. Цекай хотелось поскорее сесть на одну из скамеек, любезно расставленных на остановках, мимо которых она проходила, но девушка заставляла себя идти.

Сейчас у нее исчезло чувство уверенности в успехе своего побега. Ее стали терзать сомнения, правильно ли она поступила. Находясь вдали от детского дома, она думала, что, возможно, не поняла того, что сказали те люди, хотевшие ее удочерить. Мужчина говорил что-то про убийство, но это же глупость. Цекай стало казаться, что тот человек вообще сказал что-то другое, а остальное ей просто показалось. Не раз бывало, что ее воображение играло с ней подобные шутки. Хотя, стоит признать, до такого дело еще не доходило.

Но теперь уже поздно было поворачивать назад. Цекай прошла достаточно большое расстояние, и теперь отступать было поздно. Вернуться она могла в любой момент, а вот найти свой дом… Цекай даже немного развеселилась, представив, как она станет бродягой, а потом ее найдет какой-нибудь милиционер и она все равно окажется в детском доме.

Она подняла голову, прикинув взглядом то расстояние, что еще предстояло преодолеть. Осталось совсем немного: она уже могла разглядеть то бежевое здание, рассмотреть магазины, которые расположились на его первом этаже. Цекай помнила это место, хотя оно очень изменилось с тех пор. Например, того бежевого здания, которое было для нее ориентиром, раньше не было. Цекай узнала это место по маленьким уютным улочкам, которые уходили в стороны от дороги. Девушка остановилась. Да. Это ее улица. Она помнила ее.

Родная улица показалась ей меньше, чем раньше. Хотя это совсем неудивительно. Цекай узнала все, даже это старое накренившееся дерево и дом оранжевого цвета. Маленькие, словно вдавленные в землю кривые поребрики, узкие дорожки с немного вздувшимся изнутри асфальтом — все это было для Цекай родным. Что-то дрогнуло внутри нее, когда из-за угла показался до боли знакомый дом.

Этот дом, как Цекай помнила, часто перекрашивали: раньше он был темно-зеленый, потом стал оранжевым, затем кто-то снова решил придать ему свежий вид. Но это дело так и не довели до конца: одна стена осталась салатного цвета. Кто-то украсил его граффити с именами или никами людей, которые их написали. Раньше на первом этаже был маленький гастроном, но теперь его заменил магазинчик с бодрой красной вывеской «Продукты» над входом.

Дом имел форму буквы «П», образуя уютный маленький дворик. Цекай помнила, что здесь стояли разные деревянные качели, горки и просто фигурки сказочных героев, но теперь от них не осталось и следа. В уютной тени двора разместилась яркая игровая площадка, появилась песочница. Но сейчас в ней не было детей. Вообще никого не было. Ни бабушек у подъездов, ни мам с колясками. Цекай пожала плечами и направилась к дому.

На двери нужного подъезда ее ждал старенький, знакомый ей с детства домофон. Цекай поднесла руку к кнопкам и набрала номер своей квартиры. Стали раздаваться равномерные гудки, но неожиданно они оборвались, и раздался другой, резкий, противный звук, а загоревшаяся красная кнопочка известила об ошибке.

Цекай недоуменно уставилась на прибор, потом повторила попытку, но результат был прежним. Девушка тяжело вздохнула и лениво поплелась к скамейке. Поставив сумку на землю, она плюхнулась на деревянное сидение. Подняла голову вверх и нашла глазами знакомые окна, но они были завешаны старыми шторами. Она просидела несколько минут, осматривая двор, и уже собиралась встать и пойти осмотреться, как вдруг из-за угла вышел человек.

Мужчина шел, глядя перед собой пустым взглядом.

— Ну, давай, — прошептала Цекай, скрестив пальцы, — иди сюда, иди.

Мужчина остановился и на секунду задумался.

Сюда, — мысленно подсказывала ему Цекай, — иди сюда!

Мужчина медленно повернулся к двери, перед которой сидела девушка.

Да! Молодец!

Мужчина молча шел к двери, растерянно оглядываясь на соседний подъезд. Под чутким наблюдением Цекай он дошел до двери, потом набрал какой-то номер, но домофон ответил ему противным пиликаньем. Мужчина удивленно посмотрел на дверь.

Достань ключи, — стиснув зубы, продолжала мысленно диктовать девушка.

Мужчина начал рыться в кармане брюк и вскоре достал связку ключей, отыскал в ней маленький ключик — металлический диск, прикрепленный к кусочку пластика. Он пальцем прижал его к отверстию на домофоне, который тут же отозвался задорным звоном, и дверь открылась.

— Не закрывайте! — радостно закричала Цекай и, подхватив сумку, бросилась к двери.

— А вы к кому? — удивленно спросил мужчина, который, видимо, не заметил Цекай.

— К папе.

— Ага, — как-то рассеянно протянул он, придерживая ей дверь.

Только Цекай зашла внутрь, как мужчина, стукнув себя по голове, воскликнул:

— Это же не мой подъезд!

Он удивленно посмотрел по сторонам, покачал головой и вышел. Дверь вскоре за ним захлопнулась. Цекай ошарашенно посмотрела туда, где только что стоял мужчина. Вот повезло!

Девушка повернулась и стала подниматься по ступеням, держась за перила. Вскоре она остановилась. Тяжелая дверь, обитая деревянными рейками, смотрела на нее черным глазком. Последний раз, когда Цекай ее видела, она выглядела лучше: кто-то ножом или другим острым предметом вырезал на ней свои имена, номера телефонов, «предложения разного содержания». А я использовала только ручку! Беленький овальчик с цифрами 35 выглядел немного потрепанным, словно кто-то часто теребил его пальцами. Только железная ручка со старомодным узором практически не изменилась с тех пор.

Цекай занесла руку над звонком, но вдруг остановилась. В голову полезли разные мысли: ей стало страшно от того, что отец, возможно, даже не захочет ее видеть, а надежда о возвращении домой окажется лишь глупой мечтой, которой не суждено сбыться. Рука, протянутая к звонку, медленно опустилась.

Цекай решительно посмотрела на дверь. Она что, зря прошла полгорода? Цекай снова вскинула руку вверх и нажала на звонок.

Раздался характерный «дзи-и-и-нь». За дверью зашевелились. Следом раздались голоса, которые по мере приближения говоривших к двери становились все громче. Цекай не могла разобрать, что говорили, но явно чувствовала раздраженную интонацию. Еще секунда — и дверь резко открылась и глухо стукнулась об стену. Цекай невольно заметила, что если бы стояла чуть ближе, то могла бы здорово получить по лицу.

ѕ Че приперлась?! ѕ рявкнул на нее человек, показавшийся из-за двери. Ему было от силы лет двадцать, и он никак не мог быть ее отцом. Глаза были красными, а подбородок сиял давно не бритой щетиной. На нем была черная майка и замызганные спортивные штаны, а на ногах красовались старые, просившие каши тапочки. От этого человека здорово несло куревом и алкоголем.

— Чего надо?! — прорычал он.

ѕ Здесь должен жить мой па-папа, ѕ запинаясь, пролепетала Цекай.

Человек громко ругнулся:

ѕ Здесь никого нет, кроме меня! Так что иди отсюда!

С этими словами он хлопнул дверью прямо перед Цекай, оставив ее в растерянности стоять на лестничной клетке.

***

Курой не очень любил солнечную погоду, но сейчас терпеливо сидел на крыше четырехэтажного дома, свесив ноги вниз. Солнце нещадно палило, а на небе, как назло, ни облачка, да к тому же безветренно. Но ему нужно было сидеть именно здесь, чтобы ненароком не пропустить того, кого он ждал. Тем более что внизу, прямо за домом, из которого должен был появиться ожидаемый им человек, проходила дорога, никогда не пустующая в будни. А дороги Курой не любил даже больше, чем это бессовестно палящее солнце. До крыши почти не доносились крики озлобленных водителей, обещающих непременно расправиться с теми «нахалами», что их подрезали, бесконечное «бибиканье», а также противный запах выхлопных газов, к которому Курой так и не смог привыкнуть за те одиннадцать лет, что жил в человеческом мире. Раздался стук хлопающей двери — и, бросив взгляд вниз, Курой увидел девушку с длинными белыми волосами. Она выглядела немного потерянной и испуганной. Курой, знавший о ней уже много лет, но так ни разу не видевший, сейчас был уверен, что это она.

***

В этот момент Цекай плохо понимала, что происходит. Какой-то инстинкт вывел ее из подъезда, иначе она бы осталась стоять как вкопанная перед дверью своей бывшей квартиры. Стоп! Почему бывшей? Откуда вообще взялся этот…Этот? А где тогда мой папа? Ноги сами несли ее. Да и что вообще произошло за то время, что я отсутствовала? Девушка медленно опустилась на качели у дома и начала постепенно отталкиваться ногами от земли. Волосы в беспорядке разлетелись по лицу, а Цекай продолжала думать. Может, мой папа продал квартиру? Но почему же он тогда не предупредил меня? И где он сейчас? Как мне его найти? И… Только тут Цекай поняла, что она совершенно не знает, куда идти. Уже вечер, она далеко от детского дома, не знает, где ее отец, кто тот тип, что оккупировал ее дом, у нее нет ни гроша в кармане…

— Отлично! — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Сама виновата.

Цекай подумала, что могла бы спрятаться от своих потенциальных родителей, не сбегая из детского дома. Можно было бы просто отойти от него на небольшое расстояние, а потом вернуться. Так было бы проще…

Она сидела на качелях и винила себя за все. Сегодняшняя прогулка по городу ее сильно вымотала, а в желудке противно заурчало.

Цекай стала думать, что ей делать. В этом доме жили знакомые ее родителей, но они мало знали саму Цекай, а друзей во дворе у нее никогда не было. Она дружила только с маленьким трехлетним Арсением и его родителями, жившими в соседней квартире. Его отца она видела только однажды. Он был сильным и высоким. Да и имя у него было странное, Арсений говорил, что его зовут Жастарком. А его жена, Нелли Викторовна, работала врачом в городской больнице. У нее были по-настоящему золотые руки: она умела лечить любой недуг. Она не давала ей таблетки и не делала уколы, а предлагала выпить например травяной настой с диковинным вкусом. Именно эта семья помогала Цекай больше всего, перед тем, как ее забрали в детский дом.

Девушка на секунду задумалась. Ей казалось неприличным прийти к этим людям поздно вечером без приглашения… Но Цекай не знала, что ей делать, а эти люди могли ей помочь, поэтому она встала с качели и, подойдя к другому подъезду, стала вспоминать номер их квартиры. По-моему, шестнадцать.

Она потерла подбородок и набрала нужные цифры. Домофон стал издавать монотонные звуки. Цекай молча в них вслушивалась, ожидая, что в любой момент в квартире могут снять трубку, и мысленно репетировала свою речь. Здравствуйте, это Цекай, я бы хотела вас кое о чем попросить… Здравствуйте, помните меня? Это Цекай, я раньше жила тут… Домофон продолжал гудеть, а Цекай молча стояла и слушала эти гудки, невольно страшась того момента, когда придется говорить с этими людьми. Гудки продолжались. Волнение Цекай сменилось на раздражение. Уже второй раз за день эти домофоны создавали только проблемы.

Цекай вздохнула и нажала звездочку, обозначавшую, судя по инструкции, висящей рядом, отмену вызова. Их, по всей видимости, нет дома. Но уже вечер, если ничего не изменилось, они все еще живут здесь и скоро должны приехать… А если они не приедут?.. Цекай не очень вдохновляла перспектива ночевать на улице или в подъезде.

Девушка решила пока погулять здесь по округе. Она помнила, что там, в глубине дворов, был старый детский садик, в котором по вечерам никого не было. Цекай медленно побрела в ту сторону. Она и раньше, когда была маленькой, любила ходить туда. Здание садика казалось ей очень красивым и уютным. Сама она никогда не была в детском садике, потому что ее мама была всегда дома и Цекай не нуждалась в присмотре других людей, но иногда Цекай просила отправить ее в садик только для того, чтобы побыть внутри этого здания. Она медленно шла мимо других дворов. Из одного раздавался громкий смех: там гуляла группа местных подростков. Где-то вдали показался знакомый забор, и Цекай пошла быстрее.

Вскоре она вышла к садику. Его вид показался ей странным: он выглядел довольно потрепанным. Когда девушка подошла ближе, то поняла, что этот садик заброшен. Многие окна были выбиты, внутри образовалась свалка, а на стенах кто-то заботливо нарисовал граффити, похожие на те, что Цекай видела на своем доме. Девушка не расстроилась, ей было все равно, заброшен этот дом или нет. Он просто был, и этого было вполне достаточно.

Этот детский сад был очень старым, таким старым, что его здание больше бы подошло для музея. Цекай плохо разбиралась в архитектуре, но такой дом ассоциировался у нее с эпохой королей, хотя это глупо, наверное…

Цекай несколько минут просто рассматривала здание, а потом села на старое, но еще не разрушенное деревянное крыльцо. За день солнце нагрело его, и оно было теплым. Цекай сидела зажмурившись, чувствуя, как вечерние лучи солнца ласкают ее шею и лицо, приятно согревая. Вдруг солнце перестало светить в глаза. Сначала девушка подумала, что оно просто ушло за тучи, но, открыв глаза, разглядела чью-то фигуру, стоящую на фоне заходящего солнца солнца. Словно поняв, что солнце слепит ей глаза, незнакомец отошел в сторону.

— Прошу прощения за то, что отвлекаю, но мне нужно с тобой поговорить, — приятным грудным голосом сказал молодой человек, с очень длинными черными волосами, в белой майке, сланцах и кожаных штанах, к поясу которых был прикреплен mp3-плеер, а на плече висела тяжелая сумка из толстой коричневой кожи.

— Поговорить? — удивилась Цекай. — Ты обознался.

Она заметила, что молодой человек игриво улыбнулся.

— Если тебя зовут Цекай и ты оканду, то нет.

— Оканду?! Ты знаешь оканду?! Ты с Силаны?! — девушка вскочила на ноги. Черноволосый снова расплылся в улыбке.

— Да, и я почти уверен, что ты не против попасть туда.

— На Силану?!

— Да, но только за тобой следят, — молвил он, бросив беглый взгляд куда-то в пространство.

— Следят?!! — Цекай нервно проследила за его взглядом, но ничего подозрительного не увидела. — О чем это ты?

Она искренне не понимала, что имеет в виду этот человек, ей стало даже казаться, что он ее разыгрывает. Цекай еще раз присмотрелась к юноше. Он стоял на солнце, которое освещало его целиком, и Цекай наконец смогла его рассмотреть. Прежде всего привлекали его волосы. Они были очень длинными, чуть ниже пояса, очень густыми и черными. Даже в жарком пламени солнца они отливали синевой. У него было красивое лицо с немного заостренным подбородком, черные брови, выгнутые изящной дугой, на смуглой коже светился персиковый румянец, а глаза глядели невозмутимо спокойно. Они были необычного для человека синего цвета, с легким бирюзовым отливом. Из ровного потока черных волос пробивались остроконечные уши. Они были неестественно длинные и заостренные. В левом блестели два золотых кольца: одно — на мочке, а второе — на конце уха, между ними была протянута тоненькая золотая цепочка.

Но больше всего Цекай поразил его длинный хвост. Девушка сначала решила, что ей это только показалось, но потом она убедилась, что за спиной у молодого человека действительно висел хвост: изредка его кончик с черной кисточкой вздрагивал, словно отгоняя невидимых насекомых.

Одет он был просто: коричневые штаны, закатанные до колена, белая майка, а то, что сначала Цекай приняла за сланцы, оказалось какими-то странными сандалиями из черной кожи, которые закрывали только верхнюю часть ноги, в то время как ступни оставались совершенно голыми. На ногах у него было всего по два пальца, каждый из которых заканчивался острым черным когтем.

В целом он был сложен достаточно крепко, двигался очень грациозно, как кошка, бесшумно и аккуратно ступая сначала носком, а потом всей стопой.

— Есть тот, кто не хочет, чтобы ты попала на Силану, — качнув головой, ответил молодой человек. — Он и следит.

— Погоди, я решительно ничего не понимаю! — отчаянно воскликнула Цекай, бросив быстрый взгляд на кончик его хвоста, который теперь медленно покачивался. — Сначала скажи мне хотя бы, кто ты такой?

— Меня зовут Курой, — приветливо улыбнувшись, представился он мягким, бархатистым голосом. — Я — кондра и такой же силанец, как ты.

Цекай открыла рот, чтобы задать Курою еще один вопрос, но не успела: что-то снова загородило солнце. Она подняла голову вверх, но увидела только что-то темное, бесшумно опустившееся на землю метрах в двух от них. Оно было абсолютно черным и не отбрасывало тени, как будто само было ею. Девушка вопросительно взглянула на Куроя, но тот стоял неподвижно и не сводил с существа пристального взгляда. Тень резко обернулась, и Цекай невольно поморщилась, увидев белые, без зрачков глаза.

— Ее Высочество велело не выпускать девчонку из человеческого мира, — прошипела она каким-то странным срывающимся голосом, — действие ключа-портала заблокировано.

— Вот видишь, кто следит, — дружелюбно посмотрев на Цекай, заметил Курой, а потом сделал резкий пас рукой в сторону странного существа, и оно, со свистящим звуком обернувшись маленькой черной бусинкой, упало на асфальт.

— Что это было? — дрожащим голосом спросила Цекай.

— Это существо, — мягко сказал Курой, аккуратно поднимая маленькую бусинку с земли, — называется Тенью, на самом деле это призрак, служащий своему хозяину.

— Что он здесь делает?

— Я уже говорил, они охраняют тебя, хозяин заколдовал их так, чтобы они могли блокировать действие… да он и так все сказал. В общем, их присутствие мешает тебе попасть на Силану.

— Они блокируют ключ-портал? — изумилась Цекай.

Курой кивнул, а на крыше одного из соседних домов появилась еще одна тень.

— Вот! — воскликнула Цекай, указывая туда пальцем.

Курой снова взмахнул рукой, и маленькая бусинка со звоном упала на водосток. Молодой человек, подняв руку, поманил бусинку пальцем, и она, повинуясь его движению, послушно слетела с крыши и аккуратно приземлилась к нему на ладонь.

— Что ты делаешь? — спросила Цекай, не без интереса наблюдая за его действиями.

Молодой человек улыбнулся и переложил бусинку в другую руку, где уже лежала первая.

— Это духи, которых заколдовали и насильно держат между жизнью и смертью. Я знаю, как их расколдовать, но на Земле это делать бесполезно, поэтому я трансформирую их, чтобы потом выпустить на Силане.

Цекай бросила на него вопросительный взгляд.

— Они просто не смогут уйти, — пояснил Курой, повернувшись к ней лицом, — застрянут в мире, который не предполагает существование призраков, следовательно, обрести покой они здесь не смогут.

Цекай нахмурилась, пытаясь разобраться в смысле этих слов, но ей это удавалось с трудом.

— Сколько их? — только и смогла спросить она.

— По-моему, — Курой задумался, — около трехсот.

— Сколько?! — воскликнула Цекай. — И они все следят за мной?!

— Ну, уже не все, — улыбнувшись, заметил он, показав ей две бусинки, — минус два, и еще пока я шел сюда …

Он открыл сумку и достал оттуда небольшую стеклянную банку, в которой перекатывалось еще несколько сотен бусинок.

— …так что еще пара, возможно, тут бродит.

Цекай боязливо оглянулась, а Курой снова взмахнул рукой, и с крыши заброшенного детского сада к нему в руку прилетела еще одна бусинка. Он бережно положил ее в банку к остальным и крепко закрыл крышку.

— Наверное, все, — протянул он, — можно идти.

— Да?! — оживилась Цекай. — А как?

— С помощью ключа, — ответил Курой.

— Покажи мне его! — с воодушевлением попросила Цекай.

Курой улыбнулся:

— У меня нет ключа, но он есть у тебя.

— Что?! У меня его нет!!!

— Правда? — поднял бровь Курой. — А что за милое украшение висит у тебя на шее?

Цекай быстро посмотрела вниз, но не увидела ничего, кроме своего старого медальона.

— Это… Не хочешь же ты сказать, что это и есть ключ?! — воскликнула она.

— Именно так.

— Если это ключ, то… Значит, я могла вернуться на Силану еще несколько лет назад?! Это не может быть ключ! Нет! Нет! НЕТ!

Цекай в каком-то отчаянном жесте вскинула руки вверх.

— Мама говорила, что это простое украшение, она говорила, что знает, как выглядит ключ, и что это точно не он.

— Твоя мама, вероятно, ошиблась и …

— Докажи! — сказала Цекай и, быстро стянув с шеи веревку со своим медальоном, протянула его Курою. Тот аккуратно протянул к нему руку, но потом неожиданно отдернул ее.

— Откуда у тебя этот ключ? — тихо спросил он.

— Что?

— Откуда у тебя этот ключ? — повторил Курой.

— Он… А какая разница?

Курой ничего не ответил, сверля взглядом ее медальон.

— Давай, бери! — требовательно сказала Цекай.

— Я не могу его взять, — спокойным голосом возразил Курой.

— Ха! — воскликнула Цекай. — Это еще почему?

— Он заколдован.

— Ну-ну, — протянула Цекай.

— Я серьезно. Не веришь — посмотри на его ребро, — сказал Курой, слегка улыбаясь.

Цекай окинула Куроя самым скептическим взглядом, а потом, перевернув медальон, опустила свой взгляд на тоненькую полоску металла. На ней красивыми прописными буквами были выгравированы слова на каком-то странном языке. Цекай с удивлением смотрела на них. Странно, как же я раньше их не заметила?

— Что это? — спросила она.

— Это заклинания, — ответил Курой — обычно их пишут на предмете, который заколдовывают, так они лучше сохраняют свою силу.

— А что они означают?

— Я не могу точно сказать, но, наверное, это какое-то защитное заклинание, — сказал Курой, остановив свой взгляд на медальоне, — так что я не рискну притрагиваться к этому ключу.

— Так значит, это действительно портал? — все еще сомневаясь, спросила Цекай.

— Это он, поверь, — мягко сказал Курой. — Я попал в этот человеческий мир, используя портал, и я прекрасно знаю, что они из себя представляют.

Цекай посмотрела на свой медальон таким взглядом, словно увидела его впервые.

— Ну, если это портал, то, наверное, он должен все-таки что-то делать… — протянула она.

— Логично, — кивнул Курой.

— Тогда как мы его откроем, если ты не можешь к нему прикоснуться?

— Ты откроешь.

— Как?!! — в отчаянии воскликнула Цекай. — Я не умею.

— Я скажу тебе как, — безмятежно сказал Курой. — В этом и будет заключаться моя заслуга, ведь ключ-то твой.

— И как?

Курой на минуту замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом медленно проговорил:

— Есть два варианта: первый — по Трем Законам, а второй — просто используя язык Света.

— Язык Света?

— Да, этим языком написано заклинание на твоем медальоне.

Цекай задумалась:

— И на этом языке…Света надо произнести что-то вроде волшебного слова, типа «сим-сим откройся» или «пожалуйста»?

— Да, — улыбнувшись, кивнул Курой, — почти. Только не «пожалуйста», а «Сайлан золоро си наури».

— Какая глупость! — фыркнула Цекай.

— Это язык Света — конечно, это глупость.

— Мне кажется, что со словами легче.

— Кому как… — проговорил Курой, — но тебе, наверное, действительно легче так.

— И что, мне просто так и сказать?

— Да, только для этого ты должна держать портал в руке, а лучше — в вытянутой руке.

Цекай неуверенно посмотрела на него, а потом сняла медальон с шеи, сжала пальцами, а руку протянула вперед.

— А если у меня не получится? — несчастным голосом спросила она.

— Получится, — заверил ее Курой. — У всех получается.

— Ну, в таком случае я буду первой, — пессимистично заметила Цекай, но все равно решительно посмотрела на медальон, зажатый в руке. Она набрала побольше воздуха и тихо произнесла, стараясь не ошибиться:

— Сайлан…

Медальон вдруг неожиданно вспыхнул, черные камни на нем засветились изнутри голубым светом и стали абсолютно прозрачными. Сам медальон нагрелся и стал теплым, приятным на ощупь. Цекай удивилась и снова неуверенно посмотрела на Куроя, но он был спокоен. Тогда девушка продолжила:

— …золоро си… — она чувствовала, как ключ-портал нагревается с каждым ее словом, — …наури.

Медальон дернулся и остановился вертикально, словно уперся в невидимую стену. Цекай дернула рукой, но ключ не двигался, поэтому она отпустила его, и он остался висеть в воздухе. Внизу раздался тихий треск, и девушка быстро посмотрела туда. Асфальт рядом с ее ногами трескался, а из трещинок, подобно змеям, выползали длинные щупальца какого-то растения. Цекай с интересом наблюдала за ними: растение становилось толще и толще. Одно щупальце, размером с саму Цекай, с грохотом вырвалось из-под земли слева от нее и, описав в воздухе огромную дугу, с треском опустилось на землю с другой стороны, образовав что-то вроде огромного кольца, диаметром метра два. Воздух вокруг медальона стал меняться, пошел рябью и вскоре начал темнеть, превращаясь в крепкое темное дерево. Оно появилось из воздуха, развернувшись, словно огромная завитушка, и вскоре остановилось, упершись всеми своими сторонами в бока огромного растения. Цекай с удивлением посмотрела на то, что получилось: огромная круглая двухметровая дверь нелепо стояла посреди заброшенного района. Медальон выступал из темного необработанного дерева и казался дверной ручкой. Он больше не светился и выглядел так, как всегда. Огромная дверь казалась очень величественной. Цекай не понимала, почему она не испытала никакого страха или удивления. Мне кажется, что я уже видела ее раньше. Она не заметила, как счастливая улыбка озарила ее лицо. Повернувшись к Курою, она увидела, что тот тоже улыбался, бросая восхищенные взгляды на дверь.

— А мы можем войти в нее? — каким-то осипшим голосом спросила Цекай.

— Почему бы и нет? — улыбнулся Курой. — Но разве ты не хочешь взять что-нибудь с собой?

— Так у меня все есть, что на… — тут Цекай осеклась, — а где же моя сумка?

Курой вопросительно на нее посмотрел.

— Ну, сумка, моя черная сумка! Черт, где же она?

Цекай стала лихорадочно вспоминать, где она могла ее оставить. Она начала восстанавливать в памяти события этого безумного, наполненного событиями дня: сумка была с ней, когда она пришла во двор, это точно, в подъезд она тоже зашла вместе с ней, а потом... Лицо Цекай вытянулось:

— Господи! Я оставила ее там, на лестничной клетке.

Она тут же сорвалась с места и кинулась к дому:

— Я сейчас! Три секунды! — крикнула она Курою, моля всех на свете, чтобы ее сумка все еще была там, где она ее оставила.

— Звездочка, два, пять, ноль, четыре, — протянул тот в ответ.

Цекай мчалась через двор со страшной скоростью. Она и не подозревала, что может так быстро бегать. Вот впереди уже появилось знакомое крыльцо, дверь и… домофон. Цекай в ужасе остановилась. Звездочка, два, пять, ноль, четыре? Откуда он знает?

Девушка трясущимся от волнения пальцем набрала заветные символы, и домофон, к ее облегчению, издал относительно приятный звук; дверь, щелкнув, приоткрылась. Цекай взлетела до четвертого этажа и, резко затормозив, стала оглядываться. Нет! Ее здесь нет! Черт! Хотя… Ее глаза привыкли к темноте, и она увидела прямо в двух шагах от себя свою черную сумку, с надписью «NIKE» на переднем кармане. Чувствуя себя самым счастливым человеком на свете, она схватила ее и снова побежала. Преодолев лестницу, она выскочила во двор, а потом за считанные секунды буквально долетела до заброшенного детского сада, едва не врезавшись в Куроя, который все так же стоял и ждал.

— Откуда ты знал? — выпалила она.

— Догадался, — загадочно ответил тот.

— Так мы идем? — спросила она Куроя, подняв на него глаза.

— Я думаю, да, — улыбнулся он.

Девушка неуверенно подошла к двери, протянув руку, взялась за медальон и немного покрутила его, словно это была простая дверная ручка. Дверь с легким скрипом отворилась. Она была огромной и очень тяжелой, и Цекай с силой дернула ее. Свет, ярким потоком хлынувший из-за двери, чуть не ослепил Цекай. Вместе с ним на девушку обрушился ветер, но не такой, который был сейчас в городе. Этот ветер был чистым и свежим. Цекай сделала уверенный шаг вперед — ее глаза стали привыкать к яркому свету, и вскоре перед ней открылась великолепная картина.

Прямо за дверью простиралось огромное, бескрайнее поле. Зеленая трава была низкой и очень яркой. Чуть вдалеке блестело небольшое прозрачное озеро, над которым летала небольшая стайка то ли птиц, то ли насекомых. Солнце медленно уходило за горизонт, освещая поле нежным персиковым светом. Цекай секунду ошарашенно смотрела на всю эту красоту, а потом, выкрикнув что-то нечленораздельное, бросилась вперед. Она бежала по этому огромному полю, наслаждаясь свежим ветром и легким запахом росы. Летавшие над озером птицы не испугались Цекай: некоторые даже подлетели к ней и начали радостно кружить, издавая при этом восторженное чириканье.

Цекай все бежала и бежала и остановилась только у самой кромки воды, на берегу озера. Вода в нем была такой чистой, что Цекай могла разглядеть все водоросли на его дне. Там же плавали разноцветные рыбки, которые, как и птицы, не спешили уплывать при виде девушки. Она опустила руку в воду. Вода была прохладной, но очень приятной. Одна из рыбок сразу же подплыла к руке Цекай и стала плавать рядом, словно обнюхивая. Цекай была удивлена таким поведением животных: она никогда раньше не видела, чтобы они с таким доверием подплывали к человеку. Но я ведь не человек, а это не Земля. Это Силана! Это моя родина! Осознание этого подняло Цекай настроение, и она, наслаждаясь своим счастьем, сидела на корточках на берегу озера и любовалась рыбками.

Через некоторое время она обернулась и невольно удивилась тому, какое огромное расстояние она преодолела, но еще больше она удивилась тому, как огромно это поле. Оно продолжалось и по другую сторону от двери. Она опустила взгляд на Куроя: а тот что-то пробормотал, и дверь исчезла, растворившись в воздухе, а странное растение с рокотом ушло под землю, и вскоре ничто уже не напоминало о том, что несколько секунд назад здесь была огромная дверь. Курой же медленно направился к Цекай, и она снова поразилась тому, как грациозны его движения. Вскоре он подошел к ней, остановился, улыбаясь и несколько лениво щуря глаза от яркого солнца, и протянул ей медальон, держа его за веревочку.

— Да, и твоя сумка…

— Ах да. Спасибо! — Цекай только сейчас заметила свою сумку в его руках. Она взяла ее себе, а медальон повесила на шею. — Знаешь, здесь так круто!

— Знаю, — улыбнулся Курой.

— Ах, я же вроде не представилась! — воскликнула Цекай.

— Нет, — Курой улыбнулся.

— Меня зовут Цекай, — она торжественно пожала ему руку. — А ты Ку… как?

— Курой, — подсказал он, улыбнувшись.

— Предупреждаю, — подняла она палец в воздух, — у меня плохая память на имена.

— Учту.

— А что это за место? — Цекай оглянулась по сторонам.

— Я, кажется, знаю, — неуверенно протянул Курой, — пойду посмотрю.

— Эй, — Цекай вскочила, — я с тобой!

Курой ничего не ответил, а только улыбнулся, обнажив ровные белые зубы с немного выпирающими острыми клыками.

Глава 3

Цветочная лавка

Курой говорил, что это место кажется ему знакомым и если он прав, то примерно в километре отсюда должна быть небольшая деревня. Цекай ничего не оставалось, как полностью положиться на его память, тем более что сама она, оказавшись на Силане первый раз в своей жизни, совершенно не представляла, куда идти. Цекай кивнула, и они отправились к деревне. Весь путь она наслаждалась окружающей природой. Курой нес ее сумку, видимо опасаясь, что она опять ее забудет, а Цекай скакала впереди, то забегая чуть вперед, то останавливаясь, чем вызывала на лице Куроя улыбку.

Они поднялись на небольшой холм, с которого едва можно было различить тусклые огоньки окон маленьких деревянных домиков. Сверху, с холма, деревня казалась кукольным театром, настолько все было аккуратно, чисто и красиво. Там было около пятидесяти опрятных домиков с садами, обнесенными бревенчатым забором, который собирал все в маленький квадратик, аккуратно постеленный на зеленом ковре поля. Само же поле, на котором уютно расположилась это маленькая деревушка, было окружено кольцом густого леса. За верхушками его деревьев уже начинало прятаться солнце, освещая напоследок дома золотым светом.

По пути они много говорили: Цекай было интересно узнать, какие животные обитают на Силане, а Курой с удовольствием рассказывал ей о горгульях, эльфах, русалках, единорогах, драконах. Цекай хотелось увидеть их всех, поэтому она спросила, есть ли здесь что-то вроде зоопарков или заповедников, но Курой охладил ее пыл, сообщив ей, что такого на Силане никогда не было.

— Нет?! — в отчаянии воскликнула Цекай. — А где их тогда увидеть?

— Да где угодно, — говорил Курой, — они водятся повсюду, да хотя бы в этой деревне.

Он указал на нее рукой:

— Я почти уверен, что в ней никак не меньше десятка единорогов. А вон там, — он показал на лес за деревней, — можно увидеть эльфов.

— Да?! — округлила глаза Цекай. — И что, можно просто сходить и посмотреть?!

— Пожалуйста, — невозмутимо ответил Курой, — только если ты не боишься оборотней.

— Оборотней?!! Тут водятся оборотни?

— А почему бы и нет?

— Знаешь, а я и на оборотней хочу посмотреть! — Цекай даже подпрыгнула на месте.

Курой улыбнулся.

— А ты хорошо колдуешь? — неожиданно спросила Цекай.

— Не знаю, — протянул он, — наверное, не плохо.

— А я не умею, — невесело заметила она.

— Глупости, — покачал головой Курой, — все могут колдовать, кто-то лучше, кто-то хуже, но чтобы совсем не уметь, этого не может быть. Ты, вероятно, просто не пробовала.

— Ну, наверное, — нехотя согласилась Цекай, — я могу лишь… с детства еще… только… превращать… короче, кое-какой предмет, м-м-м, пищи в насекомых.

Курой резко остановился, и она вопросительно посмотрела на него.

— «Предмет пищи» в насекомых? — не без иронии переспросил он. — Ничего себе «не умею»! С детства, говоришь?

— Ну да, — молвила Цекай, несколько удивленная его реакцией.

— Слушай, «не умею», — улыбаясь, начал Курой, снова двинувшись с места, — «превращение предметов, м-м-м, пищи в насекомых» в простонародье именуется трансформацией, а это седьмой уровень.

— А что значит этот седьмой уровень? — пожала плечами Цекай. — Я ничего не знаю про эти уровни.

— Чтобы тебе было понятно, — Курой задумался, — например, у Светотени уровень десятый-одиннадцатый. А Светотень — самая могущественная на Силане.

— Да? Значит, седьмой уровень — это хорошо?

— Ну да.

— Но тогда почему я ничего больше не умею? — с каким-то надрывом спросила Цекай.

— А что ты еще пробовала? — вопросом на вопрос ответил ей Курой.

— Я… — Цекай задумалась. А правда, что? — ну… только другие трансформации… когда-то… Погоди, а че тогда еще есть?

— «Че еще есть?» — удивленно переспросил Курой. — Существует огромное множество видов магии: телепатия, телекинез, регенерация, левитация, целительство, способность управлять энергией, стихией… Да я сейчас все и не вспомню… В общем, еще очень много «че»!

— Класс! — восхищенно прошептала Цекай. — А этому всему реально научиться?

— Конечно.

Они уже подошли к высокому деревянному забору, окружавшему деревню. Прямо перед ними высились тяжелые ворота, в которых было маленькое окошко. Курой подошел к воротам и с силой стукнул по ним.

— Подождите! — раздался оттуда серьезный мальчишеский голос, а потом он же испуганно закричал кому-то: — Джен! Джен! Там кто-то пришел!

— Иду-иду, — недовольно проскрипел другой голос, принадлежащий уже взрослому человеку. Через секунду в окошке появилась голова мальчика: у него были кудрявые белые волосы, оттопыренные заостренные уши и нос картошкой. Выражение лица казалось немного удивленным из-за круглых высоких бровей над большими изумрудными глазами.

— Сейчас подойдут! — снова серьезно проговорил он.

— Сау! — крикнул скрипящий голос. — Поди сюда.

Голова мальчика моментально исчезла, а на смену ей в окне появилась потрепанная голова мужчины. У него были неопрятные, торчащие в разные стороны черные волосы, а на подбородке в беспорядке пробивалась щетина. У него тоже были большие остроконечные уши.

— Здравствуйте, — прохрипел он, — вы откуда?

— С Земли, — улыбнулся Курой.

— А-а-а, — протянул мужчина, — понятно, проходите.

Окошко снова опустело. Раздался тихий скрип, и тяжелые ворота отворились словно сами собой. Курой кивнул тому, кто стоял у ворот, и уверенно двинулся вперед. Цекай нерешительно пошла за ним. Она услышала, как сзади со стуком закрылись деревянные двери.

Цекай окружали маленькие домики в два или три этажа с покатыми крышами из соломы или из черепицы. Некоторые были выложены из камня, а некоторые, казалось, просто вырастали из земли. Цекай с интересом стала рассматривать один из них, похожий на маленький холм с окнами и дверьми, покрытыми травой или мхом. Как же он сделан? Вокруг некоторых домов были маленькие палисадники, огороженные декоративным заборчиком. Во всех домах горел свет и двигались тени.

Курой шел впереди по широкой дороге, уходившей в глубь деревни. Цекай рассеянно шла за ним, постоянно отвлекаясь на необыкновенные дома. Вскоре они вышли на открытое место, что-то вроде площади. Конечно, эта площадь была просто не сравнима по размеру с площадями в городе, через которые сегодня проходила Цекай. Невероятно! Еще только несколько часов назад я была в простом детдоме, а теперь хожу по силанской деревне… Она улыбнулась. Ей хотелось скакать от счастья, но она уже так устала за день, что все, на что она была способна, так это лишь ускорить шаг.

Мимо них с каким-то потерянным видом прошла гнедая лошадь. Цекай показалось странным, что она прошла одна, словно сама знала дорогу. Она посмотрела на Цекай ясными глазами небесно-голубого цвета, странный цвет глаз для лошади, а потом отвернулась и медленным размеренным шагом продолжила свой путь.

— Это был единорог, — заметил Курой.

— Как? У него же нет рога!

— Рог есть только у самцов, а это самка.

Цекай восторженно повернулась вслед удаляющемуся животному, которое свернуло куда-то в сторону.

Вскоре они добрались до местной гостиницы. Это было самое большое здание в деревне. В отличие от жилых домов оно было очень широким и, казалось, было сделано из цельного куска дерева. Цекай так и не смогла заметить швы на соединении двух деревянных кусков или бревен. Здание это немного напоминало Цекай тот детский сад, из которого они только что попали сюда. Оно выглядело приятно и уютно.

Ее владельцем оказался полный силанец, по имени Паулу, с черной бородой, густыми бровями и добрыми глазами, вокруг которых было много морщинок. Он приветливо с ними поздоровался и все время улыбался и шутил.

Пока Курой с ним говорил, Цекай стала рассматривать холл гостиницы. Практически все здесь было выполнено из дерева, красивого, светлого, но немного грубого. За окнами уже наступили сумерки, но в холле было светло. Цекай так и не поняла, откуда идет свет. Она не обнаружила ни единой лампы или свечи. Свет словно исходил от самих стен. Рядом с окнами разместились мягкие белые кресла. Цекай не знала, из чего они сделаны, но в них чувствовался характер доброго и приветливого владельца гостиницы.

— Цекай, — позвал Курой, оторвав ее от рассматривания холла.

— Ау? — откликнулась она и подошла к ним.

— Я могу предложить тебе прекрасную комнату на втором этаже, — обратился к ней Паулу.

— Хорошо, — согласилась Цекай.

— Можешь пойти посмотреть, если не понравится, скажи, и я ее поменяю.

Цекай кивнула:

— А… подождите, у меня и денег-то нет.

Паулу засмеялся:

—Чего у тебя нет? Денег?

— Она только что с Земли, — быстро сказал Курой.

— А-а-а, — протянул Паулу, — деньги…да! Я слыхал о них! Такие бумажки! Забавно, что ты о них вспомнила. Они есть только у людей, а у нас… сохрани нас Тьма!

Цекай вытаращила глаза: как это нет денег?

— Ну хорошо, — потер руки Паулу, — пойдем посмотрим твою комнату.

Комната была такой же уютной, как и холл, но обставлена гораздо проще. Посредине комнаты стояла большая кровать из грубого темного дерева, в углу — массивный шкаф, а за кроватью — большое окно с легкими полупрозрачными белыми шторами. Несмотря на свою простоту, комната была очень уютной и теплой.

— Круто! — только и смогла сказать Цекай.

— Что? — не понял ее Паулу.

— Здорово! Мне очень нравится! — повернулась к нему Цекай.

От глаз Паулу, как паутина, расползлись в разные стороны морщинки.

— Тебе и вправду нравится? — не скрывая собственного счастья, спросил он и, увидев, что Цекай закивала головой в знак согласия, расплылся в улыбке. — Вот и чудно! Здесь моя жена Аллия постаралась, потом могу вас с ней познакомить.

— Я бы с удовольствием! – искренне сказала Цекай.

— Вот и чудно! — повторил Паулу. — Она сегодня ночью должна вернуться из города, и это, вот еще… если что узнать надо, спрашивай у меня...

— Хорошо.

— Вот и умница, — улыбнулся он, — всего хорошего, устраивайся, а потом, когда Аллия приедет, я вас с ней познакомлю, да… и вот твой ключик.

Он протянул ей маленький деревянный диск на серой веревочке. Раньше, увидев такой ключ, Цекай не поняла бы, что с ним делать, но теперь она знала, как пользоваться подобными вещами. Поэтому девушка с улыбкой кивнула, а Паулу довольно помахал рукой и вышел.

— Какой он добрый! — восхищенно прошептала она ему вслед, а потом, посмотрев на Куроя, который все это время стоял за хозяином гостиницы, добавила: — Он так обрадовался, когда я сказала, что мне понравилось.

— Да, — просто согласился тот.

— А почему здесь нет денег?! — вдруг выпалила она. — Чем же вы тогда расплачиваетесь?

— Ну, ты, например, только что расплатилась с Паулу, — спокойно сказал Курой, которого, по всей видимости, вопрос Цекай не застал врасплох.

— Я?! — удивилась Цекай. — Как?

— Ты же сама только что сказала, что он «так обрадовался», — безмятежно заметил тот. — Мы расплачиваемся, но не деньгами, а эмоциями. Это сложно объяснять, долго…

— Расскажи! — Цекай внимательно смотрела на него в ожидании объяснения, и тогда он продолжил:

— Представь, что ты что-то делаешь, какую-либо вещь, пусть это будет игрушка, а потом приходит человек и покупает ее. У тебя остаются деньги, на которые ты можешь пойти и купить в магазине материал и сделать новую, чтобы ее тоже купили. От этого ты получаешь деньги на… жизнь. Так?

— Ну… да.

— А здесь все делается по-другому. Тот же пример: ты делаешь игрушку, но с помощью магии, для этого тебе не нужны другие предметы… ну, обычно. Ты создаешь игрушку, используя свою идею и энергию. Потом приходит силанец и эту игрушку, если она ему понравилась, забирает с собой. Тебе будет приятно, если она ему понравится и он ее заберет, верно?

— Я думаю, да.

— Именно, ты радуешься, а радость — это энергия, которую потом ты можешь использовать для того, чтобы сделать еще одну игрушку или использовать ее для того, чтобы… тоже жить.

— То есть энергия — это деньги.

— Примерно так, — качнул головой Курой, — тем более что так гораздо приятнее. Люди говорят, не в деньгах счастье. Верно, в них достаток. А так ты получишь и счастье и… средства.

— Это как-то слишком… — Цекай задумалась, подбирая слова, — сахарно! Слишком хорошо!

— После Земли, возможно, да, но здесь так всегда было. Тем более что все, что я рассказал, лишь очень упрощенная схема. На самом деле все гораздо сложнее.

— И что, никто ни у кого не ворует?

— Почему же? — Курой пожал плечами головой. — Все бывает.

— Все равно… странно.

Курой улыбнулся:

— Ладно, я пошел.

— Куда?

Он выразительно потряс свою сумку, из которой послышались звуки перекатывающихся по банке бусинок:

— Дела есть.

— Ну, ладно… до завтра?

— Не думаю, — покачал он головой, — мне нужно уйти в город.

— Да? — открыла рот Цекай. — А что тогда делать мне?

— Здесь все просто, — улыбнувшись, сказал Курой, а потом, словно прочитав ее мысли, добавил: — А если захочешь вернуться, то ты уже знаешь, как пользоваться ключом-порталом.

Цекай кивнула, а Курой, улыбнувшись, грациозно развернулся и вышел, предоставив Цекай самой себе. Едва он закрыл дверь, как та моментально исчезла, обернувшись простой стеной, словно ее тут никогда и не было. Девушка в ужасе забарабанила по ней пальцами. Отлично, я замурована здесь заживо! Потом она немного успокоилась и достала из кармана деревянный ключ, который ей дал Паулу. Она аккуратно поднесла его к стене, к тому месту, где только что была дверь. Ключ притянуло к ней как магнитом, еще секунда — и дверь снова появилась в стене. Девушка облегченно вздохнула и, подойдя к своей сумке, засунула деревянный ключ в боковой карман.

Оставшись одна, Цекай стала рассматривать свою комнату. Она так долго жила в детском доме, в одной комнате с другими девушками, что собственная комната казалась ей непозволительной роскошью. Теперь она у нее появилась. Пусть и не совсем собственная, но все равно Цекай была счастлива. Невероятно, как мало надо для счастья…

Цекай не привыкла раскладывать вещи, поэтому просто бросила свою сумку рядом с кроватью. Рядом со шкафом она обнаружила еще одну дверь, которую раньше не заметила, за ней было что-то вроде ванной комнаты. Там тоже было светло, и опять Цекай не обнаружила не единой ламы или свечи, стены светились сами. Посредине на полу этой комнаты (она тоже была вся деревянная) было углубление, в котором легко мог поместиться человек. Цекай села перед ним на корточки. На полу рядом с этим углублением девушка обнаружила четыре маленьких рисунка: точка, капелька воды, снежинка и язычок пламени. Все просто: капелька – наполнить ванну, снежинка – сделать воду холоднее, язычок пламени – теплее, а точка, наверное, — убрать воду. Было только не понятно, как эти знаки работают. Сначала Цекай хотела на них просто нажать, как на обычные кнопки. Она протянула руку к рисунку с капелькой, чтобы проверить свою догадку, но только ее рука оказалась над знаком, тот загорелся синим светом, и ванна стала наполняться непонятно откуда появляющейся водой. От удивления Цекай убрала руку, и процесс сразу остановился. Ах, вот оно что! Цекай еще долго экспериментировала с водой: набирала ванну, спускала воду, делала ее то горячее, то холоднее. Вскоре ей это надоело, она встала и снова осмотрелась вокруг: рядом с ванной стояла табуретка, а на ней лежало полотенце темного цвета. Цекай потрогала его: оно было грубее тех полотенец, которыми она обычно привыкла пользоваться.

Цекай подняла глаза: перед ней была еще одна дверь, но не та, через которую она сюда вошла. Если так будет продолжаться дальше, то скоро я обнаружу, что это не просто комната в гостинице, а особняк! Но следующая комната явно была последней. Эта крохотная комнатка оказалась самым банальным туалетом. Цекай даже удивилась: она всегда почему-то думала, что туалеты на Силане должны быть в виде одиноко стоящих маленьких сарайчиков, с отверстием, уходящим в землю. Здесь же все было более чем цивилизованно: рядом на стене она заметила уже знакомый рисунок — точку — и сразу догадалась, что он значит.

После экскурсии по своему номеру Цекай легла на кровать и еще долго лежала просто так, ничего не делая. Только потом она решила переодеться и забраться под одеяло. Она закрыла глаза, но свет в комнате мешал ей заснуть, поэтому она снова встала и стала недовольно обыскивать стены, надеясь найти что-то вроде тех маленьких рисунков, которые она видела в ванной. Она обошла всю комнату, и не один раз, но так ничего и не нашла, поэтому снова легла на кровать, укрывшись одеялом с головой. Но злилась она не долго, потому что почти сразу уснула.

***

— Как сбежала? — выкрикнул прямо в лицо растерянной директрисе мужчина. — Как это понимать?!

— Он-на, — пролепетала та, — она… заметили, что ее нет… она собрала вещи… и… в-вот…

Мужчина бросил разъяренный взгляд на черноволосую женщину в красной кофте, переминавшуюся в это время с ноги на ногу в углу комнаты. Она выглядела слегка растерянно, немного испуганно, но на ее лице читалось спокойное удовлетворение, а уголки губ едва заметно приподнимались вверх.

— Возможно… она вернется, — неуверенно посмотрела на мужчину испуганным взглядом директор, — и мы с вами свяжемся?

— Разумеется, — прорычал мужчина.

Он широкими шагами подошел к двери, схватил супругу за локоть и, вытолкав ее в коридор, громко хлопнул дверью. Он молча вел ее по коридорам детского дома, в котором уже зажгли лампы. Сухо кивнув охраннику, он толкнул вперед тяжелую дверь и только там обратился к молчавшей все это время женщине.

— Ты ей все рассказала!

— Нет!!! — в панике закричала она ему в лицо. — Она могла сама догадаться! Если она та, за кого ты ее принимаешь, то она вполне могла бы и проч…

— Врешь! — оборвал ее мужчина. — Я тебя предупреждал!

— Нет! Нет! — запричитала женщина. — Не тронь их! Нет!

— Нет? — переспросил мужчина. — Тогда помоги мне ее найти!

Женщина нервно прикусила губу и едва заметно кивнула. Она понимала всю ответственность своего поступка и искренне молила Тьму, чтобы Абб не подпустил этого безумца к Цекай.

***

Цекай проснулась оттого, что солнце стало светить ей в глаза. Она лениво потянулась и скинула с себя одеяло. Приятное ощущение сна не отпускало, и она, повинуясь, продолжала лежать на кровати, наслаждаясь приятной дремотой. Ей нравилось лежать и не думать о том, что сейчас зайдет воспитательница и станет кричать на нее своим противным голосом. Она предвкушала, как будет сегодня гулять целый день и… От сознания того, что она на Силане, в том мире, в который она всегда хотела попасть, улыбка озарила ее лицо.

Цекай медленно села на кровати и открыла глаза. Комната была наполнена солнечным светом, лившимся через большое окно позади нее. Стены еще продолжали слабо светиться, но было видно, что это ненадолго.

Она выглянула в окно, за которым были видны маленькие домики. Ей захотелось прямо сейчас выйти и погулять по этим маленьким улочкам, между этими крохотными домами. Она быстро вскочила с кровати и, наскоро натянув на себя старые джинсы, футболку и кроссовки, достала из сумки деревянный ключ.

Дверь с тихим свистом материализовалась прямо из деревянной стены. Цекай толкнула ее вперед, и та с едва уловимым скрипом отворилась. Перед девушкой предстал длинный и узкий коридор, который вчера она не успела как следует рассмотреть. По всей его длине располагались большие, как в холле, окна, из которых ровным потоком лился свет утреннего солнца. На полу был расстелен багрового цвета ковер.

Цекай закрыла дверь и выдернула из нее ключ. Стена пошла рябью, и через несколько секунд уже трудно было догадаться, что за ней находится комната. Только аккуратная цифра восемь блестела на теплом дереве. Девушка постаралась засунуть ключ в карман джинсов как можно глубже и направилась по коридору. Несмотря на то что он был очень мал, там было приятно находиться: близко расположенные друг к другу стены не давили, а окутывали теплотой. Добравшись до конца коридора, который плавно переходил в винтовую лестницу, Цекай стала аккуратно спускаться по невысоким ступенькам, по которым продолжал уходить вниз багровый ковер.

В холле было светло, солнце заглядывало в каждое окно, освещая своими лучами стены и пол. Паулу, стоя у своей стойки, что-то писал, забавно шевеля при этом губами. Цекай направилась к двери, стараясь ступать тише, чтобы не отвлечь Паулу. Но владелец гостиницы, едва заслышав шаги, моментально оторвался от работы и приветливо улыбнулся.

— Здравствуйте, — кивнула девушка.

— Доброе утро. Как спалось?

— Хорошо, — откликнулась Цекай, — только… стены… Они так и должны все время… м-м-м… светиться?

— Что?.. — растерялся Паулу, но через секунду снова просиял: — Нет, конечно! Они гаснут, когда кончается свет!

Цекай прищурилась, ничего не понимая.

— Еще их можно погасить, — заметив это, продолжил Паулу, — вот так.

Он громко хлопнул в ладоши, и стены в холле вспыхнули, осветив помещение мягким оранжевым светом.

— А-а-а, — протянула Цекай и сама хлопнула в ладоши, от чего стены снова приняли свой первоначальный облик, — понятно, спасибо, а то я не знала…

— Конечно, — Паулу растерянно почесал затылок, — ты ведь не знала, надо было предупредить тебя…

— Да ладно! — махнула рукой Цекай. — Спасибо.

С этими словами она направилась к двери.

— Цекай! — окликнул ее Паулу. — Ты уже завтракала?

— Нет, — мотнула головой девушка, вспомнив, что вчера даже не ужинала, точнее, об этом вспомнил ее желудок.

— Горе ты мое! — воскликнул Паулу. — Пойдем скорей!

Он вышел из-за стойки и смешно засеменил вперед к лестнице, по которой Цекай только что спустилась, но не стал подниматься, а свернул за нее. Только сейчас Цекай заметила две полукруглые двери: одна из них была из такого же золотистого дерева, как и все остальные двери в гостинице. Другая же, резко выделяясь из общего колорита, была темной и неаккуратной, словно сделанной второпях. Паулу потянул на себя светлую. За ней в теплом полумраке ютилась небольшая комнатка, в которой поместилось всего четыре круглых стола. Около каждого стояло по шесть стульев, а в дальней стене находилось большое окошко в какую-то другую комнату.

— Тей! — позвал Паулу.

— Ау? — раздался из окошка звонкий возглас, и через секунду в окошке показалась голова смуглой женщины с белоснежными волосами.

— Тей, — снова обратился к ней Паулу, потом взял Цекай за плечи и подвел ее к окошку, — это Цекай, наша новая гостья.

— Здравствуй-здравствуй, — проговорила Тей, — садись!

Цекай неуверенно подошла к одному из столов.

— Ну, ладненько, — почесал подбородок Паулу, — Тей тебя накормит, а мне пора…

С этими словами он развернулся и, улыбнувшись Цекай, ушел. Девушка подняла голову к окошку, но Тей там уже не было. Девушка стала задумчиво ковырять угол стола.

— Цекай! — окликнула ее Тей. — Бери.

Женщина поставила на край окошка поднос, на котором стояла какая-то бронзовая посуда. Цекай, медленно поднявшись со стула, взяла в руки достаточно тяжелую ношу, донесла ее до стола и критически осмотрела содержимое — две тарелки, тяжелую чашку и ложку.

Цекай не знала, что это за блюда и из чего они сделаны, но, тем не менее, она смело взяла в руки вилку и отправила в рот первый кусок. Вкус тоже был незнаком Цекай, ей было трудно определить, нравится ли ей эта еда или нет, но она точно знала: это определенно лучше, чем мокрый омлет в детдоме!

***

После завтрака она вышла на улицу и долго бесцельно бродила по маленьким улицам, рассеянно глядя по сторонам, жадно охватывая взглядом все, что ее окружает. Людей на улицах практически не было. Лишь изредка ей на пути встречался какой-либо человек и громко здоровался. Первый раз Цекай была поражена тем, что к ней обращаются незнакомые люди, но потом и сама стала неуверенно отвечать на подобные приветствия, а вскоре начала здороваться первой. Люди здесь носили странную одежду, сшитую из тканей преимущественно бежевых и коричневых оттенков. На ногах у них были кожаные сандалии с замысловато переплетающимися на голени ремешками.

Встречавшиеся на улице люди были либо черноволосые, либо такие же неестественно белокурые, как Цекай. У черноволосых были длинные кожистые хвосты с кисточкой, двупалые ноги и остроконечные уши.

Намного чаще на неасфальтированных дорогах попадались козы. Маленькие и пухленькие, они забавно ковыляли коротенькими ногами по кривым дорожкам. Козы задумчиво проходили мимо Цекай, не обращая на девушку никакого внимания, словно ее вообще не было. Часто из-за ворот какого-нибудь дома вырывалась стайка беспокойных куриц. Птицы двигались то переваливаясь на бок, то подпрыгивая. Что-то было в этих курицах и козах такое, от чего они казались несколько неестественными. Цекай не могла понять что и продолжала с интересом рассматривать животных, которых она и на Земле до этого никогда не видела.

Неожиданно кто-то с силой толкнул Цекай вбок. Девушка вскрикнула и от сильного удара упала на землю.

— О, Тьма! — воскликнул звонкий женский голос прямо у Цекай над ухом, девушка открыла глаза и увидела склонившуюся над ней фигуру. — Прости, пожалуйста!

Цекай стала подниматься и отряхиваться: девушка, которая ее толкнула, помогала ей встать. Цекай посмотрела на нее. Ей было от силы лет семнадцать. Она рассыпалась в извинениях, а сама тем временем поднимала с земли корешки какого-то растения, которые выпали из двух ее корзин. У девушки были огненно-рыжие кудрявые волосы и молочного цвета кожа. Ее черные глаза быстро бегали по земле в поисках того, что упало.

— Прости Света ради, — причитала она.

— Да ладно, — отмахнулась Цекай и принялась помогать ей подбирать какие-то странные корешки.

— Спасибо.

Девушка бросала их в свои корзины. На ней был длинный кожаный плащ темного болотного цвета, на руках — грубые перчатки из коричневой кожи, а на ногах — что-то вроде сапог. Эти сапоги, как и сандалии у Куроя, были несколько странной формы: их кожа обтягивала ноги только сверху, оставляя при этом пальцы ног открытыми. Пальцев у девушки было всего два, и каждый из них был увенчан темно-коричневым коготком.

Девушки достаточно быстро все подобрали и снова поднялись.

— Прости, — еще раз повторила девушка, — я не специально, просто корни лагуа нельзя долго держать на воздухе.

— Ничего, мне не больно, тебе помочь донести?

Девушка бросила нерешительный взгляд на свою ношу, а потом на Цекай.

— Ну, если не трудно…

— Совсем нет! — с воодушевлением воскликнула Цекай и уверенно подняла одну из корзин. Она оказалась на удивление тяжелой, хотя сами корешки были вполне легкими.

— Спасибо, — заулыбалась рыжая девушка, — пошли.

Она уверенно подхватила оставшуюся корзину и побежала к одному из домов. Цекай следовала за ней, стараясь не отставать. Рыжеволосая двигалась легко и уверенно, но в ее движениях все же прослеживалась некая привлекательная неуклюжесть.

Вскоре они дошли до ее дома, того самого, который еще вчера подметила Цекай, покрытого мхом и похожего на простой холм. Рыжеволосая бросила корзинку на землю, а сама стала рыться в кармане, потом достала деревянный диск на черной веревочке. Она дотронулась им до дома и уже через несколько мгновений прямо из стены появилась овальная дверь из темного дерева. Девушка толкнула ее и стала спускаться вниз по темным ступенькам, Цекай же неуверенно замерла на пороге.

— Проходи, — крикнула ей из глубины рыжеволосая.

Цекай сделала шаг вперед и оказалась в темном и достаточно сыром помещении. Маленький коридор имел округлую форму. Окна располагались прямо на потолке, и из них падал прохладный ровный свет. Цекай свернула налево: там была маленькая дверь, в которую, вероятно, и ушла хозяйка дома. Цекай толкнула ее и боком прошла внутрь.

Девушка оказалась в маленькой комнатке, имевшей такую же круглую форму, как и коридор. Здесь было очень много света: потолок над головой был заполнен окнами, а все пространство комнаты занято книгами и горшками с самыми невероятными растениями. Книг было много: большие и потрепанные, они вместе с растениями превращали помещение в какое-то подобие склада.

Рыжеволосая пристроила свою корзину рядом с одним достаточно большим горшком, в котором не было ничего, кроме земли. Цекай поставила вторую корзину туда же.

— Большое спасибо, — поблагодарила ее девушка, а потом достала из корзинки один из корешков и, не снимая перчаток, быстро закопала его в землю, — через несколько дней они начнут прорастать, и мне не придется постоянно ходить за ними в лес!

С этими словами она принялась закапывать следующие растения. Цекай с интересом наблюдала за ее действиями.

— Ты не обращай внимания на бардак, — рассеянно проговорила она, не отрываясь от работы.

— Ничего, здесь очень даже… мило.

— Ой, — она звонко засмеялась, — не смеши меня, мне самой здесь не по себе становится, а ты говоришь мило! Так, это все.

Она вскочила на ноги и критично осмотрела пол вокруг. Потом, видимо убедившись, что ничего не забыла, она почесала голову, отчего ее рыжие кудряшки забавно затряслись.

— Вроде все, — задумчиво проговорила она, — пойдем.

Она уверенно поднялась и направилась к выходу, а Цекай поспешила за ней, преодолевая одну круглю комнату за другой. Еще несколько секунд, и они оказались на воздухе. Рыжеволосая сладко зевнула, прикрыв рот рукой.

— За этими корешками приходится вставать рано утром! — пояснила она, а потом неожиданно воскликнула: — Меня зовут Юрия!

Улыбнувшись, она стянула с правой руки кожаную перчатку и добродушно протянула руку. Цекай пожала ее машинально, потому что так в детдоме с ней всегда здоровалась Саша. Однако это несколько странный способ здороваться для девушек.

— Меня зовут Цекай.

— Очень приятно.

— Ты не местная, верно? — Юрия снова надела на себя перчатку. — Я тебя не помню.

— Да, только вчера сюда… приехала.

— А откуда? — она осеклась. — Ой, забыла!

Она повернулась к дому и снова открыла дверь. На секунду она исчезла в темноте коридора, а когда вернулась, на ней уже не было темно-зеленого плаща. Под ним оказалась широкая белая блузка из легкой ткани, подпоясанная тяжелым коричневым поясом. На шее у нее висело какое-то странное оранжевое украшение. Но Цекай с интересом рассматривала лишь длинный хвост с черной кисточкой.

— Жарко уже, — объяснила свои действия Юрия, — так откуда, говоришь, ты?

— Я… с Земли.

— Да ну! — воскликнула Юрия. — Правда?

— Да, я там с детства жила и только сейчас на Силану вернулась.

— Да?! — Юрия стрельнула на нее хитрым взглядом. — И что ты сейчас делаешь?

Цекай пожала плечами:

— Так, хожу-брожу. А сколько сейчас времени?

— Седьмое солнечное стояние.

— Что? — ужаснулась Цекай местной системе время исчисления.

Юрия засмеялась:

— Да шучу я! Где-то одиннадцать.

— Это шутка?

— Да! — Юрия все еще смеялась. — Над вами, теми, кто на Земле родился, так здорово прикалываться! Вы все почему-то считаете, что мы здесь отсталые как не знаю кто!

— Очень весело! — проворчала Цекай, но сразу почувствовала облегчение.

— А давай я тебе все тут покажу? — воскликнула Юрия.

— Давай! — мигом согласилась Цекай. — Только если ты не станешь надо мной издеваться.

— Ладно, не буду, — пожала та плечами, но все равно как-то подозрительно ухмыльнулась.

Они медленным неторопливым шагом обошли все вокруг. Юрия с хозяйским видом рассказывала о деревне, а Цекай постоянно перебивала ее, переспрашивая то одно, то другое. Из ее рассказа девушка узнала, что деревня называется Флауренторн. От двух слов языка Света: флаурен — цветок и торн — лавка. Юрия рассказала, что такое название деревня получила за то, что в ней с давних пор выращивали цветы, они считались одними из лучших в северных провинциях. Но сейчас цветы почти никому нужны, так как Светотень бросила свои армии воевать с троллями куда-то на юг. Войны вообще вещь не частая, так что сейчас больше всего интересуются оружием.

— Погоди, — прервала Юрию Цекай, — кто такая Светотень?

— Кто такая Светотень?! — в ужасе переспросила Юрия.

— Я просто не знаю… — неуверенно стала оправдываться Цекай.

— В общем понимании… — начала Юрия.

— Ха! — воскликнул кто-то материализовавшийся из воздуха прямо перед ними.

— Сау! — прикрикнула Юрия на кудрявого мальчика, весело скакавшего перед ними.

Именно он вчера сидел у ворот. Мальчик был не очень высоким, а ноги и руки у него были непропорционально длинные. Последними он неуклюже размахивал по сторонам. В целом он напоминал молодого жеребца, которого уже нельзя назвать жеребенком, но и конем еще трудно. Дополнял сходство длинный хвост, который хотя и не был лошадиным, но весело болтался из стороны в сторону, словно отгоняя насекомых.

— Я тебя сколько раз просила не делать так! — ругала его Юрия. — Еще раз такое устроишь, напою тебе настоем из Бадды!

Цекай не знала, что такое Бадда, но Сау, похоже, знал, потому что угрюмо посмотрел на Юрию и перестал прыгать.

— Ничего ты мне не сделаешь! — недовольно пробурчал мальчик.

— Сау, ты нам мешаешь, — уже не таким раздраженным голосом сказала Юрия. — Я показываю Цекай нашу деревню.

— Ага! — сразу оживился Сау и, посмотрев на Цекай горящими глазами, спросил: — А ты уже видела, какие у нас большие когго? Поспорим, ты еще не видела таких?

— Чего? — не поняла Цекай.

— Сау!

— Ладно-ладно, — скорчив физиономию, ответил мальчик, — ухожу уже.

С этими словами он важно развернулся и растворился в воздухе.

— Ох уж этот Сау! — посмотрела ему вслед Юрия. — Сейчас пойдет пугать еще кого-нибудь! А этих когго его отец, похоже, подкармливает топпаном, оттого они у них такие большие!

— Кто такие когго? — спросила Цекай.

— Да вот, — Юрия ткнула пальцем в пробежавшую мимо козу.

Цекай, прищурившись, посмотрела на животное и решила, что между козой и когго, кроме названия, нет никакой разницы, но не стала говорить об этом Юрии.

— О чем я тебе спрашивала? — подумав, спросила Цекай.

— Когда? — усмехнулась Юрия.

— До этого…

— Сау, — подсказала Юрия.

— Ну да.

— Не помню, — пожала та плечами.

— Потом вспомнишь.

Цекай кивнула, а Юрия через несколько секунд, словно забыв об этом разговоре, снова с воодушевлением стала показывать деревню. Хотя Цекай казалось, что Флауренторн полон всего интересного и удивительного, на практике оказалось, что он устроен достаточно просто и состоит преимущественно из разных домов проживающих здесь людей. Рядом были достаточно большие огороды, в которых росли разные деревья, кусты и травы. По всему периметру деревня была обнесена забором. Выйти отсюда можно было с двух сторон: с той, с которой они с Куроем зашли, и с противоположной. Все входы в деревню контролировал Джен, тот небритый, что открыл им вчера дверь, и его брат Хорри, что дежурил ночью. А Сау был сыном Хорри.

Уже перевалило за полдень, когда они обошли всю деревню. Юрия показала все, и Цекай теперь хорошо ориентировалась здесь.

— А эта деревня, — спросила Цекай, — географически где находится?

— Географически? — Юрия засмеялась. — Что это за слово такое?

— Это… в смысле, по местности… месторасположению, — пояснила Цекай.

— А-а-а, — протянула Юрия, — это я сейчас узнала очень важный человеческий термин! Ну, а если серьезно, то мы на севере… север у людей есть?

— Да.

— Так вот, мы на самом севере самых северных провинций. Конечно, далековато от столицы, но зато Светотень к нам не заглядывает…

— Кто такая Светотень? — мигом поинтересовалась Цекай.

— Кто такая Св… А, так вот что ты тогда спросила, — лицо Юрии прояснилось. — Светотень — это существо, которое испокон веков правит Силаной. Это некто очень могущественный, кто управляет всем этим.

Юрия раскинула руки, словно указывая на весь мир.

— А-а-а, — протянула Цекай.

— Я еще не закончила, — серьезно продолжила Юрия. — Сейчас нами правит Светотень по имени Александра, и она… настоящая тиранша.

— Что она такого делает?

— Что она такого делает? — переспросила Юрия, и Цекай неожиданно почувствовала гнев в ее голосе. — Сейчас я тебе покажу.

Она резко сорвалась с места и быстрым шагом направилась к воротам, через которые Цекай с Куроем попали во Флауренторн. Цекай еле поспевала за Юрией.

— Далеко? — весело спросил Сау, сидевший у ворот.

— Нет, — бросила Юрия, — открой, пожалуйста.

Сау взмахнул рукой, и ворота стали открываться. Юрия нетерпеливо выскочила из деревни, Цекай поспешила за ней. Они в полном молчании поднялись на холм, с которого весь Флауренторн был как на ладони.

— Смотри, — Юрия указала вниз, но совсем не на Флауренторн, а на поле, которое было по другую сторону холма, — что ты видишь?

— Ну, — неуверенно протянула Цекай, — просто поле.

— Большое, правда?

— Да, не маленькое, больше вашей деревни.

— А раньше тут была еще одна деревня, — медленно проговорила Юрия, — как раз примерно с это поле. Она называлась Офоллия.

— А куда она делась? — не поняла Цекай.

— Она была уничтожена гоблинами.

— Что? — поразилась Цекай, кажется, понимая, чем так разозлена Юрия. — И Светотень ничего не сделала, чтобы им помочь?

Юрия как-то странно улыбнулась:

— Наоборот, это она отправила сюда армию гоблинов с приказом уничтожить Офоллию.

— Как?! — воскликнула Цекай. — Правитель идет против своего народа?..

— Ты вот сейчас поражена, а я все помню. Помню, как их убивали, помню их крики… Помню, как на следующий день мы хоронили всю деревню, что была больше нашей.

— Господи!

— Что?

— Ужас! Зачем она так поступила?

— Не знаю… — Юрия замялась, — жителям Офоллии что-то было известно, что-то такое, чего никто больше не знал…

— Что?

— Я из Флауренторна! Откуда мне знать!

Цекай снова посмотрела на огромное поле.

— Хотя, — продолжила Юрия, — это еще цветочки. Она этим гоблинам предоставила столько свободы, что они ушли из своих лесов и разгуливают тут. Нам-то хорошо, мы очень далеко от столицы, а вот тем, кто поближе…

— Но почему ей никто не помешает?.. — спросила Цекай. — Кто-нибудь наверняка что-то делает?

Юрия как-то странно посмотрела на Цекай.

— Ты, я вижу, совсем ничего не знаешь про Силану.

— Нет, — после недолгой паузы проговорила Цекай.

— Папраны и Трибис можно собирать только завтра, а сегодня я свободна… — каким-то потерянным голосом пролепетала Юрия, словно обращаясь к самой себе, а потом громче произнесла: — Пошли ко мне, я тебе все расскажу.

***

Они сидели в крохотной кухне в доме Юрии. Даже здесь повсюду были книги и растения. Юрия налила Цекай напиток из каких-то трав. На вкус он был как самый обычный чай.

Юрия тоже взяла себе чашку. Цекай сидела молча. Она пыталась представить Силану только в своих самых смелых фантазиях, и ей в голову не могло прийти думать о том, как она устроена, кто правит. Только сейчас она стала осознавать, что Силана — целый мир, равный по своим масштабам Земле.

— Итак, — начала Юрия, сев за стол, — на самом деле все просто: есть мы, простые смертные, и есть Светотень, которая нами всеми правит.

— А кто она? Откуда она взялась? — сразу же спросила Цекай.

— Ну… — протянула Юрия, — ладно, тогда давай с самого начала.

Она встала, подошла к одной из самых внушительных по высоте стопке книг и стала внимательно ее рассматривать, проводя пальцем по корешкам огромных томов. Через несколько секунд она с трудом вытащила одну из книг, отчего остальные опасно накренились.

— Держи, — Юрия с грохотом обрушила здоровенный том прямо перед Цекай, от чего чашка с чаем слегка подпрыгнула, — сама потом прочитаешь, это упрощенная версия.

— Что это? — ужаснулась Цекай, глядя на пожелтевшие от времени страницы.

— Учебник истории, — махнула рукой Юрия, — я расскажу тебе все вкратце, остальное тут прочитаешь.

Цекай провела рукой по красивой обложке из черной кожи.

— Итак, — важно начала Юрия, и Цекай мигом подняла на нее глаза, — все устроено по простым законам ѕ законам Света и Тьмы.

На Силане это были имена собственные. Тьма и Свет, иначе Создатели, ѕ это два могущественнейших существа. Никто даже не рискует предположить, откуда они взялись и сколько им лет. Самое главное ѕ они создали все живое в своем мире, их имена произносят с благоговейным трепетом, в них верят, им молятся. И уже от этих легендарных имен расплетается замысловатой паутинкой история всего мира…

Тьма и Свет хотя и были разными личностями, представляли собой единое целое. Им даже не обязательно было говорить, чтобы понять друг друга. Но, тем не менее, они имели разные вкусы, разные представления о совершенстве. Поэтому, когда встал вопрос, какими должны быть существа, которые будут доминирующими на Силане (как люди на Земле), Тьма и Свет, не задумываясь, решили, что каждый из них создаст свое существо и вложит в него те качества, которые посчитает нужными.

Тьма создала существ, которым дала имя кондра. В свое «детище» она вложила свои принципы жизни, свои ценности, свои идеалы.… Первый кондра был холодным и эгоистичным. Он не испытывал сильных эмоций и перед принятием какого-либо решения полагался в основном на холодный расчет.

Свет сотворил других существ и дал им имя оканду. Оканду был чистым и открытым существом, он умел искренне радоваться, сочувствовать и любить.

Кондра и оканду были очень похожи на своих «родителей», похожи не столько внешностью, сколько душой. Но, в отличие от них, они не привыкли к общению с противоположными существами. У них были очень разные взгляды на жизнь, и каждый пытался отстоять свою точку зрения. Бесконечные стычки этих двух сильнейших видов переросли в войны, огромные войны, кровавые и безжалостные. Поначалу Тьма и Свет не вмешивались в дела своих «детишек», но слишком много крови было пролито, как светлой, так и темной, и Создателям все-таки пришлось поступить так, как они должны были. Они остановили ход войн, но гарантии, что они не продолжатся, не было. Тогда Тьма и Свет создали особое существо, которое обладало способностями и кондра и оканду, было неким компромиссом, и наделили его огромной силой, которая должна была передаваться по наследству. Это существо получило название Светотень и было призвано строить мир между кондра и оканду. Конфликты постепенно стали исчезать, а потом и вовсе пропали. Оказывается, что остановить серьезный раздор иногда можно и мирным путем. Нужно лишь отнестись к каждой стороне с пониманием…

Светотень смогла контролировать весь народ, но на этот раз Создатели решили держать все и всех под своим контролем: каждые восемьдесят лет они создавали существо, под названием шикендо, которое должно было контролировать поступки Светотени. Оно было глазами и ушами Создателей и обладало огромной силой. Эта сила была гораздо меньше силы Светотени, но достаточно большой, чтобы к шикендо относились с уважением. Это существо могло быть как кондра, так и оканду, в зависимости от того, кто создавал его. Считается, что идея создать шикендо принадлежит недоверчивой и осторожной Тьме, но она так редко показывается на глаза простому народу, что нет возможности узнать точно, да и ни у кого язык не повернется обраться к самой Создательнице, только чтобы удовлетворить свой интерес.

Сама Юрия родилась и выросла в этой маленькой деревне Флауренторн. На момент ее рождения Силана уже была в руках новой Светотени, Александры Тиваро Семануэлль Тринадцатой. Она взошла на трон сравнительно рано, ей было всего восемнадцать лет, так как ее мать рано решила оставить дела.

В то же самое время на горизонте, как и положено, появился новый шикендо. Первое, что предприняла Светотень после того, как взошла на трон, — отправила за ним гонцов. Раньше, чем все поняли, что ей нужно, она убила его.

— Убила шикендо? — переспросила Цекай, опасаясь того, что она что-то упустила.

Но Юрия просто молча кивнула головой в знак того, что Цекай поняла все правильно.

Потом Светотень на время исчезла. По всей Силане пробежала волна ужаса после ее поступка. После этого Светотень продолжила тихо править из своего замка, а через пять лет она отправила одну из армий на Офоллию. Последствия этого Цекай уже видела: одной деревней на Силане стало меньше. Затем она переманила на свою сторону гоблинов, полудиких существ из лесов, дала им ряд свобод, и многие деревни и города испытали на себе нападения этих монстров. Светотень организовала целую армию, состоящую из этих тварей.

— Нашей деревне повезло, — медленно проговорила она, — мы находимся чуть ли не на самом краю северных провинций, поэтому на Флауренторн пока еще никто не нападал, не допусти Тьма!

Цекай сидела и, не говоря ни слова, тихо переваривала все то, что только что рассказала ей Юрия. Больше всего это походило на один из уроков истории, которую преподавали им в школе. Все последовательно, но не очень реально. Цекай, подняв голову, выглянула в окно. Покрытое мерно плывущими облаками небо, казалось, ничем не подтверждало сказанного Юрией.

— И что теперь? — только и смогла спросить она.

— Одной только Тьме известно, — покачала головой Юрия.

— Но можно же что-нибудь сделать!

— Светотень настолько могущественна, что ей ничего не стоит уничтожить нас одним щелчком пальца! Ее невозможно остановить.

— Чего она добивается?.. — вслух размышляла Цекай.

— Боюсь, нам это будет трудно понять. Меня утешает только то, что она далеко отсюда и здесь мы все пока в безопасности, — Юрия откинулась на спинку стула, подложив руки под голову. — Хотя я всегда мечтала уехать отсюда.

— Почему?

— Я хочу учиться, — просто сказала Юрия. — У меня много книг, меня многому научил отец, но… надо как-то двигаться вперед.

Цекай задумалась. Она сама никогда не испытывала жажды знаний.

— А чему ты учишься? — подняла на нее глаза Цекай.

— Целительству, — ответила Юрия таким тоном, словно это было само собой разумеющееся.

— Ты колдуешь, да? — моментально оживилась Цекай.

— Конечно, — как-то потерянно произнесла та, а по ее лицу скользнула тень недоумения.

— А ты можешь мне показать свое… э-э-э… колдовство?

— А что с тобой? — Юрия взмахнула рыжими кудрями.

— Ничего, — не поняла вопроса Цекай.

Повисла странная пауза. Девушки сверлили друг друга полными непонимания взглядами. Потом лицо Юрии просветлело.

— Я целитель, — повторила она. — Мое колдовство — колдовство целителя, если у тебе есть что исцелить, я могу продемонстрировать.

— Ну а что-нибудь другое, — нетерпеливо попросила Цекай.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — искренне недоумевала Юрия.

— А магии учатся? — решила сменить тему Цекай.

— Конечно, да, — расширила глаза Юрия, — а ты как думала?

— А как?

— Тебе надо идти в школу, — посоветовала Юрия, улыбнувшись, — в первый класс.

— Отлично, — вздохнула Цекай.

— Можешь, конечно, попробовать почитать книги, — Юрия махнула рукой в сторону огромных стопок.

— А с какой начать?

— С этой, конечно, — кивнула на большой том на столе Юрия, — здесь вся история, а потом… потом посмотрим.

Цекай вздохнула и снова бросила взгляд в окно на потолке. Солнца в нем уже не было видно. Так незаметно за разговорами подходил к своему концу один силанский день. Юрия, проследив за ее взглядом, хлопнула в ладоши, отчего стены стали немного светиться.

— Хорошо, начну с этой, — сказала она, снова обратив свой взор на Юрию, — начну изучать ее прямо сейчас.

Она поднялась и с трудом оторвала от стола тяжелую книгу.

— Завтра еще можем погулять, — заметила Юрия, — завтра я как раз буду собирать Трибис.

— Что это?

— Одно очень нужное растение.

— Ну ладно, мне вроде интересно.

Они попрощались, и Цекай вышла на улицу. Там не было никого. Одинокие фонари освещали пустые дороги. Цекай уверенно зашагала в сторону гостиницы. Дома сменяли друг друга, и вскоре из-за угла показалось двухэтажное здание гостиницы. Но вдруг она услышала звонкое цоканье копыт за спиной и резко повернулась. Перед ней стоял красивый единорог, в свете горящих фонарей его черная шкура казалась золотой. Золотая грива струилась по шее, а белоснежный рог гордо смотрел в ночное небо. Сам он взирал на Цекай темно-карими глазами.

— Ух ты! — невольно произнесла Цекай, пораженная видом красивого животного.

— Нет, ну это нормально?! Мне что, при виде тебя тоже охать и ахать?! — воскликнул единорог, а Цекай вдрогнула от неожиданности.

— Ты … ты…г-г-говоришь?

Единорог презрительно хмыкнул и, гордо откинув назад великолепную гриву, подошел к Цекай, а та стояла точно громом пораженная.

— Ну! – требовательно воскликнул он.

— Что ну? — не поняла Цекай.

— О Свет! — закатил глаза единорог. — Стоишь, словно первый раз единорогов видишь.

— В первый… — прошептала Цекай.

— Эх ты! — вздохнул единорог. — Меня, короче, Граудом звать!

— А меня — Цекай.

— Новенькая? — спросил Грауд.

Цекай кивнула, хотя смутно понимала, что это скорее утверждение, нежели вопрос.

— Очень хорошо, будет время, заходи, поболтаем, а то скучно, — вздохнул единорог, — расскажешь хоть, что происходит за этой деревней.

— Где вас можно найти?

— Тут, у входа во Флауренторн, есть стойла, — ответил он и, взмахнув хвостом, зашагал прочь.

Глава 4

Книги и травы

Цекай не очень отчетливо помнила, как добралась до своего номера. Говорящий единорог буквально выбил ее из колеи. Цекай никогда в жизни не видела просто лошадь, а тут перед ней предстало прекрасное животное, о котором она знала лишь из мифов и сказок. Единорог… Она бы еще долго вспоминала это великолепное создание, но ее взгляд упал на тяжелую книгу, все это время лежащую у нее на коленях, и мысли Цекай потекли в другом русле.

Она в задумчивости слегка приподняла увесистый том. В толщину он была сантиметров десять, а весил никак не меньше четырех килограммов. Читать такую книгу излюбленным способом, лежа на спине, было невозможно, поэтому Цекай положила ее на пол, а сама легла на кровать, свесив голову вниз. На обложке из грубой черной кожи гордо расположились золотые буквы. «Древнейшая история», — гласил заголовок, ниже значилось имя Глоа Бэшка и дата — тысяча двести шестьдесят третий год от н. п. С.

В целом, единственно понятной для Цекай была только надпись «Древнейшая история». Девушка не могла определить даже пол автора, так как имя Глоа ни о чем ей не говорило, а значение таинственных букв н. п. С. вообще оставалось для нее загадкой. Тем не менее, Цекай смело открыла книгу. Раздался едва заметный хруст, и страницы выгнулись в тяжелый валун. Девушка сразу почувствовала приятный спокойный запах, так не похожий на запах бумаги. Он был мягкий и сладковатый на вкус.

Она дотронулась до непривычно мягкой и толстой страницы приятного бежевого цвета и аккуратно перевернула ее.

— Что? — прошептала она.

Увиденное привело ее в отчаяние: на пожелтевшем от времени листе вместо букв были написаны неизвестные символы. Красивые, аккуратные. Ровные петельки, вырывающиеся из общего ряда символов, встречались практически через каждые шесть миллиметров. Такие строки были больше похожи на кружевной узор, чем на текст.

Цекай разочарованно посмотрела на незнакомые знаки. Как я должна это читать? Девушка провела рукой по странице, словно это помогло бы ей понять смысл слов чужого языка. Неожиданно у нее появилось странное чувство, что она уже видела эти символы. Но где? Цекай задумалась, но через несколько секунд ее осенило: она сняла с шеи медальон и посмотрела на его ребро. Точно! Символы на медальоне были те же, что и в книге.

— Язык Света, — вздохнула она. И как же я буду ее читать? Или Юрия думала, что за день мой словарный запас пополнился на несколько тысяч символов силанского языка?!

Цекай разочарованно перелистнула несколько страниц, надеясь, что в книге есть картинки. Бумага покорно перекатилась на другую сторону книги, и на глаза девушке попались вполне обычные русские слова. Цекай моментально отлистнула страницы назад. После вступления на языке Света начинался вполне понятный текст. Девушка, уже успев представить себе перспективу изучения нового языка, облегченно вздохнула. Русские слова тоже были написаны красивым каллиграфическим почерком, в котором особое место уделялось многочисленным петелькам (писавший выводил их практически из каждой буквы). Несомненно, что буквы были написаны вручную, и у девушки по телу пробежал холодок, когда она представила, сколько эта книга должна стоить. Она, наверное, просто бесценна! Хотя… Вероятно, так и есть, если на Силане деньги не в ходу. Вспомнив слова Куроя, Цекай представила слегка потрепанного человека, чуть высунувшего кончик языка, самозабвенно выводящего буквы.

Цекай мотнула головой, прогоняя странное видение. Она подложила руки под голову и начала читать. Как ни странно, причудливый почерк нисколько не мешал чтению, напротив, взгляд спокойно скользил по тексту, легко перепрыгивая от одного слова к другому.

Появление Светотени ознаменовало возникновение новой, третьей, а затем и четвертой расы и переход к новому летоисчислению. Существовавший до этого мир был вынужден полностью измениться и перейти к новой структуре…

Цекай перелистнула предисловие, которое растянулось не много не мало на шестьдесят страниц. Открыв первую главу и слегка придавив страницы, девушка начала читать.

В этой главе говорилось о первой Светотени. Его звали Изитера. Но рассказ о нем велся не так, как в учебнике по истории, переполненном датами и событиями: спокойное повествование развивалось легко, рассказывая о личности правителя и его убеждениях больше, чем о его делах. Цекай было легко читать, появился даже необычный интерес, который никогда не появляется при чтении учебника. Девушка с удовольствием скользила взглядом по тексту, стараясь запомнить все: как Изитера объезжал все города кондра и все города оканду, как разговаривал с каждым из них, вслушиваясь в их мнение… Что-то показалось Цекай странным… Она оторвалась от чтения и посмотрела критичным взглядом на безвольно лежащую на полу книгу.

Это не история… Это… какой-то рассказ.

Цекай закрыла огромный том и села на кровати. Что можно узнать из простого рассказа? В нем наверняка одна половина приукрашена, а другая — попросту выдумана. Похоже, это не совсем то, что ей нужно. Простые истории не помогут ей понять устройство целого мира. Цекай подняла с пола увесистую книгу и аккуратно положила ее на сумку, а сама легла на спину, подложив руки под голову.

На нее снова нахлынули мысли, которые часто приходили к ней в детском доме. Она опять вспоминала свой дом и свою семью. Ей казалось странным, что она до сих пор жила обычной человеческой жизнью, хотя на самом деле не была никогда человеком. Почему ее мать жила на Земле, оставив этот мир? Возможно, если бы она этого не сделала, то Цекай не нужно было бы читать эти книги и слушать Юрию. Она бы не удивилась говорящему единорогу и светящимся стенам. Почему мама не рассказала мне о том, что старый медальон — это ключ-портал? Она не могла этого не знать! Если бы она рассказала об этом Цекай, то они с отцом смогли бы попасть на Силану еще несколько лет назад… Она снова вспомнила отца. С одной стороны, ей безумно хотелось его увидеть, она сильно соскучилась, а с другой — она злилась на него. Злилась за то, что он ее бросил. Как он мог переехать, не предупредив меня? Почему он не писал мне все это время? Неужели он вычеркнул меня из своей жизни только из-за того, что я… Цекай задумалась. Было много вопросов, на которые она не знала ответов, и много ответов, к которым она не знала вопросов. Она толком и не знала, что хуже…

Детский дом тоже не давал ей покоя. Она не знала, готова ли бросить учебу и преспокойно скрыться в другом мире, который хотя и был родным, но о котором ей практически ничего не известно, кроме того, что рассказала ей Юрия… Н-да… Ничего…

Цекай закрыла глаза. Она не знала, как ей поступить. Ей очень хотелось остаться здесь, но здравый смысл настоятельно советовал ей вернуться. Один день… Еще один день. В любом случае, она всегда сможет вернуться обратно. Я все решу завтра… Цекай открыла глаза и посмотрела в светящийся ровным оранжевым светом потолок. Да. Завтра она проживет еще один день здесь и решит, как ей поступить. Она подняла руки и громко хлопнула в ладоши — стены потухли, погрузив небольшую комнату в темноту.

— Мам, — протянула Цекай, кутаясь в теплом одеяле, — расскажи мне про Силану.

— Тебе еще не надоело? — в уголках маминых губ появились забавные ямочки. — Я тебе уже рассказала все, что только можно.

— Ну-у-у, — заныла Цекай, — пожалуйста, я хочу снова все это услышать.

— Ладно, давай, — засмеялась мама, лукаво посмотрев на девочку красивыми серебристыми глазами.

Цекай в предвкушении зажмурилась.

Всегда в противовес человеческому миру, полному научных открытий и изобретений, — прозвучал у Цекай в голове ее телепатический голос, — существовал мир, полный магии и волшебства, который называется Силана. Его создали два могущественных существа: Свет и Тьма. Свет создал оканду, светлых и добрых…

— Как ты?

— Как ты, Цекай, — улыбнулась мама, а потом продолжила, — оканду были добрыми и искренними существами. Тьма создала кондра. Они были совсем другие…

— Значит, они были злыми?

Нет, — покачала головой мама, — они просто мыслят иначе, но нам понять их мысли порой очень сложно. То, что они говорят, может оказаться неправдой. В их душе мало места простому чувству…

— А что дальше? — нетерпеливо спросила девочка.

— Будто ты не знаешь? — улыбнулась мама. — Появилась Светотень, которая поклялась охранять мир на Силане. Она должна была делать все, что было в ее силах, чтобы Силана процветала и всем было хорошо.

— Мам, — спросила Цекай, — а мы когда-нибудь попадем на Силану?

— Я думаю, да, — мама провела рукой по волосам, убрав за ухо длинную белоснежную челку, — когда-нибудь.

Цекай перевернулась на спину, и в тот же миг сон исчез. Девушка натянула на голову одеяло в надежде на то, что сновиденья вернутся. Она никогда раньше не придавала значения тем маминым словам, которые сейчас едва помнила… Ровный белый свет падал из окна, оповещая о наступлении утра. Цекай не спешила подниматься и лениво рассматривала свою руку, безвольно лежащую на подушке. Наконец она встала и подошла к окну. Погода сегодня была пасмурная: легкий ветерок теребил траву, а небо заволокло серыми тучами, сквозь которые иногда было видно солнце.

Спустившись в холл, Цекай увидела Паулу, разговаривающего с какой-то женщиной с длинными белыми волосами.

— Доброе утро, — кивнула им Цекай.

— Доброе, — ответил Паулу, — кстати, Цекай, это Аллия.

— Очень приятно, — обратилась к ней Цекай.

— Здравствуй, — заулыбалась Аллия, — Паулу говорил, что ты с Земли. Как тебе здесь?

— Пока не знаю, — честно сказала Цекай, — но я надеюсь, мне здесь понравится.

Оказавшись на улице, Цекай с удовольствием вдохнула свежий, пахнущий росой воздух. Приятный ветерок взъерошил волосы. Она сделала шаг, и кроссовки мягко ступили на протоптанную тропу. Было еще раннее утро, поэтому улицы были пусты. Девушка в приятной тишине шла по еще спящей деревне к тем самым стойлам, о которых говорил вчера Грауд. Цекай свернула с главной дороги, решив сократить тем самым свой путь.

Неожиданно над домами с шумом пронеслась большая серая птица и тяжело приземлилась рядом с Цекай. Девушка посмотрела на нее сверху вниз. Птица не двинулась с места, а смерила Цекай внимательным взглядом, а потом, словно по команде, взмахнула крыльями и, взмыв в небо, улетела прочь.

— Странно, правда? — спросил мальчишечий голос прямо рядом с Цекай.

Девушка обернулась и увидела Сау, стоящего позади нее. Он с интересом смотрел вслед улетающей птице.

— Она часто стала тут появляться, — сказал он, повернувшись к Цекай, — хотя у нас такие породы не водятся.

Цекай безразлично пожала плечами, а потом спросила:

— А единороги у вас где?

— Там, — махнул рукой Сау в ту сторону, откуда пришел.

— Спасибо, — кивнула Цекай и пошла в указанном направлении.

Сау еще несколько минут вглядывался в небо, в котором несколько мгновений назад скрылась странная птица, а потом поспешил за Цекай. Поравнявшись с ней, он спросил:

— Знаешь, я еще вчера заметил, у тебе штаны из такой странной кожи…

— Что? — не поняла Цекай и посмотрела вниз: — Это же джинсы.

— Джинсы? — поморщился Сау.

Цекай кивнула, заметив, как впереди из-за домов появляются очертания деревянных ворот.

— Странная кожа у этих джинсов, некрасивая…

— Эй! — возмутилась Цекай. — Если тебе не нравится, можешь не говорить, и вообще, джинсы — это не кожа!

Сау замолчал, а потом громко воскликнул:

— Папа!

Цекай увидела кудрявого мужчину, сидящего около ворот на грубой скамейке, прислонившись спиной к деревянному дому. Он был точная копия Сау, только выше и крепче.

— Помнишь, вчера Дженн тебе рассказывал, — быстро начал Сау, — что видел птицу, большую и серую?

— Да, — устало отозвался отец, кивком поприветствовав Цекай, — припоминаю что-то в этом роде.

— Так вот, мы с Цекай ее тоже видели, — выразительно посмотрев на девушку, заметил Сау. — Она действительно такая странная.

— Сохрани тебя Свет, Сау, — отмахнулся отец, — вы оба придаете этому событию слишком большое значение. Она могла просто нечаянно залететь в наши края. Дженн, как всегда, напридумывает себе проблем, а ты его слушаешь.

Сау недовольно засопел, но спорить дальше с отцом не стал.

— Пойдем, — обратился он к Цекай, — я тебе покажу единорогов.

— Хорри, — позвал хриплый мужской голос из окна дома.

— Иду, — отозвался мужчина и, тяжело поднявшись, зашел в дом.

Сау уже успел уйти далеко вперед, и Цекай поспешила за ним. Хотя, впрочем, торопиться не стоило: сразу за домом, в который ушел отец Сау, был еще один, очень длинный, который девушка раньше не замечала. Мальчик уверенно вошел внутрь с узкой дальней стороны.

— Привет! — услышала Цекай его бодрый голос, а потом еще несколько голосов, ответивших ему.

Девушка обогнула дом и вошла в него через арку, которая заменяла дверь. Секунду ее глаза привыкали к темноте, а потом она смогла различить что-то вроде глубоких кабинок, тянувшихся вдоль правой стены. Почти все они были пусты, и только в некоторых стояли единороги. Сау что-то говорил одному из них, на вид самому крупному и крепкому. Цекай подошла к ним и была поражена красотой стоявшего перед ней животного. Шкура странного темно-сиреневого цвета красиво сочеталась с ослепительно-белой гривой.

— Здравствуйте, — осторожно сказала она единорогу.

Он величественно поприветствовал ее кивком, при котором даже прикрыл глаза.

— Это Ваззари, — сказал Сау, — а это Цекай, она здесь недавно.

Единорог кивнул.

— А вы не знаете, — начала Цекай, — где единорог, по имени Грауд… — девушка неуверенно замолчала, опасаясь, что неправильно произнесла имя.

— Грауда сейчас нет, — достаточно низким голосом ответил Ваззари, — но он скоро должен вернуться вместе с остальными.

Цекай кивнула и отошла в сторону. Как раз в это время в конюшню зашла Аллия. На ней был длинный темный плащ, похожий на тот, в котором вчера была Юрия. На плече Аллия несла походную сумку.

— Вы уезжаете? — вскинула брови Цекай.

— Да, — улыбнулась Аллия, — есть пара дел. Ваззари!

Единорог кивнул Сау и медленно подошел к Аллии. Его шаг был красив и полон гордости. Он шел не как лошадь, которую подозвал наездник, а как важный господин, которого едва смогли уговорить прийти на какое-то мероприятие. Цекай показалась это забавным, но единорог был так красив, а его поступь так величественна, что неторопливые движения, казалось, были оправданы. Пока Аллия надевала на единорога седло, тот держался гордо и уверенно, словно ему делали прическу.

Закончив, Аллия ловко вскочила на Ваззари, точно попав ногами в стремена. Цекай заметила, что она не надела на него уздечку.

— До свидания, — попрощалась Аллия.

— Прощайте, — снова кивнул головой Ваззари.

Сау и Цекай помахали рукой, и единорог с всадником выскочил из конюшни. Шкура Ваззари красиво сверкнула на солнце сиреневым цветом. Цекай подошла к арке и вышла на улицу, наблюдая за тем, как гордое животное со своим наездником поскакало к воротам. Дженн, который уже успел сменить на посту брата, открыл их, и Ваззари с Аллией, оказавшись за чертой Флауренторна, понеслись по полю. Дженн уже хотел закрыть за ними тяжелую дверь, как раздалось требовательное ржание и из-за ворот показался другой черный единорог с золотой гривой. Цекай узнала в нем Грауда. Единорог двинулся к конюшне, бросая при этом неодобрительные взгляды на ворота, за которыми только что скрылся Ваззари.

— Здравствуй, Дженн, — кивнул он охраннику. Хотя в кивке Грауда не проскользнуло столько нескрываемого высокомерия, как у Ваззари, гордости было хоть отбавляй.

— Привет, Грауд, — просто отозвался Дженн своим скрипучим голосом.

— Эй, — обратился Грауд к Цекай, проследив за ее взглядом, — ищешь новый объект для воздыханий?

— Я просто никогда в жизни не видела единорогов, — ответила Цекай, в то время как Грауд ходил вокруг нее кругами, словно обнюхивая.

— Штаны у тебя странные, — сказал он, — кожа слишком грубая.

— Это не кожа, а джинсы, — устало отмахнулась Цекай.

— А ты вообще откуда здесь? — спросил Грауд, направившись в сторону конюшни.

— Я из… с Земли, — сказала девушка, поспешив за ним следом.

— Привет, Грауд, — помахал рукой Сау.

— Здравствуй, — ответил единорог, а потом снова обратился к Цекай, — с Земли, говоришь?

Цекай кивнула, а Грауд задумчиво посмотрел вверх, странно поджав нижнюю губу. Для человека, возможно, такое выражение лица не было необычным, но на морде еднорога оно смотрелось как-то… неестественно.

— И как там, на Земле? — после недолгой паузы спросил он.

— Как? — Цекай растерялась. — Ну… как обычно…

— Понятно, — ответил Грауд, который, по-видимому, и не рассчитывал на более полный ответ, а потом несколько разочарованным голосом протянул: — Я надеялся, что ты из города…

— Нет, — покачала головой Цекай, — эта деревня — все, что я пока видела на Силане.

Грауд сдержанно кивнул и вошел в конюшню. Цекай хотела о чем-нибудь поговорить с ним, но не смогла найти ни одной темы, которая, возможно, заинтересовала бы единорога. Поэтому она просто шла за ним следом, не спуская с него глаз, жадно хватая взглядом каждую деталь. Она рассматривала длинные золотистые волосы на хвосте и гриве, красивые крепкие ноги, неторопливо шагающие по сухой земле.

— Знаешь, — наконец сказала она, обращаясь, правда, скорее к себе, чем к Грауду, — у вас тут совсем ничем не пахнет, а я всегда думала, что наоборот…

— А чем должно пахнуть? — не понял единорог и снова повернулся к девушке мордой.

— Ну… — Цекай стала подыскивать слова, догадываясь, что верный ответ на это вопрос скорее всего обидит Грауда, — соломой, например…

— Соломой? — фыркнул единорог. — Ты вспомнила этих противных вонючих животных, которые водятся у людей? Этих… как их там… лошадев?

— Лошадей, — поправила девушка.

— Какая разница, — презрительно поморщился Грауд, — Вар, ты это слышал?

— Да уж, — раздался усталый голос из темноты конюшни.

Цекай повернулась туда. В одном из стойл мотнул головой еще один единорог, которого девушка не заметила раньше. Он вышел ленивой походкой и подошел к Цекай, смерив ее презрительным взглядом. У него была тускловато-песочного цвета шерсть, черные волосы и хвост, такая же черная полоса тянулось от носа ко лбу.

— Это мы часто проходим, — недовольно сообщил Цекай песочный единорог, — каждый раз, когда ребенок в нашей деревне прочитывает книгу вроде «Расы и виды», мы морально готовы к тому, что нас сравнят с лошадями…

— Лошадьми, — поправила Цекай, но единорог пропустил ее замечание мимо ушей.

— …но порой это надоедает. Мы что же, девушка, так похожи на животных?

Цекай неуверенно посмотрела на Грауда, который, однако, смотрел на нее внимательным взглядом. Честно говоря, девушка не могла даже предположить, кем могут являться единороги, если не животными.

— На лошадей вы не похожи… — начала Цекай, — но…

— Цекай! — окликнул ее спасительный голос Юрии, и та радостно обернулась.

На Юрии был ее длинный плащ, а в руке она держала большую плетеную корзину.

— Нет, подожди, — воскликнул песочный единорог, — договори, что хотела.

— Что вы к ней пристали? — скорчила лицо Юрия, подходя к ним.

— Мы спросили, считает ли она нас похожими на лошадев, — пояснил Грауд.

— Лошадей, — в который раз исправила Цекай.

— Сохрани вас Тьма, вам что, делать больше нечего? — вскинула брови Юрия.

— Мы хотим, чтобы она ответила, — заржал песочный единорог.

— О, она точно не считает вас похожими на лошадей, что за глупости! — заверила их Юрия, а сама, схватив Цекай за локоть, увела ее из конюшни.

— Чего ты завела с ними разговор про лошадей? — зашептала она ей. — Эти единороги дураки, несмотря на то, что они о себе думают, их волнует только собственная уникальность!

Цекай молчала.

— Слушай, я тут кое-что придумала, — тем временем позвала Юрия, — я сейчас иду за папранами, по пути могу тебе рассказать.

— Хорошо, — кивнула головой Цекай. — А куда ты идешь?

— В лес, — Юрия махнула рукой за забор. — Пошли?

Девушка кивнула в ответ, и Юрия, взбодрившись, двинулась вперед. Они вышли из Флауренторна и пошли по огромному полю. Земля впереди вздымалась огромными холмами, которые, уходя за горизонт, покрывались зеленой щетиной леса. Между этими холмами расположилось озеро, которое Цекай уже видела. Небо все еще было покрыто тяжелыми свинцовыми облаками. Казалось, что от их серости, словно покрываясь пылью, темнеет все поле. Озеро, похожее на кусок идеально отшлифованной стали, больше не было прозрачным: на его поверхности с поразительной четкостью отражалось облачное небо. Само озеро, имея продолговатую форму, рассекало поле и лес за ним на две части и уходило куда-то вдаль, скрываясь за горизонтом. Они отошли совсем недалеко от деревни, но растительность на поле стала меняться: трава стала жесткой, а между травинками то тут то там виднелись сорняки, цветы и другие причудливые растения.

— Так что ты хотела сказать? — спросила Цекай, когда Флауренторн остался у них за спиной.

— Я говорила тебе, что хочу уехать отсюда, — начала она и, прищурившись, посмотрела на солнце, — так вот, но я никак не могу собраться… Мне пришла в голову мысль о том, что мы с тобой вместе можем уехать отсюда в города. Тебе наверняка хочется узнать Силану. Вряд ли это удастся в пределах нашей маленькой деревни, да я и сомневаюсь, что ты захочешь долго оставаться во Флауренторне. Мы с тобой можем объехать много городов, — Юрия смотрела теперь Цекай прямо в глаза, — ты сможешь больше узнать о магии, а я пока буду заниматься растениями.

Цекай немного опешила от такого неожиданного предложения.

— Но ты же меня совсем не знаешь, — как-то неуверенно произнесла Цекай, хотя на самом деле хотела сказать, что сама совсем не знает Юрию.

— Ну и что, — пожала плечами та, — как раз лучше познакомимся. Просто я всегда хотела уехать, но я родилась во Флауренторне, и просто так его покинуть и уехать… Я знаю, что это нужно сделать, чтобы не стоять на месте. С тобой я легко уйду…

— Но… — Цекай задумалась.

Она уже сделала все, о чем могла бы потом пожалеть: сбежала из детского дома, сбежала с Земли… Неожиданно она почувствовала пьянящее чувство свободы: она больше не скована никакими рамками и вольна поступать так, как ей хочется. В любую минуту она может вернуться обратно, просто произнеся три-четыре слова языка Света... Она задумчиво осмотрелась. От свежести воздуха, который ветер великодушно гонял по полю, слегка кружилась голова, а глаза слезились от невероятной широты пейзажа.

— Хорошо, — наконец проговорила она, — я согласна.

— Очень здорово! — улыбнулась Юрия, но по ее лицу скользнула тень удивления, словно она сама сомневалась в том, что Цекай согласилась. — Когда?

— Когда? — Цекай растерялась. — Не знаю… мне все равно… хоть завтра.

— Хорошо, — кивнула Юрия, — давай завтра. Боюсь, правда, что нам придется взять единорогов, они, конечно, противные и вредные… Пешком дойти до ближайшего города, конечно, романтичней, но верхом ехать куда легче.

— А какой город ближайший?

— Тот, в который постоянно ездит Аллия. Кажется, он называется… на «л» что-то… Потом вспомню.

Цекай хотела спросить, откуда Юрия знает Аллию, но подумала, что нет ничего удивительного в том, что во Флауренторне все жители знают друг друга в лицо.

— Но я думаю, что нам лучше всего ехать в Пентакарр, — продолжила тем временем Юрия, — говорят, в этом городишке можно научиться всему на свете.

— А он далеко?

— Думаю, да, — просто ответила Юрия, — ведь я о нем только в книгах читала. Там написано, что это на запад от столицы. У меня была карта, надо посмотреть.

— Кстати, Юрия, — начала Цекай, — про ту книгу, что ты мне дала… Это не то.

— Что значит не то? — вскинула брови Юрия, — А-а-а! Я, наверное, ее перепутала со «Словарем жалящих растений»! Они у меня как раз рядом лежали…

— Нет, — покачала головой Цекай, — не в этом дело. Это не учебник по истории, а сборник каких-то рассказов.

Юрия задумалась.

— Но у меня нет никаких рассказов… — медленно протянула она. — Ты уверена, что это рассказы? Я могла перепутать только со «Словарем жалящих рас…

— Нет-нет, — энергично замотала головой Цекай, — на ней написано «Древнейшая история» и все такое, но там нет фактов.

— Как нет? — изумилась Юрия. — А что тогда в этой книге?

— Там какой-то рассказ, — еще раз повторила Цекай, — рассказ про Светотень, по имени Изитера, про его жизнь и всякое такое…

— Так это то, — Юрия нахмурилась, — что ты меня путаешь.

— Но это же несерьезно…

— Ты такая забавная, Цекай! — заулыбалась Юрия. — Ты так говоришь, словно в учебнике все должно быть написано точно по фактам. В такой-то год — сделал то, в такой-то — занялся этим…

Юрия засмеялась, а Цекай неуверенно на нее посмотрела:

— Ну да, так и должно быть…

Юрия тут же перестала смеяться и с каким-то испугом посмотрела на девушку.

— На Земле так и делают, — продолжала Цекай, — дата — событие, возможно, причина события или еще что-то в этом роде.

— Серьезно? — ошарашенно спросила Юрия.

— Да.

— Это же ужасно скучно! Если бы так было, я бы не любила учиться!

Цекай горько усмехнулась. Тем временем они подошли уже очень близко к лесу. Сначала лишь несколько тонких деревьев неуверенно обступили девушек. Но вскоре их густая листва накрыла Юрию и Цекай своей мягкой тенью.

Юрия с алчным выражением лица стала рыскать глазами в поисках своих кустиков. Цекай же прошла дальше. Редкие лучи солнца, пробиваясь через листву, играли по земле тусклыми пятнышками света. Видимо, поэтому трава здесь почти не росла, только мох печально окутывал корни деревьев. Сами деревья были настолько тонки, что их стволы можно было легко обхватить рукой. Над ними пролетела какая-то птица, неосторожно задевшая крылом листву деревьев. Цекай подняла голову вверх, но уже ничего не увидела, и потому снова пошла вперед. Одно дерево привлекло ее внимание: оно стояло криво, словно нагнулось под какой-то невероятной тяжестью, а его ствол с одной стороны был покрыт страшными горизонтальными бороздами, словно огромное животное точило об него свои когти. Цекай дотронулась рукой до одной особенно глубокой борозды, и по телу у нее пробежал холодок. Девушка подняла голову и заметила, что еще несколько деревьев растут криво и покрыты царапинами. Некоторые были просто сломаны и искалеченными бревнами лежали друг на друге. Словно разбросанные кем-то в разные стороны, они образовывали что-то вроде коридора, а дальше впереди виднелся выход на поляну. Цекай вспомнила, что Курой говорил про оборотнях, но, по представлениям девушки, оборотни не должны оставлять после себя такие следы.

— Юрия, — пробормотала Цекай, — а в этом лесу не водятся какие-нибудь большие звери?

— Нет, конечно! — уверенно заявила она. — По-моему, кроме птиц, никого и нет.

— Да? А это тогда кто оставил? — Цекай указала на дерево.

— Да это здесь испокон веков, — махнула рукой Юрия.

— Но они же откуда-то появились, — нахмурилась Цекай.

— Не бери в голову, может быть, сюда кто-то забрел из старого леса.

— Из старого леса?

— Ну да. Этот лес молоденький еще, а на другой стороне озера есть другой лес, очень древний. Вот там что только не водится, но мы туда не ходим, и проблем нет.

— Ну, хорошо, — сказала Цекай, которую ответ Юрии не удовлетворил, а скорее наоборот, добавил повод для волнений, — пока ты здесь, я посмотрю, что там, дальше.

— Только не заблудись, — беззаботно откликнулась Юрия и пошла в другую сторону, продолжая искать свои растения.

Цекай стала пробираться между накрененными деревьями и совсем скоро вышла из их тени. То, что издалека показалось ей поляной, оказалось небольшим клочком земли, метров семь в длину. С одной стороны был лес, из которого вышла Цекай, а с другой – обрыв. Сам выступ был в форме треугольника с неровными краями. Девушка подошла к краю и осторожно посмотрела вниз: там стелился густой хвойный лес, который с такой высоты выглядел точно мох.

— Эй, Цекай, — позвала Юрия, — где ты пропала? Нам надо идти дальше.

Они обошли, казалось, весь лес. Когда Цекай была уже уверена, что они заблудились, Юрия продолжала уверенно идти вперед, оставляя Флауренторн позади. Чем дальше они уходили в чащу, тем выше становились деревья. Их тонкие стволы тянулись к небу, борясь со своими собратьями за каждый лучик солнца. Цекай не видела ничего интересного в окружавшем их лесу, хотя Юрия восхищалась, казалось, каждым кустиком. Свои папраны, хиленькие листочки, которые росли у самых корней деревьев, она собирала осторожно и с каким-то благоговением, казавшимся ненужным такому простому растению.

Уже прошло много времени с тех пор, как они вышли из Флауренторна. Солнце, иногда проглядывавшее через серые облака, уже успело обозначить полдень и начало свое движение к горизонту.

— Юрия, — не раз спрашивала Цекай, наблюдая за тем, как та срывает очередной листочек, — зачем тебе собирать их, если мы решили завтра уехать?

— Они могут нам понадобиться, — отвечала Юрия, — эти растения достаточно редки и, кроме наших мест, мало где встречаются.

Юрия пустилась перечислять несметные полезные свойства этих слабеньких листочков. Цекай слушала ее вполуха и продолжала вяло шагать по лесу. Когда Юрия сообщила, что они возвращаются, Цекай сначала было обрадовалась, но потом, осознав, что им придется преодолеть такой же путь в обратном направлении, приуныла. Но Юрия повела ее по незнакомым тропам, и совсем скоро между стволами замелькала знакомая поляна. Но рассмотреть маленькие домики Флауренторна Цекай смогла только тогда, когда лес остался у них за спиной. Идти по полю было трудно. Неровная земля так и норовила выскользнуть из-под ног. Цекай каждый раз неуклюже промахивалась мимо очередного выступа. Небо ровным гладким листом нависло над полем. На западе его уже успели окрасить лучи подходящего к горизонту солнца.

— Смотри, — вслух рассуждала Юрия, — завтра мы с тобой отправимся в город… ох, не помню я его названия. В любом случае, наша конечная цель — Пентакарр. Уедем утром. Где-то часов в десять. Я надеюсь этой ночью собрать еще трибис. Мы его видели сегодня в лесу, но он созреет только сегодня ночью. В любом случае, мы уедем завтра.

Цекай устало кивала в ответ.

Оказавшись в своей небольшой комнате в гостинице, девушка с удовольствием упала на кровать. Добрых двадцать минут она просто лежала, наслаждаясь тишиной и собственной пассивностью. Порой ей в голову приходила мысль собрать вещи, попробовать затолкать толстую «Древнейшую историю» в сумку, но вещи она так и не разбирала, а насчет книги могла на глаз определить, что в сумку она не влезет. Цекай даже посетила мысль о том, чтобы отнести ее Юрии, но она лениво отбросила ее. Книгу она была не прочь взять с собой: если они поедут на единорогах, нести ее будет не трудно.

Цекай героически села на кровати, но только для того, чтобы стянуть с себя немного испачкавшиеся за дневное путешествие кроссовки, а потом снова упала на мягкое одеяло. Краем глаза она наблюдала за тем, как небо за окном вспыхивает напоследок ярким пламенем уходящего солнца.

***

Хорри сидел у ворот и что-то напевал себе под нос. Небо почернело, и Флауренторн погрузился во тьму. Прохладный ветерок пах дождем. В редких домах еще горел свет. Вся деревня постепенно засыпала, и только Хорри оставался следить за тем, чтобы сон ее был спокоен и безмятежен. В небе пролетела большая птица. Хорри скептически посмотрел вверх. Нет, Дженн все-таки пудрит мальчику мозги, рассказывая всякие басни про таинственную птицу. Мужчина покачал головой и опустил взгляд на книгу, что держал в руках. Дежурить по ночам не самое интересное занятие, но Хорри нравилось смотреть на ночной Флауренторн, чувствовать свою ответственность за него. Правда, каждую ночь приходилось придумывать себе новое занятие, потому что просто смотреть все ночи напролет на спящую деревню — дело немного утомительное. Теперь Хорри увлекся книгами. Благо во Флауренторне их было предостаточно. Чего стоила одна только библиотека золон-кроссен Каминора.

Хорри задумчиво перелистнул страницу своего нового увлечения. «Книга мифов» покорно раскрылась от его движений. Посередине страницы расположились шестистишия одного из стихотворений. Поля украшал красивый узор из переплетающихся цветов. Мужчина стукнул рукой по забору за спиной, и дерево на его воротах засветилось ровным светом, которого было вполне достаточно для того, чтобы осветить текст. Над головой снова пролетела большая птица, на этот раз громко каркнув. Мужчина цокнул языком, недовольно покосившись на небо, а потом снова вернулся к книге. Первый миф, как и положено, о создании миров. Хорри перелистнул страницу с оригиналом на языке Света и только начал читать, как за воротами послышался стук копыт. Хорри бережно закрыл книгу и положил ее на скамью, рядом с собой. Сам он поднялся и подошел к маленькому окошку на воротах.

Аллия приехала. Хорри, однако, показалось странным, что Аллия, уехав только сегодня утром, уже возвращается, но в темноте ночи он разглядел знакомый силуэт на ее любимом единороге Ваззари. Хорри, не задумываясь, открыл ворота, а сам лениво поплелся в сторону единорожьих стойл, чтобы приготовить место для привередливого Ваззари.

— Аллия приехала? — спросил Грауд, показавшийся из-за арки.

— Да, — кивнул Хорри, — что, не спишь?

— Думаю, — уклончиво отозвался единорог.

Зайдя в помещение со стойлами, Хорри щелкнул пальцами, и кончики указательного, большого и среднего слегка засветились неярким голубоватым светом. Он выхватил из темноты кусок покрытой травой земли и часть стены.

— Они не одни, — заметил Грауд.

— Что? — тихо спросил Хорри.

— Аллия и Ваззари не одни, — повторил единорог. — С ними кто-то еще.

— О чем ты?

— Хорри, как ты не понимаешь, — воскликнул неожиданно высунувшийся из соседнего стойла единорог по имени Вар, — кто-то идет за ними.

— Чувствуешь запах, Вар? — спросил Грауд, с шумом втянув носом воздух.

Единорог кивнул в ответ, а Хорри быстро пошел обратно к своему посту. За открытыми воротами по-прежнему был слышен только ровный стук копыт Ваззари. Хорри подошел к воротам как раз тогда, когда из них выскочили единорог и его всадник. Хорри отступил назад, а единорог громко заржал, встав на дыбы.

— Тише, вы всех…

— Уходите! — закричала Аллия. — Уходите из деревни!

— О чем ты гово… — начал Хорри, но Аллия перебила его:

— Уходите!!! Это они!!! Они!!!

Ее крик вспугнул серую птицу, и та, резко спикировав с одного из домов, вылетела вон из Флауренторна.

Глава 5

Бегство из Флауренторна.

Цекай недовольно перевернулась на спину, услышав громкое ржание. Закрыла глаза. Несмотря на то что она очень устала за целый день беспрерывной ходьбы, сон не шел. Цекай просто лежала и думала. На чем же я остановилась?.. Она принялась выстраивать последовательность своих размышлений. Единорог снова заржал, но на этот раз его ржание было гораздо громче. Что там? Цекай встала, подошла к окну и, опустив глаза вниз, тоскливо посмотрела на главную площадь.

Где-то в темноте был слышен стук копыт. Цоканье становилось все громче, и вскоре из темноты ночи выскользнула фигура единорога. У него была темно-сиреневая шкура, белоснежная грива и такой же хвост, но скорее по манере двигаться, чем по внешности, девушка узнала в нем Ваззари. Аллия на его спине куталась в дорожный плащ с капюшоном.

Когда единорог доскакал до середины площади, она спрыгнула на землю. Неловким движением руки откинула капюшон назад. Лицо ее было взволнованно, а руками она нервно теребила пуговицу на плаще. Испуганно оглядываясь, она быстро добежала до двери гостиницы и постучалась. Но ей никто не ответил. Аллия в ужасе обернулась назад, но там была лишь пустая темная улица. Женщина еще раз с силой стукнула дверь. На этот раз она отворилась, из нее выскочил Паулу и бросился обнимать супругу, но Аллия вдруг начала что-то быстро говорить, и Паулу так и замер в полуметре от нее со вскинутыми для объятий руками. Через секунду его лицо вытянулось от удивления. Цекай стало очень интересно, что говорит Аллия, и девушка, забыв о правилах приличия, аккуратно приоткрыла окно, но до нее доносились лишь отрывки ничего не значащих фраз. Когда Аллия закончила говорить, Паулу секунду стоял неподвижно, словно громом пораженный, а потом, резко схватив ее за руку, затащил внутрь гостиницы, что-то сказал единорогу и сам скрылся за тяжелой деревянной дверью. Единорог разразился громовым ржанием, сорвался с места и, звонко цокая копытами, скрылся за домами.

Цекай посмотрела ему вслед, гадая, что же такое сказала Аллия, что так напугало Паулу. Но этот вопрос занимал ее всего несколько секунд: махнув рукой, девушка отошла от окна и снова села на кровать, опустив свой взгляд на сумку, в полной боевой готовности стоявшую у ее ног. На сумке покоилась тяжелая «Древнейшая история». Неожиданно из окна донесся какой-то странный звук, похожий на скрип двери, только гораздо более низкий. Цекай резко повернулась, но за окном не было ничего, кроме ночи.

Внезапно, громко ширкнув крыльями, на подоконник приземлилась та самая большая серая птица, которую Цекай не раз уже видела. Девушка вздрогнула от неожиданности, а пернатое существо тем временем наклонило голову чуть вбок и внимательно посмотрело ей прямо в глаза. Цекай стало не по себе: птица как-то странно прищурилась, словно всматривалась. Странный это был взгляд для птицы, чересчур внимательный и умный.

— Цекай! — дверь комнаты резко открылась.

Девушка нехотя оторвала взгляд от птицы. На пороге стоял немного всклокоченный Паулу, в его руке были зажата целая связка деревянных ключей, одним из которых он, по всей видимости, и открыл дверь.

— Быстрее, уходим! — только и сказал он, и раньше, чем Цекай успела сообразить, что он имеет в виду, Паулу практически подбежал к девушке и, схватив ее за запястье, потащил за собой.

— Что вы делаете? — не поняла она.

— Надо скорее уходить! — только и сказал он, бросив странный взгляд на птицу, все еще сидевшую за окном.

— Зачем? — попыталась остановиться Цекай. — Куда мы идем?

Паулу, ничего не ответив, схватил с пола ее сумку и книгу и потащил девушку за собой, оказавшись гораздо сильнее, чем Цекай могла предположить.

— Подождите! Объясните, что происходит!

— Страшная беда! — торопливо начал Паулу, ведя Цекай по узкому коридору. — Я уж не знаю, что на этот раз, но Аллия говорит, что здесь один из отрядов Светотени.

— Кто они? — спросила Цекай.

Паулу сначала удивленно посмотрел на Цекай, но потом, видимо вспомнив о том, что она впервые на Силане, произнес:

— Это гоблины. Мерзкие твари!

Гоблины? Что за глупость! Какое-то странное ощущение нереальности накатилось на Цекай. Она не поверила ничему из сказанного, но все равно ей стало как-то не по себе. Паулу тем временем уже довел ее до первого этажа и уверенным шагом направился к грубой деревянной двери под лестницей.

— Что делать? — спросила девушка.

— Да ничего, — в отчаянии развел плечами, так как руки были заняты, Паулу, — все, что мы можем, так это немедленно уйти отсюда, мы не можем им противостоять, им ничего не стоит убить нас.

— Но как? Как нам уйти?

— Здесь есть пара черных ходов, — с этим словами он распахнул дверь, за которой обнаружился темный туннель, уходивший вглубь, в темноту. Паулу щелкнул пальцами, и большой, указательный и средний осветили мягким голубым светом бежевые стены, на которых были словно выцарапаны странные слова. Цекай узнала язык Света. Хотя символы отличались множеством петелек, написаны они были неровно, словно вразброс.

— Что это? — спросила девушка, осматривая стены.

— Кое-какие заклинания, — отмахнулся Паулу, — должны защитить.

— Подождите! — вдруг вспомнила Цекай. — А Юрия?

— Что Юрия? — не понял Паулу.

— Она не знает! Ее нужно предупредить!

— У нее в доме есть свой потайной путь! — нетерпеливо начал Паулу. — Они были проведены от всех домов.

— Она не знает!

— Цекай, она успеет уйти! — странным умоляющим голосом воскликнул Паулу.

Но Цекай помнила, что Юрия хотела сегодня ночью собрать какие-то растения. Девушка в нерешительности посмотрела назад. Она не знала, куда ведет ее Паулу и как скоро она сможет вернуться обратно.

— Паулу! — окликнул владельца гостиницы мужчина, спускавшийся за ними.

Паулу остановился, и его остроконечные уши забавно повернулись вперед. К ним подбежал запыхавшийся Хорри. Его кудрявые, как у сына, волосы растрепались, а бежевая рубашка прилипла к телу.

— Свет тебя сохрани! Хорри, с тобой все в порядке! — облегченно вздохнул Паулу. — Аллия беспокоилась, что ты остался там.

— Все нормально, — ответил мужчина, — но пропал Сау!

— Что? — испугался Паулу.

— Я хотел попросить вас о помощи, — нервно теребя рукав, сказал он.

Паулу замер в нерешительности, бросая нервные взгляды то на Хорри, то вниз, в туннель.

— Я могу использовать заклинание невидимости, — быстро заговорил мужчина, — я его долго учил, чтобы, в случае чего, находить Сау. Вас никто не заметит! Я обещаю! Я понимаю, Паулу, у тебя целая гостиница и все ее постояльцы… Кто-нибудь! Хотя бы ты, — обратился он к девушке, — тебя, кажется, зовут Цекай. Сау говорил о тебе.

— Хорошо, я помогу, — кивнула девушка.

— Большое, большое спасибо! Я один не смогу его найти, он часто забирается в такие дыры, в которые мне не пролезть! Пойдем скорее!

Хорри поспешил вверх. Паулу в нерешительности смотрел ему в спину. Цекай же, шагнув вслед за Хорри, остановилась и попросила владельца гостиницы:

— Можно, я возьму свои вещи? — она кивком указала на сумку и книгу.

— Да-да, — пролепетал Паулу, протягивая их, — надеюсь, вы его найдете.

— Я думаю, все будет хорошо, — ответила Цекай и взяла свою ношу. Сумку она повесила на плечо. С книгой вышло сложнее: она никак не хотела помещаться подмышкой, поэтому Цекай пришлось обхватить ее рукой. Справившись с грузом, девушка поспешила за Хорри, который уже успел скрыться из виду.

Подниматься с тяжелой сумкой и книгой по узким ступенькам лестницы оказалось очень неудобно, и Цекай то и дело спотыкалась, падая то на одну стену, то на другую.

Мужчина стоял в холле и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Какое заклинание вы хотели использовать? — спросила у него Цекай.

— На самом деле я хотел сказать тебе кое-что другое, — ответил мужчина уже спокойным голосом, мгновенно забыв о своей проблеме.

— Что? — нахмурилась Цекай.

По лицу Хорри словно пробежала волна. Такое иногда бывало с изображением в стареньком детдомовском телевизоре. Через секунду Хорри обернулся молодой женщиной, с каким-то детским выражением лица. Цекай сделала несколько шагов назад.

— Не бойся, — засмеялась женщина, — меня зовут Ленгда, а это всего лишь один из трюков, которые я умею. Надо было убедить Паулу отпустить тебя.

— Значит, с Сау ничего не случилась? — спросила Цекай, все еще держась от женщины на приличном расстоянии.

— Я не знаю, — безразлично махнула рукой та, — я лишь пришла просить тебя пойти с нами.

— С вами?

— Да, с нами, если не захочешь пойти просто со мной.

— Что вы хотите сказать? — поморщилась Цекай.

Где-то совсем рядом на улице раздался громкий звук, похожий на скрип тяжелой железной двери. Только сейчас Цекай расслышала его очень хорошо. Он был похож скорее на рычание какого-то зверя, чем на издаваемый дверью шум.

— Что это? — спросила девушка.

Ленгда, снисходительно улыбнувшись, посмотрела на Цекай. Раздался еще один похожий рык, но уже за дверью в гостиницу. Ленгда не шелохнулась, точно не слышала его или, наоборот, слышала много раз и не находила в нем ничего особенного.

— Цекай, — спокойно заметила женщина, — просто пойдем с нами.

Цекай отошла от нее еще дальше, но уперлась спиной в стену. Она двигалась инстинктивно, голова была занята отчаянным поиском ответа на один большой вопрос: что здесь происходит?

Неожиданно дверь в гостиницу, спиной к которой стояла Ленгда, с глухим треском соскочила с петель и обрушилась на деревянный пол рядом с женщиной. В дверной проем протиснулась голова огромного зверя.

Цекай в ужасе сорвалась с места и бросилась бежать, нырнув в один из коридоров.

— Стой! — рявкнула женщина ей вслед, но ее голос потонул в страшном реве монстра.

Цекай же, не оглядываясь, что есть сил бежала вперед по темному коридору. Вдалеке мелькнул слабый свет. Через секунду девушка в панике замерла перед холодным стеклом окна, обозначившего конец коридора. Бросив на пол свои вещи, она принялась толкать тяжелую раму, бросая испуганный взгляд через плечо. Тусклый свет, исходивший из холла, загородила огромная тень чудовища. Окно все не поддавалось: вероятно, его очень редко открывали. Цекай в отчаянии схватила книгу и, отойдя чуть назад, запустила ее в стекло. Раздался характерный звон. Девушка как можно быстрее подхватила с пола сумку и сбила ей оставшиеся осколки. Обернувшись назад, она увидела, что чудовище, гневно рыча, протискивается к ней по коридору, слишком узокому для него. Девушка запрыгнула на подоконник, порезав ладони о маленькие осколки, и спрыгнула вниз, зацепив курткой острое стекло. Мысленно она уже приготовилась к длительному падению, но ноги почти сразу коснулись земли. Цекай вскочила и, схватив сумку и книгу, бросилась бежать по темной улице, стараясь как можно чаще петлять между домами.

Кроссовки глухо застучали по протоптанной дороге. Тишина, царившая вокруг, казалась зловещей, только один раз над домами пролетела большая серая птица. Цекай бежала все медленней и медленней, а потом и вовсе остановилась. Вскоре ей пришлось пожалеть об этом. Пока она бежала, стук собственных ног достаточно громко разносился по округе, а теперь отсутствие звуков сводило ее с ума.

Цекай в панике огляделась по сторонам. И что теперь?.. Что ей теперь делать? Нужно где-то спрятаться! Девушка стала рыскать глазами по стенам домов, в надежде найти какой-либо закуток или дверь, но не находила ничего, и это приводило ее в отчаяние. Неожиданно раздался легкий шорох за одним из домов. Цекай остановилась, стараясь внушить себе, что это всего лишь игра ее воображения. Девушка свернула за другой дом и, повернув голову через плечо, пошла вперед. Она шла, прижимаясь спиной к домам и напряженно вглядываясь в пустые улицы, но там было пусто.

Вдруг из-за угла вылетело огромное существо и с грохотом приземлилось на землю прямо перед ней. Цекай замерла. Оно распрямилось и встало во весь рост, так что теперь Цекай смогла рассмотреть мощный трехметровый силуэт. Существо было облачено в огромную кольчугу странного коричневатого цвета. Сначала оно стояло неподвижно, словно прислушиваясь, а потом с шумом вдохнуло воздух. Цекай старалась не шевелиться, глядя в маленькие темные глаза. Почувствовав, что не дышит, она выдохнула, чувствуя, как вся душа в этот момент ушла в пятки. Раньше девушке казалось, что это только крылатое выражение, но теперь она физически ощутила, что все ее нутро словно исчезло где-то внизу.

Силуэт существа лишь в общих чертах напоминал человеческий, лицом оно было похоже скорее на гориллу. Череп обтягивала грубая серая кожа, маленькие глаза-щелочки терялись за густыми коричневыми бровями. В огромной мускулистой руке чудовище держало исполинских размеров топор, который, на взгляд Цекай, не мог весить меньше центнера. Чудовище долго в упор смотрело на Цекай, словно раздумывая, потом его огромный рот скривился в усмешке, обнажив серые клыки. Цекай сделала шаг назад — существо раскрыло пасть и исторгло из недр своего горла чудовищный рык, от которого у девушки по спине поползли мурашки, хотя, скорее, не поползли, а бросились врассыпную. Чудовище же, воспользовавшись ее замешательством, неожиданно вскинуло вверх топор и рвануло вперед.

Девушка закричала и бросилась наутек. Тяжелая сумка и книга мешали ей бежать, но ей и в голову не приходило выпустить их из рук. Неожиданно раздался глухой удар и грозный возглас Юрии:

— Вот тебе, уродец!

Цекай повернулась назад. Юрия с самым воинственным видом смотрела на распластавшегося на земле монстра. В одной руке, одетой в мощную перчатку, у нее было зажато какое-то растение с густой листвой, а в другой Юрия держала тяжелую книгу. Цекай словно окатило ледяной водой.

— Что ты сделала? — севшим голосом спросила она у Юрии.

— Трибис! — гордо проговорила та. — Лечит от головных болей, но жалит так, что можно к Тьме отправиться! И я… Что он сделал с твоими руками?!

Цекай быстро посмотрела на свои ладони. Только сейчас она заметила на них кровоточащие порезы от осколков стекла.

— Это не он, — тихо заметила она, — я порезалась… Что ты здесь делаешь? Я думала, что ты в лесу…

— Я уже вернулась, — безмятежно качнула головой Юрия, снимая со спины портфель и засовывая туда растение и книгу, — мы же собирались с тобой завтра уходить, мне нужно было собраться, а тут этот… Как эта тварь сюда попала?

Юрия говорила громко, и ее голос мигом разносился по всей округе.

— Тихо! — в испуге шикнула Цекай. — Здесь их много.

— Что? — вся воинственность Юрии в момент сползла с ее лица, и она заговорила уже шепотом. — Как много?

— Здесь целый отряд этих… гоблинов, — повторила Цекай слова Паулу, — во главе с какой-то женщиной. Нам нужно уходить отсюда!!!

— Ты с ума сошла! — расширила глаза Юрия. — Это очень опасно! Они могут погнаться за нами!

— Я могу помочь, — отозвался голос позади них, и Цекай с Юрией резко повернули головы. За ними стоял Грауд и гордо взирал на них сверху вниз глазами темно-коричневого цвета. В этих глазах Цекай увидела что-то очень похожее то ли на азарт, то ли на одержимость. — Не хочу хвастаться, но я самый быстрый единорог в этой деревне.

— Но как ты вернешься, если они пойдут за нами? — попыталась отговорить Грауда Цекай, надеясь на то, что это у нее не получится: им действительно не помешало бы побыстрей уйти отсюда.

— А я и не собираюсь возвращаться, — фыркнул Грауд, — в своей жизни я хочу увидеть не только Флауренторн, именно поэтому я и пойду с вами.

Цекай бросила быстрый взгляд на Юрию, та кивнула головой:

— Хорошо, это очень удобно, а ты выдержишь нас двоих?

— Если вы не сильно плотно ужинали, то да, — фыркнул единорог.

— Тогда давай, — проговорила Юрия, закинув за плечи портфель и ловко запрыгнув Грауду на спину.

Цекай дала ей в руки свою сумку и книгу и сама кое-как вскарабкалась на спину к единорогу. Девушка обеими руками ухватилась за Юрию, прильнув к ранцу у нее за спиной. Сзади раздался гневный рык, и Цекай бросила взгляд через плечо. К ним приближался другой гоблин, явно разозленный участью своего сородича.

— Давай! — что есть мочи крикнула Цекай.

Единорог сорвался с места и с невероятной скоростью понесся по темным улицам. Цекай было очень неудобно: она держалась за Юрию практически только рукам, потому что ноги больно бились о бока Грауда, а тело с каждым скачком подбрасывало вверх. Стук копыт красиво разносился по всему Флауренторну. Цекай даже показалось, что Грауд специально сильнее ударяет ногами о землю. Монстр, несшийся за ними, неуклюже переваливался на своих коротких лапах.

— Надо взять еще одного единорога, — закричала Юрия, стараясь перекричать ветер, громко свистевший в ушах, — а то нас скоро догонят.

Грауд недовольно фыркнул, а Цекай неуверенно посмотрела на косолапого гоблина, не веря в то, что он сможет их догнать.

— Грауд! — крикнула Юрия. — Позови Рину!

— Рину? — полным обиды и возмущения голосом переспросил единорог.

— Да!

— Зачем? — замотала головой Цекай. — Он же медленно бежит!

— Это только пока! — нервно заметила Юрия.

Грауд поднял голову вверх и громко заржал. Через несколько секунд навстречу им выскочила коричневая лошадь, которую Цекай видела, когда только попала во Флауренторн. У нее не было рога, поэтому Цекай трудно было назвать ее единорогом. Кобылица была красива, но, на взгляд девушки, несколько худощава. Мощная грудь и немного раздутый живот никак не вязались с тонкими ногами. Грауд на ходу что-то громко разъяснил ей не требующим возражений ржанием, та сдержанно фыркнула и, выровняв скорость, стала бежать рядом с единорогом, практически соприкасаясь с ним боком.

— Держись! — бросила Юрия.

Цекай не успела ничего сообразить, как та с легкостью перескочила на коричневую лошадь. Цекай в ужасе вцепилась Грауду в спину, боясь соскользнуть. Единорог возмущенно заржал и резко подкинул вверх задние ноги, отчего девушка буквально скатилась к его шее. Юрия на Рине скакала рядом, только сейчас Цекай заметила, что у Юрии ее сумка.

Цекай все время боязливо оглядывалась назад. Но преследующий их гоблин остался далеко позади. Сейчас, в окружении двух единорогов и Юрии, девушке было почти не страшно смотреть на монстра. Она еще сильнее прижалась к единорогу, отчего ее голова при каждом скачке Грауда больно ударялась о его шею. Цекай постаралась прижаться как можно сильней, но, прикусив себе щеку, оставила эту затею.

Сзади снова раздался знакомый рык. Девушка, резко повернув голову, увидела огромный черный силуэт, несущийся прямо на них. Гоблин словно уменьшился раза в три и практически полз по земле, но теперь его скорость была очень большой.

— Грауд! — нервно крикнула она.

— Да слышу я! — несколько раздраженно бросил единорог, но Цекай почувствовала, что он начал бежать быстрее. Она еще сильнее обхватила его шею. Ветер засвистел в ушах, а девушка на секунду задумалась над тем, что более ужасно: быть убитой гоблином или сломать шею, свалившись с Грауда. Рина, не отставая, ускорила бег, но ее наездница держалась спокойно и уверенно. Юрия словно с самого рождения умела ездить верхом и спокойно сидела на лошади, порой почти свешиваясь с нее, чтобы посмотреть на гоблина.

Вновь раздался страшный рев: на помощь к сородичу пришел еще один монстр. Единорог резко свернул за угол, а у Цекай внутри все похолодело оттого, что ее с силой снесло на бок. Они неотвратимо приближались к грубым двухметровым воротам, которые были открыты настежь. Грауд буквально вылетел за пределы Флауренторна, обогнав Рину с Юрией, и, не останавливаясь, помчался по огромному полю.

Цекай вгляделась в темноту леса, уже видневшегося впереди. Раньше бы ей наверняка стало страшно от одного вида этой черной полосы, в которой пересекались земля и небо, но сейчас ей было все равно: главное — оторваться от кровожадных преследователей. Грауд иногда подпрыгивал из-за неровности земли, отчего Цекай подскакивала над его спиной, а потом неуклюже падала обратно, словно тряпичная кукла. Она оглянулась назад всего пару раз, потому что боялась сорваться с единорога, но этого ей вполне хватило для того, чтобы насчитать как минимум пять монстров. Сначала те бежали на двух ногах, как первый, но теперь, закинув за спины свои секиры, легко догоняли их на четырех конечностях.

Девушке невольно вспомнились различные сцены из боевиков, в которых главный герой во время зрелищной погони легко открывает дверь машины и, ловко удерживая руль своего железного коня правой рукой, левой лениво простреливает шины автомобилей преследователей. Стоило Цекай это представить, как у нее закружилась голова, нет, в Голливуде все-таки врут. Цекай не представлялось возможным хоть немного ослабить железную хватку, которой вцепилась в единорога.

Совсем скоро девушка смогла различить некоторые деревья. На их стволы мягко падал холодный лунный свет, а за ними — ничего, лишь чернота. Девушка бросила взгляд на темное пятно озера справа от них, а потом снова на деревья. Они направлялись как раз к тому старому лесу, о котором сегодня, или, скорее, вчера, рассказывала Юрия. Потом девушка вспомнила огромные борозды. Цекай неуверенно посмотрела на Юрию, но та устремила решительный взгляд в чащу.

Неожиданно прямо перед стеной деревьев Грауд резко остановился, отчего Цекай стукнулась об его шею и снова прикусила себе щеку.

— Черт возьми! Какого… — грубо начала она, а потом, словно опомнившись, запищала: — Грауд, что ты делаешь, немедленно беги вперед!

Рина тоже неуверенно затормозила перед толстыми стволами.

— Рина! — закричала Юрия.

— В этом лесу я еще не была!

— Да, — кивнул Грауд, — там неизвестно что можно встретить.

Цекай стала дергаться на его спине, надеясь заставить его двигаться, но единорог был невозмутим. Он спокойно развернулся, повернувшись лицом к быстро приближающимся гоблинам.

— Грауд, — кричала Цекай, — что ты делаешь?!!

— Надо искать другой путь.

— Согласна, — кивнула Рина.

— Вы совершаете глупость! — воскликнула Юрия. — На равнине они догонят нас в два счета!

Грауд неуверенно качнул головой и с сомнением покосился на Рину, та ответила молчанием.

— Грауд, пожалуйста!!! — почти плакала Цекай, наблюдая за тем, как быстро сокращается расстояние между ними и гоблинами.

— Рина! Грауд! — завизжала Юрия. — Среди деревьев этим тварям нас не поймать, а так вы обрекаете нас и себя на смерть!!!

— Но в лесу мы… — неуверенно начала Рина.

— Пожалуйста! — закричала Цекай.

— Глупые создания! — фыркнул Грауд и снова повернулся к темной чаще. Еще долю секунды он стоял, словно обдумывая, а потом резко сорвался с места и пересек черту леса.

Глава 6

Старый лес

У Цекай возникло странное ощущение: словно выключили звук. Рычание гоблинов потонуло во внезапно наступившей тишине, нарушаемой лишь стуком копыт единорогов. В этом лесу деревья стояли очень близко друг к другу, поэтому Грауд и Рина начали петлять, выбирая более свободный путь. Тонкие, но острые ветки деревьев цеплялись за волосы, так что Цекай, освободив одну руку, старалась прикрыть голову.

Сзади раздался треск ломающихся деревьев, и Цекай резко повернулась назад. Рев гоблинов, исчезнувший буквально на несколько секунд, снова разрезал ночную тишину, заставив Цекай в страхе уткнуться в густую гриву Грауда. В то время как единорог с трудом находил себе дорогу среди толстых стволов, гоблины буквально прорубали себе путь мощными секирами. Их мощные руки с невероятной силой обрушивали на незащищенные деревья грубый металл.

Могучие стволы жалобно хрустели под тяжелыми ударами топоров, но не ломались. От секир гоблинов на них оставались лишь глубокие борозды, не причиняющие особого вреда самим деревьям. Цекай бросила взгляд на борозды. Они выглядели точно так же, как и те, что она видела в соседнем лесу, правда, там деревья были тоньше и слабее, а потому повалились. Сейчас она поняла, откуда там те борозды. Возможно, тогда кто-то из Офоллии пытался спастись, но они догнали его. Цекай почувствовала непреодолимый страх, представив себе участь того несчастного или несчастных, но потом ощутила сильное облегчение и даже радость от того, что им самим удалось уйти.

Позади гоблины, разгневанные своим бессилием, зло рычали им вслед. Кто-то даже попытался боком пролезть сквозь щели между стволами, но это было бесполезно: их широкие и массивные тела застревали среди старых стволов. Теперь, когда Грауд шел довольно медленно, Цекай могла позволить себе повернуться и смотреть на монстров и на их попытки прорваться сквозь деревья. Юрия тоже напряженно следила за гоблинами, только она, в отличие от Цекай, для удобства села на кобылу задом наперед, положив сумку «NIKE» перед собой.

В таком молчаливом напряжении все четверо провели около часа. Только когда смолкли все крики гоблинов, а их силуэты потерялись за стволами деревьев, они почувствовали себя спокойнее. Цекай рассматривала свои руки, которые только сейчас больно засаднило. Юрия же позволила себе громко зевнуть.

— Покажи-ка мне свои порезы! — вдруг потребовала она, перехватив взгляд девушки.

Цекай протянула ей лишь одну руку, потому что второй держалась за единорога.

— Хочешь увидеть мою магию? — лукаво улыбнулась Юрия, а потом провела указательным пальцем над ладонью Цекай. Девушка почувствовала что-то вроде щекотки, а боль в момент исчезла. — Пожалуйста!

Цекай посмотрела на свою руку: на ней осталась только запекшаяся кровь, а самих царапин словно и не было.

— Как ты это сделала? — поразилась девушка.

Юрия довольно улыбнулась:

— Этому я очень долго училась! Давай вторую!

Цекай, скривившись в опасной позе, выполнила просьбу Юрии. Та вылечила и эту руку.

— Это здорово! — девушка сжимала и разжимала ладони. — Спасибо!

— На здоровье! — кивнула Юрия. — Ты лучше расскажи, что произошло?

— Да уж! — заметил Грауд. — Давайте вести разговоры по существу!

Юрия скорчила единорогу физиономию.

— Я сама толком не поняла, — протянула Цекай, — с ними женщина. У нее имя такое… Ленда… Ленгда…

— Что-то знакомое, — обернулась Рина.

— Не важно, — поторопила Юрия, — и что?

Цекай вкратце рассказала о том, что произошло в гостинице, умолчав, правда, о сказанном той женщиной.

— Что-то в этом роде… — неловко закончила она и, словно оправдываясь в непоследовательности и прерывистости рассказа, добавила: — Меня все-таки больше волновали эти… гоблины.

— Вот гады! — зло плюнула Юрия. — Надо было для каждого трибис припасти! Что им от нас надо?! Уж не… — она испуганно перевела взгляд с Цекай на единорогов, которые, видимо, уловив ее мысль, быстро переглянулись, — уж не потрошат ли они Флауренторн?

— Не думаю, — отозвался Грауд, — они же с Хорри ничего не сделали.

— А что с ним? — подняла голову Юрия.

— Они его чем-то стукнули… Дженн оттащил его.

— Да, им не это было нужно… Наверное… — тихо протянула Цекай, глядя на свои руки. — Та женщина была в гостинице, уходила с нами вниз, но ничего не предпринимала, а могла.

Единороги ничего не ответили, молча склонив свои головы, а Юрия угрюмо уставилась на сумку «NIKE». Молчание затянулось.

— А куда мы, собственно, идем? — наконец спросил Грауд.

Рина заинтересованно подняла голову.

— Вообще, — начала Юрия, — мы с Цекай планировали отправиться в Пентакарр.

— Пентакарр… — протянула Рина, — зачем вам туда?

— Так… По делам…

— Да, — кивнула Цекай, — мы планировали уйти туда сегодня утром, но обстоятельства…

— …нам все равно сейчас опасно возвращаться, — вставила Юрия.

— Этот лес… — задумался Грауд, обращаясь скорее к самому себе, — я не знаю, за сколько дней его можно преодолеть.

Снова тишина.

— Надо остановиться, что ли, — жалобно зевнула Юрия. — Уже почти полночи прошло, можно и поспать немного.

— Поспать? — переспросила Цекай. — Как тебе может хотеться спать?

— Очень просто, — пожала она плечами, — как и всем. Гоблины нас не догонят, так что можно и отдохнуть немного…

— Отдохнуть?! — поморщилась Цекай.

— Да, — отозвалась Юрия, — если хочешь, можешь не спать, а погулять вокруг.

— О чем вы спорите? — фыркнув, спросил Грауд. — Мы с Риной готовы идти дальше, а вы можете вздремнуть.

— Спать на лошадях?! — поразилась Цекай.

— На лошадях?! — гневно воскликнул единорог, подскочив так, что Цекай чуть не упала.

— В смысле, на единорогах, — быстро исправилась Цекай.

Грауд рассерженно сопел, но молчал.

— Ладно, — Юрия снова села на Рину как положено, — на вас, так на вас. Кстати, Цекай…

Юрия протянула ей сумку, но книгу оставила у себя. Цекай потянулась к ней и, поразившись тому, что не упала, взяла ее и положила перед собой. Юрия в это время, сложив к себе в портфель «Древнейшую историю» и удобно устроившись на Рине, закрыла глаза. Цекай попробовала последовать ее примеру, но, едва закрыв глаза, больно стукнулась о Грауда, снова прикусив щеку.

Она недовольно выпрямилась на единороге, почувствовав, как ее обступает тишина. Только сейчас Цекай смогла в полную силу осознать все величие старого леса. Еще в детском доме она часто любила гулять среди деревьев, представляя, что находится в дремучем лесу, но только теперь она поняла, как плохо себе его представляла. Деревья окружили ее стеной, отчего она казалась сама себе маленькой и слабой среди таких мощных стволов. У нее возникло очень странное неприятное чувство, будто она находится внутри какого-то огромного животного.

Ее воображение бежало вперед. Ей мерещились дикие животные, странные создания, глядевшие на нее из-за деревьев гоблины. Цекай хотела сделать от них шаг назад, но не могла: ноги словно прирастали к земле. По их огромным секирам ловко скользило отражение луны.

— Не подходите! — отчаянно крикнула им Цекай.

Кривые морды лишь кривились в усмешках, а огромные руки поднимали вверх топоры. Цекай обернулась назад, чтобы предупредить Юрию с Риной, но никого не было, лишь темнота. Даже Грауд куда-то пропал. Девушка в страхе повернулась, где же они?

Внезапно Цекай качнуло и темнота слегка развеялась. Девушка вяло осмотрелась по сторонам: вокруг мелькали темные стволы деревьев, а она сама покачивалась на Грауде, который о чем-то тихо разговаривал с Риной. Юрия, распластавшись на спине у кобылы, едва заметно шевелила пальцами безвольно свисавшей руки. Цекай протерла глаза и обхватила руками сумку.

Деревья были расположены так близко друг к другу, что тусклый лунный свет не мог пробиться через густую листву. Было настолько темно, что девушка с трудом могла рассмотреть даже пальцы на своей руке. Она всегда боялась темноты, но тот легкий страх, заставлявший ее осторожно входить в темную комнату, был ничто по сравнению с тем ужасом, который охватывал ее сейчас, стоило ей только взглянуть в окружавшую кромешную тьму. Если бы даже у нее и был фонарик, она не стала бы его включать, опасаясь, что свет выхватит из тьмы что-то страшное.

Слух, казалось, обострился: она чувствовала треск веток под копытами единорогов, угрюмо шагавших по старой земле. Тихий ветерок теребил листья. В возникающем при этом шорохе Цекай слышались другие звуки, которые заставляли ее нервно всматриваться в темноту и искать взглядом видения, вызванные ее фантазией. Девушке казалось, что кто-то крадется за ними, приминая траву и готовясь напасть. Ей чудилось, будто она уже слышит дыхание притаившегося врага. Она сильнее закуталась в куртку, но не потому, что было холодно, а потому, что ей очень хотелось отгородиться от этих сводивших с ума звуков.

Она уже успела потерять счет времени: секунды казались ей часами, а часы пролетали как мгновения. Она не могла сказать, сколько они прошли. Возможно, они оставили позади много километров, а может быть, едва преодолели один. Порой ее глаза смыкались, и Цекай практически соскальзывала на спину Грауду. Она погружалась в водоворот странных образов, сновидения звали ее с собой. Девушка засыпала, но Грауд оступался, и одеяло, бережно накинутое на нее дремотой, падало. Цекай лениво протирала глаза, оглядывалась по сторонам, а потом снова проваливалась в мир сновидений.

***

Ленгда ленивой походкой вышла из гостиницы через оставшийся дверной проем. Она знала, что гоблины, отправленные вслед за Цекай, не поймают ее, а потому просто ждала их возвращения, ожидая увидеть виноватые лица. Нет. Она не станет их ругать. Гоблины не самые умные существа на свете, от того и все их проблемы. Зачем она только взяла их с собой? Ленгда печально покачала головой.

Она тихо ступала по старой деревенской тропе, вдыхая ночной воздух. Ноги сами вели ее по Флауренторну. Флауренторн… Кто знал, что когда-нибудь ей придется побывать в такой глуши. По дороге, забавно переваливаясь, медленно шел толстенький когго. Ленгда улыбнулась, глядя на неуклюжее создание. Все жители деревни попрятались по своим домам, а это отважное животное спокойно шагает по улице. Ленгда свернула за угол и, вслушиваясь в хруст земли под своими сапогами и звон тяжелых железных браслетов на запястьях, поглядывала на черное небо.

Они упустили ее. Ленгда не злилась. Злиться не всегда полезно. Она должна была предвидеть, что девчонка испугается. Женщина тихо цокнула языком. Ничего, Цекай не сможет уйти далеко, поймать ее будет не трудно. Впереди показались деревянные ворота, распахнутые навстречу огромному полю. Девчонки собирались в Пентакарр. Ленгда сама слышала их разговор в лесу. До этого города не один день пути, а у них в распоряжении лишь пара единорогов. Легче всего будет перехватить их в Грио. Этот город они вряд ли пропустят, тем более что он ближе всех.

Ленгда снова вспомнила гоблинов. Они мешали ей, и она с удовольствием от них бы избавилась, если могла. Кстати, вот и они, плетутся по полю. Ленгда снова улыбнулась, развеселившись от одного только вида этих глуповатых существ, грустно возвращающихся обратно во Флауренторн. Женщина окинула широким взглядом простые ворота. Неожиданно ее взгляд привлекла старая книга, лежащая на грубой деревянной скамейке. Ленгда подошла к ней и с интересом взяла в руки тяжелый том. «Книга мифов» — гласило название. Ленгда удивленно вскинула брови: это очень редкая книга.

Рядом послышалось тяжелое сопение. Ленгда подняла взгляд на гоблинов, медленно подходивших к воротам.

— Ну как? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Они ушли, — невнятно прорычал самый большой гоблин, по имени Тодд.

— Плохо, — покачала головой Ленгда, ей хотелось спросить «почему», но она понимала, что сформулировать ответ на этот вопрос Тодд не сможет, потому просто сказала: — Мы идем в Грио.

Гоблины недовольно переглянулись.

— В Грио, — повторила женщина не требующим возражения тоном, — прямо сейчас.

Тодд и его сородичи угрюмо кивнули и, развернувшись, медленно направились обратно к лесу. Ленгда обернулась большой серой птицей. Это был один из ее любимых образов, простой и удобный, правда, подлетая к городу, надо было не забывать периодически менять его на более местный. На тонких лапках она допрыгала до ворот, казавшихся теперь невероятно огромными, а потом, с шорохом распустив крылья, вспорхнула в небо.

— Карр! — крикнула она гоблинам, призывая их двигаться быстрее. Те забросили на спины секиры и на четырех ногах понеслись вперед, оставляя Флауренторн позади.

***

Цекай услышала всплеск воды и мгновенно проснулась. Ей потребовалась не одна минута, чтобы понять, что Грауд не двигается.

— Что случилось? — спросила она хриплым после сна голосом.

— Река, — кивнул вперед единорог.

Цекай подняла голову. Действительно, они стояли на берегу узенькой речки. Вода плескалась и пузырилась, весело прыгая между камнями, торчащими из земли. Деревья галантно расступались перед ней, а трава по мере приближения к бурлящему потоку редела, уступая место гальке. Солнце ровным светом освещало все вокруг, а его отражение трепетало в журчащей воде. Юрия забавно ковыляла по камням, что были в середине реки, раскинув руки в стороны, чтобы удержать равновесие.

— Привет! — махнула она рукой, не отрывая напряженного взгляда от своего отражения.

Цекай пробубнила ей что-то в ответ, а потом буквально скатилась вниз с Грауда. Конечно, первоначально это действие планировалось как грациозный соскок, но он явно не удался. Сумка, которую девушка держала в руках, упала первой, утянув Цекай вниз. Грауд высокомерно посмотрел на нее и усмехнулся. Девушка решила не обращать внимания на его смех и снова огляделась по сторонам.

— А где Рина? — спросила она, заметив, что кобыла куда-то исчезла.

— Пошла осмотреться, — махнула рукой Юрия по направлению течения реки.

Цекай поднялась с земли и отряхнула джинсы. Грауд тем временем самозабвенно пил воду из реки, фыркая каждый раз, когда плескавшаяся вода попадала ему в нос. Цекай тем временем с силой засовывала куртку в сумку.

— Цекай, — окликнула ее Юрия, и та подняла голову, — я тут прикинула. Напрямик до Пентакарра мы дойдем не раньше чем за неделю.

Цекай задумчиво посмотрела вверх. Юрия, вероятно, планировала пойти другим путем, не через лес, но только гоблины изменили их планы.

— И что теперь? — рассеянно спросила она.

— Тут неподалеку есть город, в который Аллия ездит, — начала Юрия, — я вспомнила, он называется Грио. Насколько я знаю, он не многим больше Флауренторна, но там можно остановиться на время.

Цекай кивнула.

— И сколько до него?

— Сколько, Грауд? — посмотрела на единорога Юрия.

— Отсюда, — Грауд задумался, — дня два, я только не знаю, какова протяженность этого леса.

Девушка доплелась до реки. Ноги плохо ее слушались, постоянно разъезжаясь в стороны. Все тело казалось каким-то побитым после ночной поездки на единороге. Цекай присела на корточки у самого берега, так что кроссовки слегка намокли, и, зачерпнув ладонями воду, поднесла ее к губам. Она была прохладной и приятно бодрила. Она не стала спрашивать, можно ли ее пить, ей было уже все равно.

Грауд, наклонив голову, водил губами по земле, отщипывая траву. Только сейчас Цекай вспомнила о еде. Единороги, понятное дело, могут есть растения. А вот они с Юрией?

— Эх ты, — схватила ее за плечо Юрия, видимо проследив за ее взглядом, — пойдем, кое-что покажу.

Цекай поднялась и покорно пошла за подругой, гадая, что та хочет ей показать. Наверное, какой-нибудь очередной кустик! Юрия подошла к реке и зашагала по камням уже гораздо увереннее, чем в прошлый раз. Цекай же с трудом удерживала равновесие на мокрых валунах, так и норовящих выскользнуть из-под ног. Она видела свое растрепанное отражение в подрагивающей воде. Тем временем Юрия уже выскочила на другой берег и направлялась прямиком в чащу, уверенно ступая между деревьями. Хотя солнце уже взошло, сюда его лучи все равно почти не проникали, теряясь в густой листве. Легкий полумрак снова окутал девушек с ног до головы.

Теперь, когда стало хотя бы немного светлей, Цекай смогла лучше рассмотреть деревья. Стволы были сероватого цвета, словно они уже давно засохли, и потому казалось невероятным, что у них еще может быть густая крона. Ничто не выдавало в них жизни, словно весь лес давно иссох, и только густые ветви помешали деревьям повалиться. Трава едва проступала из темной земли.

Неожиданно все изменилось. Сначала где-то впереди между деревьями сверкнул ярко-зеленый клочок травы. Цекай решила, что ей показалось, но уже через несколько минут все пространство наполнили сочные краски. У Цекай возникло такое ощущение, что она вышла из придорожной полосы, посеревшей от пыли. Теперь все обрело яркость. Солнечные лучи, полосами света прорываясь сквозь листву, пятнами ложились на густую траву. Появился звук. Жужжали какие-то жучки, свистели птицы, звонко похрустывали под кроссовками налитые влагой травинки.

— Видишь! — звонко воскликнула Юрия. — Этот лес, оказывается, не такой страшный, каким мы себе его представляли!

— Да уж, — согласилась Цекай.

— Я-то тебе не это хотела показать, — Юрия подошла к одному из кустиков, на котором росли ярко-красные ягоды. — Вот эти можно есть.

— Точно? — засомневалась девушка.

— Абсолютно! Они называются таллара. В том лесу, в котором мы с тобой были вчера, растут такие же, но далеко, в чаще.

Юрия спокойно сорвала с тоненькой ветки сочную ягоду и смело отправила ее себе в рот.

— В любом случае, — добавила она, — я пока понятия не имею, что тут еще есть. Я ведь, как и ты, была уверена, что мы отправимся напрямик в Грио. Туда всего часа за три на единороге доскакать можно… было. Пару дней, я полагаю, все равно потерпеть можно, верно?

— Ага, — кивнула Цекай и осторожно сорвала красную ягоду.

— Смелей, — улыбнулась Юрия, а сама направилась дальше в чащу.

Цекай осторожно съела первую ягоду, которая оказалась вполне приятной на вкус. Насобирав еще немного в ладонь, девушка направилась вслед за Юрией, но та просто осматривала окрестности.

Немного побродив, девушки вернулись обратно к единорогам: Рина была уже там. Юрия долго рылась в своем портфеле и наконец вытащила оттуда несколько фляжек, которые наполнила в реке. После этого все четверо снова двинулись вперед. Цекай каждый раз морщилась, когда Грауд подскакивал, преодолевая ямы или камни: за предыдущую ночь она успела отбить себе об единорога абсолютно все, что только можно.

Шли они молча, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. Каждый думал о своем: им было о чем подумать. Мысли Юрии и единорогов, понятно, были заняты произошедшими во Флауренторне событиями. Впрочем, Цекай тоже думала об этом, но больше вспоминала ту странную женщину, которая представилась как… У Цекай всегда была плохая память на имена, но, насколько она помнила, имя начиналось на «Л». Девушка так и не поняла, что хотела от нее эта женщина. Цекай показалось, что эта незнакомка знает ее. Но откуда? Из всего произошедшего девушке было понятно только одно: во Флауренторн эти гоблины пришли за ней. Это ее совсем не радовало. Напротив, ей казалось, что будет правильнее рассказать об этом Юрии и единорогам, но она боялась, что они бросят ее, а Цекай так не хотелось оставаться одной.

От вчерашних туч не осталось и следа, и солнце неторопливо катилось по небу, весело подмигивая путникам из-за густой листвы. Лес уже не был таким густым, как раньше, и единороги двигались быстрее, иногда переходя на галоп. Цекай не знала ни где север, ни где юг, в то время как Грауд с Риной постоянно закидывали свои головы вверх и, ориентируясь только по направлению солнца, корректировали свой путь. Юрия достала из своего ранца старую и потрепанную книгу и с упоением ее читала, удерживая лошадь одними коленями.

Цекай с интересом смотрела по сторонам. Она была уверена, что стоит им только попасть сюда, как они встретят огромное множество всяких животных. Но, как ни странно, никого не было, лишь иногда какая-нибудь птица пролетала по небу. У девушки возникло ощущение, что животных здесь попросту нет, а то, что думали об этом лесе флауренторнцы, лишь заблуждение. Цекай казался странным лишь скрип деревьев, который не смолкал ни на минуту, словно те разговаривали друг с другом на каком-то своем языке скрипа и треска.

Днем стало очень жарко, а вокруг не было ни одного ручейка, так что фляги, что наполнила сегодня утром Юрия, оказались как нельзя кстати.

— Мой отец всегда говорил: в дорогу флягу не возьмешь — конец дороге не найдешь! — подняв вверх палец, торжественно произнесла она, в то время как остальные жадно глотали воду.

— Так все говорят, — заметила Рина, пока Цекай пыталась ее напоить.

— Зато мой отец говорил так, что его все слушали!

Во время пути они строили догадки насчет участи Флауренторна, но рассуждения заводили их в тупик.

— Зачем? — постоянно вопрошала небо Юрия. — Зачем им понадобилось нападать на Флауренторн? С Офоллией все понятно. Офоллийцы что-то скрывали от ее Величества, но мы-то ей зачем?

Грауд с Риной иногда что-нибудь отвечали ей, а Цекай молча сидела на единороге, слушая Юрию, однако думала, что с Офоллией, вероятно, все было сложнее.

Часто, увидев на земле какое-либо растение, Юрия начинала вдохновенно о нем рассказывать. Сначала Цекай внимательно слушала ее, но потом, устав от потока информации, просто кивала в ответ.

Медленно стало темнеть. Так медленно, что Цекай не уловила то мгновение, когда погас день, обернувшись вечером. Казалось, только несколько минут назад солнце освещало им дорогу, но вокруг уже царил таинственный полумрак, в котором все сочные тона дня сменились сложным колоритом ночи. Путники наконец остановились, выбрав себе относительно свободное от деревьев место.

— Подождите, — удивилась Цекай, глядя на то, как Юрия села рядом с деревом, — мы что, спать на земле будем?

— Цекай, — отозвалась Юрия, — мы в дремучем лесу. Если у тебя есть идеи, где мы можем остановиться, — говори.

— Но… — Цекай окинула рассеянным взглядом траву у себе под ногами, — тут же грязно.

Юрия хмыкнула и демонстративно подложила руки под голову.

— Я пока не хочу спать, — ответила Цекай, наблюдая, как Юрия вытаскивает из недр портфеля свою книгу.

Черная и потрепанная, она, по всей видимости, была еще более старая, чем «Древнейшая история», в это время, кстати, хранившаяся у Юрии. Цекай начала бесцельно бродить между деревьев. Темнота, прячущаяся за ними, внимательно наблюдала за путниками. Неожиданно Цекай услышала какие-то странные звуки. Она остановилась, прислушиваясь. Из глубины леса доносились едва слышные голоса. Впрочем, Цекай не была уверена в этом. Возможно, это просто ветер шелестел листвой. За день девушка уже привыкла к тому, что лес был наполнен множеством самых разных звуков.

Цекай вернулась к Юрии и единорогам. Грауд и Рина молча стояли, склонив головы.

— Что это с ними? — спросила девушка.

— Тихо! — шепнула Юрия. — Они уже спят.

— Стоя? — изумилась Цекай.

— А как еще? — Юрия оторвала взгляд от книги, которую все еще держала в руках.

От страниц тома исходило какое-то голубоватое сияние. Цекай с интересом подошла поближе: светились не страницы, а кончики пальцев Юрии, которыми она водила по строкам.

— Как ты это делаешь? — шепотом спросила Цекай, присев рядом на корточки.

— Что это? Читаю? — улыбнулась Юрия. — О, это совсем не сложно!

— Нет, я про твои пальцы.

Юрия подняла на нее глаза и недоуменно щелкнула пальцами — они вмиг потухли, потом щелкнула снова — и на их кончиках загорелся мягкий голубой свет. Цекай щелкнула своими пальцами, но ничего не произошло, и она недоуменно посмотрела на Юрию.

— Ты такая забавная! — тихо ответила та. — Думаешь, все только от щелчка зависит? Надо сконцентрировать внимание.

Цекай сосредоточенно посмотрела на свою руку и еще раз щелкнула, но эффект остался прежним.

— Цекай, — сказала ей Юрия, — ты меня, конечно, извини, но это самое элементарное заклинание на свете, его все малыши знают с пеленок.

— Я с пеленок жила на Земле, — с обидой буркнула Цекай и недовольно скрестила руки на груди.

Юрия ничего не ответила ей, снова вернувшись к книге. Цекай, упершись спиной в дерево, тоскливо рассматривала свои кроссовки.

— Юрия, — через несколько минут тихо произнесла она, — а если звери, которые тут водятся, придут сюда, пока мы спим?

— Грауд с Риной их услышат, — спокойно ответила та, — они же единороги, и слух у них отличный.

— Но мы же сейчас разговариваем, а они не слышат.

— Я думаю, слышат, — заметила Юрия, — просто стараются не замечать. Хотя ты права, не стоит им мешать.

С этими словами он затолкала книгу в сумку, щелчком погасила свет на кончиках своих пальцев и, удобно устроившись у корней дерева, закрыла глаза. Цекай как-то тоскливо посмотрела на нее, а потом широким взглядом окинула лес вокруг: чернота полностью окутала стволы деревьев, поэтому абсолютно ничего не было видно.

Девушка щелкнула пальцами, но ничего не произошло. Она щелкнула еще, на этот раз более настойчиво, но только растянула средний. Она раздраженно прошипела про себя что-то нечленораздельное и стала вспоминать, что же она такого сделала, когда превратила в детском доме шоколад в пауков. А ведь у меня тогда тоже не сразу получилось Она задумалась, а потом снова посмотрела на свою руку, хотя на самом деле в такой тьме она не была уверена, что ее взгляд достиг цели.

Она снова щелкнула, и снова безуспешно. Цекай волной окатило отчаянье: она всю жизнь мечтала уметь колдовать, а теперь у нее не получается самое простое заклинание. Тот черноволосый говорил, что она владеет магией седьмого уровня, но какой от этого толк?

Что же нужно сделать? Сконцентрировать внимание? Цекай представила у себя перед глазами свои пальцы и напряженно нахмурилась. Но и это не дало результатов. Она разочарованно опустила руку, злясь на весь мир, но в первую очередь — на себя. Она закрыла глаза и попыталась заснуть. Как ни странно, стоило ее векам сомкнуться, как ее разум в момент наполнили сновидения.

Где-то зашелестел подхваченный ветром листок. Он оторвался от ветки и взмыл высоко в небо, закружившись в головокружительном вальсе. Он поднимался все выше и выше… Родное дерево осталось далеко внизу, потерявшись среди других. Где оно? Теперь его не найти в зеленом бархате леса. Неожиданно ветер утих, и листочек, на секунду застыв высоте, стал стремительно падать, кувыркаясь в полете. Но вот воздух снова подхватил его, и листок стал качаться из стороны в стороны, словно сам ветер баюкал его на своих огромных руках. Листочек медленно опускался все ниже и ниже… Вспугнув прятавшегося в теплоте листвы эльфа, он медленно пролетел мимо других листьев. Его собратья взволнованно шептали ему о чем-то, но он не слушал, продолжая медленно падать. Вокруг была лишь темнота, а листик все падал и падал…

Лес… Старый… Он очень старый… Исполинские стволы устало покачивались… Это движение едва ли кто-то мог заметить. Оно было медленным и спокойным… Казалось, что деревья стоят неподвижно… Но это глубокое заблуждение, как и то, что деревья молчаливы… Хотя они редко думают, и еще реже говорят о том, что думают… Они любят только слушать и ощущать… А листик летел вниз… Оставалась еще совсем немного… Внезапно его падение прервалось — он бессильно опустился на что-то теплое.

Цекай, поморщившись, сдула с лица упавший лист. Она открыла глаза, хотя, впрочем, вокруг стояла такая непроглядная тьма, что это ничего не изменило. За те три или четыре дня, что она провела на Силане, она стала спать как-то беспокойно. В детском доме она никогда бы не проснулась от того, что на нее упал лист. Девушка не стала раздумывать по этому поводу: веки тянулись друг другу, она закрыла глаза. В спящем лесу был явственно слышен хруст веток и шепот листвы над головой. Иногда скрипели деревья, словно разговаривали друг с другом. Цекай вспомнила свой сон, в котором деревья, слегка потрескивая, погружаются в свои нелегкие думы, и улыбнулась, представив такую картину. Какая чушь!

Разумеется, чушь! — раздался странный глухой голос у нее в голове, словно она сама проговорила его про себя.

Цекай недоуменно открыла глаза.

Кто здесь? — тихо спросила она, надеясь, что никто не отзовется.

Она нас слышит? — удивленно спросил другой голос, доносившийся вся оттуда же, из ее подсознания.

Девушка подняла голову. Этого еще не хватало! Теперь она отчетливо слышала какие-то голоса. Правой рукой Цекай стала шарить в темноте, ища Юрию. Но ее там не было. Цекай в панике вскочила на ноги. Она в отчаянии щелкнула пальцами — неожиданно три из них засветились мягким голубым светом. От неожиданности девушка резко зажмурилась, а потом чуть не закричала от радости. Но вспомнив, зачем применила заклинание, провела рукой по земле, обнаружив там лишь траву. Единороги тоже куда-то делись. Цекай в ужасе стала кружиться на месте. У нее было странное ощущение: она чувствовала, что не двигается, хотя и топчет траву у себя под ногами. Цекай провела рукой по лицу, но едва смогла почувствовать свою кожу. Что это значит?

Почему ты можешь слышать нас, оканду? — спросил голос у нее в голове.

Кто вы? — спросила она, услышав, однако, и себя словно воображением, а не ушами.

Кто мы? — лениво переспросил подсознательный голос.

Да! — требовательно воскликнула девушка.

Мы живем в этом лесу испокон веков, этот лес и есть мы.

Но… Цекай растерянно захлопала глазами, ничего не понимая. Но лес — это деревья…

— Верно, — согласился голос. — Так вы нас называете.

Я разговариваю с деревьями?! Девушка замотала головой, словно стараясь выкинуть у себя из головы странные голоса. Докатилась!!!

Раньше мы никогда не разговаривали с кондра или оканду, но ты смогла услышать нас, — продолжило дерево. — Почему?

— Я понятия не имею!!!

— Ты такая маленькая, оканду, но твое сознание огромно. Оно почти такое же большое, как и наше. Я никогда еще не видел, чтобы чьи-то мысли были такими сильными. Хотя здесь тысячелетиями никого нет. Зачем ты и твои спутники пожаловали сюда?

Цекай ничего не ответила.

Понял, — сказало дерево. — Вы бежите. Спасаетесь от беды. Сейчас вам не стоит волноваться, вы в безопасности здесь, наши толстые стволы защитят вас, но когда вы уйдете, вам будет трудно.

Цекай нахмурилась. Что значит будет трудно?

— Те, кто гонится за вами, в несколько раз сильнее. Тебе и твоим друзьям будет нелегко от них убежать.

— Вы предлагаете остаться в этом лесу?!

— Нет. Вы пугаете птиц и эльфов. Но я предлагаю тебе свою помощь. Я дам тебе кое-что, но за это ты разрешишь мне посмотреть твои воспоминания.

— Зачем вам мои воспоминания? — удивилась Цекай.

Дерево не ответило.

— Я дам тебе одну из моих веток, — после небольшой паузы проговорило оно. — Сделай из нее посох, и он будет служить тебе лучше любого другого.

Посох?!

— Да, возьми ее и доверь то, что думаешь и чувствуешь, а она поможет тебе, даст возможности, которых у тебя еще не было. Но это при условии, что ты дашь мне посмотреть твои воспоминания.

— Что это значит?

— Просто твои воспоминания…

— Ну ладно.

Слова дерева, все до единого, казались девушке глупыми и лишенными смысла, но она не стала ничего говорить. Она ждала, что оно скажет еще что-нибудь, но дерево молчало.

Цекай видела еще много снов, но ничего не запомнила, она только постоянно слышала, как шуршат на ветру листья где-то высоко-высоко…

— Цекай, — раздался голос Юрии. — Проснись! Нам нужно идти, если мы хотим добраться до Грио к вечеру.

Цекай лениво открыла глаза, и, прищурившись, посмотрела не Юрию.

— Давай, — торопила та. — Лично у меня нет ни малейшего желания задерживаться в этом лесу еще на одну ночь. Пока нам везло и мы никого не встретили, но все может произойти.

— Ладно, — протянула девушка, пытаясь прогнать остатки странного сна.

Цекай протерла руками лицо — неожиданно глаза заслепило от странного света. Она посмотрела на свои ладони: три пальца на правой руке сияли голубым огнем.

— Юрия! — воскликнула она. — Смотри, у меня получилось!

— Что получилось? — отозвалась она.

— Вот! — радостно закричала Цекай, вскинув вверх свою руку.

— О, я тебя поздравляю.

Цекай не могла не почувствовать едва скрываемый сарказм, с которым Юрия произнесла эти слова. Но девушка не обратила на него внимания.

— Эй! — неожиданно воскликнула Юрия, указав на дерево, под которым они сегодня спали.

Цекай проследила за ее рукой и застыла от удивления: прямо из-под корней у нее на глазах прорастал молодой побег. Совсем маленький и зеленый, он в считанные секунды окреп и продолжал все выше и выше подниматься вверх. Через несколько мгновений он перестал расти и замер, покрывшись прочной коричневой корой, став похожим на крупный отросток.

— И часто у вас деревья так делают? — спросила Цекай, бросив взгляд на своих спутников.

Но ее, похоже, это странное явление удивило меньше всех: Рина с полуоткрытым ртом смотрела на странную ветку, Грауд хмурился, а Юрия задумчиво чесала в затылке.

Бери, — прозвучало у Цекай в голове.

— Ой! — от неожиданности воскликнула она, прижав руки к ушам.

— Ты чего? — удивленно спросил Грауд.

— Мне нужно… это… сорвать.

— Зачем? — спросила Юрия. — Я хочу посмотреть, как это получилось. Возможно, эти деревья чем-то отличаются от других, а это одно из свойств. Если ты его сорвешь, то узнать будет трудно.

— Тут вокруг полно деревьев, — заметила Цекай, подойдя к большой ветке, которая была не меньше двух метров в высоту.

— Но только это так сделало, и… Не надо ломать!

Но Цекай ее не слушала, всем телом навалившись на отросток, который протестующе заскрипел.

— Грауд, — позвала она единорога, — ты не можешь его пнуть?

— Пнуть? — переспросил он.

— Ну, лягнуть, пнуть, что-нибудь сделать, чтобы его сломать?

— Хорошо, — кивнул Грауд, подходя к Цекай.

— Нет! — закричала Юрия. — Я не позволю вам издеваться над деревом! А ну-ка отойдите!

Она гневно подошла к ним и попыталась оттащить Цекай подальше.

— Юрия, отстань! — воскликнула та. — Мне нужна эта ветка!

— Зачем?!

— Нужна, и все! Не важно! Дереву от этого хуже не станет.

— Ага, — поморщилась Юрия. — Оно само тебе это сказало!

Цекай отвернулась.

— Эта ветка просто так бы не выросла! А ты сейчас возьмешь и оторвешь ее!

— Блин, Юрия, я знаю, что делаю!

— Я не блин-Юрия! — возмутилась та.

Цекай засмеялась, увидев ее немного удивленное и расстроенное лицо.

— Я не это имела в виду! Мне нужна это ветка, потом расскажу для чего, но для начала мне нужно ее отломить. Грауд, помоги, пожалуйста.

Юрия, скрестив руки на груди, недовольно посмотрела на Цекай, но ничего не сказала. Грауд тем временем медленно подошел к ветке и с силой лягнул ее задними ногами. Та со звонким хрустом треснула у основания и повалилась на землю. Цекай подняла ее и стала с интересом рассматривать.

Достаточно тяжелая и длинная, она выглядела как простая ветка, абсолютно ничем не отличаясь от остальных. Девушка покрутила ее в руках, но не обнаружила ничего особенного.

— Ну, — требовательно посмотрела на нее Юрия. — Зачем тебе это было нужно?

— Потом скажу, — ответила Цекай, когда сама все пойму.

— Нужно идти, — подала голос Рина, глядя куда-то вверх.

Цекай тоже посмотрела на небо: его начинали медленно заволакивать черные тучи.

Юрия накинула на себя свой длинный плащ и запрыгнула на лошадь, тоже поглядывая вверх. Перед Цекай же стояла более трудная задача: ей надо было не только самой, кряхтя, вскарабкаться на Грауда, но и пристроить у себя на коленях сумку и длинную ветку. На это ушло много времени, и могло уйти еще больше, если бы Юрия не помогла.

Когда они отправились в путь, небо, грозно нависшее над деревьями, окрасилось в темно-синий цвет. Дождь не начался, но в воздухе уже витал его запах. Ветер начал яростно трепать верхушки деревьев, отчего старый лес недовольно скрипел, и слышно было, как ломаются слабые веточки на самом верху. Иногда особо сильные порывы ветра пробивались сквозь толстые стволы и налетали на путников, принося с собой редкие дождевые капли.

Единороги двигались еще быстрее, чем вчера, так что Цекай, которая думала, что уже неплохо держится на Грауде, снова с силой впилась ему в шею. Она едва могла удержаться сама, а тут ей еще приходилось удерживать сумку с веткой. Последнюю пришлось держать навесу практически параллельно Грауду, потому что вокруг было столько деревьев, что она с легкостью могла зацепиться за одно из них.

Цекай все вспоминала свой странный сон. Теперь она уже сомневалась в том, что все это было лишь плодом воображения. Ее часто посещали лишенные смысла сновидения, но впервые они переходили в реальность. Сначала она строила предположения по поводу странно выросшей ветки и голосов, услышанных во сне, но потом оставила эти размышления. Она искренне верила в то, что, оказавшись в том городе, кажется, в Пентакарре, она сможет найти ответы на эти вопросы. Но, насколько она сама помнила, до него еще далеко, а потому ей пока придется во всем разбираться самой. Девушка напряженно посмотрела вперед. Стало так темно, как бывает только поздним вечером. Над головами путников замелькали яркие маленькие огоньки. Цекай не поняла, что это, но с интересом стала наблюдать. Огоньки шныряли в разные стороны, словно стараясь где-то скрыться. Одни исчезали в листве, другие прятались где-то на стволах.

Внезапно небо осветило яркой вспышкой — молния рассекла небосклон надвое, потом снова стало темно. Через несколько минут раздался тихий звук, похожий на рокот катящихся камней. Сначала он робко доносился откуда-то сбоку, но вскоре, обернувшись оглушающим грохотом, пролетел по всему небу. Грауд недовольно фыркнул, а Рина испуганно посмотрела вверх. Юрия же поспешно натянула себе на голову капюшон, и вовремя: начался сильный дождь. Казалось, что для падающих капель листья деревьев не препятствие. Цекай стала кутаться в куртку, но это не помогало. Ледяные капли падали ей за шиворот, били по голове, а капюшон был слишком мал и не налезал на голову.

Деревья едва заметно качались из стороны в сторону: они больше не скрипели, словно холодный дождь не был им в тягость, а наоборот, приносил какое-то спокойствие. Цекай посмотрела на могучие стволы: намокшие от дождя, они теперь казались черными, и трудно было сказать, что темнее — деревья или небо. Снова вспыхнула молния, но на этот раз ее свет не смог пройти сквозь промокшую листву. За молнией, с разницей в несколько секунд, последовал гром. Он был такой оглушительный, что Цекай ощутила приятный испуг. Единороги, словно подгоняемые ударами грома, быстро неслись вперед. Казалось, что они боятся грозы и стараются убежать от нее. Буря тем временем разразилась не на шутку. Молнии сверкали на небе чуть ли не каждую секунду, и также часто лес содрогался от грома. Слышно было, что дождь усилился, но не все его капли долетали до земли.

Постепенно лес снова стал очень густым, и единороги были вынуждены сбавить темп, а Цекай пришлось тщательней следить за тем, чтобы ветка не цеплялась за стволы. От тесноты была и определенная польза — дождь почти перестал попадать вниз сквозь густую крону. На смену зеленой и сочной траве пришли наполовину высохшие растения.

Вдруг яркий луч золотого света буквально рассек темноту надвое. Цекай резко зажмурилась, в висках неприятно закололо. Девушка недоуменно заморгала глазами. Вскоре она смогла рассмотреть в свете оранжевые пятна каких-то огней. Цекай посмотрел на Юрию: та едва заметно улыбалась.

— Что это? — спросила Цекай.

— Город, — ответил за Юрию Грауд.

Свет находил себе дорогу сквозь толстые стволы, но вскоре сами деревья стали медленно расступаться. Теперь Цекай смогла понять, что на самом деле свет был достаточно тусклый. Вскоре девушка невольно поразилась тому, как редел лес: Грауду и Рине больше не приходилось выбирать себе широкие тропы, и они опять перешли на задорный галоп. Деревья постепенно исчезали, на смену им приходили маленькие кустики и высокая трава, но вскоре и они остались далеко позади.

Выйдя из-под защиты деревьев, путники в полную силу ощутили всю силу дождя. Цекай не могла даже открыть глаз, потому что, стоило ей только это сделать, как вода начинала безжалостно хлестать по ним. Стало трудно дышать — так близко друг к другу падали капли. Цекай уже промокла насквозь, а ее одежда прилипла к телу и, став невыносимо тяжелой, тянула ее вниз. Шерсть у Грауда стала скользкой, поэтому девушка отчаянно цеплялась за его гриву, не обращая внимание на протестующее ржание единорога.

Впереди горели редкие огни города. К нему вела тоненькой полоской извилистая тропа, бегущая откуда-то слева и упирающаяся в широкие ворота. Грио оказался в несколько раз больше Флауренторна: по всему периметру он был обнесен массивной и очень высокой стеной из дерева, а за ней были хаотично расставлены достаточно высокие дома и башни, многие из которых, насколько Цекай могла судить с такого расстояния, были каменные.

Черные грозовые облака постепенно отступали, небо светлело, но ливень и не думал прекращаться. Земля под ногами превратилась в черное месиво. Единороги осторожно ступали копытами по склизкой грязи, стараясь не поскользнуться на неровной, покрытой многочисленными буграми земле.

Цекай печально посмотрела назад на оставшийся позади лес. Его темные деревья угрюмо смотрели ей вслед, тихо покачиваясь из стороны в сторону под порывами ветра. Даже отсюда Цекай слышала скрип их стволов, таких древних и таких могучих. Она видела, как деревья громадной рекой разлились по краю гигантского поля.

Прощай, оканду, — неожиданно раздалось у Цекай в голове. — Я дал тебе две вещи, и обе они принесут пользу.

Две? Насколько Цекай помнила, деревья дали ей только ветку, в пользе которой Цекай пока сомневалась.

Прощай, — повторило дерево. — Спасибо тебе за твои воспоминания.

Цекай печально пожала плечами, смирившись с мыслью о том, что слышит голоса деревьев.

Глава 7

Грио

Грио встретил путников высоченными приоткрытыми воротами, в которых не было ни двери, ни окошка. Грауд обнюхал грубое дерево. Юрия спрыгнула с Рины и хмуро посмотрела на высокую стену. Цекай тоже попыталась слезть на землю. Но не успела она обрадоваться тому, что ей удалось приземлиться на ноги, как поскользнулась на мокрой траве.

— Осторожней! — сказала ей Юрия, помогая встать.

— Спасибо, — проворчала Цекай, рассматривая свою палку, опасаясь, что сломала ее, но не обнаружила ни одной царапины.

Юрия сильнее отворила тяжелые ворота, и все четверо зашли в Грио. Улицы там были намного шире, чем во Флауренторне, но и гораздо уже, чем на Земле. Дома были достаточно высокие: почти все в два этажа. Они были все как один похожи друг на друга: имели одинаковый цвет и форму, словно их по какой-то договоренности сделали одинаковыми.

Хотя белоснежная пелена сменила черные тучи на небе, в городе все равно горели фонари, а окна домов оставались темными. Цекай показалось немного странным, что у дверей не сидел какой-нибудь привратник, хотя его отсутствие вполне объяснял ливень.

— Я думаю, — заметила Рина, — что завтра все-таки попробую вернуться во Флауренторн.

— Вернуться? — спросила Цекай.

— Это только Грауд собирается продолжать путь с нами, а Рина нет, — пояснила Юрия. — Только разве ты не боишься?

Рина покачала головой:

— Если что, я вернусь. Тем более что я не успокоюсь, пока не узнаю, что с Флауренторном все в порядке.

Юрия согласно кивнула, и единороги тихо зашагали к конюшням у ворот.

— Куда теперь? — спросила Цекай.

— Надо найти здесь гостиницу и хотя бы обсохнуть, а то противно уже.

— Это точно, — Цекай устроила сумку на плече и уверенно зашагала вперед.

Юрия пошла за ней следом, задумчиво глядя на тихие дома. Вокруг не было ни души, и спросить дорогу было не у кого, поэтому девушки долго плутали по пустым улицам, петляя между высокими домами. Они старались идти у самых стен, в надеже хоть на несколько секунд скрыться от дождя.

По пути им не встретилось ни одного человека, хотя город был большой, и многих, вероятно, ливень застал не дома.

— Тебе не кажется странным, что никого нет? — спросила Цекай.

— Нет, — пожала плечами Юрия, — будь моя воля, я бы тоже из дома в такую погоду не вышла.

Но Цекай все равно как-то опасливо посмотрела по сторонам. Горожане словно ушли из Грио. Темные окна домов казались безжизненными. Если люди укрылись от дождя в домах, то почему тогда они не зажгли свет? А может, те, что были во Флауренторне, заглянули и в Грио? Цекай не понравилась эта мысль, и она вжала голову в плечи.

— Может, постучаться к кому-нибудь в дом и спросить, где у них можно остановиться? — предложила Юрия.

— Не знаю, — покачала головой Цекай. — Зачем их тревожить?

— Действительно! — язвительно заметила Юрия. — Лучше под дождем стоять!

Внезапно из-за угла появился здоровый гоблин, и девушки, опешив, застыли на месте. Монстр, сам не ожидавший их увидеть, тоже слегка растерялся, но, оскалившись, полез за спину за своей секирой.

— Вот черт! — завопила Цекай.

— Тьма! — закричала Юрия.

Обе резко сорвались с места и бросились наутек. Гоблин кинулся за ними. Девушки свернули за угол. Монстру, с его весом и топором, такой трюк удался не так легко. Его сильно занесло в сторону, отчего Цекай и Юрия получили секундную фору.

— Какого черта он здесь делает?! — в ужасе закричала Цекай.

— Откуда мне знать?! — в свою очередь заорала Юрия.

Они снова свернули, но там проход им перегородил другой гоблин. Секира уже была зажата у него в руке. Девушки быстро развернулись, но сзади успел подбежать первый монстр. Цекай и Юрия испуганно прижались друг к другу спинами. Отлично! Неожиданно Цекай заметила приоткрытую дверь одного из домов. Она схватила Юрию за локоть и рванула в сторону.

— Эй! — закричала девушка, но не стала вырываться.

Гоблины бросились следом, но на двух ногах они все равно передвигались слишком медленно. Цекай, резко толкнув вперед Юрию, нырнула вслед за ней внутрь дома. Едва закрывшись, дверь обернулась камнем, став частью стены. За ней послышался разочарованный крик одного из монстров: он с силой стукнул по дому своим топором, но тяжелое железо лишь с визгом скользнуло по камню.

Цекай отступила вглубь, в полумрак. Юрия, расширив глаза от ужаса, смотрела на то место, где только что была дверь, и никак не могла отдышаться.

— Мы спасены! — только и смогла произнести она.

— Мы в тупике! — мрачно откликнулась Цекай.

— Что им здесь нужно? Что им нужно?! Что вообще происходит?!

— Не знаю, меня больше интересует другой вопрос: что нам делать?

— Надо уходить! — воскликнула Юрия. — Уходить отсюда подальше! Как-нибудь предупредить Грауда и Рину и… Вообще лучше круто свернуть на запад, если эти твари пришли с юга. Скроемся в каком-нибудь селении или крупном городе, там подождем, а потом… Потом решим…

— Нет! Вернемся обратно в лес! — возразила Цекай. — Там подождем.

— Не получится, — заметила Юрия, нервно пощипывая себя за подбородок, — тогда нам повезло: у Флауренторна он действительно очень густой, но с этой стороны…

Секунду Юрия скользила взглядом по комнате, а потом вдруг вскочила и бросилась закрывать ставни окон.

— Что ты делаешь?

— Они могут пробраться к нам через окна!

— Гоблины? — вскинула брови Цекай. — Они же огромны!

— Не хочу рисковать! — отозвалась Юрия.

Цекай не стала спорить, потому что в целом была согласна.

Закрывшиеся окна исчезали в стене. Когда Юрия закрыла последнее, комната погрузилась во тьму. Слабый свет исходил только из маленького окошка, расположенного над местом, где еще недавно была входная дверь. Юрия попробовала допрыгнуть и до него, но ничего не вышло, и она оставила эту затею. В любом случае окошко было настолько мало, что через него не пролезла бы и рука гоблина.

— Что стоишь? — крикнула Юрия. — Тут еще много комнат, давай скорее.

Цекай встрепенулась и открыла ближайшую дверь, а Юрия скрылась в другой стороне дома. Цекай оказалась в достаточно маленькой комнате. В ней было много шкафов и бесконечных ящиков, а окно — всего одно.

Что здесь делают эти гоблины? Хотя Цекай уже несколько раз мысленно задавала себе этот вопрос, ответ на него у нее уже был. Правда, она не хотела, чтобы он был верным. Та женщина, по имени Ленгда, кажется, дала ей понять, что ее интересует не Флауренторн, а сама Цекай. Девушка плотно закрыла ставни, и стена мгновенно поглотила окно. Возможно, правильнее было бы рассказать Юрии и единорогам об этой Ленгде больше, но… Я до конца не уверена в этом! Да. Я не знаю точно. Цекай решила подумать о чем-нибудь другом. Например, о том, как сбежать от гоблинов. Юрия, скорее всего, права: нужно пойти в другом направлении и затеряться в каком-нибудь городе. Если только они смогут выбраться. Но Цекай все равно казалось, что гоблинам запрещено причинять им вред.

Без единственного окна комната погрузилась в темно-синий полумрак. Цекай хлопнула в ладоши, и стены слабо засветились, едва освещая даже пол. Девушка щелкнула пальцами, свет которых был ярче, и пошла дальше. Следующая комната была гораздо больше: в ней было три окна. Покончив с ними, Цекай огляделась: больше дверей не было. Она повернулась и пошла назад. В коридоре было пусто, по всей видимости, Юрия еще не закончила со своими окнами.

— Поглоти меня Тьма! Из-за этого дождя совсем ничего не видно! — донесся откуда-то сверху недовольный голос Юрии. — Что ж, придется так…

Через секунду она появилась в коридоре, тоже с горящими кончиками пальцев, но, в отличие от Цекай, на обеих руках.

— Вроде все закрыла… — почесала она голову, и ее волосы вспыхнули рыжим цветом от света пальцев.

— Я тоже, — отозвалась Цекай, — только у меня было всего две комнаты.

С улицы донеслось гневное приглушенное рычание гоблина. Юрия, словно подстегнутая этим звуком, испуганно вздрогнула и нервно забегала по дому. Цекай пыталась сообразить, что делать дальше, но мельтешащая перед глазами девушка мешала этому процессу. Неожиданно Юрия замерла на месте и бросилась в комнату, в которой Цекай закрывала окна. Оттуда донесся скрип дверей и выдвигающихся ящиков.

Цекай недоумевая пошла за ней. Юрия рылась в одном из шкафов, выгребая из него вещи.

— Что ты делаешь? — недоуменно спросила Цекай.

— Ищу что-нибудь, что нам поможет! — бросила она, вороша вещи. — Посмотри и ты тоже!

— Что нам может помочь?

— Не знаю! Что-нибудь! Да хотя бы пр… Ух ты!

Она вытащила из шкафа длинную блестящую палку, полтора метра в длину. Она немного сужалась к низу, а на верху что-то блестело.

— Умеешь этим пользоваться? — спросила Юрия.

— Я не знаю, что это… — начала Цекай.

— Тьма! — топнула ногой Юрия. — Я, наверное, и не вспомню, как им…

Она задумчиво посмотрела на палку, а потом направила ее конец, на котором сверкнул черный камень, вверх. Юрия скорчила на своем лице страшную гримасу штангиста, и камень вспыхнул голубым светом. Цекай удивленно посмотрела на него, но через секунду он погас, издав на прощание звук выключающегося телевизора.

— Я так и знала! — разочарованно протянула Юрия, устало опершись на шкаф. — Это не для меня.

— Что это такое? — спросила Цекай.

— Да так, посох, но… я не умею им пользоваться.

Посох? У Цекай что-то шевельнулось в памяти. Юрия тем временем уже откинула его в сторону и снова стала перебирать вещи. Цекай тоже подошла к одному из шкафов и, открыв двери, задумчиво посмотрела внутрь.

Интересно, что подумают хозяева дома, когда вернутся? Все-таки рыться в чужих вещах, да еще оставляя после себя такой беспорядок, не совсем правильно. Внутри шкафа было почти пусто, только на некоторых полках лежали не представляющие особой ценности вещи: какие-то тряпки, старые листы пожелтевшей бумаги.

— Смотри! — позвала Юрия.

Цекай подняла на девушку глаза. Та держала в руках какую-то старую тряпку.

— Что это?

— Кукла. У меня была похожая… Как раз из Грио! Отец привозил.

— Кажется, мы занимаемся не тем, — протянула Цекай.

Неожиданно ее взгляд упал на какую-то тонкую, но очень широкую папку, лежавшую под одним из шкафов. Цекай наклонилась и подняла ее. Она была немного потрепана, словно ей часто пользовались. Сильно стесанные уголки были почти округлые, а черная обложка словно потрескалась в нескольких местах. На ней светлыми буквами было что-то написано на языке Света. Книга? Девушка открыла ее, но там была всего одна страница, сложенная в несколько раз. Цекай присела на пол и стала аккуратно разворачивать лист бумаги.

— Что там? — заинтересованно спросила Юрия, но Цекай не ответила.

Тогда девушка сама подошла поближе. Секунду она словно думала, а потом неожиданно громко воскликнула прямо в ухо Цекай:

— Это же карта!

— Тише ты! — мигом отозвалась та.

Юрия была права. Развернув последний отворот, Цекай сама поняла это. На желтой бумаге были нарисованы равнины и горы, между которыми паутиной расплетались реки. Рядом виднелись красивые черные надписи, повторяющие неровности изображенного рельефа.

— Здорово! — улыбнулась Юрия. — Эта новее моей. Небольшая, правда, но я не думаю, что мы выйдем за ее приделы.

Новее? Цекай с сомнением покосилась на бежевый лист бумаги, пытаясь себе представить еще более сарый.

Дай-ка я ее посмотрю, — попросила Юрия

— Бери, — безразлично ответила Цекай, протягивая карту.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном. Юрия, склонившись над книгой, водила пальцем по пожелтевшей странице.

Цекай вышла в коридор и посмотрела в маленькое окошко под потолком, но в нем был виден лишь клочок молочно-белого неба. Девушка нашла какой-то стул и, приставив его к стене, забралась вверх. Окно теперь было на уровне ее носа, и Цекай встала на цыпочки. На улицах было абсолютно пусто.

— Юрия! — проговорила она. — Можно попробовать уйти прямо сейчас! Они, кажется, ушли, но, думаю, ненадолго. Давай по-быстрому! Может, нам повезет, и мы их не встретим.

— Сейчас, — отозвалась та.

Цекай снова посмотрела в окно. Дорога, проходившая под окнами, была достаточно широка, по ее краям растекались длинные лужи. Дождь постепенно заканчивался, лениво скидывая на город последние капли. Ноги, устав стоять в неудобной позе, заныли, и девушка встала на стул всей стопой.

— Ладно, пошли, — молвила Юрия, — только вот посох, я думаю, лучше взять: вдруг пригодится.

— Хорошо, бери, — пожала плечами Цекай, — только пойдем! Они могут вернуться.

Она снова посмотрела в окно, но там никого не было. Тогда девушка спустилась вниз и подняла с пола свою сумку и ветку. Юрия подошла к тому месту в стене, где исчезла входная дверь, и постучала костяшками пальцев. Камень немного вздрогнул, и через секунду на стене обозначился дверной проем. Юрия осторожно взялась за ручку и потянула.

Улицы были пусты, и девушки выскочили на дорогу. Цекай сразу поежилась: мокрая одежда, успев немного просохнуть, снова намокла и стала неприятно холодной. Юрия уверенно пошла вперед, воинственно размахивая перед собой блестящей палкой. Цекай поспешила за ней следом.

— Где нам найти единорогов? — шепотом спросила она.

— Да они наверняка ничего не знают и спят в своих стойлах, — ответила Юрия. — Пойдем туда, там как раз и выход из деревни.

Цекай согласно кивнула.

Они старались выбирать для себя самые узкие переулки, надеясь на то, что в них вероятность встретить гоблина намного меньше, чем на главных дорогах. Грио оказался гораздо больше, чем можно было предположить. Улицам словно не было конца. Цекай уже давно запуталась в бесконечных поворотах и однотипных домах и полагалась только на Юрию.

Обе постоянно нервно оглядывались по сторонам, принимая любой звук за шаги гоблинов. А звуков в городе было много. Стоило только немного усилиться ветру, как начинали стучать ставнями дома и шелестеть листвой редкие деревья.

Неожиданно Юрия остановилась. Цекай вопросительно на нее посмотрела, но в ответ та прижала палец к губам.

— Кажется, я слышу…

Из-за дома вдруг выскочила гнедая лошадь.

— Рина! — радостно воскликнула Юрия.

— Где вы только были?! — недовольно фыркнула она, увидев девушек. — Мы с Граудом ищем вас уже почти полчаса! Мы думали, с вами что-то случилось!

— Нет, — ответила Юрия, расплывшись в самой счастливой улыбке на свете. — С нами все хорошо, а где Грауд?

— Мы с ним разделились. Пойдемте, — она подставила спину, и Юрия моментально запрыгнула на лошадь, а потом подала руку Цекай, и та тоже вскарабкалась наверх, оказавшись впереди.

Рина сорвалась с места и практически сразу перешла на галоп. Он давался ей нелегко: стоило только ее копытам оторваться от земли, как она сама практически падала вниз, тяжело приземляясь на размягченную водой землю. Похоже, что ей везти на себе двух людей было гораздо тяжелее, чем Грауду.

На поворотах она не успевала сбросить скорость, а потому с прыжка падала на абсолютно прямые ноги. От этого ее немного заносило вбок, но как раз в этот момент она умудрялась свернуть в нужную сторону и снова разогнаться. От этих экстремальных скачек Цекай едва не соскальзывала с лошади и только благодаря бдительной Юрии, сидевшей сзади и вовремя успевавшей ее подхватить, оставалась на мете.

— Грауд говорит, — немного сбивчивым голосом крикнула им Рина, — что вам нужно уйти в Столлау, это недалеко.

— Нет! — воскликнула Юрия. — Подумай сама, Столлау как раз на одной линии с Флауренторном и Грио! Эти твари там тоже наверняка были. Я уже говорила Цекай, что лучше идти на запад.

— Мне-то что! — фыркнула Рина. — Поступайте, как знаете, я вернусь во Флауренторн. Свои убеждения припаси для Грауда, я просто передала его мысль.

Юрия ничего не ответила.

— А куда мы, собственно, скачем? — спросила Цекай.

— Мы с Граудом собирались встретиться у стойл, но он, скорее всего, туда еще не добрался… — Рина замолчала, словно задумавшись. — Я думаю, он должен быть где- то здесь.

Цекай рассеянно огляделась по сторонам и заметила в переулке трехметровую тень.

— Гоблин! — заорала она и ткнула в него пальцем.

Рина резко остановилась и повернулась к нему лицом. Чудовище неуверенно переминалось с ноги на ногу, перекатывая в огромных ручищах не менее огромную секиру и неуверенно глядя на единорога. Похоже, монстра совсем не прельщала идея нападать на такое достаточно крупное животное. Рина сделала медленный шаг назад. Цекай неотрывно следила за каждым движением гоблина, словно все зависело именно от быстроты ее реакции. Монстр словно определился, что ему делать. Его уродливая морда вспыхнула озарением, а рука решительно сжала топор…

Что-то темно-золотое внезапно обрушилось ему на спину. Гоблин растерянно покачнулся, но не успел повернуться назад, как Грауд, взметнувшись на дыбы, ударил по его маленькой и лысой голове передними ногами.

Время словно остановилось. Чудовище на несколько секунд замерло в странной позе, а потом грузно упало на землю, звонко хлюпнувшую под его весом. Тогда же опустился на четыре ноги единорог. Только сейчас Цекай заметила, что в зубах он держал какую-то кожаную вещь достаточно большого размера. Небрежным движением шеи Грауд откинул назад золотую гриву и, сделав непроницаемое лицо, прошелся по спине лежащего гоблина. Вся грозность и свирепость монстра исчезла, сменившись неуклюжестью и неповоротливостью. Распластавшись в нелепой позе, он больше не казался таким страшным.

Кожа у монстра была цвета вареного мяса, с немного сероватым оттенком. Она был очень толстая и грубая, вся в каких-то шероховатых шишках. Одет он был в какую-то странную коричневую одежду то ли из кожи, то ли из меха. На туловище у него была достаточно красивая кофта, сделанная, казалось, из очень крупной золотой чешуи какой-то рыбы.

Юрия и Рина немного ошарашенно смотрели на монстра, словно боялись поверить, что он действительно больше не опасен. Цекай испытывала очень противоречивые чувства: она, как и все, была рада тому, что враг повержен, но одновременно ей было жаль этого гоблина. Он ведь такой… Она не могла подыскать нужного слова.

Грауду, по всей видимости, вполне понравилась реакция на его эффектное появление, и он, положив на землю то, что нес в зубах, словно невзначай заметил:

— Вы собирались уходить отсюда, разве не так?

Рина, опомнившись, резко повернула к нему голову:

— Да, ты прав. Как видишь, я их нашла.

— Вижу, — кивнул Грауд. — А теперь наденьте на меня седло. Бежать придется очень быстро, а она, — он неодобрительно посмотрел на Цекай, — постоянно норовит с меня упасть.

— Да не норовлю я, — буркнула Цекай, но слезла с Рины и стала рассматривать кожаное приспособление. Их оказалось два, одно было плоское, а другое имело более крепкую спинку и более толстые стремена, спереди у него было некое подобие ручки, как у сумок.

Юрия тоже соскочила вниз и, моментально сообразив, что самой Цекай ни за что не справиться, подхватив седло со спинкой, стала лихо крепить его на Грауде.

Вскоре оно прочно сидело на единороге. Второе Юрия привязала к своему портфелю. Цекай же пришлось начать осваивать новый способ залезания на Грауда: теперь требовалось не много не мало научиться попадать ногами в стремена.

Сидеть в седле было гораздо удобней, но добавившиеся сантиметры поднимали ее еще выше над землей, увеличивая расстояние, которое она, в случае падения, должна будет преодолеть. Теперь можно было, правда, держаться не только за гриву единорога, но она все равно немного опасливо косилась вниз. Юрия, сев сзади, оставила у себя сумку «NIKE», так что у Цекай в руке была только ветка, пользы от которой она так до сих пор и не видела.

Как только девушки забрались на Грауда, единороги не сговариваясь бросились вперед. Гоблин уже начинал подниматься с земли, но единорог на скаку яростно пнул его ногой. Потом Грауд свернул на одну из основных улиц, а Рина, развернувшись и бросив им: «Прощайте», — скрылась в другом направлении. Они выскочили из узкого проулка, и копыта единорога громко зашлепали по глубоким лужам, подняв кучу брызг. Грауд бежал не к воротам, через которые они вошли, а в другую сторону города. Цекай только хотела предупредить их об этом, но Юрия ее опередила:

— Мы не пойдем в Столлау! — крикнула она Грауду.

— Это еще почему? Он намного ближе!

— Он прямо за Грио! Гоблины могли там тоже побывать! Я предлагаю Пьяон. Он чуть дальше, но на западе.

— Пьяон настолько древний город, что в нем мы ничего не сможем узнать. Его жители наверняка не знают, как зовут правящую Светотень.

— Это не важно!

— Ну, как хотите, — фыркнул Грауд, — но гоблины вряд ли были в Столлау, он настолько маленький, что они могли просто пройти мимо. Но там нам точно многое станет ясно. Его жители почти всегда все знают!

— Но лучше идти именно на запад! — крикнула Юрия. — Там безопаснее. Узнать мы всегда успеем.

Цекай задумалась: Пентакарр, насколько она помнила, тоже на западе…

Грауд бежал, не сворачивая с Главной улицы, по широкой и уходящей далеко вперед дороге. Он еще немного, словно для вида, поспорил с Юрией, и согласился скакать в Пьяон.

Юрия умудрялась, пока единорог с большой скоростью бежал вперед, смотреть расположение города по их «новой» карте и обсуждать будущий маршрут с Граудом. Цекай, слушавшая их вполуха, глядела по сторонам. По всей видимости, они приближались к Центру города. К дороге, по которой они скакали, выходили все более широкие улицы.

— Грауд! — окликнул их кто-то.

Единорог резко остановился, отчего Юрия чуть не порвала старую бумагу. К ним подскочила Рина и выпалила:

— Их там много у тех ворот! Я пойду с вами.

— Но как ты тогда… — начал Грауд.

— Потом уйду, они оккупировали всю северную часть города, как только вы ушли.

— Тогда я буду скакать на тебе, — сказала Юрия, спрыгивая с единорога.

Она отвязала от своего портфеля второе седло и стала торопливо крепить его на Рине. Лошадь все время нервно оглядывалась назад и как-то непроизвольно поднимала переднюю ногу.

— Все, — через несколько минут сообщила Юрия и, запрыгнув на Рину, бросила Цекай посох.

Та, поймав его, чуть не свалилась с Грауда.

— Я повезу твою сумку, — пояснила Юрия, — а ты это.

Цекай кивнула, и они снова двинулись вперед. Единороги развили очень большую скорость, отчего капли почти кончившегося дождя стали неприятно бить девушку по лицу. Грауд очень высоко подскакивал над землей, и у Цекай каждый раз захватывало дух. Единорог практически летел над дорогой и только на мгновение быстрым движением касался ее ногами, так, как берут рукой щепотку соли. Впереди виднелась то ли площадь, то ли просто очень широкая улица города.

Не успели единороги выбежать на нее, как навстречу выскочил гоблин. Трудно сказать, был ли он одним из тех, кого они видели, или нет. Все они на одно лицо. Рина моментально свернула за угол, а Грауд, проскочив мимо, понесся дальше.

— Подожди! — закричала Цекай. — Они ушли в другую сторону!

— Я заметил, но возвращаться не намерен! — крикнул ей Грауд.

— Но!.. — гневно начала Цекай и бросила взгляд через плечо: гоблина не было видно. Вероятно, из двух зайцев он выбрал того, что скакал на Рине. — Но он их догонит!

— Не думаю!

Неожиданно с неба спикировала большая серая птица и резко приземлилась метрах в десяти от единорога и его всадника, в самом центре небольшой площади. Через мгновение она обернулась той самой женщиной, что была во Флауренторне. Ленгда!

Женщина резко взмахнула рукой в толстой кожаной перчатке, и Цекай словно врезалась в невидимую стену: на полной скорости слетела с единорога и каким-то чудом умудрилась в последний момент выставить перед самой землей руки. Она несколько раз перекувыркнулась на мокрой дороге и так и осталась лежать, пытаясь сориентироваться в пространстве. Весь мир, казалось, смерчем крутился вокруг нее. Она попыталась подняться, но земля стукнула ее по лицу, приказав лежать на месте.

Перед глазами с оглушительным свистом пронеслось что-то яркое. Грауд громко и пронзительно заржал, и Цекай резко подняла голову: единорог испуганно отскакивал назад от женщины на трех ногах, а переднюю правую прижимал к себе. Но женщина не обращала на него никакого внимания. Болезненно поморщившись, она потерла руку под перчаткой, которая была очень длинной и доходила до локтя.

Цекай снова попыталась подняться, на этот раз подставив руку, но запястье откликнулось острой болью, и девушка с криком прижала ее обратно к себе, снова упав на землю. Женщина печально посмотрела на нее сверху вниз.

— Я никуда с вами не пойду! — закричала девушка женщине в лицо.

— Это я поняла, — кивнула та, лениво наблюдая за тем, как Цекай пытается подняться.

Грауд прислушивался к их разговору, все еще прижимая к себе ногу. Вдруг он стал нервно прыгать вокруг себя: из множества выходящих на площадь улиц и проулков стали появляться гоблины.

Цекай, нащупав рукой палку, притянула ее к себе. Она окинула быстрым взглядом площадь, пытаясь сосчитать уродливые морды. Один… Три… Семь… Минимум десять монстров окружали их со всех сторон, отрезав все возможные пути отступления. Девушка сильнее сжала в руках палку, не понимая, правда, чем она может ей помочь.

У Цекай ныла все правая часть тела, но сильнее всего — кисть, которой она судорожно вцепилась в ветку. Она испуганно глядела по сторонам, ожидая, что в любую минуту гоблины могут напасть, но те отчего-то медлили и бросали неуверенные взгляды на Ленгду. Та в упор смотрела на Цекай, несколько игриво склонив голову набок.

Цекай немного подняла ветку вверх, вспоминая, что говорило ей дерево. Доверь ей то, что думаешь и чувствуешь, и она поможет тебе. Цекай решительно посмотрела на Ленгду. Она чувствовала ладонями теплое дерево и шершавую кору. От этой палки теперь зависела, возможно, вся ее жизнь. Я верю… Она вскинула палку и, издав боевой клич, резко вскочив, ткнула ей в сторону женщины.

Разумеется, ничего не произошло.

Ленгда едва заметно усмехнулась. А Цекай снова упала, подвернув ногу. По лицу женщины пробежала едва заметная рябь. Ее тело резко изменило свои пропорции. В одно мгновение женщина превратилась в огромного гоблина, более высокого, чем все здесь стоящие. Цекай стала в ужасе отползать назад, услышав, как за ее спиной Грауд на трех ногах тоже попятился. Ленгда в образе огромного монстра склонилась над Цекай и потянула к ней свою массивную руку.

Цекай в ужасе отшатнулась от нее и вспомнила еще об одном свойстве тяжелой палки. Выкрикнув что-то нечленораздельное, она что есть сил замахнулась веткой. Дерево еще не дотронулось до серой грубой кожи, как у Цекай возникло странное ощущение, что ее страх куда-то исчез, влился в этот кусок дерева. Ленгда издала какой-то странный удивленный рык, и ее новое неуклюжее тело, резко отлетев назад, грузно упало на землю метрах в пяти от Цекай.

Девушка ошарашенно посмотрела на ветку. Ничего себе! Значит, вот как она работает!

Она резко вскочила на ноги и решительно посмотрела на гоблинов, но те лишь гневно смотрели на Цекай.

— Пошли! — крикнула Цекай Грауду.

— Я не…

— Тьма! — раздался удивленный голос Юрии где-то за домами.

Гоблины повернулись на звук. Цекай, воспользовавшись этим, подбежала к единорогу и вскарабкалась ему на спину.

— Давай!

Грауд с силой оттолкнулся вперед, но пошатнулся. На секунду он замер, словно собираясь с силами, а потом, гневно фыркнув, бросился вперед. Он мчался к широкому проулку, который загородили два гоблина. Цекай резко развернулась и гневно взмахнула палкой — раздался свистящий звук, и одного монстра откинуло в сторону. Со сдавленным ревом он стукнулся спиной о стену одного из домов. Второй гоблин отошел сам. И снова гнев, который только что охватил Цекай, почти весь куда-то исчез.

Она безразлично посмотрела через плечо на монстров. Некоторые из них побежали за ними следом, другие колебались. Наперерез им выскочила Рина, и все четверо понеслись вперед, оставляя гоблинов далеко позади себя.

Постепенно улицы становились уже, а дома меньше. Вскоре впереди мелькнул забор из темного дерева. Единороги подскочили к нему вплотную. Рина посмотрела по сторонам и бросилась вправо. Грауд последовал за ней следом. Ворота выделялись из общей деревянной гряды лишь массивными ручками. Их огромные двери были заперты на тяжелый засов. Только единороги остановились, как Цекай скатилась с Грауда и бросилась убирать деревянный брус.

Она спихивала его только левой рукой, потому что правая все еще сильно болела. Девушка с силой толкнула доску вверх, и она, подскочив, скатилась на землю. Цекай почувствовала, как в ладонь впилось несколько больших заноз, но, стараясь не обращать на это внимание, стала открывать одну из дверей.

— Цекай! — крикнула Рина.

Девушка обернулась: к ним приближался гоблин, гневно размахивающий в воздухе секирой. Как он нас только догнал? Цекай бросилась к Грауду, схватила свою палку и взмахнула ей, целясь в чудовище. Тот на секунду замер на месте, а потом его резко отшвырнуло назад, а секира, которую он выпустил из рук, со звоном влетела в одно из окон.

Но на этот раз все получилось по-другому: Цекай показалось, словно она сама руками откинула тяжелого монстра. Плечи заломило, а стоять стало трудно.

— Разорви меня стая диких Гау! Как ты это сделала? — завопила Юрия.

Цекай только повернулась, чтобы ей ответить, как вдруг поняла, что не хочет этого делать. Неожиданно ей все стало безразлично: и эти гоблины, и Ленгда, и то, что ей удалось неизвестно как воспользоваться магией… Она почувствовала, как дождь разразился с новой силой, но не обратила на это внимания. Все как-то потеряло для нее смысл.

— Цекай! — позвала ее Юрия.

Ее голос донесся откуда-то сбоку. Цекай согласно кивнула, она и сама знала свое имя.

— Пойдем скорее!!! — отчаянно кричала девушка, а потом кто-то, схватив Цекай за руку, стал тянуть ее вперед. Та не возражала, напротив, во многом этому способствовала, хотя подумывала о том, что темп немного быстр.

Зачем она так нервничает?

Что с ней? — раздался мужской голос.

Я не знаю! Давайте быстрей, нужно уходить!

Цекай подняла глаза. Там были две лошади. Они смотрели так странно, по-человечески… А потом одна лошадь заговорила. Ее морда смешно кривилась, а рот забавно открывался. Цекай безразлично улыбнулась. Это так забавно! Перед глазами замелькало что-то рыжее… Потом еще что-то…

— Цекай! — крикнул кто-то. — Очнись! Нам нужно уходить!!!

Мне все равно… Мне все равно… Все равно…

Что-то твердое больно ударило ее по щеке. Стало темно, холодно и сыро…

Глава 8

Эльф

Цекай падала, падала, но кто-то держал ее… Ноги словно привязали к чему-то… Она сидела на высоком стуле, который качали из стороны в сторону. Цекай не нравилось, что ее качают. Перестаньте! Но ее никто не слушал…

Голова болталась, словно Цекай была старой тряпичной куклой. Ребенок играл ею, активно двигая то вверх, то вниз, удерживая туловище, но голова так и продолжала перекатываться с одного плеча на другое… Неожиданно девушка резко стукнулась обо что-то твердое и прикусила щеку. Боже, опять!

— Ты написала на той двери?! — рычал гоблин.

— Нет! — оправдывалась Цекай. — Не я!

— Врешь! — голос у монстра был точь-в-точь, как у Марии Федоровны, их воспитательницы. — Говори правду!

— Ну ладно, — лениво протянула Цекай и села рядом с гоблином, — я вам все расскажу, но это будет долго. Оk?

— Хорошо, — согласно закивал монстр.

Неожиданно к ним подбежала Ленгда.

— Повтори! — закричала она на гоблина.

— Янезнаю! — глотая слов, прорычал он в ответ.

— Он не виноват! — встала на его защиту Цекай. — Это все я! Я виновата! И я покрашу дверь! Не надо за меня наказывать всю группу! — гоблины согласно закивали. — Я виновата — я исправлю.

— Ну, хорошо, — сжалилась Ленгда.

Цекай снова ударилась головой, но на этот раз гораздо сильнее. Виски заломило, и девушка недовольно поморщилась. Весь мир, подпрыгивая, качался вперед-назад, а вокруг стоял невыносимый гам. Что-то стучало, что-то жужжало, что-то едва слышно попискивало, а вместе образовывало огромное множество раздражающих звуков, от которых раскалывалась голова. Что-то тонкое обвило ее талию и ноги до колена, и это помогало Цекай удерживать равновесие в этом качающемся мире.

Через общий шум прорывались голоса, что-то взволнованно говорившие друг другу, но их фразы не имели для Цекай никакого значения. После голосов стал явственно слышен шум копыт, за последние дни он стал для Цекай таким привычным, что совсем не раздражал. Девушка, открыв глаза, подняла голову, и мокрая одежда крепко сжала ее в своих ледяных объятиях. Цекай огляделась: она сидела на Грауде, который очень быстро бежал вперед, немного хромая на правую сторону. Рядом на Рине скакала Юрия и сверлила Цекай гневным взглядом.

— Доброе утро! — раздраженно фыркнула она. — Вот доберемся до Пьяона, я тебе такое устрою!

— Что? — не поняла Цекай.

Голова у нее все еще раскалывалась, поэтому девушка болезненно щурила глаза.

— Она еще спрашивает?! — завопила Юрия. — Нет, вы только ее послушайте!

— Юрия, перестань! — вмешалась Рина, и девушка замолчала, зло уставившись на деревянную ветку. Только сейчас Цекай заметила, что у Юрии все ее вещи. Сама Цекай была привязана к седлу кожаными ремнями. Девушка недоуменно на них посмотрела. Дождь снова сошел на нет. Вокруг было достаточно темно: небо заволокло темно-серыми, немного кучерявыми облаками. Единороги скакали по огромной степи, покрытой маленькими кустиками, а впереди виднелись огни небольшого города, или деревни. Цекай так и не поняла, чем они отличаются на Силане. Девушка обернулась назад. Там ничего не было видно, только бескрайнее поле.

— Где мы? — нахмурившись, спросила она.

— Уже у самого Пьяона, — быстро сказал Грауд, опередив Юрию, уже открывшую рот.

— А где Грио?

— Остался далеко позади, — ответила Рина.

Цекай задумалась, вспоминая, что же произошло. Последнее, что она помнила, — это как их окружили гоблины, но как нам тогда удалось?.. Перед глазами Цекай замелькали картины из прошлого. Она видела, как Ленгда превратилась в монстра, а потом… Эта ветка! Это что-то вроде волшебной палочки, хотя правильней было бы сказать, волшебной дубинки. Цекай нахмурилась. А что же было потом? Девушка повернула голову к Юрии, с угрюмым видом вглядывавшейся в огни города.

Пьяон был несколько меньше Грио и, в отличие от него, не был обнесен забором. Трудно сказать, где он начинался: многие дома были разбросаны по полю, некоторые теснились рядом друг с другом, образуя что-то вроде центра. Людей в городе было предостаточно: об этом свидетельствовали горящие окна домов. Единороги остановились и мрачно посмотрели на Пьяон. Цекай пыталась себя отвязать, в то время как Юрия, скинув все вещи на землю, слезла с Рины. Справившись с первым узлом, Цекай принялась за свои ноги. Но только она наклонилась, чтобы дотянуться до ремней, как снова заболела голова. Девушка выпрямилась в седле и обхватила ее руками.

Юрия, что-то недовольно ворча, отвязала ее и помогла слезть с Грауда.

— Черт! — зашипела Цекай, только дотронувшись до земли подвернутой ногой.

Юрия тем временем подошла к лошади и принялась развязывать бесконечные узлы. Грауд, слегка хромая, прошелся по округе. Мимо них с каким-то самодовольным видом прошла женщина, но, едва заметив путников, нахмурилась и поспешила уйти прочь.

— Что это она? — тихо спросила Цекай.

— Они тут все такие, — безразличным голосом ответил Грауд, — не любят чужаков.

Юрия стянула с Рины седло — лошадь смешно выгнула спину, словно разминала мышцы.

— Так, — задумчиво начала Юрия, — давайте определимся с планом дальнейших действий.

— Долго мы здесь задерживаться не станем, — мотнул головой Грауд. — Возможно, они пошли за нами следом.

Юрия согласно кивнула. Цекай терла себе виски, пытаясь вникнуть в суть разговора.

— Тогда встретимся здесь часа через два-три? — спросила Рина.

— Хорошо, — отозвалась Юрия.

Единороги развернулись и рысью двинулись в глубь города, и Цекай печально посмотрела им вслед.

— Пошли! — буркнула Юрия, кинув девушке сумку «NIKE».

— А ветку? — попросила Цекай.

— Еще чего! — воскликнула Юрия. — Тебе такие вещи держать в руках нельзя!

— Не кричи, — поморщилась Цекай. — У меня голова раскалывается.

— Ах, голова раскалывается? — гневно переспросила Юрия, а потом яростно закричала: — Ты вообще соображаешь, что делаешь?! Я тебе спросила, умеешь ли ты пользоваться посохом. Ты мне ответила, что нет, и тут же стала дюлерровать кусок дерева! А потом еще говоришь, что у тебе голова раскалывается?!

— Что? — не поняла Цекай.

— Я не умею колдовать! Я ничего не знаю о Силане! Дай мне почитать книгу по истории! — залепетала Юрия, пародируя манеру Цекай говорить. — Зачем ты мне голову морочила?!

— Я и так ничего не знаю! — гневно выпалила Цекай. — И что произошло тогда, я не знаю! Я никогда в жизни не видела посохов и понятия не имею, что с ними делать! Мне деревья сказали, что эта палка может помочь!

Юрия застыла на месте и опасливо посмотрела на Цекай.

— Все гораздо хуже, чем я могла себе представить, — тихо произнесла она.

— Я серьезно! — рассердилась Цекай, уже успев пожалеть, что сказала о деревьях. — Тот лес, в котором мы были… Я не знаю, что это значило… Пока я спала, деревья сказали мне, что дадут свою ветку и что она мне поможет, а утром… Помнишь, она выросла сама собой!

Юрия молча сверлила Цекай недоверчивым взглядом.

— Я сама ничего не понимаю! — продолжала та. — Я просто хотела ей ударить гоблина, то есть эту Ленгду, а получилось что-то странное. Уж извини, не задумалась я о том, что это было, пока вокруг носились гоблины!

— То есть ты хочешь сказать, — скрестив руки на груди, протянула Юрия, — что сама не поняла, как применила телекинез шестого-седьмого уровня, делюрровав его через деревянную палку?!

— Я не знаю этих слов, но я действительно не поняла, что сделала, — ответила Цекай, массируя виски.

Юрия смерила ее скептическим взглядом.

— Я серьезно! — закричала Цекай, отчего в ушах зазвенело. — Я до сих пор не понимаю, как заставить пальцы светиться! У меня это получается, но я не могу понять почему! Ты думаешь, что если бы я знала все эти заклинания, то не воспользовалась бы ими раньше?

— Я ничего не знаю! — теперь Юрия отчаянно закричала. — Вокруг творится какая-то несуразица! На наш Флауренторн, который никогда никому не мешал, нападают эти твари, да еще с главарем-оборотнем! Потом оказывается, что и на Грио тоже! У меня такое чувство, что они все идут именно за нами. Да еще и не понятно, что они сделали с теми, кто в Грио был, и с нашими! А тут еще ты исполняешь неизвестно что!

— По-твоему, я что-то знаю?! Я на Силане и недели не пробыла!

Юрия посмотрела куда-то вдаль, а потом уже тихо заметила:

— Пошли уже. У нас есть дела. Действительно, нужно уходить отсюда скорей.

Она подтянула на себе ранец и, перехватив палку Цекай, пошла вперед. Девушка поспешила следом, хромая на правую ногу.

— Что я пропустила вообще? — решила сменить тему Цекай.

— Ничего интересного, — мрачно заверила Юрия. — Гоблина того ты, конечно, увалила, но пришлось тебя к седлу привязывать… Ты не представляешь, какая ты тяжелая! Потом я Грауду ногу залатала, насколько это было возможно, и…

— А что это с ним? — удивилась Цекай.

— Да эта женщина шваркнула по нему Ейгенцем. Это же вроде при тебе было?

Цекай вспомнила вспышку белого цвета.

— Чем?

— Ейгенцем, — ответила Юрия, рассеянно глядя по сторонам, — заклинание такое. Вот мне и пришлось над его ногой немного поколдовать, чтобы он мог бежать. Гоблины нас, как ни странно, не преследовали, хотя некоторые выбежали и что-то кричали вслед. Потом часов пять мы скакали до Пьяона, а потом ты очнулась.

— Не понимаю, что со мной случилось… — протянула Цекай.

— Не понимаешь?! — снова вспылила Юрия. — Ты хоть на секунду представь, что ты наделала! Нельзя так легкомысленно использовать заклинание такого уровня! Чуть ошибешься, энергию не так рассчитаешь, и все!

— Что ты имеешь в виду? — испугалась Цекай.

— Пришло бы тебе в голову воздействовать на предмет, тяжелее гоблина… и к Тьме бы прямиком отправилась!

Цекай замерла на месте.

— Ты хочешь сказать, что от магии умереть можно?!

Юрия удивленно посмотрела на Цекай.

— Ты что, на своей Земле думала, что магия — это взмах волшебной палочкой и все?! Довелось мне один раз читать одну из человеческих книг… Это, конечно, очень забавно, но я никак не думала, что силанец будет в это верить!

— Откуда мне знать все это?

Юрия открыла рот, но не нашла, что ответить, поэтому, снова сделав недовольное лицо, пошла вперед.

Домов тем временем становилось все больше, и совсем скоро они достаточно плотно обступили девушек. Улицы были такими узкими, что даже самый крошечный проулок Грио был шире их. Проходившие мимо люди старались обходить девушек и как-то не по-доброму на них смотрели.

Вскоре они набрели на какое-то очень маленькое, в один этаж, здание. Только по скромной и невзрачной вывеске можно было понять, что это гостиница. Цекай с интересном смотрела на здание, гадая, кто же мог его основать, если в этом городе не любят приезжих. Юрия подошла к небольшой, но достаточно массивной двери и потянула за железную ручку, но дверь поддалась не сразу, оказавшись слишком тяжелой. Тогда девушка отставила палку в сторону и, скорчив гримасу мученика, с силой дернула ручку на себя. Раздался ленивый скрип, и девушки нырнули внутрь.

Они оказались в полумраке крошечного холла. Какая-то звонкая тишина, казалось, словно давила на уши. За стойкой стоял белокурый мужчина средних лет и что-то писал в тонкой тетради.

— Здравствуйте, — кротко сказал он им.

— Добрый день, — ответила ему Юрия, снимая капюшон, а Цекай с сомнением прищурилась, полагая, что, возможно, уже вечер.

Мужчина отложил свою тетрадь и уперся руками в стойку:

— Надолго?

— Думаю, нет, — покачала головой Юрия. — На несколько часов.

Мужчина кивнул и, скрывшись за своей стойкой, стал что-то искать. Юрия уверенным шагом пошла к нему, а Цекай поплелась за ней следом, чмокая кроссовками по деревянному полу и бросая взгляд на дорожку воды, которую за собой оставляет.

Мужчина протянул Юрии ключ, и девушки пошли искать свою комнату. Выбор был невелик. Цекай обнаружила только шесть комнат, а их третья находилась, как оказалось, в самом углу здания. Юрия приложила ключ к стене под табличкой с номером. Через секунду перед ними предстала небольшая, немного потрепанная дверь.

Комната была не то что бы маленькой, скорее крохотной, так что девушки со своими вещами едва смогли там поместиться. В одном углу стояла двухъярусная кровать, а в другом — небольшой стол. Окно тоже было очень маленькое и располагалось под самым потолком.

— Ты пока посиди здесь, — предложила Юрия, бросив ключ на стол, — а я поищу нам что-нибудь.

— Хорошо, — безразлично отозвалась Цекай, даже не спросив, что подразумевалось под этим «что-нибудь».

Девушка снова потерла виски, пытаясь справиться с головной болью. Юрия тем временем уже успела выйти из комнаты, прикрыв за собой дверь. Цекай немного походила взад-вперед, засунув руки в карманы. Раздался какой-то странный тихий писк, и девушка замерла, прислушиваясь, но снова стало тихо. Она пожала плечами и опустилась на кровать, обхватив голову руками.

Значит, я действительно могу колдовать! Хотя, скорее всего, магия заключалась лишь в ветке. Цекай подняла глаза, но не нашла палку в комнате. Наверное, Юрия забрала ее с собой. Девушка потерла глаза. Она практически ничего не понимала в происходящем. Ее немного пугало то, что магия может быть опасной. Несмотря на все недовольство Юрии, Цекай действительно была уверена, что волшебство — это просто. Раньше, по крайней мере, ее трансформация давалась ей легко. Что же произошло сегодня? Цекай не хотелось думать об этом.

Она посмотрела на промокшие насквозь рукава своей куртки, потом медленно встала и стянула ее с себя. Стало немного холодно, но Цекай все равно бросила ее на стол. Раздался тихий писк. Девушка прислушалась, но было тихо, только редкие капли иногда стучали по стеклу. Но, несмотря на это, она все-таки подошла к своей куртке и подняла ее перед собой. Снова раздался писк. Цекай с силой встряхнула курку, чтобы застрявшее в ней насекомое наконец улетело. Писк сменился тихим плачем, в котором, как показалось Цекай, прозвучали человеческие слова. Девушка испуганно положила куртку на стол, но на этот раз плач не прекратился. Что же это? Цекай осторожно засунула руку в один из рукавов, но, ничего там не обнаружив, полезла во второй. Снова пусто. Тогда она осторожно проверила карманы, но, не найдя ничего и там, недоуменно посмотрел на свою куртку. Плач тем временем стал тише, словно насекомому надоело кричать. Цекай осторожно перевернула куртку на другую сторону и аккуратно заглянула в капюшон. В нем лежала какая-то белая муха, достаточно крупная, длиной примерно с указательный палец девушки. Цекай передернуло от отвращения. И эта мерзость была в моем капюшоне! Она встряхнула куртку, и насекомое как-то странно выпало из нее на стол. Цекай посмотрела на муху, но… Стройное тельце, миниатюрные ножки… крохотные ручки с микроскопическими пальчиками… маленькая головка с белоснежными волосами… и великолепные стрекозиные крылья, переливающиеся всеми цветами радуги…

Цекай открыла рот для восклицания, но не вспомнила ни одного и так и осталась стоять, глядя на прекрасного маленького эльфа. Девушка сорвалась было с места и бросилась к двери, но, передумав, остановилась на полпути и снова кинулась к столу. Маленькое создание без чувств лежало на деревянной поверхности, все покрытое крупными каплями воды. Хрупкое тельце эльфа едва заметно дрожало, а из крохотного ротика доносился едва слышный писк. Красивые крылья слиплись и помялись, одно из них было немного порвано.

Девушка снова сделала шаг к двери, а потом опять подбежала к столу. Что же делать? Она стала нетерпеливо метаться по комнате. Эльф в это время печально попискивал. Цекай решила, что его надо как-то высушить, и стала рыскать по комнате в поисках чего-нибудь подходящего. Она хлопнула в ладоши, и стены засветились таким же, как и в Грио, тусклым светом. На Земле можно было, например, взять лампу, но здесь ламп нет, а светящиеся стены не греют. Цекай щелкнула пальцами, но выяснила, что и их свет холодный.

Она снова подошла к столу, но эльф по-прежнему лежал, прижав руки к лицу. На хрупком белоснежном тельце виднелись какие-то замысловатые, очень красивые узоры. Цекай наклонилась еще ближе, чтобы разглядеть их. По всей правой ножке эльфа тянулась вереница бежевых и розовых завитушек. Девушка осторожно пальцем коснулась крохотной ручки. У нее возникло такое ощущение, словно она дотронулась до бархата. Эльф поежился. Вдруг он перевернулся на бок и посмотрел на Цекай красивыми глазами розового цвета. Девушка замерла на месте, но маленькое создание снова закрыло глаза и уронило голову на стол.

Цекай вновь стала ходить по комнате взад-вперед. Где же Юрия? Уж она-то точно знает, чем помочь эльфу. Куда она вообще ушла? Девушка села на кровать и стала расшнуровывать кроссовки. Она делала это, потому что ей хотелось чем-то себя занять, а не от острой необходимости. Закончив со шнурками, она стащила с себя мокрую обувь, а потом носки и, ступая уже босыми ногами, дошла до стола. Цекай оперлась на него ла