/ / Language: Русский / Genre:nonf_publicism,

Литературная Газета 6297 № 42 2010

Литературка ЛитературнаяГазета

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Сто лет одиночеству

Первая полоса

Сто лет одиночеству

ЭПОХА

Людмила ГЛАДКОВА, старший научный сотрудник ИМЛИ РАН

20 ноября нынешнего года исполняется 100 лет со дня смерти великого писателя, оставившего свой дом и скончавшегося в пути, на маленькой железнодорожной станции Астапово.

В начале ноября 1910 года мир был потрясён вестью об уходе Толстого, о причинах и смысле которого спорят до сих пор. А обыватель, изо дня в день читавший в газетах о том, что сказал, что сделал, что ел за завтраком писатель в Ясной Поляне, растерянно развёл руками.

В 1978 году, когда в стране широко праздновалась 150-летняя годовщина со дня рождения Л.Н. Толстого, в одном из «толстых» журналов было напечатано посвящённое уходу классика из Ясной Поляны стихотворение, в котором была примерно такая строка: «Встали полшестого – нету Льва Толстого…»

Для нашего современного общества это «нету Льва Толстого» прозвучало около двух десятков лет назад, на заре перестройки, когда русская классика рьяно выбрасывалась «деидеологизаторами» с корабля современности. Толстой, как и сто лет назад, никому не пришёлся ко двору.

Тем, кто сегодня с упоением набивает карманы и переживает медовый месяц обладания земными богатствами, Толстой не нужен, потому что он напоминает им о тщете богатства и говорит: «Стыдно!»

«Патриоты» припомнили писателю процитированную им фразу о том, что «патриотизм есть последнее прибежище негодяев», и на этом основании осудили его и отказались от него. А ведь речь здесь не о патриотизме, а о негодяях, использующих в своих целях законное для каждого человека чувство любви к Родине.

«Новые христиане» – комсомольцы, потерявшие свою организацию и толпой пришедшие в Церковь и воспринявшие её тоже прежде всего как организацию с внешним исполнением постановлений, припомнили, что Толстой был отлучён от Церкви, и на этом основании отвергли и художественное творчество Толстого, и публицистику, в которой он возвысил голос против лжи и зла бездумной цивилизации, обставляющей дорогу в неминуемую пропасть всеми мыслимыми удовольствиями, весельем и комфортом.

Вопрос об отлучении или отпадении Толстого от Церкви одновременно и простой, и сложный. Простой, потому что достаточно спросить себя: можно ли считать христианином человека, который написал, как Толстой в своём ответе Синоду, что он отвергает «непонятную троицу», Божественность Иисуса Христа, Таинство Евхаристии… И каждый человек ответит на поставленный вопрос в зависимости от того, в каком отношении к вере он сам находится. Вопрос этот сложный, потому что никому не ведомо, что происходит в человеке за мгновение до смерти, тем более в таком человеке, как Толстой, который всю жизнь честно и горячо искал истину и не был тем теплохладным, о ком Христос говорит:

«...знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тёпел, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр., 3:15, 16).

И нам сегодня нужно не обличать или восхвалять Толстого – он уже сто лет пребывает там, где для него всё решено, – а задуматься, нужен ли нам сегодня Толстой, актуальны ли вопросы, которые он поднимал в своём творчестве, способны ли мы сегодня «смеяться и плакать и полюблять жизнь», читая его произведения.

Сегодня часто авторы вместо литературоведческого анализа рьяно расставляют Толстого и других классиков русской литературы ошуюю и одесную, лихо судят о том, кто православный, а кто не православный (в отличие от духовных лиц, которые, как правило, взвешены в своих оценках). Да вот и недавно в «ЛГ» один автор походя заявляет: «Тютчев не был православным поэтом… Его, по правде сказать, трудно назвать верующим человеком». Так и вспоминаются слова Толстого о придворных дамах, которые считают, будто они вместе со своим положением получили «патент на богословие». Не знаю, какая нам предстоит кончина, а вот Тютчев умер, соборовавшись и причастившись, в мире с Богом и Церковью. Не претендуя здесь на анализ его поэзии, скажу только, что в ней присутствуют глубокие христианские переживания и евангельские аллюзии. Упомяну только одно, глубочайшее и любимое многими, в том числе и Львом Толстым, стихотворение «Silentium!» – в нём речь идёт о молитвенном молчании и содержится скрытая отсылка к началу первой главы Евангелия от Иоанна.

Многие современники писателя, не переставая быть православными, не отвергали Толстого. Не отказывалась от него и семья, в том числе сестра, монахиня Шамординского монастыря, к которой Толстой направился, покинув навсегда Ясную Поляну.

Своего друга Александру Андреевну Толстую писатель просил: «Я думаю, что у вас много друзей необращённых или оглашённых, причислите меня к ним по-старому».

А может быть, стоит прислушаться к мнению Ивана Сергеевича Аксакова, который отказался судить Толстого, сказав, что у того свои счёты с Богом? 9 июня 1885 года по поводу только что вышедших из печати двух рассказов Толстого – «Где любовь, там и Бог», «Упустишь огонь – не потушишь» Аксаков писал философу Николаю Николаевичу Страхову: «Вот такая проповедь его (Толстого. – Л.Г.) дело. Но чтобы воспринять благодать такой проповеди, нужно было уготовить почву душевную, просветить и прогреть душу такой искренностью, стать к святой истине в такие чистосердечные любовные отношения, тайна которых не подлежит нашему анализу, и которые ставят его, автора, вне суда нашего. Очевидно, у него свой контокоррент с Богом…»

Может, и сегодняшним строгим судьям стоит «просветить и прогреть» свою душу и, помня о трагическом конце гения, всё же отдавать ему должное за его огромную духовную работу и жизнь в постоянном памятовании Бога и смерти?

В 1900 году, когда Толстой серьёзно заболел и был при смерти, А.П. Чехов писал М.О. Меньшикову: «Я боюсь смерти Толстого. Если бы он умер, то у меня в жизни образовалось бы большое пустое место… когда в литературе есть Толстой, то легко и приятно быть литератором; даже сознавать, что ничего не сделал и не делаешь, не так страшно, так как Толстой делает за всех».

Александр Блок в статье «Солнце над Россией», написанной в сентябре 1908 года к 80-летию Толстого, выразил чувства многих: «Величайший и единственный гений современной Европы, высочайшая гордость России, человек, одно имя которого – благоухание, писатель великой чистоты и святости – живёт среди нас. …Часто приходит в голову: всё ничего, всё ещё просто и не страшно сравнительно, пока жив Лев Николаевич Толстой. Ведь гений одним бытием своим как бы указывает, что есть какие-то твёрдые, гранитные устои: точно на плечах своих держит и радостью своею поит и питает всю страну и свой народ. Ничего, что нам запретил радоваться Святейший синод: мы давно уже привыкли без него печалиться и радоваться. Пока Толстой жив, идёт по борозде за плугом, за своей белой лошадкой, – ещё росисто утро, свежо, нестрашно, упыри дремлют, и – слава Богу. Толстой идёт – ведь это солнце идёт. А если закатится солнце, умрёт Толстой, уйдёт последний гений, – что тогда?

Дай Господи долго ещё жить среди нас Льву Николаевичу Толстому. Пусть он знает, что все современные русские граждане, без различия идей, направлений, верований, индивидуальностей, профессий, впитали с молоком матери хоть малую долю его великой жизненной силы».

Вот и ушёл последний гений. Образовалось «большое пустое место», в которое хлынули писаки всех мастей, сегодня все пишут и все «писатели». Что художественно, что не художественно, что нравственно, что безнравственно – какая разница? Всё можно, если нет оглядки на гения.

Но и сегодня людям нужны простые слова – любви, веры и добра. Ведь и нас сегодня, спустя сто лет со дня смерти писателя, тянут по той же самой накатанной дорожке, вдоль которой на больших рекламных щитах написаны слоганы, попирающие заповеди Господни: «Не верь, не бойся, не проси!», «Полюби себя!», «Возьми от жизни всё, ты этого достойна!» И нет сегодня фигуры, равновеликой Толстому, которая бы сказала, а главное – была бы услышана: «Верь – в Бога, бойся – имей страх Божий, проси – молись!»

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,5 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии:

Из чего состоит музыка

Первая полоса

Из чего состоит музыка

СОБЫТИЕ

Полинациональный юбилей Российского национального оркестра

Двумя концертами в Зале Чайковского Российский национальный оркестр отметил своё 20-летие. Участие Кента Нагано, главного дирижёра Баварской оперы, придало обоим концертам европейский шик. А участие главного дирижёра РНО Михаила Плетнёва весьма неожиданно этот шик откорректировало.

Давнее содружество лучшего московского оркестра с американской выучки 55-летним японцем, любимцем Зальцбурга, ныне возглавляющим Баварскую оперу, заранее исключает мысли о свадебном генерале. Альянс РНО с Кентом Нагано приятен не разменивающейся на мелочи деловитостью. Взять хотя бы тот факт, что в предъюбилейном концерте Нагано дирижировал концертным исполнением «Валькирии», пятичасовой махины из тетралогии Вагнера «Кольцо нибелунга». Причина, побудившая к этому РНО, имеет непосредственное отношение к режиму работы Баварской оперы, где Нагано как никогда близок к мечте о постановке «Кольца нибелунга». Значимость работы, очевидно, такова, что в Москве Нагано поставил вопрос о «Валькирии» ребром. РНО вызов принял. И Нагано кроме оркестра получил набор требуемых солистов и переполненный концертный зал. Предпремьерная выездная репетиция «Валькирии» потянула на самостоятельное событие.

Экстренный кастинг солистов был удачным для Москвы, где ленивые театральные менеджеры вообще-то ссылаются на отсутствие «вагнеровских голосов». Мол, это вам не Мариинка. Так вот в присутствии двух мариинских солистов – великолепной Ларисы Гоголевской (Брунгильда) и много чего умеющего Алексея Тановицкого (Вотан) – погоду делали именно москвичи. Безоговорочно блеснула Ксения Вязникова (Фрика) из «Геликон-оперы». Выдержала сложности партии и Светлана Создателева (Зиглинда) из того же «Геликона». Мало кто ожидал, насколько убедительным и ровным будет Михаил Векуа (Зигмунд) из Театра Станиславского и Немировича-Данченко. Несомненной крепостью голоса обрадовал гость из Эрфурта – Вазген Газарян (Хундинг). Но главным сюрпризом оказались восемь московских валькирий (четыре сопрано и четыре меццо), свежие голоса которых опрокинули представления о мнимом дефиците вагнеровских навыков в московской исполнительской среде.

Текст либретто, проецируемый на боковые видеоэкраны, помогал разбираться в сюжете. Сложная вагнеровская комбинация земной любви близнецов Зигмунда и Зиглинды и божественной нелюбви Вотана и Фрики чем дальше, тем больше облекалась простой объяснимостью счастья, всегда возникающего по случаю и всегда нарушающего правила жизни. Как-то вышло, что исполнение, освобождённое от костюмов и декораций, акцентировало смысл всем знакомой сентенции Толстого: «...Каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». И если нелюбовь Зиглинды и Хундинга объясняют понятием женского рабства, то в нелюбви Вотана и Фрики с подтекстом «вечной власти» жены над мужем всё гораздо сложнее. Оттого и безволие бога перед богиней казалось каким-то слишком уж «от мира сего». А вынужденность по очереди жертвовать судьбами Зигмунда – земного сына и Брунгильды – небесной дочери всерьёз заставляла сочувствовать обречённому на трудную жизнь хозяину Валгаллы..

В массиве вагнеровской «Валькирии» дирижёр вывел массу подробностей, не то чтобы пропускаемых другими дирижёрами, но не так внимательно селекционируемых ими. Как раз хитовые фрагменты вроде «Полёта Валькирий» или «Заклинания огня» не сопровождались особой радостью узнавания. Похоже, комок семейных драм, изнуряющих борьбой чувства и долга, уязвимости и власти, оказался для Нагано захватывающим и вполне самодостаточным. Долгие диалоги солистов оркестр сопровождал осторожно, не нарушая вспышек или остановок эмоций каким-то отдельно рисующимся симфонизмом. В потоке лейтмотивов Нагано не перегибал палку, действуя в мало привычной нам аккомпаниаторской канве, которая дорогого стоит. Речь, конечно, не об экономии оркестровых сил, а о конвертации их в разумную составляющую оперной «программы».

Порой возникало чувство, что Нагано располагает каким-то особым таймером, синхронным событиям оперы. В такой идентичности условному времени «Валькирии», конечно, угадывается долгий европейский опыт Нагано, когда-то начинавшего современными постановками в Лионской опере и доросшего до премьерского чина на зальцбургском оперном фестивале, где под его палочку шли «Франциск Ассизский» Оливье Мессиана и «Любовь издалека» Кайе Саариахо. Однако тоска по Вагнеру как будто присутствовала даже в тех его зальцбургских длиннотах позднефранцузского происхождения. По крайней мере ощущение соизмеримости современного стиля Нагано с музыкой Вагнера кажется не надуманным.

Конечно, путь Нагано к «своему Вагнеру» уникален: из сегодня – в музыкальное позавчера, из мира оперной продукции – в отжившую грёзу оперной мифологии. Терпение, внимательность с годами способны превращаться в знаточество. Похоже, вот это знаточество Нагано преподнёс нам не громким, скорее, трепетным уроком. По крайней мере такой лирической составляющей в валькириевой истории мы ещё не слыхали. И с таким немузейным переживанием её человеческой колоссальности не сталкивались. Исполнение оперы оказалось будто бы равноценным её рождению прямо на глазах. Можно говорить о европейском навыке выстраивания большой формы – тем более что речь о дирижёре, к этим формам привычном. А можно – и о расчётливом сдерживании музыкального потока, направленного в обход буйных кульминаций сложным маршрутом с остановками, бегствами, предательствами, страхом земных и божественных законов и бесстрашием настоящей, потому-то и уязвимой, любви. Понятно, что из всего этого музыка состоять не может. Но у Нагано вышло, что из всего этого музыка «Валькирии» и состоит. Сохранится ли это в полноценной постановке Мюнхенской оперы, которая анонсирована в этом сезоне, – трудно сказать. Но в Москве гибкий и неагрессивный стиль Кента Нагано произвёл впечатление, едва ли не превзошедшее темпераментную вагнериану Валерия Гергиева.

Во втором, собственно юбилейном концерте РНО поделившие пульт Нагано и Плетнёв своеобразно дополнили один другого. Кент Нагано дирижировал «подарочным набором», изюминкой которого стала симфоническая поэма Рихарда Штрауса «Дон Жуан», окружённая бетховенской «Леонорой» и «Болеро» Равеля. «Библиотечный» жест от лица европейской музыки мог бы показаться суховатым, если б не «Дон Жуан» с праздничной игрой струнных, невесомостью симфонической формы и гуттаперчевостью ритмов. Плетнёв, в свою очередь, сыграл бриттеновский «Путеводитель по оркестру» (или «Вариации на тему Пёрселла), ошпарив самое начало – тему Пёрселла – таким имперским звуком, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, какой фундамент держит зыбкую, ироничную звукопись Бриттена. С иронией «поиграл» и следующий номер программы – «Джазовая сюита» самого Плетнёва: изящный набег на джаз, как бы с партитурой Чайковского под мышкой, судя по цитаткам из «Щелкунчика». Впрочем, людям, не вооружённым знаниями о любимом композиторе Плетнёва, тоже было не скучно. Кому-то, вероятно, мерещился Джеймс Бонд, а кому-то – белокурая бестия из фильма «В джазе только девушки». Впрочем, сугубо симфонических трудностей в партитуре оказалось достаточно, чтобы оценить автора сюиты и его Российский национальный оркестр, обнаруживающих за любыми масками свою любовь к игре. Во всех смыслах.

Елена ЧЕРЕМНЫХ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

От плаката до мультипликации

Первая полоса

От плаката до мультипликации

ВЫСТАВКА

В ЦДХ на Крымском Валу открылась Всероссийская выставка молодых художников, организованная Союзом художников России при поддержке Министерства культуры. Полторы тысячи художников, более двух с половиной тысяч работ, стилевое и жанровое разнообразие которых не может не впечатлять: помимо само собой разумеющихся живописи, скульптуры и графики представлены плакат, иконопись, резьба по кости и дереву, сценический костюм, кино- и театральные декорации и даже мультипликация. География поистине всеохватна – от южных гор до северных морей. Поколения 20- и 30-летних показывают жизнь такой, какая она есть: со всеми её пороками и добродетелями, триумфами и падениями. Подробности читайте в следующем номере «ЛГ».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«ЛГ» назначает встречи

Первая полоса

«ЛГ» назначает встречи

«Литературная газета» приглашает своих читателей на встречу с редакцией в книжный магазин «Московский Дом книги» на Новом Арбате.

На встрече можно будет оформить подписку по льготной цене на 2011 год.

Всех оформивших подписку ждут подарки от редакции.

Ждём вас 17 ноября в 18.00 и 24 ноября в 17.00 в «Московском Доме книги» на Новом Арбате, 2-й этаж, отдел «Книги по искусству».

29 ноября в 18.00 пройдёт встреча редакции в Доме книги «Молодая гвардия» по адресу: ул. Большая Полянка, д. 28, 1-й этаж, зал № 2.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Фотоглас

Первая полоса

Фотоглас

Премию Межпарламентской ассамблеи стран СНГ «Древо жизни» великому русскому писателю Василию Белову вручил председатель Совета Федерации Сергей Миронов. Вместе со спикером СФ в вологодскую квартиру классика приехали поздравить президент Фонда развития государственного права и гуманитарных проектов Марина Смирнова и главный редактор «ЛГ», писатель Юрий Поляков.

Юбилейный творческий вечер известной российской поэтессы Надежды Кондаковой «Надежда и её друзья» прошёл в Большом зале Центрального Дома литераторов. Гостям представили её новые книги «Выбор» и «Московские письма». Вёл вечер народный артист России Валерий Золотухин.

«Тематический» поезд, посвящённый чилийской поэзии, появился в московском метро. Оформление состава столичной подземки приурочено к 200-летию независимости Чили. Один из вагонов украсили портрет и биография поэта Гонсало Рохаса.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Иждивенцы

События и мнения

Иждивенцы

ОЧЕВИДЕЦ

Анатолий МАКАРОВ

Теория бродячих сюжетов известна в общих чертах любому усердному читателю. О том, что некоторые размашистые таланты имели обыкновение без особых стеснений заимствовать чужие фабулы и даже сюжеты, тоже ни для кого не секрет. Впрочем, такая вольность в обращении с не своим духовным имуществом оправдывалась, как правило, его мощнейшим преображением в нечто совершенно особое и непостижимое, исполненное внезапных озарений, неожиданных идей и непредвиденных выводов. Присвоение оборачивалось освоением, переосмыслением и, в сущности, пересозданием. Так по крайней мере было принято среди культурных творцов.

То-то и оно, однако, что общепринятая ныне нехватка культуры коснулась с неотвратимой закономерностью и тех, кто эту самую культуру творит. Что выражается в совершенно особой беспардонной практике: известное, а то и легендарное произведение минувшего времени не то чтобы переосмысливается или модернизируется под влиянием актуальных эстетических тенденций, а просто бездумно и глумливо переделывается, перелопачивается, перемастыривается в соответствии с новейшими несложными вкусами и органическим желанием не напрягаться. Ни душевно, ни умственно.

И вот ведь любопытное обстоятельство. Советская эпоха, вся целиком, без изъятий, в любых своих проявлениях, чохом объявлена царством торжествующего хама и злодея, однако сюжеты для перекройки и переделки берутся в основном из произведений именно этого времени. Если вдуматься, иначе и быть не могло. Потому что при всём драматизме своего существования (а может, и благодаря ему) искусство советского времени было отмечено такой экзистенциальной силой, такой связью с народным мироощущением, которые и сообщают, как бы это выразиться, долгую душевную злободневность. Современные художники, не связанные в своих намерениях ни цензурой, ни нравственным императивом, создают, как назло, нечто зыбкое, эфемерное, мало кого по-настоящему цепляющее и быстро ускользающее из массового сознания. Привлечь его, а то и приковать, как представляется коммерчески озабоченным издателям и продюсерам, удобнее всего с помощью известного, проверенного, не одним поколением любимого текста или действия. Понятно, приспособленного к родимому рынку с применением самых радикальных якобы художественных средств.

Всякий раз, когда отмечается юбилей какой-либо любимой народом кинокомедии, её авторы со вздохами и с юмором вспоминают о тех страданиях, которые им пришлось претерпеть в процессе её создания, сталкиваясь с трусливым идиотизмом многочисленных контролирующих инстанций. А потом наступает момент явления новой версии знаменитого хита, снятого уже в отсутствие какого бы то ни было контроля (кроме финансового), и самых легковерных сторонников обновления «совка» охватывает некоторая жуть. Бесконтрольный ремейк проигрывает подцензурному оригиналу по всем статьям. Там, где было наивно, стало глупо, где сквозил изящный намёк, разит сытая пошлость, где пенилось остроумие, пыжится скука.

Возникает вопрос: стоило ли беспокоить тоталитарный шедевр для того, чтобы сотворить либеральную бездарность?

Это во-первых. А во-вторых, соблазняет догадка, что, за исключением откровенно тупого вмешательства начальства, произведение искусства не так уж прямолинейно зависит от политического режима на дворе. То есть, изнывая, скажем, под нажимом идеологии, вполне способно находить отраду в атмосфере некоторого общественного идеализма. По меньшей мере в его отголосках.

Хуже всего, оказывается, когда нет ничего: ни идеологического присмотра, чтобы ему сопротивляться, ни идеализма, чтобы черпать в нём вдохновение. Свобода предоставила художникам массу неограниченных возможностей, однако парадоксальным образом лишила их творческой энергетики, уже упомянутой связи с общественными ожиданиями, с настроениями читательской и зрительской массы. Показалось, что раз нечему стало противостоять, то не за что сделалось и агитировать. Как вы понимаете, я не идеологическую агитацию имею в виду, а художественную заразительность, эмоциональный порыв, о душевной боли уж не приходится и говорить. Они (и заразительность, и порыв, и боль, само собою) сохранились, нравится это нам или нет, всё в той же классике минувшего исторического периода. Потому опять же на её иждивении оказались многочисленные пересмешники, подражатели и прочие перелицовщики знаменитых некогда романов. Их можно не любить, их вовсе не обязательно перечитывать, если нет к этому охоты, но переписывать их в ёрническом, якобы пародийном ключе – в этом есть нечто бесконечно неблагородное. Попросту низкое. А главное – бездарное, ибо талант всегда найдёт, чему в своём времени противостоять, чем воодушевляться и за что болеть.

У каждого времени свои романы, свои фильмы, свои стихи. Некоторым из них суждена долгая, если не вечная, жизнь, другие обречены на забвение. Кстати, не факт, что окончательное: иной раз забытая мелодия и забытый текст по неведомым причинам ложатся на слух и сердца новых поколений. Лучший пример тому – «старые песни о главном», без особого труда потеснившие в народном сознании песни новые, не только что нечто «главное», но второстепенное не способные выразить.

Вот что, однако, принципиально: старые шлягеры хоть и перепевались на новый лад с потерей былого обаяния, но, слава богу, всё же не выворачивались наизнанку, не раскрашивались в химические цвета и смысла не лишались. Как говорится, и на том спасибо. Ни «Катюшу», ни «Тёмную ночь» не подвергли порнографической переработке, как, например, фадеевский роман «Молодая гвардия». Хотя допускаю, что у кого-то и чесались руки. Могу предположить, у кого – у какого-нибудь оборотистого маклера на рынке массовой культуры. И ни за что не поручусь, что однажды такого наглого глумления не случится. Поскольку интеллектуальным балом давно уже правит особый тип креативной личности – скандалист, провокатор, подковырщик, сатир с шулерскими обольстительными манерами. Никакими статьями, никаким простодушным негодованием и протестными пикетами его не остановишь. Надежда лишь на одно – на подступающие к горлу строчки, на слова тревоги и печали, жгущие, словно «уголья в горсти», словом, на новый творческий порыв, который рано или поздно встряхнёт общество, не может не встряхнуть.

Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,5 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Равнение на чиновников

События и мнения

Равнение на чиновников

ОПРОС

По мнению ряда депутатов, за покушение на журналиста надо «давать» не меньше, чем за посягательство на жизнь чиновника. То есть от 12 до 20 лет заключения. А в особо тяжких случаях «не мелочиться» и присуждать «пожизненное». Соответствующие поправки уже внесены в Государственную Думу. Насколько оправданны такие меры? И помогут ли они сделать наши СМИ более смелыми и принципиальными?

Валерий ХОМЯКОВ, генеральный директор Совета по национальной стратегии:

– Безусловно, ужесточение закона необходимо. Ведь те, кто угрожает журналистам за их публикации, по сути дела, пытаются бороться не с отдельными частными лицами, а со свободой слова. Это посягательство на Конституцию, где чёрным по белому написано, что граждане имеют право на свободное получение информации.

Но, конечно, важно, как закон будет применяться на практике. Слава богу, дело редактора «Химкинской правды» Михаила Бекетова по распоряжению руководства Следственного комитета России будет пересмотрено. Но это было сделано только потому, что оно получило очень широкую огласку и общественный резонанс.

Необходимо, чтобы каждый журналист, вплоть до сотрудников небольших провинциальных газет, чувствовал себя защищённым вне зависимости от того, дойдёт ли его дело «до верхов».

Даже такие мелочи, как угрозы журналистам, должны расследоваться. У нас, к сожалению, в порядке вещей, когда правоохранительные органы отмахиваются от заявлений по этому поводу.

Но, как ни усиливай закон, многое будет зависеть от личного мужества журналиста. Кто-то подумает, что при любом законе «всё равно могут грохнуть у подъезда», и махнёт рукой, откажется от острых социальных тем. Как бы пафосно это ни звучало, журналистика становится профессией мужественных людей.

Конечно, усиленная «законодательная опека» может привести к тому, что кто-то будет вести себя так, словно «ему всё можно», «кого захочу, того и оболью грязью». Фамилии таких журналистов-заказушников на слуху.

И опять-таки встаёт вопрос об обновлении журналистского корпуса. Не секрет, что в последнее десятилетие СМИ стали более послушны властям, финансово-промышленным группам, политическим партиям. Искренность, которая была в начале 90-х, когда пресса была относительно свободной, ушла. С этим нельзя мириться, надо восстановить уважение к профессии журналиста.

Александр ГУРОВ, депутат Государственной Думы РФ, генерал-лейтенант милиции:

– Я ничего не имею против того, чтобы предлагаемые меры были приняты. Однако уверен, что безопаснее профессия журналиста от этого не станет.

Просто в очередной раз пар будет выпущен в свисток.

Предположим, получат журналисты особый статус. А как быть с теми 20 тысячами россиян, которые погибают ежегодно от рук уголовников? Давайте тогда и для слесарей придумаем свой закон, и для пенсионеров...

Все необходимые законы у нас есть. Их даже слишком много. Однако чтобы они работали, нет политической воли. Борьбу с коррупцией, беззаконием нашему руководству надо начинать с ближайшего своего окружения, как это делается во всём мире.

Те, кто ругает милицию, забывают, что это всего лишь инструмент. И он сегодня плохо заточен, применяется неумело. За последние 20 лет из МВД ушли лучшие кадры – 1,5 миллиона человек. Но и тем, кто остался, не дают нормально работать. Ко мне приходят милиционеры, рассказывают о том, что боятся задерживать нарушителей, потому что это чревато судебными разбирательствами. А мы потом удивляемся, что у нас журналистов убивают. Да что журналисты, криминальных авторитетов, воров в законе убивают, хотя убийцы знают, что и без милиции их найдут и накажут!

Многие считают, что журналисты сплошь стали продажными. Однако, как и в милиции, таких – небольшой процент. Я встречаюсь с вашими коллегами, вижу, что в своём большинстве они – нормальные ребята. Другой вопрос, что журналисты сегодня бесправны. Как пишущие, так и телевизионщики. Простой пример. Ко мне приезжает съёмочная группа. Я даю интервью перед камерой, а мне корреспондент говорит: «Нет, мы это не можем дать в таком виде». Вот о чём надо думать. Для того чтобы была свобода слова, надо, чтобы журналисты не боялись, что их за правду накажут владельцы их же газеты или телеканала.

Александр ХИНШТЕЙН, депутат Государственной Думы РФ, журналист:

– Закон необходим. Дело даже не в том, что будут увеличены сроки за нападение на журналистов. Появится дополнительный квалифицирующий признак, который позволит рассматривать покушения на жизнь работников СМИ наряду с преступлениями против государственных деятелей. Однако, на мой взгляд, не стоит ограничиваться только журналистами. Подобный статус должны получить правозащитники, члены общественных организаций – все, кто занимается общественно значимой деятельностью.

Конечно, ни о какой вседозволенности в отношении журналистов речь не идёт. У тех, кто не согласен с их статьями и публичными высказываниями, всегда есть возможность отстоять свою точку зрения с помощью суда, а не с помощью наёмных убийц.

СУММА ПРОПИСЬЮ

Да, бесспорно, нас, журналистов, надо беречь и лелеять. Иначе кто же ещё в современной России будет резать правду-матку в глаза всяким там казнокрадцам и коррупционерам. Вот только если серьёзно поразмыслить, принесёт ли пользу журналистам придание какого-то особого статуса перед лицом правосудия? Ведь и без того большинство россиян считают нынешние СМИ информационными лакеями власти и финансовых воротил. А если примут новые поправки в законодательство, думается, у многих граждан появится лишний повод недолюбливать тех, чью жизнь оценят дороже, чем жизнь, скажем, предпринимателя, учителя или священника.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии: 16.11.2010 21:46:54 - Александр Kамынин пишет:

Равнение на чиновников

До сих пор, у комчие власти все еще думают, что ужесточение что-то меняет. Понятно, замена штрафа на лишение свободы небольшой эффект даст. Но 10 лет или 15 лет или даже пожизнено - ничего не меняет. Убивают не из-за того, что дают мало или много. Понятно, что тут другие мотивы от мести до корыстных. Уповают на избежание наказания, а не на то, что вот отсижу 15 лет, зато заживу потом на гонорарий от убийства. Конечно, бред это, так какой смысл терзать кодекс тогда? А иных журналюг, как и на чиновников, многим хочется укокошить по зову справедливости...

За два года до Рюрика

События и мнения

За два года до Рюрика

ПЛАНЕТАРИЙ

Наша интеллигенция сбилась с ног в поисках национальной идеи. Одни ищут её в православии, другие ратуют за социал-дарвинизм, фарисейски называя его либерализмом, а третьи целиком и полностью погрузились в «дела давно минувших дней».

Грустно наблюдать, как историки-любители и назначившие себя писателями образованцы с комиссарским блеском в глазах пытаются внушить многомиллионной телеаудитории, что наша история не что иное, как череда бесполезных злодейств и бессмысленных кровопролитий.

А между тем 1150 лет назад, в 860 году, произошло важнейшее для российской и мировой истории событие, которое смело можно считать первым засвидетельствованным многочисленными средневековыми источниками доказательством существования у наших предков государственности, что позволило иметь достаточно мощный по тем временам военный флот. Речь здесь идёт о нападении флота русов на Константинополь.

Об этом хорошо организованном и, видимо, хорошо спланированном нападении сообщает свидетель этого события константинопольский патриарх Фотий в двух гомилиях и в своём знаменитом «Окружном послании». Ему вторят другие современники этого военного похода: архиепископ Никодимский Георгий, римский папа Николай I, Иосиф Песнописец и многие другие. В «Повести временных лет» это событие освещено как поход Аскольда и Дира.

В древнерусской истории трудно найти событие, которое освещалось бы столь подробно в более чем двадцати пяти византийских, западноевропейских и древнерусских источниках, что, несомненно, говорит о том, какое большое значение придавали этому событию народы средневековой Европы. Это свидетельство о первом серьёзном выходе Руси на международную арену.

При этом в послании патриарха Фотия к восточным иерархам содержится приглашение их на Константинопольский собор. Предстояло обсудить прежде всего учение об исхождении Святого Духа не только от Бога Отца, но и от Бога Сына (Filioque), а также противозаконные действия папы римского, который осудил и отлучил патриарха Фотия на Римском соборе 863 г. Послание содержит также информацию о крещении русов. «Но ныне и они (русы), – пишет патриарх Фотий – переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан».

Необходимо отметить, что событиям 860 года предшествовал набег «великой русской рати» во главе с «сильным князем Бравлином» на южнокрымские города в конце VIII века. Об активизации русов в конце VIII – начале IX вв. говорит и греческий текст «Жития Георгия Амастридского».

Однако нападение флота русов на Константинополь не идёт ни в какое сравнение с вышеописанными событиями по количеству нападавших кораблей и высокой степени организации похода, требовавшей привлечения огромных по тем временам материальных и человеческих ресурсов, что возможно только на стадии существования государственности. «Отсюда начнём и числа положим», – сказано об этом походе в «Повести временных лет», где летописец утверждает, что именно после него наша земля стала называться Русскою.

Одним из главных последствий этого похода явилось не только установление дипломатических и торговых отношений с Византией, но и начало Крещения Руси, которое непосредственно связано с миссионерской деятельностью Кирилла и Мефодия.

Об этом и ещё многом другом говорили участники Международной научной конференции «Начала Русского мира», проведённой в Санкт-Петербурге при поддержке ЮНЕСКО. Заслушав и обсудив доклады коллег из России, Украины, Беларуси, Греции, Франции и Швеции, историки пришли к единому мнению, что сложный процесс становления Руси как независимого полиэтничного государства, где язычество уже соседствовало с христианством, необходимо выводить не от появления или отсутствия в стране той или иной правящей династии, а от первого известного дипломатического признания Руси на международном уровне. В условия мирного договора 860 года вошли пункты об установлении дипломатических отношений между двумя государствами, о выплате Византией дани русам, разрешении им вступать на службу в византийскую армию, вести торговлю на территории империи, посылать в Византию дипломатические миссии, а также пункт о Крещении Руси. Подобные условия договора свидетельствуют о том, что Русь задолго до появления династии Рюрика (862 г.) сформировалась как полноценное самостоятельное государство, с которым вынуждены были не только считаться соседние державы, но и устанавливать равноправные международные дипломатические и экономические отношения. Немаловажным пунктом данного двустороннего договора был пункт о Крещении Руси, благодаря чему на Руси со времён князя Аскольда начался постепенный процесс проникновения христианских ценностей и культуры и приобщение Руси к мировой византийско-христианской цивилизации.

Именно с похода Руси на Царьград в 860 году древнерусский летописец выводит начало Руси и её государственности. «Повесть временных лет» отмечает, что именно с этого времени «начася прозывати Руська земля». И именно с этого события древнерусские летописцы вели хронографический отсчёт в своих летописях: «Отсель начнём и числа положим». Это свидетельство отечественной летописи является веским подтверждением исторической и политической важности похода 860 г. и достигнутых дипломатических договорённостей для международного утверждения Руси как полноправного независимого государства.

Владимир ШЕМШУЧЕНКО

Санкт-Петербург

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Высокой страсти не имея

Новейшая история

Высокой страсти не имея

ПОЛИТГРАМОТА

Россия создана не из деловых соображений

Александр МЕЛИХОВ, Cанкт-Петербург

Повеяло родным: Касталия советского НИИ, споры о высоком – почему мы так плохо живём (не знали, с чем сравнивать). И непременно кто-то мудро вздыхает: как работаем, так и живём. Но тут же другие начинают перечислять, сколько мы клепаем танков, один противотанковый снаряд для которых стоит как «Москвич», а сколько земли впустую осушаем и заболачиваем, а сколько производим вообще ненужного. На одном заводе Косыгин спрашивает: «Что же делают на таком огромном станке?», а ему отвечают: «Станину для такого же станка». Хозяин нужен! И хотя бы лёгкая безработица, а то народ совсем работать перестал!

Но вот появились и хозяева, и безработица, а разговоры прежние: почему так плохо работаем? Не поучиться ли у настоящих капиталистов?

Нечто подобное мы уже переживали: до социалистической революции систему научной организации труда Фредерика Уинслоу Тейлора Ленин заклеймил как «научную» систему выжимания пота, а после революции велел перенять из неё «всё ценное». Ценными же там, на мой взгляд, были два наблюдения. Первое – нельзя ожидать, что рабочие сами станут совершенствовать методы работы. Поскольку – и это второе наблюдение – в спортивных играх, где рабочим ничего не платят, они лезут вон из кожи, чтобы обеспечить победу своей команды, зато на работе, где им плохо ли, хорошо ли, но платят, они стараются сделать как можно меньше. Ибо в спорте считают делом чести победу над соперником, а на работе…

Да тоже победу над соперником – над хозяином или начальством. Ибо для человека честь важнее жадности. И если работу он ощущает хоть чуточку унизительной, он непременно будет искать способы взять реванш.

Советская власть это понимала, при всяком удобном случае напоминая, что труд в СССР дело чести, доблести и геройства, поощряя произведения о рабочем классе, прибегая и к другим формам лести – класс-гегемон, хозяин страны. Но реальность это слабо подтверждала, что и способствовало успеху прибауток: «Ты здесь хозяин, а не гость – тащи с завода каждый гвоздь», «Хочешь жни, а хочешь куй, всё равно получишь…»

Вместе с тем совершенно ясно, что даже самый усердный кузнец сделает в сотни раз меньше, чем самый ленивый штамповщик, и самый усердный жнец в сотни раз меньше, чем самый ленивый комбайнёр. В те годы, когда Ленин разоблачал тейлоризм, там же, в Америке, поднималась ослепительная звезда Генри Форда, увеличившего производительность труда на своих заводах страшно даже и сказать во сколько раз. В. Иноземцев полагает, что «только там, где труд дорог и дефицитен, создаются необходимые предпосылки для естественного внедрения новейших технологических достижений». Но попробуем вглядеться в знаменитую книгу промсимвола Америки «Моя жизнь, мои достижения», чтобы понять, естественной или неестественной была фордовская модернизация. Уж более настоящего капиталиста не сыскать.

«Сила и машина, деньги и имущество полезны лишь постольку, поскольку они способствуют жизненной свободе. Они только средство для некоторой цели. Я, например, смотрю на автомобили, носящие моё имя, не только как на автомобили. Если бы они были только таковыми, я бы предпринял что-нибудь другое. Для меня они наглядное доказательство некоей деловой теории, которая, как я надеюсь, представляет собою нечто большее, чем деловую теорию, а именно: теорию, цель которой – создать из мира источник радостей».

«Если бы я преследовал только своекорыстные цели, мне не было бы нужды стремиться к изменению установившихся методов. Если бы я думал только о стяжании, нынешняя система оказалась бы для меня превосходной – она в преизбытке снабжает меня деньгами. Но я помню о долге служения».

«Соединённые Штаты созданы не в силу деловых соображений. Объявление независимости не есть коммерческий документ, а Конституция Соединённых Штатов – не каталог товаров».

«Иметь деньги абсолютно необходимо. Но нельзя забывать при этом, что цель денег – не праздность, а умножение средств для полезного служения».

«Переложить трудную, суровую работу фермера с человеческих плеч на сталь и железо всегда было главным предметом моего честолюбия (курсив мой. – А.М.). Обстоятельства виноваты в том, что я впервые обратился к производству собственно экипажей».

Не алчности, заметьте, – честолюбия! Каковое подвигает и рабочих лезть из кожи вон во время спортивных игр. А как же шло дело, когда им занимались менее честолюбивые люди?

«План, по которому чаще всего работали, состоял в том, чтобы начать с возможно бóльшим капиталом, а затем продать как можно больше акций и облигаций. Что оставалось после продажи акций и за вычетом издержек на посредничество, почти скрепя сердце помещали в дело на его расширение. Хорошим делом считалось такое, которое давало возможность распространить по высокому курсу большое количество паёв и облигаций. Акции и облигации – вот что было важно, а не работа».

«Перевес финансовых интересов губил принцип служения, так как весь интерес направлен к прибыли сегодняшнего дня».

«Кажется, все искали кратчайшей дороги к деньгам и при этом обходили самую прямую – ту, которая ведёт через труд».

«На мой взгляд, человек иначе и не может, как быть постоянно на работе. Днём он должен думать о ней, а ночью она должна ему сниться».

«Таким образом, оказывается, что один человек становится душой, жизненным ядром всего предприятия».

«По большей части личное неудовольствие в этом мире происходит от того, что носители титулов и сановники не всегда являются в действительности истинными вождями. Всякий готов признать прирождённого вождя – человека, который может мыслить и приказывать».

Вот естественный путь модернизации по Генри Форду – во главе дела становится вождь, который ищет не корысти, а победы, исполнения гораздо более высокой мечты, являющейся для него воистину делом чести, доблести и геройства. Вождём может быть и какая-то пассионарная группа, зачарованная единой грёзой, хотя и у таких групп чаще всего бывает формальный или неформальный лидер.

Служители мечты могут быть и страшными людьми, вроде большевиков, или просто жёсткими, вроде южно-корейского Пак Чонхи, но это должны быть люди, одержимые целью гораздо более масштабной и долговечной, нежели мечта о пропитании и комфорте. Ибо что-что, а для вождей их жизнь – это вечный бой, покой им только снится. Довольно часто за свою победу они расплачиваются даже и жизнью, как это было с Пак Чонхи, застреленным на совещании министров.

Именно воля какой-то высокой мечты через волю своих пророков и вождей приводит в движение волю людей более ординарных и заставляет их творить пресловутые трудовые подвиги. Не будет мечты – не будет и модернизационного рывка. Потому что этот рывок причиняет – в лучшем случае! – хлопоты и неприятности не только массам, но и лидерам. Высокой страсти не имея, за такую опасную мороку лучше не браться.

Это означает, что никакая отдельная «трудовая», «экономическая» политика невозможна. Труд, его формы и цели суть производные от гораздо более масштабных исторических задач. Первейшая из которых сегодня – противостоять интеллектуальной и духовной деградации населения.

Представим картину: в России открыли такое невиданное полезное ископаемое, что достаточно каждому в течение трёх часов поковырять лопатой во дворе, чтобы обеспечить себя пропитанием на целый месяц. Значит ли это, что нам с этого момента уже станут не нужны учёные, инженеры, а все должны будут раз в месяц выходить поковырять лопатой? Наоборот: повышение производительности нетворческого труда должно открывать путь к умножению труда творческого, увеличивающего прежде всего не наш комфорт, а наше восхищение человеческим гением. Ибо главный враг нашего счастья вовсе не бедность (весьма относительная, если её сравнить с истинной нищетой), а чувство бренности, собственной ничтожности, которое люди пытаются одолеть кто наркотиками, а кто и терроризмом.

И труд должен давать людям не только пропитание, но и чувство причастности к чему-то великому, историческому, не заканчивающемуся с нашей смертью. Формулировать исторические задачи, исторические мечты, открывать дорогу романтикам, желающим посвятить себя служению этим мечтам, и означает создавать силу, порождающую вождей. Которые уже сами найдут, как организовать «трудовые процессы».

Развивать сложные, наукоёмкие производства необходимо даже вопреки финансовым интересам. Государство – не коммерческая компания. Россия создана не в силу деловых соображений. И Конституция Российской Федерации – не каталог товаров.

Лет пятнадцать назад мне случилось вступить в беседу с очень известным либеральным экономистом, и я посетовал на положение нескольких моих приятелей-физиков, работавших в электронной промышленности: все выпускники МГУ и физтеха, все с красными дипломами и учёными степенями, и все – кто возит всякий хлам в Польшу, кто пакует мебель, – а это же элита, драгоценный «человеческий материал»! «Электронная промышленность – не балет, – ответил мне знаменитый экономист. – Если она не конкурентоспособна на международном уровне, то она должна исчезнуть».

И я лишь через годы решаюсь возразить: электронная промышленность – это ещё и балет. Как почти всякая высококвалифицированная деятельность, исключая разве что какие-то совсем уж отмершие её разновидности. Высококвалифицированная работа должна формировать и отбирать наиболее одарённых и целеустремлённых людей среди своего народа и состязаться с более преуспевшими народами в надежде когда-нибудь с ними сравняться, а то и превзойти. Как бы, скажем, мы отнеслись к предложению ликвидировать российский футбол, раз он не тянет на чемпионский титул? Мы же считаем, что, наоборот, надо шире отбирать одарённую молодёжь, привлекать лучших тренеров, создавать лучшие условия для тренировок и т.д., и т.п. В спорте мы не ставим финансовый интерес на первое место, и правильно делаем. Нам осталось лишь понять, что производство – это тоже своего рода спорт: средство самореализации, средство повышения самооценки, средство расширения наших представлений о собственных возможностях…

Я уже не говорю о том, что зависимость от чужого производства вызывает страх перед тем, от кого зависишь, да и его может спровоцировать на опасное высокомерие, на опасный шантаж – международное разделение труда порождает не только выгоды, но и конфликты.

Однако это уже отдельная серьёзная тема.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,5 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии: 16.11.2010 22:29:20 - Александр Kамынин пишет:

Россия создана не из деловых соображений

Ну вот, автор просто гад какой-то, хочет заставить нас оторвать рыло от корыта, прекратить конвеерное производство навоза в золоченный у... и тряхнуть всем обществом потребления. Или стать просто человечком, чей статус более не будет определятся этикеткой носимой рогожки? А как же наш проект по закатыванию бассейна Амазонки в асфальт, разве автор не понимает, что без этого невозможно приписать нулей на магнитном носителе, хранимом в банке? Может он еще скажет, что банки это хуже, чем банки с огурцами в голодный год? Слушайте! А может автор вообще считает, что если ферма и завод задолжали, так надо закрыть не их, а банк !? Ну знаете, Форда он нам приплел... Да эти авто в нашем кругу не котируются, позорище просто на "форде", а ему Форд - это круто...

Недописали...

Новейшая история

Недописали...

ПОСЛЕСЛОВИЕ К СОБЫТИЮ

Леонтий БЫЗОВ, социолог

Итак, прошла очередная всероссийская перепись – вторая по счёту в постсоветской России. Пожалуй, из всех мероприятий подобного рода она вызвала к себе самое неоднозначное отношение. Накануне переписи некоторые оппозиционные политические движения даже призвали к её бойкоту. В этих призывах сошлись крайности – как ультралибералы, так и ультранационалисты. А сразу после завершения переписи стали раздаваться голоса, что результаты переписи станут заведомо недостоверными и немалые деньги, потраченные на её проведение государством – более 16 миллиардов рублей, – были «выброшены на ветер».

Собственно говоря, сомнения во многом связаны с прошедшей не так давно – всего восемь лет назад – предыдущей переписью. Восемь лет – относительно небольшой срок. Даже в советские времена, когда было намного больше общественного порядка, переписи проводились не чаще, чем раз в 10–15 лет. Для чего же понадобилась такая спешка? Неужели демографические процессы в современной России развиваются столь стремительно, что переписи следует проводить так часто?

Что же мы не узнали из того, на что рассчитывали, проводя столь масштабное и дорогостоящее мероприятие восемь лет назад?

Во-первых, и это возможно, самое главное, мы так и не смогли оценить фактические масштабы миграции, особенно в тех регионах, где она, как говорится, зашкаливает. Это касается Москвы и других мегаполисов, притягивающих к себе колоссальные потоки людей разной национальности и разного происхождения. Это Дальний Восток, где в некоторых районах приезжее китайское население скоро сможет претендовать на статус большинства. И, наконец, это наш Северный Кавказ, где стремительно сокращается русское население, где военные действия радикально изменили демографический состав.

Мы так и не знаем – и перепись нам тут не слишком помогла – фактическую численность населения Москвы (самого города и агломерации), которая, по разным оценкам, колеблется между 16 и 10 миллионами человек. Совершенно неясными остались реальные цифры китайской демографической экспансии в Приамурье, их оценки также различаются «в разы»: от 200–300 тысяч постоянно осевших в регионе китайцев до полутора миллионов и более.

Что же касается населения той же Чечни, то, по общему мнению, перепись дала результаты, завышенные по крайней мере в полтора раза – под воздействием того же пресловутого «административного фактора». Ведь чем больше жителей покажет перепись, тем на бóльшие преференции со стороны Центра может рассчитывать чеченское руководство. Между тем нет более важной и политической, и демографической задачи, чем оценить реальные, а не нарисованные на бумаге последствия двух прошедших войн и активности экстремистского подполья.

Далеко не всё оказалось благополучно и со статистикой основной части нашего общества – постоянных жителей своих регионов. Многие переписчики просто не добрались до едва ли не половины граждан, что-то записывалось с чужих слов, что-то просто придумывалось на ходу. Понятно, что опыт восьмилетней давности, ещё свежий в памяти, не настраивал на оптимизм и в отношении нынешней переписи.

Пока рано говорить об окончательных итогах завершившейся переписи. Хочется верить, что наши демографы и экономисты наконец-то получат важнейшую базу данных для своих расчётов и моделей. Но получат ли?

По данным выборочного опроса, проведённого ВЦИОМом в Москве сразу после завершения переписи, более трети жителей столицы вообще не принимали участия в переписи. По предварительным оценкам, доля «нарисованных» анкет, возможно, будет близка к 30 процентам. А это означает, что результаты подсчётов вообще нельзя считать адекватными. И это касается только самой легкодоступной части наших граждан – постоянных жителей столицы. Что же говорить о точности результатов в удалённых кавказских аулах, на сибирском Севере? Дошли ли переписчики до переполненных таджиками, вьетнамцами, китайцами общежитий и других ещё менее презентабельных мест их постоянного или временного проживания?

Ответ на этот вопрос, увы, носит, скорее, риторический характер. Ошибки и недочёты прошлой переписи не только не будут исправлены, но и ещё возрастут.

В чём же трудности и проблемы, которые делают мероприятия, подобные всероссийской переписи, столь неэффективными? Почему в советские времена государство справлялось с этой задачей, хотя, например, проблема переписи в закрытых городах и военных поселениях уже и тогда портила настроение демографам?

Понятно, что переписчикам мало платят и недостаточно хорошо контролируют их работу. А добраться до нужного дома или квартиры сегодня не в пример тяжелее, чем двадцать-тридцать лет назад. Глухие заборы и сторожевые собаки в коттеджных посёлках, подъезды на сигнализации, металлические двери, горожане, давно привыкшие не пускать на порог никого постороннего. Многие сегодня имеют не одно, а два или три жилища, искать нужного человека чрезвычайно сложно, иногда и просто невозможно. Ну и, наконец, общая разболтанность, необязательность, делающая в наше время проблематичными почти все крупные мероприятия. Снова неизбежны приписки и подтасовки, давление административного ресурса.

На многие вопросы анкеты опрашиваемые могли давать произвольные ответы, это касается той же национальности, которая, будучи изъята в «новой России» из всех официальных документов, стала своего рода чисто субъективным самоопределением. И это было бы неплохо, если бы в России действительно сформировался «единый российский народ». Нет, в жизни, в культуре россиян фактор их этнической принадлежности по-прежнему очень силён, он служит источником как негативной энергетики – конфликтов и национального противостояния, так и позитивной – идентичности себя с малой общностью, со своей национальной, а не «общероссийской» культурой и традициями.

То же, хотя и в меньшей степени, касается фактора религиозной, конфессиональной принадлежности, о чём в переписных листах вообще не было предусмотрено ни слова.

Как показали первые отклики на проведённую перепись, огромные сложности возникли при фиксации данных о доходах, материальном положении россиян. Нам, профессиональным социологам, эта проблема хорошо знакома. По нашему опыту при ответе на вопросы о денежных доходах ответы следует умножать по крайней мере на треть, так как они хронически занижаются. Как правило, на такие вопросы люди называют лишь средний размер своей зарплаты или пенсии, «забывая» обо всех надбавках и премиальных, гонорарах, сдаваемых квартирах и иных левых приработках. Причины такой «забывчивости» тоже легко понять – от нежелания наводить на свою квартиру злоумышленников до опасений перед налоговой инспекцией. Если в малых городах и посёлках в общем-то левые доходы не столь уж велики, то в мегаполисах они часто существенно превышают основной законный заработок.

Безусловно, нашим органам управления, учёным и экспертам жизненно необходимы достоверные сведения о населении страны, социальная статистика. Но недостоверные, собранные небрежно или сознательно искажённые цифры могут принести лишь один вред. Увы, две подряд не слишком успешно проведённые переписи – это уже тенденция, если не приговор.

Поэтому всё чаще специалисты задаются вопросом: есть ли какие-то альтернативы всероссийским переписям? Можно ли необходимую статистику собрать каким-то иным, менее трудоёмким и дорогостоящим, но более надёжным путём? В век всеобщей компьютеризации, может быть, стоит отказаться от такого дедовского, заведомо архаичного способа сбора данных?

В вопросах такого рода, безусловно, есть свои резоны. Ведь очень многие сведения о наших гражданах, по крайней мере имеющих постоянную прописку, есть в разного рода ДЕЗах, управах, домоуправлениях. Все граждане так или иначе состоят на учёте – в медицинских и образовательных учреждениях, военкоматах. Не лучше ли привести в порядок все эти базы данных, перевести их в единую электронную форму и сделать доступными заинтересованным специалистам? Будут ошибки, их не может не быть, но всё же меньшие, чем когда в процессе переписи более трети переписных листов просто заполняется «от фонаря».

Что же касается временно проживающих граждан, сведения об их «легальной» части имеются в соответствующих структурах органов внутренних дел, где они проходят регистрацию. Есть, конечно, и «нелегалы», и это очень важная, самая проблемная часть нашего общества, но ведь и переписчики до них, как правило, не добираются.

Ну и, наконец, как социолог я не могу не высказать своего мнения по поводу выборочных опросов. При правильно составленной выборке и хорошо организованном процессе опроса точность полученных результатов может быть настолько велика, что их отличия от сплошного опроса будут укладываться в 1–2 процента. Для получения результатов столь высокой точности достаточно провести опрос всего 4–6 тысяч человек по стране. А если поставить задачу получения достоверных данных по всем отдельным регионам – по 1 тысяче человек в каждом регионе. В любом случае это на три порядка меньше усилий и затрат, чем при сплошной переписи.

Результаты выборов (конечно, без учёта фальсификаций и подтасовок) социологи научились предсказывать с весьма высокой степенью точности. При выборочных опросах можно собрать и ещё немало интересных сведений, включая мнения и оценки россиян, которые не «ловятся» с помощью переписи.

Всё это вопросы, которые требуют серьёзного анализа экспертов, чтобы хотя бы в третий раз постараться не «наступать на те же грабли». А пока, увы, можно лишь повторить знаменитую формулу одного из последних советских генсеков, произнесённую почти тридцать лет назад: «Мы плохо знаем общество, в котором живём». И перепись нам тут вряд ли поможет.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии: 16.11.2010 22:49:30 - Александр Kамынин пишет:

Недописали...

А что на это скажет ВЦИОМ? Не дураки же там или пресловутый распил бюджета... А нелегалов считать уж точно никто не станет и ни при чем тут они. Речь идет о "родном" населении. Наверное, при написании картины возьмут красок и с др учетных учреждений. А почему не начать вводить электронную идентификацию? Во многиз странах есть личный уникальный код, присваевыиый раз в жизни и не сменяемый. Его вносят во все личные док-ты и меняй ты паспорта, фамилии, а код один. Например при идентификации лица в некоторых запад странах требуется два местных документа с фото и подписью, напр открыть счет банке, получить карточку клиента для доступа в фитнесс и пр.

Революция и благополучие

Новейшая история

Революция и благополучие

КНИЖНЫЙ РЯД

Миронов Б.Н. Благосостояние населения и революции в имперской России : XVIII – начало XX века. – М.: Изд. «Новый хронограф», 2010. – 911 с. – 1500 экз.

Главный научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН, профессор Санкт-Петербургского государственного университета Борис Миронов исследует динамику уровня жизни населения России в 1701–1917 гг. Изменение благосостояния народа рассматривается им в качестве важнейшего критерия при оценке общего развития страны и, в частности, политики правящих верхов. С этой же точки зрения оценивается адекватность так называемого освободительного движения объективным потребностям общества.

Миронов исследует огромные массивы антропометрических данных. Например, сведения о росте новобранцев в армии. До сих пор такого рода источники российские историки не использовали.

Кроме антропометрических данных автор изучил все доступные на настоящий момент сведения, относящиеся к понятию «жизненный уровень», – о земледелии и скотоводстве, о питании и зарплате, о налогах и повинностях, об отходничестве и потреблении алкоголя, о рабочем времени и отдыхе, о здоровье и продолжительности жизни, о грамотности и валовом внутреннем продукте и т.д.

Миронов приходит к выводу, что уровень жизни населения нашей страны изменялся циклически: в XVIII веке – по нисходящей, а с конца XVIII столетия по начало XX – по восходящей. Рассматривая историю переустройства России как единый процесс непрерывной глобальной модернизации страны (от преобразований Петра I до структурных реформ Николая II), автор делает вывод, что усилия верховной власти принесли положительный результат – модернизация и для страны, и для народа была в целом успешной. Этот вывод подтверждает и тот факт, что Россия органически и на паритетных основаниях вошла в число наиболее влиятельных в мире государств.

Анализируя динамику уровня жизни населения Российской империи, Миронов делает вывод, что серьёзных социально-экономических предпосылок для российских революций – в их марксистском понимании – не было. То есть фактически он пересматривает историю России императорского периода, поскольку до сих пор в литературе широко распространена точка зрения о практически неуклонном снижении уровня жизни населения России, приведшем к «неизбежному» и «закономерному» свержению монархии.

Российские революции 1905 и 1917 годов были, на его взгляд, обусловлены не столько экономическими и социальными, сколько политическими факторами, в том числе бурной активностью противников монархии, сопровождавшейся потоками дезинформации, манипуляцией массовым сознанием и давлением (вплоть до террора) на колеблющихся. Лидером, вдохновителем и организатором революционных действий выступила либерально-радикальная общественность, искусственно заострявшая и преувеличивавшая российские проблемы. Но без народной поддержки радикальная общественность, во-первых, не имела сил свергнуть монархию и удержаться у власти и, во-вторых, участие народа обеспечивало легитимность свержения. И народные массы были вовлечены оппозицией в «освободительный процесс» путём умелой агитации и пропаганды.

Если говорить о количестве труда и объёме знаний, вложенных профессором Мироновым в создание рассматриваемой книги, то они у каждого вдумчивого читателя могут вызвать только глубокое уважение.

Ольга МИТЯЕВА, доктор исторических наук

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 1,5 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии: 17.11.2010 11:32:12 - Василий Васильевич Зуев пишет:

Особенно интересно, как именно терроризировали злые большевики, меньшевики и эсеры в феврале 1917-го женщин, стоявших в километровых очередях за хлебом. Ну и очень хотелось бы, чтобы "ученый" (а Б. Миронов - это Сванидзе от историков) не забывал про русско-японскую войну и Первую мировую. А то он, кажется, излишне увлёкся объемом бёдер русских крестьянок и размерами сапогов мещан и малость пропустил самое главное ;)

16.11.2010 23:35:22 - Александр Kамынин пишет:

Революция и благополучие

Странно все это. Так хорошо жилось, что давай от скуки в революцию поиграем, побунтум немного. Может данные автора и его интерпретации и верны. Но все революции все же от хорошей жизни. Интересно, что они являются как последствия войн, особенно не совсем удачных. После Крымской в 50-ых гг. Х!Х в. последовало освобождение крестьян 1861 года (одно из последних в мире, когда в США вели гражданскую против рабства!). Неудачная японская война 1904-1905 - 1 Русская рев. Тяжелая и кровавая 1914-1918 - 2 Русская рев. И прокатилась волна от нее по всему западному миру, особенно у стран проигравших ее. А проиграли ее исключительно реальные монархии, независимо на чьей стороне участвовали - АвстроВенгрия, Германия, Россия, Османская.

Какие его годы!

Новейшая история

Какие его годы!

ЗНАЙ НАШИХ!

Мы давно заметили: наш коллега Игорь Серков юбилеи и дни рождения не отмечает. Не любит публично выслушивать тёплые слова поздравлений и горячие пожелания. Что ж, имеет право. Вот и 15 ноября, когда шеф-редактору отдела «Политика, экономика» «ЛГ» исполнилось 60 лет, в редакции, Москве и России его не было. Но круглая дата – повод особый и не поздравить Игоря Александровича мы не можем. Тем более что работает он у нас 13 лет.

До этого были филологический факультет МГУ, служба в Советской армии, работа в «Комсомольской правде», журналах «Сельская молодёжь» и «Смена», возглавлял известинское приложение «Неделя». В «ЛГ» пришёл в непростые для газеты времена заместителем главного редактора из некогда популярного еженедельника «Век». И сотрудники редакции, и наши читатели ценят профессионализм Игоря Серкова, его умение разбираться в хитросплетениях современной политической жизни.

Что говорят в подобных случаях? С юбилеем! Новых успехов, здоровья и благополучия заслуженному работнику культуры России!

«ЛГ»

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

На свет «Ясной Поляны»

Литература

На свет «Ясной Поляны»

В Доме-музее «Ясная Поляна» и в обычные-то годы аншлаг, а уж в нынешний… 100 лет назад Лев Николаевич Толстой принял мучительное решение:

28 октября навсегда покинул усадьбу, дабы продолжить жизнь согласно своим взглядам. Но спустя несколько дней, 7 ноября, скончался на станции Астапово (теперь станция Лев Толстой) Рязано-Уральской железной дороги. Почтить память великого писателя и мыслителя идут и едут в его родовое поместье люди со всех концов земли. И всех привечает праправнук Толстого – Владимир Ильич.

Как этот особенный год сказался на Доме-музее «Ясная Поляна», директором которого вы являетесь?

– Мы придумали такую невероятную вещь: отсчитали сто дней до дня смерти и решили с августа каждый день в Ясной Поляне что-то проводить, посвящённое Толстому.

Сколько же всего и какие мероприятия в этом «толстовском марафоне»?

– Мы их не считали. Но иной раз в день проходит и несколько мероприятий. Честно говоря, я доволен, как всё происходит. Мы начали марафон с большого академического события – постоянной для Ясной Поляны конференции, которая вообще-то проходит раз в два года, но теперь решили проводить каждый год. Из разных стран съехались слависты, исследующие творчество Толстого, прозвучало много интереснейших сообщений на самые разные темы: пророческое и провидческое в творчестве Толстого, его взгляд на кавказскую проблему и связь с тем, что сейчас там происходит. С одной стороны, нечто такое академическое, научное, а с другой – живая дискуссия.

Потом приехали потомки, простите за каламбур?

– Да, вслед за конференцией приехали 130 потомков Льва Николаевича Толстого из самых разных стран: из США, Италии, Франции, Швеции, Бразилии, Уругвая, Германии…

А сколько их сейчас всего?

– Около 280. Да и собирались приехать больше, около 170. Но несколько семей испугались жары невиданной, смога – западные СМИ очень жёстко подавали эти новости. А, скажем, в Швеции Министерство иностранных дел прямо заявило: ехать в Россию в это время нельзя, а если вы едете, то берёте всю ответственность на себя – не работают страховки. В общем, от людей потребовалась определённая решимость приехать сюда. Но тем не менее 130 человек собрались – от 6-месячного младенца до 80-летних наших старших.

Какая атмосфера сложилась в этой громадной семье при встрече?

– Эмоционально – необыкновенная! Было много любви. Я наблюдал за ними, и сердце радовалось. Потому что первые встречи этих поколений состоялись в 2000 году, и всё было мило и замечательно, но всё-таки как бы обособленно держались представители разных ветвей, разных стран, разных языков. Некая осторожность, что ли, присутствовала. Ничего подобного не было в этот раз. Даже по сравнению с предыдущей встречей 2008 года, хотя и тогда было здорово, кажется, все барьеры были устранены. Складывалось полное ощущение единой семьи, очень ласковой, все старались, подойдя друг к другу, сказать что-то приятное.

А культурная программа?

– Была очень насыщенной. Привезли и показали практически впервые в России фильм «Последняя станция». Семья приняла его в целом доброжелательно. Показали фрагмент уникальной работы, которая сейчас заканчивается: продюсер из Петербурга вместе с партнёрами из Германии реставрируют киноматериалы, запечатлевшие Толстого. Ведь Толстого снимали довольно много в 1908-м, 1909-м и 1910 годах. Плёнки хранятся в архиве, но находятся уже в неважном состоянии. Но главное даже не в том, что они реставрируются и переводятся в цифровой формат, но переводятся ещё и из 18 кадров в 24.

Мы увидим движения «настоящего» Толстого?!

– Да, мы наконец увидели походку Толстого, настоящую, а не «чаплиновскую», как в старых фильмах! И эти кусочки жизни в Ясной Поляне сняты в привычном для современного человека формате, и всё выглядит естественным. Эта работа, полуторачасовой фильм, должна быть закончена к ноябрю, и предполагается показ одновременно в сотнях цифровых кинотеатров по всему миру в честь Толстого.

А что-то из книг, выпущенных к памятной дате, можно отметить?

– Для меня огромное счастье, что удалось вновь выпустить книгу моего отца, которого уже 13 лет нет в живых. Его книга «Свет Ясной Поляны» вышла очень давно. Это, на мой взгляд, одна из лучших работ о яснополянской жизни, написанных в последние годы по крайней мере. Отцу в этом году должно было бы исполниться 80 лет. К этой дате мы и выпустили в новом абсолютно оформлении и с новыми фотографиями, по-моему, очень радостный и праздничный альбом «Свет Ясной Поляны».

Знаю, что выходит много различных научных сборников по следам проходящих здесь конференций, встреч…

– Мы дорожим тем, что слово, произнесённое в Ясной Поляне, не улетает в воздух, мы фиксируем всё на аудионосителях, на видео. И издаём сборники всех прошедших конференций: выходят и Яснополянский научный сборник, сборник конференций «Лев Толстой и мировая литература», сборники встреч переводчиков, которые приезжают сразу после слёта Толстых…

Мы беседуем с вами в дни писательских встреч…

– Да, сейчас – писательские встречи, традиционные, уже 15-е по счёту. Кстати, мне очень важно, что Ясная Поляна не делает разовых, «пшиковых» проектов, у нас нет задачи как-то привлечь внимание прессы, пропиариться… Спокойно, методично, из года в год, собирая людей, связанных с литературой, искусством, наращиваем плодородный слой. Как гумус наращивается за годы и десятилетия, так происходит и с писательскими встречами. Может, в какой-то момент показаться, что они идут по накатанной колее, что большинство приезжающих – одни и те же, но всё равно всегда заметно, что вдруг в какой-то момент происходит какой-то качественный скачок, начинается более серьёзный разговор о Толстом, более серьёзный разговор о жизни, более ответственное отношение приезжающих людей к слову, которое они здесь произносят. Произнесённое здесь тоже собирается в сборники, ежегодно издающиеся, и мне кажется, что в какой-то момент мы сможем вынуть, вычленить из 15 лет какую-то жемчужину настоящую и отдельно издать экстракт наиболее яркого, интересного, прозвучавшего за эти годы в Ясной Поляне.

Что дальше в планах музея и его директора?

– В дальнейшем мне предстоит участвовать до конца ноября… Только представьте! Мне предстоят поездки в Италию, Англию, Германию, в США, в Мексику, во Францию, ещё раз в США, в Аргентину, Португалию, Китай…

Все эти поездки связаны с юбилеем Толстого?

– Да! И везде предстоят какие-то выступления, лекции, интервью, участие в конференциях. Очень серьёзные конференции планируются в Нью-Йорке, специальный фестиваль, посвящённый Толстому, – в Калифорнии. Памятные вечера пройдут в Буэнос-Айресе, Лиссабоне и так далее. То есть мир действительно сегодня отдаёт дань памяти Льву Николаевичу. Как и мы – теми событиями, которые происходят и будут ещё происходить в Ясной Поляне… Надеюсь, всё происходящее привлечёт и внимание нашего, отечественного читателя к творчеству, биографии Толстого. Надеюсь, и новый фильм «Последнее воскресение» – привлечёт внимание к этой исторически важной дате: 100-летию ухода и смерти великого русского писателя и мыслителя.

Беседу вёл Александр ЯКОВЛЕВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Высшая степень сосредоточенности

Литература

Высшая степень сосредоточенности

Имя Сергея Яблоновского (1870–1953), популярного журналиста, театрального и литературного критика, поэта и эссеиста, сегодня известно немногим. Родившись в Харькове, в раннем возрасте он печатал злободневные фельетоны, публиковал стихи, прозу, театральную критику.

В 1901 году стал соредактором газеты «Русское слово». Помимо занятий журналистикой Сергей Яблоновский руководил литературными «вторниками», был председателем Общества деятелей периодической печати и литературы, членом Партии народной свободы. После революции активно выступал против большевиков, предпринял попытку освобождения Николая II и был приговорён к расстрелу. В 1920 году эмигрировал.

В Париже писал для газеты «Общее дело», берлинского «Руля», бухарестской «Нашей речи» и других изданий, сотрудничал с «Русской мыслью». Верный политическим убеждениям, Яблоновский состоял в Парижском комитете Партии народной свободы, выступал в Русской академической группе, был членом Союза русских литераторов и журналистов в Париже.

У меня никогда не было самоуверенной и дерзкой мысли – отправиться к Льву Толстому: прежде всего мешало благоговейное отношение к гению и человеку, переросшему всех современных людей. Не позволяло сознание, что к нему и без того стремятся люди со всего света, по большим и малым поводам, подчас и вовсе без всяких поводов, только для того, чтобы поставить его в известность, что в таком-то городе живёт Пётр Иванович Бобчинский. Отнимать у Толстого своею персоною время мне представлялось почти кощунством. А затем: при всём благоговении к Толстому я никогда не был толстовцем, меня никогда не захватывали… нет, не идеи, а те пути, которыми он старался провести их в жизнь. Чужд я был и его религиозных исканий.

Для чего же я отправлюсь? Слушать, что он говорит, и делать вид, что я со всем соглашаюсь? – я для этого слишком искренен; возражать ему? – я недостаточно глуп, чтобы не понимать, что со всеми моими мыслями и взглядами он тысячи раз встречался и в личных беседах с людьми, и в тех самых книгах, которые вырабатывали мои взгляды; что было бы совершенно нелепо думать, чтобы я мог внести хотя бы самую ничтожную… поправку, что ли, в тот склад мыслей, убеждений и выводов, над которыми он так страстно, своими огромными силами, работал с младенческого возраста. Сказать ему: «Позвольте мне, Лев Николаевич, посидеть в уголку, послушать, как вы говорите с другими, дайте посмотреть на вас»? – это было бы слишком претенциозно. И ещё было одно соображение: мне казалось, что Толстой, писавший только о том, что он считал самым важным, и только тогда, когда не мог не писать, переделывавший десятки раз каждую свою фразу, должен с невольным и, может быть, вполне заслуженным презрением относиться к нам, журналистам, пекущим свои ежедневные статьи как блины. Как бы ни были мы искренни, как бы ни переживали то, о чём пишем, как бы ни откликались только на то, что нам действительно дорого и кажется важным (такое счастье выпало на мою долю), всё-таки поспешность писания, касание подчас недостаточно крупных и серьёзных тем – всё это не может не мельчить и заставляет стыдиться, когда подумаешь о тех, кто вынашивает своё остающееся вечно жить творчество.

Вот причины, по которым я не стремился к личному общению с Толстым, и тем не менее я имею от него отклики.

Первый случай описан секретарём Толстого, Гусевым, в его книге: «Два года в Ясной Поляне».

Как-то я получил письмо со штемпелем «Козлова Засека». Жена улыбнулась и шутя сказала:

– Тебе Толстой пишет.

Предположение, которое можно было высказать только в шутку. Писал действительно не Толстой, а его секретарь. Начало письма я помню почти буквально:

«Дорогой С.В. Сегодня Лев Николаевич, выйдя к гостям своим в Ясной Поляне, спросил их: «Читали вы статью Сергея Яблоновского в «Русском Слове»? Она меня тронула до слёз». И Лев Николаевич заплакал».

Склонная к юмору, жена не удержалась:

– Вот видишь, что ты делаешь с подлинными писателями, – плачут, когда видят, как ты пишешь.

Но – к письму:

«Наконец-то люди начинают понимать, о чём я говорю…» и так далее. За полную точность последней фразы я не ручаюсь. Было в нём и ещё одно место, чрезвычайно меня смутившее, но о котором в книге Гусева почему-то не упоминается:

«Лев Николаевич просит, чтобы вы прислали ему двадцать или тридцать экземпляров этого номера, чтобы он мог дарить их своим знакомым».

Это совершенно не влезало в моё сознание. Мне так легко было представить себя, дарящим Толстого, но Толстой, дарящий меня, – это не помещалось в совести. Как поступить? Не посылать? Не будет ли чем-то похожим на дурное жеманство? Да и мне ли рассуждать, если так хочет Толстой? К этому выводу я пришёл дня через три колебаний и наконец попросил контору дать мне нужные экземпляры. Оказалось, что номер разошёлся без остатка. Я вздохнул свободно, но не ответил: из великого смущения. Но оно могло показаться грубостью, и, может быть, поэтому Гусев и не упоминает о просьбе Толстого. Странное дело: такое необыкновенное обращение ко мне того, кто всегда представлялся мне слегка1 мифом, легендой, который, казалось бы, не должен был бы и знать о моём существовании, меня не обрадовало.

А произошло это потому, что я сознавал, что статья, на которую он обратил внимание, не только не возвышалась над обычным уровнем моих статей, но была ниже его: она понравилась Толстому не потому, что была хороша, а потому что говорила о том, что было для него «единым на потребу»2. Перед этим появилось интервью о Толстом, где собеседник упомянул об «Анне Карениной»; Толстой ответил:

– Я не помню этого романа.

– То есть вы не помните его подробностей?

– Нет, я не помню его так, как будто я его не только не писал, но и не читал.

Это, конечно, изумило, и я в статье: «Не помню… забыл» пытался найти причину этого забвения.

Ведь нам представляется, что созданное художником всегда неразрывно с ним: всю жизнь, может быть, даже больше, чем всю жизнь. Поэт, например, спрашивает:

«Ужели Рафаэль, на том очнувшись свете,

Сикстинскую Мадонну позабыл?

Ужели там Шекспир не помнит о Гамлете,

И Моцарт реквием свой разлюбил?»3

А здесь? Отбрасывая, одно за другим, неискренность такого признания, старческую потерю памяти и другие причины, приводя доказательства неправильности таких предположений, я остановился на той великой сосредоточенности, с какою Толстой, отдавшись определённому циклу стремлений и идей, отодвинул от себя весь тот мир, в котором мы живём; сделал его несуществующим для себя.

Гёте сказал: «Гений – высшая степень сосредоточенности». С некоторой поправкой это совершенная правда: не всякая сосредоточенность гениальна, но без высшей сосредоточенности нет гениальности. Дальше я говорил о том мире, в котором Толстой живёт.

* * *

Второе воспоминание: только что выздоровевший в Крыму от тяжёлой болезни Толстой проезжал через Москву в имение Черткова, Телятинки. На Курском вокзале собралась многочисленная толпа. Всё было охвачено возбуждённым любовным волнением. Маленькая деталь: в багажном отделении стоял чей-то гроб, и жена сказала мне, что Толстой может его увидеть и что это может быть ему неприятно. Сказала она это тихо, но оказавшийся вблизи полицейский пристав услышал, горячо поблагодарил за указание и рьяно бросился распоряжаться, чтобы гроб спрятали. Очевидно, и он был охвачен общим настроением.

Толстой показался на платформе, и здесь я, в первый и в последний раз в жизни, видел этого очень маленького ростом человека. Раньше он был, вероятно, среднего роста, но сейчас его спина была колесом. Он был одет в ту блузу, которую весь мир знает лучше собственного платья, в лёгкой белой войлочной шляпе крымского изделия, а описывать его наружность незачем: мне казалось, что я вижу одну из чертковских фотографий. Впрочем, нет, – ни на одной из фотографий не могло быть той подавленности, того ужаса, которые были в глазах Толстого.

Дело в том, что на вокзале и на платформе творилось что-то невообразимое: все рвались увидеть человека, почти переставшего быть человеком, и могла бы произойти новая Ходынка.

Было очевидно, что Толстому страшно не за себя, к тому же он стоял среди пустого круга, охраняемый цепями молодёжи от толпы. Его приводило в ужас, что из-за него сейчас люди могут начать лезть друг на друга, произойдёт стадное, звериное.

Толстой никогда не переносил толпы, никогда не участвовал ни в каких собраниях – это самое характерное в его натуре: и вот… Он стоял, заложив, как на картине Репина, руки за пояс: ему было тяжело, и на него было тяжко смотреть.

Всё, слава богу, окончилось благополучно: Толстой уехал. Я писал об этом проезде, взяв эпиграфом статьи слова Минского:

…«Толпа и внемля Богу,

Лишь воплями, как зверь, умеет отвечать…»4

В ответ я получил письмо, уже не из Ясной Поляны, а из Телятинок: писал не Гусев, а Анна Григорьевна Черткова, которой я никогда не знал и которой так никогда после и не увидел. Она писала, что Лев Николаевич просил прислать мне его портрет. Это была большая, подписанная Толстым фотография – вторая весточка от Толстого.

* * *

А вот и третий отклик, почти тотчас же после этого. В имение Черткова поехал интервьюировать Толстого сотрудник «Русских ведомостей», Нейфельд. Вернувшись, он сказал мне:

– А знаете, вас любят в семье Толстого.

– Почему вы думаете?

– Я застал Толстых за чтением вашей статьи. Сидели Лев Николаевич, Софья Андреевна и обе дочери. Одна из них читала вслух. И он передал несколько добрых слов.

<5> В Литературно-Художественном Кружке ставили мы спектакль литераторов в пользу нуждающихся сотоварищей. Играли «Плоды Просвещения». Участвовали: Телешев, Евгений Чириков, Ходасевич, драматург Гославский, Владимир Гиляровский, Ермилов, Екатерина Экк, я, моя жена, артистки Елшина, Ильнарская, других не помню. На этом спектакле обещал быть и сам великий автор вместе с семьёю.

Лев Николаевич, однако, чувствовал себя не совсем здоровым и не приехал: были Софья Андреевна, Сергей и Илья Львовичи.

По окончании спектакля, который, после множества репетиций под руководством известного режиссёра Синельникова, прошёл очень недурно, мы, исполнители, остались в Кружке ужинать, пригласив Толстых и кое-кого из зрителей. За ужином я сказал, что это редкий случай, когда для любителей словно не существовало публики, – они помнили только о том, что в зале находятся родные Льва Николаевича.

– Да какие же мы родные? – ответил на это Сергей Львович. – Мы родные по крови, а не по духу.

И никто из Толстых на это не возразил. Из памяти моей совершенно исчезло, были ли здесь дочери: думаю, что нет, потому что иначе возражение было бы, мне кажется, неизбежно…

Сергей ЯБЛОНОВСКИЙ

Публикация Владимира ПОТРЕСОВА

1 Зачёркнуто автором, вместо вписано: почти.

2 Святитель Феофан Затворник. «Наставления в духовной жизни»:  Единое на потребу надо водрузить в уме и сердце: веру и жизнь по вере в уповании жизни вечной. (Вып. 8,

пас. 1266, стр. 36).

3 К.Р. (Константин Романов). «Нет! Мне не верится, что мы воспоминанья...».

4 Минский Николай. Белые ночи. Гражданские песни.

5 Вписано автором от руки: А вот и еще… (нрзб).

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Демократия по-итальянски

Литература

Демократия по-итальянски

ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ

В Большом зале Центрального Дома литераторов состоялась церемония награждения лауреатов VI Международной литературной премии «Москва–Пенне». Четверть века назад культурное сообщество итальянского городка Пенне учредило национальную премию «Город Пенне». Оригинальность премии заключалась в её «некулуарности»: главного лауреата выбирали (и выбирают) очень демократично – голосованием среди читающей публики.

В 1996 году появилась российская «ветвь» премии – «Москва–Пенне». Помимо финансовой поддержки она давала возможность российским авторам перевести и издать свои книги в Италии. С момента её возникновения лауреатами премии становились Борис Васильев, Анатолий Королёв, Григорий Бакланов и другие.

В 2009 году жюри выдвинуло на премию повесть «Сон золотой» Владимира Личутина, роман «Цунами» Анатолия Курчаткина и повесть «Выскочивший из круга» Сергея Юрского. Первую часть церемонии посвятили обсуждению произведений-финалистов. В нём приняли участие авторы, члены жюри, студенты московских гуманитарных вузов и москвичи. Обсуждение завершилось тайным голосованием и выбором главного победителя, которым (с мизерным отрывом от Владимира Личутина) стал Сергей Юрский.

Елена СЕМЁНОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Восемь его языков

Литература

Восемь его языков

ЮБИЛЯЦИИ

Во все времена уровень литературы во многом определяется степенью предъявляемых к ней требований со стороны общества. Критика призвана формулировать эти требования, а это значит, что она и сама должна им соответствовать. Критик кроме всей совокупности знаний, дающих ему право именоваться таковым, должен иметь к тому же и несомненный литературный дар, подкреплённый характером воителя. В этом смысле мнение о том, что объективной, качественной критики у нас теперь почти нет, а есть люди, оценивающие чужие сочинения с точки зрения внелитературных интересов, вполне убедительно.

К счастью, достойные ратники на критическом поприще до конца ещё не перевелись. И среди них – Сергей Андреевич Небольсин, доктор филологических наук, учёный с мировым именем, которого можно смело назвать воспитанником «Литературной газеты».

Дело в том, что его мать, Евгения Михайловна Небольсина, с 1948 по 1980 год работала в ней сначала библиотекарем, а затем библиографом, и Серёжа после школы регулярно приходил на мамину службу, где много читал и буквально варился в литературной атмосфере: к смышлёному и весьма начитанному мальчику проявляли интерес К. Симонов, А. Чаковский и другие.

И впоследствии владеющий восемью иностранными языками Небольсин своим глубочайшим знанием русской и зарубежной литературы приводил в восхищение даже корифеев. Его аналитическое пространство, по сути, включает в себя всех значимых прозаиков и поэтов. На это обратил внимание ещё В. Кожинов, который незадолго до смерти назвал книгу С. Небольсина «Пушкин и европейская традиция» (1999) воистину путеводной, снимающей многие недоразумения во взаимодействии русской культуры с мировой. Исходя из этой оценки Сергея Андреевича можно назвать маяком духовной навигации и поздравить с 70-летием!

Григорий КАЛЮЖНЫЙ

«ЛГ» присоединяется к многочисленным поздравлениям в адрес юбиляров и желает своим давним авторам здоровья и творческих успехов.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

В сражении и любви

Литература

В сражении и любви

ЮБИЛЯЦИИ

Михаил Петрович Лобанов уже давно никого не удивляет, когда без задержек и пауз почти вбегает на верхний этаж Литинститута, где расположена кафедра литературного мастерства. Здесь знаменитый критик и публицист работает почти пятьдесят лет. Не удивляют и лобановские книги и статьи, которые с завидной регулярностью выходят в свет. Библиографию вряд ли стоит приводить, она у друзей и врагов – и тех, и других у Лобанова достаточно – на слуху. От вызвавшей недовольство в политических верхах его знаменитой статьи «Освобождение» до последних мемуаров «В сражении и любви». Слово «любовь» в этом ставшем привычном лобановском словосочетании пропускать не следует…

Меня лично если не удивляет, то восхищает в Лобанове другое, чисто производственное.

Как уже давно известно, заочники всегда в Литинституте пишут лучше и ярче ребят с очного отделения. Это и понятно: они приходят, как правило, в вуз, вооружённые тем, что мы называем знанием жизни, а ребята с очного – очень часто прямо со школьной скамьи: это вопреки творческой логике позволяет закон об образовании. Так вот у профессора Литинститута Лобанова, а ведёт он всегда исключительно заочников, студенты всегда даже среди заочников лучшие. Не буду сравнивать мастеров – все они опытны и имениты, но есть какой-то лобановский феномен в поиске русского таланта и воспитании его в слове. Как это он умеет, я не знаю, впрочем, преподавание любой творческой дисциплины – это не только знание и собственный опыт, но и некоторая магия. В этом ряду уже отмеченное слово «любовь» не лишнее, без любви нет ни мастера, ни ученика.

Со своими учениками Михаил Петрович разговаривает очень просто. Он почти не употребляет иностранных слов и редко пользуется понятиями зарубежной литературы, которую прекрасно знает. Его литература – «святоотечественная». Говорит Лобанов в той манере, которую так любят в Англии и не любят у нас в правительстве и на телевидении: так иногда повторяя и проминая слово, что возникает ощущение только что возникшей мысли. Так оно искреннее и доходчивее.

Лобанову в эти дни исполняется 85 лет, и прошедший войну солдатом литинститутский профессор и писатель не собирается сдаваться, потому что по-прежнему чувствует себя победителем.

Сергей ЕСИН, заведующий кафедрой литературного мастерства Литературного института им. А.М. Горького,

профессор, доктор филологических наук

«ЛГ» присоединяется к многочисленным поздравлениям в адрес юбиляров и желает своим давним авторам здоровья и творческих успехов.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Перевести, понять, не озлобиться…

Литература

Перевести, понять, не озлобиться…

ЕВРАЗИЙСКАЯ МУЗА

IV Форум переводчиков и издателей стран СНГ и Балтии «Финансирование и продвижение переводной литературы» прошёл в Ереване под эгидой Министерства культуры Армении при поддержке Бюро ЮНЕСКО в Москве и Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств – участников СНГ (МФГС). В его работе приняли участие более 130 делегатов из 22 стран.

Известная белорусская переводчица Ирина Магдыш как-то сказала: «Без взаимных переводов, минуя языки-посредники, национальные языки обречены на постепенное вымирание. Перевести – это понять. Понять – это не озлобиться».

Как показали последние 20 лет, понимать себя, находясь в национальной изоляции, стало неинтересно, а иногда невозможно. Несколько лет назад лингвисты в Узбекистане заметили, что дерусификация в стране привела не только к тому, что узбеки стали забывать русский язык, но и с родным узбекским у них большие проблемы. Парадокса здесь нет: Хачатур Абовян, Нодар Думбадзе, Василь Быков или Ян Райнис имели на русском языке тиражи, многократно превосходящие национальные. Благодаря русскому языку мир узнал о культурном наследии Азербайджана, Киргизии, стран Балтии… Общая кровеносная система рождала уважение не только к чужой культуре, но и к своей. Обычно принято говорить об обратной последовательности, но сегодня на постсоветском пространстве многие нации находятся в поиске если не национальной идеи, то ключей к пониманию собственной ментальности, потому что про соседей им как будто бы всё уже известно.

Исследователи, позаимствовав термин у Фрейда, говорят о «нарциссизме мелких различий». Это значит: чем малочисленнее нация, тем больше ей нужен чужак или враг, чтобы не сливаться с ним. Всё это привело к тому, что о литературе Германии, Скандинавии, Бразилии или Японии мы стали знать гораздо больше, чем о творчестве тех, с кем проживаем в одной социокультурной исторической парадигме.

Армен Смбатян, исполнительный директор МФГС, приветствуя участников форума в Концертном зале имени Арно Бабаджаняна, отметил, что первые три форума доказали жизнеспособность этого проекта, послужили серьёзным, реальным толчком и стимулом к пробуждению и сближению писательского сообщества в республиках Содружества. Не так давно создано мощное информационное поле – сайт переводчиков стран СНГ и Балтии. Зарегистрирована одноимённая общественная организация

Фонд создаёт общее гуманитарное пространство, которое вырабатывает и универсалии, понимаемые всеми одинаково, и те ценности, которые могут быть вскрыты только при глубоком и всестороннем изучении чужой культуры. Ярким примером последнего является переводческая деятельность украинского литератора, поэта Мирона Нестерчука, в 2001 году отмеченного наградой президента Армении – медалью Мовсеса Хоренаци. Самого Хоренаци, кстати сказать, он знает не только по медальному изображению. В его рабочем столе – перевод на украинский язык «Истории Армении», написанной великим историографом, учеником Месропа Маштоца, рукопись ждёт своего издателя и читателя. В этом году Нестерчук также был награждён медалью, учреждённой Министерством культуры Республики Армения за перевод на украинский язык и издание поэмы Паруйра Севака «Несмолкаемая колокольня».

На форуме прошла двухдневная серия круглых столов. На встрече, где обсуждались пути развития рекламы и распространение переводческой литературы через СМИ, одним из самых заметных было выступление обозревателя агентства «Франс Пресс» Дмитрия де Кошко. Он известен как один из авторов идеи единого культурного пространства от Атлантики до Тихого океана. В этот раз Дмитрий де Кошко говорил, что ещё пять лет назад имидж России во Франции был не особенно высок, и только возврат к изданию русской классической и современной литературы изменил ситуацию. Международная литературная премия «Русофония», учреждённая Фондом первого президента России Б.Н. Ельцина совместно с французской некоммерческой ассоциацией «Франция–Урал», стремится способствовать созданию образа России как неотъемлемой части европейской культурной цивилизации и повышению значения русского языка как сдерживающего фактора в условиях «чрезмерной стандартизации», связанной с распространением английского языка.

В центре внимания участников круглых столов была также «Декларация о поддержке книги», подписанная рядом государств СНГ. Студенты армянских вузов имели возможность встретиться с писателями, переводчиками, журналистами, задать им вопросы, подискутировать.

Ереван, кроме всего прочего, провозглашён Всемирной столицей книги 2012 года. Такое решение принято отборочной комиссией, состоящей из представителей трёх основных международных профессиональных ассоциаций мира книги и ЮНЕСКО.

Валерия ОЛЮНИНА, ЕРЕВАН–МОСКВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

В пользу поэта

Литература

В пользу поэта

СУД ДА ДЕЛО

Тверской районный суд г. Москвы рассмотрел иск поэта Андрея Дементьева к редакции журнала «Юность» о защите авторских прав и решил:

Взыскать с Некоммерческого партнёрства «Редакция журнала «Юность» в пользу Дементьева Андрея Дмитриевича компенсацию в размере 60 000 руб. 00 коп. за нарушение исключительных прав – бездоговорное воспроизведение и распространение в журнале № 9 (644) 2009 произведений «Россия», «Монолог юного газетчика», «Строфы», «Московское небо», «Стройплощадка», «Легенда о любви».

Взыскать с Некоммерческого партнёрства «Редакция журнала «Юность» в пользу Дементьева Андрея Дмитриевича компенсацию морального вреда в размере 15 000 руб. 00 коп.

С редакции журнала «Юность» взысканы также расходы по уплате госпошлины.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«ЛГ» - рейтинг

Литература

«ЛГ» - рейтинг

 Галина Алексеева. Американские диалоги Льва Толстого (по материалам личной библиотеки писателя). – Тула: Издательский дом «Ясная Поляна», 2010. – 256 с. – 500 экз.

21 июня 1900 года Толстой обратился к американскому народу с благодарностью «...за ту большую помощь, которую я получил от его писателей… Я упомянул бы Гарисона, Паркера, Эмерсона, Балу и Торо не как самых великих, но как тех, которые, я думаю, особенно повлияли на меня. Среди других имён назову: Чанинга, Уитие-ра, Лоуела, Уота Уитмена…». В книге заведующей отделом научно-исследовательской работы Государственного музея-усадьбы «Ясная Поляна» рассматривается природа восприятия Толстым американской литературы, философии, религии в разные периоды его жизни. Прослеживается влияние идей американских литераторов на творчество русского писателя, а также влияние идей Л.Н. Толстого и американских коллег по перу на современность. К исследованию привлечены около 150 книг и периодических изданий из личной библиотеки писателя. Заканчивая обращение к американскому народу, Толстой вопрошал: «...почему он не обращает больше внимания на эти голоса… и почему он не продолжает того хорошего дела, которое столь успешно ими начато».

 Сергей Нохрин. Собрание сочинений в 2-х томах . Том 1: Рыба Немо. Том 2: На орлином диалекте. – Екатеринбург: Издательский дом «Союз писателей», 2010. – 462, 388 с.: фото. – 2000 экз.

Имя Сергея Нохрина (1958–2001) в последнее время вызывает всё бо"льший интерес у российского читателя. Тем приятнее держать в руках солидный, со вкусом изданный, с массой фотографий, двухтомник поэта, барда, сценариста и кинорежиссёра, куда вошли стихи и песни, написанные им на протяжении всей жизни. Множество текстов публикуются впервые. В прилагаемом к изданию DVD-диске – несколько десятков песен Нохрина в его исполнении и три неигровых фильма, выпущенных с его участием.

«Нохрин не Крест – под себя, а себя подгонял под Крест», – отметил Юрий Беликов на страницах «ЛГ», представляя этого поэта в рубрике «Дикороссы». Ушедший в расцвете творческих сил, Сергей Нохрин продолжает жить в своих стихах, кричащих то от боли, то от восхищения, как он и сам об этом писал:

Забыт облизанный язык,

которому учили в школе.

Стихи, по сути, – это крик,

крик восхищения и боли.

Последняя книга Н.В. Гоголя : Сборник статей и материалов / Сост. И.Р. Монахова, И.П. Золотусский; предисл. И.П. Золотусского. – М.: Русский путь, 2010. – 352 с.: ил. – 2000 экз.

Сборник включает мнения русских писателей, критиков, религиозных мыслителей, представителей Церкви о книге Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями». Временной охват материалов – с 1847 года, т.е. с момента выхода книги, до наших дней. «Публикуя в этом сборнике переписку Гоголя и Белинского, – замечает в предисловии Игорь Золотусский, – мы рассматриваем её не как монолог со стороны Белинского (как было принято почти целый век), а как диалог, в котором, несмотря на искренность Белинского, Гоголь ближе подошёл к высшей правде. Пространный ответ Гоголя Белинскому, который он не отправил, а порвал, но всё же сохранил в своих бумагах, говорит о том, что человек, якобы потерянный для своего времени, судящий о нём из абстрактного «далёка», прекрасно знал это время, знал, кто такие социалисты и коммунисты, к чему приведут их разрушительные теории, против которых он и выступил». Материалы сборника показывают, как со временем менялось отношение общества к «Выбранным местам…» – от всеобщего неприятия до признания полной правоты Гоголя, точности его прозрений.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Литинформбюро

Литература

Литинформбюро

ЛИТПАМЯТЬ

В селе Обуховке на Белгородчине, где родился и похоронен писатель, педагог, путешественник Василий Ерошенко (1889–1952), установлен его бюст.

«Память сердца» – так называется изданная в Благовещенске книга воспоминаний об амурской писательнице и педагоге Нехайме Вайсман (1925–2009).

В эти дни исполнилось бы 90 лет писателю-фронтовику Вячеславу Кондратьеву, яркому представителю так называемой лейтенантской прозы.

На вечере, посвящённом 130-летию Андрея Белого и Александра Блока, в ЦДЛ новые книги представило издательство «Прогресс-Плеяда».

В вечере приняли участие А. Турков, В. Балашов, Ф. Романовская, Д. Санников, И. Фаликов, Б. Романов и другие.

В городе Шуе Ивановской области прошла международная конференция «Константин Бальмонт в контексте мировой и региональной культуры», посвящённая трём памятным датам:

125-летию литературной деятельности «солнечного» поэта-земляка, 120-летию выхода в свет его первого сборника и 90-летию начала эмиграции.

В Орле состоялись литературные чтения, посвящённые 70-летию со дня рождения писателя Игоря Лободина (1940–2003). В городе Дмитровске Орловской области открыли мемориальную доску на доме, где Игорь Фёдорович прожил 16 лет.

В селе Писцово Ивановской области, на родине Сергея Рыскина (1860–1895), автора известной песни «Живёт моя отрада», прошли чтения, приуроченные к 150-летию поэта. В них приняли участие филологи и историки, учёные из Ивановского (К. Балдин, Л. Таганов, А. Тихомиров) и Шуйского (Д. Новичков, А. Романов) госуниверситетов, краеведы и книгоиздатели (В. Майорова, С. Николаев).

ЛИТНАГРАДЫ

Объявлен шорт-лист премии Андрея Белого. Лауреатов назовут 1 декабря в Москве на ярмарке non/fiction.

Лауреатами Петербургской литературной премии имени Н.В. Гоголя стали прозаики Владимир Шпаков, Борис Голлер, Юлия Андреева, поэт Игорь Смольников и переводчик Григорий Кружков.

Литературный фонд «Дорога жизни» объявил имена лауреатов независимой литературной премии «На встречу дня!» имени Бориса Корнилова. Ими стали: поэты Алексей Ахматов и Валерий Дударев, публицист Карп Ефимов и литературный критик Елена Зиновьева.

Пензенский писатель Виктор Сидоренко стал лауреатом Международного конкурса искусств в области литературы, проводившегося в канадском Монреале.

Осенний сезон литературных премий во Франции открылся вручением Гран-при Французской академии. Лауреатом стал Эрик Фай с романом «Нагасаки».

Лауреатом одной из самых престижных литературных наград Франции «Femina-2010» в главной номинации стал Патрик Лапейр с романом «Долгая жизнь и бесконечное желание».

ЛИТВСТРЕЧИ

В Краснодарском университете МВД России состоялся творческий вечер поэта Владимира Архипова. Звучали стихи поэта из новой книги «Поговорим о любви».

В рамках образовательного проекта «Литературный венок России» в Музее экслибриса Международного союза книголюбов прошла выставка «Эпоха «Евгения Онегина», представившая около 100 экслибрисов и миниатюрных изданий произведения.

В екатеринбургском Доме писателя прошёл VII традиционный «Поэтический марафон». В течение четырёх дней к микрофону подошли 346 стихотворцев из городов и весей Урала, Сибири и Москвы. Самому пожилому – 90 лет, а юному – 7.

В столичной галерее «Древо» на Малой Никитской прошла презентация новых книг детского писателя Владимира Сотникова.

ЛИТУТРАТЫ

На 82-м году жизни скончался известный литературовед, доктор филологических наук, сотрудник ИМЛИ Виталий Сквозников, один из авторов трёхтомной «Теории литературы», книг и статей о русских писателях ХIХ–ХХ вв.

В Амстердаме на 84-м году жизни умер известный нидерландский прозаик, драматург и поэт Харри Мулиш.

ЛИТФАКТ

В Калуге вышел первый номер нового литературного журнала «Золотая Ока», приуроченный к дню рождения Марины Цветаевой.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Место встречи

Литература

Место встречи

Центральный Дом литераторов

Большой зал

19 ноября – юбилейный вечер Дмитрия Сухарева «И так длинна, так коротка дорога...» с участием поэтов и бардов – друзей юбиляра, вступительное слово – Андрей Турков, ведущий – Юрий Ряшенцев, начало в 19 часов;

25 ноября – авторский вечер Станислава Говорухина, представление двухтомника «Чёрная кошка» и «Страна воров», выступления друзей, ведущий – Валерий Краснопольский, начало в 19 часов.

Малый зал

17 ноября – заседание литературного клуба ЦДЛ «Московитянка», ведущая – Полина Рожнова, начало в 14 часов;

презентация книги Александра Ревича «Позднее прощание», начало в 18.30;

18 ноября – заседание клуба «Публицист»: «Геополитические угрозы безопасности России», ведущий – Игорь Михайлов, начало в 18 часов;

19 ноября – юбилейный вечер Александра Кувакина, презентация книги «Поющая пуля», начало в 18.30;

20 ноября – собрание членов некоммерческого садового товарищества «Московский писатель», начало в 11 часов;

заседание Клуба любителей фантастики ведёт Юрий Никитин, начало в 17 часов;

21 ноября – вечер памяти Анатолия Передреева, представление недавно вышедшей книги поэта «Спой мне, море», изданной студией Александра Васина-Макарова, начало в 16 часов;

23 ноября – презентация литературного альманаха «Литературные россыпи», ведущая – Полина Рожнова, начало в 18 часов;

24 ноября – заседание клуба «Кольцо А», начало в 18.30;

25 ноября – «Поэзия французских символистов в переводах Романа Дубровкина», вечер ведёт Вадим Перельмутер, начало в 18.30.

Клуб «Классики XXI века»

Страстной б-р, 6, стр. 2

18 ноября – авторский вечер Марии Ватутиной, начало в 19.30.

Государственный музей М.А. Булгакова

Б. Садовая, 10

20 ноября – презентация проекта «Пятое измерение «Нехорошей квартиры», часть 2: «Архивный звук. Музыка Булгакова», начало в 17 часов;

21 ноября – к дню ангела М.А. Булгакова: международная научная конференция «М.А. Булгаков в потоке российской истории XX–XXI вв.», фотовыставка «Булгаковская Москва сегодня», начало в 11 часов;

23 ноября – булгаковский дискуссионный клуб «Михаил Булгаков и Серебряный век», начало в 19 часов.

Музей-библиотека Н.Ф. Фёдорова при Центральной детской библиотеке № 124

Профсоюзная, 92

21 ноября – заседание семинара молодых учёных «Философия и литература», посвящённое 100-летию ухода и смерти Л.Н. Толстого. С докладом «Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский: незавершённый диалог» выступит писатель и историк, доктор филологических наук, президент Фонда Достоевского И.Л. Волгин, начало в

14 часов.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Вот линии твоей судьбы

Литература

Вот линии твоей судьбы

ПОЭЗИЯ                                                                                                                                                                                            

Виталий МУХИН

***

Зачем же забытая музыка

в публичном играет саду –

собрата ли  ищет, союзника,

рыдая у всех на виду?

Зачем же, зачем же, родная,

ты сердцу напомнила вдруг

про синие волны Дуная

и хрупкие плечи подруг?

Не надо, не надо, не надо,

ещё не окончен парад,

не царские стяги заката –

орлиные зори горят.

И аж до маньчжурских пределов

эскадрой летят облака.

Но мичманы в кителях белых

об этом не помнят пока.

***                                                                                                                                     

На бетонном перроне, пробитом дождём,

попрощался я с другом:

«Бывай – и до встречи!»

И ушёл эшелон своим тёмным путём,

своим мутным путём

в отуманенный вечер.

И ни громких речей, ни восторженных «ах!»,

наша юность –

приказ и огни семафоров…

Растворился тот поезд в горах и лесах

обожжённого сна с извещеньем,

в котором:

не вернётся мой друг из чужой стороны,

заказала нам встречу ревнивая пуля.

Сгинул лучший мой друг

в чёрной яме войны

среди рваных хребтов

в непонятном ауле.

А в Москве чисто ливень,

разгром или гром,

под навесом дырявым хоронятся люди.

Ради них мы росли? Ради этих живём?

Ради них  и оболганной славою будем.

***

Не тронь задумчивых волос,

не береди слепой надежды.

Любимая, ведь всё сбылось

и отцвело, как взгляд твой нежный.

А если так – о чём тужить,

скажи, любимая, на милость?

Что толку письма ворошить,

гадать о том, что не случилось?

Оно сбылось, оно сбылось –

как снег мерцающих черешен.

Оно сбылось, сбылось, сбылось! –

как свет звезды, давно умершей.

Летит её знобящий свет

во тьме иных тысячелетий.

А нас с тобой давно уж нет,

давно уж нет на этом свете…

***

Спит моя мама, спит.

После стольких дорог

ей захотелось в степи

передохнуть чуток.

Отгрохотала война,

молодость – и целина.

Сердце уже не болит,

солнце почти не палит.

Спит моя мама, спит,

волосы в землю пролив,

спит далеко от степи,

сердце в степь уронив.

ПЕРЕВОЗЧИК

      Ф.К.

У полусгнившего мостка

раскидистые лозы.

Дороженька  к нему узка,

но речка – с перевозом.

Уходят в воду колеи,

как жизнь – всегда к истокам,

и долго тянутся в пыли

за высохшей осокой.

Вот линии твоей судьбы,

их прорези кривые.

Вот рядом мокрые следы –

как символы немые

того, кто свой тяжёлый крест

с надсадным скрипом возит,

однако этих бедных мест

не бросил и не бросит.

ПРОЩАНИЕ С РОСТОВОМ

Прощай, мистическое лето

с полынью и горячим солнцем!

Давай присядем напоследок –

мы расстаёмся.

Мы расстаёмся в далях тающих

под небом праздничного мая.

Найду ль себе ещё пристанище,

где ждут и так же понимают?

Разлив акаций белоснежных,

летящих вслед вдоль побережья,

как свет несбывшейся надежды,

как знак разлуки неизбежной.

Прощай, Ростов, – и в добрый путь!

Опустим траурные флаги –

мы всё равно когда-нибудь

широты сдвинем, будто фляги,

когда-нибудь, когда-нибудь!

***

Ошеломительный роман

с великосветскою зазнобой.

Не важно, что дыряв карман,

а важно, что любовь до гроба,

что снег февральский свеж и чист,

сданы последние зачёты.

Журфак гудит, как футурист,

и с химиками сводит счёты,

ревнуя ветреных подруг,

а у меня – любовь до гроба.

И всё ж, когда на танцах в круг,

поглядываю тоже в оба.

Ещё не ведаю утрат,

свиданий с привкусом разлуки.

Трепещет в небе транспарант:

«Студент – грызи гранит науки!»

Ещё я грежу наяву,

смеюсь на старом фотоснимке.

В безгрешной позе на полу

спит у девчат с луной в обнимку

Фрол Гуськин – местный донжуан

и Коля Кузнецов, быть может…

Общага спит, и сам декан

её покоя не тревожит.

Беспечной юности года,

мечта туманна и прекрасна.

А с неба крупная звезда

светила голубо и ясно.

ЯХША АРТА*

Над Сырдарьёй недвижны облака,

в песок истёрлись каменные сходни –

как прошлое, как память о веках,

когда была намного полноводней

река от слёз и кровь лилась рекой…

Те годы отшумели безвозвратно,

но азиатский, мраморный покой

ещё хранит их родовые пятна.

И потому нередко, как рабынь,

здесь держат женщин

                           под прицельным взором.

И не нарсуд, а нож иль карабин

межплеменные разрешает споры.

А там свисти, милиция, ищи

преступников по всем глухим аулам –

авось в каком и подберёшь ключи,

оброненные в спешке под Джамбулом

горячим беглецом… Ну а пока

лети, как пёс, выпытывай у встречных:

– Скажи, дедунь, у вас наверняка…

Пожмёт плечами древний аксакал:

– Моя не понимает твои речи.

И снова отстранённый взор туда,

где Сырдарья с барханами играет.

Внезапно выдохнет: «Яхша арта…»

– Что, что?!

– Давно не понимает.

И как ни бейся с пеною у рта,

как ни дави, что надо обезвредить,

на все расспросы только «Эх!..» да «А?..».

«Яхша арта» – вот весь венец беседе.

А что в нём – полубред или намёк,

не суйся, русский, не в свои заботы,

загадка мудреца или упрёк,

что с каждым днём мелеют жизни воды?

Поди тут разберись, когда никто

значенья этих слов не понимает –

и знает! Если до седых хребтов

их гулкая природа повторяет.

Скользнёт из рощи джидовой змея.

«О, несравненная!» Орёл на солнце

завьётся с ней в тугие вензеля.

«Яхша арта», – мгновенно отзовётся

багрянец зачерпнувшая волна

и вновь отхлынет… Отдымятся росы

в сверкающей траве… И тишина…

И саксаул, загнувшийся вопросом.

О, Сырдарья – жемчужная река!

«Яхша арта – так пылкие иранки

в серебряных браслетах и серьгах

в дни замирений, в дни затиший кратких

к тебе взывали, – пусть слеза моя,

для жениха  вобрав твой жгучий отблеск,

дороже будет лучшего коня

и ярче солнца высветляет доблесть

храбрейшего из храбрых. Чтобы он

не забывал в погоне за добычей,

что все жемчужины любых племён –

ничто пред красотой моей девичьей».

Всё пронеслось – и сполохи знамён,

и волны грив, и свист стального жала.

Лишь песня, будто стон былых времён,

лишь песня до сих пор не отзвучала.

Пусть Сырдарья давно уже не та –

она, как раньше, души наши ранит…

А кто, скажите, двигая горами,

не сотрясал в низинах города?

_______

* Несравненная жемчужина –

древнеиранское название Сырдарьи.

МОСКВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии: 17.11.2010 16:00:01 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

ПРО сырдарью хорошо написано... Видно, что там или бывало или жил какое-то время... А река действительно замечательная... Алексей Буряк... burur@mail.ru

Когда нам Бог прочтёт свои стихи…

Литература

Когда нам Бог прочтёт свои стихи…

ВПЕРВЫЕ В «ЛГ»

Александр СИДОРОВ

Поэт, прозаик, филолог и журналист. Родился в 1956 году в Ростове-на-Дону, где и проживает. Авторитетный исследователь истории советской и российской преступности, уголовно-арестантской субкультуры. Автор более десятка книг, в том числе двухтомной «Истории профессиональной преступности Советской России», «Словаря блатного и лагерного жаргона», «Тюремных баек» и др. Известен также под псевдонимом Фима Жиганец.

БАЛЛАДА О ДРАНОЙ ДУШЕ

А всё случится так наверняка

(Сценарий немудрён и неизбежен):

Господь проснётся, выпьет молока,

Вкусит того, что сам послал себе же,

Раскрывши пыльный кондуит в раю,

Скользнувши взором мимо всяких прочих

И ткнувши перст в фамилию мою,

В графе о смерти Бог заполнит прочерк.

Как из бутыли сказочный колдун,

Потрёпанный, помятый и усталый,

В две тысячи нечёсаном году

Душа взлетит, освобождая тару,

И тело, словно надувной матрас,

В который ненароком ткнули вилкой,

Скукожится – и Богу всё отдаст,

Как малышу – его свинья-копилка.                                                                                         

Всё-всё отдаст: несбывшиеся сны,

Блуждания по дебрям книжных знаков,

Тяжёлый крест всегда любить иных,

А не безмозглых кукол Пастернака;

Всё изрыгнёт гнилое естество:

Мой страх, мои чудны’е суеверья,

Мои припадки счастья – оттого,

Что горлица изящно чистит перья,

Впорхнув в моё раскрытое окно

И сев на бледный бюст Шакеспеара…

Всё, что трагично было и смешно,

Уйдёт из жизни, словно не бывало.

Но Тот, кто Божий промысел вершит,

В срок отведённый обнажая жало, –

К хвосту моей ободранной души

Привяжет всё, что ей принадлежало.

И в бездну неба от земных невзгод

Ночной порою или спозаранок

Душа рванёт, как ошалевший кот

Со связкою пустых консервных банок.

Она задаст такого стрекача,

Что заглушит унылый хор стенаний,

О встречные кометы грохоча

Жестянками моих воспоминаний.

И ключника едва не сбивши с ног,

Душа ворвётся в щель

меж райских створок,

Где на’ руки её поймает Бог

И строго вопросит: «Пошто так скоро?

Пошто ты учинила кутерьму,

По космосу грехами тарахтела?

Ведь ежели раскинуть по уму,

Тебя бы – в пекло прямиком из тела».

Потом потреплет душу за ушко’

И вымолвит: «Считай, что пофартило;

Мурлычь, лакай парное молоко…

Небось не Гитлер. Чай, не Чикатило».

***

Когда нам Бог прочтёт свои стихи,

прикладывая их, как лопухи

к разодранным локтям,

к саднящим душам, –

рыдания на Бога мы обрушим.

Обрушат слёз клокочущие лавы

несчастные питомцы жалкой славы,

земной любви великие вампиры:

гомеры, гёте, байроны, шекспиры…

Сияньем слов Небесных ослепляем,

на спице Божьей блудным баттерфляем

затрепещу и я, во время оно

пытавшийся сойти за махаона.

И лишь Арап растянет рот пошире:

«Так значит, не горячка; а грешили.

Генварь, мороз, во мне – кусок металла…

Я думал, это Смерть стихи читала».

***

Пойти на кладбище, послушать соловьёв,

Забыть про грешное,

про наше, про мирское;

Разглажено небесное бельё

Заботливой Господнею рукою,

Такая благость разлита окрест,

Что хоть беги в ближайший храм

с повинной...

Лишь дальних стрельбищ

автоматный треск

Соперничает с трелью соловьиной.

***

Меня такое счастье обуяло!..

А впрочем, совершенно беспричинно:

Вот женщина лежит под одеялом,

Лежит и нежно смотрит на мужчину.

Швыряет листья осень золотая,

В квартире тишь, на улице безлюдно;

И женщина как будто не святая,

И он без нимба – то есть абсолютно,

Не то чтоб их судьба связала туго,

Не то чтоб их союз скрепил Всевышний,

А просто им – достаточно друг друга.

И всё, что за окном, – уже излишне.

КОРОЧЕ, ПРЫНЦ...

Поменьше пены, прынц, и не груби,

Не верещи: «To be or not to be?»,

Не тычь мне в нос ни черепом,

ни шпагой.

В моей свинцовой северной стране

С кем биться, с кем кутить,

до фени мне –

Что с прынцем,

что с последним доходягой.

Среди паскудства, нищенства, дерьма

Я не сопьюсь и не сойду с ума,

А буду жить довольно и счастли’во.

Вот о Гекубе разве что всплакну

Да матерну’ угрюмую весну

Холодного норманнского разлива.

Ты хочешь откровенно? Получи!

Мне всё здесь мило: жертвы, палачи,

Могильщики, калеки, душегубы,

Девицы, шлюхи, за’мок, скотный двор…

To be, мой прынц, и никакого or!

Да, если честно: что мне до Гекубы?

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Румяные провинциалы

Литература

Румяные провинциалы

ЛИТРЕЗЕРВ                                                                                                                                                                                             

Мария ЗНОБИЩЕВА, 23 года, г. Тамбов

***

У ста личин тоски столичной

Есть сто причин прослыть больной:

И жалкая, как лист больничный,

Улыбка улицы ночной,

И злые запахи аптеки,

Что к полночи ещё острей,

И вечно сомкнутые веки

Закрытых окон и дверей,

И ускользающие взгляды

В метро, где скользок каждый шаг,

И лихорадочная радость,

Как шум, стоящая в ушах,

Когда везут со всех вокзалов

Больной предсмертные дары

Румяные провинциалы,

Восторженные до поры.

Всё хорошо, и жизнь продлится.

Всем поездам сыграют туш,

Едва насытится столица

Скоромной пищей нищих душ.

И мир широк, и мор не страшен,

Когда восходы – как моря.

И белизну кремлёвских башен

Багрянцем трогает заря.

ЕВА

Она срывает с вызовом плоды.

И ест одна. И рядом нет Адама –

Под тихое дыхание звезды,

Доверчивой и пристальной, как мама.

И рот саднит. И сладость нечиста,

Но приникают в горе и отваге,

Как в поцелуе, жадные уста

К зелёной, нежной яблоневой влаге.

Так до конца узнай же этот вкус

Земного счастья, земляная Ева!

Вживайся в мир искусов и искусств,

Всю жизнь держась за собственное чрево.

И в этой коже женщины-змеи

Ищи прощенья или оправдания,

Пока не выйдут дочери твои

Под звёзды, в сад, на первое свиданье.

***

Утро – смирительная рубашка,

Белыми крыльями льнущий лён –

Тем, кому горько и кто влюблён,

Милым, дурашливым, бесшабашным.

Из дому выйди и сделай вид,

Что ничего не увидел за ночь:

То ли блестели глаза пейзанок,

То ли звезда возвращалась в скит.

Всё отболело, чему болеть.

По’том и кровью, слезой и желчью

Вылилось, вышло – чтобы обжечься

Смелое сердце не смело впредь.

Я не умею Тебе писать,

Господи, но Ты и так услышишь!

В час, когда мир становится тише,

Дай мне воспеть Твои чудеса.

Голосу литься ещё позволь,

Если до песни опять допустишь.

Стала бы садом земная пустошь,

В радость была бы любая боль.

Что все рабы Твои, что – цари?

Царство рабов и рыцарство верных.

Во избавленье от всякой скверны

Дай не уснуть до новой зари.

ДОМ

То ли тихо скрипит половица,

То ль колодезной цепи змея,

То ли бабушка вяжет на спицах

Голубую улыбку ручья.

Кто-то ходит седой и незримый

Сквозь меня – как дыханье и свет –

Мимо мира и времени мимо,

Прямо к дому, которого нет.

Он стоял на пригорке за рощей,

Где сочился песок под обрыв,

Как юродивый, выйдя на площадь,

И глаза, словно язвы, открыв.

И со звёздами в близком соседстве –

Выйди в ночь – и достанешь рукой –

Так впадал в безоглядное детство,

Как иные идут на покой.

Свет в окне осторожно потушен,

И осторожно гудит тишина

Там, где прежде мятежные души

Причащались земного вина.

А теперь то ли сводят с порога,

То ли запросто сводят с ума…

И, быть может, печали немного,

Что и мы – вот такие дома.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

И за борт её бросает

Литература

И за борт её бросает

МЕТАТЕКСТ

От каких даров мы отказываемся

Лев ПИРОГОВ

Известно, что главной проблемой правительства является народ.    «Слишком медленно ходит и каждый день ест».

Не будь народа, – жадного до социальных расходов и не чуткого к инновациям, – какую модернизацию можно было бы себе забабахать!

Не даёт…

Ну да правительство над этим работает. Решает потихонечку проблему народа. А у нас свои проблемы не кормлены – нам надо книжку писателя Иличевского «Перс» обозревать. Но смотрите-ка: уровень другой, а проблема та же! Как всё связано в этом мире… Вот ведь главная проблема литературы – что? Не писатели и не издатели, нет. Они парни хорошие, без них вообще бы никакого государства (зачёркнуто), никакой литературы не было. Главная проблема литературы – читатели.

Ленивы и нелюбопытны – не любят, не умеют и не хотят читать. Коли не встанешь перед ними на четвереньки и не сделаешь ртом непотребный звук для смеха, так и вовсе в твою сторону не зевнут.

Означает ли это, что литература должна стоять на четвереньках?

Сложный философский вопрос.

Возьмём шире. Главной проблемой человеческой цивилизации является человечество. Есть такая штука: «антропологический барьер». Это когда быстродействие современной техники опережает скорость реакции управляющего техникой человека. Чтобы такая техника была эффективной, чтобы оправдывала вложенные в неё силы и средства, чтобы просто-напросто могла действовать, приходится человека из неё изымать, заменять роботом, то есть другой техникой.

Ну и с какой стати техника должна обслуживать человека – если он её обслужить не в состоянии?

Примерно так рассуждали придумщики «Терминатора». Дальше помните: техника людей уничтожила, стала сама жить. В буквальном смысле дегуманизация приключилась.

Но то техника. А как же искусство?

А точно так же.

«Techne» – это ведь и есть искусство по-древнегречески. И дегуманизация с ним очень даже запросто уживается.

Я не про «человека-собаку». Контемпорари-арт – вещь потешная, существующая для отвода глаз от куда более серьёзных процессов. Авангардист в жёлтой кофте хватает с прилавка булочку – и наутёк, все охотно бегут за ним: «Ату, ату!» – а в это время кто-то другой, в консервативном костюме, спокойно и со вкусом выносит всю лавочку.

Так вот «Перс» наконец.    Я, может быть, ошибаюсь, но есть стойкое ощущение, что Александр Иличевский сегодня – литературный эталон, «акмэ». Скажем, если Прилепин или Садулаев – это «мейнстрим для бедных», сиречь для публики, то Иличевский – «мейнстрим для особенных». Для тех, кого интересует «литература высших достижений», а не читательский успех.

Что, нет такого?..

Так вот «Перс». Есть в этом романе один образ, являющийся, по-моему, ключом к пониманию даже не писательской техники, а целой писательской философии. Это дельфины. В романе, между прочим, изложена такая гипотеза: дельфины воспринимают звук как зрительный образ. Для нас звук – временная и логическая последовательность; мы «разбираем» звуки речи, раскладывая по долготе-высоте, а дельфины воспринимают звук «нелинейно», как целостный образ.

Кажется, роман как раз и рассчитан на дельфиний тип восприятия. Вроде бы в нём есть «линии» – если напрячься, по ним можно пересказать фабулу. Типа герой жил в детстве в Азербайджане, выучился на гидрогеолога (потому что нефть), потом эмигрировал в США, потом вернулся, движимый не столько ностальгией, сколько нынешним научным интересом плюс семейными (или постсемейными) обстоятельствами, – и погрузился в острый, пронзительный мир воспоминаний, да ещё и произошло тут с ним что-то. Плюс у людей, которых он встречает и о которых думает, тоже какие-то свои истории, свои пауки в голове. Всё это ужасно перепутано и запутано – «как в жизни».

Жизнь ведь тоже не понимаешь, пока живёшь. Только потом уже, вспоминая прожитое, отсекая детали и зачастую перевирая смысл событий, наговариваешь, как на магнитофон, понятный самому себе парафраз жизни.

Примерно по этой логике пишутся и реалистические романы.

Но у Иличевского детали не отсечены и со страшной силой рвут одеяло на себя. Вначале этому умиляешься, восхищаешься даже, потом приходит раздражение – «автор за деревьями не видит леса».

Но это не автор, это я, читатель, его не вижу (не забываем, кто главная проблема литературы).

И покуда критическая масса деталей не взорвётся и не вынесет мой мозг со сверхкосмической скоростью более восьми километров в секунду, пока «целостный образ» не распылит на кванты мой орган логики, жаждущий линейной последовательности повествования, я буду не понимать.

«Как в жизни».

А дальше станет не важно.

Дальше будешь чувствовать кожей, порами, втягивать ноздрями, жариться на прикаспийском солнце и иссыхать на ветру. Вы когда-нибудь видели корни трёхсотлетнего гранатового дерева? Я видел – теперь уже.

Короче говоря, всё нормально. Средства отвечают задачам. Гипотеза работает. Но.  Есть ведь там ещё и акула. Смотрите, прямо рядом с дельфинами: «Негодная на вкус акула-молот отличалась живучестью; выпотрошенная ради печени, со вспоротым брюхом резво уходила в воду, где жадно принималась поедать собственные внутренности, которые тут же выскакивали наружу и акула снова заглатывала их. Кружась на месте, акула распускала сизо-алый цветок, который дрейфовал к корме».

Это тоже «ключ к философии». Давится своими внутренностями и кружит на месте. Иличевский обогатил литературу и одновременно обокрал читателей. Проглотил – и тут же из разверстого брюха выронил. Не прочтут ведь. Даже если «Большую книгу» получит.

Так и сгинут в утробах двух-трёх сотен из «особенного мейнстрима» все не для них предназначенные вкусности. Типа:

«– Советский союз был рай. А сейчас, я тебе честно скажу… – Тельман понизил голос и оглянулся с хитрецой. – Я тебе так скажу. Если будет война с Россией – никто воевать не пойдёт. Все сразу пойдут сдаваться. Я точно тебе говорю».

(Гляди-ка, прямо как у нас в анекдоте: у Лукашенко всего четыре дивизии, но если на Россию войной пойдёт, к Москве все сорок подойдут.)

Или типа:

«Почему, говорю, Марию Господь Сыночком без спроса подарил? Почему не спросил, а можно ли? Где права человека? Прости меня, Господи, что не по уму спрашиваю, но за девицу заступиться желаю…»

(Как у Шукшина в «Забуксовал», помните: кого Русь-тройка везёт? Чичикова, прохвоста?! Или как у Толстого в «Критике догматического богословия», похоже.)

А вот дурачок Марат думает, что во всём зле мира виновата Америка:

«План американцев, по словам Марата, такой: Иран схватывается с Азербайджаном, Америка их разнимает и в результате захватывает обе страны».

(Ой… Я ведь тоже так думаю…)

Ну это ладно, шут с ним. Картинки с выставки.

Важно другое. Вот Иличевский обогатил и без того богатых читателей. Чего плохого, казалось бы. Пусть богатые будут ещё богаче, правильно? Если кризис – спасай банки, а социалку как-нибудь секвестируем. У кого нет миллиарда – вон с горизонта жизни! Сколково не сметь загораживать…

Думается, ни один русский интеллигент в сочувствии к подобной морали не признается. Это низкая мораль – для пользователей ай-подов. Мы не такие.

Но почему тогда, позвольте спросить, мы руководствуемся ровно тем же самым в своей прямой интеллигентской, так сказать, деятельности?

Я это не к тому, чтобы обязать всех вослед Толстому писать сказки для крестьянских детей. Писательской душе не прикажешь. Но мы-то, расставляющие книги по росту, выдвигающие на премии и продвигающие к читателю?.. Что, тоже «душе не прикажешь»? Ну такая, значит, у нас и душа, с ай-подцем.

(…Вот не хотел же переходить на личности, но сорвусь. Билли Холидей пела, а не «пел», потому что она женщина! (Мужчина – тот Джонни Холлидей.) И литературный редактор «Перса» Михаил Бутов, он же по случайному совпадению ответственный секретарь премии «Большая книга», соискателем которой этот роман является, не знать этого не может. Ибо меломан известный. Значит, корректор?.. Всё зло мира от Америки и корректоров!..)

На днях один человек – миссионер – ведёт литературный кружок у заключённых, – рассказал о своих подопечных вот что:

«О. Генри и Уэллс им гораздо «понятнее», «ближе», «веселее» (закавычено, потому что неточно), чем, к примеру, Аверченко или Куприн. Не сюжетно даже, а лексически. Под правильную русскую художественную речь почти засыпают. Не поймать мне пока мысль, но что-то прорисовывается, с учётом шквального успеха у них Шукшина и вполне приличного приёма Шаламова».

Зацепил меня этот рассказ. Казалось бы: ну смешно, зэки, тоже мне критерий.

А Шукшин?..

А «большое видится издалека»?

Я так думаю: вот есть разные вещи в жизни. Вроде все нужны, всякие важны – и зубная паста, и крем для лица. Но когда край наступит, что оставишь, а что с собой возьмёшь?

«Зэкам нравится» – это и есть что-то вроде такого маленького испытания на излом. Когда нечто вроде бы величественное, монументальное (Куприн) превращается в бессмысленные кружавочки.

Что уж говорить о дельфинах.

А «Перс», ну что «Перс». Для таких романов следовало бы выделить особую премию вроде Шнобелевской – за смешные и бессмысленные на неспециальный взгляд исследования. Типа левитации лягушек в магнитном поле. Специалисты поймут: в левитации лягушек тоже смысл есть. В «мирное время».

Тут, возможно, и зарыта собака между милейшим Бутовым и во всех отношениях неприятным мною. Он за вычетом всяких «но» считает наше время «мирным», движущимся в правильном направлении, пригодном для неспешных остроумных исследований. А мне кажется, что край, пожар и набат. Ему подавай лягушек, мне – чтоб как для зэков.

Казалось бы: какое время – такая литература.

А ну как наоборот?

Ну не из-за книжек же мы в самом деле ссоримся…

Александр Иличевский. Перс : Роман. – М.: АСТ: Астрель, 2010. – 636 с. – 5000 экз.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Вся страна – писатели…»

Библиоман. Книжная дюжина

«Вся страна – писатели…»

ШЕСТЬ ВОПРОСОВ ИЗДАТЕЛЮ

Московскому издательству «МИК», выпускающему интеллектуальную литературу российских и зарубежных авторов, на днях исполнилось 20 лет. Сегодня у нас в гостях главный редактор Елена ПАРШКОВА.

Как, по вашим наблюдениям, изменился книжный рынок за два года кризиса?

– Книжное дело как отрасль предпринимательства складывалось одним из первых, возможно, поэтому и сложности стали возникать раньше общего экономического кризиса. Книжный бизнес зародился в конце 80-х годов, создались новые издательства, и наше в том числе. Издательств стало очень много. Они появлялись на волне большой любви народа к книге и чтению. Казалось, книжный бизнес должен был стать образцом развития отрасли на рыночной стезе. Однако в какой-то момент начался застой, и издательский рынок на текущий момент обгоняет рынок книготорговый. На рынке наблюдается большой кризис перепроизводства, а как следствие – затоваривание. Увеличилось количество наименований выпускаемых книг при снижении тиражей. Можно с сожалением констатировать, что социальный статус книги падает, происходит постепенное снижение читательского спроса.

Российский книжный рынок и в стабильное время отличался низкой рентабельностью и нехваткой оборотных средств. Тем более он пострадал в условиях всеобщего кризиса, когда одновременно происходит и падение спроса, и рост как средней закупочной цены книг (что связано с увеличением цен на бумагу и на материалы), так и торговых наценок (в связи с повышением арендных ставок). Труднее всех во время кризиса приходится небольшим издательствам, которые в основном специализируются на интеллектуальной литературе. Как известно, ассортимент книжных магазинов составляют книги крупных издательств, входящих в первую десятку, и их доля во время кризиса увеличилась, в то время как доля маленьких издательств, таких как наше, уменьшилась. Хорошие книги, выпущенные несколько лет назад, магазины возвращают издательствам, принимая только новинки.

На вашу деятельность эти обстоятельства повлияли?

– Когда-то в начале нашей работы был высокий спрос на книги по истории, затем – по экономике. И мы строили издательские планы, следуя требованиям времени. Сейчас приходится больше работать «под заказ». Разрабатываем дизайн, делаем макеты, размещаем в типографии тиражи рекламной печатной продукции, готовим заказные издания… И всё это ради того, чтобы иметь возможность печатать книги, интересные нам самим и читателям-интеллектуалам. Хорошо, когда для поддержки некоммерческой литературы существуют субсидии или гранты…

Что характерно именно для московского книжного рынка?

– Московский книжный рынок – самый крупный рынок российского книжного дела. Здесь сосредоточен финансовый капитал страны, зарплаты выше, чем в целом по стране, поэтому и покупательская способность выше. В Москве более трёх тысяч организаций, выпускающих книги. Я знаю несколько замечательных московских издательств, выпускающих интеллектуальную литературу, – «Русский путь», «Текст», «Прогресс-Традиция», «Весь мир». Мы с ними заняли свою нишу, у нас есть свой читатель. Между собой дружим: встречаемся на книжных ярмарках и различных семинарах, приглашаем друг друга на презентации своих книг.

Правда, если сравнивать с Европой, то в Москве книжных магазинов мало. В советские времена была организация «Московская книга», имевшая в своей сети более 200 магазинов. Ещё в 90-х годах, сдавая нашу продукцию на базу «Москниги», мы знали, что в каждом магазине этой сети новая книга появится. Теперь, скажем, если маме надо купить книгу школьнику, то часто возле дома её не найти, то есть необходимо ехать в магазины-гиганты, такие как «Библио-Глобус», «Московский дом книги» на Арбате, «Москва» и «Молодая гвардия».

Что за явление – современный автор, кто сейчас пишет книги?

– Вообще наше маленькое издательство существует вот уже 20 лет потому, что наше богатство – наши замечательные авторы и высокопрофессиональные переводчики. Наш постоянный автор писатель Александр Рекемчук преподаёт в Литературном институте. Он говорит, что очень талантливые студенты в этом году в его новом семинаре. И в прошлых его выпусках есть люди, ставшие известными современными писателями, например, Роман Сенчин, Илья Кочергин.

Но есть и другие «литераторы», и иногда складывается впечатление, что любой может издать свою книгу. Вся страна – писатели, все пишут…

Какие новые книги вышли у вас в последнее время?

– Хотелось бы отметить книгу Александра Щербакова «Лётчики. Самолёты. Испытания». Автор – известный лётчик-испытатель, ему не так давно исполнилось 85 лет. Он пишет о проблемах самолётостроения, рассказывает о самолётах, которые сам испытывал, а их два десятка. И вспоминает о встречах с интересными людьми. Ещё скажу о книге Юрия Богомолова «Игры в людей по-крупному и на интерес». Эта книга выиграла грант Президента РФ. Автор много лет занимается телевидением и кино, обладатель премии «Ника». Его книга – о телевидении, о героях голубого экрана, что появляются на экране и исчезают с него, запоминаются или забываются: о политиках, историках, актёрах, общественных деятелях.

А что вы планируете издавать в будущем?

– Планы у нас грандиозные. Во-первых, мы готовим книгу Андрея Михайловича Туркова о Твардовском. Эта книга тоже получила грант Президента РФ. Автор составил эту книгу из писем, стихов, прозы, дневников, воспоминаний поэта. Получилась биография Александра Твардовского, как будто рассказанная им самим. Это уже третья книга Туркова, изданная нашим издательством.

Планируется к выпуску книга Вадима Тарлинского «Сказки леса Фонтенбло», а также книга Лайоша Грендэля «Тисея и чёрная вдова» в переводе с венгерского языка и книга Маргариты Фигули «Вавилон» в переводе со словацкого языка… Собираемся издать книгу Сергея Мнацаканяна «Ретроман, или Роман-ретро».

Сейчас мы готовим к изданию двухтомное «Избранное» нашего постоянного автора Андрея Яхонтова. На эту книгу мы получили субсидию московского правительства в программе книгоиздания, выиграли конкурс, который проводится Комитетом по телекоммуникациям и средствам массовой информации города Москвы и городской экспертной комиссией. А теперь на конкурс мы подали книгу «Сады Москвы от А до Я» Владимира и Софьи Веселовых. Это – совершенно московский проект о садах, бульварах и парках Москвы.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Подкопное дело… за Пречистенскими вороты»

Библиоман. Книжная дюжина

«Подкопное дело… за Пречистенскими вороты»

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

К. Кудряшов, А. Яновский. Москва в далёком прошлом : Очерки городской жизни, быта и нравов Москвы XVI–XVII веков. – М.: ОЛМА Медиа Групп, 2010. – 368 с.: ил.; 16 л. ил. – (Историческая б-ка). – 3000 экз.

Книга двух профессоров, последний раз издававшаяся в 1961 году, на основании различных исторических источников и научных трудов дореволюционных историков представляет увлекательный беллетризованный рассказ о городской жизни Москвы XVI–XVII веков, подробно рассказывая об уникальных и малоизвестных подробностях исторических событий, нравах, быте и обычаях москвичей от времён Ивана III до Петра I. Издание проиллюстрировано репродукциями гравюр и картин русских художников.

Читатель сможет освежить в памяти события, хорошо известные ещё из школьных учебников истории, например, восстание московского люда против Дмитрия Самозванца или казнь Степана Разина. А некоторые факты, приведённые в книге, многим будут в новинку. Так, первая попытка заменить мост через Москву-реку тоннелем была предпринята ещё в царствование Алексея Михайловича. «Осенью 1657 года в Земский приказ явился служилый человек, смолянин Василий Азанчеев. Он предложил соорудить тоннель – «подкоп сделать» – под Москвой-рекой. Место Азанчеев выбрал в районе нынешнего Крымского моста». Конечно, современники недоумевали, зачем такие хлопоты – можно же мост поставить. Зато тоннель не мешал бы проходу судов, а в военное время был менее уязвим. Царь повелел: «Подкопное дело начать за Пречистенскими вороты» – но осуществить замысел не удалось. Средств гидроизоляции тогда ещё не было, и начатый тоннель заливала вода. До строительства Кольцевой линии метро, один из участков которой проходит как раз в этом месте, оставалось около 300 лет.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Русский купец Шлиман

Библиоман. Книжная дюжина

Русский купец Шлиман

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

В. Воскобойников. Жизнь замечательных детей : Книга четвёртая. – М.: Издательство «Оникс», 2010. – 208 с.: ил. – («Жизнь замечательных детей»). – 5000 экз.

Биографии знаменитых людей изложены в этой книге так, чтобы юным читателям было интересно и весело узнавать о том, какими детьми были Архимед и Дмитрий Донской, Леонардо да Винчи и Авраам Линкольн, Генрих Шлиман и Павел Третьяков, Чарли Чаплин и маршал Жуков… И небесполезно – на кого же ещё равняться, если не на великих? Конечно, книга назидательна, но в меру. Многие дети мечтают найти клад или отправиться в путешествие… Хотя наше время внесло свои коррективы, соблазняя неокрепшие души зрелищами телевизионных шоу – но ведь и истинной звездой сцены суждено стать только тем, кто наделён немалой целеустремлённостью и прочими качествами, которые привели Генриха Шлимана к сокровищам Трои. Мальчик мечтал выучить греческий язык, чтобы прочитать Гомера в оригинале, но его отчислили из гимназии, поскольку у отца не стало денег. Придётся Генриху сменить немало профессий, вынести множество лишений и самостоятельно выучить полдюжины европейских языков, в том числе русский, – и преуспеть в России на деловом поприще. Выучив, наконец и вожделенный древнегреческий, «Генрих Шлиман, русский купец из Петербурга, на свои деньги решился начать поиски древней Трои».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Дом милосердия

Библиоман. Книжная дюжина

Дом милосердия

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

200 лет Странноприимному дому графа Н.П. Шереметева. М.: Типография «Новости», 2010. – 34 с.: ил. – 500 экз.

Книга-альбом посвящена истории одного из самых известных медицинских учреждений Москвы – Институту скорой помощи им. Склифософского. Как известно, «каменная гошпиталь» и странноприимный дом были выстроены на средства графа Николая Шереметева во исполнение воли его любимой супруги Прасковьи Ковалёвой-Жемчуговой. Больница открылась уже после её смерти – в 1810 году – и была рассчитана на сто мест. Первый параграф устава гласил: «Оказывать помощь бедным и убогим, не спрашивая роду и племени». Здание Странноприимного дома – единственный в Москве ансамбль, выполненный знаменитым архитектором Кваренги.

А начато строительство Дома милосердия на Черкасских огородах за Сухаревой башней было «1792 года июня 28», как значилось на монетах, положенных в фундамент. Поставленный графом надзирать за строительством управляющий Алексей Малиновский первым делом осмотрел московские больницы и записал свои впечатления, особо отметив важность благотворительности: «Всякое доброе дело теряет свою цену, как скоро за исполнение его берётся хотя бы малая плата». О том же писал, одобряя проект, и сам император Александр I: «Во всех веках и у всех народов бедные люди, не имеющие способов к пропитанию, болезнями удручённые и от многочисленности семейств своих бедствующие, обращали на себя предусмотрительную внимательность государей и возбуждали сострадание избыточествующих граждан».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

От центра до окраин

Библиоман. Книжная дюжина

От центра до окраин

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

С.К. Романюк. Вся Москва : Путеводитель. – М.: АСТ, Астрель, 2010. – 319 (1), с.: ил. – 3000 экз.

В столице находится такое множество достопримечательностей, что для их осмотра нужно не только время, но и опытный гид, в роли которого и может выступить эта книга, написанная известным москвоведом. В издание включён краткий очерк по истории города в целом и подробный рассказ о прославленных соборах и церквях, улицах и площадях, причём не только в центре, но и в исторических усадьбах (Коломенское, Измайлово и другие). Текст богато иллюстрирован многочисленными фотографиями, как современными, так и двадцатых и шестидесятых годов прошлого века. Помимо описания общеизвестных архитектурных и церковных сооружений в книге зафиксирована и народная память: неофициальные названия отдельных домов и целых уголков города.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Из деревни Клушино

Библиоман. Книжная дюжина

Из деревни Клушино

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Юрий Нагибин. Рассказы о Гагарине / Худ. Г. Мазурин. – М.: Дет. лит., 2010. – 93 с.: ил. – 5000 экз.

«Здесь покоятся русские воины, которые в семнадацатом веке гетману Жолкевскому путь на Москву заступили. Страшная была битва. Воевода Дмитрий Шуйский, царёв брат, чуть не всю рать положил. Но и от воинства гетмана не много уцелело. Жолкевский печалился: «Ещё одна такая победа – и нам конец!» Так оно после и сталось…» На таких героических примерах прошлого воспитывает школьная учительница в деревне под Гжатском своих подопечных. А совсем рядом полыхает Великая Отечественная война, недруги снова рвутся к Москве. Слушает учительницу вместе с другими детьми мальчик Юра, сын Алексея Ивановича Гагарина – человека «необычного, мудрёного и очень одарённого… Он всё может: и рассказать, и спеть, и любое ручное дело спорится в его ловких, умелых руках». Семья переживёт тяготы оккупации и послевоенные лишения, а потом мальчишка станет одним из славнейших сыновей Земли – тем, кому впервые доведётся посмотреть на наш шарик со стороны.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Готика нового времени

Библиоман. Книжная дюжина

Готика нового времени

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Архитектурная сказка Фёдора Шехтеля : к 150-летию со дня рождения Мастера / Сост. Вера Калмыкова. – М.: Русский импульс, 2010. – 264 с.: ил. – 3000 экз.

Книга-альбом, посвящённая одному из великих архитекторов эпохи стиля модерн. Фотоработы Маргариты Фединой, большинство из которых публикуется впервые, показывают как здания целиком, так и примечательные детали интерьеров. В статьях анализируется творчество Шехтеля в общем контексте Серебряного века, раскрывается философский подтекст использованных им приёмов, благодаря которым здание «…превращается в символ города и мира и тем самым обнаруживает глубинное родство со средневековым храмом, православной церковью, романским и готическим собором. В «готических» особняках Шехтеля возрождается в равной мере присущая средневековому зодчеству Европы и Древней Руси ритмичность».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Сохранивший веру

Библиоман. Книжная дюжина

Сохранивший веру

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Протоиерей Николай Балашов, Людмила Сараскина. Сергей Фудель . – М.: Книжница – Русский путь, 2010. – 256 с.; 8 л. фото. – 2000 экз.

Будущий известный богослов и духовный писатель Сергей Фудель родился в семье отца Иосифа, священника русского «Мёртвого дома» – московской Бутырской тюрьмы, – и был крещён в тюремной церкви. Когда ему было пять лет, отец взял его с собой в Оптину пустынь. Спустя годы в своих воспоминаниях С. Фудель так описывал то время: «Есть особое чувство детского благополучия, когда «всё хорошо» и «папа с мамой рядом». Всё это чувство живёт у меня от того крестного хода среди полей под широкий монастырский благовест». Но после Октябрьской революции Сергею Иосифовичу пришлось претерпеть многое – он трижды возвращался в Бутырскую тюрьму в качестве узника. Годы заключения и перерывы между ними, наполненные томительным и каждодневным ожиданием нового ареста, запрет на переписку, жизнь, полная скитаний, – не сломили мыслителя. Фудель вместе с единомышленниками выступал против церковного «обновленчества, разглядев в соблазне красного «живоцерковничества», переносящего в Церковь идеи и методы революции, апокалипсическую «церковь-блудницу». Сергей Фудель и его работы практически неизвестны широкому читателю – только одно его произведение было опубликовано под вымышленным именем в Париже, а именно книга о Павле Флоренском «Начало познания Церкви». Перу Сергея Фуделя принадлежат такие сочинения, как «Путь отцов», «Церковь верных», «Свет Церкви», «Соборность Церкви и экуменизм», «Наследство Достоевского», «Записки о литургии и Церкви», «Славянофильство и Церковь», и многие другие.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Во славу России

Библиоман. Книжная дюжина

Во славу России

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

В.И. Даль. Матросские досуги : Рассказы / Сост., предисл., обработка для детей и словарь Л. Асанова. – М.: Детская литература, 2010. – 206 с.: ил. – 5000 экз.

Имя Даля в нашей стране ассоциируется с уникальным четырёхтомным словарём русского языка и собранием пословиц и поговорок, загадок русского народа. Созданию «Толкового словаря» он посвятил сорок семь лет жизни. Но помимо этого В. Даль писал замечательные повести, рассказы и очерки, многие из которых были специально созданы для крестьян, солдат и матросов. В этих произведениях в простой и доступной форме рассказывается о самых важных и серьёзных вещах. Именно к таким книгам относится этот сборник, впервые изданный в 1853 году. В издание включены рассказы о большинстве знаменитых сражениях Русского флота (Чесме, Наварине), героизме отечественных моряков и подвиге брига «Меркурий». Многие истории посвящены любимому герою Даля – царю-реформатору Петру I, прорубившему окно в Европу и лично строившему корабли: «Царь при спуске распоряжался лично, как корабельный мастер, и, когда корабль сошёл прекрасно, в общей радости сказал всем бывшим тут такое слово: – Товарищи! Есть ли кто из вас такой, кому бы за двадцать лет перед сим пришло на мысль, что он будет со мной на Балтике побеждать неприятеля на кораблях, построенных нашими руками!»

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Арбат, мой Арбат…»

Библиоман. Книжная дюжина

«Арбат, мой Арбат…»

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Олег Грисевич. Три тысячи шагов по Арбату . – М.: ИПО «У Никитских ворот», 2010. – 144 с.: ил. – 2000 экз.

Какая ты, Москва? Как живут, любят и тоскуют твои жители, какие чувства испытывают приезжие, шагающие по твоим мостовым? Об этом и многом другом говорится в сборнике рассказов, который можно бы назвать «Московская мозаика». Наиболее характерен рассказ, давший название сборнику. Это история двух молодых людей, таких не похожих между собой и, может быть, поэтому так по-разному относящихся к Москве: «…Сергей был романтиком. Он родился и вырос в одном из арбатских переулков в типичной коммуналке… В этих родных переулках обитала...  особая атмосфера». А приехавшая в Москву красавица Катенька оказалась особой прагматичной, строящей планы по завоеванию города, поэтому выбиравшая перспективных женихов. Сергей к таким не относился, но зато он верил в то, что родной город сможет помочь ему обрести любовь. Достаточно всего лишь пройти вместе с Катенькой три тысячи шагов по Арбату…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Средний класс

Библиоман. Книжная дюжина

Средний класс

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Москва при Николае II (1894–1917). М.: ЗАО «Издательский центр редакции газеты «Московская правда» совместно с ЗАО «Редакция газеты «Московская правда», 2010. – 320 с.; 8 л. ил. – 3000 экз.

Сборник старинных репортажей, заметок и воспоминаний о столичной жизни. Очень занимательно! И волей-неволей наводит на размышления. «Нынешний охотнорядец мало чем отличается от своего предка времён Минина и Пожарского. Эволюция отразилась на нём в той же мере, как на колокольне Ивана Великого или на соборе Василия Блаженного. Это незыблемый устой, краеугольный камень, национальная основа, квинтэссенция народной массы». Средний класс, говоря по-современному, тот самый, который принято считать опорой любого государства. Конечно, достаётся этому сословию от романтиков и бунтарей (которые, вполне возможно, сами из той же среды и вышли), но если вдуматься – так ли оно плохо: «Спокойный, уравновешенный, втиснутый в узкие рамки своего веками сложившегося «я», чуждый несбыточных мечтаний и заманчивых, но неверных далей, он продолжает жизнь предков и, приходя к неизбежному концу, завещает продолжать её своим потомкам».

О да, творческой натуре на таком заранее расчерченном пути станет скучновато. Но когда все кидаются в погоню за миражом, будь то оторванные от реальной жизни идеалы разных революций или американская мечта о непременной собственной корпорации, причём очень скоро – становится некому просто работать или честно торговать в маленькой лавочке.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

За ними была Москва…

Библиоман. Книжная дюжина

За ними была Москва…

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

В.Ф. Старостин. Участник и очевидец : Воспоминания о жизни, войне, учёбе, работе в авиационных и ракетно-космических конструкторских бюро. – М.: Московские учебники и Картолитография, 2010. – 192 с.: ил.  – 1000 экз.

Автор, известный конструктор-ракетчик, один из руководителей прославленного КБ академика В.Н. Челомея, рассказывает на страницах книги не только о том, как он сражался с немцами в партизанском отряде, работал с легендарным разработчиком самолётов С.В. Ильюшиным, но и о своих далёких предках. Прадед автора, Иван Старостин, родившийся в 1820 г. в деревне Плоское Смоленской губернии, был местным старостой. Дед, Иван Иванович, уехал в Москву и стал работать в трактире.

Однажды ему довелось услышать пение Фёдора Ивановича Шаляпина на заре его всемирной славы во время московских гастролей частного театра Солодовникова, покровителем которого являлся Савва Морозов. «Дед познакомился с Ф.И. Шаляпиным и стал работать у него билетёром в Москве, а также ездил с ними на гастроли в волжские города». Автор подробно описывает Москву двадцатых-тридцатых годов прошлого столетия, свою первую школу, расположенную у Савёловского вокзала, памятные места столицы, быт простых горожан.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

В кольце улиц и площадей

Библиоман. Книжная дюжина

В кольце улиц и площадей

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Л.Б. Рапутов. Архитектурные ансамбли площадей Москвы конца XIX – начала XX веков . – М.: Московские учебники и Картолитография, 2009. – 168 с.: ил. – 1000 экз.

Как и почему менялся облик столицы? На основании материалов из архивов и музейных собраний автор прослеживает связь московской архитектуры и градостроительства с новыми историческими условиями и купеческой благотворительностью: «Превращение Москвы в конце XIX века в один из наиболее крупных промышленных центров страны сопровождалось значительным притоком населения и расширением городской территории… Из «оседавшего» в Москве населения подавляющая его часть селилась на рабочих окраинах между Садовым кольцом и Камер-Коллежским валом, а также в ранее малолюдных предместьях, где появлялись различные фабрики и мастерские...» На страницах книги приведены планы площадей Москвы (датированных XIX и XX веками), дающие представление о том, как тогдашние столичные архитекторы разрабатывали варианты нового городского облика.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Шатун

Искусство

Шатун

КНИЖНЫЙ РЯД

Дмитрий Быков. Медведь : Пьесы. – М.: ПРОЗАиК, 2010. – 272 с. – 5000 экз.

Однажды, в один совсем не прекрасный день в ванной комнате одной обычной столичной квартиры, где проживало семейство ничем особо не примечательного гражданина Миши Григорьева (по образованию врач, трудится риелтором, возраст около 50 лет, жена, двое детей), вдруг самозародился… бурый медведь. Последствия выдались феерическими и непредсказуемыми.

Однажды, в один прекрасный день, в одном видном русском литераторе внезапным образом самозародился драматург. Последствия вышли боком, а теперь вдобавок – ещё и книгой.

Одному богу, наверное, ведомо – какой по счёту в феноменальной и разносторонней библиографии литератора.

Стоит сразу оговориться – мы отнюдь не числим себя по разряду присяжных зоилов писателя. И даже более того. Автор данных строк, к примеру, весьма неравнодушен к творчеству поэта Дмитрия Быкова – как лирика с эпиком, так и эпиграмматиста. Его давний «рассказ в стихах» «Ночные электрички» он вообще во время оно «таскал за собою», что твой Пастернак. А нетленные строфы, воспевшие некогда «господина Коржакова, господина Барсукова и их духовного отца, господина Сосковца», могут быть отнесены к непревзойдённым образчикам поэтической сатиры новейшего времени.

Несомненное уважение вызывает и фигура Д. Быкова – журналиста, публициста, критика (и вдобавок переводчика). Далеко не во всём соглашаясь с его оценками и суждениями, я не могу не воздать должное почти неизменной лёгкости пера, широкому кругозору, подкупающей жадной охоте до новых впечатлений и новых трибун.

Так, на одной из сравнительно недавних для себя творческих делянок, а именно в серии «ЖЗЛ», Быков-биограф сумел выдать книги, ставшие одними из наиболее заметных под знаменитой аббревиатурой.

Несколько сложнее обстоит дело с Быковым-прозаиком. И здесь, на мой взгляд, впрямую сказывается внутренний творческий конфликт разных Быковых внутри одного. Будучи по складу своего дарования во первые головы лириком и публицистом, то бишь представителем ярко выраженного «Я», он испытывает очевидные затруднения с романной полифонией.

Очень сложно романисту подобного склада распасться на множество, раствориться в своих героях, создать ну пускай даже не объективную, а субъективную картину мира. Но Быкову, похоже, недосуг обращать внимание на подобные мелочи – он гонит строкаж (сейчас вроде как выпускает в свет очередное произведение в большой, главной для отечественного писателя форме). Но и этого ему недостаточно. На задней странице обложки сборника, в коем Быков позиционирует себя теперь как драматург, озаглавленного без лишней скромности «Медведь», напечатан следующий красноречивый пассаж: «Всякий русский писатель мечтает о пьесе даже больше, чем о романе. Потому что это не только массовый успех и прямое обращение к огромной аудитории, но и начало времён, когда твоё слово что-то значит, предвестие общественного подъёма».

Тому, кто, прочтя сие, замрёт в сладостном предвкушении, стоит, наверное, слегка охолонуться – общественный подъём может предвещать (как то действительно не раз бывало в российском театре) прецедент постановки пьесы на сцене (желательно высокохудожественной), но никак не факт её публикации. Отдельные выдающиеся исключения – вроде распространявшегося в тысячах списков «Горя от ума» – лишь подтверждают правило. И хотя давшая название сборнику пьеса будто бы готовится к воплощению на одной из столичных сцен, чаемого «прямо обращения к огромной аудитории» Быкову, думается, придётся всё же покамест обождать.

Дело даже не в том, что драматург пытается быть дьявольски острым и смелым, но выступает при этом в метафорическом плане и, добавим, несколько сомнительного (см. первый абзац настоящей статьи) толка. Те же горячо нелюбимые Быковым творцы «новой драмы» давно ухитрились сказать всё то, о чём он нам пытается намекнуть, в буквальном смысле своими словами. А вот что его с «новодрамовцами» отчётливо роднит – так это почти полное отсутствие «чувства сцены», непонимание её законов. Но у тех есть как минимум мощная и подкупающая энергия отрицания. А что есть у Быкова?

В его не то чтобы «волшебной», а скорее, престидижитаторской «коробочке» бродит множество маленьких Быковых. Произносят длинные выспренние монологи, много шутят (иногда удачно), последовательно выражают отношение своего создателя ко всему на свете – к истории, к политике, к искусству, к театру, в частности.

Не сказать, чтобы живые, но забавные такие – видно, что неглупые, что ироничные, что много читавшие и даже посещавшие порой театр.

Александр А. ВИСЛОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Концерт для гобоя с литературой

Искусство

Концерт для гобоя с литературой

ПРИГЛАШАЕМ

Для своей совместной программы «Триумф художественного вкуса» актёр Александр ФИЛИППЕНКО и музыкант Алексей УТКИН нашли определение удивительное и необычное – литературно-музыкальная симфония. О том, что это такое, мы решили узнать из первых уст.

И поскольку литература в формулировке предшествует музыке, то первым делом мы обратились к Александру Филиппенко.

Александр Георгиевич, как рождалась ваша «симфония»?

– После одного из концертов ко мне за кулисы зашёл Алексей. Оказалось, что по ходу он делал какие-то заметки для себя, потому что желание сделать программу, где музыка и слово имели бы равные права на внимание зрителя-слушателя, у него возникло достаточно давно. Мне тоже было интересно найти такое сочетание поэзии и музыки, где они не просто дополняли бы друг друга, а были сопряжены неким внутренним единством.

И что с чем в итоге «сопряглось»?

– Пастернак, Бродский, Левитанский, Зощенко – с Бахом, Моцартом, Шостаковичем, Пьяццолой.

Замечательных поэтов – немало, замечательных стихов – великое множество. Как получается, что в программу попадает именно это стихотворение, а не какое-либо другое?

– Всё определяется только моим жизненным опытом. При подготовке каждой программы, не важно, поэтической или прозаической, передо мной встают три «почему»: почему я в этом году выхожу на эту публику с этим тестом. У меня должны быть ответы на эти «почему». И если я попаду с ответами в «десятку» – программа получится. Но можно ведь угодить и в «молоко». Или, скажем, в «тройку». И перед каждым выступлением я тоже их себе задаю. Но ответы – они только мои, и публике их знать не обязательно.

Название искали долго?

– «Триумф художественного вкуса» – это название одного из рассказов, вошедших в программу. А вот обозначение для жанра концерта мы искали действительно долго. На эти полтора часа мы вместе со зрителем отправляемся на прогулку-размышление. О жизни и смерти, любви и ненависти, о славе…

Маршрут этой прогулки лёгким не назовёшь.

– На таких концертах случайной публики быть не может. Приходят люди чувствующие и думающие. Между сценой и залом возникает интенсивный энергообмен. Только не спрашивайте, как это получается. О природе взаимодействия публики и артиста диссертации пишут, горы бумаги изводят. И никто пока толком ничего объяснить не смог. Ещё Чехов говорил о том, что между сценой и залом повисает облако. Это и есть спектакль. Оно или повисает, или нет.

Получается, имена тех, чьи произведения звучат со сцены, служат неким фильтром?

– Конечно! А как может быть иначе?

И что, никогда ни одного человека, который попал, так сказать, не по адресу? Трудно поверить…

– Такое случается редко. Однажды ко мне за кулисы пришёл бизнесмен, который честно признался, что не был готов к восприятию того, что звучало в концерте: тут высокая поэзия, а я только что с деловых переговоров, на которых новый проект обсуждался, получилось – как без скафандра на другую планету. Но этот человек всё-таки смог переключиться. У кого-то получается, у кого-то – нет. Мне кажется, всё зависит от внутреннего желания человека.

Ваши концерты разрушают стереотип, который в последние два десятка лет весьма популярен у дельцов от искусства: публика – дура и будет есть то, что ей дадут.

– Как у нас любят обобщать! Публика – не однородная масса. Она «рассредотачивается» по разным уровням. Вот что важно. Причём это происходит не только в зависимости от жанров искусства, но и внутри самих жанров. У меня есть программы на тысячный зал, а есть – на зал в триста мест. Разная атмосфера, разная энергетика. Выступаю не только в театральных и концертных залах. Клубы, пафосные и серьёзные, в последнее время тоже приглашают выступить. Я не очень люблю вносить коррективы в свои программы, но это необходимо делать – условие рынка.

И вы его принимаете?

– Это мой выбор. Каждый сам выбирает, как ему жить на новой «планете», на которой мы все внезапно оказались. Перечтите Левитанского:

Мера окончательной расплаты. Каждый выбирает по себе.

Не каждый музыкант, даже принадлежащий к когорте мировых знаменитостей, рискнёт «разделить» сцену с драматическим артистом, тем более если артист этот обладает таким вулканическим темпераментом, как у Филиппенко. Но Алексею Уткину нравится расширять горизонты своего любимого инструмента – гобоя – не только в пространстве музыки.

Алексей Юрьевич, поверить слово музыкой так же сложно, как алгеброй гармонию?

– Это просто ещё одна грань того же процесса. Для нас с Александром Георгиевичем было очень важно понять, насколько мы близки и понимаем друг друга. Программа рождалась методом проб и ошибок, довольно медленно и не являет собой целостный монолитный спектакль. Это композиция, составленная из огромного количества ингредиентов, причём композиция достаточно динамичная: что-то исчезает, что-то возникает. Изменения появляются почти перед каждым выступлением.

Сложно работать с Филиппенко?

– Он сам – человек-оркестр. Может изобразить звуками всё, что угодно. Тонкая перенастройка на него присутствует обязательно. Ситуация, когда мы оба свободны и оба в импровизации, в такой программе невозможна. Слово быстрее доходит до слушателя, чем музыка. Оно придаёт образам чёткую конфигурацию, поэтому на текст публика реагирует живее. Музыку же, в особенности не очень известную, воспринимать сложнее. Поэтому, чтобы хоть как-то приблизиться к подаче такого артиста, как Филиппенко, надо не просто играть хорошо, необходима, если можно так выразиться, избыточная театральность.

Только приблизиться?

– Переиграть его невозможно. Но можно как-то оттенить, взять на себя те настроения и ипостаси, в которых он бывает реже. Мы сосуществуем на сцене как некое единство противоположностей.

Вы сказали, что в программе звучит в том числе и редко исполняемая музыка. Вы намеренно усложнили себе задачу?

– А разве интересно решать только простые задачи? Александр Георгиевич – большой знаток джаза, мне было интересно дать ему то, чего он ещё в руках не держал. Сегодня его уже не пугают ни Бриттен, ни Шостакович. Есть и совсем неизвестные широкой публике композиторы, например Бернхард Бах, один из представителей многочисленного музыкального «клана» Бахов. Непростая музыка делает текст, с которым она сопрягается, более ёмким. Я знаю, как публика реагирует на то или иное произведение: бравурное воспринимают быстрее, на знакомое реагируют живее. Но мы не ставили перед собой задачу вызвать у слушателей ту или иную реакцию. Нам хотелось побудить их к размышлению о жизни. Ну а как это получается, судить тем, кто придёт к нам на концерт.

Беседовала Ксения ВИШНЕВСКАЯ

Вечер «Триумф художественного вкуса» состоится 20 ноября в концертном зале «Оркестрион» (ул. Гарибальди, 19)

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Время Теннесси У.

Искусство

Время Теннесси У.

ПРЕМЬЕРА

В Московском театре сатиры режиссёр Юрий Ерёмин провёл героев Теннесси Уильямса «Между светом и тенью»

Странное дело! Когда у нас в стране не было (во всяком случае – официально) ни миллионеров, ни мелких лавочников, ни самодуров-шерифов, пьесы Уильямса ставили лучшие режиссёры, играли в них выдающиеся актёры и зрители с ночи занимали очередь в кассу, чтобы раздобыть вожделенный билетик на «Кошку на раскалённой крыше» или «Трамвай «Желание». Бушевавшие на сцене страсти были нам близки и понятны, хотя жизнь героев всё равно воспринималась как «не наша». Зато теперь, когда мы вмонтированы в реалии этой жизни в режиме 3D, о выдающемся драматурге почти не вспоминают. А между тем практически каждый из нас играет свою роль в уильямсовском «театре жестокости», давно и прочно обосновавшемся в нашей постсоциалистической действительности.

Свой спектакль Ерёмин собрал из разных версий пьесы, которая начиналась в 1939-м как «Битва ангелов» и обрела свою окончательную форму как «Орфей спускается в ад» в 1957-м. Режиссёр убрал несколько третьестепенных персонажей, свёл к минимуму «негритянско-ку-клукс-клановскую» линию сюжета и перенёс действие в середину 70-х, поместив героев в стеклянный «аквариум» магазина готовой одежды. Многослойная прозрачность ерёминской сценографии помогает зрителю погружаться в пространство спектакля ровно на ту глубину, на какую ему хватит сил.

Можно остаться на уровне трагедии несбывшейся любви, тем более что сыграна она на полную катушку: без сериальных поддавков, какие и в театре уже, увы, совсем не редкость, и, что ещё ценнее, без смакования торжества животной страсти, чем постановщики грешат ещё чаще. Наталья Карпунина – Лейди и Стас Николаев – Вэл (в первом составе играют Алёна Яковлева и Андрей Барило), не возводя своих героев в ранг ангелов, не затушёвывая присущих им человеческих слабостей, граничащих с ущербностью, играют тот самый огонь под пеплом, который подразумевает не просто борьбу человека с самим собой, но и некое внутреннее преображение. И в моменты, когда герои, корчась от нестерпимой боли, сбрасывали с себя скорлупу, ставшую их второй кожей, в зале повисала такая напряжённая тишина, что упади на пол спичка, было бы слышно. Но вот что показательно: горячее всего публика аплодировала в сцене, когда Лейди сообщает Вэлу, что ждёт от него ребёнка, а тот признаётся, что счастлив этим…

Появление Александра Ширвиндта в роли Дэвида Катрира (превратившегося из брата в отца Кэрол) – пример того, как в две-три реплики можно вложить судьбу своего персонажа: в коротком «я не знал» сквозь спасительный пофигизм прорывается вселенских размеров тоска о жизни, проданной за бесценок. А вот Анастасии Микишовой, несмотря на то что Кэрол Катрир располагает гораздо бóльшим количеством сценического времени, сделать свою героиню живой и естественной пока не удалось: для влюблённой женщины она слишком спокойна, для хипповой девчонки – чересчур «правильна», несмотря на своё весьма живописное одеяние (художник по костюмам – Виктория Севрюкова).

Есть в спектакле и ещё одна несомненная актёрская удача. Юрий Воробьёв делает шерифа Толбота таким узнаваемым, что оторопь берёт. Вэл выводит шерифа из себя не только своей независимостью, хотя одного этого было бы достаточно, чтобы выдворить чужака за пределы графства. Он покусился не только на официальную власть, коей наделён сей служитель законного беззакония. Он поддержал готовую подняться на крыло Ви Толбот (Юлия Пивень), и в шерифе заговорил вовсе не оскорблённый супруг, а зверь, из лап которого пытаются вырвать законную добычу: приковать к земле человека легче (да и надёжнее), чем попытаться вслед за ним от неё оторваться. Вот это «держать и не пущать», сыгранное почти без слов, и производит ошеломляющее впечатление. И от этого ещё грустнее, что Вадиму Завьялову (Джейб Торренс) не хватило темперамента (а возможно, понимания психологической «правоты» своего персонажа) на короткую, но принципиально важную сцену признания. Не нравственность влюблённых парочек блюли Торренс со товарищи, поджигая виноградник пришлеца-итальяшки, не мужскую свою честь защищал он, убивая Лейди и Вэла: привыкшие ползать рубят крылья тем, кто умеет летать или хотя бы пытается оторваться от земли.

Но противостоянием крылатых и бескрылых Ерёмин не ограничился. Вариант, когда всю эту историю можно рассматривать как единичную, пусть трагическую, но всё-таки случайность, его категорически не устраивает. Он хочет говорить о закономерном. О том, что сегодня уже воспринимается нами если и не как норма, то как становящаяся привычной неизбежность. Вот почему он «позволяет» стоящему одной ногой в могиле Джейбу не просто убить жену и счастливого соперника (бытовуха, рядовое событие из ежедневной криминальной хроники ему неинтересно), но и спалить собственный магазин, несмотря на то что Лейди так и не удалось «возродить» на его месте цветущий виноградник своей юности.

Юрий Ерёмин вернул на сцену ту социальность, которой весь минувший век в меру сил и возможностей служил русский театр. Страна всё стремительнее скатывается в самое что ни на есть дикое Средневековье. Жёстко детерминированные касты, сословия, бдительно охраняющие свои ряды от чужаков, «аристократы», ничтоже сумняшеся пускающие в ход травматическое или какое иное оружие, при малейшем подозрении в посягательстве на священные права, кои им обеспечивают туго набитые кошельки и связи во всех нужных инстанциях. Самым эффективным средством демонстрации собственного статуса стало унижение ближнего. Самым надёжным аргументом – пистолет. Джейб Торренс может оказаться вашим соседом в ресторане, а шериф Толбот возьмёт да и припаркует свою машину рядом с вашей. Нам не проскочить между светом и тенью. На этой грани стабильное существование невозможно. Время Теннесси У. уже наступило. Только мы этого, похоже, не заметили.

Виктория ПЕШКОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Патриотизм с китайским разрезом

Планетарий

Патриотизм с китайским разрезом

МИР ИДЕЙ

Владилен БУРОВ, доктор философских наук

Многие процессы, происходящие в общественном сознании Китая, остаются практически неизвестными у нас. Между тем они важны для понимания умонастроений самых различных слоёв китайского общества. И для осознания, какие перспективы у наших отношений с китайским драконом.

Национальная гордость

Следует подчеркнуть, что подавляющему большинству китайцев независимо от возраста, образования и воспитания присуще обострённое чувство собственного достоинства. Это обусловлено историческими причинами. До середины XIX в. Китай был великой империей с богатейшей, древнейшей культурой, которая распространяла своё политическое и духовное влияние на многие сопредельные страны и районы. В результате опиумных войн и последовавших за ними событий Китай фактически попадает в зависимость вначале от западных держав, а затем и Японии. По выражению Мао Цзэдуна, он становится полуколонией и перестаёт играть самостоятельную роль в мировом сообществе.

Только с приходом к власти коммунистов Китай действительно становится субъектом международной политики, китайская нация обретает чувство самоуважения. По-видимому, именно этим обстоятельством объясняется тот факт, что многие китайцы, в том числе молодые, живущие в современном Китае, положительно оценивают деятельность Мао Цзэдуна, несмотря на развязанную им «культурную революцию».

Граждане Китая могут не одобрять те или иные действия китайских властей, в том числе центральных, им может не нравиться тот или иной коммунистический политический деятель, но когда речь заходит о вопросах, затрагивающих национальные интересы, то здесь практически возникает полное единодушие.

Подобные умонастроения стали более распространёнными и глубокими особенно в последние годы в результате громадных достижений страны в области экономики и культуры. Подавляющее большинство китайцев ныне объединяет чувство гордости за свою страну, патриотизм. Последний иногда граничит с радикальным, воинствующим национализмом.

Чему говорят «нет»

Несколько лет назад на прилавках китайских книжных магазинов появилась книга, которая сразу же стала бестселлером. Она выдержала несколько изданий. Книгой зачитывались, её обсуждали всюду – в университетах, учреждениях, в поездах и дома. Она имела несколько претенциозное название – «Китай может сказать «нет» с подзаголовком – «Политический и эмоциональный выбор, стоящий перед нами в период после окончания холодной войны».

Авторами книги были пять молодых людей в возрасте приблизительно тридцати–тридцати с небольшим лет – журналист, преподаватель университета, поэт и ещё двое – люди свободных профессий. Они откровенно признавались, что не являются специалистами по международным отношениям, что их книга – своеобразный эмоциональный отклик на события в мире. Но при этом подчёркивали, что их позиция отражает умонастроения, чувства, бытующие в народе.

Общий смысл книги заключён в нескольких фразах предисловия, вынесенных на обложку.

Китай говорит «нет», но не для противодействия кому-либо, а в целях более равноправного диалога.

Америка не может руководить никем, она может руководить только собой.

Япония также не может руководить никем. Иногда она даже собой не может руководить.

Китай также не думает кем-либо руководить. Китай думает только о том, как руководить собой.

В книге предлагалось семь пунктов развития китайского общества.

Первый. Китай должен твёрдо следовать по социалистическому пути, дать отпор давлению Запада, разрушить его надежды на широкую эволюцию его общественного строя в капиталистический. «Если мы сможем продержаться 10–15 лет, – писали авторы, – в мире произойдут благоприятные для нашей страны крупные изменения, произойдёт новый подъём международного социалистического движения».

Второй. Необходимо заранее подготовиться к изменениям в финансовой сфере, чтобы предохранить себя от «краха американского доллара» и ударов мирового финансового кризиса.

Третий. Китайская экономика не должна развиваться сверхбыстрыми темпами, ежегодный рост на 8 процентов вполне достаточен. Успешное решение нами социально-экономических вопросов не позволит Западу использовать их в своих интересах.

Четвёртый. Наша внешняя политика должна быть гибкой и искусной. В международных вопросах следует отстаивать справедливость, политике гегемонизма и грубой силы, проводимой США и другими западными государствами, следует с полным сознанием своей правоты говорить «нет».

Пятый. При проведении политики открытости необходимо стремиться захватить инициативу, руководствоваться собственными интересами. Необходимо использовать стремление западных государств «открыть китайский рынок» для получения иностранного капитала и техники, чтобы тем самым развивать и укреплять нашу экономику.

Шестой. При проведении политики открытости следует изо всех сил защищать национальную промышленность. Необходимо быть бдительными, чтобы те, кто питается «компрадорской едой», не завели нас на ложный путь.

Седьмой. Необходимо развивать высокотехнологичное производство на государственных предприятиях, поддерживать и укреплять их, чтобы они могли выпускать продукцию, конкурентоспособную на мировом рынке.

Эти идеи отразили целый пласт общественных настроений, которые были всегда широко распространены в Китае. Это был своего рода манифест националистически настроенной части китайской молодёжи, китаецентристски ориентированного общественного сознания.

Не испытывая радости

Умонастроения китайской молодёжи, отражённые в книге, не исчезли с течением времени. Они продолжали существовать и вновь вышли на поверхность общественной жизни в книге «Китай не испытывает радости», появившейся в марте 2009 г. и выдержавшей за два месяца пять изданий.

Авторами статей, так же как и в первом случае, явились пять человек. Среди них публицист Ван Сяодун, о котором в аннотации сказано, что главная тема его очерков – «борьба с расизмом» (иными словами – с западным шовинизмом), и один из авторов книги «Китай может сказать «нет» Сун Цян.

У этой книги подзаголовок звучит так: «Великая эпоха, великая цель, внутренняя озабоченность и внешние беды». Судя по содержанию книги, у её авторов широкий круг знакомств в кругах китайской интеллигенции, среди находящихся в Пекине западных журналистов и дипломатов.

По сути, в книге речь идёт о будущем страны, о месте и роли Китая в мировом сообществе в XXI веке.

И вот какая программа действий предлагается.

Китай должен стать «героическим государством, обладающим дальновидной стратегией».

«Управление торговлей (авторы используют образное выражение «держа в руках меч торговли») должно идти вперёд победоносной дорогой великого государства».

«Народно-освободительная армия должна действовать в соответствии с главными интересами Китая».

«Только рост производства есть основа развития государства».

«Уяснить для себя скрытые пружины ставок, которые делает Запад в дипломатии».

Следует «смело ликвидировать в международном сообществе бесчеловечность, насаждать честность и на пути сильного государства освобождаться от моральной деградации».

«В различных сферах современного общества необходимо устранять «культурные пустоты». Если этого не будет сделано, мы окажемся не в состоянии правильно оценивать политическую и экономическую реальность, будет невозможно осуществлять великие цели».

Особенность книги – антиамериканизм, критика различных сторон жизни американского общества и западного общества вообще. Ван Сяодун, например, прямо пишет, что США не так сильны, как считают многие китайцы, нынешний финансовый кризис показал, что американское общество прогнило сверху донизу. Что в вопросах расы «белые считают нас (китайцев) самыми большими врагами». Он объясняет расизм Запада, прежде всего США, по отношению к китайцам тем, что другие расы и нации – индийцы, уроженцы Юго-Восточной Азии, представители чёрной расы – ближе им, чем китайцы, поскольку их собственная культура более отсталая и их язык и культуру легче вестернизировать, чем китайскую. Но китайцам следует благодарить американцев за их расизм, поскольку именно благодаря ему китайская нация продолжает существовать – «раз вы не хотите нас, выталкиваете нас, мы будем отстаивать свою культуру. Недоброжелательное отношение к представителям жёлтой расы, в особенности к китайцам, было всегда, оно сохраняется и до сих пор. У китайских учёных, обучающихся в США, нет возможностей для роста, трудно найти работу, поэтому многие из них возвращаются на Родину».

Об СССР и России

Следует подчеркнуть, что симпатии авторов книги «Китай не испытывает радости» – на стороне Советского Союза и России. Это проявляется и в оценке российско-грузинского конфликта, где они поддерживают позицию России, и в ностальгии по могущественному Советскому Союзу, который успешно противостоял США, и в одобрении внешней политики Путина, которая, по их мнению, направлена на отстаивание национальных интересов. Они пишут об изменении настроений нынешней российской молодёжи; если молодых людей периода распада Советского Союза называли «поколением пепси-колы», а поколение середины 90-х гг. можно назвать «потерянным», то в последние годы, по их словам, молодые люди России вновь обрели уверенность в своих силах.

Размышления Сун Цяна по поводу Советского Союза и России заслуживают того, чтобы их привести целиком:

«Нынешняя психологическая реальность заключается в том, что в России случилась историческая трагедия. Теперешнее молодое поколение России не знает, что в её истории существовал Советский Союз, великая Красная армия и великая космическая программа, всё, что касается славы великого государства, уже выброшено из учебников и базовых книг.

Что же у них ещё осталось в голове о нескольких десятилетиях существования Советского Союза? Полная беспросветность, проклятая история – более фашистская, чем сам фашизм, народ, живущий жизнью, подобной скотской. Советский Союз – это не нечто, что нельзя потрогать, его прекрасное сохранено в книгах и музыкальных произведениях, но сами его реалии уже не существуют… Память уже стирают. Ленинград переименован в Санкт-Петербург, все следы бесследно исчезают, разве это не трагедия всей нации?

История Советского Союза описывается как сплошные чёрные замыслы, наполненные гнусными и кровавыми дворцовыми тайнами. Это погоня за сенсацией, а не правильный подход к истории человеческой цивилизации…

У меня нет больших прав оправдывать историю Советского Союза, однако если брать в качестве примера его полный крах, то мы стали очевидцами удивительного процесса замены одного господствовавшего описания истории другим. Уничтожение истории, изменение памяти, исправление общепризнанных вещей – именно так происходит изменение господствовавшего ранее описания. Но разве история так поверхностна? Я не верю…»

Быть лидером

В книге постоянно подчёркивается, что путь к превращению Китая в лидера мирового сообщества лежит через развитие современных отраслей промышленности и укрепление обороноспособности страны. «Мы не должны дарить накопленные тяжёлым трудом запасы валюты почти в два триллиона долларов американцам. Мы должны использовать их для улучшения жизни народа, а также для производства самолётов, осуществления космической программы, строительства ядерных подводных лодок, ракет и авианосцев».

«Финансовый капитал в своей сущности является эксплуатацией и обманом», а в мире есть очень много людей, которые занимаются полезным трудом, обрабатывают землю, строят дома, прокладывают дороги, занимаются научными исследованиями, преподают, снимают фильмы, открывают рестораны. Они вносят бóльший вклад в развитие человечества, чем «бойцы финансового фронта», однако последние имеют лучшие материальные условия, что «по сути, является свидетельством разложения общества». В здоровом обществе самые лучшие материальные условия должны прежде всего иметь учёные, инженеры, люди, защищающие Родину, предприниматели, занимающиеся производством, а после них выдающиеся ремесленники, агрономы, учителя, повара, а также знаменитые артисты, спортсмены, писатели, редакторы, журналисты…

У Китая есть две великие цели, пишет Ван Сяодун. Первая состоит в том, чтобы в мире устранить насилие и установить спокойствие. Вторая – управлять бóльшим количеством ресурсов, чем сегодня есть у Китая. Нахождение мировых ресурсов в руках китайцев обеспечит хорошее управление ими и использование их, убеждены авторы.

И далее следует весьма примечательный вывод: мы должны руководить этим миром. «С точки зрения истории человеческой цивилизации мы обладаем самыми большими правами, чтобы руководить этим миром, а Запад, люди Запада должны отойти на второе место. Я признаю величие западной цивилизации, однако с точки зрения истории всего человечества у Китая больше прав, чем у них, руководить».

Торговать, держа меч в руках

А Ван Сяодун идёт ещё дальше. Он не согласен с мнением тех, кто считает, что Китай должен служить примером для всего мира. «Это слишком маленькая цель, – заявляет он, – мы должны по-настоящему управлять и руководить миром».

В статье под названием «Народно-освободительная армия (НОАК) должна идти вслед за центральными интересами Китая» утверждается, что силы НОАК так или иначе должны присутствовать там, где есть базовые экономические интересы Китая. И далее откровенное признание: «Когда речь пойдёт о возможности голода для 1 миллиарда 300 миллионов человек, то следует забыть о высоких моральных принципах. Право Китая на руководство подкреплено всей историей Китая». «Держа в руках меч, осуществлять торговлю» – это наилучшая политика. Мы должны вести торговое, а не военное соревнование. Но, когда мы ведём торговое соревнование, у нас в руках всегда должен быть меч. Мы должны дружить со всем миром, но блюсти свои интересы».

Ван Сяодун доводит эти идеи до логического завершения: «Китай, конечно, должен управлять в мире бóльшими территориями, ресурсами. Я не говорю о присоединении территории, а указываю лишь на руководство и управление. Я верю, что мы сможем лучше управлять, чем американцы и другие западные люди».

Отвечая на вопрос, поставленный в заголовке книги, что движет её авторами – обострённое чувство национального достоинства или радикальный (воинствующий) национализм, можно сказать: и то, и другое. Причём если первое можно как-то понять и оправдать, то второй не может не настораживать. Ибо если допустить даже гипотетическую возможность практического осуществления рекомендаций того же Ван Сяодуна, то следом надо говорить о возможности серьёзной опасности для всего международного сообщества, но прежде всего для соседей Китая, к каковым принадлежит Россия.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Прошлое – зеркало будущего

Планетарий

Прошлое – зеркало будущего

КНИЖНЫЙ РЯД

Янис Урбанович, Игорь Юргенс. Черновик будущего . – М.: Институт современного развития, Балтийский форум, 2010. – 347 с.: ил. – 1000 экз.

Эта книга весьма оригинально задумана и написана. Её авторы – граждане разных стран, соучредители постоянно действующего «Балтийского форума»: Янис Урбанович – председатель фракции «Центр согласия» в латвийском парламенте, Игорь Юргенс – председатель правления Института современного развития, попечительским советом которого руководит президент России Дмитрий Медведев.

Кроме того, как утверждают авторы, существует ещё и третий автор. «Зовут его Янис Юргенс. Нет, это не наш псевдоним, состоящий из имени одного и фамилии другого автора. Это реальный человек, третий секретарь ЦК Компартии Латвии в 1946 году, ответственный за сельское хозяйство. Этот человек в трагическое послевоенное время, оставившее глубокий след в памяти многих прибалтов, попытался остановить или хотя бы притормозить идущую в регионе гражданскую войну (некоторое образное представление о ней даёт знаменитый фильм Витаутаса Жалакявичуса «Никто не хотел умирать»). Янис Юргенс был коммунистом с опытом подпольной работы, отличался независимостью суждений.

Используя этот образ «третьего автора», Урбанович и Юргенс ведут диалог о взаимоотношениях России и Латвии, полный драматизма и одновременно ощущения неразрывности многовекового геополитического процесса. Начинается повествование с экспансии Немецкого ордена в Прибалтике и завершается современными проблемами: транзитная экономика, положение русскоязычного населения, перспективы российско-латвийских отношений. При этом раскрываются неизвестные и малоизвестные страницы истории, например такие: во время Гражданской войны в России воевали не только красные латышские стрелки, которые охраняли Ленина и самоотверженно дрались с белыми армиями генералов Деникина и Врангеля, но и латышские белые воинские части у адмирала Колчака. В такой же широкой оптике, позволяющей понимать связь явлений, авторы рассматривают и другие проблемы. Например, во Второй мировой войне мы видим тот же раскол: латыши сражались в составе советских латышских дивизий и в составе вспомогательных легионов СС на стороне гитлеровцев.

То есть политический, социальный и культурный водораздел, берущий начало со времён «германского крестового похода ради христианизации», в видоизменённой форме, можно сказать, существует и поныне. Осознавая это драматическое обстоятельство, авторы подвергают прошлое взвешенному анализу, опираясь на важнейшие события латышской национальной истории ХIХ века, когда под политическим и культурным прикрытием Петербурга вырастала латвийская национальная интеллигенция и как «имевшая немецкое сердце Рига» в конце концов стала латвийской. Особое внимание уделено судьбам «отца латышской интеллигенции» Кришьяна Вальдемарса и «отца нации» Карлиса Улманиса.

Страницы, посвящённые геополитической борьбе великих держав за Прибалтику, читаются как исторический бестселлер. Оказывается, был и «прибалтийский Мюнхен», когда Великобритания, озабоченная умиротворением Гитлера, фактически отвернулась от Риги. И нелишне будет подчеркнуть, что советское руководство понимало специфику Прибалтики и даже рассматривало перспективу создать здесь «второй Гонконг», чего, впрочем, не случилось.

Авторы этой глубокой и непредвзятой книги не обходят острых вопросов, в этом убедительность их позиции. «История – это черновик будущего», – говорят они. Она может быть как разрушительной, так и созидательной.

Виталий ДОНЕЦ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Как понимать Россию

Планетарий

Как понимать Россию

ВЗГЛЯД

Клаус фон Байме – профессор института политических наук университета г. Гейдельберга, единственный из немцев, входящий в десятку ведущих политологов мира, первый западный политолог, удостоившийся титула почётного профессора МГУ.

Уважаемый профессор, в современной немецкой политологии для тех, кто хорошо относится к России, придумали насмешливое словечко Russlandversteher – «пониматель России». Что если и вас теперь так назовут?

– А что же плохого в том, чтобы быть «понимателем России»? Я лично считаю это комплиментом.

Однако у современных немецких политологов и журналистов этот термин носит весьма негативную окраску. Коллеги, «задвинутые» в лагерь «русскопонимателей», теряют в Германии некую политическую салонность. В официальной немецкой русологии к России принято относиться критически…

– По-моему, в данном случае подразумевают не столько Россию, сколько авторитарные тенденции правительства. Разумеется, у нас были – да и теперь есть – учёные, которые, задавая тон критическим исследованиям России, не знают русской культуры, не читают русскую литературу, по-русски говорят плохо, да и вообще почти не бывают здесь. Любой дружеский жест в отношении России они могут расценить как «близость к системе».

Однако я должен сказать, что в современной Германии немало учёных, знающих и любящих Россию. Есть и талантливая молодёжь, не обременённая стереотипами прошлого. Только вот бюджет исследованиям Восточной Европы у нас урезали ещё в 90-е годы, был, например, закрыт широко известный институт в Кёльне. С одной стороны, сокращения оправданны – времена конфронтации закончились, страны Восточной Европы вступили в Евросоюз и в НАТО. С другой – утерян научный потенциал.

Но Евросоюз эти страны ещё полностью не переварил…

– Да, поляки европеизируются очень быстро, а вот Болгария и Румыния…

А в перспективе к ним добавятся и новые члены…

– Может быть, когда-нибудь мы примем в Евросоюз и Турцию. Я надеюсь, это будет очень и очень нескоро. Евросоюз сначала должен консолидироваться, разработать действенные механизмы принятия решений, чтобы его новые, пока ещё недостаточно европеизировавшиеся члены не подавили нас количественно.

Однако в самом ЕС есть мнение, что Евросоюз просто обязан втянуть в себя Украину, да и Грузию тоже… Может быть, мышление в старых категориях конфронтации, застарелая неприязнь к «русским» и желание оторвать у них как можно больше «пространства» перевешивают реальные потребности ЕС в консолидации?

– Единого мнения о будущем ЕС у его членов нет, поэтому и общеевропейские стратегии в вопросах расширения, политики соседства и внешней политики досконально ещё не разработаны, они лишь намечают приоритеты. Я считаю, что нынешний ЕС будет просто не в состоянии переварить такую большую страну, как Украина. Мы и Болгарию с Румынией приняли слишком рано. Вступление Украины не только расщепит Евросоюз, но и повлечёт конфронтацию с Россией.

То же самое относится к НАТО. Если принять в него Украину, то нужно принимать и Россию. Однако её вступление качественно изменит этот блок, по сути, взорвёт его.

С моей точки зрения, оптимальным решением вопроса была бы славянская федерация из Украины, Белоруссии и России. Она стала бы естественным партнёром ЕС и НАТО, тут возможно обширнейшее сотрудничество. Правда, многие у нас считают, что предпосылка такого сотрудничества – демократический общественный строй в этих государствах. А как раз с этим проблемы. По оценкам учёных, разработавших «индекс демократизации», украинская демократия считается «дефектной», российская, извините, – «сильно дефектной», а Беларусь вообще относят к «умеренным автократиям». Поэтому даже если славянская федерация и возникла бы, демократичной в западном смысле она бы не стала.

Однако медлить с сотрудничеством, ожидая, пока эти страны станут совершенными демократиями, – значит упускать шанс. А ведь на постсоветском пространстве столько замороженных конфликтов. Достаточно назвать Крым или Нагорный Карабах.

Замороженных конфликтов и в ЕС немало, особенно после расширения. Например, немцы всё чаще вспоминают о депортациях гражданского немецкого населения в послевоенные годы, а новые члены ЕС воспринимают это болезненно. Похоже, у них в отношении немцев всё ещё действуют старые нормативы, противоречащие общеевропейскому праву?

– Они недолго ещё будут действовать… Однако, по-моему, вопросы послевоенных этнических депортаций не влияют и не будут влиять на современную политику, они ушли в историю. Я сам – депортированный из Силезии. Однако ни я, ни кто-либо из моих знакомых не думаем туда возвращаться. Конечно, центр памяти жертвам этнических преследований в Европе нужен, хотя бы для молодёжи, но вовсе не обязательно в Берлине, а например, в мультикультурной Праге…

Германия постепенно становится таким же государством, как и все другие. Даже воодушевление европейской идеей, в старой ФРГ необычайно сильное, у нас несколько снизилось. А вот наш политический вес в Евросоюзе возрос. Но в то же время мы, немцы, помним о своей исторической ответственности. Поэтому, например, правый радикализм у нас в стране значительно слабее, чем в других европейских странах. Мне кажется, иногда мы даже слишком помним о своей ответственности. А ведь до Гитлера антисемитизма в Германии практически не было. Дело Дрейфуса было во Франции, не в Германии.

Немцы говорят иной раз о своих «особых отношениях» с государством Израиль. В рамках ЕС они подчёркивают «особые отношения» с Францией. А вот в России есть немало желающих поговорить об «особых отношениях» с Германией. Правда, в Германии такие рассуждения особого понимания не встречают. Как вы думаете, почему?

– С моей точки зрения, говорить об «особых отношениях» между нашими обоими государствами было бы неверно уже потому, что мы слишком часто бывали в противоположных союзах. Однако я бы сказал, что Россия и Германия имеют более «сентиментальное» отношение друг к другу, нежели, например, к Франции. И у вас, и у нас любят и ценят французский шарм, но эмоционально мы, немцы и русские, ближе друг другу, чем к французам. Если бы Германия следовала политике Бисмарка, Первой мировой войны не случилось. А по-моему, именно та, первая война, и была главным, эпохальным злом – всё остальное, что произошло в ХХ веке, – её последствия.

Скажите, западные учёные, придумавшие «индексы демократизации», не задавались вопросом, почему трансформационные процессы в постсоветской России пошли в таком… интересном направлении? Ведь Запад поддерживал Ельцина, он открыл страну демократизаторам, они так старались, а результат…

– Направление трансформации в стране в решающей мере зависит от её политических, экономических, да и культурных элит. А в России в отличие от стран Восточной Европы реальной смены политических элит не произошло, они по большей части остались прежними, номенклатурными, только переименовали себя в демократов. Да к тому же ещё и поделили между собой гигантскую государственную собственность. Знаете, так просто не составляли свои первоначальные капиталы даже американские мафиози, тем всё-таки приходилось трудиться…

В студенческие годы, в конце 50-х годов, я впервые приехал в Москву в МГУ – я был первым западногерманским студентом в СССР. Я помню Москву и люблю её. Но когда я сейчас иду по Тверской, вижу, что там не осталось ни одного разумного магазина, кругом только банки да бутики. Пропали и мои любимые книжные магазины. Конечно, модернизация города необходима, я понимаю, но правильным ли путём она пошла? Зайдёшь в подмосковный лес – повсюду кучи мусора. Те, кто застраивает своими особняками подмосковные леса, по-видимому, сами не собираются там жить. Ваши капиталисты хотят заработать, не думая о будущем. Строят уродливо, в ущерб природе! Для меня такая застройка – манифестация бессовестного капитализма!

А бывает и «совестливый» капитализм?

– Бывает демократическое, конституционное правовое государство, которое укладывает капитализм в строгие рамки закона и не позволяет ему выбиться из них. Именно такое правовое государство жизненно необходимо современной России. Между тем у вас даже Конституционный суд не имеет решающих полномочий.

В правовое государство, в возможность его построения верилось на рубеже 90-х годов. А вот ныне российские СМИ говорят уже не о праве и законе, а о «ворах в законе» и их разборках…

– Знаете, может, это звучит цинично, но любой капитализм – если брать его естественное развитие – начинается разбоем. Вспомните американскую мафию. Прошли десятилетия – и американский капитализм «нормализовался». Так и в России когда-нибудь да будет нормальный капитализм. В 1990-е годы у России был шанс, не возвращаясь к «первоначальному накоплению капитала» и сопряжённому с ним беззаконию, сразу перейти к демократическому общественному строю и социальному рыночному хозяйству. Однако это небывалый по сложности процесс. Вашим элитам не удалось мобилизовать народ для победы демократии и права. Да они этого и не хотели…

Беседу вела Светлана ПОГОРЕЛЬСКАЯ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Что накинешь ты, мама, на плечи?

ТелевЕдение

Что накинешь ты, мама, на плечи?

ЭКРАН ПИСАТЕЛЯ

Герберт КЕМОКЛИДЗЕ, ЯРОСЛАВЛЬ

На телеканале «Культура» в течение одной недели прошли три фильма о больших поэтах, которым в советское время привелось иметь дело с «тоталитарным правосудием», – Иосифе Бродском, Науме Коржавине и Викторе Бокове. И при такой общности воздействия крутящего момента, называемого также моментом силы, в трёх биографиях выявилось неодинаковое отношение к стране, где поэты родились, – к России.

Пятисерийный фильм о Бродском почему-то назывался «Возвращение», хотя его действие протекает не на Васильевском острове, куда поэт когда-то по молодой горячности поклялся прийти умирать, а в Венеции, где он по своему завещанию похоронен. «Возвращение» – это, в общем-то, и не фильм, а развёрнутое интервью, даваемое Бродским в венецианских кофейнях в один из последних годов жизни двум молодым журналистам в присутствии Евгения Рейна, изредка задающего наводящие вопросы и вступающего в саму речь Бродского на правах его старого друга.

Разговор больше идёт о поэзии, о культуре, о гуманизме, но тема России настойчиво просачивается в него, как «водичка», – это слово то и дело употребляет Бродский, как бы соединяя им стоящие на воде Венецию и Ленинград в один застывший в своём совершенстве памятник жизни, где позволено меняться только водичке.

Бродский говорит, что он считает себя лесным братом, партизаном века, что ему не жалко ни гибели старой России, ни гибели СССР и вообще никаких империй, главное, что язык сохраняется, вот сам он говорит на двух имперских языках, хотя самих империй уже нет. Эти слова поглощают покаяние стихотворных строк «Бросил страну, что меня вскормила…» А другие поэтические строки – «…Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции, у моря» – вообще никак не подтверждаются биографией их автора.

«Красное колесо» по Бродскому не проехалось, а только задело его идеологической ступицей. Жизнь его в кратковременной ссылке была, по свидетельству Якова Гордина, «нормальной деревенской жизнью». Он мог писать. А что касается вынужденной сельхозработы, то Бродский и сам говорит в фильме, что так же, как и он, шла по утрам по грязи в сапогах получать разнарядку бо’льшая часть населения страны, и не по приговору суда, а по жизненной необходимости.

Наума Коржавина то же «колесо» зацепило сильнее. Его ссылка затянулась: время было ещё не оттепельное, а морозное послевоенное. Но всё же была только ссылка, и это он воспринимает как удачу в сравнении с тем, что могло быть. В передаче «Линия жизни», снятой к его восьмидесятилетию пять лет назад и теперь повторенной на «Культуре», он с уверенностью и не один раз говорит, что наверняка бы погиб, попади в лагерь. А в ссылке всё же можно, как и Бродскому, заниматься и своим главным делом – стихами. Это и в них самих отразилось:

Стопка книг… Свет от лампы… Чисто...

Вот сегодняшний мой уют.

Я могу от осеннего свиста

Ненадолго укрыться тут.

Правда, свист этот непростой, он – напоминание, что ещё не раз придётся промокнуть и застыть на идеологическом холоду.

Боязнь промокнуть и застыть увела Наума Коржавина в Америку, на берег морского залива, но родина для него не то место, где «водичка», а то, где он родился и стал поэтом. И «Красное колесо» не может быть для него олицетворением родины. Как бы споря с Бродским, приветствовавшим распад империй, он публикует в 1991 году статью «К распаду империи отношусь как к распаду жизни». И в разных своих интервью повторяет, что и на сцене в «Линии жизни», – «Без России меня нет». В отличие от Бродского для Коржавина расставание с Россией – это не долгожданная удача, а страдание:

Помнить прежнюю боль,

Прежний стыд, и бессилье, и братство…

Мне расстаться с Тобой –

Как с собой, как с судьбою расстаться.

И не один раз настойчиво: «Как можно быть русским поэтом и не быть русским патриотом? Разве поэзия оторвана от сути страны и жизни?»

Бродский не вернулся в Россию, потому что он не для того её покидал, а Коржавин только потому, что уже не осталось здоровья начинать жизнь заново – «с ложки-плошки». Но после перестройки, хоть и считая, что она «открывает дорогу крайне отрицательным веяниям», Коржавин не раз приезжал. Бродский – ни одного разу.

Фильм «Вспоминая Виктора Бокова» в отличие от фильмов о Бродском и Коржавине приурочен не к юбилейной дате, а к печальной – исполнился год со дня смерти поэта. В фильме есть и стихи, читаемые самим Боковым, и кадры из его жизни, но всё же это как бы поминальный вечер, где звучат проникновенные слова, произнесённые Владимиром Дагуровым, Владимиром Костровым, Ларисой Васильевой… Никто из них не говорит о тяжком испытании, выпавшем на долю Виктора Бокова – не ссыльную, а истинно гулаговскую, – вот по кому безжалостно, с разудалым гиканьем прокатилось «Красное колесо». Да что об этом говорить! Лучше не скажешь, чем у самого поэта:

Утром хлеб выдавали бесплатно,

Я играл на горбушке и пел,

Шли по мне пеллагрозные пятна,

Весь я, словно змея, шелестел.

Но невозможно представить, чтобы даже после всего этого Виктор Боков уехал из своей страны.

Киньте, что ли, в меня презренье,

За терпенье ходить в рабах.

Я стою и целую землю,

И захлёбываюсь в слезах.

Есть два однотемных на первый взгляд стихотворения: у Коржавина и Бокова.

Но у Коржавина вопрос:

По какой ты скроена мерке?

Чем твой облик манит вдали?

Чем ты светишься вечно, церковь –

Покрова на реке Нерли?

У Бокова ответ:

Когда возводили собор Покрова на Нерли,

Всё самое лучшее в сердце своём берегли.

И каждый положенный камень был клятвой на верность,

Вот в чём красота и откуда её несравненность!

Это клятва на верность России, с которой поэт никогда не был разделим, ни физически, ни духовно, и никогда разделим не будет. Что же до модных ныне словопрений, будет ли жива Россия, то трагедия, пожалуй, может произойти только тогда, когда вместо боковского «Оренбургского платка» станут петь за российским застольем что-нибудь в разэдаком роде:

Нами правят теперь издалече,

Проморгали мы собственный бренд,

Ты накинь, май дир мазе, на плечи

Заграничный платок секонд-хенд.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Полюбить НТВ...

ТелевЕдение

Полюбить НТВ...

ТЕЛЕАТТРАКЦИОН

Олег ПУХНАВЦЕВ

Бессильная ненависть – отвратительное чувство. Смотришь в упор, вяло перекатываешь языком слюну, но как в дурацком сне – парализован. И чтобы примириться со злом, начинаешь вдумчиво его изучать, ищешь способ сосуществования. Находишь – нужно верить, что всякое явление, преодолев высшую фазу развития, превращается в собственную противоположность. Примеры: храп в экстремуме будит храпящего, «оранжевые» теряют власть, присвоив звание героя Бандере…

Когда концепция примирения со злом сформулирована, можно смотреть НТВ более-менее спокойно и даже расчётливо: хорошо бы какой-то новый проект переплюнул «Чету Пиночетов» или «Суку-любовь».

Попытка перекодировки

«Бриллиантовая рука – 2» адресована юному зрителю. Алексей Кудашов популяризирует антисоветские идеи на примере безобидной советской комедии. Задача практически неразрешимая, поэтому без манипуляций не обойтись. Журналист тщетно пытается шутить, всё время движется, отвлекая внимание, тараторит. Выводить его на чистую воду – занятие неблагодарное. Всё равно что разоблачать провинциального фокусника на концерте в санатории, кричать из заднего ряда, что знаешь, откуда взялся кролик… Ладно, может, и смешно это выглядит, но всё-таки хочется спросить хотя бы о самом начале «фильма»: с какой это стати Михаил Светлов – «опальный поэт»? При чём здесь его «пятый пункт»? Жил себе не тужил благополучный советский литератор в Камергерском переулке… Однако то, что Гайдай назвал теплоход в честь Светлова, Кудашов почему-то считает «большой фигой в кармане» и тут же по-парфёновски актуализирует: «Это всё равно, что назвать сейчас теплоход «Эдуард Лимонов»…

Кудашовская манера повествования заставляет опровергать не только законченные предложения, но и каждое слово в отдельности, все буквы и даже знаки препинания. Но делать этого, конечно, никто не станет – кому охота разделять на волокна тухлое мясо. И в этом сила «Бриллиантовой руки – 2», залог её неуязвимости. Жанровая непритязательность, нагромождение постмодернистских приёмов, случайный выбор персонажей делают бесперспективной идею какой-либо критики. Так только, побрюзжишь, что потомку древнего рода Михалковых – Артёму – достался сомнительный текст: «В самой читающей стране мира даже проститутки цитируют классику. Лев Николаевич Толстой, «Воскресенье». «Невиноватая я», – истошно кричит в суде отравившая купца Катюша Маслова»…

Внутри «фильма» рядом с Пенкиным, Гошей Куценко, Светличной, Светлаковым и всеми-всеми остальными неожиданно появляется главный идеолог НТВ, верный парфёновец, директор «праймового вещания» Николай Картозия, который честно объясняет, зачем подарили жизнь проекту «Русский Голливуд»: «Эти фильмы – часть культурного кода российского, советского человека…». Монтажная склейка, мысль обрывается, но ясно и так: речь идёт о перекодировке общественного сознания. Обещают взяться за «Белое солнце пустыни» и «Место встречи изменить нельзя».

Шансов добиться какого-либо зловещего результата, понятное дело, никаких – нужен талант созидания и масштаб замысла «Неуловимых мстителей». К счастью, Кудашов и компания не обладают ни тем, ни другим, их постмодернистская природа позволяет только эксплуатировать и разрушать чужие мифы. Энтэвэшники в принципе не могут опираться на систему ценностей, а следовательно, создать новую мифологию. Значит, и в перекодировке общественного сознания они не преуспеют, хотя бюджет освоят наверняка.

Солодов, Мягков, Глухарёв…

Пиво – Солодов, каша – Быстров, водка – Мягков. Синтетические фамилии в названии брендов ассоциируются с желаемым качеством продукта. Бренд «Глухарёв» создан для той же целевой аудитории, потому и методология нейминга сходна. Подтекст – низкая раскрываемость преступлений, что наверняка должно радовать самых преданных зрителей НТВ – любителей «шансона». Канал решает сложную творческую задачу – эстетизирует блатную субкультуру. В качестве инструмента используется в том числе и синтетический актёр театра «Сатирикон» Максим Аверин.

Аверин/Глухарёв – телепродукт скоропортящийся, а потому следует вовремя выжать из него сок. Для этого НТВ вовлекает зрителя в игру, главный смысл которой – всё время менять правила. Киномиф о классном парне-милиционере будет разрушен с помощью телебенефиса артиста. Глухарь в компании Зверева и Пенкина окончательно утратит брутальность…

В один из вечеров НТВ три часа подряд пиарил свою звезду: показал фильм «Глухарь в кино», «Необыкновенный концерт с Максимом Авериным» и «Женский взгляд Оксаны Пушкиной» – тоже, естественно, с Глухарём. Удивило, что новой звезде НТВ не дали провести новости, хотя со временем, можно не сомневаться, этот недочёт будет исправлен, да и Лилия Гильдеева рано или поздно запоёт: «Хоп, мусорок, не шей мне срок». Последний оплот энтэвэшной респектабельности – новостийную службу – необходимо разрушить во имя целостности концепции.

Культ мультижанровости

В основе этой концепции, во-первых, мантра «НТВ – коммерческая компания»», во-вторых, эстетический принцип мультижанровости. Яркий пример: первое информационное шоу «Центральное телевидение». Вадим Такменёв, которого Союз журналистов России наградил знаком «Символ Свободы», облачён в приталенный концертный пиджак с контрастным кантом, побрит и причёсан с тщательно продуманной небрежностью, что, безусловно, роднит его с Димой Биланом, а следовательно, спорить бессмысленно – перед нами действительно шоу. Шоу не без информации.

Созданный энтэвэшниками культ мультижанровости вовлекает аудиторию в телеэксперимент. Принципы монтажа, ритм, интонация заставляют зрителя реагировать: разговаривать с телевизором, хлопать глазами, стучать ладонями о коленки – быть активным участником действа. Всё пространство канала становится парком развлечений: вот аттракцион криминальной хроники – здесь страшно, вот тир политических разоблачений – здесь увлекательно, вот карусель светской жизни – здесь любопытно, вот зал с кривыми зеркалами, где можно увидеть себе подобных, – отвратительное до смешного зрелище.

Приёмы вовлечения зрителя в процесс, средства манипуляции сознанием столь очевидны и напористы, что интеллектуальная аудитория не выдерживает – переключает канал. И здесь мы приближаемся к самому главному вопросу. Зачем её заставляют это сделать? Почему концепция предполагает отсечение тех, кого можно назвать «мыслящими»?

Профориентация «властителей дум»

Когда в 2001 году НТВ Гусинского–Киселёва прекратило своё существование, возникла проблема: что делать с «командой»? Энергичные журналисты, ориентированные на информационные войны, объединённые корпоративными представлениями о прошлом, настоящем и будущем страны, представляли реальную угрозу. Все эти «носители либеральных ценностей» не могли незаметно исчезнуть в коридорах телецентра – за годы работы на НТВ их значимость была (сколь успешно, столь и искусственно) закреплена в общественном сознании. Для образованщины НТВ стало источником разрушительного вдохновения, того самого, что в советские времена черпалось из эфира «Свободы».

Тогда, в 2001-м, заговорили о стратегии коммерциализации канала. Хотя необходимость реформирования НТВ, конечно, не была связана с отсутствием денег. Решалась другая, более важная задача – разорвать опасную для государства коммуникацию между либеральной общественностью и либеральными журналистами. Когда-то в СССР для этих целей использовали «глушилки». Государственная машина начала XXI века оказалась умнее. Уловка коммерциализации заставила вещать либеральных журналистов в манере, для них абсолютно не свойственной, публикой «властителей дум» стали деполитизированные маргиналы.

С тех пор НТВ превратилось в комфортабельную резервацию для либеральных теледеятелей. В ней собрана скопом самая опасная журналистская порода – продвинутые атеисты. Для поддержания корпоративного духа их брендировали – поставили клеймо энтэвэшников, им дали хорошие зарплаты, но ограничили жёсткими эстетическими рамками.

СВОБОДНЫЙ Монтаж

Кто руководит этой сложной операцией нейтрализации?

Чтобы ответить убедительно, применим принцип, который энтэвэшники называют мультижанровостью. В её основе – эйзенштейновский «монтаж аттракционов», «подвергающий зрителя чувственному или психологическому воздействию, опытно выверенному и математически рассчитанному на определённые эмоциональные потрясения…». Эйзенштейн научился сам и научил потомков свободно монтировать яркие, агрессивные, как будто ничем не связанные между собой сюжеты – «с установкой на определённый конечный тематический эффект».

Итак, кто же он, смотрящий над резервацией? Начнём издалека.

…В ноябре 1965 года у берегов Ливии с борта советского военного корабля Балтийского флота сбежал матрос. Позже он оказался в Мюнхене работающим на радиостанции «Свобода». Франт, модник, экзотическая личность, карьерист – дослужился до главного редактора Русской службы «Свободы», и только в 1986 году выяснилось, что Олег Туманов является агентом КГБ. Угроза предательства заставила тайно вернуться в Москву, где он и скончался в 1997-м.

Здесь должна быть монтажная склейка. Произнесём невнятную фразу, что-то туманное о преемственности поколений, предложим рассказ о другой экзотической личности: моднике, франте, руководителе программы «Либерти лайф», знаковом сотруднике московского бюро радиостанции «Свобода» с 1993 по 1996 год – Владимире Кулистикове, ныне гендиректоре НТВ.

Сошлёмся на анонимных экспертов: «История с Олегом Тумановым доказала, что на «Свободе» работали либо агенты ЦРУ, либо агенты КГБ – других не было».

Присовокупим реальную фразу известного российского журналиста-государственника, пожелавшего остаться неназванным. Вот что он скажет о Владимире Кулистикове, комментируя программную политику НТВ: «Странно, я давно его знаю, он ведь наш человек».

И, наконец, в рамках концепции мультижанровости, продолжая традиции «монтажа аттракционов», присобачим кадры из «Семнадцати мгновений», где Штирлиц отмечает 23 февраля, грустно поедая печёную картошку…

Теперь, когда доказательная база готова, сделаем вывод. «Конечным тематическим эффектом» данного материала является восстановление справедливости. Критические стрелы, которые то и дело попадают в фигуру Владимира Кулистикова, ранят не только его, но и прозорливых зрителей, видящих в работе гендиректора НТВ особую миссию. Да, у этой работы есть издержки: профессия журналиста обесценена, безвкусица стала нормой. Однако решаемую сверхзадачу нельзя не признать более чем актуальной, если мы говорим о самом главном – государственной безопасности: кому-то нужно держать энтэвэшников на поводке.

Длинный поводок, украшенный гламурными стразами, деликатно указывающий направление, даст возможность энтэвэшникам проявить себя полностью, саморазоблачиться. Никто не дискредитирует энтэвэшников лучше их самих. И тогда наверняка вдруг запляшут облака и в соответствии с законами диалектического развития НТВ окажется вывернутым наизнанку: добро победит бабло.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,8 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии:

Выборы без правил

ТелевЕдение

Выборы без правил

Zabugor TV

Рейтинг телевизионных каналов, отражавших предвыборную кампанию в США, был в нынешнем году достаточно высок. Законы, которые президенту Обаме удалось провести в жизнь с помощью демократического конгресса и демократического сената, разделили гражданское общество США на два лагеря «болельщиков». Вплоть до дня выборов 2 ноября все наблюдали за не сходящими с телеэкранов политическими баталиями между представителями демократической и республиканской партий. На мой взгляд, баталии эти проходили с неведомой доселе беспощадностью, отсутствием ограничений в приёмах, большим количеством расквашенных «политносов» и поставленных под одобрительный рёв «болельщиков» «политфингалов» и больше напоминали поединки в таком неделикатном виде спорта, как «Бои без правил», нежели предвыборную кампанию в стране, где демократия уже состарилась.

Вот пара эпизодов. В штате Делавэр Кристина Одоннал (Christine O’Donnell), отстаивая свою кандидатуру на выборы от республиканской партии, обвинила оппонента-однопартийца Майка Касла (Mike Castle) в гомосексуализме – удар ниже пояса. Пока оппонент корчится от боли, зажав в кулак свои распухшие… политические амбиции, позабыв о высоком уровне безработицы, госдефиците, о надоевшей американцам войне, о бесконтрольной нелегальной эмиграции и т.д., и т.п., мисс Одоннал предлагает находящемуся в «нокдауне» оппоненту надеть, как она выразилась, «мужские штаны» и продолжить схватку на теледебатах. Касл ответил отказом, и Одоннал вышла в «финал». Но в финале против неё выступил уже весь истеблишмент от демократической партии и его ударная сила Голливуд. На политическом ринге появляется телевизионный комедиант Билл Маер (Bill Maher), который без всяких отвлекающих комбинаций плеснул в глаза ошеломлённой Одоннал видеоклипом десятилетней давности, где она, совсем юная, шутливо заявляет, что её подружки занимаются колдовством. Поверженная мисс Одоннал «прошептала» тридцатисекундной рекламой «Я не колдунья»… Раз, два, три… десять… Когда она открыла глаза, уже пятнадцать (!) процентов отделяло её от победившего демократа Криса Кунса (Chris Coons).

Пожалуйста, другой пример. Рэнд Пол (Rand Paul), отец которого всю свою жизнь выступал от республиканцев в «лёгком весе», переняв эстафету от папаши, несмотря на свой хрупкий вид, тут же переходит в «тяжёлую» категорию. Он, не теряя времени, наносит сокрушительные удары «правой в челюсть» по бесконтрольному расточительству администрации Обамы на социальные программы и «левой – в солнечное сплетение» по высокой безработице и бездумному законодательству о национальном медицинском страховании, что позволяет ему значительно оторваться от самоуверенного милашки Джака Конвэя (Jack Conway) на сенаторских выборах штата Кентукки (Kentucky).

Во время теледебатов Конвэй обвинил Пола в причастности к нетрадиционным религиозным культам – якобы 20 лет назад, когда тот был ещё студентом, он заставлял некую даму поклоняться культовому идолу.

Источник анонимный, свидетелей не нашлось, «жертва» не объявилась. Используя жалкую попытку Конвэя атаковать, Пол нанёс прямой в «бровь», публично отказавшись пожать руку противнику после дебатов, обвинив его в оскорблении религиозных чувств и самой религии (Рэнд пресвитерианец). В результате Рэнд прошёл в сенат, и думаю, что теперь его побаиваются даже свои, т.е. республиканцы.

После выборов на экранах телевизоров замелькала карта США, окрашенная в основном в привычный для меня с детства красный цвет.

Не огорчайтесь, сторонники «западных ценностей», и не радуйтесь, сторонники «экономической справедливости»: просто в США красным цветом принято обозначать штаты, где победили республиканцы, а синим – где демократы. Почему республиканцы красные, ответить затрудняюсь, почему демократы синие, стесняюсь.

Эдуард СТАРОСЕЛЬСКИЙ, НЬЮ-ЙОРК

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Судите Ярмольника сами

ТелевЕдение

Судите Ярмольника сами

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

В программе «Судите сами» произошло знаковое событие. На Первом канале появился редкий телегость – Михаил Прохоров, известнейший бизнесмен и меценат (так его представил ведущий). Обсуждались инициативы РСПП изменить трудовое законодательство: легализовать шестидесятичасовую рабочую неделю, перевести всех на срочные договоры, упростить процедуру увольнения. Поучительная и содержательная передача выявила много интересного.

Во-первых, совершенно неожиданно в качестве защитников трудового народа выступили Андрей Исаев и Андрей Макаров, депутаты от «Единой России». Речи этих политиков, тонко чувствующих конъюнктуру, ярко свидетельствовали: «левый поворот» не за горами. Не только с профессиональной страстью, но и с каким-то особенным бесшабашным упорством бились они за интересы эксплуатируемых, указывали на истинные намерения капиталистов. А наиболее убедительна была Оксана Дмитриева из «Справедливой России». Она напомнила, что в «Газпроме» и других энергетических компаниях сейчас работает втрое больше сотрудников (за счёт разросшегося бюрократического аппарата), чем при советской власти, хотя на тогдашние объёмы производства мы до сих пор не вышли.

Во-вторых, удивительно беспомощной оказалась команда Михаила Прохорова. Татьяна Малеева, директор некоего Независимого института социальной политики, и Ольга Голодец, заместитель председателя Комитета по рынку труда и кадровым стратегиям РСПП, оказались совершенно не готовы к острой дискуссии. Трудно понять, почему такой важный для олигарха Прохорова проект доверили представлять нетелегеничным, плохо подготовленным дамам.

В-третьих, зрителю явили поразительный пример саморазоблачения. Популярный, любимый многими Леонид Ярмольник всего за пару минут сумел настроить против себя большинство населения России. Процитируем: «…У нас работников хороших мало. В этой стране работать хорошо не научились… Вы считаете, что нужно в первую очередь заботиться о работнике? У работника – психология совка. Я много лет живу в этой стране: правда заключается в том, что хорошо он работает или плохо, мало или много, он хочет получать столько, сколько все. Это называется уравниловка… Мне вообще интонация ваша не нравится, потому что у меня впечатление такое, что я попал в 1975 год…»

Для справки. В 1975 году провинциальный парень Лёня Ярмольник учился на последнем курсе Щукинского театрального училища, а в следующем уже был принят в труппу Таганки. И ещё. В 75-м были сняты классические советские фильмы: «Агония», «Пастораль», «Прошу слова», «Дерсу Узала», «Единственная», «Ирония судьбы», «Каштанка», «На всю оставшуюся жизнь», «Не может быть», «Они сражались за Родину», «Старший сын», «Сто дней после детства», «Чужие письма»…

Прекрасные были времена для искусства, так что жалоба не принимается.

Вадим ПОПОВ

televed@mail.ru 1

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,8 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии:

Графиня изменившимся лицом...

Киномеханика

Графиня изменившимся лицом...

В ПРОКАТЕ

Западный взгляд на драматический последний год великого русского писателя Leo Tolstoy

Фильм «Последнее воскресение» вышел на наш экран к столетию ухода Льва Толстого: 7 ноября 1910 года на станции Астапово кончилась жизнь великого русского человека, творчество и деятельность которого столь значимы и для национальной, и для мировой культуры. Американский режиссёр Майкл Хоффман заслуживает как минимум уважения, что дерзнул взяться за столь ответственный кинематографический проект – снять фильм о последнем, самом драматичном годе жизни одного из самых необыкновенных людей, когда-либо живших на свете, и его необыкновенном человеческом подвиге. О необыкновенной по своей силе, долготе и трудности борьбы за «освобождение» (по словам Ивана Бунина), которое «в разоблачении духа от его материального одеяния, в воссоединении Я временного с вечным Я», в исходе из «Бывания в Вечное».

С такими вот высокими чувствами, на которые настраивают и название фильма, и замечательная музыка (написанная очень талантливым композитором из Санкт-Петербурга Сергеем Евтушенко), ожидая «необыкновенного», приступаешь к просмотру… Но «освобождения духа» Толстого на экране вы не увидите: очень скоро становится ясно – перед нами ещё одна банальная житейская версия его ухода из Ясной Поляны только ради освобождения себя… от ссор с женой и детьми. Сразу становится очевиден и главный творческий просчёт создателей фильма: в несовместимости пафоса его высокой темы (ещё более усиленного за счёт российского прокатного названия ленты – на Западе картина идёт под названием «Последняя станция», куда более подходящим к его содержанию) и заявленного жанра – трагикомедия.

Истинное величие, согласно самому Льву Толстому, заключается в «добре, простоте и правде». Возможно, это главная идея создателей фильма – показать нам Льва Толстого «как человека со своими внутренними противоречиями и слабостями, с неисполнимым желанием постичь истину и добиться абсолютной гармонии с самим собой и со всем миром» (так по крайней мере декларирована его художественная задача в рекламных проспектах Продюсерского центра Андрея Кончаловского, выступающего сопродюсером этого совместного германо-российско-британского проекта с нашей стороны). Но на экране предстаёт иное: не простота истинного величия, а «опрощение» жизни великого писателя, которым проникнута почти каждая сцена «Последнего воскресения» – прямо на наших глазах из-за художественных просчётов создателей трагедия великого исхода невольно превращается в слезливую мелодраму и забавную комедию.

С первых же кадров Толстой в исполнении известного канадского артиста Кристофера Пламмера предстаёт как мировая знаменитость, ни дать ни взять селебрити, за которой охотятся толпы репортёров, которые днюют и ночуют под окнами дома в Ясной Поляне, потом – на вокзале в Астапове (их неотступное присутствие в кадре достаточно утрировано). Несколько иронически окрашенных сцен являют нам деятельность издательства «Посредник» и «опрощенную» жизнь толстовцев в Телятинках. Последователи великого писателя Чертков, Маковицкий, Сергеенко периодически назойливо изрекают, что Толстой – Пророк и Учитель, почти Иисус Христос, толкуют об аскетическом воздержании плоти ради высоты духа и т.п. Эта навязчивость режиссёрского художественного диктата придаёт некоторую комичность и серьёзным ситуациям, и серьёзным суждениям. Подобная кинематографическая игра «на понижение» величия, очевидно, связана с «противоречивыми» для сознания взыскательного зрителя главными составляющими «Последнего воскресения» – его приземлённым содержанием и дисгармоничной формой.

Во время московской пресс-конференции на первый же вопрос журналистов о жанре фильма Майкл Хоффман ответил, что он-де подметил его в пьесах Чехова, а ещё его определило содержание сценария «о трудностях любви»; в том, как абсурдно мы ведём себя, когда дело касается наших страстей, заключена, по мнению режиссёра, современность звучания этой истории. Вот и оказывается, что фильм «Последнее воскресение» задуман был вовсе не как «история жизни в любви» (в высоком духовном понимании значения этого слова) Льва Толстого, а как история любви жены великого писателя к нему, как семейная драма последнего года их совместной жизни. Директор Государственного музея-усадьбы «Ясная поляна» Владимир Ильич Толстой, принимавший участие в работе над фильмом в качестве консультанта, на той же пресс-конференции утверждал, что потомки писателя, смотревшие картину особо придирчивыми глазами, восприняли экранную версию великой любви их прапрадеда и прапрабабушки – снятую, по его словам, с деликатностью и тонкостью – с полным единодушным признанием. Но любой здоровый вкус способна изумить своим дурным тоном комическая любовная сцена в спальне, представляющая (под общий хохот журналистов в зале в ходе пресс-показа фильма!) в буквальном смысле кудахтающую от нежности Софью Андреевну и кукарекающего от страсти к ней Льва Николаевича. Эпизод напоминает, скорее, любовные игры ковбоев-скотоводов Дикого Запада со своими подругами, но никак не нравы русской аристократии.

Вообще Софья Андреевна Толстая, безусловно, является главной героиней фильма (она фигурирует на первом плане во всех рекламных киноплакатах, думается, не только по той причине, что в этой роли занята Дама-командор Ордена Британской империи великолепная Хелен Миррен, урождённая Елена Миронова). Из всех персонажей именно она получилась на экране наиболее «настоящей», при всей внешней несхожести исполнительницы с прототипом, при всей сложности сыграть иступленную до истерики и скандала её любовь к мужу в последний год их совместной жизни. Изображение этой жизни (волновавшей режиссёра, по его признанию, более всех других) в тени великого мужа, её чувство ненужности, выключенности из духовной жизни великого писателя, её бессилие, непонимание происходящего художественно и психологически убедительны, как и блистательная игра актрисы, и не только достоверно воспринимается зрителем, но и соответствует действительности. Перед нами именно та Софья Андреевна, что в последние годы своей вдовьей жизни говорила: «Сорок восемь лет прожила я с Львом Николаевичем, а так и не узнала, что он был за человек!»

Да, в «Последнем воскресении», как в хорошей мелодраме, много добра, сердца, любви. Но удалось ли создателям фильма познать тайну великого человека? Увы, на экране дано лишь реальное понимание обычного человеческого характера со всеми его слабостями (неслучайно Лев Николаевич здесь всегда как бы на втором плане). Тайна свободы духа Толстого, который хотел жить и поступать в полном согласии со своими идеями, оказалась недоступной для режиссёра и неуловимой для зрителей.

Есть и второстепенные, но очевидные недочёты фильма. Он просто изобилует биографическими неточностями. Так, нет в экранном изображении последнего пути Толстого ни его пребывания в Оптиной пустыни, ни его встречи с сестрой в Шамардинском монастыре – только пребывание на конечной станции его жизни Астапово. К умирающему отцу приехали все дети, в фильме же – только младшая дочь Александра (режиссёр разъяснил нам, что по мере уменьшения финансирования фильма убывали и его персонажи). В Астапове не было Валентина Булгакова, а в фильме он присутствует. Сцена прощания Софьи Андреевны с умирающим мужем (она была допущена к Толстому, когда он уже находился в бессознательном состоянии) во многом домыслена фантазией режиссёра, хотя, правда, решена в полном соответствии с «правдой чувств» и не вызывает, подобно вышеописанной постельной, отторжения и неприятия.

На экране вы не увидите подлинной Ясной Поляны – все пейзажи снимались в Германии (как было сказано, вследствие отсутствия финансирования с российской стороны), и создатели фильма добросовестно тщились приблизить немецкие виды к русской природе. Они попытались старательно, в деталях восстановить бытовые реалии и приметы России того времени, в том числе и обстановку яснополянского дома. Но для взыскательного русского зрителя на экране не хватает духа эпохи, той трудноуловимой духовной атмосферы, которая всегда окружает, подобно ауре, жизнь великого человека.

Многое в фильме сделано хорошо и старательно. Но достаточно ли этого, чтобы по-настоящему взволновать российских зрителей, которые ещё умеют и любят читать Льва Толстого? Наверное, «Последнее воскресение» было удостоено многих иностранных кинонаград и премий, в том числе номинаций на «Оскар» заслуженно и по праву, однако это обстоятельство тем более убеждает нас в том, что мы сегодня видим на наших экранах именно западную трагикомедию последнего года жизни великого русского писателя.

Наталья БЛУДИЛИНА, доктор филологических наук

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Не боюсь литературы. Боюсь площадной речи»

Киномеханика

«Не боюсь литературы. Боюсь площадной речи»

ПЕРСОНА

Спустя без малого два месяца после своего венецианского триумфа («Золотой Лев» за операторскую работу, призы ФИПРЕССИ и экуменического жюри) и по прошествии месяца с небольшим после фестиваля «Киношок» в Анапе, где его создатель получил приз за лучшую режиссуру, фильм Алексея ФЕДОРЧЕНКО «Овсянки» наконец вышел в долгожданный, относительно широкий российский прокат. Явление мало какой отечественной ленты было в последние годы столь интригующим – ведь ей стоя аплодировал и пел осанну сам Тарантино. Да и информация о сюжете, вращающемся вокруг куда как специфических обычаев якобы живущих в наши дни представителей древнего языческого племени меря, изрядно добавляла масла в огонь.

И ожидания оправдались. Правда, в определённом смысле. Ведь перед нами тот самый случай, когда фильм, что называется, «никого не оставляет равнодушным». С одной стороны, «Овсянок» печатно уподобили «Зеркалу» Тарковского, с другой – количество почти непечатных эпитетов, которыми наградили картину те же блогеры-киноманы, стало для него весьма нелицеприятным общественным зеркалом.

«ЛГ» дважды оценивала фильм в материалах своих корреспондентов «с мест событий». В репортаже из Венеции – в сугубо положительном плане, в заметках из Анапы – весьма критически. И теперь пришло, наверное, самое время предоставить слово создателю одной из самых заметных, как ни крути, отечественных лент 2010 года. Екатеринбургскому жителю, снявшему всего три полнометражных фильма, каждый из которых настолько не похож на другой, что они кажутся произведёнными совершенно разной режиссёрской рукой. Пожалуй, единственное, что их объединяет, это чётко чувствующаяся всякий раз, не столь уж широко распространённая в нашем нынешнем кинематографе рука автора.

«ЛГ»

– Однажды я услышала такое определение авторского кино – «сложный фильм о плохих людях». Значит, массовое кино – это простое кино о хороших людях. Вы же сняли авторское кино о хороших людях. Да ещё и с этнографией…

– «Овсянки» не этнография. Это история директора Нейского бумажного комбината, фотографа и чертёжницы этого же комбината. Всё действие происходит в Центральном Поволжье, в Костромской области.

Что касается кино о хороших людях, то оказывается, действительно, до сих пор у меня не было в фильмах «плохих парней». Я как-то об этом не думал. Наверное, всё-таки мне про хороших людей интереснее рассказывать. Когда я писал пресс-релиз к фильму, то искал всё, что можно, про овсянок. Это такие незаметные птички, лесные воробьи. Они бывают разные: серенькие, зелёненькие, жёлто-зелёненькие… И они прекрасно поют. Овсянок подсаживают к канарейкам, чтобы те научились у них петь. Такими же оказались герои фильма – неприметными и удивительными. Эти люди могут жить с тобой на лестничной площадке, и ты никогда не узнаешь, какие страсти и чувства кипят в их глубоких душах.

В вашем фильме «Первые на Луне» был жёстко прописан социальный гротеск. Потом вы от него отказались…

– На самом деле и в «Первых на Луне» гротеска было очень мало. Это драма. Там есть, конечно, юмористические сцены. Многие их поставили на первый план и видят в них в худшем случае стёб, в лучшем – гротеск.

А что для вас стояло на первом плане?

– Отношение государства к своим героям.

Сейчас вас стала интересовать страсть?

– Любовь и страсть. В фильме «Железная дорога» (хотя это сказка для взрослых) меня интересовала слепая безумная ревность. В «Овсянках» в центре страшная ситуация – прощание с любимым человеком. Желание найти ответ на вопрос, как жить дальше, с этой потерей.

Чем привлекла вас одноимённая повесть Дениса Осокина, по которой написан сценарий?

– Прозой привлекла. Она очень необычна. Денис, на мой взгляд, один из лучших писателей в стране. «Овсянки» – третья картина, которую мы делаем вместе. До этого был документальный фильм «Ветер Шувгей» – о заброшенном городе болгарских лесорубов в Республике Коми и «Шошо» – документальная сказка. О существовании «Овсянок» я узнал, когда мы заканчивали съёмки «Шошо» в деревне Шоруньжа-Унчо Моркинского района Республики Марий Эл. Этот языческий анклав – один из последних в Европе. Была зима – минус 40, и мы ночью пошли гулять. Небо звёздное, хорошо. Забрели в священную рощу. И там Денис вдруг сказал, что написал новую повесть «Овсянки». Я удивился, потому что мы тогда работали совсем над другим сценарием. Мы постояли в роще, повязали полотенца на священные деревья…

Вы хотите сказать, что гуляли с полотенцами?

– Мы захватили с собой куски ткани, которые повязывают на священные деревья. Роща посвящена богине Шочын-Ава, это верховная богиня марийской веры. И у неё есть специальное дерево. Так необычно начались для меня «Овсянки».

А как вы вообще с Осокиным познакомились?

– В журнале «Знамя» в 2003 году я прочитал его повесть «Ангелы революции». И на целый год она стала моей любимой книгой. Я её читал от начала до конца и снова – по кругу. А потом взял билет в Казань и поехал искать Дениса. Нашёл. Мы познакомились, подружились. Теперь друг к другу в гости ездим.

Именно к Денису я поехал после кинофестиваля в Ханты-Мансийске, где ханты мне рассказали историю своих дедов. Участников фестиваля водили на экскурсию в чум. Знаете, такой показательный чум, где угощают олениной и где мне очень понравилось. Разговорился с его хозяевами. И они мне рассказали про историю Казымского восстания хантов в 1930-х годах. Я пошёл в Институт угроведения и весь фестиваль там просидел, просматривая книги, диссертации на эту тему. Накупил там книг по этнографии и истории. Всё это богатство я и привёз в Казань Осокину. А он написал сценарий под названием «Большая самоедская война».

Хоть вы и подчеркнули, что «Овсянки» фильм не этнографический, вас, похоже, особо привлекает северная экзотика?

– К этнографии можно подходить с разных позиций. Можно – как канал Discovery. Дескать, вот племя, они пошли на охоту (рыбалку), поймали буйвола (удава, кита). А мне интересно, когда я в этих людях могу разглядеть мужчину и женщину, их отношения, любовь, ревность, ненависть… Для меня прелесть заключается в простых человеческих историях.

Этнографический колорит помогает создать дистанцию?

– Наоборот. Для меня эти якобы этнографические истории гораздо ближе, чем многое из того, что я читаю у других авторов о современной жизни. Не знаю почему, но я понимаю скорее марийскую крестьянку, чем модель или шофёра такси.

Одним словом, вам близка традиционная культура?

– Мне просто интересно видеть, как в привычную нашу жизнь вдруг пробиваются росточки чего-то вечного и древнего. Фильм «Овсянки» ведь не про обряды мерян. Он про русских людей, которые себя считают мерянами. Они чувствуют причастность к этой воде, земле, на которой жило племя, от которого не осталось ничего. Ни языка, ни письменности – ничего, кроме названий рек и мест. В Киеве один профессор написал книгу «Мерянский язык». Он попытался по старым названиям городов и рек реконструировать язык меря. Это было огромное финно-угорское племя, которое жило на территории от Москвы до Ивановской области. Ещё в XVI веке в Русской армии были отряды наёмников-мерян. Но в начале XVII века они полностью ассимилировались среди русских. Как и другие финские племена: мурома, мещёра…

Насколько для вас было принципиальным включение в фильм эротических сцен?

– Они в «Овсянках» обязательны, потому что это эротическое кино. Это языческое эротическое кино. Без эротики этого фильма не было бы. «Потому что нежностью оборачивается тоска». Эротика не ради эротики, а ради этой нежности. Не то чтобы это главное в фильме. Но без этого нельзя показать жизнь. Ту, которую я хочу показать. Мне нравится снимать эротическое кино.

Она для вас – синоним естественной жизни?

– Наверное, да. В фильме все речи настолько естественны, что это и создаёт шок. В нём нет откровенных актов. Нет смакования. Даже обнажённые тела просты и тихи. Женщины похожи на реки.

Как вы добивались этой простоты и тишины от артистов? У вас играют Юрий Цурило, Игорь Сергеев, Юлия Ауг, Виктор Сухоруков…

– Ну больше всего ломало, конечно, Цурило. Он должен был произносить тексты, который не каждый может произносить просто и естественно. Ему пришлось пересилить себя. У Игоря – голос за кадром. Он рассказчик. А Юлия не произносит ни слова. Её героиня – мёртвая. Но вся история – про неё. Впрочем, она такая прекрасная, что ей не нужно было произносить слова.

Легко она согласилась сниматься в фильме?

– Легко. Очень многие до этого говорили какие-то слова о своих комплексах и принципах. Но Юля всё увидела, поняла, согласилась – слава богу. Я не люблю говорить о работе с актёрами.

Тогда скажите об отношениях с литературой. «Литературность» – самое страшное обвинение для кино. Литература и кинематограф сегодня выступают как антиподы…

– Это ужасно. Я не понимаю, почему так происходит. Я не боюсь нормального литературного языка. Не знаю, как его можно бояться. Многое зависит от того, как произносить текст. Может, и актёры разучились произносить нормальные тексты, убитые волной «новой драмы». В нынешней ситуации это практически невозможно, но я с удовольствием брался бы за экранизацию Зощенко, Олеши.

Я не боюсь литературы. Я боюсь площадной речи. Речи вокзалов и вагонов. А красивый и остроумный язык – это прекрасно.

Беседу вела Жанна ВАСИЛЬЕВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Оно сыграло в ящик

Киномеханика

Оно сыграло в ящик

ТЕНДЕНЦИЯ

Что отчётливо продемонстрировала городу и миру «Россия»

Прошедший недавно в Екатеринбурге XXI Фестиваль документального кино «Россия» доказал то, о чём все догадывались, хотя и не решались признать: документального кино в России не существует. Его нет как вида, направления, тенденции. Есть отдельные, точечные явления, которые не могут изменить ситуацию и доказать жизнеспособность вида в сложившихся исторических условиях.

Отборочная комиссия фестиваля отсмотрела 287 фильмов, но отобрала для участия в конкурсе лишь 28 лент. По идее конкурсные показы призваны отображать разнообразие тем, подходов и направлений современной документалистики, а в итоге продемонстрировали её однообразие, шаблонность, слабость в редких проявлениях оригинальности.

Председатель жюри нынешнего фестиваля «Россия» Сергей Овчаров объясняет упадок сменой поколений: у молодых режиссёров много острых тем и идей для фильмов, но для их выражения не хватает мастерства. А опытные кинематографисты, наоборот, испытывают нужду в темах, хотя и обладают должным профессионализмом и опытом. В итоге хорошего кино не выходит ни у тех, ни у других. Наверное, похожее мнение сложилось у завсегдатая Екатеринбургского кинофестиваля, выпускника мастерской Алексея Учителя во ВГИКе, призёра многих кинофестивалей Ивана Твердовского, который на вопрос о впечатлениях от конкурсной программы лишь разочарованно пожал плечами.

Очевидный кризис вызван причинами весьма банальными, но труднопреодолимыми. Документальные фильмы не интересуют кинотеатры, в прокат их не пускают. Как следствие – документалисты ушли на телевидение. Но если когда-то давным-давно, на заре своего существования, домашний экран ещё доносил до зрителей произведения киноискусства, то сейчас, став частью большой и мощной медиамашины, «ящик» диктует правила, по которым обязан создаваться подходящий ему контент. Инаковое, нетривиальное, нестандартное кино просто не получит места в сетке вещания и тем более не будет оплачено. Жёсткие требования формата выдрессировали современных режиссёров и зрителей, создав примитивный, простой, не требующий творческих усилий язык.

Каковы признаки стандартного телепродукта, подаваемого под видом документального кино? Во-первых, тема: чаще всего нам преподносится фильм-портрет, рассказывающий о жизни, судьбе, деятельности или даже об отдельной короткой истории некоего человека или группы лиц. Лучше всего, если герой будет знаменитостью. Во-вторых, психологическое наполнение: главный герой должен вызывать симпатию, быть персонажем положительным, заслуживающим нашего одобрения и сопереживания. И вообще не нужно излишне напрягать зрителя постановкой философских вопросов, заставлять задумываться и совершать моральный выбор – это вызывает психологический дискомфорт. Телевидение само укажет нам, кто «хороший», кто «плохой», – наше дело соглашаться. В-третьих, форма: изображение должно быть простым – обязательно цветным, статичным, смонтированным просто и без «наворотов». И самое главное – телеформату необходима всем знакомая «говорящая голова» или, на худой конец, закадровый голос, который пояснит все детали, перескажет сюжет и донесёт суть, простую как мятная жвачка.

Таким образом, один из самых популярных жанров документального кино – «портрет», упакованный по несложным правилам, – стал для телевидения единственно возможным, а для зрителя – единственно понятным. А телевизионные фильмы, как будто сделанные одним безликим, лишённым индивидуальности и авторской позиции ремесленником, образуют собой единый сериал. Телевизионный сериал, не имеющий ничего общего с искусством.

Увы, телевидение ограничило представление об искусстве не только зрителей, но и создателей. Ведь в кино, в том числе документальном, ключевое значение имеет изображение. Вся история, содержание, суть фильма могут и должны быть рассказаны невербально, через визуальные образы. А например, чёрно-белое изображение может оказаться творческим решением, а не следствием бедноты. Фильм, по-настоящему художественный не столько по форме, сколько по сути, зрителю, воспитанному телевидением, непонятен, а автору – неподвластен.

В итоге, как констатирует известный киновед Андрей Шемякин, авторское кино, говорящее на уникальном языке культуры, оперирующее её высокими смыслами, сейчас существует чаяниями двух-трёх человек. Да и сам принцип просмотра документального кино уже изменился: ушло представление о его богатых возможностях, разнообразии, множестве подходов. Это вполне отчётливо доказал фестиваль «Россия». Хотя среди документальных фильмов, представленных в конкурсе, всё-таки встречались редкие исключения, отмеченные яркой оригинальностью. Таков фильм Надежды Павловой «Готов на всё», герой которого развенчан автором и выставлен отрицательным персонажем, «Другая земля» Михаила Барынина, где режиссёр тонко работает с эмоциональными образами. Картина Евгения Потиевского «И оглянулся я на дела свои» представляет собой личное, глубоко авторское высказывание о культуре и болевых точках современной жизни, «Мама умерла в субботу на кухне» Максима Васяновича демонстрирует выдержанность в жанре трагикомедии.

При всех достоинствах, к каждому упомянутому фильму есть ряд индивидуальных претензий. Поэтому не впервые за несколько последних лет на главном фестивале документального кино в России не был вручён Главный Приз. Это означает, что членам жюри ничего действительно стоящего в конкурсе увидеть не удалось.

В прошлом году главный приз получила картина «Глубинка 35х45» Евгения Соломина, рассказывающая о жизни провинции. Вопреки ожиданиям фильм поразил своей художественностью, лиричностью, добротой. Оказывается, о провинциальной жизни можно снимать не только ужастики для столичного бомонда. Но новосибирский режиссёр работал над «Глубинкой» на протяжении нескольких лет. Искусство – не конвейер.

Конвейер кинопроизвод­ства породило телевидение, и изменить телевидение невозможно, ничего не поделаешь. Бессилие породило смирение, а смирение – согласие. Не согласны лишь немногие и смелые люди, такие как режиссёр-документалист Олег Дорман, бескомпромиссно отказавшийся в этом году от премии ТЭФИ, присуждённой ему людьми, которые, как сказано в открытом письме Дормана, «презирают публику и которые сделали телевидение главным фактором нравственной и общественной катастрофы, произошедшей за десять последних лет». Остаётся только надеяться, что, пока есть честные люди, готовые противостоять медиатрендам, живо и искусство. Если таких людей не будет, то «сыграет в ящик» не только документальное кино, но и вся русская культура.

Алёна СЫЧЁВА, ЕКАТЕРИНБУРГ–МОСКВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Вундеркиндов мне жалко»

Панорама

«Вундеркиндов мне жалко»

ПРАЗДНИК

В Москве завершился XI Международный телевизионный конкурс юных музыкантов «Щелкунчик». Финал конкурса и торжественная церемония закрытия прошли в Концертном зале им. П.И. Чайковского. Лауреаты были награждены Золотыми (I премия – 100 000 рублей), Серебряными (II премия – 50 000 рублей) и Бронзовыми Щелкунчиками (III премия – 30 000 рублей).

Победителями стали:

Струнные инструменты: «Золотой Щелкунчик» – Лизи Рамишвили, Грузия, Тбилиси; «Серебряный Щелкунчик» – Александр Шапчиц, Россия, Москва; «Бронзовый Щелкунчик» – Михаил Дормидонтов, Россия, Московская область, Серпухов.

Духовые и ударные инструменты: «Золотой Щелкунчик» – Матвей Шерлинг, Россия, Москва; «Серебряный Щелкунчик» – Максим Савран, Россия, Чувашская Республика, Чебоксары; «Бронзовый Щелкунчик» – Вилхелм Патрик Скабардис, Латвия, Рига.

Фортепиано: «Золотой Щелкунчик» – Даниил Харитонов, Россия, Москва; «Серебряный Щелкунчик» – Никита Коровин, Россия, Ханты-Мансийский автономный округ, Югра, Сургут; «Бронзовый Щелкунчик» – Алина Жилина, Россия, Алтайский край, Барнаул.

Приз зрительских симпатий по результатам sms-голосования получил Никита Коровин.

Главный редактор телеканала Сергей Шумаков вручил специальный приз телеканала «Юный музыкант телеканала «Культура» 2010 года» – экскурсионный тур на двоих «Вена классическая» и два билета в Концертный зал Мюзикферайн Даниилу Харитонову.

Педагоги Золотых Щелкунчиков получили в подарок от нашей редакции подписку на «ЛГ» на 2011 год.

Финальный тур превратился в прекрасный концерт: Щелкунчики блестяще выступили на сцене вместе с Большим симфоническим оркестром им. П.И. Чайковского под руководством знаменитого маэстро Саулюса Сондецкиса.

На вопросы «ЛГ» отвечает член жюри «Щелкунчика», лауреат премии Avery Fisher, профессор Филадельфийской консерватории Игнат СОЛЖЕНИЦЫН.

Конкурс «Щелкунчик» уже завоевал огромную популярность и высокую репутацию среди детских музыкальных конкурсов. В жюри – известнейшие музыканты. Почему вы при всей своей занятости решили участвовать в жюри и оценивать выступления конкурсантов?

– Именно из-за серьёзной уже репутации этого конкурса (и высокого качества жюри) мне показалось интересным принять это предложение.

Победители «Щелкунчика» с успехом выступают на самых престижных музыкальных конкурсах. Как участие в таких ответственных мероприятиях влияет на детскую психику? Не слишком ли это большой стресс?

– Да, это вопрос первой важности. Сам юный музыкант, его родители и педагог должны правильно ощутить границы каждого возраста и индивидуума. Неосторожно-стремительное движение вперёд, опережающее эмоциональную и психическую зрелость, почти во всех случаях приводит к печальным результатам.

В детстве вы участвовали в каких-нибудь конкурсах? И как к ним относитесь?

– Участвовал. Отношусь к конкурсам с большой долей скепсиса: исполнение Бетховена – это не пробег в 100 метров, невозможно зафиксировать, кто выиграл, а кто проиграл, но и понимаю, что иногда другого пути пробиться не видно.

Как вы пришли к музыке и почему решили стать музыкантом? От кого унаследовали музыкальность?

– Пришёл к музыке через кабинетный рояль, случайно попавший в нашу семью; без него, кто знает?.. Музыкантов в семье не было совсем, но музыка по радио и на пластинках звучала неустанно, родители очень любили слушать.

Ваш отец по профессии был педагогом. Как это влияло на взаимоотношения в семье, на воспитание детей?

– Не было заметно этого влияния на семейные отношения, однако в нашем воспитании сыграло большую роль, так как папа и мама взяли на себя обучение нас многим предметам в придачу к тем, что нас обучали в сельской школе. Отец был изумительным педагогом, и наши уроки запомнились на всю жизнь.

У вас трое детей. Среди них есть начинающие музыканты? Как вы относитесь к детям-вундеркиндам?

– Двое старших занимаются скрипкой и роялем. Что касается вундеркиндов, то мне их жалко: жалко потерянного, неосознанного детства, жалко искусственно-раннего столкновения с расчётливым взрослым миром, жалко, что они потом всю жизнь не способны удовлетворить несправедливых, жестоких ожиданий, которые непрошено тяготеют над ними с детства и по гроб. Есть, конечно, счастливые исключения, но как же они редки – ведь тут должны сойтись и стойкий характер, и чуткая защита родителей, и познание самого себя, что, как известно, вообще нелегко даётся роду людскому.

«Щелкунчик» – это телевизионный конкурс. В этом году впервые церемонии открытия и закрытия транслируются в прямом эфире. На ваш взгляд, телевидение может способствовать развитию музыкального вкуса и привить любовь к музыке?

– И да и нет. Да, потому что телевидение – сильнейший медиум нашего времени. Даже малая «доза» имеет значительные последствия. Нет, потому что телевидение – медиум массовый, почти по определению. А любовь к (серьёзной) музыке, и особенно же развитие вкуса (между прочим, к чему-либо), требует внимания, терпения, проникновения в суть куда большего, чем телевидение способно предоставить

У кого вы учились? И какая пианистическая школа, на ваш взгляд, сейчас самая сильная в мире?

– У Курчо, ученицы Шнабеля, и у Граффмана, ученика Венгеровой. Так что у меня слились немецкое и русское русла. Самой сильной остаётся пока русская, потому что она успешнее и организованнее других готовит «целого» музыканта.

Следите ли вы за событиями в нашей стране? Меняется ли жизнь в России, меняются ли люди? Могли бы вы вернуться в Россию?

– Я часто и с радостью гастролирую в России. Слежу пристально как за событиями, так и за изменениями в российской жизни. Смог бы вернуться в Россию, если бы принял здесь дирижёрский пост, требующий многих месяцев ежегодного присутствия и большого психического самовложения.

Знают ли ваши дети русский язык? Читают русскую литературу?

– Говорят со мной только на русском, пишут свободно, учатся в русской школе по субботам, читают уже что-то из Гоголя, Чехова, Толстого.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Студент? Придумай экслибрис!

Панорама

Студент? Придумай экслибрис!

КОНКУРС

Международный союз книголюбов, Российская ассоциация экслибриса МСК, Российский книжный союз проводят международный студенческий конкурс экслибриса. Целью конкурса является пробуждение интереса к экслибрису и традиционным классическим техникам тиражной графики среди творческой студенческой молодёжи.

УСЛОВИЯ КОНКУРСА

Участниками конкурса могут быть как студенты творческих вузов, так и окончившие их в возрасте от 16 до 26 лет.

Каждый участник конкурса может представить до 6 экслибрисов в двух экземплярах, выполненных в 2009–2011 гг. Обязательным элементом композиции книжного знака должно быть слово «экслибрис» (EX LIBRIS) или его эквиваленты («из книг», «из библиотеки», с указанием имени или инициалов владельца, название библиотеки, организации).

Работы выполняются в следующих техниках (по желанию художника в чёрно-белой или цветной манере):

а) гравюра на дереве (ксилография) продольная или торцовая;

б) гравюра на металле резцовая, офорт (сухая игла, акватинта, мягкий лак и др.), цинкография;

в) литография;

г) гравюра на линолеуме, пластике, оргстекле;

д) для создания тиражной формы можно применять и другие материалы, комбинировать несколько видов техник, например: рисующую доску можно награвировать на дереве, а формы для других цветов на пластике, линолеуме и пр. Можно также прибегнуть к ручной раскраске тиражного оттиска.

Оригиналы книжных знаков, выполненные способом монотипии, рисунка, фото-, с использованием компьютерной графики (принтерные оттиски), будут учитываться в отдельной номинации.

Размер оттиска не должен превышать 150 мм по большей стороне. Максимальный формат бумаги – 210х290 мм. Экслибрисы не должны оформляться в паспарту или наклеиваться на картон.

На лицевой стороне оттиска, под изображением, обязательно должна быть подпись автора. На оборотной стороне необходимо простым карандашом написать фамилию, имя, отчество, страну, год создания, технику исполнения (на русском или английском языках).

Принятые на конкурс работы переходят в фонд и собственность Музея экслибриса МСК и могут использоваться им в выставочной деятельности, воспроизводиться в периодических и других изданиях, Интернете и др. Авторам работы не возвращаются.

По итогам конкурса планируется проведение выставки участников, выпуск каталога и награждение победителей.

Участники конкурса обязаны предоставить электронные версии созданных экслибрисов с разрешением не менее 300 dpi для издания каталога и заполнить анкету участника на русском или английском языках. Участник конкурса, включённый в каталог, получит бесплатный экземпляр.

Награждение победителей экслибрисного конкурса будет производиться по следующим номинациям:

*за удачное исполнение экслибрисной композиции в различных техниках (высокая печать, глубокая печать, литография) (три премии: I – 500 евро, II – 300 евро, III – 200 евро);

*за компьютерный экслибрис (одна премия – 200 евро).

Помимо трёх премий устанавливается ещё 9 поощрительных наград с вручением дипломов.

Последний срок представления работ: 1 февраля 2011 года.

Работы высылаются по адресу: 107031, г. Москва, ул. Пушечная 7/5, стр. 2, Музей экслибриса МСК.

Планируется  проведение I Международного студенческого конгресса экслибриса в апреле-мае 2011 г. в Санкт-Петербурге.

Дополнительная информация : www. knigoluby.ru;  e-mail: knigolub@co.ru 2 , тел.: (495) 621-82-21

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Подвижница русского слова

Панорама

Подвижница русского слова

ЭПИТАФИЯ

8 ноября во Фрайбурге на 88-м году жизни скончалась выдающаяся переводчица русской литературы на немецкий язык, профессор славистики Светлана Михайловна Гайер (урожд. Иванова; 1923–2010). Родом из Киева, она в годы Второй мировой войны оказалась в трудовом лагере на территории Швейцарии, под Базелем. После поражения гитлеровской Германии осталась на чужбине вместе с матерью. Став гумбольдтовским стипендиатом, Светлана Михайловна смогла получить высшее образование. Тогда же она встретила своего будущего супруга и так уже на долгие годы связала свою жизнь с Германией.

Свой первый перевод (рассказ Л. Андреева) она осуществила уже в 50-х годах и с тех пор до конца своих дней трудилась на избранном поприще. Как она сама говорила, она была «неправильной» переводчицей, так как переводила с родного языка на неродной – редкий случай в переводческом деле (как правило, переводят с иностранного языка на родной), но делала свою работу блестяще. Лев Копелев назвал её однажды «королевой перевода». Она бралась за трудные тексты – в её исполнении увидели свет на немецком языке произведения Андрея Белого, Александра Солженицына, Абрама Терца (собрание сочинений в 10 томах). Ею как возможной переводчицей своих книг интересовался Владимир Набоков.

Особое место в её творческой биографии занимают переводы произведений Достоевского. Свой первый перевод «Преступления и наказания» она осуществила ещё в 1960-е, а в 1990-е предприняла подвиг нового перевода всех пяти великих романов русского классика. Без преувеличения можно сказать, что переводы на немецкий язык романов Достоевского стали ярким культурным событием в Германии – они нашли своего заинтересованного читателя, получили множество откликов, вызвали научные и читательские дискуссии. Труд С.М. Гайер был отмечен дипломом Лейпцигской книжной ярмарки, рядом премий, в том числе Евросоюза – за вклад в дело взаимопонимания. В последние годы С.М. Гайер занималась переводами повестей Достоевского.

Павел ФОКИН

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

О битвах, королях и слонах

Панорама

О битвах, королях и слонах

ПРЕМИИ

Первая половина ноября во Франции – время ожиданий. Никакие политические события, никакие экономические потрясения и протестные волны, напрямую влияющие на жизнь всех и каждого, не могут снизить накал страстей вокруг предстоящих решений, принимаемых небольшой группой литераторов и редакторов, которые судят о том, что вроде бы далеко от насущных забот.

И, однако же, присуждение главных литературных премий всегда становится новостью номер один, притом отнюдь не для узкого круга. Такова традиция, существующая десятилетия, а традиции здесь настолько устойчивы, что вряд ли кто-нибудь смог бы их пошатнуть. Кроме того, Франция – издревле читающая страна, но разобраться в бурном литературном потоке (примерно 700 романов ежегодно, не говоря уже о книгах других жанров!) просто недосуг, бурный темп жизни не даёт роздыха: надёжным компасом как раз и служат решения нескольких жюри, заведомо обречённые на послушное внимание доверчивых читателей.

Премиальный сезон этого года отличился беспрецедентной предсказуемостью: всё получилось именно так, как сулили критики, тоже проявившие редкое для своей среды единодушие. Всемирно известный Мишель Уэльбек с третьего захода (первый имел место в 1998-м, второй в 2005-м, когда ему не хватило одного голоса) получил Гонкура за роман «Карта и территория». Его победа казалась настолько очевидной, что издательство «Фламмарион» без всякого риска пошло на эпатаж, заранее отпечатав тысячи красных ленточек, которыми украшают обложку книги-лауреата.

Но и всем троим его конкурентам из шорт-листа достались награды из числа основных. Матиас Энар за роман «Расскажи им о битвах, королях и слонах» получил тоже Гонкуровскую премию, но лицеистов (присуждает жюри, состоящее из полутора тысяч старшеклассников). Бестселлер года, роман Майлис де Керенталь «Рождение моста», удостоился премии Медичи. «Апокалипсис бэби» писательницы Виржини Департ – последнему роману из гонкуровского шорт-листа – обломилась премия «Ренодо». Список фаворитов завершает лауреат премии «Фемина»: им стал Патрик Лапер за роман «Жизнь коротка, желание бесконечно».

Словом, всё получилось так, как и ожидалось. Без сенсации, однако, не обошлось: в списке реальных триумфаторов (таковыми являются издательства, а вовсе не авторы) нет ни одного, кто торжествовал всегда (Галлимар, Файяр, Альбен Мишель, Робер Лаффон…). Не исключено, что это результат скандалов и разоблачений, которые многие годы сопровождали каждый премиальный литературный сезон.

Аркадий ВАКСБЕРГ, собкор «ЛГ», ПАРИЖ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Брось ремень в сундук

Человек

Брось ремень в сундук

ОТЦЫ И ДЕТИ

20 ноября, во Всемирный день ребёнка, мы узнаем, в каком городе подзатыльники уходят в прошлое

Вероника МААНДИ

Несколько лет назад я совершила гражданский подвиг. Чувство… горечи, которое я при этом испытала, не прошло и по сей день.

Мы тогда только-только переехали в новый многоквартирный дом. И практически сразу вечера превратились в непрекращающийся кошмар. Чуть ли не ежедневно из квартиры сверху доносились плач и ужасные крики ребёнка: «Не надо! Больно! Я больше не буду! Не надо!» Ночью, в тишине, детские вопли и топот ног над головой – ребёнок спасался, бегая от родителей из комнаты в комнату, – звучали особенно жутко и мучительно. Однажды, часа