/ / Language: Русский / Genre:nonf_publicism,

Литературная Газета 6300 № 45 2010

Литературка ЛитературнаяГазета

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Тень героев

Первая полоса

Тень героев

9 декабря – День Героев Отечества. Праздник этот не знаменитый. Многие о нём попросту и не знают. Поэтому для начала напомним, что учреждён он был всего три года назад. Почему 9 декабря? В этот день в 1769 году императрица Екатерина Великая учредила императорский военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия – высшую воинскую награду России. До революции праздник назывался Днём георгиевских кавалеров. Статус ордена был восстановлен в 2000 году, и в России снова появились георгиевские кавалеры.

Незнаменитость и незаметность этого дня в наше время объясняется не

только кратким сроком его существования. За этим – очевидная идеологическая несовместимость с властвующей ныне идеологией, когда расхожей и неопровержимой догмой стала вырванная из контекста реплика из пьесы: «Несчастна страна, которая нуждается в героях».

И ещё одно вопиющее несовпадение с нынешними нравами – героическое движение всегда самоотверженно, в нём непременно присутствует момент самопожертвования.

Что, согласитесь, для властвующих теперь представлений о смысле жизни только глупость. И ничего больше.  

Упрямо внедряемая в последние годы идеология, не просто отрицающая героическое, но и подвергающая его осмеянию, направлена, по сути, против исторического пути России, отрицает его. Без поистине героических усилий народ, отрезанный безмерными пространствами от тысячелетних цивилизаций, поначалу незаметный среди множества других народов, постоянно подвергавшийся внешним угрозам, не мог создать великую державу, не мог выйти на первые роли в мире.

Безусловно, сегодняшнее развенчание всего героического связано с антисоветским ожесточением текущей пропаганды. Советская власть прекрасно понимала силу и необходимость героического начала, ценила и возвеличивала своих героев. Но перешла границы разумного, попытавшись превратить героизм из высокого нравственного побуждения в повседневную обязанность, когда по приказу героем становится любой.

Однако нелепо и глупо из-за этого обращать народ вопреки исторической традиции в толпу, среди которой нет никого, кто способен на высокие чувства и поступки. Если мы не опомнимся и не остановимся, то, кроме теней героев былых времён, у нас не останется никого. А святое место их займут фигляры и дутые персонажи, способные лишь развращать и опускать.

Общая оценка: Оценить: 4,6 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии: 08.12.2010 05:43:42 - Евгений Олегович Ткач пишет:

Но, ждите....

Браво, отлично! Но, ждите.... Именно сейчас слетится стая воронов что-бы обгадить святое. Именно они и являются наймитами тех кровожадных коршунов, которые всю историю клевали Россию в печень. Они жирные и холёные, им хорошо платят, что-бы они хорошо ели и по первому сигналу летели стаей рвать жертву. Это агенты влияния. Именно поэтому и нужны для России (время от времени) Иван Грозный, Сталин, Путин... Именно они, жертвуя своим личным признанием в потомстве (их уже ненавидят, или будут ненавидеть позже) несут благо простым людям, вернее стране Россия. Ведь Россия это не Динамо и Спартак, не Зенит и ЦСКА, не ново-испечённый миллионер или секс-бомба, а именно простые люди, которые работают за кусок хлеба для себя и для того парня (миллионера, секс-бомбе, супер-старс хоккея и футбола и т.д.) Посмотрите, как они сейчас забросают это моё сообщении ответами (возможно даже положительными) вам, дабы задвинуть его назад, по-дальше, что-бы никто не читал. Их методы известны и предсказуемы. История тому учит однозначно. С ув. за ваш патриотизм Евгений Ткач. (Ткаченко) Торонто, Канада Декабрь 7/2010

Нон-фигшн в кармане!

Первая полоса

Нон-фигшн в кармане!

НЕДОУМЕВАЮ, ДОРОГАЯ РЕДАКЦИЯ!

«Хорошие книги кончились. Читать нечего. Приличные авторы вымерли», – сетуют нынче многие как наяву, так и в романах. Тех, кто посетил недавнюю ярмарку интеллектуальной литературы, это впечатление могло накрыть в самой что ни на есть невесёлой реальности. И вовсе не потому, что «места у нас тихие, цивилизацией не обезображенные, книготорговцев мало, общественных библиотек нет…», как написал в новой книге один известный фантаст, а тоскующий книгочей прямо-таки обречён ради удовлетворения своей страсти к печатному слову идти войной на соседей.

Нет никакого приключенческого экстрима, разве что подморозило в дни ярмарки основательно, но мы – страна северная, привычная. А вот попытавшись понять логику устроения книжного форума, рискуешь слегка поехать мозгами.

Ведь всё у нас есть – и писатели, и книги, и библиотеки. Но первое, что видят библиофилы, пришедшие на книжную ярмарку, – грандиозное кулинарное шоу во весь первый этаж. Все дни напролёт. Конечно, литературные герои исправно потребляют то, что автор накладывает им на тарелку и подливает в рюмку. И читателю без пищи телесной никак нельзя, с голоду духовность впрок не пойдёт… хотя кто знает, говорят, у отцов-пустынников неплохо получалось.

То, что на книжных ярмарках исправно выставляются не только издатели, но и производители открыток, продавцы рубашек и безделушек, – давно ни для кого не секрет. И если на ВВЦ открыточников по возможности размещают компактно и подальше от книжников, то уж здесь-то, на ярмарке ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ литературы, можно было поступить так же. Или совсем обойтись без такого дополнения к основной экспозиции…

А ныне в ЦДХ всякий желающий мог лицезреть на третьем этаже в двух стендах от объединённой экспозиции крупнейших российских библиотек открыточный стенд с надписью во весь задник «Больше читаешь – умнее не станешь». Провокация? Конечно. Но почему бы организаторам не позаботиться о том, чтобы исключить проявление неуважения к чтению и книге? Это же логично, разве нет?

По крайней мере гораздо логичнее, чем ситуация, когда постоянные участники – издательства, выпускающие интеллектуальную литературу, вынуждены отказываться от участия в ярмарке из-за возросшей на треть арендной платы. А на их место приходят продавцы открыток, безделушек и календарей.

Или нет, здесь другая логика… Вот идёт в рамках ярмарки семинар по современному кино. Выступающий из президиума возмущается: почему сейчас говорят о поддержке кино, создающего позитивный образ России? Почему, дескать, не хотят поддерживать «творцов», имеющих другую точку зрения?

Во-первых, с созданием позитивного образа до сих пор не всё гладко. А во-вторых, надо обладать недюжинной наглостью, чтобы требовать государственных денег на то, чтобы историю этого же государства облить грязью!

Но ведь требуют… Ещё можно, оказывается, детей привлечь, чтобы разыгрывали сцены политических репрессий. Кому-то очень надо поддерживать комплекс вины, а то вдруг он заглохнет, – и вырастет поколение, не склонное извиняться уже за сам факт своего рождения в России. Что тогда будут делать публицисты и писатели, привыкшие спекулировать на теме «варварской тоталитарной страны». Но пока такое поколение ещё не сформировалось – не организовать ли ещё одну ярмарку интеллектуальной литературы без книг о вампирах и разговоров о том, какая Россия плохая… Книги найдутся, «ЛГ» регулярно пишет о новых изданиях, среди которых – и классика русской консервативной мысли, и новые труды философов, социологов, литературоведов, и художественные произведения, построенные на основе традиционных ценностей. Но на либеральной non/fiction этой литературы почти не видно, не говоря уже о её серьёзном, развёрнутом обсуждении. И получается не нон-фикшн, а фигшн в кармане.

Внушает оптимизм лишь то, что находятся люди, причём молодые, которые упорно ищут и находят среди тарелок, открыток и прочего достойные книги, которых тут всё же было немало. Да и на лекции о Достоевском зал был забит до отказа, не в пример вышеупомянутому семинару.

Ольга ИВАНОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,6 Проголосовало: 9 чел. 12345

Комментарии:

«Здравствуй, племя…»

Первая полоса

«Здравствуй, племя…»

К юбилею Ларисы Васильевой

Среда, 15 декабря 2010 года

Молодость – это не годы,

толпящиеся впереди,

а дерзкое чувство свободы

в груди.

Лариса ВАСИЛЬЕВА

Клуб писателей Центрального Дома литераторов

Литературно-музыкальный вечер молодых талантов

Начало в 19 часов / Большой зал

Участвуют самые талантливые, которых удалось найти

Ведущие Лариса Васильева и Юрий Поляков

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

«ЛГ» назначает встречу

Первая полоса

«ЛГ» назначает встречу

14 декабря в 18.00 в магазине «Новый Книжный» пройдёт встреча редакции «ЛГ» со своими читателями. Вы сможете в последний раз в этом году оформить подписку на «Литературную газету» по льготной цене.

Встреча пройдёт по адресу: метро «Сухаревская», Малая Сухаревская площадь, д. 12, ТЦ «Садовая Галерея».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Фотоглас

Первая полоса

Фотоглас

В Государственном историческом музее в Москве открылась выставка зарубежных собраний русской миниатюры XVII–XIX веков «История России в портретах».

Всё минувшее воскресенье жители Перми несли цветы к ступеням клуба «Хромая лошадь» и зажигали свечи в память о 156 погибших год назад. В ночь с субботы на воскресенье около стен заведения состоялось поминальное богослужение.

Золочение главной люстры Большого театра мастера обязуются выполнить к 20 декабря 2010 года. Весит люстра более 2 тонн и является самым массивным интерьерным украшением театра.

Первая реставрация главной люстры была проведена в конце XIX века. В XX веке её реставрировали в 1975-м к 200-летию Большого театра и в 1992 году. Сейчас реставраторы провели так называемое контрольное золочение для утверждения технологии Комиссией авторского надзора.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

: Empty data received from address

Empty data received from address [ http://www.lgz.ru/article/14724/ ].

Кому достанется четвёртая власть

События и мнения

Кому достанется четвёртая власть

ОПРОС

В Послании Федеральному собранию президент Д. Медведев заявил о том, что региональным властям необходимо избавляться от «непрофильных активов». К последним, как известно, принадлежат и СМИ. Какие последствия может повлечь их уход из-под опеки региональных властей?

Ростислав ТУРОВСКИЙ, профессор факультета политологии МГУ им. М.В. Ломоносова:

– «Уши» этой инициативы растут из старой либеральной приватизационной идеи, которая время от времени прослеживается в действиях наших властей. Заключается она в том, чтобы приватизировать непрофильные активы государственных управленческих структур. То есть собственность, не имеющую прямого отношения к деятельности и полномочиям власти.

Подобное уже проходили в рамках муниципальной реформы, имевшей немало негативных последствий. В своё время было много шума из-за того, что по новому закону муниципальные администрации лишились возможности издавать свои СМИ. В конечном итоге у них резко ограничивались возможности влиять на медийное поле и даже элементарно публиковать информацию о собственной деятельности.

Сейчас и региональную власть подталкивают к тому, чтобы отказаться от своих газет и даже типографий. Думаю, что подобные перемены повлекут серьёзную борьбу между различными группами бизнесменов за издательские активы в регионах. Не избежать частичной утраты влияния региональной власти на СМИ.

До какой степени? Мне кажется, всё-таки на регионы не будут сильно давить в этом отношении, понимая, что это может затруднить работу региональных госорганов. Это уже проходили в Калининградской области, где все абсолютно СМИ были приватизированы и администрация вынуждена была за деньги размещать свои материалы в частных газетах.

В инициативе президента, с одной стороны, содержится понятное, правильное стремление снизить жёсткость государственного контроля за СМИ в регионах, но в то же время оно чревато тем, что на муниципальном уровне возникнет информационный вакуум: в отдельно взятом районе может просто не найтись людей, заинтересованных в издании местной газеты. А в субъектах Федерации, где инвесторы в СМИ всегда найдутся, усилится не всегда благоприятное влияние крупных бизнесменов на медийный рынок.

Всеволод БОГДАНОВ, председатель Союза журналистов России:

– Последствия инициативы президента могут дать оптимальные результаты. Важно, чтобы СМИ стали экономически независимы. Для этого необходимо, чтобы мы, журналисты, создающие контент и формат современных СМИ, ответили на простой, примитивный, если угодно, вопрос: почему мою газету или журнал должны купить? К моделированию издания надо подходить очень прагматично. Переформатировать региональные СМИ надо, в том числе и для того, чтобы журналистов перестали обвинять в заказных материалах, чтобы нам не приходилось оправдываться, что мы таким образом пытаемся спасти газету. Лучше, чтобы медийный бизнес шёл параллельно с самой журналистикой, чтобы они не перемешивались. Другое дело, что существуют издания, которые нуждаются в государственной поддержке. В первую очередь те, что связаны с искусством, историей, наукой.

Мне думается, у нас наконец появятся люди, для которых издание газет, журналов, создание телеканалов будет не каким-то баловством пресыщенных сверхдоходами от продажи нефти или цветных металлов людей, а главным делом жизни. Такие люди медийного бизнеса есть во всём мире.

Если говорить о муниципальной прессе, то и здесь всё не так уж неразрешимо. С одной стороны, надо заключать договора с властью на публикацию официальных документов. Таких документов, которые обязательно должны быть обнародованы, много. И публикация их для СМИ на местах – определённая прибыль.

Надо и менять политику в отношении рекламы. Во всём мире провинциальная пресса на ней хорошо зарабатывает. Сегодня в Финляндии муниципальная газета в 500 экземпляров рентабельна. У нас над таким проектом только посмеются и скажут: «Невозможно». Возможно. Надо посмотреть штатное расписание, создать грамотный медиа-план.

С региональными СМИ сегодня не всё благополучно. В советское время в областном центре обычно издавались 1–2 газеты. А сегодня выходят десятки газет и журналов. Большинство из них, как правило, малотиражные и представляют чьи-то интересы или являют собой воплощение прихоти богатого человека, который хочет поднять свой престиж в регионе. Я думаю, что медийный рынок России переживёт определённые потрясения, но в итоге станет более гибким и правильно организованным.

СУММА ПРОПИСЬЮ

Издавать газеты и журналы (речь в данном случае не идёт о бульварной прессе) в нашей стране малоприбыльное дело. Особенно в условиях, когда власть на местах, лишившись прямого контроля над СМИ, всё равно будет при каждом удобном случае вставлять палки в колёса неугодным газетчикам. Поэтому СМИ, не заручившиеся чьей-то влиятельной поддержкой, рано или поздно вынуждены будут закрыться или играть по навязываемым сильными мира сего правилам игры. Если государство очень хотело бы этого, для серьёзных аналитических СМИ могли быть созданы льготные условия, позволяющие обрести региональным изданиям подлинную независимость. Однако что-то заставляет усомниться в том, что власть на самом деле захочет отпустить их с короткого поводка.

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Что волнует комиссара по правам человека

События и мнения

Что волнует комиссара по правам человека

ПЛАНЕТАРИЙ

С комиссаром по правам человека Совета Европы Томасом Хаммарбергом я встретился в Страсбурге, в здании Парламентской ассамблеи, где расположен его офис. Встреча была уже не первой и на сей раз касалась социальной защиты людей – фактора, значение которого всегда было очень весомым. А в кризисные годы и вовсе стало приоритетным. Кстати, этот сдвиг произошёл не только в Совете Европы: на заседании Комитета по неправительственным организациям ЮНЕСКО, где мне приходилось выступать, на передний план также вышли социальные права человека.

Очередная встреча с Томасом Хаммарбергом, как и раньше, оставила памятное впечатление. Кроме того, комиссар подарил мне свою книгу, изданную на русском, где изложено его кредо. На обложке так и сказано: «Права человека в Европе: время выполнять наши обязательства. Точка зрения Томаса Хаммарберга, комиссара по правам человека». Поэтому вместо намечавшегося интервью я предпочёл представить книгу, которая раскрывает весь круг мнений комиссара Совета Европы.

«Ни одна страна в Европе не свободна от дискриминации», – начинает вступление к сборнику своих статей автор. И сразу к главному: «Есть такие права, которые обязывают органы власти делать больше, чем просто воздерживаться от нарушения прав людей. Очевидными примерами этого является ряд экономических и социальных прав. Во Всеобщей декларации прав человека предусматривается, что права человека включают право на социальное обеспечение, на соответствующий уровень жизни, на пищу, на образование, на жильё, на охрану здоровья, на работу, на отдых и досуг… И хотя экономические и социальные права должны рассматриваться в качестве неотъемлемой части международного права, они по-прежнему не в полной мере признаны некоторыми европейскими правительствами. Достойно сожаления, если они рассматриваются в качестве «бедных родственников» гражданских и политических прав».

Именно этот важный посыл является стержнем всей книги комиссара СЕ, в которую включено около тридцати статей. Они касаются самых болезненных вопросов защиты прав человека. Речь, в частности, идёт об игнорировании прав пожилых людей и детей. Резкой критике подвергнута ситуация, в которой оказались лица без гражданства («Никто не должен оставаться апатридом в сегодняшней Европе»), – в этой статье Хаммарберг ссылается на власти Латвии и Эстонии. Горячо волнуют комиссара проблемы коррупции и терроризма. Поддержку людей с ограниченными возможностями Хаммарберг рассматривает вовсе не в благотворительном аспекте, а на основе уважения и соблюдения законов.

Отдельная статья так и называется: «Во времена экономического кризиса особенно важно обеспечивать защиту социальных прав». Именно в этой статье приведены поистине вещие слова о том, что «все права человека связаны между собой, взаимозависимы и неделимы, и поэтому они не должны располагаться в каком-то иерархическом порядке». В противном случае «политические и гражданские права будут лишены какого-либо смысла».

Кстати, непосредственно политическим правам, о которых с особым тщанием пекутся некоторые наши правозащитники, с явной чрезмерностью сосредотачиваясь на неразрешённых митингах, комиссар СЕ специального внимания не уделяет. Да и вообще со страниц его книги с очевидностью проступает крайняя перекошенность, однобокость того понимания прав человека, которое ставят во главу угла российские правозащитники, чья деятельность – если сопоставить её с общим кругом проблем, волнующих комиссара, – носит до известной степени политизированный характер, что само по себе разрушает фундаментальный тезис о неделимости прав человека.

Сборник статей комиссара Совета Европы по правам человека – очень глубокая, умная книга, предназначенная, разумеется, не для России как таковой, а для всей Европы и изданная под эгидой СЕ. Но она позволяет понять, насколько далеки наши доморощенные, искривлённые представления о правах человека от истинных проблем в этой сфере. И к авторитетному мнению комиссара СЕ не грех бы прислушаться членам Совета по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека при президенте РФ, новый председатель которого М. Федотов, по некоторым сообщениям, уже заявил, что намерен сосредоточить главные усилия на «десталинизации». Оправдан ли такой перекос?

Анатолий САЛУЦКИЙ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,3 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Уроки ГУЛАГа в школьном расписании

Планетарий

Уроки ГУЛАГа в школьном расписании

КНИЖНЫЙ РЯД

Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ, 1918–1956. Опыт художественного исследования: <для ст. школ. возраста>: сокращённое изд.; сокращение, вступ. ст., справ. аппарат Н.Д. Солженицыной; худож. Ю.В. Христич. – М.: Просвещение, 2010. – 512 с.: ил. – 10 000 экз.

Александра Исаевича Солженицына я впервые прочёл лет в 16–17. Как раз в том возрасте, в каком сейчас старшеклассники изучают его на уроках литературы. Тогда, в самом начале 90-х, Солженицын ещё не был включён в обязательную школьную программу.

Помню, что уже тогда произвели впечатление и «Один день Ивана Денисовича», и «Матрёнин двор», и особенно рассказ «Случай на станции Кочетовка». Тонкими психологическими штрихами автор показывал черты трагической эпохи, в которой молодая восторженность и энтузиазм шли бок о бок со всеобщим недоверием, страхом, репрессиями.

А вот «Архипелаг ГУЛАГ» не пошёл. Я буквально заставлял себя читать его, но всё-таки осилил меньше половины. Конечно, большинство моих ровесников в лучшем случае просто пожали бы плечами, узнай они о моём настойчивом желании одолеть труднодоступные пространства «Архипелага».

С недавних пор это произведение включено в школьную программу. Правда, в сокращённом и, надо признать, выигравшем от сокращения виде. Похудевший «опыт художественного исследования», как называл свою работу Солженицын, стал больше соответствовать своему определению. В первую очередь в плане художественности, которую теперь в меньшей степени заслоняют бесконечные перечисления преступлений сталинской репрессивной системы.

Однако оправдывает ли это сам факт включения в школьную программу? На мой взгляд, нет. Лучшее, что может почерпнуть у Солженицына молодой, пытающийся объективно осмыслить историю своей страны ум, это то, о чём сам Александр Исаевич писал: «Пусть захлопнет книгу тот читатель, кто ждёт, что она будет политическим обличением… Если б это было так просто! – что где-то есть чёрные люди, злокозненно творящие чёрные дела, и надо только отличить их от остальных и уничтожить. Но линия, разделяющая добро и зло, пересекает сердце каждого человека… Линия эта подвижна, она колеблется в нас с годами…» Однако мысль эта ёмко и разительно выражена в уже включённом в школьную программу рассказе «Один день Ивана Денисовича».

Читая сегодня сокращённый «Архипелаг ГУЛАГ», я неожиданно для себя открыл, что многие разрушительные семена, заложенные в нём, проросли и расцвели пышным цветом в эпоху перестройки и разгула либерализма 90-х. Да и сегодня они продолжают цвести.

Мы возмущаемся тем, что политики Евросоюза то и дело попрекают нас советским прошлым, ставя знак равенства между преступлениями фашистского и коммунистического режимов. А разве не та же самая мысль не раз звучит на страницах «ГУЛАГа»? Да ещё и усиленная акцентом на то, что наш режим уничтожал главным образом свой народ.

Или вот размышления о том, что «…благословенны не победы в войнах, а поражения в них!.. Полтавская победа была несчастьем для России: она потянула за собой два столетия великих напряжений, разорений, несвободы – и новых, новых войн. Полтавское поражение было спасительно для шведов: потеряв охоту воевать, шведы стали самым процветающим и свободным народом в Европе».

Вот такая вот установка на пораженчество будет теперь даваться молодым людям, будущим защитникам отечества, прямо в школе. Чтобы не сомневались – поражение России в холодной войне, приведшее к отторжению огромных территорий, к раздраю между братскими славянскими народами, к двадцати пяти миллионам русских, в одночасье ставших иностранцами в своей стране, – всё это было благом. Что для немца хорошо, то для русского – смерть. Так можно без потери смысла перефразировать известную поговорку. Об этой народной мудрости мы забывали в лихорадочном пылу перестройки, пытаясь перестроиться «под Запад». И в какой-то степени благодаря солженицынскому «Архипелагу».

А ведь если вдуматься в умозаключение Александра Исаевича, то за ним каверзно проглядывает мысль одного из основателей ГУЛАГа Ленина, тоже желавшего поражения России в Первой мировой войне, и тоже вроде как из благих побуждений.

Несмотря на всё вышесказанное, я убеждён, что рано или поздно всякий думающий человек в России должен прочитать «Архипелаг ГУЛАГ». Но до этого надо дорасти, приобрести духовный и культурный иммунитет от пренебрежения ко всему отечественному, которого нет сейчас у большинства молодых людей. В противном случае прочтение сокращённой версии одного из самых знаменитых романов XX века может лишь усилить среди молодёжи настроения, выражаемые разбитной фразой: «Валить надо из этой страны!»

Алексей ПОЛУБОТА

Один из наиболее спорных моментов знаменитого труда Солженицына – оценка численности жертв сталинских репрессий. В сокращённом для школьной программы варианте книги есть примечание на эту тему вдовы писателя Натальи Дмитриевны СОЛЖЕНИЦЫНОЙ. Мы приводим его целиком.

В капитальном 7-томном своде документов «История сталинского ГУЛАГа», выпущенном в свет Государственным архивом Российской Федерации, содержатся материалы, показывающие, что, по официальным данным, в 1930–1952 гг. были расстреляны около 800 тыс. человек; через лагеря, колонии и тюрьмы за этот период прошли около 20 млн. человек; не менее 6 млн. составляли спецпоселенцы («кулаки», депортированные народы и т.д.). В год смерти Сталина (1953) общая численность заключённых в лагерях составляла 2 481 247 человек, а численность спецпоселенцев, ссыльнопоселенцев, ссыльных и высланных, находящихся в спецпосёлках и под надзором органов МВД, – 2 826 419 человек. (История сталинского ГУЛАГа: конец 1920-х – первая половина 1950-х годов: собрание документов: В 7 т. Т. 4. Население Гулага: численность и содержание, с. 135; Т. 5. «Спецпереселенцы в СССР», с. 172. М.: РОССПЭН, 2004–2005.)

Разумеется, в годы, когда Солженицын работал над «Архипелагом ГУЛАГ», никакие официальные цифры не были доступны. Более того, «...и замысел свой, и письма, и материалы, – пишет он в «Послесловии», – я должен был таить, дробить и сделать всё в глубокой тайне». Однако основная оценка общей численности Архипелага была, как показывают вышеприведённые цифры, угадана им верно: население, находившееся в СССР в тот или иной год в условиях неволи одновременно, было сопоставимо с населением таких европейских стран, как Швеция или Греция.

Приведённые данные комментирует доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН Юрий Жуков:

– Ещё в 1976 году Солженицын дал интервью испанскому телевидению, которое опубликовала «Комсомольская правда» в начале девяностых.

Из него можно было почерпнуть, например, сведения, что из-за Гражданской войны и репрессий страна потеряла 66 миллионов человек, а в Великую Отечественную – 44 миллиона. Такой «гигантизм» вообще в духе «Архипелага ГУЛАГ». Наталья Дмитриевна заблуждается, когда говорит о безошибочном чутье Солженицына.

По всем документам, опубликованным и признанным компетентными историками всего мира, за 32 года нахождения Сталина у власти, с 1921 года по 1953 год, за контрреволюционные преступления, по статьям 58 и 59 были осуждены 4 миллиона 60 тысяч 306 человек. И это включая «бандеровцев», «лесных братьев» и прочих пособников фашизма. Следует помнить, что по 58-й статье судили и уголовников, которые отказывались работать в лагерях в соответствии со своими блатными представлениями. Судили также и тех, кто допускал катастрофы.

Сегодня наше правосудие более чем гуманно. К примеру, два года назад в Кемеровской области на шахте «Ульяновская» погибли 110 человек. За это на днях двух косвенно виновных людей приговорили к символическим срокам. При Сталине за такое разгильдяйство полетели бы головы многих высоких чиновников.

За годы правления Сталина к высшей мере наказания приговорили 799 тысяч 455 человек. Похожая цифра приводится и в примечании. Однако замечу, что, если бы такие данные были помещены в полную версию «Архипелага ГУЛАГ», в контексте книги они показались бы читателю незначительными.

2 миллиона 634 тысячи человек были осуждены на заключение в лагерях и тюрьмах. К ссылке приговорили 413 тысяч, к прочим мерам наказания – 215 тысяч.

Массовые репрессии с 1935 по 1938 год народ уже тогда назвал «ежовщиной». В 1935 году были осуждены 267 тысяч человек, в 1936 году – 274 тысячи, в 1937 году – 790 тысяч, в 1938 году – 554 тысячи.

Ещё один всплеск репрессий произошёл в 1945–1946 годах. Тогда были арестованы около 250 тысяч человек – по большей части из числа полицаев, бургомистров, власовцев и прочих предателей.

Численность заключённых в лагерях никогда не превышала 1 миллион 700 тысяч человек. Что касается ссыльнопоселенцев, раскулаченных было не 10 миллионов, как считали и Александр Солженицын, и Рой Медведев, а 4 миллиона. В ссылку при этом отправили 1 миллион 800 тысяч.

Говоря о депортации народов, забывают, что, скажем, 20 тысяч крымских татар, то есть каждый третий призывного возраста, надел немецкий мундир. 10 тысяч служили в армии, 10 тысяч были полицейскими, которые воевали против наших партизан.

Солженицын работал на основе лагерных легенд и мифов. Нас же пытаются заставить воспринимать «Архипелаг ГУЛАГ» как документальный труд.

У школьников сегодня нет времени толком изучить «Мёртвые души» Гоголя, «Войну и мир» Толстого, многие из них не читали Салтыкова-Щедрина, Лескова… Внедрение в неокрепшие умы школьников «Архипелага ГУЛАГ» вряд ли способствует воспитанию патриотизма.

Общая оценка: Оценить: 3,7 Проголосовало: 7 чел. 12345

Комментарии: 08.12.2010 17:51:30 - виктор михайлович майский пишет:

Мне очень жаль Александра Исаевича который был искренен в стремлении улучшить жизнь людей в России ,а добился противоположного результата. Политики стали его использовать и делают это и сегодня,а на его поздние идеи сбережения народа всем наплевать ..

08.12.2010 15:31:31 - Дмитрий Дзибушевич Кокаев пишет:

ГУЛАГ - школьной программе враг.

"Мы - русские, едим друг друга и с того сыты бываем".(Артемий Волынский) Вот главная мысль, проходящая красной нитью от начала до конца. Нет, нельзя включать в школьную программу , произведения Солженицына. Дети толком не знают классики, да особо и знать не хотят. Лишняя нагрузка для учеников.

08.12.2010 11:27:48 - полкан полканыч полкан пишет:

операция по уничтожении россии продолжается.

запад совместно с пятой колонной завершает операцию по уничтожению россии. народ пасивно участвует в этой предательской операции.

08.12.2010 06:13:37 - андрей ефремов пишет:

СОЛЖЕНИЦЫН - говорящая фамилия.

07.12.2010 22:15:56 - Леонид Серафимович Татарин пишет:

СОЛЖЕНИЦЫН - ГРЯЗНЫЙ СТУКАЧОК

И те, кто сейчас усиленно втискивают эту грязную пропаганду в школьные программы - идеологические полицаи, опустившиеся до уровня гестаповских шавок.

Белое тесто, чёрные дрожжи и костры на улицах

Планетарий

Белое тесто, чёрные дрожжи и костры на улицах

ПЛАНЕТАРИЙ

Владимир БОЛЬШАКОВ

В последнее время всё чаще говорят о «войне цивилизаций». По сути, речь идёт в большей степени о проблеме иммиграции. А точнее, о растущей с каждым годом в Западной, а теперь уже и в Восточной Европе армии темнокожих и белокожих иммигрантов-мусульман, враждебных христианству и не принимающих западную цивилизацию ни в чём, кроме развлечений и социального вспомоществования.

Они отвергают известную мудрость Do in Rome as Romans dо – «Веди себя в Риме так, как себя ведут римляне». А ведь, собственно, в этом-то и заключается проблема общения, взаимопроникновения и

взаимовосприятия цивилизаций. Отрицание же с порога этого правила пришельцами – зваными или незваными – и ведёт к тому, что стали теперь называть «войной цивилизаций». В своё время во Франции знаменитую актрису Бриджит Бардо обвинили в расизме за её книгу, в которой она упрекала наводнивших Францию иммигрантов именно в несоблюдении вышеупомянутого правила. «Мы же не позволяем себе, когда посещаем ваши страны, гадить в ваших храмах, – писала Бриджит. – Так почему же вы позволяете себе это делать в наших храмах во Франции?»

Вопрос был не риторический. Действительно, оккупировав один из парижских католических храмов «в знак протеста» против отказа им в натурализации, группа иммигрантов из Африки более недели справляла нужду в алтаре. Нельзя было сделать ничего более вызывающего для того, чтобы католики перестали этим иммигрантам по крайней мере сочувствовать. Можно теперь сколько угодно рассказывать им о том, что французские колонизаторы веками угнетали колониальные народы, и поэтому их потомки в сегодняшней Франции должны компенсировать их страдания, перед глазами простого католика всегда будет стоять этот обгаженный африканцами алтарь. И каждый город встанет стеной, чтобы защитить от подобных «протестантов» свой алтарь.

А ведь французы – одна из самых демократичных европейских наций. И их никак нельзя упрекнуть в том, что они расисты. Напротив – там издавна существует культ Африки и немало поклонников негритюда – идеологического течения, которое, по сути, является расизмом наоборот, прославляющим превосходство чёрных.

Негритюд стал составной частью мировоззрения интеллигенции Запада. Особенно Франции. Последствия этого не замедлили сказаться. Если прежде по старой колониальной привычке африканцев привозили во Францию вместе с мебелью из африканских поместий как слуг и рабочих, то с середины 60-х годов борцы за права человека начали говорить о том, что, раз уж все равны – и чёрные, и белые, и жёлтые, – то всем прежде завезённым на родину Французской революции африканцам следует предоставить право на воссоединение семей. Никто не подумал, что для людей, воспитанных в духе африканского трайбализма, племя – это и есть семья. А поэтому воссоединяться вчерашние слуги, а теперь уже полноценные граждане Пятой республики желали не просто с жёнами, которых, как правило, было несколько, но и со всеми произведёнными от них детьми, а также с дядями, тётями и троюродными племянниками.

Уже при Жискар д’Эстене, личном друге венценосного людоеда Бокассы, а затем при Миттеране начался лавинообразный рост иммиграции из Африки. Франция очищалась от греха колониализма. Лозунг «чёрных пантер» США Black is beautiful заворожил Францию. Всеобщее самоуничижение «белого теста» перед «чёрными дрожжами» поражало. В мой первый приезд в Париж в 1981 году я стал свидетелем того, как сотни парижан, раскрыв рот, слушали в полночь у Центра Помпиду пророчества какого-то темнокожего оборванца в духе негритюда – «Мы, африканцы, оплодотворим Европу!». Когда он закончил свои тирады, ему набросали полную шапку монет. Вполне респектабельные дамы приглашали его начинать оплодотворять Европу немедленно, прямо тут на площади. Но тогда всё это казалось какой-то экзотикой. И я не думал, что к Франции чёрный проповедник смешения рас имеет какое-то прямое отношение. Курьёз, да и только.

Но дело оказалось куда серьёзнее. Поначалу всё шло под лозунгом «открытости внешнему миру и культурам других народов». Вслед за Африкой и особенно странами Магриба Франции предстояло открыть для себя заново поэзию и музыкальные ритмы Антильских островов с той же темой негритюда, затем регги, карибские песенки на «пиджин-инглиш» и т.д. Окончательным триумфом негритюда стал концерт африканского ансамбля на лужайке Елисейского дворца в 1990 г. по поводу национального праздника Франции Дня взятия Бастилии, куда его пригласила тогдашняя премьер-министр Эдит Крессон. Оказывается, мадам премьер-министр уже готовила постановление о прощении нелегальных иммигрантов и предоставлении им статуса полноправных граждан Франции. Со всеми отсюда вытекающими.

Французская молодёжь 90-х годов вступила во времена рэпа, группы НТМ (что в расшифровке означает, мягко говоря, «имел я твою мать»), разрисованных граффити стен станции метро «Лувр». Это было время вдрызг размалёванных пригородов, банд, громивших витрины парижских магазинов и терроризировавших парижан в непрестижных аррондисманах, пора исхода коренных французов из своих собственных домов в парижских пригородах и вообще из Иль-де-Франс. Виной этого бегства была не только преступность и высокая агрессивность новых африканских, точнее, арабо-африканских хозяев этих городов и пригородов. Виной тому было явное желание сильных мира того (не только Франции, а вообще Западной Европы и США) запустить как можно скорее больше «чёрных дрожжей» в «белое тесто» европейского населения, смешать белую и чёрную расу ускоренными методами, не дожидаясь, когда это произойдёт естественным путём.

Что же смешивали и смешивают, с чем? Исторической виной колонизаторов было уничтожение коренных культур до основания. Традиции сохранялись в народных ремёслах и в народном творчестве на уровне тлеющего огонька. Увы, даже независимость не раздула эти огоньки в пламя. «Время пламенеющих деревьев», предсказанное известным антильским поэтом, не пришло. Колонизаторы привили свою культуру «хорошим неграм», уничтожив культуру их предков. Сам создатель теории «негритюда» Сенгор навряд ли овладел родными языками сенегальских племён волоф и фульбе, поэтому был и остался куда более французским поэтом и академиком, чем сенегальским народным бардом. Как человек, воспитанный на традициях французской культуры, он использовал африканскую тематику для своей чисто французской поэзии так же, как Гумилёв использовал образ «задумчивого жирафа», что «бродит у озера Чад» для своих «африканских» стихов. Африканские поэты писали на французском, английском, португальском, испанском, немецком и итальянском языках (в зависимости от колониальной империи), но ничего значительного до сих пор так и не создали ни на суахили, ни на кирунди, ни на зулу, ни на кимбунду, ни на свази, ни на прочих языках банту, на которых говорят свыше 100 млн. человек. И из этих племён, естественно, таких как Сенгор, вышли единицы. Остальная масса – народ без серьёзных корней национальной культуры, ибо официальный язык того же Сенегала – французский, а культура Франции никоим образом не вписывается в африканский пейзаж. Не ассоциировалась и французская поэзия у чернокожих её поклонников со знакомыми с детства видами и образами Африки.

Те, кто приезжает во Францию сегодня из Магриба и Французской Экваториальной Африки, не читали ни Рэмбо, ни Сенгора. Они часто вообще не умеют читать. Их «культура» поэтому обречена быть антикультурой изгоев, а их протест против европейской цивилизации социально оправдан лишь на примитивном уровне представлений об имущественном и прочем равенстве и неравенстве, но по уровню культуры он не поднимается выше протеста «ракаев» (шпаны) и погромщиков магазинных витрин и полицейских участков в пригородах.

Европейскую культуру уже разрушали неоднократно и сбрасывали «с корабля современности». Как правило, этим занимались невежды либо авантюристы. В любом случае «слияния» их примитивного протеста с европейской цивилизацией не произошло. Их «дрожжи» не сработали в силу импотенции духа тех, кто эти дрожжи изготовлял. В итоге европейская культура их отторгла, потому что они ничего не могли ей дать, а не потому, что она столь консервативна. В ней нашлась ниша для Сенгора, как и титул члена Французской академии для него. Но роль ниспровергателя этой культуры и этой цивилизации он уже не исполняет. Таковы правила игры.

И если Сенгор всё же мог немало дать и европейской, и африканской культуре как интеллектуал высокого класса, то его необразованные и обездоленные соплеменники ничего Европе, кроме разрушения, дать не могли. И те, кто Европой правит, решили, что если культурно они не интегрируемы, то они должны быть интегрированы социально и этнически. Логика этих новых «созидателей» на первый взгляд кажется извращённой – интересы большинства коренной нации попираются в интересах некоренного и чуждого ей по культуре, религии и традициям меньшинства.

И вот здесь большинству и предлагается всё та же самая теория «дрожжей». Оказывается, это меньшинство «несёт новую культуру» и «свежую кровь» древней европейской цивилизации. Означает ли это, что новую породу европейцев предлагается выводить по тому же принципу, что и новую породу лошадей, – не на базе уже отработанного селекционерами высококачественного материала вроде ахалтекинцев и орловских рысаков, а на базе дикой лошади Пржевальского? Потому что она выносливее? Но ведь в этом случае явно скакунов не получится, в лучшем случае тяжеловозы.

Многие, конечно, задумывались над тем, почему столь демократичные поборники расовой терпимости из США не спешат смешиваться с афро­американцами. Да, там могут избрать чернокожего сенатора президентом США. Но редкая аристократическая семья США – а к этой категории относят потомков первых переселенцев, прибывших в Америку на корабле «Мейфлауэр», потомственных политиков и судей, и американцев – просто очень богатых – предоставит своё фамильное «тесто» для обработки его «чёрными дрожжами». Единичные бунты излишне эмансипированных отпрысков знатных родов тихо подавлялись. Преуспевшие в бунте – изолировались.

По сути – то же самое и в Европе. С той лишь разницей, что афроамериканцы в США – по статусу в основном коренные американцы, а в Европе они в основном либо иммигранты, либо их дети. Редко – внуки. Тем не менее именно аристократия, высшая интеллигенция как США, так и европейских стран, проповедует оздоровительную силу «чёрных дрожжей», прелести африканского искусства, музыки и даже look.

Мотивация интеллигенции не всегда грешит неким социальным заказом. Трудно обвинить парижскую богему, которая обожает африканские рестораны, талантливого саксофониста Ману Дибанго и короля регги Боба Марли в том, что она ангажирована и выполняет социальный заказ государства: помочь африканским иммигрантам скорее интегрироваться во французское общество. Интеллигенция во многом движима стремлением добиться терпимости и в политике, и в обществе в первую очередь потому, что слишком горьки её исторические уроки. Она знает, чем кончилась нетерпимость к евреям, цыганам, масонам, священникам и коммунистам в нацистской Германии, чем обернулась нетерпимость к инакомыслящим в годы большевизма в России, что привело к «культурной революции» в Китае и к её страшному продолжению в Камбодже. Лучше поэтому никаких высших рас, никаких «абсолютно верных» теорий, никакого неравенства, никакого подавления. Все равны, все свободны, все братья.

В теории всё это прекрасно. На практике же…

Homo sapiens во всех вариациях и расах воспроизводится даже при разноцветных родителях, если таковые не страдают дурной наследственностью. Это давно доказали учёные, опровергая вымыслы расистов о превосходстве белой расы над всеми остальными. Нет такого врождённого превосходства и быть не может. Но благоприобретённым оно может быть, хотя опять же это не будет иметь никакого отношения к биологии и генетике человека. Речь идёт о превосходстве культурном, образовательном, поведенческом. Здесь чаще всего и наблюдается нестыковка. И не только между африканцами, арабами и коренными европейцами. Между восточными и западными европейцами тоже. Солженицын как-то сказал, что демократии нам, русским, придётся учиться ещё не одно столетие. Задуматься об этом – не одно столетие! Африканцам и арабам, выросшим в простых и многодетных семьях, к пониманию демократии, к общим ценностям европейской цивилизации прийти ещё сложнее, чем русским.

В результате равенство, свобода и братство понимаются белыми и афро-арабами пригородов в той же Франции совершенно иначе. Культурный и образовательный барьер становятся непреодолимым препятствием к взаимопониманию. «Негритюд» непривилегированных поэтому обретает не культурные, а чисто агрессивные свойства: «мы тут всех белых девок перетрахаем...» и т.д…

Жизнь в фактических гетто обрекает бедных иммигрантов и их потомков на то, чтобы вертеться бесконечно в своём кругу, а следовательно, воспроизводить безработных и живущих на пособие, а поэтому всё более ожесточающихся людей. Французы их не воспринимают как своих, и это отчуждение расовые бунты только усугубляет, а сами иммигранты начинают люто ненавидеть французов за то, что они обеспеченнее, за то, что лучше говорят по-французски, за то, что не хотят их принимать в свой круг, за то, что не хотят поделиться тем, что имеют, с пришельцами из Африки, не хотят отдать им всё, что у них есть. Раз и навсегда.

И чем остановить их бешеные, отчаянные бунты?    Искусственное подталкивание к смешению рас и культур никогда не было плодотворным. Всё должно приходить естественно. Точки соприкосновения нужно искать.

«Я преклоняюсь перед мастерами уничтоженных колонизаторами древних культур Африки, – говорил мне один мой французский приятель-журналист. (Не буду называть его имени. Во Франции с этим надо быть поосторожнее.) – Я обожаю джаз и уверен, что могли его создать только негры, пропустившие через свою безысходность и тамтамовые ритмы христианские спиричуэлс. Я в восторге от африканских масок и статуэток. Я готов часами смотреть на то, как танцуют негритянки, и восторгаюсь королевской грацией суданок. Но я не готов к тому, чтобы открыть свой дом для посещений целого племени, к которому будет принадлежать мой негритянский друг, и, если он будет на этом настаивать, мы просто испортим отношения».

Конечно, он никогда не скажет это открыто. Но он так думает, как и многие его соотечественники. И в этом нет никакого криминала. Разница в цвете кожи и чертах лица, в религии и обычаях – это не просто расовые и культурные отличия, это различные миры. Их следует сближать, налаживать между ними всяческие контакты, но их нельзя сталкивать искусственно, ибо это может привести к взаимной аннигиляции. Миры человеческие взаимопроникаемы, но на это уходят тысячелетия, как показывает древняя история слияния чёрной и белой расы в Индии и Египте. И процесс этот куда более сложный, чем брожение и выпечка хлеба, где без дрожжей, в том числе чёрных, действительно не обойтись.

До поры нам в России казалось, что это проблема исключительно западная. Однако события последнего времени заставили заговорить о «войне цивилизаций» и наших властителей умов как по правую, так и по левую сторону российского политического спектра. От реальности мигрантов и гастарбайтеров нам теперь уже, видимо, никогда не избавиться. Но чтобы она не стала взрывной, власти предержащие в России должны позаботиться, чтобы эта реальность не напоминала вторжение инопланетян, которым местное население только мешает. Горящие пригороды Франции высветили часть этой гигантской проблемы, именуемой «война цивилизаций». Не дай бог, чтобы она заполыхала у нас.

Общая оценка: Оценить: 4,2 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии: 07.12.2010 22:29:09 - Леонид Серафимович Татарин пишет:

О ЧЁМ ВЫ, СУДАРЬ?

Для начала вспомните, сколько крови пролито ХРИСТИАНСКОЙ ИНКВИЗИЦИЕЙ в Европе, сколько народа было уничтожено крестовыми походами, почитайте, хотя бы строго документальную книгу Александра Парадисиса "Жизнь и деятельность Балтазара Коссы, Папы Иоанна ХХ!!!".

"Наш славный век, венец времён Своей стыдливостью силён. Бежит он, как от прокажённой От правды слишком обнажённой!"

О чём писать?

Литература

О чём писать?

ДИСКУССИЯ

Литература на пороге синтеза производственного романа с деревенской прозой

Продолжаем дискуссию о роли русской литературы в жизни современного общества, начатую в № 36, 37, 38, 42–43 «ЛГ».

О чём писать? Этот вопрос возникает крайне часто в последнее время. По крайней мере у меня такое ощущение.

Конечно, писать можно о чём угодно. Главное – желание создать текст. Стало принято публично сублимировать и бесконечно смаковать во рту остатки давно потерявшего вкус коньяка.

Русская литература, а здесь мы будем говорить именно о ней, не нора бесконечно рефлектирующего над своими обильными комплексами маленького человека. Она – преодоление односторонности, она – явление соединяющее.

О чём писать? Вопрос одновременно лёгок и заковырист. Книга выстреливает тогда, когда преодолевает локальность. Кому интересен аутичный поток сознания современного литератора, мучительно извергающего из себя нечто высокохудожественное? Кому интересен этнографическо-экскурсионный поход в святилища сильных мира сего? Насколько хватит терпения и сил постигать книгу, пространство которой сосредоточено в столичной поднебесной с редкими выходами в экзотический мир периферии, населённой хтоническими чудовищами? Наверное, кому-то интересно, кому-то любопытно, но как-то уже наступило пресыщение от всего этого. Перенаселение столицы, перепроизводство специалистов гуманитарных специальностей. Профессиональных рабочих рук катастрофически не хватает, а страна превращается в нацию менеджеров и юридически подкованных коммивояжёров… Подобный крен и в литературе прогрессирует. Недаром главный её критик – Лев Данилкин…

Книга может удачно заблестеть, быть прочитанной и обсуждаемой совершенно неожиданно. Как, к примеру, документальный роман Василия Авченко «Правый руль». Едва ли можно было предположить интерес к любовному повествованию о представителях японского автопрома, полуконтрабандой попавших на Дальний Восток России и сформировавших там особую ментальность.

Современная литература должна пойти в народ. Необходим новый извод производственного романа. Он будет отличаться от того, который у нас был в XX веке, от той проблематики описания профессиональных групп по типу сериала «Школа», «Интерны» или офисной лакуны, которая активно разрабатывается и насаждается сейчас.

Начало этому новому производственному роману положили «Елтышевы» Романа Сенчина. Это вовсе не деревенская проза. Семья Елтышевых была исторгнута из малого города на обрыв мира, на склон жизни. Это постдеревенская проза, когда деревни уже нет, а вместо неё кружат осколки, становящиеся смертельными.

По сравнению с 70-ми годами прошлого века пространство страны стало всё больше стянутым и в то же время раздробленным. Центростремительный магнит свёртывает его в одну точку, зачищает. Практически совсем ушли в небытие русские деревни, о которых тосковали почвенники. Теперь пришла очередь за малыми городами. Кондопога, Пикалёво – лишь малые вспышки в информационном пространстве, которые скупо намекают на проблему. А таких по телу страны десятки и, возможно, даже сотни. Сейчас некоторые из них получили приставку «моно», которая является пропуском в своеобразную Красную книгу. Советская индустриализация канула в Лету, её города-вешки по стране – уже не более чем обуза. Они, как деревня в своё время, совершенно не конкурентоспособны, истощаются людьми.

Новый производственный роман – фиксация этой уходящей Атлантиды. Разлом страны особенно сильно прошёлся по ней. Города-заводы были спаяны шестерёнками в системе разлетевшейся империи. Именно об этом феномене, который может стать равносильным деревенской прозе XX века, надо сейчас говорить. Там кладовая образов, тем, примеров проявления русского характера. Это уникальный факт, как поколение 30–40-летних людей, заставших и впитавших в себя ушедшую страну, но живущих среди новостроек свежей и ещё не совсем понятно какой… Такое было лишь почти столетие назад, после 17-го.

Это должен быть производственный роман, но в отличие от советского во главе угла должен стоять не Молох, а человек, семья. Конечно, современного литератора трудно подбить на это, ведь, по расхожему мнению-страховке, простой человек от сохи-станка не является читателем вообще, а уж тем более современной литературы…

Производство, моногород – фон, пограничная ситуация, где закаляется сталь характера этого простого человека, которого унижали, растаптывали в 90-е, бросая его в новые реалии, к которым у него не было иммунитета, но он не спился до потери человечьего облика и не решился наложить на себя руки. Нет, не из малодушия, а чтобы, например, обратить внимание на долги по зарплате. Именно так в то время ушёл отец моего друга, оставив после себя записку. Была шумиха в СМИ, часть денег людям выплатили – «польза». Тогда были экстремальные ситуации, и люди боролись, потом пошло время иллюзии стабильности и покоя. Но мы-то знаем, что произошло даже с крепкими деревнями, которые не затапливали, не срывали экскаваторами, не сжигали. Из них просто уходили люди, и деревня превращалась в дачу. Малый город – в вахтовый посёлок?

Успех и споры вокруг «Елтышевых» Романа Сенчина показали, что реальные ситуации, жизнь простых людей, погружение в народ необходимы литературе. Здесь она может найти сильного светлого цельного героя, который не только поднялся над обстоятельствами, но и стал их исправлять. У Сенчина этого нет, но будет у других.

К примеру, мой родной 70-летний Северодвинск. Город на южном берегу Белого моря со 180 тысячами жителей, который каждый год теряет какую-то свою людскую часть. Маленький город на расстоянии поездных суток от столицы – особая экосистема. Здесь другие ритмы, настроения, эмоции, темперамент. Особая – с отставанием лет на десять, двадцать, а то и больше. Оазис былого духа с разгульными новыми ветрами. Здесь старое-новое намешано в эклектичном компоте: советское с новым российским.

Не только в моём городе так. Вся страна, провинциальная Россия ещё одной ногой там. В советском прошлом.

В том, что и мой город ещё далеко там, впереди в прошлом, убедился сам год назад, когда собирался съездить по путёвке на Соловки. Всё началось с того, что пришлось простоять пару часов у окна кассы, хотя передо мной было всего несколько человек. Путёвки оформлялись шариковой ручкой, и женщина по ту сторону маленького оконца каллиграфически выводила соответствующие надписи. Потом была каюта: тёмная, шестиместная с двухъярусными лежаками в стиле древней купейной кабинки. Но самая большая эмоция – мысль, пришедшая сама собой, когда теплоход «Алушта» выходил из завода-гиганта «Севмаш», что всё виденное сейчас – остатки, затухающие энергии величавого прошлого, той страны, которую мы запомнили аббревиатурой «СССР». Не знаю почему, но все символы индустриальной мощи показались мне с очевидной печатью распада. Возникло ощущение, что к этому прошлому нашим настоящим протянуто бесконечное количество проводов, по которым вампирически откачиваются последние соки.

И вроде как нет особого повода для пессимизма. Это не 90-е, когда нужно было буквально выживать, когда у моего друга отец работал на том же «Севмаше», но нужно было жить дачной картошкой да стипендией. Она, хоть и была мала, но выдавали нам её в срок, а это по тем временам было очень важно.

Тогда выживали и сами заводы. Нужны были весомые аргументы того, что военная продукция ещё необходима стране. Вот один из авторитетнейших городских журналистов Раиса Евглевская вспоминает то время: оборонка «проходила мучительный путь борьбы за выживание. Помнится первый в истории приезд на «Звёздочку» (мыслимое ли раньше дело!) шефа Пентагона Уильяма Перри. Он посетил Северодвинск, чтобы удостовериться, как выполняется финансируемая США программа утилизации АПЛ. Увидев со стенки дока разрезанную субмарину, сказал: «Ради этого стоило жить». Позднее на короткой пресс-конференции я спросила его, каким он видит будущее атомного подводного флота США. Он, как-то замявшись, ответил: «В качестве основных стратегических ядерных сил на море». Услышанное руководители предприятий ГРЦАС использовали как аргумент в борьбе за оборонку ( http://nworker.ru/2010/08/11/biografiya-dushi-i-professiya-i-obraz-zhizni.html 6 ).

Северодвинск – город, где заканчиваются рельсы, в своём роде – тупик. В достопамятные советские времена в него ещё не так просто было попасть: был закрытым. Раньше на въезде в город стоял КПП, и особенно по выходным нужно было переждать очередь, чтобы погранец проверил паспорт и пропустил машину в город. Уже давно на месте этого КПП – шашлычка, на которой сейчас красуется надпись «Армянская кухня».

Вроде как пустяковина – КПП, внешний атрибут… Но и эта закрытость сильно повлияла на сознание, отразилась на отношении к прошлому и настоящему. Сейчас, когда истекли бурные «девяностые», ход которых можно сопоставить с игрой в рулетку, да не просто на малый куш, а на «пан или пропал», растворились неведомо какие «нулевые», прошлое, советское прошлое становится всё более заманчивым. Город живёт на разломе «вчера» и «сегодня». «Вчера» – героические славные времена, которыми бесконечно можно гордиться. Период чёткой уверенности в важности дела, значимость которому придавали та же закрытость, обособленность города. Настоящее – время тревоги. Будут ли заказы на заводах, рентабельны ли они сейчас при катастрофическом устаревании производства, не превратится ли город в вахтенный посёлок, ведь без заказов ВПК он ничто?..

Наверное, это не конечная точка, не тупик, где истощаются витальные силы и завершаются перспективы. Но Северодвинск и ему подобные провинциальные города, рождённые в СССР, которые некогда были центрами притяжения, стоят у черты, за которой момент истины. Иллюзия стабильности была вколота антибиотиком в наше сознание, но сейчас, когда действие её завершается, последствия могут быть более тяжёлые.

Идут процессы убывания малых провинциальных городов, ориентированных на то или иное производство с приставкой «моно». Некогда центры технической интеллигенции, они превращаются в заштатные городишки, из которых при первой возможности люди стараются убежать туда, где видят для себя перспективы. Здесь перспектива – линия горизонта, протянувшаяся по безмолвному Белому морю. Едва ли она скажет что, намекнёт…

По сути, ситуация складывается, как в своё время с очевидными процессами гибели деревни, которая вывела на первый план писателей-деревенщиков. Процессы закономерно двинулись дальше, о чём постоянно говорит Владимир Личутин. Цепная реакция: из деревень люди пошли в посёлки, райцентры, оттуда – в малые города. Постепенно людской родник иссякает, а воронка миграции захватывает те же периферийные города. Это не поворот северных рек на юг, это что-то другое – вьюжит в головах у людей, превращает страну в шагреневую кожу.

Если уж вернуться в литературную плоскость, которая, однако, в России шла всегда бок о бок с реальностью, то ещё раз повторюсь: необходимо появление книг, аналогичных деревенской прозе, в центре внимания которых будут именно эти малые города и человек в них. Человек в локальной среде, с ограниченными возможностями, с постоянным ощущением неудовлетворённости, но который кожей ощущает, что в этом сером бесперспективном и заштатном, далёком от столичной ярмарки и фейерверкной суеты таится сокровенная пещера Али-Бабы… Вот только найдутся ли нужные слова, особая фраза, необходимый жест, смелость и писательская страсть, чтобы её открыть?..

Андрей РУДАЛЁВ, СЕВЕРОДВИНСК

Общая оценка: Оценить: 3,5 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии: 08.12.2010 21:55:20 - Иван Сергеевич Сергеев пишет:

Где они все пропадают

Литературный гламур с его равнодушием к человеку - это один полюс современной словесности. Сенчин с его болью за человека другой полюс. Но Сенчин пишет о мире без Бога, его основная тема - отчаяние и безысходность. Где другие писатели, (не равнодушные и не отчаявшиеся), - это вопрос вопросов.

08.12.2010 18:57:55 - Алексей Викторович Зырянов пишет:

"Производственный рассказ" - это уже полная запущенность...

1) "Производственный рассказ" - это уже полная запущенность в поисках тем для книг. Кого можно прельстить историями про заводскую жизнь? Помнится мне, я как-то увлёкся книгой [B]Александра Левикова [/B](бывший когда-то сотрудник ЛГ) "Калужский вариант", но и в ней не было как такового художественного рассказа, но она сочетала в себе авторскую заинтересованность в рационализации труда рабочих. Конечно, книга эта вышла в начале 80-х, но и после советского периода оставалось немало тем чисто профессиональных, затрагивающих проблемы оценки труда и его справедливой оплаты/поддержки. Я даже (при содействии "ЛитГазеты" смог побеседовать с Александром Левиковым на эту тему, но мне это нужно было для решения собственных возникших вопросов. Неактуальность производственной литературы я, между тем, не отнимаю из собственных убеждений. 2) "...Позднее на короткой пресс-конференции я спросил[B]а[/B] его, каким он видит будущее..." - Или я что-то путаю, или Андрей Рудалёв нарочно так написал, именно от женского рода?

«…А вышли к Херсону»

Литература

«…А вышли к Херсону»

ЛИТПРОЗЕКТОР

Так вот в Историю и входишь. Почти десять лет назад, отбирая достойные рукописи для первого конкурса премии «Дебют», я, что называется, не дрогнувшей рукою вытащил из самотёка один энергичный романец. Так появились Спайкер и Собакка (псевдонимы) – соавторы произведения «Больше Бена». Нет, конечно же, они появились раньше, рукописью уже зачитывались в Интернете. Но официальное признание пришло именно через премию.

Напомню, Спайкер и Собакка описывали похождения двух юных обалдуев отечественного разлива в Англии. Подданным Её Величества тогда здорово досталось от энергичных ребятишек, у которых, что называется, в одном месте свербило. Промышляя мелким воровством и прочими не совсем законными проделками, герои «Бэна» добывали себе пропитание не просто на жизнь, а на какое-то озорное освоение мира, вдруг открывшегося перед ними после распада закрытой нашей Империи. Написанный задорно, с вызовом не только жизни, но и литературе, роман получил своё законное признание. По нему даже фильм сняли…

Чего вдруг вспомнилось? Да в связи с попаданием романа эстонского автора Андрея Иванова «Путешествие Ханумана на Лолланд» в короткий список Русского Букера. Совпадение почти пугающее: два юных джентльмена путешествуют. Пусть по Дании. И пусть джентльмены не отечественного разлива, а один, Юдж – эстонец, другой – Ханнуман, индус. На жизнь зарабатывают… Правильно: воровством и мошенничеством. Или копаясь на помойках. Среди таких же бессмысленных бедолаг. Лелеющих сначала мечту добраться до Америки, а потом – хотя бы до датского острова Лолланд. Куда они доберутся – неважно. Скорее всего – никуда. Потому что в них нет главного – той сумасшедшей жизненной энергии, которая так привлекала в героях «Бена». Герои Иванова всю дорогу (ведущую в никуда) рефлексируют в бесконечном диалоге. И если в начале романа им ещё сочувствуешь, то далее – просто раздражаешься. А их частое пребывание на помойках начинает вызывать и физическое отвращение.

Да и написан роман неряшливо. Вот описание Дании: «…за окнами, как в аквариуме, сутулые старички, пугливо пилящие ножичком сосиску». Так и хочется уточнить: все эти старички пугливо пилят одну сосиску?! Описание продолжается в том же духе: «Пригожий киоск с конопатой девчушкой на перекрёстке». Кто на перекрёстке: киоск, конопатая девушка? Требуется колоссальное и весьма нездоровое воображение, чтобы представить такую картину: «У неё были большие скулы, огромные соски, как гусиная лапка». Примеры можно множить.

При том, что, говоря о романе «Больше Бена», критики отмечали: «Язык, которым написан роман, предвосхитил весь бум вокруг ЖЖ. Форма, выбранная авторами, – дневник с претензией на литературу, сочетание художественной прозы с уличным жаргоном и вольной пунктуацией. Фактически роман «Больше Бена» стал предтечей языковой революции, связанной с сайтом udaff.com, «олбанским языком» и понятием «падонок».

О восприятии героев «Ханумана» выше уже сказано. А как они относятся к окружающим? «Всю кишку подземного перехода забило г… пассажиров с какими-то мешками» (отточие поставлено мною. – А.Я.). И ещё: «Эти люди похожи на марципановых кукол,» – говорил Хануман. Я с ним соглашался. Самое противное было то, что у этих кукол были глаза, они всё время пялились».

А как герои оценивают себя? Думаю, можно догадаться: «Мы же явно не вписывались в шаблон. Мы не были похожи на людей, которым с детства объяснили, где право, где лево, что делать можно, а чего нельзя». На самом деле они точно такие же, как десятки тысяч эмигрантов, почему-то уверовавших, что в Европах и Америках их ждут с распростёртыми объятиями и распахнутыми кошельками. Кстати, и обитают герои романа Иванова в лагере для многочисленных переселенцев, ожидающих виз в миры с молочными реками.

Впрочем, героями их можно назвать только с литературоведческой точки зрения. С жизненной они – типичные мелкие паразиты с крупными амбициями. О чём Юдж, по совместительству ещё и литератор, в отчаянии вопиет: «Меня это нервировало: оказывалось, столь многие пишут! Чуть ли не каждый третий! Каждый, кто хоть сколько-то умеет писать! Чуть научился попадать по кнопкам, так сразу же пишет! И пишет не что-то там, а книгу! И не какую-то там, а эпопею! Да! Каждый второй! И уже метит на Букера! Каждый второй! Пишет или уже написал, или вот-вот напишет книгу!»

Кстати, о попадании в Букер. В романе Иванова обсценная лексика присутствует. А мне в одном издательстве популярно объяснили, чем отличается коммерческая литература от серьёзной. В последней нет нецензурных выражений. Всего-навсего. Логический вывод отсюда: появление коммерческого «Ханумана» в шорт-листе Букера никак логикой не объясняется. Поскольку в положении о премии ясно сказано, что цель её: «Привлечь внимание читающей публики к серьёзной прозе, обеспечить коммерческий успех книг, утверждающих традиционную для русской литературы гуманистическую систему ценностей». Ну с «традиционной для русской литературы системой ценностей» тут, по-моему, тоже всё предельно ясно.

В общем, как в известной в своё время песне про матроса-партизана Железняка: «Мы шли на Одессу, а вышли к Херсону». Тоже, как теперь выясняется, к зарубежному городу. А тут ребята ехали в Лолланд, а вышли в финал Букера. Почему? Одному жюри ведомо. Вот так в Историю и входят.

Александр ЯКОВЛЕВ

Андрей Иванов. Путешествие Ханумана на Лолланд . – Таллин: Авенариус, 2009.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Лядвии и уды

Литература

Лядвии и уды

Ольга ШАТОХИНА

Елена Колядина. Цветочный крест // Вологодская литература, 2009, № 7.

Первое впечатление от текста такое: когда-то на автора столь сильное впечатление произвёл «Золотой телёнок», что возникло неодолимое желание переплюнуть Ильфа и Петрова. Или всё-таки их безымянного персонажа, «крестьянского писателя-середнячка из группы «Стальное вымя», который «тут же на месте начал бы писать на листах походного блокнота новую повесть, начинающуюся словами: «Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился…»

А какие ещё ассоциации могут возникнуть, когда читаешь такое? Вот молодой священник готовится приступить к служению.

«Отец Логгин непременно, как можно скорее, хотел употребить древлеписаный «афедрон», лепотой своего звучания напоминавший ему виды греческой горы Афон. Он старательно зубрил загодя составленные выражения: «В афедрон не блудил ли?», «В афедрон был ли до греха?» – рассчитывая провести первую в своей жизни исповедь в соответствии с последними достижениями теологической мысли.

С вечера отец Логгин лёг с женой своею Олегией в разные постели, дабы уберечься от грешного соития накануне первой службы. Помолился истово, дабы во сне не жертвовать дьяволу – если вздумает тот искушать, – семя без потребы грешным истицанием на порты. Утром омыл межножный срам. Телом бысть чист отец Логгин, и на душе бысть ликование от предстоящей многотрудной работы на тотемской ниве, и певши в ней звонко едемские птицы, и цвели медвяные цветы!..»

Цитата длинная, но полезная – дабы желающие ознакомиться с новым букерошедевром ясно представляли, что их ждёт. Ничего принципиально отличного от вышеприведённого отрывка там не отыщется. Зато призрак старика Ромуальдыча будет возникать на каждой странице, вызывая приступы надежды, что автор всё-таки шутит. С Ильфом и Петровым состязается… Правда, советским сатирикам хватило нескольких фраз. А Елене Колядиной понадобилось более пятнадцати авторских листов, так что тут, похоже, всё серьёзно, даже при том, что «Цветочный крест» в девичестве звался «Весёлой галиматьёй». И именно под этим названием выдвигался на «Большую книгу»…

…Вот бывает же так… пишешь-то о кандидате на литературную премию и думаешь: а ведь получит, спаси и сохрани… Так и вышло, как предчувствовалось. Дали «Русского Букера» «Цветочному кресту», сочинённому, если верить автору на слово, на кухне по ночам, когда плотские помыслы вовсю одолевают.

Понятно, что литературные премии не отгорожены от коммерческой литературы высоченной стеной. Но даже трудно припомнить сразу, когда бы значимая литературная награда доставалась столь гладко сконструированному роману. «Цветочный крест» филологичен, как анекдоты об учёных дамах, учивших каменщиков и сантехников правильно оперировать обсценной лексикой. Скандален ровно настолько, чтобы литературная общественность пошумела, обеспечив бесплатный и дополнительный пиар, но не возникло особых проблем на тему оскорбления чувств верующих. Трудно поверить, что скандальность сия случайна и всё произошло чисто по вдохновению. При наличии опыта работы в глянцевых журналах и написания серийных романов таких случайностей не бывает.

А ещё этот роман продуманно кинематографичен. Сюжет и образы так расписаны под экранизацию, что сценаристам-сюжетчикам-диалогистам просто делать будет нечего. Бери готовенькое да воплощай на экране полнометражный блокбастер из жизни допетровской Руси, историю огненной страсти на фоне закопчённых солеварен в древней Тотьме. Или сериал для вроде бы благонравных домохозяек. С площадными шутками и прибаутками, сочным гоготом, гипертрофированными охами-ахами:

«– Да почто же у меня, добронравной жены, от межножия всяким клевером должно зловонить? – вопросила Мария, не упуская случая упомянуть о своём благонравии. – Али у меня там сеновал?..

– Чего ты ко мне пристала? – отмахивался Путила. – Говорят, иным мужикам нравится эдакий розовый букет.

– Когда крапивой из-под подола несёт? – бушевала Мария. – Али грибами сыроежками?»

И, конечно, с постельными сценами и слезовыжимательным трагизмом, дозированным ровно настолько, чтобы не отпугнуть читателя излишней психологической глубиной.

Собственно, глубины в романе нет вообще, сколько бы там ни повторялись слова «Бог», «вера» или «душа». Абсолютно плоское во всех смыслах получается изображение, и постоянные описания телесных выпуклостей тут тоже не помогают.

А ведь сам по себе сюжет – добрая, но простодушная до глупости девушка красотой своей смутила неопытного священника, и тот, разозлённый искушением, затравил бедняжку насмерть – мог бы послужить основой произведения по-настоящему драматичного и сильного. И вовсе не обязательно антицерковного, скорее наоборот. Но получился в итоге откровенный лубок, хоть и написанный бойким пером.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии: 08.12.2010 19:37:53 - Алексей Викторович Зырянов пишет:

Ох, и замечательный же у вас юмор, уважаемая Ольга

Не каждая критически настроенная женщина решается на усмешку, да даже лёгкую ухмылку при рецензировании, а Вы – смогли. И не в первый раз, как я погляжу. Интересно критикуете, надо это отметить.

Матрёна захватила кусок пирога с морковью, оттягивая кульминацию кровавой драмы

Литература

Матрёна захватила кусок пирога с морковью, оттягивая кульминацию кровавой драмы

ПРОНАГРАЖДАВШИЕСЯ

Лев ПИРОГОВ

Помните, в картине «Богач, бедняк» папаша Тараторкина, криптонацист Джордах (он булочник), перед тем, как покончить с собой, насовал в тесто яду и говорит: «Это мой прощальный привет миру»?

Очень похоже показали миру кузькину мать дд. и гг. из букеровского жюри. Причём второй год подряд.

Ренессанс, однако.

А несколько лет назад говорили: «премия сдулась».

Вот уже неделю литературная общественность неистовствует по поводу награждения премией «Русский Букер» романа Елены Колядиной «Цветочный крест».

При том что награждать-то было всё равно некого (Олег Зайончковский попал в финал с не лучшей своей книгой, это раз), а теперь премию будут яростно и хрипло (и совершенно бесплатно, это два) пиарить ещё не меньше недели. Ждём аналитических материалов про «политический фактор» – например, про «дискредитацию РПЦ». Связана ли проблема Букера с претензиями Нанороссии на проведение чемпионата мира по ножному футболу? Волнуюсь.

Мне всё-таки ближе гипотеза отравленных булочек.

Смотрите: во-первых, истекает пятилетний контракт премии «Русский Букер» с генеральным спонсором. Будет ли он продолжен (или заключён новый) – ещё вопрос.

Во-вторых, председатель жюри Руслан Киреев заведует чем-то прозаическим в «Новом мире», а литературная общественность уже успела этот журнал оплакать: здание в центре Москвы, где располагается редакция, выставлено на торги; сохранит ли новый собственник за новомировцами их площади – тоже ещё вопрос. Не вопрос лишь, что в Южном Бутове или Северном Медведкове издавать литературный журнал с традициями нельзя. Не та субаренда.

Либеральный бумеранг возвращается, или за что боролись – на то напоролись. Дело даже не в том, что у всего должен быть собственник, и собственник эффективный, а в том, что, когда год назад на встрече премьер-министра с писателями главным редактором «Литературной газеты» был поднят вопрос о господдержке литературных изданий (в первую очередь – именно журналов), господа из «Нового мира» скривились: не нужно нам государевой заботы, свобода дороже. Теперь собирают подписи под коллективным письмом – президенту, премьеру, мэру и всем-всем-всем: вмешайтесь ради Адама Смита! Накормите, напоите и оставьте в покое!..

Вмешались, сняли здание с торгов. Ф-фух.

И Букеру, глядишь, назначат нового спонсора. В крайнем случае снимут с довольствия сотни три-четыре детских домов и больниц. Или от какой-нибудь не очень инновационной программы откажутся, типа того же гражданского авиастроения, ну её.

Значит, не гипотеза отравленных булочек?..

Ну тогда гипотеза лошадиной задницы, извините.

Это телевизионный начальник Владимир Познер, помнится, говорил: «Дайте мне лошадиную задницу, я сделаю её президентом». (Архимед, тот просил точку опоры, а у Познера точка уже была.)

В самом деле, чем таким текст Колядиной в премиальные не годится? Ну полагает автор, что одна восьмая меньше одной десятой, ну едят там у неё люди картошку в XVII веке, так ведь это ЛИТЕРАТУРА, а не учебник арифметики либо истории. Всё то же самое (в гораздо бо’льших количествах) было в книжке Маканина «Асан» – и ничего, дали «Большую книгу». Тот же Андрей Немзер, негодующий ныне по поводу «одной восьмой», тогда задыхался от нежности: «Не Большая, а Очень Большая!»…

Ну похабный у Колядиной текст, да. А «Испуг» того же Маканина – не похабный? А Сорокин – не главный (после Пелевина и Маканина, конечно) русский живой классик?

Не понимаю.

Что, «работа с языком» не та? А вот критику Виктору Топорову нравится с языком. И ещё многим понравится, уверяю. Лошадь-то уже приняла присягу…

Кстати.

Есть ещё конспирологическая гипотеза (она же – концепция «малых дел»).

Якобы тот же Топоров говорил где-то, что съест свою кепку, если «Цветочный крест» получит Букера. Виктора Леонидовича не любят многие: две недели позора – ничто по сравнению с удовольствием вспоминать до конца жизни, как он ест кепку. Пожалуй, так на самом деле и было.

В общем, пирог захвачен, кровавой кульминации пока что не состоялось.

Многие обозреватели написали, что нынешний Букер есть выражение того, что страна безвозвратно катится в пропасть. Не согласен.

Не сегодня и не вчера она туда покатилась, не сегодня и не вчера гг. литработники принялись этому соответствовать. Но никогда не поздно остановиться. Даже за секунду, за полсекунды до смерти Бог может спасти самого безнадёжного грешника. Об этом, например, роман Валерия Былинского «Адаптация», который будущей весной выйдет книгой. (Без намёка пишу. Катитесь вы с вашими премиями куда хотите. Просто надо же не только от обмана предостерегать, но и хорошее что-нибудь советовать.)

P.S. В заголовке использована цитата из романа-лауреата.

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии: 08.12.2010 21:49:05 - Алексей Викторович Зырянов пишет:

Всё, что остаётся - поставить "пять". Жаль, что нельзя с "плюсом".

Предсказания будетлянина

Литература

Предсказания будетлянина

НАСТОЯЩЕЕ ПРОШЛОЕ

В Институте мировой литературы им. А.М. Горького РАН состоялась международная научная конференция «Велимир Хлебников в новом тысячелетии», посвящённая 125-летию со дня рождения русского поэта и мыслителя. Было представлено более 40 докладов известных исследователей его творчества и молодых, начинающих свой путь хлебниковедов из США, Голландии, Италии, Германии, Австралии, Украины, многих городов России. Обсуждались вопросы текстологии произведений Хлебникова, его биографии, связей с научной мыслью, культурой Серебряного века, с творческими экспериментами авангарда. Заместитель директора ИМЛИ А.И. Чагин и председатель оргкомитета Н.В. Корниенко, открывавшие заседание, говорили о значении наследия Хлебникова для академической науки.

Евгений Рейн говорил о вкладе Хлебникова в поэзию, назвав его вторым после Пушкина реформатором русского стиха. В приветствии участникам конференции академик Вяч. Вс. Иванов отметил: «Я и сейчас, как во время занятий в архиве Хлебникова в РГАЛИ – когда я нашёл у Хлебникова предсказание взрыва атомной бомбы и намёк на понимание солнечной энергии как происходящей от термоядерного взрыва! – думаю, что Хлебникова – автора «Досок судьбы» и других «стихов из чисел» (его собственное выражение), посвящённых истории, ещё откроют в будущем. Наступивший экономический кризис заставил вспомнить о предсказаниях, содержавшихся в математических уравнениях истории, выведенных вскоре после смерти Хлебникова Н.С. Кондратьевым. Но повторяемость событий, которые касаются совсем не только экономики, явно подтверждает основные наблюдения Хлебникова. Кажется вероятным, что его мысли найдут продолжение не только в литературе, но и в науке».

Как один из старейших хлебниковедов, Вяч. Вс. Иванов признался, что ранним знакомством с литературным и научным творчеством Хлебникова он обязан отцу – замечательному и ещё недооткрытому русскому писателю Всеволоду Иванов. На рубеже 1920-х и 1930-х годов Иванов писал о том, что ему больше всего близка проза Хлебникова. «Я хорошо помню день 70 лет назад. Мы сидим вдвоём с отцом за столом в нашей квартире в писательском доме в Лаврушинском переулке. Только что вышел том неизданного Хлебникова. Отец получил его и жадно набросился на неизвестные для него тексты. Он обращается ко мне со словами: Такие строки у него самые лучшие – и цитирует из стихотворения «Где, как волосы девицыны, Плещут реки»… Отец получил от Кручёных, непрерывно занимавшегося Хлебниковым и его наследием, многие рукописи Хлебникова. По дороге в эвакуацию в начале войны мне при пересадках, в то время бурных и опасных, поручили беречь сокровище – свёрток, где были завёрнуты наибольшие отцовские ценности – от руки написанные (и тогда ещё даже не перепечатывавшиеся на машинке) тексты двух неизданных романов отца «Кремль» и «У» (они были впервые изданы после его смерти) и хлебниковские тетради и листы с вычислениями».

Заключительное заседание конференции прошло в Литературном институте им. А.М. Горького при участии ректора Б.Н. Тарасова, проректора М.Ю. Стояновского, завкафедрой В.П. Смирнова. Студенты с интересом слушали о 28 переводах «Кузнечика», о загадках этой миниатюры и других созданий Хлебникова. С рассказом о судьбе семейного архива выступила художница Вера Хлебникова-Митурич. Научный форум завершился в Государственном музее В.В. Маяковского, где для его участников была устроена выставка уникальных рукописей и первоизданий Хлебникова и прошёл концерт. Конференция стала частью обширного Хлебниковского фестиваля.

Вера ТЕРЁХИНА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Есть созвучия в судьбах поэтов…

Литература

Есть созвучия в судьбах поэтов…

А.А. ФЕТ – 190

В 1876 году Афанасий Афанасьевич Фет стал владельцем богатого имения Воробьёвка в Щигровском уезде Курской губернии в 10 км от Коренной пустыни на крутом берегу реки Тускарь. И не без удовольствия отметил: «Побывавши в парке, в лесу и осмотревши усадьбу, я остался весьма доволен покупкою». Воробьёвка была излюбленным местом пребывания поэта до самой его кончины (1892 год), где ему творилось особенно хорошо. У Фета здесь бывали Л.Н. Толстой, В.С. Соловьёв, П.И. Чайковский и многие другие выдающиеся деятели отечественной культуры.

Интересно, как бы поэт отреагировал на нынешнее состояние своего имения, которое в настоящее время находится в плачевном состоянии? Усадебные постройки утратили прежний облик, некоторые полуразрушены. Здание усадьбы сохранилось только благодаря тому, что в нём с 1966 года располагалась сельская школа. Парк с дивными в прошлом буковыми аллеями, замечательным прудом с дубовым дном заросли окончательно.

Да, в селе ежегодно проходит традиционный музыкально-литературный праздник «Фетовские чтения». А в этом году принято определяющее решение относительно реконструкции музея-усадьбы. Если верить руководству Управления культуры области – через три года здесь будет всё приведено в порядок. Пока же Музей А. Фета переехал в Курский краеведческий музей.

Буквально на днях мы отмечали 130-летнюю годовщину другого выдающегося русского поэта, Александра Блока. Отношение к его памяти тоже вызывает вопросы. Да, полтора года назад в Солнечногорском районе Московской области установлен памятник Александру Блоку и Любови Менделеевой. Рядом с церковью Михаила Архангела, что в селе Тараканове. Здесь в 1903 году Блок венчался с Любовью Менделеевой. Храм ныне находится в руинах.

С днём рождения, поэты!

Александр ВАСИЛЬЕВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Путь в долину мудрости

Литература

Путь в долину мудрости

ЕВРАЗИЙСКАЯ МУЗА

Известному азербайджанскому писателю, учёному и общественному деятелю, доктору филологических наук, профессору, заслуженному деятелю науки, члену-корреспонденту НАН Азербайджана, ректору Бакинского славянского университета (БСУ), председателю Азербайджанского фонда творчества Камалу Мехди оглу Абдуллаеву (Камалу Абдулле) 5 декабря исполнилось шестьдесят.

Будучи руководителем научно-исследовательской лаборатории БСУ «Проблемы перевода», К. Абдулла является автором и одним из исполнителей проекта «Библиотека филолога – 100» (перевод на азербайджанский язык и издание 100 наиболее значительных филологических произведений всемирно известных авторов), серий «Тюркология» и «Мировая проза». Он главный редактор «Учёных записок БСУ (серия «Язык-литература»)». В 2010 году был назначен председателем Совета по проблемам языкознания Республиканского совета организации и координации научных исследований.

Пьесы, рассказы, романы, эссе и стихотворения Камала Абдуллы публикуются в Азербайджане и за рубежом. Он автор романов «Неполная рукопись», «Долина кудесников», сборников стихов и рассказов. Несколько сборников его драматических произведений было опубликовано на азербайджанском, русском и турецком языках: «Некого забыть» (Баку, 1995), «Дух» (Баку, Анкара, 1997), «Шпион» (Баку, 2004), «Все мои печали» (Баку, 2009) и др.

«К. Абдулла – один из немногих азербайджанских писателей, в творчестве которого нашли своё отражение все этапы историко-литературного процесса конца ХХ – начала ХХI века, развитие азербайджанской литературы после критического реализма на пути от модернизма к постмодернизму. Его роман «Неоконченная рукопись» – это яркий образец модернизма, хотя многие критики и исследователи считают его постмодернистским романом. «Неоконченная рукопись» как бы пытается покончить со старым, традиционным мировидением, но взамен не предлагает нового эстетического, нравственно-этического идеала. Эту миссию выполнил роман «Долина кудесников».

…Что же касается драматургии К. Абдуллы, то она также характеризуется своеобразием поэтики пьес драматурга. Если, скажем, драмы Шекспира называют драмами характеров, когда трагедия героев и все перипетии их судеб так или иначе обусловливаются их характерами, если античные драмы определяются как драмы ситуаций, в которых по воле рока оказываются герои, то драмы К. Абдуллы можно назвать драмами духа, где все события драматического действа… определяются состоянием человеческого духа», – характеризует его творчество литературовед Мамед Коджаев.

Камал Абдулла – член российского ПЕН-клуба (Москва), почётный доктор МГПУ. Награждён медалью Пушкина (2007 г.). За популяризацию и интенсивное изучение славянских языков и культур в Азербайджане удостоен высших государственных наград Чехии и Польши.

Олеся ДРОННИКОВА

«ЛГ» поздравляет своего давнего автора с юбилеем и желает ему творческого долголетия и новых книг!

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Не просто товар, но – книга

Литература

Не просто товар, но – книга

ФОРУМ

В Санкт-Петербурге в Музее современного искусства «Эрарта» прошла III Независимая книжная ярмарка. Там не было привычной толкотни огромных книжных ярмарок, зато можно было найти хорошие книги по человеческим, а не монструозным ценам, плюс драгоценное в наше время живое общение.

Книги по философии, истории, культуре, искусству, мемуары, современная интеллектуальная художественная литература… Что же касается самих издателей «не чтива, но книги», то для них самым главным стала возможность продавать книги непосредственно своей целевой аудитории и общаться с читателями напрямую.

Пятнадцать лет держится на плаву в неприветливом для маленьких издательств книжном море издательство «Красный матрос» в лице Михаила Сапего – именно он начал первым издавать «митьковскую литературу».

– Издателей интересных, но малотиражных книжек затирают в книжных супермаркетах, задвигают книги подальше корешками в дальнем углу, не давая возможности нормально позиционировать их в книжной сети. Зато здесь, на ярмарке, я себя чувствую равным среди равных и вижу, насколько книги востребованы, – считает Михаил.

Директор издательства «Алетейя» Игорь Савкин подтверждает, что интеллектуальной книге трудно попасть в книготорговые сети.

– Самой большой проблемой для небольших издательств, специализирующихся на скромных тиражах хорошей исторической, мемуарной, научной и художественной литературы, остаётся дистрибуция, – говорит он. – К сожалению, обещания властей по поводу того, что помещения, которые будут освобождаться после закрытия игорных клубов, отдадут под книжные магазины, остались обещаниями. Ухудшаются условия работы независимых книгораспространителей, издательства, подобные нашему, имеют ограниченный доступ в книготорговые сети.

Игорь Савкин считает, что на небольших независимых книжных ярмарках, где удачно сочетаются книжная торговля, презентации книг и издательств, кинопоказы, выставки и выступления литераторов, прежде всего ценна возможность общения. Поскольку «принятые на испытательный срок в крупную книготорговую сеть мальчики и девочки нередко сами читают мало, ассортимента не знают, целиком полагаясь на компьютерный навигатор в магазине, исчезли продавцы с библиографическим багажом знаний». А ведь когда-то опытные, работавшие десятилетиями продавцы Ленинградского дома книги могли посоветовать книгу, обсудить новинку, многие были знакомы с современниками – поэтами и писателями, и те охотно дарили им книги со своими автографами. Магазин был не только торговым предприятием, ориентированным на получение максимальной прибыли, но и клубом для единомышленников, воплощал объединяющее начало. Сейчас же неоправданно высокие наценки на книги и игнорирование государством этой проблемы разобщает страну – если книга стоит на Дальнем Востоке в три раза дороже, чем в европейской части России, то о какой консолидации людей и доступности печатного слова может идти речь…

Галина АРТЕМЕНКО

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Виртуальные гравюры

Литература

Виртуальные гравюры

В Российской государственной библиотеке представили интерактивный музей гравюры Printsmuseum.ru. Коллекция охватывает период конца XIX – начала XX века. Эта эпоха в истории отечественной гравюры мало известна широкой публике. Теперь всякий может увидеть уникальные печатные гравюры, которые ввиду особых требований к хранению бумаги почти не экспонируются.

Особого внимания заслуживают книжные иллюстрации, например, работы В.А. Фаворского: его серии гравюр к «Слову о полку Игореве», «Борису Годунову», к сочинениям Н.В. Гоголя и И.А. Крылова, а также гравюры В.Н. Масютина, Н.Н. Куприянова, В.Д. Фалилеева, которые не просто украшали издание, но превращали текст и изобразительный ряд в единую композицию.

Наталья ПЛАТОНОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Лодья под звёздами

Литература

Лодья под звёздами

ЖУРНАЛЬНЫЙ РЯД

Север отличают суровость и чистота, сдержанность и основательность. Карелия меня встретила солнечным, но крепким морозом, бархатными заснеженными елями и тёплыми улыбками сотрудников «Севера» – литературно-художественного и общественно-политического журнала, на празднование 70-летия которого я и прибыл в Петрозаводск.

Тем же утром приехали и другие званые гости: главный редактор журнала «Новый мир» А. Василевский, прозаик и обозреватель журнала «Российская Федерация сегодня» Л. Сычёва, поэт и прозаик из Санкт-Петербурга А. Ковалёв, мурманчане Н. Колычев, Д. Коржов, В. Зяблов. День юбилея был насыщен до предела: встречи в Петрозаводском государственном университете со студентами-филологами и ректором А.В. Ворониным, семинар по критике в Карельском научном центре Российской академии наук, торжественный вечер… Поздравления прислали председатель Совета Федерации Сергей Миронов, полномочный представитель президента по Северо-Западному федеральному округу Илья Клебанов, глава Республики Карелия Андрей Нелидов и многие другие.

Журнал был основан в 1940 году и назывался тогда «На рубеже». С 1965 г. он стал межобластным и получил название «Север». Именно тогда, под руководством главного редактора Д.Я. Гусарова, журнал выходит на общесоюзный уровень, открыв миру Василия Белова, Ольгу Фокину, Николая Рубцова, Дмитрия Балашова. В 1990-е годы, после ухода Д. Гусарова, журнал чуть было не закрылся, но выжил благодаря поддержке правительства Республики Карелия. В начале 2000-х, при главном редакторе С. Панкратове, журнал стал цветным и многостраничным. Именно в нём впервые напечатался Захар Прилепин. С приходом нынешнего главного редактора журнала Елены Пиетиляйнен расширилась тематика, появились новые рубрики, к примеру, литература для детей и юношества. Существенно обновился круг авторов – наряду с признанными мастерами слова в каждом номере публикуются дебютанты – лауреаты молодёжного литературного конкурса «Северная звезда». Появился и новый фестиваль «Поморская лодья», осуществляемый совместно с мурманскими и архангелогородскими писателями.

Владимир ШЕМШУЧЕНКО

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Солдатское поле писателя

Литература

Солдатское поле писателя

ЭПИТАФИЯ

Не стало Владимира Самсоновича ФЁДОРОВА (литературный псевдоним – Владимир Осинин). Он родился 8 декабря 1923 года в деревне Ляды Починковского района Смоленской области. Учился в Прудковской средней школе, а после окончания педучилища некоторое время работал учителем и заочно учился в Смоленском институте. С первых дней войны был призван в армию. Во время весеннего разлива на Угре и Рессе написал первые свои стихи, они были напечатаны в солдатских газетах. С фронта был направлен в краткосрочное танковое училище, после окончания которого, уже лейтенантом, командовал танковым взводом.

С гвардейским корпусом Владимир Фёдоров участвовал в боях на Курской дуге, на Белгородском направлении, прошёл по Украине от станции Боромля до Днепра, с передовым отрядом вступил на правый берег у Канева. Одним из первых в корпусе получил орден Отечественной войны второй степени.

После войны на западе Владимиру Фёдорову-Осинину довелось участвовать в разгроме японской Квантунской группировки в Маньчжурии. В одной из книг 12-томной антологии «Венок славы» об этом помещены стихи Владимира Осинина.

Имя это для поэта неслучайное. Оно появилось после того, когда было опубликовано стихотворение «Память» с такими строками: «На немом обелиске своею рукою написал я навечно: «Владимир Осинин». Под этой фамилией потом вышло в свет много книг стихов, романов и повестей, рассказов.

Владимир Осинин – член Союза писателей с 1951 года, в 1953 году окончил заочно Литинститут. Печатался в журналах: «Новый мир», «Знамя», «Москва», «Наш современник», «Огонёк».

Наиболее значительные книги В. Осинина: поэтические «Цветы и пепел», «Нежданные пристани», «Голоса дождей», «Прикосновение к любви», «Берёзовый остров», «Поднебесье», «Избранное»; прозаические «Вторая атака», «Полигон», «Солдатское поле», «Окна Белого дома», «Право мести», «Врата одиночества».

Награждён двумя орденами Отечественной войны второй степени, двумя орденами Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги», а также золотой медалью имени Александра Фадеева.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Литинформбюро

Литература

Литинформбюро

ЛИТФАКТ

Книга Льва Толстого «Севастопольские рассказы», побывавшая на Международной космической станции (МКС), вернулась на Землю. Прижизненное издание, вывезенное во время революции во Францию, передала космонавтам русская диаспора этой страны.

ЛИТЮБИЛЕИ

100 лет назад родился Евгений Воробьёв, автор романа «Высота», по которому был снят одноимённый популярнейший советский фильм, а вся страна распевала: «Не кочегары мы, не плотники...»

Исполнилось 80 лет московскому поэту Михаилу Фильштейну.

Красноярский писатель-юморист Михаил Успенский отмечает своё 60-летие.

«На берегах студёной Пёры» – так называется книга о прошлом и сегодняшнем дне Приамурья, о его природе. Выходом этой книги отметил своё 70-летие амурский прозаик Виктор Волчков.

ЛИТВСТРЕЧИ

Фонд «Русская литературная инициатива» провёл в актовом зале Российского центра науки и культуры в Париже литературный вечер в рамках программы Года России во Франции. Любителям русской словесности и культуры были представлены проект «Русское чтение» и ежегодная литературная премия Ивана Петровича Белкина.

ЛИТНАГРАДЫ

В Санкт-Петербурге вручена Премия имени академика Лихачёва за сохранение историко-культурного наследия России. Одним из лауреатов стал писатель, историк-москвовед Рустам Рахматуллин, координатор общественного движения «Архнадзор».

До 31 декабря все желающие могут поучаствовать в конкурсе на соискание премии им. маршала Говорова. Учреждённая Законодательным собранием Санкт-Петербурга, она присуждается за создание произведений документально-художественной прозы и поэзии о подвигах во время Великой Отечественной войны.

Испанская новеллистка Ана Мариа Матутэ получила премию Сервантеса – высшую литературную награду для книг на испанском языке. Денежный эквивалент премии – 125 тысяч евро.

В России учреждена новая литературная премия в области электронных книг. Учредителем выступила компания «ЛитРес» – агрегатор, дистрибьютор и продавец лицензионных электронных книг. Победителей в 12 номинациях назовут 20 декабря с.г.

29-летняя писательница Эми Саквилл получила престижную литературную премию Джона Рис-Луэллина, которая считается одной из самых престижных в Великобритании. Жюри по достоинству оценило её роман The Still Point о полярном исследователе Эдварде Макли.

Литературная премия имени антифашистов Софи и Ганса Шолль вручена бывшему правозащитнику из ГДР Йоахиму Гауку. Наградой отмечена его автобиография «Зима летом – весна осенью».

Лауреатом литературного конкурса, посвящённого 145-летию Федеральной службы судебных приставов, стал писатель из Белгорода Сергей Бережной, известный своими работами о «горячих точках» СССР и России. Награду победителю вручил директор ФССП А.О. Парфенчиков.

ЛИТПАМЯТЬ

Заседание клуба «Помним имя твоё», посвящённое 100-летию со дня рождения Героя Советского Союза, писателя, исследователя Арктики, кандидата географических наук Константина Бадигина (1910–1984), состоялось в Пензенском областном краеведческом музее.

В Государственном Русском музее открылась выставка памяти Беллы Ахмадулиной. Представлены два портрета поэтессы из собрания ГРМ, пейзажи с изображением её любимого места – Тарусы. Все представленные работы – акварели, выполненные театральным художником Борисом Мессерером, мужем Ахмадулиной.

Скульптор Зураб Церетели собрался создать два памятника Ахмадулиной: один планируется установить на Новодевичьем кладбище, другой – на улице, где жила поэтесса.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

«ЛГ» - рейтинг

Литература

«ЛГ» - рейтинг

&bull; Арсений Замостьянов. Русская героика : Очерки из истории литературы. – М.: АНО «Переправа», НИИ школьных технологий, 2010. – 236 с.: ил. – 2200 экз.

Героический эпос и мотивы, связанные с ним, – корни любой культуры. В русскую почву они вросли глубоко, став самобытным явлением, достойным изучения как в контексте мировой литературы, так и отечественной. В православной традиции герои – это и воины, отдающие жизнь за други своя, и подвижники – совесть народа, его заступники. Предлагаемые очерки А. Замостьянова, конечно же, далеко не полное исследование столь обширной темы. Но прикосновение к тем эпизодам, которые показались автору наиболее знаменательными, сокровенными. Получился интереснейший обзор русской поэтической героики с древних времён до А. Твардовского. Адресованное педагогам и старшеклассникам подобное исследование необходимо именно сейчас, в пору, когда дегероизация бытия – «печальная, мертвящая души примета нового времени».

&bull; Николай Либан. Избранное : Слово о русской литературе: Очерки, воспоминания, этюды / Сост. В.Л. Харламова-Либан, вступ. ст. А.А. Пауткин. – М.: Прогресс-Плеяда, 2010. – 720 с.; 9 л. фото.  – 1000 экз.

Издание приурочено к столетию со дня рождения Н.И. Либана (1910–2007), выдающегося учёного, мыслителя, более шестидесяти лет преподававшего на филологическим факультете МГУ. Он, как отмечается в предисловии, «не имел громких степеней и званий. Признанием его заслуг стали всеобщая любовь и уважение. Педагог по призванию, искусный наставник, знаток русской литературы и истории, он пользовался непререкаемым авторитетом среди коллег и студентов». В сборник вошли лекции и статьи о литературе Древней Руси, Радищеве, Державине, Болотове, Карамзине, Жуковском, Пушкине, Лескове… Кстати, Николай Иванович не без гордости говорил: «В том, что Лескова теперь рассматривают как классика, есть и моя заслуга. Я его из «второстепенного ряда» в первый ряд поставил». В заключительных разделах представлены автобиографические материалы учёного и воспоминания о нём его учеников. Любовь к отечественной словесности определила очень многое в жизни и творчестве Н.И. Либана, который писал: «Никакая другая литература так не возвысилась, как русская. И возвысилась своим пониманием человека».

&bull; Мединский В.Р. Война. Мифы СССР. 1939–1945. М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2011. – 656 с. – 100 000 экз.

Депутат Государственной Думы и член президентской Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России Владимир Мединский не изменил своему фирменному стилю: в первой книге новой серии «Мифы СССР» затронуты острые, провокативные исторические вопросы, приведены редкие документы и цитаты, даны неожиданные выводы и обобщения. Утверждения публициста ломают привычные представления об истории страны, поэтому неудивительно, что его книги воспринимаются неоднозначно и вызывают дискуссии. Основная мысль книги – это наследие войны. В 2011 году – 70-летие начала Великой Отечественной войны. С тех пор многие факты были искажены до неузнаваемости. Чья это работа – можно догадаться. Но даже россияне заглотили эту наживку, что уж говорить об остальном мире. Как насчёт коллаборационизма, что не было никаких огромных армий русских, воевавших за немцев?! Да, были отряды, были сотрудничавшие, но это нельзя назвать общенациональной борьбой против советского режима. И таких вещей в книге очень много.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 2,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Место встречи

Литература

Место встречи

Центральный Дом литераторов

Большой зал

9 декабря – благотворительный концертно-театральный проект «Открытие»: лауреат региональных и международных конкурсов молодых исполнителей Анастасия Добровольская. Средства от сбора концерта поступят в благотворительный фонд «Подари жизнь» – фонд помощи детям с онкогематологическими и иными тяжёлыми заболеваниями. Начало в 19 часов;

14 декабря – вечер «Легендарный батыр», посвящённый 100-летию со дня рождения Бауыржана Момышулы, легендарного защитника Москвы, Героя Советского Союза, военного писателя, лауреата Государственной премии им. Абая, начало в 17 часов;

Малый зал

10 декабря – вечер памяти Людмилы Татьяничевой (к 95-летию со дня рождения), ведущий – Валентин Сорокин, начало в 18.30;

11 декабря – Марлена Мош: литературно-музыкальный вечер «Горы и Долины», начало в

17 часов;

12 декабря – заседание участников бард-клуба «Табуретка», ведущая – Ирина Ракина, начало в 13 часов;

Клуб метафизического реализма ЦДЛ: «Поэзия в метафизическом пространстве», ведущий – председатель клуба Сергей Сибирцев, начало в 17 часов;

13 декабря – вечер памяти поэта Евгения Нефёдова «Проходит жизнь. Бессмертен человек», ведущий – Сергей Соколкин, начало в 18.30;

14 декабря – семинар театральной студии «Образ», руководитель – Зинаида Фомина, начало в 14.30;

заседание клуба «Кольцо А», начало в 18.30;

15 декабря – заседание Литературного клуба ЦДЛ «Московитянка», ведущая – Полина Рожнова, начало в 14 часов;

творческий вечер Владимира Плахотнюка, начало в 18.30.

Государственный музей М.А. Булгакова

Б.Садовая, 10

14 декабря – Булгаковский дискуссионный клуб: «В.В. Маяковский и М.А. Булгаков», начало в 19 часов.

Литературный салон «Булгаковский дом»

Б.Садовая, 10

8 декабря – Юлия Андреева и Александр Смир представляют: сборник «Честь и радость» и книгу Ю. Андреевой «Многоточие сборки», начало в 20 часов;

13 декабря – Шекспир и Вольтер: интерактивная лекция-презентация Дмитрия Протасова, начало в 19 часов;

14 декабря – вечер по стихам Анны Аркатовой, начало в 20 часов;

15 декабря – презентация новой книги Елены Фанайловой «Лена и люди», начало в 20 часов.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Информация

Литература

Информация

10 декабря в 18.00 в «Новом книжном» на Сухаревской состоится встреча с Дарьей Донцовой. Она представит сразу две новые книги: «Страстная ночь в зоопарке», где описывается таинственная история, произошедшая с Виолой Таракановой накануне Нового года, и сборник «365 пожеланий от Дарьи Донцовой». Встреча состоится по адресу: м. «Сухаревская», Малая Сухаревская площадь, д. 12, ТЦ «Садовая Галерея», минус 1-й этаж.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

После шести тридцати

Литература

После шести тридцати

ПОЭЗИЯ                                                                                                                                                                                              

Ганна ШЕВЧЕНКО

ТЕКТОНИК

Ах ты, негодный, реликтовый снегопад!

Мне тебя мало, ты меня огорчаешь,

ты выбиваешь окна, комкаешь всё подряд,

а потом не выдерживаешь – таешь.

Ты говорил, что выживает тот,

кто танцует тектоник на минном поле,

кто течёт по губам, как ивовый мёд,

кто незаметен, как горстка соли.

Кто, продышав окошко к центру земли,

видит лучи нового снегопада,

видит море и первые корабли,

идущие в порт райского зоосада.

***

Этот меленький дождь собирался давно,

порождён чередой атмосферных соитий –

от белёсого облака тянутся нити,

а за облаком крутится веретено.

Долгожданная изморось моет окно,

припадая по капельке к гладкому полю,

наполняется холодом, пылью и солью

её перламутровое волокно.

И становится больно расти и цвести

бесполезной герани в прозрачном проёме,

в полутёмной квартире, в окраинном доме,

ближе к вечеру, после шести тридцати.

ЗАГРОБНЫЕ СЕКРЕТЫ

Когда дома в бетонных гетрах

нашли друзей по переписке,

погода, кутаясь от ветра,

надела шарф из жёлтых листьев.

И побежало время множиться

на «до» и «после» преломления.

На зеркалах пожухла кожица

и поломалось отражение.

И зазвонил однажды за полночь

будильник с острыми усами

для тех, кому идти на кладбище,

прогуливаться с мертвецами.

Взглянуть, во что они одеты,

как им живётся под давлением.

Узнать загробные секреты

об элементах Менделеева.

МАЛЬКИ ХЛЕБА

Сидит сестра моя на берегу вспаханного поля,

как рыбку ловит последние зёрна.

Чернозём волнуется, брызжет отравленной солью,

выбрасывает пену под куст тёрна.

Подхожу к ней, старая и кривая,

рыдаю, чтоб вызвать жалость.

Говорю: «Видишь, мне холодно, я умираю».

А она мне: «Ты не жила ещё, не рождалась».

Кричу ей: «Сейчас будет буря!

Взгляни, заволокло небо!»

Она брови хмурит,

не двигается, смотрит на мальки хлеба.

***

Выходи из дома, брат, и иди туда,

где горят деревья синим, густым огнём,

где стеной прозрачной, хлёсткой стоит вода,

где нависло небо облачным полотном.

Там ещё есть пустынный дол и дремучий лес,

где живут большая жаба и скарабей.

Есть избушка на курьих ножках и мелкий бес,

есть вершины скал, где мучался Прометей…

(Это всё туфта, галимое попурри.

Ты не верь мне, брат, метафизика – это бред.

Лучше съешь конфету с вишенкою внутри,

лучше выпей чаю с парою сигарет.)

…Ну а если ты доберёшься всё же до этих скал,

то увидишь столб, мерцающий, как маяк.

Там, под горячим камнем, лежит тоска –

забирай её, отныне она твоя.

ПОДОЛЬСК

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Ещё не наступила зима…

Литература

Ещё не наступила зима…

ВПЕРВЫЕ В «ЛГ»

Ян ШЕНКМАН

Поэт, журналист, литературный критик. Родился в 1973 году в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ. Автор четырёх книг стихов и книги прозы. Публиковался в журналах «Арион», «Октябрь», «Новая Юность» и др. Живёт и работает в Москве.

***

За занавеской прячется местный бог.

Каждую ночь ты с ним говоришь во сне.

Но бесполезно. Он то ли совсем оглох,

то ли молчит и думает обо мне.

А циферблат, притихший в своём углу,

смотрит на нас, не отрывая глаз.

Здесь не место добру и не время злу

и часы не знают, который час.

А на стене в прихожей висит пальто.

Кто-то жил в этом доме, да вышел весь.

Всё не так, моя радость, и всё не то

целую вечность. То есть пока мы здесь.

Возле твоей кровати стоит капкан

вместо домашних тапочек. По стене

мечется тень, как спятивший таракан.

Выключи свет и повернись ко мне.

Если завтра война, пусть меня убьют

и после смерти моей прекратят войну.

Двери настежь! Это часы идут.

Это часы камнем идут ко дну.

***

Там, куда я шёл, обеденный перерыв.

Два китайца чинят водопроводные трубы.

За окном во дворе раздаются звуки игры в

домино на деньги. И тени лежат как трупы.

На одном конце улицы сумасшедший дом.

На другом – аптека и дискотека.

Слишком много любви, отложенной на потом.

Слишком мало времени для одного человека.

***                                                                                                                               

Птица, которая вылетела из памяти,

совладает с самой сильной любовью.

Дождь, навсегда со стены смывающий граффити

Тани из Подмосковья,

гасит окурки, делает слёзы сладкими.

Целые сутки время стоит на месте.

Вот и сентябрь. Школьник идёт с тетрадками

от Арбата в сторону Пресни.

Грязь на щеке такова, что лишает мужества.

Вытри её – вот и прошла минута.

Вид из окна: небо, полное ужаса,

вытянуто, погнуто.

***

Ещё не наступила зима,

а я уже занял круговую оборону.

Не выхожу за дверь, не подхожу к телефону.

Мой дом как крепость,

но никто и не думает нападать.

Сейчас надену пальто и лягу в сапогах на кровать.

День и ночь, отчаянье и печенье.

Когда наступит зима,

всё это перестанет иметь значенье.

***

Одни хватаются за пистолет, другие за сердце.

Одни за сердце, другие за пистолет.

Искажение пропорций, Проперций.

Слишком много алкоголя и сигарет.

Справедливости нет.

Само это слово звучит абсурдно.

Любой абсурд, любая дрянь

претендуют на правоту.

Я люблю смотреть,

как умирают дети и тонет судно

с пожилыми придурками на борту.

***

Жаловался, что жизнь – бессмыслица и тщета.

За поражением следует поражение.

Потом почувствовал

лёгкое жжение в области живота

и принял горизонтальное положение.

Пусть скорей приедут врачи

и несколько бывших жён.

Он составил заранее подробное завещание.

Нет сил выяснять отношения

и кидаться на них с ножом.

Больной предпочитает молчание.

Нет, всё-таки прав был Шекспир,

говоря об игре стихий

и стадах чертей, что проносятся мимо

с топотом.

Никакой это не пессимизм, а просто стихи,

подкреплённые большим жизненным опытом.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,7 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Яблоки пахнут вечностью

Литература

Яблоки пахнут вечностью

ЛИТРЕЗЕРВ                                                                                                                                                                                            

Анна КОРЖАВИНА, 25 лет, г. ЗАРЕЧНЫЙ, Пензенская обл.

***

Верю: однажды вырастет

Яблоня из строки

Лет так через четыреста.

Тают в пруду круги.

Из облаков кораблики

Вьюга слепила. В путь!

Помнишь, мы ели яблоки?

Это не зачеркнуть.

***

Хвойная арка. Стеклянный лёд.

Листьев последний шум.

Всё это рамка, ведь небосвод

Дышит, как я дышу.

Строчки гуляют по облакам,

Складываясь в стихи,

И прилипает к моим губам

Пух четырёх стихий.

***                                                                                                                                           

Казалось солнце сдобной булкой,

Но было некому кусать…

Мы отменили все прогулки

И залегли с едой в кровать.

Конечно, крошек было много,

Но был ленивым наш уют…

Луна висела однобоко

И верила, что ей нальют.

***

Что дальше было? Утерян ключ,

Безднами – все рассветы.

Я не позволю себя оттолкнуть

Здесь, на пороге лета!

Что б ни решил ты – я всё приму

И от судьбы не спрячусь.

Мир, что мы делим на свет и тьму,

Можно делить иначе.

***

Вмиг от счастья люди слепнут,

Любят собственные сети.

Охраняю горстку пепла.

Вдруг её развеет ветер?

Сети штопают ночами,

За обман платя собою...

Где конец, а где начало,

Не узнают. Не герои.

***

Мост обрастает перьями,

Скоро летать научится.

Звёзды стучат по дереву,

Солнце в руках колючее.

Что ещё здесь не скрещено?

Речка впадает в облако,

Яблоки пахнут вечностью,

Ветки летят над городом.

Небо сегодня в трещинах,

Молнии всюду скалятся.

В мире, где всё развенчано,

Места не будет памяти.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 1,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Судьбы одинокий гудок

Литература

Судьбы одинокий гудок

Магомед АХМЕДОВ

МУРАВЕЙ                                                                                                                                           

Маленький сердитый муравей,

Не печалься и не хмурь бровей.

Извини, что я тебя от дел

Оторвал. Я, правда, не хотел.

Без тебя – какие пустяки! –

Не получатся мои стихи.

И когда я на толпу гляжу,

Только суету в ней нахожу.

Только суету, представь. А ты

Дело делаешь без всякой суеты.

Знаешь что, мой маленький Сократ:

Мир наш хуже твоего стократ.

СЛЕПОЙ

Опираясь на посох,

смешавшись со зрячей толпой,

красоту мирозданья,

смеясь, восхваляет слепой.

Вездесущего Бога его славословят уста,

но не слышат слепца –

никому не нужна красота.

Он, встречая зарю,

поднимает лицо к небесам,

но не виден рассвет

горемычным незрячим глазам.

Красоту мирозданья,

смеясь, восхваляет слепой,

и над ним, тыча пальцем,

хохочет прохожий любой.

Кто он – ангел, поэт, звездочёт?

На кого он похож?

Загляни в своё сердце –

и сразу, приятель, поймёшь.

Перевод Сергея ВАСИЛЬЕВА

***

Подножие горы и улочки аула,

Воды из родника, восхода торжество

И радуги цветной, что луг перешагнула,

Достаточно для счастья моего.

Всё славно! Об одном душа моя страдает –

В толпе мне человека не хватает.

***

«Чьё имя призовёт поэт,

Когда настанет час последний?» –

Меня спросили и в волненье

Все стали ожидать ответ.

И я задумался тогда –

Таких людей со мною нету,

Ведь одиночество по свету

Шло впереди меня всегда.

Качнулись звёзды надо мной:

«О нас ты вспомнишь в час прощанья.

Прохладой нашей и печалью

Ты согревался в час ночной».

Огнём небесным осиян,

Услышал в отсвете стихии:

«Умрёшь ты с именем «Россия»,

Но прежде скажешь «Дагестан».

А сердце молвило огню:

«Страна бывает непослушной,

К словам поэта равнодушной…»

Окликну ль Родину мою?

Кто жизнь мне дал и кто сберёг

Меня, когда пришлось скитаться?..

Когда придёт пора прощаться,

Шепну одно лишь имя: «Бог».

Перевод Александра АНАНИЧЕВА

***

Всю жизнь мне хотелось бы

выпить до дна.

Все цели найти, все истоки.

Восстав из глубин,

растолкнув времена,

Мгновенья дают мне уроки.

К каким только не выходил невзначай

Колодцам, скитаясь по свету...

Хрипела болотная жижа: «Хлебай,

Глотай, если лучшего нету».

Я клялся идти лишь на чистый огонь

И пить родниковые воды.

И капли насквозь пробивают ладонь,

Судьбу пробивают и годы.

***

Я вышел на станции тёмной

в чужой и родной стороне.

Остатки перрона в позёмке

сгорали, как будто в огне.

А в сердце о жизни бродячей

влетает колёс перестук.

Я выиграл! Всех одурачил,

сорвался, отбился от рук.

Всё побоку: беды, обиды,

случайной любви маета...

Шарахнулся, скрылся из виду,

 как вырванный с корнем состав.

И новые люди сновали,

просили во тьме прикурить...

И мне среди них предстояло

прижиться. И выжить. И жить.

И нет у меня талисмана,

и камня за пазухой нет.

Остатки перрона в тумане

поджёг запоздалый рассвет.

Уже не хватает терпенья

стоять на скрещенье дорог.

И падает в трёх направленьях

судьбы одинокий гудок.

Все три обещают удачу.

Все три упираются в смерть.

Так пусть маневровый, горячий

мне в сердце ударится свет.

О воле, о жизни бродячей.

О правильной жизни, поэт!

Перевод Александра ЕРЁМЕНКО

«ЛГ» поздравляет нашего постоянного автора, замечательного аварского поэта Магомеда Ахмедова с датой отличника, 55-летием. Если сложить эти две цифры, получится «попадание в десяточку». Желаем юбиляру никогда не сбивать свой верный творческий прицел и сохранять бодрое здоровье горца!

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Хорошо бы собаку купить

Литература

Хорошо бы собаку купить

ОБЪЕКТИВ                                                                                                                                                                                            

Анастасия ЕРМАКОВА

Тимур Кибиров. Лада, или Радость : Хроника верной и счастливой любви: Роман. – М.: Время, 2010. – 196 с. – (Серия «Самое время!») – 3000 экз.

О своём романе – первом прозаическом опыте – Тимур Кибиров сказал так: «Написал то, чего мне лично не хватало в нашей прозе. Речь идёт, конечно, не о художественных достоинствах текста, а о его направленности, грубо говоря, идеологии». Чего же не хватало досточтимому мэтру, спросите вы. Отвечу, несмотря на последующие за этим снисходительно-ироничные улыбочки: не хватало доброты, не хватало преданности, не хватало любви. А ещё того, чего не хватало и не хватает до сих пор вообще всей мировой литературе, – положительного героя. И что же, ухмыльнётесь, так вот прямо он всё это взял да и создал? Неужели ему удалось?..

Представьте себе – удалось.

Сентиментальная история, пастораль – так определяют многие критики роман Кибирова. Сюжет, дескать, простенький, да ещё к тому же – что уж совсем неприлично – счастливый конец.

Вроде бы всё и так. Но только на первый взгляд.

Героев немного: главная героиня, обаятельная дворняга Лада, хозяйка её, тот самый положительный герой, настоящая удача автора, старушка Александра Егоровна; соседка её по деревне Колдуны Рита Сапрыкина, прозванная Тюремщицей за своё не очень светлое прошлое; алкаш и балбес добродушный Жорик, на протяжении всего повествования фонтанирующий неприличными шуточками; неизвестно откуда взявшийся (автор сам признаётся в своём неведении по этому поводу) мигрант Чебурек и спасший Ладу фельдшер Юлик. Остальные лица – эпизодические. И сюжет в самом деле не витиеватый: дворняга Лада, навязанная Александре Егоровне съехавшими на зиму в город соседями (где псина была дорога только одному человеку – девочке Лизе), постепенно привязывается к старухе, а та – к ней. Так вот и живут немногочисленные обитатели в вымирающей русской деревеньке, неспешно переваливая из одного времени года в другое… Серьёзных событий происходит только два: появление среди коренного населения Колдунов приблудного Чебурека и нападение зимой на старуху волков, от которых спасёт её верная Лада, за что сама изрядно пострадает.

Неужели перед нами прямо-таки чистый реализм? И это у поэта-концептуалиста? Конечно, нет. Кибиров есть Кибиров.

Точнее сказать – это роман, написанный одновременно в двух системах координат. Прямое повествование о горестях и радостях обитателей Колдунов – в реалистической, а рефлексия автора по поводу собственного текста со всевозможными, в основном литературоведческого характера отступлениями, – в постмодернистской.

На мой взгляд, повествование получилось сильное. Может, потому, что я не меньше, чем автор, люблю собак, но надо отдать должное – текст сам по себе обаятелен и остроумен. Симпатичны и все главные герои (что, согласитесь, бывает редко), и образ рассказчика, и образ автора. Последние два Кибиров то сближает практически до полного слияния, то намеренно разводит. Что же касается сентиментальности, которой автор ничуть не стыдится и работает с ней как с мощной эмоциональной доминантой, столь драгоценной в эпоху пересмешников и как бы в пику самому себе, это чувствительность, идущая не от наивности восприятия (эдакая барышневая восторженность), а от безошибочного угадывания силы воздействия душещипательного текста про старуху и собаку на читателя. Как верно отметила Наталья Иванова: «Наивность, чувствительность и даже, прошу прощения, банальность – лишь первое и, безусловно, спровоцированное автором впечатление, первовкусие».

А какое же послевкусие? А такое, какое должно быть после чтения хорошей книги: крепкая спайка преодолённой печали и ещё не до конца осознанной радости, – катарсис, возникающий от таких, например, мест: «Так вот они и сидели, и пели, и смеялись за полночь в крохотном кубрике бестолкового человечьего тепла и слабого света посреди морозного мрака, ничем, в сущности, не ограждённые от тьмы, кромешной и вечной. Ведь жизнь наша с вами ничем существенным не гарантирована, держится ведь действительно на честном слове, на том самом Пречестном Слове».

По Кибирову, собака – существо, сумевшее остаться гармоничным и чистым, таким, каким было от сотворения мира: «А если уж говорить с последней прямотой и не боясь (чего уж теперь бояться) вызвать глумливые насмешки, то надо признаться, что я вообще уже давно подозреваю, что собака – единственное из живых существ, которое после грехопадения и изгнания наших пращуров из рая, когда всё мирозданье изменилось таким катастрофическим образом, было оставлено Вседержителем практически без изменений, дабы человек, глядя на неё, припоминал тот блаженный, разрушенный по его неразумению и гордыне мир...»

Излюбленный приём Кибирова – обнажение приёма. Ну например. Есть две главы, под названием «Ретардация» и «Всё ещё ретардация». То есть намеренная задержка в развитии сюжета в самом интересном месте, а именно – когда Лада, покусанная волками, лежит бездыханная, и читатель мучается тревогой: спасут или нет? Писатель – непостмодернист применит этот приём, не ставя читателя в известность, а постмодернист скажет: «Видите, здесь у меня ретардация, и я вам об этом честно говорю». Делается попытка преодолеть устаревший приём путём его обнажения – перед читателем как бы распахиваются двери в мастерскую писателя: дескать, заходи, не стесняйся. Он заходит, а тут ему и не думают сообщать о висящей на волоске жизни бедной собаки, а предлагают поразмышлять вместе с автором о Блоке или о Ходасевиче, в частности, о его стихотворении «Входя ко мне, неси мечту», разбору этического содержания которого посвящена целая глава. Кибиров, споря с Ходасевичем, утверждает ценность той самой «маленькой доброты», кою Владислав Фелицианович предлагал «оставлять в прихожей» и быть «либо ангелом, либо демоном». Кибиров же утверждает, горячась, что из такой «маленькой доброты» и состоит большая и жить без неё на белом свете невозможно.

К каждой главе даны эпиграфы из стихотворений Державина, Сумарокова, Кантемира, Пушкина, Дельвига, Жуковского, Вяземского, Тютчева, А. Толстого. Предвидя, что читатель сочтёт эту страсть к эпиграфам чрезмерной, Кибиров в диалоге автора с читателем касается этой темы, иронично обыгрывая её. И когда читатель на законном основании возмущается: «Кто же это станет читать?» – автор отвечает: «Кому надо, тот и станет…» И в таком духе они препираются на протяжении шести страниц. В одной из таких глав-отступлений Кибиров сообщает, в чём цель его творения: «…Цель моя вполне традиционна и достохвальна – пробудить лирой добрые чувства, в частности вызвать или хотя бы выразить жалость… Всю эту нестерпимую жалость ко всяким обречённым старушкам и собачкам, к беззащитным лесам, небесам и загаженным тихоструйным водам, к ошалевшим от пьянства и бессмыслицы балбесам…»

Несмотря на некоторую перенасыщенность внесюжетными разглагольствованиями, цели своей автор достиг. Жалость вызвал. И к старушке, и к собачке. Ладу хочется расцеловать в холодный нос, а Александре Егоровне низко поклониться за её неприметную русскую святость, неистребимую в нашем народе, не религиозную, а простую человеческую ежедневную доброту, ту самую, «маленькую», неосмотрительно оставленную в прихожей многими из ныне живущих.

И, как уже говорилось, – happy and. Всё бы хорошо, но кое-что смущает. А именно – дальнейшая судьба русских персонажей (хотя, возможно, национальный акцент сделан автором непреднамеренно): старушка Егоровна так и останется жить-поживать в деревне вместе со своей драгоценной Ладой, довольствуясь нищенской пенсией, Жорик «при всех стараниях так никогда и не сопьётся по-настоящему». А вот для контраста судьба не русских героев: Чебурек глянется одной учёной даме из Института стран Азии и Африки, выгодно женится на ней, ничуть не смутившись своего альфонства; отец жены справит ему паспорт, и в итоге бывший мигрант приезжает в Колдуны на роскошной иномарке и дарит Жоре ящик водки – спивайся, дескать, дальше. А фельдшер Юлий, «полный еврейский юноша», вылечивший Ладу, станет светилом ветеринарии и «однажды за ним пришлют специальный вертолёт, чтобы он спас чем-то обожравшегося президентского ретривера».

Делайте выводы.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Альбомам ридеры не страшны

Библиоман. Книжная дюжина

Альбомам ридеры не страшны

ШЕСТЬ ВОПРОСОВ ИЗДАТЕЛЮ

Продолжаем разговор о влиянии мирового кризиса на книгоиздание. Своими наблюдениями делится главный редактор издательства «БММ» Ольга ДЫДЫКИНА.

– В 2010 году продолжился спад продаж, начавшийся в 2009-м, хотя внешне неспециалистам это незаметно: зайдите в магазин – новинок по-прежнему много, в выходных данных указаны приличные тиражи, но читатели не знают оборотную сторону медали: сколько книг залёживается у издателей на складе, при том что срок жизни многих книг очень короткий. Ситуация была предсказуема, поэтому, составляя издательский план 2010 года, мы немного уменьшили количество дорогих альбомных изданий…

Вы много работаете с западными издательствами. Там тоже кризис?

– Да. В 2009 году наш постоянный партнёр, англо-американская корпорация, выпускающая альбомы по искусству, резко сократил ассортимент новинок. Из-за этого мы заключили с ними меньше контрактов, чем обычно, но и по ним они сорвали сроки поставок почти на полгода – у них не было денег, чтобы напечатать книги в Европе, и даже с типографиями в Азии они не сумели вовремя рассчитаться. Другой английский партнёр предложил права на шикарный альбом, выход которого планировался в апреле 2010 года. Мы включили книгу в годовой план. Увы, продукт не появился и по сей день – компании не хватает на редакционную подготовку оборотных средств. Тема этой книги, пока они её создавали, устарела, интерес на российском рынке к ней упал, поэтому мы отказались от неё. Неважно обстоят дела и у итальянцев – издательство, предлагавшее нам новинки по архитектуре и изобразительному искусству, разорилось, его купила компания, выпускающая недорогие книги прикладной тематики…

Российские тенденции книгоиздания соответствуют мировым или есть различия?

– Российское коммерческое книгоиздание изначально развивалось с оглядкой на мировое, и собственных тенденций в нём было немного. А в сегменте иллюстрированной научно-популярной книги не только тогда, но и сейчас приоритет отдаётся западным изданиям. В Европе есть несколько ведущих брендов, чью продукцию наши издатели вот уже почти двадцать лет стабильно покупают, адаптируют и выпускают на российский рынок. Возьмите иллюстрированные книги Dorling Kindersley – они есть в каждой семье, потому что круг тем такой, что заинтересует любого: от Вселенной и космоса до ухода за собакой и кошкой, от мирового искусства и истории до ландшафтного дизайна; добротные тексты, качественные фотографии. Собственные книги мы создаём, ориентируясь на высокие западные стандарты. Такова, например, новинка «БММ» этого года – «100 мест, где исполняются желания», вошедшая в популярную серию нашего издательства «100…».

Российские издатели могли бы создавать больше альбомов на темы из нашей истории и культуры, которые точно так же были бы востребованы в мире. Но путь этот в нашей стране довольно тернистый. Знающих авторов текстов найти удаётся, но когда дело доходит до фотоматериалов и особенно прав на них, предусматривающих переговоры (порой длящиеся месяцами!) с музеями, галереями и иными российскими государственными учреждениями, издатели понимают, что от каких-то «родных» проектов лучше отказаться: дешевле, быстрее и проще купить хороший альбом на Западе, перевести и выпустить.

В эпоху Интернета и цифровых книг альбомы будут востребованы?

– Первый удар придётся по текстовым книгам – их уже сейчас (фантастику и другие популярные жанры) активно читают с электронных носителей. Альбомы гораздо дольше проживут в бумажной версии. Конечно, продвинутые пользователи знают о существовании систем, позволяющих принимать цветные изображения, но подобные устройства, во-первых, стоят дороже, чем любой наш альбом, а во-вторых, открывать тяжёлые файлы с иллюстрациями, каждая из которых будет загружаться несколько минут, читателям неудобно. Когда-то всё это будет усовершенствовано, но позже…

Российский рынок устоялся в плане специализации издательств на иллюстрированных книгах или в этом сегменте появляются новые игроки?

– Издатели обратили внимание на иллюстрированные книги ещё в 1990-е годы, когда сложился рынок, и стали развивать это направление. С тех пор мало что поменялось, и игроки всё те же. Крупные издательства выпускают цветные книги в разных ценовых категориях, другие придерживаются «своих» ценовых ниш, где имеют опыт работы. Весьма привлекательным выглядит эксклюзивный сегмент шедевров в коже и золоте по цене в сотни тысяч рублей за экземпляр. Но не факт, что эти сокровища книжного искусства находят покупателя даже при ограниченных тиражах. В магазинах они отстранённо мерцают своими камнями в витринах с сигнализацией, и большинство людей смотрят на них как на недоступные сокровища короны в национальном музее.

Безусловно, нам хочется экспериментировать и выделяться на полках магазинов. В скором времени ожидается выход самой объёмной книги из всех выпущенных нами – альбома-энциклопедии «Стили мирового искусства»: свыше 1000 страниц информации, несколько тысяч репродукций экспонатов мировых музеев и частных коллекций; живопись, гравюра, литография, скульптура, фотография, керамика, мебельный антиквариат и даже фарфор.

Какие новинки вы ещё хотели бы отметить и что в них особенного?

– К примеру, все имеют представление о библейских сюжетах, читали что-то из Библии. Но как выглядели все эти герои? Где и как они жили? Книга «Библия в искусстве» позволяет увидеть их лица, жесты, одежду. Когда смотришь на залитую светом лестницу с ангелами на картине Джордано или на Вавилонскую башню, иначе осмысляешь Библию, преодолеваешь схематизм восприятия. Иллюстрированные фотографиями, репродукциями картин, рисунками и гравюрами «Мифы и легенды» – тоже целая Вселенная, мифы всех континентов в одной книге, яркий и бурлящий мир богов, демонов, духов, амулетов, символов; такой мир чисто текстовая книга не может воссоздать.

Есть ли у вас книги из истории ХХ века?

– Да, в этом году вышло сразу две. Во-первых, «История космических полётов» – драматичный поединок СССР и США за выход на орбиту, путь американцев на Луну, советские и американские экспедиции к далёким планетам, триумфы и катастрофы, космические программы будущего. У наших читателей эта книга вызывает гордость (там и Байконур, и Гагарин, и Главный конструктор Королёв, и выход в космос Леонова, и наши ракеты во всех подробностях) и приносит много открытий: разве американцы были на Луне несколько раз? Фотографий множество, некоторые уникальны. Другое издание, аналогичных которому на рынке мало, – «Вторая мировая война». Её авторам, английским специалистам, удалось уравновесить чашу весов, которую со времён холодной войны перетягивают каждый на себя советские и американские историки. Это книга не о чьих-то заслугах и отдельных операциях, а о войне как мировой катастрофе, дикой мясорубке на суше, на море и в воздухе. Архивные фотографии: бомбёжки, расстрелы и пожары, лицо советского солдата, которого через минуту убьют в Сталинграде, и лицо австралийского пехотинца, которого ждёт пуля на тропе Кокода… А ещё внимание к деталям: не только самолёты и танки, но и ложки, которыми ели военнопленные, содержимое солдатских вещмешков и ранцев – такая книга рассказывает о войне больше, чем десятки томов, и её эмоциональное воздействие очень сильное. Становится ясно, что каждый народ многое на своих плечах вынес.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Создатель «крылатой пехоты»

Библиоман. Книжная дюжина

Создатель «крылатой пехоты»

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Олег Смыслов. Генерал Маргелов . – М.: Вече, 2010. – 352 с.: ил. – (Великие исторические персоны). – 4000 экз.

Накануне Дня Героев Отечества уместно вспомнить легендарного военачальника, создателя одного из самых прославленных родов войск – ВДВ. Именно он, которого десантники называли «дядей Васей», придумал для них тельняшку и голубой берет. Маркелов никогда не был паркетным генералом, он участвовал в войне с Финляндией и Германией, рисковал своей жизнью, но берёг подчинённых, а впоследствии сумел убедить тех, кто принимал решения, что в современных условиях необходимы высокомобильные, десантные части.

Издание рассказывает не только о судьбе заслуженного офицера, защищавшего Родину, но и о тех сражениях, в которых под его командованием участвовали десантники. «Боевое крещение советские десантники получили в вооружённом конфликте на Халхин-Голе (212-я воздушно-десантная бригада), а затем осенью 1939 года, когда в составе вновь образованных фронтов приняли участие в походе на территории западных областей Украины и Белоруссии. Только в ходе этой операции было высажено несколько тактических воздушных десантов».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Особая земля

Библиоман. Книжная дюжина

Особая земля

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

А.К. Омельчук. Книга Севера: каждый сам открывает свою родину . – Тюмень: ОАО «Тюменский дом печати», 2010. – 592 с.: ил. – 1000 экз. 

«Север... Особая земля. Особое место планеты», – говорится в начале книги. Недаром северная земля со своими тайнами, загадками и холодной красотой притягивала к себе, манила ещё много веков назад, когда первые экспедиции ступали на её берег. На страницах книги автор погружает читателя в особенный мир, знакомит с его историей, проводит параллели между прошлым и настоящим северного края.

В книге собраны интервью со знаменитыми полярниками, геологами, академиками, яркими представителями северных народностей и другими замечательными людьми, посвятившими свою жизнь Северу, а также приводятся сценарии к телефильмам и рецензии на некоторые произведения «северных» писателей.

Автор даёт возможность читателю попутешествовать с ним по различным уголкам Северной земли: Чукотки, Сибири и многим другим интересным местам, познакомиться с местными обычаями, обитателями и достопримечательностями. Какие сюрпризы готовит для нас Север в условиях нынешней экологической обстановки? Является ли «холод» ценнейшим ресурсом нашей страны? Какие тайны нам предстоит ещё открыть? Ведь Север – это особый, живой организм, который надо любить, беречь и гордиться его богатейшей природой и славной историей. Поэтому автор пишет: «Север полюбит не каждый. Не всякий способен. Здесь нужна особая нежность души».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Ключ к эпохе

Библиоман. Книжная дюжина

Ключ к эпохе

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Андрей Крылов, Анатолий Кулагин. Высоцкий как энциклопедия советской жизни : Комментарий к песням поэта. – 2-е изд., доп. и испр. – М.: Булат, 2010. – 384 с. – 1000 экз.   

О Высоцком написано много. И в первый момент кажется, что сказано уже достаточно: все точки расставлены, итоги подведены. Однако стоит лишь немного изменить угол восприятия – и неожиданно появляется необходимость внимательнее присмотреться, подойти поближе, заглянуть в самую суть. В этой книге авторы не ставят перед собой задачи раскрыть поэтическую эстетику Высоцкого, не делают акцента на особенностях его ролевой лирики и вообще не пытаются совершить никаких открытий. Зато они дают читателю своеобразный ключ к пониманию и расшифровке творческого наследия барда. Ведь многие понятия, имена, бытовой сленг – всё то, из чего сплетены тексты Высоцкого, порой совсем неведомы новым поколениям. Уже сейчас молодому читателю и невдомёк, кто такой «стахановец» или что такое «местком». «Новейшая эпоха, с необычайной скоростью сменившая советскую, гораздо острее, чем раньше поставила перед издателями вопрос комментирования произведений литературы второй половины XX века». Сами тексты песен в книге полностью не приводятся, поэтому читателям желательно иметь под рукой соответствующий сборник.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Социальные парадоксы

Библиоман. Книжная дюжина

Социальные парадоксы

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Ярослав Веров. Третья концепция равновесия . – М.: Снежный Ком М, 2010. – 352 с.: ил. – (Нереальная проза). – 3000 экз.

Представьте себе, что вы оказались в далёком будущем, где остались одни негуманоиды, порой мечтающие о чём-то большем, чем механическое существование, и изъясняющиеся, как люди. Особую необычность этой филологической фантастике придаёт разнообразие диалектов её персонажей, от скандально-рабоче-крестьянских до казённо-административных.

Сам текст можно отнести к современным сатирическо-плутовским романам, где юмор органично дополняется описанием социальных парадоксов и изощрённых конструкций цивилизации. Нереальный мир описан так объёмно, что прилагающийся к роману авторский глоссарий и толкователь занимает более пятидесяти страниц, причём не повторяясь, талантливо пародируя не только философские («Мироздание – возвышенное именование места обитания») и научные («Окраснение звёзд – красный цвет звезды есть характерный признак её старения, и следовательно, предсказуемости поведения») термины, но и литературные («Победная песнь – род песенного жанра. П. П. обычно исполняется негуманоидами в честь удачного разрешения сложных обстоятельств, предполагавших, наоборот, неблагоприятный исход»).

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Места и нравы

Библиоман. Книжная дюжина

Места и нравы

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

С. Павлюк. Ближний Восток: вдоль и поперёк . – М.: КИТОНИ, 2010. – 256 с.: ил. – 3000 экз.

Полезно попутешествовать по миру с человеком, имеющим профессию географа-страноведа и при этом разделяющего мнение философа Гегеля, что каждое место на Земле есть поучение Господа людям. Первые три главы книги – это эмоциональный рассказ о местах и людях Среднего Востока. Четвёртая, завершающая глава, представляет собой глубокий страноведческий анализ самой (по мнению Павлюка) интересной и ключевой страны – Сирии: «Мечеть Омейядов для Дамаска то же самое, что Миланский собор для Милана, Регистан для Самарканда и Кремль для Москвы. Это сердце Дамаска и одновременно его живая летопись. Пуповина, связывающая город с его тысячелетней историей. Внутри мечети обнаруживаются две римские колоннады, разделяющие нефы… Это тоже неслучайно: церковь постройки IV века н.э. заняла место римского храма Юпитера, использовав его части в строительстве. Но и это ещё не конец истории. Римский храм (III в. до н. э.) возник поверх арамейского храма». Помимо рассказа о многочисленных достопримечательностях (сопровождаемых различными фотографиями) автор рассказывает о национальных обычаях и порой до сих пор неразрешённых национальных вопросах; дорожных происшествиях и туристах, по-своему воспринимающих местную экзотику.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Загадки тела

Библиоман. Книжная дюжина

Загадки тела

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

А.А. Каменский, М.В. Маслова, А.В. Граф. Гормоны правят миром : Популярная эндокринология. – М.: АСТ-ПРЕСС, 2010. – 192 с.: ил. – (Наука и мир). – 5000 экз.

Сейчас издаётся не так много научно-популярной литературы, написанной самими учёными. Тем интереснее эта книга, созданная сотрудниками кафедры физиологии животных и человека МГУ и рассказывающая о том, как устроен наш организм и к чему приводят сбои в его работе. Есть научные термины, по той или иной причине вошедшие в повседневный обиход, но при этом воспринимающиеся неправильно. Авторы книги дают необходимые разъяснения. К примеру – что такое гормоны? Особые вещества, вырабатываемые в одних тканях организма и транспортируемые с током крови к другим тканям и органам для регуляции их работы. Гормоны могут не только возбуждать, к тому же гормональная регуляция происходит достаточно медленно.

В книге нашлось место и для описания болезней: «В Европе самое раннее изображение зоба и больного кретинизмом было обнаружено в аббатстве цистерцианцев вблизи города Граца в Штирии (Австрия) в рукописной книге, датированной 1215 годом. В этой местности эндемический зоб встречался с высокой частотой. На рисунке изображён имеющий зоб человек со «скипетром дурака». В те времена погремушка в руке была типичным указанием на наличие слабоумия».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

По тропинке сказаний

Библиоман. Книжная дюжина

По тропинке сказаний

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Сергей Горюнков. Незнакомая Древняя Русь, или Как изучать язык былин . – СПб.: Алетейя, 2010. – 232 с. – 1000 экз.

Как перевести язык былинной символики на язык исторической реальности и найти ключ к древним текстам, «очистив» их от наслоений разновременных языковых значений? По ходу своей монографии автор выдвигает ряд принципов прочтения былин, среди которых есть и следующий: «В процессе создания таких текстов они всегда облекаются массовым сознанием не в «протокольные» языковые формы, а в такие, которые обусловлены специфическим языком эпохи, её смысловым полем, её речестроем». При этом сами былинные тексты, пережившие фазу консервации, следует рассматривать как принципиально иносказательные. Кроме того, необходимо учитывать, что былины на первоначальном этапе своего существования повествовали о том, что было известно современникам и неявным образом подразумевалось…

В тексте книги подробно разбираются сюжеты «змеиного», «свадебного» и «разбойничих» кодов, причём идеологическое противостояние Ильи Муромца и Соловья-разбойника рассматривается не только на уровне описания борьбы язычества с христианством, а на гораздо более «архаичном уровне собственно-языческой парадигматики». Как возникали персонажи былин? В былинной фигуре богатыря Святогора учёные давно отмечают множество черт, роднящих её с эпическими героями чудско-ижорского региона. Можно провести параллель с циклом эстонских (чудских) сюжетов о сыне Калева.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Жизнь и её смысл

Библиоман. Книжная дюжина

Жизнь и её смысл

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Галина Артемьева. Новый дом с сиреневыми ставнями . – М.: Эксмо, 2010. – 320 с. – 10 000 экз.

Психологическая проза. Страшная новость о смертельной болезни заставляет героиню пересматривать всю свою жизнь, искать предательство и вину, отказываться от проклятий и обвинений. Этот круг мыслей и чувств повторяется снова и снова. Перемешиваются прошлое и настоящее, реальная память и плоды воображения. «Она долго молилась, выбирая самые дорогие сердцу молитвы, пока жизнь по-прежнему не засияла перед ней великим счастьем и великим значением. Ей стало казаться, что она поняла, в чём была виновата перед жизнью и в чём жизнь милостива к ней. В ней зародилось новое. Вопреки всему».

Болезнь смертельна, но следом за этим чёрным известием приходит другая новость – о давно и с нетерпением ожидаемой беременности. Как жить дальше? Что будет с ребёнком? По словам Л. Аннинского, получилась «острая, терпкая, неисправимо русская по глубинной боли и последней надежде проза».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Великая сила искусства

Библиоман. Книжная дюжина

Великая сила искусства

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Яков Минченков. Воспоминания о передвижниках . – АСТ-Пресс, 2010. – 384 с.: 80 с. ил. – 3000 экз.

«Кто из нас не помнит, как в дни нашей юности мы преклонялись перед именем Репина? Мы нетерпеливо ждали его новых произведений и с трепетным чувством спешили на выставку, где они впервые появлялись… Впервые увидел я Репина в Петербурге, когда вступил в заведование передвижной выставкой в 1898 г.».

Среди множества книг, посвящённых художникам-передвижникам, это издание является по-своему уникальным – его автор был не только организатором передвижных художественных выставок, но художником, «действующим творцом» и этим выгодно отличался от своих коллег-администраторов. Минченков много работал как пейзажист и жанрист, в течение 13 лет (с 1905 по 1918 г.) ежегодно экспонировал свои произведения на передвижных выставках. Лично зная многих прославленных художников, великолепно разбираясь в искусстве, Минченков создал книгу, запечатлевшую для потомства живые образы Мастеров, историю создания полотен и взаимоотношений передвижников с прославленными художниками.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Накануне войны

Библиоман. Книжная дюжина

Накануне войны

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Д.В. Журавлёв. Военная техника Советского Союза и Германии . – Харьков, Белгород: Клуб семейного досуга, 2010. – 416 с.: ил. – 10 000 экз.

Анализ предвоенной ситуации с техническим оснащением Красной армии. Большинство советских военных теоретиков 30-х годов прошлого столетия были приверженцами наступательной стратегии, опираясь на опыт легендарного Брусиловского прорыва (тем более что сам Брусилов стал красным командиром) и выигранных РККА наступательных операций 1918–1920 гг. По мнению М. Тухачевского (занимавшего до своего «падения» пост 1-го заместителя наркома обороны и начальника управления боевой подготовки), являвшегося инициатором создания ряда военных академий, сторонником механизации и моторизации, большую роль в предстоящей СССР войне должны были сыграть именно танки, мотопехота и авиация. За год до начала Великой Отечественной войны Наркомат обороны СССР во главе с С. Тимошенко для того, чтобы «догнать и перегнать» Германию по количеству танков, начал реконструкцию – формирование мехкорпусов. Но не были в полной мере учтены технические и людские ресурсы, отработаны навыки взаимодействия танковых частей с пехотой, артиллерией и авиацией, что и породило немалые проблемы в начале войны.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Как написать бестселлер

Библиоман. Книжная дюжина

Как написать бестселлер

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Кэтрин Стокетт. Прислуга : Роман / Пер. с англ. М. Александровой. – М.: Фантом Пресс, 2010. – 512 с. – 7000 экз.

Психологическая проза. Американский Юг, на дворе 1960-е годы. Героиня только-только окончила университет и возвращается домой, в сонный городок Джексон, где никогда ничего не происходит. Она мечтает стать писательницей, вырваться в большой мир. Но для приличной девушки с Юга не пристало тешиться столь глупыми иллюзиями, ей подобает выйти замуж, хлопотать по дому и устраивать благопристойные вечеринки для таких же добропорядочных знакомых. Нянюшка Эйбилин и стряпуха Минни – вот неожиданные союзницы героини. Двух чёрных служанок и белую неопытную девушку объединяет одно – обострённое чувство справедливости и желание хоть как-то изменить порядок вещей. Книжку героиня напишет, изобразив в ней и жалкий городишко, и его обитателей, белых и чёрных, после чего возникнет грандиозный скандал… Роман в чём-то автобиографичен, в процессе работы автора терзали сомнения: «Много раз я боялась, что ступаю на опасную почву, говоря от имени чернокожих. Я боялась, что не сумею описать отношения, оказавшие столь глубокое влияние на мою жизнь, эту невероятную любовь, – отношения, ставшие таким грандиозным стереотипом в американской истории и литературе».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«...что-то ещё осталось»

Библиоман. Книжная дюжина

«...что-то ещё осталось»

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Николай Карнович-Валуа. Случилась жизнь . – М.: Зимогляд, 2010. – 200 с. – 300 экз .

Ушедший четыре года назад поэт Николай Карнович-Валуа принадлежал к знаменитой актёрской династии, однако актёром он не стал, а посвятил свою жизнь литературе. Но вечер его памяти прошёл именно в Доме актёра. Возможно, также сыграли свою роль некая театральность жизни и творчества поэта. Собрались его друзья, родные и сокурсники по Литературному институту. Подарком для всех стал только что изданный большой сборник его стихотворений «Случилась жизнь». Дождаться выхода своей первой книги автору не случилось. Однако в исполненных на вечере даже самых печальных стихах поэта сквозь грусть проступала ироничная улыбка Николая Карновича-Валуа.

Всё, что в жизни мне

было отпущено, –

Мною уже упущено.

Но если хоть что-то

ещё осталось,

Хоть малейшая

малая малость,

То о ней я

совсем не грущу,

Уж её-то –

легко отпущу!

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Отставить культуру!

Искусство

Отставить культуру!

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Эта победоносно-сокрушительная, в полном соответствии с базовыми суворовскими принципами «быстроты и натиска» осуществлённая войсковая операция интересна ещё и тем, что готовилась и проводилась она в обстановке повышенной, строжайшей секретности.

Завеса тайны – тем более странная в сегодняшней ситуации, когда Министерство обороны РФ всячески декларирует свою новую политику открытости для общества и его гражданских институтов, – продолжает окутывать данный блицкриг и по сию пору, по прошествии уже пары с лишком недель с того момента, когда в прессу просочилась первая туманная информация о пресловутом «приказе № 840». В истории его удивительно многое, начиная с того обстоятельства, что люди, военнослужащие, которых сей приказ министра самым непосредственным (можно даже сказать, судьбоносным) образом касается, узнавали о самом факте его существования от… журналистов. Текст документа и сейчас остаётся уделом отдельных посвящённых. По крайней мере на сайте МО РФ в соответствующем разделе последними по времени подписанными главой военного ведомства приказами значатся: приказ № 1470 от 12 ноября с.г. (поздравление с Днём войск радиационной, химической и биологической защиты) и приказ № 1475 от 18 ноября, опять-таки праздничный, приуроченный к Дню ракетных войск и артиллерии.

Дальше – тишина! Никаких тебе 840-х…

Тем не менее он существует и уже активно претворяется в жизнь. Известно и его полное, весьма угрожающе звучащее название – «О ликвидации федеральных государственных учреждений культуры и искусства, находящихся в ведении Министерства обороны РФ». Понятно, что армейцы – народ решительный и глубоко чуждый всяческих сантиментов. Однако соединять тонкую материю «культуры и искусства» с таким безжалостным термином, как ликвидация, наверное, всё же не стоило. Слишком уж нежелательные ассоциации моментально возникают, вспоминается печальной памяти Постановление о ликвидации Театра им. Мейерхольда и тому подобные «смертные приговоры». Можно было озаглавить документ каким-то более щадящим образом: о реорганизации… о модернизации (благо наши Вооружённые силы, как мы знаем, взяли курс на общую модернизацию).

Но дело, конечно, не в названии, а в сути. А она более чем жёстка и неприглядна. Грубо говоря, речь идёт о том, что в самое ближайшее время в России исчезнет множество гарнизонных домов офицеров, солдатских клубов (вместе с находящимися в них библиотеками, помещениями для самодеятельных студий и прочими институциями, связанными с так называемой культурно-массовой работой в войсках и организованным досугом военнослужащих).

Да, конечно, многие из них давно уже не отвечали своему исконному предназначению или же влачили существование весьма мизерабельное (здесь, кстати, вполне уместно задаться вопросом, кто тому виной – наверное, уж в первую голову ни администрация, ни сотрудники домов и клубов, на протяжении стольких лет финансируемых по самому что ни на есть остаточному принципу). Вот тут бы, кажется, и приложить усилия в рамках общей армейской модернизации! Вот тут бы и явить миру «обновлённое» лицо Российской армии – учреждения высокой культуры… О том, что в повышении её уровня наши современные ВС остро нуждаются, вероятно, нет смысла подробно говорить: достаточным будет упомянуть о страшном вирусе «дедовщины», который, безусловно, одним «искусством» не искоренишь, но которое, может, и должно бы, по идее, сыграть в избавлении от этой заразы существенную роль. Почему хотя бы не подумать в этом направлении, не провести разведку боем, ну хотя бы рекогносцировку на местности?.. Но нет, куда проще взять и лихим сабельным ударом всё на корню ликвидировать!

Нам, правда, разъясняют – опять-таки не официально, а за счёт возникающих на страницах газет ссылок на неперсонифицированные источники и на некие директивы, циркуляры и якобы существующие «чёрные списки» – что ликвидация будет не тотальной. Что военные учреждения культуры исчезнут лишь только в крупных городах – как будто служащие здесь солдаты и офицеры нуждаются в такого рода «своих», собственных домах и их инфраструктуре куда меньше, нежели те, кто несёт службу в дальних гарнизонах? Впрочем, можно натолкнуться и на информацию ровно противоположного свойства – что ликвидация коснётся в первую очередь как раз удалённых и «малоперспективных» частей и соединений…

Разного рода слухам и разговорам несть числа. Появляются сведения о том, что нешуточная угроза нависла и над военной печатью страны, что ликвидационная метла занесена даже над такими мощнейшими армейскими брендами, как Ансамбль Александрова, Студия Грекова, Театр Российской армии… Потом это вроде как опровергается – но при этом очень странным выглядит тот факт, что публично дезавуирует информацию и сообщает нам о том, что ЦАТРА остаётся в структуре Минобороны, отнюдь не министр А.Э. Сердюков, но министр А.А. Авдеев. А вот о том, что все военные музеи якобы переходят в его культурное ведомство, он пока молчит…

Все те руководители и специалисты военных учреждений культуры и искусства, к которым мы обращались за комментариями, дружно, по-солдатски отказывались их давать. И оно вполне понятно: во-первых, в этой подвешенной ситуации не хочется лишний раз, что называется, засвечиваться, вызывать огонь на себя, а во-вторых, все они – люди в погонах, прекрасно знающие о том, что такое военный приказ и что такое воинская субординация.

Но сложившееся на сегодня «смутное» положение вещей – его можно назвать в лучшем случае партизанским и в любом случае не делающим чести регулярной армии – властно требует чёткости и ясности, требует солдатской прямоты. Мы ждём её от тех, кто отдаёт приказы.

Хотелось бы только напомнить нашим высшим военным начальникам перед тем, как они окончательно расставят все точки над «i» (а насколько можно судить, именно этот процесс в настоящий момент и происходит), что институт полковых священников, на который, вероятно, возлагается главная надежда в деле культурной работы в войсках, несомненно не сможет решить всех проблем. Что – уж коли речь зашла о нём – для Российской армии он представляет собой ничуть не более укоренённую в веках традицию, чем традиция офицерских собраний и солдатских артелей. И что биологическая и химическая защита – вещь, вне всякого сомнения, в масштабе государства и его армии архиважная, но отнюдь не менее значимой для страны и её защитников является сегодня защита духовная, бастионы культуры.

ОТДЕЛ ИСКУССТВА

P.S.   В те самые дни, когда буря вокруг ликвидационных инициатив Минобороны уже вовсю бушевала в армейско-культурной среде, когда на специально собранном совещании – куда удалось проникнуть вездесущим коллегам из «МК» – врио начальника Главного управления воспитательной работы ВС РФ генерал-майор Ю. Дашкин ругал библиотекарей за их приверженность классике и осаживал чересчур разговорчивых начальников клубов, именно в этот момент на электронную почту одного из нас пришло чрезвычайно бодрое и пышущее неподдельным оптимизмом письмо.

Его автор – представитель пресс-офиса компании «Формула цвета» Ирина Бобырь – была рада сообщить «о выходе в продажу колоризованной версии фильма «Офицеры», а в препровождаемом при том многословном пресс-релизе подробно расписывалось о том, какое замечательное изобретение «колоризация» сама по себе, и том, как благотворно эта операция скажется на продолжении жизни любимой многими поколениями зрителей картины.

Наша газета не раз писала про современных бойких раскрашивателей-улучшателей классики советского кинематографа, про то, как их нелепая и, называя вещи своими именами, вредоносная деятельность в прямом смысле слова убивала выдающихся мастеров отечественного экрана. О лежащей в основе всего этого «направления» чисто коммерческой составляющей мы также говорили. Но в контексте происходящего со многими офицерами сегодня глаз зацепился за следующую приведённую в пресс-релизе цифру: бюджет «колоризации» фильма Владимира Рогового составил аж четыре миллиона долларов (о чём с гордостью отрапортовали пачкуны из «Формулы цвета»).

И тогда подумалось: это сколько ж домов офицеров и солдатских клубов можно было бы в течение, скажем, года содержать на эти деньги?! Сколько книг для армейских библиотек закупить?..

Понятно, что в данном случае мы имеем дело с двумя совершенно разными бюджетами. Но государство-то у нас у всех одно. И народ один, и армия, которая с ним, по идее, едина. В общем, обидно как-то делается, разрешите доложить…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Портрет Цукерберга в интерфейсе

Искусство

Портрет Цукерберга в интерфейсе

В ПРОКАТЕ

«Ну и на кого рассчитано это кино?» – не без ехидства поинтересовался у соседа почтенный дядя, поднимаясь после просмотра фильма «Социальная сеть». Я, не удержавшись, фыркнула в ответ, хотя меня точно никто не спрашивал: «На 500 миллионов зарегистрированных пользователей Facebook’а».

Честно говоря, этот очевидный расчёт и есть, на мой взгляд, самое интересное в фильме, снятом Дэвидом Финчером. Потому что совершенно неважно, какой на самом деле Марк Цукерберг, создатель Facebook’a, похож ли он на того парня, которого сыграл Джесси Айзерберг, – компьютерного гения и аутиста, которому легче общаться с интерфейсом компьютера, чем с людьми. Последнее вовсе не отменяет того факта, что живущие в обнимку с компом тоже иногда хотят, чтоб их любили. Не важно даже, вправду ли герой попользовался чужой идеей, чтобы придумать сеть. Единственное, что важно, – чтобы полмиллиарда пользователей FB превратились как минимум в такое же количество зрителей. А для этого они должны получить свою сладкую косточку, которую можно мусолить в комментах. До тех пор, пока в кинотеатре не окажутся даже те оторвавшиеся от реальности, кто о существовании Facebook’a узнают только из фильма.

Поэтому амбивалентность героя – принципиальная черта картины. Хотите видеть в рыжем вихрастом мальчишке нового «униженного и оскорблённого», который мстит высокомерным отпрыскам английских аристократов за то, что его дальше прихожей элитного студенческого клуба не приглашают? О’кей. Тогда ваша история – про то, как «лузер» выходит в победители. Новая версия американской мечты – только не о чумазом чистильщике ботинок, а о чистеньком «ботане» без гроша в шлёпках на босу ногу. Но при желании – без лёгкого движения руки! – история превращается в свою противоположность. Для тех, кто жаждет разоблачения гнусного миллиардера, припасён параллельный сюжет – двойное судебное разбирательство, где негодный мальчишка, обложившись адвокатами, будет ответствовать перед несостоявшимися партнёрами и единственным другом. Бывшим, разумеется. Тогда вы извлечёте историю о парне, который использует всех подряд: от породистых гребцов-атлетов (кто сказал, что они туповаты? Идея элитной сети родилась в конце концов в головах этих красавчиков-близнецов!) до соседа по общежитию.

Правда, нетрудно заметить, что аутичный ботан вначале не слишком отличается от аутичного миллиардера в конце. Он так же замкнут, болезненно самолюбив, так же погружён в сетевую реальность и одинок. Более того. Всё, что зритель узнает о герое, он узнает ДО начала фильма. Предваряющий начальные титры диалог Марка с Эрикой (абсолютно блистательный, похожий на поединок фехтовальщиков, где каждая реплика – выпад, а следовательно – развитие действия, причём на высокой скорости) демонстрирует все психологические особенности героя, в том числе и те, которые Эрика обобщит исчерпывающим – «Придурок!». Герой дан во всей своей ненаглядной красе, которая окажется неизменной. Равно как и дилемма: гений или придурок – перед которой оказывается Эрика, а заодно и зрители.

Эта первый диалог будет единственным, где Марк определяет мотивы своих поступков. Больше эти объяснения не прозвучат ни разу. Не менее важно, что этот диалог даёт зрителю ключи к восприятию фильма. «Ты говоришь сразу о двух вещах, перепрыгивая с одного на другое», – заметит Эрика. Но именно так будет выстраивать свою картину Финчер. Режиссёр соединяет две линии повествования – прямого (от давних событий 2003 года к современности) и обратного (через рассказы о прошлом истцов и ответчика).

Другой ключ, который заложен в начальном диалоге, скорее обманка. Но она работает. Тем более что режиссёр заботливо припасает ей в пару финал. Одинокий миллиардер желает подружиться – разумеется, в facebook’e – с девушкой своей мечты, той самой Эрикой, которая в самом начале распрощалась с ним навсегда. А значит, вся поучительная история успеха-поражения, дружбы-предательства приобретает отчётливые мелодраматические обертона. Не то чтобы наш аутист претендует на звание романтического влюблённого, но в роли отверженного и обиженного воздыхателя он гораздо привлекательнее для прекрасной половины пользователей facebook’a. По крайней мере для всех желающих есть возможность обсудить, а любит ли Марк Эрику или просто его «заело»?

Для сильной половины человечества этот вопрос не является судьбоносным. Для них – фишки отвязной студенческой комедии. В ней ботаны и «хвостатые» двоечники, члены привилегированных клубов и те, кого туда не пускают дальше прихожей, ощущают свою общность, которая отличает их от скучного старшего поколения, которое уже заработало свою пенсию и мирно спит в четыре часа утра, вместо того чтобы голосовать в онлайне за понравившихся девчонок. Драйв, безбашенность, бешеная жажда самоутверждения – и вот уже готова история о друзьях-соперниках, о зависти и дележе денег, о бессонных ночах и попойках в качестве теста для программистов… Признаться, комедийная линия – из лучших в фильме. К тому же она добавляет ещё одно противоречие к портрету героя: капризный ребёнок и расчётливый взрослый.

Но и это ещё не вечер. Почти в самом финале фильма вдруг обнаружится, что замах Финчера гораздо круче. «Мифам о сотворении нужен дьявол», – утешая Марка, скажет девушка-юрист. Как говорили герои фильма на манер персонажей комикса: «Упс-с!» Похоже, Финчер решил, что мелодрама плюс роман воспитания, плюс комедия об универе – это всё мелочёвка. Нужно «обобщить». Виртуальная сеть как мир, а Марк как его создатель – это, знаете, не баран чихнул. Это вам не «гений или придурок», это настоящий размах. Тут одиночество Марка, и его загадочность, и его умение не делать ни одной ошибки начинают выглядеть как особый неземной дар. На мой скромный вкус, виртуоз Дэвид Финчер слегка перестарался. Марк, конечно, герой, но зачем сразу про сотворение мира поминать…

Зато Финчеру удалось практически то же, что Цукербергу. Он создал фильм, где фактически вместо экрана – интерфейс, на который каждый проецирует свои ожидания. Он смог создать виртуального героя на реальном киноэкране с максимальной степенью убедительности. Он сделал мостик между виртуальной реальностью и киношной невидимым. Вперёд, господа зрители, социальные сети вас ждут!

Жанна ВАСИЛЬЕВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Талант быть консерватором

Искусство

Талант быть консерватором

ИЗО-ЛЕНТА

Что будет, если в современное хромированное авто посадить изящного декадентского персонажа, сотворённого фантазией Обри Бёрдслея, и поставить на приборную панель фигурку василиска? Увы, никакой интеграции частей в осмысленное целое не произойдёт – наша конструкция вновь распадётся на элемент в стиле ар-нуво, легковую машину и полузмею-полуптицу из средневековых зоологических сборников.

Три выставки, освещаемые в этой статье, скомпонованы, казалось бы, по схожему принципу – на первый взгляд их объединяет лишь факт посещения автором примерно в одно и то же время. Однако чуть более внимательный анализ позволяет отметить ещё одно любопытное сходство – обращение к игре новации и традиции, не всегда очевидно разрешаемой в рамках современного искусства.

Графика прерафаэлитов, выставленная в Старом Английском Дворе, с одной стороны, принадлежит законсервированному фонду культуры – и в то же время напрямую отсылает к скандалам и эпатажам «современного искусства» полуторавековой давности. В середине XIX столетия группа британских художников фактически поставила под сомнение существовавшие изобразительные конвенции и предложила новые, ориентированные – как тогда декларировалось – на средневековые, доренессансные техники. Викторианский авангард оказался необычным кивком назад, отсылкой к уже существовавшим, «чистым», «настоящим» приёмам – ещё не испорченным мастерами Возрождения. На московской выставке графики прерафаэлитов из всего наследия можно познакомиться только с лаконичными гравюрами из книги «История Купидона и Психеи» (Эдвард Берн-Джонс и Уильям Моррис), в своё время так и не отпечатанными и заново найденными лишь в XX веке.

Надо сказать, что современные прерафаэлитам критики не возмущались не зря: в рисунках, казалось бы, ориентированных на мифологический сюжет и традиционную технику, проглядывает манерная новизна, которая стала фирменным стилем всего течения и определила развитие искусства на годы вперёд. Это «манерничанье» и эстетство, особенно заметное даже не в гравюрах, а в отсутствующей на выставке живописи, прослеживается, например, в типажах и лицах: не «луноподобно» средневековых – а современных, тронутых печатью порока и разложения и закономерно завершившихся в «рыжих бестиях» Климта. Прерафаэлиты задали вектор всему модерну – поэтому совершенно логично выглядит выставленная в рамках московской экспозиции иллюстрация Обри Бёрдслея, одного из самых вычурных художников, чьи работы являются квинтэссенцией ар-нуво, к «Саломее» Оскара Уайльда – главного британского безобразника конца XIX столетия. Таким образом, оглядка на традицию, увы, ещё не являющаяся залогом аутентичности, позволила создать в том художественном контексте такое течение в искусстве, которое до сих пор вызывает искренние и совершенно не нагнетаемые арт-критиками восторг и восхищение.

Более современной и в то же время в чём-то сходной является попытка «археологической» ревизии традиции, выполненная французским художником Жаном Люрса. Его выставка, проходящая в залах Российской академии художеств, поначалу наводит на мысль, что перед нами «младший брат» Пикассо или даже художник «третьего ряда»: от фигур, написанных маслом, веет знакомой техникой кубизма и общим духом 20-х («Заклинатель змей», 1926). Однако – получивший свою порцию признания на поприще живописца – уже в середине 1930-х Люрса практически полностью поменял интересы и занялся крайне нетипичным для современного художника делом – созданием гобеленов, которые в итоге стали его брендом. Огромные и яркие, они явным образом перекликаются с традицией – причём не только на уровне технологических особенностей, но и через концептуальные коды. Несмотря на присутствие в работах вполне узнаваемых современных деталей – вроде Эйфелевой башни («Солнце Парижа», 1962), – основной костяк составляют разнообразные звериные чудища, словно впрямую отсылающие к существам из средневековых бестиариев («Петух (Сумрачный красавец)», 1962). Конечно, и здесь нет строгой аутентичности, однако разбавленный вполне правдоподобными рыбами, черепахами и бабочками («Красивый шкаф», 1962), этот «иллюстрированный Брем» убедительно воссоздаёт дух какого-нибудь старого замка. Усиливают «эффект присутствия» вплетённые в ткань гобеленов стихи французских поэтов, отсылающие к графическому дизайну Средневековья – точнее, к способу оформления инициала, в котором рисунок и буквица переплетались причудливым образом. Может быть, не самый удачный реформатор живописи, Люрса показывает себя талантливым актуализатором и пропагандистом того визуального пласта, который, казалось бы, забытый, на самом деле неявным образом фундирует значительную часть культурных практик.

Другой взгляд с континента на современное искусство представляет выставка коллекции Renault «Встреча двух миров». Почти двадцать лет компания проводила программу поддержки арт-деятелей: давала им возможность работать, знакомила с производством, пускала в цеха – чтобы те, вдохновлённые индустриальной мощью, создавали новые объекты. К слову, в данном контексте художники также могли попытаться опереться на традицию: в 20-е годы молодая эстетика СССР дала много лаконичных и сильных образов, воспевающих фабрики, машины, героев труда. Однако люди искусства второй половины столетия предпочли иной путь: апогеем выставки можно считать скульптуры Жана Тингели – отдалённо напоминающие пушки, они нарочито неутилитарны и, работая, – как говорят сами организаторы – «не производят ничего, кроме шума и бесполезного движения». Аналогично вызывающе аморфной выглядит «игра с формами» Жана Дюбюффе: декларируя поиски нового языка – как делали многие в 1960–1970-е годы, – он в цикле Hourloupe скатывается в область красно-чёрно-белого хаоса, который никак не может собраться в новый порядок.

Децентрализация, энтропия, в пределе – даже тяга к саморазрушению – вот основные темы, присутствующие у вдохновлённых Renault художников: даже удивительно, какие странные ассоциации точные и сложные механизмы могут вызвать у тонко организованных людей. Единственное, что позитивно и жизнерадостно выбивается из общей выставочной картины (кроме хороших фотографий Робера Дуано), – это работы представителя «нового реализма» Армана, подошедшего к сотрудничеству с Renault грубо и материально: он создавал серии, бесчисленное количество раз прикладывая к холсту разрезанные двигатели от машины, гаечные ключи, шестерёнки и т.д. – и в этой отпечатавшейся яркой и выпуклой буквальности видится нечто завораживающее. Аналогичные чувства вызывают и другие созданные им объекты: простые инструменты – скребки, ключи от конвейера, имеющиеся у каждого дежурного в смене – как бы зажатые между листами оргстекла. Постепенно, с течением лет, верхний ряд предметов медленно, по миллиметру съезжает вниз, подминая нижние слои – и в этом единственно оставшемся механизмам движении есть что-то почти человеческое и одновременно поэтически-возвышенное.

Ксения ВОРОТЫНЦЕВА

Выставка «Графика прерафаэлитов. Последние рыцари Викторианской эпохи» в палатах Старого английского двора продлится до 14 декабря.

Экспозиция работ Жана Люрса в Галерее искусств Зураба Церетели закроется 12 декабря.

Выставка из коллекции Renault завершила свою работу. И хорошо... 

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Опрокинутая история

Настоящее прошлое

Опрокинутая история

Одним из приметных событий уходящего года стал скандал, устроенный вокруг учебного пособия по истории России XX века профессоров исторического факультета МГУ А.С. Барсенкова и А.И. Вдовина («ЛГ», № 37).

По инициативе г-на Сванидзе заседала Общественная палата, в Московском университете появились эмиссары, объяснявшие учёным, что их ждёт за высказанное мнение. Посыпались требования уволить, запретить, лишить права преподавать. Университетских историков объявили врагами, экстремистами, сталинистами… Происходящее сразу нарекли «делом историков» и «делом русских профессоров» по аналогии с известным «Академическим делом» в конце 20-х годов прошлого века и разгромом исторической «школы Покровского» в 30-х.

С самого начала травли было ясно, что речь идёт о политической и пропагандистской кампании, не имеющей ничего общего с научной добросовестностью и компетентностью. Что она направлена против советского периода, который можно, по убеждениям авторов скандала, представлять только в сугубо негативном ключе.

То есть можно смело говорить о покушении на свободу слова и мысли, желании установить свою монополию на истину, осуществить административное давление на научный поиск, превратить научные проблемы в межнациональный конфликт, подчинить историю политике, очертить круг запретных тем, которых касаться вообще запрещено. И всё это под безапелляционные утверждения, что историческая наука советской эпохи целиком основана на мифах и никакой ценности не имеет.

О судьбе советской истории, положении исторической науки «ЛГ» беседует со старшим научным сотрудником Института российской истории РАН, доктором исторических наук Любовью СИДОРОВОЙ.

Любовь Алексеевна, давайте прежде напомним читателям о Михаиле Николаевиче Покровском, которого считают основоположником советской исторической науки.

– Покровский занимал в исторической науке уникальное положение: по возрасту, по происхождению, по образованию он должен был бы относиться к поколению историков «старой школы», дореволюционной, однако он стал лидером «красной профессуры», оказавшись вне своего круга.

Но сначала его путь в науке был весьма традиционным: он окончил историко-филологический факультет Московского университета, причём был оставлен для приготовления к профессорскому званию сразу по двум кафедрам – отечественной истории и всеобщей. Его учителями были блестящие В.О. Ключевский и П.Г. Виноградов. На мой взгляд, вообще историки разделяются на любителей фактов и сторонников теоретических построений. Покровский – яркий пример приверженца теоретических построений, отсюда – и определённая поверхностность и противоречивость его конструкций.

Поскольку Покровский был человеком творческим, восприимчивым, то и его политические пристрастия, оказавшие влияние на научный метод, были подвижны. До того момента, как он окончательно примкнул к большевистскому крылу РСДРП, он пробовал себя в различных политических течениях. Ему нравилась сама деятельность, сам процесс революционной борьбы. Диссертацию он так и не защитил и с активной преподавательской и научной деятельности переключился на деятельность политическую. В его первом пятитомном фундаментальном труде «Русская история с древнейших времён» в основу положена марксистская концепция общественно-экономических формаций. В этот момент Покровский уже сформировал основные составляющие своего исторического анализа.

В чём же заключалась их новизна?

– Покровский был одним из первых историков, представлявших историю страны как смену общественно-экономических формаций. Двигателями исторического развития страны он считал социально-экономические процессы, а не развитие государства и личности. Естественно, что огромную роль в своих работах, основанных на марксистском понимании законов развития общества, он отводил классовой борьбе. С именем Покровского обычно связывают определение истории как политики, опрокинутой в прошлое. Такой подход позволял «доставать» из глубин истории те факты, те знания, которые «играли на руку» текущим конъюнктурным потребностям.

Одной из наиболее критикуемых оппонентами позиций было категорическое неприятие роли личности в истории. Личность по Покровскому – производная от социально-экономических условий. Например, популярной была его фраза «торговый капитал в шапке Мономаха». Для представления монархов, государственных и церковных деятелей, полководцев и других, прежде авторитетных, персон отечественной истории в уничижительном свете Покровский не жалел «изобразительных средств». К примеру, Петра I он называл «сифилитиком», разложившимся человеком. Такой взгляд был в пику государственной школе, то есть школе его учителей, которые считали личность монарха ведущей в развитии страны. Досталось от Покровского и многим деятелям культуры и искусства: например, Чехова он называл «нытиком», Чайковского – «хлюпиком». Школа Покровского с большим рвением отрицала национальные традиции, национальную самобытность России, критиковала царизм, «великорусский патриотизм и шовинизм». После развенчания Покровского историки «старой школы» с большим удовлетворением отмечали, что они теперь могут вернуть историческим именам их подлинное значение.

Со «старой» академической школой он вёл борьбу не на жизнь, а на смерть. Именно Покровский, провозгласивший, что период мирного сожительства с буржуазной наукой «изжит до конца», стал одним из инициаторов так называемого «Академического дела», в результате которого «старая профессура» подверглась репрессиям. По сути, он предал своих учителей и товарищей по академической науке.

Он был аутсайдером в своём кругу. Вероятно, именно по этой причине он был так одержим мыслью о выращивании интеллигенции нового типа, которая смотрела бы на него «снизу вверх». И некоторые его работы тоже написаны «в пику» либо «в ответ на…».

Так что же получается, что и свою концепцию исторического анализа отчасти он создавал «вопреки»?

– Лишь отчасти. Существовали и объективные причины: на рубеже XIX–XX веков вообще возникла некоторая неудовлетворённость состоянием исторической науки. Было ощущение того, что она не отвечает на многие вопросы, на которые должна была бы ответить. Покровский предложил свою концепцию в исторической науке, которая была достаточно эклектична, и её справедливо критиковали за «несостыковки». Но, с другой стороны, в науке важны любые подходы, и то, что Покровский занялся созданием собственного взгляда на историю, заслуживает уважения.

Тогда в науке в целом господствовал позитивистский подход, а Покровский предложил своё прочтение истории, основанное на марксистских постулатах. И в этом ничего плохого нет, – хорошо, когда в историческую науку вносят какие-то новые идеи и на их основании разрабатываются новые подходы к историческому прошлому. Плохо, когда они признаются единственно правильными. Кстати, сам он надеялся, что «историки следующего поколения… сумеют, вероятно, понять и объяснить историческую неизбежность этих противоречий… Они признают, что уж кому-кому, а нам, работавшим в сверхдьявольской обстановке, нельзя ставить всякое лыко в строку… что, благодаря нам, им есть с чего начать».

Возможен ли в принципе беспристрастный ретроспективный взгляд на страну, государственных деятелей, события и явления?

– Отвечу так: к нему надо стремиться и стараться избегать той односторонности, которую исследователь сам осознаёт. Ведь всем нам положен предел – по уровню профессиональной подготовки, по ситуации вокруг и так далее. Кстати, любимая ученица Покровского Анна Михайловна Панкратова, говоря о субъективном и объективном подходе к историческому прочтению событий и фактов, отмечала, что они (то есть представители школы Покровского), конечно, «прикрашивали» историю, считая это своим партийным долгом.

Давайте поподробнее остановимся на «школе Покровского». Что следует понимать под этим словосочетанием?

– Во-первых, «школа Покровского», взятая в кавычки, – это выражение негативного отношения к ученикам Покровского, когда их обвиняли в «вульгаризаторском», «антимарксистском» подходе к истории страны. Второе значение, которое используется в современной исторической науке, – это название исторической школы, которая начиналась с Коммунистического университета им. Я.М. Свердлова и Института красной профессуры, в котором Покровский был ректором. Поступали туда молодые активные члены партии, имевшие стаж партийной работы и направление от партийной организации. Уровень образования не имел приоритетного значения, главной целью был поиск молодых проверенных людей, которые хотели бы самоотверженно заниматься историей своей страны. К слову, многие из выпускников ИКП – большие имена в советской исторической науке. Они с огромным энтузиазмом занимались историей России, но, к сожалению, марксистская парадигма, которая их увлекла, одновременно их и ограничила.

Они как учёные-исследователи ощущали эти рамки?

– Конечно, ощущали. Более того, те из них, кто был действительно исследователем, проявляли некоторую двойственность, которая возникала при всех переломных моментах. Хрущёвскую «оттепель», например, они встретили не как что-то ломающее, а, напротив, с радостью – как возвращение к своему творческому старту в науке. Напомню, что в начале двадцатых годов ещё было относительно мирное сосуществование разных методологических построений в науке. Продолжала существовать «старая школа», а марксистское направление ещё только становилось, развивалось и было достаточно творческим – в школе Покровского допускались полемика, дискуссии и даже небольшая критика в адрес «мэтра». Со второй половины 1920-х гг. и особенно после так называемого «Академического дела», конечно, ситуация резко изменилась – взгляды Покровского уже приравнивались к официальным, его авторитет был непререкаем… Вероятно, есть закономерность в развитии любой идеи, когда на определённом этапе из творческой фазы она переходит в форму некоего монумента, коснеет, становится догмой.

Понимал ли сам Покровский эту опасность?

– Думаю, что понимал. Недаром ведь он в последние годы жизни периодически возвращался к своим теориям, пересматривал их: «реабилитировал» сферу производства, пересмотрел свою формулу «торгового капитализма» и так далее. Покровский, как к нему ни относись, фигура – фигура огромная, значимая. Он – учёный, определивший развитие советской исторической науки до середины тридцатых годов, то есть до того момента, когда был осуществлён переход к другим идеологическим координатам.

Речь о середине 1930-х годов, когда началась кампания по дискредитации его исторического наследия и репрессии его учеников…

– Это произошло в силу волевого решения руководства страны, прежде всего Сталина. Репрессии сильно ударили по выпускникам ИКП. В этот момент положение в исторической науке было переломным: «красная профессура» отправилась в изгнание, но начали возвращаться из ссылок фигуранты «Академического дела», на которых лежал отпечаток ужаса пережитого. Понимание того, что слово, научное слово может оказаться решающим в личной судьбе, делало из историков цензоров – цензоров самих себя. А это, как известно, самая сильная цензура. Это понимали и ученики Покровского, многие из которых просто отказались от своего учителя. Кто-то смог чудом уцелеть, но таким людям всё равно пришлось доказывать свою верность новому идеологическому курсу страны. Однако все, кто остался в науке, были преданы ей фанатично. Так смог воспитать их Покровский, и они это не раз подчёркивали.

Подобное поведение связано только со страхом перед репрессиями либо сама идеология школы Покровского подразумевала некоторую «гибкость» взглядов?

– Так же как и в «прикрашивании» исторических фактов, в этой «гибкости» историки видели проявление партийности, верности курсу партии – если партия меняла свою точку зрения, они меняли свою точку зрения вместе с партией.

Покровский умер ещё в зените славы и могущества…

– Да, урна с его прахом была с почестями захоронена в Кремлёвской стене. Но в конце своей жизни он писал, что «чувствует себя ушедшим».

С чего началась кампания по дискредитации идей Покровского?

– В середине тридцатых годов в стране наступила определённая стабилизация, что повлекло за собой изменения и в советской исторической науке. Требованием времени был и переход от идеологии коммунистического мессианства («даёшь мировую революцию!») и пролетарского интернационализма к советскому патриотизму. Как говорил Сталин, надо посмотреть внутрь страны. Покровский оказался не у дел с неприятием русской исторической науки, признававшей приоритет государства и роли личности в истории.

Поводом для начала кампании против «школы Покровского» стала подготовка нового школьного учебника истории, предпринятая в соответствии с Постановлением СНК о преподавании гражданской истории 1934 г. Продолжила кампанию публикация статей о преподавании истории в ведущих периодических изданиях страны. Её апофеозом стала публикация в 1939–1940 годах сборников «Против исторической концепции М.Н. Покровского» и «Против антимарксистской концепции М.Н. Покровского».

Кампания критики «школы Покровского» проходила на фоне развернувшихся в середине 1930-х годов репрессий, которые не могли не затронуть учеников Покровского. Последние были не только «красными профессорами», но и старыми партийными работниками. Сталин, убирая своих бывших соратников по партии, прекрасно понимал, что он для них – один из них, первый среди равных. Ему нужно было остаться одному, чтобы почувствовать своё величие. Покровский, прошедший тот же путь революционной борьбы, что и Сталин, особого пиетета к нему не питал – и Сталин понимал это тоже. Но ведь подобным же образом и сам Покровский расправлялся со «старой профессурой», которая помнила его до взлёта к вершинам советской исторической науки. Кроме того, уже вышел в свет «Краткий курс истории ВКП (б)», который и должен был стать главной исторической книгой страны.

Сталин действительно написал её сам?

– Сталин был одним из её авторов и основным редактором. «Краткий курс» написан так, что ровесники той эпохи до сих пор помнят эти чеканные, невероятно логичные формулировки наизусть. Все сталинские истины «отлиты» в короткие, ёмкие формы. Они легко воспринимались и какими-то блоками входили в сознание. Мне кажется, что освобождение от «Краткого курса» шло очень сложно: историки даже не вполне осознавали, как прочно вошли эти «блоки» в их сознание, – как будто сами собой.

В чём обвиняли Покровского, кроме того, что его исторический взгляд не актуален?

– Покровскому вспомнили всё, начиная от его идеологических уклонов от большевизма, и «вульгарный социологизм», и «антимарксизм», и «антипатриотизм», и тому подобное. «Школу Покровского» объявили «базой вредителей, шпионов и террористов, ловко маскировавшихся при помощи его вредных антиленинских исторических концепций». Учебники Покровского и его книги изымались из библиотек, а «красная профессура», как мы уже говорили, ушла вслед за опальными академиками «старой школы».

Преподавание истории возобновилось сразу после «развенчания» идей Покровского?

– Эти процессы проходили практически параллельно. Однако возвращение к преподаванию гражданской истории не означало уменьшение политизации советской исторической науки.

Наверно, так и будет всегда…

– В этом сложность как исторической науки, так и преподавания истории. Ещё в XVIII веке историк Г.Ф. Миллер писал, что участь историографа чрезвычайно сложна: чтобы быть беспристрастным, он должен быть без веры, без отечества, без государя.

То есть прав был Покровский: «История есть политика, опрокинутая в прошлое»?

– Эта формула Покровского, или приписываемая ему, отражает очевидную закономерность: как только мы переживаем переломный момент, то тут же начинаем искать аналогии в истории. Помните, у Экклезиаста: «Не верь тому, кто говорит, что это новое. Это было в веках, бывших прежде нас». Это христианская или даже общегуманитарная традиция. «История есть наставница жизни», говорили древние. Покровский как историк прекрасно понимал, что революционные события в России были вызваны отнюдь не экономической ситуацией – это был акт политический, поэтому в его творчестве политический фактор играет такую огромную роль. Кстати, Е.В. Тарле, историк «старой школы», с огромным интересом изучал Великую французскую революцию. Его занимала та же возможность поиска аналогий, чтобы понять закономерность революционных событий 1917 г. Но у Покровского этот поиск очень прямолинейный, я бы сказала, схоластический. Возможно, это связано с его особенностями как исследователя.

Когда вновь возник интерес к работам Покровского и к его школе?

– Интерес к наследию Покровского и к его школе начался в годы «оттепели» начиная с середины 1950-х годов. Прежде всего вернулось имя Покровского – с него были сняты обвинения в «антиленинском» прочтении истории и так далее. Покровский как исследователь был восстановлен в правах, но его концепция осталась уже в прошлом. Очередной всплеск интереса к его личности и творчеству пришёлся на горбачёвскую перестройку, которая как бы подхватила эстафету незавершённой «оттепели» 1950-х годов.

Мне показалась очень интересной и несвойственной «всё знающему» Покровскому его фраза: «Цель истории – социализм, но что после – мы не знаем». Он не верил в утопии?

– У Покровского вообще есть очень правильная идея о том, что есть процессы завершённые и незавершённые. О завершённых процессах судить можно с достаточной степенью определённости, а выводы о незавершённых процессах настолько шатки, что мы можем только предполагать.

Можем ли мы предположить, к какому периоду отечественной истории в ближайшее время мы будем испытывать повышенный интерес, ища аналогии и исторические и политические параллели?

– Прогнозы – дело неблагодарное, но всё же попытаемся. Например, интерес к марксистской исторической мысли есть уже сейчас. Мы «остыли» от прошлых насаждений, когда читали в основном не подлинники классиков марксизма, а комментарии к ним. В начале перестройки мы уже пережили нечто подобное – читали Маркса, Ленина. Потом на двадцать лет забыли об этом. Теперь снова возникает интерес к этому культурному слою. Только надо, чтобы эти возвраты возникали из потребности научного знания, а не из-за сиюминутной конъюнктуры. И не из-под палки.

Вообще жизнь идей – жизнь особая. Раз идея «вошла в оборот», она будет в нём постоянно крутиться – на разных этапах мы будем подходить к ней с разных сторон, и она будет поворачиваться к нам разными сторонами. Можно говорить о многовалентности идеи или явления. Так и с Покровским: осмысление его роли в исторической науке и его концепций на новом витке исторического знания, несомненно, откроет что-то новое в его теориях и подходах. И это – нормально.

И не надо забывать, что Покровский до конца своих дней оставался заместителем наркома просвещения РСФСР и на этом посту сделал очень многое. Он активно внедрял идею всеобщего образования в стране, руководил созданием ликбезов и рабфаков. Люди «низких» социальных слоёв получили возможность не только пойти в науку, но и вообще «подняться», чего без советской власти, возможно, не было бы ещё долгое время. Другое дело, что были введены ограничения на поступления в учебные заведения представителям «эксплуататорских классов», начались трагические процессы эмиграции, когда многие блестящие представители интеллигенции покинули страну… Благодаря Покровскому одними из первых декретов молодой советской власти были декреты об охране памятников искусства и старины, о национализации и систематизации библиотечных, музейных и архивных фондов. Сохранение архивов было тем мостиком, который связывал «красную профессуру» и Покровского со «старой профессурой», которая именно поэтому быстро пошла на контакт с советской властью. Представители «старой школы» самоотверженно работали в архивах, систематизировали фонды и отмечали, что это – огромная заслуга советской власти, ибо они получили в распоряжение бесценные источники, которые раньше в основном находились в частных руках. И самое главное – раньше не было системы хранения и учёта, которая появилась после 1918 года. Другое дело, что потом стали постепенно закрывать архивы, ограничивая доступ, а одновременно с источником стали давать указания, на что исследователю стоит обратить внимание, а что публиковать нельзя.

И сегодня кое-что, видимо, публиковать нельзя? Я имею в виду нашумевшее «дело» учебного пособия Вдовина и Барсенкова…

– Давайте я зачитаю вам отрывок из «Замечаний по поводу конспекта учебника истории» Сталина, Жданова и Кирова. «Замечания» были написаны как отклик на проект учебника истории. Цитирую: «Мы считаем необходимым коренную переработку конспекта в духе изложенных выше положений. При этом должно быть учтено, что речь идёт о создании учебника (слово «учебника» выделено курсивом), где должно быть взвешено каждое слово и каждое определение в отличие от безответственных журнальных статей, где можно болтать обо всём и как угодно, отвлекаясь от чувства ответственности…»

Безусловно, справедливость в этих словах есть, потому что надо всегда помнить об особой роли учебника – не только образовательной, но и воспитательной. Но в своём научном сообществе – сообществе историков – мы вправе обсуждать всё: и спорное, и болезненное, и трагическое, изучать любые проблемы истории. Однако надо всегда помнить, и «как наше слово отзовётся» в нашем идеологизированном обществе…

На ваш взгляд, не наблюдается ли сегодня замалчивания достижений советского периода развития нашей страны?

– Было время замалчивания и даже отрицания достижений советского периода в середине 90-х годов прошлого века. Это была однозначно агрессивная позиция: всё советское – плохо. К примеру, советскую историческую науку называли так: феномен советской исторической науки. То есть ей было отказано в научности вообще, – мол, это не история, а некий политико-идеологический феномен. Но сегодня даже многие из тех учёных-историков, которые это утверждали, пересмотрели свою точку зрения. И это нормально, потому что историк, учёный должен развиваться. Сейчас уже более трезвое отношение к советской исторической науке, она заняла своё место в ряду исторических школ и направлений. Наука в любой момент имеет свою творческую и догматическую части. В советский период было огромное количество блестящих исследовательских работ, и одновременно существовали, что называется, «агитки Бедного Демьяна», которые сегодня никому не нужны. Советская историческая наука в целом – это уже предмет изучения современных историографов и историков науки.

Современные историки придерживаются какой-либо школы? Или у каждого свой взгляд на историю?

– На сегодняшний день нет необходимости коррелировать свои взгляды с позиции той или иной концепции, и это самое большое достижение современности. Историки работают с позиций позитивизма, структурализма и так далее. Кто-то продолжает работать так, как в брежневские времена. Главное – свобода творчества и профессионализм.

Беседу вела Ирина ТИШИНА

ПОСТСКРИПТУМ. На днях экспертная комиссия учёного совета исторического факультета МГУ вынесла свой вердикт о крамольном учебном пособии. В нём выражена озабоченность тем, что «обсуждение пособия вышло за пределы научной дискуссии, ведётся в плоскости политизированных, ангажированных оценок и в ряде случаев стало инструментом PR-кампаний. И подчёркивается, что традиции университетской автономии и академических свобод исключают преследование учёных за их научные взгляды». Посчитав, что «наравне с научно подтверждёнными фактами в книге используются непроверенные данные», учёный совет посчитал «нецелесообразным использование учебного пособия в учебном процессе при сохранении в нём имеющихся недостатков».

Следует признать, что в сложившейся ситуации историческому сообществу удалось не скатиться к политической кампании. Университет не стал увольнять своих преподавателей, не стал запрещать им заниматься своей профессиональной деятельностью, как того хотели г-н Сванидзе и те, кто за ним.

Но в то же время всем было наглядно продемонстрировано, что эти силы весьма влиятельны и настроены решительно. Поэтому никто не может сегодня утверждать, что у нас нет и не будет закрытых тем, что не восторжествует «генеральная линия», не будет навязываться единый взгляд на историю. Шумно провозглашённая кампания пресловутой «десталинизации общественного сознания» тому подтверждение. Уже звучат призывы к законодательным актам на сей счёт, объявлению преступными целых организаций и учреждений, а значит, и всех, кто в них работал… Политику снова обрушивают на прошлое те, кто ничему так и не научился.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Шахиды либерализма

ТелевЕдение

Шахиды либерализма

ТЕЛЕИСТОРИЯ

Если бы Млечина не существовало, его следовало бы выдумать. Никто не обнажает суть русского либерализма лучше, чем он.

В телешоу «Суд времени» Млечин собрал в кулак весь авангард «демократии». Он дал ему слово. И мы увидели, что за четверть века эта публика со своих позиций не сдвинулась ни на миллиметр. Ни разрушение экономики, ни демографическая катастрофа, ни узаконенное беззаконие не сбили их с пути и даже не омрачили мыслей. Гвозди бы делать из этих людей…

Мы увидели ораторов, которые готовы бесконечно, в истерическом надрыве указывать на жертвы 30-х годов, но абсолютно равнодушны к жертвам 90-х. Мы увидели «гуманистов», по мнению которых, плата за Победу и спасение страны от уничтожения оказалась слишком высока, а за переход к дикому капитализму – не очень. А это сопоставимые цифры.

Мы услышали безумные заявления: что Невский, Грозный и Пётр вели страну к сталинизму, а советский человек, победивший фашизм, вышедший в космос и создавший образцы высокой культуры, – это «антропологическая катастрофа». Нам сообщили, что всю советскую промышленность построили зэки, почти весь алюминий, производимый в стране, выбрасывался за ненадобностью, а сегодняшних олигархов воспитал Сталин (обучил их распиливать народное достояние и бабки вывозить за бугор).

Мы услышали шокирующие откровения: что миллионы погубленных в 90-е жизней – это цена за право читать Пастернака, что в 93-м году «охлос» дёрнулся на новую власть и получил по заслугам, что парламент расстреляли правильно, потому что бунтовщики мешали смотреть футбол и пить пиво.

Отдельная песня – это либеральные байки об СССР. В советской стране, как нам сообщают, беспартийному нельзя было заниматься журналистикой и преподаванием, а с «пятым пунктом» нельзя было поступить в вуз. Там были ужасающая коррупция и аморалка.

Слушаешь и понимаешь: мы жили в разных странах. В СССР, который помнишь ты, было, конечно, немало дурного, но среди журналистов и преподавателей беспартийные составляли абсолютное большинство, студентов с «пятым пунктом» в университетах имелось хоть отбавляй, коррупция была смехотворна, а о морали советская власть пеклась как только могла.

Ещё удивительнее то, что с либеральной скамеечки говорится о перестройке. Оказывается, она, родимая, «вернула нам национальное самосознание». Слышишь такое и вздрагиваешь. Что-что вернула перестроечка?.. А мы не помним, как в ту пору чудесную гнобили патриотизм? Не помним шквала издевательств над национальными чувствами? Не помним, как выдавливали с работы с клеймом «чернорубашечника»? И о либеральной цензуре мы тоже забыли?

«Свидетели» Млечина и он сам говорят так, будто их слушают люди без глаз, ушей, мозговых извилин и памяти. Слепые, глухие, тупые и вчера родившиеся. Мы видим каких-то шахидов либерализма, объявивших России джихад – войну до последнего «демократа». Каких-то маньяков-очернителей, которых совершенно не смущают сокрушительные результаты голосования, показывающие, что страну от них уже просто тошнит.

Но зачем им всё это? Что заставляет их так усердно работать дубиной идеологии? Ради чего ребята стараются? Это становится ясно, когда понимаешь, к кому они адресуются.

Полуправда, откровенная ложь и доводы, оскорбляющие человеческий разум, – всё это адресовано пришедшему хаму. Именно он должен услышать их вопли. Услышать и затвердить. Либералы дают ему установку, как Кашпировский. Чтобы он и дальше шагал по жизни с тупой, сытой усмешкой и не пытался соображать.

Похоже, всегда будет существовать эта смычка – либерала и хама. Первый будет поддерживать своего агента в реальности – холить, нежить, множить, растить. В этом – дыхание русского либерализма, в этом – его надежда. Насаждать хамство – только так можно сохранить власть. Хам – это опора либеральной интеллигенции. Без хама всё рушится. Без хама открывается поле национальной дискуссии и пробуждается страсть. Без него всю эту приблатнённую публику сметает революция понимания.

Хамское общество – социальный идеал русского либерализма, его новый уютный дом, где всё прекрасно устроено. Наверху – они со своим примитивом, приспособленчеством, пещерной антисоветчиной и ненавистью к Истории. А внизу – бездумная маргинальная масса. Только в таком обществе они – авангард.

Раньше трудно было понять: какая идея на деле движет русским либерализмом? Но теперь всё яснее некуда.

Валерий РОКОТОВ

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 9 чел. 12345

Комментарии: 08.12.2010 21:01:26 - Леонид Серафимович Татарин пишет:

ЧИСТАЯ ПРАВДА!

Валерий, спасибо за отличную статью!

Иллюзии экрана и религия эфира

ТелевЕдение

Иллюзии экрана и религия эфира

СЛЕДЫ НА ТЕЛЕ

Константин КОВАЛЁВ-СЛУЧЕВСКИЙ 

Сакраментальная фраза: «Мы в эфире!» – на самом деле весьма многозначительна, потому что, находясь в состоянии подобного кайфа, можно понаделать всяческих «странностей» и даже «глупостей», за которые по меньшей мере, как говаривали раньше, потом «стыдно будет». Но понятие «стыд» и «телеэфир» – вещи уже давно противоположные, антонимические, а потому не будем лукавить: телеэкран нынче – это большая иллюзия для народа, нечто очень близкое тому, что однажды в горячке борьбы известный вождь окрестил «опиумом».

О ТВ-религии

Можно ли сравнить наше телевещание с религией? Даже нужно. Объясню почему.

Телевизор нынче во многих домах – увы – вместо иконы (или алтаря), в красном углу дома. Но кто смотрит на обитателя такого жилища с экрана или какие он зрителю «знаки подаёт» – сами знаете, сразу и не ответишь.

«Ящик» или «панель» фактически заменили людям домашний очаг. Пришли с работы, с холодной улицы, включили, огонёк загорелся, стало «теплее», можно и «постановочку какую-нибудь посмотреть» (известная цитата из старого советского фильма). По сути, это электронный камин, который, правда, топится не хозяевами дома, а каким-то странным субъектом, существующим «по ту сторону».

Телевизор – друг и родственник. Выручает при стрессах. А для некоторых людей – просто таблетка от одиночества, возможность «общения с миром».

Телевещание – Колизей современности. Зрелища сами вкатываются в дом, не требуется из него выходить. И порой эти зрелища даже заменяют хлеб.

Телеобразы – лежат в основе международного языка общения. Фрагменты «без комментариев» с любого конца света не требуют перевода, и так всё ясно.

И наконец, телевидение – сдерживающий социальный фактор. Лучше «болеть» за жизнь или футбол дома, а не на улице, выражать протест с помощью избиения экрана, а не представителей правопорядка, лучше иллюзорный мир, нежели реальная война, да и «ввинтить» в мозги с его помощью можно гораздо больше, нежели речами на площадях или уговорами на стадионах.

В конечном итоге – разговоры зрителя с телевизором (реальные или мысленные) стали чем-то похожи на медитацию, реакция на него – чем-то напоминающим обряд ежедневного соединения с «живоносной сутью», а ожидание тех или иных программ и передач – сродни интересу к регулярным проповедям или появлению очередного «примелькавшегося мессии».

Телевидение – религия ещё и потому, что в него ВЕРЯТ! По данным ВЦИОМа, подавляющее количество зрителей доверяют тому, что было сказано с экрана. Сомнения, конечно же, присутствуют. Ну а какая же религия без сомнений!

Вот так и существует гигантская по своим масштабам «церковь», объединяющая миллионы людей, причём разных мировоззрений, в огромную армию фанатов, излечить которых не способен нынче ни один специалист.

И чтобы управлять телевидением, необходимо стать его гуру, учителем, авторитетом, отцом-настоятелем. Мы живём в эпоху, когда телевизионный «храм» клонирован в каждом доме, а виртуальное «Останкино» уже стало зрительским «Ватиканом». Власть «серых кардиналов телевидения» сегодня настолько сильна, что даже на глазах у изумлённой публики можно сделать из мухи слона, и миллионы в это поверят. Аллилуйя!

Эффект недоверия

В последнее время мы переживаем кризис тележанра под названием «ток-шоу». Разговорный жанр довёл нас до точки. Говорим обо всём, а результат – «ноль»! Слово и мнение обесцениваются. За красивыми формулировками и выученными фразами, за цифрами и фактами ничего не стоит, кроме констатации общеизвестного или примитивных пугающих предсказаний. Одни и те же темы пересекаются на обсуждениях разных телеканалов, с одинаковыми выводами и определениями. Ток-шоу новой формы и содержания, нового смысла или идеи – нет. Дежурные беседы ведущего с тремя–шестью гостями, экспертами и «народом» за их спинами так же дежурно расставлены в сетке вещания почти всех основных каналов. И все они клонированно обсуждают клонированные темы. Найдите несколько отличий в передачах типа «Судите сами» (Первый), «Национальный интерес» (Россия-1), «Чистый понедельник» (НТВ), «Три угла» (РЕН ТВ), и можете получить приз «смекалистого телекритика». Ведущие – увы – не оригинальны, гости – одни и те же. Даже «Поединок» Соловьёва (не оговариваюсь, ибо он не секундант, а третья – «стреляющая» сторона, что довольно странно для дуэлей, если быть точным), по сути, та же копия вышеперечисленного. О разговорах на «Пусть говорят» с Малаховым я даже не упоминаю, так как это «религия для маргиналов» с неожиданными проблесками отдельных чествований известных в народе людей. Чересчур навязчивое желание влезть в мозги телезрителей стало отпугивать от передачи даже озабоченных пенсионерок и домохозяек – главных зрительниц этого «шоу», потому что «всенародное судилище сплетен с помощью самих же сплетен» может разжижить мозги даже самым упёртым скандалисткам, прошедшим суровую школу бывших отечественных коммуналок и битв в очередях за колбасой. Грязное бельё у нас любят вытаскивать на свет и перебирать, но не хотят стирать! Цель такой телерелигии не чистота, а бомжовая радость почивания на свалке воняющего мусора после ужина с хрящиками из соседней помойки.

Что это, кризис жанра? Неумение им пользоваться? Нежелание работать над собой? Думаю – всё это вместе взятое. Это как зевающий проповедник перед паствой: мол, куда народ денется, всё равно прослушает, а проповедь на данный день уже давно заготовлена, выучена, ещё в предыдущие годы говорена, то есть надёжна и правильна по сути. Что ещё «пиплу» нужно?! Аллилуйя!

На этом фоне ток-шоу «НТВшники» стало немного привлекать внимание, забавлять. Казалось бы, похожий на малаховский сбор людей, усевшихся в круг для обсуждения. Но в отличие от сумбурного сборища случайно приглашённых гостей на Первом здесь всё же в основном – журналисты и профессионалы обсуждаемой темы, им есть что сказать, причём неожиданное, у них глаз не замылен, и смотрятся они естественнее, чем изрядно поднадоевшие «эксперты с регалиями». В этом смысле удачным можно назвать и ток-шоу «Право голоса» на 3-м канале, потому что мы встречаем там новые лица и новые мнения.

Думается, что эпоха «прошлогодних экспертов» на нашем ТВ закончится тогда, когда на экране перестанут появляться люди типа «Жириновский или Павловский». Кризис жанра связан часто с кризисом содержания. А оно-то как раз зависит от смены экспертных поколений. Неумение и нежелание искать новые имена, то есть полная неквалифицированность редакторского состава большинства телевизионных ток-шоу – налицо. Они просто не знают, кого приглашать. Ибо не читают не только специальную литературу, но и популярные статьи хотя бы в том же Интернете, чтобы очертить круг людей, погруженных в тему. В итоге мы мелем одну и ту же прогорклую муку, а зритель давится недопечённым хлебом, предполагая причаститься с его помощью к пониманию современности. Нам впаривают не телевИдение, а иллюзию, некое телевидЕние, зачастую основанное на пустоте или напоминающее вчерашнюю заварку, суррогат, ремонт из давно отработанного материала. Обществу же требуется выдвижение свежих сил и умов. И надо иметь смелость создавать ток-шоу с привлечением абсолютно новых лиц, что будет способствовать развенчанию некоторых устоявшихся псевдорелигиозных телеустановок. Сказано: «Дух дышит где хочет… а не знаешь откуда приходит и куда уходит». Дайте ему проветрить телестудии и дома зрителей! Всё остальное – от лукавого: пустота, блеф, косность и конформизм. И если, как говорил Пастернак, различить «творчество и притворство», то можно будет следовать путём развития, а не мимикрии. И тогда прихожане гигантского виртуального храма под названием Телевидение будут иметь шанс выйти из состава сектантов, даже если телевизионные «гуру» будут продолжать этому сопротивляться. Да здравствует «ноль промилле» в мозгах наших телезрителей!

Общая оценка: Оценить: 4,2 Проголосовало: 6 чел. 12345

Комментарии: 08.12.2010 22:05:19 - Константин Ковалев-Случевский пишет:

Думаю, Вы правы. Хотя я бы сравнил ТВ с антивирусной программой, пытающейся не впустить и аннулировать всех, кто для неё не приемлем. Эдакий "кремлевский Касперский", или что-то вроде того)))

08.12.2010 21:22:28 - Леонид Серафимович Татарин пишет:

Константин Петрович,

согласен с Вами, что современное телевидение - система для непрерывного изобретения и внедрения в человеческий мозг вирусов, похожих на компьютерные, разрушающие самые лучшие программы.

«Радио России»

ТелевЕдение

«Радио России»

20 лет – весьма серьёзный срок. «Радио России» родилось в 1990-й, в год провозглашения независимости России. Это было интересное, тревожное, непредсказуемое время. Смелому эксперименту трёх десятков человек, решившихся уйти с успешной и популярной тогда радиостанции «Юность», многие предрекали скорую гибель. Было всё: сомнения, отчаяние, предательства, давление сверху, но были и радость прямого общения со слушателем, ощущение нужности и осознание ответственности быть первыми.

Настоящую проверку на прочность и гражданскую зрелость небольшой творческий коллектив радиостанции прошёл в дни путча, в августе 1991 года, когда, невзирая на полный запрет вещания, все сотрудники были на своих рабочих местах, прорвавшись через кордоны и оцепления. Прямые репортажи с мест событий буквально ловили во всех уголках страны, от Калининграда до Владивостока… А 22 августа «Радио России» стало государственным и остаётся первым среди равных вот уже почти 20 лет!

«Отцы-основатели» вспоминают, что первоначально вся радиостанция помещалась в двух 10-метровых комнатушках, а вещание длилось лишь 4 часа в сутки. Теперь же круглосуточный эфир обеспечивают десятки сотрудников, в распоряжении которых современная техника и специально оборудованные студии. Чрезвычайно широк и круг освещаемых проблем: политические обозрения сменяются передачами социальной тематики, беседы в студии с гостями чередуются с музыкальными программами. Всего в эфир «Радио России» выходит свыше 160?оригинальных передач!

Нам есть за что благодарить «Радио России». Это и актуальность выбираемых тем, и стиль вещания, а главное – огромная, кропотливая работа по сохранению литературного слова. Можно с уверенностью сказать, что понятие «театр у микрофона» сохранено именно творческим коллективом «Радио России»! В 90-е годы, когда всё, не приносившее прямую и быструю прибыль, выбрасывалось за борт как балласт, только эта радиостанция продолжала записывать спектакли. За 20 лет существования в звукозаписывающих студиях осуществлены сотни радиопостановок. Неоднократно они получали национальную профессиональную премию «Радиомания», становились обладателем Prix Europa – лучшими в европейском радиоэфире. А какие актёры участвовали в записях! Михаил Ульянов, Александр Калягин, Олег Табаков, Ирина Муравьёва, Валентин Гафт, Альберт Филозов, Лев Дуров, Любовь Полищук, Сергей Гармаш, Игорь Костолевский…

Время летит стремительно. 20 лет для радиостанции – солидный возраст. Многое пройдено, многое достигнуто, ещё большего предстоит достигнуть. Двадцатилетие – не время подводить итоги!

Иван ВАЛЕНТИНОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 2,0 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии:

Роза 45-го года

ТелевЕдение

Роза 45-го года

ТЕЛЕАНОНС

Название двухсерийного документального фильма «Ветер победы» (телекомпания «Полюс»), посвящённого 65-летию Победы, взято из песни Тихона Хренникова и Михаила Светлова к кинофильму «Поезд идёт на Восток».

Над родимою землёй,

Над полями, над тайгой

Мчится ветер победы

По просторам

нашей Родины большой.

Создатели ленты воспользовались уникальной возможностью побеседовать с десятками ветеранов из самых разных концов страны, из ближнего зарубежья – с теми, кто приехал в Москву на праздник 9-е Мая нынешнего года. А вспоминают они о том, где их застал самый первый День Победы – на фронте, в тылу, в госпитале. Впрочем, эти воспоминания чаще всего оказываются поводом для раздумий – о своей судьбе и – что для них неотделимо – о судьбе страны. Причём автор и ведущая фильма, заслуженная артистка России Инна Ермилова, встречается с ветеранами прямо «в кипении праздника» – на Поклонной горе, у Большого театра, на Красной площади, и это придаёт их словам особую достоверность и эмоциональность.

Своими воспоминаниями делятся со зрителями вице-адмирал Юрий Квятковский, народный артист Владимир Зельдин, знаменитый фронтовой оператор Борис Соколов, поэт Лариса Васильева, которая, как известно, является не только автором замечательных стихов и поэм, но и автором Музея танка Т-34, ведущая беседует с нею на фоне стендов, посвящённых её отцу Николаю Кучеренко – одному из конструкторов грозной машины.

Создатели фильма используют кинохронику – в том числе и свою собственную. В 2005 году на ступенях Рейхстага они снимали ветерана Валентину Агапову, которая вспоминала, как в день окончания войны ей вот здесь незнакомые солдаты букет роз подарили: «Кажется, одна из них, засушенная, хранится у меня дома». И вот теперь, в праздничные дни 65-летия Победы, создатели фильма встретились с Валентиной Ивановной в её московской квартире. И – о чудо! – вот она, роза, дошедшая из такого далёкого и такого близкого мая 1945 года…

Канал ТВ Центр, первая серия – 8 декабря в 10.05, вторая – 9 декабря в 10.25.

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

За профессию стыдно!

ТелевЕдение

За профессию стыдно!

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

Все знают, как поссорились Иван Иваныч с Иваном Никифоровичем… Хоть и забыли, из-за чего. Но это и неважно: из-за пустяков. А вот почему поссорились артисты с критиками, кажется, понятно – одни не так играют или поют, другие плохо критикуют. Если критик хвалит, он – хороший, ругает – плохой. Всё очень просто! Так просто, что дальше ехать некуда, приехали… прошумевший, или как принято сейчас говорить, «резонансный» эпизод с «розовой кофточкой», случившийся несколько лет назад на пресс-конференции Филиппа Киркорова, стал лакмусовой бумажкой: дурацкий вопрос молоденькой журналистки и… «достойный» ответ… матом…

Обязательный для всех нынешних интервью со звёздами вопрос: как вы относитесь к профессиональной критике – в лучшем случае получает ответ: а я их не читаю. Но статьи-то «ихние» нужны, для того чтобы продавались билеты на спектакли или концерты, для PR, «пиара» раскрутки, в связи с чем заказные, оплаченные статьи, часть которых – цветные, «жёлтые» или… «голубые», стали обязательной составляющей «культурной» журналистики, что тоже, естественно, авторитета и уважения ей не прибавляет. И вот – новость последнего времени: представители критического цеха стали приглашаться в жюри телевизионных ток-шоу, когда-то в «Две звезды», теперь, к примеру, в «Музыкальный ринг на НТВ», в другие передачи. Так вся страна вспомнила «акулу пера» Соседова с узкой полоской бородки, в странных одеждах, подпевающего «звёздам» и жеманничающего: «Ну, Ира, зачем вам этот жест? Резкая походка?» Или: «Розовые сиськи?(?!). Это – вульгаритэ…»

«Эту же песню не хуже вас поёт Маша Распутина», – из слов другого члена, извиняюсь за выражение, жюри, обращённых к Ларисе Долиной. Что ещё она может ответить, кроме как: ну и что?

Какой-то обслуживающий персонал, а не профессиональная критика!

А в жюри ни много ни мало сидят представители известных изданий, значит, лучшие в деле формирования общественного мнения?

За профессию стыдно, господа хорошие!

А уж после появления в «Музыкальном ринге» лагерных «вороваек» и «лесорубов» я эту передачу для себя окончательно закрыла.

Анна КУЗНЕЦОВА

televed@mail.ru 14

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Мелодии солнечной Италии

ТелевЕдение

Мелодии солнечной Италии

Один из лучших теноров мира, наследник «большого Лучано», «тенориссимо» – все эти эпитеты по праву принадлежат блистательному сицилийцу Сальваторе Личитре.

В 1998 году он дебютировал в опере Верди «Бал-маскарад» (Teatro Regio, Парма), в 1999-м солировал в «Силе судьбы» Верди (Ла Скала) в постановке Риккардо Мути, а в мае 2002-го покорил Америку, заменив великого Паваротти в партии Каварадосси в «Тоске» Пуччини. Затем последовали предложения спеть главные партии в постановках престижных оперных домов Европы. Так у ног молодого тенора оказался весь оперный мир. В преддверии Нового года 28 декабря Сальваторе Личитра впервые выступит в Москве. В программе – шедевры Верди, Пуччини и Леонкавалло.

28 декабря, Светлановский зал Дома музыки

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Певец пустот (ИОП в ДиР)

Театральная площадь

Певец пустот (ИОП в ДиР)

КОНТРСВЕТ

О драматурге Павле Пряжко, его пьесах и спектаклях по его пьесам

00 Поскольку Павел Пряжко создаёт в высшей степени нетрадиционную драматургию, писать о нём, о его театре следует, наверное, тоже как-то нетрадиционно. По крайней мере с точки зрения формы. У Павла Пряжко (далее – ПП), как, впрочем, и у большинства представителей новой драматургии, не встретишь допотопного деления текста на действия. В лучшем случае он дробится на различного размера «оцифрованные» фрагменты: 1, 2, 3, 4… и так далее. Подобное деление не только выглядит крайне современно, но вдобавок удачно дисциплинирует и организует плотный словесный ряд ПП. Те его драмы и комедии, которые написаны одним неделимым куском, читаются и воспринимаются не в пример хуже. А значит, отчего бы не взять приём на вооружение.

01 Начну, пожалуй что, с зарисовки.   Театральный разъезд после одной из недавних премьер в некоем столичном театре. Порядком взнервленная женщина-зритель устраивает род небольшого скандала женщине-администратору. «Безобразие! – возмущается она. – Почему вы не предупреждаете, что у вас со сцены ругаются матом?! Когда я покупала билеты, мне сказали «комедия». Хороша комедия, нечего сказать!..»

Я как театральный критик был раздет не в обычном гардеробе, а в администраторской, которая в силу вышеописанного сейчас закрыта. Нарезая торопливые круги вокруг двух женщин в стремлении поскорее получить свою куртку и отправиться восвояси, вынужден выслушать длинный монолог зрительницы, в который администратор изредка, но достаточно безуспешно пытается вставить свою реплику. Впрочем, зрительницу можно понять – она пришла на спектакль с сыном.

– Я пришла с сыном!.. – негодует женщина, указывая на сидящего здесь же неподалёку на банкетке отрока лет десяти. В отличие от всех остальных участников сцены он выглядит весьма безучастным. Возможно, в школе он слыхал и не такое…

Когда возмущённая мамаша с безучастным сыном наконец покидают здание театра, администратор пытается искать сочувствия у меня. «Но, в сущности, она права, – говорю я максимально мягко. – Во избежание подобных конфликтов нужно просто и на афише, и на окошке кассы крупными буквами писать: «В спектакле используется ненормативная лексика». Отчего-то у нас это, как правило, считают зазорным…»

– Но ведь она же не ушла! – горячо и несколько нелогично парирует администратор. – Досидела же до конца! Вот если бы ушла, то мы ей, конечно же, непременно предложили бы в качестве компенсации билеты на любой другой спектакль. А она досидела до финала, а теперь права качает…

Мне думается, описанный эпизод мог бы если и не украсить собой, то как минимум не испортить какое-нибудь произведение ПП (надо ли говорить, что всё это происходило после спектакля по его пьесе).

02 Нужно заметить, что с матерщиной у персонажей ПП дело, как правило, и впрямь ладится. К примеру, герои одной из самых нашумевших пьес драматурга «Жизнь удалась» за смачным ядрёным словцом уж точно в карман не лезут. Специальный лексический анализ я не проводил, но навскидку в словаре языка данного произведения лексика обсценная, как минимум не уступает в количественном показателе общеупотребимой. Кто-то из осведомлённой публики, возможно, воскликнет: «Тоже мне, характерная особенность! Да у всех этих современных драмописцев через слово мат-перемат». Это справедливо лишь в известной степени. Ненормативом действительно буквально упиваются многие из пишущих в наши дни пьесы. Зачастую он у них выступает художественно неоправданным и – что гораздо хуже! – эмоционально малоубедительным. Не то ПП. У него эти слова отнюдь не эпатаж (да и кого сейчас таким макаром эпатируешь) и не только свидетельство преображения искусства реальностью, но – один из значимых элементов поэтики, важнейшая конструктивная деталь. Из той же «Жизнь удалась» попробуй вычлени весь мат – что останется? Да, в сущности, ничего. Пьесы не будет. Ведь её действие разворачивается не только и не столько в человеческом социуме, сколько, собственно, в языковой среде. И сколь убог и мизерабелен здесь первый, столь же богата, выразительна, колоритна вторая.

А вот, скажем, как смачно выражается одно из действующих лиц драмы «Отдых на море» – водитель из Беларуси: Ааа, б****! Разайдись на х** бо брызгаю на х**, беларусы купаться лезут б**** на х** идут ё***** в рот! (орфография и пунктуация согласно первоисточнику).

03 ПП из Беларуси. Он живёт и работает в Минске. При том что пишет, как вы поняли, преимущественно на великом и могучем…. Ему 35 лет. Хотя в последние годы он и стал, по сути, всероссийски востребованным автором (пьесы ПП идут в Москве и Лысьве, Санкт-Петербурге и Нижневартовске), подробностей его биографии – в особенности периода, предшествующего 2004 году, когда он впервые взялся за драму, – известно немного. Театральный критик Елена Ковальская однажды написала в журнале «Афиша» со слов самого ПП, что «из одного института, где он учился на юриста, его отчислили за неуспеваемость», а «из института культуры он ушёл сам» – дескать, уровень педагогов никак не отвечал его знаниям и запросам.

После того как эти штрихи к портрету появились в Интернете, один из высеченных ПП бывших его педагогов выступил там же с резкой отповедью. Он сообщил, что, во-первых, из второго института будущего драматурга также отчислили, причём за прогулы и несданные зачёты, и что, во-вторых, он «лжец и хам». ПП ни первое, ни второе не опроверг.

04 Циркулирует также информация, ставящая ПП в ряды белорусских оппозиционеров, всячески притесняемых на родине. У его персонажей действительно порой встречаются крайне нелицеприятные высказывания относительно президента Лукашенко. Но, с другой стороны, мне этим летом довелось увидеть спектакль «Когда закончится война», поставленный в Республиканском театре белорусской драматургии по одноимённой пьесе ПП. В этом произведении нашлись скопом все необходимые конъюнктурные ингредиенты для современного упражнения на военно-историческую тему. Есть герой – простой советский солдат Саша: грудь колесом, бравый вояка, но при этом ярый гуманист. Есть немка Ани с ребёнком на руках, которых Саша, увы, не спасает (другие советские солдаты, не гуманисты, выгоняют их прямо под пули), но зато накрывает их тела красным знаменем полка. Параллельно берлинским сценам разворачивается история в тылу: Сашиной невесты здесь грязно домогается отвратительный представитель правоохранительных органов. Имеется в наличии и образ старого солдата, балагура и философа. И образ матери, небольшой по объёму, но выписанный сугубо тёплыми красками… По ходу этой постановки, с запозданием вобравшей в себя все без исключения штампы раннеперестроечной военной пьесы, я не однажды тряс головой, протирал глаза руками, силясь удостовериться: не сплю ли я?

…Но я не спал. Тогда, худо-бедно знакомый с творчеством ПП, я ждал, что сейчас вот, скоро случится какой-то невероятный авторский кунштюк-перевёртыш. К примеру, выяснится, что всё происходящее пригрезилось какому-то юному белорусскому маргиналу, практикующему расширение сознания. Или, на худой конец, начнут – в духе сорокинского постмодернизма – пожирать немецких младенцев… Но ничего подобного. В финале носитель гуманизма Саша меняет армейскую гимнастёрку на телогрейку с номером (что предопределено заключительной ремаркой), направляясь таким образом сами-понимаете-куда. Я не шучу нисколько. Всё так и было в этом крепком спектакле по столь чертовски «хорошо сделанной пьесе», включая заранее прописанные автором заключающие всё дело кадры кинохроники и песню. С единственной поправкой – вместо заявленного ПП Звучит песня Г. Сукачёва «Но всё это будет» над зрительным залом разносилось нечто значительно более душещипательное в стиле ретро.

05 Для творческого метода ПП вообще характерен известный, назовём это постановочный, волюнтаризм. Драматург словно бы не слишком доверяет потенциальным режиссёрам-постановщикам своих пьес, что выражается, в частности, в обилии и дьявольской подробности ремарок.

Ох уж эти ремарки ПП! Они иногда буквально наступают на горло персонажам пьес, едва ли не переводя полифонический по природе драматургический жанр в подобие чего-то радикально монологического. Но добро бы только это!.. Попробуйте поставить себя на место режиссёра и смизансценировать вот такую, для примера, картину: Вадим целует Лену в губы. Лена отвечает на поцелуй. Они целуются. Вадим поворачивает Лену спиной к себе, задирает свадебное платье, прижимается к ней, расстёгивает себе брюки. Лена одной рукой берётся за дерево, чуть наклоняется. Вадим, стащив с себя брюки, стаскивает нижнее бельё с Лены. Вадим и Лена занимаются любовью. Занимаются, занимаются, занимаются, занимаются. Они занимаются любовью, занимаются, занимаются, занимаются. Вадим кончает. Лена не кончает вообще никогда. Вадим спешит выйти, чтобы Лена не забеременела. (Из пьесы «Жизнь удалась».)

Или вот такую: Мысль об анализах плотно застревает в голове Маши и Миши. Слышен шум вертолёта. Маша и Миша задирают головы. С вертолёта на парашютах опускаются европейские, российские и американские специалисты. (Из пьесы «Чукчи».)

Теперь понимаете, отчего творения ПП оказались столь востребованы на разного рода драматургических лабораториях, коих в последнее время на всероссийских театральных просторах расплодилось – что само по себе замечательно – превеликое множество. В ходе осуществляемых на них читок, или эскизных спектаклей (с той или иной степенью театрализации), ремарки, как правило, не «обыгрываются», но лишь намечаются, а то просто читаются с листа. С выражением. А поскольку ПП – подлинный мастер ремарки ёмкой, хлёсткой, остроумной (приведённые примеры – не в счёт), то на означенных мероприятиях его пьесы неизменно выступают в роли фаворитов. Все присутствующие всегда очень радуются и веселятся, слушая их. Иногда же задумываются…

06 Впрочем, ничто не ново под луной. Прежде бытовали «пьесы для чтения», а ещё поэтические, политические и даже философские сочинения, написанные в драматизированной форме. А ПП выступил в некотором смысле продолжателем полузабытых традиций, а в некотором – основоположником особого литературного подвида. Его можно обозначить как «пьеса для читки», можно придумать какое-нибудь более заковыристое и точнее отвечающее сущности текстов название – скажем, «интеллектуально-обсценное повествование в диалогах и ремарках». Всякий раз такое длинное словосочетание употреблять, конечно, не станешь. Посему предлагаю аббревиатуру – ИОП в ДиР.

А ещё можно, опять-таки вспомянув хорошо забытое, обратиться к наследию видного сценического ниспровергателя и театрального анфан терибль 1920-х годов Игоря Терентьева. И удачным, как нам кажется, образом использовать для аттестации творчества ПП заглавие одной из его работ. Она называлась «Трактат о сплошном неприличии».

Александр А. ВИСЛОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Бойтесь людей, которые всё знают

Театральная площадь

Бойтесь людей, которые всё знают

СЦЕНА БЕЗ ГРАНИЦ

В рамках VI Международного театрального фестиваля «Сезон Станиславского» и культурного сезона «Россия–Абхазия 2010» в Москве после большого перерыва выступил Абхазский государственный драматический театр им. С. Чанба, сыгравший спектакли «Махаз» по повести Фазиля Искандера и «Гуарапский писарь» по произведениям Михаила Бгажба. Обе постановки осуществил художественный руководитель и директор коллектива Валерий КОВЕ.

В следующем году Абхазский драматический театр будет отмечать своё 80-летие. И ровно треть этого срока его возглавляет он – выпускник ГИТИСа и потомственный труженик сцены.

Валерий Михайлович, насколько я понимаю, показанные на фестивале спектакли – отнюдь не премьеры. Скажите, когда были поставлены «Махаз» и «Гуарапский писарь»?

– «Махаз» – за год до войны, в 1991-м. А «Гуарапский писарь» лет на 10 позже. Полагаю, продолжительность жизни спектакля зависит и от того, насколько он сам способен «защитить» себя. Мы в театре всегда стремимся использовать минимальные средства выражения. И во многом благодаря этому спектакль, который ты сделал 10–15 лет назад, продолжает свою рабочую жизнь. Нам, кстати, не приходится восстанавливать спектакли. Мы можем месяц-два-три не играть, а потом лишь чуть-чуть подразмять себя, и всё – начинаем!

Но всё же, почему в Москве оказались эти спектакли? У вас что, за целое десятилетие ничего более яркого и интересного не возникло?

– Выбор в данном случае исходил не от нас. Многие критики и театроведы видели наши спектакли на разных фестивалях. И нам поступило предложение привезти на «Сезон Станиславского» именно эти два. Я бы, например, очень хотел бы показать в российской столице «Самоубийцу» Эрдмана. Такая сугубо московская коммунальная история… (Смеётся.) А вообще надо сказать, что своего рода «ограниченность» национальных театров небольших народов и государств имеет и позитивный момент: любую вещь, будь это Эрдман, Шекспир или Искандер, мы ставим так, чтобы это было понятно всем. Языковой барьер исчезает, когда «язык» действия доведён до нужной стадии художественной убедительности. На многих фестивалях мы играем эти спектакли без перевода.

Спектакли шли в один вечер. У меня возникло ощущение, что они очень гармонично дополняют друг друга…

– Оба спектакля – небольшие. Они у нас идут автономно, как и все другие. Самые большие наши спектакли – час двадцать. Это не от того, что заданность такая – быть скупым в средствах выражения и во всех остальных аспектах. У нас подход, что при всём том, что мы свою жизнь посвящаем только театру, в ней есть ещё уйма вещей. И если берёшь время у человека, так будь скромен и займи ровно столько времени, и, если тебе есть что сказать – ты скажешь за это время. Даже в самых потрясающих спектаклях, которые я видел, всё равно, мне кажется, что-то могло бы быть лаконичнее… Это черта, может быть, и национальная. У нас в Абхазии очень ценятся ораторы, но грош цена оратору, если он два раза повторяет одну и ту же мысль.

Несмотря на то, что вы затрагиваете серьёзные, драматические темы, спектакли смотрятся очень легко и не оставляют грусти. Вы специально стремились к тому, чтобы ощущение трагичности не возникало?

– Это же, в общем-то, дурная манера – жаловаться. Или же только страдать…

А как же, к примеру, великие драматурги-трагики? Или тот же Шопенгауэр, утверждающий жизнь как страдание?

– Всё зависит от того, под каким углом на это смотреть. Степень художественной убедительности – самое главное. Затронув драматические нотки, раскрыв свою боль, нам нельзя терять нить надежды. Точно так же, как и заниматься жизнеутверждением нам хочется не чисто декларативно, а через рассказ о каких-то муках и страданиях, через которые проходят наши герои. И бродячая труппа в «Гуарапском писаре» – это же практически повествование и про старшее поколение именно нашего театра. Вот мой отец – один из его основоположников. Был период, когда артистов выгоняли из театра, когда закрывали школы, институты, когда не давали права говорить на родном языке. Театр – единственное учреждение, которое оставалось жить. Они взяли рюкзаки, декорации, на арбу сели и ездили по сёлам. Играли спектакли, и, можно сказать, народ их содержал. И так несколько лет. И они сохранили театр.

Автор «Писаря» Михаил Бгажба в отличие от автора «Махаза» Фазиля Искандера у нас практически неизвестен.

– Михаил Тимурович – это человек, который только одну вещь написал и ещё перевёл «Мёртвые души» на абхазский язык. Этим, собственно, литературная его деятельность исчерпывается. А вообще он занимал пост первого секретаря Абхазского обкома. Это был большой, чрезвычайно творческий, незаурядный человек. Он мог, к примеру, нашим композиторам сыграть Бетховена и показать, как надо обращаться с роялем. Он был разносторонним человеком и ещё в хорошем смысле авантюристом. Мы взяли его «Гуарапского писаря» и придумали ввести туда приём бродячего театра. И через тот приём приблизились и к своей профессии, и рассказали о своих предшественниках, и поделились своим представлением о нашей профессии.

Вы говорили, что национальный мотив для вашего театра не так важен, но в показанных спектаклях очень много именно национального колорита.

– Да, мне очень приятно, что вы так это подметили. А по поводу национального: я всегда говорил и остаюсь при мнении, что очень боюсь людей, которые знают, что такое национальное. Очень боюсь людей, которые и вот в политике тоже всё знают. Один старший наш коллега говорил про таких людей, что они настолько совершенны, что им нечего делать в мире, пусть идут и соединяются с природой. Их боюсь я почему – да я вижу результаты такого подхода и в литературе, и в драматургии, тем более в театре. В большинстве случаев мы с вешалки снимаем эти черкески, папахи, притчи, домашние радости игры в обстоятельства… и начинаются недоразумения, и этот вечный хохот без содержания. Национальное: наши спектакли – это и спектакли по Гольдони, Шекспиру, Эрдману, и «Махаз», и «Гуарапский писарь»… За счёт чего они абхазскими становятся? Мы идём дорогой освоения своей профессии, ценность которой состоит в том, что у тебя в работе возникают моменты подсознания. Чем больше осваиваешь свою профессию, тем больше проявляются подсознательные штрихи, непохожие на другие. Тогда мы уходим от атрибутики «вешалки» и внешней одежды и приходим к каким-то другим, более важным вещам. Процесс работы и жизни должен пульсировать, быть живым. Тогда ты интересным становишься и для самого себя в работе.

В каком состоянии сейчас находится ваш театр?

– Мы очень рады тому, что сейчас у нас идёт полноценный капитальный ремонт. А театр очень хороший, здание прекрасное, это дворец просто. Шикарные фойе, зрительный зал, гримёрные, масштабы сценические, глубина… Капитальный ремонт делают в сжатые сроки: обещают в полтора года уложиться. Неудобства, конечно, большие, но мы как-то выходим из положения. Ездим вот по разным фестивалям, сейчас в Москву на «Сезон Станиславского» приехали.. И, наверное, найдём что-то ещё, чем это время капремонта занять, чтобы рабочий пульс оставался, не сбоил.

Беседу вела Софья ЕФИМОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Вербилки – фарфоровая столица России

Театральная площадь

Вербилки – фарфоровая столица России

«Мануфактуры Гарднеръ» в Вербилках…

Именно эта частная фабрика, основанная в 1754 году, дала мощный импульс развитию фарфорового искусства в России. И сегодня Вербилки с гордостью называют фарфоровой столицей страны. Как зарождалась и строилась эта столица? Об этом рассказ нашего корреспондента.

Давно это было, когда Дубна ещё глубокой и полноводной была, а Вербилки назывались ласково Вербильцы. На высоком берегу Дубны, как раз в том месте, где в неё Якоть впадает и стоит сейчас высокая заводская труба, была избушка перевозчика Феофана Бузникова. Мостов в то время ещё не было, перевозил он на лодках и на плоту людей и скот с одного берега на другой. В стороне от его подворья ещё несколько дворов приютилось. А кругом глушь. Вековой лес со всех сторон подступал вплотную к избам. Места здесь низкие, болотистые.

Народ в ту пору больше охотой да рыбой промышлял. Рыбы тогда много было не только в Дубне, но и в мелководной Якоти. Когда два мужика щуку на плечах несли, хвост по земле тащился. В лесу и птицы, и зверя было много, грибов и ягоды разной. Так бы и жили мужики в этих местах тихо и незаметно, если бы не англичанин Гарднер.

Появился он в здешних местах неожиданно. Всё ходил, смотрел, мужиков просил его по лесу сопровождать, на берегу реки стоял подолгу. Да так и остался. Видно, понравились ему эти места. Да и как не понравиться, красота вокруг дивная! По берегам Якоти – сплошные заросли вербы. По весне, когда цвести начинает, глаз не отведёшь. Кусты шиповника пожаром пылают. Черёмуха, как невеста, в речку смотрится. По берегам, в низинках, целые озёра незабудок в зелёной траве. Да только больше всего англичанину леса бескрайние понравились.

Задумал он здесь фабрику построить, а на ней посуду из глины делать, да не простую, а белую как снег, фарфоровую. Чтобы фарфор из глины получался, его в печах-горнах обжигать надо было. Горны те дровами топили, и дров надо было много. Местных мужиков к фарфору не сразу допустили, они больше привычную земляную работу делали. Глину красную копали, из неё потом кирпич для горнов готовили. На Якоти запруду ставили, а при ней мельницу. Мельница эта не зерно молола.

В ней машина диковинная камни толкла. Эти камни издалека обозами привозили, а ещё глину белую, глуховскую. Всё это добро с водой перемешивали и тесто в ямы для созревания складывали. Ямы эти мужики загодя приготовили. А как фабрику стали строить, узнали люди, что они теперь Гарднеровыми стали, откупил он вербилковских крестьян у их прежнего барина.

Место для фабрики Гарднер выбрал как раз там, где подворье перевозчика было. Его он на другое место переселил. С тех пор как фабрику построили, и стало всё население на ней работать – кто гончарами, кто точильщиками, а кто и живописцами. К мастерству-то исподволь приучались, с малолетства, а как усвоили, так и пошло: отцы сыновьям своё умение передавали. Такие предания жили во многих домах старожилов Вербилок, об этом знали все, и ни у кого не возникало сомнения в правдивости рассказа, потому что тогда не только люди, но и земля ещё хранила память о былом.

Вот отсюда и пошёл знаменитый на всю Россию фарфор, которому лучше всего подходят слова знаменитого китайского поэта Ли Бо:

Как ясное небо он чист,

Невесом, как бумажный лист.

Своей белизною манит,

Как горное эхо звенит…

С тех пор фарфор и Вербилки составляют единое целое, и дату создания «Мануфактуры Гарднеръ» можно считать годом рождения городка Вербилки. А было это в 1754 году.

До сегодняшнего времени местные жители берегут неповторимые фарфоровые изделия, а мастера сохраняют прекрасные традиции, передавая из поколения в поколение мастерство, бережное отношение к драгоценному материалу, любовь к природе, которая и дала возможность родиться и расцвести уникальному производству.

Мы восхищаемся древним китайским фарфором, мейсенским и забываем, что на заводах «Гарднеръ» в России за более чем двухсотпятидесятилетнюю историю были созданы шедевры, ставшие украшением императорских дворцов России и Европы. Каждое изделие фабрики – это образец роскошной элегантности, а её главные принципы – высочайшее качество и верность традициям.

История развития фарфорового искусства в России была бы невозможна без императрицы Екатерины II. При ней начали свою историю два крупнейших фарфоровых предприятия – Императорский фарфоровый завод и «Мануфактуры Гарднеръ». Для обучения русских мастеров Франц Гарднер пригласил в Вербилки известного немецкого художника по фарфору Кестнера. Мечтая удивить императрицу, Кестнер вручную расписал сервиз батальными сценами Русско-турецкой войны и, приурочив его к победе, преподнёс Екатерине. Шедевр произвёл на неё такое потрясающее впечатление, что она тотчас поручила «Мануфактурам Гарднеръ» выпускать орденские сервизы для дворцовых приёмов, что было невероятно почётно и прибыльно. Гарднеровской фабрикой было выпущено четыре сервиза в честь орденов Георгия Победоносца, Андрея Первозванного, Александра Невского и Святого князя Владимира. Они включали от нескольких сотен до полутора тысяч предметов, разнообразных по функциональному назначению, размерам и формам. На протяжении почти ста пятидесяти лет орденские сервизы ежегодно использовали в церемониях праздничных трапез и даже были запечатлены в литературе того века.

Но орденские сервизы были не единственным заказом императорского двора для гарднеровского завода. Готовясь отмечать именины, Екатерина II приказала своему фавориту князю Потёмкину приготовить праздничный стол, который сумеет превзойти тот, что описан в сказках «Тысячи и одной ночи». Князь Потёмкин постарался на славу. По воспоминаниям участников обеда, стол был отделан золотом и драгоценностями. Кухня была восточной, французской и итальянской, а на десерт гостям подали фарфоровые чашечки, полностью наполненные бриллиантами. Известная своим изысканным вкусом, императрица была в восторге и отметила это своему фавориту: «Спасибо, князь, ты и вправду затмил сказки «Тысячи и одной ночи» блеском золота и роскошью фарфора». Фарфор князь Потёмкин приобрёл у Гарднера.

За высокую оценку изделий, выполненных по заказу Екатерины II в 1785 году, фабрика получила от московского губернатора право ставить на свою продукцию изображение московского герба, а в 1855 году по решению императора – Государственного герба России. С 1856 года фабрика «Мануфактуры Гарднеръ» обладает званием «Поставщик Двора Его Императорского Величества».

Школа «Мануфактуры Гарднеръ» дала старт развитию фарфорового искусства в России, став опорной точкой для множества знаменитых династий фарфоровых ремесленников.

С. ВАСИЛЬЕВ

Продолжение следует

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Флейта из простого тростника

Многоязыкая лира России

Флейта из простого тростника

ЛИТЕРАТУРА АЛТАЯ

Бронтой БЕДЮРОВ

Кан-Алтын, герой одного из сотен алтайских героических сказаний, выходя на путь Жизни, берёт с собой не лук, не стрелы, не меч и копьё, а берёт он два волшебных шоора – флейты из простого тростника, растущего на горных склонах Алтая. И, проходя большой белый свет, он песней своей восхищает, изумляет всех встречных, своих и чужих, все страны и народы, выполняя предначертанное ему Судьбой.

Так и мы, народ Алтая, снова выходим на путь жизни. Народ, неведомый по сей день и миру, и самим себе, ибо всё ещё находимся в режиме анабиозного вызревания и духовного ожидания, хотя наш исторический этногенез совершенно чётко прочитывается со времён изначальных и описан ещё самими отцами истории – Геродотом и Сыма Цянем. Так, описывая народы Древней Скифии соответствующим по своему этноязыковому своеобразию современной России, Геродот упоминает и нас, обитателей дальних восточных гор, живущих под кронами кедров, самых обездоленных и бедных в материальном отношении, но оттого, может, и наиболее справедливых, к которым за судом-советом после ссор и тяжб, межплеменной розни и брани обращаются все соседи.

Вот почему люди на Алтае в своей скромной юрте всегда могли потесниться, дав место возле очага вновь прибывшему, потерпевшему, гонимому, кем бы он ни был прежде, к какому бы роду-племени ни принадлежал, лишь бы он признавал закон Алтая – непреложный закон ноосферы, тот самый кодекс-торе братства и солидарности, равенства и свободы. И не только в отношениях друг с другом, себе подобными людьми, но и по отношению к совсем иным существам – зверям и птицам, травам и деревьям, к самой природе, к окружающей среде как к Дому, где нельзя сорить, плеваться и браниться, который нельзя ломать и крушить. Закон Тайги, закон Алтая – это закон Природы. Гуманизм и гармония не только по отношению к себе. Ближние – это не только люди. Ближние – это и дерево, и трава, это и медведь, и заяц. Всё живое, что ползает, летает, бегает, плавает. Когда гремит гром, когда низвергается огонь с небес, когда бушуют пожары, то бегут, спасаясь от огня, все вместе – и волки, и олени, и люди, и зайцы, и лисы.

Гармония ноосферы в том и тогда, когда равны не только люди перед своими, ими самими придуманными законами, но и человек, и муравей равны перед истинным законом природы планеты Земля. Более того, муравей и пчела, скажем, на многие сотни миллионов лет старше нас, человеков. Это они – наши старшие братья и сёстры, а не наоборот. Это мы их должны почитать и уважать, учиться у них уму и разуму, как жить и трудиться на этой планете. Не мы цари Природы, вовсе нет. Человек – самый поздний из живых существ, появившихся на Земле, которую мы, алтайцы, называем Иер-Алтай. А в природе планеты всё живое имеет единое право на жизнь. Необходимо оберегать не только флору и фауну, но и языки и этносы, культуры и духовные традиции, невзирая на численность их носителей, как бы мало их ни было ныне, потому как неизвестно, что ещё станет ценнее и важнее, в ком появится больше нужды у Земли – планеты с оскудевающими ресурсами в силу заходящего в тупик техногенного пути развития нынешнего человечества – и неизвестно, кто заступит нам на смену, коль не оправдаем доверия в своём праве на жизнь в данном измерении.

Культура базируется на природной основе, а природа неразрывно связана с духом. Эта триада во взаимосвязи и является сутью нашего менталитета, нашего образа жизни. Мы себя именуем народом Алтая, ощущая частью природного ландшафта, находясь в нерасторжимом единстве с природой. Наши предки в своё время имели выдающееся присловье: «Настанет время, когда вода станет дороже золота, будут перешагивать через него, никому оно не будет нужно». Да, теперь это время уже наступает, и мир приходит к пониманию этой мудрости моего народа. Мы пьём нашу великолепную воду, даже не задумываясь, что совсем рядом с нашим благодатным и обильным водой Алтаем находятся зоны крайне засушливых регионов. Не только люди Средней Азии – в Узбекистане, Каракалпакии, Казахстане и даже в степях Алтая, в Кузбассе – этом Томском Алтае, во всех мегаполисах Сибири нехватка чистой питьевой воды. Вот где наши бесценные, возобновляемые богатства, не менее, а в будущем и более важные, чем нынешние нефтяные и газовые источники.

Многие и многие годы забывалось всеми в окружающем нас регионе, что Алтай – это не место для «оттягивания» праздных туристов, что это не просто территория – производственная или предназначенная для пастбищ, для хозяйственного освоения, промышленного или военного использования. Нет, это наша Земля-Родина, это наш Дом, Ата-Журт, и здесь живёт издревле и поныне конкретный народ. Со своим именем и со своей историей. Со своим Духом и своей судьбой-предназначением. Нам необходимо успешно пережить XXI век. Нам нужен строгий настрой, чёткое понимание своих интересов и задач, необходимых для самовыживания. Этот век мы начали в очень трудных условиях. Техногенные, демографические и иного порядка угрозы бытию Алтая уже возрастают со всех сторон, особенно с юга, юга-запада и севера. И мы на этот вызов должны найти силы и ресурсы, чтобы суметь выстоять подобно былинке. Речь идёт о самоограничении в потреблении людей, а не о безудержном поглощении природных даров. В Гималаях и Андах и в других горных странах мира люди тоже живут бедно и скромно, как и мы. И мы обладаем тем, чего нет ни у кого на равнинах и в степях. И это наше главное богатство, о чём я и говорил выше. Вот потому-то в этой нынешней бедности и заключена наша сила, в ней и залог процветания в будущем. Алтай не просто за ноосферу – мы давно живём, находимся в ноосферном бытии.

Из выступления на Всемирном форуме духовной культуры в Астане (октябрь 2010 г.)

Поэзия Бедюрова вполне созвучна особому мироощущению алтайца, выраженному в вышеприведённой статье. Предлагаем читателям самим убедиться в этом.

Песни золотой кукушки                                                                                              

Где белопенная вода,

Где белоглавая гряда,

Где белорунные стада,

Стоит над лучшей из долин,

Стоит над высшей из вершин

Столетний тополь-исполин.

Взлетая по его ветвям

И лето предвещая нам,

Вещунья золотая там

Кукует звонко сотни лет.

Седой Алтай, весь белый свет,

Урман, что зеленью одет,

И говорливая река –

Все слышат песнь издалека, –

Звонка она и глубока...

И вот опять от песни той

Алтай очнулся золотой:

Кустарник высохший – в листве,

Земля иссохшая – в траве,

Пустое вымя – с молоком,

Пришёл достаток в бедный дом,

Баранина в пустом котле,

Народ на брошенной земле...

Всё громче песня, на неё

Лесное сходится зверьё,

Слетаются из тёплых гнёзд

И сыч, и горлица, и дрозд.

Выходит солнце за луной.

За днём приходит мрак ночной,

Опять яснеет высота,

Но не смолкает песня та.

И лес – листвою разодет,

И камень – от столетий сед,

И солнечная тишина,

И величавая луна,

И огнецвет, и первоцвет,

И всё, чем славен белый свет.

Вбирает вечный голос той

Кукушки вещей золотой.

И человек – Природы сын –

Поднялся думой до вершин

И песню слухом ловит,

Но

Душою всё ль понять дано?

***

Всё, что, под синью небосвода

Рождаясь, дышит и живёт –

И лес,

И птицы,

И народ, –

Тебя, Земля,

Тебя, Природа,

Великой Матерью зовёт.

О сколько нас, детей, у мамы

В степи,

В тайге,

В стремнинах рек!..

И среди прочих младший самый

И слабый самый –

Человек!

***

Появился на свет беззащитен

и гол,

Но сияла в руке золотая стрела!

Человеку она подарила огонь –

Материнский очаг,

свет родного тепла.

И Земля – мать огня, Небо – грозный отец

Рассудили: пока, появившись на свет,

Беззащитен и гол несмышлёный птенец,

Будет в огненный свет и обут и одет.

Пеленали пока – наставляли сынка:

Подрастай поскорей среди птиц и зверей,

Вровень с ними вставай,

сердцем не забывай:

Это – братья твои, дети общей семьи...

***

И крепка, и прочна колыбель человека,

И щедра длань природы великой, пока

Помнит верной душой он

о братстве от века,

А не мнит из себя всеземного царька.

Колыбель человека и прочна и надёжна,

С ним останутся в братьях зверьё и цветы,

Лишь покуда он сам, возвеличась ничтожно,

Не расплещет моря, не разрушит хребты,

Не направит покуда стрелу золотую

Против той, кем он создан, 

– Природы самой...

Мал и слаб он ещё, только начал земную

Жизнь, и разум его не взошёл над травой...

Верно пестуя днём, охраняя ночами

Несмышлёныша-сына, жался, любя,

В колыбели Природа тихонько качает,

Чтоб скорее подрос, чтоб познал он себя...

***

По миру жизнь свою гоня,

В родных горах под новолунье

Однажды ты убьёшь меня –

Кукушку – вещую певунью.

И, голову отрезав мне,

Костёр под тополем разложишь,

Изжаришь голову в огне

И перед сном её обгложешь.

Уснёшь как мёртвый. Не дано

Тебе понять во сне беспечном,

Что охватил огонь давно

Листву на древе вековечном.

***

И лишь когда огонь взлетит,

Коснётся дрогнувшей вершины,

И загрохочет, зашипит,

И рухнет остов тополиный,

И вспыхнет в озере вода, –

И беззащитно горько-звонок,

Исторгнет голос свой тогда

Осиротевший маралёнок!

Ты утром мать его сразил

У этих вод, на водопое...

Тут лишена природа сил,

Обезображена тобою!

От плача бедного сынка

Живое в горечи поникнет,

Пробьёт до звёзд он облака,

Он до глуби земли достигнет!

Пылает лес! Горит вода!

Весь мир кричит, как маралёнок!

Беспечный, может быть, тогда

Ты зашевелишься спросонок.

Но голова твоя в дыму,

Пылает сердце, догорая, –

Как эту огненную тьму

Ты одолеешь,

Я не знаю.

Как вечный тополь сохранишь,

Воздвигнутый тремя мирами,

И эти воды освятишь,

И эти души воскресишь,

И обуздаешь это пламя?!

***

Ты помни, –

Я ещё жива,

Ещё на тополе листва

Звенит под солнцем золотым

И кукованием моим

Полна округа, как всегда,

Где белопенная вода,

Где белорунные стада,

Где белогривая гряда...

Я возвещаю ход времён

Всем людям четырёх сторон,

Летят с небес мои слова,

Пока жива,

Пока жива...

Перевод Александра ПЛИТЧЕНКО

Эркемен ПАЛКИН

(1934–1991)                                                                                                                                           

Москва. Больница. Лето

Лето. Больница. Совсем по-другому в окне

Выглядит город огромный и будто чужой.

Горько подумать! – когда-то, счастливый вполне,

Здесь проходил я, мечтая о жизни большой.

Весело, бодро шагал, а навстречу – река

Людных проспектов и улиц и скверов листва.

Нежно – так мать провожает в дорогу сынка –

На молодого алтайца смотрела Москва.

Небо такое же синее, как и у нас,

Завтра такое же светлое, как и вчера.

Кедры и пихты по горным отрогам кренясь,

Сердцу шептали: домой возвращаться пора.

Бегал – порхал я, беспечной синицей летал,

Рвался в местах дорогих оказаться скорей.

Много людей интересных я здесь повидал,

Много мне новых в столице открылось дверей.

Люди мне близкие молоды были, горели огнём,

Дружбу ценили, какой не отыщещь сейчас,

Жизнь на труды вдохновляла и ночью, и днём,

И наполняла своей неуёмностью нас.

Годы с тех пор протекли, вдохновляя, кружа,

Много хорошего было и много потерь…

Выйду на улицу, гляну – и ноет душа:

Нравы не те, да и люди другие теперь…

Молния в тучах блеснула, и чуть погодя

Гром прокатился. Застлало окно пеленой.

Мне, одинокому, звуки грозы и дождя –

Точно привет от далёкой природы родной.

Что замолчала ты, щедрая прежде Москва,

Или устала и старых не помнишь дорог?

Или, блуждая, забыл я приметы родства

И на слова благодарности сил не сберёг?

Только предчувствует сердце – не всё позади,

Нашего братства не пущен состав под откос.

С городом тихо, тепло друг на друга глядим,

Будто знакомимся заново мы и всерьёз.

Журавли

До свиданья, до новой весны, журавли!

Только б вы возвратились из южной земли.

На полёт ваш с надеждою смотрит народ,

Ожидая чего-то, вас кличет не зря

И, надеясь на что-то, грустит и поёт,

В бело-синюю даль долго-долго смотря.

Надо только дожить, дотерпеть до весны.

Белоснежные горы окутал туман,

Вьюги и холода не запрячешь в карман,

Ночи зимние тягостны и длинны.

Журавлиному клину на солнце лететь.

Горечь от расставанья сбегает слезой.

Растянувшись, курлыча, их зыбкая цепь

Скоро плавно сольётся с небес бирюзой.

На заре, наблюдая их вольный полёт,

Сердцем знаешь – от кары небес не уйдёт

Тот, кто хищно спускает курок в журавля,

Звук пустой для такого родная земля…

Долго будет в горах и долинах лежать

Белый-белый, искрящийся снежный покров,

Будут вьюги сугробов горбы наметать,

Будет стужа стоять, и звериных следов

По равнине и склонам проляжет пунктир…

А потом зазвенит повсеместно капель,

И повеет теплом, и проснувшийся мир

По долинам расплещет весны акварель.

И однажды засветятся дали, и крик

Журавлей донесётся с небесных полей,

Ободрится народ, и с улыбкой на них

Он посмотрит, как смотрит счастливый жених

На невесту, явившись со сватами к ней.

Радость смоет всю накипь недавних обид –

Её имя Алтай на весеннем пути.

И ребёнок, домой прибежав, закричит:

– Мама, к нам журавли прилетели, гляди!

Перевод Александра СОРОКИНА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Не глядя на скорость

Многоязыкая лира России

Не глядя на скорость

ПОЭЗИЯ КОМИ                                                                                                                                                                                 

Андрей ПОПОВ

***

Провинция пылко нелепа,

Но русские снятся ей сны.

И ближе здесь звёзды и небо,

И люди, и чувство вины.

Несет своё честное бремя

Не слышная миру строка,

И медленней тянется время,

Поэтому жизнь коротка...

***

Верую, Боже, что слышишь молитву мою,

Что же в ответ молчишь – не пойму причины.

Разве я камень прошу?! Разве прошу змею?!

Господи, я прошу, воскреси мне сына.

Ищущий, Господи, верую, что обрящет

Свет покаяния, истину и покой.

Вот пред Тобою я, верящий и просящий,

Дверь Твоей милости, снова молю, открой.

Как над сыном мёртвым рыдала мать и вдова,

Помнишь? – сжалился Ты над её слезами.

Почему Ты молчишь? Какие нужны слова?

Разве змею прошу?! Или прошу камень?!

***

Луговые цветы завтра выбросят в печь,

Но Господь не скупится для них на одежды.

А тебя извели о достатке надежды

И о хлебе насущном высокая речь.

И на воронов взглянешь – не сеют, не жнут

И на чёрные дни не имеют хранилищ,

И Господь их питает.

А ты не осилишь

Жребий птицы – крылатый обыденный труд.

***

На Севере жил я –

Не ведая горя,

Роптал, что простыла душа от морозов,

Мечтал, что уеду на Чёрное море,

Мечтал, что спасательным стану матросом.

Кричать буду в рупор, жарой вдохновляем,

Чтоб в зону купанья вернулись мужчины,

Детей буду плавать учить баттерфляем

И женщин красивых спасать из пучины.

Оправиться им помогая от шока,

Шептать, что уже волноваться не надо,

Легко утонуть в этом месте глубоком,

Но им повезло – оказался я рядом.

И верить, что женщины, вспомнив про лето,

Расскажут с восторгом подругам и боссам

О том, как смотрели на море с поэтом,

Который работал на пляже матросом.

Анжелика ЕЛФИМОВА

***                                                                                                                                                        

Век проживаем,

не глядя на скорость.

Близких теряя,

с кем-то знакомясь,

кого-то ругая,

любим кого-то.

К земле пригибают

мудрость и опыт.

К Богу взывая,

порою без веры,

просим, страдая:

«Энлы на, энлы...»

В спячку впадаем,

чтоб вновь пробудиться.

Мы ищем рая

в деревне,

в столице.

Жизни круженье –

явь и виденья.

И поколение

за поколеньем.