/ / Language: Русский / Genre:nonf_publicism,

Литературная Газета 6334 № 30 2011

Литературка ЛитературнаяГазета

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Настоящее прошлое

Первая полоса

Настоящее прошлое

Итак, решено. Будущий год объявлен своеобразным Годом истории. Потому как весьма неординарных исторических дат будет отмечаться множество, да и к тому же подписан президентский указ о широком праздновании 1150-летия российской государственности.

Дело благое. Однако сразу возникает вопрос: о какой истории идёт речь? Ведь сама наша верховная власть постоянно путается – то вдруг объявит, что России всего-то двадцать лет, то Рюрика как предшественника своего вспомнит, хотя и до него жили люди…

Пора бы уже понять, что с историей, с памятью народной вменяемому человеку шутить не пристало. Потому что память об общем прошлом, уважение к нему, общее понимание событий и опыта страны, общее отношение к героям, победам и поражениям – это то, что формирует самосознание народа, его представление о себе, своих возможностях, своём будущем. Там всякое общество, даже самое передовое и модернизированное, ищет и находит утешение и вдохновение в тяжкие времена.

Именно такое понимание истории заложено в существующую уже много лет на страницах «ЛГ» рубрику «Настоящее прошлое». Не только рассказать, как и что было на самом деле, отметая шелуху историков-политиканов, но и проявить, увидеть связь прошлого с настоящим.

И нельзя промолчать вот о чём. Есть опасность, что Год истории будет отдан на откуп тем самым сплочённым в тесную группу людям, весьма, кстати, близким к власти и занимающим государственные должности, которые уже много лет упорно не развивают историческую память народа, а развращают и разрушают её. Тем самым, чей девиз – «Победы, которых не было». Тем самым, кто доказывает, что ничего светлого, возвышенного, героического в российской истории не было. Тем самым, что поносят советскую историческую науку за идеологизированность, подчинение партийным догмам, но на деле давно уже её по этой части переплюнули.

Кстати, надо отдать должное советским историкам: они всё-таки сумели преодолеть революционный нигилизм, предписывавший рисовать дореволюционную Россию только чёрной краской, и со временем история России получила в их трудах куда более многомерное отражение. Да и коммунистические власти тоже скоро поняли, что нельзя жить и создавать что-либо на исторической пустоте. Но куда им до нынешних безграмотных ниспровергателей, для которых никаких преград – ни научных, ни этических, ни нравственных – вовсе не существует.

Так что сама по себе идея Года российской истории полезна. А вот чем она обернётся…

Продолжение темы:

     Трясущимися руками 1

Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ

     Страны у нас нет… 2

Александр Н. ДУГИН

     НКВД на стройке 3

Александр КОНДРАШОВ

     Какие наши гады 4

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии: 10.08.2011 12:52:43 - Борис Иванович Сотников пишет:

Собственная история – основа самосознания народа

Для любой власти очень заманчиво использовать историю как «орудие для забивания гвоздей» при решении сиюминутных политических задач. История – это описание сложных процессов, происходящих в обществе, с обилием причинно-следственных связей между ними и последующими событиями. Но как быть, если на исторические процессы существуют различные взгляды? Есть несколько красивых тезисов. Например: «пусть расцветают все цветы», но, с другой стороны, «историю пишут победители». Для исторической науки первый тезис вполне приемлем (и то, с определенными оговорками). Но история не только наука, а и предмет преподавания этой науки для молодого поколения. Не преподавать же все возможные точки зрения на исторические процессы? Поэтому история как предмет преподавания это уже не только наука, но и Искусство (именно с заглавной буквы) подачи предмета как многомерного понятия. Какой толк в преподавании истории, когда, например, советский период, (по мнению многих историков являющийся вершиной нашей государственности) будет представлен как пауза в развитии страны или, того хуже, как период, которого сегодняшний молодой гражданин должен стыдиться? И дело здесь совсем не в патриотическом воспитании, а в элементарном намеренном искажении истории, в попытке разрушения самосознания народа.

Трясущимися руками

Первая полоса

Трясущимися руками

ОПРОС

20 лет назад ГКЧП (Государственный комитет по чрезвычайному положению) пытался взять власть в свои руки и остановить распад СССР. Попытка провалилась, вскоре Советский Союз прекратил существование.

Александр ЦИПКО, философ, публицист:

– Члены ГКЧП попытались предотвратить распад СССР. С этой точки зрения для меня они остаются государственниками, патриотами России. Но беда их состояла в том, что в августе 1991 года распад страны приобрёл необратимый характер. Достаточно вспомнить, что Ельцин тогда уже заявил о приоритете законов РСФСР над общесоюзными.

Горбачёв терял власть, и даже внутри его команды многие не считали нужным заключение нового Союзного договора. Хотя позитивные результаты референдума о сохранении СССР в начале 1991 года давали основание сохранить страну хотя бы в той её части, где состоялось голосование. Правда, сам же референдум создавал предпосылки для двоевластия, так как в нём присутствовал и вопрос о введении поста президента РСФСР.

ГКЧП, на мой взгляд, это вообще драматический момент русской истории. Тогда, как и в 1917 году во время попытки переворота генерала Корнилова, у людей, взявших на себя ответственность за судьбу страны, не хватило ни воли, ни решимости, ни последовательности. Ведь для решения своих задач члены ГКЧП должны были арестовать Ельцина и всю его команду, распустить съезд народных депутатов РСФСР. Оснований для того, чтобы обвинить этот съезд в попытках расчленить страну и совершить государственный переворот, было предостаточно. Вместо этого члены ГКЧП вели себя непоследовательно в отношении Горбачёва, пытались заигрывать с Ельциным, боялись непопулярных решений. Что и погубило их запоздалую попытку спасти историческую Россию.

Парадокс состоит в том, что члены ГКЧП проявили ещё большую моральную слабость, чем Горбачёв, которого они за эти самые качества и пытались сместить. У них тряслись руки.

Надо ещё заметить, что руководители печально знаменитого комитета пытались спасти страну, а не социалистическую систему. Я хорошо знал покойного советского премьера Валентина Павлова. Не верил он ни в какие преимущества социалистической системы, был рыночником и реформатором.

Валерий ХОМЯКОВ, генеральный директор Совета по национальной стратегии:

– К сожалению, высказывания о тех событиях сегодня зачастую носят поверхностный характер. Некоторые мои коллеги пытаются превратить те три дня в августе 1991 года в шутку – мол, какой там переворот, ничего особенного не было… Было. Я находился внутри Белого дома всё это время и помню, какая напряжённая царила там атмосфера.

Думаю, что сам ГКЧП стал ответом на процессы распада СССР, которые тогда вошли в завершающую стадию. С другой стороны, как раз это выступление стало детонатором развала страны. Неслучайно сразу же после провала ГКЧП многие республики заявили о выходе из состава СССР, провели референдумы о независимости.

ГКЧП сыграл крайне отрицательную роль в истории нашего государства, способствовал его разрушению. Если бы его не было, думаю, что при всех минусах и издержках Новоогарёвский процесс, запущенный Горбачёвым, закончился бы благополучно, ибо и Россия, и Казахстан, и Украина в принципе были за то, чтобы сделать некую «мягкую» в политическом отношении конфедерацию. При этом удалось бы сохранить единое экономическое и информационное пространство и нам не пришлось бы пережить жестокие последствия распада СССР.

Если говорить о настроениях, которые захлестнули общество после провала ГКЧП… Была некоторая эйфория. Казалось, вот сейчас КПСС уйдёт и наступит демократический рай. Но рай не наступил. И сейчас ситуация в государстве, боюсь, ничуть не лучше, чем та, что была до ГКЧП. Чиновников стало больше. Если раньше хоть кто-то из них боялся КПСС, то теперь никто вообще ничего не боится, воруют в открытую. Поэтому недовольство в народе усиливается. И я опасаюсь, как бы на моём веку не случилось ещё одного ЧП… Мы понемногу приближаемся к опасной черте, за которой может начаться «цветная» революция.

Всё происходящее – и тогда, и сейчас – связано с тем, что власть плохо прислушивается к настроениям населения, живёт своей жизнью.

Андрей ПАРШЕВ, политолог, главный редактор издательства «Алгоритм»:

– Я считаю, что сегодня тема ГКЧП, главной целью которого было сохранение единого государства, уже вне общественного сознания. Хотя не исключаю, что в будущем волна интереса к этим событиям поднимется.

События августа 1991 года для меня лично – трагедия, последствия которой до конца ещё не осознаны. Да и не все из них мы уже в полной мере ощутили на себе. Например, геополитические утраты распада СССР в будущем не раз могут аукнуться нашим потомкам.

У ГКЧП была вполне искренняя и реальная попытка остановить развал СССР. Со стороны участников комитета не было двойной игры. Это можно утверждать, потому что мы сегодня знаем, как сложились судьбы его членов. И потоки лжи в их сторону со стороны СМИ легко объяснимы. Победившая сторона, как это всегда и бывает, «добивала» своих поверженных противников информационными методами.

Что касается вопроса, мог ли ГКЧП добиться осуществления своих целей в тех условиях, то мне запомнилась хорошая фраза из газеты того времени: «Зубами не удержали, губами не удержишь». Попытка спасти СССР опоздала, причём на много лет. Процесс развала наметился уже в 70-е годы… Корни развала СССР – в сфере управления экономикой. Болезнь была слишком запущена.

На мой взгляд, сегодня общество больше волнует так называемый русский вопрос. И эта тема обязательно будет муссироваться на ближайших выборах, ведь политики всё-таки держат руку на пульсе общества, особенно перед очередной избирательной кампанией.

А вопросы восстановления единства на постсоветском пространстве – это следующий этап. И тогда интерес к ГКЧП и вообще ко всем вопросам, связанным с развалом восточноевропейской общности, вероятно, снова выйдет на первый план, завладеет общественным сознанием.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,6 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии: 10.08.2011 13:59:16 - Борис Иванович Сотников пишет:

ГКЧП – неудавшаяся попытка спасти нашу страну.

История ГКЧП – драматичный момент истории нашего государства. Члены ГКЧП для меня, безусловно, являются патриотами России. Они сделали важный поступок, чтобы помешать разрушению страны, начатого Горбачевым. Образ «трясущихся рук» предельно оскорбителен в отношении этих людей (хотя телекамеры и зафиксировали этот медицинский момент у одного из членов ГКЧП). Да, многое они сделали не так. Решительности им, действительно, не хватило. Мы вряд ли узнаем, как это было в действительности. Я думаю, что не во всех действиях они были едины. Среди них были опытные и решительные руководители (такие, как, например, О. Д. Бакланов). В отличие от Горбачева, члены ГКЧП избегают публичности. Это их выбор. Но история еще даст этому событию свою объективную оценку. _______ Что касается того, что действия ГКЧП были обречены на провал, то оснований для такого утверждения нет, кроме того, что так случилось. К сожалению, нам не суждено знать, что было бы, если члены ГКЧП действовали более грамотно. _________ Я совершенно не согласен с уважаемым мною А. Паршевым, что история разрушения страны наметилась уже в 70-е годы. Ничего подобного. Это очень расхожая точка зрения. В действительности, разрушение СССР началось с действий Горбачева.

09.08.2011 21:28:56 - Валерий Михайлович Дуванов пишет:

ГКЧП

С моей точки зрения СССР должен был рухнуть ещё и потому(оставляю в стороне вопросы экономики),что существовавшая власть полностью утратила доверие и поддержку народа,который буквально жаждал изменений во всём - экономике,управлении,общественных отношениях и т.д.С этой точки зрения ГКЧП - попытка консервации всего старого и ненавистного,в первую очередь - удушающей диктатуры КПСС.Поэтому ГКЧП был обречён изначально. К сожалению, процесс отчуждения власти от народа,на мой взгляд,идёт и в наше время...

Юбиляция

Первая полоса

Юбиляция

19 августа, в православный праздник Преображения Господня (Яблочный Спас), будет принимать поздравления с 60-м днём рождения один из самых известных и прославленных российских артистов Владимир Конкин. Если бы он сыграл только одну роль – Павку Корчагина в телефильме по роману Николая Островского «Как закалялась сталь», – остался бы в истории отечественного кино. Но и кино-, и театральных ролей у Владимира Алексеевича было и – уверены! – будет немало.

«ЛГ» особенно приятно первой поздравить любимого артиста с юбилеем, потому что он верный и преданный автор нашего издания, и читатели помнят его острые публицистические выступления. В выпуске «Портфеля «ЛГ» на стр. 15 мы рады представить два эссе Владимира Конкина – вдумчивого любителя и знатока российской словесности – о Н.В. Гоголе и П.Я. Чаадаеве.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Московский вестник

Первая полоса

Московский вестник

50-летию космической фотографии посвящена выставка в галерее Союза фотохудожников России на Покровке, 5. Организатором её стал Институт естествознания и техники имени С.И. Вавилова РАН.

Стартовав 6 августа 1961 года на корабле «Восток-2», Герман Титов стал первым космическим кинооператором, запечатлевшим земную поверхность с высоты околоземной орбиты. В его распоряжении была репортёрская кинокамера «Конвас» и всего 300 метров киноплёнки.

На открытии выставки выступила жена Г.С. Титова Тамара Васильевна. Она рассказала об увлечениях своего легендарного мужа, о занятиях фотографией, которые помогли ему во время полёта в тот момент, когда от перегрузок сломался экспонометр и Герману Степановичу пришлось выставлять экспозицию на глаз.

После открытия выставки Тамара Васильевна полетела на Алтай, на родину мужа, где в селе Полковниково после реконструкции состоялось открытие мемориального комплекса Германа Титова.

В минувшие выходные тысячи москвичей и гостей столицы стали свидетелями прыжков в воду с 6-метрового трамплина на самодельных летательных аппаратах. В Строгине свои творения продемонстрировали более 40 команд из всех регионов России.

На Патриарших прудах прошла акция памяти, посвящённая жертвам войны в Южной Осетии в августе 2008 года.

За пять дней грузино-осетинского конфликта погибли сотни мирных жителей. Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Нищета роскоши

События и мнения

Нищета роскоши

ОЧЕВИДЕЦ

Анатолий МАКАРОВ

Игрою случая попал в гости в загородный дом богатого знакомого. Реально богатого, как выражается молодёжь, а не просто владельца навороченного джипа или персонажа светской хроники. Догадываясь благодаря именно ей об архитектурных вкусах новой элиты, я был готов к любым эстетическим потрясениям, к любому нравственному шоку. Однако испытал не его, а глубочайшее искреннее удивление.

Я решительно не мог понять, почему бывшему советскому интеллигенту, несомненно, демократического, чтобы не сказать плебейского, происхождения, непременно нужно зимовать под Москвой в готическом замке? Не укладывалось у меня в голове, зачем на среднерусский пейзаж надо взирать сквозь трёхэтажные витражи, подходящие какому-нибудь Реймскому или Шартрскому собору? Точнее, конечно, пародии на них. Не хватало у меня воображения уразуметь, для чего вообще вполне понятное желание современного комфорта следует совмещать с кричащей безвкусной роскошью?

Поверьте, вопиющая нелепость интерьеров, многократно воспетая в незабвенных анекдотах про новых русских, меня уже не потешала, мне не давала покоя оскорблённая логика: разве не удобнее, не приятнее при немалых возможностях обитать в элегантном, корректно достойном доме? Не оскорбляя ничей вкус и не подвергая испытаниям собственную психику.

Моего знакомого извиняло до некоторой степени лишь одно обстоятельство: этот подмосковный приют короля Артура он построил не сам, он его, что называется, приобрёл по случаю у одной средней руки «звезды» шоу-бизнеса. Чем, впрочем, гордился не в меньшей степени, как если бы и впрямь выкупил замок у потомков легендарного короля. Что же касается «звезды», то она где-то неподалёку возвела новые хоромы то ли в мавританском, то ли в японском стиле.

– Красиво жить не запретишь! – иронически улыбался мой знакомый.

Кажется, именно эта неновая шутка или другая, столь же расхожая, стала рубрикой, под которой по телевизору демонстрируют частные владения всё тех же неугасимых «звёзд» шоу-бизнеса.

У меня был когда-то приятель поляк, очень недурно говоривший по-русски, но путавший прилагательные «частный» и «честный». «Заезжай, посмотришь мой честный домик», – приглашал он, бывало, не догадываясь, что радушное приглашение отдаёт некоторой двусмысленностью. Вот и многие владельцы феодальных замков из числа шоу-баронов, словно бы догадываясь о парадоксальном созвучии двух иной раз взаимоисключающих понятий, сильно нажимают на непомерность трудов, которыми добыты все эти палаццо. Возразить нечего, «всякий труд благослови удача!». Однако одолевает сомнение: почему это в наши дни из всех видов праведных трудов удача щедрее всего в самом непосредственном смысле слова благословляет вращение бёдрами под фанеру? Простите, пение под магнитофонную запись.

Поначалу мне казалось, что авторы телевизионных программ тонко, почти неуловимо иронизируют над вкусами и замашками попсовой аристократии. В самом деле: можно ли всерьёз относиться к, с позволения сказать, артисту, который пренебрегает приличными словами русского языка (которых всё-таки девяносто девять процентов), но опочивальню себе отделал в стиле короля Людовика XVI, не подозревая, разумеется, к чему приводят такие излишества? А вообразить себе внутренний мир личности, которая полагает, что по статусу ей положено ездить в нелепом, как выпрямленная кишка, лимузине, вы способны без насилия над здравым смыслом? Подначивают, стебаются, полагал я, пока однажды не сообразил: да ничего подобного!

Все эти льстивые восторги по поводу башен, мансард, балдахинов, атриумов, портиков, висячих садов Семирамиды – всё это совершенно всерьёз. Как в прежние годы нельзя было подшучивать над линией партии, так в нынешние не допускается подтрунивать над роскошью. Её можно только воспевать. Ибо она, в сущности, и есть наша главная духовная ценность, наша настоящая национальная идея, выработанная совместными усилиями либеральных мыслителей, приватизаторов-практиков и обнаглевшей попсы, которой силою вещей выпала роль её главного пропагандиста.

Говорю совершенно серьёзно: другой роли, кроме как пропагандировать роскошь, похваляться роскошью, выставлять роскошь напоказ, у нашей современной эстрадной братии на самом деле нет. Она и на подмостки-то выходит не ради легкомысленного своего искусства, не для того, чтобы развлекать почтеннейшую публику, не затем, чтобы веселить её или навевать ей светлую грусть, а лишь затем, чтобы подавлять её воображение зрелищем разнузданного богатства и растравлять её потребительскую алчность.

Что такое схватившая за горло страну коррупция, на засилье которой жалуются все – от дворника-таджика до президента? Совершенно непосредственное и прямое, если вдуматься, последствие того самого культа роскоши, который буквально ослепил страну. Сбил её с панталыку. Заморочил ей голову.

Какого вы ждёте от чиновников чёткого и точного исполнения обязанностей, если в каждом окне любого общественного здания лоснится его алчно самодовольная рожа? Если любой специалист и профессионал безотчётно соизмеряет свои житейские достижения со стилем жизни неизвестно чего умеющей и непонятно чем прославившейся дивы?..

Когда нет возможности самоутвердиться талантом, созиданием, нравственным подвигом, самоутверждаются умением хапать и прожигать жизнь.

Стенают по поводу скукожившейся, увядшей российской демократии. Но ведь и её больше любой власти подавило и унизило всё то же бесстыдное потребительство. «Революция пожирает своих детей», – трагически резюмировал некогда Дантон. Рискую продолжить его мысль: демократию и демократов пожирает роскошь, сыто посмеявшаяся над идеалами былых стотысячных демонстраций в поддержку Ельцина и во славу свободы слова. Полагаю, каждый участник любого оппозиционного шествия или марша несогласных должен иметь в виду такую перспективу. Не может не предвидеть, что многие бескорыстные лидеры и певцы свободы в случае успеха первым делом сменяют малогабаритные двушки на необъятные пещеры Лехтвейса.

Демонстративная роскошь обидна и оскорбительна. Однако с нею можно было бы скрепя сердце смириться, если бы она худо-бедно свидетельствовала о подъёме, материальном и духовном, о том, что «жить стало лучше, жить стало веселее». Увы, горькая ирония заключена в том, что свидетельствует она о нищете. И прежде всего как раз тех немногих, кто наслаждается жизнью и веселится.

Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,9 Проголосовало: 8 чел. 12345

Комментарии: 10.08.2011 15:20:08 - Борис Иванович Сотников пишет:

Стремление к роскоши – лакмусовая бумажка.

Прекрасная статья. Очень важные и дельные суждения. Недавно слышал шутку: «Когда китайцы захотят строить общество потребления, планета сразу задохнется от недостатка ресурсов». Шутка шуткой, но надо признать, что общество потребления совершенно нежизнеспособно. Автор говорит о стремлении к роскоши, как о предельном потреблении, о том, что это стремление не только безнравственно, но и глупо. Оно свидетельствует о примитивности сознания.

10.08.2011 14:42:15 - Нидвораев Николай пишет:

Зеленый виноград

-- Вы сами видите, Кисуля, как они веселы и сколько они накупили всякой механической дряни! Когда мы получим наши деньги, мы истратим их гораздо рациональнее. Не правда ли? И друзья, мечтая о том, что они купят, когда станут богачами, вышли из Пассанаура. Ипполит Матвеевич живо воображал себе покупку новых носков и отъезд за границу. Мечты Остапа были обширнее. Его проекты были грандиозны: не то заграждение Голубого Нила плотиной, не то открытие игорного особняка в Риге с филиалами во всех лимитрофах" Совершенно не важно, совпадает ли вкус богатого человека со вкусом человека бедного. Важно другое - богатый человек может, а бедный - нет. И потому бедному остается лишь гордиться своим вкусом и презирать вкусы богатого.

Войны и цены

События и мнения

Войны и цены

МЕСТНЫЙ УРОВЕНЬ

Прошлогодняя засуха явилась настоящим потрясением для сельского хозяйства европейской части РФ, и если бы не наша благословенная географическая дихотомия и не подоспевшие на выручку зауральские нивы, то и о снятии ограничений на вывоз зерна рапортовать пришлось бы нескоро.

Не хлебом единым жив человек – среди прочего и крупами. Вспомним, как устремились к небесам и розничные цены на гречневую крупу, например, что стало предметом оживлённых комментариев большого числа говорящих голов. Эксперты и ведущие утреннего эфира, когда-то ронявшие редкие скептические взгляды в сторону сельского хозяйства Сибири, просто вынуждены были переходить на умеренные восторги, ангажируя в тему позитивную статистику. И в самом деле – «наша Азия» в который уже раз выручала «нашу Европу», за что и удостоилась похвал.

Вполне заслуженные дифирамбы снискал и Алтайский край: припомнилось, что тамошний урожай гречихи и прежде приближался к отметке в 40 процентов от общероссийского. Не подкачали здешние аграрии и в прошлом году. Однако и это не спасло от бешенства ценники на гречку. Представься только повод – а уж за сговором торговых монополий дело не станет.

К началу лета цены на гречку в Алтайском крае уже опередили столичные.

И это в крае, лидирующем в производстве продукта! Странно: как если бы у себя в тропиках бананы стоили дороже, чем у нас в России. Некоторые считают, что удивляться нечему: гречку просто всю вывезли в другие регионы…

Что гречка – элементарная морковь становится лакомством для многих, её дешевле пятидесяти рублей за кило и не купишь. И этот факт достоин удивления, ведь и она производится на Алтае в обилии. Что – тоже куда-то вывезена? Опять сапожника без сапог оставили?

В киоске у Нового рынка, где прежде можно было приобрести любые крупы по сходной цене, гречка в дефиците. В ответ на вопрос: «Где же она?» – словоохотливая киоскёрша даёт волю эмоциям: «А её и не берут по этим деньгам. Только ругань и слышала. Созваниваюсь с московской роднёй, у них она стоит реально ниже. Ну не ерунда – скажите? У власти щас только фермеров гонять и забота…»

Тут указание на жестокое избиение косихинского фермера Устинова и его семьи. Четверо с битами ворвались в дом фермера ночью, отправив его и жену в больницу с травмами средней тяжести. Владимир Устинов – глава процветающего хозяйства, его заслуги отмечены президентом, человек в предпринимательских действиях спорый, а в суждениях скорый. Пару лет назад рубанувший с трибуны, в период своего выдвижения в Общественную палату страны, что потеть перед президентом от волнения, как губернатор, не собирается. Что, мол, прогибаться ни перед кем не будет и придворным фермером не станет. В итоге до избрания так дело и не дошло.

Фермер убеждён, что нападение связано с его позицией по строительству в районе мегафермы на двести тысяч голов свиней. Она напрочь загадит экологию в Косихе и прилегающих районах, считает он. Если уж и развивать свиноводство – то рационально распределяя нагрузку по более обширным территориям. Как это делают у себя немцы, вводя ограничение в пять тысяч голов на хозяйство.

Кто не знает, есть в Алтайском крае и немецкий национальный район Гальбштадт, основанный немецкими переселенцами ещё до революции в 1908-м. Там и ровные шоссе, как в Европе, и блистающие чистотой фермы.

Однако у людей, продвигающих проект фермы, другие резоны: насытить рынок собственной свининой, тесня импорт и развивая крупные формы. Следуя и личному интересу, конечно же. Пусть и рискуя экологией региона. В конце концов мало ли их, таких Косих, в Сибири, ведь не Ривьера же…

Местное фермерство не по одному только этому вопросу в оппозиции к исполнительной власти и провластным группам влияния в крае.

Сверху по-прежнему убеждают, что свободный рынок – единственное спасение для экономики, и ведут дело к приватизации остатков госсобственности. Алтайская власть любит подчеркнуть: помогать будем сильным.

Разобраться во всём этом хитросплетении фактов, побуждений, интересов и событий непросто. От планового принципа давно уже отказались, а так – слишком много стихийных и могущественных сил и факторов вовлечено в рыночный процесс, ни на каком суперкомпьютере не смоделируешь. Поэтому со стороны это всё выглядит как война всех против всех, битва за средства существования. Она и в сельском хозяйстве война, и в госстроительстве.

И собственнический инстинкт – первейший её источник. И пока полыхает пламя первоначального накопления (а там и вторичного передела и т.д.), хлеба наши насущные так и будут пребывать в состоянии форсмажора, повинуясь обстоятельствам непреодолимой силы. Потому и бессмысленно гадать – кто «устрашал» фермера, те или эти, а равно и удивляться ценовым и прочим безобразиям. Землю же, на которой она ведётся, давно уже и матушкой назвать стыдимся – скорее театром военных действий…

Снижает ли война цены? Смягчает ли нравы? Веселит ли душу? Свободнее ли мы становимся и счастливее ли живём?

Геннадий СТАРОСТЕНКО, АЛТАЙСКИЙ КРАЙ

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,2 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии:

Страны у нас нет…

Новейшая история

Страны у нас нет…

ПРОШЛО ДВАДЦАТЬ ЛЕТ

Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ

Название этим заметкам я придумал для красного словца. Конечно, страна у нас есть, да такая, что лучше не бывает, и ей вовсе не двадцать лет. Двадцать лет исполняется новой общественно-политической формации, у которой, на мой взгляд, и впрямь сомнительные перспективы.

Кто лучше знал, понимал и точнее видел Россию времён императора Николая I – язвительный маркиз де Кюстин или восторженный Михаил Николаевич Загоскин? Нас ослепляет то любовь, то ненависть. Вот Егор Гайдар возликовал, увидев зимой 1992 года, как на Лубянской площади, «зажав в руках несколько пачек сигарет или пару банок консервов, шерстяные носки или варежки, бутылку водки или детскую кофточку, прикрепив булавочкой к своей одежде вырезанный из газеты «Указ о свободе торговли», люди предлагали всяческий мелкий товар… Если у меня и были сомнения – выжил ли после семидесяти лет коммунизма дух предпринимательства в российском народе, то с этого дня они исчезли». Странно, что он не возрадовался появлению напёрсточников по соседству с бывшими резиденциями КГБ и ЦК. Тоже ведь борцы с тоталитаризмом – ловкие, деловитые…

Дешёвая водка была мужским наркозом «шоковой терапии» 1992 года. Женщинам телеканалы щедро предлагали латиноамериканские мыльные оперы, юному поколению – небывалую фиесту шоу-бизнеса. А ещё – казино, уголовный синтезаторный шансон, а чуть позже – финансовые пирамиды.

Уже поздней осенью 1991-го все заговорили о «пире во время чумы». Кругом – разруха, нищета, тревога, а новые герои дня – господа в бабочках – с бестактным шиком-блеском отмечали, скажем, юбилей Елисеевского магазина. У хозяев жизни – свои развлечения, от фуршетов до перестрелок, а для чёрного люда – палёная водочка. Всё, как в трактате генерала Крутицкого: «Для дворян трагедии Озерова, для простого народа продажу сбитня дозволить». Какой-то брокер философствовал: «Люди равны только в бане… а в жизни теперь придётся кому-то довольствоваться чёрным хлебом, кому-то ананасами и рябчиками».

В 1995-м ситуация дошла до крайности: одни захлёбывались шампанским, другие – кровью в Грозном. Для одних – открывали ночные клубы, для других – рыли зинданы.

В 1998 году, накануне дефолтного августа, вышла книга Александра Солженицына «Россия в обвале». После возвращения на Родину писатель проводил немало встреч в разных аудиториях, в разных городах России. Самое интересное в этой книге – реплики «из народа», которые Солженицын записал и опубликовал.

«Кто честно работает – тому теперь жить нельзя».

«Курс, диктуемый из Москвы, – на разъединение людей».

«Разрушенный завод можно восстановить, но человека, узнавшего вкус дармового рубля, не восстановишь никогда».

Каждая фраза – ключ, который отпирает архивы смутного времени. И – пожалуй, главная мысль: «Один офицер на встрече в Ярославле сказал: «Новая Россия не поставила себя как Родину». С советской Родиной этого офицера Солженицын сражался не на жизнь, а насмерть, чуть ли не атомную бомбардировку призывал – а тут оказался у развалин и объективно зафиксировал обвал.

Обвал – это одно из определений эпохи, которая началась, пожалуй, в 1988-м, с XIX партконференции и первых кооперативов, а завершилась дефолтом в августе 1998-го. Революционное десятилетие! А народное определение того времени ещё точнее – бардак. То и дело звучал вопрос: «Когда закончится этот бардак?»

Именно со времён первого оживления частной инициативы эстетика борделя утвердилась как магистральная. Вместо жертвенной героики, которая всегда скрепляла государственную идеологию в России, пришёл карнавал, поле чудес в стране дураков (между прочим, телепередача «Поле чудес» ещё до августа воспринималась как легкомысленно-буржуазная антитеза перестроечной «чернухе»). Многие тогда утверждали, что идеология вообще не нужна государству, которое отбрасывает путы тоталитаризма. Всё расставит по местам его величество рынок. Чем меньше мы будем слышать о государстве – тем лучше.

Очень скоро оказалось, что под эти напевы взошло новое чиновничество – сколь многочисленное, столь и безответственное. И новая идеология – идеология национальной неполноценности, криминала, гедонизма.

Перестройка с её неосмотрительным, безграничным правдоискательством, с чернушным реализмом фильмов и книг, с романтикой раскрепощения, с социал-демократическими мечтами сменилась «шоковой терапией». Многие прорабы перестройки в те годы поспешили трудоустроиться на Западе, другие впали в растерянность, но нашлись, конечно, сторонники и у гайдаровского направления, в том числе – и литературно одарённые. Вот Михаил Жванецкий очень даже честно показывал мотивы реформ: «Захотелось зарабатывать. Деньгами дух поддержать. Гайдар сделал деньги». «Смотри, как одиночки себя поднимают, кормят, одевают и этим страну поднимают и ещё другим остаётся. А коллективы только маршируют», «Когда всё на одном уровне – расцвет застоя, барды в лесах, балет и плохой ресторан». Оказалось, что можно не утруждать себя напряжённым созиданием, а деньги придут, стоит только примерить на себя буржуазный бизнес-стиль. Откуда? Из Сибири, завещанной Ломоносовым и Самойловичем, из Топливно-энергетического комплекса, созданного в 1960-е.

А ещё – каждому обывателю в ельцинской России было известно, что деньги даёт (под проценты, конечно) Мишель Камдессю. Песни, пляски и мысли тоже поставлялись к столу из-за рубежа. Началась ненастоящая жизнь, которую не в силах уловить ни литература, ни кинематограф. Возникла оранжерея с бутафорской деловитостью. Рынок рекламы и всяческого гуманитарного сервиса породил человека изнеженного и чёрствого. Наука, производство, культура – всё скоренько опускалось на варварский уровень песни «Я лучше съем перед загсом свой паспорт», которая была не шуткой, а правительственным официозом тех лет.

Есть обманчивый стереотип о советском образе жизни: «Что-то немножко делали, нас чем-то немножко кормили» – это опять Жванецкий. «Мы делаем вид, что работаем, они делают вид, что платят». Конечно, отсутствие конкуренции порождало проблемы. Но самое тяжёлое последствие гайдаровских реформ – как раз в отношении людей к труду, к профессии. Уравниловки нет, но нет и масштабных планов. С 1992-го нас приучили, что вознаграждается не созидание, а суетня. В результате реформ выгоднее было под знамёнами «ограниченной ответственности» красить забор, чем строить дом – минимальные затраты, максимальные приписки. Не труд, а позиционирование, торговля воздухом, шифрование пустоты. Профессионалов мирового уровня становится всё меньше. Любопытно, что оазисами профессионализма стали отрасли, избавленные от рыночной конкуренции с зарубежными монополиями. Скажем, отечественные банки государство берегло, как племенных быков, и правильно делало. Но почему только банки, а не авиастроение или детскую мультипликацию?

Россия стала зоной катастроф, зато двор поражал пышностью. Примерно к 1995 году стал складываться миф о «царе Борисе». Статью и лицом наш первый президент действительно напоминал монарха из карточной колоды в русском стиле. Он полюбил картинные позы, освоил царский апломб в интонациях, с помощью фирмы «Мабетекс» обрёл имперские интерьеры.

Но монументальность получалась бутафорская – в противоположность суровому аскетизму советских традиций. Вельможи и шуты напоминали вертлявых конферансье из фильма «Кабаре» и балета «Золотой век».

Победителям 90-х не особенно были нужны манифесты и оды. Ходили слухи, что к инаугурации (отвратительные всё-таки слова: «инаугурация», «президент», «импичмент») Ельцина один поэт написал нечто вроде приветственной оды: «Вся страна сил полна: выбор сделала она!» Но Чубайс вычеркнул эти пиитические шалости из сценария церемонии. В придворных поэтах нужды не было, как и в идеологах. Интеллигенция повторила путь прежней элиты – аристократии. Как сформулировал Есенин: «И продал власть аристократ промышленникам и банкирам». За власть надо воевать. Её не дают за красивые глаза и подбородки, особенно – власть над умами.

Вообще этой революции не хватило поэзии, символики. Дело, конечно, не в подобострастной халтуре. Пожалуй, самый умный современный либерал представил революционный период 90-х как борьбу метафор.

Вот – август 91-го: «На стороне Кремля были те же атрибуты власти, которые он демонстрировал миру в течение всей советской эпохи. Во-первых, танки, бессмысленные для решения задач, которые ставили перед собой путчисты, но десятилетиями успешно репрезентировавшие державную мощь. Во-вторых, канонизированная русская классика – помимо краткого информационного сообщения и пары невнятных указов ГКЧП сообщило стране о своём приходе к власти трансляцией по всем каналам «Лебединого озера».

Можно описывать события революционного десятилетия как противоборство культурных систем – разумеется, осознавая, что такая концепция не исчерпывает исторического смысла событий. Но всё-таки – как она выразительна!

Мы подбираемся к событиям трагической осени 1993 года. И видим, что Ельцин совершает попытку «привлечь на свою сторону» инерционную силу культурной традиции. Несчастный Пётр Ильич Чайковский снова принимает участие в боевых действиях. Парламент уже в осаде. По улицам Москвы сквозит ветер гражданской войны. Писатель Леонид Зорин замечает существенное, но, увы, позабытое событие: «В то же время перебравшийся в Кремль президент экспроприировал у своих предшественников Чайковского, как отчасти и танки, сохранив в то же время метафорику «вхождения в цивилизованный мир». 26 сентября Вашингтонский оркестр под руководством Ростроповича исполнил на Красной площади увертюру «1812 год»… На самой главной русской площади американский оркестр во главе со всемирно знаменитым музыкантом, изгнанным из России советским режимом, играл классическую русскую музыку. Новая власть пыталась через голову коммунистических временщиков представить себя наследницей вековых традиций российской государственности».

Тот концерт на Красной площади действительно символизировал многое. Кульминацией увертюры «1812 год», как известно, является мелодия «Боже, царя храни». Как и в России начала ХХ века, в ельцинской России сочетались экономический либерализм с поляризацией доходов – и державно-националистический гарнир, придававший во многом марионеточной власти фианитовый блеск латиноамериканских мундиров… Нужно учесть и роль Ростроповича – знаковой фигуры, великого музыканта, связавшего свою судьбу с судьбой новой России. Все эти идеологические фрагменты свидетельствуют о том, что из тумана начала 90-х могла вырасти жизнеспособная культурная система, альтернативная советской. Раз такая система не состоялась, значит, тому было немало социальных и культурных причин.

Революции прошлых времён, как правило, безжалостно сметая прежнюю элиту, выдвигали молодое талантливое поколение, и это давало импульс развитию литературы, искусств – от изящных до воинских. А ельцинская революция упраздняла культуру. По большому счёту новая политическая элита, лишённая сантиментов благодарности, не подмогла даже классической либеральной интеллигенции.

Современные молодые люди, неравнодушные к политике и истории, хорошо знают о «Письме 42-х» – благо в Интернете найти ту филиппику из «Известий» 1993 года можно за полминуты. Но у них может сложиться впечатление, что к расправе над оппозицией призывали некие властители дум. Но тогда, осенью 1993-го, у писателей (и у тех, кто подписал незабываемое воззвание, и у тех, кому оно грозило сумой да тюрьмой), увы, не было ни настоящего влияния, ни авторитета в обществе, к которому мы попривыкли за два века литературоцентризма. Ещё раньше они утратили аудиторию. Властителем дум были тогда Лёня Голубков да ещё, пожалуй, «новый русский» из анекдота и из первых гламурных телепередач коммерческого телевидения. Голубков стал для нашей августовской революции и Бонапартом, и Маяковским, и Эйзенштейном, настоящие полководцы, поэты и кинематографисты недотягивали.

Следующим значимым этапом становления несостоявшейся новой российской государственности Леонид Зорин считает праздник 850-летия Москвы, проведённый с «новорижским» размахом в 1997 году. Он пишет: «В полной мере метафорика примирения была реализована в рамках… идеологической модели, наиболее зримым и наглядным выражением которой стали торжества, устроенные 5–7 сентября 1997 года по случаю 850-летия Москвы».

Нужно добавить, что торжества эти готовились в течение нескольких лет, когда информационная подготовка к юбилею Москвы шла на всех уровнях, а центр города – Манежная площадь – превратился в мрачный котлован, напоминавший всем о центральном объекте будущего праздника. «В сценарии московского юбилея трагическая история России неожиданно предстала как бесконечная и бесконфликтная череда золотых веков. Московский мэр явился на праздник в костюме древнерусского князя. Портрет доброго царя Ивана Грозного был спроецирован на стену МГУ в лазерном шоу французского композитора Жарра».

И – вывод: «Новая весть, объявленная московским праздником, состояла в том, что Россия вступила в общество потребления, и это национальное, державное, православное общество потребления, освящённое историей страны и её религией. В дни торжеств у многих наблюдателей, включая автора этих строк, складывалось впечатление, что заветная идея, призванная объединить нацию, наконец найдена. Будущая Россия виделась тогда страной неофеодального консьюмеризма, управляемой союзом удельных князей во главе с московским князем, играющим роль первого среди равных. Однако и эта идеологическая модель, и её творцы потерпели сокрушительное поражение. Августовский кризис 1998 года, войны на Балканах и на Кавказе вновь востребовали метафоры сильной руки, территориальной целостности и властной вертикали».

Думается, дело ещё и в том, что благополучие и согласие, которыми был напитан праздник 1997 года, были избыточно бутафорскими, фиктивными. «Пир во время чумы» – такой эпиграф пристегнул народ к карнавалу. И ещё: создатели многочисленных шоу, театральных обозрений и песен, вошедших в программу праздника, не проявили ощутимого таланта и трудолюбия. Спортивные комментаторы любят повторять афоризм известного советского футбольного тренера Бориса Аркадьева: «Что такое отечественный футбол? Это – футбол изо всех сил». Творцы праздника Москвы потрудились вполсилы, получили недурственные гонорары – и навсегда выпали из народной памяти.

Заслуживающих внимание посланий «от сердца к сердцу» на деньги мэрии создано не было. Получился именно праздник феодалов, лишённый идеи уважения к народу и труду. Бесстыжий праздник. А мы всё-таки привыкли если не к шедеврам, то к недурственной музыке, литературе, архитектуре, без чего любое благополучие воспринимается выморочным, ложным. Не превратились мы за пять-шесть лет в периферийный улыбчивый народ… А в 1998-м и впрямь в одночасье вся риторика «молодых реформаторов», обещавших возрождение России под пёстрыми флагами либерализма, превратилась в разбитое корыто… И уже не только консерваторы, но и преобладающая часть общества осознала, что России необходимы движения в сторону огосударствления и коллективизма. Разумеется, интенсивность такого движения – величина непостоянная, и на этот счёт всегда будут разные мнения. Но после 1998 года идея всеобщего согласия на почве феодальных развлечений, полных прилавков и расправы над памятниками Ленину из проблематичной превратилась в невозможную.

Август 1991-го так и просился в государствообразующий миф. Чем не Энеида? «Когда за призраком свободы нас Брут отчаянный водил»… Я тоже прельстился августовской исторической симфонией. Каюсь. У тех событий была эпическая фактура – зрелищная, вроде бы не оторванная от реальности. Триколор, который легко перепутать с флагами десятка стран, конечно, слабоват против красного знамени. Но – разбитый троллейбус, баррикады, Ельцин, выступающий с танка, стихия многотысячных митингов. Разве этого мало? Сразу вспоминается: залп «Авроры», взятие Зимнего, петроградская ночь… Похоже!

Но у августа не нашлось своего Эйзенштейна. Как не нашлось Маяковского, Джона Рида, Троцкого, Сталина, Ромма, которые в своих интерпретациях придали Октябрю силу художественного образа, превратили его в эпос. На победном белодомовском митинге августа читал стихи Евтушенко («Просыпается совесть у танков…»), выступал Никита Михалков. Немного позже Евтушенко опубликует очерк «Носки для президента России», в котором набросал контуры будущего (но так и не состоявшегося) мифа о победном августе. Но…

Уже первая годовщина августовских событий выглядела сиротливо. Государственным праздником стал невыразительный День независимости 12 июня, а фактура августа пропала попусту. Пожалуй, именно в первую годовщину августа предопределилась периферийная роль демократических 90-х в истории русской цивилизации.

Я пристрастный оценщик, для меня в любую эпоху главное – состояние массового просвещения и независимость державы, которую обеспечивают армия и военная индустрия. Для кого-то важнее свобода слова, открытые границы, право на индивидуализм, толерантное отношение к сексуальным меньшинствам… Это двадцатилетие, кажется, оставило меня внакладе, но… Сверим часы через двадцать лет.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,7 Проголосовало: 11 чел. 12345

Комментарии: 10.08.2011 14:34:56 - Борис Иванович Сотников пишет:

Грустно, девицы!

Да, дела у нас плоховаты. Мы уже расписываемся в неспособности к управлению страной. Сегодня сбылась наша мечта: стоимость нефти более 100 долларов, а мы снова объявили, что залезаем в долги. Что это? Показатель развала управления экономикой? А что будет, если эта цена снизится? За счет чего будем отдавать долги? Или с помощью волшебной палочки сам собой восстановится промышленный потенциал страны?

Светлое капиталистическое будущее

Новейшая история

Светлое капиталистическое будущее

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

С. Форбс, Э. Эймс. Спасёт ли нас капитализм? Экономика эпохи iPod / Пер. с англ. – М.: Альбина Паблишер, 2011. – 394 с. – 4000 экз.

Причины, побудившие авторов написать эту книгу, заявляются, как говорится, в первых же её строках: «Действительно ли капитализм не оправдал надежд? События последних лет послужили причиной того, что многие написали некролог системе традиционного капитализма. Даже те, кто не говорит о «конце» капитализма, считают, что он находится «при смерти». Больше того – «слова «капитализм» и «свободный рынок» стали ругательствами. Убеждённость даже некоторых самых известных приверженцев капитализма ослабла».

Авторы решили разобраться, правы ли критики капитализма? И укрепить ослабшую было убеждённость его сторонников.

Прежде чем приводить их аргументы, представим самих авторов. Стив Форбс – председатель совета директоров, главный редактор компании «Форбс медиа», дважды баллотировался на пост президента США. Элизабет Эймс – президент компании, занимающейся коммуникативными стратегиями, публицист. То есть не только пишут, но и занимаются реальным бизнесом.

Надо признать, Форбс и Эймс не искали лёгких путей в своей защите капитализма и отвечают на самые острые и жёсткие вопросы, которые звучали в годы всемирного экономического кризиса. Вот на такие, например:

«Обычно капитализм обвиняют в том, что он является алчным и безнравственным по своей сути. Благодаря капитализму богатые становятся ещё богаче за счёт бедных. Свободный рынок – это дарвинистская среда, в которой самые жестокие участники раздавливают тех, кто послабее, а стоимость жизненно важных продуктов и услуг, таких как здравоохранение и энергия, находятся практически на недостижимом уровне для тех, кто нуждается в них…»

Авторы отвечают критикам следующим образом:

«Разумеется, в рамках рыночной экономики действуют и преступники, и непомерно алчные люди. Тем не менее в большинстве случаев при демократическом капитализме благодаря личной заинтересованности люди осознают ответственность и действуют прогнозируемо, работают сообща, создавая деловые связи, основанные на доверии. Всё же люди, которые стремятся преуспеть на рынке, должны проявлять себя как надёжные его участники».

Мало того, авторы утверждают, что «капитализм – это наиболее гуманная экономическая система в мире, пропагандирующая демократические ценности свободного и открытого общества: упорный труд, сотрудничество, щедрость, благотворительность и соблюдение норм права».

То есть упрёки в том, что капитализм является на деле порочной системой, действующей по закону джунглей, основанная на алчности, они отвергают. Всё это – не главное. Главное – эффективность и количество продукта.

Справедливости ради надо заметить, что авторы книги воспевают не просто капитализм, а именно демократический капитализм. Для российского читателя тут есть вполне определённая трудность в восприятии, ибо такого капитализма он пока и в глаза не видел. Логика аргументов Форбса и Эймс по духу и смыслу весьма близка к известному заключению Черчилля, что «демократия наихудшая форма правления. Если не считать всех остальных». Однако у них есть весьма веское подтверждение своих взглядов. Вот оно.

«Только динамичный капиталистический частный сектор способен обеспечивать рост и процветание, которые сегодня принимаются свободным обществом как должное. Однако эти неотъемлемые элементы рыночной экономики являются недостижимыми для стран с командно-административной экономикой, контролируемой государством, начиная с Северной Кореи и Венесуэлы и заканчивая бывшим Советским Союзом».

Если мыслить в логике авторов, то тут всё верно. «Государственные чиновники и органы центрального планирования не могут спрогнозировать обширный и сложный комплекс желаний потребителей».

Однако на данную ситуацию можно взглянуть и с другой стороны. А разумно ли непрерывно удовлетворять бесконечно расширяющийся комплекс желаний потребителей? И не просто удовлетворять, а заниматься его безудержным расширением, навязывая потребителям всё новые и новые желания с помощью рекламного молота, от которого нет спасения? Расширять до такой степени, что многие уже видят исчерпанность ресурсов, отпущенных человечеству природой?

«Книга посвящается миллионам ярких личностей, благодаря энергии, инновационному мышлению и душевной стойкости которых была создана реальная экономика. Их предпринимательский дар способен решать любые проблемы и противостоять любым вызовам. Главное – им не мешать!» – патетически восклицают авторы. Звучит красиво. Прямо ода.

Но не всё так просто в нашем мире. Ещё недавно другому американскому автору представлялось, что наступил конец политической истории и отныне будет повсюду и навсегда глобальный либерализм. С тех пор прошло совсем немного времени, но уже никто о конце истории не вспоминает. Ибо он просто-напросто не наступил. Так что вопрос о судьбе и трансформациях капитализма в ХХI веке далёк от разрешения.

Игорь МИТИН

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,5 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Инна КАБЫШ: "Хвалу и пустоту приемли равнодушно"

Литература

Инна КАБЫШ: "Хвалу и пустоту приемли равнодушно"

РАКУРС С ДИСКУРСОМ

Недавно услышалось: «Кабыш? А что, она ещё что-то пишет? Да она же давно пропала…» О том, куда и почему «пропадают» поэты, мы и говорим сегодня с Инной.

Начнём пусть и с банального, но достаточно интересного вопроса: вы поэт или поэтесса?

– Этот вопрос, как вы понимаете, мне задавали неоднократно. Так что я вполне определилась с ответом. Конечно, в поэзии, как и вообще в мире, существует «мужское» и «женское». Понятно, что у женщины свой жизненный опыт, взгляд на мир, отношение к быту, но всё это как бы «почва». Предложу такую метафору: цветок. Он укоренён в «почве», но на определённом уровне – уровне «чашечки» – это перестаёт быть важным: происходит прорыв в «небо», в «общечеловеческое» (если угодно, «слишком человеческое»).

Могу пояснить это на примере своего, не побоюсь этого слова, хрестоматийного стихотворения «Кто варит варенье в июле».

Казалось бы, там абсолютно женские реалии: кухня, варенье, муж, любовник. При этом выруливает оно в совершенно другую сторону:

Кто варит варенье в России,

тот знает, что выхода нет…

«Тот» – это кто, мужчина или женщина? Непонятно. Точнее, неважно. Русский человек. Я поняла это гораздо позже, чем написала. Да и то не сама: «объяснил» Евгений Евтушенко. Он сказал: «Посмотри, какой у тебя парадокс: ведь логически здесь должно быть «та», а не «тот»!..

Но, как сказал другой поэт, бывают странные сближения.

Вы когда-то работали пионервожатой, теперь – долгое время уже – учительницей. Это даёт что-то в плане творчества? Или напротив?

– Для меня работа – это жизнь. Даёт она что-то или отнимает? Поди разберись. Одно я знаю точно: между мной – учительницей, мной – поэтом и мной – женщиной нет никакого зазора. Иго моё благо, и ноша моя легка.

Если бы вы взялись писать объёмный очерк о современной русской поэзии, то какое место в ней отвели бы себе?

– Как известно, «нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся».

О себе же могу сказать, что я одиночка и всегда ею была. Я совершенно не тусовочный человек. Богема для меня – нечто чуждое и отвратительное. Если я куда-то еду и выступаю, то только из уважения к пригласившим и понимания, что публичные выступления – это часть профессии (если поэзию можно назвать профессией). Я не люблю литературных групп и объединений (хотя уверена, что для начинающих они нужны). У меня есть несколько друзей-поэтов, чьё мнение для меня важно. Это люди разных поколений и эстетических пристрастий. И когда мне нужен отклик на что-то только что написанное, я звоню этим «может быть, трём» и читаю. Иногда по их совету что-то правлю, иногда – нет. Что касается моей значимости как автора, то, смею надеяться, что мне удалось выразить какие-то чаяния (и отчаяние) своего поколения.

Боже упаси думать, что я одна сказала за всех, но свою лепту, безусловно, внесла. И мой голос не потерялся.

Вообще же жить нам довелось в непростое время: детство – отрочество – юность пришлись на одну страну и век, а взрослость – на другие. Это, безусловно, тяжело. Но времена ведь не выбирают: в них, как сказал ещё один поэт, живут и умирают.

Считается, что гений приходит вовремя, то есть тогда, когда он имеет возможность развиться, в полный голос заявить о себе. Когда условия этому благоприятствуют. Одна поэтесса рассказывала мне, что после дебютной публикации в «Нашем современнике» в 89-м году проснулась знаменитой – ей писали письма, звонили, начали всюду приглашать. Причём «Наш современник» был не самым популярным изданием, но и его тираж тогда достигал полумиллиона экземпляров. А сейчас что? Да опубликуйся ты хоть в десяти, хоть в двадцати «толстых» журналах, всё равно никакого серьёзного резонанса не будет. Как быть новоявленным гениям?

– Насчёт гениев не знаю: не видела. Что же касается нашего поколения, то с эпохой, несмотря ни на что, нам повезло.

Все мои плюс-минус ровесники: Дима Быков, Вадим Степанцов, Виталий Пуханов, Вера Павлова, Лена Исаева – состоялись.

Ведь чем были перестроечные годы?

Страна заново открывала для себя свою литературу, в частности, Серебряный век и русское зарубежье.

«Толстые» журналы распирало от публикаций, за ними стояли в очереди, зачитывали до дыр. Но всякой эпохе перемен нужны не только мёртвые, но и молодые писатели: она реабилитирует тех, кого гнобила, и лихорадочно ищет новые имена. Мы тогда пришлись ко двору: нас печатали, читали, приглашали выступать.

Моя первая публикация состоялась, что показательно, в 85-м году в альманахе «Поэзия».

Через пару лет вышла подборка в «Юности». Вы не поверите, но эта «юношеская» публикация повлекла за собой шквал звонков и гору писем.

Когда я приехала в редакцию, мне вручили мешок с этими письмами. Сегодня такое даже представить трудно.

Нас вынесла волна перестройки.

Думаю, мы последнее поколение, чьи стихи вызвали какой-то резонанс в обществе.

Ведь перестройка была как бы второй «оттепелью», а мы как бы «шестидесятниками». Но именно «как бы».

На нынешних молодых смотрю с глубоким сочувствием: тяжело начинать в такое глухое время, когда всё можно и ничто не нужно, когда все разбрелись по тусовкам, группам, салонам, союзам.

Один лагерь ничего не хочет знать о другом, в каждом свои кумиры, свои премии.

Не представляю, как сегодня можно заявить о себе, какими качествами нужно обладать, чтобы стать по-настоящему – в масштабах страны – известным. Разве что действительно нужно быть гением.

А сейчас вы ощущаете пристальное к себе внимание со стороны читателей, критиков?

– Читателей ещё туда-сюда, а критиков абсолютно нет. Меня в упор не видят и, что хуже, не слышат. Но я по этому поводу не переживаю – просто констатирую факт.

Наверное, в молодости такое внимание нужно (и оно, кстати, у меня было), а сейчас, когда уже написан определённый корпус вещей, когда ты уже сказал своё слово, – не особенно.

Приходит понимание того, что, – как бы пафосно это не звучало, – если тебе дан дар, его нужно реализовать, выполнить своё предназначение.

Я для себя, перефразируя классика, придумала девиз: «Хвалу и пустоту приемли равнодушно».

Тут ещё, наверное, уместно будет вспомнить о негласном заговоре сетевиков – людей, которые пришли в литературу в конце 90-х и в «нулевые» годы. Есть такое мнение, что многие из них, ставшие в последние годы культуртрегерами, критиками, руководителями популярных интернет-порталов, стараются «не замечать» тех, кто был известен раньше. Мол, вы свою порцию славы получили, и будет с вас, а теперь пришло наше время, мы будем решать, кто тут поэт и о ком следует говорить.

– Иногда действительно приходит мысль: почему все так упорно молчат? Вот я начала писать рассказы, они выходят в «толстых» журналах – и тишина. Я, конечно, давно с этим смирилась, но думается, что это неверно по сути.

А что должно произойти в стране, чтобы ситуация изменилась? Чтобы люди начали снова интересоваться поэзией и покупать книги стихов по своему вкусу, а не по корпоративным рекомендациям, часто грешащим избирательностью?

– Если в школе урезают часы, отведённые на литературу, если грозятся снова понизить ставки и урезать зарплаты учителям, то о чём вообще можно говорить? Я глубоко убеждена: исчезнет литература из школы – исчезнет из жизни. Школа – последний бастион.

Нужно решить сначала судьбу Пушкина и Достоевского, а уж потом говорить о статусе современного писателя, о тиражах, критике, гонорарах.

Тем не менее количество писателей не уменьшается. Все говорят о кризисе в литературе, но в той же поэзии сейчас масса замечательных авторов, сколько новых имён!

– О кризисе в литературе говорят те, кто ничего не читает. А поэзия у нас, на мой взгляд, цветущая: столько имён – и старых, и новых. И это неудивительно: русских человек жив словом. Нужны планомерные и длительные усилия, чтобы сломать этот механизм.

В шестидесятые поэты собирали стадионы, в восьмидесятые – концертные залы, а теперь ютятся по кафешкам и читают в основном друг другу… Что дальше?

– Так и хочется ответить: «Дальше – тишина», но уж больно пессимистично выходит. Что касается поэтов, то они были и будут всегда («так природа захотела») вне зависимости от того, нужны они или нет. Дело в том, что поэзия – это не чья-то прихоть, это та красота, которая противостоит распаду, жестокости, злу. Поэзия объективна. Самим фактом своего существования она если и не спасает мир, то удерживает его на какой-то грани.

У каждого поколения поэтов свой крест: кого-то ссылали, кто-то воевал, кого-то запрещали. С этим остаётся только смириться.

Но нельзя же сказать, что государство совсем уж плюнуло на писателей? Вот только что президентскую премию для молодых деятелей культуры получила Мария Маркова из Вологды, отличный поэт, номинированный, кстати, «Литературной газетой»…

– Помню, к нам в студию «Луч» (а я несколько лет посещала эту – чуть не сказала «всемирно» – знаменитую студию) пришла Татьяна Толстая.

Разговор зашёл о сталинских временах, и Татьяна Никитична остроумно заметила, что никакой логики в арестах писателей не было: этого посадили, этого посадили, а этого не посадили. Какой-то рок. Фатум. Мне кажется, то же происходит и с награждениями писателей: этому не дали, этому не дали, а этому дали. Рок. Фатум.

Но за Марию Маркову я искренне рада.

Процент авторов, готовых говорить неугодные властям вещи, примерно одинаков во все времена. А русская поэзия традиционно была оплотом вольнодумства. Того же Лермонтова за «Смерть поэта» – достаточно безобидное по нынешним меркам стихотворение – отправили в ссылку. В тридцатые годы прошлого века за «неправильные» стихи и высказывания расстреливали. А в наши дни, пожалуйста, борись, возмущайся, ругайся, вряд ли тебе что-то сделают. Но борцов не особенно много…

– Во-первых, у современных поэтов есть другие протестные формы: можно быть публицистом, блогером, участвовать в телепередачах, ходить на митинги. Во-вторых, все попросту устали от политики. А в-третьих… что касается лично меня, то я предпочитаю обращаться прямо к «значительному лицу», в смысле Богу, а не к «секретарям». Пусть даже генеральным.

А кто мешает видным писателям собраться и выступить в прессе по этому вопросу? Подписать обращение к президенту, правительству, Министерству культуры. Причём писателям, представляющим не один какой-нибудь лагерь или союз, но вообще всем. Вот хотя бы по поводу сокращения часов на преподавание литературы в школе. Однако никаких коллективных выступлений писателей нет. Самое известное писательское обращение к власти – это печально знаменитое «письмо сорока двух» в поддержку Ельцина и с призывом «раздавить гадину» в 93-м году.

– Думаю, не хватает какой-то воли. Все всё понимают, а сделать решительный шаг не могут. Какая-то всеобщая апатия, разобщённость.

У покойного Алексея Дидурова были такие строки:

Это время велит разбежаться

и спасаться всем по одному!

Такова ситуация в обществе в целом и в писательском сообществе в частности, ибо часть не может отличаться от целого.

Но парадокс в том, что спастись по одному не получится: по одному можно только гибнуть.

А почему бы вам не стать инициатором такого обращения? Вы так чётко всё излагаете, знаете проблематику, вам, как говорится, и карты в руки…

– Я не очень представляю себя в роли матери Отечества. Но, пользуясь случаем, хочу предложить «ЛГ» выступить с протестом против новых образовательных стандартов, в которых литературе отводится статус предмета по выбору. Эти «выборы» могут нам дорого обойтись.

Может, я наивная, старомодная et cetera, но я уверена, что без русской литературы не будет России. Вернуть литературу на то место, которого она по праву заслуживает, вот, как писал один (одна) из моих любимых поэтов, для меня – «главная нужда сегодняшнего дня».

А о своём я уже не заплачу.

Беседу вёл Игорь ПАНИН

ИЗ ПОСЛЕДНИХ СТИХОВ

Инна КАБЫШ

***

Зимой, когда страшно просто взглянуть в окно –

не то что куда-то ехать, хороший мой,

когда по утрам за окном до того темно…

короче, нашей отечественной зимой,

когда я со всеми вместе иду к метро

и в сумке бездонной моей вся война, весь мир,

все слёзы мира, всё зло его, всё добро –

и йогурт, а иногда кефир,

когда я штурмом, как крепость, беру вагон,

где глупо держаться и трудно порой дышать,

где я засыпаю стоя и вижу сон,

где ты не ушёл и где живы отец и мать,

где все до того близки мне – со всех сторон,

что чья-то ушанка мне лезет упорно в рот, –

я вдруг понимаю, что я – это, в общем, он,

прости за пафос, имея в виду народ.

И если меня не грохнули в тридцать пять,

и если я не повесилась в сорок семь,

то надо дальше как-нибудь доживать

не чтоб назло или на радость всем.

А просто – проехали – всё – не вернёшь билет –

и с каждым годом светлее моя печать,

и смысла теперь умирать никакого нет,

поскольку старых, их никому не жаль.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии: 10.08.2011 16:14:59 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

Уточняю свой адрес... burur@mail.ru

10.08.2011 16:11:49 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

Не могу брать на себя право судить о художественной ценности стихотворения И. Кабыш... Но её рассужденя про ПОЭЗИЮ, про литературу и жизнь очень интересны и достойны глубокого изучения... -- -- buruir@mail.ru

Конъюнктура «узловая и поворотная»

Литература

Конъюнктура «узловая и поворотная»

РЕПЛИКА

В альманахе «Аргамак – Татарстан» (№ 2(7), 2011 г.) Александр Лейфер из Омска касается важнейших духовно-мировоззренческих аспектов нашего бытия. Но та «лихость», с которой он, не ведая никаких сомнений, их «разрешает», печалит. Невольно думается о том, что, если в нынешней писательской среде преобладают такие представления о природе художественного творчества и о предназначении творца, дела наши плохи и нашему обществу явно не грозит духовное здоровье…

Автор вдохновенно сообщает нам об учреждении Патриаршей литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия: дескать, это – призыв Церкви к «соработничеству». Так, мол, не в пример светской власти, сделавшей немало для того, чтобы отодвинуть литературу на обочину общественной жизни, Церковь приуготовляет нас к тому, что «может стать узловым, поворотным в современном литературном процессе». И далее приводится конкретный пример того, как этот «поворот» сможет совершаться. Епископ Кемеровский и Новокузнецкий Аристарх обратился к литераторам создать коллективную документально-художественную книгу о 39 новомучениках земли Кузнецкой.

Конечно, автору как человеку «нерелигиозному», каковым он сам себя называет, предложение к «соработничеству» видится «уникальным, знаковым». Но дело даже не в его «нерелигиозности», а в том, как он понимает писательское творчество, его природу и предназначение. То есть дело именно в его литературном профессионализме.

Не стал бы писать об этом, если бы Александр Лейфер, может быть, и сам того не подозревая, не коснулся извечной, очень важной проблемы – о соотношении веры, точнее, нашей земной Церкви, и искусства – в частности, литературы. А это соотношение не такое простое. Тем более что ныне оно предстаёт в упрощённом, а то и искажённом виде. Проявляется это в том, что писатели самонадеянно дерзают быть богословами, готовыми, даже не будучи людьми религиозными, писать жития новомучеников. Но ведь житие – это не очерк о передовике производства. Это совсем иной жанр, имеющий не только свои каноны, но и иную, чем литература, природу.

По логике Александра Лейфера получается так, что, коль власть игнорирует литературу, коль нет «заказа», то литератору и писать не должно. То есть писатель творит не «духовной жаждою томим», а лишь в зависимости от того, есть «заказ» или нет. Но в таком случае в литературу приходят не истинные писатели, а дельцы, которым всё едино – о ком или о чём писать. Так что, всецело уповая на «заказ», откуда бы он ни исходил, мы снова возвращаемся к дилемме «партийной организации и партийной литературы». Писатель – не золушка на побегушках, а литература как «сила служебная» (Н. Добролюбов) у нас уже была. Такая установка ни к чему, кроме как к разрушению самой литературы, не приводит. Таким образом, литература всецело становится «идейной» и лишается своего предназначения – быть выразительницей народного самосознания.

Как следовало бы поступить учредителям достойной всяческого уважения премии? Не «заказывать» писателям тексты, а замечать и привлекать к «соработничеству» тех, кто в своих писаниях выражает христианское понимание мира, а не тех, кто, декларируя атеизм, готов подстраиваться под христианские догматы, одновременно не проникаясь их духом и отступая от природы литературы.

Пётр ТКАЧЕНКО

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Дрессировщик букв

Литература

Дрессировщик букв

ЛИТПРОЗЕКТОР

Дмитрий МУРЗИН

Название русских поэтических книг: «Камень», «Чётки», «Вечер», «Огненный столп», «Путь конкистадора», «Портрет без сходства», «Сестра моя жизнь», «Гроза», «Русский узел»… Сузить круг? Пожалуйста: «Перецвет», «Ночные реки», «Свет внезапный», «День», «Слеза», «Душа», «Пласт», «Сирень», «Тело судьбы»… Название выношено, выстрадано до образа, даже до одного слова. Есть, конечно, и «Я прочёл рублёвскую газету, словно сел в роскошную карету», и вообще не только «быстрых разумом Невтонов» может рождать земля российская. Но славу России они не принесут. Ославить, правда, могут запросто. Название у новой книги кемеровского поэта Андрея Пятака кокетливое, шансонное, никакое – «На чердачке моей души». Есть тут, правда, и честность. Потому что название соответствует содержанию.

РАБОТА НАД ОШИБКАМИ

Когда вышла первая книга Андрея Пятака «Хочешь света – полюби ночь», в статье «Так сойдёт?» я сетовал на плохую редакторскую работу, небрежность корректоров (тогда их было два), неоправданно большой объём книги, ну и ещё много на что. Андрей провёл «работу над ошибками» и выпустил вторую книгу стихов – «На чердачке моей души». По сравнению с первой у неё есть одно неоспоримое преимущество: она меньше.

Обращает на себя внимание строка в выходных данных: «Сохранены орфо­графия и пунктуация автора». Издатель умывает руки. «Администрация за ценные вещи ответственности не несёт». Давай, читатель, пробегись по весеннему минному полю. На тебе сэкономили. Сапёров не прислали. Подмога не пришла. Читатель доверчиво улыбается: «А может, там и мин-то нет!» Не извольте сомневаться. Мины есть.

Предисловие Андрей написал тоже сам… «Не люблю в стихах ура-патриотического пафоса и бритой, как женские ноги, лирики», – написал он. «Впервые я решился отредактировать сам себя, без ущерба для русского языка», – продолжает Андрей. «…добротная книга, с оригинальными текстами и иллюстрациями», – не стесняется автор. «Только не спрашивайте меня, пожалуйста, откуда берутся стихи, это всё равно что спрашивать, откуда берутся дети» – на этом месте благородная девица века позапрошлого должна густо покраснеть и книгу захлопнуть… А в наше время… А в наше время, увы, есть масса книг, про которые неудобно спрашивать, «откуда они взялись».

«Я считаю, что сегодня большинству простых людей нужно, чтобы так называемая «покупная красота» (книги, фильмы, музыка) была без изысков, но с рюшечками». А вот это уже серьёзно. Это уже и попытка осмыслить «соцзаказ» (подвиньтесь, Дарья Донцова) и решить, что же на самом деле нужно этим простым людям. Решить с безжалостностью телевизионного канала: изыски здесь ни к чему. «Пипл хавает».

РЮШЕЧКИ

Да простит читатель – дальше будет много цитат и комментариев. Потому что вершить семантический анализ, говорить о лирическом герое, бормотать о лексической окраске – в данном случае это будет разновидностью хамства.

Вот у автора мелькают «быки в корриде». Конечно, патриоты «незалежной» могут требовать, чтобы мы ехали не «на» Украину, а «в», но быки-то не должны возражать против правильного употребления предлогов. Хотя, возможно, я путаю неряшливость с «экспериментом».

Штиблеты тянутся к дорогам,

Дороги тянутся к штиблетам.

Как сто евреев – синагога,

Влечёт красавица поэта.

Есть сомнения в отсутствии глубокоосмысленной новости во взаимной тяге штиблет (не походная это обувь) и дороги. Но третья строка перебивает всё и разом. Во-вторых, она падежей не блюдёт – сотню евреев – в данном случае числительное должно склоняться. А во-первых, это кощунство. Просто поставьте вместо евреев – православных, а вместо синагоги – храм. Так ли влечёт православных храм, как красавица поэта? А если вместо синагоги поставить мечеть, то получим джихад.

Всё медленно, медленно сходит с ума,

Надежда и вера, любовь из кошмара.

Жалею порой, что не Томас Манн,

Не Жириновский и не Че Гевара.

Перечисленные имёна – «однозначные» рюшечки. Взятые из головы наугад. В рифму стряслось. Список имён, никаких мыслей и эмоций не вызывающий.

Слова у Пятака часто означают совсем не то, что на самом деле. Читатель может принять как есть, а может и задуматься. Давайте задумываться:

Как трудно жить своим умом,

Когда полно «усатых» книг,

Когда компьютерный «содом»

Англоязычит наш язык.

Что значит «усатые книги»? Горький? Ницше? Дали? Флобер? Или тут какая-то иная ассоциация? На манер «по усам текло – в рот не попало»: читал усатую книгу – никакой пользы для себя не извлёк? Или вот поэт бросил в нас слово «содом», причём компьютерный. Вообще-то у града сего была вполне конкретная и узкая специализация.

Такое ощущение, что автор, перечисляя «трудности жития своим умом», сам оказался побеждён этим перечнем:

Как трудно ближнего любить,

Когда уста разведены.

Полезно также читать то, что написано. Буквально. Уста разведены = рот разинут. Вероятно, с таким идиотским видом любить ближнего несподручно. Но неужели для достижения всеобщей любви достаточно закрыть рот? Закрыли. Не работает. Врёт поэт. Любить ближнего затруднительно при всяком состоянии рта.

Но я не за так свои боты морожу –

Под боком стучат каблучками твои.

Что стучит под боком? Боты. С каблучками.

Без паспорта, как без штанов,

Билет на поезд не купить.

Смачная рюшечка. Поклон Владимиру Владимировичу Маяковскому. Партия и Ленин, паспорт и штаны – всё одно близнецы-братья.

«Давай не будем о проблемах – чур их, чур!» «Чур меня, чур» – значит «защити меня, пращур». То есть автор просит защитить… проблемы…

Лучше не вчитываться, не задумываться. Что такое «сказки Аэлит»? Что такое «миг сугробного зачатия»? «Губа на шее»? «Цвет fresh»?

ДОСТУЧАТЬСЯ ДО ПЯТАКА

Смешно?

А вообще-то не должно быть смешно. Потому что имя любого русского поэта можно написать рядом с Пушкиным – и всегда найдётся о чём поговорить. «Пушкин и Блок», «Пушкин и Пастернак», «Пушкин и Высоцкий». Ни тени улыбки не возникнет. Возникают параллели, ассоциации, смелые гипотезы. А вот «Пушкин и Пятак» – почему-то смешно.

«Если всё так плохо, то зачем копья ломать? В наше время есть что почитать. Бери и читай Непятака», – очень надеюсь, что у вас возникла такая мысль.

Но не всё так просто. Дело в том, что Андрей Пятак – очень талантливый поэт. При всех его недостатках, неряшливости и невнятности у него масса поэтических находок, прекрасных образов, пронзительных стихов.

Когда к нему приходит вдохновение – он творит чудеса:

Весна. Влюблённых – как грачей.

Грачи ещё не прилетели.

Грустит старушка в дряхлом теле,

Ширяя палочкой в ручей.

Мальчишкам – божья благодать

Свой дивный face увидеть в луже.

А я болею. Я простужен.

Аля-улю, моя кровать!

Но когда на него находит блажь – он путает её с вдохновением. И потом не в состоянии отличить плоды вдохновения от отходов жизнедеятельности. И валит всё в одну кучу. Собирает всё под одну обложку.

У Андрея нет трезвого и отстранённого взгляда на себя, на то, что он делает. Он всё ещё находится в прелести, имя которой «Я – ПОЭТ». Поэт – этим всё сказано, и этого достаточно. А всё это учение, морщелобство, размышления – лишние. Дрессировщику букв и так трудно.

Будь я художником, а не поэтом,

Я б рисовал тебя,

 пока есть дома краски,

С глициньями, с шампанским,

с пистолетом…

Не Рембрандт я. –

Я на стихи натаскан.

Того, что делает Андрей Пятак, явно недостаточно, чтобы оставаться поэтом. Стать поэтом легко: вечером написал стихотворение, утром проснулся поэтом. А вот «оставаться поэтом»… Это та ещё каторга, те ещё галеры. Дрессировка отдыхает. Потому что если поэт не продвигается вперёд, не ищет совершенства, не меняется со временем, не посылает своего лирического героя на курсы повышения квалификации, не полон планов по реорганизации себя… Тогда получается то, что получилось у Пятака.

Но очень трудно прислушиваться к какой бы то ни было критике, если в другое ухо слаженный хор сообщает, что Андрей Пятак – гений. Боюсь, мне его не перекричать. Поэтому закончу я словами одного неглупого человека: «Когда меня хвалят, я чувствую запах могилы».

Андрей Пятак. На чердачке моей души . – Кемерово: Примула, 2010 год. –80 с. – 400 экз.  

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Вниз головой сидела кошка

Литература

Вниз головой сидела кошка

ЛИТВСТРЕЧИ

В городской библиотеке Великих Лук им. Семевского состоялась интересная встреча. С великолукскими школьниками общался Артур Гиваргизов, стихи которого не просто хочется читать и заучивать наизусть, но и играть в них, чтобы весело было всем – и детям, и взрослым.

Во время встречи в актовом зале библиотеки своей манерой разговора – неторопливым шагом слова – Артур Гиваргизов, словно педагог с опытом, находил подход к аудитории великолукских школьников обаянием гостя, который пришёл не только с добрым словом, но и открытым сердцем. Контакт на литературной основе получился очень даже хороший. Сначала робко присматривающаяся к поэту ребятня просто с интересом слушала поэта, а постепенно начала обрушивать на него шквал вопросов, которые поэт, по его собственным словам, и ждал.

Для знакомства юные великолучане услышали из уст поэта одно из его удивительно красивых, ироничных и просто смешных стихов с оригинальной рифмой:

Сидит комар и не кусается.

В лесу всё очень изменилось.

Прошла лиса, задела зайца.

«Ах, извините», – извинилась.

А в почерневшем котелке

У волка варится картошка.

На небе, как на потолке,

Вниз головой сидела кошка.

Пришла весна – запел червяк,

Забравшись на макушку дуба.

А червяки поют вот так:

«Па-ду-ба-ду-ба-ду-ба-ду-ба».

Артур Гиваргизов читал стихи и рассказы о собаках, кошках, драконах, о гусеницах и жуках.

– А почему вы решили стать поэтом? – слышится из зала.

– Случайно. Во-первых, я любил читать. Когда что-то очень любишь, хочется попробовать самому. Я любил читать. Подумалось, попробую-ка я написать стихи, может быть, получится. В 5-м классе написал стихотворение своему другу на день рождения. Другу очень понравилось. С тех пор я стал писать стихи своим друзьям. Так что, если мои стихи вам понравятся, то вы становитесь моими друзьями.

– С каких лет вы начали писать стихи?

– В пятом классе – это сколько получается? С 11–12 лет. С тех пор пишу и пишу. Никогда не думал, что они будут печататься в журналах или что буду иметь свои книжки. Писал для себя, накопилось много стихов и рассказов. Посоветовали отнести в издательство.

Вопросы сыпались словно из рога изобилия. Автору книг «Мы так похожи», «Как-то я летел с рябины», «Драконовый милиционер», «Энциклопедия с бабочкой и барабаном», «Про королей и вообще», «Записки выдающегося двоечника», «Со шкафом на велосипеде», «Контрольный диктант и древнегреческая трагедия», «Генералы» Артуру Гиваргизову пришлось отвечать на всё.

– А какое ваше собственное любимое произведение?

– Есть ли у вас собака?

– А сколько у вас стихов?

– А почему вы стали именно детским писателем?

– А вы можете написать быстренько стишок?

– А у вас всегда стихи весёлые?

– А вы в армии служили?

– А какое ваше любимое животное?

Мы узнали, что он преподаватель музыкальной школы – обучает детей игре на классической гитаре. Узнали, что Артур Гиваргизов любит путешествовать, а в армии служил в оркестре. Вопросы не заканчивались, светились в глазах мальчиков и девочек искорки весёлого любопытства:

– Сколько вам лет?

Под весёлый ребячий смех поэт пошутил, а может, и напророчил себе на будущее:

– 98 исполнилось вчера.

Гость тоже задавал ребятам вопросы и тут же отвечал на них стихами:

А могут ли хулиганы испугаться маленькой трёхлетней девочки?

Если к Серёже во дворе пристают хулиганы, Серёжа зовёт сестру – трёхлетнюю Таню.

Выходит Таня в розовом платье,

И странно – хулиганы её боятся.

Как милиции, как наказания.

Вопрос: Почему хулиганы боятся Тани?

Вопрос был задан хулигану по фамилии Кривоносов.

Потому, что о Тане известно, она не отстанет,

Пока не ответишь на миллион вопросов.

Стихи слушали внимательно, атмосфера зала словно была заполнена солнечными зайчиками, которые прыгали прямо над головами присутствующих. Артур Гиваргизов раскрыл и свой секрет творчества:

– Стихи пишу и складываю в коробку, как в копилку. Они там собираются. Сооруди себе такую копилку – возьми большую коробку, сделай в ней дырочку, пиши на листочках стихи и опускай внутрь. Когда коробка заполнится листочками, неси это всё в издательство, – и выйдет книжка.

Вот и всё. Так просто! Большое спасибо Артуру Гиваргизову! Теперь наш город стал городом поэтов. Больших и маленьких.

Татьяна ЛАПКО

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Редакция первая – и последняя

Литература

Редакция первая – и последняя

УХОДЯЩАЯ ЛИТЕРНАТУРА

Анатолию Николаевичу Беззубову 73 года. 38 лет он преподаёт на факультете журналистики СПбГУ стилистику, культуру речи, литературное редактирование. Называет себя так: «счастливый блокадник».

Откройте любую книгу на самой последней странице. Там в выходных данных найдёте список специалистов, готовивших авторский текст к печати: редактор, научный редактор, технический редактор, художественный редактор, корректор. А где литературный редактор?

Литературный редактор – это неофициальное название профессии, оно позволяет не путать литредов с другими редакторами. А официальное название – редактор – совершенно правильное, точное. Оно пришло к нам из немецкого языка, в немецкий – из французского. А первоисточник – латинское redactus – «приведённый в порядок». То есть редактор – лицо, приводящее в порядок, исправляющее чужой, авторский текст.

А потом началась путаница. Редакторами стали называть руководителей издания, отдела, проекта, иногда повышая их в ранге до главного. Появилась двусмысленность. Одна из записей в моей трудовой книжке такая: «редактор отдела № 38». Отгадайте – кем я работал: начальником отдела или рядовым литредом?

ПЕРЕДВИЖНАЯ ИНФЕКЦИЯ

Полвека назад в изданных книгах стандартно указывались должности с фамилиями по четырём позициям: редактор (то есть литературный редактор), художественный редактор, технический редактор, корректор. В современных изданиях список подлиннее: главный редактор, зам. главного редактора, ведущий редактор, ответственный редактор, корректор. Иногда: зав. редакцией, зав. производством, ответственный за выпуск. Кроме корректора – это всё руководители, менеджеры. А где редактор? Может быть, его нет в штате? На нём сэкономили? В мелких изданиях, видимо, так и есть. Безграмотность их печатной продукции достойна анекдотов.

Один пример. В вагонах петербургского метро целый месяц ездила реклама: «Анонимный кабинет при кожно-венерологической больнице № 6. Обследование на все виды инфекций, передаваемых половым путём на современной американской аппаратуре «Эбботт», в день обращения».

Вот это аппаратура! Передаёт инфекции, да ещё половым путём! В чём тут дело? Рекламодатель, написавший этот текст, в школе по русскому языку был троечником: он не умеет выделять запятыми причастный оборот, не там запятую поставил. Эту погрешность мог исправить простой корректор. Так и корректора нет! Хотя возможен и другой вариант: рекламодатель, преисполненный чувством собственной значимости, запретил трогать его текст.

А самое грустное скрывается в том, что пассажиры метро, читая эту весёлую рекламу, не улыбались. Так что малограмотность обоюдная. Об этом специалисты пишут в разных жанрах лет пятьдесят. А надежда вся на бедных литредов и корректоров, у которых те же проблемы, что и у всего общества.

ПИСАТЕЛЬ ПОД ГНЁТОМ

Низкие профессиональные качества выпускников вузов – это уже избитая тема. Мы, преподаватели, не знаем, кого и для чего готовим. По разным соцопросам от 50 до 80% студентов не собираются работать по специальности. Ректор одного московского вуза точно сформулировал проблему: «В стране существует потребность в некачественном высшем образовании». Чтобы можно было учиться не напрягаясь, не отходя от компьютера и посещая вуз через день.

Это не старческое ворчание. Это грустная реальность.

Теперь о цензуре. Современный литературный редактор потерял одну свою очень ответственную функцию, которая была навязана ему в советское время, – функцию цензора. Он отвечал за все грехи автора, в том числе и идеологические, и должен был их устранить. Отвечал за всё редактор, а не автор. Что с автора возьмёшь? Его же не уволишь из отдела № 38, а редактора можно.

Существует такая окололитературная байка. Во времена хрущёвской «оттепели» один молодой прозаик написал одну хорошую повесть, и одно издательство решило её опубликовать. У повести был единственный недостаток: она заканчивалась точкой с запятой. А так по правилам русского языка быть не может, так не положено: пахнет диссидентством. Женщина-редактор умоляла молодого человека заменить этот ненормальный знак на нейтральную точку. У неё был очень серьёзный аргумент: «Иначе меня уволят с работы». Автор поступил благородно: разрешил редактору исправить свою авторскую вольность.

А ведь после редактирования текста в издательстве он направлялся в настоящую цензуру – в Горлит. Так что цензур было две.

У литературного редактора была огромная власть над автором. Бедные авторы стонали под гнётом не менее бедных редакторов. А теперь редактор почти не нужен. Он часто выпадает из издательского процесса, который за последние годы изменился до неузнаваемости. Потому что внутри этого процесса произошла техническая революция.

Теперь о революции. Революцию в издательском деле произвёл компьютер. Ушли в историю пишущие машинки, эти ужасные гремящие агрегаты, которыми человечество восхищалось целый век. Лишились работы сотни тысяч машинисток. Работа по созданию текстов стала чистой, спокойной, бесшумной и безбумажной. Но за технический прогресс мы расплатились качеством.

«КАЗАКИ» – 50:0

Раньше писатель писал пером, гусиным или стальным. Писал медленно, годами, потому что всё время переписывал: напишет, перечитает, заодно редактируя, перепишет исправленное, снова перечитает, где-то что-то зачеркнёт, надпишет сверху – опять надо переписывать. Н. Гоголь считал, что так надо делать 7 раз. Литературоведы утверждают, что Л. Толстой переписывал повесть «Казаки» 50 раз. Так рождалась классическая литература. Её девизом была строка С. Надсона «Нет в мире мук сильнее муки слова». Отсюда и высокое качество той литературы.

Потом рукопись, а позднее машинопись попадали в издательство. Это был авторский текст, он назывался первой редакцией. В издательстве над ним работали, вносили исправления (с разрешения автора, конечно), перепечатывали на машинке, и он становился второй редакцией. Могла быть и третья. И только окончательная редакция, одобренная автором, могла стать типографским текстом для читателей. Отсюда и высокое качество старой книжной продукции.

А теперь? Никаких авторских мук, никаких перепечатываний: вносишь в текст десятки исправлений, а он чистенький. Вот только о новой чеченской войне никто не может написать ничего на уровне «Казаков». Пришли технические удобства – ушли словесные мучения. Тема для психологии творчества.

В издательстве тоже всё очень удобно: автор приносит почти оригинал-макет, сам всё отредактировал. Осталось размножить и сброшюровать. Да и зачем нести в какое-то издательство? Писатель! Издательство у тебя на столе. Печатай сам свои гениальные стихи, делай обложечку, выходи к ближайшей станции метро и продавай. Не покупают? Дари. Бесплатно обязательно возьмут. Но эта книжная продукция останется за пределами книжной культуры.

Вернёмся в культуру. Там тоже литературному редактору мало места.

Такой пример. Крупнейший советский онколог академик Н. Блохин был главным редактором журнала «Вопросы онкологии». Он считал не нужным иметь в редакции литературного редактора. Ему принадлежит фраза: «Если человек смог написать статью о раке, то уж русский-то язык он знает». Николай Николаевич ошибался: можно быть хорошим специалистом, но корявым автором. Даже не уметь говорить.

Пример с другой стороны. Многие авторы болезненно воспринимают вторжение редакторского карандаша в свой текст. Майя Плисецкая запретила редактировать свои мемуары, объяснив это тем, что она сама ответит за свои ошибки. Это исключение из общего правила. Если такой случай сделать принципом и отказаться от редакторской работы с авторским текстом, то тогда правилом станут авторские ляпы, которые закономерны, вечны и не зависят от печатной техники. Редактура и корректура серьёзной печатной продукции необходимы, а в наше переходное, смутное время – тем более.

Вопрос в другом: где найти профессионального литературного редактора? Это штучная профессия. Редакторов в университетах не готовят. Их после университетов и полиграфических институтов выращивают в редакциях. Когда-то в молодости я созорничал: в научной статье для «Учёных записок ЛГУ» позволил себе выражение «госпожа статистика». Редактор, пожилая женщина, отчихвостила меня так, что я и по прошествии 40 лет помню этот эпизод и её лекцию о различии между научным и газетным стилями.

Кстати, знаете, почему все редакторы – женщины? У меня есть объяснение. Одна редактор сказала: «Редактор умирает в авторе». Великолепная, точная метафора. Так вот: мужчины не хотят умирать в авторе, они сами хотят быть авторами. Так что вся надежда на женщин.

Анатолий БЕЗЗУБОВ, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Без пророчеств

Литература

Без пророчеств

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Игорь КАСЬКО, СТАВРОПОЛЬ

Представители сегодняшней молодой литературы – это люди, родившиеся в советское время (70-е и 80-е), прошедшие через горнило 90-х и нашедшие себя (по большому счёту) в литературе 2000-х. Какие же черты присущи произведениям молодых литераторов?

Автобиографичность, иногда граничащая с самопиаром и переходящая в нарциссизм.

Сырость (не путать с серостью) текстов. Молодёжь стремительна в своём движении вперёд, и иногда, в данном случае так уж точно, это мешает. Всё-таки стоит время от времени останавливаться и оглядываться вокруг. А ещё лучше – вглядываться в свои тексты и искать там технический брак.

Нечёткость в определении своих авторских и жизненных принципов (тех китов, на которых зиждется творчество настоящего писателя).

А вот чего, на мой взгляд, очень сильно не хватает современной молодой русскоязычной литературе, так это ноток пророчества, того, чем и отличалась великая русская литература от остальных на протяжении последних двух веков. Владислав Ходасевич в статье «Кровавая пища» (1932) писал: «…ни одна литература (говорю в общем) не была так пророчественна, как русская. Если не каждый русский писатель – пророк в полном смысле слова (как Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский), то нечто от пророка есть в каждом, живёт по праву наследства и преемственности в каждом, ибо пророчествен самый дух русской литературы. И вот поэтому – древний, неколебимый закон, неизбежная борьба пророка с его народом, в русской истории так часто и так явственно проявляется».

Настало время, когда на смену старшему поколению (я бы даже сказал точнее, учитывая непростую ситуацию в литературе: на помощь) должно выступить «племя младое, незнакомое». Есть ли представители его в ставропольской литературе, авторы, достойные своих старших товарищей, люди, которых можно наградить этим высоким званием – писатель? Есть ли имена и произведения, равные по своему таланту и силе воздействия на читателя лучшим образцам новой литературы?

В ставропольском ДК имени Гагарина работает (именно работает, а не просто существует) поэтическая студия «Изысканный жираф» под руководством прекрасного педагога Татьяны Касьяновой. Несколько студийцев становились лауреатами всероссийских литературных конкурсов для детей и юношества. В наших вузах открыты двери поэтических клубов и литературных объединений для всех творческих людей («Экспромт» в СевКавГТУ, «Логос» в СГУ). На протяжении многих лет в краевой библиотеке имени Лермонтова собираются участники клуба «Современник» (руководитель – Пётр Пересыпкин). В городском Доме культуры проходят творческие встречи авторов «Южного ветра» (Елена Чурилова). Именно здесь пытаются как-то объединить местных авторов, расшевелить их, дать установку на дальнейшее развитие, участие в литературном процессе.

Я обращаюсь к тем людям, которым небезразлична судьба молодых представителей ставропольской литературы: надо уже сейчас делать конкретные шаги по поддержке пишущей молодёжи, прервать сложившуюся тенденцию, когда всё пущено на самотёк. Где краевые литературные конкурсы? Где семинары для молодых авторов? Где слёты, форумы, встречи, на которых молодёжь и представители старшего поколения узнали бы друг о друге, да и сами молодые прозаики и поэты поближе познакомились бы? Мне кажется, что координацию всего этого должны взять на себя сотрудники краевого Литературного центра. Настораживает то, что все творческие успехи и удачи наших молодых авторов были достигнуты не благодаря, а, скорее, вопреки ситуации, сложившейся в современной региональной литературе. Нет никакой координации, нет единого пространства, все сами по себе и каждый сам за себя. Показательный факт: в Липках-2009 четверо ставропольчан так и не познакомились друг с другом. Интересуясь творчеством многих из сверстников-литераторов и большинства из вышеперечисленных авторов на протяжении последних семи-восьми лет, я пришёл к выводу, что без общения с профессионалами и педагогами, с состоявшимися писателями молодые авторы останавливаются в своём творческом росте. Приходит самоуспокоение или самолюбование, нивелируется «оценочная шкала», с помощью которой определяются потенциал и литературные возможности, и автор попадает в «творческую яму», из которой порой очень трудно выбраться в одиночку.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Литинформбюро

Литература

Литинформбюро

ЛИТКОНКУРСЫ

Польский Институт книги объявляет конкурс на лучшие переводы Чеслава Милоша, приуроченный к 100-летию со дня рождения поэта. Жюри конкурса: Игорь Белов, Томас Венцлова, Наталья Горбаневская (председатель), Адам Поморский, Андрей Ходанович. Каждый участник присылает на конкурс от 3 до 10 переведённых стихов из числа предложенных Институтом книги, а также от 1 до 3 переводов предложенной прозы.

Срок подачи переводов – до 25 октября 2011 года. Итоги конкурса будут объявлены 30 ноября 2011 года и помещены на сайте Института книги. Церемония награждения победителей состоится в середине декабря в польском посольстве в Москве. Переводы участников конкурса, вошедших в шорт-лист (первые 10 мест), будут включены в состав сборника, который выйдет в 2012 году и будет представлен в Москве и Кракове. Группа победителей конкурса примет участие в переводческих мастер-классах в Польше.

Стартовал второй этап международного конкурса малой прозы «Белая Скрижаль». Он продлится до 31 декабря 2011 года. Участниками конкурса могут стать авторы, пишущие на русском языке, но проживающие при этом в любом уголке мира. Новый этап приготовил ряд изменений: в конкурсе появились новые темы. На конкурс будут приниматься произведения в следующих номинациях: «Это любовь!» (рассказы и другие произведения малых форм, посвящённые теме любви); «За гранью реальности» (фантастика, фэнтези, мистика, сказки и т.д.); «Мир детства» (рассказы, сказки и другие произведения для детей и о детях); «Свободная тема» (рассказы, новеллы, эссе, миниатюры и любые другие малые прозаические произведения на любую тему).

По итогам этапа будут названы победители в каждой из номинаций, которые получат по 15 000 рублей и возможность публикации в альманахе «Белая Скрижаль: лучшее». 100 самых достойных, по мнению жюри, текстов будут опубликованы в сборнике лучших работ, а их авторы получат лауреатские дипломы.

ЛИТФЕСТИВАЛЬ

Третий эпизод Фестиваля поэзии на Канонерском острове в Петербурге прошёл в конце Морского канала. Как пишут организаторы, канал является не только техническим понятием, но и моделью устройства языкового общения. Почти все участники – авторы литературно-критического альманаха «Транслит». Это Александр Горнон, Алла Горбунова, Никита Сафонов, Сергей Соколовский, Михаил Куртов и др. Для гостей были открыты книжный лоток и фримаркет (книги, диски, вещи), а также бар и веганский стол.

ЛИТПРЕМИИ

В самом конце июля был объявлен лонг-лист «Букера» (Man Booker Prize), самой престижной литературной премии Великобритании. В длинный список, опубликованный на сайте премии, вошли 13 романов. Среди номинантов – книга трижды попадавшего в шорт-лист премии Джулиана Барнса «Ощущение конца», роман уже дважды фигурировавшего в коротком списке Себастьяна Барри «На ханаанской стороне» и роман лауреата «Букера» Алана Холлингхерста «Сын незнакомца». Холлингхерст – единственный бывший лауреат «Букера» в длинном списке 2011 года. Четыре писателя из лонг-листа номинированы  впервые – Стивен Келман, Эй-Ди Миллер, Иветт Эдвардс и Патрик МакГиннесс.

ЛИТКРИМИНАЛ

Из архива кафедрального собора в испанском городе Сантьяго-де-Компостела похищен иллюминированный манускрипт XII века Codex Calixtinus – одна из самых редких и дорогих книг в мире. К расследованию привлечены лучшие криминалисты, а кражу книги уже назвали «серьёзнейшим уроном культурному наследию Испании». Никакой информации о похитителях у полиции пока нет.

Поскольку помимо рукописи из переполненного бесценными предметами архива ничего не пропало, отрабатывается версия заказной кражи. Эксперты встревожены тем, что на состоянии книги может негативно отразиться изменение световых и климатических условий. Оригинал «Кодекса Каликста» извлекался из сейфа только в особых случаях (например, во время прошлогоднего визита Бенедикта XVI). Специалисты, которым книга была необходима для работы, пользовались копией «Кодекса», хранящейся в музее Собора святого Иакова.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«ЛГ»-рейтинг

Литература

«ЛГ»-рейтинг

[?] Юрий Рябинин. Мистика московских кладбищ . – М.: Алгоритм, 2011. – 560 с. – 2000 экз.

Настоящая книга поистине уникальна. Писатель Юрий Рябинин создал не просто путеводитель по московским некрополям – это самое ёмкое и основательное на сегодня исследование по истории захоронений в столице. Здесь рассказывается о большинстве московских кладбищ, в том числе и таких, которые по тем или иным причинам не сохранились до наших дней.

О могилах и перезахоронениях видных исторических фигур, военачальников, меценатов, художников, писателей, музыкантов, актёров в книге написано достаточно много и подробно, нередко приводятся неизвестные прежде факты, которые Рябинин долгие годы «откапывал» в архивах.

Издание богато проиллюстрировано фотографиями, репродукциями картин, содержит массу познавательной информации и, вне всяких сомнений, заинтересует не только специалистов, но и рядовых читателей.

[?] ЛИТ_ПЕРРОН : антология нижегородской поэзии / Сост. Захар Прилепин. – Н. Новгород.: изд. «Книги», 2011. – 608 с. – 500 экз.

В предисловии к сборнику Захар Прилепин пишет: «…здесь собрана поэзия тех, кто родился в Горьком (или его окрестностях). Или тех, кто серьёзное время жил здесь. Или тех, кто родился здесь, и отучился здесь, и живёт, и работает здесь по сей день – а таковых в антологии большинство».

В книгу в основном вошла поэзия нулевых годов, множество новых имён, не известных широкой публике по понятным причинам, но сумевших заявить о себе: Владимир Безденежных, Арсений Гончуков, Елена Крюкова, Евгения Риц. Однако не остались забытыми и те, кто добился известности в ХХ веке: Юрий Адрианов, Эдуард Лимонов, Владимир Миронов.

Представленные стихи написаны в разных жанрах – от классической силлаботоники до верлибров и текстов песен рок-групп. Тем сборник и ценен, поскольку даёт возможность ознакомиться с поэзией большого российского региона в целом.

[?] Крейг Макдоналд. Убить Хемингуэя. Серия : Убийство по Фрейду. – Рипол Классик, 2011. – 512 с. – 5000 экз.

Крейг Макдоналд был критиком детективной литературы. Логично, что однажды он сам сел и написал детектив. И пошло…

Самоубийство кумира не одного поколения читателей Эрнеста Хемингуэя, с момента которого в июле минуло ровно полвека, само по себе было сенсацией. Но когда его четвёртая жена Мэри Уэлш обнародовала некие данные, у многих возникли сомнения, что писатель самостоятельно свёл счёты с жизнью. Точно так же до сих пор сомневаются литературоведы в самоубийствах Есенина и Маяковского. Кто помог Хэму – и помог ли? Макдоналд, если бы захотел, написал бы отличную биографию знаменитого писателя. Жанр психологического детектива помог ему создать по-настоящему захватывающую историю расследования убийства, которого не было (ни расследования, ни, скорее всего, убийства). Но эпиграфом к книге не зря выбраны слова Хемингуэя: «Не бывает удачных самоубийств».

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Затонувшие, но живые

Литература

Затонувшие, но живые

ДИКОРОССЫ-6

Юрий БЕЛИКОВ, ПЕРМЬ

Я иду по мостику, лествицей переброшенному через речку. Едва ступеньки касаются противоположного берега, прямо под ногами, в череде других, вдруг ставших ненужными вещей, – вываленных на землю ветхих джинсов, изношенной обувки, древних, похожих на крохотные спутники ламп от чёрно-белого телевизора, внимание приковывает книга. Беру в руки. Твёрдая обложка, цветные иллюстрации. Издательство «Детская литература», 1983 год, «Стихи о Родине». Что ж… Есть в этом правда противоположного берега. Той Родины нет. Стало быть, можно выбросить на свалку и стихи о ней?.. Но разве существует другая Родина? Сказано же: «Никакая Родина другая не вольёт мне в грудь мою теплынь…»

Под мостиком в расширяющейся полынье плещется выводок диких уток. Всякий раз, как только вскрывается речка, они возвращаются на её далеко не идеальные, исчернённые промзоной воды и держатся здесь до тех пор, пока виден прогал хоть с игольное ушко. В одночасье утки взвиваются ввысь, накрепко сшивая родные места с воздухом предстоящих пересадок. Так сшивает пространство несуществующей страны и выброшенной на свалку Родины живущий в Ижевске дикоросс Андрей Баранов:

Мне жутко и весело в тёмной плацкарте

следить за лесами пожар,

водить по отцовой потрёпанной карте:

вот Киров, вот станция Яр,

которая дальше, всё дальше и дальше,

как речка – не может истечь,

где в чёрной ночи зачарованный мальчик

и где говорящая печь.

Что плохого в том, что люди едут в прошлое? Это ясно даже из названия процитированного стихотворения: «Пересадка. 1975». Но не потому ли нас тянет совершить пересадку в 1975-м, что в настоящем всё меньше и меньше хочется делать остановок, а также – пересадок в будущее, сфокусированное на новые фукусимы?.. Когда этой Родины в упор не видно, Орфей спускается в царство Аида, дабы разыскать там Эвридику Родины, разглядеть хотя бы тень своей возлюбленной, без которой он не может жить. О чём твердит екатеринбургский певец кунгурской Ледяной пещеры Олег Балезин?

…вверх по течению – вот она, Господи,

дверь, за которой уже не в мольбе –

в ранней смиренности, пробною поступью

по лабиринту проходим к Тебе.

А дальше – прямо-таки по Орфею: «Выход из брюха горы – это чудо. Жмуришься, красок хватив кутерьму…» Только бы не оглянуться. Но тогда и Орфей – не Орфей, и Эвридика – не Эвридика, и Балезин – не Балезин. Он оглядывается. На то, как «охранял рубежи палисад, среди астр и тюльпанов анютиных глаз не смыкая», а «дед, как Ной, просыпался по гимну, к шести» и «прокладывал в вязкой рутине курс ковчега, чтоб день переплыть, например». Отчего так хочется оглянуться? Оттого что «там смиренное время ходило, как надо, в часах». Чувствуете: «как надо»! А теперешнее чревато антропоморфными страхами: «Пожелай себе перед прогулкой /лучше не встречаться с Человеком».

Вот и «не входящий в поколенья» Георгий Степанченко делает на пути из своего Ржева «пересадку» даже не в 1975-м, а загребает, если исчислять от ХХI, четырьмя столетиями назад:

Пейзаж семнадцатого века

За занавешенным окном:

Деревья, снег… Два человека

Бегут по снегу босиком.

И хотя эта иллюзия оборачивается временем не похмелившихся «чуваков», но временем, остановленным во Времени, а посему распространимым на все времена. Однако – не на то, о котором автор пророчествует:

Вижу я: Солнце закатное в красном тумане

Медленно, с чавканьем падает в гущу болот.

Отсюда – саркастическое наваждение вступить в самый живой из творческих союзов – «Общество мёртвых поэтов». В этом смысле уместны строки из письма нижегородской поэтессы Елены Крюковой, воспринимающей каждую публикацию дикороссов в «ЛГ» и на сайте www.dikoross.ru 6 как встречу с пассажирами, сроднившимися с потерпевшим бедствие кораблём: «Я – какой-то «Титаник», только люди затонувшие не умерли, а ещё живые и бегают по палубам, заросшим водорослями». И здесь мы обретаем удивительное водное единодушие всей дикоросской троицы: не через подземные ли балезинские озёра выплывает Офелия Георгия Степанченко, дабы выйти на берег незнакомой для неё страны по имени Россия, где человеки, если верить Андрею Баранову, сравнивают себя с конями на переправе: «И молчаливо, как кони, в новую воду войдём»?.. Сколько их, таких «титаников» на огромном «Титанике» Родины?.. Оглянуться? Или – не оглядываться?

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

В новую воду войдём

Литература

В новую воду войдём

Андрей БАРАНОВ

ИЖЕВСК                                                                                                                                         

ПЕРЕСАДКА. 1975

На станции Яр есть железная печка,

голландская круглая печь…

На станции Яр замирает сердечко

от этих волнующих встреч.

Пермяцкие, вятские, вотские речи

и стук задубелых подошв

вокруг говорящей, бормочущей печи –

как будто бы путники в дождь

под деревом встретились или как будто

сошлись погорельцы…

В мороз

за мамою с бабушкой, в шали закутан,

иду.

И идёт – паровоз!

Он чёрен, как зверь, желтоглаз, огнедышащ,

звезда на проклёпанном лбу,

и рук его – сотни, и ног его – тыщи,

и в каждой руке – по столбу!

Мне жутко и весело в тёмной плацкарте

следить за лесами пожар,

водить по отцовой потрёпанной карте:

вот Киров, вот станция Яр,

которая дальше, всё дальше и дальше,

как речка – не может истечь,

где в чёрной ночи зачарованный мальчик

и где говорящая печь.

***                                                                                                                                     

Осипла бессильно кричалка,

а пытке не видно конца!..

Жестокая штука – мочалка

под жёсткой рукою отца.

«Я чистый! Не надо, я чистый!» –

от горя ослепнув, молю,

не зная, что лет через тридцать

субботы мои полюблю.

А папка то розгой стегает,

пластая над жарким полком,

то в пальцы мне кружку вдевает

с заваренным мамкой чайком.

Я – белый, скрипящий и гладкий!

Он – серый, местами рябой…

А я и не знаю, как сладко

себя очищать через боль,

считать с понедельника числа,

скупой приближая паёк…

«Я чистый, не надо!.. Я – чистый!»

«Конечно, ты чистый, сынок…»

САРАПУЛ

Коптит заводик дымом трубочным,

взатяжку день за днём сосёт.

Февраль, как бомж седой у рюмочной,

башкою с перхотью трясёт.

Здесь мало изменилось… Конницей

прошлась эпоха – в стороне.

Его не мучают бессонницы

и сны о смерти и огне,

не каплет времечко по темечку,

как воск божественной свечи.

Он лихо сплёвывает семечки

в базарный день у каланчи!

Но соль в глазах, и в горле першенье,

когда сердечку – слабинцу,

и двадцать грамм – полуумершему

бомжу,

как пьяному отцу.

***

Вот и вербы на ощупь пускают листы.

Голосами наполнился лес…

На кагора бумажный стаканчик! И ты

причащён к этой тайне небес:

из немой пустоты, из нагой нищеты

жизнь, шатаясь, встаёт на карачки тщеты.

Называется это: воскрес.

Ты не очень-то грешен, не слишком-то свят,

ты кому-то любовник, кому-то ты – сват…

Но везло тебе, брат, ой везло тебе, брат,

как же крупно везло до сих пор!..

Ты ведь знал, что придёт оно, время утрат.

И теперь вот – лишь ветры в оградах шумят,

и уж не с кем заканчивать спор,

и зелёную верба пускает соплю.

А всего-то сказать надо было: «люблю»,

слёз не прятать, как за ворот крест.

Вот и вечер… И тени ложатся на двор.

На груди расплывается кровью кагор.

И ты шепчешь, давясь, запоздалый глагол,

хоть и знаешь: никто не воскрес.

В ДОРОГЕ

1.

Чем городок задрипанней и меньше,

тем больше вдоль дорог нестарых женщин

с картонками про баню и ночлег.

Печь протопила. Чайник дам и плитку.

Удобства и машину – за калитку.

По двести с койки.

…Ветер, дождь и снег.

Да, печь бы кстати… Едемте, мамаша!

Ей сорок восемь. Варикоз и кашель.

За стенкой муж. Со службы. Не будить.

Нам – только спать, не чувствовать,

не быть…

И там, в небытии, такая темень,

что крыльев не видать – лишь тени, тени

мышей летучих, окна облепив,

пищат в щелях и бьются! и не могут

их фары отогнать! Доро…дорогу!

Держи дорогу!

Ров!

Гора!

Обрыв!

И под ноги бросается разметка,

и то, что не разведала разведка,

бьёт по колёсам!

Россыпью стекло

холодных звёзд…

И жжёная резина.

Тишь и покой, сочащийся бензином.

И свет. Тепло и свет… Свет и тепло.

2.

Ещё, дорогу чуя, кони

всхрапнут,

и день в мои ладони

подбитой птицею падёт!..

Метель и скорость! Снег и лёд!

Ещё по Нечкинскому тракту

я ночь на север погоню!

Слезясь белёсой катарактой,

навстречь двуглазому огню

луна замечется меж ёлок,

и будет путь мой дивно долог,

как санный ход, как млечный волок,

как скрип повозки, крик «Вперё-ёд!..»

Асфальт и лёд, и снег, и ветер,

и резкий крен, и разворот!

Ты – в белой тьме, я – в чёрном свете!

А через миг – наоборот…

Там смерть моя живёт – в педали.

Дрожит и ждёт! Но «фас!» не дали…

Светает утро вдалеке.

Сметает дворник однорукий

сухой снежок. И – звуки, звуки…

А это жизнь болит в руке.

***

Вот и лето, как спичка, сгорело –

за весну отсыревшая, – и

пузырями на лужах шипело,

и без звука и пламени тлело

этой фосфорной шляпки внутри.

Но внезапною вспышкой в финале

осветило: вот ручка в пенале,

вот четыре строки на листке,

вот в бутылке цветок засыхает

да в пустом коробке громыхает…

Там всего ничего – в коробке.

Георгий СТЕПАНЧЕНКО

РЖЕВ                                                                                                                                                    

ПРОЩАНИЕ С СОЛНЦЕМ

Кто я такой? Я – проживший семнадцать мгновений

И перетёрший железные цепи мыкит.

Я не вхожу в поколенья. Я выживший гений –

Тот, кто, как мамонт,

с валдайской вершины трубит.

Тошно мне, дико на этом российском монблане.

Всё обтоптал я кругами, всё вызнал – и вот

Вижу я: Солнце закатное в красном тумане

Медленно, с чавканьем падает в гущу болот.

Вижу я гари и топи с родного обрыва.

Вижу я Тьму, что с дыханьем зловонным грядёт.

– Здравствуй, закатное Солнце! –

трублю я с надрывом.

– Здравствуй, закатное Солнце, ползущее вброд!

Сколько живу, столько помню болотную тину,

Дождик и слякоть, испуганный шелест осин…

Скоро Ты всё погрузишься в родную трясину –

Самую лучшую из вековечных трясин…

Тьма завладеет пространством, и станут вершины

Новым подножьем для новых – не наших – богов,

Ныне плодящихся в недрах гноящейся тины,

Чтобы застыть на вершинах на веки веков.

Что из того, что я сам Тебя вновь не увижу?

Верю и знаю – другому исходу не быть:

Солнце России – воскреснет, лучами забрызжет…

Будем сражаться! И будем, как прежде, – любить.

***

Офелия выплыла. Вышла на берег. Увы!

Облипла рубашка, и тина украсила косы,

И некому драться в могилах, ломая гробы, –

И кто-то зажжённую в губы суёт папиросу.

– Что, девонька, холодно? Ладно, глотни-ка винца!

Не бойся: портвейн, «Три семёрки». Обычное дело…

И сладкое жгучее пойло стекает с лица,

И спирт согревает озябшее девичье тело.

Где Дания? Где обезумевший яростный принц?

Где почва и кровь, на которых взрастают измены?

Вокруг только несколько круглых участливых лиц,

Вздыхающих горько при виде дрожащей сирены.

Ни замков, ни воинов… Тишь, благодать и уют.

– Какое нам дело до Дании, милая дева?

Берёзы шумят и цветочки невинно цветут…

– Возьми-ка горбушку ржаного пахучего хлеба

С крупинками соли – и жуй на здоровье, мой свет!

Сейчас я тебя армяком, что помягче, укрою.

Ты здесь проживёшь сто счастливейших

солнечных лет…

Не надо про Данию, милая!

Лучше вспомянем-ка Трою…

ОБЩЕСТВО МЁРТВЫХ ПОЭТОВ

Я медленно, вязко куда-то сползаю

По глиной изгвазданному косогору

И, тихо ругаясь, теряю опору…

Я в Общество Мёртвых Поэтов вступаю.

Я падаю навзничь и тут же смолкаю

Под глыбою, сброшенной с неба богами:

Они потрудились своими руками…

Я в Общество Мёртвых Поэтов вступаю.

Я всем, кому должен, навеки прощаю!

Пусть вечно текут полноводные реки!

…Пусть Вию поднимут железные веки:

Я в Общество Мёртвых Поэтов вступаю.

***

Как опасно читать чужие стихи!

То в одном, то в другом кармане

Обнаруживаешь веточку ольхи

И десяток слов в целлофане.

Где я эту веточку обломил?

Хоть убейте, а я не знаю!

Может быть, там, где пиво вчера разлил,

От жутчайшей грозы убегая?

У кого я эту строчку стянул –

Неосознанно, мимоходом?

Может быть, у Того, Кто перун метнул,

Когда пиво я нёс народу?

Значит, бегать за пивом – моя стезя!

Но не больше, чем по две банки:

Больше – если гроза – принести нельзя…

Пейте пиво! Не бейте склянки!

***

Пейзаж семнадцатого века

За занавешенным окном:

Деревья, снег… Два человека

Бегут по снегу босиком.

Один – в джинсе, другой – в тельняшке

И в тренировочных штанах…

Трещит башка, грудь нараспашку,

Взметают стопы лёгкий прах.

– Куда спешите вы, братишки?

– Куда, куда! В ларёк, чувак!

Бросай, пока не поздно, книжки,

Чтоб не пропасть за просто так!

Сказал Петрович: «Закрываюсь!»

Нам третий нужен позарез…

И я – бросаю. Разуваюсь.

И им бегу наперерез.

***

Поле, дорога. И заново – поле, дорога.

Редкий орешник сквозит, да берёзы шумят.

Посох, котомка… Мы все на примете у Бога.

Посох, котомка… Нам всем воздаётся стократ –

Этим вот полем и этою самой дорогой…

Роща озябшая. Галки уныло галдят.

Ты не поверишь: мы все на примете у Бога!

Время настанет – и ты будешь этому рад.

Олег БАЛЕЗИН

ЕКАТЕРИНБУРГ                                                                                                                               

ТОПОГРАФИЯ ЛЕДЯНОЙ ГОРЫ

Слева от кладбища, вниз по тропе,

берегом правым по каменной осыпи,

вверх по течению – вот она, Господи,

дверь, за которой уже не в мольбе –

в ранней смиренности, пробною поступью

по лабиринту проходим к Тебе.

Если скалу начиняет пещера,

значит, гора получает права

думать, как дерево, речка, трава,

как головы поднебесная сфера.

В этих извилинах наши слова

материальны, как мысль и химера.

В самом начале холодом входа,

мимо прошедших дыханий резьбы –

знаки и очерки спетой судьбы,

как бриллианты1, застынут под сводом,

и сталагмитов пометят столбы

грань девятин, неизбежность провода.

Дант2 ли заглядывал дальше в проём:

хаоса мощь и, как атомы, глыбы –

горстка яиц, нерестилище рыбы –

то ли Начала решительный слом,

то ли в аду, наподобие дыбы,

колется – весь из углов – окоём.

Сылвенских вод загипсованный лик –

Мёртвых озёр неземная прозрачность3,

только рачок крангоникс как удачу

воспринимает, что полностью влип

в тину на дне. Под покровом стоячим

сослепу жизнь шевелится, как всхлип.

Так проведите скорее к Нему!

Брезжит в тоннеле свет неотсюда.

Выход из брюха горы – это чудо.

Жмуришься, красок хватив кутерьму,

и через жар отступает остуда,

внутрь проникает тепло, как в тюрьму.

Дуриком прёшь до вершины горы,

и обомлев в ковыле и осоке,

видишь плато, и насмешка сороки

плохо понятна тебе до поры.

Нету горы – просто берег высокий,

по горизонту – лесные боры.

Если обманка на что-то дана,

сядь на траву, посмотри между прочим:

небо крышует, как чистые Очи.

И на реке не моторка слышна –

детской трещоткой гремит перевозчик.

____________

1 отсыл к гроту «Бриллиантовый» кунгурской Ледяной пещеры – авт.

2 имеется в виду грот «Данте» – авт.

3 воды реки Сылвы соединены под землёй с пещерными озёрами – авт.

***

Крутизна огорода

удобна была

для взлетающих птиц,

для расписанных бабочек,

реявших гордо, как птицы,

для подсолнухов,

с помощью солнечных спиц

поворот совершавших,

чтобы небом упиться.

Из-за Сылвы посмотришь –

горит светлячок георгина

на высокой горе.

Я спускаюсь с неё, но ещё

до конца не дошёл.

Зеленеет прибрежная тина,

неизбежная,

словно оградка с зелёным хвощом.

У ковчегов бесчисленных –

пристанями свои арараты.

Дед, как Ной, просыпался по гимну, к шести,

кашлял, мял «Беломор»,

и слетались от птиц делегаты,

кошка шла потереться о ногу,

пёс ворчал на цепи.

В белой майке, в трусах

дед садился у кульмана,

в дыме

папиросном, пронизанном солнцем,

включал глазомер

и чертил не дома и мосты,

а прокладывал в вязкой рутине

курс ковчега,

чтоб день переплыть, например.

Я к нему иногда прибегал слушать музыку речи.

«Что, не спится, варнак?

Ну, давай, поточи карандаш».

Мне бы порисовать,

а не бритвочкой грифель увечить.

Я награду просил за старанье:

«Деда, тут провести мне немножечко дашь?»

Пролетели шаги дуновеньем крыла, ветерка.

Бабу Галю приветствует ласковым скрипом

в сенях половица,

а она, будто ласточка, скрепит любовью, легка,

наш ковчег,

чтобы к завтраку в дом

превратился.

Там смиренное время

ходило, как надо, в часах.

Страсть брыкалась недавно,

тюрьмы, голод, войну насылая.

Козни хаоса кончились.

Охранял рубежи палисад,

среди астр и тюльпанов

анютиных глаз не смыкая.

Я балованный внучек хвативших лишений и бед.

Как меня берегли,

солнцем туч череду пробивали,

ветерком обернувшись,

сдували соринки – и вслед

ивой, тополем, клёном смотрели, моля о привале.

Но не боги, увы.

И теперь я уже под горой.

Мнится, словно венки,

отраженья в реке проплывают:

георгин, палисадник, рябина, на ватмане той

почеркушки размокший остаток, трава полевая…

ГОРДЫНЯ

Прозревая логику богов,

безъязычьем мучаясь и сыпью,

мнишь себя носителем даров,

трубным гласом, на болоте – выпью.

Ходишь, не касаясь этих троп,

с небом разговариваешь ночью.

Заслуживши званье «мизантроп»,

презираешь жрущих и порочных.

Ловишь весть, транслируешь в ответ

колебанья вод, октавы ветра

и на спектр раскладываешь свет

с точностью нездешней геометра.

Целишь горном прямо в высоту,

но сигнал разбудит рядом спящих,

не достигнув даже птиц парящих,

а не то что ангелов в саду.

Вот же мука – бисер золотой,

трепетный, брильянтовый, горящий,

рассыпать пред серою толпой,

тупо обретающейся в чаще.

Всё затем, чтоб не забыли вбить

имя над неполотой могилой,

чуждое мычанью севших пить,

шороху листвы берёзки хилой.

***

Если вышел, знай, квадрат квартала

взят на мушку взглядом исподлобья.

У Катюши – это та, что справа –

выхлоп спрятан в сахарные хлопья.

В скверике засадят «бомбу» пива

двое, продырявят полый пластик.

Времени теперь у них с отлива

до заката – умотаться. Кастинг

за углом у бара-ресторана

мент и мент проводят из засады.

Лазер глаз – везде, где есть охрана, –

пишет на стене словечко «гады».

Матерок порхает над газоном

как разрядка, как разряд озона.

Высечет китайская хлопушка

искру – оглушённый, ищешь пушку.

Отбежав, оскалятся ребята –

просто тренировка в геростраты.

К рощице пустынным переулком,

к небу, отороченному веткой…

Пожелай себе перед прогулкой

лучше не встречаться с Человеком.

***

Как бильярдист на кончик кия

или язычник на огонь,

в дисплеи вперилась Россия –

серьёзная, попробуй тронь.

Не пух снегов сегодня образ

покоя, летаргии, сна,

а эта грузная серьёзность

у электронного окна.

Чем меньше степень пониманья,

как управлять полётом пуль,

тем напряжённее камланье

и лиц значительнее нуль.

Вглядевшись словно в темь колодца

или в геральдику небес,

девчонка в никуда смеётся,

прочтя в маршрутке эсэмэс.

Приимчив рукотворный Боже.

На все конфессии забив,

Он – проводник любых ничтожеств,

любого праведника лифт.

Намоленная общим кликом,

как обещание красот,

торчит в окошках-базиликах

иконка с ликом «Майкрософт».

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Вы читали «Василия Тёркина» Боборыкина?

Библиосфера

Вы читали «Василия Тёркина» Боборыкина?

КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ

Недзвецкий В.А. История русского романа XIX века : неклассические формы: Курс лекций. – М.: Издательство Московского университета, 2011. – 152 с. – 750 экз.

Удивительно, насколько жизнестоек роман как жанр. Несмотря на постоянную мимикрию, мы охотно узнаём и признаём его. Огромная временная амплитуда от «Золотого осла» Апулея до «Заводного апельсина» Бёрджесса, эстетические колебания от первого русского классического романа «Герой нашего времени» к постреалистским опытам типа «Линии судьбы, или Сундучок Милашевича» Марка Харитонова… Нет, ничто не способно повлиять на устойчивое восприятие этого жанра! Экспансия романа, его разрастание породили и множество дробных и пёстрых классификаций, нередко основанных на случайных или даже внероманных элементах – например, на другом жанре (роман-притча, роман-поэма).

Валентин Александрович Недзвецкий, профессор МГУ, анализируя, насколько разветвлено древо русского романа XIX в., берёт за основу признаки неслучайные – структурообразующие начала, без которых романные разновидности не смогли бы возникнуть и существовать. Это ориентация на иноязычный образец жанра, гуманитарные «идеи времени» и «жизнеповедение» типа личности – «современного человека» (Пушкин), «русского скитальца» (Достоевский). Грамотный жанровед полностью разделит выбор этих критериев: они объемлют истоки и формально-содержательную целостность текста, вбирая в себя пути формирования, систему персонажей, сюжетно-фабульные звенья и пространственно-временную организацию романа, к тому же выявляя неклассические жанровые формы.

Если вы прочли романы М. Лермонтова, Н. Гоголя, Ф. Достоевского, Л. Толстого, И. Тургенева, И. Гончарова, но не читали «Ледяной дом» И. Лажечникова, «Тысяча душ» А. Писемского, «Устои» Н. Златовратского или «Василия Тёркина» П. Боборыкина (именно Боборыкина, а не Твардовского), то картина русского романа XIX в. в вашем сознании далеко не полная. В непервостепенной, массовой русской литературе первый романист – Василий Нарежный, в вершинной – другие основоположники жанра: Пушкин с его неоконченным «Арапом Петра Великого» и Лермонтов. Но иерархичность литературы не мешает вершинному и массовому создавать единую гармоничную систему. Гений взрывает каноны, массовый литератор копирует их, своеобразно помогая литературоведу.

Исследование русского романа имеет именитых предшественников – М. Бахтин, Ю. Лотман, Ю. Манн и др. Недзвецкий говорит новое слово об этом жанре. Он выделяет 11 его разновидностей: исторический (М. Загоскин), романтический (В. Одоевский), роман сандовского типа (черты героинь Жорж Санд вобрали, например, Татьяна Ларина, Ольга Ильинская, Наташа Ростова), этнографический (П. Мельников-Печерский), семейный (С. Аксаков), в 1860-е гг. – роман «делового человека» (А. Писемский), роман «новых людей» (В. Слепцов), роман русского позитивиста (В. Клюшников) и оппозиционный ему роман «нигилиста» (В. Крестовский), «бельэтажный» (князь В. Мещерский), роман общинно-крестьянских устоев (П. Засодимский).

Русский роман просветительского реализма (В. Нарежный, А. Измайлов и др.) вбирает в себя жанр-исток – французский роман (А.Р. Лесаж) и его предшественника – испанский плутовской роман, или пикареску. Таким образом, возникает текст – своеобразное руководство, как любым способом выживать среди злоключений, из которых в XX в. выходит Остап Бендер.

Как известно, русский романтизм в отличие от западного не дал романа и его функции приняла на себя романтическая повесть. Выявляя романтический роман, Недзвецкий реанимирует некую фата-моргану – то, чего нет. Оказывается, он признаёт «Русские ночи» В. Одоевского не циклом повестей, а романом, тем не менее явно запоздавшим по времени.

Эпоха же 1860-х в целом остра и романна: здесь и нигилисты, которые, по словам А.К. Толстого, «всё хотят загадить для общего блаженства» («Баллада с тенденцией»), и фиктивные браки ради освобождения девушек из родительской неволи, и коротко стриженные дамы-эмансипе, и даже тройные семейные союзы типа «брака» Н. Шелгунова, его жены и М. Михайлова.

В «золотом веке русской поэзии» и «золотом веке русского классического романа» Недзвецкий находит и фиксирует микрофазы зарождения, взлёта и угасания (а вернее, ухода в периферию – ведь, по Ю. Тынянову, жанры не умирают) неклассических форм романа. (Недавно, с появлением нового «бомонда» на Рублёвке, из запасников вернулся так называемый кастовый «бельэтажный» великосветский роман. Его представитель в XIX в. – к примеру, граф П. Валуев, а ныне – О. Робски.)

Автор завершает книгу общей характеристикой и вехами развития русского классического романа Лермонтова, Гоголя, Достоевского, Толстого и др., называя его романом онтологического пафоса, или социально-универсальным романом, а также рассуждает о кризисе романного жанра к концу XIX в. и активизации малых прозаических форм.

Из опыта работы в вузе знаю, что студенты в библиотеке при наличии по одному предмету книг разных авторов требуют книгу именно Недзвецкого. Обижаются, если им не достался, к примеру, его учебник по русской литературной критике XVIII– XIX вв. Ещё бы – никто не откажется от ясности формулировок и весомости выводов.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Обратная сторона любви к Достоевскому

Библиосфера

Обратная сторона любви к Достоевскому

КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ

Елена ЗЕЙФЕРТ, доктор филологических наук Книги предоставлены торговым домом «Библио-Глобус».

Белов С.В. Фёдор Михайлович Достоевский . – Изд. 2-е. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2010. – 216 с. – 500 экз.

Порой говорят, что люди делятся на любящих Толстого – или Достоевского. В этом высказывании есть доля истины. По крайней мере можно больше любить одного или другого из них. Как человек, больше любящий Достоевского, читаю все новинки о нём.

Автор старшего поколения, доктор исторических наук, недавно подготовивший энциклопедию по Достоевскому, выпустил книгу-биографию «Фёдор Михайлович Достоевский». Каждая новая работа должна идти дальше предыдущих по этой теме. В 1935 г. вышла из печати книга Л. Гроссмана «Жизнь и труды Ф.М. Достоевского: Биография в датах и документах» (им же была написана книга о Достоевском в серии «ЖЗЛ», увидевшая свет в 1962 г.). В Париже в 1947 г. была издана знаменитая книга К. Мочульского «Достоевский: жизнь и творчество», в Нью-Йорке в 1953 г. – книга М. Слонима «Три любви Достоевского». Прибавить к этим и другим книгам можно лишь что-то новое, своё. И безукоризненно написанное.

В книге С. Белова неопровержимо то, что он обстоятельно знаком с фактами жизни и творчества классика, знает их причины и следствия. И с огромной искренней симпатией относится к Достоевскому и его близким – брату Михаилу, жене Анне Григорьевне и детям. Это подкупает. Хотя желание обнаружить в основном светлые стороны в жизни и личности Достоевского лишает его образ некоторой амбивалентности, делает одноцветным.

Уже читая вступление, ловишь себя на мысли, что, может, его написал не автор, а случайный рецензент? Возвращаешься к первой странице вступления – нет, оно авторское. «В истории мировой литературы очень редко встречаются примеры, когда влияние умершего писателя не только не ослабевает, а, наоборот, всё больше и больше усиливается». Это так. Но далее следует весьма спорная позиция: «И в этом смысле Достоевский – единственный, пожалуй, писатель, творчество которого с каждым годом становится всё более всеобъемлющим и всепроникающим». Представляю, как напряглись при прочтении этой фразы сторонники Пушкина, Толстого, Бальзака, Рильке.

Дальше – хуже: «Словно сказочная птица, каждый раз возрождается заново великий русский писатель, чтобы будить в новых поколениях нравственные идеалы правды, добра и справедливости». Таким слогом уже не пишут по меньшей мере последние двадцать лет. Он изжил себя вместе с уходом незримой цензуры.

Перелистывая страницы, ловишь себя на другой мысли: книга адресована школьникам. Аннотация к ней, однако, отрезвляет: «Рекомендуется как специалистам-литературоведам и историкам культуры, в том числе исследователям творчества Ф.М. Достоевского, так и самому широкому кругу читателей, интересующихся жизнью и творчеством великого писателя». Зачем же в книге с такой целевой аудиторией пересказывать фабулу гоголевской «Шинели»: «В повести Гоголь изображает бедного чиновника Акакия Акакиевича, тупого, забитого и бессловесного. Ценой нечеловеческих лишений он собирает деньги на покупку новой шинели. Но её у него крадут, и он умирает от отчаяния и горя»? Право, человек, не читавший «Шинели», не обратится к литературоведческим книгам.

Эти оплошности, как и неоправданная смена стилей – от основного научного к публицистическому и даже языку художественной литературы («…у окна сидит молодой человек. У него крупные черты лица, большой широкий лоб, а над тонкими губами короткие, редкие светло-каштановые усы. В серых, исподлобья хмурящихся глазах – озабоченность»), – мешают гармонично воспринимать книгу.

А ведь в ней показывается, как на каторге, где Достоевский четыре года читает только Евангелие – единственную разрешённую в остроге книгу, – в нём умирает «старый человек» и рождается «новый». Поднимается тема виновности и ответственности каждого перед всеми и всех перед каждым: человек ответствен не только за свои поступки, но и за всякое зло, совершающееся в мире. Прослеживаются неистовый восторг («самая восхитительная минута» в жизни молодого писателя) и последующее охлаждение к Достоевскому Белинского и его круга, перешедшее в болезненные насмешки: «Витязь горестной фигуры, Достоевский, милый пыщ, На носу литературы Рдеешь ты, как новый прыщ…» («Послание Белинского к Достоевскому», написанное Тургеневым и Некрасовым). Ставится вопрос, бунтовал ли ученик (Достоевский) против учителя (Гоголя). Оправдывается небрежность стиля классика, лишь дважды в жизни писавшего произведения (первое – «Бедные люди» и последнее – «Братья Карамазовы») «спокойно, не наспех, тщательно обдумав план и строго следя за языком и стилем».

Только гений имеет право на «небрежность». А возможность строго следить за языком и стилем, бесспорно, решает проблему качества восприятия книги.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Под солнцем есть земля…»

Библиосфера

«Под солнцем есть земля…»

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

Торквато Тассо. Освобождённый Иерусалим . – СПб.: Наука, 2007. – 715 с. – 2500 экз.

Английские поэты-кавалеры XVII века . – СПб.: Наука, 2010. – 376 с. –1000 экз.

Поэзия испанского барокко . – СПб.: Наука, 2006. – 567 с. – 2000 экз.

Поэты немецкого литературного кабаре . – СПб.: Наука, 2008. – 684 с. – 2000 экз.

Поэты английского Возрождения . – СПб.: Наука, 2006. – 483 с. – 2000 экз.

Поэты Квебека / Сост. М.Д. Яснов. – СПб.: Наука, 2011. – 732 с. – 1500 экз.

Поэты «Озёрной школы».СПб.: Наука, 2008. – 606 с. – 500 экз.

Проклятые поэты.СПб.: Наука, 2005. – 495 с. – 2000 экз.

Среди множества разнообразных литературных проектов, осуществляемых как в обеих столицах, так и в крупных городах России, заметно выделяется серия книг под названием «Библиотека зарубежной поэзии». Основанная в 2005 году в Санкт-Петербурге по замыслу издательства «Наука» (директор С.В. Вальчук), серия к сегодняшнему дню насчитывает восемь томов. Они включают переводы англоязычных, французских, испанских, итальянских и немецких поэтов, начиная с эпохи Ренессанса и до последней четверти ХХ века. Объём проделанной работы сам по себе внушает уважение, но, что не менее важно, отбор имён и персональных текстов говорит об отменном вкусе редколлегии этого издания и высоком профессионализме коллектива переводчиков. Что и неудивительно, поскольку среди последних не только наши современники, но и классики русской поэзии: В.А. Жуковский, А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, А.Н. Плещеев, В.Я. Брюсов, К.Д. Бальмонт, И.Ф. Анненский, М.А. Кузмин, Н.С. Гумилёв, Г.В. Иванов. Этот блистательный ряд продолжают известные советские поэты и переводчики: П.Г. Антокольский, И.Г. Эренбург, Вс.А. Рождественский, М.Л. Лозинский, В.В. Левик, М.З. Квятковская, Г.М. Кружков, В.Н. Андреев и многие другие.

В серию вошло около ста пятидесяти авторов – от бесспорных классиков с мировыми именами (Торквато Тассо «Освобождённый Иерусалим», Шекспир «Венера и Адонис») до современных поэтов Квебека – Жан-Марк Дежана, Элен Дорион и Сержа Патриса Тибодо.

Осмысление мира в себе и мира вокруг себя всегда являлось главным смыслом бытия поэта. Именно эти мотивы творчества представлены в серии «Библиотеки зарубежной поэзии» наиболее ярко и убедительно. Протест против удушающей действительности, собственной личности и не сложившейся, как мечталось, судьбы, или, как у Артюра Рембо, против всех, несомненно, объединяет ряд французских поэтов XIX века в некую эстетическую группу, получившую с лёгкой руки Поля Верлена определение «Проклятые поэты». К середине ХХ века к ней относилось 12 имён. В серии «Библиотека зарубежной поэзии» целый том предоставлен четырём поэтам этой группы. Современный читатель имеет возможность ознакомиться с творчеством Тристана Корбьера, Шарля Кро, Жермена Нуво и Жюля Лафорга.

Поэзию немецкого литературного кабаре представляет 21 автор, из которых, пожалуй, только Бертольт Брехт и Эрих Вайнерт хорошо знакомы русскому читателю. Имена Фрица Грюнбаума, Курта Тухольского, Иоахима Рингельнаца и др. мало что говорят любителям поэзии в России. Но они были известны не только завсегдатаям берлинского «Кабаре комиков». Их песенки, афоризмы, стихи и репризы передавались в 20-е и 30-е годы на улицах германской столицы из уст в уста. Актуальное политическое содержание, социальная сатира, антивоенный и антинационалистический пафос не только активно содействовали росту популярности авторов текстов, но и в немалой степени формировали критическое отношение к тогдашней действительности.

Последний том серии БЗП, вышедший в 2011 году, посвящён поэтам Квебека, с которыми русские любители поэзии были тоже практически не знакомы. Заглавие для данной статьи взято из стихотворения Октава Кремази «Канада», где поэт, отдавая должное красотам своей второй Родины, пишет:

Под солнцем есть земля,

в веках благословенна,

Немало небом ей ниспослано даров…

Соединение Неба и Земли, над которой сияет Солнце, в поэтической речи достаточно традиционно, но от этого данный поэтический троп не становится менее выразительным, поскольку Поэзия, конечно же, является даром Небес. Это понимали поэты всех времён и всех народов. Это понимают и те, кто читает и ценит Поэзию.

Игорь КРАВЧЕНКО

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Живём мы памятью Лицея

Библиосфера

Живём мы памятью Лицея

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

Императорский Лицей в памяти его питомцев : Царско­сельский Лицей (1811–1843) / Сост., введение Л.Б. Михайловой. – СПб.: Наука, 2011. – 503 с. – 1000 экз. (Кн. I).

Императорский Лицей в памяти его питомцев : Александровский Лицей (1844–1918) / Сост., вступ. статья, прим. С.В. Павловой. – СПб.: Наука, 2011. – 631 с. – 1000 экз.  (Кн. II).

19 октября 2011 года исполняется 200 лет со дня открытия Императорского Лицея – одного из самых замечательных учебных заведений России. Воспетый Пушкиным, прославленный своими выпускниками Императорский Лицей вызывает большой интерес и у наших современников как школа, сумевшая не только достичь высоких успехов в образовании, но и воплотить в жизнь сложнейшую задачу воспитания личности.

В преддверии юбилея двухтомное издание «Императорский Лицей в памяти его питомцев», выпущенное Санкт-Петербургской издательской фирмой «Наука», становится значительным явлением, открывающим новые страницы в истории культуры и просвещения. Двухтомник предлагает нам историю учебного заведения, впервые рассказанную не специалистами – историками, педагогами, – а его учениками. Создание такого исторического и литературного труда взяли на себя сотрудники Всероссийского музея А.С. Пушкина – заведующая филиалом «Мемориальный Музей-Лицей» Л.Б. Михайлова и хранитель литературной экспозиции Музея-Лицея С.В. Павлова. Наряду с известными в издании впервые публикуются архивные и редкие материалы XIX века.

Традиционно история Лицея делится на два периода: Царскосельский (1811–1843 гг.) и Петербургский (1844–1918 гг.), в соответствии с хронологией разделены по томам и воспоминаниям лицеистов.

Самыми известными нашему читателю до сих пор оставались записки друга А.С. Пушкина И.И. Пущина, который стал непререкаемым авторитетом в истории учебного заведения. Эти «Записки» были положены в основу создания современной лицейской экспозиции. Но тщательное изучение материала даёт повод сомневаться в строгой объективности этих мемуаров, созданных уже пожилым человеком, пережившим сибирскую каторгу, что-то забывшим, а что-то, напротив, выдвинувшим на первое место. Свежий, порой неожиданный взгляд на историю Лицея дают нам опубликованные в сборнике письма воспитанников Александра Горчакова, Алексея Илличевского и записки Сергея Комовского, написанные ими по свежим событиям, без ретуши, с волнениями и переживаниями. Письма Горчакова были опубликованы в 1936 году и после этого преданы забвению, в дореволюционных изданиях сохранились записки Александра Яхонтова, Михаила Белуха-Кохановского, Александра Харитонова, что-то публиковалось лишь в небольших отрывках.

Особый интерес представляют в первом томе воспоминания Бориса Икскюля. Для нас это – совершенно незнакомая, новая лицейская страница. Мальчик-иностранец, из прибалтийских немцев, плохо владеющий русским языком, попадает в казённое учебное заведение. Яркие, эмоциональные впечатления юноши отражают атмосферу, царившую в школе, знакомят нас с её бытом и портретами воспитанников, воссоздают дух давно минувших дней.

Первое, что испытал на себе будущий академик, профессор Александровского Лицея Яков Грот, пришедший в лицейский пансион: сосед отобрал у него новенький пенал со всем содержимым. Он неожиданно попадает в такую обстановку, где господствовало кулачное право, и десятилетний мальчик делает выводы: нужно как-то закрепляться в этой среде, как-то выживать в окружении 30 незнакомых товарищей!

Воспоминания М.А. Корфа, написанные зрелым человеком, мемуары А.В. Головнина, который через несколько десятков лет по окончании Лицея пишет «повесть» об отрочестве, говоря о себе в третьем лице, – эти и многие другие свидетельства бывших лицеистов дополняют друг друга, и Царскосельский пушкинский Лицей предстаёт перед нами как цельное большое полотно. Это представляет несомненную историческую и культурную ценность

В 1844 году Императорский Лицей переводят из Царского Села в Петербург, где существование учебного заведения продолжилось до 1918 года под именем Александровского Лицея. Это время жизни особой школы долго оставалось малоизученным и для широкого круга читателей неведомым. В момент Октябрьского переворота 1917 года большинство воспитанников Лицея находились на государственной службе, верой и правдой служили царю и Отечеству, за что в самые первые годы после революции жестоко поплатились. Расстрелян последний председатель Совета министров, выпускник Лицея князь Н.Д. Голицын, умер в тюремной больнице крупнейший финансист царской России С.И. Тимашев, убиты многие бывшие лицеисты, которые занимали высокие посты в Российской империи. Практически до 90-х годов XX века в науке было распространено мнение о незначительности Александровского Лицея как учебного заведения. К счастью, сегодня положение изменилось.

Интерес к Александровскому Лицею прежде всего вызвал А.С. Пушкин. Имя Пушкина, как писали сами лицеисты, было для Лицея «Палладиумом» и спасло учебное заведение от духовного падения.

Ни одно учреждение в XIX веке не сделало так много для увековечивания памяти А.С. Пушкина, как профессора, преподаватели и воспитанники Александровского Лицея. Это и открытие памятника А.С. Пушкину в Москве 6 июня 1880 года, и создание в стенах Александровского Лицея первого в России Пушкинского музея, издание первых библиографических указателей по творчеству поэта, создание библиотеки «Пушкиниана», организация «Пушкинского Лицейского общества» – всё состоялось благодаря инициативам и усилиям учебного заведения и его выпускников. Александровский Лицей отличало глубокое уважение к прошлому. Всего лицейское образование здесь получили немногим более 2000 человек. Среди них – два председателя Совета министров, пять министров иностранных дел, пять министров народного просвещения, четыре министра финансов, знаменитые учёные, общественные деятели.

Во впервые опубликованных воспоминаниях читатель узнаёт об А.Л. Соколовском, ещё в лицейские годы увлёкшимся изучением Шекспира, издавшим на русском языке единоличный перевод великого английского поэта. Именно Соколовский стал инициатором создания в России «Пушкинского Лицейского общества».

Впервые дошли до читателя и воспоминания бывшего лицеиста Д.Ф. Кобеко, известного историка, директора Публичной библиотеки, и «Обрывки воспоминаний из моего детства и лицейской поры» В.Н. Коковцева – председателя Совета министров Российской империи. Выпускник В.И. Вуич пишет, что они так любили Лицей, что его соученик и друг Н.Н. Евреинов раздобыл план лицейской территории и в своём имении в Витебской губернии точно по этому плану воссоздал сад, подобный тому, что был при Александровском Лицее.

Новыми для многих читателей станут темы последних дней Лицея, эмиграции его воспитанников, истории судеб лицеистов после 1917 года. Собранные авторами сборника с тщательностью и научной точностью, правдивые, выверенные, снабжённые подробными комментариями, материалы двухтомного издания «Императорский Лицей в памяти его питомцев» стали настоящим подарком не только для специалистов и учёных, но и для всех любителей российской истории и литературы.

Татьяна ГОРШКОВА, член Союза журналистов Санкт-Петербурга

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Уничтожается аллея, связанная с именем Пастернака

Библиосфера

Уничтожается аллея, связанная с именем Пастернака

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

Губернатору Московской области Б.В. Громову

Уважаемый Борис Всеволодович!

Просим Вас предотвратить беззаконный захват земли и варварское уничтожение мемориальной аллеи, являющейся неотъемлемой частью историко-культурного заповедника Переделкино, которое осуществляется строителями посёлка «Стольное».

Несколько лет назад этот коттеджный посёлок стал возводиться по соседству с писательским Переделкино. Выгоды такого соседства всячески подчёркивались в рекламных целях. «Это место, связанное с именами выдающихся классиков русской литературы, является знаковым в истории нашей культуры», – говорится на сайте «Стольного», раскинувшегося на территории в 45 гектаров.

Однако этой обширной территории владельцам «Стольного» показалось, видимо, мало, и они решили прирезать немного земли за счёт «овеянного легендами» Переделкина. Забор, возведённый семь лет назад по периметру собственной территории, владельцы «Стольного» собираются отодвинуть на десяток метров, захватив аллею по улице Павленко, где расположен Музей Пастернака. Аллея эта была посажена в послевоенную пору писателями и является культурной и природной достопримечательностью.

Никаких документов, подтверждающих законность своих действий, «Стольное» предъявить не может. Но невзирая на протесты общественности, ведёт строительство ударными темпами и варварскими методами: мемориальным липам безжалостно обрезают корни, роя глубокие ямы под фундамент для забора.

Помимо непоправимого ущерба, который будет нанесён историческому облику Переделкина в случае захвата аллеи, это беззаконное строительство нарушает права всех, кто пользуется дорогой по улице Павленко, ведущей к популярному «Святому источнику» и Музею Пастернака. Владельцы «Стольного» не ограничиваются захватом аллеи, они присваивают даже обочину дороги, нарушая все правила дорожного строительства, лишая автомобилистов возможности разъехаться и фактически перекрывая подъезд к Музею Пастернака.

Мы просим Вас проверить законность действий владельцев посёлка «Стольное».

Евгений Сидоров , первый секретарь Правления Союза писателей Москвы;

Вяч. Вс. Иванов , академик Российской академии наук;

Сергей Чупринин , главный редактор журнала «Знамя»;

Наталья Пастернак , директор Дома-музея Бориса Пастернака;

протоиерей Владимир Вигилянский , глава пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси Кирилла;

Юрий Мамлеев , лауреат Пушкинской премии;

Евгений Рейн , лауреат Государственной премии России;

Юрий Кублановский , лауреат Пушкинской премии,

Олеся Николаева , лауреат премии «Поэт», и другие

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Жизнь без дружбы – как солнечный свет без тепла

Искусство

Жизнь без дружбы – как солнечный свет без тепла

ПЕРСОНА

20 августа главному режиссёру и художественному руководителю Ереванского русского драматического театра имени К.С. Станиславского Александру ГРИГОРЯНУ исполняется 75 лет. Этому театру, ставшему для него больше, чем домом, отдана значительная часть жизни – без малого полвека. Кому-то сегодня такая преданность покажется старомодной, а для Григоряна она – одно из непременных условий театрального бытия. О том, без чего сегодня театр существовать не может, мы и ведём разговор.

Александр Самсонович, высоких званий и почётных регалий в вашем послужном списке немало, но обычно режиссёры самой высокой наградой для себя считают любовь зрителя, который из вечера в вечер заполняет театральный зал. Преданность сегодняшней публики вы можете считать для себя такой наградой?

– Конечно! Перефразируя известное изречение, каждый театр заслуживает того зрителя, который в него ходит. Ругать публику сейчас стало модно, но я считаю, что это несправедливо. Потому что мы сами в значительной степени повинны в том, что она стала столь невзыскательна. Воспитывать вкус, тонкое понимание искусства, прививать нормы культуры, показывать пример чистоты и грамотности русской речи (да, сейчас и об этом нужно говорить!) – в этом как раз и состоит предназначение театра. Если со сцены звучит ненормативная лексика, если к месту и не к месту возникает «обнажённая натура» и правит бал откровенная пошлость, стоит ли удивляться, что зритель начинает именно это воспринимать как норму?

У вас в театре на всё это наложено вето?

– Да, причём самим зрителем. Лет двадцать назад, когда «всё стало можно», появился у нас в репертуаре спектакль со словами, которые до того принято было считать непечатными. Зрители стали уходить из зала: мы такого в нашем театре слышать не хотим! А натура… Так это когда-то она шокировала и тем самым публику приманивала. Сейчас кассу на этом не сделаешь. Но дело не в этом, разумеется. Дешёвый успех, он и есть дешёвый. И зритель это прекрасно понимает. Его ведь на самом деле не обманешь. Он всегда чувствует, когда с ним играют в поддавки, сознательно занижая планку. Он один раз нарвётся на такой спектакль, ну, может, второй, а потом просто забудет дорогу в театр. Потому что доверять нам перестанет.

При таких принципах вам с современной драматургией явно не по пути.

– К моему величайшему сожалению. Глубокую, умную, чуткую пьесу среди современных текстов отыскать чрезвычайно сложно, но когда это удаётся, испытываешь ни с чем не сравнимую радость. В общей же массе современная пьеса – это суконный язык, плоские персонажи, невнятный, а то и вовсе отсутствующий сюжет. И когда я беру в руки такой текст, то, как бы остросоциален он ни был на первый взгляд (а впечатление это чаще всего обманчиво), я мучаюсь вопросом: зачем, для чего и, главное, для кого я должен этот текст ставить? Каким зритель наш выйдет из театра? Легче ли ему после такого спектакля будет справиться с проблемами в собственной жизни или он махнёт на всё рукой, в очередной раз убедившись, что жизнь гадка и мерзка? Режиссёр в первую очередь ответствен перед своим зрителем. Об этом сейчас многие предпочитают «не помнить».

Когда-то начинающие режиссёры как о величайшем счастье мечтали о том, чтобы руководить театром. К слову, вы ведь в своё время были самым молодым худруком в Советском Союзе, когда возглавили театр в Смоленске. Сегодня же и молодые, и мэтры предпочитают быть «гастролёрами»: приехал, поставил, на фестиваль съездил, премию получил  – и можно на новую площадку десантироваться.

– Мне такой способ существования не по душе. Для меня театр – дом, как бы странно это для кого-то сейчас ни звучало. В театре слишком тесно взаимодействуют люди, чтобы быть друг другу чужими. Мы в нашем театре стараемся поддерживать это семейное тепло. Удаётся не всегда, но чаще всё-таки получается. Раньше профессия режиссёра предполагала ответственность за большой коллектив, за людей, которые связали свою судьбу с театром, которым ты собираешься руководить. Потому и хотелось попробовать, чего ты стоишь. Мне мой мастер, выдающийся режиссёр и педагог Леонид Сергеевич Вивьен, как-то сказал: пусть ты провалишься, но это будет твой провал! Потому и требовательность к себе была намного выше. С тех пор это стало моим внутренним девизом. Приглашённые режиссёры – проблема для сегодняшнего театра очень сложная. Я убеждён, что художественный руководитель не имеет морального права приглашать в театр кого-то, только руководствуясь громким именем режиссёра, шумным успехом его предыдущих постановок и расчётом на кассу. У театра должно быть собственное лицо, программа, художественная линия – называйте как хотите, важен смысл. Если этого лица нет, у театра своей публики не будет. Будет случайная, а это немедленно скажется на самочувствии труппы. Видеть в зале глаза заинтересованные или холодные – для артиста не всё равно.

Как живётся Русскому драматическому театру в Ереване?

– Армения и в советские годы была практически мононациональной республикой, так что театр с самого своего основания, а было это в 1939 году, был, если можно так выразиться, «чрезвычайным и полномочным представителем» русской культуры в республике. Впрочем, верно и обратное. Особенно сейчас. В России мы представляем Армению. Между нашими странами отношения в разные периоды складывались по-разному. Иногда весьма и весьма напряжённо, но такова жизнь. На жизни театра это тоже сказывалось, не зря же его называют зеркалом жизни. Главное, что в итоге между нами восстановились по-настоящему дружеские взаимоотношения. Междоусобицы никогда не способствовали процветанию народов. Кажется, Цицерону принадлежит потрясающая по глубине мысль: жизнь без дружбы подобна солнечному свету, лишённому тепла. Человек в холоде жить не может.

Беседу вела Виктория ПЕШКОВА

Вместо послесловия

На международном фестивале «Встречи в России» Ереванский драматический театр им. Станиславского – и частый, и желанный гость. Этим летом на тринадцатые по счёту «Встречи» ереванцы привезли в Северную столицу «Одноклассников» по пьесе Юрия Полякова. Труппе на фестивалях приходится очень нелегко: из-за отсутствия наземного сообщения невозможно привезти свои декорации. Поэтому и сейчас обошлись минимумом: на заднике растянули огромную карту России, что вызвало бурные аплодисменты зрителей. Встреча одноклассников через 20 лет – диалог времени и человека, который кажется песчинкой в пространстве, о взаимоотношениях и трансформациях, о том, кого и как «переехала» судьба.

На фестивале установилась добрая традиция: обсуждение спектакля превращается не в академический «разбор полётов», а в живой разговор о тех проблемах, которые поднимаются или не поднимаются современной драматургией. И критики, и театралы практически в один голос отмечали тонкую, чуткую к нюансам и полутонам игру Манвела Хачатряна (Иван Костромитин), Анны Баландиной (несостоявшаяся невеста Ивана – Светлана), Фреда Давтяна (бывший двоечник, а ныне олигарх Чермет), Армана Казаряна (бомж-поэт Фёдор Сторчков).

Неудивительно, что Александру Григоряну этот спектакль, отвергнутый некоторыми театрами якобы из-за отсутствия столь необходимого положительного героя, удался: это не только показатель профессионализма режиссёра, но и понимание того, что эти люди – выходцы из потерянного времени, из утраченной империи, с которой Григорян знаком не понаслышке и в которую он не боится возвращаться в своих постановках. Это поколение прожило далеко не идеальную жизнь, но и обстоятельства, в которых оно оказалось, этому не благоприятствовали. Как бы ни был плох человек, почти всегда в нём можно отыскать хоть малую искру добра и справедливости. «Около десяти театров по России брались за эту пьесу, но, судя по постановкам, мне кажется, далеко не каждая труппа смогла почувствовать колоссальный позитивный момент в этой драматургии. Пока есть люди, у которых болит душа за свою страну, за народ, который достоин лучшей доли, не всё ещё потеряно», – убеждён режиссёр.

Елена ШУВАЕВА-ПЕТРОСЯН, ЕРЕВАН

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Когда умолкнет день…

Искусство

Когда умолкнет день…

АРТ-ХРОНИКА

«Ночью все кошки серы», «искать чёрную кошку в тёмной комнате» – все эти живущие тысячи лет в человеческом подсознании премудрости как-то вдруг теряют свой смысл в четырёх выставочных залах Большого Царицынского дворца, где фонд поддержки искусств «Арт-Линия» при участии правительства Москвы и Департамента культуры города Москвы устроил выставку-инсталляцию «Русская бессонница. Сезон первый». Собственно, придумала всю эту историю сказочница и волшебница Алиса Даншох (как и подобает в подобных случаях, в мысленном соавторстве со своей покойной бабушкой).

А чтобы сказка и волшебство стали вполне осязаемой реальностью, к её овеществлению были приглашены такие московские скульпторы, как Сергей Антонов, Сергей Бычков, Михаил Дронов, Екатерина Казанская, Ольга Карелиц, Игорь Козлов, Виктор Корнеев, Юрий Нерода, Александр Смирнов-Панфилов, Пётр Степанов, Игорь Трейвус, Олег Цхурбаев, Борис Чёрствый, фотографы Максим Железняков, Михаил Каламкаров, Дмитрий Куклин, Арсений Бычков; архитектурой и светодизайном занимался Карстен-Винкельс из Германии (кстати, он освещал многие города Европы и Олимпийские игры в Пекине). Соответствие атмосферы задуманному, а вернее, её звуковое оформление придумывал Александр Герасимов. Для полноты ощущений были привлечены и самые главные специалисты по бессоннице – великие русские поэты – Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, Афанасий Фет, Марина Цветаева, Анна Ахматова, Борис Пастернак, Давид Самойлов, Арсений Тарковский, Борис Слуцкий, Геннадий Шпаликов, Вероника Тушнова.

И столь творческой компании, естественно, удалось превратить воспоминание (которое наверняка хоть раз в жизни испытывал каждый посетитель выставки) о мучительном ночном времяпрепровождении, а вернее, недуге со скучным медицинским названием insomnia в увлекательнейшее интеллектуальное путешествие. Когда в тёмных залах бронзовые скульптуры видятся сокровищами древних падишахов, таинственные звуки словно долетели до Царицына из дзен-буддийского храма, а светопроекция со школьной скамьи знакомых строк заставляет совсем по-иному задуматься над их смыслом.

Хотя на самом деле задумано было это автором выставки как некое четырёхчастное театральное действо, где «в первом зале наступают вечерние сумерки и мастерская художника наполняется звуками подступающей ночи. Во втором зале освещение меняется, к художнику приходят запоздавшие гости, слышатся эхо музыки и негромкие голоса. Потом мы попадаем в полную темноту, художника одолевает тоска. Последняя картина – возвращение света. Одиночество в предрассветные часы, когда тебя мучают совесть и воспоминания, постепенно отступает. Рассветный час приносит облегчение». Каждому действию соответствует поэтический ряд, который иллюстрируют скульптурные произведения. Например, стихотворение-мятеж А.С. Пушкина «Воспоминание»:

Когда для смертного

умолкнет шумный день

И на немые стогны града

Полупрозрачная наляжет

ночи тень

И сон, дневных трудов награда,

В то время для меня влачатся

в тишине

Часы томительного бденья:

В бездействии ночном

живей горят во мне

Змеи сердечной угрызенья;

Мечты кипят; в уме,

подавленном тоской,

Теснится тяжких дум избыток;

Воспоминание безмолвно

предо мной

Свой длинный развивает свиток:

И с отвращением

читая жизнь мою,

Я трепещу и проклинаю,

И горько жалуюсь,

и горько слёзы лью,

Но строк печальных не смываю.

В данном случае пушкинские ночные жалобы попытался проиллюстрировать С. Бычков скульптурой «Большая зимняя молитва». Е. Казанская своим «Поцелуем» решилась соответствовать тоже вовсе не покаянной «Бессоннице» Марины Цветаевой:

Вот опять окно,

Где опять не спят.

Может – пьют вино,

Может – так сидят.

Или просто – рук

Не разнимут двое.

В каждом доме, друг,

Есть окно такое.

Не от свеч – от ламп

темнота зажглась:

От бессонных глаз!

Крик разлук и встреч –

Ты, окно в ночи!

Может – сотни свеч,

Может – три свечи…

Нет и нет уму

Моему покоя.

И в моём дому

Завелось такое.

Помолись, дружок,

за бессонный дом,

За окно с огнём!

А.М. Дронов посчитал, что «Селяви» вполне соответствует дидактике Бориса Слуцкого:

Совесть ночью,

во время бессонницы,

несомненно, изобретена.

Потому что с собой поссориться

можно только в ночи без сна.

Потому что ломается спица

у той пряхи, что вяжет судьбу.

Потому что, когда не спится,

и в душе находишь судью.

Так что, когда вас в очередной раз будет мучить бессонница, а тени станут почти осязаемы, вспомните «Марбург» Бориса Пастернака:

Чего же я трушу?

Ведь я, как грамматику,

Бессонницу знаю.

Стрясётся – спасут.

Рассудок? Но он –

как луна для лунатика.

Мы в дружбе, но я не его сосуд.

Ведь ночи играть

садятся в шахматы

Cо мной на лунном

паркетном полу,

Акацией пахнет,

и окна распахнуты,

И страсть, как свидетель,

седеет в углу.

И тополь – король.

Я играю с бессонницей.

И ферзь – соловей.

Я тянусь к соловью.

И ночь побеждает,

фигуры сторонятся,

Я белое утро в лицо узнаю.

И фигуру «Цейтнот» О. Цхур­баева. И вам, правда, станет легче.

Юлия ЛОГИНОВА

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Прикид не по Сезонам

Искусство

Прикид не по Сезонам

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

Н.Д. Чернышова-Мельник. Дягилев : Опередивший время. – М.: Молодая гвардия, 2011. – 475[5] с.: ил. – (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1310). – 5000 экз.

После того как в ЖЗЛ вышли биографии Чингисхана, Тамерлана и Нострадамуса, относиться к данной серии как к академическому источнику представляется несерьёзным. Поэтому и оценка подобных хроник судьбы должна теперь основываться исключительно на критерии увлекательности чтения. Поглощается запоем – отлично, со скрипом – хорошо.

К огорчению, предлагаемая книга о Дягилеве в рамках данной двухбалльной системы может получить лишь отметку «удовлетворительно».

Жизнь знаменитого импресарио, прошедшая в соответствии с самыми строгими канонами авантюрного жанра, к сожалению, не нашла адекватного воплощения в изданной биографии. Что тому виной – излишний пиетет автора перед героем или желание избавить труд от «легковесности» – неясно, но результат может успокоить лишь того, кто о Дягилеве слышит впервые.

Наиболее познавательная часть исследования касается периода «Мира искусства». Подробно описаны проекты Сергея Павловича по организации выставок русских и зарубежных художников, немало ценного сказано о его интересе к отечественному историческому портрету. Вообще Дягилев как арт-дилер и арт-критик дан в жизнеописании более выпукло, нежели как балетный «гуру». Единственное, чего не хватает данному разделу, так это чёткой эстетической оценки исканий Дягилевым места русского искусства в европейском.

Балетная составляющая труда малоинформативна для тех, кто знаком с воспоминаниями участников «Русских сезонов», благо издано много.

Попытка «очеловечить» Дягилева и вовсе вызывает неловкость в тех местах, которые касаются его любовных привязанностей. Автор избегает их поэтизации в духе «Крыльев» Михаила Кузмина, не впадает в обличительный пафос Первого послания к Коринфянам апостола Павла, не берёт тон тёплой иронии «Не жалейте флагов» Ивлина Во. Вместо этого нам предлагается оправдание того, что можно простить, но оправдать немыслимо.

Дягилев-человек по-прежнему говорит с нами со страниц «Театральной улицы» Тамары Карсавиной, настоящая же книга не добавляет теплоты небесспорному герою столетия. Тогда как задача, кажется, ставилась именно такая.

Е.М.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Куба далеко

Искусство

Куба далеко

ЗДЕСЬ ТАНЦУЮТ

Размышления по поводу визита Алисии Алонсо в Москву о социальных монархиях, о балете вообще и о Балете Кубы в частности

Мелкорасчётливые негодуют. Псевдонаивные недоумевают. Мнимоискушённые источают сарказм. Им всем выпало счастье увидеть балет, а они по-прежнему просят что-нибудь в стиле Ратманского. Самозваные депутаты от публики выносят вердикт: «Так выглядел балет до Петипа» – это раз. Верно. «Балет для внутреннего пользования» – два. И снова верно. Как верно то, что Светлана Захарова рядом с кубинками выглядит бледно.

Алисия Алонсо – наш давний друг. Она училась у русских балерин, танцевала на сценах СССР, не пренебрегла подмостками РФ. Она понимает, что балет шире политической конъюнктуры и влияние его на историю сравнимо с Реконкистой или Войной за испанское наследство. Великая привезла с собой четыре пары первых танцовщиков Национального балета Кубы – именно они, дополненные Светланой Захаровой и Андреем Уваровым, составили программу гала-концерта в Большом.

Есть книги, которые не набирают шрифтом Брайля. Первая из них – Всемирная Книга Балета. Поэтому мне не нужны чужие оценки, пусть даже ставят их авторитеты. Это женщина любит ушами, мужчина полагается на глаз. Что же до «разбираешься ли?», изложу мнение. Однажды при звуках «Арабского вальса» Раби Абу-Халила некто спросил: не записывал ли музыкант звуковую дорожку для Гринуэя? Слушатель выявил общее участие «Квартета Баланеску» в проектах, ничего не зная даже о существовании Александра Баланеску. Так вот: этот разбирается!

Мои познания в балете, боюсь, ушли не слишком далеко по стезе историко-биографического жанра, но что касается смысла балета и его красоты, то здесь я не отступлю и пуантами меня не закидаешь.

Претензии «зрительской элиты» касались форм кубинских балерин, отсутствия у них «артистизма», старомодности хореографий. Отвечаю за всё.

Национальный балет Кубы показал нам, как можно танцевать, оставаясь в рамках условного жанра. Это главное. Страна практикующего социализма оказалась ближе к аристократической форме познания жизни, чем изобретатели балета – французы. Можем сравнивать. В этом сезоне мы видели балет Гранд-опера, видели Американский театр балета – сопоставление с кубинцами не в пользу Франции и США. Почему?

Революции, провозгласившие свободу, равенство и братство, не могли не коснуться сцены. И это повлияло дурно на балет. Балет – искусство неравенства, биологического прежде всего. Он хорош своею неоднородностью и в этой неоднородности – органичностью. Балет сложен, когда он здоров, и в этом похож на социальный организм. Расцвет русского балета пришёлся на советский период реставрации внешних атрибутов империи. Кубе ничего не пришлось реставрировать: островом всегда правил либо клан Батиста, либо клан Кастро. Куба при Фиделе, если можно так выразиться, превратилась в социально ориентированную монархию с балетом, который зародился при Батисте и который переживёт, случись такое, правление Кастро. Ибо неоднородным осталось кубинское общество, в котором потомки испанских конкистадоров не оказались уничтоженными физически потомками невольных гастарбайтеров. Фидель выучил уроки революций, поэтому у Кубы есть будущее, а у кубинского балета в запасе вечность.

Жаждущие «духовности» зрители забывают одно: танец бездуховен в терминах театра. Сложно представить человека, который верит в то, что девушку можно превратить в лебедя, и если такой плачет на «Лебедином», то ему впору переключаться на мексиканские сериалы, столь же реалистические. Менее тонкие натуры ищут в балете сюжет о танцующей девушке. Он-то и захватывает больше всего!

Докладываю: если чем и покорила балетная Куба, то высочайшим духом куртуазности, спокойствием в танце и достоинством в каждом движении. В действиях танцовщиков не было ничего случайного, каждый жест находил своё место в общей картине пластической графики, танец не осквернялся истеричностью, форсированная энергия не мешала восприятию красоты.

Не оговорился: именно красоты. Мне по вкусу женственная танцовщица. Когда говорят об аристократической эфирной тонкости балеринских тел, забывают главное: этот аристо­кратизм пришёл из условности средневекового искусства готики. К жизни настоящих воинов и к их телесности он не имел отношения: аристократ был здоров и силён, его жена рожала многочисленное потомство в связи с высокой сословной смертностью в непрерывных войнах.

Во всём соразмерность, гармония, грация – вот визитная карточка Балета Кубы. Так танцевали сто лет назад и раньше, так будут танцевать и впредь. Балет исчезнет всюду, где забудут о том, что он – не театр, но игра в театр.

Холодность и сдержанность – вежливость господ. Если балет предлагает это, то зачем искать в нём ненужные страсти? Тем более в балете, принадлежащем иберо-американской культуре, взявшей от прародины красноречивость полужеста, исполненного внутреннего смысла и внутреннего драматизма.

Русский балет переживает сложное время: он становится буржуазным, ориентируясь на Европу и Америку. Нам нужна либо «кантиленность» от Ратманского, либо «драматизм» от него же. Выше всего мы ценим «энергичность» и «искренность», сопрягая их с реализмом. Перебороть в себе эту тягу трудно, оставаясь «современным», ведь не вчера сказано: «Реализм скучен; именно это имеют в виду, говоря, что только он способен правильно изобразить нашу бурную и высокую цивилизацию» (Г.К. Честертон, «Возвращение Дон Кихота»). Слова эти столь же точны, сколь замечание о Светлане Захаровой и смуглых кубинках.

Вселяет надежду на будущее бездуховность «неспециального зрителя»: овации Алисии Алонсо отозвались эхом хороших аплодисментов танцовщикам. Зритель-мракобес и зритель-ретроград, к коим я себя причисляю, увидел ещё кое-что: опору на национальную школу. Кубинский балет не потеряет лицо в вакханалии мультикультурализма!

Куба не гонится за приезжими звёздами, предпочитая выращивать их. Танцовщики прекрасно обучены, а старомодность постановок и их «локальность» – то единственное, что способно сейчас разговаривать со временем свысока.

Евгений МАЛИКОВ

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Венец творения» в свободном падении

Путешествие во времени

«Венец творения» в свободном падении

ТЕНДЕНЦИИ

Лидия СЫЧЁВА

Калининград – необычный город с улицами Вагнера, Шиллера и Канта, с домиками под черепичной крышей в центре, со спешащими по тротуарам моряками – лица их строги и сосредоточенны. Город с каштановыми аллеями и чудесным парком «Юность», где, как мне пояснил таксист, когда-то и познакомился Владимир Путин со своей будущей супругой Людмилой.

Было волнующее время поздней весны – во дворе небольшой гостиницы на улице Тургенева цвела вишня; напротив, через дорогу, благоухала яблоня, терпко пахла тёмно-фиолетовая густая сирень. В такие дни жизнь словно поворачивается к тебе своей счастливой стороной, и потому хочется забыть обо всём тревожном и болезненном.

На конференции «Вера, надежда, любовь в российской семье» перед учителями и воспитателями выступала член местной Общественной палаты Людмила Рябиченко. Показывала слайды: реклама курсов английского языка призывает на занятия, обещая скидки «всем парам», в том числе «нетрадиционным», изображения которых размещены тут же. А вот снимки из здешних глянцевых журналов – с фестиваля танца на пилоне (т.е. на стриптизном шесте). Фото обнажённого девичьего тела, где низ живота прикрыт табличкой – «Очень доступная. 3000 руб.» (реклама фотоэпиляции). Дошкольниц приглашают обучаться «танцам живота»: на снимке девочка застыла в «игривой позе», кажется, что она проходит подготовительные курсы для будущих стриптизёрш. В крупном калининградском магазине состоялась акция «Голый Первомай» – молодёжи предлагалось раздеться до нижнего белья и прийти к открытию торгового центра. Пятьдесят самых расторопных получали право одеться на 2000 рублей бесплатно. Желающие давили друг друга…

Почему бы и нет?! Сегодня чиновник стоит в храме со свечой, а завтра – ужинает в ночном клубе и смотрит стриптиз, сегодня он «телефонным правом» устраивает своё чадо в престижную гимназию, а завтра росчерком пера закрывает образовательную сеть в сёлах, сегодня он на круглом столе призывает бороться с коррупцией, а завтра – «откатывает» в собственный карман бюджетные деньги. Вот это и есть постмодернизм – абсолютная равновеликость всего и вся. Никакой иерархии, безбрежный «плюрализм», бесконечный тупик.

Всё это в порядке вещей по нынешнему «нравственному закону». Вслед за нормами морали и юридический закон обретает те же контуры. Бога нет – всё разрешено.

Про постмодернизм на конференции калининградцам рассказывал христианский публицист Владимир Семенко. Излагал теорию, поскольку практику все и так ощущают на себе. Каждый день и час. Но идеи, «проговорённые» философами и литераторами, шли в авангарде. Для постмодернистов «нить традиции оборвана, и мы не будем в состоянии восстановить её. Что утрачено, так это непрерывность прошлого. То, с чем мы оставлены, всё то же прошлое, но уже фрагментированное». Так утверждала Ханна Арендт, философ, чьё детство, кстати говоря, прошло в Кёнигсберге (с 14 лет она посещала могилу Канта).

Как видим, всё в мире взаимосвязано, несмотря на то что «нить традиции оборвана»… Простой смертный постмодернист не способен собрать воедино целостность мира, а у Бога всё в ажуре – апокалипсис неизбежен.

Обществу, где рушатся устои, не только Господь Бог обещает недолгую жизнь. «Как бы то ни было, история закончена», – предрекал Александр Кожев, французский интеллектуал русского происхождения. Страна, живущая по заветам постмодернизма, не имеет будущего – из-за демографического упадка. «Когда мы закрываем глаза на растление наших детей, то должны быть готовы к тому, что вместо ценностей семейной жизни наши дети приобретут гедонизм, эгоцентризм, стремление жить только для себя», – пророчит Л. Рябиченко.

Россия сегодня – территория борьбы традиции и постмодернизма, смысла и симулякра, человека природного и биоробота. Пост­модернизм – продукт не только разума, но и в определённом смысле физиологии человека. Это философия «расчеловеченного» (расчленённого, лишённого цельности) индивидуума. Плюрализм для такого человека естественен, поскольку обладатели «управляемого интеллекта» легко, под давлением внешних обстоятельств (указаний начальников, моды, давления СМИ) меняют «убеждения» (привязанности, интересы).

Действительно, для «человека машинного» нет бессмертия, да, собственно говоря, и Бога тоже. Разве есть «жизнь вечная» для пылесоса или холодильника?! Или даже для ноутбука и айфона? Техника всё более «очеловечивается», а человек – машинизируется. Он ищет комфорта, а не высшего смысла. У человека машинного нет чувства исторического времени, нет патриотизма – любви к родине, нет и вообще любви – «по причине умножения беззакония» она охладевает. Но зато есть информированность – обо всём и ни о чём.

Постмодернизм как философия, мировоззрение, концепция и даже образ жизни описан многими. Но никто не указывал на его причины: что именно в человеке должно было измениться, чтобы на место цели пришла игра, чтобы героя заменил мутант, а иерархия сменилась анархией. Постмодернизм – это даже не отрицание Бога, свойственное ярым атеистам, это невозможность веры в него по объективным, так сказать, причинам. Зомби-интеллект не способен верить, он может только выполнять «программу», заложенный алгоритм, сбоить от интеллектуальных «вирусов», перебирать «варианты». Мысль ещё развивается, но чувство уже не помощник разуму. Великие фигуры (в литературе, музыке, искусствах) не появляются не потому, что не рождаются великие таланты. Суть ещё и в том, что «обратная связь», т.е. чувственная отдача в читателе и слушателе, ослабела, иссякла; живая почва, соединяющая творца со своей паствой, истощилась. Дети перестают быть ценностью в обществе, лишённом иерархии. В царстве «расчеловеченных людей» вообще нет такого понятия, как «детство». Скорее, «загрузка», закладка «программ». Вот откуда отношение к образованию как к набору неких учётно-машинных «техник» – таких, как ЕГЭ, и «услуг» – таких, как сервисы со стороны тьюторов, т.е. «кураторов информационного обмена».

В эпоху «мёртвых душ» и бессмертных, напичканных консервантами неразлагающихся покойников главный враг постмодернизма – творческий интеллект. Специалист по раннему развитию профессор Галина Козловская отмечает, что за последние десять лет произошёл взрывной рост детского аутизма. Болезнь выбирает одарённых и чутких малышей, преимущественно мальчиков. Как правило, необратимые изменения в организме, перестраивающие мозг и превращающие ребёнка в «овощ», происходят через 2–3 недели после очередной вакцинации.

Основы психозомбированного интеллекта закладывает в головы наших детей модель современной школы. «Свободное развитие» – это не механически заученные знания. Это сформировавшаяся в школе самостоятельность мышления – суждения», – совершенно справедливо замечает известный отечественный физиолог Владимир Базарный. Под его руководством был выполнен ряд диссертационных исследований. Установлено, что только за начальный трёхлетний период обучения в массовой школе базовые параметры свободного творческого интеллекта детей угасали в 2–4 раза (!). Соответственно во столько же раз возрастали характеристики инструктивно-программируемого интеллекта. «Декларируя одно, а делая совершенно противоположное, школа формирует поколения людей, которыми легко манипулировать», – подводит итоги Владимир Базарный.

Корни постмодернизма, безусловно, лежат в эпохе Просвещения, когда была заложена модель современной школы. «Нить традиции» оборвана именно здесь, что же касается мусульманского мира (с чётким полоролевым воспитанием), Китая (с избыточным мужским населением), Индии (с учителями-мужчинами и выбором между раздельными и смешанными школами), то в этих регионах и странах всё в порядке и с демографией, и с творческим воображением, и даже с экономикой – темпы её роста несравнимы с европейскими.

Постмодернизм – концентрированное выражение женственности нынешней европейской цивилизации. Кажется, что мужчины нынешнему мироустройству не нужны – территории освоены, войны отгремели, мир содрогнулся и «лишний» компонент героизма и самоотверженности у населения земного шара был уничтожен. Женская цивилизация – цивилизация комфорта, потребления, богатства, довольства, домовитости, порока и пресыщения. Цивилизация, в которой мужчины – неразумные мальчики, дети, блудные сыны, бестолковые существа.

Для освоения новых, виртуально-информационных территорий не нужны грубая мужская сила, благородство, отвага в бою и пассионарность; нужны устремлённость в «чёрные дыры» Интернета, устойчивость у компьютера, привязанность к айфону. Это новый аскетизм: люди с ноутбуками, погруженные в игровую среду, не требуют для себя дорогих яхт, самолётов, золотых пляжей и счетов в банках. Они просят только времени и покоя. Люди, экономящие ресурсы, молекулы информационной цивилизации.

Россия – страна, где мужчин, как показала последняя перепись населения, на 10,6 млн. меньше, чем женщин. Грустная статистика. Свято место пусто не бывает: на «обезмужиченную землю» устремились соседи – киргизы и таджики, китайцы и вьетнамцы, узбеки и курды, грузины и армяне. Это уже никакой не постмодернизм, а вполне очевидная перспектива – передовые отряды мусорщиков, строителей и продавцов, переселившись сами, везут за собой сестёр и братьев, жён и детей.

Пока постмодернисты утешаются тем, что «мы имеем дело не с миром в целом и даже не с истинными объективностями» (Жиль Делёз), земля у нас уходит из-под ног. Передовиком опять же была Европа, гостеприимно распахнувшая свои двери арабам, туркам, пакистанцам и другому избыточному мужскому населению. Изящная теория, оторванная от практики, поставила Европу и Россию на грань этнических противостояний. Человек – это, увы, ещё и животное (эту данность не переделать никаким постмодернизмом), а животному помимо философии нужен ареал обитания, и его утрата вовсе не является относительной – она вполне конкретна.

Подведём некоторые итоги. Постмодернизм – не просто этап развития философской мысли. Перед нами интеллектуальный продукт, разительно отличающийся от всего, что было прежде в истории человечества. Главное отличие – в нём нет смыслового центра, сплошной кисель «плюрализма». Это философия изменённого человека – человека «без стержня». Иерархия ценностей у него не сформирована потому, что «новые люди» были воспитаны в искажённой образовательной среде. «Оранжерея», построенная в эпоху Просвещения, во времена массовой бесполой школы дала больные и нежизнеспособные плоды.

Это сугубо европейская философия, «царство смерти, пытающееся осознать себя в формах жизни», как замечает Владимир Семенко. Вымирание Европы и России уже очевидно, белое население стремительно сокращается, замещаясь выходцами из Азии и Ближнего Востока. С другой стороны, нельзя не признать талант европейских постмодернистов – их скрупулёзный анализ дал очень точную картину происходящего, не указав, впрочем, ни причин, ни тем более способа изменения ситуации. Но это уже было бы нарушением жанра в эпоху «остановки времени» (Жан Бодрийяр).

Многие критики постмодернизма указывают на то, что это философия «отменяет человека», демонтирует личность – главное завоевание христианства. Мы же заметим другое: в эру постмодернизма уничтожается сам «базис» человека – его животное (в физиологическом смысле этого слова) начало. «Бесполая культура, – я утверждаю это ответственно, – есть культура зла. Эта культура ведёт к массовому уродству младенцев и бесплодию» – с этим выводом Владимира Базарного невозможно не согласиться.

Упиваясь «внутренним тождеством мира и хаоса», постмодернисты не в силах осмыслить простую вещь: это тождество существует только в сознании современного, физиологически изменённого человека, но никак не в действительности, где по-прежнему действуют законы природы, в том числе и демографические. Конечно, есть надежда, что и весь остальной мир на какое-то время двинется по самоубийственному пути европейской цивилизации, тем более что на этой дороге есть много привлекательных вещей. А именно: комфорт как цель бытия, снисходительность к собственному моральному выбору, отсутствие привязанностей к чему бы то ни было (в том числе и к жизни). Обустраивая постинформационное общество, западная цивилизация достигла огромных успехов на этом пути, и возможно, что главные достижения, связанные с техническим прогрессом, ещё впереди. Шанс «наклонить» Китай, Индию и мусульманский мир существует, но пока там есть избыточное мужское население, он не очень велик – не помогут ни социальные сети, ни другие формы «электронного воздействия». К тому же природа, не выдерживая выкрутасов постмодернистского «золотого миллиарда», мстит изменением климата, остановкой Гольфстрима, землетрясениями и катаклизмами.

Новая природная и информационная среда потребует новый тип человека – и, кажется, это будет не постмодернист. Возможно, это будет киберчеловек с «цифровым интеллектом». Тогда изящество и плюрализм постмодернизма сменятся на определённость и строгость байта – единицы информации, а исторические события будут происходить исключительно в виртуальном пространстве. Но, разумеется, возможны и иные варианты. Просто потому, что, как замечал Лев Гумилёв, природа не прощает «венцу творения» хищнического отношения к себе и радикального изменения ландшафтов, – возмездие неизбежно.

Постмодернизм ко всему прочему – это ещё и чувственная глухота. Закалённый киберсупермен будущего выковывается в процессе естественного отбора – в «цивилизованных странах» каждый десятый человек страдает тем или иным психическим расстройством. Но кто ныне более безумен: мир или человек? Ответить трудно. Одно очевидно: чтобы выжить в эру постмодернизма, надо иметь крепкую голову и большую семью. Ценности безусловные. В тяжёлую годину их поддержит апологет любой философской доктрины…

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

НКВД на стройке

Путешествие во времени

НКВД на стройке

НАСТОЯЩЕЕ ПРОШЛОЕ

Александр Н. ДУГИН,   историк

В числе многочисленных и успешно функционирующих в общественном сознании мифов о сталинском периоде нашей истории значительное место занимает миф о колоссальном вкладе в развитие отечественной промышленности заключённых ГУЛАГа. Некоторые ретивые публицисты договариваются до утверждений, что все гигантские промышленные объекты построены руками заключённых. Как же было в действительности?

В предвоенные годы темпы прироста в основных промышленных отраслях СССР в шесть раз превышали аналогичные показатели Соединённых Штатов. Причём основным рычагом развития экономики являлись совместные концессии, в которых активное участие принимали ведущие корпорации США, Англии, Германии, Франции и Италии.

НКВД до середины 30-х годов вообще не являлся промышленным наркоматом. Заключённые принимали участие в строительстве отдельных народнохозяйственных объектов. Например, в первой половине 30-х годов несколько десятков тысяч заключённых строили канал Москва–Волга, Беломорско-Балтийский комбинат, Байкало-Амурскую магистраль и некоторые другие объекты.

В середине 1935 года заключённые приступили к строительству Норильского никелевого комбината. Вновь назначенный начальник строительства Норильского комбината сообщал главе НКВД Г. Ягоде: «…В неудовлетворительном состоянии оказалась и значительная часть оборудования: два буровых станка с годностью лишь на 40%; главные механические мастерские сгорели до сдачи, оставшаяся мастерская с одним токарным станком…

Переданные 35 лошадей от полного истощения еле держались на ногах. Фуража не было, потребовалось первый корм перебросить на самолётах.

Рабочих и служащих принято 100 человек, из которых по причине негодности к труду и заинтересованности только в длинном рубле пришлось уволить 90 человек…»

Только в 1936 году специальным постановлением правительства Наркомату внутренних дел предписывалось разработать план по капитальному строительству и промышленному производству на следующий год. Главной причиной подключения системы НКВД к решению ключевых задач развития крупнейших отраслей промышленности являлась острая нехватка рабочих кадров. План капитальных работ НКВД на 1936 год составлял около 3,5 миллиарда рублей, в 1938 году – 3,1 миллиарда рублей, в 1939 году – 3,6 миллиарда.

Среди основных отраслей промышленности, к которым подключился НКВД, – добыча драгоценных металлов и капитальное строительство. Но… Специальная правительственная программа по добыче золота предусматривала следующие показатели по основным наркоматам: для Наркомата тяжёлой промышленности – 96,8 тонны, для Главзолота – 86,8 тонны, для Главцветмета – 10,0 тонны, для Дальстроя (НКВД) – 24,0 тонны. Иначе говоря, на долю «подопечных» НКВД приходилось всего чуть более 9 процентов всей добычи золота в стране.

Обратимся к капитальному строительству. Чтобы иметь представление о месте и реальных размерах экономики ГУЛАГа в предвоенные годы, процитируем подлинный архивный документ, подготовленный в марте 1940 года заместителем начальника ГУЛАГа старшим майором государственной безопасности А. Лепиловым: «Объём капитальных работ, выполняемых ГУЛАГом, достигает по плану на 1940 год суммы в 1 846 015 тысяч рублей, а с учётом работ, выполняемых за счёт лимитов других наркоматов и ведомств, вырастет до суммы 1 880 375 тысяч рублей и составит 5,8% ко всему объёму капитальных работ по СССР…»

В начале 40-х годов в связи с определённым ростом вклада НКВД в развитие промышленности страны внутри наркомата были созданы специализированные главные управления по основным направлениям их деятельности:

– Главное управление лагерей промышленного строительства (Главпромстрой);

– Главное управление лагерей гидротехнического строительства (Главгидрострой);

– Главное управление лагерей железнодорожного строительства (ГУЛЖДС);

– Главное управление лагерей аэродромного строительства (ГУЛАС);

– Главное управление лагерей лесной промышленности (ГУЛЛП);

– Главное управление лагерей горно-металлургической промышленности (ГУЛГМП).

Самое крупное довоенное задание, которое предстояло выполнить ГУЛАГу, – реконструкция более 250 военных аэродромов. Начальник ГУЛАГа В. Наседкин докладывал Л. Берия, что к 7 июня 1941 года «…из подлежащих к вывозу на строительные точки ГУАС (Главное управление аэродромного строительства НКВД СССР. – А.Д.) 343 750 заключённых, осуждённых к исправительно-трудовым работам, и военнопленных, ГУЛАГом НКВД СССР вывезено 291 697 человек.

Осталось к завозу всего 4118 заключённых, исправтрудработников и 1000 военнопленных. Оставшиеся 51 560 подлежат вывозу из местных тюрем, лагерей и за счёт привлечения исправтрудработников в пределах областей, краёв и республик, что местные УНКВД и НКВД задерживают из-за неподготовленности строительных точек и приёму рабочей силы.

Комплектование этих точек будет производиться местными НКВД – УНКВД по мере подготовки к их приёму и трудовому использованию».

Практически сразу же после начала Великой Отечественной войны резко возросла нагрузка на военный сектор деятельности основных промышленных наркоматов, в том числе и на НКВД.

Однако общий объём капитало­вложений, освоенных НКВД в 1942 и 1943 гг., сократился за счёт уменьшения гидротехнического, железнодорожного и шоссейного строительства. Сокращение произошло по двум причинам: из-за значительных территориальных потерь в ходе войны, а также в результате досрочного освобождения и передачи в армию в 1941–1943 гг. около 600 тысяч заключённых.

После окончания войны, по оценкам самого НКВД, общий некомплект рабочей силы на его предприятиях во втором полугодии 1945 года составлял 750 тысяч человек. Именно по этой причине в 1945–1946 годах из НКВД в другие строительные министерства были переданы многие хозяйственные объекты. Вместе с тем шёл и обратный процесс – например, осенью 1946 года правительство передало в Министерство внутренних дел Главное управление золотоплатиновой промышленности, которое ранее входило в состав Министерства цветной металлургии.

В 1949–1952 годы объёмы капитального строительства, осуществляемого МВД, выросли (по сравнению с военным временем) примерно вдвое, достигнув 9% общих государственных капитальных вложений.

Заинтересованный читатель может ознакомиться с подробной таблицей, характеризующей основные экономические показатели ГУЛАГа.

К началу 1953 года в системе МВД функционировало 16 главков, которые курировали деятельность 166 специализированных исправительно-трудовых лагерей.

Чтобы читатель мог представить себе, насколько далеки от реальности рассуждения о беспрецедентно огромном вкладе заключённых ГУЛАГа в развитие экономики Советского Союза, приведём лишь один факт: к началу 1950 года число заключённых в СССР было максимальным за всю его историю и составляло 2,5 миллиона человек, причём работать из них могли около двухмиллионов человек. Легко подсчитать, что при общем числе рабочих и служащих в Советском Союзе более 40 миллионов человек доля трудоспособных заключённых составляла не более шести процентов. Поэтому и вклад НКВД в развитие отечественной промышленности никак не мог быть выше этих показателей.

Постскриптум

О трагических страницах нашей истории если уж говорить, то говорить правду. Но любителей проклинать наше прошлое как раз правда-то и не интересует. Разоблачая советские мифы, они тут же создают свои собственные и беззастенчиво вдалбливают их в головы людей. Известно выражение: кто владеет прошлым, формирует настоящее. Настоящее России хорошо известно. Оно как раз и объясняет, почему с нашим прошлым обращаются подобным образом.

Структура капитальных работ НКВД СССР

(в % к общему объёму капитальных работ в СССР) *

Основные отрасли промышленности

1935

1941

1945

1948

1950

Цветная металлургия, в т.ч.

Дальстрой

19,5

9,3

15,5

5,7

25,1

12,0

23,7

23,3

Топливная промышленность

4,9

19,0

11,1

15,0

Гидротехническое строительство

17,3

9,9

7,7

4,1

19,5

Лесная промышленность

1,1

1,2

4,2

3,0

Железнодорожное строительство

35,6

17,6

18,0

17,0

21,4

Шоссейное строительство

23,8

3,2

5,1

6,5

7,1

Аэродромы

26,4

3,1

_____________________

* Указанную таблицу впервые опубликовал доктор исторических наук О.В. Хлевнюк.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Какие наши гады

ТелевЕдение

Какие наши гады

ТЕЛЕИТОГИ

Нельзя объять необъятное – предупреждал Козьма Прутков, и он же учил: зри в корень! Так что «обнимем» только то, что за прошедший телесезон наиболее втемяшилось в неблагодарную память. И попытаемся отделить корешки от вершков.

Подлинным открытием прошедшего сезона стал «Суд времени», героически выходивший на 5-м до тех пор, пока не было принято решение переформатировать канал до неузнаваемости. На нём из значимого осталась только «Открытая студия», по-прежнему идущая в прямом эфире, зато длящаяся теперь уже не час, а два. А что же с «Судом времени», где Сергей Кургинян героически сражался с превосходящими силами идеологического противника? Он возродится на канале «Россия», поздравляем создателей программы – её аудитория существенно увеличится. Главные действующие лица те же, но без Леонида Млечина: Сванидзе и Кургинян. Николай Карлович теперь выступит не в роли судьи (уж очень он был пристрастным), а в роли оппонента. Новое название «Исторический процесс» предполагает преемственность формата. Будет ли судья, и кто им будет? А вдруг народ? Надеемся, сохранится телеголосование, которое в «Суде времени» было сногсшибательным. Анонсированы темы ближайших выпусков: «Социальная справедливость: от сталинской системы распределения до современного расслоения общества», «Государственный переворот: от мятежа генерала Корнилова до ГКЧП»… Будем смотреть в 22.50 начиная с 11 августа.

Рейтинговым подрывом Первого, выявившим окаянную подоплёку нашего ТВ, стал «Детектор лжи». Натуральная продвинутая бесовщина: как бы исповедь, участники которой выдавливают на экран все свои потаённые гнойники. За деньги! Чем больше расскажешь про себя гадостей, тем больше аплодисментов и шансов получить миллион. Исповедует Андрей Малахов, он похож здесь на Мефистофеля, который, как известно, часть той силы, что вечно хочет зла, но в данном случае никакого блага не совершает.

В роли искусителя ему не уступает Максим Галкин со своими «10 миллионами» на «России». Здесь во всей первобытной красе предстал один из главных смертных грехов – алчность. Гости, обнимая пачки денег, визжат и стонут, ведущий их подзуживает, и «миллионеры», угадав правильный ответ, окончательно теряют человеческий облик. Алчность – главная теперь культивируемая добродетель.

Борьба между Первым и «Россией» продолжилась и на поле здоровья. Примерно в одно и то же время выходили «Жить здорово!» (ведущая Елена Малышева) и «О самом главном» (Михаил Полицеймако и Сергей Агапкин). Победу за явным преимуществом, на мой взгляд, можно присудить «России» – её ведущие веселы и ироничны, но весьма информативны и продуктивны в отстаивании здоровья нации. Скандальные же процедуры с половыми органами под руководством доктора Малышевой, многократно обсмеянные в Сети, привели Первый канал к имиджевому конфузу.

После долгих судебных тяжб «Дом-2» вернулся в детское время на ТНТ, что свидетельствует о мощи юридических служб «Газпром-медиа». В день траура по погибшим «Булгарии», когда все более-менее приличные каналы (даже НТВ) скорбели, то есть откровенную жеребятину в эфир не пускали, «домушники» вовсю кувыркались друг на друге, веселя скорбящих обсценной лексикой. Впрочем, после того как «гламурных подонков» ТНТ принимали на самом высоком уровне в президентской библиотеке (что повергло остатки интеллигенции в глубокое недоумение), удивляться тому, что на ТНТ всё позволено, не приходится. Остаётся ждать 1 сентября 2012 года, когда закон о защите детей от вредного влияния СМИ, подписанный президентом зимой прошлого года, «пойдёт в школу».

Кабак, сокрушив эстетско-гламурные флеши Первого канала, наконец прорвался в эфир. То, как Елена Ваенга и Стас Михайлов брали Кремль, видели миллионы. И не раз. Опрокинулась опостылевшая пьедестализация шоу-бизнеса. Хотя ставить знак равенства между этими двумя исполнителями никак нельзя. Стас Михайлов – триумфальный симбиоз попсы и блатняка – вне моего понимания. А Елена Ваенга привлекла безоглядной искренностью и непохожестью на фанерных фабриканток. Она нагло вторглась на «территорию любви», которой ранее безраздельно владели Лолита, Аллегрова, Валерия и пр., и переподчинила её себе. Как-то в будущем она распорядится плодами своего успеха?

Главным скандалом сезона чуть было не стал волнительный спич Леонида Парфёнова при вручении ему премии Влада Листьева. Было сказано много справедливо-крамольных слов про начальников и теленачальников, чувствовалась тоска по тому славному времени, когда начальником (главным продюсером НТВ) был и сам бунтовщик. Многие полагали, что отважного карбонария повяжут тут же в студии, но никаких оргвыводов не последовало. Парфёнов продолжил на Первом вести свои «Какие наши годы!».

Это – многолюдный театрализованный вариант «Намедни». «Человечество, смеясь, расстаётся со своим прошлым». В данном случае – героическим, трагическим. Советская родина в передаче предстаёт чудным, бестолковым проходным двором возле сталинской высотки – великую эпоху свели в шутку. Ничего-то не было: ни машин нормальных, ни видеомагнитофонов, ни свободы, ни джинсов, ни секса, а то, что было, представляется непутёвым и смешным… И на этом дурковато-карнавальном фоне несказанно вырастает наша славная действительность. Гламур-тужур! Теперь всё можно купить. От бананов до Карлоса Альберто! Поллитровка стоит как пять поездок на метро; любой продвинутый чиновник может иметь дворец здесь, банковский счёт в США, дом в Лондоне, яхту в Ницце… Разве мог о чём-то подобном мечтать советский мещанин из сталинской подворотни? Есть у нас ещё, правда, кое-какие недостатки, ну детей бездомных многовато, ширятся ряды педофилов, неуклонно растут наркотизация и коррупция, заводы подчас стоят, поля зарастают, народ дичает… Враги клевещут, что за 20 лет либеральный проект России ничего не дал, страна катится в пропасть, – а мы им на это ответим новым телепроектом об ужасах тоталитаризма.

Однако ТВ наше ни в чём практически не виновато, здесь – выдающиеся профессионалы, но действуют они в рамках, определённых для них гражданским обществом, которого нет, и начальством, которое есть. Ест и будет есть… Главное на ТВ, как и в других бизнесах, – прибыль. Советские телевизионщики стремились, развлекая, просвещать, они работали для людей, сейчас – для прибылей…

В этом телесезоне ящик восторженно вспоминал и чествовал тех, благодаря кому мы из проклятого прошлого рухнули в светлое настоящее: Горбачёва, Ельцина, Гайдара, Черномырдина… Даже как-то чересчур чествовал. До противного. Слова Бориса Пастернака «но пораженья от победы ты сам не должен отличать» стали телевизионным принципом во взгляде на новейшую историю. Позорные провалы предстают всё более великими победами. И наоборот.

Продолжил своё «ценное» дело в освещении истории войны Алексей Пивоваров на НТВ. Чтобы не осталось последних сомнений в сомнительности Великой Победы. При такой непомерной цене гордиться ею? Воевали не по правилам, забросали врага трупами – стыдиться надо и просить прощения у потомков нацистов… Как легко, манипулируя фактами, слегка их извращая, педалируя одни, упуская другие, с иронической усмешкой перевернуть всё с ног на голову и обгадить святое!.. В олигархическом цикле «Капитал.ру» Пивоваров скорбной иронии себе не позволял – сиял…

К счастью, прозападный взгляд на войну на нашем ТВ победил ещё не окончательно – на Первом с успехом прошла «Крепость» (телевариант замечательного фильма «Брестская крепость»), показали и другие хорошие фильмы про войну… Но главным сериальным хитом сезона остался всё равно «Глухарь» (НТВ), в котором совершён качественный скачок – главный положительный герой, если подходить к нему с нравственными мерками недавнего прошлого, – коррумпированный мерзавец. Вот с него и брали пример вчера милиционеры, сейчас – полицейские.

Завершать этот трагический обзор будем оптимистически. Отметим замечательные фильмы «Какраки», представленный в «Закрытом показе» на Первом, и «Человек у окна» (канал «Россия»). Артхаузная киночернуха смертельно надоела, а в названных картинах есть свет. Юмор, человечность, любовь… «Истина страстей и правдоподобие чувствований». Вот путь, по которому бы идти отечественному кинематографу. Снимать кино надо не для отборщиков зарубежных кинофестивалей, а для отечественных зрителей. А чтобы их увлечь, необходим талант. Сценаристов, режиссёров, актёров… И деньги. Которые нужно вкладывать именно в тех, кто обладает даром делания народного кино, – странно, когда Россия финансирует антироссийский депресняк.

«Культура», не связанная путами рейтинга, обращённая к возрастной интеллигентной аудитории, постепенно приобретает привлекательные черты и для более широкого круга зрителей. Замечателен новый проект Academia, который, надеюсь, будет продолжаться и расширяться, а также циклы «Те, с которыми я…» (ведущий – уникальный рассказчик Сергей Соловьёв), «… И другие» с Михаилом Левитиным… Крайне важны не прерываемый рекламой кинопоказ (советской и зарубежной классики) и документальная сетка. Вспомним выдающиеся фильмы: «Рерберг и Тарковский – обратная сторона «Сталкера», «Николай Карамзин. Несть лести в языце моём», «Русский заповедник»… Отметим, конечно, и программу «Контекст», и не только потому, что её ведёт главный редактор «ЛГ», а потому, что позиции просвещённого консерватизма представлены доселе на нашем ТВ крайне скудно, хотя близки они большей части образованного класса России.

И о телепогоде. Из того необъятного количества каналов, находящихся в открытом доступе (в некоторых районах Москвы их под тридцать), можно было бы собрать пять корневых: насыщенных, высококачественных, разнообразных, просветительских. Зачем нужны каналы-дублёры одного формата с однотипными шоу? Зачем распылять рекламные деньги по многим каналам, когда их можно сосредоточить на немногих лучших? Зачем вообще безоглядно подчинять российское ТВ рейтингу? Тем более что ему в отличие от других стран у нас нет никакого общественного противовеса. Почему бы наконец не отправить всё развлекалово куда-нибудь в кабель? Чтобы желающие за отдельные деньги могли наслаждаться «Домом-2», «Универом», «Очными ставками», шутками Булкиных и прочей гадостью, которая сейчас в открытом доступе, в том числе и в детское время.

Сколько всего (образование, здравоохранение…) у нас беспощадно реформируется по западным лекалам, но когда дело доходит до реформы ТВ, чтобы хотя бы остановить растление малолетних, то говорят: народ не дозрел. С нашим ящиком никогда не дозреет – сгниёт. Корень зла – бабло, «чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй».

Александр КОНДРАШОВ

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Дали свободу…

ТелевЕдение

Дали свободу…

ТЕЛЕКНИГА

В конце августа издательством «ПРОЗАиК» планируется публикация воспоминаний и размышлений Анатолия ЛЫСЕНКО «ТВ живьём и в записи». Мэтр отечественного телевидения, завкафедрой Высшей школы экономики, президент Международной академии телевидения и радио, член Правления Российской академии телевидения, лауреат Государственной премии СССР и премии ТЭФИ рассказывает о том, как делались легендарные телепрограммы: КВН, «А ну-ка, девушки!», «От всей души», «Что? Где? Когда?», «Наша биография», «Взгляд»… Как создавалась ВГТРК, первым генеральным директором которой он был, как обрёл новую жизнь канал ТВЦ. Но главное в этой книге – искренний, увлекательный рассказ о выдающихся людях России, на встречи с которыми так щедра судьба к автору.

Мы представляем вашему вниманию отрывки из этой книги.

Мой отец считал ошибкой, что я иду работать на телевидение, потому что это не работа. «Ведь после вас ничего не остаётся», – говорил он. Записи изображения тогда ещё не существовало. И в сущности он был прав. Мы должны сделать всё, чтобы от нас что-то осталось. В стране обязательно должна быть создана государственная система записи воспоминаний – фонд исторической памяти. Уходят люди-легенды: академики, маршалы, космонавты, писатели. За каждым из них стоит эпоха, а мы ничего не предпринимаем, чтобы хоть как-то её запечатлеть. В советское время много передач стиралось, потому что не было лишней плёнки. А то, что хранили у себя редакции, в смутное время исчезло.

Например, немцы записали всех своих фельдмаршалов. У нас для самых прославленных военачальников плёнки не нашлось. Мы не интересуемся нашими героями, да и вообще историей страны. И каждое новое поколение пишет свою историю, будучи твёрдо уверенным в том, что она начинается именно с него. А дети в школе с лёгкостью рассуждают о том, как ошибался Лев Толстой. И судят о нём с сегодняшней точки зрения, хотя он жил совсем в другую эпоху. Легко решать задачу, заранее зная ответ. А за ответы мы часто принимаем их видимость – мифы.

Когда-то Пушкин сказал: «Уважение к прошлому – вот черта, отделяющая образованность от дикости». Где оно, это уважение?

После выхода цикла «Наша биография» я написал письмо Сергею Георгиевичу Лапину. Мы записывали на плёнку уникальных людей, но через два-три дня плёнку размагничивали. Я предложил создать команду из трёх-четырёх человек, которая будет записывать на «магнитку» воспоминания крупных государственных деятелей, учёных, актёров… Бесхитростно, без особых изысков. Ставим камеру – и записываем. Если это нельзя давать в эфир сейчас, – в спецхран. Пока не станет можно. Лапин мне позвонил: «Анатолий Григорьевич, скажите, а что, есть решение инстанции (так тогда называли ЦК КПСС) по этому вопросу?» – «Нет», – говорю. – «Ну, дорогой мой, если нет решения инстанции – а там же люди лучше нас разбираются, – значит, это пока не нужно».

Уже в XXI веке с бывшей ВЗГЛЯДовско-ВГТРКовской командой: Стас Архипов, Андрей Шипилов, Елена Котнова – при поддержке Федерального агентства по печати мы сняли цикл из 23 документальных фильмов под названием «Их ХХ век». История в соединении с телевидением – ничего более привлекательного для меня нет. Я брал интервью у знаменитых людей эпохи… Героя Советского Союза Ильи Старинова, Тихона Хренникова, Бориса Ефимова, знаменитого переводчика Виктора Суходрева, Григория Бакланова, Андрея Вознесенского, Сергея Михалкова, председателя Госплана СССР Николая Байбакова… Наш многолетний посол в Америке Анатолий Добрынин вспоминал, как Рейган говорил ему, что Михаилу Горбачёву предлагали деньги за объединение Германии – сорок миллиардов долларов, но он профукал этот момент. «Анатолий Фёдорович, этого не может быть!» – засомневался я. «Повторяю: я, Добрынин Анатолий Фёдорович, посол Советского Союза на протяжении двадцати пяти лет, секретарь ЦК, сообщаю, что Рональд Рейган мне лично…»

Уникальные материалы! Думаете, это кому-нибудь нужно? Из уважения ко мне показали только три или четыре фильма, я плюнул, отдал знакомым ребятам в Канаду. Они показали на русском телевидении. Говорят, там просто обалдели от увиденного!

Но для меня главное, что мы все эти рассказы записали.

Кстати, об уважении к прошлому. Через двадцать дней после смерти Анатолия Добрынина на сайте коллекционеров появилась планка с пятью орденами Ленина, звездой Героя Соцтруда, а также орденская книжка Добрынина. Грустно. Всё на продажу.

Сегодня скандалом, эпатажем создаётся имидж, а потом вокруг него начинается раскрутка творчества, скажем, актрисы, известной своими похождениями. Похождения заменяют талант.

Значительно выгоднее брать уже раскрученные имена, чем создавать новые. Но если месяца два этого человека не будет на экране, его и не вспомнят. То же касается многих политиков. В программе «К барьеру!» был один и тот же стандартный набор птиц-говорунов. Нетрудно было заранее сказать, кто там может появиться.

Когда-то знаменитый, а ныне почти забытый писатель Андре Жид написал: «Всё уже давно сказано, но так как никто не слушает, приходится постоянно возвращаться и повторять всё сначала». Андре Жид никогда не видел наших ток-шоу, но как точно описал.

На каналах – одни и те же лица. Что они скажут, ты уже знаешь заранее. Мне даже иногда хочется посмотреть передачу, в которой сидел бы кто-то из крупных политических деятелей и молчал. Но так как молчать им не о чем, они говорят...

Великая триада – информировать, просвещать, развлекать, которая была высечена на скрижалях старого ТВ, заменилась простым видеофастфудом...

Казалось, дайте нам свободу, и тогда мы… У меня был кенар, который ужасно бился о стенки клетки. Он так дебоширил, потому что на свободу хотел. Мне стало его жаль, и я открыл клетку. Он радостно взлетел – и рухнул за шкаф. Я от страха за секунду отодвинул шкаф, сорвав себе спину. Он там так трепыхался, но я его спас. После этого клетку откроешь, он садится на приступочке и поёт. Красиво поёт, но не вылетает.

Когда мы вырвались из клеток зоопарка, в котором прожили 70 лет, кто-то разбился, кто-то понял, что кормить-то не будут. Нам казалось: как прекрасно будет жить в лесу – корму сколько. Зайцы бегают, кролики. Но охотиться никто не умеет. И многим захотелось снова в клетку.

Цензура была, есть и будет. Во-первых, цензура зрителя. Разве зритель не цензурирует передачи: он не хочет этого видеть, он выключает телевизор, и падает рейтинг. Во-вторых, цензура владельца. Смешно, когда канал принадлежит владельцу, а он не имеет права влиять на содержание. В-третьих, цензура государства, которое владеет каналом. Эта цензура не существует в виде штампа, как раньше: «Разрешено военной цензурой». Была военная цензура – гостайна. А могли просто сказать: «Этого не надо показывать». Сегодня это цензура телефонного звонка. Нет страны в мире, где бы не было цензуры. Если вы хотите иметь абсолютно свободное телевидение, снимите программу на свою камеру, купленную на свои деньги, а не на деньги жены, и показывайте в семье. И то возникнет цензура семьи.

К сожалению, многие телевизионные руководители говорят, что «к нашей функции воспитание не относится». Я уверен, что телевидение должно иметь воспитательную функцию, особенно в условиях нашей страны. Сложность в определении: на что мы будем опираться, на какие идеологические постулаты.

Мы оказались в очень сложном промежуточном положении, когда меняются приоритеты. Те приоритеты, что были прежде, не работают, а новых общество не выработало. Мы всё время идём не эволюционным, а революционным путём. Вчера человек был атеистом, а сегодня мало того, что стал верующим, так ещё выясняется, что у него прапрабабушка из дворянского рода… Посмотрите, как покупают старые портреты. Вешают их дома, говорят: «Это мой дедушка». Царский орден теперь получить легче, чем было до революции. Откуда это? И зачем?

Прежде всего, конечно, нужно разобраться, что мы пропагандируем, какое общество строим, куда зовём людей. Затем надо учесть, что в нашем обществе, к сожалению, сложилась устойчивая ненависть к воспитательному курсу, мы на него реагируем, как дети, делая всё наоборот. Ведь мы вырвались на свободу из жёсткого, сильно затянутого идеологического корсета, в котором находились четыре-пять поколений. И вдруг в момент сокрушения памятника Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому этот корсет разрезали и скинули. Но поскольку человек рос в корсете, у него не сформировались позвоночник, рёбра, весь организм… Остаётся одно – ждать, ждать, пока одно поколение сменит другое.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Дар поэта – ласкать и корябать

ТелевЕдение

Дар поэта – ласкать и корябать

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

Показанный на «Культуре» двухсерийный фильм Иннокентия Иванова «Поэт и смерть» был назван пьесой о Леониде Каннегисере. Видимо, потому, что персонажи фильма периодически принимали кукольное обличье, чем как бы подчёркивалось, что люди, какой бы значимостью они ни обладали, в пору революционного светопреставления лишь жалкие марионетки, управляемые верёвочками сложившихся обстоятельств. И хотя жанр пьесы в фильме не был определён, это была, разумеется, трагедия, поскольку итогом деятельности героя стала его смерть.

В интерпретации Иннокентия Иванова герой пьесы, подававший большие надежды поэт Серебряного века, двадцатидвухлетний юноша, нашёл в себе силы вырваться из обстоятельств и совершить подвиг: убийство руководителя петроградской ЧК Моисея Урицкого. За этот террористический акт, то есть преступление, он до сих пор не реабилитирован. Но, как полагает автор, это не имеет значения, поскольку Каннегисер стал символом возмездия за политику большевистского террора, а символы в реабилитации не нуждаются.

Однако положительным символом человек может стать только в том случае, если от его поступка была польза. А здесь вышел лишь вред. На место Урицкого, также фигурировавшего в «пьесе» в виде марионетки, заступил выходец из родовитых дворян аж в грозненские времена, сын учёного, тайного советника, ставший при жизни человеком-пароходом Глеб Бокий, доведший ответно объявленный большевиками красный террор до высшей степени бесчеловечности.

В истории литературы почти нет образцов, когда сочетание слов «Поэт и смерть» имеет причинно-следственную связь, если речь не идёт о боевых действиях. Франсуа Вийон убил неумышленно, обороняясь, и смертельно раненный священник отпустил ему перед смертью его тяжкий грех. Пушкин и Лермонтов были обречены на дуэлях: они не могли убить. Есенин даже братьев наших меньших никогда не бил по голове. А вот Василий Князев, другой поэт Серебряного века, знакомец Каннегисера, после убийства Урицкого стал Красным Звонарём Террора и был, в свою очередь, расплюснут его безжалостным колесом.

Герберт КЕМОКЛИДЗЕ,  ЯРОСЛАВЛЬ

televed@mail.ru 7

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Вместе

ТелевЕдение

Вместе

ТЕЛЕКИНОФОРУМ

26 августа в Ялте открывается XII Международный телекинофорум «Вместе». В его деловой и культурной программе участвуют мастера экранных искусств из 26 стран. Это Украина, США, Сербия, Россия, Швейцария, Белоруссия, Австрия, Македония, Венгрия… Телефильмов прислано на конкурс рекордное количество, существенно повысилось и их качество. В конкурсе «Телевизионные программы и фильмы» появились новые номинации: «О, спорт, ты – мир!», «Телевидение онлайн», «Отцы и дети»…

Кроме призов телекинофорума победителям будут вручены специальные призы мэра Москвы Сергея Собянина, Союза журналистов России, «Мосфильма», федерального агентства РОССОТРУДНИЧЕСТВО (официального партнёра телекинофорума), Российского фонда культуры, Верховного совета и правительства Крыма, а также спецприз имени Льва Николаева.

В жюри конкурса «Телевизионные программы и фильмы» вошли писатель Юрий Поляков (председатель жюри), заслуженный деятель искусств Казахстана Игорь Гонопольский, ректор Болгарской академии телевидения Димитр Димитров, ведущая телевизионных программ Национальной телекомпании Украины Светлана Леонтьева и телеобозреватель «ЛГ» Александр Кондрашов.

Владимир Хотиненко возглавит жюри конкурса «Телевизионные игровые фильмы», ему помогут известные актёры и режиссёры Дарья Михайлова, Валерий Ахадов, Сергей Никоненко и Александр Прошкин.

Если в прошлом году на конкурс было представлено 32 фильма, то в нынешнем – 56. За звание лучшего будут бороться «Крепость», «Вдовий пароход», «Лето волков», «Робинзон», «Охотники за караванами», «Плен страсти», «Морпехи» и «Немец».

В номинации «Актриса» соревноваться будут Нина Усатова, Ирина Пегова, Елена Панова, Юлия Пересильд, Марина Александрова, Виктория Исакова, Татьяна Арнтгольц, Валерия Ланская; «Актёр» – Георгий Тараторкин, Дмитрий Марьянов, Юрий Чурсин, Алексей Горбунов, Сергей Селин.

Разнообразная программа фестиваля начнётся со знаменательного события. В центре Ялты, неподалёку от скульптурной группы «Чехов и дама с собачкой», рядом со знаменитой Ялтинской киностудией будет открыт памятник её основателю – выдающемуся деятелю русского кино Александру Ханжонкову. Этот ещё один подарок телекинофорума городу приурочен к 100-летию премьеры первого российского полнометражного фильма «Оборона Севастополя».

Председатель Конфедерации союзов кинематографистов стран СНГ, Латвии, Литвы и Эстонии, народный писатель Азербайджана Рустам Ибрагимбеков в приветствии фестивалю сказал ключевые слова:

– За двадцать лет после распада СССР возникло и исчезло большое количество фестивалей и форумов – не выдержали проверки временем. Телекинофорум «Вместе» из года в год набирает силу, совершенствует форму, расширяет содержание и, бережно относясь к своим «ветеранам», привлекает новые имена, фильмы и программы, создаваемые во многих странах. Оставаясь при этом верным своей главной идее – ВМЕСТЕ. Каждый год, приезжая в Ялту, ощущаешь атмосферу дружбы, чувство соединённости, преодолевающее межгосударственные, политические и личностные конфликты, которыми так богато наше время.

Что делает человека долгожителем? Здоровая наследственность и правильный образ жизни. Соединяя советскую верность дружбе народов и современное организационное и финансовое мышление, создатели и неизменные организаторы фестиваля придали телекинофоруму «Вместе» качества, необходимые для многолетнего успешного существования…

И в заключение о тех, без кого организация фестиваля была бы невозможна. Это партнёры телекинофорума – правительство Москвы, Верховный совет и правительство Крыма, мэрия Ялты, компании: ЛУКОЙЛ, НК «РУССНЕФТЬ», APEXMED INTERNATIONAL B.V., «ЭТАЛОН-ИНВЕСТ», ООО «ТПП «ГОРЯЧИЙ КЛЮЧ – АКВА», «МИЛЛЕНИУМ ГРУП», «СКАНСИ» и МОСОБЛБАНК.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Быть в зоне слышимости

Многоязыкая лира России

Быть в зоне слышимости

ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА

«ЛГ» беседует с народным писателем Удмуртии, автором более сорока книг поэзии и прозы, лауреатом многочисленных премий Вячеславом Ар-Серги

– Вячеслав, сверхзадача в творчестве. Что это значит для вас?

– Сверхзадача в творчестве, на мой взгляд, состоит в решении простой задачи – оставаться самим собой. Не героем, не подлецом, а просто обыкновенным, нормальным, то есть порядочным человеком. Но сверх этого, волей сложившихся обстоятельств, человеком, способным наладить взаимоинтересные, а может, и взаимополезные диалоги с ближними – на вечные темы (как же без этого на Руси?) и просто «за жизнь». Я думаю, что при сложившейся, увы, тотальной бездуховности нашего современного общества, сведённого с ума «золотым тельцом», – это наиболее верный показатель авторской и творческой самодостаточности писателя. Я говорю в первую очередь о способности измерения своих шагов собственным аршином. Позволю себе перефразировать известную в народе поговорку о жизненном назначении мужчины: «посади дерево, построй дом, вырасти сына». В литературе это могло бы, возможно, прозвучать и так: построй свой мир, вырасти самого себя, посади самого себя за письменный стол. Вот тут-то она и проясняется, эта самая сверхзадача. Она – фактор состоятельности.

Понять самого себя и творить самого себя, без клише и лекал, рекомендаций и инструкций – вот с этого и начинается творчество. Как начинается, так и живёт.

– Вы человек многопишущий и в разных жанрах. Автор десятков книг, опубликованных в России и за рубежом. Пользуются ли они спросом у читателей Удмуртии?

– Этот вопрос стоял на повестке моего писательского дня лет этак десять, а то и более назад. А сейчас, вероятно, к стыду своему, отмечу, что об этом я не задумываюсь, а говоря откровенно, просто не нахожу и времени для какого-то, так сказать, мониторинга. Мнения критиков и вопрос отношения к моим книгам читателей с течением времени как-то ушли на второй план. Во-первых, я воочию убедился, что «потрафить» вкусам всех мне никогда не удастся. Здесь нет акцентов на плюс или минус, а просто это констатация факта писательского мироощущения. Можно ли кого-то в чём-то убедить? Наверное, можно, если применить силу, диктат, ложь или грандиозный пиар. Но всё это исключается из моего писательского мироощущения и, если позволите, мироназначения. Так же как и беседы с пустым и надоедным собеседником, каковым и я стараюсь не быть – боже упаси, лучше уж отойти в сторонку и помолчать. Авось даже и за мудрого посчитают… А в отношении всё же своих читателей… Да, я частенько встречаюсь с ними. Они – есть. Может быть, их – не массы, которые были раньше. Здесь, видимо, их прежнее количество переходит в усечённое нынешнее качество. Но что примечательно, я не умею беседовать со своими читателями на темы своих книг. Мне кажется, что я уже раскрыл свою точку зрения на бумаге и смысла возвращения к ней особо не вижу. И теперь для меня читатель – собеседник, с которым можно поговорить по душам и на отнюдь не литературные темы.

Как вы верно заметили, я пишу в разных жанрах: поэзия, проза, драматургия, эссеистика, киносценарное искусство… Здесь поэзия потребовала бы отдельного разговора, ведь она более всего тяготеет не к жанрам литературы, а к музыке…

Основа многожанровости, конечно же, состоит в диктате самой творческой идеи. Она приходит и подсказывает автору, в каком жанре она будет выглядеть предпочтительнее с художественной точки зрения. Идея романа, например, никогда не выберет формы, скажем, сонета. Так что выбор жанра всегда сообразен идее художественного произведения.

А по поводу того, что я «многопишуший»… Считаю, что писательство – это отдельная отрасль самовыражения. Если хотите, даже и отдельная профессия, в которой также надо оттачивать своё умение, «укреплять руку», и, конечно же, говоря прежним производственным стилем, неуклонно повышать мастерство. К слову, когда я читаю сейчас свои ранние произведения, я просто не узнаю самого себя. Видно, что задачи тогда я пытался решать, ясное дело, только глобального масштаба, а красок на лексической палитре просто не хватало. Приняв в 1990-е годы решение полного перехода, так сказать, на «профессионально-литературные хлеба», я, конечно же, многим рисковал. Но я точно знал, и уверен в этом и сейчас, что Литература – дама ревнивая и делить тебя ни с кем не станет, а если это случится, то просто отвернётся, уйдёт – и всё. Ведущую канву литературы, хотите этого вы или нет, создают профессиональные авторы, а её узоры – пожалте всем…

– Билингвальность помогает или мешает? Как находят общий язык удмуртская и русская составляющие?

– К вступлению в Союз писателей СССР, помнится, в свои 27 лет я представил несколько сборников рассказов на удмуртском языке, ну и, как полагается, их подстрочные переводы на русский язык. В конце 1980-х годов Союз писателей нашей тогдашней страны был другим. Наверное, другими были и мы – его члены. Национальные писатели не чувствовали себя на отшибе литературной жизни страны. Были, конечно, и свои как столичные, так и региональные «литературные генералы» со свитами, допущенными к издательским кормушкам. Но – парадоксально, я не помню такого случая, чтобы написанное произведение просто так и захирело в писательском столе. С течением времени настоящие произведения всё равно, хоть и через тернии, но находили путь к своим читателям. Я далёк от мысли идиллизации тех времён, но автор уж точно не был брошен на произвол судьбы…

Общественные ураганы 1990-х годов смели стройное, но хрупкое здание российской переводческой школы. Национальные авторы оказались за бортом общероссийской литературы и последним их убежищем стала языковая сфера своих национальных культур. А вопросы литературы и национальных культур, даже при их тесной близости, согласитесь, вопросы совсем разные. Передо мной встала дилемма творческого предпочтения писательского самовыражения: малая удмуртская аудитория или несоизмеримо большая по сравнению с первой аудитория русскоговорящая. Меня и до этого уже немало переводили, но зачастую я не мог читать эти переводы публично – мои стихи уже не были моими. Тогда я начал читать подстрочные переводы своих стихов, весьма близкие к оригиналам, а с течением времени русский язык наряду с удмуртским стал языком и моего непосредственного литературного письма. Я принял решение совмещения этих двух аудиторий, удмуртской и русской – писать по-удмуртски на русском языке. Возможно ли это? Так спрашивают скептики, коих всегда – туча. Да, отвечу я им. Я иду к читателям со своей удмуртской темой, своим удмуртским мировоззрением, основанным на финно-угорском менталитете, и разговариваю с ними на совершенно понятном для обеих аудиторий русском языке.

Но дело, конечно, не только в расширении своей читательской аудитории. Суть в том, что сегодня национальный автор практически не участвует в общероссийском литературном процессе. Повсеместно в стране идёт тотальное сокращение учебных программ по родным языкам, сокращаются национальные литературные издания. Сфера функционирования родных языков в скором времени может определиться только кухонностью их употребления. Говоря откровенно, я не знаю ни в одной из нынешних наших национальных республик реально функционирующего двуязычия. У нас только что песни и поются на родных языках… В итоге национальный читатель уходит от своего автора…

И поэтому билингвальность для большинства российских национальных авторов ими самими воспринимается ныне как данность, в которой есть свои плюсы и минусы. В моём представлении у удмуртской и русской литературной составляющих есть взаимопонимание и взаимоподпитка. Я пролагаю свою дорогу меж двух литературно-языковых вершин и меж ними не потеряюсь. А доброхоты с обеих сторон кричат мне в оба уха – не так делаешь, не так пишешь…

– Есть ли будущее у литературы? Что делать с падением интереса к книге?

– Будущее есть у всего. А в отношении литературы – тем более. Живём надеждой, хотя и слышали, что «надежда – удел нищих». Но таков уж наш путь. Есть у российской литературы богатое прошлое, есть и настоящее, а коль всё это есть, то и будущее вряд ли кто-то исключит. Что делать с падением интереса к книге? А вспомните времена, когда с появлением печатного станка Гутенберга свитковая форма письма начала уходить. Оказывается, и тогда всё это происходило довольно-таки революционно…

Никто не отменит писательской мысли, а на каком носителе она будет, это уж техника подскажет. Вечного на этом свете ничего не бывает, а особенно в отрасли человеческой деятельности. Меняются технические формы, но ведь дух человеческий остаётся тот же самый. Я читаю сегодня Гая Валерия Катулла и воочию убеждаюсь в этом. И восхищаюсь, насколько он и ныне современен. Таковы и Гомер, Шекспир… Нам остаётся, по крайней мере лично я выбрал этот канон, следовать строкам классика удмуртской литературы Кузебая Герда, уничтоженного молохом ГУЛАГа: «Мы сеем и сеем, а жать подоспеют другие…» Коль посеяно – то и уберут…

А что касается нынешнего интереса к книге, я думаю, что без возведения вопросов отечественной многонациональной литературы в ранг государственного интереса по сбережению своего народа никак не обойтись. Творчество – да, это дело личное, а вот книга – это уже, позвольте сказать, дело общественное. А начинать нужно со сбережения своих российских авторов, ныне и статуса-то никакого практически не имеющих.

К слову, я знаю, что у многих российских профессиональных писателей, плодотворно работающих в творческом одиночестве, в медицинских полисах в графе «место работы» пропечатано – «не работает». Видно, таково отношение моего государства к писательскому труду, не защищённому законом. Ей-богу, обидно. И грустно.

– Существует ли такое понятие, как литературный процесс в Удмуртии?

– Думаю, что о наличии как такового слаженного литературного процесса в Удмуртии говорить не приходится. Есть единичные точки авторских выступлений, связанные с отдельными именами, но, ясное дело, они не делают общей литературной погоды. Есть несколько госизданий, незамысловатых и застрявших в прошлой эпохе. Тиражи от 500 – максимум до 1000 экземпляров. Естественно, с узким кругом своих авторов. С мизерными гонорарами, а зачастую и без оных. В столице республики Ижевске литературная мысль, особенно в её национальном звучании, со времён основания этого города, никогда не была в фаворе. Или просто в зоне слышимости. Как в общественном, так и государственном значении. И поэтому мне, в частности, остаётся одно – перенесение своей литературной деятельности за пределы республики – в российские столицы и регионы, за рубеж. Автор не может жить и творить без общения с коллегами, без встреч с читателями, без публикаций.

Из благоприятных литературных фактов последнего периода в Удмур­тии хочу отметить издание серии книжек «для народа» газетой «Известия Удмуртской Республики» – «Род­ники». Здесь печатаются отдельными изданиями – скромно и компактно, оперативно и недорого произведения как современных авторов республики, так и писавших в обозримом прошлом. Серия этих книг пошла очень хорошо, и мы увидели, насколько, оказывается, востребованы людьми такие издания, будучи им и по карману. Более того, за издание своих книжек в этой серии авторы не вносят собственные средства, а получают определённое вознаграждение. Будут ли продолжаться издания подобных книжек? Частная инициатива редакции газеты должна подкрепляться поддержкой профильных госструктур.

А в целом о появлении каких-то новых произведений, ставших литературными событиями хотя бы в республике, говорить, увы, не приходится…

Знаете, когда я приезжаю наведаться в свою родную деревню, уважаемые, жизнь повидавшие старики не преминут поговорить со мной. О политике, о ценах, о моих поездках, о том, о сём…

– Костюм носишь… Грамотный… В Ижевске, Москве учился… И где ты, сынок, говоришь, теперь работаешь? – снова переспросит убелённый сединами ветеран, сосед.

– Да вот, дедушка, стихи пишу. На удмуртском, на русском… – этот извечный вопрос всегда застаёт меня на родине врасплох.

– Это – понятно. Это – хорошо, – перебивает он, – а работаешь-то, работаешь где?..

И тут же вместе с ними я втайне начинаю сочувствовать самому себе, неумехе. Все люди – как люди, а тут – на тебе, стихи, видите ли, он пишет… Хм… Не начальник, не работник… Пора бы уж браться за ум!

– Но человек ты хороший, – поддерживают они меня.

Какой-никакой, а свой ведь.

– Какие слова вы сказали бы в поддержку современному писателю?

– Помню по Литинституту, что Юрий Кузнецов частенько подписывал свои сборники стихов такими словами – «С пожеланиями успехов в нашем безуспешном деле». Может быть, он был и прав. Но пусть эта его правда останется с ним.

А я мысленно поднимаю чарку удмуртской аракы за всех российских писателей – за здравие! Вторую – за Родину нашу общую. А третью – светлой памяти тех, кого уже нет с нами. Не выдержавших обречённой битвы с болезнями, нищетой, безверием, замалчиванием, непризнанием, унижениями, голодом и холодом…

…Жаль, что я не пью уже. А трезвые поэты России не нужны. Впрочем, нетрезвые тоже.

Беседовала Анастасия ЕРМАКОВА

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Поэзия Удмуртии

Многоязыкая лира России

Поэзия Удмуртии

Растёт полынь-трава

Родился в 1953 году в Алнашском районе Удмуртии.

Автор более десятка книг стихов, большая часть которых посвящена детям. Творчество Иосифа Иванова включено в школьную программу для четвёртого класса удмуртских школ. Заслуженный работник культуры Удмуртской Республики. Лауреат республиканской литературной премии имени Флора Васильева.

Живёт в селе Алнаши Удмуртской Республики.

Иосиф ИВАНОВ

После дождя

Дождик шустрый и прыгучий

Убежал за край села,

А на месте тёмной тучи

Чудо-радуга взошла.

Семицветный полукруг

Изогнулся, словно лук.

И летят во все пределы

Стрелы, солнечные стрелы!

Холст

Холст выткан кем-то

В давние года

Из ниток прочных –

Чёрных, белых, красных.

Лета мои –

Как нити из холста:

Их много, этих лет,

Несхожих, разных…

Иные, уходя

На время вдаль,

Вернутся вновь

Трудом и вдохновеньем.

Другие же

Приносят лишь печаль,

О днях пустых

И праздных сожаленье.

Но лишних среди них,

Наверно, нет,

Как нитей, пусть не все

Заметны глазу.

Нить вытянешь –

Померкнет где-то цвет

И холст красивый

Расползётся сразу.

Старый тракт                                                                                                               

Зарос полынною травой

Унылый старый тракт.

Такой ухабистый, кривой,

Что сам себе не рад.

Совсем старик…

И потому

Мне грусть его ясна.

Никто не ездит по нему,

А были времена,

Когда работал он, как вол,

Хоть и струился пот

У тех, кто ехал или шёл

По тракту в свой черёд.

Прохожие ругали тракт,

Но всё же вновь и вновь

Шли по колдобинам,

не в такт,

Сбивая ноги в кровь.

Тракт слышал на веку своём

Лишь горькие слова.

Знать, потому растёт на нём

Одна полынь-трава.

Предбессмертье

С неких пор

мной покинута келья,

И скитаюсь – слепой и немой.

Смертоносно раскинувши

крылья,

Чую, коршун кружит

надо мной.

Из последних держусь я усилий

На краю мирозданья, в ночи…

Сам понять не могу, как доселе

В силах ноги ещё волочить…

Но, однако же, сердцем я чую,

Как близка уж

бессмертья пора –

Если только не сгину в ночи я,

Продержусь если хоть до утра,

Если в небе зловещий тот

 коршун

Не просверлит, как штопор,

 дыру…

Ну а будет дыра, я всё брошу

И мгновенно навеки умру.

Та дыра засосёт мою душу,

И уйду я,

как «выбрось-отрежь»…

…Коршун штопором

кружит и кружит,

Знать, не в силах пробить

в небе брешь.

Родился в д. Удмурт-Ташлы Бавлинского района Татарстана. Работал в удмуртских газетах, в Союзе писателей Удмуртии – в Ижевске. Автор более десятка книг стихов. В последние годы жизни стал замалчиваемым тогдашними властями автором.

Ныне творчество Владимира Романова снова возвращается к читателям.

Владимир РОМАНОВ

(1943–1989)

* * *

«Деревня, молвят,

Глухомань в наш век…»

Глухой

Деревня сроду не бывала:

Твой смех –

Там сто подхватят человек,

Беду –

Там сто разделят человек,

Хоть и не просишь ты о том

 нимало.

И город,

Как бы ни был он велик,

Покажется порой

Берлоги глуше,

Когда и счастья лучезарный лик,

И горя твоего истошный крик

Лишь стены будут

Наблюдать и слушать…

* * *

Возьму в дорогу дальнюю с собой

Домашнее, в узорах, полотенце.

Случись, тоска

подкатится волной, –

Мне будет чем

Согреть и взгляд, и сердце.

То полотенце радостно бело.

Его снега пушистые ласкали,

Отбеливал мороз,

И солнце жгло,

А ключевые воды полоскали.

Посмотришь на ликующий узор,

И вспомнится родимая деревня:

И лён в цветенье, как девичий взор,

И у окна тенистые деревья.

А полотенце птицей золотой

Легко порхнёт над утренней рекой,

А то – повиснет на плечах

 сестрёнкой,

То – маминою тёплою рукой

Оно коснётся щёк моих тихонько.

А коли по щеке погладит мать,

Печаль, как ветром,

унесёт из сердца,

И до дому тогда –

Рукой подать! –

Как до краёв расшитых

 полотенца…

Перевод С. Поликарпова

Весеннее солнце

Глянь! Над снегом тающим

Лучезарно-ало

Солнце никогда ещё

Так нам не сияло.

Целину сугробную

Обращает в реку…

Если бы подобную

Силу – человеку!

Перевод Н. Шатрова

Летний этюд

Даже солнце

Не вынесло зноя! –

Нагишом,

Никогда не стыдясь,

В пруд залезло

Со всей детворою –

И сверкает,

Как в тине карась!

Перевод А. Медведева

* * *

Когда глаголют о любви при мне,

Улыбкою спешу я заслониться,

Чтоб выходило подлинно вполне:

Мне баловнем судьбы

пришлось родиться.

Уверить в том приятелей спеша,

Горланю песни,

Хоть совсем тверёзый, –

И лишь одна на всей земле душа

Платок подаст,

 чтоб не слепили слёзы…

Перевод Б. Романова

Автор трёх стихотворных сборников и нескольких публицистических книг по истории Ижевска, Удмуртии и Прикамья.

Живёт в деревне Селычка Якшур-Бодьинского района Удмуртии.

Сергей ЖИЛИН

***

                          Е.К.

Были бабушки красивы,

Были дедушки мудры.

Но в весенние разливы

Годы утекли в пруды.

Как ни подставляй ладошку,

Не задержится и дня –

Детство кошкою в окошко

Ускользнуло от меня.

Но пока ещё не страшно,

Если старшие с тобой.

Не гадайте по ромашкам

На разлуку, Боже мой!

Ах, разлука, ты – наука

Расставаний и потерь.

В доме дедушки ни звука,

Да и дома нет теперь!

Мы в начале наших судеб,

Не оглядываясь, шли:

Что-то станет, что-то будет

У беспамятной души?

Позовут родные ивы,

Отражённые в воде…

Были бабушки красивы –

Только где всё это, где?

Родительская суббота

Затерялась дальняя родня

Веточкой на родословном древе,

С нами не прожившая ни дня,

Мною узнаваемая еле.

И, сходясь у родственных могил,

На своё беспамятство

не ропщем.

Выясняем, кто кому кем был,

В день поминовения усопших.

Сидя у семейного огня,

Думаю, кто завтра обогреет.

Затерялась дальняя родня

Веткою на родословном древе.

Кровь родная всё же – не кисель,

Слышу голос в праздники и будни:

«Мы с тобой в родстве

с Россией всей,

Было так – и дальше

так же будет!»

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Мой дом везде

Многоязыкая лира России

Мой дом везде

СОБЫТИЕ

27 июля 2011 года исполнилось 170 лет со дня гибели М.Ю. Лермонтова. Эта дата особенно важна и значима для всех жителей Пятигорска, ведь именно здесь поэт провёл два последних месяца своей жизни, здесь были написаны его последние стихотворения.

По традиции в этот день в Госу­дар­ственном музее-заповеднике М.Ю. Лермонтова прошёл торжественный вечер памяти. У маленького домика под камышовой кровлей, которому суждено было стать последним приютом поэта, собрались поэты и музыканты, искусствоведы и актёры, чтобы отдать дань памяти и почтения поэту. Казалось, что в этот знойный июльский день лермонтовская усадьба едва сможет вместить всех желающих.

Мой дом везде, где есть небесный свод,

Где только слышны звуки песен…

Этими строками Лермонтова начала вечер памяти директор музея Ирина Сафарова. Благочинный православных церквей Пятигорска отец Борис говорил о вере в личной и творческой биографии Лермонтова.

А затем звучали лермонтовские строки в исполнении заслуженного деятеля искусств Республики Карелия Николая Прокопца, романсы на стихи М.Ю. Лермонтова в исполнении заслуженной артистки РФ Ирины Комленко. Вечер памяти украсили своими яркими эмоциональными выступлениями народные поэты Карачаево-Черкесии Анатолий Трилисов и Аскер Додуев.

Настоящим сюрпризом для зрителей стало проникновенное исполнение романса «Выхожу один я на дорогу» М. Стацюком, руководителем отдела культуры Пятигорской и Черкесской епархии, а также знаменитой лермонтовской «Молитвы» – нашим гостем из Новороссийска Элгаром Агаевым.

В этот день стихотворения Лер­монтова и романсы на его стихи звучали не только на русском, но и на балкарском языке. С особенным интересом восприняли зрители выступление учёного, доктора философии, писателя и поэта Владимира Романенко. Сопредседатель Всероссийского Лер­монтовского комитета В. Захаров вручил памятные лермонтовские медали за заслуги в области культуры и просвещения.

Ирина САФАРОВА, директор Государственного музея-заповедника М.Ю. Лермонтова

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Лужники на месте «лужи»

Панорама

Лужники на месте «лужи»

МОСКОВСКИЙ  

  ВЕСТНИК

Знаменитые «Лужники» отметили свой 55-летний юбилей. Эта дата войдёт в историю главного спорткомплекса столицы. К празднику спорта было приурочено закрытие торговой ярмарки, которая два десятилетия «украшала» подступы к стадиону.

Вещевые рынки были привычной частью городского ландшафта в прошлые годы, однако времена меняются, и то, что было приемлемым в конце 90-х – начале 2000-х, сейчас кажется нам ушедшим в прошлое анахронизмом, портящим облик города. С начала года столице удалось закрыть 14 вещевых рынков, аналогичных «Лужникам», так что, похоже, 2011-й войдёт в историю как год избавления города от барахолок постперестроечного типа.

Москва сегодня располагает внушительным количеством торговых точек на разный кошелёк и ассортимент, так что у тех, кто за эти годы привык покупать далёкие от спортивной тематики товары в «Лужниках», имеется большой выбор возможностей для шопинга. Люди, которые работали на ярмарке «Лужники», тоже не остались не у дел: по меньшей мере шесть рынков города изъявили желание предоставить им около двух тысяч торговых мест.

После объявления о закрытии рынка с облегчением вздохнули и местные жители, которые со временем стали видеть в таком соседстве больше минусов, чем плюсов. Так что от закрытия рынка выиграли все, и в особенности повезло любителям спорта, коих в Москве наберётся немало.

«Мы вернули городу и москвичам «Лужники». Сейчас это не главный вещевой рынок страны, а это снова главная спортивная арена города. Мы уже приступили к обновлению «Лужников», и на очереди строительство нового катка, реконструкция плавательного бассейна» – так обозначил ближайшие планы властей города мэр Москвы Сергей Собянин на празднике, посвящённом юбилею спорткомплекса.

За свою более чем полувековую историю олимпийский комплекс вошёл в историю отечественного спорта. С момента открытия на стадионе в Лужниках состоялись тысячи соревнований по лёгкой атлетике, крупнейшие внутрисоюзные и международные футбольные матчи; церемонии открытия и закрытия многих международных спортивных игр, среди которых – 7 спартакиад народов СССР, чемпионаты мира и Европы по хоккею, баскетболу, волейболу, спортивной гимнастике, самбо, боевым искусствам. Всемирные студенческие игры, Игры доброй воли, первые Всемирные юношеские игры тоже происходили на Большой спортивной арене. Особое место в этом списке принадлежит XXII летним Олимпийским играм в Москве.

Возвращение «Лужников» к своему изначальному предназначению началось ещё в конце апреля этого года, когда мэр Собянин заявил, что спорткомплекс должен принадлежать городу, а не частному лицу. Тогда же столичные власти приняли решение об отмене постановления правительства Москвы от 2003 года, на основании которого на территории «Лужников» был организован торгово-ярмарочный комплекс. В мае московские власти объявили о намерении выкупить 22,5% акций ОАО у бывшего гендиректора «Лужников» Владимира Алёшина. А в конце июля стало известно, что Москва консолидировала 75% плюс одну акцию олимпийского комплекса.

К чести бывших владельцев стоит заметить, что спортивная жизнь здесь не прекращалась даже во времена господства аналога Черкизона. Однако теперь у олимпийского комплекса начнётся совершенно новый этап, когда он на все сто процентов будет принадлежать москвичам, влюблённым в спорт.

Знаменитые «Лужники» ждёт серьёзная модернизация. Напомним, что комплекс занимает территорию площадью свыше 145 гектаров и в него входят 140 различных спортивных сооружений. В этом году в спорткомплексе начнётся капитальный ремонт, причём при разработке проекта новой планировки территории Собянин потребовал предусмотреть капитальное и парковое благоустройство, порекомендовав разместить на территории «Лужников» максимальное количество летних кафе и детских игровых площадок.

К первому сентября появится проект реконструкции главного столичного спорткомплекса, и вслед за этим начнутся работы, ведь откладывать модернизацию уже нельзя, впереди чемпионат мира по лёгкой атлетике-2013 и Кубок мира по регби-7. К этому моменту будет подготовлено тройное покрытие арены, соответствующее требованиям проведения международных соревнований. В 2012 году начнётся реконструкция плавательного бассейна, который сейчас находится в наиболее удручающем состоянии. Кроме того, не стоит забывать, что в 2018 году Москва примет чемпионат мира по футболу. Так что «Лужники» должны быть в полной спортивной готовности по мировым стандартам в ближайшее время.

Вернув «Лужники» под крыло города, власти не намерены делать из него исключительно профессиональную площадку для проведения крупных спортивных мероприятий. «Лужники» всегда были и будут открыты для всех, кто любит спорт и предпочитает здоровый образ жизни.

С середины лета главный спорткомплекс страны ожил: здесь стартовал новый семейный проект «Начни с нами жить по-новому!». Для детей в «Лужниках» теперь работает площадка с аттракционами и аниматорами. Молодёжь занимается йогой, велотриалом, скейтбордом и другими модными экстрим-направлениями. Популярной оказалась танцевальная площадка, где обучают аргентинскому танго, брейкдансу и джаз-модерну. Кроме того, здесь можно поиграть в настольный теннис и принять участие в ежедневных мини-турнирах по баскетболу, стритболу, домино и шахматам.

На одной из аллей начала работать по четвергам бесплатная школа роллеров. Если своих роликовых коньков нет, их можно взять напрокат, как и велосипеды. Часть спортивного оборудования предоставляется бесплатно, часть – за деньги, но цены проката вполне приемлемы как для среднестатистического москвича, так и для приезжего из провинции или гостя из ближнего зарубежья.

До наступления холодов на территории «Лужников» будет некогда соскучиться, а с осени начнутся работы по капремонту и реконструкции, цель которых – превратить «Лужники» в одну из основных спортивных площадок страны.

Александр ГЕННАДЬЕВ

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Архитектура капитала

Панорама

Архитектура капитала

ФИНИНСПЕКТОР

Михаил ГЕРАСИМЕНКО, финансовый обозреватель, лауреат премии Ассоциации российских банков

Познавай тот ритм, что в жизни человеческой сокрыт, – говорили древние.

Есть свой особый ритм и в жизни возведённых людьми зданий, особенно если в них столетие «обитает» самый ликвидный товар – деньги.

В 1898 году, когда была введена в оборот золотая монета и восстановлен размен бумажного рубля на золото, в Москве, на углу улиц Кузнецкий Мост и Рождественка, состоялось торжественное новоселье Московского международного торгового банка. Огромное здание было построено по проекту известного архитектора С.С. Эйбушица. Влиятельным банком, входившим в тройку крупнейших на московском финансовом рынке и имевшим филиалы и представительства в России и за рубежом, владел один из самых удачливых деловых людей того времени Л.С. Поляков. Его банк, начинавший свою историю в провинции, кредитовал в основном экспорт хлеба.

Для этого постоянно требовались большие оборотные средства, их он заимствовал в Государственном банке России, который имел право проводить учётно-ссудные операции. Кредитная линия составляла десятки миллионов рублей, огромные по тем временам деньги (для сравнения – один пуд пшеницы стоил в среднем 80 копеек).

В 1899 году в стране разразился денежный кризис, из-за чего Госбанк был вынужден резко – на 2,5% в течение всего лишь полугодия – поднять свою учётную ставку до 7%. Вскоре разразился и острый кризис в промышленности, что также сильно ударило по торгово-финансовой империи Полякова, операции которой зачастую носили спекулятивный характер. Главный кредитор Госбанк забеспокоился, и по личному распоряжению министра финансов С.Ю. Витте в 1901 году была проведена ревизия, которая выявила колоссальные долги. Было срочно создано «Особое совещание по делам банкирского дома Полякова», которое сосредоточило в своих руках все долги торгово-финансовой империи – более 30 миллионов рублей. Денежные власти не могли допустить банкротства банкирского дома, так как это нанесло бы большой ущерб экономике России и её престижу в международных финансовых кругах.

В 1908 году было решено создать на основе банкирского дома новый банк, для чего заменить потерявшее доверие руководство, списать безнадёжные кредиты и продолжить оказывать разумную государственную поддержку.

В 1909 году в здании на Кузнецком Мосту, 15, сменился хозяин – здесь появилась вывеска «Соединённый банк».

В советское время в этом особняке по-прежнему располагались только финансово-кредитные организации: Центральная сберегательная касса, Международный банк экономического сотрудничества, он обслуживал экономики социалистических государств и входил в число крупнейших кредитных организаций мира.

С началом становления в нашей стране рыночной экономики на Кузнецкий Мост пришёл частный коммерческий Мосбизнесбанк, а после его закрытия – Банк Москвы, который был основан в 1994 году. На начало нынешнего года он обслуживал 4,5 миллиона вкладчиков, девять миллионов частных клиентов, имел на своих счетах 140 млрд руб. вкладов и 200 млрд руб. бюджетных средств. Банк был главным финансовым партнёром Москвы, столичное правительство владело 46,48% его акций.

Мне деятельность Банка Москвы хорошо запомнилась тем, что он совместно с Visa разработал и реализовал уникальный финансовый и общественно значимый проект, который называется «Социальная карта москвича». Люди старшего поколения с помощью электронной карты бесплатно пользуются столичным метро, оплачивают коммунальные платежи и телефон, покупают товары и получают услуги на льготных условиях. На открытые карточные счета начисляются проценты. Студенты благодаря такой карте оплачивают лишь половину стоимости проезда на городском транспорте. Социальная карта москвича позволила городским властям повысить эффективность использования субсидий, направляемых в том числе и для организации бесплатного питания школьников.

В личной беседе президент и председатель правления Visa Int. господин Кристофер Родригес особо подчеркнул новизну данного проекта и то, что «такой карты нет ни в одном городе мира, а ею пользуются несколько миллионов человек».

Когда в Банке Москвы не так давно начались большие финансовые проблемы, главным образом из-за сомнительной кредитной политики, а руководство банка уехало за рубеж, то повторилась история столетней давности с банкирским домом: как и тогда государство срочно поспешило на помощь. В ином случае – в случае краха Банка Москвы – мог бы обвалиться не только финансовый сектор столицы, но и вся финансовая система страны. Как случилось с мировыми финансами в кризис 2008–2009 годов после закрытия одного из старейших банков мира Lehman Brothers.

В конце июля Банк ВТБ, купивший акции у городского правительства, а также 25-процентный пакет «Столичной страховой группы», владеющей 17,32% акций банка, и государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (АСВ) подписали генеральное соглашение. Оно определило порядок действий сторон при выполнении плана мероприятий по финансовому оздоровлению Банка Москвы. После консолидации инвесторами акций Банка Москвы в размере, который позволит определять решения московского банка по вопросам, отнесённым к компетенции общего собрания его акционеров, АСВ предоставит Банку Москвы десятилетний кредит на сумму 295 млрд руб. по ставке 0,51% годовых. ВТБ планирует завершить к началу октября нужную для реализации данного плана консолидацию 75% акций Банка Москвы, а также выделит Банку Москвы до конца следующего года дополнительный капитал в объёме до 100 млрд рублей. На фоне только что вышедшей негативной финансовой отчётности Банка Москвы за 2010 год такие меры оказались своевременными, в первую очередь – в психологическом плане.

Таким образом, Банк Москвы в полном взаимодействии с одним из ведущих банков страны будет работать более эффективно. Его бренд сохранится, а финансовые и технологические возможности ВТБ помогут улучшить обслуживание многочисленных клиентов.

И последнее. Архитектурным прототипом здания Московского международного торгового банка стал банк Святого Духа в Риме, построенный в XIV веке исключительно для оказания финансовых услуг. Возможно, в этом кроется тот невидимый ритм его жизни. А может быть, и в том, что в отличие от «открытой финансовой архитектуры», когда банки громогласно предлагают своим солидным частным клиентам более качественные услуги своих деловых партнёров, реальная архитектура всего лишь молчаливо красива. Проходя по Кузнецкому Мосту, уважаемый читатель, найди минутку полюбоваться старинным особняком, за фасадом которого случилось столько историй, кипело столько страстей. И все – только на финансовой ниве. Верно подмечено, что время открывает всё сокрытое и скрывает всё ясное.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Информация

Панорама

Информация

Спрашивайте в книжных магазинах новую серию издательства «АСТ’Астрель» «Юрий Поляков представляет лучшую прозу  из портфеля «Литературной газеты».

Заказ книг на сайте  www.lgz.ru 8

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Утрата

Панорама

Утрата

«ЛГ» выражает глубокие соболезнования своему постоянному автору, известному литературному критику Станиславу Лесневскому в связи с безвременной кончиной на 71-м году жизни его супруги – Валентины ЛЕСНЕВСКОЙ , являвшейся деятельным сотрудником отдела религиозного образования и катехизации Московского патриархата.

На 81-м году ушла из жизни ветеран «ЛГ», бывшая сотрудница отдела зарубежной культуры Ирина Яковлевна ГАВРИЛОВА . Выражаем искренние соболезнования родным и близким покойной.

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Фальшивый диплом

Общество

Фальшивый диплом

СИТУАЦИЯ

Как он подрывает государственную безопасность

Александр ЯГОДКИН, ВОРОНЕЖСКАЯ ОБЛ.

Невозможно спокойно писать о фальшивых (не получивших должного образования) специалистах после гибели теплохода «Булгария», ушедшего на дно вместе с живыми людьми. А ведь незадолго до этой трагедии было падение Ту-104 под Петрозаводском. Остановлюсь, не буду разворачивать бесконечно-траурную ленту памяти последних лет. Скажу лишь: дело отнюдь не в устаревшей технике. Дело в людях, которые в силу своей необразованности пытаются управлять этой техникой, ведя её и себя к гибели.

Откуда они берутся?

Недавно разговаривал с двумя профессорами Воронежского государственного университета. Разговор был доверительный, не под диктофон. Первый из них в эмоциональном порыве сказал так: Воронеж до сих пор считается вузовской столицей Черноземья, но выпускники последних лет в большинстве своём – даже не недоучки, а полные неучи! Они платили за учёбу, но не учились. Да и от бюджетных студентов толку мало – нет у них особого стимула к знаниям. А у вузов нет стимула к отчислению двоечников.

Из года в год идут массовые выпуски непрофессионалов: врачи, экономисты, прокуроры, адвокаты, журналисты, строители, судьи, педагоги и др. И – массовая закономерность! – они только вылетели из гнезда, и до профессионализма им далеко, но уже хорошо разбираются в том, как именно, сколько и на чём можно в этой профессии срубить бабла.

И какое же будущее в этой ситуации ждёт нашу страну? Я вот к чему, сказал профессор, первое: катастрофы будут происходить всё чаще и масштабнее. Потому что буквально все сферы заполняются дилетантами. Россию не надо завоёвывать – она рассыплется сама.

Другой профессор признался: многие его студенты уже не ходят не только на занятия, но и на экзамены. Зачем? Нынешние молодые люди прагматичны и без лишней нужды палец о палец не ударят. Им прекрасно известно о негласном указании не отчислять никого и ни за что. Всё равно поставят оценку, а если преподаватель будет несговорчив, то её поставит другой – ведь иначе отчисление студентов приведёт к сокращению штатов преподавателей. О том, чтобы эти штаты рассчитывались исходя из набора как в нормальных странах, а не из выпуска, – нет и речи.

Говорил я потом и со студентами. Они отчасти согласны с профессорами: в России происходит деградация профессионализма, и это грозит не только локальными катастрофами, но и крахом государства. Получив дипломы, медики, компьютерщики, строители, экономисты, инженеры массово идут в торговлю: в консультанты, менеджеры, торгпреды, мерчендайзеры.

Кстати, многие руководители торговых фирм любят подчеркнуть, что у них большинство работников – дипломированные специалисты. Но не уточняют их специальности. Ибо не производство, а именно торговля – главная фишка российской экономики, суть и смысл деятельности нашей элиты. Абсурд повального исхода в торговлю технарей, которых каждый год сотнями выпускают воронежские вузы, никакого стыда ни у кого не вызывает. Молодые стоматологи, торгующие обувью, и сами такому маразму не удивляются. Почему?

Студенты нынешние меркантильны, конечно, но в глупости их не упрекнёшь. Они прекрасно понимают, что правящему клану хлопоты с техническим и научным развитием не интересны, ему от пуза хватает природных ресурсов страны и бюджетного распила. Поэтому и судьба молодых специалистов, и профессионализм их этому клану безразличны: ну пыхтят старые заводики, и пусть. В стране, где практически отсутствует серьёзное производство, это логично.

Как выразился один из студентов ВГУ, который идёт на красный диплом и уже поработал в четырёх фирмах разного профиля, – нашему бизнесу ни технологии высокие, ни профессионалы особо не нужны, а нужны холопы, послушные и готовые заниматься всем, что предложит хозяин. Этот парень параллельно с учёбой освоил компьютерное программирование, но в одной из фирм ему честно сказали: слишком умные и самостоятельные нам не требуются, нужны исполнительные. А то ходят тут шибко грамотные, а потом в трудовую инспекцию пишут, забастовки и профсоюзы возникают… Кому это понравится?

Такой беды, какую накликало нынешнее фальшивое образование, Россия, по-моему, ещё не знала: страну буквально «накрыло» почти открытой торговлей не только курсовыми и дипломными работами, но и самими дипломами, кандидатскими и докторскими диссертациями. По некоторым оценкам, около четверти «специалистов» при приёме на работу предъявляют купленный диплом. Недавно руководство МВД вынуждено было признать, что до 30% сотрудников этого ведомства принято на работу с фальшивыми дипломами. Понятное дело: вот тебе жезл или пистолет, и сам добывай себе хлеб. Раскрыть дилетанта здесь не так уж просто. Может, именно поэтому самые ходовые на чёрном рынке – дипломы о высшем юридическом образовании.

Впрочем, он не такой уж и чёрный, этот рынок: объявления о торговле дипломами дают открыто, и «ходячая реклама» – люди с плакатами – целыми днями толпится у входов в метро. Для правоохранительной системы милое дело (а подделка документов – чистая уголовщина) – бери и раскрывай, и ставь себе палочки, как трудодни. Но что-то не видно большого желания раскрывать очевидное, не помню ни одного судебного процесса, показанного по ТВ, где бы томились на скамье подсудимых продавцы фальшивых дипломов!

Номер два в списке дипломов по популярности – диплом врача, и это поразительно! Что они делают на работе – над нами, нашими детьми и родителями? Ладно, если они просто торгуют БАДами, работают массажистами и косметологами или дают уроки лечебной физкультуры. Но как они ставят диагнозы в тяжёлых случаях, какие лекарства прописывают и где услышали их названия? Какую бездну вреда уже принесли эти «врачи»? По данным общественной организации «Лига защиты пациентов», от врачебных ошибок в России в прошлом году умерло около 50 тысяч человек, и цифра эта нарастает.

По Уголовному кодексу РФ (ст. 327, ч. 1) за подделку, изготовление или сбыт поддельных документов, штампов, печатей и бланков предусмотрено лишение свободы до двух лет. А за использование фальшивого диплома – два года исправительных работ или арест до шести месяцев. Плюс штраф до 80 тысяч рублей. Но продавцы дипломов «работают» открыто, и никто не бежит их арестовывать. Уже обнаружены поддельные дипломы детского хирурга, авиадиспетчеров, гражданских и военных лётчиков.

Есть фальшивые судьи и учителя, психологи и педиатры; многие чиновники обзавелись нужными им лишь «для престижу» дипломами самых разных сфер. Правда, чиновники больше интересуются научными степенями кандидатов и докторов наук, которые дают им доплату к основной работе и молча лежат дома на полке под бельём, не угрожая населению такими бедами, как крушения самолётов, разрушение реактора или загубленное здоровье. Так что в этом смысле чиновников можно считать большими гуманистами.

Минобразования недавно признало, что в России создана гигантская инфраструктура, дающая возможность почти законно получить диплом, не получив образования: коммерческие вузы открывают десятки региональных филиалов, в которых все желающие оплачивают учёбу, но в реальности могут и не учиться, и никто этих кур, несущих золотые яйца, не режет, а подготовить дипломы им всегда помогут.

Если бы подобные ситуации описал какой-нибудь фантаст, ему бы сказали: ну ты это, брат, того… Ты фантазируй, да знай меру! Вон как тебя занесло – а должна же всё-таки быть связь с реальностью!

…Тем временем в России недоучка, купив диплом стоматолога, сверлит зубы живому человеку. Депутат, не окончивший школу, становится академиком. Хирург с незаконченным средним образованием делает операцию ребёнку. А фальшивый следователь делает вид, будто ловит фальшивого врача.

Ни одна антиутопия прошлого, сколь бы фантастической она ни выглядела, не сравнится с наступившей нашей действительностью…

Что должно ещё произойти, чтобы изменить эту дикую ситуацию? Какая катастрофа?

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Река издалека

Общество

Река издалека

ОХ, ЛЕТО!

Игорь МАЙМИСТОВ, КАШИРА, Московская обл.

Дядьку-утопленника в конце концов извлекли из Хитровского пруда. Пляжная публика повскакивала с подстилок, поначалу немного поволновалась, кто-то даже собрал манатки и двинулся домой. «Вот чудак, ну разве не знал, что с плотинки прыгать нельзя!» Кто-то признал в нём приезжего венгра, неизвестно как затесавшегося в наши края. Но когда «скорая» и милиция уехали, пивная дрёма вновь уложила утомлённых жарой и дымом отдыхающих на песок. А куда деваться-то, мест для купания в старинном городе Кашире, стоящем на красивейшем высоком берегу Оки, больше нет!.. Все без исключения подходы к реке со стороны города наглухо загорожены заборами промзон, железнодорожными путями, диким кустарником, загажены неорганизованными свалками.

Можно, конечно, поругать местную администрацию: мол, как же так! Доколе?! Но и то, что у властей нашлось в небогатом бюджете немного денег на несколько КАМАЗов песка, завезённых на Хитровский пруд, что в черте города, уже можно было считать подвигом. И так хорошо всё начиналось: кроме привезённого песка на кое-как разровненном кусочке берега воткнули два столба для волейбольной сетки, уговорили местных бизнесменов, чтобы те построили здесь крытые буфеты с пивом, водами и шашлыком, музыку завели, зонтики для детишек раскрыли, даже соорудили пару люфт-клозетов и контейнеры для мусора поставили. Отдыхай, пролетарий! И на тебе – утопленник, да ещё иностранец.

Ну, ясное дело, на другой же день под единственным на пляже деревом уже стояла дежурная «скорая» с медсестрой, потел наряд милиции, завистливо глядя на освежавшихся пивком отпускников, а по пруду, скрипя уключинами деревянной лодки, в срочном порядке притащенной сюда с Оки, катался спасатель. Короче, аврал – по полной программе.

А что потом? А потом во избежание проблем пруд почти весь спустили, на берегу врыли огромный плакат – «Купаться запрещено». Короче, идите все куда хотите, раз не умеете культурно отдыхать.

В обозримой истории Кашира не раз становилась заложницей «вышестоящих» решений. Пока железных дорог не было, здесь вроде как перекрёсток был – дороги на Рязань, Зарайск, Серпухов, Тулу и далее, торговля, ремёсла, да и село процветали. А как Курскую и Рязанскую железные дороги построили, так запустение началось. И лишь в 1900 году со строительством Павелецкой дороги Кашира вновь ожила. В начале 20-х годов, помните, Ленин сюда приезжал, лампочки Ильича вкручивал, открывал Каширскую ГРЭС, ту, что до сих пор Москву энергией кормит.

К чему я обо всём этом? А к тому, что не нужны были местные обыватели никому из начальства, радеющего лишь о собственной карьере. Даже планировкой города всерьёз никто ни из царских, ни из большевистских и тем более демократических чиновников никогда не занимался. Кашира, насчитывающая сегодня свыше 70 тысяч человек, фактически не имеет центра, как это принято в большинстве российских городов, где власть представительная (губернатор, мэр) соседствует, как правило, на центральной площади с властью духовной (церковь, мечеть или, на худой конец, Дом культуры) и властью исполнительной (УВД, полиция, тюрьма). Администрация Каширы стоит в чистом поле, тюрьма – на рынке, Белопесоцкий монастырь – вообще на другом берегу Оки, а дома культуры позакрывались за ненадобностью. Слава богу, один из четырёх стадионов пока жив.

Зато прошлый каширский мэр дослужился до думского депутата, председателя комитета Госдумы, а теперь – губернатора одной из соседних с Московской областей. Нынешним городским начальникам такой взлёт только в сладких снах мерещится. А половина местных жителей как моталась, так и мотается на работу по электричкам в соседние города. Отсюда и с бюджетом проблемы. Энергетики Каширской ГРЭС дают что положено, а больше – извините. Центролит, планировавшийся при советской власти как гигант металлургического литья для всей России, коптит вполсилы. Железнодорожное депо расформировали. А заодно ликвидировали всю социалку, что железнодорожники восемьдесят лет тянули на себе: прекрасную многопрофильную больницу, огромный памятник конструктивизма, клуб с множеством детских кружков и секций. А со всяких там хлебзаводов, макаронной и мебельной фабрик много ли возьмёшь!.. Ну что ты будешь делать, не идёт сюда крупный инвестор, как ещё только компанию Pepsico inc с их производством чипсов и сухарей к пиву удалось заманить, до сих пор все удивляются.

Постороннему наблюдателю и впрямь покажется, что спит Кашира, как и большинство таких же провинциальных городков, в ожидании какого-то чуда. Впрочем, может, и правда скоро быть здесь чуду. Ведь освятил же недавно сам премьер своим явлением строящийся в тридцати километрах отсюда посёлок Новое Ступино! Вот-вот в Крутышках, что в 15 километрах, начнут заливать бетоном полосы крупнейшего в России международного грузового аэропорта.

А там, глядишь, и внезапно запланированная Нью-Москва в каких-то шестидесяти километрах вырастет. Уж точно состоятельные товарищи потянутся к воде, в эти заповедные места, набережную построят, рестораны, аллеи с цветными фонариками, эллинг для яхт, который так и просится под стены древних соборов. Ну а пляж-то – это просто как на сдачу, так сказать.

Впрочем, не в Кашире и её теперь несуществующем пляже дело. Та же Москва, Питер, даже пресловутый Сочи, если взглянуть повнимательнее на места, что называются пляжами, не сильно отличаются от мусорных свалок. Разумеется, за исключением тех, что предназначены «только для богатых». А между тем более двух с половиной тысяч человек, в том числе детей, утонули в России в прошлом году на необорудованных водоёмах. Нынешний год, увы, в этом плане успешно догоняет печальные показатели прошлого.

Да, лето у нас короткое, и чиновники, проводящие отпуск в турецкой Анталии, судя по всему, просто не видят смысла что-то у нас здесь оборудовать на каких-то три месяца, деньги бюджетные тратить. Ну а мне-то в жару что делать, уважаемые руководители города?! Налоги с меня берёте, вот и будьте добры, разгородите заборы, пустите меня к реке. Она же у нас пока общенародная.

Или я ошибаюсь?

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Россия – на бис!»

Общество

«Россия – на бис!»

Региональные театры выходят в эфир

Скажите, вы любите театр?! Если да, то наверняка не ограничиваете себя репертуаром театров города, в котором живёте. Узнать о жизни столичных театров просто – их спектакли показывают по телевизору, о них много говорят и пишут в центральной прессе. Сложнее с, так сказать, периферийными театрами. Редкий столичный театральный критик доедет, например, до Читы. А ведь у нас в стране множество хороших театров, отличных оригинальных постановок! И неспециалисту трудно даже узнать о них. Теперь ситуация, похоже, исправляется. Союз театральных деятелей России и «Радио России» приступили к осуществлению грандиозного проекта под названием «Россия – на бис!». В течение нескольких месяцев творческая бригада «Радио России» посетит драматические театры шести городов: Ярославля, Ростова-на-Дону, Перми, Хабаровска, Самары и Омска, чтобы записать лучшие спектакли. А уже осенью их радиоверсии можно будет услышать в эфире.

Куратор проекта от «Радио России», известный театральный критик Марина Багдасарян, рассказывает о проекте «Россия – на бис!»: «Цель этого проекта – поддержка региональных российских театров. Люди, живущие в провинции, могут не знать, что происходит рядом, а уж тем более – на другом конце страны. Этот проект – своеобразный мост, который соединит театры с российским слушателем. Спектакли всех театров – это русская классическая драматургия в современной интерпретации. Не буду пока раскрывать все карты. Скажу только, что в проект вошли театры с богатой историей, живущие сегодня насыщенной жизнью и имеющие интересные планы на будущее. Это только первый этап. Мы надеемся в перспективе познакомить наших слушателей с другими театрами, представить современную драматургию».

Известно также, что все спектакли будут записывать прямо на сцене, так сказать, у себя дома. Режиссёр проекта Максим Осипов считает, что это должно помочь артистам, большинство которых никогда не работали в «Театре у микрофона», который по праву считается самостоятельным жанром и имеет свои законы. Это является предметом волнений. Вот что говорит участница проекта, актриса Ростовского академического театра драмы им. М. Горького, заслуженная артистка России Наталья Гординская: «На спектакле и даже на репетиции всегда присутствуют зрители, подчас очень требовательные. А здесь только радиорежиссёр. Мы всегда работали на публику, чувствовали её реакцию, дыхание. А тут – пустой зал, одни микрофоны, нет мизансцены, нет костюмов… Это немножко выбивает из колеи, но я надеюсь, что мы справимся».

Старая истина гласит: если актёры волнуются, значит, спектакль ждёт успех. Значит, радиомост, о котором говорила Марина Багдасарян, будет красивым и крепким и радиослушатели получат возможность «посетить» лучшие театры страны, даже не выходя из дома.

Благодарим СТД РФ и «Радио России» за многообещающий проект и надеемся, что он будет долговременным. Хороших театров в нашей стране много!

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Игры навылет

Человек

Игры навылет

ЗИГЗАГ СУДЬБЫ

Марина ВОРОНИНА, ПРАГА–ГОРОДЕЦ Нижегородской области

Летний день. Прага. Сижу в уголке пиццерии, в компании такой же, как сама, полулегальной работницы («чёрной жинки»). Это наш прощальный ужин. Через три дня я навсегда покину место моего журналистского эксперимента, а Вере предстоит вкалывать ещё целый год (к предыдущим двум) в подвальных «мойнях» пражских ресторанов.

МАЛЕНЬКАЯ ВЕРА

Потом я узнаю – она обварится кипятком, и хозяйке придётся за свой счёт лечить Веру в больнице. Расходы по лечению всё равно будут возмещены Вериной же зарплатой, и никакими правдами-неправдами ей не удастся вернуть заработанные кроны. Маленькая, худенькая, обожжённая Вера уедет наконец в своё Прикарпатье оформлять пенсию по старости, но прежде будет искать по наркопритонам сына, а вытащив его, вновь пойдёт зарабатывать деньги. Мечта о благополучной жизни давно прожухла, но не умерла, навсегда отравив душу моей незадачливой, но мужественной камарадки надеждой на удачу.

Я прожила в Чехии всего семь месяцев. Но этого с лихвой хватило, чтобы навсегда покончить с рискованными журналистскими опытами под рубрикой «испытано на себе». Всё, что мне пришлось во славу профессии проделать до этого, заканчивалось благополучно и результативно, потому как происходило ДОМА. В какой бы патовой ситуации я ни оказывалась (например, на заснеженной дороге в ста километрах от жилья), всё равно находился выход, являлась нежданная подсказка или подмога и очередное «исследование» завершалось как минимум без трагедий. Газета публиковала остросюжетный очерк, а я придумывала себе новое приключение. И вот доигралась.

В Чехию гастарбайтером я поехала проверить: действительно ли гладко и ладно складываются дела у тех, кто мчится за границу заработать немножко счастья? Так ли сладко на чужбине Ленам-Таням-Олям, как те уверяют родственников по телефонам?..

ПОЛИЦЕЙСКАЯ СВАДЬБА

Валя школу не заканчивала. Всех её сил хватило, чтобы научиться считать-писать. Сомневаюсь, чтобы она прочла хоть какой-нибудь печатный текст, за исключением рекламы. У матери денег не просила – зарабатывала сама. Мыла полы, работала кондуктором на городском транспорте. В 15 лет вышла замуж за парня с диагнозом «олигофрения». Что это за штука, не поняла даже после долгих объяснений. Через год её парня, совершившего преступление, изолировали, а наша Валя нашла тёплое место официантки в кафе. И там её жизнь круто перевернулась.

Однажды хозяйка показала объявление: приглашаются девушки на работу в элитные бары Италии, Испании, Франции, Греции.

– Будешь заниматься консумацией: разносить напитки, улыбаться клиентам. Язык знать необязательно. Пять евро в час. Полгода отработаешь – и богачка!

Красивое слово «консумация» понравилось Валентине, и она согласилась. Тем более что хозяйка великодушно оплатила все расходы по оформлению документов, взяв с Валентины всего лишь честное слово долг вернуть.

Всё получилось, пусть и не сразу. Через три месяца Валя наконец позвонила домой, радостно повторяя: жива! жива! жива!.. После этого звонки поступали регулярно, и уже не из разных мест, а из одного и того же города на побережье Средиземного моря. А потом!.. О чудо: наша девушка как бы вышла замуж! Во всяком случае, так она называла своё стабильное сожительство с местным полицейским. Все Фомы неверущие были повержены, когда Валентина приехала домой с этим полицейским и устроила в том самом кафе свадьбу. Через неделю она оставила утомившуюся от счастья и неловкости маму (ведь зять не только был стар, но ещё ни бельмеса не понимал по-русски, не мог есть местной пищи и шарахался от крестьянской бани и туалета в конце огорода).

В промежутке демонстрации своего невиданного везения Валя нашла время встретиться со мной. Ей до крайности необходимо было рассказать про полученный заграничный опыт. Можно догадаться, что я услышала. Работа в подпольных притонах, случайное попадание в украинский бар испанского города на постоянное место (и до консумации дело дошло!), обслуживание прикормленных полицейских, влюблённость в одного из них и вот, типа того, свадьба.

Помудревшая Валя, не знающая толком русской речи, но уже выучившая испанскую, устало притушила окурок.

– Только, пожалуйста, не говори никому.

– Неужели все уехавшие женщины занимаются этим?

– Нет, что ты! Работают. Апельсины собирают, рыбу чистят, полы драят, даже на стройках шабашат. Кому чего достанется.

Собственно, после этого разговора я и решила завербоваться в гастарбайтеры. Чтобы без посредников уяснить, насколько бессмысленны или оправданы поиски нашими людьми лучшей доли в других странах.

Выбор пал на Чехию.

«ГОРЬКО» – ЗНАЧИТ «ГОРЯЧО»

Мой путь до горы посуды, теряющейся в облаках пара потной кафельной подсобки, был тернист и дорогостоящ. Прежде всего я заплатила клиентам (так именуют парней, обеспечивающих нелегалов работой) 200 долларов за хлопоты и три тысячи крон за спальное место на полу в перенаселённой квартире. Выманив всё, что было (а было, сколько велели взять вербовщики-турагенты), меня спустили в огромную кухню ресторана «Сквер» на Малостранской площади.

Пятнадцатичасовой рабочий день. 40 крон в час. Расчёт – после полутора месяцев пребывания за мойкой. Работы оказалось так много, что уже на второй день я поняла, отчего совершаются бунты и революции.

Шею оттягивал насквозь промокший прорезиненный фартук, щиколотки мокли в воде, руки, не вынимаемые из кипящих моющих средств, побурели и распухли. Упаковки латексных перчаток едва хватало на три-четыре часа работы. Паровые машины, стерилизующие поддоны с мытой посудой, грохотали и окатывали клубами горячего воздуха. Окошко, куда официанты забрасывали грязные подносы, не успевало освобождаться. По мраморному полу с другого конца кухни летели мне в ноги метровые сковородки с криком – горький! И дружный смех из десяти глоток поваров.

«Горько» по-чешски значит «горячо». Но они кричали «горький», а заглядывая в мойку, ещё и – «толстой», «пушкин». Такая вот насмешка над представителем уже несуществующей, но всё равно нелюбимой ими державы. И я не сразу поняла, почему, когда неслась к главному кухару со стопой горячих сухих тарелок и кричала «позор» (то есть – внимание! осторожно!), смех буквально сотрясал стены белоснежной кухни.

Русским трудно с ходу привыкнуть к чешскому языку, к его как бы вывернутым наизнанку знакомым словам. Дам – это русское возьму, поганка – греча, потравня – магазин, заходи – туалет, вонь – запах и так далее. Есть такие перевёртыши, что и писать неловко. Вот и потешались чехи, учившие в школе наш язык, над тем, как глупая русская бегает и сама себя «позорит». Умора!..

В общем, эксперимент только начался, а мне уже изрядно подурнело. Правда, заплакала только однажды – когда шеф лично принёс в мойку кастрюлю с подгоревшим грибным ризотто и бросил: «Ешь». И тут же ушёл. Я рыдала, неслышимая в грохоте посуды, от унижения и… счастья! Уже четыре дня я ела исключительно объедки с тарелок, и то украдкой, чтобы не прогневить хозяина и не насмешить ещё сильнее поваров. Ведь денег у меня не было ни кроны, да и когда ходить в магазины, если смена – с девяти утра до двенадцати ночи. По утрам я пила – в долг – пустой кофе и ехала на каторгу, а возвратившись, тут же засыпала на своей простынке в углу общей комнаты.

Того ризотто мне хватило на два дня. Да ещё привалила горсть кешью, которых не успела подобрать с тарелки официантка. Голод – одно из серьёзнейших испытаний для человека. Зато уж когда оно преодолено, все последующие переживания переносятся куда веселее.

СМЕНЩИЦА ТАТЬЯНА

В ресторане «Сквер» я проработала две недели. И покинула его не по своей воле. Меня внезапно заменили «блатной» жинкой. Денег не заплатили: не выработала срок, а «качать права» там было опасно.

Сменщица Татьяна однажды рассказала свою историю. В подвалы Праги она попала пять лет назад. Мыкалась по подработкам. Однажды клиенты предложили ехать за Прагу, шлифовать гранит. Платили там неплохо. Сил у неё хватило на несколько месяцев. Заработав сколько-то тысяч (!) долларов, Татьяна решила уехать домой, где родители воспитывали её дочь. Накануне отъезда явились двое пареньков.

– Тётка, половина денег наша.

– Не дам, хлопцы, мне самой дюже надо.

Пареньки спорить не стали. Избили Татьяну так, что та неделю в лёжку лежала, пока рёбра срастались. Деньги за неподчинение забрали все. Кое-как, почти пешком, вернулась жинка в Прагу. В родном Ужгороде без денег её всё равно бы не приняли.

Когда мы встретились в подвале ресторана, о возвращении домой она не думала. Бойко спорила с поварами, открыто подбирала остатки еды с тарелок – для безработного сожителя. И – была беременна. После смены, когда я опухшими от воды руками стягивала промокшую одежду, Татьяна продолжала уныло сидеть на полу раздевалки.

– Та шо мне спешить… Помереть бы…

Но от «помереть» её держала мечта когда-нибудь удачно заработать.

…А я, уйдя из «Сквера», продолжила свой эксперимент в ресторанах «Лира», «Подкова», в пятизвёздном отеле «Карло IV». Я оттирала от пива полы в стрип-баре, пока всё окончательно не осточертело. Бессмыслица, нищета, загнанность не исчезали, сколько бы ни минуло дней. Значит, пора было заняться своим прямым делом – журналистикой. Через три месяца барахтанья на дне я наконец приступила к изучению окружающей жизни. Тем более что теперь не понаслышке знала её главную – изнаночную – сторону.

ПАНИ ЕЛЕНА

В пиццерии она усаживалась за дальний столик, ставила перед собой бокал с вином и замирала на час, на два, на три. Отпивала глоточками и неотрывно смотрела в столешницу. Я и подумать не могла, что пани Елена – русская. Вся такая нарочито ухоженная, даже скучно. Типичная чешка до сорока лет, зацикленная на фитнесе.

Вера-камарадка, подрабатывающая в этой пиццерии по воскресеньям, когда постоянную работницу отпускали молиться, рассказала мне историю этой пани Елены.

Девочка Леночка был родом из Белоруссии. Надо сказать, что Чехия наводнена в основном украинскими искателями счастья. Схожий язык, географическая близость, общая отрицаловка Великого славянского Брата, то есть русских, роднят обе народности. Правда, это не означает их любовь друг к другу. Украинцы, чувствующие себя в «стране приёма» как рыба в воде, презирают чехов за боязливую осторожность, запредельную любовь к мещанскому образу жизни. Те же украинцев боятся, обвиняют в разгуле преступности и, по возможности, портят им жизнь серьёзнее, чем другим гастарбайтерам. Которых в Праге немало.

Исторический центр Европы весьма завязан на туристическом бизнесе (а ему сопутствует огромная развлекательная индустрия, постоянно требующая молодых и красивых девушек). Кроме того, Чехия является страной транзита и перевалочной базой для потока нелегалов почти всех континентов, не исключая соседних Россию, Молдову, Белоруссию, Украину с их автономиями. На территории маленькой Чехии расположено 12 лагерей со многими тысячами мигрантов и беженцев, каждый из которых мечтает получить легальный статус и, по возможности, двинуть дальше на Запад.

Можно представить, как устала эта страна от бесконечного потока чужих людей. Но она ими же во многом кормится (лагеря, например, содержатся на средства ООН) и потому – терпит.

Пани Елена не была беженкой и даже не была нелегалом. Она приехала танцевать в баре, познакомилась с местным и стала с ним жить. Привязав к себе, года через три убедила жениться. Теперь она – жена бизнесмена средней руки, владеющего итальянской забегаловкой. И всё. Кроме узаконенного права на жительство, которого вожделеет большинство приезжающих, Елена не имеет ничего. Деньги – только на карманные расходы. Тотальный контроль, чтоб не свернула налево. И – скука, скука, переходящая в тоску. Зато в Белоруссии все в отпаде от её хвастливых рассказов о беспечной пражской жизни.

– Обязательно сопьётся! – решила моя камарадка.

ДОМРАБОТНИЦА ИРИНА

А Ирина лишена даже возможности тихо спиться. Она явилась сюда год назад, завербовавшись домработницей.

Когда турагентства (именно они основные поставщики рабочей силы зарубеж) предлагают на выбор будущее занятие, многие женщины отдают предпочтение сфере домашнего обслуживания. Горничными, сиделками, гувернантками, домработницами. Считая, что это пусть и менее прибыльно, зато не придётся тратить деньги на аренду жилья, еду, коммунальные услуги, потому что живёшь там, где и работаешь. Им и невдомёк, что данная область трудоустройства почти соприкасается со сферой сексуальных услуг – по степени риска и зависимости от работодателя!

Мы познакомились случайно. Это произошло в пригороде. Я шла мимо частного дома и увидела женщину, прильнувшую к той стороне забора, словно детдомовец. Инстинктивно спросила по-русски: «Вам плохо?» – «Нет, всё нормально», – по-русски же ответила она.

Два дня я ходила к забору слушать Ирину, ставшую, по сути, рабыней.

По приезде её свели действительно с мужчиной, в чьём доме предстояло хозяйничать. С тех пор она оттуда не выходила. Кроме бесконечной работы по дому она ухаживает за капризной парализованной старухой, выполняет обязанности садовника, вынуждена не просто спать с хозяином, но играть в его прихотливые сексуальные игры. Женщина «занята» 20 часов в сутки! Без выходных. Деньги – 50 евро в неделю – складывает и прячет. Когда ими воспользуется – неизвестно. Паспорт отобран, выехать невозможно, сбежать страшно.

Парадокс: её нелегальное положение известно полиции, но противозаконным, пока женщина находится на территории частного домовладения, не считается. Якобы хозяин – это спонсор, который платит какой-то налог на свою гостью и потому волен держать её у себя, сколько вздумается. Остальное – их личные взаимоотношения. Если Ирина решит обратиться в полицию, её ждёт депортация из страны, без права вновь в неё вернуться. И значит, все мучения – коту под хвост?!

Вот и продолжает женщина влачить своё рабство. На родине, получая её редкие письма и переводы (звонить Ирине не дозволяется), убеждены: кормилица брошенного семейства (двое сыновей и престарелая мать) не только при деле, но и, кажется, неплохо устроила свою судьбу!

ИСКАТЕЛЬНИЦЫ СЧАСТЬЯ

Есть такой социологический термин – «выталкивание российских женщин за рубеж с целью трудоустройства». Это значит, что ряд неумолимых причин: высокая степень женской безработицы в регионах, дискриминация на рынке труда (то не подходит возраст претендентки, то наличие детей, и плевать при этом на её образование и квалификацию), низкая заработная плата, дефицит мужского контингента на брачном поле, заставляют женщину задумываться об изменении своей житейской ситуации. Элементарный инстинкт сохранения рода повышает, как ни странно, её экономическую активность, и на свой страх и риск она изыскивает альтернативные способы заработать семье достойное существование.

Самый простой из них – уехать туда, где, как уверяют, лучше. Средств и возможностей уехать всем семейством нет, и тогда женщина отправляется в путь одна – по проторённой дорожке нелегального трудоустройства за рубежом.

Вот и – вытолкнули!..

При этом я говорю только о женщинах, которые имеют серьёзные намерения добиться чего-то за рубежом, раз не получается на родине. А сколько ещё уезжает по глупости или случайно. А у кого-то просто нет иных возможностей посмотреть мир (а как хочется!), кроме как поменять дом на сомнительное закордонное пристанище. Вообще мне не раз приходилось слышать, что трудовая миграция русских женщин – это особое и ещё не изученное явление.

В результате мы имеем то, что имеем: за последние годы Россию покинули более десяти миллионов женщин в возрасте от 16 до 60 лет, из них четверть уехали на затянувшиеся, как петля, временные заработки. Процесс не прекращается. Государство рискует терять до миллиона человек в год дополнительно, если учесть число уезжающих женщин с детьми, а также ещё не родившимися и теми, кто уже никогда на территории России не родится.

Проблема трудовой миграции так разрослась, что перестаёт быть личным делом той или иной искательницы счастья. За кордоном пропадают тысячи женщин – генных носителей русских семейных ценностей, репродуктивный и кадровый потенциал страны.

А мы молчим…

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Кто разомкнёт круг?

Человек

Кто разомкнёт круг?

РЕЗОНАНС

Прочитал статью «Прокурорская «крыша» («ЛГ», № 27). Поставленные в ней вопросы очень актуальны! Мы в своём подмосковном городе Королёве это особенно чувствуем.

У нас сохранилась часть леса, посаженного ещё в 1837 году помещиком А.И. Жуковым. Он как заботливый лекарь опекал каждое дерево, оберегая от кустарника, а более того от «воровских порубок», считая это особенно губительным для молодого леса. Для охраны он поставил в лесу караульную избу, где бессменно находился полесовой из благонадёжных крестьян, к нему был приставлен лесной смотритель.

Королёвский лес, его корабельные сосны и лиственницы, ели и берёзы пережили революции и войны, индустриализацию и коллективизацию. Генеральный конструктор С.П. Королёв в трудное для страны время сохранил лес для потомков и завещал его беречь как самих себя. Сегодня лес защищает город от автомобильного смога со стороны Ярославского шоссе, на окраине леса расположены санаторий и детский сад, здесь любимое место отдыха горожан…

Но вот городские чиновники и местные толстосумы решили захватить лес под строительство 25 коттеджей. А услужливая администрация Королёва приняла решение о передаче леса в аренду фирме ДНП «Мечта» под видом «поля, поросшего кустарником». При этом были сфальсифицированы подписи горожан под протоколами общественных слушаний. Примечательно, что заместителем директора фирмы ДНП «Мечта» является Любовь Петровна Свистовская – начальник организационно-правового управления администрации города Королёва! Юрист!

Как реагирует на это прокуратура? Очень просто: письма-жалобы на имя генерального прокурора пересылаются в прокуратуру Московской области, а из областной прокуратуры – прокурору города Королёва. А прокурор отделывается формальными отписками. Как говаривал незабвенный Владимир Ильич Ленин, уже тогда, на заре созданного им государства, заметивший особенности своей молодой бюрократии, по форме вроде всё правильно, а по существу – издевательство.

Кому пожаловаться на действие-бездействие прокуратуры? Президенту? Пожаловались президенту Медведеву на бездеятельность всех уровней прокуратуры – от генеральной до городской. Недавно (20 июня 2011 года) получили такой вот ответ:

«Сообщаем, что Ваше обращение, поступившее на имя Президента Российской Федерации, в целях обеспечения Вашего конституционного права на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления направлено на рассмотрение в прокуратуру Московской области в соответствии с компетенцией по разрешению поставленных в нём вопросов (ч. 3 ст. 8 Федерального закона от 2 мая 2006 года № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации»).

Консультант департамента письменных обращений граждан и организаций О. Гридасова»

Как говорится, круг замкнулся. Кто-то должен его разомкнуть. Кто?

У нас в городе народ начинает просыпаться. Назревает сопротивление попыткам огородить застраиваемый участок леса высоким забором…

Я уверен, что придёт время для восстановления законности в стране. И начать придётся с приведения в чувство органов прокуратуры.

Олег РЫБАКОВ, г. КОРОЛЁВ

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Погружение в саркофаг

Человек

Погружение в саркофаг

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

Анатолий Ткачук. Опасное наследие Прометея. КГБ и первый удар мирного атома . – М.: Geleos, 2011. – 320 с. – 3000 экз.

Автор во времена холодной войны служил в контрразведке, обеспечивал безопасность ракетно-ядерных вооружений. Принимал участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, одним из первых побывал в самых опасных местах под саркофагом. Так что то, о чём пишет, видел своими глазами. А написал он художественно-документальное произведение, в центре которого вполне реальные события.

Шпионская интрига закручивается вокруг особо секретной военной части, взрыва боевой ракеты, чёрного жерла взорвавшегося атомного реактора. Однако главная цель книги – напомнить, как хрупок этот мир, в каком трудном положении оказалось всё человечество, сумевшее создать атомное и водородное оружие, лазеры, базирующиеся в космосе, но не имеющее гарантий, что всё это не будет употреблено во зло… А ведь люди уже пытаются управлять погодой, движениями земной коры, плохо представляя себе, к каким последствиям это может привести.

Невольно возникает вопрос: способно ли человечество в том морально-духовном состоянии, в котором оно ныне пребывает, справиться с научно-техническим прогрессом, развивающемуся по своей логике? И кто знает, что там, в конце этого развития. Может быть, и впрямь какая-то киндза-дза или просто – ку?

Виктор ТРУБИЦЫН

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Кольцо Мерва

Портфель "ЛГ"

Кольцо Мерва

Владимир КОНКИН

Если вы не бывали в пустыне, но почему-то уверены, что там пекло, миражи и кое-что растёт только в оазисах, то поверьте – это заблуждение. Пустыня – тайна, насыщенная жизнью, и джинны охраняют её. Древние песни песков загадочны и манки, и не каждому дано увидеть, услышать и понять это. У пустыни голубая кровь, и не всякому пришельцу она расскажет и на песчинку своих историй, хоть перебери её всю горстями.

Мне повезло: меня с семьёй пригласил к себе в гости, в Туркмению, мой друг – художник Али.

Двумя самолётами из Москвы до Мары мы пересекли огромное пространство суши.

Приземлились поздно ночью, вылетев ранним утром. Устали, но нас ждали друг, его многочисленное семейство, и мы ожили, обласканные. В доме хозяев, на полу, раскатанный ковёр уже ломился национальными яствами и русской горькой. Народу было много. Непривычные слуху восточные имена мешались в голове, но стол своё дело делал: разговоры перебегали в тосты, все стали братьями, и оставалось только ненароком попасть затёкшей, нетрезвой ногой в тарелку с пловом.

Но какая-то сила, отнюдь не полного желудка, толкала меня подняться, найти в прихожей тёплый халат или телогрейку и сейчас, немедля, глухой ночью, отправиться в Мерв, Мёртвый город, от которого остались частью крепостные стены.

У двери выхода, под вешалкой, я нашёл чью-то ветровку. Она пришлась впору, и я вышел из дома.

Ночь, чистые крупные звёзды, луна, ленивый, сонный лай собак за глиняными дувалами стали моими спутниками. Движимый не знанием, а силой желания и чутьём, шёл я в ночи, не ведая в точности, туда ли иду.

Я нашёл город. Нашёл пролом в крепостной стене и ощупью, спотыкаясь, поднялся, как казалось, на верхнюю галерею. Приток свежего, холодного воздуха наполнил лёгкие. Звёзды и луна приблизились ко мне.

Не рискуя идти дальше, я остановился и впервые в жизни увидел серебрящуюся тишину. Века струились в ней. Разрушенные стены чёрными рифами уходили в глубину ночи, в пространство, в вечность…

Звезда поколебалась и поплыла. Она не падала, нет, а плыла… ко мне. Вот будто камушки от лёгкой поступи зашуршали, а колдовская звезда запела тихонько что-то грустное, полынное, степное…

Меня била дрожь. Я понял, что тихое пение исходит от идущего ко мне человека и звезда-огонёк горит в его руке. Я уже разглядел его. Бледное, обрамлённое длинными волосами лицо с выдающимся носом и усами мне было знакомо с детства по портретам.

– Боже, – прошептал я сухими губами, – да это Гоголь Николай Васильевич!

– Никак я вас напугал? – остановившись от меня шагах в двух, спросил он меня тихим ровным голосом.

Я лишь охнул в ответ, вжавшись в стену.

– Не пугайтесь вы, право! – успокаивал он меня и, наклонив капающую воском свечу, прилепил её к изъеденному временем камню. – Удача мне положительно сопутствовала: свеча не погасла, не сбился с дороги, я ведь здесь не бывал, да вот ещё и кольцо нашёл. Посмотрите, что за чудо! Серебро с сердоликом… Александр Сергеевич тотчас на безымянный, к чугунному своему поближе надел бы – он диковины исторические почитал.

Лицо его светилось, но не луна Куинджи и не пламя свечи были тому причиной (на лице его не играли тени), он светился сам! На раскрытой ладони лежал серебряный витой перстень. Красный глаз сердолика обегала арабская вязь.

Мягкая доверительность Н.В. успокоила меня. Услышав о том, что он не бывал в этих краях и ничего не знает о Мерве, я решился предложить гению рассказать, что знал и что подсказывало воображение. Он согласился и слушал, не перебивая.

– Мерв, некогда цветущий город, вобрал в себя силу и красоту от людей, разум коих был обласкан солнцем, любовью и верой во Всемогущего. Город впитал всё лучшее от лучших. Богатством его покрытых изразцами минаретов и дворцов, его базаров гордился последний нищий, ибо знал – он нищий чудесного города!

Прознав о красивом, богатом, умном Мерве, некий воинственный хан-кочевник перед походом на северо-запад решил завладеть им.

Вихрь внезапной атаки не принёс успеха избалованному победами хану. Многочисленные ворота крепости, окружавшей город, были крепко заперты. Со стен её летели тучи стрел, сыпался град камней, изливалась лава горящей смолы.

Началась многодневная, изнурительная осада. Хан уставал, он был стар. Араты, согнанные в боевое стадо, обожжённые, рваные стрелами, битые камнями, выли у подножия идола. Покалеченные отцы, потерявшие сыновей, и осиротевшие сыновья молили золотого истукана о скорейшем падении злого города. Гордые кони падали от бескормицы, ран, от поруганного поражением собственного достоинства.

– Духи расположены к нашей победе! – возбуждённо горланил шаман. И летели духи к звёздам, но не давали победы.

На коленях, скрючив себя поклоном, обливаясь страхом, целуя землю у шатра Непобедимого, тьма начальники нагайками поправляли плывущие в поту меховые шапки… ждали, что скажет хан. В шатре его было тихо. Полог был плотно задёрнут.

Коварству, корысти, любимым своим детищам, диавол всегда заготовляет щели, лелеет и пестует их.

Некий не состоявшийся в чудо-городе человек, даже нищие не принимали его в свою корпорацию, аспидной ночью выполз к осаждавшим с предательством под рваным халатом.

А в ханском шатре тем временем склонялись к уходу этой ночью, с основными силами, для отдыха и пополнения перед делом всей жизни Непобедимого: походом в богатейшие христианские земли.

Не любил хан бросать верную добычу и не бросил бы горла упрямца, только и заботы, что посильнее сжать его, да накануне пал любимый белый конь Шарап – дурной знак, пусть пал он по естественной причине: стар был.

В бока выпотрошенного коня втирали бальзамы с золотой пылью, Непобедимый хотел забрать Победителя в Орду и там проститься с любимцем, когда пойманное, избитое стражей Коварство брошено было к ногам хана, в шатёр его. Окровавленное, попираемое гнутыми носками сапог, оно исторгло:

– О хан! Ты хочешь победить город, но ты бессилен сделать это. Убить этот город в пустыне может только одна сила… вода! Разрушь дамбы, и сила воды смоет город!.. Город в пустыне…

Услышав это, хан опустил тяжёлые веки на глаза-щёлочки. И горько было ему, что Коварство сильнее ума, его ума. Он убил бы эту гадину, будь с ней наедине, и никто не узнал бы о его позоре, но он был не один, за ним стояло уставшее голодное войско. И подумал хан о своей судьбе, о пережитых печалях, о страданиях, принесённых им уйме людей…. И вспомнил он детство, где пыльный конский пот мешался со сладким дурманом маков, где в кочевой юрте мать и отец, где, уткнувшись в подол матери, скрывая слёзы от отца, дышал запахом кислого, пенного молока кобылиц…

Мужая, лучше сверстников владея конём, луком и саблей, он услышал о великом македонянине, владевшим при жизни почти всем сухопутным миром. «Я буду владеть всем!» – сказал он себе. И шёл с победой. Как она пьянила его – победа в бою!

А сейчас приползло Коварство и выдало тайну. Бросило подачку. Кому? Открыв глаза, хан чуть шевельнул указательным пальцем.

Коварство, ожидавшее награды, получило её. Греческие часы, играя огнём очага на стеклянных боках, не успели отсыпать и малую толику песка, как Коварство превратилось в куски изрубленного мяса. Выброшенное из шатра, оно дымилось чёрной кровью, и его не жрали даже шакалы…

Н.В. поправил прядь волос, сползшую на лицо, и этот жест его заставил меня замолчать. Мне показалось, что он устал слушать. Опираясь руками в полуразрушенный зубец стены, он замер в этой позе с первых моих слов.

– Легенда эта, – начал ясным шёпотом Н.В., – только подтверждает христианскую истину, что страсти есть пути души. И человек – арена цирка. Поверивший в длань Божью, он борется с ненасытными жёнами страсти… Тут все молитвы хороши!.. Алексей Петрович, граф Толстой, уж на что святой человек, и то тайно носил вериги… А язычники – ещё дети, не вкусившие от благ Божьих, так и кипят страстями безысходно. Давайте выпьем полынной водки, – предложил он, – у меня по случаю с собой.

Мы выпили из серебряных рюмочек-напёрстков.

– Перебил вас, простите, что было дальше?

– Дамбы разрушили… Что говорить о бешеных валах воды?!

В танце смерти кружились, захлёбываясь, воины, дети, женщины, верблюды, кони… Чудо-город в пустыне погиб.

Когда вода ушла, то открылось взору победителей почти то же, что видим мы семь веков спустя.

Хан не ведал о битве царя Пирра при Аускуле и победе грека ценой огромных жертв, случившейся за полторы тысячи лет до его деяний. Ханская участь была мрачнее. На следующую ночь Непобедимый заболел.

И знал он, что болезнь не вода, она не уйдёт, как бы ни старались шаманы. Сквозь дым курительниц и мелькания заклинательных телодвижений глаза-щёлочки его видели изрубленное Коварство.

И знал он, что капля чёрной крови попала на ноготь мизинца его правой руки.

И знал он, что отсечь руку можно, и он сделал бы это, но яд крови Коварства взял его всего.

В шатёр умирающего был допущен некий странник. Склонившись к уху хана, он нашептал ему о тайне заклятья, охранявшего город. Все алчущие захватить его силой были обречены на смерть. Ключом к городу и сердцам его обитателей было кольцо с сердоликом, хранящееся в сокровищнице, в шкатулке из слоновой кости.

– Ты же, хан, воспользовался советом Коварства: убив город, ты убил себя…

Странник исчез, как мираж. Непобедимый закрыл глаза и испустил дух.

После многих дней пути, на огромной повозке, въехали в Орду хан и его конь. Золото и парча, оружие, доспехи и сбруя, драгоценные кубки и сундуки с фарфорами лежали подле своих хозяев. Повозку опустили в погребальную камеру. Тысячи тысяч воинов насыпали шапками земляной курган…. Пылал костёр. Чёрные тучи пепла, подхваченные ветром, закрыли степное небо и солнце…

– Красивую легенду рассказали вы мне, – тихо произнёс Н.В. Осенив себя крестным знамением, беззвучно шевеля губами, он повернулся ко мне и продолжил вслух начатую про себя мысль: …– и лишь Господь Всемогущий, мудрее всех легенд и преданий. Руины ранят Душу… италийские ли, греческие иль эти, азиатские… Да только более всего беспокоят моё сердце беды Отечества, России. Разрушители укрепились. Вижу их, человеков, в тщетных потугах ропщущих, творить желающих, да только ногами-то вверх! О Господи! Вот и опять француз играет, немец мечтает, англичанин живёт, а русский обезьянствует!

Н.В. замолчал. Нервно передёрнул плечами. Весь как-то вдруг нахохлился, уткнув острый подбородок в шёлк шейного платка.

Я осмелился пошевелиться. Переступив с ноги на ногу и оперевшись локтями о стену, ближе увидел горящие, страдающие глаза Гоголя.

Я всё колебался, рассказать ли Н.В. о современном положении вещей в России, о распаде империи, о смятении в душах соотечественников, но он будто услышал мои мысли и опередил тихим по тону, но страстным монологом.

– Не соглашусь я с критиками моими – ни современными мне, ни последующими, упрекающими Бог весть в чём, а более всего в нежелании принимать на веру их убеждение, что Россия стала тормозом собственного развития, движения прогресса и, что надобно разрушение, а уж потом… Господи! Господи! Прости нас, грешных! Да ведь всякое разрушение есть следствие революций. Как молил я Господа о прощении за труд моей жизни «Мёртвые души»! Как лелеял я это своё дитя и как понял, осененный, что детищем своим дал сигнал к началу революции! Любое переустройство России есть кровь! Увидел я беснующуюся толпу, разрушающую, попирающую забрызганными кровью ногами самую созидательную, по кирпичику Господом строенную Святую Русь, цивилизацию европейскую, климат и благоустройство… вкусив восторг и слёзы вдохновенья…

Я жёг мой труд и холодно смотрел,

Как мысль моя и звуки, мной рожденны,

Пылая, с лёгким дымом исчезали…

Ну, да полно об этом. Как вам моя полынная?

Я одобрительно кивнул в ответ. Мы молча выпили ещё. Молчание меня не тяготило. Я размышлял о сказанном. Он выразил то, что не оставляло меня равнодушным многие годы.

Н.В. прервал мои размышления.

– На первой неделе поста я был совсем плох, лежал в постели. Господь прощал меня… я уходил… Он внял мольбам моим… и зачем они сажали меня в ванну, на голову лили холодную воду, облепили горчичниками, к носу ставили пиявки, на спину мушку, ведь всё без пользы!.. Как не понять, что уйти мне надо. Уйти…

Я не верил глазам своим: по древним камням спокойно шла женщина, приближаясь к нам.

– Моя Надежда… не покидала меня в желании моём… уйти! – Женщина подошла к Н.В., и они склонились надо мной.

Верно, ноги мои подкосились, и я сполз по стене, не в силах выдержать напряжения необычной ситуации.

– Вам жить ещё. Возьмите это кольцо. Возможно, оно от города, легенду которого вы рассказали! – И Гоголь протянул мне серебряное кольцо с сердоликом.

Не прощаясь, Надежда взяла с камня огарок свечи и двинулась в обратном направлении, увлекая за собой Н.В. Их спины закрыли слабый огонёк. Скоро они слились с темнотой, камушки, потревоженные шагами, замолчали.

Последние, самые яркие звёзды растворялись в светлеющем небе. Развалины обретали чёткие контуры.

– О-о-у!.. Вот ты где? Пропащий человек! Уже немножко дома все волнуются очень. Жена там, родственники… – кричал под стеной Али, деликатно подбирая слова, отчего речь его была забавно путаной. Рядом с ним, прижавшись к ноге отца, стоял хрупкий, большеглазый сынишка лет шести. – Давай спускайся уже вниз…

– Иду! – крикнул я, махнув рукой, и вдруг заметил застывшую на камне восковую змейку – след ночной свечи. Пошарив в карманах, никакого кольца я не нашёл. Но всё равно что-то было, что-то произошло этой ночью. – Свеча была? Была! – бубнил я, спускаясь по выбитым кирпичам ступеней в толще стены. – Разговор был? Был! Допустим, я грезил, но… да нет, и слышал, и видел его!..

У пролома в стене меня встретил Али.

– Сейчас весна. Змеи злые. Весной они злые. Укус – смерть! Прям сразу! – махал он руками. – Если бы не он, – ткнул Али в сына, – я не нашёл бы тебя, нет. Он видел, как ты ночью туда-сюда – и со двора.

– Ладно, извини. Хотелось Мерв одному почувствовать.

Дома я был прощён, хотя супруга с трудом переносит мои эксцентричные выходки, а на кухне ждал гость, капитан милиции, один из бесконечного количества родственников Али. Сдёрнув фуражку, он долго тряс мою руку, выражая признательность желанному, дорогому гостю не только от их семьи, а от всего города. (Ох, уж эти милые, восточные преувеличения!) Окончив ритуал, он бросил мою полуоторванную руку, как надоевшую забаву, и так же долго, тщательно вытирал огромным носовым платком большую, коротко остриженную голову. Он совершенно взмок от своего красноречия и рукотрясения. Закончив безуспешное вытирание, он долго и тщательно складывал мокрый платок. Я был убеждён, что всё в своей жизни он делает медленно, нудно, сопя паровозом, жутко потея, и оказался неправым! Как только он вынул из висящей на плече планшетки плоскую металлическую фляжку, прокомментировав своё действие, полным значения словом: «Спирт!» – скорость его движений и слов удесятерилась. Тут же появились пиалы, зелёный лук и хлеб. Выпили, естественно, за гостя дорогого. (Господи! Хоть бы выжить!)

Хрустя луком, капитан рассказал о последних городских событиях, выделив из них два. Первое – наш приезд и второе – что несколько дней назад в гостинице остановилась странная парочка – муж и жена. Он выдаёт себя за некоего Гоголя, недавно сжёгшего свою книгу, а жена его, Надя, везде за ним ходит и по возможности уводит домой. Она дежурной администраторше сказала, что муж её совсем не опасен, только ночами иногда бродит и всё о книге своей сам с собой разговаривает, о Боге, о России… Сегодня с утра его всё-таки хотели взять и в больницу свести для проверки, да их уж и след простыл. Исчезли Гоголь и его Надежда. Вот так!

– Не понимаю! Убивайте меня! – подвёл черту капитан. – Ну сжёг книжку, купи другую! Не дом же сгорел! Зачем с ума сходить? За здоровье ещё раз дорогого гостя и его бесценной семьи!

Спирт и рассказ капитана бросили меня в жар. Неуклюже стягивая ветровку, я запутался в рукаве и, стряхнув её с себя, услышал, как что-то звякнуло, покатившись по полу.

– Кольцо, – прошептал я.

– Кольцо! – повторил Али, подняв его с пола.

– Серебро с сердоликом…

– Серебро с сердоликом! – подтвердил за моей спиной Али. – Вот ты везучий. Такое кольцо, как у нас говорят, змей отгоняет, зло разное… Это кольцо у нас поколениями ищут…

Что мне было делать? Сказать, что не нашёл, а в подарок получил от?.. Нет уж, увольте.

Лечебница, как выяснилось, есть и в Мары. Я удержался от объяснений…

Но ночью-то, ночью со мной беседовал Гоголь! Гоголь!.. Я знаю!

Февраль 1992 г.

МОСКВА

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Последние сны Петра Яковлевича Чаадаева

Портфель "ЛГ"

Последние сны Петра Яковлевича Чаадаева

Пётр Яковлевич Чаадаев вернулся домой более раздраженным, чем обычно в последнее время.

Ехать к балу ему хотелось менее, чем остаться дома в халате, приобретенном накануне. Но он был принужден ехать: коронация, миропомазание на престол Александра II того требовали.

Одиночество, долги, бедность стали его неотступными мучителями, и покупка халата была роскошью, да уж больно хорош, а то старый совсем поистёрся. Но не халат и даже не мысли, толкавшие к плотной, тонкой англицкой бумаге, заставили уйти его с бала после мазурки, а увиденное отражение в переплетённых квадратах стёкол окна: голые виски, на коих вены вздыбились италийскими виадуками…

Предшествовал же этому повороту к окну громкий, всеми слышимый шёпот дам:

– Как он чудесен.

– Парис!

– Я всегда была ужасная патриотка, но, увидев императора, волей Господа, Александра II, стала ещё ужасней!..

В мужском кружке Хомяков, не «слыша» дам, сказал:

– Будет лучше! Господа! За хорошим царствованием следует дурное, за дурным – хорошее!

Позолота мундиров бросала блики на потухшие бледно-серые лица, не оживляя отвисших щёк.