/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism,

Литературная Газета 6347 № 46 2011

Литературка ЛитературнаяГазета

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Родина, мать зовёт!

Родина, мать зовёт!

В последнее воскресенье ноября многодетные семьи Ижевска выйдут на улицы города с требованием о выделении им земельных участков. Так они намерены отметить День матери, учреждённый в нашей стране в 1998 году. Праздник, который так пока и не прижился. Нет у него до сих пор даже символа, и большинство взрослых детей просто о нём не ведает. Матерей по сложившейся в советские времена традиции они чествуют 8 Марта, в Международный день борьбы за права женщин. Если чествуют[?]

О тех, кто дал нам жизнь, вспоминаем лишь в связи с очередным скандалом по поводу гибели или отъёма детей или с витком демографического кризиса и тогда начинаем бороться с нерадивыми родителями, абортами и славить материнский капитал. В ноябре его разрешили тратить и на оплату детских садов. Информационные порталы забиты отчётами чиновников о принятых мерах и построенных благодаря материнскому капиталу домах и квартирах. Портят благостную картину лишь истории, подобные случившейся с Анастасией Лапшиной из Нижегородской области. В октябре матери четверых детей отключили за неуплату газ. С мужем она в разводе, алиментов он не платит, а её зарплаты - она санитарка в больнице - едва хватает на еду. Что Анастасии материнский капитал? Как он спасёт её и детей от голода и холода?

Счастье материнства нынче - удовольствие для обеспеченных. Для бедных большая семья - это тяжкая, непрекращающаяся борьба за выживание. Да, в День матери для них пройдут бесплатные концерты, кого-то наградят грамотами и денежными призами и всем скажут приятные слова. В столице в этом году намечено более сотни мероприятий. Помимо всевозможных фестивалей и концертов будет работать и ярмарка вакансий, на которой мамы подыщут себе более высокооплачиваемую работу или даже дело на дому. Ну а те, кто живёт там, где последний клуб умер ещё двадцать лет назад и славить мать просто негде, смогут увидеть информацию о празднике по телевидению. Главное - не переключать каналы. Чтобы не попасть ненароком на какую-нибудь "Маму в законе" - очередное шоу, унижающее женщину и сводящее на нет робкие попытки государства поднять потерянный в годы перестройки престиж материнства.

Очередь к Заступнице

Очередь к Заступнице

СОБЫТИЕ

Пояс Пресвятой Богородицы 19 ноября прибыл в Москву. Уже в первый день в храме Христа Спасителя к святыне приложились десятки тысяч россиян. И очередь паломников не иссякает. Несмотря на студёную погоду, люди готовы стоять часами на улице, чтобы попасть в храм. В России всегда по-особому относились к Богородице. Достаточно вспомнить, что праздник Покрова, символизирующий заступничество Божьей Матери за людей перед Богом, именно в нашей стране стал одним из главных для православных. Считается, что Пояс Богородицы помогает от бесплодия и других болезней. Однако, как объяснил "ЛГ" священник храма Серафима Саровского Георгий Селин, сам по себе Пояс не может помочь человеку. Важна вера.

- Для истинно верующих Пояс - это всего лишь напоминание о Богородице. И, прилагаясь к нему, они в первую очередь поклоняются Пресвятой Деве Марии, - сказал батюшка.

«Поступил в продажу запах власти. Вход свободный»

«Поступил в продажу запах власти. Вход свободный»

ПОЛИТПРОСВЕТ

Олег ПОПЦОВ

Из разговора, случившегося в супермаркете "Перекрёсток".

- Ну, как жизнь, что новенького?

- Жизнь, говоришь[?] А что с ней сделается, как шла, так и идёт. А вот насчёт новенького, начальник, я так тебе скажу. Старенькое нам верни. Мы в твоём новеньком как в дырявых галошах шляндаем.

Отошёл в сторону и подумал: "Нет, что ни говори, а народ у нас наваристый".

Предвыборное море потихоньку начинает штормить. Политологи сетуют: ну какие это выборы - без интриги? Их можно понять. Интрига - это товар, который упаковал в красивый пакет и продал не пойми кому. А так никакой загадкой не заманишь - всё ясно.

Сентябрьский съезд единороссов - эта мобилизованная 11-тысячная толпа "легионеров" - превратился в шоу. Тандем объявил, что не будет потрошить властного орла, а просто поменяет головы местами. И хотя всякий здравый политик и попросту неглупый человек предполагал, что так оно и будет, однако сохранялась крохотная надежда: а вдруг[?] случится нечто внепрограммное и неожиданное?..

Что именно, никто не знал, но хотелось. И нет сомнения, при всей договорённости, о которой не устаёт повторять Медведев, не очень осознавая, что этими словами он топит себя, президент пытается внушить своим сторонникам, наивно поверившим в него, успокоительную мысль: "Ребяты, вы не бросайте меня, я что-то придумаю, и каждый из вас получит кусок сладкого пирога. На каком этапе власти это будет, я пока не знаю, но будет обязательно".

Так называемые элитные сторонники из либерального лагеря за так ничего не делают. Они однажды пали на колени, вознеся руки к небесам: "Приди к нам, рынок, и отрегулируй всё". И рынок пришёл! Но не тот, который регулирует, а тот, который грабит. И тотчас возвышенная молитва превратилась в проклятье.

Увы, либеральное окружение Медведева из той самой когорты. "Отречение" от престола, сотворённое Медведевым, шокировало доверчивых сторонников президента, считавших "Единую Россию" своим главным оппонентом. "Оппонент" в этой ситуации - очень щадящее определение противостояния "Народному фронту". И если Путин нашёл способ очеловечить или обнародить партию, которая в своём настоящем варианте (партия чиновников) полностью исчерпала ресурс, и этот шаг Путина и правомерен, и прозорлив, то всякое подражание есть шаг, уценяющий значимость, потому как копия всегда проигрывает оригиналу. Большое правительство, которое собирается возглавить Медведев, - это торжество принципа открытых дверей. Звучит приятно: "Желающие получить облучение властью. Просьба заходить. Вход свободен".

Жизнь доказала незыблемость одной истины. Она касается системы управления. Чтобы развалить дело, замысел, структуру, её надо укрупнить, объединить. Оглянитесь вокруг. Укрупнение министерств, которое безграмотно началось в 90-х, продолжалось в двухтысячные и продолжается по сей день, привело к абсурду не только систему управления, но и кадровый ресурс. Случился массовый исход профессионалов из мира управления. Они стали не нужны. Ибо пришедших в коридоры власти непрофессионалов тяготит присутствие умеющих и авторитетных. И недоумевающие и разочарованные сторонники, уединившись, рассуждали: "Оказалось, что он не с нами, а с ними. И более того, они договорились между собой. И даже Дворкович, будучи едва ли не главным советником президента, узнал об этом кульбите "кто куда" на самом съезде. Где он оказался в качестве высокопоставленного участника (зрителя), в чём сам признался в своём интервью Ларри Кингу, чем поверг последнего в осмысленный шок. Ближайшее окружение президента, его самые доверенные лица не знали истины. Ларри недоумевал, как может быть то, чего не может быть.

Перед Медведевым очень непростая задача - как, потеряв единомышленников, ориентированных на него до сентябрьского политического шоу "Единая Россия"+"Народный фронт", восполнить потерю. Выход один - заменить единомышленников на попутчиков. Это и проще, и легче.

Идея Большого правительства - бесспорно, поиск своего варианта расширения базы сторонников. Это, по сути, тиражирование в несколько изменённом виде идеи "старшего брата".

Если же рассматривать ситуацию с профессиональной точки зрения, то надо признать: правительство только тогда значимо, когда оно - некая "каста" сверхумеющих, авторитетных и сверхпрофессиональных людей. Неслучайно министры прошлых времён превращались в неких гуру, которым посмертно ставили памятники. И таких министров был не один и не два. А делать из правительства некий "Разгуляй", что непременно произойдёт и с Большим правительством, мне представляется крайне рискованным.

Если Дмитрий Анатольевич создаст Большое правительство, чтобы тем самым усилить обратную связь, а проще говоря, связь с народом, рискну уточнить: для правительства это не самое главное. Для правительства самое главное - управленческий профессионализм, а не омолаживание или демократизация. Связь с народом олицетворяет парламент, который избирается народом, и общественные институты, которые создаются опять же через механизм выборности, а не назначения. Это же нелепость, когда Общественная палата, якобы олицетворяющая наше общество, назначается властью, а не самим народом.

У правительства несколько иные приоритеты, нежели максимальная открытость, хотя она в определённых параметрах не помешает. Это прежде всего - управленческий профессионализм, высокая образованность и знания в той сфере, которой министр руководит. У нас же всё наоборот: непрофессионализм в почёте, а фундаментальный профессионализм - изгой. И бесконечная риторика высшей власти об омолаживании правительства, погружение его в демократические модуляции даёт только опрокидывающий эффект. Прежде чем стать членом правительства, человек должен состояться как личность через результат сотворённого им дела, которое для него - дело его жизни.

Бесспорно, идея Большого правительства - идея вынужденная. Неотвратимое желание Медведева заявить себя как человека, при[?]вносящего иные нормативы в существующую жизнь. Желание найти ещё один оплот для своих сторонников, что в сложившейся ситуации не так просто. Ибо сначала придётся переубедить разочаровавшихся, которые были нацелены на другого Медведева, и нащупать новых в среде, как отметил политолог Николай Петров в "Независимой газете", неорганичной для Медведева. Ибо ранее, расширяя оппозиционное поле и своим правом, он как бы отжимал политическое пространство от "Единой России", что, бесспорно, вызывало в тот момент в её рядах недовольство. И вдруг в один момент ситуация развернулась на 180 градусов. И президент отныне возглавляет список "Единой России". На недавней встрече в Барнауле с активом единороссов президент обрушился с критикой на оппозицию, исполняя ещё недавно некую роль защитника её политических интересов. Единороссы, не вполне доверяющие президенту, приняли эту критику на ура.

Можно понять непростое положение Медведева. Вчера как президент он требовал честных выборов и исключал использование административного ресурса как инструмента давления на избирателей. Сегодня, оказавшись во главе правящей партии, вынужден приходить к другому пониманию. Если он как новый оракул партии не употребит тот самый административный ресурс высшего ранга, он может получить результат, несопоставимый с прошлыми выборами. Что будет воспринято как очевидное поражение. Не лишённый амбициозности Медведев этого позволить себе не может. Тема Большого правительства стала темой № 1 на страницах прессы и в Интернете.

Примечателен симптом думских единороссов. Они полагают, что дело идёт к тому, что они могут оказаться за бортом Большого правительства или займут своё место в третьем, отдалённом, эшелоне сочувствующих. Раздвоенность Медведева вполне логична. Число его сторонников, особенно среди молодёжи, которой он в своей пиар-кампании "Вы мой ресурс" уделяет ощутимое внимание, бесспорно, растёт. Сложнее с другими категориями избирателей. Столь быстрая смена образа одних радует, других раздражает. Раздражает умудрённых, приводит в восторг замеченных президентом.

ДАВКА У ВХОДА

Нашествие телеведущих в новых кадровых вариациях президента представляется неким смещением сознания.

И телеведущие всевозможных шоу готовы оправдать надежды президента. Сергей Минаев, ведущий программы "Честный понедельник" на НТВ, не скрывает своего восторга. Мы молоды, нам верит президент, и народ нас любит, и бюрократы нас боятся. Так что дайте нам шанс, Дмитрий Анатольевич, и мы встряхнём правительство! А Марат Гельман в той же передаче заявил о своём непоколебимом авторитете в мире культуры. И он уже подобрал кандидатуры на пост министра культуры на смену Авдееву, человеку высочайшей образованности, бывшему до того послом во Франции, заместителем министра иностранных дел. Трудно определить, опираясь на какие исследования галерист Марат Гельман обнаружил наличие своего значимого авторитета в мире культуры. Количество скандалов, в которых участвует? Ах да, чуть не забыл - он самозабвенно "мочил" Лужкова. Это президенту должно понравиться.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич, мы понимаем, что вы настроены властвовать долго, и ваши сторонники называют цифры немыслимые - и 18 лет, а то и 20 лет и более. Но есть несколько проблем, не решив которые власть обречена, и не потому, что она не перескочит барьер "любит / не любит".

Нет. Проблема в другом - наша эпоха, эпоха трагическая, вобравшая в себя катастрофы мирового масштаба: распад СССР, мировой кризис плюс внутренние катастрофы, породившие "лихие 90-е", свой экономический кризис, дефолт, чеченская война. Как говорится, есть что записать в "чёрную книгу". И как результат - сначала треснул, а затем рассыпался морально-нравственный остов страны. А это для России - крах! Произошла вороватая подмена элиты.

Страна лишилась героя нашего времени: рабочего, крестьянина, учёного, инженера, врача, учителя. Никого нет, кроме юристов, экономистов и бухгалтеров. Некая структурно-системная абсурдность: экономика стоит, а экономистов и банковских работников - прорва. И молитвы младореформаторов о рынке, который всё отрегулирует, и Западе, который нам поможет, сотворит чудо и подарит нам вместо негодного собственника по имени "государство", собственника успешного, способного совершить производственный рывок, внедрить "новые технологии, повысить производительность труда и его эффективность", - абсолютно всё потонуло в мифологическом болоте. Народ и обманули, и обокрали. Мы и по сей день подсчитываем урон, который понесли: финансовый, интеллектуальный, экономический, моральный. Но в этом перечне нет двух составляющих: утраты авторитета власти и утраты социальной справедливости как таковой. И нескончаемые вопли заказных политологов, что "ничего мы не утратили, справедливости как не было, так её и нет". Увы, господа, она была, согласно нормам той политической системы, в которой жила страна. Чтобы ощутить и понять, надо прожить. Болтовня о реальности не может заменить реальность, в которой жили сотни миллионов людей.

Для нас концепт развития социализма "догнать и перегнать" ныне нереален. Власть все силы бросила на поношение социализма, вместо того чтобы использовать его прорывными политическими технологиями.

Остановившиеся и простоявшие двадцать лет предприятия и чёрные проёмы окон неработающих цехов бывших заводов и фабрик - вот узнаваемый пейзаж нашего времени. Да, это экономическая катастрофа. Но мы не отдаём себе отчёт, что случилось нечто большее - страна утратила школу жизни. Там, в трудовых коллективах, на заводах и фабриках, ударных стройках, человек становился личностью. Это было его взлётной полосой.

Успешно эту школу жизни прошли выдающиеся директора крупнейших заводов и фабрик. Начинали у токарного и слесарного станков, министры, депутаты, партийное руководство всех рангов. Прошедшие двадцать лет этот фундамент профессионализма уничтожили практически дотла. В жизнь входит новое поколение, которое социолог Леонтий Бызов в "Литературной газете" справедливо назвал новорусской нацией. Нация, проживающая на территории России, но утратившая исторические корни и ментальность русского человека, его добродетель, которую он обретал, проходя через все испытания жизни на протяжении веков, так же как соборность, бескорыстие, доброту, жертвенность. Это современные жёсткие люди, ориентированные только на защиту собственных интересов, говорил в своей статье социолог.

Мы просмотрели перелом русского национального самосознания.

В стране сформировался рождённый в конце 70-х и начале 80-х новый социальный феномен. И Бызов дал ему точную характеристику. Он условно назвал его младонационализмом. Всё логично, феномен "лихих 90-х" - младореформаторы как начало этого процесса. Эта нарождающаяся идеология перечёркивает навсегда жертвенную роль русских как строителей Третьего Рима и Третьего интернационала. И Бызов прав, утверждая, что этот нарождающийся этап младонационализма можно определить как "национализм для себя". Что, по существу, логично для эпохи индивидуализма, в которую мы вошли, её опорой является примат частной собственности, всё остальное - во-вторых и в-третьих. Этот младонационализм не интересуется политикой. Молодые вошли в жизнь в период политической усталости общества, когда на нет сошла волна общественного подъёма, что было присуще 90-м годам.

На смену пришли атрофия, жёсткое социальное и материальное расслоение. Они рождают иные идеалы: "для себя и только во имя себя". Эти идеалы перечёркивают любые призывы к объединению вокруг каких-либо общих идей и целей. И назовите их как угодно - модернизацией, идеологией рывка. В сознании этих людей подобные призывы не сработают.

И обо всех призывах "возродить великие составляющие, - как пишет Бызов, - соборность, коллективизм и бессребреничество" можно забыть. Вот что нас ждёт в предстоящую эру продолжающегося правления тандема.

Эта новая генерация будет заказывать музыку. Вот что значит потерять школу жизни. Возможно ли остановить этот процесс? Возможно, образовав не вокруг, а внутри власти ядро выдающихся профессионалов. Не менеджеров, а профессионалов. Ибо менеджер в своём базовом понимании - это специалист по организации продаж. Власть перепутала и сделала ставку не на те силы, посчитав их своими. А свои - не значит умеющие и профессиональные. У них одно удобное преимущество - они свои.

Сегодня и президент, и премьер пусть поздно, но всё-таки стали говорить, что необходимо вернуть ремесленные училища, техникумы, надо сделать значимость специалистов в сфере определяющего производства, и не важно, кто ты - токарь, слесарь, конструктор, тракторист, животновод, учитель, врач, молодой учёный, шахтёр или металлург. Беловоротничковый штурм номенклатуры губит страну. Они практически паразитируют в своих компьютерных мирах и высасывают соки из плоти отечества - вот опора и мир тех самых младонационалистов. Уважаемый тандем, именно они обеспечивают концепт "Рост без развития". А это и есть ёмкий портрет краха.

Правительство, как мне кажется, создаётся не по принципу расширения, необъятности под девизом "Заходи, вход свободный". Нет, и ещё раз нет. Правительство, по сути, некое единение самых значимых, где понятие "жизненный опыт" - определяющая составляющая на право быть членом правительства. Не вне молодого поколения, а вместе с ним, когда молодое поколение должно сдать экзамен на право быть частью этого пула.

И если парламент вопреки утверждению уважаемого Грызлова - это место для дискуссий, то правительство - нечто иное. Оно мотор, двигатель машины под названием Страна. И премьер, который и есть водитель, должен не только иметь водительские права, но и знать машину - этому можно научиться только у умелых.

ЗЕРКАЛО

Who is who mister Putin? - таков логотип Путина с 2000 по 2008 год. Как, впрочем, и с 2008 по 2011 год. Естественно, в иной роли, но очевидное постоянство осталось - интрига и как её следствие - затуманенный горизонт. От ельцинского времени его отделяют одиннадцать лет, которые поименованы как "эпоха Путина". Стартовать от самого себя - это непросто. Но другого выхода нет. Вопрос по существу: как обществу на предстоящие двенадцать лет предложить другого Путина?

Генерала де Голля Франция боготворила. Он был символом страны. Его значимость и авторитет были настолько велики, что невозможно было представить, что когда-нибудь Франция от него отвернётся. Но так случилось - Шарль де Голль ушёл. Студенческие волнения буквально взорвали Францию. Это был озвученный протест против де Голля. Эти волнения стали неким толчком, побудившим его оставить политический олимп. Спустя какое-то время я был во Франции. И случилась возможность встретиться с некоей высокоранговой особой из окружения президента Франции Жискара д"Эстена, кажется, это был советник президента. Я спросил его: "Почему ушёл генерал де Голль? Неужели студенческие волнения, прошедшие под флагом антидеголлевских настроений, могли опрокинуть эту глыбу?" Высокопоставленная персона ответила мне: "Это лишь повод, не более. Он был слишком долго: и как президент, и до того. Он надоел. Франция от него устала".

Россия не Франция, Россия - терпеливая страна, но всё имеет свои пределы. И будущий премьер оказывается в ловушке. Один из главных ресурсов вступающей на престол власти - возможность обвинить предшественника в неудачности своих первых шагов. Потому как виновато неблагополучное наследство, которое он получил. У Медведева этого ресурса нет, как его нет и у Путина, ибо предшествие каждого из них - это его предшествие. Как первый, так и второй не устают повторять, что в целом они довольны результатами своей работы.

И президенту нравится быть президентом. "Работа президента, - говорит Медведев, - интересная". "И работа премьера интересная", - сообщил недавно Дмитрий Анатольевич. Практически создалась атмосфера непререкаемости по отношению ко всему: решениям, поступкам, капризам власти.

И признаем очевидное: нескончаемые встречи либо президента, либо премьера несопоставимы как по частоте, так и по охвату аудитории с тем, что было и при Горбачёве, и при Ельцине. Можно оценить это как предвыборный пиар тандема, что отчасти справедливо. Но и во вневыборные периоды мы видели работоголиков, а не властных апостолов, работающих с документами. Но дьявол кроется, как известно, в деталях.

Сверхобилие информационных поводов, которые инициируют высшие персоны государства, и как итог - заполнение ими телевизионных экранов на ведущих каналах имеют очевидный изъян. Жизнь страны вне этих встреч и поездок как бы перестала существовать, и обществу достаточно жёстко рекомендуют рассматривать любые проблемы через призму видения таковых либо президентом, либо премьером.

А взгляд рядового человека на проблемы уподоблен прибору разового пользования. Выпил из пластикового стаканчика сок или чай - и выбрось его.

Сегодняшняя жизнь не лишена абсурдности. В информационной практике ранее существовало одно исключительное правило: президент страны - вне критики, потому что он президент. И пресса приняла этот норматив - именно первый президент России утвердил Закон "О свободе СМИ".

Но то, что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. На правительство этот внекритический норматив не распространялся. Правительство критиковали. До того момента, пока не стал премьером Путин. Возможно, это была инерционная сила - как некая дань Путину за определённые успехи его президентства. Обеспечение стабильности, прекращение конфликта ельцинских времён между парламентом и президентом, возвращение достоинства России, укрепление позиции в мировом сообществе и пусть сверхсдержанное, но всё-таки начало восстановления отечественного производства в таких сферах, как автостроение, металлургия, и пусть медленное, но повышение оплаты труда бюджетникам (врачам, учителям)...

Увы, но удовлетворённость своей работой президента и премьера не исключает просчётов и неэффективных шагов в деятельности как правительства, так и президентской администрации. Выросшая коррупция в эпоху путинского президентства, а равно и премьерства - очевидное тому подтверждение. Обратная связь имеет смысл, когда как об успехах, так и о причинах заговорит народ, а не персоны, приглашённые в Большое правительство, обозначенные высшей властью как желательные. Некая наивность: кто же вернёт предложенный пирог, не откушав его? И как только приглашённые почувствуют, что есть желание у них этот пирог забрать, своё недовольство они тут же материализуют, тотчас вспомнят о своей прошлой оппозиционности.

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ИМИТАЦИИ

Мне кажется (я хотел бы ошибиться), что очень многие из предполагаемых членов будущего Большого правительства любят критиковать, но сверхболезненно относятся к критике в свой адрес. Особенно это присуще персонам, получившим наркотический укол телевизионной популярности. И монолог ведущего на НТВ Минаева лучшее этому доказательство: "Мы можем, нас знают, нас почитают, а бюрократы нас боятся!"

И вот ему предложили стать бюрократом, он покинул экран, ибо совмещать одно с другим невозможно. Как будет рассуждать Минаев: "Да, кому-то нельзя, а нам можно. Мы значимы, Дмитрий Анатольевич, пока нас видят". Вот что нас ожидает. Отсутствие навыков управления не может компенсироваться узнаванием лица.

Россия - громадная страна. Порой не доедешь, не долетишь, не докричишься и не углядишь. Управлять такой страной трудно. И потому в России, как нигде, необходимы доверие народа и помощь его собственной власти. Ныне социальный разрыв между властью и народом невероятен. Власть у нас разная: и очень богатая, достигшая верхних этажей, и умеренного достатка - на нижних этажах, но мечтающая стать очень богатой.

СОН НАЯВУ

С народом сложнее. Переход из одного социального слоя в другой не исчисляется месяцами, это движение, рассчитанное на годы, а то и десятилетия. Утрачены нормативы советских времён: поэтапность профессионального роста, востребованность человека, гарантированность его будущего исходя из данности полученного образования и значимости идеи, которой присягнул на верность. А также наличие очевидной перспективы не только для себя, но и для семьи. Потому как существовала некая незыблемость правовых норм: бесплатное образование, бесплатная медицина, бесплатное жильё. Именно эти компоненты социализма заставили отступить капитализм и перейти из категории самообогащающегося капитализма в категорию социально ориентированного. Это, если угодно, едва ли не главная заслуга социализма, просуществовавшего в нашей стране свыше 70 лет.

Естественно, одномоментно опрокинув всё это и не создав ничего равного по воздействию на личность, мы обрекли страну на мучительные испытания. Появляется совершенно другое поколение, поколение вне норм, поколение, замкнутое на себя, никому и ничему не верящее. И Манежная площадь, и Русский марш - симптомы поведения этого нового поколения.

Такова плата за утрату политической системы. Взамен мы получили социально-политическую несуразность. Идти дальше по пути укрепления вертикали вряд ли разумно. Вопрос в другом. Как дисциплинировать демократию, как общественные инициативы сделать плодоносящими и авторитетными. Как идею гражданского общества из молитвы одиночек превратить в гимн всего народа. А это значит - переродиться власти и перевести властный поезд с рельсов обогащения на рельсы служения народу во имя торжества идеи: "Великой стране - великое будущее!" Сможем ли мы, народ, это сделать? Ответить на этот вопрос непросто.

Повторюсь. Утрата героя нашего времени, а точнее, подмена его, как и вороватая подмена элиты общества, когда место талантливых, неповторимых, сверхпрофессиональных, почитаемых и за талант, и за масштаб сотворённого дела, вдруг заняли сверхбогатые, с невнятной биографией обретённых миллиардов - такие потрясения не проходят бесследно. Это лишило целые поколения примера для подражания. Что значит служить своему отечеству и сохранить достоинство на всю жизнь? А вместе с этим уходит в никуда энергетика сопротивления и вера в возможности своего "я". И в ответ на нескончаемо повторяемые лидерами страны призывы: "Мы можем! Мы должны!" - катится ответное эхо по цехам полуразрушенных предприятий, по улицам вымирающих деревень, по горам терзаемого неуходящей войной Кавказа. Не можем[?] Не можем[?] Не можем! И дело не в ленивом народе, что не устают повторять наши неолибералы, демонстрирующие нравоучительное высокомерие и самодовольство. Нет, господа, наш народ способен творить чудеса. И он не раз доказывал это.

И думать, что увеличение пенсионного возраста и продолжительности рабочего дня есть некая возможность превратить ленивых в деятельных, - не более чем затмение разума либеральных экономистов. Всё это свидетельство глубочайшей оторванности от народа тех, кто пытается программировать его жизнь.

У нас удручающий уровень смертности, как и продолжительности жизни. Наша демография не вселяет оптимизм. Неужели вы не понимаете этого, творители всевозможных стратегий? Рабочий день шахтёра, сталевара, машиниста и рабочий день банковского менеджера - это не одно и то же, господа. А расширение территории кладбища - не лучший экономический ресурс. Нельзя перечёркивать завоевания прошлого, не предложив взамен завоевания настоящего.

А на нет, господа, и суда нет.

Подписка-2012

Подписка-2012

Дорогие друзья!

Всех, кто не оформил подписку на "Литературную газету" на 2012 год, приглашаем в Центральный Дом художника на Крымском Валу, где с 30 ноября по 4 декабря пройдёт 13-я Международная ярмарка интеллектуальной литературы non/fiction.

1 декабря в 16 часов главный редактор "ЛГ" Юрий Поляков представит книжную коллекцию "Великие тайны истории". Ждём вас в Литературном кафе ЦДХ.

Ежедневно на стенде "Литературной газеты" на 3-м этаже, в зале № 17 можно будет оформить подписку на 2012 год по самой льготной цене и приобрести книги издательского дома.

Московский вестник

Московский вестник

Международная премия "Север-Юг" в области литературы и науки фонда Пескара Абруццо была вручена в Италии, недалеко от Рима, крупнейшему российскому поэту, давнему и любимому автору "ЛГ" Евгению Рейну. Награда считается Национальной премией Италии, но присуждается только зарубежным авторам или учёным за выдающиеся достижения.

Наши поздравления Евгению Борисовичу!

Столько профессиональных фотомастеров давно не собиралось на вернисажах. Все - победители престижного конкурса World Press Photo 1955-2010, и пришли они на открытие собственной выставки в Московский ВЦ "Рабочий и колхозница". В рамках культурного проекта "Русс Пресс Фото" на выставке состоялась презентация уникального альбома-книги с фотографиями 115 авторов, включая и оригинальные тексты - воспоминания фотографов. Организатором и куратором этого культурного проекта стал фотожурналист Василий Прудников.

"Книжное царство, мудрое государство". Яркий музыкально-литературный праздник с таким названием прошёл на днях в Московском городском Дворце детского (юношеского) творчества на Воробьёвых горах. Посвящён он был 75-летнему юбилею дворца. Гостями стали дети-инвалиды, а также ребята из детских домов и многодетных семей. Особенно детям понравился огромный медвежонок Миша, которого артисты вынесли на сцену во время выступления главного редактора популярного детского журнала "Миша" Нины Грозовой. Все дети, сидевшие на первом ряду, бросились пожимать ему лапу.

Что с нами происходит

Что с нами происходит

ХОРОШО!

Нет, в данном случае речь не о диагнозе политического, социально-экономического или нравственного самочувствия России - в безответственный век суперсвободы слова с самыми удивительными измышлениями на сей счёт забиты все СМИ, не говоря уже об Интернете, где нетерпимость порой сопровождается шестиэтажными тирадами. Всяк выдаёт желаемое или злопыхательное за действительность. Вопрос "Что с нами происходит?" я задаю в том смысле, чтобы попытаться понять, на каком этапе государственного становления находится та Россия, которую мы называем Новой, - в отличие от предыдущей, Советской. Хочу повторить: вопрос не о политической системе, росте ВВП или бедах ЖКХ. Все подробности российской жизни мы публично изучаем под микроскопом и, кстати, правильно делаем. Но что всё-таки происходит со страной в целом, с державой по имени Россия? Ведь никому не придёт в голову утверждать, будто Россия-1991 и Россия-2011 по крупному государственно-мировому счёту равнозначны.

Да, было два разных десятилетия, об этом разговор уже шёл. Но что сегодня-то? Не по партийно-выборному анализу, а по историческому. Какую главную, первостепенную по государственной важности задачу решает страна?

В предыдущих колонках я приводил много примеров новых строек и международных проектов на тему "Хорошо!". И, видимо, пришло время обобщений. Надо попытаться понять, на что Россия сейчас тратит свои главные силы. Ведь пенсии, борьба с коррупцией, нехватка детских садов, непорядок в милиции-полиции и сотни других проблем, отягощающих наше бытование, - это текучка, неизбежные спутники жизни вообще, а новой жизни - тем более. Но текучка не может длиться бесконечно, должно же происходить что-то главное, определяющее, то, что потом позволит быстро разделаться с сегодняшней прозябательной повседневностью, введя жизнь в более удобную колею.

Там, наверху, где занимаются идеологией, это главное назвали модернизацией, в которую народ, по примеру прошлых реформаций, разумеется, не верит и воспринимает в качестве очередной "пятилетки в четыре года". Тем более ведущим модернизатором в глазах рядового гражданина назначили не кого-нибудь, а Чубайса, - словно в насмешку! Ведь нанотехнологии - символ модернизации.

Однако, на мой взгляд, на самом-то деле в стране подспудно идёт совсем иной главный процесс. В силу исторических обстоятельств в 90-х годах Россия вдруг оказалась неполноценным государством. Отрезаны выходы к главным морским портам, а своих практически нет. Подвисли незавершёнными новые мосты через огромные сибирские реки, а старые дышат на ладан. Продовольственное снабжение сидит на импорте. Износ оборудования в металлургии, автомобильной и других базовых отраслях запредельный. Рубежи фактически распахнуты настежь, часть стратегических изделий и материалов просто отсутствует. Население убывает по миллиону в год. Вот-вот истечёт регламентный срок ядерных сил сдерживания, и тогда разговор с Россией пойдёт "на почве обуздания". Государственное тело начало напоминать тяжелобольного, неспособного к долгожитию инвалида[?]

И вот если эту реальную картину тех осатанелых годов, дополненную множеством подобных фактов, сопоставить с сегодняшним днём, тут-то, пожалуй, и начнёт вырисовываться главная задача, которую на самом деле прицельно и неотступно решает власть.

Модернизация - это важно, но, как говорится, всего лишь сопутствующий, необходимый гарнир, подлива. Главное - твёрдо поставить страну на ноги, вернуть России в её новом географическом обличье державную устойчивость, надёжно закрыть границы, уйти от стратегического импорта, пусть не сразу, но запустить "Булаву", чтобы никто не строил планов по части нашей скорой ядерной беспомощности. Уменьшить зависимость от заграницы и транзитёров с уклоном к русским интересам, цена всех этих гигантских, но первоочередных усилий - временно смириться с тучей внутренних болячек, до излечения которых руки по-настоящему не доходят.

По сути, Россия вот уже десять лет занимается прежде всего созданием принципиально новой инфраструктуры - в широком смысле, не только дорогами (в 2011-м россияне купят 2 миллиона новых авто, с ума сойти!), газопроводами и ГЛОНАССом, но также выстраиванием отношений на пространстве бывшего СССР, включая создание производств, оставшихся за границей, обходных экспортных магистралей. Рост рождаемости и особое внимание к перинатальным центрам наконец дали естественный прирост населения. Пусть небольшой, но дело-то принципиальное.

Эта публично даже не заявленная, но неотступная линия на восстановление всесторонней независимости державы, лежавшей в беспамятстве, - бери и владей! - на мой взгляд, историческая заслуга Путина. И плевать, если кто-то упрекнёт меня в комплиментарности. Мне до Путина, как до Луны, но государство выправилось, обрело историческую перспективу, нарастило мировое значение, залатало тяжелейшие пробоины - вот что главное. Да, можно было быстрее, меняя кадры (сколько времени на одном РАО ЕЭС потеряли!). Но сильно мешали и продолжают мешать, назойливо навязывая утерявшим историческое сознание людям щедринскую теорию кукиша с маслом. А речь-то шла "всего-навсего" о судьбе тысячелетнего государства, поставленного на грань распада. И прежде всего необходимо было любой ценой, не ввязываясь в побочные драки, а держа в уме всю толщу русской истории, снять угрозу его гибели - как в 1941-м. И теперь мы вправе спокойно сказать: устояли! А вдобавок, если внимательнее присмотреться, можно подметить, что совсем недолго осталось до того времени, когда вся мощь государства будет брошена на борьбу с "департаментом препон" - коррупцией, ЖКХ и прочими помехами, угнетающими жизнь.

Вот что, по моему убеждению, происходит в России в последние годы и вот что "светит" ей в скором времени впереди.

Анатолий САЛУЦКИЙ

Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции

Неудобный пункт

Неудобный пункт

ПРОГРАММЫ И ЖИЗНЬ

В преддверии выборов в Государственную Думу один из наиболее болезненных вопросов современной России - национальный - вызывает в обществе особо горячий отклик. И прежде всего речь идёт о судьбе русского народа, который, как не без оснований считают отнюдь не только националисты, находится в наиболее ущемлённом положении в стране, носящей его имя. Казалось бы, этот вопрос обязательно должен найти место в предвыборных программах партий, ведущих борьбу за голоса избирателей. Ведь большинство избирателей - русские. Но так ли это? Приглядимся.

Ознакомившись с программой партии "Единая Россия", нельзя понять, какой же всё-таки народ является в нашей стране государствообразующим. Слово "русские" не употреблено в ней ни разу. В целом после прочтения данного документа остаётся впечатление, что всё у нас и так хорошо, а будет ещё лучше. Как там сказано, ведь "у России есть всё, чтобы достичь новых, поистине больших целей".

Правда, в программе единороссов существует отдельный пункт "о поддержании межнационального и межконфессионального мира, борьбе с нелегальной миграцией, этнической преступностью, проявлениями ксенофобии и сепаратизма". Почему же так скупо о вещах, которые беспокоят людей?

- Послание "Единой России" адресовано всем социальным слоям, национальным группам и сторонникам практически всех идеологических течений от социализма до консерватизма. Поэтому в жёстком акцентировании националистической тематики нет необходимости, - объясняет позицию партии генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций Дмитрий Орлов. - Нельзя согласиться с утверждением, что "Единая Россия" не касается национальной темы. Вопрос в формате. ЛДПР, к примеру, сейчас в регионах активно использует ранее запрещённый лозунг "Россия для русских". Существует поле радикального национализма и поле умеренного. Партии на них играют. Для благоприятного развития страны необходимо, как считают идеологи партии, чтобы поле радикалов ограничивалось, а поле тех, кто выступает за спокойную национальную идентичность, расширялось.

Коммунистическая партия России (КПРФ) в отличие от прошлой предвыборной программы, в которой было вскользь упомянуто о поддержке культур всех народов России, "русский вопрос" обозначила как один из своих приоритетов. Вот что читаем в их программе.

"Для его решения, в частности, необходимы:

- ответственная государственная политика, нацеленная на создание атмосферы дружбы народов в нашей стране;

- активное противодействие попыткам духовной агрессии против национально-культурных традиций народов России;

- наказание по всей строгости закона за любые проявления русофобии как экстремистской формы разжигания межнациональной розни;

- адекватное присутствие культуры коренных народов страны в информационной среде;

- достижение реального равенства всех народов России в области государственного управления, деловой активности и получения природной ренты;

- защита наших соотечественников за рубежом, воздействие на правящие режимы государств, где попираются их гражданские, культурные и социально-экономические права.

Читая эти предвыборные тезисы образца 2011 года, невольно вспоминаешь слова писателя Валентина Распутина о том, что "Россия переварила коммунизм и поставила его на службу своей государственности".

"Справедливая Россия" в предвыборной программе прилагательное "русский" употребляет один раз. Применительно к существительному "язык". Русский язык, по мнению справедливороссов, надо защищать, так как он "основа национального единства, интеграции этнических групп в единую гражданскую нацию". Также они выступают за установление лимита численности рабочих, приезжающих в Россию на заработки. Причём, по мысли авторов документа, лимит должен быть установлен для каждой "страны-донора" в отдельности. "Миграция не должна создавать чуждых нашей культуре этнических анклавов, разрушать сложившийся этнокультурный баланс".

Особо активно обещает бороться за права русского большинства ЛДПР.

"Без русских Россия распадётся на десятки воюющих между собой территорий и никогда не выйдет из кабалы мировой элиты.

Именно поэтому главный вопрос текущего момента - русский вопрос!

Враги России используют национальный вопрос как слабое место российской государственности и хотят сломить русский народ методами этноцида и духовного насилия.

Решение русского вопроса более всего тормозится фактором элиты. Сегодня российская элита не чувствует себя частью русского народа. До тех пор, пока российские политики, бизнесмены, деятели науки и культуры ощущают себя "гражданами мира", они не в состоянии понять сути антирусских процессов в Российском государстве. В связи с этим русский вопрос не может быть решён в отрыве от проблем воспитания новой, действительно русской элиты; от проблем расширения выборности и ротации во власти".

Из конкретных мер ЛДПР предлагает преобразование России в унитарное государство с возвращением к дореволюционному административно-территориальному делению страны на губернии. Также предлагается отменить 282-ю статью Уголовного кодекса, "которая применяется избирательно, исключительно против русских патриотов", принять Закон о "Государственной поддержке русского народа".

А вот по мнению партии "Яблоко", русского вопроса в России просто не существует. Правые и здесь, по всей видимости, решили идти от противного. Из их предвыборных тезисов можно сделать вывод, что защищать надо все российские народы, кроме[?] русского. Судите сами:

"- разработка государственной программы поддержки языков и культур народов России. Введение в практику государственных федеральных и региональных СМИ регулярных публикаций и вещания на языках народов России;

- гарантия возможности получения качественного образования на родном языке жителям национальных республик. Обеспечение желающим возможности изучения родного языка и литературы в средних школах по всей территории России;

- специальные программы экономического и демографического развития регионов геополитического риска[?]"

То есть проблема, к примеру, кавказцев, которые приехали в Москву торговать фруктами и при этом не прочь приобщить своих детей к шедеврам литературы на родном для них языке, существует, а проблема живущих в национальных республиках русских, детей которых буквально заставляют изучать местные языки, нет? Эти всё вытерпят?

Удивительно, но национальный вопрос практически не нашёл отражения в программе партии с говорящим названием "Патриоты России". Видимо, на них особенно сильно подействовали призывы верховной власти вообще не касаться в предвыборной борьбе национальных моментов, потому как они слишком горячи. Осторожность "патриотов" оказалась вполне предусмотрительной. Так, на днях рабочая группа Центризбиркома по информационным спорам решила проверить на экстремизм доклад лидера фракции ЛДПР в Госдуме Игоря Лебедева "Новая национальная политика России". Брошюру даже направят на экспертизу в МВД. То есть чтобы если что, сразу на нары. Хотя 48-страничная брошюра издана тиражом 5 тысяч экземпляров и не предназначена для широкого распространения, а идёт в избирательные штабы.

Судите сами, дорогие читатели, способны ли нынешние политики решить национальные проблемы страны.

Алексей ПОЛУБОТА

Почему Север?

Почему Север?

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

Павел ФЁДОРОВ, доктор исторических наук, МУРМАНСК

После принятия "Основ государственной политики Российской Федерации в Арктике на период до 2020 года и дальнейшую перспективу", утверждённых президентом России 18 сентября 2008 г., с высоких трибун и из высоких кабинетов мы слышим об Арктике и причастности к ней России. Всё чаще наше родное Российское государство заявляет о себе как о могучей державе, желающей осваивать ресурсы Арктики.

Когда всматриваешься в историю российского Севера, новый арктический бум России кажется хорошо забытым старым. Первая волна интереса к Арктике, которую все горячо обсуждали, поднялась в конце ХIХ века. Министр финансов России С. Витте, адмирал С. Макаров и другие выдающиеся умы императорской России тогда на удивление многим открыли, что своим "фасадом" Россия обращена не на запад, не на юг и не восток, а на север. Следом была арктическая эпопея в годы сталинских пятилеток. Челюскинцы, папанинцы, седовцы - это всё оттуда. Уже без шума, но напористо Россия продвигалась к Арктике во второй половине ХХ века, когда появился атомный ледокольный флот. И вот теперь новая волна.

Волнообразный характер российского наступления на Арктику оставляет непрояснённым вопрос: эти волны - выражение заложенных в национальной "подкорке" неких имперских амбиций или нечто другое? Ведь всякий раз, с каждым новым рывком на Север, России приходилось останавливаться, как будто что-то пережидать. Почему?

ХОЛОДНЫЙ ПУТЬ

Наши словари и энциклопедии трактуют слово "имперство" как государственную идеологию, направленную на удовлетворение национальных амбиций путём расширения земельных владений, захвата территорий, освоения пустынных земель, образования новых колоний. Таким образом, имперство мало согласуется с демократическим миропорядком, но тем не менее как явление имело и имеет место быть.

Возьмите Британию или США. А в нашей российской истории, я думаю, читатели помнят, как Русская земля из княжества превратилась в царство, а затем в империю, и все эти изменения сопровождались ростом её земельных владений, вытягиванием "по широте" до берегов Тихого океана. Выдающие российские историки С.М. Соловьёв и В.О. Ключевский пространственный смысл русской истории от княжества до империи улавливали именно в колонизации на Восток. И это всё имперство.

Ну а Север? Был ли путь России на Север имперством? Является ли имперством сейчас? Весьма странно, но я глубоко убеждён, что Россия не осознавала и не осознаёт себя северной страной, хотя 2/3 её территории находится в черте Севера, с тяжёлыми природными условиями жизни и сравнительно немногочисленным населением. Этот феномен я склонен объяснять "эффектом кресла". В самом деле, каждый ли из нас, устроившись поудобнее в кресле, сможет тщательно рассказать о характере его обивки, особенностях и вмятинах, рельефе спинки?.. Вы сможете? Я думаю, что нет. Ведь вы никогда не задумывались об этом! То же случилось и с Севером. Занимая обширные пространства географического Севера, Россия не рассматривала их своей целью. Вот Европа - да! Дарданеллы - да! Порт-Артур - да! А Север?

Термин "Север" нередко соотносился с местами, которые в географическом смысле Севером не являлись. В ХVI в. Севером объявили Москву как Третий Рим. Следом Севером стал Санкт-Петербург, ведь за невские берега Пётр I вёл Северную войну. Может, вслед за Санкт-Петербургом Россия перевела свой взгляд с фальшивого Севера на настоящий, географический, на берега Ледовитого океана, туда, где русская государственность обосновалась ещё в ХVI веке? Нет. Пётр I переформатировал видение России: мы стали смотреть на запад, а кто-то - на восток. Всё, как на двуглавом орле. Появились западники и славянофилы, а вместе с ними - идеи наших выдающихся историков о великих реформах Петра I по интеграции с западом и российской колонизации на восток.

А что настоящий Север? В стране, которая делилась на запад и восток, он стал задворками, он стал то северо-западом, то северо-востоком. В общем, так и не получил никакой самостоятельности.

НА КРУГИ СВОЯ

В ХVII в., когда Пётр ещё не занял царский престол, а русская колонизация робко подступалась к Сибири, настоящий, географический Север - у берегов Мурманского (Баренцева) и Белого морей - занимал в Московском царстве гораздо более важное положение, чем впоследствии. Из-за отсутствия выходов в Балтийское и Чёрное моря именно здесь, на географическом Севере, зарождались международные торговые связи Московии, благодаря которым растущее Русское государство не могло не чувствовать свой потенциал на будущее. Сначала Кола, а затем Архангельск стали главными морскими воротами России.

Затем появился Пётр I. Он задушил беломорскую торговлю и перенёс главный порт в Санкт-Петербург. Он же превратил Русский Север в задворки империи. Меня всегда удивляли архангелогородцы, фактически сделавшие Петра I своим туристическим брендом. Вот, дескать, он трижды у нас в городе бывал! Вот памятник стоит! Да и петровский домик был, пока москвичи в Коломенское не утащили! Мне казалось, уж кому-кому, а жителям Архангельска было за что держать обиду на Петра. Это он превратил их город в глухую провинцию.

Захватив вход в Балтийское море, Россия не получила выхода из него. Так же тщетны были её стремления получить выход в Мировой океан на Чёрном море и на Дальнем Востоке. И снова - Север! Всё вернулось на "круги своя"?

Ещё до начала Первой мировой войны министр финансов С.Ю. Витте предлагал создать главную военно-морскую базу на мурманском побережье. Предчувствием жил и известный русский философ Н.Ф. Фёдоров, который предлагал правительству перевести внешнеполитический вектор из Европы в Америку, а для этого основать на мурманском побережье временную столицу Российской империи.

"ВТОРЫЕ ДАРДАНЕЛЛЫ" В ЗАПОЛЯРЬЕ

Но вот началась Первая мировая война. Дотянули, дождались. Нуждаясь в свободном транспортном коридоре, Россия повернула на Север, но не добровольно, а придушенная стягивающимся кольцом фронтов. Поэтому и тот приход её на Север был наскоком, впопыхах. Железную дорогу на Мурман строили военнопленные, китайцы. Немало их полегло в условиях неустроенности и грязи. Поезда ходили медленно, больше простаивали. Ту дорогу в западных газетах так и прозвали - "Вторые Дарданеллы": "Дарданеллы" - потому что она была призвана заменить собой запертый пролив, а "Вторые" - потому как было видно: Россия ещё не готова обосноваться на Севере. Чувствовалось: она пришла на Север только на время войны. Накануне крушения царизма один из высокопоставленных царских сановников А.Ф. Трепов пытался обратить внимание правительства на ущербность такого ограниченного подхода, настаивал на значимой роли Севера для России, но в круговороте драматических событий он услышан не был.

О том, что Россия не готова по-настоящему обосноваться на Севере, свидетельствуют и последующие события большевистской революции. Ведь первое, что сделал В.И. Ленин после разрыва с Мурманском летом 1918 года, - это приказал разрушить полотно железной дороги, ведущей в Мурманск. Север был отрезан.

Но даже после воссоединения Мурмана с РСФСР тактика временщика была заметна в действиях государственной власти. Если в 1920-1921 гг. задыхающийся от недостатка инфраструктуры центр принялся восстанавливать построенный Николаем II Мурманский транспортный коридор и призванный охранять его с моря военный флот, то в дальнейшем, получив в своё распоряжение балтийскую и черноморскую "форточки", о Мурмане не только забывают, но и даже обсуждают возможность закрытия железной дороги на Кольский Север "из-за убыточности"!

СОВЕТСКАЯ ПОЛЯРНАЯ ЭПОПЕЯ

Начиная с 20-х годов ХХ века российское освоение Севера становится упорным и более планомерным. Из центра в дикие районы Крайнего Севера потянулись лучики векторов - сначала кольский, коми и якутский, затем ненецкий, ямало-ненецкий, долгано-ненецкий и чукотский. Где дорогами, где морем, а где по воздуху в те районы стали направляться людские потоки. Для большинства данных мест основу тех первых потоков составляли заключённые. Лишь на Кольском Севере использование принудительного труда всегда было менее значимым, чем вольного. Это и понятно: Мурман - место приграничное и более цивилизованное. Вслед за людскими потоками на Крайнем Севере стали возникать центры жизни. Вырастала промышленность, появлялась культура. И места бывших лагерей и спецпоселений постепенно занимали города и посёлки.

Кольский Север в той советской эпопее выделялся также тем, что стал цитаделью военного флота, после войны превратившегося в самый крупный флот России. Об этом в своё время мечтал С.Ю. Витте. Здесь же вырос флот рыболовецкий и транспортный. Вместе с Архангельском Мурманск принимал активное участие в освоении Арктики.

Всякий раз, когда я думаю о советском освоении Арктики, не могу избавиться от недоумения: ну почему с распадом СССР многое было заброшено, забыто, разрушено? Власти стали говорить о необходимости переселения северян, закрывать посёлки и военные базы.

Мне кажется, дело в том, что советская эпопея Севера, при всей своей масштабности и планомерности представляла ту же чрезвычайную политику, что и в годы существования "Вторых Дарданелл". Советское государство, объявившее о своём намерении впервые на Земле построить социализм, выбрало для себя ситуацию изоляции. И было вынуждено, воздвигая железный занавес на границе, углубляться вглубь себя, уходить всё дальше, искать ресурсы на Севере.

Рухнула советская идеология. Не стало СССР. Ушла в прошлое и та чрезвычайная северная политика. Так Россия снова осталась без Севера.

ТАМ НАШ ДОМ

Я понимаю, вопрос - имперство ли? - риторичен. Хорош "арктический фасад": деревянные полузаброшенные посёлки, замусоренные архипелаги, брошенные кладбища[?] Едва удержался от попытки сказать: так, может быть, лучше Россия была бы на Севере империей? Утверждала бы свою волю не десятилетиями, а столетиями. Формировала бы здесь широкий пласт своей культуры. Но не стану опускаться до этого.

Как исследователю истории, мне крайне интересно наблюдать за меняющейся Россией на Севере в толще веков. Здесь лучше всего видно, когда она, набухающая силой, задыхается из-за недостатка пространства, стремясь прорваться на просторы Арктики, или, наоборот, тяготится безжизненными северными далями и, сжимаясь, пытается отгородиться от них как от чего-то излишнего.

Россию толкали на Север не имперские амбиции, а потребность в жизненном пространстве, когда над этим пространством нависали действительные угрозы. Вызванный опустошительными войнами и модернизацией ресурсный голод, блокада транспортных коммуникаций и изолированность, внешние опасности от северных границ. Самое время, мне кажется, подумать о том, как политику безопасности развивать не только в чрезвычайных ситуациях, но и делать это в мирное, спокойное время.

Ориентация России на запад или на восток - всегда искусственная, обусловленная правом силы, существующими в мире "правилами игры". И двигаясь на запад или на восток, Россия неизбежно теряет часть своей сути - становится или западом, или востоком.

Иное дело - Север. Мне кажется, что ориентация России на Север отвечает её естественным свойствам евразийской страны. Постигая Север, России легче постичь собственную суть, уйти вглубь себя для того, чтобы обрести предназначенное ей безопасное место в мире. Ведь Россия - северная страна. Большая её часть - это Север.

По Библии и Конституции

По Библии и Конституции

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

В. Межуев. История, цивилизация, культура: опыт исторического истолкования . - СПб.: СПбГУП, 2011. - 440 с. - 1000 экз.

По нынешним временам труды, в которых ведётся серьёзный и глубокий разговор о культуре, достаточная редкость. Книга известного философа - из числа этих немногих. Выгодно её отличает от других умение автора сопрягать "горние выси" с самыми злободневными проблемами времени. Наверное, потому, что он с юности, по его собственному признанию, относился к философии не как к отвлечённому мудрствованию, куда нет хода непосвящённым, а верил, что "в философии можно найти ответы на самые главные вопросы жизни, всё остальное частности". Верил, что философия может дать то знание, которое ответит на вопросы: как устроен мир, куда идёт человек, зачем он вообще существует?

В своей книге Межуев размышляет о вопросах на сегодня главных, важнейших. О культуре подлинной и мнимой, о судьбе национальных культур в эпоху победного шествия глобализации, о социализме как культурной альтернативе капитализму, о возможности равноправного диалога между Россией и Европой, о нашем гражданском обществе и не усвоенных нами уроках свободы[?]

Среди достоинств книги - умение автора выражать свои мысли не так называемым птичьим языком, а точно, понятно, доступно.

"Для Запада общим для всех людей является разум. Русские философы искали общее в сфере духа - религиозного, морального, этического. На мой взгляд, оба ответа содержат долю истины. Но как их соединить в одно целое? Вопрос, проще говоря, в том, как одновременно жить по Конституции и по Библии, по праву и морали".

"Я против любого изоляционизма, особенно в области культуры. Разговоры об особом пути России - путь в никуда. Но и цивилизация, созданная на Западе, ещё не решение всей проблемы. Нам не в Европу идти надо, а с Европой в цивилизацию, которая могла бы объединить всё человечество".

"Только для человека, осознающего себя личностью, индивидуальностью, свобода становится ценностью, настоятельной потребностью и необходимостью. Человеку всегда было свойственно ждать прихода счастливого времени, но оно никогда не наступит, если не будет свободным временем, то есть временем, принадлежащим самому человеку, живущему в нём".

В связи с последней цитатой можно заметить, что на протяжении всей книги заметна особая увлечённость автора категорией "свободы". Эта увлечённость порой приводит к тому, что мысль превращается в некое заклинание, а доказательство - в призыв. Свобода, конечно, относится к "фундаментальным ценностям человеческого существования", но вещь это весьма специфическая и в жизни связана с суровой реальностью. И потому чрезмерное и некритическое увлечение ею, особенно на российских просторах, в истории не раз оборачивалось весьма несчастливыми временами.

Дмитрий МАКАРОВ

Либералы и бюрократы

Либералы и бюрократы

РАКУРС

Евгений ПАШИНЦЕВ, доктор философских наук, ЧЕЛЯБИНСК

В конце XX столетия российская держава заболела тяжелейшей формой СПИДа. Название этой разновидности социального иммунодефицита - либеральная идеология. Мучительная буржуазная прививка, поставленная рукой неумелого, но решительного фельдшера, сделала русскую культуру открытой всем иностранным вирусам - от наркомании и проституции до педофилии и киднеппинга. Стремительно стали размножаться отечественные вирусы: правовой нигилизм и коррупция, алкоголизм и социальная апатия.

Получив полноту социальной власти из рук победившего пролетариата, советская бюрократия вынуждена была обеспечить такие социальные гарантии трудящимся, которые до сих пор недоступны даже самым развитым западным странам.

Возникает естественный вопрос: почему на российской почве зёрна западной культуры дают такие уродливые и болезненные всходы? Ответ совершенно очевиден: история западных народов и история России имеют разную цивилизационную основу. Если западная цивилизация развивалась на основе института собственности, то российская цивилизация начиная с Ивана Калиты складывалась на основе института государства. Неслучайно все правители России, укреплявшие государство, вошли в разряд исторических личностей. Все, кто ослаблял или разрушал российскую государственность, ушли в небытие в качестве временщиков и авантюристов.

Итак, вопреки иллюзиям инфицированного оптимизма ("больше капитализма - больше демократии") независимый социологический анализ даёт иное клиническое описание болезни. А именно: в современной России происходит искусственная смена цивилизационных оснований. Именно поэтому за четверть столетия (начиная с 1985 года) Россия не продвинулась вперёд ни по одному из жизненно важных социокультурных параметров. Разумеется, если не брать в расчёт количество чиновников и олигархов на душу населения.

Многонациональному советскому народу объяснили, что идея социальной справедливости - это нездоровая утопия, а социальное равенство невозможно в силу изначально эгоистической природы человека. Эту деликатную интеллектуальную работу и взяли на себя наиболее активные представители номенклатурной интеллигенции.

Первый из "этапов большого пути", пройденного номенклатурной интеллигенцией, можно условно назвать теоретическим. После того как советская экономическая мысль обнаружила, что "экономика должна быть экономной", наступило время великих научных открытий. Самым сенсационным из них стало доказательство того, что "экономика не может быть справедливой". Автору этого открытия, получившему бесплатно высшее и сверхвысшее образование, почему-то не пришла в голову простая мысль. А именно: социальная система, сумевшая обуздать желудочные соки "несправедливой" экономики, представляет собой более высокий уровень развития цивилизации. На Западе эту политически регулируемую социальную систему горделиво называют "социальным государством".

Дальше было легче. Расширяя сферы влияния "хомо экономикус", будущий мэр Москвы выступил с эпохальной статьёй под названием "О пользе социального неравенства". Слегка замаскированный цинизм этого научно-публицистического опуса имел одну концептуальную задачу - очистить дорогие сердцу автора отношения купли и продажи от не свойственных им моральных и политических ограничений.

Апофеозом тотальной экономизации социального мышления стала напечатанная в журнале "Коммунист" статья. В ней будущий министр экономики, не особо утруждая себя аргументацией, провозгласил, что из всех видов собственности самой эффективной является частная собственность. Вскоре практикующий экономист Егор Гайдар сумел подтвердить на деле это теоретическое положение. Как видим, в авангарде деполитизации цивилизационного основания России шли профессиональные экономисты.

После популярного на Руси вопроса "Кто виноват?" следует другой классический вопрос - "Что делать?". Ответ, казалось бы, напрашивается сам собой: необходимо следовать логике развития собственной, т.е. российской, цивилизации. Но мы уже выяснили, что российская цивилизация исчерпала свои конструктивные возможности. И уж совсем досадным является тот факт, что и западная цивилизация устами своих идеологических адептов констатировала собственный "конец истории". Получается, что российская политическая элита потратила четверть столетия на то, чтобы перевести народ из одного исторического тупика в другой.

В чём же состоит различие между российским и западным вариантами "конца истории"? Начнём с процветающего Запада. Пока наши обществоведы муссируют идею XVIII века о формально-юридическом разделении властей (законодательной, исполнительной и судебной), западная цивилизация ушла далеко вперёд. В середине XX столетия развитые западные страны перешли к содержательному разделению властей - разделению экономической, политической и идеологической ветвей власти. Преодоление империалистических издержек западной цивилизации как раз и связано с тем, что давление экономической власти монополий на политическое "коромысло" было уравновешено с помощью самостоятельной идеологической власти.

Но властная организация некогда свободного духовного пространства привела к тому, что социально уравновешенная система окончательно утратила духовный вектор своего развития. Прислушаемся к двум авторитетным мнениям. Отвечая на каверзный вопрос о том, загнивает ли современный капитализм, Александр Зиновьев ответил кратко: "Капитализм не гниёт, но запах его здоровья есть зловоние". А вот оценка духовного потенциала западной цивилизации, данная французским философом Бодрийяром: "Всё сущее продолжает функционировать, тогда как смысл существования давно исчез". Именно об этой перспективе "многовековой скуки" и писал, внутренне ужасаясь, американский социолог Фукуяма.

Теперь рассмотрим тупиковость российской цивилизации. Вопреки иллюзиям большевиков уничтожение института частной собственности привело не к торжеству социалистической идеи, а к полной и окончательной победе российской бюрократии над российской буржуазией. Получив полноту социальной власти из рук победившего пролетариата, советская бюрократия вынуждена была обеспечить такие социальные гарантии трудящимся, которые до сих пор недоступны даже самым развитым западным странам.

Но самым неприятным для российских либералов, брезгующих "совками", является тот факт, что на шкале социального прогресса бывшая Страна Советов стоит на ступеньку выше нынешнего постиндустриального общества. Аргументация в данном случае проста: там, где существует полная политическая централизация общества, там разделение властей становится не только бессмысленным, но и вредным. На передний план выходит идеологическое содержание единой политически централизованной воли общества. То есть господство власти сменяется доминированием социального авторитета.

Для справки: в отличие от власти социальный авторитет - это такая общественная форма, в которой вся жизненно значимая информация циркулирует не только сверху вниз, но и снизу вверх. Это и есть подлинная демократия. Тупиковость советского этапа российской цивилизации заключалась в том, что, выйдя за пределы властных отношений, советская система оказалась в пространстве политического авторитаризма, который идеологическими методами, т.е. "от имени трудящихся", защищал всё ту же систему властных отношений.

Если обе цивилизации упёрлись в свой потолок, то это ещё не значит, что мировая история утратила возможность прогрессивного развития. Двигателем прогресса становится уже не система социальных институтов, а духовный потенциал многонациональной мировой культуры. И здесь великой русской культуре принадлежит далеко не последнее место. Судите сами: ещё в начале XX столетия Л. Толстой записал в своём дневнике: "Дело, предстоящее русскому народу, в том, чтобы развязать грех власти, который дошёл до него".

Величайшая задача нашего времени - не только "развязать грех власти", но и подняться выше политического авторитаризма. Эта задача - для российской социологической науки, для ответственной политической элиты, для всех добросовестных тружеников российской державы.

В заключение уточним поставленный ранее диагноз: современная Россия больна не просто либеральной идеологией, посткоммунистическая Россия больна затянувшимся холопством. Ибо либеральная идеология, восстанавливая экономический фундамент власти, узаконивает и традиционный российский бюрократизм, и вопиющее имущественное неравенство, и информационный диктат зарождающейся идеологической власти.

Молния для русского чуда

Молния для русского чуда

РАКУРС С ДИСКУРСОМ

Ещё до своего прилёта в Пермь, общаясь по телефону с устроителями проекта "Русские встречи", Александр Проханов сразу очертил круг собственных интересов: не только знаменитые пермские боги в художественной галерее, не только гельмановский Музей современного искусства и полпреды оного - насаженные по центру города деревянные красные человечки, но и (даже в первую очередь!) авиапром, производство, заводы. Однако здесь-то писателя поджидал анекдотический сюрприз. На том самом, славящемся авиапромом Пермском моторном заводе Александру Андреевичу дали от ворот поворот: мол, как же накануне выборов пустить Проханова?! Но не в пример местному страусиному авиапрому перед известным телевизионным полемистом широко распахнули ворота Мотовилихинских заводов, очевидно, ещё со времён Первой мировой смотрящих выпускаемыми пушками в завтра. В "Завтра"?

- Александр Андреевич, вы уже сами воочию убедились, что происходит на улицах и площадях Перми. На ваш взгляд, всё творящееся здесь - результат чьего-то недомыслия или следствие продуманного эксперимента?

- Не ошибусь, если скажу: уже три десятка лет идёт перекодировка русского советского сознания. В своё время об этом говорили Гайдар и Чубайс. В том смысле, что прежнее сознание депрессивно, убого и старомодно. Исключает возможность построения развитого капитализма, включения России в цивилизованные европейские государства. И вот по русскому советскому сознанию наносятся бесконечные удары. Нередко грубые и страшные, сносящие полчерепа. Иногда - изощрённые, вгоняющие в сознание людей утончённые яды, с помощью которых вымарываются и выкорчёвываются традиционные формы мышления и культурно-эстетического восприятия. И в этом смысле превращение Перми в столицу европейского авангарда - всё равно что превращение дубравы в царство экзотических лишайников и мхов. Я смотрю на это не как на эксперимент и на игру, а как на сложнейшую психоделическую операцию, которую предпринимает даже не Москва и не Кремль, а вся либеральная господствующая элита. Но какое это имеет отношение к русскому будущему, замешанному на русской драме и трагедии, на русском вымирании? Нет, это - забавы, это - эстетика, это - дизайн, это - реминисценция, это - гнусный парафраз. Это лабораторная, салонная культура, рождённая в Москве, подсмотренная во время поездок наших художников на биеннале и трансформированная сюда, в беззащитную Пермь, где губернатор вдруг решил прослыть очень модным и современным. Я не думаю, что это правильно.

- Вы несёте крест редкого присутствия русского писателя на радио и телевидении. Ощущение, что Проханов всегда шагает в стан врага. Значит, вы просто ищете трибуну для того, чтобы лишний раз изложить свои взгляды?

- Моя главная коммуникация - это газета "Завтра". Я её не оставляю. В этом смысле я нахожусь в стане друзей. Что касается "Эха Москвы" и телеканалов, у них же огромный многомиллионный охват. И мне очень важно не отпускать эту коммуникацию. Вы правы: я иду туда без всякого компромисса. Если я прихожу на "Эхо" - в самое либеральное гнездо - и начинаю петь хвалу Иосифу Виссарионовичу, я не думаю, что это для либералов большой подарок. Наверное, они используют моё присутствие в студии в каких-то своих целях. Во-первых, это увеличение рейтинга, дополнительное привлечение слушателей. Во-вторых, вероятно, они хотят показать, что здесь работают люди полифонического мышления. Может, действуют охранительные инстинкты. Или они и вправду либералы?.. У Владимира Соловьёва я бываю уже довольно-таки много лет и, конечно, он человек другого мировоззрения. Впрочем, если вначале была какая-то взаимная насторожённость, то сейчас - такое амикошонство, запанибратство. Я могу пошутить во время передачи, когда он пристаёт ко мне со своими вопросами: "Да отстань - надоел!" И это ему нравится. Понятное дело, сами "Поединки", несущие в себе элемент шоу-бизнеса, построены так, чтобы быть зрелищными. Более того, они отчасти являются теми клапанами, через которые выходит общественное напряжение. В некотором смысле я рассматриваю "Поединки" как элементы гражданской войны. Я после этих передач выхожу изнурённый, израненный и каждую свою победу над очередным либералом, будь то Сванидзе или Ерофеев, стараюсь положить в копилку национального сопротивления. И не могу пропускать такого рода схватки, потому что и с моей стороны, и со стороны противников бушуют реальная ненависть и отрицание. Если бы у нас в руках было оружие, мы бы начали стрелять. Я отвечаю за себя, но я вижу и своих оппонентов. Я чувствую эти синие языки ненависти, которыми они меня облизывают[?]

- Если уж мы повели речь о языках, то как вы оцениваете то, что многоканальный мастер разговорного жанра Михаил Задорнов называет русский язык праматерью всех языков?

- Вообще-то Задорнов часто открывает рот, и я видел его язык - розовый, с лёгким налётом. И чтобы такой язык являлся праматерью всех языков?..

- Тогда поговорим о языке Проханова. Цитирую: "Из автомобиля вытекла огромная старуха, нарумяненная и набелённая, в розовом тюрбане, с живой совой на плече. Её ноги распухли от "слоновой болезни", телеса колыхались и хлюпали. Она напоминала огромный перезрелый гриб, пропитанный влагой, с почернелой губкой, в котором завелись мокрицы и сороконожки". Прямо-таки - брр! Это - из вашего романа "Теплоход "Иосиф Бродский". Часть его персонажей выступает под именами собственными, другую часть вы искусно камуфлируете, но они узнаваемы. Например, гадалка Толстова-Кац, или - прокурор Грустинов, или - спикер Госдумы Грязнов. Это форма своеобразного прохановского издевательства или вы хотите таким образом избежать судебных разборок?

- Я даже не знаю, как ответить на ваш вопрос, потому что по романам у меня никогда не было разборок. Но было несколько случаев у моих друзей. Мне кажется, это ещё связано с тем, что люди культуры, даже если они пребывают на разных полюсах, предпочитают сводить счёты друг с другом иным способом. Лучше замолчать этот роман, чем раздувать скандал против того, что я там изобразил Татьяну Толстую, да ещё и Кац прилепил через дефис к её фамилии. И они это делали. После "Господина Гексогена" мои последующие работы во многом замалчиваются, о чём я, кстати, не очень сожалею. Важно, чтобы они продавались.

- Будем надеяться, что когда-нибудь творения Александра Проханова будут включены в программу по русской литературе. А вот в сегодняшних программах в списке обязательных есть, например, произведения Солженицына, но, допустим, Шукшин уведён в самый низ - он уже не является обязательным для школьников. Белова, Распутина, Астафьева, за исключением "Пастуха и пастушки", там практически нет. Вот представьте: если бы Проханов стал Фурсенко[?]

- Я бы застрелился! Но если бы пистолет дал осечку, я бы, конечно, усилил в образовательном процессе гуманитарную русскую тему во всей её полноте. Сделал бы резкий акцент на присутствие в школьной программе русской классики и, в частности, русской поэзии. И сохранил бы лучшие советские образцы. Наверное, я не стал бы вымарывать из школьной программы Александра Солженицына или Варлама Шаламова. Потому что это часть советской литературы. Будучи антисоветскими по существу, они являются советскими по своей миссии. Потому что у них - советские координаты и нормативы. Всё, что происходило в культуре и в данном случае - в литературе, соотносилось с этими координатами. Как только эти координаты были стёрты, всё повисло в воздухе. Тот же Солженицын был интересен только как советский антисоветчик. А когда оказались разрушенными эти координаты, он утратил огромную часть своей миссии. Но всё равно я бы оставил его в школьной и университетской программах, потому что это базовый писатель, который формировал политический и литературный процессы. Недаром все наши деревенщики к его ранним рассказам относились с величайшим почтением. Ещё я усилил бы платоновскую тему.

- А не тяжеловат ли Платонов для детей?

- Он тяжеловат постольку, поскольку его, по сути, не изучают. Но, например, мой покойный друг, писатель Радий Погодин - Царство ему Небесное! - находился под воздействием Андрея Платонова и писал все свои детские книжки, как платоновские. Вообще у Платонова много рассказов, созвучных детскому и юношескому сознанию, соответствующему наивной простоте и детской метафизике.

- У Юрия Кузнецова есть пророческое стихотворение "Предчувствие", которое заканчивается так:

Всё грозней небеса, всё темней облака.

Ой, скаженная будет погода!

К перемене погоды заныла рука,

А душа - к перемене народа.

- О какой перемене, по вашему мнению, говорит Кузнецов?

- Русская история - это история империи, а значит, история эволюции русской цивилизации. В свою очередь, русская цивилизация, переплёскиваясь из одного исторического имперского периода в другой, меняет свои ризы. Оставаясь по существу всё тем же народом и неся в себе космическую мессианскую идею, русские каждый раз облекали её в разные формы. Так, концепция "Москва - Третий Рим", провозглашённая старцем Филофеем очень отличается от мессианской идеи патриарха Никона, который предполагал развёртывание русского православия по всему миру. Вот почему был создан этот космодром под Москвой - Новый Иерусалим, куда должен спуститься во время второго пришествия Иисус Христос. И насколько первая и вторая концепции отличаются от сталинского мессианства! Поэтому я думаю, что Юрий Кузнецов чувствовал крах этой вот цивилизационной формации, в которой он сам воспитывался, и над ним довлело предчувствие чёрной дыры, куда мы сваливаемся в очередной раз. Но Кузнецов не сказал ничего о том, как мы будем выбираться из неё на свободу к солнцу. Впрочем, этого ему было и не нужно - он был певцом печального завершения[?]

- Не так давно я беседовал на тему пассионарности русских с прозаиком Леонидом Бородиным, и он сказал: "Нынешнее недовольство, существующее в народе, ни во что не материализуется, оно беспоследственно. Народ в России настолько разрознен, что ни на что не способен". Неужели тема "печального завершения", которой служил Юрий Кузнецов, стала общерусской и общенародной?

- Сегодняшнее состояние российского сознания не пассивно и не мертво. Оно очень активно. Причём - в разных слоях. И среди бомжей, и в среднем слое, и даже в слое крупного бизнеса. По сути, раствор есть. Синергетика говорит о том, что малейшее, слабое воздействие на перенасыщенный раствор приводит к преображению фазового состояния вещества. Осадок выпадает за секунду. Ударяет молния - и всё превращается в кристалл! Вот и внешнее отсутствие русской пассионарности, когда люди не выходят на демонстрации, вовсе не означает, что сознание и душа русского народа мертвы. Я думаю, что мы ещё[?]

- [?]повоюем?

- Не просто повоюем, а ещё напобеждаемся всласть.

- Что же может стать той молнией, о которой вы говорите?

- Такой молнией могут стать разные вещи: например, крупная техногенная катастрофа или внешнее, жестокое военное воздействие, распря внутри элиты, которая, казалось бы, консолидирована, но нет. Я не так давно побывал в городе Выкса на металлургическом заводе, что построил новый молодой русский олигарх. И я понял, что это русский капиталист другого склада и типа, не похожий на Абрамовича или Вексельберга. Конечно, русская история описывается экономическими и политическими законами, но, кроме того, над ней ещё властна такая категория, как русское чудо. Так вот, чудо тоже может быть детонатором. Чудо предполагает страстный огонь. В чудо верил преподобный Сергий Радонежский. Я думаю, в чудо верили и фронтовики 1941 года, когда у них оставалось две винтовки, а на них шли в Дубосеково фашистские танки. В чудо верили те, кто попадал в гестапо и кого ломали на дыбе. Русские совсем недавно одержали Победу 1945 года. Это было не шесть поколений назад. Я - человек войны. И совсем недавно русские вышли в космос. То и другое свидетельствует об их грандиозной пассионарности. Просто на русский народ сейчас направлено огромное количество гнетущих воздействий. И эта пассионарность постоянно подавляется. Кстати, слом имперского государства в 1991 году - одна из форм, которая народ депрессировала, потому что русское сознание - имперское, а мы были лишены империи. И это, конечно, - огромная травма, ожог, которые переживает русское сознание. Но повторяю: это преодолимо. Русские - очень молодой народ. И никакого в этом смысле угасания нет. Нас просто добивают. Существуют технологии, которые на нас направлены, и мы умираем, теряем свои формы вместе с численностью населения. Это не результат естественного угасания. Это - потери во время войны. С нами ведут войну - войну нового типа, жестокую и беспощадную. И мы всё это чувствуем. Но русское чудо, о котором мы говорим, - это же тоже определённая технология - технология преображения. И она, как мне кажется, должна всё поставить на свои места. Потому что чудо - это категория жизни вечной. Чудо - это категория, которая преображает мёртвого в живого, труса - в храбреца, Савла - в Павла. Даже в новейшей истории русское чудо является мощнейшей формой, через которую реализуются русская жизнь и сознание. Вот почему я уповаю на русское чудо.

Юрий БЕЛИКОВ, собкор "ЛГ", ПЕРМЬ

Эхо кикиморы

Эхо кикиморы

ВЗАПРАВДУ

Марина КУДИМОВА

На сей раз мой бедный электронный ящик бомбардировали письма, оповещающие о III Приговских чтениях. В "шапке" официального пресс-релиза стояло: "Лаборатория им. Д.А. Пригова Института филологии и истории" и "Международный фонд Д.А. Пригова". Рядом - логотип РГГУ. А из текста выходило, что первая часть чтений во имя "отца русского концептуализма" прошла в Венеции. Это было призвано убедить, насколько всё серьёзно.

А то! Например, международных фондов Хармса и Хлебникова не существует, а премия имени Председателя Земшара вручается не в Георгиевском зале, а в питерском кафе "Бродячая собака". И награду составляют красный рупор и коллекционная серебряная монета (как-то припахивает защитой от вампиров!) Правда, именем лауреата грозятся назвать улицу в строящемся коттеджном посёлке "Малый Петербург", но туда без пропуска не попадёшь и выполнения обета не проверишь. Непонятно, как устроители умудряются сочетать отрешение Велимира от мирских благ и коттеджный посёлок, но сегодня проблема вкуса вообще одна из самых острых.

Без Хармса - и тем более без Хлебникова - никакого Пригова и иже с ним среди родных осин не завелось бы. А без приснопамятного капитана Игната Лебядкина и подавно. Сам Дмитрий Александрович не раз подчёркивал: "Практически я ничего не изобрёл. Просто интенсифицировал и акцентировал чужие приёмы. А что, зазорно? Нет". Конечно, не зазорно. Плох тот солдат[?] и т.д. Просто нищие, все, как один, не от мира сего русские авангардисты недодумались свои опыты превратить из цели в средство. Здесь они, как ни странно, вполне следовали пушкинской максиме: цель поэзии - поэзия. И не футуристы или имажинисты смыли с вещества поэзии "золотое клеймо" Дара. Из их среды вышли Маяковский и Есенин. Дарование как главный признак божественного происхождения искусства таким, как Пригов, необходимо было устранить оперативным путём. То есть отсечь.

Меньшинства есть в любой области, и отношение к ним - вопрос общественной морали и культурной традиции. Если, по Э. Фромму, агрессия - реакция на угрозу, то угроза безопасности национальной культуры возникла уж никак не со стороны Хлебникова. Но когда меньшинства начинают традиции откровенно угрожать, тогда и появляются агрессивные, защитные формы противостояния. Эксперимент подпитывает искусство до той границы, на которой не начинает прокламировать себя как магистральное направление. И тогда появляются пограничники. С собаками.

Дмитрий Пригов прекрасно понимал, что 35  000 его текстов никогда и никем прочитаны не будут, о чём открыто говорил в многочисленных интервью. Просчитав бизнес-составляющую своего проекта, он пришёл к выводу, что на плаву можно остаться только с помощью так называемого творческого поведения. В крике кикиморы самом по себе никакого креатива нет. Провокация содержится в способе подачи этого неблагозвучия. На провокацию, а вовсе не на зыбкую платформу концептуализма опёрлись последователи Пригова. Более простодушный (или интеллектуально честный) Лев Рубинштейн когда-то заявил, что "концептуализмов ровно столько, сколько людей, себя к ним причисляющих, и каждый это по-своему интерпретирует".

В зале заседаний учёного совета и аудиториях РГГУ эти вольные интерпретации, за которые до сих пор дают гранты и приглашают небезвозмездно читать лекции, в третий раз и подавались как заявки на получение дивидендов. Необязательно в денежном выражении. Но бизнес, созданный Приговым, тем не менее стабилен - и даже развивается. Темы докладов: "Д.А. Пригов в контексте западного концептуализма", "Д.А. Пригов. Перформативность как способ конструирования текста" и - паче того - "Особенности стихосложения Д.А. Пригова" тому свидетельство. Так ведь и производители туалетной бумаги в период экономического кризиса терпят меньше убытков, чем фермеры.

"Саунд-поэзия" (сильно отдаёт сауной!), то бишь крики на разные голоса с группой поддержки, победным маршем шествует по фестивальным площадкам. И занимаются этим не 18-летние недоросли, а люди солидные, респектабельные, а главное - прекрасно всё просчитавшие. Каким был и Пригов. Дервиши от поэзии ушли на маргинальные позиции, и о них докладов на конференциях не делают. В поп-культуре, по словам Дмитрия Александровича, человек утверждается одним имиджем.

Шарлатанство? Скорее, самозванство. Емелька Пугачёв и сам было поверил, что он царского роду. Но на Болотной площади кланялся на все стороны и повторял: "Прости, народ православный, отпусти мне, в чём я согрешил перед тобой[?]" Традиция, стало быть, взяла верх.

Чебурашка против олигархов

Чебурашка против олигархов

ЛИТПРОЗЕКТОР

Ольга ЗЕЛЕНКОВА

То, что с детскими книжками и детскими героями в стране катастрофа, я поняла ещё года два назад - мне на глаза попалась книжка про Смешариков и Лунтиков. Сын подруги прибыл на побывку к нам со стопкой тонких книжиц - в саду посоветовали их почитать. Запихнув их куда-то подальше, парень потянулся к тому старой детской энциклопедии, той самой, на обложке которой - большой коричневый динозавр, а статья о нём написана нормальным человеческим языком.

Пока маленький гость изучал динозавров, я изучала "смешариков". На стр. 3 книжки, которая называлась "Умная раскраска № РУ 0831. Развиваем фантазию", можно было прочесть: "Фатастиш! Красота! Нюша, ты такая[?] такая[?]" Я так и не поняла, что означает слово "фатастиш" - либо это чьё-то имя, либо немецкое fantastisch (!!!).

Все, кто отправлял чадо в первый класс, отлично знают, сколь высоки требования нынешних школ. Трагедии разных масштабов разыгрываются перед первым сентября, когда ребёнка из-за отсутствия некоторых навыков отказались принимать в школу. Упомянутые же "смешарики" предназначаются для детей, которые, по мнению педагогов, должны правильно говорить, внятно излагать свои мысли, отлично знать буквы и складывать их в слова, иметь навыки простого счёта и пр. Где же логика - поднимать планку требований и в то же время предлагать для чтения (или для занятий) подобную, с позволения сказать, литературу? Уважаемые чиновники Минобразования! Если дети до семи лет будут заниматься по подобным книгам, читать и мыслить они не научатся ещё очень долго. Хотя иногда мне кажется, что эти книжки выпускаются не для детей, а для их мам. Ну, тех самых, которые могут одновременно качать кроватку, смотреть "Дом-2" и потягивать пиво.

Винни Пух, Чук и Гек, старик Хоттабыч и подобные им литературные герои в эту схему не встраиваются по причине сложности характеров, грамотной русской речи и необходимости вдумчивого времяпрепровождения с ребёнком. Цитирую дальше. Стр. 10: "А теперь музыка! Бум-бум, дыщ-дыщ!.." Стр. 14: "А в конце праздника Лосяш и Кар-карыч устроили фантастическое представление про Лосябочку, маленького паучка-страхолюдинку и отважного Человека - Карпука". Одни имена чего стоят! И этот "великий и могучий" язык! Меня особенно тронуло "Дыщ-дыщ!". И целых пять авторов (!). И тираж - 40 000 экз. Надо ли говорить, что своей собственной рукой я сгребла всё это художество и отправила в топку. Вечер мы провели очень уютно - сидели на диване, читая вслух "Почемучку" Бориса Житкова.

Болезненный вопрос о цензуре, который перессорил пишущую, печатающую и читающую интеллигенцию, с особой остротой встаёт именно в дет[?]ской литературе. Крамола, скабрёзности и глупости для взрослых людей не страшны и не опасны. Но мусор в искусстве - как камешек в орехах: взрослый его распознает и выплюнет, а ребёнок потащит в рот и сломает зубы.

Потратив около двух месяцев на изучение отделов детской литературы в книжных магазинах, беседы с работниками издательств и опираясь на личный опыт, я сделала вывод, что случайность в выборе текстов для печати играет основную роль. Ещё колоссальную роль играют редактор, его образование, воспитание, начитанность, состояние здоровья и оклад. И страшно подумать, что все вышеперечисленные факторы оказывают огромное влияние на развитие детской литературы в нашей стране.

Вопрос издательских кадров - это вопрос номер один. И, на мой взгляд, это тот случай, когда старые, проверенные временем и переизданиями хорошей литературы кадры должны сидеть на своих местах до тех пор, пока из их пальцев не выпадет карающий красный карандаш. Ещё хорошо реанимировать в издательском деле наставничество. Понятно, что чутьё не передашь другому, но можно привить хороший вкус и заставить читать классику. В порядке повышения квалификации.

"У нас пройдёт Олимпиада - / Спортсменом Чебурашка стал", - вертелось у меня в голове на мотив "Гаврилиады" Ляпис-Трубецкого, когда я увидела в магазине книгу Э. Успенского "Чебурашка едет в Сочи и происки старухи Шапокляк". Я заглянула в текст: "Первая к ним подъехала роскошная иномарка - то ли "Вольво", то ли "Мерседес".

- Садимся, - радостно сказал Гена.

- Ни за что! Знаешь, кто ездит в "мерседесах? Олигархи, лучше с ними не связываться".

Машинально взглянув на цену - почти 400 рублей, - я почувствовала себя оскорблённой. Мне морочили голову, прикрывая скороспелый "шедевр" именем и любимыми героями. Интересно, кто или что заставил почти что классика обратиться к данной теме? Если это социальный заказ, то столь серьёзная и ответственная тема требует столь же серьёзного и ответственного подхода, а также правильной расстановки акцентов. Ведь речь идёт о воспитании подрастающего поколения и участии его в важнейших событиях государства.

Самое интересное, что на той же полке я нашла "шедевр", который называется "Ночь в музее 2. Друзья и враги Ларри". Серия "Я учусь читать". Это не что иное, как примитивно изложенное краткое содержание фильма с иллюстрациями. Сам фильм представляется мне обедом из Макдоналдса, а краткое изложение, по которому советуют учиться читать, - остывшей картошкой фри. Заметим: сие "чтение" предназначено для детей младшего школьного возраста.

Что меня искренне удивляет, так это сюжеты детских книг. Понятно, что доходы Джоан Роулинг не дают спокойно спать - фантастики пополам с чертовщиной на полках немерено. Почему это пишут - ясно. Не очень понятно - почему это печатают. Зато ясно, почему издаются многочисленные иллюстрированные энциклопедии для детей: компилятивная и очень несложная работа. А подбор статей в данных изданиях поражает своей вольностью. Я, например, ища короткую справку о Шарле Перро, наткнулась на статьи "Вагина" и, что символично, "Крекинг" (высокотемпературная переработка нефти), но сказочника так и не нашла. По разумению современного российского писателя и зачастую издателя, чтобы "испечь" продаваемый шедевр, надо взять в равных пропорциях многочисленных говорящих животных, странных существ и обязательный компьютер - как символ современности. Попробуйте найти что-нибудь хотя бы отдалённо похожее на пронзительно простую "Голубую чашку" Гайдара!

Найдёте притворство - когда человек только притворяется детским писателем, а на самом деле - он взрослый, не напрягающийся представить или хотя бы вспомнить, как было в детстве, и надеющийся, что коверканьем языка и упрощением мысли сойдёт в песочнице за своего.

Ещё писатели забыли, что один из самых важных принципов воспитания детей - равенство. Ребёнок разговаривает на том же самом языке, что и мы с вами. И проблемы у него такие же - просто иначе оформлены. И горестей у него больше, чем у нас, - посчитайте, сколько раз за последний месяц плакали вы и сколько ваш ребёнок. Найти в будущем общий язык с ребёнком, взращённым на "дас ист фантастиш!", будет практически невозможно.

Когда наступит день

Когда наступит день

ВЕК

Вспоминая Мирзу Ибрагимова

На древе человечества высоком

Ты лучшим был его листом[?]

Ф.И. Тютчев

15 октября 2011 года исполнилось 100 лет со дня рождения известного азербайджанского писателя, драматурга, литературоведа, публициста, крупного государственного деятеля ХХ века Мирзы Ибрагимова. Мирза Ибрагимов (1911-1993) - один из наиболее ярких представителей советской и азербайджанской литератур. Это истинный интеллигент, незаурядный писатель, один из организаторов и создателей Национальной академии Азербайджанской Республики. Его литературное наследие сыграло большую роль в сохранении и развитии современного азербайджанского языка и культуры, способствовало развитию национального самосознания.

Неслучайно президентом Азербайджанской Республики Ильхамом Алиевым было подписано распоряжение о проведении 100-летия народного писателя, лауреата Государственных премий СССР и Азербайджанской Республики академика Мирзы Ибрагимова.

Год столетнего юбилея классика совпал с ещё одной знаменательной датой - 20-летием установления независимости Азербайджана. Совпадение это символично. Мирза Ибрагимов был подлинным патриотом, гражданином своего Отечества.

Мирза Аждар оглы Ибрагимов родился в селе Эве близ провинции Сараб (Южный Азербайджан) в бедной семье крестьянина. Детство своё писатель провёл в Баку, куда в 1918 году после смерти матери и сестры переехала его семья. Мирза Ибрагимов рано лишился родителей, совсем ещё мальчиком начал трудовую жизнь, зарабатывал тем, что батрачил, пас овец, носил воду. Первые опыты литературного творчества относятся к 1930 году. Ибрагимов активно участвовал в литературном кружке, которым руководил известный писатель и педагог Сеид Гусейн. Гусейну понравились первые рассказы Мирзы, он сам отредактировал их и опубликовал. В 1930 году в журнале "Шарг кадыны" ("Женщины Востока") вышли первые рассказы двадцатилетнего Ибрагимова "Мелек" и "Захра".

В 1941 г. М. Ибрагимов получает степень кандидата филологических наук.

Мирза Ибрагимов был тонким знатоком быта, обычаев, истории своего народа. Мастерски воссоздавал судьбы простых людей, с глубокой любовью изображал жизнь крестьян и рабочих.

М. Ибрагимов как писатель и общественный деятель внёс огромный и оригинальный вклад в нашу общую литературу и культуру. Искренне верил в идею революции, а победу культурной революции считал главной. Советскую власть принял без колебаний. После революции главной темой его творчества становятся новая жизнь и светлое будущее.

В 1948 году он написал самое значительное своё прозаическое произведение - роман "Наступит день" о самоотверженной борьбе рабочих и крестьян Южного Азербайджана за национальную независимость и демократию. Роман "Наступит день" перевёл на русский язык известный литературовед и переводчик Азиз Шариф. Мирза Ибрагимов неслучайно взял эпиграфом слова М. Горького "Наступит день, когда рабочие всех стран поднимут головы и твёрдо скажут - довольно!.. Мы не хотим более этой жизни! Тогда рухнет призрачная сила сильных своей жадностью, уйдёт земля из-под ног их, и не на что будет опереться им[?]". Роман "Наступит день" был удостоен Сталинской премии. Будучи председателем Президиума Верховного Совета республики в 50-е годы, Мирза Ибрагимов пытался добиться того, чтобы азербайджанский язык получил статус государственного. По этому поводу он обратился за советом к К.Е. Ворошилову, который тогда возглавлял Президиум ВС СССР, и получил устное согласие.

Закон приняли, но после этого М. Ибрагимова стали обвинять в антигосударственной деятельности[?]

В 1976 году я учился в Азербайджанском педагогическом институте русского языка и литературы им. М.Ф. Ахундова в Баку. Тогда в Азербайджане широко отмечалось 70-летие со дня рождения крупного азербайджанского поэта Самеда Вургуна. На одном юбилейном мероприятии я прочитал стихотворение "Бабушкина прялка", которое никакого отношения к юбилею не имело. Через некоторое время меня пригласили на азербайджанское телевидение прочитать то же самое стихотворение. Вскоре оно стало популярным в Азербайджане. Именно после этого выступления я близко познакомился с Мирзой Ибрагимовым. Несколько раз я бывал у него дома. Ему было тогда 65 лет. Но меня всегда поражало его постоянное, я бы сказал, вечно юное любопытство ко всему, что происходит в жизни, не говоря уже о литературе. Его волновала даже моя учёба. Беспокоила и судьба молодых талантливых поэтов, и не только их творчество, но и бытовая неустроенность.

В доме писателя я чувствовал себя несколько скованно. Стеснялся. Он говорил со мной тепло, как родной отец, говорил так, будто мы знали друг друга долгие годы, будто мы были ровесниками.

Меня всегда удивляли глубина, ясность и свежесть мысли Мирзы Ибрагимова, его феноменальная память, его простота в общении. Однажды, после того как я закончил перевод двух его рассказов "Иранская девушка" и "Захра", он, прочитав их, сказал, что поэту быть талантливым необходимо, но недостаточно, нужно ещё и хорошее образование!

Мирза Ибрагимов рассказывал мне, как был он в первый раз в Кельбаджаре, где я родился и вырос. Тогда ещё не было туда автомобильной дороги. Добирались на лошадях или ходили пешком. Он сам ездил через перевал Муровдаг. Потрясающей красоты пейзажи - высоченные обрывы, водопады, скалы - оставили след на всю его жизнь. И в самом деле, Кельбаджарские горы прекрасны, величественны и непостижимы. Могучие и бесстрастные, не ведающие жалости, не знающие милосердия. Священные седые вершины, спящие среди облаков, они молча хранят свои тайны и будут хранить их вечно. Ощущение полнейшей свободы[?]

Творчество Мирзы Ибрагимова любимо многими поколениями - большинство азербайджанских детей выросли на его произведениях. Он был не только талантливым писателем, но и добрым, отзывчивым человеком, всегда помогал и поддерживал молодых, начинающих литераторов.

М. Ибрагимов написал пьесы "Хаят" (1935), "Мадрид" (1938), "Махаббет" (1942), "Деревенская девушка" (1962), "Хороший человек" (1965), "Тлеющие очаги" (1967), романы "Наступит день" (1948), "Слияние вод" (1958), "Новые времена" (1971), роман-эпопею о жизни Н. Нариманова "Пэрванэ" (1969-1970) и другие произведения.

Азербайджанский классик близко знал Максима Горького, Михаила Шолохова, Константина Симонова, Николая Тихонова, Валентина Катаева, Александра Фадеева, Константина Федина, Михаила Светлова, Чингиза  Айтматова, Олжаса Сулейменова, Владимира Солоухина, Сергея Михалкова, Георгия Маркова, Павла Антокольского и многих других. Работал бок о бок с крупнейшими литераторами Азербайджана, такими как Джафар Джабарлы, Самед Вургун, Сулейман Рагимов, Мехти Гусейн, Сулейман Рустам, Расул Рза, Осман Сарывелли, Мамед Рагим, Али Велиев, Ильяс Эфендиев, Азиз Шариф, Мирварид Дильбази, Нигяр Рафибейли, Сабит Рахман, Энвер Мамедханлы, Имран Касумов, Гасан Сейдбейли, Наби Хазри, Чингиз Гусейнов и другими.

Мирза Ибрагимов работал также и в области публицистики. Изучал наследие классика азербайджанской литературы, прозаика, драматурга и публициста Джалила Мамедкули-заде (1866-1932). Известен Ибрагимов также как переводчик. Перевёл на азербайджанский язык "Короля Лира" и "Двенадцатую ночь" Шекспира, "Трёх сестёр" Чехова, "Что делать?" Чернышевского и ряд других произведений.

Огромная любовь к Азербайджану, которую Мирза Ибрагимов пронёс через всю свою жизнь, делает ему честь и как человеку, и как писателю. Он прожил на редкость многообразную, насыщенную, напряжённую и цельную жизнь. И навсегда останется в памяти людей как народный гений.

Насиб НАБИОГЛУ, лауреат Международной премии им. Расула Рзы

Плюсовая температура дружбы

Плюсовая температура дружбы

ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ

С 15 по 19 ноября прошли Дни культуры России в Кыргызстане при поддержке Министерства культуры России и Министерства культуры Кыргызстана. Организатор мероприятия - исполнительный директор компании "Интеркультура" Валентин Савченко, руководитель программы - директор Государственного театра киноактёра Сурен Шаумян. Открылись дни концертом Государственного академического ансамбля народного танца Адыгеи "Нальмэс". Вечером участников поприветствовали заместитель министра культуры РК Кожогелелди Кулуев и Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Кыргызстане Валентин Власов.

Также в программе Дней культуры приняли участие артисты Мариинского театра, Московского театра киноактёра, Санкт-Петербургского инструментального трио. Прошли концерты, творческие вечера, мастер-классы.

Одно из самых значительных мероприятий, прошедших в стенах Киргизско-Российского (Славянского) университета им. Ельцина, - круглый стол, посвящённый творчеству Чингиза Айтматова. О значении для мировой литературы киргизского писателя высказались проректор КРСУ Анэс Зарифьян, профессора университета Осмонакун Ибраимов, Михаил Рудов, народный поэт Кыргызстана, директор научного центра "Перевод" Вячеслав Шаповалов и другие преподаватели КРСУ, а также академик НАН Турак Койчуев, поэт Светлана Суслова, писатель, президент киноакадемии, много лет проработавший собкором "ЛГ" Мар Байжиев, народный писатель Кыргызстана Казат Акматов, публицист, президент общественного фонда "Русский дом" Леонид Калашников и другие. Активное участие в круглом столе приняли московские гости, сотрудники "Литературной газеты": зав. отделом национальных литератур Анастасия Ермакова и редактор отдела "Литература" Игорь Панин.

Разговор шёл о многих насущных проблемах киргизских писателей, общих практически для всех стран СНГ: мизерные тиражи, падение интереса к книге, нехватка профессиональных переводчиков, сложности выхода национального писателя на мировую литературную арену.

"Чем больше у Кыргызстана и России общих культурных мероприятий, тем лучше взаимопонимание", - считает Валентин Власов. С этим трудно не согласиться - культура сближает народы и сглаживает политические и экономические противоречия. Киргизский зритель очень тепло принимал творческие коллективы из России, а писатели Кыргызстана признались, что они скучают по советской атмосфере "дружбы народов", вспоминая то хорошее, что было: активное творческое общение, обоюдные переводы, отлаженную систему книгораспространения, когда достаточно было зайти в книжный магазин или библиотеку и найти книгу любого национального писателя. Но теперь приходится выстраивать отношения в новых условиях, и писатели к этому готовы, надеясь на то, что государства России и Кыргызстана сообща помогут им в таком благородном деле.

Тепло было встречено предложение Михаила Рудова об открытии в Бишкеке Дома Айтматова. Памятник в центре города уже есть, а вот на могиле Чингиза Торекуловича его пока нет, но есть надежда, что в скором времени монумент появится и там. Светлана Суслова посетовала, что у неё уже есть мемуары об Айтматове, но кто возьмётся за их издание? Не хочется, чтобы готовая книга несколько лет лежала и томилась. В общем, проблемы у киргизских писателей примерно те же, что и у российских. Может, и решать их будет легче вместе?

Предполагается, что в скором времени в России пройдут Дни культуры Кыргызстана.

Кира ТВЕРДЕЕВА

Не надейтесь избавиться от книг!

Не надейтесь избавиться от книг!

ФОРУМ

Умирает ли печатная книга - есть ли альтернатива? Необходимость защиты авторских прав и интеллектуальной собственности; презентация новых книг и создание своей заинтересованной читательской аудитории при отсутствии у организации помещения; взаимодействие с авторами из ближнего и дальнего зарубежья; необходимость для литератора знания истории своего отечества, своего города, населённого пункта, своей улицы и сопричастность литератора к происходящим глобальным изменениям в мире и культуре. Это вопросы, которые обсуждались на VIII очередном съезде Союза литераторов России, проходившем в редакции журнала "Знание - сила" под мощными сводами палат XVII века, сохранившимися в оживлённом центре Москвы, что уже само по себе демонстрировало непрерывность исторического, культурного, литературного процессов на протяжении веков.

За прошедшие три года со времени проведения VII съезда членами Союза были выпущены десятки книг, альманахов, проведены многочисленные встречи с читателями. Значительный объём двух последних, юбилейных, альманахов "Словесность 2010" и "Словесность 2011" занимает повествование о двадцатилетней истории творческой организации литераторов. Успешно продолжался выпуск книг серии "Визитная карточка литератора" - приложения к альманахам "Словесность", - создающей более полную картину литературной жизни страны, ближнего и дальнего зарубежья.

На съезде была отмечена большая помощь "Литературной газеты", в том числе в борьбе за противозаконно отнятое у Союза помещение. Буквально накануне съезда в "ЛГ" было опубликовано открытое письмо литераторов на имя члена Президентского совета по культуре Ю.М. Полякова, содержащее описание многолетней, прямо-таки детективной истории: схватки с чиновничеством за помещение для Союза литераторов России, - истории, начавшейся 15 лет назад и продолжающейся по сей день. Название публикации - "Пятнадцать лет без права переезда" - говорит само за себя[?]

Трудно не только вернуть помещение, но в отсутствие закона о творческих союзах непросто бывает защитить и самого автора литературного произведения. Автор почти бесправен, свидетельствовали участники съезда, так как судебные процессы выигрывают большие издательства, имеющие финансовые и юридические ресурсы. Они создали юридические манипулятивные технологии, не говоря уже о коррупционной составляющей, которая позволяет им решать спорные вопросы в свою пользу. Эта тема должна публично обсуждаться и артикулироваться на разных печатных площадках с конкретными примерами.

А печатная книга умирает не только потому, что мы потеряли статус самой читающей страны, но и из-за того, что её вытесняют электронные аналоги и те же издатели слишком коммерциализировали этот процесс, изымая из него всё, что не приносит быстрой прибыли, не беря в расчёт, что каждая настоящая книга эксклюзивна. Она решает познавательную и воспитательную задачи, без которых любое общество нежизнеспособно и теряет при этом "глубокое дыхание жизни". Так что основной резолюцией съезда решено считать слова классика: "Не надейтесь избавиться от книг!"

Соб. инф.

Эпитафии

Эпитафии

Умер Владимир Иванович ФИРСОВ , поэт, преподаватель кафедры литературного мастерства Литинститута. Он учил студентов писать стихи больше 30 лет. Он и сам писать начал рано, чуть ли не со школы. Студентом Литинститута выпустил свою первую книжку, потом этих книжек было больше тридцати. В юности его опекал Твардовский, земляк. Несколько слов о Фирсове сказал М. Шолохов. О его даре говорить о родине. Поэзия Фирсова была традиционной, простой, очень русской. В антологии "Русская поэзия. ХХ век", составленной Вл. Костровым, четыре стихотворения Фирсова. В 1960 году Фирсов писал:

Когда умрёт последняя берёза -

Умрёт последний русский человек -

Заплачет небо!

И, как ливни, слёзы

Обрушатся в проёмы мёртвых рек!

И тишина расколется от грома,

Накроет травы чёрная вода,

И медленно закружатся вороны

Над горьким прахом нашего труда.

И жизнь славян покажется вопросом,

Который никому не разрешить,

И вряд ли вспомнят нас, русоволосых,

Великих, не умевших дружно жить.

Предвидел?

В антологии русской поэзии "Строфы века", составленной Евгением Евтушенко, Фирсова нет.

Последние годы поэзия Фирсова была маловостребована. Но стихи он писал, переводил; до перестройки вёл русско-болгарский журнал. В последних стихах Фирсов часто обращается к православной тематике. Жизнь уже была на исходе[?]

В.И. Фирсов преподавал у заочников. Ему было тяжело подниматься по лестнице на второй этаж. Но он приезжал, поднимался, как-то бочком проходил через кафедру в аудиторию. Студенты его любили, он обладал даром объяснять всё сложное очень просто, был доброжелателен и отзывчив. Таким он и запомнился и будет помниться. Вот ещё две строчки из его стихотворения: "Над грозою торжествует радуга, над бедою торжествует жизнь". Наверное, это так, но очень грустно[?]

Сергей ЕСИН, профессор Литинститута

Юрий КАРЯКИН принадлежал к числу тех, говоря словами Достоевского, "русских мальчиков", для которых главное дело - "мысль разрешить". Именно этим он занимался всю свою долгую жизнь - учась на философском факультете МГУ, работая в журнале "Проблемы мира и социализма", сидя сиднем в своей малогабаритной московской квартирке, поднимаясь на трибуну съезда народных депутатов, обретаясь последние годы в Переделкине. Он был человеком духа - в самом высоком смысле этого слова.

Я помню, какое впечатление произвела на всех нас его работа "Самообман Раскольникова", вышедшая в "глухую пору листопада", помню, насколько она отличалась от всего того, что тогда выходило о Достоевском. Юрию Карякину удалось проникнуть в самые глубины текста, убедительно доказать, что художественные открытия Достоевского ещё далеко "не открыты" нами и что потенциал русской классики воистину неисчерпаем. Он продемонстрировал это и в других своих трудах - о том же Достоевском, Пушкине, Гойе[?]

Юрий Карякин был непростым человеком. Он умел ссориться и мириться - и я, в частности, испытал это на себе. Ныне всё это не столь важно. Остались его книги - его мужественное и всегда честное слово. Остался он сам, так совпавший с образом эпохи, что их уже не различить.

Игорь ВОЛГИН

Информация

Информация

Принимаются работы на соискание Третьей ежегодной Российско-итальянской литературной премии "Радуга" для молодых авторов в возрасте от 18 до 35 лет. Организаторы - Литературный институт имени Горького и итальянская ассоциация "Познаём Евразию". На конкурс принимаются нигде ранее не публиковавшиеся работы объёмом до 10 000 знаков. Присылать их можно до 15 января 2012 года. Более подробные условия участия в конкурсе и форму заявки можно найти на сайте Литинститута: http://www.litinstitut.ru/index.php?area=1&p=news&newsid=789 .

Литинформбюро

Литинформбюро

Литпремии

Лауреатом "Бунинской премии" 2011 года стал писатель Владимир Сотников. Премию ему принёс роман "Пролитая вода". Эта книга является частью трилогии, в которую входят также роман "Покров" и авторский сборник "Фотограф".

В рамках реализации проекта "Хребет России" начался приём заявок на литературную премию Уральского федерального округа. Заявки принимаются с 1 ноября по 15 января. Каждый из пяти лауреатов получит денежное вознаграждение в размере 75 тысяч рублей. Церемонию вручения планируется приурочить к Международному дню писателя, отмечаемому ежегодно 3 марта. Приём заявок осуществляется по адресу: 620075, г. Екатеринбург, ул. Пушкина, л. 12, Ассоциация писателей Урала (на Литературную премию УФО). Телефон (343) 371-12-06, факс (343) 246-66-32, электронная почта: kerdan@ru66 .ru.

В Магнитогорске прошла конференция писателей Урала и Сибири. Престижную литературную премию получили Сергей Козлов из Ханты-Мансийска - "За книгу прозы "Хождение за три ночи", и Княз Гочаг из Пытья-Яха - "За многолетний вклад в укрепление сотрудничества писателей Урала и Сибири и сборник притч "Были в саду абрикосы", обогативший многонациональную литературу региона".

Литконкурс

10 декабря завершится приём работ на третий ежегодный конкурс "Музыка перевода". Заявки на участие уже подали почти 500 любителей и профессионалов со всего мира. К участию в конкурсе принимаются переводы поэзии, прозы и публицистики с любого иностранного языка; объём - до 10 000 печатных знаков. Победители получат более 50 призов от организаторов - бюро переводов iTrex и партнёров конкурса (Московский институт лингвистики, Российский новый университет, Голландский институт в Санкт-Петербурге и московский "Гилель"). Прочитать работы участников и проголосовать за понравившиеся можно на сайте konkurs.itrex.ru.

Литсеть

Запущен интернет-ресурс "Аудиохрестоматия. рф", на котором выложены аудиокниги из школьной программы в исполнении известных актёров. Сайт является частью общеобразовательного портала "Все-знания. рф", которому оказывает поддержку Министерство образования и науки России. На сайте опубликованы 200 произведений, входящих в школьную программу с 1-го по 4-й классы. Произведения, выложенные в Интернете, читают Сергей Безруков, Юрий Гальцев, Дмитрий Нагиев, Александр Розенбаум, Елизавета Боярская, Алиса Гребенщикова и др.

Литфорум

В Казани в Академии наук Татарстана завершилась всероссийская научно-практическая конференция "Актуальные проблемы и перспективы развития русскоязычной литературы в контексте национальных литератур". Конференция была посвящена 75-летию со дня рождения лауреата премий им. М. Горького и Г. Державина Рустема Кутуя. Обсуждались следующие вопросы: русскоязычная литература как явление поликультурного общества; творчество русскоязычных писателей в системе национальной культуры; языковое пространство художественного текста и проблемы перевода; художественный мир Рустема Кутуя; отражение национальной действительности в русскоязычной литературе.

Литфест

В Санкт-Петербурге прошёл третий Всероссийский литературный фестиваль "Молодые писатели вокруг ДЕТГИЗа". Это уникальная площадка для встречи молодых детских писателей со всей России и стран Балтии и Финляндии. Программа включала в себя несколько мероприятий: конференцию "Добрые соседи", на которой выступили ведущие специалисты в области детской литературы. Была вручена премия им. Маршака А. Гиневскому (за книгу прозы "Танец маленького динозавра") и С. Белорусцу (за книгу "Парикмахеры травы").

Литюбилеи

Поздравляем с 80-летним юбилеем поэта Михаила Каткова - автора 10 книг, лауреата премии имени В. Шаламова.

Поэту, легенде авторской песни Валентину Вихореву исполнилось 80 лет. Поздравляем с юбилеем.

Литутрата

В Красноярске на 92-м году жизни умерла Мария Семёновна Астафьева-Корякина, самобытная писательница, удивительная женщина, вдова В.П. Астафьева.

Место встречи

Место встречи

Центральный Дом литераторов

Большой зал

30 ноября - торжественное закрытие V московского фестиваля детской литературы имени Корнея Чуковского и вручение литературной премии имени Корнея Чуковского, начало в 18.00.

Малый зал

24 ноября -Литературный клуб СП Москвы (поэзия). Кирилл Ковальджи, начало в 15.30.

Клуб "Кольцо А", презентация журнала "Контрабанда", ведёт главный редактор журнала Алексей Караковский, начало в 18.30.

25 ноября - Борис Камов: неизвестный Аркадий Гайдар, ведущая Марина Замотина, начало в 18.30.

27 ноября - творческий вечер Ольги Харламовой, начало в 16.00.

28 ноября - клуб книголюбов имени Е.И. Осетрова (470-е заседание), "Шолохов всегда со мной" - обсуждение книги Виктора Петелина "М.А. Шолохов. Энциклопедия", начало в 18.00.

29 ноября - юбилейный вечер Анатолия Ежова, начало в 18.30.

30 ноября - юбилейный вечер большого друга нашей газеты, колумниста с 30-летним стажем, поэта, писателя, публициста Игоря Нехамеса в связи с его 55-летием, начало в 18.30.

Литературный клуб "Классики XXI века"

Страстной б-р, 8

24 ноября - презентация книги Натальи Поляковой "Клюква слов", начало в 19.30.

25 ноября - круглый стол, посвящённый 120-летию со дня рождения О. Мандельштама, начало в 17.00.

РГГУ (Профессорская аудитория)

Чаянова, 15

24 ноября - вечер поэта и переводчика Георгия Ефремова "Завтра ночь", модератор - Елена Калашникова, начало в 19.00.

Российская национальная библиотека

С.-Петербург, Садовая, 18

24 ноября - в конференц-зале презентация книги Д. Каралиса из серии "Лучшая проза из портфеля "ЛГ", начало в 18.00.

«ЛГ»-рейтинг

«ЛГ»-рейтинг

[?] Ф.Ф. Тютчев. Собрание сочинений в 3 томах. Том 1. - М.: Росток, 2011. - 672 с. - 1000 экз .

Имя Фёдора Фёдоровича Тютчева (1860-1916), сына великого русского поэта, мало знакомо современному читателю. А между тем в своё время он был достаточно известным прозаиком и очеркистом, его книги имели успех у публики. Много лет отдал он военной службе и в итоге получил звание полковника, побывал в отдалённых краях России, участвовал в Русско-японской и Первой мировой войнах, скончался от застарелых ран в полевом госпитале. Жизнь, полная приключений и драматизма, нашла отражение в его прозе. Таланты отца и сына, разумеется, несопоставимы. Но и забывать о существовании писателя Фёдора Тютчева-младшего, думается, мы не имеем права. В первый том настоящего собрания сочинений вошли романы и повести, написанные с 1885 по 1892 год.

[?] Сергей Антонович Клычков. Исследования и материалы. 1889-1937. - М.: Издательство Литературного института им. А.М. Горького, 2011. - 528 с.: ил. - 1000 экз.

Эта книга составлена по материалам международной конференции, посвящённой 120-летию со дня рождения выдающегося крестьянского поэта Сергея Антоновича Клычкова, состоявшейся в Литературном институте им. А.М. Горького. Издание состоит из трёх разделов. Первый содержит выступления, касающиеся общих проблем творчества поэта и его места в литературном процессе. Второй составили выступления, выполненные как "слово о писателе". Третий включает в себя воспоминания брата Клычкова А.А. Сечинского, подготовленные к печати внучкой поэта Т.В. Тихоновой. Книга богато проиллюстрирована и содержит массу не известных ранее фактов о жизни и творчестве Клычкова.

[?] Александр Городницкий. "У Геркулесовых столбов : Моя кругосветная жизнь". - М.: ЭКСМО; Яуза, 2011. - 448 с. - 3000 экз.

Песни Александра Городницкого "Атланты", "Над Канадой небо сине", "На материк", "У Геркулесовых столбов" знают все. Городницкий - один из основоположников жанра авторской песни наряду с В. Высоцким и Б. Окуджавой. Стихи и песни Городницкого включены в школьные программы. Но он не только бард и поэт. Городницкий - учёный с мировым именем, профессор-геофизик, академик РАЕН, заслуженный деятель науки РФ, главный научный сотрудник Института океанологии РАН. Многократно погружался на океанское дно в подводных обитаемых аппаратах, в том числе на глубину более четырёх километров, был на Северном полюсе и в Антарктиде, принимал участие в поисках Атлантиды. Именем поэта и учёного названа малая планета Солнечной системы и перевал в Саянских горах. В новой книге Александр Городницкий подводит итоги своей "кругосветной жизни", вспоминает о былом, размышляет о будущем - какие тайны и открытия ждут нас за "Геркулесовыми столбами".

В объективе бездны

В объективе бездны

ПОЭЗИЯ

Стихи дипломантов IX Международного литературного Волошинского конкурса

Андрей ГРЯЗОВ

Ангел                                                                                                                                             

Что-то есть в декабре от тюрьмы и сумы[?]

Между снами размыта граница[?]

В Украине пока нет ещё Колымы.

Но в окне - соглядатаев лица.

Впрочем, что там, зима все имеет права

Остудить, осудить, заморочить,

Отметелить тебя, засучив рукава,

Серой мглою застлав твои очи.

Не поспоришь с безбрежной солёной зимой -

Не в таком капитанском я ранге,

Но я верю: декабрь - пусть отчасти, но мой,

Знаю я - ты появишься, ангел!

Из крестов и нулей я задачу решу

С неизвестной в итоге судьбою.

На стекле на морозном тебя надышу

И увижу твой свет над собою.

* * *

Серой мглы невесомое нечто

Поднимается вверх не спеша.

Словно в небо уходит под вечер

Чёрной почвы густая душа.

Поднимается плавно, клубится,

Застывая в седой монолит,

Только ойкнет, споткнувшись, девица

И молитвою пёс заскулит.

И какая-то сила, упруго

Выступая навстречу беде,

Создаёт очертание круга,

Защищая бредущих людей.

Ночь идёт, и светла, и промозгла,

Прижимается небо к земле,

И я чувствую тёплые ноздри

Белой лошади где-то во мгле.

* * *                                                                                                                           

Губами я возьму твой влажный стих

И языком почувствую упругость

Всех слов, пока не сказанных твоих,

Теснящих и сжимающих друг друга

Подобием мальков, когда река

От нереста вскипает, рвёт и мечет,

И где-то в глубине два языка

Становятся одною частью речи.

* * *

Мне впору жизнь. Тропа мне впору.

Пусть путь - подобие игры.

Когда идёшь всё время в гору,

То сам уже - как часть горы.

* * *

На тонких проводах ветров, дождей, туманов

Висят обломки дней, ночей, годов, веков[?]

Как иней первых слов - богов и растаманов,

Как первая любовь, ещё до первых слов.

И нитевидный пульс огней и тротуаров

Даётся не затем, чтоб гнать порожняки,

Но для того, чтоб жить, быть клеткой капилляров

Приподнятой, как меч божественной руки.

И цену знать себе в базарный день расплаты,

Когда арбузный хруст раздавленных голов

Несётся по земле, по водам, как глашатай,

Когда ни первых нет и ни последних слов.

Когда ещё за шаг до брошенного дома,

Когда ещё за миг до молнии в мозгу

На тонких проводах висят раскаты грома

И замкнут дольний мир в искрящую дугу.

* * *

Сколько в ней намешано[?]

Буря. Страсть. Тревога.

Вспышка ада - женщина.

Негатив от Бога.

Сколько в ней намешано

Рафаэля, Свифта[?]

Вспышка рая - женщина.

Позитив Мефисто.

Сколько в ней намечено

От вчера до ныне.

Молнией засвечена -

Женщина-богиня.

Светом обезличена

Ливней и созвездий.

Кем ты возвеличена

В объективе бездны?

Верная, ранимая

Грустью и азартом.

Ты, моя любимая,

Женщина за кадром[?]

Мария ЗНОБИЩЕВА

Публиковалась в журналах "Волга ХХI век", "Наш современник", "Подъём", "Вопросы литературы", в "Литературной газете". Принимала участие в Форуме молодых писателей в Липках (2005, 2008). Лауреат премии им. М.Ю. Лермонтова (2011).

Сельское кладбище

Здесь схоронили бабушку, а следом

В тугой земле похоронили деда.

Вся в трещинах, земля была суха,

Как жизнь, бездонна и как смерть, глуха.

Я снова прихожу на их могилы.

Несу в себе тебя, их правнук милый,

Чтоб древо рода снова зацвело

Земному безразличию назло.

Плечо к плечу по всей длине погоста

Растут кресты невиданного роста,

Умерших сосен ссохшаяся плоть.

Растут, как город, в месяц по три ряда,

Как будто для Невидимого Града

Сзывает новых жителей Господь.

Шесть метров, облицованные плиткой,

С оградой, клумбой, тумбочкой, калиткой,

С надгробья отшлифованной плитой.

Или другие шесть - в траве забвенья,

С неразличимой датою рожденья,

С разоблачённой чёрной пустотой.

Любовь и память пишут свой постскриптум.

Калитка отворяется со скрипом.

Колышет ветер душные цветы.

И пахнут тленом белые пионы,

И гнутся так, как люди при поклонах,

И лепестками трогают кресты.

Здесь тишина. Молчат односельчане.

Как бабушка сказала б, "осерчали".

Но на кого отныне им серчать?

Им всё равно теперь, "взошли ль картошки", -

Взошла душа! А значит, по одёжке

Им тоже больше некого встречать[?]

Расти, дитя, и думай о хорошем.

Молчит земля, беременная прошлым,

А если скажет миру что-нибудь,

То это слово - наш с тобою путь.

Я жизни жду, а думаю о смерти,

И в этой ежечасной круговерти

Мы все идём от света и на свет.

А значит, смерти не было и нет.

Ян БРУШТЕЙН

Родился в Ленинграде в 1947 году. Юность прошла в Пятигорске. Стихи печатались в журналах "Юность", "Знамя", "Волга", "Дети Ра", "Зинзивер", "Сибирские огни", в сборниках и альманахах. Живёт в Иванове.

ТУМАН. КАТЫНЬ

Польская жесть,

флорентийская месть,

Страшно кричат

самолёты в тумане.

Что-то такое безбожное есть

В этой земле, на которую тянет

То ли вспахать, подломивши крыло,

То ли припасть к потаённой могиле

В проклятом месте, откуда несло

Запахом боли, неправды и гнили.

Снова мы вместе, и снова мы врозь,

Плоть уязвима, а смерть неустанна...

Кровь голубая и белая кость -

Все полегли за стеною тумана.

Не отзовётся живая душа

В этом пространстве, слепом и безлунном:

Как на параде, печатают шаг

Злые уланы, лихие драгуны.

Дышит и чавкает жирная грязь,

Входят в туман эскадроны и роты

И салютуют, прощально светясь,

В землю влетающему самолёту.

Анна АРКАТОВА

Родилась в Риге. Окончила филологический факультет Латвийского государственного университета и Литературный институт имени А.М. Горького. Работала преподавателем литературы, редактором. Автор трёх поэтических книг. Публиковалась во многих литературных журналах. Живёт в Москве.

Из наблюдений взрослых

* * *

Олово слова,

логово голоса -

нежность твоей нежены,

только во сне и просыплются полово-

зрелые слёзы княжны.

буковки булькают,

пальцы на пяльцах,

табель таких табу,

что посмотреть на смертельное сальто -

лишь прикусить губу.

* * *

Первое съела, второе без аппетита,

Жалела, что не смотрела "Мастера и Маргариту".

Вспомнила, что читала, но что там - смутно,

Кажется, был Бог, но как-то попутно.

Кажется, маялась женщина и страдала,

Какая-то была сцена на грани скандала.

Всё как в жизни, решила, и в этом, видимо, сила,

Села, кофту сняла, что весь день носила,

Прилегла, капнула от давленья,

Коврик царапнула с деревом и оленем,

Вспомнила  вынуть пойти разморозить курицу,

Подумала, что три дня не выходила на улицу,

А Бог (снова вернулся) нет-нет, а даёт же пищу,

Стало быть, я у него на учёте!

И она сполоснула кастрюльку, вытерла стол,

Полотенце сменила - то ещё ничего было,

Но это чище.

* * *

                 Жалость - плохой советчик.

                                   Из наблюдений взрослых

Жалость - плохой советчик,

Память - отличный датчик,

Юность - плохой наводчик,

Август - отличный мальчик.

Поезд - прекрасный счётчик,

Совесть - плохой попутчик,

Жизнь - путевой обходчик.

Смерть - загорелый лучник.

Пародии от Евгения Минина

Пародии от Евгения Минина

ЗАПЧАСТНОЕ                                                                                                                                    

И меня разберут на запчасти,

на запчасти меня разберут.

Станислав ЛИВИНСКИЙ

Так стихи сочиняю отчасти,

что однажды любимый народ

прочитав - разберёт на запчасти,

на запчасти меня разберёт.

И считайте, что песенка спета,

но скажу, никого не виня,

если надо запчасть для поэта,

то берите запчасть от меня.

ПИНАТЕЛЬНОЕ

Умом Россию не понять[?]

Но потрудитесь не пинать -

тот, кто её пинает,

пусть на себя пеняет.

Виктор КУЛЛЭ

Мне за страну горой стоять[?]

У ней особенная стать.

А кто в неё не верит,

пускай аршин проверит.

И с каждым, кто пинает Русь,

я персонально разберусь.

В стихах напоминаю,

что сам всех запинаю.

ЛИТИСТЕРИЧНОЕ

Да, мама, я обычный литистерик:

невроз ко мне въезжает на коне.

Борис КУТЕНКОВ

Я литистерю нынче, скажем прямо,

ответить на любой готов вопрос.

И на коне - об этом знает мама,

въезжает гордым всадником невроз.

Вы улыбнётесь - мол, диагноз ясный,

но вдохновенья пламень не угас,

страдаю - под неврозом конь прекрасный,

но это, к сожаленью, не Пегас!

Вечер итальянского джаза

Вечер итальянского джаза

Итальянский джаз никогда не даёт забыть о том, что он итальянский. Даже в самой меланхоличной мелодии ощущаются скрытая теплота и жизненная энергия уроженцев лазурного юга. Лично убедиться в этом зрителей в очередной раз приглашают участники проектов, проходящих в рамках "Года Италии в России". В первом отделении концерта выступит интернациональная группа Big Sky, объединившая четырёх ведущих джазовых музыкантов России и Италии. Саксофонист Фабио Костантино - потомок знаменитой аристократической сицилийской фамилии, работающий во всех мыслимых и немыслимых форматах и стилях от джаза до джинглов; феноменальный перкуссионист Руджеро Ротоло - постоянный участник итальянских джазовых проектов. Российская сторона джазового квартета представлена Алексеем Колосовым - популярным московским композитором, гитаристом и джазовым журналистом и пианистом Борисом Прусаковым - участником многих российских и зарубежных международных джазовых фестивалей. Во втором отделении концерта на сцене появится известный итальянский саксофонист Раффаэле Касарано (на фото) и его квартет LOCOMOTIVE.

7 декабря, Театральный зал Дома музыки

Московская консерватория представляет

Московская консерватория представляет

БОЛЬШОЙ ЗАЛ                                                                                                                               

25 ноября , пятница, 19.00

XII Московский международный фестиваль

"Памяти Олега Кагана"

Симфонический оркестр Московской консерватории

Дирижёр - Анатолий ЛЕВИН

Элисо ВИРСАЛАДЗЕ (фортепиано)

В программе: Мендельсон, Лист, Дворжак

МАЛЫЙ ЗАЛ

28 ноября , понедельник, 19.00

Международный фестиваль искусств "АРТ-НОЯБРЬ"

Александр БОНДУРЯНСКИЙ (фортепиано)

В программе: Бетховен - сонаты для фортепиано

К юбилею Сергея ДОРЕНСКОГО

25 ноября , пятница, 19.00

Фёдор АМИРОВ, Елисей БАБАНОВ, Елена ТАРАСОВА

Надежда ПИСАРЕВА, Хисако НАГЁШИ, Елизавета ИВАНОВА

Филипп КОПАЧЕВСКИЙ, Георгий ЧАИДЗЕ

Шорена ЦИНЦАБАДЗЕ

В программе: Шопен, Дебюсси, Крейслер - Рахманинов,

Сен-Санс - Лист - Горовиц, Барток, Амлен, Рахманинов

29 ноября , вторник, 19.00

Ирина КРАСОТИНА, Иван РУДИН, Павел КОЛЕСНИКОВ

Ивари ИЛЬЯ, Сергей АРЦЫБАШЕВ, Кёко СОЕДЗИМА

Лука ОКРОСЦВАРИДЗЕ, Андрей СТУКАЛОВ, Магда АМАРА

В программе: Шопен, Скарлатти - Гранадос, Гранадос, Равель, Россини - Гинзбург, Ружицкий - Гинзбург, Штраус - Годовский, Пуленк, Тобин, Рахманинов

Самотёк

Самотёк

Анастасия ВОЛЧОК

22 года, живёт в Москве

Шесть часов

Я выйду из подземки в шесть часов,

Когда кругом ещё полно прохожих.

Меня охватит судорожной дрожью

От чьих-то слов.

Я буду как струна, мангуст, магнит,

Я буду жить,

Меня накроет ливень,

Когда его косых и чётких линий

Сверкнут ножи.

Он забежит за мною на крыльцо,

А я его прямым, холодным струям

Подставлю, как горячим поцелуям,

Своё лицо.

Илья БОРОВСКИЙ

26 лет. Окончил педагогический университет, отслужил в армии. Работает в журнале. Живёт в Уфе

Собор

Из унылой больничной палаты

Открывается вид на собор.

В нём дворяне венчались когда-то,

Там был лучший по волости хор.

Расписные громоздкие стены

Нависают над грешной землёй,

В сводах древних пульсируют вены,

Но они источают покой.

Я раздвину с утра занавески

И увижу опять купола.

Золотые иконы и фрески

Мне подарят немного тепла.

Возбуждённый снеговик

Возбуждённый снеговик

ОБЪЕКТИВ

Завершаем обсуждение произведений из "короткого списка" "Большой книги"

Елена САФРОНОВА

Владимир Сорокин. Метель. - М.: Астрель, Харвест, 2010. - 304 с. - 35 000 экз .

"Что за странный боливийский вирус вызвал эпидемию в русском селе? Откуда взялись в снегу среди полей и лесов хрустальные пирамидки? Кто такие витаминдеры, живущие своей, особой жизнью в домах из самозарождающегося войлока? И чем закончится история одной поездки сельского доктора Гарина, начавшаяся в метель на маленькой станции, где никогда не сыскать лошадей?"

ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ

Так завлекательно выглядит аннотация к книге Владимира Сорокина "Метель". Даже если не знать, что книга эта стала шорт-листером премии "Большая книга" (или знать, но не придавать этому факту значения), то на интригующие вопросы точно захочется узнать ответ!.. У рекламы свои законы; возбуждать в людях любопытство, которое не порок, - один из них. В самом деле, какие во[?]просы чудн[?]ые! Чего проще: прочти книгу - и будешь в курсе!..

Но "купившийся" на броский анонс читатель, ознакомившийся с текстом "Метели", будет, пожалуй, разочарован. Особенно если хотел получить от читателя ответы готовые - очищенные, выпотрошенные и поджаренные. Ни на один заковыристый вопрос из аннотации полный текст ответа не даст. В особенности - на последний, про сельского доктора Гарина. Ответы не предусмотрены в этом романе? Повести?.. Кстати, жанровая дефиниция "Метели" - тоже вопрос, но, скорее, не для читателя, а для литературоведа. А что предусмотрено? Попробуем разобраться последовательно.

Прозаик, эссеист и журналист Александр Кузьменков, пребывающий в амплуа "злого критика" ( http://magazines . russ.ru/authors/k/kuzmenkov/), недавно адресовал "всему" Сорокину последних лет упрёки, что "В.С. без взлома табу[?] удручающе скучен: сюжеты вымученные, герои плоские, язык бесцветный[?] И "Сахарный Кремль", и "Метель"[?] - ни масштабного замысла, ни оригинальной фабулы, ни даже собственного стиля за душой" ( http://bp01.ru/public.php ?public=1896). Кузьменкову в зоркости не откажешь, хотя и соглашаться с ним во всём не обязательно. Есть грех у "Метели": отсутствие складного сюжета.

[?]Уездный доктор Платон Ильич Гарин выезжает из некоей отправной точки, которую читатель не видит, - он встретится с Гариным на станции при деревне Долбешино, в эдаком "медвежьем углу", где нет свежих лошадей и неизвестно, когда появятся, а доктору меж тем необходимо продолжать путь в село Долгое, так как там свирепствует эпидемия загадочной "чернухи". Насельникам странного пасторального мира Сорокина (где живут, не возбуждая никакого удивления, маленькие, обычные и большие люди и животные) известно лишь, что её носители вылезают из-под земли. Доктор Гарин обязан доставить в Долгое вакцину от этой напасти. Так как нет казённых лошадей, он нанимает за пять рублей Перхушку, сельского чудака, владельца самоката - агрегата вроде саней, который тянут посаженные внутрь него маленькие лошадки - "каждая не более куропатки". Но самокат то сбивается с пути, то вязнет в сугробах, то терпит аварии, "чудесная" природа которых не делает их менее нелепыми, то ломается, и старания седоков починить его тщетны[?] Эпизоды повествования нанизаны лишь на одну логическую нить - поломки и остановки самоката и поиск выхода из затруднения. Поэтому эпизоды меж собой никак не связаны. Это, кстати, и затрудняет, на мой взгляд, жанровое определение "Метели". Линия действия тут одна, да и та вялая, - следовательно, перед нами повесть. Но если счесть сюжетной линией каждый "вставной" эпизод, включая наркотический бред доктора, то перед нами начатки романа, впрочем, сшитого на живую нитку.

17 ВЁРСТ ЗИМЫ

Вернёмся к основной канве. Таким метафизическим образом, через бесчисленные поломки, остановки и привалы, семнадцать вёрст от Долбешина до очага эпидемии растягиваются с каждой страницей, теряя зримые пределы, и наконец становится понятно, что путь доктора Гарина не имеет конца. И смысла. Или наоборот - ни смысла, ни конца. В очередной раз заблудившись в метели, самокат въезжает в ноздрю мёртвого, замёрзшего прямо на дороге великана (в этой яви таких зовут "большие люди"), ломается бесповоротно, ездоки ночуют в "капоре" самоката вместе с лошадками, Перхушка замерзает, а доктора спасают неизвестные, разговаривающие по-китайски. То есть они будят доктора, не давая ему застынуть насмерть, и забирают с собой. Финал произведения, что называется, открытый: живого увозят невесть откуда взявшиеся в метельном мире китайцы, мёртвого оставляют в самокате, точно в гробу, прикрыв его рогожей, миниатюрных лошадей Перхушки тоже хозяйственно прибирают. Сюжетная линия выглядит прямой, выхваченной как Бог на душу положил, из другой, более протяжённой прямой. Которую по законам геометрии можно продолжать до бесконечности и со стороны предполагаемого "конца", и со стороны гипотетического "начала". В "начале" был процесс формирования этого весьма варварского мира, с пренебрежением превращённого автором в фон, без каких-либо пояснений, что здесь к чему и почему. В "конце" может быть ещё сколько угодно страниц приключений доктора Гарина у китайцев или кто они там[?] Впрочем, мир "Метели" таков, что, кажется, и дальнейшие приключения покойника Перхушки никого не удивят[?]

Но точка поставлена автором в определённом месте, пусть выбранном произвольно, однако с каким-то подтекстом! Что понуждает искать обоснования именно такому финалу. И первое объяснение, которое напрашивается, - политическая сатира. Общественно-политические аллюзии не чужды прозе Владимира Сорокина. А в "Метели" есть несколько признаков, складывающихся в такую же грозно-ехидную картину.

УЯЗВИМ ДОНЕЛЬЗЯ

Во-первых, ярко выраженная "русскость" этой истории, начиная с классического названия, продолжая "толстовскими" отголосками в имени главного героя и слегка насмешливым звучанием прозвища возчика - ведь подмосковная усадьба, "литературное село", связанное с именами Пушкина, Толстого, Аксакова, Герцена, как ни крути, но называется Перхушково! - и подчёркнуто архаичным языком Сорокина: "Луна выглянула и осветила двор: кладню, хлев, сенник с шапками снега наверху, заблестела на свежем, только выпавшем снеге, в мириадах снежинок". Не правда ли, старательно "обезличенное" предложение напоминает немного стиль "Повестей Белкина", немного - "Деревни", ещё чуть-чуть - "Обрыва"[?] всего понемножку от великой русской классики! Обвинения Сорокину в служении пост[?]модернизму повторять не будем - неоригинально.

Во-вторых, о "Метели" можно сказать без преувеличения: здесь "русский дух, здесь Русью пахнет". Безнадёга, бессмыслица, привычный абсурд, тоска, заурядность, скука - все эти признаки "немытой России" гипертрофированы, и, похоже, не без умысла. Нет никакой ментальной и нравственной разницы между "большими" и "маленькими" людьми, населяющими этот мир: они одинаково глуповаты и живут инстинктами. И только доктор Гарин во время безделья пути мается "высокими" размышлениями в нарочито выспренних фразах ("Чем больше животное, тем оно уязвимей на наших просторах. А уж человек уязвим донельзя[?]"), но не против переспать с чужой женой. Похоже, все эти образы - шаржированные портреты разных представителей русской нации[?] Довольно было в нашей незыблемой классике хандры, сплина, невозможности разорвать порочный круг, чтобы не узнать их у Сорокина, хоть и в карикатурном виде. Как и благородная, но невыполнимая миссия доктора - шаржированное изображение поиска оной нацией "верного пути". Перспективу поиска Сорокин оценивает скептически, чтобы не сказать грубее. А то, что таинственные витаминные пирамидки (по описанию действия - наркотики-опиаты) привозят в деревни казахи?.. А то, что перехватывают Платона Ильича и везут не в ту сторону, куда он направлялся так упорно и безуспешно, китайцы?.. Всё это заставляет оглядываться на геополитическую ситуацию и искать комментарии у политобозревателей[?] А жанр повести (всё же я склоняюсь к этому термину) конкретизировать как памфлет[?]

Но, согласитесь, "политическое" литературное произведение - это скучно! Как для писателя, так и для большинства нормально организованных читателей, кто ищет в литературе эстетического удовольствия. Пусть иронизируют над тягой критиков искать философский подтекст даже в "одномерном" произведении. Текст превращается в книгу, когда содержит несколько смыслов, когда результат превосходит задумку. Уместно, пожалуй, здесь привести в сравнение знаменитое "Собачье сердце", которое как только не трактовали - и как острую политическую сатиру, и как "пародию" на библейскую сцену творения, и как нравственное предостережение против форсирования хода вещей[?]

Не знаю, суждена ли "Метели" столь долгая литературная жизнь, как "Собачьему сердцу". Но мне видится философское - позитивистское - начало этой повести. Как известно, позитивизм в методологии науки - это философское направление, считающее единственным источником истинного знания эмпирические исследования и отрицающее познавательную ценность философского исследования (не оно ли шаржировано в бесплодных красивых думах Гарина?..). В качестве же "эмпирических исследований" выступают столкновения идеалиста Гарина с действительностью, не столько сказочной, сколько мерзкой (извините, Сорокин без возбуждённого фаллоса в произведении, пусть и у снеговика, не был бы Сорокиным!). Правда, на первый взгляд эти опыты к познанию мира Гариным не приводят[?] Но - стоп! - на второй взгляд вспоминаешь ужас, поразивший его после встречи с китайским поездом, и думаешь: почему нет?.. Может быть, познание - прозрение - впереди?.. Хоть и неожиданное, неприятное[?] Не могло же быть это всё - зря?..

Прочитанный смысл не очень "свежий", не очень - в понятиях дня сегодняшнего - позитивный, вовсе не оптимистичный. Но как обойтись без смысла великой русской литературе?

Швейцарский халифат грозит Америке

Швейцарский халифат грозит Америке

ПРИХОДЯЩАЯ ЛИТЕРНАТУРА

Есть ли будущее у жанра моделирования прошлого? "А если бы[?]" - один из самых задаваемых на нашей планете вопросов, наряду с "что делать", "кто виноват", "есть ли жизнь на Марсе", "кто подставил кролика Роджера" и "почему от доброты бывают так жестоки дети". Собственно, зачастую это даже не вопрос, а досадливое утверждение - "вот если бы!". Вероятно, именно так думал медведь из рассказа Салтыкова-Щедрина, которому лишь воля рока помешала учинить кровопролитие, заставив ограничиться съедением чижика.

Аналогичные мысли посещали и мопассановского героя, по пути на самое важное в жизни собеседование угодившего в лужу и безнадёжно испачкавшего парадный костюм. Но феномен "если бы" существует отнюдь не только на бытовом, но и на глобальном уровне. Наш мир крайне несовершенен, и недовольных существующими реалиями всегда больше, чем довольных. И если зачастую велик соблазн даже собственную личную неустроенность свалить на непреодолимую силу обстоятельств, рок или чью-то злую волю, то что уж говорить о судьбах народов и государств?!

Вот почему тяжкие вздохи "если бы не иноземное вторжение N-ного года" и "если бы не революция" являются неотъемлемым звуковым фоном любого общества, а уж российского - в силу целого ряда обстоятельств - и подавно. Именно эти вздохи и вызвали к жизни такой феномен, как альтернативная история. Это утверждение кому-то может показаться спорным, если учесть, что одной из наиболее популярных тем в альтернативной истории на Западе изначально была и остаётся победа стран "оси" во Второй мировой войне.

На самом деле ничего удивительного нет - далеко не всех там устраивает реальный исход событий 1939-1945 гг., когда Германия и её союзники были повержены не только и не столько "великими англосаксонскими демократиями", сколько "варварской Россией с кровавым сатрапом во главе". Впрочем, наши альтернативщики отвечают той же монетой - несть числа энтузиастам, росчерком пера переводящим СССР в противоположную коалицию и отправляющим Рокоссовского на штурм Дели и Каира, а советские ВМФ вместе с новыми боевыми товарищами из Японии - к побережью Индонезии и Гавайских островов. В общем, появившись на свет в результате человеческой тоски по "как лучше", альтернативная история, постепенно превращаясь из простого запроса на позитив в самобытный жанр, стала рассматривать и другие варианты: "как хуже" и "а точно ли так лучше, а так хуже".

По этой причине в СССР особо радужных перспектив у подобной литературы не наблюдалось: очевидно ведь, что вариант истории, приведший к сплочению великой Русью союза нерушимого республик свободных, и был единственным позитивным, к тому же обусловленным положениями всесильно верного учения бородатого бойз-бэнда ZZ-Top от политэкономики (не самое, мягко говоря, комплиментарное мнение классиков о России и способности русского народа совершить столь грандиозное деяние, как революция, тогда старались не афишировать). Можно было, конечно, подыграть народовольцам или декабристам, но не слишком рьяно - и те и другие, как известно, были страшно далеки от народа. Так что одиночные произведения 20-х годов о Пугачёве-победителе и триумфе Наполеона, приближающем всеевропейскую революцию, в течение долгого времени были, скорее, литературными казусами.

В конце 70-х появилась и первая серьёзная (насколько это определение вообще применимо к сатирическому роману) "белая" альтернатива - роман Василия Аксёнова "Остров Крым". Суть его можно понять уже из названия - Крым оказывается объектом не только альтернативной истории, но и альтернативной географии и, приняв остатки белых армий, постепенно превращается в процветающий русский аналог Тайваня. Удовлетворить непростые требования советской цензуры роман не мог и был сначала напечатан за океаном. Впрочем, уже через какие-то десять лет необходимость заморачиваться цензурно-идеологическими вопросами стала намного менее актуальной - и среди прочих жанров, получивших в новых условиях мощный толчок к развитию, оказалась и альтернативная история.

Началом точки отсчёта можно считать до сих пор мало кем превзойдённый цикл Василия Звягинцева "Одиссей покидает Итаку". Дальше же пошло как по маслу. Сейчас альтернативная история если не самый популярный, то уж точно один из самых бурно развивающихся литературных жанров в нашей стране. Он обязательно составляет содержимое полки-другой в любом книжном магазине, ему посвящены форумы и ЖЖ-сообщества в Интернете. Постепенно выработались особые внутрижанровые классификации и неповторимый сленг.

Приведём примеры некоторых словечек, без которых редко обходится разговор двух и более альтисториков: "попаданец" - типичный герой альтернативно-исторической фантастики, волею судеб внезапно переместившийся из одной эпохи в другую. Он же - "прогрессор" (так как обычно сваливается из будущего в прошлое, дабы обеспечить своей стране, цивилизации или планете лучшую участь, чем в истории реальной; термин введён в обиход братьями Стругацкими). ИЛМ - "инопланетные летучие мыши" - невидимые глазу, но от этого не менее могущественные силы, способные обеспечить даже самый невероятный, непосильный для человека поворот истории. "Персик" - более естественный и понятный, чем ИЛМ, способ внезапного резкого изменения хода событий. Некий император, генеральный секретарь или путешественник-первооткрыватель (намёк, я полагаю, предельно понятен) прожил восемьдесят-девяносто лет, ни разу толком даже не простудившись, и натворил дел, вызывающих у вас тихие приступы ненависти? Заставьте его в ранней юности летально поперхнуться персиком, и история пойдёт куда более приятной дорогой!

Самыми популярными темами альтернатив помимо уже упомянутой Второй мировой войны (союз Германии, СССР и Японии против англоамериканцев, превентивный удар СССР по Германии, более удачное начало войны в июне 1941 года) являются Гражданская война, обе революции 1917 года и предотвращение распада Советского Союза. Самым, пожалуй, популярным персонажем - младший брат Николая II Михаил, расцениваемый как удачный вариант замены мягкому "полковнику Романову". Только детально и подробно проработанных "миров царя Михаила" существует около десятка. Впрочем, пока исследования, рассматривающие и прорабатывающие варианты исторического развития с научной точки зрения, явно количественно уступают художественной и фантастической литературе той же тематики.

В первую очередь это объясняется устоявшимся и глубоко, на мой взгляд, спорным тезисом "история не терпит сослагательного наклонения". Но разве не сослагательное наклонение постоянно используют те же историки, политики, журналисты? "Если бы не антигитлеровская коалиция, мир не имел никаких шансов на нормальное развитие под нацистской пятой", - можно услышать в Москве, Лондоне и Вашингтоне 8-9 мая. "Если бы не 1917 год - быть России величайшей мировой империей, главной победительницей в Первой мировой войне", - утверждают монархисты. "Скорее, нищей полуколонией более обеспеченных союзников по Антанте", - не соглашаются левые. Разные "если бы" можно услышать от апологетов Сталина и Троцкого, Жукова и Тухачевского, либералов и ностальгирующих по СССР.

Таким образом, альтернативную историю как общественный дискурс можно рассматривать в качестве своеобразной коллегии со своими обвинителями, адвокатами и судьями, не просто фиксирующими факты, но и отвечающими на вопросы: действительно ли X напал на Y в порядке самообороны? Что бы случилось, если бы Y напал первым? Какова в случившемся роль Z, и не лучше ли было X и Y объединить силы против него? И так далее и тому подобное. Задачи же альтернативной истории как литературного жанра не менее важны - она способна вполне зримо канализировать общественное напряжение в безопасное русло. В самом деле, уж лучше крушить супостатов в мире Всегалактической Россий[?]ской империи, чем гоняться за живыми люди с огнестрельным оружием, как норвежец Брейвик.

Станислав СМАГИН

Из бездорожья вырастает путь

Из бездорожья вырастает путь

ЧИТАЮЩАЯ  

  МОСКВА

Эдуард Балашов. Алатырь . - М.: Молодая гвардия, 2011. - 382 [2] с., с фото. - (Библиотека лирической поэзии "Золотой жираф"). - 1000 экз.

Эдуард Балашов стоит особняком. Его невозможно причислить ни к какому современному направлению в поэзии. Он сам по себе. Поэт-мудрец, поэт-воин, поэт-провидец.

Балашов абсолютно опровергает утверждение о том, что искусство только ставит вопросы, но не отвечает на них. Отвечает. И нет в этом никакого морализаторства и занудства.  Есть учительство. Миссия Учителя.

Мудрец говорит, ученик слушает - и понимает всё сердцем. Только сердцем, не разумом и интеллектом. "Гармония за покровами страха", "Без вдохновения сердце не засияет", "Прямо в сердце мысль вносите, / слова оставляя на пороге". По-настоящему понять эти фразы - значит стать мудрее и совершеннее.

Слово не должно быть праздным. Слово не должно быть легковесным.

Оно должно быть трудным и лёгким одновременно. Трудным - потому что его нужно выносить и выстрадать, лёгким - потому что вливается оно прямо в сердце, просто и понятно.

Всё что ни есть до капельки вместить,

Располагая сердце на доверие.

Любить, любить, на всех путях любить -

Протягивать упавшим милосердие.

Вернуть зверей на расстоянье глаз.

Вернуть себе обличье человека.

Любить, да так, чтоб полюбили нас

Все твари предстоящего Ковчега!

Исчадье ада  - и его любить?

Ввергаться в скверну? Быть ему полезну?

Не может капля бездну напоить.

Но взгляд любви с пути сметает бездну!

                                                ("На всех путях")

"Алатырь" - книга-откровение, книга-прозрение.

Это стихи не душевные, но духовные, поэтому искать в них нужно не настроение, а состояние. Состояние всегда парадоксальное, непрочное  по земным меркам, но устойчивое - по небесным. Хотя разве знаем мы, какие они - небесные мерки?

По Эдуарду Балашову, человек знает всё, знание о мире и о себе заключено в нём самом, а не вовне, надо только научиться себя слушать и слышать, вытащить это знание на свет Божий. И - постоянно самосовершенствоваться, возрастать в духе, искать любовного единения со всем сущим. Каждое стихотворение - не просто образные и складные слова, а некое деяние доброты. "Вершина мудрости - доброта" - вот она, та самая небесная мерка. Только ею и надо мерить. Эстетика без этики ничто. Искусство без нравственной составляющей мертво и бесполезно. Оно должно быть одухотворено чистой мыслью сердца.

Книга Эдуарда Балашова, не побоюсь сказать, - это книга будущего. Сознание написавшего её человека опережает своё время лет на пятьдесят, а может, и на сто. Поэтому она трудна для неподготовленного восприятия. Для человека, не знакомого с трудами Елены Блаватской и Елены Рерих, с индийской и китайской философией. Но это вовсе не значит, что книга нечитабельна. Наоборот - читать её радостно, хотя и непросто. Так же непросто, как стать бескорыстным и искренним  человеком. Но стихи - это путь, вырастающий из бездорожья. Для того они и пишутся - чтобы легче было идти. И главное понятно - куда и зачем.

Придётся! Всем со всем расстаться

И нового свиданья ждать,

Быть бескорыстным, как пространство,

И мыслью время упреждать.

В "Алатырь" вошли две книги: "Алтарь мира" и "Россия - радость". Вторая - одна из самых пронзительных поэтических книг о России, о её судьбе, о её миссии.

После таких стихов верится: Россия выживет - и поведёт за собой народы.

Чтоб угодить в священный сон,

Ты сердце отпусти на волю

И, заглянув за небосклон,

Прими назначенную долю.

Тогда увидишь то, что есть:

Уже летит над морем страха

Свободная земная весть -

Страна, восставшая из праха.

И ей напрасно шлёт вослед

Мирская тьма свои ракеты:

Алтарь и жертвенник планеты,

Жива Россия - Параклет.

                            ("Жива Россия!..")

Анастасия ЕРМАКОВА

В сквозном лесу

В сквозном лесу

ЧИТАЮЩАЯ  

  МОСКВА

Юрий Казаков. Вечерний звон : Собрание сочинений в трёх томах. Том третий: (повести, рассказы, путевые, дневниковые, литературные заметки, письма). - М.: Русскiй Мiръ, 2011. - 640 с. - 2000 экз. - (Русскiй Мiръ классики).

Вышел третий том Собрания сочинений замечательного русского писателя Юрия Казакова. Здесь опубликованы незавершённые повести, наброски рассказов, литературные заметки, дневниковые записи, избранные письма. Юрию Казакову посвящали стихи его друзья-поэты - А. Вознесенский, Е. Евтушенко. Его неповторимый талант ценили К. Паустовский и Г. Адамович, чьи письма опубликованы в издании. Целый раздел составили воспоминания о писателе Ю. Трифонова и Г. Семёнова, М. Рощина и В. Лихоносова.

Последние 15 лет жизни Казаков фактически провёл в молчании, вызывая недоумение и скороспелые "диагнозы" критиков. А вскоре после смерти началась печальная пора забвения. Автор предисловия к тому А. Панфилов связывает это с тем, что Казаков ушёл из жизни через две недели после кончины Л.И. Брежнева. Сменились эпохи, и в скачках непредсказуемого реформаторства стало не до тонкой, словно бы подёрнутой северной дымкой прозы Ю. Казакова с её многоплановостью и смысловой полифонией. В общем, "пришли иные времена, / Взошли иные имена".

"Нет худа без добра, - пишет А. Панфилов. - В этой ситуации как-то безошибочно определился круг мастеров, завершающий двухвековой путь русской классики. И в этом ряду одной из ярчайших звёзд является Юрий Казаков". Его интуитивные прозрения, его "замкнутость" в малой форме - жанре лирической новеллы (попытку выхода за границу жанра можно считать состоявшейся только в пронзительном "Северном дневнике"), казалось бы, сегодня должны ограничить читательский круг. Нынешний читатель привык либо к сюжетам "прямого действия", либо к чистому самовыражению автора, которому, кажется, вообще всё равно, будут ли его читать. Произведения в жанре романа давно пишутся в расчёте на членов жюри разных премий. Юрию Павловичу это наверняка было не по душе.

Однако тиражи предыдущих двух томов Собрания сочинений не залежались на полках. Хочется верить, что и последний том найдёт своего читателя. Рука мастера, великая русская школа словесной живописи чувствуются даже в беглых набросках: "В апрельском, ещё сквозном, лесу всё было так напряжено, так переполнено, что пень от спиленной зимой берёзы был покрыт розовой шапкой пены, а рядом корень этого пня пустил по земле целый ручей сока, и к этому ручью со всех сторон слетались пчёлы, шмели, первые бабочки и ползли муравьи".

Проза Юрия Казакова похожа на такой вот сквозной и полный жизни весенний лес.

Геннадий РУКОЛАДОВ

Породниться с Тартюфом

Породниться с Тартюфом

ПРЕМЬЕРА

"Тартюф" Мольера отнюдь не принадлежит к забытым пьесам. Только в Москве эту комедию сегодня можно увидеть в МХТ им. А.П. Чехова, на Таганке, в Ленкоме, на Перовской, в театральном центре "Вишнёвый сад", а теперь и на Малой Бронной. И это происходит при условии, что у Мольера нынче нет никакого юбилея. Отчего же тогда, спрашивается, такой интерес? Да всё дело в самом Тартюфе, с которым человечество никак не может расстаться.

"Тартюф - это невидимка. Тартюф - это вера, Тартюф - это грех и чистота, молитва и сладострастие. Это наша надежда и пощёчина. Это истина и пародия. Это смысл и насмешка. Это он, это мы. Это было и всегда будет. Ныне, присно и во веки веков. Тартюф", - считает режиссёр Павел Сафонов, предваряя нашу встречу со своим спектаклем. Скажем прямо, взгляд у молодого режиссёра не слишком оптимистичный. Но, с другой стороны, откуда взяться особому оптимизму в наши-то дни, когда мы говорим одно, подразумеваем другое, а делаем и вовсе третье. И в искусстве, и в жизни[?]

Когда в довоенном МХАТе выпустили "Тартюфа", критик Ю. Юзовский отметил, что в центре спектакля оказался вовсе не ханжа Тартюф, а влюблённый в него Оргон, который и слушать не хотел, что ему говорили о Тартюфе домочадцы. Критик упрекал режиссёра М. Кедрова за то, что он то ли по скромности, то ли по какой-то другой причине отодвинул на второй план актёра[?] М. Кедрова, а ведь он играл Тартюфа! Какой бы мог получиться спектакль, если бы М. Кедров - Тартюф на равных вёл бой с В. Топорковым - Оргоном!

Павел Сафонов ни в коем случае не стремится облагородить негодяя. Вместе с Виктором Сухоруковым - удивительным актёром - он так выстраивает линию поведения святоши, что Оргон не может этого не заметить. Однако Александр Самойленко - Оргон оказывается "католичнее папы римского". Он не хочет ничего замечать и твёрдо стоит на своём. Сафонов полагает, что дело здесь не только в упрямстве или близорукости Оргона. "Люди пытаются отыскать что-то или кого-то, кто был бы достоин любви и поклонения, в кого можно было бы верить. В этой вере их безопасность, защита от бессмысленности жизни, надежда, что есть кто-то или что-то, ради чего стоит жить. Оргон хотел осчастливить мир, но у него - при всех чистых помыслах! - был расчёт. Он мечтал породниться со святым, стать его братом, да ещё чтобы все увидели, что это он, Оргон, одел и накормил этого человека. В этом было его тщеславие и самолюбование, несмотря на всю надежду", - считает режиссёр. И в этом, на мой взгляд, таится главное его открытие. Разве не знаем мы и нынешних Тартюфов, и нынешних Оргонов?! Нет, неслучайно в 1664 году пьеса была строжайше запрещена, и если бы Мольер не догадался спустя пять лет придумать новый финал, в котором справедливый и всемогущий король наконец-то наказал пройдоху, вряд ли бы комедия увидела свет рампы. Ну а с тех пор мало что изменилось в окружающем нас мире. Мольер, согласитесь, не может за это нести ответственность.

Конечно, дуэт Виктора Сухорукова и Александра Самойленко - особая песня. Но ведь сюжет ведут не только они. Такой Дорины, как у Агриппины Стекловой, я прежде никогда не видел. Эта девушка из народа чаще напоминала опереточную субретку. В данном случае Дорина к оперетте не имеет никакого отношения. Дерзкая, прямая, изобретательная, остроумная, отважная - это всё о ней. И Клеант - Владимир Яворский вовсе не краснобай-резонёр. Он вполне реальный шурин, безуспешно пытающийся открыть глаза безумцу. Впрочем, этим занята и красавица Эльмира - Ольга Ломоносова, и извергающий потоки огненной лавы Дамис - Дмитрий Гурьянов, и беззащитная Мариана - Екатерина Дубакина, и влюблённый в неё ужасно смешной Валер - Дмитрий Сердюк. Разве что госпожа Пернель, мать Оргона, - Анна Антоненко-Луконина почти до самого конца остаётся активной защитницей Тартюфа. Впрочем, её непреклонная позиция, возможно, объясняется не только женским упрямством, но и теми же мотивами, которыми руководствуется её сын.

Казалось бы, что может сделать актёр Егор Сачков, которому достались две роли и обе "без нитки" - судебного пристава господина Лояля и Офицера, которому предстоит всего лишь исполнить волю короля и арестовать мошенника? Но если действительно прав был К.С. Станиславский - нет маленьких ролей, - это как раз тот самый случай.

Павел Сафонов с уважением отнёсся не только к автору, актёрам, но нашёл взаимопонимание и с художниками Николаем Симоновым, Евгенией Панфиловой, Андреем Ребровым, с композитором Фаустасом Латенасом. И они ответили режиссёру взаимностью, благодаря чему получился талантливый спектакль, который вполне может быть назван праздником театра.

Борис ПОЮРОВСКИЙ

Восточные единоборства лермонтовского послушника

Восточные единоборства лермонтовского послушника

Театр Школа драматического искусства открыл свой новый сезон премьерой спектакля "Мцыри" по мотивам одноимённой поэмы М.Ю. Лермонтова в постановке Константина Мишина, ученика Анатолия Васильева.

В программке указано, что "эта захватывающая хроника освобождения тела и духа воплощена в стиле physical theatre - направлении, соединяющем контактную импровизацию, боевые искусства и танец". Пространство сцены наполнено природными материалами: земля, вода, камни. Перед началом спектакля на авансцене горит белая свеча, а за нею расположена плита, символизирующая надгробный камень. Чуть дальше - деревянный каркас, арка и фреска с расписанными святыми ликами на заднем плане. Монастырские стены словно раздроблены на элементы - дерево, железо, свечи, фрески - слои, которые накладываются друг на друга.

На сцену выходят три монаха в длинных чёрных рясах, это - хор, который будет распевать акапельно церковные песнопения на протяжении всего действия; пять женщин с острыми бамбуковыми палками садятся в правой части сценического пространства спиною к зрителям, словно выжидая чего-то, а в центре появляется Мцыри. Но не один, а в количестве трёх человек. Режиссёр объяснил это так: "Первый - Мцыри, который только начинает рассказ, уже вернувшийся и осознавший своё поражение. Второй - беглец, вдохновлённый свободой! Он проходит через ночь, через день в надежде достичь своего дома - это Мцыри Надежды. И третий - столкнувшийся с препятствиями: он плутает в лесу, сражается с барсом и, даже выбившись из сил, продолжает путь к своей цели. Мцыри Борьбы".

Каким же образом это воплощается на сцене? Под щипковые звуки виолончели, под грохот барабанов, звон колокола (музыку для спектакля специально написал Александр Маноцков) и стилизованные африканские песнопения композитора Стефана Микуса люди с бамбуковыми палками в руках читают текст великого поэта, сочетая его с пластическими движениями в восточном духе, а проще говоря, с боевыми искусствами и танцем. Они и одеты на восточный манер.

Мцыри Поверженного играет сам режиссёр. Порывистая пластика, резкие движения, он - сплошное противоречие. Если сидит на сцене - то спиной к зрителям, если произносит текст, то так, словно в последний раз. И невольно возникают ассоциации с врубелевским Демоном: мечась и извиваясь, он поведает свою историю, задует свечу, которую поставили перед ним монахи, после чего предоставит сцену для следующего Мцыри, которого играет Евгений Поляков.

На сцене постоянно присутствуют шесть девушек, двигающихся как единый организм и выполняющих роль духов, грузинок и рыбок, согласно лермонтовскому тексту и программке спектакля. В руках у них попеременно находятся то бамбуковые палки, то камни, то серпы. Они поют, стучат всеми перечисленными предметами, окружают героев со всех сторон, как некая сила, предрекающая Мцыри неизбежную смерть. Но если в античном театре хор был важнейшей частью целого действия, то в данном спектакле роль девушек в чёрных одеяниях, постоянно суетящихся на сцене, ясна не до конца. Наблюдать за ними вскоре становится не то что нелюбопытно, а попросту скучно.

Третий Мцыри, Мцыри Борьбы (Георгий Фетисов), вступает в схватку с Барсом (Вадим Астафьев). Мцыри и Барс синхронно выполняют ряд одинаковых движений, а на удар поэтического слова приходится удар палки противников. В конце концов Мцыри втроём вновь сплетаются в схватке с Барсом под ударные звуки барабанов. Битва эта представляет собой восточный бой. Мцыри Поверженный и Мцыри, Окрылённый Надеждой, закалывают дикого зверя, и тут же Мцыри Борьбы рассказывает историю встречи с грузинкой молодой. Она не одна, их шесть. Над головой каждая из них держит палку, очевидно, символизирующую кувшин.

Кульминация спектакля - внутреннее поражение Мцыри: под барабанные ритмы девушки с серпами сковывают Мцыри Поверженного со всех сторон, и он, истощённый, обессиленный после борьбы с ними, терпит поражение в стычке с судьбой, роком, с неизбежностью[?] Хор монахов поёт "Горные вершины спят во тьме ночной[?]. Подожди немного, отдохнёшь и ты[?].". А сверху на сцену сыпятся листики. Кружатся и укрывают всё пространство, словно заметая всё под собой[?]

Попытка симбиоза драматического искусства, восточных единоборств и танца не убедила меня, показалась невнятной. Непонятно, в чём для режиссёра актуальность классического текста. Почему он обратился именно к этому произведению великого поэта? Про тройственность главного героя можно понять, но зачем, например, в спектакле присутствует восточная стилистика? В чём её необходимость?

Поэма Лермонтова написана для чтения. Поэтический театр - особый жанр, претерпевающий сегодня кризис. И, наверное, нуждающийся в возрождении. Сама попытка сделать это - идея благородная. Но в этом спектакле всё так и остаётся на уровне идей. "Вроде как" античный хор, "вроде как" восточный стиль, "вроде как" боевые искусства[?] Мало того, текст Лермонтова сам по себе производит впечатление гораздо сильнее того, что мы видим в премьерном спектакле Школы драматического искусства.

Композиция спектакля не представляет собой целостного организма. Монахи поют замечательно (К. Исаев, А. Медведев, И. Бушуев), музыканты играют прекрасно (М. Гришина - виолончель, Н. Льговский - ударные), работа художника (О. Васильева) производит впечатление, но целостной картины композиция спектакля не представляет. И в подобном пространстве вполне можно представить любую другую историю. Каждый элемент существует сам по себе: текст отдельно, музыка отдельно, акробатические трюки отдельно. Почему несчастный Мцыри мечется, извивается, корчится на сцене? Чего он хочет? Ответов на эти вопросы в премьерном спектакле найти не удалось.

Анастасия ПРОКОФЬЕВА

«Парапсихологическое» видение

«Парапсихологическое» видение

ВЕРНИСАЖ

Графика Дмитрия Митрохина из собрания Ю. Русакова в Галеев-галерее

Когда-то давно я увидела митрохинские рисунки грецких орехов. Впечатление было ошеломляющее, пожалуй, сопоставимое с впечатлением от "бутылок" Моранди. В обоих случаях было ясно, что речь не совсем о том, что перед глазами. Что нам исподволь приоткрывают какую-то волнующую тайну мироздания. Что большой художник и с помощью бутылок может поведать о волшебстве природных форм (кстати, аптечные склянки появятся и у позднего Митрохина, но не как знак болезни (хотя, конечно же, он в это время болел), а как лирическая медитация о гранях, отражениях, хрупкости и твёрдости сущего). Грецкие орехи с их твёрдой ребристой скорлупой и "извилистым" наполнением тоже говорили о каких-то таинственных "первоформах", которые природа использует на разных уровнях. Но ещё они оставались орехами - живыми, напористыми, аппетитными.

Дмитрий Митрохин прожил долгую жизнь - 90 лет, захватив и конец XIX столетия, и б[?]льшую часть XX (1883-1973).

Страшно сказать - он начинал выставляться на выставках "Мира искусства" ещё в 1910 году! Но и последние его рисунки, выполненные в пространстве комнаты на Беговой и - с 1963 года - на Скаковой, когда он уже не выходил из дома, - поражают энергией, молодостью, силой.

Как график он мог всё, и всё ему удавалось - оформление книг, ксилография, графика на металле резцом и сухой иглой, рисунки карандашом и акварелью.

На выставке представлен "разный" Митрохин, но, признаюсь, мне милее всего его натурные рисунки, в которых он запечатлел самые простые стороны бытия: дворики трёх близких ему городов - родного Ейска, Петербурга-Ленинграда и Москвы, интерьеры своей комнаты, "штучные" фрукты на столе, мороженую рыбу, цветы и травы[?]

Причём невероятное сияние его натюрмортов и пейзажей с годами вовсе не гасло, что выставка с блеском продемонстрировала. Сужался графический репертуар, но рисунки карандашом, подсвеченные акварелью, остаются молодыми, живыми, сочными.

Этот человеческий тип - артистическая творческая личность - менее всего озабочен громкими, страшными, кровавыми событиями века. Воздух "тайной свободы" даёт ему возможность творить и в 20-е, и в 30-е, и в 60-е годы, не снижая градуса отточенности, свежести, артистической изысканности. Коснулись ли художника беды эпохи? Отчасти да. В войну он потерял любимую жену. Пропал чемодан с рисунками. Исчезли дорогие для сердца вещи. Пришлось переехать в "чужую" Москву. Неизменным оставалось лишь желание работать, рисовать, что помогало преодолевать испытания.

Дмитрий Исидорович, судя по всему, привлекал к себе людей. Приятели-графики любили его изображать. На этих небольших портретах, с которых начинается экспозиция, он всегда собран, строг, напряжённо и взыскующе смотрит сквозь "аристократическое" пенсне (графические портреты В. Воинова и Г. Верейского 20-х годов). Перед нами внешне сдержанный, но внутренне страстный человек.

Сам он себя изображает несколько иначе, с весёлой иронией.

На прелестной маленькой ксилографии 1934 года он запечатлевает себя этаким "скупым рыцарем", окружённым, правда, не сундуками с золотом, а стеллажами с книгами. Над одной из них, только что вынутой с полки, он жадно склонился. ("Автопортрет в интерьере. (Книги)".)

Может, он "книжный червь", которому, кроме книг, ничего не надо? Он и впрямь любил книги, собирал библиотеку, прекрасно книги оформлял. Но откуда же в его графике столько сока жизни, столько любви к обыденности, столько поэзии мелочей?

С более позднего графического автопортрета (1948), помещённого на обложку прекрасно изданного каталога, он и вовсе угрюмый старый брюзга в больших очках, словно у слепого.

И тут он на себя наговаривает! Я уже писала, что его поздние рисунки не менее светоносны, чем ранние, лишены сухости и старческого напряга.

В одной из телепередач режиссёр Пётр Фоменко сказал, что у каждого человека кроме обычных пяти чувств имеются ещё какие-то свои. У Дмитрия Митрохина точно были какие-то неведомые нам чувства - что-то вроде "парапсихологического" проникновения в "душу" предметов "малого" мира, понимание их личностных, индивидуальных проявлений и интенций. Мира плодов, цветов, рыб, склянок и прочей "ерунды".

На листах бумаги с отчётливой изысканностью японской гравюры, но также с невиданным российским напором изображаются "лица" фруктов, трав, орехов, рыб, их непростые индивидуальности, их сложные отношения друг с другом.

"Ананас и апельсин" (1962) - настоящее лирическое стихотворение о взаимоотношениях желтовато-пористого, ухоженного, шершавого и холодно-высокомерного ананаса с сочным, закрытым красноватой плотной кожурой, но податливым апельсином. Суть в том, что это не "сказочное" фантазирование. Художник идёт от "натуры", но видит в ней такое, что мы сами увидеть не в силах.

На рисунках ничего лишнего, всё просто, минималистично, а завораживает!

Автор любит контрасты. Рисунок "Яблоко и перочинный нож" (1963) даёт нам ощутить сквозь пылающую красную кожуру яблока его "мякоть", контрастирующую с гладкой "стальной" поверхностью ножа.

Акварель не растекается, а лепит форму, передаёт фактуру, плотность, твёрдость, проницаемость или непроницаемость предметов. Передаёт невероятную энергетическую заряженность этого "малого" мира.

А прозрачная сочность митрохинских виноградных гроздьев! А твёрдая шершавость его грецких орехов, некогда меня покоривших!

А рыбы (вероятно, мороженые, из соседнего магазина), наделённые характерами! Морской окунь - безнадёжный фаталист с мелким телом и мрачным провалом глаза. А щука с её извилистым хребтом, диагональю рассекающим лист, напоминает торпеду - острая, язвительная, злая.

Самое простое, простейшее под рукою мастера становится драгоценным, неким лирическим отпечатком "мировой гармонии", говоря высоким слогом.

Не могла оторваться от маленького пейзажа 1928 года "Ленинград. Кронверкский сад", где, в сущности, ничего нет. Три смазанные человеческие фигурки, голые зимние деревья с "нервными" извилистыми ветками, уходящая вдаль перспектива с виднеющимися домами. Ничего нет, а сердце замирает, так это всё безошибочно точно, просто, человечно увидено и запечатлено.

В поздние свои годы художник мог с такой же поэтической простотой запечатлеть и бесконечную стройку, увиденную из окна на Беговой ("Стройка на Беговой", 1958), и скромный уголок интерьера ("Уголок у окна", 1965), и аптечные пузырьки, скопившиеся на столе ("Аптечное стекло", 1965).

В сущности, своей графикой художник пропел гимн человеческому миру в самых домашних его проявлениях, миру, который, оказывается, и в самом деле создан "хорошо".

Вера ЧАЙКОВСКАЯ

«Не за то, что тенор или бас…»

«Не за то, что тенор или бас…»

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

Об актёрских мемуарах, и не только

Мемуары любят все. А кто утверждает, что никогда их не читает и презирает этот жанр за низменность, явно лукавит. Всё же любопытство - едва ли не самый сильный природный инстинкт, побуждающий жаждущих непременно заглянуть в "закулисье" чужих жизней. А если в центре рассказа находятся самые, пожалуй, публичные люди на свете - артисты, читательский интерес только усиливается.

Правда, интерес этот с некоторых пор стал чисто обывательским. И виной тому - актёрская мемуарная литература, зачастую погружающая нас в самые подчас интимные обстоятельства знаменитых биографий, о которых раньше вслух и упоминать-то было не принято. Сегодня же, словно боясь быть непонятыми своими поклонниками, служители Мельпомены и Талии обоего пола (в том числе и ранее не замеченные в склонности к душевному стриптизу) в своих воспоминаниях (и в беседах с журналистами, где, кстати, не забывают посетовать на бестактность представителей СМИ) не обходятся без упоминания о сугубо личных событиях.

Пишут и говорят о многочисленных женитьбах, разводах и романах, несвоевременных беременностях и абортах. А иногда и о том, что рождение детей приносит одно лишь беспокойство и прочие неудобства[?] Если данное признание принадлежит актрисе, то её ещё можно понять: всё-таки, решаясь родить ребёнка, женщина рискует и здоровьем, и вынужденной паузой в карьере. Но когда об этом рассуждает артист, мужчина, которому даже при самом активном сочувствии своей прекрасной половине сама природа отвела роль созерцателя, это по меньшей мере странно.

Впрочем, стоит ли так уж особенно удивляться: артисты неслучайно издавна считались народом эгоистичным, сосредоточенным только на собственных персонах. Качество не из приятных.

Но надо ли искать идеал в актёрах, которые вдобавок вне сцены подчас ведут себя как капризные подростки?.. Они (за редким исключением) вечно всем недовольны (не в этом ли кроется одна из причин многих театральных конфликтов: и исторических, связанных с именами Алексея Попова, Андрея Лобанова, и недавних, случившихся в Театре на Таганке и Маяковке). И, к сожалению, никак не хотят понять, что сознательное или невольное проявление не слишком приглядных черт характера любимцев публики пагубно отражается на восприятии создаваемых ими образов. Тогда как полученная в результате жизненных наблюдений или из мемуарных текстов позитивная информация об артистах заставляет проникнуться ещё бо[?]льшим уважением к их творчеству.

Совсем "свежий" пример - датированный 2008 годом и являющийся совместным проектом санкт-петербургского и московского издательств "Нестор-История" и "Артист. Режиссёр. Театр" роман Андрея Толубеева "В поисках Стржельчика", познакомившись с которым ты начинаешь с ещё большим пиететом относиться к Владиславу Игнатьевичу Стржельчику - своеобразной "скорой помощи" питерского Большого драматического театра. И к Андрею Юрьевичу Толубееву, увы, не дожившему до выхода своей книги, но оставившему нам в наследство не своё жизнеописание, а настоящий "рукотворный" памятник старшему товарищу по сцене.

Такое благородство - редкость среди актёров, с некоторых пор почему-то всё больше одержимых желанием развенчать своих собратьев по искусству, устраивая ушедшим коллегам настоящую, по выражению Фаины Раневской, "посмертную казнь".

По иронии судьбы больше других страдает репутация именно Фаины Георгиевны, чьи вырванные из определённого контекста едкие высказывания порой могут показаться элементарной невоспитанностью.

"Не везёт" и другому зрительскому кумиру - Владимиру Высоцкому, о котором всё чаще рассказывают не как о незаурядном артисте и серьёзном поэте, а всё больше как о регулярном нарушителе дисциплины в театре и на съёмочной площадке; подобная тема неизменно присутствует и в разговорах об Олеге Ефремове[?]

А недавно досталось и Виктору Гвоздицкому в посвящённой ему артистом, чтецом, педагогом, почитаемым зрителями разных возрастов обаятельным телеведущим Павлом Любимцевым монографии под названием "Гвоздицкий и его двойник" (её недавно выпустило столичное издательство "Навона").

Известно, что с Виктором Васильевичем Любимцева связывали добрые отношения, длившиеся не одно десятилетие. Поэтому столь странным, а подчас и вовсе обескураживающим оказывается впечатление, полученное от книги, после прочтения которой так и тянет сказать: "Да, Гвоздицкий был артистом выдающимся, а человеком[?] человеком - так себе". "Так себе", потому что мог подарить другу (сам же Павел Евгеньевич называет себя не другом, а "порученцем", "честным и внимательным лакеем") ношеные ботинки. "Так себе", потому что периодически делал выезжающему за границу на съёмки Любимцеву несовместимые со здравым смыслом заказы (прося, скажем, привезти ему, Гвоздицкому, из Китая отнюдь не маленький ковёр). "Так себе", потому что мог прийти в гримёрку к Любимцеву и разнести "в пух и прах" его "срочный ввод" в спектакль. И так далее[?] Такого и впрямь нельзя "принимать таким, каков он есть", а можно было лишь "вытерпеть" (выражение Любимцева), вправе подумать о Гвоздицком читатель, которому с некоторых пор упорно пытаются доказать, что ничто человеческое артистам не чуждо.

Ну, конечно, не чуждо. Кто спорит? И творческую личность надо учиться воспринимать во всём её многообразии, во всех её "возвышенных" и "земных" ипостасях (их, к слову, умел практически безупречно соединять в передачах телевизионного цикла "Гении и злодеи уходящей эпохи" его создатель Лев Николаевич Николаев). Ведь, как бы далеко от своей индивидуальности ни уходил в работе сам артист, всё равно его главным "инструментом" остаётся он сам.

Просто желательно, чтобы при этом не разрушались легенды, а профессия артиста не лишалась бы изначально присущего актёрству таинственного флёра. Его, кстати, умели сохранять легендарные мхатовцы, ветераны "Дома Островского". Для того чтобы в этом ещё раз убедиться, достаточно освежить в памяти, скажем, книгу Бориса Петкера "Это мой мир" или литературные труды Татьяны Еремеевой об Игоре Ильинском и "В мире театра"[?]

Читаешь мемуары старых мастеров и думаешь: да, артист - такое же грешное существо, как и мы все, но вместе с тем он - волшебник, способный из "ничего" сотворить "нечто".

Не за эту ли избранность, необычность его любят зрители?.. Как писал Александр Володин (разумеется, по другому поводу, но, думается, более подходящей строчки сейчас не подобрать), "не за то, что тенор или бас, а за то, что не похож на нас".

Майя ФОЛКИНШТЕЙН

Балерина и у шеста – балерина

Балерина и у шеста – балерина

ТЕЛЕТАНЦЫ

Мы недавно узнали, что балерина, становясь на коньки, не теряет талант. Проект "Болеро" убеждает нас в том, что бурлеск не вреден классической танцовщице. Участие в шоу "отмороженных" хореографов обещает вернуть ореол невинности даже скандальному стрип-танцу Натальи Осиповой. Вопрос: "Такой балет нам нужен?"

На Первом канале запущен очередной проект из набравшей популярность серии испытаний для звёзд. Эстрадных певцов, только что завершивших эксперименты с классическим вокалом, сменили танцевальные дуэты ведущих балерин ведущих театров и мужчин-фигуристов, хорошо знакомых телезрителям по многочисленным ледовым проектам Первого канала прошлых лет.

Итак, в отработанной схеме "профессионал + звезда" роль звёзд теперь досталась тем, кто привык быть профессионалами. И действительно, за годы "ледовых побоищ" страна узнала и полюбила своих героев больше, чем за их спортивные победы! Теперь их очередь преодолевать себя, и хотя на "твёрдую землю" фигуристы выходили и раньше, то было лишь частью программы. На этот раз - уж балет так балет!

Впрочем, балет ли? На стыке жанров рождается новое[?] А организаторы обещали творческую свободу и смелые эксперименты[?]

Что касается профессионалов, вернее профессионалок, то здесь только балерины экстра-класса. Вряд ли найдётся продюсер, которому удастся одновременно собрать столько высококлассных танцовщиц на одной сцене. Так что возможность для широкой публики познакомиться с балетным цветом нации самая что ни на есть привлекательная. Нисколько не умаляя талантов фигуристов - участников проекта, я так настойчиво пропагандирую балерин лишь потому, что их имена, к сожалению, менее раскручены.

Состав жюри соответствует заявленным жанрам: за балет отвечают Владимир Васильев (председатель) и Гедиминас Таранда, а фигуристов представляют Тамара Москвина и Татьяна Навка.

Авторство проекта вновь принадлежит знаменитому фигуристу и вдохновителю всех "Ледниковых периодов" Илье Авербуху, он же возглавил московскую команду, четыре пары, в которых партнёрши - представительницы московских театров. Проще всех выбор партнёра дался ведущей солистке Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко Наталье Сомовой, которая выступает со своим супругом Максимом Марининым. Остальные москвички - представительницы Большого театра - составили пары: Наталья Осипова - Роман Костомаров, Екатерина Крысанова - Максим Шабалин, Кристина Кретова - Алексей Ягудин.

Известный танцовщик и педагог Фарух Рузиматов возглавил команду Санкт-Петербурга, в которую вошли балерины Мариинского театра Евгения Образцова (партнёр Максим Ставиский) и Юлия Махалина в паре с Повиласом Ванагасом, а также две "хозяйки" сцены Михайловского театра, на которой и проходят съёмки проекта, - Ирина Перрен с Петром Чернышовым и Вера Арбузова с Алексеем Тихоновым.

Подобные проекты принято ругать. За непрофессионализм, за занятие не своим делом и дискредитацию профессии. В данном случае, хотя прошло всего три соревновательных этапа и вряд ли стоит делать окончательные выводы, говорить о том, что получился шедевр, наивно. Но основные претензии вовсе не к главным действующим лицам, не к фигуристам, сражающимся с пластическим дефицитом с разной степенью успеха, и не к балеринам, профессионально пытающимся оживлять ситуацию в соответствии с балетными традициями. К хореографам. То есть к людям, которые и тех и других должны почувствовать, раскрыть, совместить и преподнести в наиболее выгодном свете. Здесь мало уметь высказаться, необходимо ещё сработать на "клиента". Вот тут и обнаружились проблемы - даже с "высказаться", не говоря уже о работе с индивидуальностями. Людей, сочиняющих танцы, мало, их не хватает повсеместно и остро. Кризис хореографов, о котором говорят много и давно, пришёл в проект вместе с балетной темой как побочный эффект, как вирус.

Хорошие номера - работа штучная, их и в мирное время днём с огнём не сыщешь, а здесь приходится ставить "шедевры" на поток. Поток не получается, тем ярче отдельные всплески. Пока они связаны с именем Славы Кулаева. Впрочем, хореографов на проекте заявлено целых двадцать - среди них знаменитый испанец, недавно заманенный в Россию, Начо Дуато, известный украинский балетмейстер Раду Поклитару, так что впереди есть на что рассчитывать. Пока же номера Кулаева на обоих этапах привели исполнителей к лидерству. Яркий и стильный номер Кристины Кретовой и Алексея Ягудина выгодно выделил их среди остальных участников в первый вечер. Наталья Осипова и Роман Костомаров, чуть отставшие вначале, во второй день сумели по-настоящему удивить. В танце на музыку из фильма "Бурлеск" они эпатировали, шокировали и по-настоящему зажигали. Эти две пары и стали явными лидерами.

Из незаслуженно, на мой взгляд, засуженных - очень сильная пара Екатерина Крысанова - Максим Шабалин, по воле (или недосмотру) жюри оказавшаяся в арьергарде. Они эмоциональны, техничны, выразительны, разве что не нашли ещё в проекте своего узнаваемого лица. Наблюдение за их работой обещает быть интересным.

В целом же поразила банальность, сведшая на нет чистый профессиональный танец классических балерин, недоумевающих вместе со своими выкладывающимися по полной программе партнёрами, почему проверенные и надёжные движения не складываются в упоительные истории.

Нужен ли этот проект балеринам?

Способен ли повлиять на популярность, репутацию?

Нужен - тем, кто не боится меняться и готов становиться другим! Даже рискуя потерять консервативную часть своих поклонников.

Тем, кто стремится остаться собой в этом новом пространстве, - не нужен. Они гораздо лучше подтверждают свою состоятельность, и уже блистательно подтвердили, на балетных сценах в балетных спектаклях. Для заработанного ими ранее имиджа - проект, скорее, дискредитация. Не ложащиеся на индивидуальность образы, сырая хореография, неопытные партнёры дают о себе знать.

Пока побеждают те, кто рискнул предстать в неожиданном, порой провокационном виде. Неслучайно лидер первого дня Кристина Кретова как базовую установку самой себе произнесла фразу: "Я должна как можно меньше быть похожа на балерину". Оказалось - это ключ к успеху в предложенных обстоятельствах.

Нужен ли проект фигуристам?

Для них он - один из многих, что, впрочем, не мешает им отрабатывать свои номера честно и старательно. Вряд ли он способен серьёзно повлиять на репутацию, но шанс проявить себя с неожиданной стороны предоставляет. Пока им воспользовался только Алексей Ягудин, да так, что воскресил легендарную фразу Татьяны Анатольевны Тарасовой: "Лёша может всё!" Это правда!

Нужен ли проект зрителям?

Оппонентами тех, кто ругает проекты за непрофессионализм, выступают сторонники "популяризации". И как ни отстаивай честь профессии, как ни бейся с чушью, серостью и дешёвым популизмом, феномен движения "вширь" срабатывает безотказно - фигурное катание в стране переживает бум, чаще стали заглядывать зрители в цирки, а теперь, надеюсь, и балетом заинтересуются. Ведь какой бы, например, глупостью ни был фильм "Чёрный Лебедь" - в театрах всего мира аншлаги на "Лебединое озеро", а в Нью-Йорке даже, говорят, встречаются такие, кто удивляется, не найдя в афише балета имя Натали Портман. Да, дико, что зрители не представляют, куда попали, но в театр-то они пришли. Возможно, в первый раз в жизни, из любопытства, пусть и не очень здорового. Так что здесь дилемма: приводить зрителя к искусству "нездоровым" путём или ждать, когда он образуется и придёт по велению собственного сердца. Честно говоря, даже не знаю, что лучше. Вечный вопрос - в ширину или в глубину? Если в глубину - то отвалится широкая публика. Если в ширину - то и придёт[?] "широкая". Впрочем, и "глубокая" тоже прибудет. Некоторые, возможно, оскорбятся, но придут[?] Да и кто сказал, что ширина обязательно мешает глубине?

А поэтому смотрим "Болеро" и рассчитываем на потрясения. На глубину для широкого зрителя.

Ольга ТУМАНОВА

Не трактир на «Пятницкой»

Не трактир на «Пятницкой»

ТЕЛЕПРЕМЬЕРА

После "кончины" всенародно любимого "Глухаря" НТВ продолжило повествование об отдельно взятом ОВД "Пятницкий". 7 ноября 32-серийный фильм с одноимённым названием стартовал в традиционное "глухарёвское" время.

Авторы "полицейской драмы" (жанр, заявленный на сайте телеканала), предупреждая неизбежное сравнение, придумали для "Пятницкого" слоган - "тоже хорошая история". История, в сущности, о том же и почти о тех же. Правда, из прежних героев на экране остались только начальница ОВД Ирина Зимина (Виктория Тарасова), её сын Саша (Денис Жариков) и дежурный ОВД Олег (Фёдор Румянцев). В воспоминаниях Зиминой, как зловещий призрак, несколько раз мелькает Стас Карпов (Владислав Котлярский), но в настоящем места любимому антигерою "Глухаря" нет.

Заполнить образовавшуюся с уходом Глухаря, Дэна, Коли и Карпова пустоту призвано новое окружение Зиминой. Прежде всего количественно. Вместо сладкой парочки Агапов+Черенков ряды следователей и оперативников пополнили капитан Ткачёв (Дмитрий Мазуров), майор Савицкий (Андрей Сорока), майор Климов (Антон Афанасьев), капитан Фомин (Сергей Гурьев), старшина Исаев (Георгий Тополага), лейтенант Терещенко (Антон Батырев), инспектор по делам несовершеннолетних Русакова (Виктория Герасимова) и начальница дознания Измайлова (Анна Липко). Кроме того, в "Пятницкий" в порядке перевода принимаются сразу трое молодых следователей-правдолюбцев, не прижившихся на предыдущем месте работы: Костя Щукин (Игорь Стам), по чистой случайности внешностью напоминающий известного красавца Егора Бероева, а голосом - не менее известного Игоря Петренко, симпатичная Вика Минаева (Сандра Элиава) и харизматичный толстяк Толя Жигаев (Павел Мисаилов).

Так же, как в "Глухаре", рабочая и личная жизнь сотрудников "Пятницкого" переплетены между собой. Обаятельный бабник капитан Ткачёв ухаживает за инспектором Русаковой, втайне влюблённой в него. Одинокий отец Роман Савицкий состоит в личных отношениях с начальником дознания Измайловой. Молоденькая Минаева симпатизирует Щукину. По аналогии с "Глухарём" авторы постарались добавить в "Пятницкий", как в сложное кулинарное блюдо, всего понемногу: "и разумного, доброго вечного", и юмора, и чернухи.

"Экшена" в "Пятницком" гораздо больше, чем в "Глухаре". "Ноу-хау" авторов фильма - метод "рваной съёмки", создающий ощущение присутствия "здесь и сейчас", ранее характерный для документального кино. При этом качество игры актёров отходит на второй план. Главной их задачей становится умение естественно держаться в кадре и выполнять поставленную сценаристом и продюсерами задачу. Ярких героев, запоминающихся своей индивидуальностью, - таких, как Глухарь, здесь вряд ли доведётся увидеть.

Герои если и обращают на себя внимание, то совсем по другим причинам. Инспектор Екатерина Русакова - Виктория Герасимова внимательному телезрителю знакома по роли Ани - возлюбленной Глухаря, трагически погибшей в автокатастрофе. То ли девушка реинкарнировалась, то ли авторы не рассчитывали на хорошую память зрителей. Ваня Донской - сын погибшего участкового Донского, подсевший на иглу и попавшийся на квартирной краже, демонстрирует здоровый румянец и ясный взгляд, что совсем не характерно для завравшегося и запутавшегося наркомана.

По-прежнему вне конкуренции Ирина Зимина. Её образ подвергся изменениям в соответствии с ещё одним слоганом фильма "Король ушёл, да здравствует королева!". Громкость голоса Зиминой-королевы - всё сильнее, из уст её всё чаще звучат каламбуры ("русский могарыч - бессмысленный и беспощадный", "как в лучших домах Лондона и Парижа" и т.д.), а наказания подчинённых - всё жёстче (запертый в кабинете за нарушение запрета начальницы праздновать день рождения на работе участковый капитан Фомин приговорён выпить в одиночку всё спиртное на праздничном столе)[?] Королева без короля - грустное явление.

"Пятницкий", хотя и назван полицейской драмой, на самом деле продолжает и развивает жанр реалити-сериала, начатый "Глухарём", а ещё раньше - судебными телешоу и "основанными на реальных событиях" сериалами ("Кулагин и партнёры" и т.п.). В этом смысле реалити-шоу в кино и на телевидении победили уже давно в отличие от реализма в театре, совсем недавно подвергнувшемся острой критике со стороны одного не очень солидного критика.

Искусство, частью которого является кино, всё ближе и ближе к жизни. Когда оно перестанет от неё отличаться, что останется зрителям? Реалити-шоу и реалити-сериалы. Воспитательная и образовательная функции, которыми когда-то гордилось советское кино, перейдут к ним. Поколениям, выросшим не на героях без страха и упрёка, а на весьма вольно обращающихся с законом, зато взятых из реальной жизни персонажах, будет трудно поступать по закону, чести, совести. Будет ли счастливой жизнь таких людей? Сомневаюсь.

Светлана РОГОЦКАЯ

О России средствами телекритики

О России средствами телекритики

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

С. Д. Малютин. Телевидение, которого нет... Хроника безвременья: Очерки. - Курск: Издательский дом "Славянка", 2011. - 448 с. - Тираж не указан.

Книга Сергея Малютина состоит из статей - отзывов на телесобытия. Напечатаны они были большей частью в "Курской правде". Автор - опытный журналист, публикуется и в центральных СМИ (в том числе в "Литературной газете"). В его оценках - заинтересованность гражданина. Сергей Малютин следит за общественными процессами опосредованно, наблюдая за тем, как отражается жизнь России в кривом зеркале телевидения. Политические взгляды автора коротко, но исчерпывающе определяются понятием "патриот". Именно эта точка зрения позволяет расширить границы жанра телекритики, делает книгу о событиях 1997 - 2010 годов важным историческим источником.

Книги о телевидении пишут редко, и, как правило, это свидетельства очевидцев. Знаковые фигуры отечественного ТВ вспоминают курьёзы, накладки, рассказывают о закулисье, что само по себе познавательно, однако на первый план обычно выходит личность автора, его жизнь в "искусстве". Однако есть люди, существующие по другую сторону экрана, не являющиеся обычными зрителями, но составляющие существенную часть телепроцесса. Это - критики. Судьба их незавидна, они тратят жизнь на то, чтобы выводить на чистую воду. Обычные зрительские эмоции, когда тапок летит в экран, критик вынужден облекать в форму текста. Если автор талантлив, неравнодушен к жизни своей страны, то по его статьям можно изучать новейшую историю. "Телевидение, которого нет[?]" напомнит читателю о странных и страшных событиях недавней истории, но, несмотря на критический пафос, несомненно, ещё и расскажет о России, которая есть. Которая существует вопреки её телевидению.

Вадим ПОПОВ

Правда двадцать лет спустя

Правда двадцать лет спустя

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

Чудны дела твои, Господи! На либеральнейшем канале НТВ методично, профессионально и талантливо рассказывают правду об уничтожении Советского Союза! Документальный цикл "СССР. Крах империи", сделанный Владимиром Чернышёвым, можно без преувеличения назвать блестящей работой, которую, само собой, никогда не наградят ТЭФИ, да и общественного резонанса достойна она гораздо большего. Жаль, что фильм оказался на задворках вещания, в зловещее время "00.00" с воскресенья на понедельник. И всё-таки[?]

Владимир Чернышёв не является патентованным энтэвэшником, не замечен в корпоративном самолюбовании, а его последний фильм свидетельствует: даже на одиозном газпромовском канале есть нормальные мужики. Автор "Краха империи" не занимается идеологическим обеспечением какой-либо политической силы, не эмоционирует бестолково, не утомляет парфёновскими экспериментами с компьютерной графикой и приступами всепоглощающей иронии. Просто рассказывает, как было. И как не было.

То, что когда-то в конце 80-х - начале 90-х сообщали СМИ, называемые в то время красно-коричневыми, а теперь, на трезвую голову, - патриотическими, спустя двадцать лет рассказывает один из центральных телеканалов. К примеру, о провокациях местных националистов в Вильнюсе, показывает свидетельства очевидцев о масштабных мистификациях с сапёрными лопатками в Тбилиси. Зритель слышит наконец толковые рассуждения об истинных намерениях Горбачёва, о личных качествах Ельцина, об агентах влияния в руководстве СССР[?]

Неужели широкая публика будет и впредь узнавать о реальной жизни страны с запозданием на два десятилетия? Что нужно делать, чтобы этого не произошло? Пожалуй, единственное: вовремя читать патриотические газеты, в том числе "Литературку"[?]

Сергей ОРЛОВ

televed@mail.ru

Главный вопрос

Главный вопрос

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

Конечно, могут сказать, что я человек из прошлого, "совок"... Да, воспитан в советское время, служил в советской армии и считаю себя советским человеком, интернационалистом. Мы помним, как происходил распад СССР, когда его руководители Горбачёв, Яковлев, Ельцин и другие поощряли национализм в союзных республиках, фактически разжигали конфликты. Тогда же начались нападки на армию, шельмование дружбы народов. С большим вниманием слежу за публикациями в "ЛГ" по важнейшему вопросу для нашей страны - русскому вопросу. Я этнически не русский, но для меня этот вопрос - главный. Я не хочу распада России, мне больно видеть, когда сейчас наступают на те же грабли, что и двадцать лет назад в СССР.

Вот недавно президент России побывал в Уфе, посетил медицинское учреждение[?] В этом городе русских и татар втрое больше, чем башкир, но почему среди врачей мы увидели, точнее, башкирские телевизионщики показали нам, в основном лица титульной национальности? Вроде бы пустяк, но всё начинается с таких вот пустяков. От русских требуют толерантности, но почему пока без взаимности?

Документальный сериал НТВ "СССР. Крах империи" напомнил о трагедиях национальных окраин. СССР не был обречён. Распад великой страны - результат целенаправленной деятельности одних и головотяпства других. Главный идеолог перестройки Александр Яковлев в своих воспоминаниях писал: "После ХХ съезда в сверхузком кругу своих ближайших друзей и единомышленников мы часто обсуждали проблемы демократизации страны и общества. Избрали простой, как кувалда, метод пропаганды "идей" позднего Ленина. <[?]> Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину. <[?]> Советский тоталитарный режим можно было разрушить только через гласность и тоталитарную дисциплину партии, прикрываясь при этом интересами совершенствования социализма. <[?]> Оглядываясь назад, могу с гордостью сказать, что хитроумная, но весьма простая тактика - механизмы тоталитаризма против системы тоталитаризма - сработала".

В заключение приведу цитату из либерального экономиста Илларионова про 91-й год. "Вся столь распропагандированная история с нехваткой хлеба и зерна, а также валюты для закупок зерна и муки является беспрецедентным по масштабу вымыслом, сотворённым для прикрытия, возможно, одной из крупнейших афер в истории нашей страны[?] Даже среди документов, старательно подобранных и опубликованных фондом Гайдара, нет ни одной официальной бумаги, в которой использовались бы термин "голод" или выражение "угроза голода". Ни на первом - 15 ноября 1991 года, ни на втором - 28 ноября 1991 года заседаниях первого российского правительства вопросы голода, нехватки хлеба и зерна вообще не обсуждались...

Похоже, мы имеем дело с грамотно организованной в 1991-1992 годах грандиозной кампанией общественной истерии, позволившей просубсидировать закупки за государственные средства колоссального количества продовольствия внутри России и за рубежом, реализованного затем гражданам нашей страны и других стран совсем не по субсидированным ценам. Разница в ценах, очевидно, послужила созданию не одного состояния".

20 лет назад мы были наивны, доверчивы и жестоко за это поплатились. Надо извлекать уроки из трагических ошибок в национальной политике и в экономике. Без уважения к русскому народу, его великой культуре, традиционным ценностям советской цивилизации у нашей страны нет будущего.

Борис ЖИЛЕЙКИН

televed@mail.ru

Спросите у жены моей. А может, не надо?

Спросите у жены моей. А может, не надо?

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

Жаль Льва Лещенко, любимца миллионов. Он держался долго и никогда не рассказывал перед телекамерами о семейной жизни и истории любви. Да и жену его мало кто знал в лицо. Почему-то верилось, что народный артист России делает это намеренно - пиариться за счёт семейных тайн у него нет необходимости. Просто выходи на сцену и пой в миллионный раз: "Прощай, со всех вокзалов поезда[?]"

Но не устояла супруга Льва Валерьяновича перед напором АТВ и самой Киры Александровны Прошутинской. Уговорила она Ирину Павловну прийти в свою программу "Жена", почему-то считающуюся психологическим ток-шоу, на первое интервью. Где кроме ТВ узнаёшь, что о тебе думают муж и подруги. И началось щебетание ведущей, причёской и манерой задавать вопросы отчаянно напоминающую старшую пионерскую вожатую. Не впервые Прошутинская сообщает городу и миру, что замужем она третий раз и поэтому, вероятно, считает возможным не только вести "Жену" на канале ТВЦ, но и задавать вопросы на грани фола. И про неудачную беременность, и про первую избранницу певца, и про романы героини до свадьбы. Милейшая Ирина Павловна зачем-то на вопросы эти отвечала, правда, иногда всё же задумываясь[?] Но почему-то поведала любознательной ведущей про врача, посоветовавшего ей не говорить мужу о невозможности иметь детей. А коварная особа в белом халате Лещенко всё и выложила. Но муж, как выяснилось по наводящим вопросам ведущей, был на высоте и поклонения с обожанием меньше не стало.

Сенсационный вопрос - крепка ли дружба Льва Валерьяновича с Владимиром Натановичем, разумеется, Винокуром. Или это так, для имиджа? Ирина Павловна многозначительно ушла от комментариев. Чем, по-моему, огорчила специалистку по жёнам. Была ещё попытка выяснить - действительно ли жена интеллектуально все 36 лет совместной жизни подпитывает Лещенко[?] Что, впрочем, неудивительно - всё-таки МГУ окончила.

Представляется мне, что у "Жены" продюсера А. Малкина особых перспектив нет. Уж сколько таких как бы ток-шоу ушло в небытие...

Николай КРАСАВИН

televed@mail.ru

«Следы письма»

«Следы письма»

ШТУДИИ

Почему мы не празднуем 1150-летний юбилей современной славянской письменности?

Владимир КАЗАРИН, профессор, ХЕРСОНЕС-СЕВАСТОПОЛЬ-КРЫМ                                             

И отверзлись по пророческому слову

уши глухих, чтобы услышали слова

книжные,

и ясна стала речь косноязычных.

И Бог возрадовался, видя это,

а дьявол был посрамлён.

Житие Константина XV

В сентябрьские дни 2011 года православная церковь начала широко отмечать 1150 лет обретения мощей священномученика Климента, четвёртого папы римского, рукоположенного самим святым апостолом Петром.

Сосланный в Херсонес римским императором Траяном, он принял там мученическую смерть за христианскую веру от рук язычников. Естественно, Севастополь стал центром юбилейных мероприятий. 14 сентября в Херсонесском заповеднике открылась Международная церковно-научная конференция, посвящённая этой дате. 15 сентября верующие во главе с архиепископом Лазарем прошли крестным ходом от Херсонеса до островка Святого Климента в Казачьей бухте.

Священномученика Климента одинаково почитают и в Риме, и в Москве (разделение церквей, как известно, произошло только в 1054 году), поэтому в крестном ходе приняли участие и православные, и католики.

Перед нами новый пример того, как православная церковь чтит свою историю и скрупулёзно отмечает юбилеи памятных дат. Честь ей и хвала за это!

Но сейчас речь не о ней. Речь о нас - светских гуманитариях современной России, современной Украины и современной Белоруссии. Речь о филологах и историках, философах и писателях, архивистах, преподавателях школ и вузов, библиотекарях[?] Словом, о всех хранителях исторической памяти, о всех людях письменной культуры.

Что с нами происходит? Почему мы со стороны наблюдаем за юбилейными церковными торжествами, не вспоминая о другой, не менее значительной дате, заботу о которой должны проявлять мы сами и никто другой?

Как известно, обретение мощей Климента Римского имело место в 861 году. Произошло это в окрестностях Херсонеса (конкретное место - вопрос исторической полемики). Их обрели первоучители славянские - святые равноапостольные Кирилл и Мефодий (в другом варианте - только Константин Философ).

Может быть, мы захотим вспомнить, чем ещё было ознаменовано их достаточно долгое пребывание в византийском Херсонесе (помимо усмирения проповедью хазарского полководца, снявшего осаду без вреда для жителей города; приведения молитвой к кротости воинственных венгров, желавших смерти Константина Философа и его спутников; крещения "народа фульского", который был словом убеждён отказаться от язычества)?

Мы должны это сделать, чтобы ещё и ещё раз осознать, что главные подвиги были совершены солунскими братьями на Крымской земле как раз на ниве слова и письма.

Житие Константина повествует, что он, готовясь к богословским диспутам с иудеями в Хазарии, "научился здесь (в Херсонесе) еврейской речи и письму, переведя восемь частей грамматики, и воспринял от этого ещё большее знание". Позднее он (в монашестве Кирилл) будет успешно пользоваться своим знанием языка во время диспутов у кагана.

Мало того, получив от "некоего самаритянина" Пятикнижие (закон Моисеев), "Философ затворился в доме и отдался молитве, и, восприняв знание от Бога, начал читать эти книги без ошибок", вызвав изумление их владельца и побудив его и его сына к крещению. Свободное владение Пятикнижием в оригинале тоже поможет Философу в предстоящих спорах одолеть его оппонентов.

И вот, наконец, самое главное свидетельство Жития Константина для всех гуманитариев славянского мира: "Нашёл же здесь Евангелие и Псалтирь, написанные русскими письменами, и человека нашёл, говорящего на том языке, и беседовал с ним, и понял смысл этой речи, и, сравнив её со своим языком, различил буквы гласные и согласные, и, творя молитву Богу, вскоре начал читать и излагать их, и многие удивлялись ему, хваля Бога".

Вот она, читатель, самая большая радость, подаренная нам 1150 лет назад: через Кирилла-Константина Философа состоялось сретение - встретились письменность и книжная культура Византии и Древней Руси: Рима Второго (находящегося на вершине своего величия и славы) и Рима Третьего (пока ещё только набирающего силы)!

Одновременно вот она, читатель, самая большая филологическая загадка последнего тысячелетия! О каких книгах, "писанных русскими письменами", говорит Житие Константина, если славянская азбука наставниками и первоучителями славянского народа ещё не создана?

Как известно, они совершат акт её творения после двукратного пребывания в Херсонесе (по дороге в Хазарию и обратно). В Моравию, куда их направят из Константинополя через два года - в 863 году - в ответ на просьбу великоморавского князя Ростислава дать его "людям[?] такого учителя, чтобы нам на языке нашем изложил правую христианскую веру", братья прибывают уже с переведённым на славянский язык Евангелием. Глубочайшего смысла исполнен тот факт, что первыми словами, переведёнными Кириллом с греческого на славянский, были те, которые открывают Евангелие от Иоанна: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог" (Ин 1,1).

Первоучители совершат свой подвиг создания славянской азбуки, положив тем самым основание современной письменности всех славян мира. Но очень важно осознать, что Житие Константина свидетельствует об основании  новой письменности именно на прочных фундаментах старой грамоты. Братья осуществили "привой" основанного на тысячелетней культуре христианского знания к крепкому стволу молодой и энергичной славянской культуры. Тем самым они не отсекли новый период от старого. Они их органически сплели.

Свидетельство Жития Константина подтверждает простой и совершенно очевидный факт: древние славяне до IX века, несомненно, имели какую-то свою систему письменности, которая до нас не дошла.

Не могли не иметь!

Академик Б.А. Рыбаков справедливо обращал внимание на то, что к IX веку славянские "племена", "земли", "княжения" занимали огромные территории, превышавшие земли большинства европейских королевств (!). Это стало результатом, используя терминологию Л.Н. Гумилёва, пассионарного толчка, пережитого славянами в V-VI веках. Очень выразительно об этом писал профессор А.Г. Кузьмин: "Тем временем на огромных пространствах от Иллирии до Днепра приходят в движение славянские племена, которые вскоре окажутся у побережий Северного и Балтийского морей, Адриатики, Эгейского моря, заселят Балканы, включая ряд островов Средиземного моря, большими группами проникнут в Малую Азию, ассимилируют многие народы в одних случаях и ассимилируются сами в других". И далее: "Широкий разлив славянской речи в VI веке свидетельствует о многочисленности славянских племён и, следовательно, весьма широкой исконной территории, на которой эти племена разрастались. Архаичный строй славянских языков свидетельствует также о большой их древности. Но в VI веке они явно разрастаются за счёт включения в свой состав иных языков, иных народов".

Показательно, что в скандинавских сагах Русь именовалась "страной городов", а города, само собой разумеется, не могут существовать без той или иной формы письменного общения.

Свидетельство Жития Константина о книгах, "писанных русскими письменами", вызвало горячие, не стихающие до сих пор научные споры. Высказаны самые разные мнения о том, какие это могли быть письмена: готские, "сурские", "фрузские", "узкие" и другие.

Но ещё в XIX веке было высказано и прямое понимание написанного: речь идёт о письменах древних "русов" (восточных славян) - жителей Поднепровья. К сожалению, пишет по этому поводу авторитетный специалист, "не имеется каких-либо следов существования такого письма или упоминания о нём в других источниках".

Привычная ситуация для нашей науки: нам, учёным, зачастую нужны фанатики-любители Генрих Шлиман и Олжас Сулейменов, чтобы наперекор всем сомнениям сдвинуть с мёртвой точки вопросы о местоположении легендарной Трои и загадочном авторе "Слова о полку Игореве".

Во-первых, в известном смысле для нас неважно, каковыми были эти загадочные письмена. В первую очередь для нас важен сам факт, что та или иная система письма у древних славян была. А этот факт засвидетельствован Житием Константина.

Во-вторых, почему мы говорим, что не сохранилось "следов письма" древних славян IX века? Они есть, и их много. Это и загадочные знаки на наших древних монетах, и непонятные граффити на керамике, различных предметах обихода и строительных сооружениях. Наконец, это найденный в 1897 году под Рязанью у села Алеканово глиняный сосуд со странными письменами, которые не прочитаны до сих пор. А сколько таких сосудов и знаков канули в Лету, не обратив на себя нашего внимания?!

Но главный "след" этой письменности - созданная Кириллом и Мефодием азбука, которая представляет собой контаминацию букв греческого алфавита и знаков этой самой, не дошедшей до нас древнейшей славянской письменности. Вот свидетельство черноризца Храбра: "И создал он (Кирилл) для них тридцать письмен и восемь, одни по образцу греческих письмен, другие же в соответствии со славянской речью".

Показательно, что Храбр говорит о том, что Философ не позаимствовал, а "создал" 38 письмен, из которых, скрупулёзно уточняет он далее, 24 "подобны (!) греческим письменам", а 14 - "славянской речи".

Первоучители совершили творческий процесс: они не повторили известные им  "письмена", а воссоздали их в новой системе. Поэтому 24 их буквы, по глубокому заявлению Храбра, не копируют греческие, а всего лишь "подобны" им. Так же как и "русские письмена", увиденные братьями в Херсонесе, не просто скопированы ими, а воссозданы в новом качестве. Они, как настоящие учёные-филологи, поняли, чт[?] славянская азбука из многовекового опыта византийской письменности примет, приноровив к особенностям своего языка, а чт[?] отвергнет, упорно сохраняя своё первородство.

В этой контаминации - сакральность нашей азбуки, которая доносит до нас знаки письма древнейших славян, преодолевших для встречи с нами не столетия, а тысячелетия! Со страниц нашей азбуки на нас в упор не мигая смотрит сама история наших древних предков.

Всего этого не было бы, если бы не эта удивительная встреча, которая произошла в Херсонесе 1150 лет назад. Напомним, что Житие Константина создавалось соратниками и учениками Философа. Оно поэтому последовательно отражает точку зрения Кирилла на историю создания азбуки. И тот факт, что Житие так подробно рассказывает о встрече первоучителя с "русскими письменами", подтверждает исключительную важность этого эпизода для осуществления главного дела всей жизни братьев. Важно отметить, что Кирилл с присущим ему смирением не приписывает себе абсолютного авторства. Он честно рассказывает, что получил подсказку. И получил её не в Солуни и не в Константинополе, а в Крыму, в Херсонесе.

Славянские языки братья, конечно же, знали и ранее. Об этом свидетельствует, например, Житие Мефодия. Византийский император Михаил III, отправляя первоучителей в Моравию, говорит: "Вы ведь солуняне, а солуняне все чисто говорят по-славянски".

Говорят-то чисто, но никто из них не умел по-славянски писать. В греческих Фессалониках, родном городе первоучителей, название которого многочисленные жители из числа славян преобразовали в более привычное для себя Солунь, те же самые славяне в книжных потребностях, конечно, пользовались греческим письмом.

Образованная Византия не встречалась до 861 года с письмом "русов". Цесарь Михаил III на вопрос Философа, есть ли у моравских славян "буквы для их языка", отвечает: "Дед мой, и отец мой, и иные многие искали их и не обрели, как же я могу их обрести?"

Братья "обрели" их в Херсонесе. И они "быстро", как сказано в Житии Мефодия, создают в Константинополе "письмена" - универсальную славянскую азбуку, идея которой была подсказана им "книжной" встречей в Крыму. Они справедливо решили, что надо не каждому отдельному славянскому наречию создавать азбуку, а дать единую письменность всем славянским народам, преодолевая в известном смысле их региональную разобщённость и их многочисленные и неудачные в прошлом попытки решать вопрос церковной письменности каждый по-своему (например, записывать славянскую речь "римскими и греческими письменами", использовать буквы других алфавитов).

То, что  совершили первоучители славянства, в полном смысле слова  является подвигом. Они, добиваясь права славян на письменность, испытывали гигантское сопротивление современного им мира, который пытался утверждать, что знакомиться с божественными текстами можно только на трёх священных языках - еврейском, греческом и латыни.  Братья доказывали право каждого народа, в том числе и славян, на своём языке проповедовать Божье слово. В Житии Константина герой отвечает своим хулителям, устроившим над ним в Венеции судилище: "Не идёт ли дождь от Бога равно на всех, не сияет ли для всех солнце, не равно ли все мы вдыхаем воздух? Как же вы не стыдитесь лишь три языка признавать, а прочим всем народам и племенам велите быть слепыми и глухими?"

Как известно, после кончины братьев некоторые из их учеников были заключены в тюрьму, а потом высланы из Моравии. Другие были проданы в рабство и доставлены на невольничий рынок в Венецию. Там посол Византии выкупил их и доставил в Константинополь, где их судьбой занялся лично император Василий I. Позднее ученики первоучителей были направлены для проповеди христианства на славянском языке в Болгарию и в сербские земли. И они не колеблясь снова приступили к исполнению своего долга, забыв о тюрьмах и невольничьих рынках!

Благодаря братьям славянский язык стал четвёртым языком, на котором стали вести службы в христианских храмах и писать церковные книги. Я хочу обратить внимание, что деятельность Кирилла и Мефодия по созданию славянской письменности была начисто лишена всякого национального эгоизма. Их родному греческому языку доктрина "трёхъязычия" ничем не угрожала. Тем величественнее совершённый ими подвиг - подвиг бескорыстного служения, подвиг братской любви к ближнему, подвиг деятельной защиты мира многоликого, а не уныло-однообразного.

Кирилл и Мефодий объединили своей азбукой разобщённый славянский этнос на века. Он получил духовную скрепу, которая позволила ему остаться самим собой при всех исторических катаклизмах, политических трансформациях и идеологических распрях. Вторичными оказались различия в обычаях и нравах, фенотипах и темпераментах, в говорах и диалектах. Азбука объединила всех!

Можно гордиться тем, что с 2008 года в Севастополе проходят Международные Кирилло-Мефодиевские чтения, которые в этом году  отметили свой первый юбилей - пятилетие - и собрали около 200 учёных из самых разных регионов и стран, среди них историки и филологи, философы и богословы, писатели и журналисты, политологи и общественные деятели.

Может быть, эти начинания через 25 лет приведут к тому, что 1175-летие современной славянской письменности мы отметим более достойно.

Неразрешённый вопрос

Неразрешённый вопрос

Новорусская публика

По-новорусски выполнить обещание, данное лоху, - это унизить себя, или, как говорят в околоуголовной среде, "опустить". А лохи для них - мы с вами. Но если несколько лет назад в глубинке народ, в общем-то, был ещё довольно доброжелательный, то сегодня таких новорусских уже много, особенно среди предпринимательского сословия. Зараза распространяется быстро. Боюсь, что просвещением эту публику не возьмёшь.

Николай БАРБОЛИН

Чужие люди

Современное городское общество - это во многом общество жёстких индивидуалистов, почти не связанных с историей и традицией. Сказанное не означает, что определённые коллективистские ценности и духовность совсем исчезли из социума и не проявляются. Но они не являются доминирующими, и вся социальная и экономическая среда не способствует формированию ценностей положительного коллективизма и положительного индивидуализма, взаимопомощи, новой солидарности.

Новые индивидуалисты вообще мало обращают внимания на других людей. Это проявляется и в бесконечных разговорах по мобильным телефонам - что в транспорте, что при переходе улицы, что при выходе из вагона метро, что при входе в троллейбус. То, что это мешает другим людям и может создать аварийные ситуации, никого не волнует.

Новые индивидуалисты-атомисты в значительной степени утратили нормальные представления о том, о чём можно говорить в общественных местах, о чём лучше не надо. Дело даже не в мате или в убогой речи. Ведь есть темы частные, интимные, которые раньше подавляющее большинство людей затрагивали только в приватной обстановке. Но представителей новых генераций россиян это тоже не волнует, и личное самоутверждение зачастую реализуется при игнорировании общественных интересов.

Мы действительно уже живём в новой российской реальности, неороссийском обществе - с глубокими социальными разломами, проблемами, с низким уровнем культуры. Из этого и надо исходить, а не возрождать старые и городить новые мифы. В ближайшее время обществу прежде всего требуются новая гуманизация и новое просвещение.

Николай ЕГОРОВ

Не ныть

Нельзя вину за несимпатичный для нашего сознания образ современного молодого поколения сваливать целиком и полностью "на последние 20 лет" (как стало модно делать сейчас). Ведь в создании этого образа изрядно поучаствовала и предшествующая эпоха. Гадить в собственных подъездах научились не сейчас. Гадить в подъездах учились ещё те, для кого этот подъезд уже не был частью родного дома (ведь квартира, дом были государственными, а государство сегодня дало, а завтра взяло).

Пресловутая же "манежка", которую, можно сказать, "подняли на знамёна" и любят теперь приводить в пример в качестве "пробуждающего ОБЩЕнационального сознания", - это именно проявление "младонационализма", "национализма для себя", деятельность структурированных неформальных полукриминальных группировок.

Что же делать в создавшейся ситуации? Прежде всего не ныть, терпеливо нести свой крест на своём месте и изо всех сил стараться не изменять своей совести.

Антон МАЛКОВ

Нет ответов

После десятков лет жизни в информационной блокаде, созданной ленинистами-сталинистами, у народа развилось массовое слабоумие. Люди с трудом ориентируются в окружающем мире, оказавшемся куда более сложным, чем его изображали борцы с буржуазной идеологией. И в этих условиях действительно начала формироваться новорусская нация, опирающаяся в реальной жизни на "прагматическую редукцию". Этот подход даёт на низших уровнях непосредственные полезные результаты. Но жизнь ведь сложнее всяких редукций. И кто сможет дать ответы?

Сергей ИВАНОВ

Без культуры - распад!

Неуважение к своему родному языку показывает отношение власти и к русскому народу. Наше руководство не понимает, что русский народ именно своей этнической культурной основой и смог цементировать и русскую империю, и Советский Союз. Если будет забыта русская культурная основа, распад государства неминуем. Когда говорят, что Крещение Руси принесло в Россию культуру, на самом деле это не так, византийское православие не противоречило русской культуре. Сейчас много говорят о воссоздании православной культуры, традиции изучения её основ, но сам вопрос поставлен неправильно. Необходимо поставить вопрос о восстановлении поруганной и частично утерянной РУССКОЙ культуры, в которой православие, религия занимали пусть и значительное, но всё же подчинённое место.

Когда государство в своей культурной политике работает против культуры своего народа, то можно сделать один из двух выводов: либо у этой страны оккупационное правительство, выполняющее волю своего хозяина, либо руководство данной страны желает сильной рукой изменить культурный менталитет своего народа. Но, как правило, это всегда кончалось в истории или развалом государства, или революцией. Или народ так интерпретировал навязываемую ему культуру, что через некоторое время эта навязываемая культура становится неузнаваемой и сливается с культурой народа.

Дмитрий ХАНДАМИРОВ

Я по своему рождению армянин, мои предки начали служить России с Азовских походов Петра Первого, они роднились с представителями других народов Российской империи и всегда служили русскому народу.

Не допустить расправу

Не допустить расправу

В защиту Константина Крылова

4 ноября этого года против известного политического публициста, писателя, общественного деятеля, главного редактора сайта APN. RU и журнала "Вопросы национализма", президента Русского общественного движения (РОД) Константина Крылова было возбуждено уголовное дело по печально известной "русской" статье 282. Поводом для этого стало его выступление на митинге "Хватит кормить Кавказ!", состоявшемся 22 октября на Болотной площади.

Не сомневаемся, что любой непредубеждённый человек, ознакомившись с речью Крылова (её видео[?]ролик и стенограмму легко можно найти в Интернете, в частности, на сайте РОД), не обнаружит в ней ничего противозаконного и "экстремистского". Крылов говорит о том, что волнует миллионы русских людей (об этом свидетельствуют данные множества самых различных опросов общественного мнения), говорит жёстко и резко, но нигде не переходя грани дозволенного законом. Совершенно очевидна политическая ангажированность возбуждённого против Крылова дела. Власть стремится во что бы то ни стало замолчать острейшие национальные проблемы современной России, грубо затыкая рты тем, кто пытается о них серьёзно говорить. Более ошибочную стратегию трудно придумать. Проблемы от этого никуда не исчезнут, но их обсуждение может принять совсем иной характер. Понимает ли власть, что, запугивая и запрещая легальную оппозицию, с которой возможно вести цивилизованный диалог, она провоцирует новые "кондопоги" и "манежки"?

Мы призываем всех неравнодушных русских людей откликнуться на это вопиющее беззаконие под маской законности и выступить в защиту Константина Крылова, человека, который осмеливается громко и публично сказать то, о чём большинство предпочитает шептаться на кухнях. Хотим ли мы, русские, свободно обсуждать свои интересы и чаяния? Если да, то мы должны защищать наших интеллектуалов и политиков, не допускать заказных расправ над ними. Иначе мы останемся безголосой улицей, которой "нечем кричать и разговаривать".

Мы призываем поднять голос в защиту Константина Крылова всех тех, вне зависимости от их национальности и политических взглядов, для кого понятие "свобода слова" не пустой звук. Тем более что сам Крылов зарекомендовал себя как последовательный борец за неё. Сегодня репрессии обрушиваются на националистов, завтра их мишенью станут либералы и левые, послезавтра - всякий свободомыслящий человек. Если мы не хотим, чтобы наше общество стало обществом безгласных рабов, то должны солидарно выступать против любого покушения на одну из ключевых ценностей демократии.

Александр СЕВАСТЬЯНОВ, кандидат филологических наук, член Союза писателей России, член Союза журналистов России;

Сергей СЕРГЕЕВ, кандидат исторических наук, научный редактор журнала "Вопросы национализма";

Валерий СОЛОВЕЙ, доктор исторических наук, профессор МГИМО

Публика жаждет адреналина

Публика жаждет адреналина

ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА

Но в больших дозах это уже яд

Евгению Ивановичу Чазову не было и сорока ("мальчишка" по меркам академического сообщества), когда он стал членом-корреспондентом Академии медицинских наук. А вскоре возглавил 4-е Главное управление Минздрава - так называемую Кремлёвку. В 1987-1990 гг. - министр здравоохранения СССР.

Ныне Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и государственных, а также Нобелевской премии мира, академик РАН и РАМН Е.И. Чазов - генеральный директор Российского кардиологического научно-производственного комплекса. Известен во всём мире как человек, который стоял у истоков международного движения медиков, выступающих за запрещение ядерного оружия. Авторитетный врач, учёный, организатор качественно новой системы кардиологической помощи, он много лет изучает влияние социально-психологических факторов на состояние здоровья населения и демографию.

- Евгений Иванович, чем объясняете необходимость снова и снова возвращаться к факторам риска?

- Говоря о состоянии здоровья населения, медик, естественно, не может обойти такие показатели, как высокий холестерин, повышение артериального давления. Он неизбежно напоминает о негативном воздействии алкоголя, табачного дыма, наркомании. Эти факторы непосредственно связаны с человеком, его каждодневным поведением. Но есть риск-факторы, где роль отдельного человека проявляется не столь очевидно. Та же экология. Специалисты Российской академии наук, РАМН, Минздравсоцразвития, к примеру, вплотную занялись проблемой влияния климата на возникновение различных заболеваний.

А я, ещё будучи молодым врачом, начал изучать под руководством Александра Леонидовича Мясникова роль нервной системы в состоянии здоровья. В годы Великой Отечественной он был главным терапевтом Военно-морского флота. Возглавляя кафедру Военно-медицинской академии, вместе со своими сотрудниками изучал в блокадном Ленинграде первопричины резкого роста больных с тяжёлыми формами гипертонии и пришёл к выводу, что пусковым фактором часто служило состояние нервной системы.

Продолжая исследование этой проблемы у себя в Кардиологическом центре, мы не предполагали, что события 90-х годов дадут науке новый обжигающий материал. Помнится, ко мне пришли работники нашей лаборатории демографии. Пришли в растерянности:

- Ничего не в силах понять. Такого роста смертности не может быть по определению!..

Показатели холестерина в массе своей - прежние, состояние алкоголизма в стране примерно на том же уровне. Как и курения[?] Что же явилось толчком для стремительного трагического скачка? Вывод напрашивался сам собой - сработал социальный фактор.

Весной 1993 года я был приглашён на заседание Верховного Совета РФ, которое проводил Руслан Хасбулатов. Речь шла о ситуации, складывающейся в результате "шоковых" мер. Ряд ораторов утверждал, что они окажут благотворное влияние на общество. Попросили выступить и меня. Я заявил, что страна может оказаться в тяжелейшем состоянии. Один из представителей президентской команды, помнится, возразил: "Да, будут жертвы. У нас идёт революция. А в революцию люди погибают[?] Но зато мы сохраним молодёжь. Дадим ей возможности для нового расцвета".

Оглядываясь назад, с горечью констатирую: мои невесёлые предположения сбылись. В 90-е годы в России смертность в возрасте от 25 до 30 лет увеличилась почти на 80 процентов. Среди погибших - цвет молодёжи. Передо мной график - своеобразный мартиролог тех лет. Мрачный пик устремился вверх в 1991 году и достиг высоты в 1993-м. Затем последовало некоторое затишье. Но подошёл 1998 год с его дефолтом, и - новый рывок смертности. Массовое разорение населения, безработица, потеря надежд на завтрашний день[?]

Вспоминаю поездку в Японию, куда меня пригласили на встречу нобелевских лауреатов. Состоялся интересный разговор с В.В. Леонтьевым, видным американским экономистом российского происхождения. Автор универсального метода "затраты-выпуск", ставшего аналитическим инструментом при изучении проблем экономического роста и развития, помнится, недоумённо пожимал плечами: "Что они делают там, в Кремле? Губят страну. Мы с коллегами обязательно напишем письмо Борису Ельцину о том, какими бедами чреваты нынешние события для России и её населения[?]"

Не знаю, было ли такое письмо. А вот картины того времени перед глазами. Разгул организованной преступности, бандитизм, боязнь за детей и близких. Героями становятся путаны, киллеры, новоявленные нувориши[?] Приближённые к государственному пирогу соревнуются между собой - кто больше утащит. Со страниц прессы исчезает упоминание о рабочем классе. Замалчиваются достижения отечественной науки.

Произошла системная катастрофа, которая прежде всего отразилась, не могла не отразиться, на демографической картине, на состоянии здоровья населения. Сегодня мы пожинаем плоды тех недальновидных шагов.

Отрезвление началось в 2002 году. При поддержке правительства появились национальные программы здоровья. Я был в числе их разработчиков. Тогда-то начались первые робкие, обнадёживающие перемены. Мы, в частности, разработали специальную программу "Артериальная гипертония", создали какой-то заслон смертности от инсульта.

Ситуацию изучали не только врачи, но и учёные. По нашему заданию психиатры в регионах проверяли всех пациентов, обратившихся по разным причинам за помощью в поликлиники. Оказалось, что 40 процентов людей на приёме у любого врача невольно сетовали на депрессию. Состояние каждого второго требовало назначения лекарственных препаратов.  Отобрав относительно здоровых мужчин и женщин - без явных признаков гипертонии, ишемии сердца, - мы оценили состояние различных систем их организма. Выяснилось: многие нуждаются в срочном ремонте. Была показана склонность к росту тромбоза, сбои в системе кровообращения. А за этим стояли гормональные, нервные, нервно-вегетативные и иные нарушения.

В 2004 году на съезде медиков в Майнце, в Германии, я выступил с докладом о роли психосоциального фактора, его влиянии на здоровье. После доклада ко мне подошли американские врачи:

- Слушайте, нам всё это знакомо. Во время Великой депрессии смертность среди безработных была заметно выше, чем у тех, кто сохранил работу[?]

- Всё это так. Но ведь важно не только поставить диагноз, но и предложить тактику лечения, ведущего к выздоровлению[?]

- Конечно, в звучании оркестра, которому можно уподобить отечественное здравоохранение, лидирующую роль выполняет скрипка государства, политика правительства. Но велика роль и самого общества. В мирное время у нас никогда не было такого уровня смертности. Стоит вопрос о завтрашнем дне самой России. Он будет, если мы перестанем топтать своё прошлое, научимся извлекать из него то, что достойно подражания.

Ген памяти - главный ген жизни. В нашей истории предостаточно разных - и чёрных, и белых красок, но никто не даст нам другую историю. Есть международный показатель - развитие человеческого потенциала, который складывается из благосостояния, долголетия и образования. Так вот Россия с 34-го места в мире в 1992 году сошла по нему в 2007-м на 65-е[?]

[?]А я вижу себя мальчишкой в 41-м. Примером во всём для меня служила моя мама. С четырёх лет, сопровождая её, доктора, повсюду, привык к запаху карболки и эфира. Окружающие узнавали меня: "Вон сынишка "дохтура" идёт[?]" Когда военный госпиталь, которым она руководила, перебрасывали ближе к фронту, мама отправила меня на Северный Урал, к родственникам. Вот тогда-то я увидел отношения людей между собой. Небо и земля в сравнении с нынешними!..

Что произошло с нами? Во главу угла поставлен золотой телец, "мани-мани"[?] Никогда не брал с больных ни копейки. Этому меня научили мама и сама жизнь. А что мы видим сегодня? Разруху во врачебном мировоззрении[?] Всё наглее тон задают врачеватели, у которых на первом плане стремление заработать на своих пациентах. Любым способом. Как невесело шутят: сначала выслушивают кошелёк больного, а уж потом его самого[?]

Меня не раз спрашивали: чего не хватает сегодня нашей медицине, здравоохранению? Отвечаю: милосердия!.. Приходится говорить о коррозии врачебной этики, моральной сферы. Разумеется, речь идёт не о всех.

Российская медицина всегда была милосердной. Дореволюционные богатеи строили больницы для людей. Увы, у нынешних олигархов иные устремления. Не слышал, чтобы кто-нибудь подарил народу хоть одну больницу, даже маленькую поликлинику. А вот на зарубежные виллы, яхты денег не жалеют.

- Чтобы остановить эту гангрену, нужны решительные, оперативные меры. Вы могли бы назвать их? Что, на ваш взгляд, является первоочередным?

- Размышляя о приоритетности нынешних риск-факторов, я бы вспомнил "триаду" условий, определяющих состояние нашего здоровья. Оно в решающей степени зависит от самого человека, его воспитания в семье.

Второе - микроклимат в обществе, взаимоотношения внутри социума. Так ли она необходима - бесконечная погоня за сверхобогащением? Что дороже - деньги, за которые тебя могут покалечить, или жизнь, пусть и без роскоши, но честная, порядочная, спокойная?..

На третье место ставлю государство. Оно призвано обеспечить два первых условия.

Приходится слышать: 90-е дали "свободу" - свободу слова, выражений, дальних поездок[?] И при этом стыдливо замалчивается то, что они же принесли обнищание 25 процентов населения, невиданную смертность. Страна потеряла около 5 млн. жизней свыше уровня 80-х годов. Будучи министром здравоохранения, я закрывал туберкулёзные санатории: пустовали койки. Почти не было малярии[?] Резко шла на убыль младенческая смертность. Куда всё провалилось? Где истоки этого вакуума равнодушия?

Нынешняя демографическая ситуация - прямой результат шоковой терапии младореформаторов. Пришедшие к власти господа пренебрегли предупреждением великого Сократа: тот не правитель, при ком сокращается численность его народа. Новые руководители поставили на меньшинство, сделав большинство нищим. И мы получили уродливый криминальный капитализм. Амнезии совести во многом посодействовал и телеэкран. Его заполонили картины, воспевающие жестокость, убийства, насилие. "Что вы хотите? - возражают нынешние идеологи. - Публика жаждет адреналина".

Как медик, не могу не отметить: адреналин в больших количествах действует разрушительно. Прежде всего на психику молодого поколения. И вот ещё о чём бы хотел сказать. Поведенческие программы человека во многом сродни компьютерным, однако наш мозг очень уязвим и нуждается в защите. Прежде всего от постоянно атакующих сознание информационных биопрограмм. Подобно компьютерным вирусам, они поражают основы жизнедеятельности: искажают восприятие и эмоции, ослабляют интеллект и память, провоцируют психические сбои.

Кстати. Несколько лет назад мы с Всеволодом Богдановым (руководителем Союза журналистов России) организовали фонд "Артериальная гипертония". Нашли спонсоров, которые отмечали лучшие публикации, посвящённые защите здоровья. Выявили более 6 млн. россиян, предрасположенных к сердечно-сосудистым заболеваниям, начали лечить гипертонию на самых ранних стадиях. Вот что может пресса, думающая о здоровье общества[?]

Нам нужен культ здорового образа жизни. Пока это выглядит больше благими пожеланиями. Да, наметился некоторый поворот государства к здравоохранению, на его цели начали поступать серьёзные инвестиции. Но денег всегда будет мало, если тратить только на лечение болезней, а не на искоренение их причин. Ромен Роллан в своё время заметил: здоровье так же заразительно, как и болезнь[?] Необходима мода на здоровье.

Беседу вёл Михаил ГЛУХОВСКИЙ

Реванш пустеющего пространства

Реванш пустеющего пространства

НИКИТСКИЙ КЛУБ

"ЛГ" уже писала о Никитском клубе, который был учреждён в 2000 году учёными и предпринимателями для того, чтобы объединить интеллектуальные силы страны, вовлечь в серьёзный диалог учёных, политиков, деловых людей, представителей общественности. Задачи клуба амбициозны: помочь обществу осознать себя, сформулировать стратегию развития России, определить пути снижения экономических и социальных издержек, сопутствующих необходимым преобразованиям в стране, и т.д.

"Реванш пустеющего пространства" - такова была тема первого заседания в нынешнем академическом сезоне. Вели заседание президент Никитского клуба Сергей Капица и научный редактор журнала "Эксперт" Александр Привалов.

Что и говорить, вопросы, которые обсуждались, крайне острые и болезненные: обвальное сокращение численности российского населения, пустеющие территории, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке[?] Собравшимся были показаны фотографии, сделанные ночью из космоса с интервалом в несколько лет, на которых видны светящимися скоплениями заселённые территории. Сравнение ранних и поздних снимков не оставляет сомнений: Россия гаснет[?] При этом, например, наши восточные соседи, страдающие от перенаселения, дефицита жизненного пространства и природных ресурсов, всё чаще с нескрываемым вожделением посматривают в нашу сторону. Неслучайно вспоминалась так пока и не услышанная властями мысль Александра Солженицына о том, что российской национальной идеей сегодня должно стать сбережение народа. Плюс освоение своей страны, добавил А. Привалов.

Тон в разговоре задавали учёные-географы Андрей Трейвиш, Татьяна Нефёдова и Леонид Смирнягин.

Татьяна Нефёдова проанализировала причины сокращения населения и сельскохозяйственного землепользования в стране за последние полвека. Обратила внимание на гиперцентрализацию населения и его доходов в крупных городах за последние десятилетия. Объяснила, что такое "отрицательный социальный отбор" в сельской местности (когда уезжают оттуда лучшие). Рассказала о том, где прижилось фермерство (только на юге страны и в пригородах мегаполисов).

А также Т. Нефёдова сказала следующее. В последнее время, особенно на Западе, стало модно говорить о том, что наступает "смерть пространства": идёт технологический прогресс, усиливается связность территорий, формируется информационное общество, поэтому физический размер пространства уже неважен. Однако в России пока совершенно противоположная ситуация. Почему? Прежде всего из-за недостатка демографических и финансовых ресурсов для освоения огромных территорий. Мы видим сокращение сельского населения вплоть до исчезновения деревень, поляризацию хозяйственной деятельности и физическое сжатие землепользования.

О духовном обживании пространства большой и малой Родины говорили историк, ведущий передачи "Кто мы?" на телеканале "Культура" Феликс Разумовский, остановившийся на особенностях восприятия пространства в отечественной культурной традиции; а также архитектор, художник, эссеист Андрей Балдин, предложивший интересную версию, связанную с путешествиями А.П. Чехова.

(Замечу в скобках: обращение к жизни и творчеству отечественных классиков стало традицией в дискуссиях Никитского клуба - например, специальные заседания были посвящены наследию М.Е. Салтыкова-Щедрина и Л.Н. Толстого.)

Технологический прогресс, уточнила Т. Нефёдова, конечно, важен: и скоростные поезда, и самолёты, и тому подобное, но всё это касается больших городов. Например, пустили скоростной поезд "Сапсан", это приблизило Петербург к Москве, но "отдалило" (во временн[?]м эквиваленте) внутренние районы Тверской области от Твери вдоль трассы в два раза - из-за резкого сокращения числа электричек. И российское бездорожье за пределами основного каркаса расселения всё ещё остаётся колоссальной проблемой.

Глобализация, информация действительно проникают всюду, но они стимулируют и тягу людей к комфорту, что усиливает их отток из деревни, где его уровень оставляет желать лучшего. И в результате близость к большому городу становится определяющей. А главным фактором, ограничивающим развитие удалённых районов, является прогрессирующая депопуляция и как результат неуклонное снижение качества трудовых ресурсов.

Конечно, эти процессы вызывают тревогу. Но, чтобы окончательно не впасть в грех уныния (призыв, звучавший в этот вечер не раз), стоит посмотреть, как происходящее в сегодняшней России вписывается в мировой исторический контекст. Л. Смирнягин, например, напомнил, что в 30-е годы прошлого столетия в США в сельском хозяйстве было занято примерно 30 процентов населения. С тех пор эта цифра неуклонно снижалась, и, понятно, смена уклада проходила крайне болезненно. Сейчас в США в сельхозпроизводстве - 1 процент населения, который буквально заваливает всю страну продовольствием и обеспечивает огромный экспорт. Нам вряд ли удастся избежать, сказал Л. Смирнягин, подобного пути развития.

Что касается депопуляции, это тоже процесс мировой, наблюдается он везде, кроме США, куда все стремятся по известным причинам. Даже, например, в Юго-Восточной Азии, по прогнозам специалистов, в обозримом будущем возможно существенное снижение рождаемости.

Возвращаясь в родные палестины, Л. Смирнягин обратил внимание на резкий рост регионального сознания: "Повсюду стало заметно обращение интереса вовнутрь, на местную жизнь, и падение интереса к внешней[?] Это - результат множества негативных явлений, поэтому есть основания говорить о возврате к "феодальной раздробленности", о замыкании общественных интересов на мелких местных проблемах. Но, с другой стороны, эти процессы способствуют, кроме всего прочего, восстановлению связей россиян со своим местом жительства, приобретению привычки культивировать его, вместо того чтобы искать счастья в других местах. Судя по опыту ряда стран, подобная вспышка "местничества" - это ранняя стадия длительного процесса эволюции, который может привести к утверждению так называемого многоэтажного патриотизма, когда "любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам" будет органично уживаться с любовью к большой Родине".

Александр НЕВЕРОВ

Силой любви

Силой любви

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

Право переписки / Сост. Г.А. Дёмочкин. - Ульяновск: УлГТУ, 2011. - 196 с. - 500 экз.

Это документальное исследование, в основу которого легли письма из ГУЛАГа арестованного по пресловутой 58-й статье ветеринарного врача, адресованные жене и детям. Это сложное многоплановое повествование, в которое, наряду с историей лагерных будней отдельного человека, включены официальная хроника жизни страны и свидетельства известных писателей, общественных деятелей.

Это в первую очередь книга о любви двух людей, которой не помешала растянутая между ними колючая проволока. Сила этой любви помогла героям выжить, преодолеть все невзгоды и, несмотря ни на что, сохранить семью. А ведь многие возвращались из лагерей тех лет совершенно сломленными - как физически, так и морально. Очевидно, в этом и состоял истинный смысл репрессий - чтобы отбить всякое желание не просто к сопротивлению, но к мыслительной деятельности вообще.

С болью в сердце размышляет Геннадий Дёмочкин о "родимых пятнах" прошлого, которые до сих пор не изжиты. И о том, насколько иллюзорными оказались надежды на быстрое изменение нашего образа жизни. Приманка некоего материального благополучия, предлагаемая взамен свободного и многообразного развития, увы, привлекает многих. Конечно, тот "дикий" капитализм, который пришёл на смену нищему, "зрелому" социализму, не может не вызывать разочарования в обществе. И всё же хочется не согласиться с пессимистическими выводами автора. Ведь если ещё остались у нас люди, способные писать такие книги, то, возможно, не всё у нас потеряно.

Александр СЕБЕЛЕВ

Поэзия Татарстана

Поэзия Татарстана

Так хочется внимания деревьев

Лилия ГАЗИЗОВА

***                                                                                                                                                       

На три часа раньше чистишь зубы,

Глядя в овальное зеркало,

И знаю, не нравишься себе[?]

На три часа раньше

Варишь свой кофе,

Вспоминая о моём,

Который убежал от нас

Десятого числа

Холодного месяца[?]

На три часа раньше

Глядишь в окно,

Думая обо мне[?]

На три часа раньше

Хлопает дверь подъезда за тобой,

И утренние солнечные лучи

Нежно гладят твоё сонное лицо[?]

Не значит ли всё это,

Что на три часа раньше

Ты разочаруешь меня?..

***

Тусклые сонные автомобили

Бесшумно крадутся

Вдоль моего дома[?]

Синее платье без рукавов

Готово выпрыгнуть с манекена

С витрины напротив[?]

Последние листья

Устало выполняют свой долг -

Ложатся на Землю,

Чтобы защитить её

От первого снега[?]

Тактичный фургон с хлебом

С тихо работающим двигателем

Стоит под моим балконом

У магазина "Еда"[?]

Рыжая собака

С пушистым хвостом

Бежит неизвестно куда и откуда[?]

Это утро 18 октября

И то, что я вижу

Из своего окна.

А ещё - кусочек синьки,

Которой нет дела

До автомобилей, платьев,

Последних листьев,

Фургонов с хлебом

И рыжей собаки

С пушистым хвостом[?]

Синьки нету дела до меня.

И это тревожит меня[?]

***

Не посвящай мне стихов!

Не пиши обо мне!

Это жалкая доля -

Стать музой поэта[?]

Не нарушай моих авторских прав

На несовершенства мои[?]

Не кради треугольную родинку

Над правой ключицей моей.

Чтобы в подлинность чувства

Читатель поверил[?]

Пусть никогда,

Слышишь, никогда!

Не сверкнёт

В стихах твоих мой браслет,

Пусть даже тобою подаренный[?]

Не рифмуй моё имя с идиллией,

Бастилией, прочими.

Отчайся создать образ мой!

Не сотворить меня дважды[?]

Я тебе говорю это

Здесь и сегодня[?]

Другой меня нет

И не будет.

***

Подобно газу

И согласно Лавуазье

Ты стремишься занять

Весь предоставленный тебе

Объём души моей.

А мне не нравится это.

Я перегородки выстраиваю.

Тогда ты начинаешь

Вести себя как вода,

Которая всегда находит выход,

И перегородки с трудом

Выдерживают напор

Твоей воды-любви.

Порой я думаю сдаться тебе[?]

***

Когда дождь падает плашмя,

Будто кто-то над Землёй

Гигантский тазик с водой

Опрокинул[?]

Когда капля на кухне

Разбивается

На седьмую секунду[?]

А один из шести сервировочных

ножей

Безнадёжно притупился[?]

Когда на Земле

Уже семьдесят лет

Нет Анны Франк[?]

Когда на любимом

Зелёном диване

От старости

Стали вылезать нитки[?]

Когда папа просит приехать к нему

Разобрать архивы,

А на самом деле -

Посмотреть

Наши старые фотографии[?]

Когда уже восемнадцатое октября,

А я не убираю сарафан

                                      в гардеробную[?]

То и тогда не понимаю,

Что я смертна.

***

Уверенные в себе деревья

Невозмутимо

Смотрят мне вслед.

И даже ветвями не размахивают.

Деревья тоже

Заняты только собой.

А мне их внимания хочется[?]

Вот припаркуюсь

Возле ели надменной

И Россини

На полную мощность включу -

Увертюру

К "Сороке-вороне"[?]

Если есть у деревьев

Место,

Виску аналогичное,

Махнут, наверное,

Вдоль него ветками[?]

Тимур АЛДОШИН

***                                                                                                                                                           

Каждая мать зовётся Марией:

сердце жмёт нерождённый Бог,

земля тяжела, и платья малы ей,

и ветер с неба сбивает с ног.

Земное мало: тело, объятья,

имя собственное тесно',

ветер с небес надувает платья,

земли вращенье сбивает с ног.

Кожа мала, и нитки крови

на платье земли трещат по швам,

и глаз болезненное, коровье

всё вспоминанье, куда же шла.

Земли вращение, и нехватки:

то воздух кончится вдруг,

то мел.

Сквозь время видишь:

в его остатке

снег на распятье ложится бел.

Смерть-повитуха.

Окна распятье.

Восходит солнце. Родится Бог.

Небо, небо сдувает платье.

Ветер, ветер сбивает с ног.

***

Полон листвой, как оставленный короб,

туес безропотный берестяной,

Прошке весёлому скажет Суворов:

я над тобой, а Господь над страной.

Бог чердаков и заумных медвяниц,

Бог заушений и крестных гвоздей,

Угличский Боже воров и пианиц,

Боже созвездий, приливов, людей -

Бари Краильсы сверкающий Боже!

Дай нам не плакать над этой страной -

съёжившись, тихо свернуться, как ёжик,

в короб оставленный берестяной.

***

Не кока-колу, но колокола

разлей по приготовленным пустотам,

чтоб Та в них, что всё жаждала, ждала,

воскликнула, услышав бронзу: "Кто там?"

Так - голосок затвердевает в Глас,

как дух младенца обрастает телом,

как остывает звёздочка, что жглась,

но вдруг планетой статься захотела.

Природа, ты не терпишь пустоты,

и, значит, для тебя места все святы,

и все координаты суть кресты,

на коих сыновья твои распяты.

Строй всюду жизнь, не оставляя мест,

не тронутых творящими руками,

на небеса перемещая крест,

в его подножье отдавая камень.

На камне храм, а камень на крови,

что не остановилась за чертою,

а вылилась в колокола любви,

притянута святою пустотою.

Наиль ИШМУХАМЕТОВ

***                                                                                                                                                         

пока печаль моя светла

покуда боль переносима

шуми шуми по мне ветла

дрожи дрожи по мне осина

покуда умирать не срок

пока для жизни есть причина

храни храни меня острог

ищи-свищи меня кончина

покуда тонок в сердце лёд

пока в кармане зреет дуля

сласти сласти полынный мёд

лети лети шальная пуля

***

Между Волгой и Уралом,

Между дудкой и кураем,

Меж аулом и селом

Жизнь, что девушка с веслом,

Замерла в немой тоске,

Всё решает, дура, с кем

Ей идти, верней, грести

По стремнине горести.

Русский чёлн, татарский парус -

Что главнее в этой паре?

Дура дурой - что главней,

Ни за что не выбрать ей.

Знай живи себе, не мучась,

Всё равно настигнет участь

Буриданова осла -

Смерть на кончике весла.

***

степь да степь кругом,

люди путь торят,

головами над головни горят,

волосатый весь впереди циклоп,

косолапый зверь, толоконный лоб,

а во лбу очес не звезда, шишак,

мал циклоп, да крут, семимилен шаг,

Моисея ген во крови его,

бесноватый глаз, зоркость виева,

белым посохом тычет в путь и нам

брешет: "цель видна,

 что на всех одна"

[?]одинёшенька, и не жди другой,

знай руби в сердцах воздуся рукой,

твёрдо-каменна вежда у вождя,

что ни шаг вослед, тяжелей нужда,

нам с таким в степи 40 лет блукать,

сбитым несть числа

шпилькам-каблукам,

нам с таким блукать 40 зим в степи,

головня, гори, голова, терпи...

***

Я люблю возвращаться в Казань

на лихом "Метеоре",

Возвращенье по Волге приятно

и сердцу, и глазу.

Но мои возвращенья - в теории,

только в теории,

Потому что на трап не ступал я

ни разу, ни разу[?]

Не люблю одиночества необоримую силу,

Не спасут ни семья, ни карманов

тугое беремя.

Миллионное стадо -

жующих общения силос,

Но на практике - мы одиноки

всё время, всё время[?]

Ни страны, ни Отечества, в метрике -

отчества метка,

Ничего своего, лишь удавка

сыновнего долга[?]

И плывут на заклание Молоху

люди-креветки,

И несёт корабли суррогатная

матушка-Волга.

***

Влюбиться в собственную смерть,

Очаровать её стихами,

И на рассвете

С петухами

Сорвать с неё[?] аплодисмент.

Икающий беззубый смех

Принять в бреду за одобренье,

И подытожить - в теле бренном

Ты обречён на неуспех,

На белену тугой толпы,

На одиночества змеюку,

На бесполезную науку

Сжигать глаголы

В пепел,

В пыль,

На "не суметь" и "не посметь"

Стихию одолеть стихами[?]

Пока дыхание стихает,

Влюбиться в собственную смерть.

***

Детская верность инжиру[?]

Не искушай, - говорю, -

Твой теремок невысок.

Плесенью выплеснись жирной

Сам-себе-царь-главарю

На окаянный висок.

Детская верность кошмару

Скрипа ночных половиц[?]

Хватит терзать, - говорю.

Сажей безбожья измаран,

Сам-себя-в-сети-ловец,

Червем ползу к алтарю.

Детская верность полётам,

Долгим полётам во сне,

Ты не умрёшь, - говорю, -

Станешь крылом, амулетом,

Пропуском к вечной весне,

Тропкой к душе-тропарю.

Лилия ГИБАДУЛЛИНА

***                                                                                                                                                      

Хочу летать,

Раскинув белые крыла,

Поддразнивая небеса: за мной

И птицам не угнаться[?] А давно ль была

Душа моя пернатая

Земной?..

Хочу летать,

Роняя на кремнистый тракт

Как бутафорские снега перо[?]

Дождю сегодня объявляется антракт,

Но завтра жду, не опоздай,

Пьеро[?]

Хочу летать,

В перину облака упасть,

Зарыться, чтоб ни головы, ни ног,

А надо мной смеялся б солнца колобок[?]

Окно закрыла[?]

Что за странная напасть

Средь мыслей тяжких,

как столичный смог?..

***

Зажги меня огнём небесным, дождь,

Сожги дотла, чтоб стала я золой.

[?]Наотмашь бьёшь, в лицо ведь попадёшь

Хлыстом листвы осклизлой, ветер злой[?]

О, жгучий дождь, спали своим огнём,

Я в осени истаю, словно дым.

Сквозь слёзы смотрит в грязный окоём

Листва, в мои опавшая следы[?]

Мне душу выжги, ледяная мгла,

До сердца пробирай да не щади!

Зачем ты, осень, страстью подожгла

Мой каждый вдох, вскипающий в груди?..

***

Не касайся её,

Эта грусть лишь моя,

Я иду вслед за ней

Через горы, моря.

Раздирая туман,

Обойду белый свет:

Кто ошибся, кто прав,

Кто-то жив, кто-то нет[?]

Не касайся её,

Вдруг с дороги собьюсь,

Солнцем счастья чужим

Невзначай ослеплюсь[?]

Не касайся её,

Лишь моя это грусть[?]

Каждый тропкой своей

Отправляется пусть[?]

Перевёл Наиль ИШМУХАМЕТОВ

Айрат БИК-БУЛАТОВ

***                                                                                                                                                          

Мне осталось писать для тебя стихи[?]

Я их столько раз рифмовал с "тихи",

Что и вправду - тише стихов куда?

Только ночь, и звёзды, и поезда[?]

Напишу так просто, как ты сама,

Или сам[?] Ты Вятка и Кострома,

Ты Валдай, ты Вологда, Валаам,

Где бы ни жил ты, я тебе воздам.

Мой читатель, яблочко - это ты,

А простое блюдечко - это я.

Наелозишь трещинки вдоль слюды,

По моим бокам кожурой снуя.

***                                                                                                                              

Когда придут мою закончить битву,

И все сочтут грехи.

Пусть от меня останется молитва,

А не стихи!

***

Вот возьми уборочный инвентарь,

Вот надень трико и жилет осенний.

Вот прибей над полочкой календарь

На текущий год. Отрывной. Настенный.

И считая дни, доживёшь до ста

Или сколько там ты ещё осилишь[?]

Я молчал, а раньше мои уста

О любви поэмы произносили!

Рузаль МУХАМЕТШИН

Черновик                                                                                                                                                                                            

Передо мной тетрадка-черновик[?]

Взгляни, коль есть желание,

 браток:

Двадцатилетней жизни

каждый миг

Вобрал в себя линованный листок.

Тетрадь поистрепалась по краям[?]

Вздохнув,

набрав решимости чуть-чуть,

Пустился исправлять ошибки я -

И что? Пестрят помарки,

просто жуть.

А ведь за каждой строчкой -

про-шло-е,

Судьба за каждым словом,

жизнь, мой друг.

Пишу, читаю, правлю[?] Пошлое,

В комок собрав, я предаю ведру[?]

Перед глазами черновик - река

Чернильных строк

таинственно течёт[?]

[?]На черновик похожая пока

Судьба двадцатый

закрывает счёт[?]

Возвращение

Я снова дома.

Благодать.

Окно в слезах -

Промёрзший ветер рвёт и мечет[?]

и ревёт.

А дверь раскрытая скрипит -

проснись, слезай

С кровати, лежебока,

новый день идёт.

Не видит старая затворка,

что давно

Проснулся я,

Который час уж на ногах.

И на столе моём учебников полно[?]

Есть чистый лист, но нет чернил.

Земля - нага.

Ждёт снега первого

нагая лесостепь,

Чтобы уйти под одеяло с головой.

А на кровати терпеливая постель

Ждала

Неспешно

Дня, когда вернусь домой.

[?]А я сумел поймать

огромную звезду

И путь кривой сумел

 исправить-распрямить[?]

Не плачь, брат-ветер,

Не спеши, заря,

Приду

На Родину,

Уже пришёл,

Здесь буду жить.

Перевёл Наиль ИШМУХАМЕТОВ

Проза Татарстана

Проза Татарстана

Отец и сын

Рустем ГАЛИУЛЛИН

Снег валит стеной. Начавшийся с раннего утра буран к вечеру и не думает стихать. Вдобавок с каждым часом становится всё холоднее и холоднее. Натянув по самые брови кроличью шапку, с головой укутавшись в плотный бешмет, сквозь который всё равно проступает горб, тяжело подволакивая ноги, обутые в огромные, "подкованные" калошами валенки, дед Галим подходит к калитке, успевшей попасть в плотный снежный плен, распихивает ногами сугроб, отворяет покосившуюся створку, заставляя её при этом исполнить короткую, но очень жалобную песню, и, озлобленно скрипя слежавшимся снегом, выходит на улицу.

Деревня пустынна и безжизненна, лишь резвящиеся снежинки - единственные божьи создания, напоминающие некое подобие жизни. Издалека, с того конца улицы пробивающийся сквозь густую паутину снега свет единственного фонаря на телеграфном столбе настолько тускл, что старик Галим с трудом его различил.

- Хорошо, что именно на въезде в деревню лампа горит, - то ли вслух произнёс он, то ли про себя подумал.

Ещё некоторое время дед, подставив тыльную сторону ладони под нещадно жалящую мошкару снега, вглядывается в ту сторону, но, так ничего и не разглядев, отправляется домой.

- Если и дальше так будет штормить, то к утру завалит нас по лысую макушку, - ворчливо бубня, он предусмотрительно распахивает настежь ворота. Словно только этого и ждали, хаотично мечущиеся вдоль улицы снежинки дружно рванули к ним во двор и, втянутые цепкохвостой воронкой смерча, летом выглядящей особенно устрашающе из-за плотных клубов всасываемой пыли, закружились в бешеном хороводе. А когда старик потянул на себя ручку двери, извивающаяся в такт завывающей музыке воронка приблизилась к нему и успела больно хлестануть по лицу, отправив вдогонку несколько залпов простуженного кашляющего смеха.

* * *

- Не видать? - бабка Закия в который раз за сегодняшний день задаёт этот вопрос.

- Нет, - еле слышно отвечает дед Галим. Непонятно почему, но он чувствует себя виноватым.

Старуха, проскрипев заржавленными пружинами кровати, переворачивается на другой бок.

- Позвонила бы, что ли[?] - нерешительно предлагает дед Галим.

- Сколько можно говорить, не берёт он трубку-то. Пока ты на улице был, я несколько раз набирала. Какая-то маржя талдычит по-русски одно и то же.

Старикам сотовый телефон подарил их сын Гумар. Как-то, приехав погостить, он оставил им трубку:

- Сегодня я в Казани, а завтра уже в Москве. Работа у меня такая. А вы теперь по этой трубке можете хоть каждый день мне звонить. С мобильником нам никакая разлука не страшна: и я за вас не буду волноваться, надеюсь, что и вы за меня тоже.

Галим и Закия, надев очки с толстыми плюсовыми линзами, подсели к сыну и с серьёзным выражением на морщинистых лицах прослушали инструктаж, а потом и на практике опробовали все возможные ситуации: когда им нажимать на кнопку с зелёненькой трубочкой, а когда с красненькой. Их усердие не прошло даром: хотя бы раз в неделю они слышали голос дорогого сыночка. Как сказала однажды Закия, эта игрушка стала старикам вторым ребёнком. Они держали трубку на самом почётном месте: за стеклом старого серванта с поблекшей полировкой и перекошенными дверцами рядом с раскрашенными вручную фотопортретами времён своей молодости. Теперь старики, едва переступив порог дома после кратковременного отсутствия (кто в магазин сходил, кто по хозяйству хлопотал во дворе), перво-наперво спрашивали:

- Телефон не звонил?

Последний раз они разговаривали с Гумаром дней десять назад.

- Соскучился я по дому. И с вами очень хочу повидаться. Приеду вечером аккурат к новогоднему столу, ждите, - пообещал он в тот раз.

До сих пор телефон не подводил стариков. А сегодня, когда им так необходимо позвонить, не может соединиться.

Галим, не зная, куда приткнуться, включает телевизор.

- Куда так громко-то?! Выключи, по мозгам бьёт! - ворчит на него старуха.

Некоторое время поглазев отсутствующим, абсолютно пустым взглядом на тёмный угол комнаты, дед берёт в руки читаную-перечитаную районную газету, содержание которой знает почти наизусть.

- Расшуршался тут! - шипит на него Закия, отрывая голову от подушки.

"Ох и зла же ты сегодня, бабка, чисто змея", - костерит в душе жену дед Галим.

Правда, Закия и раньше-то не была тихоней. Но с возрастом её характер становится день ото дня суровее. Прежде Галим, будучи в мужской силе, прикрикнет, бывало, на жену разок, и та хоть ненадолго, но замолкала, подчинялась мужу-то. Закия, не зная, как приструнить расшалившегося Гумара, не раз стращала его отцовским гневом, от слов "Папа ругаться будет!" сын становился как шёлковый. А когда Гумар вырос и уехал из деревни, Закия как-то вдруг и сразу стала единовластной хозяйкой в доме. Острый на язык сосед Джавит абзы, выйдя на пенсию и законно обретя звание "старикан", беседуя как-то раз на завалинке, сказал фразу, в мудрости которой удостоверился теперь и Галим:

- Слышь, сосед, оказывается, мы, мужики, можем дёргать вожжи так, как нам угодно, только пока молоды и полны сил, пока наши дети ещё не выросли. Но когда спины наши сгорблены, а в доме не протолкнуться из-за подселившихся зятьёв да невесток, то командовать начинают женщины.

Когда Галим с Закиёй остались одни, старуха начала вскипать по поводу и без, только и выискивала, в чём бы ещё обвинить Галима. И куда подевались прежние ласковые подколки: "А суп-то у тебя солоноват, а чай-то твой слишком горяч, уж не любовь ли тут, часом, замешана?" Боже упаси от её теперешнего характера: такого наговорит, что всю оставшуюся жизнь будешь отмываться.

Галим очень уважительно относится к Джавит абзы, но после одной стычки никак не может простить ему обидные слова в свой адрес. Короче, галимовские куры, "положив глаз" на джавитовского петуха, что ни день убегали к нему на свидания и яйца тоже начали класть "за кордоном", вот из-за этого и разгорелась между соседями ссора. Галим, в общем-то, не собирался мелочиться. Но, послушавшись Закию, упрекнул Джавита абзы в присвоении чужих яичек. Слово за слово, жезлом по столу, дошли до того, что сосед нанёс ему немыслимую рану:

- Чем курам под гузку заглядывать, тебе надо было за своей ненаглядной Закиёй получше присматривать. Ты до сих пор думаешь, что своего ребёнка на ноги поставил? Разуй глаза-то: Гумар ваш - вылитый шабашник Хайдар! Не зря говорят, что яблоко от яблони недалеко падает. В своё время отец Хайдара ушёл из семьи, оставив ребёнка на попечение матери, вот и он теперь пошёл по отцовским стопам. Да и Гумар тех же кровей, как я погляжу. Который год уже колотится лбом то в одну стену, то в другую и ни одной не прошиб[?]

Неделю Галим ни с кем не разговаривал. Бабка Закия не знала, что и думать, на кого погрешить: "Подменили, что ли, деда-то?"

В ушах целыми днями слоняющегося по двору Галима звенели слова Джавита абзы: "Сын шабашника Хайдара!" Галим никогда не испытывал на себе томных женских взглядов, не был предметом их обожания ни в подростковом возрасте, ни в зрелом. Переваливший за "тридцатник", ничего, кроме нескончаемой работы, не познавший в этой жизни Галим лишь с подачи матери женился на Закие, на лбу которой к тому времени уже успело проступить несмываемое, казалось бы, тавро "старая дева". Правда, по деревне шёл слушок, что Закия неспроста засиделась в девках-то, мол, она ждёт своего возлюбленного Хайдара, только вот шабашествующий рыцарь почему-то не спешит вскочить на белого коня, чтобы предстать "пред светлы очи ея". Прожившая всю жизнь с кротким и безропотным, как телёнок, мужем, мать Галима не стала обращать внимания на сплетни да пересуды - женила сына на Закие.

Скупа на любовь оказалась Закия. Да и Галим особо не баловал в этом плане жену. Может, из-за этого Закия, родив Гумара, больше не захотела рожать, а может, здоровье ей не позволило? Галим вопрос о наследниках ребром не ставил. Так и остался Гумар единственным ребёнком в семье.

- С чего это мой сын, которого я вырастил и воспитал, оказался вдруг хайдаровским? - Галим сжал кулаки. - Закия, хвала Аллаху, честная женщина и верная жена, ни один человек не может сказать о ней ничего плохого.

До чего довела бы Галима свистопляска обжигающих мыслей, страшно даже представить, но в конце этой непростой для их семьи недели в деревню приехал Гумар. Всматриваясь в сухощавое, чуть выше среднего роста тело, в удлинённую лопоухую физиономию с внимательным взглядом зеленоватых глаз из-под густых бровей, в пару крупных заячьих резцов, издалека слепящих своими солнечными собратьями встречный люд, Галим пытался найти в сыне схожие с ним самим в юности черты или хотя бы чёрточки. Едва переступив порог родного дома, Гумар, обезоруживающе улыбаясь, приветственно протянул отцу обе руки:

- Здравствуй, папа! - и в ту же секунду жалящий рой чёрных мыслей куда-то улетел из отцовской головы, а вернее, улетучился[?]

Но когда Хайдар, устав скитаться по чужим краям, на старости лет вернулся в родной аул, в памяти Галима всплыли и слова Джавита абзы, и причинённая этими словами обида. Встретив на улице Хайдара, он снова и снова изводил себя, мысленно сопоставляя престарелого шабашника с образом сына. Вот он опять идёт по их улице. Прежде выделяющийся в толпе односельчан своим высоким ростом, почти на голову выше остальных, Хайдар теперь стал значительно ниже, тянет, видать, к себе земля-то. И голова уже не столь гордо запрокинута, мол, посмотрите, кто перед вами, а взгляд всё больше под ногами шарит, будто чего-то там выискивает. Подёрнутые серебром волосы по-прежнему густы, но спутаны в невообразимый клубок на затылке, спереди же безобразными сальными сосульками спадают на глаза. Худые плечи обвисли, будто на них давит тяжеленный груз, из-за чего Хайдар кажется инвалидом-горбуном. Лицо изборождено глубокими морщинами, наполовину седые усы печально поникли[?] Нет, нисколько не похож этот старец на его пышущего здоровьем сына! С каждым днём всё больше убеждаясь в том, что Гумар - его родной сын, Галим в конце концов окончательно успокоился. Шабашник Хайдар вызывал теперь в нём только жалость и сострадание. Сменив столько городов в поисках лучшей доли, так ничем и не разжился бедолага. Однажды Галим собственными ушами слышал, как Хайдар возле магазина сетовал на жизнь местной шатии-братии:

- Хорошо, что у меня кровь особенная. Редкой группы. Когда деньги кончаются, я подрабатываю сдачей крови[?]

- Эй, дед, оглох, что ли, кому я говорю-то, стенам? Кажется, к нам кто-то стучится[?] - кричит на старика Закия, приподняв голову над снежным холмом двойной подушки.

Дед Галим бежит за дверь в одной рубашке.

- Это ветер стучит, - говорит он, вернувшись.

Он озабоченно смотрит на жену: у неё же сегодня сердце внезапно прихватило. То ли продуло её, пока стояла на улице в ожидании Гумара, то ли из-за бурана давление резко подскочило, в чём причина - непонятно. С самого утра с кровати не встаёт.

- Кажется, Гумар приехал, - опять, приподнявшись над подушками, говорит Закия.

И вправду, слышен стук в дверь. Закия - и откуда только сил взяла? - садится на койку и поправляет платок. В дверном проёме - Мансур, сын соседа Джавита абзы. Жестом подозвав хозяина, он говорит, медленно цедя слова сквозь замёрзшие губы, чтобы, не дай бог, не услышала бабка Закия:

- Галим абзы, Гумар перевернулся.

- Ох! - коротко выдохнула Закия. Как она расслышала этот шёпот, непонятно. - Он жив?

- Жив-то жив, но состояние тяжёлое. Машина несколько раз кувыркнулась, а потом ещё и в столб врезалась. Крови много потерял[?]

- Где он? - оборвав Мансура, спрашивает Галим.

- В больнице. Я из Казани возвращался, вижу - у обочины скопились машины. Гумара я сразу узнал. Своими глазами видел, как его увезли[?]

- Ох, сыночек мой, Гумар!.. - запричитала-заплакала Закия.

- Его состояние, как я понял, очень тяжёлое, Галим абзы. Айда, поедем в больницу. Я на машине.

Дед Галим одним движением срывает с крючка видавший виды бешмет и накидывает на плечи, обувает валенки, хватает шапку и выходит вслед за Мансуром.

- Ты куда? Я с тобой!

Увидев, что Закия на подламывающихся ногах выходит в дверь, дед Галим возвращается.

- Галим абзы, не опоздать бы, - кричит Мансур.

- Сейчас, сейчас. Карчык, ты успокойся, пожалуйста, поставь чайник на огонь и жди нашего возвращения. А мы с Гумаром не заставим тебя долго томиться, - наставляет он жену и уходит.

Вся улица укрыта толстым слоем снега. Мансур, оказывается, оставил машину на въезде в деревню. Как дошёл до автомобиля, сколько добирался до больницы, дед Галим не помнит. Всю дорогу его будто кто-то бил по голове большой железной трубой. Противный болезненный гул "данк-донк-данк" перемежался отчаянными вскриками: "За что? Почему? Сынок, Гумар!"

* * *

[?]Как они вошли в больницу, как прорвались через пост и достигли реанимации, в которой лежал Гумар, они и сами не поняли. Увидев врывающихся в палату Мансура, старика Галима и упорно пытающегося задержать их охранника, дежурный врач - мужчина средних лет с длинным шрамом вдоль щеки, облачённый, как и положено, в белый халат, - и медсестра в таком же белоснежном одеянии на несколько мгновений замерли в растерянности.

- Чу, успокойтесь, всё хорошо, - сказал им дежурный врач. - А сейчас выйдите, пожалуйста, не мешайте работать!

Медсестра, взяв за руку с одной стороны, а Мансур, подхватив под локоть с другой, осторожно вывели старика в коридор.

- Он жив?! - с мольбой в голосе спросил её дед Галим.

- Успокойтесь, - повторила девушка слова врача.

- Сынок, Гумар!

- Успокойтесь, умоляю вас. Ждите в коридоре!

Присев на стул в длинном узком коридоре, дед Галим всё равно не смог успокоиться, ему не хватало воздуха, сердце его бешено колотилось, голова безудержно кружилась.

- Он потерял много крови. Мы влили ему порцию крови из резерва, перевязали раны[?]

- Он выживет? - перебил дед медсестру.

- Конечно, - ничуть не сомневаясь, ответила девушка. - Он время от времени приходит в сознание. Умница он у вас, очнувшись, сумел даже вспомнить и назвать нам группу своей крови. Очень редкая, кстати, - четвёртая. Хорошо, что в больнице был достаточный запас крови. Вдобавок мы послали машину за донорами, у которых такая группа, скоро они должны подъехать.

- Чего их ждать, возьмите у меня! - предложил дед Галим.

- А у вас точно четвёртая группа?

- Наверное. Я же его отец! Ну же, берите[?]

- Успокойтесь! Я же сказала вам, доноры подъедут с минуты на минуту.

- Я его отец, кровь у нас одинаковая!..

- Остановитесь, умоляю[?] Не всё так просто, абы, у детей кровь не всегда совпадает с родительской[?]

- Галим абзы, успокойся, - пришёл на помощь Мансур.

- Берите у меня! - настаивал на своём дед Галим. - Я его отец!

- У него и позвоночник, и внутренние органы повреждены. Сейчас должны подойти главврач и хирург, - украдкой шепнула Мансуру медсестра.

- Почему вы не берёте у меня кровь? - вскочил со стула обезумевший от горя старик.

- Хватит, Галим абзы, успокойся, - усадил его на прежнее место Мансур.

Медсестра удалилась в палату.

- Сынок, Гумар[?] - простонал дед Галим.

В эту минуту в коридор вошла группа шумно переговаривающихся людей. Среди них был и Хайдар. Они, на ходу скинув с себя верхнюю одежду, сложили её на стул и торопливо засучили по локоть по одному из рукавов.

- Вам сюда, - завела медсестра в палату, где лежал Гумар, Хайдара.

Дед Галим, вырвавшись из рук Мансура, пулей метнулся к двери.

- Ложитесь, - дежурный врач показал на приготовленную возле кровати Гумара кушетку. Возле Хайдара, уставившегося безразличным взглядом в белый больничный потолок, засуетился дежурный медперсонал. В эту минуту раздался тяжёлый стон Гумара.

- Сынок! - хрипло вскрикнул дед Галим и подался ему навстречу.

- Успокойтесь! Не окликайте его!

- Папа[?] Па-па[?]

- Гумар!

- Па[?] па, - выговорил из последних сил Гумар и смолк. Отяжелевшая голова медленно повернулась в сторону лежащего рядом Хайдара.

- Сынок! - пересохшим ртом пролепетал дед Галим.

Перепуганный Хайдар цеплялся беспомощным взглядом то за врача, то за Галима, то за медсестру. Медсестра, быстро обретя спокойствие, начала вводить иглу шприца в вену Хайдара.

В палате воцарилась тишина. И только Галим, съёжившись в дрожащий комочек, трясущимися заскорузлыми ладонями смахивая слёзы с дряблых щёк, изрезанных глубокими морщинами, беззвучно всхлипывал, отвернувшись к стене. С его губ, словно далёкое, неведомо откуда доносящееся эхо, срывалось несвязное:

- Сы-ы-н-о-очек, с[?] ы[?] н[?] о[?] к[?]

Перевёл Наиль ИШМУХАМЕТОВ

Маржя - иронично-уничижительный аналог выражения "русская баба", произошедший от русского имени Марья.

Карчык (тат.) - старуха, бабка.

Перо

Перо

Адель ХАИРОВ

Как-то копался в рукописном отделе редкого фонда Библиотеки им. Лобачевского, и там мне открылся забытый мир всевозможных восхитительных почерков казанских писцов, сто лет назад усердно скребущих перьями в своих тусклых казённых кельях. И у каждого из них был свой узнаваемый почерк!

Если надо было торжественно и высокопарно изложить на гербовой бумаге, где каждая буквица, как греческая колонна, то, так и говорили, обратитесь к господину Фрязину на Воскресенскую. Если же требовалось составить прошение в департамент, которое можно сухонько и по-простому, где буковки суетливые и сутулые, как чиновники в шинельках, то показывали в сторону Поперечно-Грузинской к писарю земской управы Ивану Шаляпину (кстати, отцу всемирно известного баса). И добавляли: если только они трезвы будут-с, иначе бумагу вином зальют!

Конечно, были в этом деле и свои виртуозы. В такие завитушки буквы закручивали, что выходило, как у Пушкина! Буквы превращались в растительный орнамент или клубок змей, и разобрать такой почерк было делом нелёгким. Вензеля всякие такими кренделями или круассанами выводили, что смысл письма как-то незаметно уходил на второй план, зато оставалось искусство каллиграфии. Но каллиграфия не предполагает работу мозгов. Здесь важен полёт руки, а не мысли. Такое письмо было рассчитано на быстрый эффект, оно должно сразу же после взламывания сургуча пустить цветочную пыльцу в глаза и расположить адресата.

В запаснике музея во время съёмок телефильма о Пугачёве мне удалось подержать в руках письмо самой Екатерины! Четвертушка пергаментной бумаги, обрызганная маслянистыми духами, выцветшие завитушки, неясный кособокий почерк, но удивительно сочный сургуч оранжевого цвета, с оттиском её перстня. Разобрал одну только фразу: "считать происшедшее как бы не бывшим"! Вот так, одним росчерком пера подправлялись судьбы[?]

Сотрудница музея пояснила: императрице было доложено об одном казанском дворянине-недоросле, который заколол на дуэли своего соперника - семидесятилетнего графа М., посватавшегося к возлюбленной молодого человека. И вот Екатерина пожаловала свою милость, как соболей с царского плеча, - простила!

В детстве у меня тоже было перо, которое мне "подарил" страус в зоопарке. Я его заострил кухонным ножом и, макая в чёрную тушь, пытался выводить красивые буквы своей первой поэмы. Но с кончика сползали жирные кляксы[?]

Потом уже выяснил, что перья, которыми писали поэты в пушкинскую пору, были иначе устроены. Самыми лучшими считались те, что взяты у живых гусынь, - пять перьев, и только из левого крыла. Всё дело в изгибе пера, удобном для письма правшами (для левшей, понятное дело, щипали правое крыло).

На разные юбилеи тогда было принято дарить, как Parker, лебединые перья, окольцованные золотыми пряжками. Но в повседневной жизни часто употребляли дешёвое перо вороны[?]

Но вернёмся к нашим гусыням. Перья, чтобы размягчить их и очистить от жира, втыкали в горячий песок или золу. Затем полую трубочку надрезали и туда вставляли точно такую же, но объёмом поменьше. Получалась что-то вроде капсулы внутри пера, где скапливались чернила. Сам же кончик пера надрезался, как ласточкин хвост, специальным перочинным ножичком. Теперь достаточно было один раз обмакнуть перо в чернила, чтобы написать целое предложение. Конечно, необходимы были сноровка и быстрота, только тогда буквы получались тонконогими, как барышни, и молодцеватыми, как гусары.

Чтобы приготовиться к письму, надо было хорошенько расписать перо, поэтому рисовали всякие мордочки и профили. Почти все тогда были художниками! По рукописям Пушкина и Лермонтова это хорошо видно[?]

Боже, какой я старый! Я ещё помню, как в почтовых отделениях стояли невзрачные чернильницы-непроливашки, а рядом лежали красные палочки с ржавыми железными перьями, которые хорошо царапали бумагу.

Для того чтобы печатать на машинке, требовалась уже другая сноровка. Одним пальчиком барабанить или двумя[?] - вот и всё мастерство. Но и печатная машинка в сравнении с компьютером всё же была более живой с индивидуальными отклонениями молоточков: то буковка "г" на бок заваливается, то "о" насквозь два экземпляра бумаги вместе с копиркой пробивает, то "ж" майским жуком куда-то вверх ползёт.

С печатной машинкой ещё можно было ласково разговаривать и слышать в ответ её утробный колокольчик. А вот с компьютерами, кажется, не общаются, их посылают куда подальше[?]

Бельё

Бельё

Адель ХАИРОВ

И вот когда наконец из опломбированных сейфов Национального музея Республики Татарстан после долгих переговоров извлекли на свет божий полуистлевшую сорочку конца XIX века, то я не сразу-то и понял, что это исподнее. Прошлым летом на улицах Казани я видел столько девушек в таких же сорочках. О, нравы!

Вот раньше поверх такой сорочки надевали ещё столько всего, что на "отбой" целомудренной барышне надобно было потратить не менее получаса, чтобы расшнуроваться и целиком разоблачиться. Усатый гусар к этому времени либо начинал приставать к горничной, либо напивался в стельку и отключался на канапе.

Понятно, что для гусара благородная девица представлялась очередным редутом, а всякие там французские штанишки и корсеты играли роль фортификационных сооружений.

Старинный корсет был выполнен из китового уса и пластин слоновой кости, вложенных в кожаные пазы. Это больше походило на рыцарские доспехи, чем на бельё. А шнуровка? Специально измерили один шнурок, оказалось - два метра! При этом ещё и пуговички - такие мелкие, как горошинки. Какое же тут нужно терпение, чтобы довести дело до конца?!

В отличие от гусаров поэтов больше вдохновляла одетая женщина, их завораживал неясный шёпот шёлка, свечение ткани в лучах канделябров. Длинное до пят платье - это же манительная тайна, ждущая своей разгадки. Вообще минимум неодетого тела! Тонкая щиколотка, блеснувшая из-под оборок своей лунной белизной, - это повод сойти с ума[?]

Вечор, она с таким искусством

Из-под накрытого стола

Свою мне ножку подала[?]

- так возбуждался Пушкин. А вот грёзы Игоря Северянина, навеянные складками платья незнакомки:

[?]И, садясь комфортабельно

в ландолете бензиновом,

Жизнь доверьте Вы мальчику

в макинтоше резиновом,

И закройте глаза ему

Вашим платьем жасминовым -

Шумным платьем муаровым,

шумным платьем муаровым!..

Для того чтобы женская фигура выглядела более соблазнительно, юбку стягивали с помощью жгута, который назывался "паж" в "рюмочку", а изнутри, ниже пояса, подшивали два удлиненных валика.

С тех пор, век за веком, год за годом, женщина высвобождалась от лишнего груза. Это было похоже на каравеллу, попавшую в шторм, когда избавляются от лишнего балласта.

В результате осталась одна флёрная сорочка. И вот я её мну тайком от музейного смотрителя. Тело, поверх которого когда-то шуршала сорочка, давно рассыпалось в прах, а имя барышни стёрлось на почерневшем камне. Грустно как-то[?]

Незабытое, незабвенное…

Незабытое, незабвенное…

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Альберт ЛИХАНОВ

"ВЕТВИ", дневники и записи. Москва, типография "Радуга". Годы издания 2001-2011. Лев АННИНСКИЙ: 1. Три дочери Залмана, 800 с.; 2. Жизнь Иванова, т. 1, 600 с.; 3. Жизнь Иванова, т. 2., 500 с.; 4. Жизнь Иванова, т. 3, 600 с.; Александра АННИНСКАЯ: 5. Дом в Леонтьевском, 700 с.; Александра и Лев АННИНСКИЕ: 6. Слобода и центр, т. 1, 800 с.; 7. Слобода и центр, т. 2, 700 с.; 8. Слобода и центр, т. 3, 600 с.; 9. Слобода и центр, т. 4, 500 с.; 10. Слобода и центр, т. 5, 500 с.; 11. Слобода и центр, т. 6.; 12. Шурёнка, Шурка, 556 с.; 13. Шура, Шурочка, 628 с.; 14. Лёка, Лёшка, 804 с.; 15. Лёсик, Лёська, т. 1, 604 с.; 16. Лесик, Лёська, т. 2, 670 с.; 17. Состоялись! 400 с.; 18. Лев АННИНСКИЙ: Маршруты, 220 с.

Лев Александрович Аннинский - личность, не нуждающаяся в представлении. Скорее, он сам многих и многое представил - я имею в виду наш непростецкий литературный мир, его ценности и мнимости, - всегда красноречив и почти всегда убедителен - по крайней мере система его аргументации глубока, покоится на фундаменте не только серьёзнейших знаний, что должно быть у всех и всегда, но и нравственной определённости, что особенно существенно и в нашу нынешнюю смутную непогодь.

Но вот я беру в десятый, в пятидесятый, в сотый раз голубые фундаментальные тома в 500, 700, 800 страниц каждый, принадлежащие перу Льва Аннинского, и, прочитав их от начала до конца, не знаю, не умею, не очень понимаю, как и что сказать о них.

От чего же я растерян?

Не от объёма - напротив, толщина книг восхищает.

Пожалуй - от цифры тиража. Всего 33 экземпляра! Почему?

Это при известности-то Аннинского, множественности его контактов, связей, наверное, дружб? Почему эти невероятные тома самим их тиражом кричат (или всё же тихо, спокойно, сдержанно говорят): это не для всех; это даже не для чтения; это только зафиксированная данность - долгое время она имела облик заветных тетрадок, и в какой-то миг, когда бумаги писателя приводятся в порядок, - вот, они в этот порядок приведены и, чтобы не было разночтений, просто распечатаны, как когда-то распечатывали на машинке несколько экземпляров. Ну тут чуточку поболее[?]

И вот допущенный в эти тома, я погружаюсь в человеческую жизнь.

Поначалу - воспоминания детства, установление родственных связей, тёплая свечечка тоски по ушедшим, по тем, кому был интересен будущий автор, сам по себе ещё чистый листок, по которому пишет, а порой и царапает жизнь своим ходом, по счастью, не всегда размеренным и чётким.

Рождение, мать и отец, родня, позже - лики друзей и случайных прохожих в определённом пространстве - тогдашней московской слободе Потылиха, которая ныне зовётся Мосфильмовской улицей, с рядами зарубежных посольств, знатной киностудией, небоскрёбами, означающими для кого-то новое благосостояние.

Но тогда - слобода, пригород Москвы, и дороги, способы, как мальчик Лёва Аннинский изредка добирался до города, греют душу и тут же наполняют её горечью - об ушедшем.

Первые восемь глав написаны вольным, ясным, чистым языком воспоминания, которое в сущности - художественная проза зрелого литератора. Однако, читая это, исподволь чувствуется скрытый пока тайный писательский замысел - не для того же пред тобой несколько тяжеловесных томов? И - точно.

С девятой главы, оставив позади начальную жизнь - свою и своих близких, эпоху, когда человек в самую начальную свою пору ещё не в состоянии фиксировать себя, иначе - "отлистав" собственным, сегодняшним, современным и в высшей степени достойным текстом собственное начало, автор подводит нас к себе, тогдашнему.

Я бы подчеркнул это - подводит к себе подлинному, и сделать такое возможно только одним способом - себя и предъявить.

В 10 лет отроду, в 1944 году, Лев Аннинский начинает вести дневник.

Ну мало ли - с кем не случается. И я примерно в такие же годы пробовал, да бросил: жизнь захлестнула. Но вот в том-то моё искреннее и уже теперь давнее по стажу этого моего ощущения чувство, которое иначе как изумлением не назовёшь: Лев Аннинский с 10 лет беспрерывно ведёт дневник, и эти тома и есть этот грандиозный, глубоко подлинный, правдивый документ, который автор рискнул распечатать тиражом в 33 экземпляра.

Вот первая запись. Привожу её полностью:

"Я, Лев Аннинский, с 10 лет начинаю вести свой дневник.

1944 год.

10 апреля. Проходили в школе глаголы. Нам выдали новые тетради, чтобы сшить.

Дома: только что пришёл из школы и грею себе обед. Событий никаких. Без четверти звонила Роза. Двадцать минут пятого звонила Роза.

Примечание 1951 (Льва Аннинского): Ну и что?

Примечание 2000 (Льва же Аннинского): Как что?! А Розин (это - тётя. - А.Л.) подарок ко дню рождения? Картинка гуашью - этюд какого-то мосфильмовского художника к какому-то фильму. И напутствие:

Дорогому Лёве - аванс в счёт действительного подарка ко дню рождения.

Поздравляю с Первым Десятилетием, желаю вырасти и стать талантливым художником и прошу подарить тогда мне, старушке, картину своей работы, а пока крепко целую. Тётя Роза. 7 апреля 44 г. Москва.

Художником я так и не стал, тем более талантливым, но работы любимой тётке подарил, только не в том жанре".

Ещё одна запись, вторая.

"11 апреля.

Событий нет. Наши войска на фронтах заняли г. Армянск (Крым).

В 3 часа приехал мой брат Вадик, в 4 ч. уехал. Я долго стоял и глядел ему вслед, пока маленькая серая фигурка не скрылась за поворотом троллейбуса.

Нарисовал картину "Александр Македонский и его конь Буцефал".

Это - единственная цитата из дневника, которую я привожу. Во-первых, потому, что тут две самые первые записи десятилетнего человека. Вторая - про брата, за маленькой, исчезающей фигуркой которого следит автор, и это рождает читательское чувство, точнее - сочувствие, профессионально же - внятный эпизод - хоть литературы, хоть кино.

Но дело не в том, и не туда я клоню.

А к подлинности. В записях - неумело и, значит, просто выраженное - чувство, ощущение. Правда того времени и того, тогдашнего автора.

С девятой главы начинаешь ощущать то время, в котором тогда обретался тот автор дневников.

И вот так - день за днём, может быть с какими-то пропусками, шестьдесят (!) лет подряд. Многие годы спустя автор в каких-то местах комментирует свои тексты. Чаще - иронизирует над собой, тогдашним (зря!), иногда - опровергает (тоже - зря!), но ведь не отвергает же свои тогдашние суждения, не отменяет их.

И вот здесь в полный рост являются читателю те самая подлинность и правда минувшего, увиденного, записанного, оценённого не сейчас, а тогда - и, значит, абсолютно исторического - со всеми извивами, изломами, как всегда у нас - пересмотрами и переоценками бывшего у нас и с нами же.

Итак, что собрано в удивительных томах Льва Аннинского? Впрочем, здесь в самую пору остановиться и внести значимую поправку.

В 1956 году, считай - всего через 12 лет после первой дневниковой записи, Лев Александрович встретил, как он сам формулирует свою "первую разделённую любовь" Александру Николаевну Коробову.

Это ведь великое счастье - когда люди проходят вместе всю свою сознательную жизнь (Александра Николаевна недавно скончалась) и проходят её вот таким уникальным образом. А именно: и Александра Николаевна, вторая половинка Льва Александровича, с детства же, с 1946 года, вела дневник, который, как и всю последующую их общую жизнь, сумела прокомментировать в 1998-2007 годах. Всё это составило ещё несколько, столь же полновесных томов семьи Аннинских.

Это разъяснение требуется мне, чтобы просто подтвердить ситуацию: два человека, близких по духу и живущих под одной крышей, записали своё взаимное восприятие всего сущего вокруг них, которое, конечно же, не могло не различаться, не всегда соприкасалось с одними и теми же событиями, но оказалось поразительно достоверным.

Как - что?

Всем хорошо известна традиция дневника - тут и Толстой с его философским самообъяснением, и братья Гонкур - свидетели французской культурной середины XIX века. А один лишь Достоевский с его "Дневником писателя" чего стоит! И у Аннинских внешне - дневник со всеми, присущими дневнику атрибутами: события, происходящие с автором или вокруг него, атмосфера времени, дух семьи[?]

Но вот что показалось мне. Дневники - отдельно Льва Александровича и отдельно Александры Николаевны - построились как параллельные, напоминающие железнодорожный путь из двух рельсов, дорога, по которой и движется из начальной в конечную точку не похожая, ясное дело, на вагон, но прочная духовная конструкция по имени Семья.

Да, дневники полны повседневности, тем, что мы называем бытом, но из этого быта как-то ненавязчиво, но внятно выступают осознание, оценка, смысл, суждение, и в какой-то миг ты начинаешь следить именно за этим - за фоном текста, за убеждениями, которые формируются не каким-то там особенным способом, а самой жизнью - просто жизнью, с её простыми событиями, обыкновенностью, стремлениями того или иного отрезка жизни, преодолениями и всем иным, чем мы полны каждый день, - всякий человек, пишущий или нет.

По моему ощущению - не сразу, но постепенно - многостраничные записи, а значит, годы, отфиксированные в них, переплавляются в нечто большее, чем домашний ежедневник.

Мне кажется, многие тома мужа, многие тома жены и тома, предшествующие им, как и последующие, словно подводящие итоги, слились в некое социологическое описание, в срез времени, в котором обретались все люди примерно этого возраста и этого времени проживания. То, что называется поколением.

У геологов в особых хранилищах навечно хранятся керны - круглые столбики пород, пробы, вынутые из больших глубин. Исследуя пласты земной коры, спецы понимают не только полезность тех или иных уровней залегания для человека, но и сознают устройство нашего земного шара вообще.

Керн - самый достоверный свидетель развития природы.

Вот я и подумал, что дневники Льва Александровича и Александры Николаевны Аннинских - это более чем очередные керновые пробы, впечатляюще зафиксировавшие суть разных периодов существования - не всегда развития, увы! - нашего государства, общества, нас самих.

Вдумайтесь ещё раз: день за днём, шестьдесят лет подряд!

Как-то в наших газетах мелькнуло сообщение, что некий американский сенатор выпустил чуть ли не 100 томов своих деловых (наверное, не только!) записей. Так сказать, хроника жизни и деятельности. Внуки подзабытого Аркадия Первенцева (а готовил это его сын Владимир, внезапно и недавно ушедший) выпустили первые два тома дневников и записей отца, которых всего наберётся целых 10, но тут всё начинается пером уже утвердившегося в жизни человека. Кажется, Давид Самойлов вёл "подённые записи", давно введённые в литературный оборот. Регулярно переиздаётся дневник Нагибина.

Прецеденты существуют - но!.. Тома Аннинских, начатые в наивном детстве - это всё же нечто совершенно иное и неожиданное. Эти две подлинные пробы особенно ценны тем, что начаты в детстве, и детство, кстати, прожитое ими, предстаёт не наивно-неопытным, а ищущим и - находящим.

Документ, терпеливо и упорно слагаемый многие лета, несмотря на житейские неудачи, являемые всем, на лень, диктуемую порой просто погодой и дурным настроением, хотя бы на нетерпение, рождаемое ситуацией, неудобством, - словом, документ, создаваемый при всех трудностях повседневности, документ, написание которого напоминает езду вездехода по негладкой, пересечённой местности, вызывает восхищение и признание: эти дневники, оставаясь, конечно же, дневниками двух близких людей, трогают такие струны и совершенно точно следуют "принципу керна" - безукоризненной пробе времени и пространства, что, на мой взгляд, и требует признать их необыкновенным социологическим исследованием.

Исследованием, которое и само по себе - событие жизни.

А ещё все эти тома очень чувственны, хранят в себе некий таинственный упрёк всем иным за нашу, пожалуй, душевную леность, за неготовность принять на себя такую тяжесть как ежедневный самоанализ.

Ведь жизнь всякого из нас таит в себе неизречённый смысл, и сохранить этот смысл в записи - значит обрушить память в такую неизбывную скорбь, с которой жизнь превращается в непреходящую боль, но без которой и сама-то жизнь просто исчезает.

Передавая мне толстенные эти тома, Лев Аннинский обронил такую фразу:

- Не знаю, что с этим делать!

А я знаю. Переиздать. Но тиражом поболее, чем скромные 33 экземпляра. Хотя бы для того, чтобы главные архивы, социо[?]логические центры и ведущие библиотеки сохранили эти керны про нашу с вами жизнь и страну.

А ещё для того, чтобы новые люди, приходящие в этот мир, получили в руки не пересказ жизни, не её интерпретацию, а саму жизнь, "зарегистрированную" двумя реальными, умными, страдающими, а оттого подлинными сердцами.

Политпиит

Политпиит

Слуги народа                                                                                                                                  

О благодетели наши! Природа

Силы их - в слабости нашей[?] Слепя

Нимбом незримым, "слуги народа" -

Так они все именуют себя.

В наших царит благодать палестинах:

Благотворя себе, милым, тишком,

Слуги народа - на лимузинах,

А господа - вперевалку, пешком.

Николай ШАМСУТДИНОВ, ТЮМЕНЬ

Рублёвское шоссе

За Родину становится неловко,

Когда поймёшь, куда там ни рули,

Что место, сердцу близкое, - Рублёвка

Распродано совсем не за рубли!

Резюме

Главное: компьютер, инглиш, имидж.

"Крыша", счёт валютный и авто...

А что совесть, ум и честь - то ими ж

Не интересуется никто!

Владимир ДАГУРОВ

Голландцы и афган

Ворвались в аул голландцы.

Первым делом -

по тандырам,

Ищут, гады, лавашей.

Им не надо моджахедов

И талибов им не надо,

Ну а девок-то понятно -

Чё им девки, голубым?

Лаваши-то непростые -

Все лепёшки с героином.

Где-то спрятаны они?

Ломка страшно разыгралась

Со вчерашней самоволки.

Но облом голландцам вышел -

Всё упаковали янки

И куда-то увезли.

И обиделись голландцы,

И свалили из Афгана -

Ну зачем оно им надо?

Дома будет веселей.

Сергей ХАТИН, ЕКАТЕРИНБУРГ

Свой парень

Свой парень

ДРАМЫ "КЛУБА ДС"

Подойдя к зданию избирательного штаба, имиджмейкер Носков полюбовался висящим на фронтоне плакатом с придуманным им слоганом. Под цветной фотографией кандидата крупными буквами было написано: "Голосуйте за Плиткина! Серёга - свой парень!" Слоган дался Носкову с трудом, он бился над ним несколько дней, зато результатом остался доволен - в тексте нет ни одного лишнего слова.

Сергей Леонардович уже поджидал его в своём кабинете.

- В субботу еду в деревню для встреч с избирателями, - сообщил он имиджмейкеру. - Как мне себя вести?

- В гостях у сельчан будете?

- Запланировано. Чтобы поинтересоваться жизнью народа, зайду в первую попавшуюся избу. Там для меня накроют стол. Ну вот что мне при этом делать?

- Пожалуй, лучше всего подчеркнуть, будто вы тоже из деревенских. То есть свой парень.

- Каким образом? Я в деревне никогда не был. Не доить же мне корову.

- Нет. Тем более что их доят рано утром. Но сказать при случае, что ваше босоногое детство прошло в деревне и вы помогали дедушке пасти гусей, не помешает. Но главное - вам нужно продемонстрировать хотя бы одну типичную деревенскую замашку. Например, раньше в деревнях любили пить чай из блюдечка. И вы тоже пейте.

- Из блюдечка? - недоверчиво переспросил Плиткин. - Ты точно знаешь? Ведь нагибаться-то неудобно.

- Нагибаться вообще не нужно, Сергей Леонардович. Блюдечко нужно поднять и держать на вытянутых пальцах одной руки. Только сначала дома потренируйтесь, чтобы не ошпариться[?]

После встречи в поселковом совете, выйдя на крыльцо, Плиткин громко, чтобы слышали окружившие их журналисты, обратился к председателю:

- А можно ли зайти в какой-нибудь дом, посмотреть, как живут наши избиратели?

- Бога ради, - ответил председатель. - Видите, рядом дом. Вот в него и зайдём.

- Там настоящие деревенские жители? - прищурившись, спросил кандидат. - Не артисты их играют? Я, знаете ли, как и другие члены нашей партии, всякие потёмкинские деревни терпеть не могу.

Председатель поссовета клятвенно заверил, что в этом доме живёт обычная деревенская семья:

- Ефросинья Потаповна - старожил нашей деревни, её сын с женой и внучка с мужем.

Уже через несколько минут кандидат сидел за столом, под образами. Вместе с ним хозяева и деревенские активисты. Вдоль стены выстроились журналисты, кругами ходил телеоператор. Женщины подносили снедь. Войдя с чайником, внучка обратилась к дорогому гостю:

- Вам чай или кофе?

- Чай, конечно, чай, - ответил тот и громогласно пояснил: - Деревенские корни. У нас в роду чай искони пили.

После того как девушка налила ему чай, Плиткин перелил его из чашки в блюдце. При этом извиняющимся тоном сказал хозяевам:

- Привык, знаете ли, сызмальства пить чай из блюдечка. Никак не могу отвыкнуть.

Все посмотрели на него с одобрением. А Ефросинья Потаповна улыбнулась:

- Раньше в деревне все так пили. Да ещё с сахаром.

- Я тоже с сахаром.

С этими словами "свой парень" взял из вазочки кусок рафинада, положил его в блюдце и начал размешивать ложечкой[?]

На следующий день кандидат вызвал своего имиджмейкера в предвыборный штаб, где обрушил на его голову гром и молнии. Свои проклятия он завершил словами:

- Я тебя увольняю! Чтобы духа твоего здесь не было!

- За что, Сергей Леонардович? - пролепетал тот.

- Что же ты, гнида, не предупредил, что сахар нужно вприкуску[?]

Александр ХАНОВ

Рассказики

Рассказики

Близнецы

С тяжёлыми мыслями открывал Леонид Иванович тяжёлую дверь.

Жена у него вообще-то была хорошая, она и постирает, и приготовит, и полы помоет, и на рынок сбегает, да всё так быстренько, ладненько. Леонид Иванович лежал на диване, посматривал на жену и сердцем радовался. А что теперь[?]

- Эх! - вздохнул Леонид Иванович. - Учудила[?]

С этим словом и зашёл он в роддом. А там уже ждала Антонина Степановна с двумя свёртками, повязанными голубыми ленточками. Была она изменившейся, похорошевшей, со слезами на глазах:

- Вот оно как получилось[?] Это вот Ванечка, он - два четыреста[?] А это Вовочка, он - два триста[?] на сто граммов полегче[?] Так уж, Лёнечка, вышло[?]

Тут в душе новоиспечённого родителя что-то щёлкнуло, он даже движение навстречу жене сделал:

- Ладно, ладно, Тоня, будет тебе[?] Давай мне одного[?] Который, говоришь, полегче?..

Андрей МУРАЙ, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Гостеприимство

Приехавшую с ознакомительными целями китайскую делегацию в составе двух человек хорошо встретили, всё им показали, рассказали, накормили и напоили, в общем, дали понять, что мы радушные хозяева, которые всегда рады гостям.

- Холосо, - сказала китайская делегация.

На следующий год китайскую делегацию из трёхсот человек приняли, разместили, всё показали, рассказали, покормили, в общем, сделали всё, чтобы гости остались довольны, хоть это и напрягало.

- Холосо, - сказала китайская делегация.

Делегацию в составе двух миллионов китайцев через пару лет приняли уже с трудом. Многим пришлось переселиться в деревни, чтобы было где их всех разместить, и надо было срочно вырастить кое-что из продуктов. А в городе построили для гостей новые рестораны, казино, в которых тут же стали работать представители приехавшей стороны, так как своих не хватило. В общем, всех накормили, напоили, спать уложили[?]

- Холосо, - сказали сами себе, удивляясь, как это нам всё удалось.

На следующий год решили послать делегацию к китайцам - к себе, чтобы посмотреть, как оно там, поностальгировать, но что-то они не приглашают[?]

Вот что значит быть настоящими радушными хозяевами, чтобы все остались довольны[?]

Александр БРЮХАНОВ, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Детская комната

Детская комната

ГИМН ПЕЛЬМЕНЮ                                                                                                                       

Оставьте глупые насмешки -

Безумно я люблю пельмешки!

Оставьте мелкие дела -

Я гимн пельменю создала!

Пельмени лепят в виде сердца,

Кладут сметанку,

сыплют перца

И, над собой теряя власть,

Пошире разевают пасть[?]

Пельмени царствуют

повсюду,

Заняв собою всю посуду,

Ведро, кушетку, ванну, шкаф,

Мосты, вокзалы, телеграф.

В трамвае узеньком и тесном

Пельменям уступают место,

И три бабуси, встав стеной,

Им вяжут шарфик

шерстяной.

Наполнены мечтой и негой,

Пельмени кружат

вместо снега,

И проплывают облака,

Надув пельменные бока.

А ночью виден во Вселенной

Не Млечный Путь,

а путь пельменный,

И вместо солнца целый день

Гуляет по небу пельмень.

Пельменю - Бис!

Пельменю - Браво!

Пельменю - приз!

Пельменю - слава!

(Гимн исполнять,

                        конечно, стоя,

Стуча тарелкою пустою.)

МАЛИНОВОЕ

Малиновая девочка

Бежала по траве.

Малиновая кепочка

Прибита к голове.

Малиновая бабушка

Махала топором.

Малиновую бабушку

Ловили впятером.

Малиновые хлебушки

В малиновый кефир

Макал весёлый дедушка,

А дедушка - вампир...

Дина БУРАЧЕВСКАЯ

Избирательный участок «Клуба ДС»

Избирательный участок «Клуба ДС»

Виктор БОГОРАД

Михаил ЛАРИЧЕВ

Фразы

Фразы

[?] Я продал свободу не за колбасу, а за антиокислители, загустители и усилители вкуса.

[?] С Кличко не дерись, с Тимо[?]шенко не садись.

[?] Люби пиво в себе, а не себя в пиве.

[?] Пришёл, увидел, подкупил.

Валерий РЕСНЯНСКИЙ,   САМАРА

[?] Ничто так не украшает жизнь, как её признаки.

[?] Жизнь будет веселее, если чашу терпения переименовать в заздравную.

[?] Глубже чувства глубокого удовлетворения!

[?] Телевидение - счастливый брак прямого эфира и такой же кишки.

[?] Экономьте свет в конце туннеля.

Владимир КОЛЕЧИЦКИЙ

Изба-читальня

Изба-читальня

На обложке сборника "Афористишия" (Симферополь: CSMU Press, Доля, 2010) помещена биографическая справка об авторе: "Константин Александрович Ефетов - член Союза русских, украинских и белорусских писателей Автономной Республики Крым, профессор, доктор биологических наук, заслуженный деятель науки и техники Украины, академик Крымской академии наук, лауреат трёх премий Автономной Республики Крым, заведующий кафедрой и лабораторией Крымского государственного медицинского университета".

Трудно сказать, все ли титулы К. Ефетова умещаются на его визитной карточке. Однако досконально известно, что любое его произведение способно поместиться на листке бумаги размером с визитную карточку. Ибо Константин Александрович пишет двустишия и четверостишия, для названия которых изобрёл спецнеологизм - афористишия.

Определить словами, что это такое, сложно. Во всяком случае, нам это не по силам. Проще привести образцы миниатюр Ефетова, и всё станет ясно как божий день.

Рыцарь лапидарности

Рыцарь лапидарности

***

Чтоб знать

        о будущем

     до срока,

Чтоб вдруг прозреть

         рассветом мглистым,

Чтоб стать

        провидцем и пророком,

Быть нужно

          просто

                   пессимистом.

***

До чего

      у эгоиста

             вкус плохой:

Он любуется

                  собою,

                    а не мной!

***

Настало время -

                Понимают

           многие:

Наш срок земной

           и так не бесконечен.

Уже на сигаретах

                   пишут:

                             "лёгкие".

Когда ж начнут писать

               На водке:

                            "печень"?

***

Крутой вираж

       приносит часто

               гибель

Тем,

    кто забыл,

       что тормозить пора.

Ломались

      судьбы многих

                       на изгибе,

Крутом изгибе

   женского

               бедра.

Дело классиков

Дело классиков

ЧИТАЮЩАЯ  

  МОСКВА

Борис Куркин. Оперативное дело "Ревизор": Опыт криминального расследования. - М.: Эльф ИПР, 2011. - 201 с. - 1000 экз.

Как указано в предисловии, "автор, имеющий за своими плечами опыт далеко не мирной жизни, давно уже пришёл к убеждению, что, изучай мы "Капитанскую дочку" усерднее, много в жизни нашей армии сложилось бы по-иному. И не только в жизни армии, но и окрест тоже". Жанр данной увлекательной книги определён уже в названии, а предмет расследования, которое нам предложил доктор юридических наук Борис Александрович Куркин, - "Капитанская дочка" Пушкина и "Ревизор" Гоголя. Есть ещё и третий объект - тогдашнее государство, вернее - личность императора Николая I, который был первым читателем и зрителем обоих классических произведений.

Одна из тем книги: "Почему произведение, стержнем которого являются взаимоотношения юного офицера и всесильного самозванца, называется тем не менее "Капитанская дочка"?" И вот каков ответ.

Взаимоотношения юного офицера Петра Гринёва и руководителя антигосударственного бунта Пугачёва - одна из двух сюжетных линий повести, вторая - взаимоотношения Гринёва и Марьи Мироновой, дочери коменданта Белогорской крепости капитана Миронова. Если бы была только первая линия, мы имели бы дело с приключенческой историей, "без крещендо", как замечает Куркин. Марья Ивановна с её искренностью, бескорыстием, жертвенностью суть идеальный образ тогдашней России.

Автор делает свой главный вывод: "Вероятно, "Капитанская дочка" - это самое православное художественное произведение, написанное на русском языке".

Неслучайно Маша просит у императрицы Екатерины II не правосудия, а милости и получает её.

В бушующем океане внутренней войны (гражданской войны), "сметающей на своём пути все устои нравственности и человечности", беззащитная и не стремящаяся к личному спасению Маша Миронова является непобедимой силой.

А описанный Пушкиным в историческом исследовании как "Бунт Пугачёва" был по совету Николая Павловича переименован в "Историю пугачёвского бунта". Почему? Потому что "у вора нет истории". Бунт - явление надличностное, воплощение абсолютного Зла. И Пушкин с этим согласился.

Куркин обращает внимание на рекомендацию царя удалить из труда Пушкина эпизод с осквернённым храмом. По его мнению, этот символ неуместен. Но почему неуместен? Потому что царь увидел в этом проявление  разрыва между властью и народом, греховности обоих.

В письмах Петра Столыпина жене лета 1905 года есть такое: "Вчера в селе Малиновке осквернён был храм, в котором зарезали корову и испражнялись на Николая Чудотворца. Другие деревни возмутились и вырезали 40 человек. Малочисленные казаки зарубывают крестьян, но это не отрезвляет". Можно сказать, тогда "пугачёвская история" уже близилась к завершению.

Кроме Маши Мироновой и Гринёва Куркин исследует истории и предыстории самого Пугачёва, Швабрина, отца Петруши, - как будто старый кадровик листает их биографии, которые описаны Пушкиным весьма скупо. И возникает закадровая история, своеобразное досье, которым распоряжался Александр Сергеевич и которое читатели едва ли знают.

Д. ТИМОФЕЕВ

А я была дерзкой, злой и весёлой

А я была дерзкой, злой и весёлой

ПРЕМЬЕРА

25 ноября на сцене Светлановского зала ММДМ состоится премьера литературно-музыкального спектакля "Память о Солнце", в котором примут участие Ольга Кабо, Нина Шацкая и симфонический оркестр Московской филармонии.

Это спектакль о любви и жертвенности, женском счастье и трагической судьбе таланта. Со сцены прозвучит ранняя поэма Ахматовой "У самого моря", а также баллады на её стихи композитора Златы Раздолиной. Две замечательные женщины - актриса Ольга Кабо и певица Нина Шацкая впервые выйдут вместе на сцену, чтобы в чувственной, страстной и неповторимой поэзии Анны Ахматовой рассказать о мире, о себе и о тех, кто живёт любовью.

Наталья САВВАТЕЕВА

Книги, присланные в редакцию

Книги, присланные в редакцию

Николай Ерёмин. У Ерёмина в гостях : Альманах. - Красноярск: Литера-принт, 2011. - 100 с.

В.А. Сомёнков. Золотая нить : Избранные стихи (1975-2010 гг.) - М.: Союзник, 2011. - 64 с.

А.Ф. Хобер. Звёзды падают - ввысь!: Стихи . - Медведево: ООО "Издательский дом "Сельские вести", 2011. - 122 с.

Матмех ЛГУ, шестидесятые и не только : Сборник воспомина[?]ний / Под ред. Д. Эпштейна, Я. Шапи[?]ро, С. Иванова. - СПб.: ООО "Копи-Р Групп", 2011. - 568 с.

Дормидонтов В.С. Двадцать этюдов о главном . - М.: ООО "Издательство МБА", 2010.

Хоменко М.М. Амуралир[?] - Черкассы: Вертикаль, издатель ПП Кандыч С.Г., 2011 .

Талыбова А. Московская баллада : Стихи. - Баку: Мутарджим, 2010. - 104 с.

Зубачёв Лев. Слава Юрьеву! - Клин: МО, 2010.

Ильина Т.В. На переломе. Русское искусство середины XVIII века . - СПб.: Изд-во С.-Пе[?]терб. ун-та, 2010.

Морозов Н.П., Морозов С.Н. Ярославский меридиан . Книга вторая. - Ярославль: Издательский дом "Верхняя Волга", 2011.

Скороходова Е.Д. Спокойно, Лена. Избранные стихи разных лет . - М.: Белый город, 2010.

Бураго Дмитрий. Киевский сбор . - К.: Издательский дом Дмитрия Бураго, 2011.

Косарев А.И. Идеология жизни российского общества . - М.: Изд-во СГУ, 2011.

Баулин П.Б. Возвращение в прошлую жизнь : Книга стихов. - Запорожье: Дикое Поле, 2011. - 144 с.

Бодрова Л.Т. Малая проза. В.М. Шукшин в контексте современности . - Челябинск: Изд-во Челяб. гос. пед. ун-та, 2011.

Катков Михаил Сергеевич. Но[?]ев ковчег : Стихи и поэма. - М.: Новый ключ, 2011.

Антропов Пётр. Я простой по[?]движник [?]: Избранная лирика. - Рига: JUMI, 2011.

Федорин И.А. Торжество бессмертника . - М.: ИПО "У Никит[?]ских ворот", 2011.

Кресс Вальтер. Запрещённый приём . - Белая Калитва: ООО "Калитва-Печать", 2011.

Бори Ольга. Камертон : Сбор[?]ник под авторской редакцией. - Ставрополь, 2011.

Дегтярёв Ю.А. С этим что-то делать надо, или То ли ещё будет [?]: Новые стихи. - М.: Из[?]дательство "Спутник+", 2011.

Скалковский Л.В. Уходящие в бессмертие : Стихи, рассказы, интервью. - Алматы: ИД "Жибек жолы", 2010.

Баранов Юрий. Альбом : Повесть (из цикла "Русские хроники"). - М.: МГО СП России, 2011.

Вальшонок З.М. Записки ночного сторожа : (Книга Времени и Судьбы): Мемуарный роман: Ч. 1 / Предисл. В. Баранова; послесл. Р. Казаковой. - Харьков: Факт, 2011.

Вальшонок З.М. Записки ночного сторожа : (Книга Времени и Судьбы): Мемуарный роман: Ч. 2 / Предисл. В. Дагурова; послесл. Б. Чичибабина. - Харьков: Факт, 2011.

Чер Василий. Далёкое и близкое : Стихи. - Ярославль: ИПК "Индиго", 2011.