/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism,

Литературная Газета 6362 № 10 2012

Литературка ЛитературнаяГазета

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

«Стихотворения чудный театр»

«Стихотворения чудный театр»

21 марта - Всемирный день поэзии

Россию трудно удивить стихами и ещё труднее в этом деле опередить. Первый альманах "День поэзии" вышел ещё в 1956 году - и продолжает выходить вопреки всем кризисам. Было время, когда послушать и почитать стихи собирались на Маяковке тысячные толпы, и их никто не разгонял - напротив, охраняли. Легендарные вечера в Политехническом не могли вместить и половины желающих. Большая спортивная арена в Лужниках, когда там выступали поэты, заполнялась не в пример нынешним футбольным матчам.

На 30-й сессии ЮНЕСКО в октябре-ноябре 1999 года к такому знакомому и привычному нам словосочетанию был добавлен эпитет "всемирный". Этот день поэзии в России прижился вполне органично в отличие от большинства новых праздников, хотя, как это часто случается, рулят им те, кто поэтом является лишь по самоназванию. В 2000 году в новом статусе День поэзии отмечался одновременно в Париже, где находится штаб-квартира ЮНЕСКО, и в Театре на Таганке. Вот уже третий год подряд 21 марта настежь распахивает двери поэтам и любителям стихов ЦДЛ. Выступления поэтов проходят по всей стране.

"Поэзия может стать ответом на самые острые и глубокие духовные вопросы современного человека, но для этого необходимо привлечь к ней как можно более широкое общественное внимание", - говорится в сообщении ЮНЕСКО по поводу учреждения Всемирного дня поэзии. Но как женщину необходимо чтить не только 8 Марта, так и стихи полезно читать не только 21-го. Стихами нужно жить - они того стоят. Не зря же сказала незабвенная Белла Ахмадулина:

"Вкратце - всей жизнью и смертью - разыгран стихотворения чудный театр".

Четвёртая власть в эпоху перемен

Четвёртая власть в эпоху перемен

НА СТЫКЕ ВЕКОВ

Презентация энциклопедического издания "Журналистика на стыке веков: Люди и судьбы", о выходе которого мы уже сообщали в "ЛГ-рейтинге", состоялась в Центральном Доме журналиста. Тысячестраничный фолиант подготовлен Союзом журналистов Москвы и выпущен в рамках Издательской программы правительства Москвы.

Презентацию открыла первый секретарь Союза журналистов Москвы, руководитель проекта издания Л. Щербина. Среди выступавших были президент факультета журналистики МГУ Я. Засурский, авторы и герои книги Г. Боровик, Г. Пряхин, А. Пьянов, М. Розовский, Л. Графова, Э. Графов и другие.

В томе представлены более 130 известных мастеров печати, радио, телевидения и Интернета. Включены также восемь фотогалерей знаменитых корреспондентов. Знаменательно, что около тридцати героев книги в разное время работали или сотрудничали в "Литературной газете".

Претензии к пуговицам

Претензии к пуговицам

ТЕЛЕСПОРЫ

Ника Стрижак о рейтинге, "Белой гвардии" и пошлости

С известной телеведущей Никой Стрижак "ЛГ" беседует в прозрачной студии знаменитого со времён Ольги Берггольц Дома радио на Итальянской, 27. Отсюда несколько раз в неделю Ника ведёт прямой эфир своей "Открытой студии" на 5 канале.

Телевидение - это фабрика, которая работает 24 часа в сутки! Это как железная дорога, по которой бесконечно ходят поезда.

- Вы, конечно, помните прежнее ленинградское ТВ, которое снимало фильмы (в том числе несуществующие ныне фильмы-спектакли, фильмы-балеты), а в перестройку прославилось новыми публицистическими формами. Что приобрело, а что потеряло современное ТВ?

- Телевидение - это очень быстроразвивающийся процесс. Двадцать лет назад никто не мог сказать, что будут Интернет, айфоны, айпады. Пресса сделала невероятный  рывок. Телевидение стало очень технологичным. Это "звенящая" картинка, это телемосты, спутники. Качество всего - звука, цвета, компьютерной графики - очень высокое. Когда говорят о модернизации - это не к нам, у нас с ней порядок. Уже с 2012 года страна перейдёт на цифру, и это здорово. Если раньше ТВ выигрывало соревнование с газетой, то теперь главный конкурент - Интернет. Сейчас можно увидеть в прямом эфире то, что происходит на другом конце планеты. Но: хотя Интернет быстрее, ТВ по доступности всё ещё более массовое. Если в мире происходит что-то очень важное - хорошее или плохое, олимпиада, свадьба принца Уильяма, теракт 11 сентября, - именно ТВ может показать это всему миру в прямом эфире. Ведь в чём такой взлёт ТВ конца 1980-х - начала 1990-х? Не в технологии, а в информационном прорыве. Профессионализм копился долгие годы, и, когда стало возможным говорить, - всё это выстрелило:

ГУЛАГ, белоэмиграция, репортаж Саши Невзорова из крематория - это было внове, была возможность сказать о многом впервые. Журналисты 5 канала тогда этим воспользовались. Сейчас очень трудно прорваться. Поэтому, с одной стороны, - политновости, а с другой - жёлтые факты, потому что и здесь хотят быть первыми! Все ищут незанятые ниши.

- Ваше отношение к "господину рейтингу"?

- Рейтинг - это правила игры. Все его не любят, а деваться некуда. Он важен для понимания популярности канала. Хотя где стоят эти пипл-метры - непонятно. Я таких людей не встречала, они засекречены больше, чем шпионы. Пипл-метры ставят по социологической выборке - у сантехника, профессора, пенсионерки, создавая тем самым картину всех возрастов и социальных слоёв страны. Но мы-то работаем всё равно на более узкую аудиторию, поэтому выигрывает тот, кто охватит максимально больше разных людей. Вот почему концерт не может соревноваться с комедией. Когда делаешь программу о классической музыке и на следующий день к тебе постоянно подходят в филармонии и говорят, что видели эту передачу, - это значит, что ты идеально сработал на целевую ауди[?]торию. Но по рейтингу это могут быть очень печальные цифры, рейтинг канала "Культура" не может сравниться с рейтингом Первого канала, где смотрят Малахова и "Давай поженимся". Мы смотрим рейтинг каждой программы, чтобы высчитать, какие темы интересны зрителю. Должна быть зрительская заявка на тему. А зритель хочет узнать про пенсии, дороги и потребительскую корзину. Хотя мне очень хочется поговорить о Шумане и Бетховене. Но что делать.

- Однако ТВ может и как-то формировать зрительские интересы?

- Здесь надо понять, как это работает. Рейтинг - это холодный душ, который неприятен, но полезен. По нему можно проследить, какие зрители тебя смотрят, сколько им лет - 25 или 75, кто они - домохозяйки, мужчины и т.д. Мне очень приятно, что из зрителей моей "Открытой студии" около 60% - мужчины, поэтому мы обсуждаем мужские темы - мировая война, положение в Ираке, оборонный заказ и пр. Нужно следить, какая тема, сюжет, какие гости в программе показались интересными. Ведь чуть что - зритель берёт в руки пульт и переключается на другой канал. Можно снимать хор в капелле с утра до ночи, но это не будет иметь рейтинга. ТВ - это слишком дорогая игрушка, чтобы позволять себе снимать то, что никто не будет смотреть. К тому же очень много людей заняты тем, чтобы создать хотя бы часовую передачу. Вот мне говорят: "Вы такие недуховные". Это я недуховная?! Да я филармонию знаю, как свои пять пальцев! Но чтобы снимать классическую музыку, это, во-первых, должно быть ОЧЕНЬ интересно, эксклюзивно. А во-вторых, это надо снимать ОЧЕНЬ хорошо - по картинке, по звуку. Качество должно быть идеальным. А это тоже дорого. При трансляции спектакля картинка должна "звенеть". Духовность - это ещё сложнее и дороже, чем снять митинг на Манежной. И есть ещё простой ответ, почему Моцарт всегда проиграет самому посредственному сериалу: говорят, зрители плохие, смотрят сериалы... А вы представьте: вот женщина пришла с работы, она устала, готовит ужин для семьи, и она включает  телевизор - а там Петя любит Машу, а Маша любит Вову - такая вот сентиментальная ерунда, которая не заставляет их расстраиваться. Причина - почти социальная, но всё это имеет колоссальный рейтинг.

- Ну если не обойтись без сериалов, может быть, воспользоваться примером ВВС, где прекрасно экранизируют английскую классику, и начать делать сериалы по многотомной и очень цепляющей за душу русской литературе? Тем более что успех сериала по "Идиоту" был весьма впечатляющим.

- Во-первых, всегда лучше читать книгу, чем смотреть по ней фильм. А во-вторых, те же сериалы BBC сняты очень тщательно, я бы даже сказала - трепетно. Надо учиться тому, как англичане работают с костюмами, деталями, как они бережно обращаются с эпохой. А у нас даже фильм про войну будет забит фактическими ошибками. Это просто безобразие. Я всегда поражаюсь: неужели нестрашно браться за исторический фильм? Сам не знаешь - найми грамотных консультантов. Так нет - как мы себе представляем, так и лепим. Грустно. Вот посмотрите, что сделали с "Белой гвардией". Это очень плохо, хотя  и по Булгакову.  Почему "известные украинские писатели-фантасты Дяченко" (как следует из аннотации) полагают, что имеют право переписывать один из величайших русских романов, вставлять туда то, чего нет? Изящество, трагизм и ирония текста появляются лишь с закадровым голосом Игоря Кваши. Нет атмосферы семьи Турбиных, удивительного духа этого дома, неподходящие типажи. Ксения Раппопорт - хорошая актриса, но не Елена, Хабенский - не Алексей, Дятлов - никак не Шервинский, а уж Лариосик - просто беда. Это какая-то пародия на героев Булгакова. Начинаешь тосковать по фильму Басова. А главное, нельзя разобраться, что именно там происходит? Кто эти люди? Почему Мышлаевский гуляет в халате с голыми ногами перед Еленой? Почему они вообще все себя ведут, как солдафоны. Читайте текст, если вы не понимаете, кем эти люди были до описываемых событий. А потом у меня ощущение, что авторы Дяченко просто не знают биографии самого писателя. Так что сомневаюсь, что в отличие от "Идиота" кто-то поспешит в магазин за книгой. Вспоминается самая короткая рецензия Бернарда Шоу: "Зачем?"

- Что же делать, чтобы вернуть на ТВ просветительские передачи?

- Ничего. Либо надо делать это очень интересно, умно, грамотно и при этом успешно финансово, либо договариваться с акционерами, со спонсорами, с руководством, что это будет очень рискованно. Только договоритесь ли? ТВ - это массовое искусство, просветительские передачи мало будут смотреть, будут смотреть того же Малахова.

- Может быть, зрителей просто "подсадили" на такую стилистику передач, и поэтому востребовано всё это грязное бельё?

- С тех пор, как телеканалы стали сами зарабатывать себе на жизнь, контент стал важной частью бизнеса. От рейтинга зависит - много будет рекламы, денег или нет? Рекламодатель тоже хочет прийти не на праздник в ЖЭК, а в Большой театр, поэтому он будет платить за рекламу в очень популярных передачах, а не в тех, которые никто не смотрит.

Это бизнес. Конечно, есть исключения, как это было с нашумевшим "Подстрочником" с Лилианой Лунгиной. С профессиональной точки зрения фильм сделан крайне стандартно, вся его прелесть - в героине, в том, что и как она рассказывает. Но когда продюсер и режиссёр отказались получать премию ТЭФИ, я как член Академии российского ТВ, таким демаршем была просто оскорблена. Они обиделись, что их фильм 10 лет не показывали. Так, ребята, его бы вообще никогда не показали, если бы не заслуга одного человека. На самом деле премию надо было давать Сергею Шумакову, который ныне возглавляет канал "Культура", который буквально выудил эту программу из небытия. Вот это его личная художественная победа. Он не побоялся рискнуть, поставил в эфир и выиграл. Что касается отсутствия духовных передач: я считаю, что это вина продюсеров главных каналов. Когда им приносят идею какого-нибудь сериала про музей или классическую музыку, они говорят: ой, это на канал "Культура". То есть сами отдают идею конкурирующему каналу. А ведь при большом таланте и вкусе это может быть феерическая работа.

- Разве главные каналы конкурируют с "Культурой"?

- Нет, и зря. У "Культуры" - своя ниша, на которую мало кто покушается. Разные программы, но когда появилась "Академия", - это получилось интересно. Хотя понятно, что всё зависит от самого лектора. Но когда выступал Жорес Алфёров - это было  очень здорово, хотя он говорил научным языком без какой-либо скидки на широкую аудиторию.

- Всё-таки рейтинг - единственное мерило?

- Да, нет, конечно. Вот наш 5 канал - он общероссийский,  рассчитанный на самого разного зрителя. А потому у нас интерес широкий, ведь жизнь так многообразна и богата. И мы экспериментируем, пробуем, где-то выигрываем, где-то нет. Большие каналы всеядны - им нужны и новости, и ток-шоу, и фильмы, и прямые трансляции. Другим этого не надо. У вас же нет претензий к нишевым каналам, наподобие Муз ТВ или СТС, что они не показывают Большой зал консерватории? Это же не их задача.

- Но качественной теледокументалистики тоже не хватает.

- На канале "Россия" - отличная линейка документальных фильмов.  Я сама с ними много лет работаю и почитаю это за честь. Но и здесь всем не угодишь. Какой-нибудь "большой кинодокументалист" всегда будет недоволен документальным телефильмом, считая это чем-то вроде оперетты в храме искусства.

- Да, они об этом говорят, например Виталий Манский.

- Тоже странное высокомерие, потому что такая документалка требует невероятного мастерства. Это, кстати, то самое просветительство, которое мы тут уже почти похоронили. И, кстати, нередко эти исторические фильмы бьют по рейтингу истории про то, как Вася любит Машу. Да и сам Манский отлично умеет снимать фильмы для телевидения. Это другой жанр. Нельзя на ТВ показывать, как едет и едет оленевод, а солнце всходит и заходит. ТВ - это очень быстрая жизнь. Моя "Открытая студия" идёт два часа, а время просто пролетает. И вообще, вы знаете, поднадоели уже эти упрёки в адрес телевидения. Поймите, ТВ - это фабрика, которая работает 24 часа в сутки! Это как железная дорога, по которой бесконечно ходят поезда. Вы помните, в чём была новизна программы Молчанова "До и после полуночи"? Она первая шла после 12 часов ночи. А сейчас мы можем смотреть передачи круглосуточно!  Вы спрашивали, что изменилось на ТВ. Да его просто стало  невероятно много! Сотни каналов. Сотни тысяч часов эфира. Так что процент "брака" не так и велик. Вот у меня ежедневная программа, пять дней в неделю - тысячи собеседников в год. Ужас!..

- Вы, человек с университетским филологическим образованием, конечно, помните набоковскую мысль, что русское слово "пошлость" непереводимо на другие языки. А в чём проявляется телепошлость?

- Пошлость - это отсутствие вкуса, допущение недопустимых вещей. Есть шутки, которые нельзя произносить на многомиллионную аудиторию. Пошлость - это коверканье цитат, неумение обращаться с языком, даже одежда и манеры, которые приличные люди не приемлют. На ТВ теперь работает очень много людей, профессионализм падает, за всеми не уследишь. Но это ещё и вопрос личной ответственности. У каждого поступка есть фамилия, имя и отчество. Кто написал сюжет? Кто пустил его в эфир? Кто запустил этот проект? Или у начальника, который решил, что пошлая программа может быть в эфире, дети в Лондоне, а до других ему дела нет? Но, наверное, общество должно наесться этой пошлости.

- Разве ещё не наелось?

- Нет, потому что у этих передач огромные рейтинги.

- ТВ играет на низменных инстинктах, потакает им?

- Это проще, чем читать Достоевского. Но ведь есть одежда, которую мы не носим, еда, которую мы не едим. Не нравится - не смотри, у тебя есть право выключить ТВ.

- Говорят: телевизор нельзя выключить, он настигнет тебя ножом отморозка в подворотне, сыном-наркоманом, дичающим населением[?]

- Это происходит не потому, что люди смотрят телевизор. Наоборот, ТВ показывает то, что есть в жизни. Я всегда студентам говорю: не нравится? - а это тоже наш зритель[?]

- Но ведь можно народ подымать, а можно махнуть рукой: пусть и дальше опускаются.

- Вот будет у вас свой телеканал, и мы посмотрим, как это у вас получится. Каким интеллигентным каналом было когда-то НТВ, но прошли времена. Поэтому всё-таки не смотрите, если вас коробит. Мне очень не нравится современное российское кино. И я его не смотрю. Есть каналы и передачи, которые я никогда не включаю. Не я их "целевая аудитория".

- Чтобы посмотреть фильм в кинотеатре, нужно туда выбраться и заплатить деньги. Телевидение же абсолютно доступно, просто включил, как домашний камелёк.

- Телевидение не должно заниматься перевоспитанием. Что вы требуете от ТВ, если у нас со сцены МХТ  - нецензурная брань? Я на таком языке не разговариваю, таких передач не делаю и не смотрю. Как у Райкина - к пуговицам претензии есть?

- Нет, к вашим "пуговицам" у меня претензий нет.

Вопросы задавала Мария ФОМИНА, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

«Знаменитый и неизвестный Карл Брюллов»

«Знаменитый и неизвестный Карл Брюллов»

ВЕРНИСАЖ

Впервые широкой публике представлен "Итальянский альбом" известного русского художника Карла Брюллова в Санкт-Петербурге в Инженерном (Михайловском) замке (филиал Государственного Русского музея). В альбом вошли рисунки, сделанные художником в 20-30-е годы во время первой поездки в Италию.

Чего ж нам ждать теперь?

Чего ж нам ждать теперь?

ЗЛОБА ДНЯ

У новоизбранного президента высокий кредит доверия, руки свободны. Можно двигаться вперёд с учётом ожиданий и запросов гражданского общества и на основе им же выдвинутой программы. Что решать и делать в первую очередь?

Добиваться перемен

Евгений АНДРЮЩЕНКО, доктор социологических наук

В последнее время под одобрение тех, кого теперь именуют "болотными", в наши законы предлагается внести правовые нормы, грозящие единству страны реальным ростом сепаратизма. Такое уже случалось в истории России. Вспомним, как Керенский со товарищи, используя крах монархии и под громкие крики о свободе, "либеральным" приказом № 1 ввёл подчинение воинских частей не офицерам, а выборным комитетам и Советам. Это сочеталось с призывом министра труда эсера Чернова, по существу, самоуправно делить землю и другими подобными "инициативами". В результате был обрушен не только фронт, но и всякий порядок в государстве вообще. Следом начались многолетняя Гражданская война, чудовищная разруха.

На мой взгляд, Путин всё ещё действует в системе господства в экономике "офшорной аристократии", сильно зависимой от Запада и сломавшей при Ельцине скрепы государства. При этом события развиваются в контексте войн нового типа. Они начинаются в виде организованных с помощью информационных технологий толпообразований, беспардонно имитирующих "волю всего народа", сопровождаются провокационными убийствами и сакральными жертвами, а завершаются вооружёнными конфликтами, переходящими в гражданскую войну. В итоге всё сводится к "демократическому" присвоению углеводородных богатств, как, например, в Ираке и Ливии. Налицо завистливое внимание США и Евросоюза к богатствам ещё ряда стран (Иран, Сирия), к таким ценностям, как Суэцкий канал, полученный Египтом при поддержке СССР.

Потому, видно, не смог Путин пообещать ввести дифференцированный налог, решив подменить его налогом на роскошь с одновременной легитимизацией, по сути, уворованной у государства собственности. Как в такой ситуации можно было ожидать от него поддержки идеи лауреата Нобелевской премии по экономике Джозефа Стиглица о налоге на "чрезмерную прибыль до 90%", полученную в результате приобретения государственной собственности?.. Вот и не дождались. Дождёмся ли?

При нынешнем балансе сил, внешних и внутренних факторах, во имя стабильности в стране долг ответственного гражданского общества заключается, по-моему, в том, чтобы помогать Путину, подталкивая к учёту реальных интересов людей и выполнению данных обещаний и отталкивая от олигархата. Надо добиваться усиления роли представительной власти с одновременным ростом её зависимости от мнения народа, то есть у избирателей должно быть право отзыва депутатов-лжецов. Сами депутаты без давления общества такой закон, даже для избранников муниципального уровня, наверняка не примут. Путин мог бы предложить Госдуме изменить не работающий пока, мертворождённый закон о референдуме. Только тогда толпообразования цветных революций сменят цивилизованные референдумы (общество наше уже достаточно зрелое), не допускающие сепаратизма и "суверенитета бензоколонок" под лицемерной внешней "крышей".

В экономике нужно добиваться создания реальных стимулов для малого и среднего бизнеса. Начать на низовом уровне - с возрождения сил органов местного самоуправления и контроля над местной властью, обновления и разбюрокрачивания подсистем вроде ЖКХ[?]  Важно доработать правовую и организационную основу формирования и деятельности трёх ветвей власти. Нужно требовать перемен. Добиваться их.

Власть без "кумовства"

Валерий ХОМЯКОВ, генеральный директор "Совета по национальной стратегии"

Чтобы адекватно реагировать на вызовы, Владимиру Путину важно понять, что страна стала иной, нежели восемь, двенадцать лет назад.

Во-первых, вполне реален риск от второго пришествия экономического кризиса, а к нему страна готова хуже, чем четыре года назад. Ничего хорошего не сулит вероятное падение цен на углеводороды. Есть металлы, другая продукция, но поступления в казну от их экспорта не столь значительны. Большие проблемы возникнут в случае невыполнения взятых социальных обязательств и связанных с этим ожиданий людей.

Во-вторых, кое-кто, оценивая снижение протестной активности в крупных городах, спешит сделать вывод, что политический кризис миновал, страна избавилась от "оранжевой угрозы". На мой взгляд, всё иначе. Улица пока угомонилась, но это обусловлено не столько снижением протестных настроений людей, сколько с кризисным состоянием той группы внесистемной оппозиции, которая организовывала московские митинги. На самом деле недовольство в последние месяцы вышло за пределы мегаполисов. Недавно руководство небольшого райцентра в Рязанской области коллективно покинуло "Единую Россию" и обратилось к Михаилу Прохорову с просьбой принять их в создаваемую им партию. Дело не столько в Прохорове и "Единой России"! Это сигнал политического неблагополучия. И недовольство людей связано не только с бедностью и неустройством жизни, а с растущим разочарованием в способности властей решать жизненные проблемы, вместо того чтобы барствовать на подвластной территории.

Пока, если говорить в целом, претензии граждан адресованы в основном не Путину, а местным и региональным властям. Однако надвигаются выборы губернаторов, а уж как региональные бароны умеют переводить стрелки на федеральный Центр, общеизвестно.

Но главная проблема - устойчивый запрос общества на власть, которая не врёт, на власть без "кумовства", на власть, которая служит, а не кормится.

Удовлетворение этого запроса должно стать, на мой взгляд, главным пунктом повестки дня третьего срока президента Путина. Трудноразрешимая задача. У меня нет рецептов, но, похоже, зря подзабыты некоторые инициативы Дмитрия Медведева. Может, "новому-старому президенту" стоит подумать о преемственности власти и начать реализовывать многие из тех идей?

Преодоление страха

Эльдар ОРУДЖЕВ, генеральный директор ООО "ИНВЭНТ"

"Голосовал не за Путина, но не хотел бы победы другого". Это про меня и большинство моих друзей и знакомых. И вроде бы результат соответствует, а разочарование осталось. Правда, для меня череда разочарований закончилась раньше - в момент объявления об обратной рокировке. Стало понятно, что "цивилизованной" смены власти (пусть относительно цивилизованной, через преемника, например) и её капитального обновления не будет. При этом считаю, что среди кандидатов, попавших в бюллетени, достойной альтернативы Путину не было. Как нет и в публичном политическом поле. Винить в этом только власть необоснованно. Поясню.

Мне кажется неверным считать Россию не совсем демократической страной. Это, скорее, не до конца авторитарная страна. Особенно не убивают, сильно не пытают, а конкуренты всё же не появились. Хотя предпосылки для этого есть. Но год за годом видим одни и те же лица, пришедшие в политику ещё в 90-х. Как во власти, так и среди стремящихся к ней. Не сформировалось, в общем-то, и гражданское общество. Зрелость его не может измеряться численностью толпы на митингах. Тем более немалая часть из митингующих "против" практически сразу же пошла на митинги "за", когда настойчиво "попросили". У каждого были свои объяснения, но причина одна - страх. Это, безусловно, не те люди, про которых Гумилёв писал, что они предпочтут "доблестную гибель добровольному самоуродованию ради сохранения жизни, которая в этом случае теряет для них всякую привлекательность". И как можно ожидать, что голос этих людей будет услышан? Откуда у людей появились и остаются ожидания сколь-нибудь глобальных перемен и тем более своего влияния на эти перемены, мне непонятно.

А так перемены будут, начались. Например, отменяется провалившийся проект с назначением губернаторов. Формируется система искусственного отбора, поскольку естественный не работает. Правда, эффективность таких искусственных мер сомнительна. Как любой неестественный механизм, он будет похоронен системой. Возможно, будет даже модифицирован институт "друзей президента". Но обусловлены эти перемены необходимостью удержания власти и осуществляться будут в пределах, необходимых для выполнения этой задачи.

Вернусь к вопросу выборов. Очевидно, что они не были демократическими, ведь выборы большинством голосов и демократические выборы синонимом не являются. Очень жаль, что они не привели к смене власти. Всё изложенное не является призывом сложить руки и принять ситуацию, как она есть. Каждый сделает свои выводы, некоторые предпримут действия. Я вот из страны не уеду, детей не увезу, буду, как могу, сопротивляться произволу и барству чиновников, не буду "мимо сортира мочиться", как рекомендовал персонаж Булгакова, буду стараться делать хорошо то, что умею. Постараюсь не бояться, в том числе высказывать своё мнение. Ведь любые изменения надо начинать с себя.

Новые стратегии и воля

Александр ИСАЕВ, заместитель генерального директора Института экономических стратегий РАН

Последние 12 лет страна фактически жила по инерции, проедая ресурсы, не растраченные в 90-е годы. Потом темп был утерян, и не только из-за мирового кризиса. В итоге задачи социально-экономического блока не решены, экономика в тяжёлом положении. Её основные отрасли - самолётостроение, кораблестроение, всё, что содержит слово "строение", - в упадке, на грани выживания.

Милиция переименована в полицию, но мало что поменялось. Реформируемая армия с трудом побеждает Грузию, и ещё вопрос - победит ли в случае нового конфликта. Коррупция - сплошь. Здравоохранение - нет слов. ЖКХ - это сочетание букв вводит обывателя в трепет.

Куда ни кинь, и у президента Путина, и у народа - клин! Соображения политологов про обязательства Путина Ельцину, Семье, как и курс на укрепление взаимопонимания с олигархами, в годы кризиса кажутся людям просто издевательством.

Пришёл к власти - будь добр засучи рукава или, что лучше, опусти забрало, в руки меч правосудия и соху эффективного госуправления - и попеременно с утра до ночи в тяжкий труд управления государством - без страха и упрёка!

Куда двигаться и что делать? Альтернатив не так много. Точнее, она у Путина одна: укреплять государство, оборону, развивать экономику, а первоначально создать костяк из силовых структур - абсолютно новых и из новых людей. Как это делалось в той же Грузии или, например, в Сингапуре. Брать молодых, бесконечно сокращаемых армейских офицеров.

Надо менять формат отношений с Западом, сделать внешнюю политику способной свести к минимуму все угрозы - от военных до угроз от вступления в ВТО!

Особенно нужно стратегическое оздоровление системы управления. Именно стратегическое - тактически ремонтировать и менять названия, а не суть - бессмысленно. Как воздух для выполнения этой задачи нужны здоровые и эффективные силы государственной машины контроля! Нужны кардинальные перемены в системе управления, смелые кадровые решения с назначением на ключевые посты управления новых профессиональных людей.

СМИ, особенно телевидение, - поставить на службу обществу, а не рекламе, рейтингам и финансовым проектам их руководства.

Молодёжную политику необходимо ввести в разряд приоритетных! Как и демографию!

Миграцию - до минимума, сделать государственные границы реальными. Страна без границ - проходной двор, любимое место криминалитета и разведслужб не только США и НАТО, но даже Бангладеш и Молдавии!

Двинется ли Путин по такому пути? Надеюсь, что да. У него нет другого выхода, если он ещё может адекватно просчитывать варианты развития событий.

Опрос подготовил Владимир СУХОМЛИНОВ

Яд и лекарство

Яд и лекарство

ИнтерНЕТ-ИнтерДа

[?] "Только доза делает одно и то же вещество ядом или лекарством". Сказанное справедливо и по отношению к критике, и к похвале.

Блогосфера переполнена критикой, недовольством. Протесты, митинги, требования. Все, кто во власти, - сволочи, а кто в оппозиции - святые мученики. Люди с такими воззрениями закрывают глаза как на всё хорошее, происходящее в стране, так и на неприглядные поступки своих вожаков. Многие плакаты с лозунгами напоминают мне времена моего детства, когда школьники подрисовывали всякие непотребства к портретам в учебниках.

Отличить подростка от взрослого в блоге довольно легко. Непременные атрибуты речи юного максималиста слова: "ничего", "никто", "никогда", "всегда", "всё", "все", "одни". В блогах одни и те же фразы: "Во власти - одни сволочи", "Все чиновники - коррупционеры", "В России нет ничего хорошего. Пора валить", "В экономике всё плохо", "Все жулики и воры вступают в ЕР", "Никто не голосует за Путина"[?]

alfs55

[?] Это уже стало нашей основной национальной интернет-забавой: кто побольнее пнёт, кто придумает более едкое определение нашей власти. Некоторые доходят и до непристойных оскорблений.

В чём причина такого поведения некоторых блогеров? Никто себя обвинять не хочет, хотя понимает, что и он в этих безобразиях участвует. Психологи говорят: человек осуждает в других то, что ему не нравится в себе. Похоже, это правда, и правда горькая. Если бы причина была только во власти и только в тех людях, которые во власти, то все проблемы легко можно было решить, сменив этих людей и заменив их на других. А вот с собой, любимым, что делать?

korsar

[?] Меня очень удивляет, против чего люди протестуют на митингах. Это что, самая главная проблема в нашей стране - выборы? У нас других проблем совсем нет? Этим вы, протестующие, подтверждаете то, что хорошо живёте. Посмотрите, против чего протестуют на Западе, на пример которого ссылаются наши протестующие. Так вот, там протестуют: против низких зарплат, против пенсионной реформы, повышающей пенсионный возраст и снижающей пенсионные выплаты, против возрастающей безработицы. Получается, что этих проблем у нас нет, раз оппозиция только про выборы и партии талдычит?

Путаник

[?] Вас послушать, выходит, что мы в разных странах живём[?]

irukan

Узнаём по плодам

Узнаём по плодам

НЕРАЗРЕШЁННЫЙ ВОПРОС

На вопросы "ЛГ" отвечает историк и публицист Владимир КАРПЕЦ

- В созидании России участвовали многие народы, и всё-таки русские - главный творец исторической России, её мощи и достижений, ключевая фигура её настоящего и залог будущего. Способны ли русские в своём нынешнем положении продолжать играть эту роль?

- Конечно, способны. И не только способны, но обязаны. В нашем народе есть, остались могучие силы для этой миссии. Из истории мы знаем - "русское чудо" всегда происходит на краю пропасти, перед лицом конца. Это не значит, что нужно к нему стремиться, ждать его и жить по принципу "Чем хуже, тем лучше". Напротив, само сопротивление концу даёт русскому народу силы. Но ведь это сопротивление - тоже перед лицом грозной опасности. Мы - народ предела, нравится это кому-то, в том числе нам самим, или нет. Без русских нет России.

- Но кто они - нынешние и завтрашние русские?

- "Новые националисты" или, как они себя называют, "национал-демократы", утверждают, что нужны якобы "другие русские", не "имперцы" и не совки, а совершенно новая, буржуазная нация типа чехов или эстонцев. А поскольку на земле огромной России такая демократическая "новая нация" невозможна по определению - кстати, в полном соответствии с западной политологической классикой от Аристотеля до Монтескьё - то[?] Ну что же, люди важнее, чем территории, давайте территории раздадим - вместе с "инородцами", ну и тогда заживём[?]

А "национал-демократы" говорят ещё более прямо: лучше будет и русских разделить на залесцев, ингерманландцев, поморов, сибиряков и так далее. Будут маленькие свободные нации, маленькие страны, они станут частью "свободного мира"[?] Давайте говорить прямо. России тогда не будет. Не будет и русского народа. Не будет и никаких "буржуазных наций" - появятся резервации, оккупационные зоны стран НАТО, Китая, Исламского халифата и проч. А начало этого погибельного пути - именно в отказе от русской истории, культуры, желание поменять их на что-то другое.

- Почему элита, образованная часть нашего общества, зачастую является, по сути, антинациональной? Между ней и народом из века в век образуется пропасть[?] Эти процессы начались с реформ Петра I?

- Пётр Великий, по сути, пришёл уже на готовую ситуацию распада. Обвалом русской жизни был церковный раскол середины ХVII века, и особенно Московский разбойничий собор 1666-1667 годов, когда на древнюю русскую традицию наложили проклятия, которые были формально сняты только в 1971 году[?] Тогда русская элита - светская и духовная - ринулась в откровенное грекофильство, а затем - в католические и протестантские уклоны. "Чужое" стало критерием истины. А народ, не желавший ни принимать новин, ни восставать против царской власти, в которой справедливо видел образ власти Божией (даже если царь заблуждался), стал уходить в бега, в леса и гари. Постепенно раны стали зарастать, но отчуждение осталось.

Нельзя всё валить на Петра. Как политический и военный деятель он делал всё верно - и флот, и регулярная армия, и обновление служилого класса были необходимы, необходим был и Петербург. А в культурной области петровское западничество было лишь продолжением и завершением того, что было начато при царе Алексее Михайловиче и патриархе Никоне. Оно, это петровское западничество, во многом, кстати, было внешним, своего рода маскировкой. Сам Пётр говорил: "Европа нужна мне на десять лет, а потом я повернусь к ней задом". Не успел. Кстати, и уничтожение патриаршества в то время было оправданным: практически весь епископат, пришедший к церковному управлению после реформ, был прокатолическим и смотрел на Запад как на образец церковно-государственных отношений, придерживался идеологии папоцезаризма. Или, как Феофан Прокопович, склонялся к протестантизму[?]

Но и помимо рокового ХVII века народ и элита представляли разные полюса. Вспомним былину о Вольге и Микуле - противостояние между Змеем и Земледельцем (он же Змееборец). Оно уходит корнями в глубочайшую праарийскую древность. Только Белый царь, который соединял в себе и Змея, и Змееборца и был к тому же защитником Вселенского православия, то есть вышеположенной "Правды-Истины", мог обуздать и народную волю, и аристократическую, направить их в одно русло. Когда царя не стало, "змей" и "пахарь" ринулись друг на друга. Вспомним потрясающие художественные свидетельства с обеих сторон - "Пламень" Пимена Карпова и "Окаянные дни" Ивана Бунина. Вот метафизика классовой борьбы, не имеющая никакого отношения к марксизму. И сегодня это продолжается, как ни странно.

Кроме того, раскол в русском народе привёл к тому, что значительную часть элиты стали составлять также и люди нерусские, космополиты, оторванные и от собственной веры, и традиции.

- Для современных русских характерно пессимистическое и тревожное самоощущение. Они смотрят в глобализированное будущее с тревогой и неуверенностью. Почему? Или тут преувеличение?

- Глобальный мир, мир, управляемый единым правительством, согласно православному преданию, - мир антихриста. Для сознательных верующих русских людей это очевидно. Но и для тех, кто утратил веру, утратил связь с традицией, даже атеистов, всё равно это остаётся на уровне "забытого знания" - или предчувствия. Отсюда недоверие к глобализации, ощущение, что "здесь что-то не то". Люди не против технической стороны глобализации. Напротив, русский человек в вопросах техники очень любопытен и изобретателен. Тревогу вызывает её содержание, её двуличие и лживость.

Уже в конце 90-х обольщение свободой, обольщение Западом столкнулось с очевидной реальностью "гуманитарных бомбардировок" Югославии. Пелена спала с глаз, все поняли, кто есть кто и что есть что[?] Глобализация - не "объективный процесс", как нас уверяют её адепты, а совершенно сознательный проект. Это проект мировой диктатуры, мирового тоталитаризма. "Свобода" - лишь промежуточная стадия его осуществления.

- В чём причины очевидного отсутствия русской солидарности?

- Я думаю, это обратная сторона нашей огромности - своего рода беспечность. Бытовая солидарность вообще - свойство малых народов, диаспор и т.д. Сейчас русским приходится переучиваться. Русская солидарность необходима. Что-то уже в этом плане происходит. Приведу пример: новый интернет-портал "Русофобия. Нет". Портал в значительной степени посвящён положению русских в ближнем зарубежье, их защите от проявлений русофобии, захлёстывающей постсоветское простран[?]ство. Можно и другие примеры приводить. Русская солидарность появляется, но должна расти.

- Каким, на ваш взгляд, должно быть оптимальное для русского человека социальное устройство общества? Вы видите позитивную программу для политиков русского направления?

- Только монархия. Но не монархия петербургского типа с огромным чиновничьим "средостением" между царём и народом. Скорее, монархия типа старомосковского, с совещательным Земским собором и широким местным самоуправлением, не носящим при этом политического характера. Преемственность православной традиции через личное исповедание веры царём и династией - при гарантиях для других традиционных конфессий, особо ислама и буддизма. Соединение вертикальной монархической власти с высоким уровнем местных свобод, экономических и культурных. Социально-территориальное и профессиональное (по типу прежнего сословного) представительства, без политических партий, построенных по идеологическому признаку. "Свобода без демократии", как это ни парадоксально звучит. Должен быть разработан статус русского народа как государствообразующего при широком сотрудничестве в государственном строительстве с коренными (именно коренными) народами России.

Экономика России должна быть в целом ближе к социалистическому принципу (разумеется, без какой-либо связи с марксизмом-ленинизмом), прежде всего в отношении земли, недр, вод, финансов, стратегических отраслей, но с допущением частной инициативы в области лёгкой и пищевой промышленности, сферы услуг.

Такое устройство совершенно не является ретроградным. Напротив, оно очень гибко, подвижно, динамично, хорошо приспособлено к задачам народного хозяйства и обороны, способно принимать и использовать новейшие технологии. При этом прийти к нему вполне возможно мирным путём, через предусмотренный даже и нынешней Конституцией механизм. Здесь необходимы понимание смыслов русской истории и политическая воля, прежде всего президента страны.

В целом же вижу Россию будущего в свете тройного преемства: духовное преемство от Московской Руси, юридическое - от Российской империи, социальное и организационное - от СССР. Разумеется, вне идеологии, точнее, с другой идеологией.

Что дозволено губернатору?

Что дозволено губернатору?

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

Минаков А.С. Губернаторский корпус и центральная власть : проблема взаимоотношений (по материалам губерний Черноземного центра второй половины XIX - начала XX в.). - Орёл: Орлик, 2012. - 488 с. - 120 экз.

Автор книги, молодой орловский историк, открывает перед читателем широкую панораму событий провинциальной жизни полуторавековой и вековой давности.

В книге широко представлена управленческая кухня тех лет. Возможно, впервые в отечественной историографии рассмотрена система подготовки и оценки губернаторских отчётов на высочайшее имя. Многие примеры являются наглядной иллюстрацией к вопросу о том, была ли возможна в России в перспективе британская модель ограниченной монархии.

Российские губернаторы при всех их талантах и стараниях не могли устранить пороков самодержавно-бюрократического строя, не сумевшего наладить взаимодействия с развивавшимся русским обществом. Автор показывает крах идеи коллегиальности в системе губернского управления с привлечением общественных организаций и самоуправления.

Шла вечная провинциальная борьба - губернаторов с прокурорами, земствами, строптивыми или бездеятельными чиновниками, прессой. Многие губернаторы просто боялись задумываться над подъёмом революционной волны, над разгулом эпидемий, над ростом нищеты. Главное - хорошо отчитаться перед центральной властью. А что потом? В книге приводится отрывок из воспоминаний одного губернатора с признанием, что практически все резолюции царя попадали в пучину бюрократических отписок и не имели никакого реального значения. Чего же было ждать дальше?

В книге порой многовато статистики и маловато выводов. Довольно часто встречаются примеры не из жизни Черноземья. Замах на всероссийский масштаб исследования? Но тогда и уровень обобщений должен соответствовать.

Автор не ставит жёстко вопрос об ответственности центральной власти за итоги деятельности (или бездеятельности) назначаемых ею губернаторов. И вообще - целесообразно ли назначать губернаторов? Или всё-таки полезнее избирать? Минаков склоняется к тому, что назначение губернаторов всё-таки целесообразнее, однако вряд ли ему удастся убедить в этом читателей.

Что же нам взять у прошлого для современности? Как ограничить объём полномочий губернатора? Как регламентировать его деятельность?

Жаль, но на эти современные вопросы молодой орловский историк не даёт ответа. Губернаторскую кухню с её "гастрономическими тонкостями" показал. Скрупулёзность и тщательность заслуживают уважения. Но по нынешним беспокойным временам хочется большего.

Алексей КОНДРАТЕНКО, член Союза писателей России, кандидат политических наук, г. ОРЁЛ

Родословная нашего выбора

Родословная нашего выбора

ПОЛИТПРОСВЕТ

Евгений ПАШИНЦЕВ, ЧЕЛЯБИНСК

"Традиции всех мёртвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых", - предупреждал в своё время автор материалистического понимания истории. Для образованных российских граждан идеологическим кошмаром до сих пор остаётся представление о хронически "догоняющем" развитии России. Вокруг этой мифологической оси вращается вся умственная история нашего отечества - от западников и славянофилов до "реформаторов" и "консерваторов". Настало время дать научную оценку застарелому подростковому комплексу русского народа.

Решение столь деликатной психоаналитической задачи предполагает знакомство с общей историей болезни. Действительно, во времена "южнославянского детства русского народа" восточные славяне серьёзно запоздали с прохождением одного из важнейших этапов в общественном разделении труда. Если в густонаселённой Европе давно уже произошло отделение управленческого труда от земледельческого, то на бескрайних просторах Восточно-Европейской равнины всё ещё гуляли разбойные ветры степных "суверенитетов". Вовремя позаимствованные восточными славянами элементы западной цивилизации привели к тому, что Древняя Русь стала быстро развиваться по западному пути.

Однако евразийская судьба и евразийское местоположение уготовили восточным славянам иной исторический маршрут. Мощнейший напор со стороны восточного типа цивилизации (татаро-монгольское нашествие) круто изменил направление цивилизационного развития Руси. Заглушив ростки частной собственности на древнерусских просторах, восточный тип цивилизации оставил для славян лишь одну возможность исторического самосохранения - медленное собирание земель вокруг поднимающегося Московского княжества.

После укрепления Московского княжества стратегическим направлением в развитии российской цивилизации становится доминирование института государства. Таким образом, мы обязаны признать, что особый цивилизационный статус России определился не законами экономики и не мистикой истории, а "геополитическим" столкновением двух могучих ветвей мировой цивилизации. Эта политическая родословная будет сопровождать российские народы все последующие столетия.

Доминирование института государства - это верховенство способа управления над способом производства. На шкале социального прогресса способ управления стоит неизмеримо выше, нежели способ производства. Способ управления обладает более мощной социальной энергетикой. Даже западные исследователи "тоталитарного террора" признавали: "Он призван стать несравнимым по мощи инструментом для ускорения движения сил природы или истории". Именно советский "тоталитаризм" защитил западную демократию от её собственных фашиствующих монстров. Без политической централизации общества невозможно духовное единство нации.

Способ управления, как и способ производства, имеет два объективных полюса - институциональный и идеологический. Посмотрим, каким образом развивалось институциональное крыло российской цивилизации.

Жестокая и абсурдная с точки зрения экономической целесообразности опричнина Ивана Грозного имела лишь одно историческое оправдание - укрепление централизованной власти государства в борьбе со стихийно формирующейся экономической властью боярства. Реформы Петра I преследовали ту же цель, но уже с выходом Российского государства на международную арену. Наконец, Октябрьская революция и последовавший за ней сталинский режим ещё раз продемонстрировали устойчивое своеобразие российской цивилизации. Ведущая роль государства не только сохранила своё прежнее значение, но и достигла максимально возможного уровня развития. А что же дальше?

Трагические события на рубеже двух тысячелетий со всей очевидностью показали: дальше укреплять государственную машину попросту невозможно. При этом судорожная попытка власти вырваться за пределы евразийского вектора развития дала катастрофические результаты. Горбачёвская "деидеологизация" лишила нас духовного единства нации. Ельцинский "великий перелом" расколол цивилизационное основание России и породил режим олигархической "семибоярщины". Только спешное восстановление вертикали власти позволило остановить процесс национально-государственного распада. Благодаря короткой передышке, завоёванной усилиями Путина, мы имеем возможность поставить сегодня классический русский вопрос: что делать?

Сегодня невооружённым глазом видно: посткоммунистическая Россия, как древний богатырь, вновь застыла на распутье.

Поедешь прямо в соответствии с многовековой логикой российского абсолютизма - попадёшь в объятия "просвещённого авторитаризма". Именно сюда толкает нас совпадение цивилизационного инстинкта власти и народа. Но в ситуации, требующей полноценного исторического творчества, даже народный инстинкт - средство ненадёжное. За спасительным фасадом идеологии "национального лидера" легко угадывается всё та же бюрократическая пирамида власти, внутри которой позволительно думать и решать только от имени "первого лица".

Поедешь направо - попадёшь в железные объятия олигархов. Ни для кого не секрет, что нынешней демократической Америкой правят "триста семей", удерживающие в руках основные экономические рычаги буржуазного общества. Разумеется, им приходится делить власть с высшими государственными чиновниками. Но даже стратегический союз буржуазии и высшей бюрократии не спасает положения. Периодические шатания от политики огосударствления (кейнсианство) к политике принудительной приватизации (рейганомика и тэтчеризм) свидетельствуют о том, что ни политическая, ни теоретическая мысль Запада не справляются с существующей исторической ситуацией.

В буржуазной цивилизации за всё приходится платить. И рано или поздно выращенная в Китае рыночная кошка, умеющая ловить мышей при любой идеологической окраске, примется за китайского дракона, причём без всякой оглядки на Конфуция.

Для России остаётся лишь третий, наиболее радикальный путь, именуемый в политическом лексиконе "левым". Он требует сохранения централизованной мощи государства - высшего достижения российской и мировой цивилизации. Но одновременно - превращения этой мощи в послушный инструмент идеологически сплочённой воли общества.

"Жить по совести" - вот категорический императив русской культуры. Подчинение законов цивилизации нравственной логике - вот величайшая идеологическая революция.

До тех пор пока самодеятельность гражданского общества не достигнет оптимальных размеров, чисто политическая организация общества будет страдать неизбежным малокровием.

Только преодоление политического неравенства управляющих и управляемых позволит России в полной мере реализовать преимущества своей цивилизации. Колоссальный духовный потенциал российского общества уже давно не умещается в затхлом пространстве номенклатурного отбора кадров.

Но в таком случае Россия обречена на социализм, ибо социализм - это не казарменная уравниловка и не расчётливая благотворительность социал-демократического государства. Социализм - это общество политического самоуправления трудящихся, свободных как от свирепой власти капитала, так и от могучей "корпоративной" хватки государственных чиновников.

«Хочется жить в креативной России»

«Хочется жить в креативной России»

ПИСАТЕЛЬ У ДИКТОФОНА

Олег Хлебников считает, что страну спасёт средний класс

"ЛГ"-ДОСЬЕ:

Хлебников Олег Никитич - поэт, журналист, кандидат физико-математических наук. Родился в 1956 году в Ижевске. Окончил Ижевский механический институт, аспирантуру ВЦ АН СССР (Москва), Высшие литературные курсы при Литинституте. Автор многих книг стихов, участник международных поэтических фестивалей. В настоящее время - зам. главного редактора "Новой газеты".

- Вы дебютировали как поэт в далёком 73-м году в "Комсомольской правде". Вам было всего-то 17 лет. Как получилось, что удалось опубликоваться? Кто-то помог, порекомендовал ваши стихи?

- Семнадцати мне тогда ещё не исполнилось. И всё произошло для меня совершенно неожиданно. Влюблённая в меня девушка послала мои стихи в "Алый парус" (была такая страничка для тинейджеров в "Комсомолке") по своей инициативе. Неудивительно, что открывший письмо Андрей Чернов, который там даже не работал, а только печатался, ну и заходил помогать, усомнился в подлинности прочитанного - женский почерк, а вдруг вообще плагиат? Потом он мне говорил, что, прочитав подборку первый раз, запомнил какие-то строчки и, когда читал повторно, решил, что эти стихи уже где-то публиковались. Но тогдашний капитан "Алого паруса" Юрий Щекочихин отмёл все подозрения и с лёту поставил подборку в номер. Я "Комсомолку" тогда (совсем другая была, чем сейчас!) выписывал. И однажды, развернув газету, испытал шок, увидев там свои стихи. А потом мне пришло короткое письмо из редакции со смешным словом "спасибище" за эти самые стихи и с приглашением приехать в Москву и подружиться. Так и произошло. А в один из моих приездов, в самом начале 1975 года, Щекач, как его все называли, надумал показать меня Слуцкому. В общем, меня привели на семинар к Борису Абрамовичу[?] И ещё одна моя публикация в "Комсомолке" вышла уже с предисловием этого поэта - одного из самых крупных во второй половине ХХ века. Слова Слуцкого обо мне я считаю благословением на поприще, извините за пафос. А после этой публикации пошли, без преувеличения, мешки писем. Но я был ироничным малым и, слава богу, сумел не зазвездить.

- По тем временам это, конечно, было большим успехом. Но времена меняются, и сегодня публикация стихов вряд ли может стать событием. Часто никто, кроме самого автора, на это особого внимания не обращает. Вы ностальгируете по прошлому, по тиражам, гонорарам, писательским льготам?

- Собрание стихов Фета, изданное мизерным тиражом, расходилось двадцать с чем-то лет, и раскупили его уже только после смерти поэта. От этого Фет не стал менее значительным явлением в русской литературе. Просто бывают такие времена, когда общество глохнет, не слышит поэзию, а значит, и собственную душу. Может быть, боится осознавать себя и происходящее. Беспощадное осознание - всегда тяжёлая душевная работа. А если ты занят исключительно выживанием или, наоборот, - пожинаешь богатый урожай плодов, украденных у ближних, тут не до самосознания. Напротив - надо себя отвлекать или от тоски-печали, или от угрызений совести (если таковая имеется). Поэзия не даёт сделать ни того, ни другого. В качестве анестезии годятся детективные сериалы.

- Если можно было бы повернуть время вспять, что бы вы изменили в своей литературной биографии, каких поступков не совершили бы и наоборот?

- Не опубликовал бы "лишнего". Выучил бы несколько языков.

- Вы советский или русский поэт?

- Кажется, советским стать не успел. Да и не стремился. А вообще, по-моему, поэты делятся не на советских и русских, а на хороших и плохих. Вот Маяковский - он только советский поэт или всё-таки русский тоже? Когда читаешь его "Облако в штанах", такой вопрос не возникает - поэзия. Когда читаешь его "Хорошо", этим вопросом снова не задаёшься - потому что не поэзия.

- Вас отмечали помимо Слуцкого ещё и Самойлов с Вознесенским, а вы сами сейчас как-то поддерживаете молодых авторов, помогаете им с публикациями в журналах, изданием книги, да и просто добрым советом?

- Тех молодых и не очень (но неизвестных), кого считаю талантливыми, я публиковал в "Огоньке", где возглавлял отдел литературы с 1988 по 1991 год, и даже сейчас периодически продолжаю печатать в "Новой газете", хотя это издание не литературное. Всегда подробно высказываюсь о присланных мне или принесённых стихах, если в них хоть что-то есть[?]

- Вы издали двенадцать книг стихов, в том числе и за границей. У вас не возникает ощущения, что книги, выпущенные в новейшее время, словно проваливаются в пустоту, не доходят до читателя, да и не особо его интересуют?

- Сейчас, хоть и маленькими тиражами, издаётся чудовищно много стихотворных книг. Издавать их легко, если есть деньги, а должно быть трудно - вне зависимости от денег. Книга поэта - это всегда поступок. А книжки очень многих нынешних стихотворцев - это вульгарное удовлетворение тщеславия, иногда - что-то вроде семейного альбома с фотокарточками. Мол, есть такой Добчинский. Нивелируется само слово "поэт". Это, конечно, обидно. А что касается тиражей[?] Есть странное чувство, что книжка, каким бы тиражом ни была издана, всё равно попадёт в нужные руки, да ещё и Интернет сейчас есть - значит, кому надо, прочитают. Время всё расставит по своим местам. Отличить зарифмованные высказывания от настоящей поэзии очень легко. Вся "непоэзия" - это, пользуясь определением Мандельштама, "переводы готовых смыслов". А что касается отношений "писатель - читатель"[?] В 1988 году, когда у меня вышла книжка в Дании, неожиданно в "Огонёк", где я тогда работал, приехала целая делегация датчан - человек двадцать. Оказалось, это читатели моей датской книжки. Пришлось устраивать что-то вроде читательской конференции в зале, где у нас проходили редколлегии. В Дании конца 80-х интерес к стихам был как будто не выше, чем в нынешней России, а вот поди ж ты[?] Я тогда подумал, что был бы куда счастливее, если бы такая делегация приехала из Калуги или Тулы. Увы. А у датчан, как и у других европейцев, интерес к русской поэзии в те годы определялся двумя словами: "Горби" и "перестройка". Но то, что искали, они в наших стихах всё же находили - тайную свободу.

- Нередко вас сравнивают с Ходасевичем. Насколько это справедливо, как вы считаете?

- Однажды - мне было года 22 - я приехал в Переделкино к Александру Петровичу Межирову почитать новые стихи. Это занятие всегда было увлекательным до азарта. Что скажет Межиров, оставалось загадкой до его самого последнего слова. И вот я читаю ему стихотворение, где есть строчки: "Не таким меня любила мама[?] - / Мама! Неужели это я?" "Как! - восклицает Александр Петрович, и его огромные глаза вообще заполняют всю комнату. - Вы не знаете Ходасевича?!" И цитирует из великого "Перед зеркалом": "Я, я, я. Что за дикое слово! / Неужели вон тот - это я? / Разве мама любила такого[?]" и т.д. А где я мог в те годы, проживая в Ижевске, достать книги Ходасевича? Конечно, я его не знал. Но мгновенную острую близость ощутил. Свой стишок, конечно, выкинул. Зато с наслаждением читал ходасевичевский ардисовский томик, который мне дал Александр Петрович. Такие пересечения, как случилось у меня с Ходасевичем, по-видимому, неслучайны. Должно быть, какие-то струны его и моей души настроены одинаково. Это соображение меня греет - Ходасевича я ставлю очень высоко в своей поэтической иерархии. А ещё я однажды прочитал у Берберовой, что постоянным мучительным чувством Владислава Фелициановича была жалость к людям. Как ни странно, это чувство с самой ранней юности было и у меня главной причиной, заставлявшей браться за перо. А не, допустим, любовь к девочке или родным просторам.

- А тень однофамильца Велимира? Одну из ваших подборок в "Огоньке" во второй половине 80-х сопровождал врез, в котором проводились некоторые параллели. Я хоть и школьником был, а помню[?]

- Велимир Хлебников - гений, но вряд ли в чистом виде лирик. Со мной всё ровно наоборот. Он мне интересен своим словотворчеством, непредсказуемостью не только следующего слова, но и звука. И всё-таки мой великий однофамилец не самый мой любимый поэт. А объединяет нас, кроме фамилии, род занятий: стихотворчество и математика.

- Какое место вы отводите себе в современной русской литературе? Можете сказать: "Вот моя ниша"?

- Пусть на это место меня отведут другие. Но - не под конвоем. И ещё одно нахальное соображение. По-моему, кроме меня, сейчас почти никто не пишет поэм. А я продолжаю заниматься этим бесперспективным делом. Зато, когда находишься внутри поэмы, испытываешь счастье. Причём продлённое. Если стихотворение - миг любви, то поэма - по крайней мере ночь, а может, и несколько. Сейчас я почувствовал, что из моих тринадцати поэм (тринадцатую - "На небесном дне" - закончил только что) складывается что-то вроде романа в поэмах. Не из всех - войдут всего семь-восемь, зато внутренний сюжет будет просматриваться. Конечно, хотелось бы, чтоб у этого странного и уж точно не востребованного нашим временем произведения всё же нашлись внимательные читатели.

- Так получилось, что вы никогда особо не были обласканы литературными премиями. Но вот в конце прошлого года удостоились премии "Венец" - это стало приятной неожиданностью?

- Именно так. А поскольку ещё одним лауреатом стал Гена Русаков, я даже сказал на церемонии вручения, что ставлю в этом году (2011-м) премию "Венец" выше Нобелевской в области литературы: лауреат Нобеля из Швеции - скучный, "университетский" поэт, куда ему до Русакова! Про себя, естественно, нескромно умолчал.

Беседу вёл Игорь ПАНИН

Три обязательных вопроса:

- В начале ХХ века критики наперебой говорили, что писатель измельчал. А что можно сказать о нынешнем времени?

- Ага, измельчали Блок, Анненский, Бунин, Сологуб[?] Дай бог всем так мельчать! По-моему, этот процесс куда актуальнее для самих критиков. Кстати, а где сейчас они? Что-то даже в микроскоп не просматриваются[?] Ну да ладно[?] Есть такое вполне конкретное, измеряемое понятие - математическое ожидание. Я бы ввёл ещё один термин - литературное ожидание. Сейчас его значение нулевое. Это не значит, что нет хороших писателей. Просто их никто не ждёт, не "ожидает". Если я, думая, что сейчас буду есть икру, случайно попадаю ложкой в розетку с мёдом и проглатываю его, у меня возникают отвратительные ощущения - как будто съел какую-то гадость, даже кажется, что горько. Потому что не того ждал. А когда от писателей и вовсе ничего не ждут, как же они могут удовлетворить современников? Современники нынче привыкли потреблять не продукты, а бренды - пусть и с биологическими добавками. Но общество потребления - тупиковая ветвь в развитии земной цивилизации. И никуда не денется желание человека прожить в течение своей жизни ещё несколько, а значит - читать. Правда, это больше относится к романам. Что же касается мельчания[?] Наверно, не только писателей - вообще людей[?] Представим себе такую картину. Вот ноосфера. Одна на всех. Всё, что есть мысль, прозрение мы получаем оттуда, а население Земли неуклонно растёт. Значит, на каждого приходится всё меньше от этого пирога. Шутка, конечно. И к тому же - ноосфера пополняется тем, что растущее население Земли нарабатывает[?]

- Почему писатели перестали быть "властителями дум"? Можете ли вы представить ситуацию "литература без читателя" и будете ли продолжать писать, если это станет явью?

- Помните, Пушкин говорил: "Пишу для себя, печатаюсь для денег". Вторая часть этой формулы сейчас не работает, зато первая - на полную мощность. И значит, надо написать такие книги, которых почему-то ещё нет в природе, а почитать бы хотелось. Вот и приходится самому[?] Если лично я перестану писать, мне будет очень трудно разобраться со смыслом существования. Дурную бесконечность не предлагать! А "пасти народы" меня никогда не тянуло. И если "властителями дум" сейчас стала попса - туда им, властителям и подвластным, и дорога. Конечно, хотелось бы, чтобы в нашей самой реальной для обывателя телереальности было больше умных людей, в том числе и писателей (такие всё ещё иногда встречаются), но это в обществе потребления только благое пожелание. Хотя, с другой стороны, это общество устроено так, что "хавает" всё, что ему предлагают (требуется только пиар). Можно для разнообразия и качественный духовный продукт скормить[?]

- На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задал?

- В самом деле - ну почему вы меня не спросили о судьбе России?! А мне бы очень хотелось, чтобы она не распалась, чтобы мои дети, да и я сам, не оказались участниками гражданской войны. Хотя она в России, по-моему, так и не кончилась, только принимает разные формы (но пусть не кровавые!). И в этом даже есть свои плюсы. Какие, возмущённо спросите вы? Легче всего пояснить это строчками замечательного, несправедливо забытого поэта Александра Аронова: "Когда нас Сталин отвлекал / От ужаса существованья[?]" И всё равно - хотелось бы жить в "продвинутой", креативной (хоть и не люблю этого слова), самоироничной России. К этому есть предпосылки - стоит посмотреть на лозунги последних митингов, вспомнить поведение людей на них. Уже не власть у нас теперь главный европеец, а тот средний класс, который всё-таки возник. Именно он может и должен спасти страну от беды.

Страна без дела

Страна без дела

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Фёдор Абрамов о "болезнях" нашего времени

Сейчас в обществе нагнетаются предгрозовые ощущения. Возможно, это мистическое предчувствие столетия Октябрьской революции, энергиями которой наэлектризован воздух. Возможно, в застоявшемся обществе накапливается статическое электричество и ждёт выхода. Однако следует признать, что если не апокалиптические, то по крайней мере предчувствия возможных приближающихся катаклизмов сейчас всё больше набирают обороты. Для России более чем актуальна интуиция неоконченных процессов распада великой империи, которые всё ещё тлеют, готовые в любой момент возгореться с новой страстной и гибельной силой.

Крайне остро переживается ощущение разорванности страны. Разорванность не только географическая, ментальная. Дух разобщённости проник во все слои общества, включая частную жизнь. Превалирует футлярный стиль жизни людей: истончается человеческая солидарность, каждый пытается забиться в свою нору, свои проблемы, свой кошелёк, банковскую карточку, которая становится мировоззренческой квинтэссенцией.

Традиционно преодоление этих декадентских переживаний происходит либо по обломовскому, либо по базаровскому рецепту. В ситуации, когда имперско-советский след медленно убывает, когда все соки, которыми питалась новая Россия последние двадцать лет, практически иссякли, а новых ощутимых заделов нет, велик соблазн подпихнуть эту то ли лачугу, то ли музей-сундук с пронафталиненными вещами - и будь что будет, лишь бы не медленное и унизительное угасание. Ну а дальше на очистившемся плацдарме авось что и соберётся из пластмассовых кубиков Лего[?]

Россия, как и век назад, ищет себя.

Об этих поисках в своё время Фёдор Абрамов рассказал в своём неоконченном произведении "Чистая книга". В нём он сделал особый срез на необычайно важном "осевом" сечении русской жизни: начало XX века, а потом революция.

"Россия ищет себя", - писал Абрамов и здесь же обозначал основные, на его взгляд, пути этого поиска: "1. Поиски в народной гуще (мечты о Беловодье, миграция в Сибирь, на тучные земли). 2. Церковь. Аникий. В области духа христианство - самая великая революция. 3. Революционеры, экстремисты разных мастей. 4. Культурничество и просветительство. 5. Деловая жизнь".

В начале XXI века дорожки эти не теряют своей актуальности. Единственная оговорка: русский человек часто максималист, он не мыслит дизъюнкцией (соединение двух или более высказываний при помощи союза "или" в новое, сложное суждение: "или то, или это, или оба сразу". - Ред.), "или - или" - самый употребляемый алгоритм его рассуждений. Поэтому-то и расходятся дороги, плутают, иногда не ведут, а сбивают с пути. Поэтому родные братья становятся злейшими врагами, и между ними возможен не диалог, а спор, часто кровавый.

В своей книге Абрамов сказал очень простые, но крайне важные слова для нашего времени: "Сперва надо на русской земле культурный слой нарастить, а потом браться за коренные, в том числе революционные, преобразования. А у нас этот культурный слой не наращивают, а то и дело сдирают".

Проблема изменения, сиюминутного, моментального пересмотра всей прежней жизни, деформация самых основ её является наиболее важной, именно она становится причиной разделения. В "Чистой книге" Абрамов показывает, как сталкивают лбами две попытки преобразования - "через революцию, через войну, через братоубийственную бойню", - и путь строительства, созидания "дома" - через работу, кропотливый каждодневный труд. Если вспомнить Евгения Базарова, утверждающего, что строить "не наше дело[?]", то, по Фёдору Абрамову, сначала следует построить с опорой на традиционную многовековую народную нравственность, а всё трухлявое, ненужное и само естественным путём ото[?]мрёт.

Одна из проблем современного состояния России даже не в исчерпанности ресурсов экономики, производства, не в необходимости модернизации, а в том, что у человека нет дела. Человек или забыл, что у него должно быть дело, или принимает за него всевозможные обманки. Дело до сих пор у нас трактуется в криминальном изводе: "пошли на дело". Один из героев "Чистой книги" Иван Порохин, практически вторя персонажам Чехова, предчувствовавшим грандиозную катастрофу, говорит: "Я хочу делать, работать". Трофимов из "Вишнёвого сада", Ирина, Тузенбах, Вершинин из "Трёх сестёр", герои "Дяди Вани" - все в один голос проговаривали одну и ту же мысль: "Надо бы только работать".

Сейчас нам крайне важно, чтобы на смену мечтателям о новой жизни, сибаритам и прожигателям пришли герои типа Ивана Порохина - "строители жизни", которые сами своими собственными усилиями попытались бы реализовать "жизнь настоящую, а не ту, которую создадут для меня", которые "хотят создавать, строить, ошибаться". Эта энергия может, например, перенаправить разрушительные страсти, как у другого брата из семьи Порохиных - Саввы, и он будет не разгуливать с пистолетом, а утолять свою страсть к разрушению на привычной для него рубке леса.

Нужно вспомнить и русскую народную эпическую традицию, которая выводит на первый план героя-труженика, возделывателя земли, того же Микулу Селяниновича. Настоящий человек должен стать трудником, подвижником, совершающим как духовный, так и физический подвиг. Через "дело", по мысли Абрамова, состоит и "путь ликвидации вековой отсталости России", по нашему лексикону - путь к модернизации. Потому как "Россия ещё никогда не работала в полную силу - в этом её беда".

Нашему обществу сейчас крайне нужен такой герой, создающий жизнь, а не принимающий схемы и конструкции, созданные для него. Не герой - блуждающий лермонтовский "Парус", который доминирует в нашей современной литературе, а герои - укоренённые, занятые возведением дома-храма-града.

Есть и альтернатива. Абрамов вслед за Достоевским показывает тот необычайный вред, который причиняет подмена живой, настоящей жизни какой-либо искусственно созданной идеей. Таких "идей" у нас сейчас пруд пруди, ими перенасыщен агрессивный информационный шум нашего времени. Таким "идеям", будто "золотому тельцу", языческому идолу, люди приносят себя, своих родственников, знакомых, весь мир в жертву.

В абрамовской книге младший сын в семье Порохиных - Гунечка: "Сама доброта. Монастырь, церковное любил. Молитвенник семьи. Пост соблюдал. Готовил себя в монахи. Любил божественное[?] Мир, лад вносил". И что же, чем кончил Гунечка? Предался обольщению "идеей": "Началась революция. И всем сердцем прилепился к революции. На земле царство Божие установить! Бог - любовь. Справедливость. Братство. Не было человека, которому бы так были близки идеалы революции: свобода, равенство, братство. Гунечка записался добровольцем. 18 лет. Убит в первом же бою". Вот только праведный отрок Артемий Веркольский, поражённый молнией, почитаем на Архангельской земле за святого, а Гунечка, которого многие пророчили в святые, так и не стал им. Он, истово следовавший за идеалами свободы, равенства и братства, не только ничего не достиг, но и жизнь свою потерял ни за что. Да всё потому, что все эти прокламации, которые его прельстили, - ничто, пустышка, потому как далеки от жизни и никак не соотносятся с реальным конкретным человеком.

По Абрамову, не только идея, мысль, но и слово может произвести необычайные катаклизмы: "Слово небезобидно. Слово - дело. Революция - это результат великого выброса в народ слов, начинённых динамитом. Слово может погубить".

Таких динамитных шашек, зарядов, начинённых гексогеном, в нашем обществе разбросано бесконечное множество. Они прельщают: ведь, десятилетиями блуждая в пустыне, мы истощены, мы потеряли целеполагание, практически лишены скрепляющих страт и на грани отчаяния хватаемся за всё что угодно. В мире безыдейном, бесцельном легко погнаться за миражами, покупаясь на любой вброс информации, на суд общественного мнения.

Вот и вывод из всех путей, обозначенных Фёдором Абрамовым: обществу необходимо созидательное и симфоническое преображение народной среды в соработничестве с Церковью, с просветительством и деловыми кругами. Иначе мы будем иметь либо утопическое Беловодье, либо очередную революцию, ведущую к самоистреблению. Призыв "надо работать" и тезис, что "Россия ещё никогда не работала в полную силу", должен звучать в голове, а не всяческие искусственные миражные идеи.

Андрей РУДАЛЁВ, СЕВЕРОДВИНСК

Восстание попугаев

Восстание попугаев

ДИСКУССИЯ "ПОСТМОДЕРНИЗМ: 20 ЛЕТ СПУСТЯ"

Александр МЕЛИХОВ

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Постмодернизм - хоть имя дико, но российская гуманитарная мысль вот уже лет двадцать тщетно пытается выяснить, что оно означает. Такие трудности возникают всегда, когда не слово подбирается к явлению, а явление к слову. Когда мы видим предмет "корова" и придумываем для него имя "корова", проблем не возникает, пока нам не понадобится отличить корову от буйволицы. Когда власть заказывает даже такую туманную штуку, как соцреализм, и то более или менее понятно, что имеется в виду: чтоб было похоже на правду, но укрепляло веру в социализм. Зато если жители Хренопупинска объявят себя лидерами нового духовного движения "хренопупизм", нам придётся очень долго выяснять, в чём же заключается истинная сущность хренопупизма, прежде чем мы наконец задумаемся: а существует ли таковая?

Я, однако, вовсе не хочу сказать, что в XX веке и, в частности, во второй его половине, не возникло ничего такого, чего бы не было в XIX. Если даже просто перечислить те явления, которые сами собой бросаются в глаза, уже выйдет немало.

Первым я бы назвал возникновение массового читателя, или, выражаясь языком романтиков, полуобразованной "толпы", "черни", которую легко обмануть. Это, так сказать, восстание податливых привело к тому, что появилась возможность "раскрутить" любую поделку или подделку, которая бы вызвала у законодателей вкуса аристократической эпохи лишь брезгливую гримасу. Отсюда проще простого было заключить, что пиарщик важнее творца, - служение же этому принципу можно назвать революцией барыг.

Наблюдая эту воодушевляющую картину, истероидные психопаты, которым необходимо любой ценой оказываться в центре внимания, поняли, что его неизмеримо легче привлечь не созданием своей красоты, а ошарашиванием, оплёвыванием чужой. Это явление можно назвать революцией позёров. Вот позёры-то и сделались идеологическим сердцем движения барыг, насколько служители мамоны вообще нуждаются в оправдании своей деятельности: барыгам всё равно на чём зарабатывать - на созидании или на разрушении, а позёры проникнуты искренней, интимной и бескорыстной ненавистью к красоте и величию. Ведь именно Шекспир и Толстой отнимали у них то единственное, ради чего стоит жить, - славу и поклонение: если бы не пришествие свобод, мы бы даже и не догадывались, какие горы ненависти накопила образованная чернь против классических шедевров, которым их заставляли отбивать принудительные поклоны. Будя, попили нашей кровушки!

Из пены на губах этой ненависти и родились авторы, выстраивающие пьедестал исключительно для себя самих. Да, романтики тоже выстраивали свой пьедестал на презрении к черни, но этот пьедестал был открыт для всех. Человек - высокое существо, давали понять они: сделайтесь достойными своего высокого назначения, и вы тоже будете звучать гордо. Новый автор - самовлюблённый эгоцентрик - шлёт миру принципиально иное послание: достоин восхищения лишь я один, а все остальные представляют ценность только в виде рукоплещущего мяса.

Ещё одно небывалое явление - комментирование превратилось едва ли не в массовую профессию: стало возможным вести обеспеченное и почтенное существование в качестве комментатора и интерпретатора чужих текстов. Влияние этой гильдии настолько разрослось, что не могло не привести к революции комментаторов: комментатор важнее творца! Творца, в сущности, даже и вовсе нет - смерть автору!

Только особая порода людей, родившихся, воспитавшихся и никогда не выбиравшихся за пределы библиотеки, могла не видеть смехотворности такого, скажем, логического следствия их теорий: Ремарк написал "На Западном фронте без перемен" не потому, что замерзал, мокнул и дрожал от смертного ужаса в окопах, был ранен, видел страшную смерть друзей, а потому, что прочёл сотню-другую "текстов". (Ряды комментаторов существенно пополняет отряд маменькиных сынков - городских книжных мальчиков, никогда не живших полноценной жизнью тела, которое и поставляет нам самые мощные впечатления: холода, голода, боли, усталости, страха[?])

Однако же не бывает такого влиятельного зла, которое бы не начиналось с борьбы за добро. После идеологических катастроф XX века, после Освенцима и ГУЛАГа наиболее чувствительные европейские интеллектуалы постарались отыскать корень всех бед - им оказался пафос. Если-де смотреть на вещи патетически, непременно возникнет чувство, что на свете есть вещи более важные, чем человеческая жизнь, - это чувство и есть первый шаг к идеологическим войнам. Следовательно, дабы их избегнуть, необходимо на всё смотреть иронически - тогда и не возникнет желания ни убивать, ни жертвовать собой.

Новую иронию не нужно путать с прежней, романтической. Источник романтической иронии - горечь за поруганную прекрасную мечту, в основе же новой иронии - торжество над дураками, решающимися о чём-то мечтать. Романтическая ирония - это насмешка над собственным отчаянием, новые ироники готовы глумиться над всем, кроме самих себя.

Прежде считалось, что если человеку не за что умирать, то ему незачем и жить. Оказалось, что можно жить припеваючи, патетически относясь лишь к одному предмету - к самому себе. И не только жить, но ещё и писать прозу и даже стихи.

Другое дело, что без пафоса, без страсти возможно только имитирование, - ну так и будем имитировать, пустив в ход эрудицию интерпретаторов. Да ещё и объявим это последним словом европейской культуры, вооружившись искусством пиарщиков. Возьмём у Джойса его хаос без его мощи, у Кафки его абсурд без его отчаяния, у Набокова его холодность без его блеска, - получится даже и небезынтересно.

Особенно на фоне "советской серости".

В Советском Союзе всем этим поискам и проискам барыг, позёров, комментаторов, маменькиных сынков и гипергуманистов развиться не давали, и потому, как всё запретное, они обрели магию опасной для власти значительности. Но ведь всё, что плохо для власти, хорошо для нас, - значит, к этим новым веяниям нужно стремиться, их поддерживать, им подражать, особенно если хочешь выглядеть как самый образованный иностранец. Поэтому в России сделалось преобладающим попугайское начало.

Иными словами, источником творчества сделалось не стремление преображать ужасное и скучное в красивое и забавное, чем от начала времён занималось искусство, а стремление ощутить себя "цивилизованными людьми" в закомплексованной стране.

О чём давно мечтали прежде оттеснённые с авансцены лакеи. И когда наконец грянула всесокрушающая революция лакеев, захвативших вокзалы, биржи и телевидение, новые сорта литературных коктейлей были ими подхвачены вместе со всем прочим раскрепощённым и прогрессивным.

Но нужны ли эти коктейли, или, выражаясь по-современному, миксты, кому-то, кроме тех, кто непосредственно на этом зарабатывает деньги и кое-какую славу? Разумеется, нет - в искусстве люди ищут экзистенциальной защиты, защиты от ужаса собственной мизерности и подступающего к каждому бесследного исчезновения, а не прикола или материала для диссертаций. Зато для диссертаций искусственный соловей намного удобнее живого: всегда заранее понятно, что он споёт, и к тому же можно отдать полный отчёт в его искусстве, можно разобрать его и показать всё его внутреннее устройство, расположение и действие валиков, всё, всё!

Помните же прелестную сказку Андерсена "Соловей"? Искусственная птица заняла место на шёлковой подушке возле императорской постели, капельмейстер написал об искусственном соловье двадцать пять томов учёных-преучёных и полных самых мудрёных китайских слов, а придворные делали вид, что всё прочли и поняли, иначе их прозвали бы дураками и отколотили палками по животу. И, однако же, только живой соловей сумел отогнать тягостные воспоминания и даже на время отвлечь самую смерть.

Гениального Андерсена уже сто семьдесят лет назад занимало то предпочтение, которое "цивилизованная" публика оказывала искусственному перед естественным, приручённому перед "диким", - он уже тогда почувствовал, что наша цивилизация есть движение от дикости к пошлости. Взять хотя бы диалог канарейки и попугая из "Калош счастья". "Ты помнишь пальмы, миндальные деревья, чудесные цветы, озёра, стаи красивых попугаев?" - спрашивает попугая канарейка и слышит ответ: "Это дикие птицы, не получившие никакого образования. Нет, будем людьми!" Цивилизованными людьми, уточнили бы сегодня.

"Меня прекрасно кормят и всячески ублажают, - говорит попугай. - Я знаю, что я умён, и с меня довольно. У тебя, что называется, поэтическая натура, а я сведущ в науках и остроумен. Смех - это знак высшей степени духовного развития".

Пожалуй, среди составных источников новейшей, хотя уже и почти старомодной, русской литературы можно назвать ещё и восстание попугаев. Разумеется, это тоже не даёт никаких оснований называть итоговый микст словом "постмодернизм", но ведь бренды назначают не писатели и не читатели, но пиарщики и комментаторы, это их дело - превращать понятное в непонятное. Так что насчёт брендов, что чем назвать, все вопросы к ним.

А у нас на улице в пору моего детства был популярен лозунг: кто обзывается, тот так и называется.

Евразийский транзит

Евразийский транзит

ФОРУМ

Доктрина самого Фестиваля современной поэзии им. Бориса Чичибабина в Харькове заключается в первую очередь в предъявлении любителям словесности состоявшихся литературных имён, оказавшихся в силу распада единого культурного пространства вне поля зрения харьковчан. Основной целью фестиваля является распространение гуманистических традиций поэтической культуры среди широкой общественности и молодёжи, популяризация поэтического наследия Б. Чичибабина, укрепление международных культурных связей, поднятие культурного уровня в обществе, а также престижа Харькова. Что, как кажется, вполне удаётся. Список приглашённых определяется вкусами устроителей фестиваля, что естественно. Хотя в фонд входят люди с разными взглядами и пристрастиями, тем не менее существует внутренний консенсус, понимание, кто есть кто в современном поэтическом мире, какова литературная иерархия.

Поэтому на Чичибабинский фестиваль приглашаются, как правило, крупные фигуры, лауреаты престижнейших литературных премий, просто интересные поэты. Даже если это и не очень известные стихотворцы, то их профессиональный уровень не подлежит, на взгляд организаторов фестиваля, сомнению. За последние годы на Чичибабинский фестиваль приезжали Е. Рейн, Ю. Кублановский, Д. Сухарев, С. Гандлевский, а также питерцы А. Кушнер, А. Пурин и А. Леонтьев, москвичи Д. Быков, М. Кудимова, М. Вишневецкая, Д. Веденяпин, казанец А. Остудин, известный критик Л. Аннинский, заведующий отделом поэзии журнала "Новый мир" П. Крючков, завотделом поэзии журнала "Знамя" поэт О. Ермолаева и другие. Русский Киев не раз бывал представлен здесь такими поэтами, как Н. Бельченко, И. Кручик, А. Кабанов.

Все эти авторы широко публикуются, в частности, в известном интернет-проекте - Журнальном зале Русского журнала. Участвовали не раз в фестивале также стихотворцы, пишущие на украинском языке, - лауреаты Национальной премии им. Шевченко - киевлянин Т. Федюк, житель Херсона А. Кичинский и другие. Однажды принял участие белорус А. Хаданович, читавший стихи на родном языке. Хорошее дело: в Харькове три корневых русских языка понимают без перевода! Не столь давно гуманитариями была высказана инициатива о том, чтобы именно Харьков сделать столицей тройственного русского союза, - как говорится, Малой, Белой и Великой Руси. Нам кажется, эта идея всё более актуализуется.

А на открытии в Чичибабин-центре автор фестивальной концепции нынешнего года поэт Андрей Дмитриев, говоря о "евразийском транзите", заметил: "В последние несколько лет все основные открытия в современной русской поэзии, как мне кажется, относились к именам, географически связанным с местами, находящимися за Уральским хребтом. Помним безвременно ушедшего Бориса Рыжего, но сегодня обратили на себя внимание Виктория Измайлова (Чита), Елена Тиновская, Евгения Изварина (Екатеринбург), Лада Пузыревская (Новосибирск) и другие. Всё больше обстоятельств места наносится на карту русской поэзии. В частности, Кунгур или Закамск - благодаря Андрею Пермякову, поэту и эссеисту. В этой связи нынешний Чичибабинский фестиваль как бы расширился и на Восток".

В этом году кроме традиционного гостя Светланы Кековой (Саратов) в поэтических вечерах приняла участие уроженка Нижнего Тагила Ирина Каренина, последние два года живущая в Минске. Также впервые на фестиваль прибыл питерец Евгений Каминский.

Чичибабинский фестиваль с.г. включал по традиции и филологические чтения, то есть научные доклады, посвящённые русской поэзии, среди которых выделим выступления двух докторов наук - С. Кековой и В. Казарина (Симферополь).

В фестивале были задействованы как помещение библиотеки Чичибабин-центра, так и - впервые - концертные залы Харьковского национального университета искусств им. Котляревского. Наполненность, а точнее, переполненность залов Чичибабинского фестиваля уже стала легендарной, это редкость в прагматичные времена не только в западном мире, но и в русских литературных флагманах, Москве и Петербурге. Харьковским любителям словесности гости неизменно удивляются и радуются. И повторяют мысль А. Кушнера, что Харьков сегодня является одной из столиц русской поэзии.

Пётр МАСЛЮЖЕНКО

Юбиляция

Юбиляция

У Антонины Пикуль, верного друга, помощницы и вдовы знаменитого писателя Валентина Пикуля, юбилей. Гражданка России, живущая в Латвии так же сложно, как тысячи наших соотечественников, Антонина Ильинична свято хранит память о муже, все силы отдавая для увековечивания его памяти и популяризации его произведений. Талантливая писательница, она выпустила шесть книг, где воспоминания о любимом человеке соседствуют с точным и глубоким анализом его творчества. Примите, Антонина Ильинична, поздравления с 75-летием и пожелания здоровья, творчества и удачи!

"ЛГ"

Литинформбюро

Литинформбюро

ЛИТПРЕМИЯ

Вручены премии журнала "Юность". Премию имени Валентина Катаева получили Ильдар Абузяров, Сергей Козлов и Елизавета Трусевич; премия имени Анны Ахматовой вручена Лилии Газизовой, Александру Добровольскому, Нине Красновой; премию Бориса Полевого получила Варвара Заречнова (Полина Иванушкина), а премия имени Владимира Лакшина присуждена Игорю Попову. Вёл церемонию главный редактор "Юности" - Валерий Дударев.

Антипремия "Полный абзац", учреждённая газетой "Книжное обозрение", была присуждена на ВВЦ в рамках выставки-ярмарки "Книги России" книге английского специалиста в области компьютерных технологий Джарона Ланира "Вы не гаджет. Манифест", вышедшей в издательстве Corpus. Худшей редактурой отличился роман англичанки Лесли Дэниелс "Уборка в доме Набокова", вышедший в "Азбуке-классике". Антипремию за корректуру получила книга "Я заберу тебя с собой" итальянца Никколо Амманити, вышедшая в "Иностранке". "Лауреатам" антипремии вручили статуэтки в виде редакторского знака абзаца.

Премия "Русский Букер" в очередной раз сменила попечителя. Им стал банк "Глобэкс". Стороны уже подписали договор о сотрудничестве. С новым спонсором "Букер" собирается увеличить вознаграждение лауреата с 600 тысяч до 1,5 миллиона рублей. Финалисты вместо 60 тысяч получат по 150. Остаётся надеяться, что тексты победителей будут адекватны денежному пособию.

ЛИТМУЗЕИ

В Ульяновске открылся Музей Антуана де Сент-Экзюпери. В коллекции музея выдающегося французского писателя представлено более шести тысяч экспонатов. В мире только Япония и Южная Корея могут гордиться тем, что у них есть музеи Сент-Экзюпери. Даже во Франции, на родине писателя, мемориальный центр Экзюпери власти собираются создать только к 2014 году. Россия опередила Францию - страну-партнёра по перекрёстному Году языка и литературы.

На Алтае планируют создать Центр патриотического воспитания сельской молодёжи имени Роберта Рождественского. Его предполагают разместить в селе Косиха, на малой родине поэта, в здании бывшего кинотеатра "Восток-2", которое реконструируют. В здании культурно-образовательного центра разместится Музей имени Р.И. Рождественского как филиал Государственного музея истории литературы, искусства и культуры Алтая.

ЛИТПРЕЗЕНТАЦИЯ

Санкт-Петербургское региональное отделение Союза переводчиков России и Центральная городская публичная библиотека им. В.В. Маяковского провели презентацию нового журнала "Царскосельская лира". Вечер был посвящён памяти замечательного поэта и переводчика, недавно ушедшего из жизни Ильи Фонякова.

ЛИТФОРУМ

В традиционной весенней ярмарке "Книги России" на ВВЦ не приняли участия два самых крупных российских издателя - АСТ и "Эксмо". Последнее делать этого и не собиралось, а АСТ в последний момент ото[?]звало заявку. Очевидно, что прежде всегда участвовавшие в "Книгах России" издательства АСТ и "Эксмо" на сей раз не увидели в этом большого коммерческого смысла. АСТ предпочло книжной ярмарке участие в непрофильных выставках детских и школьных товаров.

ЛИТКОНКУРСЫ

В День адыгского (черкесского) языка и письменности был дан старт первому конкурсу молодых писателей "Гугъэ" ("Надежда"), цель проведения которого - выявление и поддержка талантов среди творческой молодёжи. Конкурс проводится по номинациям "Поэзия", "Проза", "Драматургия", победители будут отмечены дипломами и поощрительными призами. Проводимый впервые конкурс призван выявить подающих надежды молодых поэтов и прозаиков, чьи работы будут отмечены и доведены до широкой читательской ауди[?]тории.

Бюро переводов "Примависта" объявило конкурс поэтического перевода "На языке детства", посвящённый 130-летию со дня рождения К.И. Чуковского. На конкурс принимаются переводы на русский язык дет[?]ских стихотворений с английского, французского, немецкого, итальянского, испанского, китайского и японского языков. Оригинал стихотворения должен содержать не менее 500 печатных знаков. Один участ[?]ник может представить на конкурс не более трёх переводов разных стихо[?]творений. Для участия в конкурсе участник должен прислать свою работу по адресу konkurs@primavista.ru с пометкой "Конкурс".

ЛИТМЕМОРИАЛ

В Финно-угорском культурном центре РФ состоялась презентация мемориала в память народного писателя Коми Геннадия Юшкова, которому исполнилось бы 80 лет. Мемориал займёт своё место на могиле литератора на Краснозатонском кладбище Сыктывкара.

Комплекс, центром которого станет огромный валун с выбитыми на нём строками одного из последних стихотворений поэта, презентовала дочь Геннадия Юшкова Юлия.

ЛИТПРОГРАММА

Полпред президента на Северном Кавказе А. Хлопонин предложил разработать специальную грантовую программу для поддержания и популяризации произведений писателей Кавказа. "Мы с вами вместе[?] предложим[?] может, даже и грантовую программу, которая будет направлена именно на популяризацию переводов произведений народных писателей на русский язык и наоборот", - заявил А. Хлопонин на встрече с призёрами конкурса журналистов "Золотое перо" в Грозном.

Место встречи

Место встречи

Центральный Дом литераторов

Малый зал

22 марта - круглый стол "Литература и русская цивилизация", ведущий - Владимир Мирнев, начало в 18.30.

23 марта - литературный клуб "Русский космос", ведущий - Сергей Соколкин, начало в 18.30.

24 марта - презентация поэтического цикла Евгения Карунина "Куликово поле", начало в 14.00.

Вечер поэзии Надежды Мальцевой и Владимира Мощенко, ведёт Евгений Витковский, начало в 17.00.

26 марта - клуб книголюбов имени Е.И. Осетрова (476-е заседание), вечер памяти Виктора Старкова, ведущий - Виктор Петелин, начало в 18.00.

27 марта - презентация книги "Китайский поэт Золотого века. Ли Бо: 500 стихотворений", вечер ведут Татьяна Кузовлева и Галина Нерпина, начало в 18.30.

"Новый книжный"

Мал. Сухаревская пл., 12, ТЦ "Садовая Галерея"

23 марта - встреча с поэтом Андреем Дементьевым, начало в 18.30.

Литературный клуб "Классики XXI века"

Страстной б-р, 6, стр. 2

22 марта - вечер поэта, прозаика, издателя Сергея Соколовского, начало в 19.30.

Центральный Дом актёра

Арбат, 35

23 марта - журнал поэзии "Воздух" представляет ежегодный фестиваль гражданской поэзии "Воздух", начало в 20.00.

"Библиоглобус"

Мясницкая, д. 6/3, стр. 1

26 марта - клуб Елены Черниковой "Творчество", заседание "Общение людей", начало в 19.00.

Культурный центр "Покровские ворота"

Покровка, 27, стр. 1

25 марта - вечер Ольги Седаковой, начало в 18.00.

Информация

Информация

Пятый Пражский международный литературный фестиваль пройдёт 21-22 апреля 2012 года.

О фестивале и условиях участия читайте на сайте www.literator.cz .

«ЛГ»-рейтинг

«ЛГ»-рейтинг

[?] В.В. Бородаевский. Посох в цвету : Собрание стихотворений.- М.: Водолей, 2011. - 400 с. - (Серебряный век. Паралипоменон). - 400 экз.

Казалось бы, о Серебряном веке любители поэзии знают всё. Однако время от времени появляются новые имена, украшавшие эту славную эпоху. Валериан Бородаевский (1874-1923), поэт религиозно-философского склада, в 1909 году заявил о себе сборником стихотворений, вышедшим в издательстве Вяч. Иванова "Оры". Но, выпустив в 1914 году второй сборник, отошёл от литературного процесса и надолго оказался забыт. Настоящее издание - первый опыт полного собрания стихотворений Бородаевского, значительная часть которых публикуется впервые.

[?] Г.А. Обернихина, В.А. Обернихин. Уроки поэзии : Поэтические шедевры русских поэтов XVIII-XIX вв.: Учебное пособие / Под ред. Г.А. Обернихиной. - ИНФРА-М, 2012. - 463 с. - 1000 экз.

Редкое на сегодняшнем рынке учебной литературы пособие посвящено русским поэтам XVIII-XIX вв. В справочной части представлены материалы, важные для творческого прочтения и восприятия стихотворений; в обзорных темах прослеживаются особенности развития поэзии в конце XVIII-XIX веков. В монографических главах освещаются основные факты биографии и общая характеристика творчества поэта, даются тексты стихотворений, комментарии к ним, система вопросов и заданий для анализа, материалы для выполнения творческих работ. Пособие предназначено для школ, лицеев, гимназий, средних специальных учебных заведений.

[?] Андрей Шацков. Лествица в небо : Избранное. - М.: Издательство журнала "Юность", 2012. - 416 с. - 1000 экз .

В книгу Андрея Владиславовича Шацкова, выпущенную к его 60-летию, вошли избранные стихотворения. Это в общей сложности одиннадцатый сборник поэта. В то же время сюда включены и стихи, написанные в самый последний период. Шацков не только гражданин и философ, но и тонкий лирик, наблюдательный художник, от взгляда которого не ускользают и самые простые подробности быта:

Осипший вороний грай.

Скупой воробьиный попрыг.

Протёкший в углах сарай.

Загруженный льдами погреб.

Эти стихи выглядят почти архаичными в контексте современной "актуальной" литературы, перегруженной заумью. Но это и есть настоящая поэзия.

Последний свет январских сумерек

Последний свет январских сумерек

ПОЭЗИЯ                                                                                                                                                                                     

Евгений РЕЙН

БЛОКАДА

Я видел панораму

"Блокадный Ленинград",

Я вспомнил папу, маму,

соседей - всё подряд,

Я вспомнил ту горбушку,

и трупы на снегу,

И на углу церквушку,

и залпы по врагу.

И Невку, и Фонтанку,

и на стене плакат,

и как мы спозаранку

спешили на парад,

Я вспомнил сорок первый

и сорок пятый год,

и водку, и консервы,

обстрел, отбой, налёт.

Я вспомнил, что я стою,

что знал, чем стал, кем был,

и оказалось, что я

ни крошки не забыл.

В ПЕЩЕРЕ                                                                                                    

Дымный закат над заливом и над Кронштадтом,

Что-то я чувствую нынче себя виноватым

Перед заливом и перед Кронштадтом[?]

Что же, цепная реакция - здравствуй, атом.

Зря, что ли, спешил Македонец в пернатом шлеме,

Маятник в тяжком брегете отстукивал время,

Байрон халтурил в восточной поэме,

Почему для меня всё это - лёгкое бремя?

Дальше и выше - неужели туда не пробиться,

К тому истоку, где боги - самоубийцы

Мир разделили, как будто кубисты,

На фигуры и клетки заигравшегося шахматиста.

Глубже и выше, через эндшпиль к дебюту,

И ещё дальше - от роллс-ройса к верблюду,

Что позабыл, что вспомнил - а с вами не буду,

Я отступаю обратно к пещерному люду.

В этой пещере заката, где мамонт на голой стенке,

Где дымят табачком янки или эвенки,

Где хорошо бы дождаться пьянки и пересменки,

Слизывая с чубука горькие пенки.

Всё пока впереди. Вместо совести психоанализ,

За миллионы лет довольно мы намахались,

Во всей истории этой предпочитаю хаос,

Хочу повиниться, но в чём покаюсь?

Бедный дикарь-питекантроп, не знающий гороскопа,

Каменная моя ничуть не согрелась ж*па,

Мне не дотянуть ни до рассвета, ни до потопа,

Вот моя правда - основателя и остолопа.

Что пропустил, что предвидел - не знаю,

Сон над золой, словно мать родная,

Убаюкивает, что песенка горловая,

Там у начала, у самого края.

А во сне всё едино - физика и динозавры,

Напевы радио и лепет арфы,

Как же растолковать мне карты,

Лишь бы не просыпаться для жизни лярвы.

Главное - пропустить всю эту выдумку Божью,

Не гнать телегу по бездорожью,

Не осквернить себя ни истиной, ни ложью,

Просто курить под закатом и жить водяною вошью.

2011

ВОКЗАЛ

Там, где банк Нефтехима,

Там, где бар "Погребок",

Где Москвы середина

И скрещенье дорог,

Там и ты побывала

В незапамятный день,

Где такси у вокзала

            и на сумке ремень,

В старой курточке лисьей

И французском платке,

Я догнал тебя рысью,

             я всегда налегке,

И уехал, уехал

За поля, за моря,

И карманной прорехой

Стала слава моя,

Я не понял в тот вечер

То, что всё потерял,

Ты звала - не ответил,

Всё сменял на вокзал,

Где проклятые рельсы,

Уходя на восток,

Били пиками крести

В поседелый висок.

ЗАКАТ

Нине Королёвой

Закат над заливом -

Атлантики больше,

На крышах и шпилях

Багровые клочья.

Вставайте из праха,

Кто жить расположен,

Последнее слово

Последнею ночью.

Мы жили когда-то в несносной остуде,

Платя пятаками прозревшей глазнице,

Варили баланду в солдатской посуде

На Вечном огне у имперской границы.

У бедных ларьков над разбавленным пивом

Нас тень покрывала подземного моря,

Волна Афродиты толчком торопливым

И нас обнимала осадком в растворе.

И мы не заметили, как мы втянулись

В рутину погибели, хлада и тленья,

Мы ели с ладоней бесчувственных улиц,

Любили без повода и утоленья.

В пустой тишине, где гремели трамваи,

В подвалах, таивших чугунные топки,

Сложили мы жребии и караваи,

Связали свои - к отступленью - котомки.

Вставайте из праха единым порывом

Разбитым полком, отступающим в воздух,

Сейчас над Сенатской, над Финским заливом,

Над урной, где души в объятьях бескостных.

2012

ИЛЬЯ АВЕРБАХ

Кудрявый луч пробился на экран,

Удав искусства вполз Лаокооном,

Коробки фильма, выполняя план,

Как пассажиры, жались по вагонам.

Как стих александрийский

(он же - ямб),

Цезурой был разбит на свет и тени,

И вольтова дуга небесных ламп

Перегорала в чувстве и смятенье.

В убогом зале, в кресле, посреди

Приятелей и местного начальства,

Сидел и тот, кто плёнку засветил

И вместе с кинолентой сам кончался.

Ну вот и пролетел последний кадр,

И режиссёр запил свою таблетку,

Теперь он был никто, чужой кадавр,

Объятый пиджаком в глухую клетку.

Зажёгся свет, а он ушёл во мрак,

Фильм оказался моргом у больницы,

Прощай навек, докуривай табак,

Воскресни, друг, в конце своей Седмицы.

2012

НА УГЛУ

Пролетая "Красною стрелою"

В тамбуре под папиросный дым,

Если дверь вагонную открою -

Навсегда останусь молодым.

И опять под ленинградским небом

Буду ждать тебя на островах,

Никому не нужен и неведом,

Потерявшись в мыслях и следах.

В голубом плавучем ресторане

Снова мы закажем коньяка,

Город наш в мерцающем тумане

Будет наплывать издалека.

Эта ночь подскажет мне ошибку

Отреченья от твоей любви,

До утра мы будем слушать скрипку,

Холодеть на пролитой крови.

И пройдут бесследно эти годы,

Встретимся в отеле на углу,

Я искал забвенья и свободы,

Притязал на славу и хулу.

Что же? Ты совсем не изменилась,

Тот же самый безупречный взор,

Вот и окажи такую милость -

Памятный последний разговор.

2012

***

Последний свет январских сумерек,

Огонь вечерний наготове,

И выцветает дымный полумрак

В багровый цвет холодной крови.

И мелкий снег в знакомом дворике

Ещё замедленней и тише,

И тени падают, как промельки,

На безысходный край у крыши.

Там на проспекте буйство жаркое,

А здесь - затишье и отрада,

Но с городскою перепалкою

Делить мне ничего не надо.

Стоять. Глядеть в закат нечаянный,

Припоминая всё помалу,

Полуживое, беспечальное,

Что выпало или пропало.

Всё, что исчезло в море тусклого,

Оставив тёмную зарубку,

Что будет жить в душе без умысла

И тайно требовать побудку.

2012

СЭНДИ КОНРАД

Десять и девять, бегун стометровый

и лейтенант белгородской милиции,

Саша Кондратов - живой и здоровый,

как мне твои перечислить отличия?

Выученик формалистов и Проппа,

мистик числа и наследник Введенского,

что ты подскажешь мне нынче

из гроба,

гений, разведчик разброда вселенского?

Ты, почитавший и острова Пасхи

идолов, йогов конфигураций,

красивший крыши дворцов без опаски,

в сумке носивший свои декларации,

сдавший в запасник бурятского Будду,

Конрадом Сэнди себя называвший, -

всё пропущу, а тебя не забуду,

ты, пентаграммой себя повязавший.

Книжки строчивший

для "Гидроиздата",

трубки куритель, любитель пельменей,

нету таинственнее адресата -

азбука Морзе и ток переменный.

Ты, не закончивший дела-романа

"Здравствуй, мой ад!" и дошедший

до края,

живший в лазури на дне котлована,

смыслом погибели буйно играя.

Место нашедший в Казанском соборе,

после работы на Мойке и Невском,

ты, заявлявший в ночном разговоре:

"Буду я к Вечности вечным довеском".

Всё это сбудется, Саша Кондратов,

о, Сэнди Конрад, из дали, из праха,

из новолунья, из чёрных квадратов,

лучший из лучших, бегун-растеряха.

Время льётся молоком

Время льётся молоком

ПОЭЗИЯ

Ирина СУРНИНА

Родилась на Алтае, в городе Рубцовске. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького. Стихи и проза печатались в "Литературной газете", журналах "Юность", "Нева", "Континент", "Урал", "Сибирские огни", "Наш современник", "Литературная учёба" и др. Лауреат премии им. Есенина. Член СП.

***

Я такая не подхожу?

В старой кофте,

с цветущей ангиной?

Похожу - и в окошко слежу

За зимою московскою длинной.

Всё могу перепутать, отстать,

Потеряться и просто забыться,

И певучие книги листать,

И сниться.

***

Кофе с утра

И весны золотой холодок.

В бедном лесу

Непривычно ещё и не сухо.

Только пройдёт

Торопливо с собакой ходок

Или навстречу

Смолчит недовольно старуха.

Только и радости:

Светлое всё, налегке!

Птица ко мне подлетит

И не станет дичиться.

А и пускай

Ничего не видать вдалеке.

Вдруг замереть

И на листья

По солнцу молиться.

***

Никаких журавлей -

перелёты ворон

и пустые, немые осины.

А навстречу асфальт

и растущий бетон

да вагоны, пропахшие псиной.

Но не просто пронять,

мы живём и живём,

по запястьям холодные капли.

И рябиновый дождь

пропадает живьём,

и себя нам не жалко ни капли.

После всхлипов и слов

свет особенно чист,

мы давно не хотим и не просим.

Где-то стынет Ока

и есенинский лист

улетает в открытую осень.

***

Короткое солнце

И крупные листья лещин

Светлеют на тающих ветках

Прозрачно и веще.

И так незаметны

Потёртые лица мужчин

И вспышки волос

Осенних, медлительных женщин.

По вялым дворам

Растерять половину себя,

По рынкам, больницам, собакам,

Обломкам цветений.

Дойти до дверей

И, в кармане ключи теребя,

Звонить и звонить

И в глазке обозначиться тенью.

***

Картошка выкопана, сложена.

Теплу - конец.

И в телевизор завороженно

Глядит отец.

И тянет в скважину замочную.

И тянет дом.

А листья выпали за ночь одну

Сухим дождём.

Который год похлёбка варится,

Болеет мать.

И не обнять, и не покаяться,

И не догнать.

А Рыжик с осенью сливается

И ловит блох.

И в золотой пыли купается

На полке Бог.

***

И не убежать.

Ты останешься маленькой Ирой,

Рождённой большим захолустьем

И этой квартирой,

Где вещи влюбились

И мучают память годами,

А школьный передник на кухне

На худенькой маме.

Нетленный передник[?]

И сорваны старые краны.

Бесшумно снуют в темноте

По столам тараканы.

Легко по столицам,

А здесь - не дождёшься успеха.

Здесь лучше родиться,

А после - уехать, уехать!

***

Везде ветра, а мне тепло,

Теперь не сдует, не снесёт,

Забилась к сыну под крыло -

И он опять меня спасёт.

А время льётся молоком,

Шептаться - не перешептать.

И в сына мне легко врастать,

Я в нём зародыш, тёплый ком.

Простые истины

Простые истины

ПОЭЗИЯ                                                                                                                                                                                     

Леонид ТЕУЩАКОВ

1943-2012

В ГЕФСИМАНСКОМ САДУ

Когда мне горько, дорогой мой брат,

И сердце - как одна сквозная рана,

Я вспоминаю Гефсиманский сад.

Я вспоминаю воды Иордана.

И наполняюсь силой до краёв,

Как будто бы крылом коснулся рая.

Я в жизни много повидал краёв,

Но не встречал ещё такого края,

Чтоб исцеляли воздух и вода:

В одно мгновенье,

Просто - моментально.

И чудилось уже, что никогда

Мне не грозит врасплох

Исход летальный[?]

Один Творец.

И Истина одна.

И с возрастом она не оскудела.

[?]У Иордана, знаю, нету дна.

И нет у веры

Верхнего предела.

Иерусалим-Москва

ЖИЛ ДА ЖИЛ

Бывало всякое:

То шиковал,

Давая в ресторанах

Ход излишкам.

То уходил в тайгу и шишковал,

Чтоб заработать

На прокорм детишкам.

Неровно жил -

Чего греха таить! -

И не чурался никаких ремёсел,

Обучен с детства был коров доить

И чувствовать

Упругость крепких вёсел.

То за столом

За письменным корпел,

Вгоняя в лист

Заметок острых строки:

Такой ведь у газетчика удел -

Сдать в номер,

Если поджимают сроки.

И всё казалось: это суета,

А там, вдали,

Ждёт подвига рожденье.

Но выяснилось, истина проста:

Жил да жил[?]

И в этом наслажденье.

ЦВЕТНОЕ ФОТО

Два цвета рядом: красный и зелёный.

И взгляд открытый, а не воспалённый[?]

Вот так живу,

Распахнутый цветам.

А что за горизонтом?

Дальше, там[?]

[?]А там сияет радуга-дуга.

Там по-хозяйски смётаны стога.

Там над цветами -

Пчёлы, мотыльки.

Вдоль речки зеленеют тальники.

И шелестят о чём-то тростники.

И там, за горизонтом, вдалеке,

Я в Лету погружаюсь налегке.

[?]А ребятишки от грозы бегут.

А мои внуки

Своих внуков ждут.

И как зеницу ока берегут[?]

ШАЛЬНЫЕ ВЫСТРЕЛЫ

Живём как будто честно, ладно.

Курс вроде держим неплохой.

Но почему же нету слада

С тревогой сумрачной, глухой?..

О чём-то бормоча невнятно,

Приходит ночью, теребя,

Тревога смутно-непонятная

И за друзей, и за себя.

И снятся,

Снятся журавли,

Которых вдруг подстерегли

Шальные выстрелы с земли[?]

ДАЛЬ ДОРОГ

Вперёд товарищи уходят.

Их шаг уверен и широк.

Так надо.

Кто из нас не хочет

Измерить даль своих дорог?!

Я вслед смотрю им.

Но без зависти.

Недолго буду в стороне.

Я верю, что Святые завязи

Ещё дадут ростки во мне,

Что этих дней густые ветви

Сомкнутся за моей спиной,

Что этих дней тугие ветры

Ещё ударят

В парус мой!

МОСКВА

«Оставив будни на потом»

«Оставив будни на потом»

ЛИТРЕЗЕРВ

Николай ЕРМОХИН

Родился в 1991 году в городе Вязники Владимирской области. Студент-заочник Литературного института им. А.М. Горького (семинар поэзии В.А. Кострова). Живёт в Подмосковье.

***

Не скрещивай рук на груди -

Я слышал, что это к печали.

Случится у нас впереди

всё то, что мы раньше искали.

Зачем накрываешь окно

усталым задумчивым взглядом?

Конечно, ему всё равно,

но мне твоей грусти не надо.

Мы молоды. Каждый ещё

успеет покаяться скуке.

Так что же свила ты плющом

свои исхудавшие руки?..

***

Моя провинция избита

уже привычной нищетой.

Она пропита, и забыта,

и так стоит - полупустой.

Я переехал жить в столицу

и стал раздумывать о том,

что мог бы спиться,

с нею спиться,

оставив будни на потом.

Но я люблю её,

как любит

плохих родителей их сын.

Ведь только любящие судят,

И то Судья - один[?]

***

Рука, протянутая мной,

Не раз от Бога получала

Монеты меди неземной

И неземного номинала.

Я получал, о чём молил

Ночами, полными надежды.

И я, крестясь, благодарил

Молитвой простенькой невежды.

Исчезнет всё: мои места,

Мои дела, мои секреты...

Я так боюсь, что у Христа

Однажды кончатся монеты.

Пятикнижие

Пятикнижие

ПРОЗА

Сергей Лебедев. Предел забвения . - М.: Эксмо, 2012. - 416 с. - 2000 экз.

Это проза категории "я ощутил", "я увидел", "мне показалось". В ней много тончайших наблюдений, внутреннего трудного эмоционального движения - и практически нет рационального рассуждения. Это весьма субъективная проза, написанная не просто хорошо, а иногда даже изысканно-хорошо; взгляд, вооружённый массивным увеличительным стеклом, которое преображает детали, рельеф текста, его краски и текстуру, делает их выпуклыми и дышащими, но одновременно обволакивает всё происходящее матовой вязкой плёнкой то ли забвения, то ли мучительного вспоминания. Книга Лебедева - ни повесть, ни роман, а скорее, импрессионистское полотно, почти ни о чём, о попытке пострадать и очиститься, о надежде забыть то, что составляет нежеланную часть твоей сущности, - и содержание её, пожалуй, уступает стилю. Но и этот критический взгляд на дебют Сергея Лебедева глубоко субъективный.

ПОЭЗИЯ

Андрей Щербак-Жуков. Дневник наблюдений за природой . - М.: Воймега, 2011. - 56 с. - 500 экз.

Подборка стихов Щербака-Жукова получилась неровной: сомнительные вещи в ней сочетаются с пронзительно-талантливыми, что важно, не пересекаясь. Читая этот маленький сборник, можно на одном стихотворении недоумённо поднять брови, а на другом - прийти в восторг и броситься заучивать наизусть. Звукопись его местами гениальна, афористичность радует душу и питает разум, многие тексты очень выиграют от произнесения вслух. Стихи Щербака-Жукова - звучащие. Кроме того, это стихи горожанина, живущего не вполне естественной жизнью и с мудрой усмешкой сознающего это. Но даже когда в его городе холодно и "звенит на деревьях последнее золото" - "ветер дует, а кошка колдует, и мороз не берёт ни в какую". В этих наблюдениях за природой человек - не лишний, он и наблюдатель, и объект изучения. Порою легкомыслен, порою - на диво глубок и выразителен в суждениях, но всегда - человек, без приставки "сверх".

ПУБЛИЦИСТИКА

Андре Шиффрин. Легко ли быть издателем : Как транснациональные концерны завладели книжным рынком и отучили нас читать. - М.: Новое литературное обозрение, 2011. - 224 с. - 1500 экз.

Человек, знающий книжный рынок США и Европы изнутри, Шиффрин написал свою книгу, когда истёк срок молчания, указанный в его контракте. Это книга о том, как издательство "Пантеон", многолетним главой которого он был, прежде занимавшееся публикацией интеллектуальной литературы и удовлетворявшееся прибылью в 3%, было поглощено гигантским концерном, идеалом которого были деньги. Концерн разогнал издателей старой закалки и, сделав ставку на громкую рекламу и многотиражные бестселлеры, в четыре раза увеличил норму прибыли. В результате прибыль упала ниже 1%, издательство утратило репутацию, ассортимент книжного рынка оскудел, что не помешало топ-менеджерам выплачивать себе миллионную зарплату. Подобная судьба постигла знаменитый американский журнал "Нью-Йоркер" и многие другие издательства. История о том, как погоня за прибылью побеждает культуру и здравый смысл, будет небезынтересна и российским читателям.

МЕМУАРЫ

Павел Ефремов. Стоп дуть! Легкомысленные воспоминания . Часть I: Птенцы гнезда Горшкова. - М.: Квадрига, 2011. - 320 с. - 2000 экз.

Павел Ефремов в 1987 году окончил Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище и десять лет служил на Северном флоте. Спустя двадцать лет после развала Советского Союза ему, как говорит он сам, "до боли захотелось написать не так, как пишут флотоводцы, потерявшие флот", и эта книга - первая часть его армейских воспоминаний. В ней заметны огрехи начинающего автора, в первую очередь - повторы, скачущее изложение. Однако Ефремову действительно удалось написать о годах своей учёбы увлекательно, умно, едко, весело и грустно одновременно. В его книге достаточно хохм, "солёных" историй, но главное в ней - искренний, неподдельный пафос офицера, размышляющего о том, что сталось с его великой страной, забывшей, что "прошлое - родина души человека", и с её прославленной армией. Боль и смех, разумный мужской взгляд, достойное качество изложения позволяют предположить, что следующие части воспоминаний будут не менее интересны.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Ирина Зартайская. Все бабушки умеют летать . - СПб.: Издательство "Фордевинд", 2012. - 64 с. - 3000 экз.

История Ирины Зартайской - об одной бабушке, но написана так обобщённо, что повествует о каждой - доброй и мудрой, заботливой и хрупкой, единственной в мире любимой бабушке. Ещё больше этому помогают живописные иллюстрации: их делали к каждой коротенькой главке двадцать две художницы, все со своей оригинальной творческой манерой, поэтому ни одна иллюстрация не похожа на другую, и очень интересно обсудить вместе с детьми, какой замысел самый удачный. В конце помещены фотографии, короткие сообщения о себе и электронные адреса художниц - этот маркетинговый ход может прийтись по душе не всем читателям детской книги. С другой стороны, добрые рассказики, написанные словно бы маленькой девочкой о своей бабушке, очень трогательны и ненавязчиво поучительны. С бабушками всё не так, как всегда, они могут рассказать о том, чего не знают даже родители. И, главное, все бабушки умеют летать и когда-то улетают насовсем. Дети, берегите своих бабушек.

Книги предоставлены магазинами "Библиоглобус" и "Фаланстер"

Татьяна ШАБАЕВА

Молодые, которым за 40

Молодые, которым за 40

КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ

Борис Панкин. Новый Раскольников : Стихи. - Киев: ООО "Издательство "Простобук", 2012. - 224 с. - 1 экз. (по требованию).

Всеволод Емелин. История с географией : Стихи. - М.: АСТ: Астрель, Полиграфиздат, 2011. - 192 с. - 3000 экз.

Андрей Сизых. Аскорбиновые сумерки : Стихи. - М.: Вест-Консалтинг, 2012. - 146 с. - 500 экз.

Максим Жуков. ЛуТ[?]шее: Стихи. - М.: Поэтоград, 2011. - 40 с. - 500 экз.

ПОКОЛЕНИЕ ПОТЕРЯННОЕ, НО НЕ ПОТЕРЯВШЕЕСЯ

Что общего у этих четырёх авторов? Ну, наверно, не только то, что все они активно пользуются социальными сетями, размещают стихи на сайтах и в блогах, а также являются авторами "ЛГ". Объединяет их прежде всего период вхождения в литературу, то есть "нулевые" годы. Так уж получилось, что эти люди заявили о себе гораздо позже, чем могли бы. 90-е - не самое лучшее время для дебюта; издания закрывались, стремительно сокращались тиражи, интерес к поэзии упал ниже некуда. Человеку, пишущему стихи, крайне трудно было куда-то их пристроить, не обладая связями, да и публикации ничего толком не давали авторам.

"Нулевые" всё расставили по местам. Дряхлых пенсионеров и скучных литчиновников из различных СП, которые по привычке пытались представлять русскую поэзию, потеснили активные и талантливые люди. Интернет произвёл настоящую революцию в нашей словесности. Оказалось, что серьёзных, зрелых поэтов, не замеченных литноменклатурой, гораздо больше, чем можно было предположить. Только теперь они могли распространять свои тексты не только бумажным самиздатом, но и через Сеть, где их тексты находили сочувственные отклики, обсуждались, перепечатывались. Пришло время тех, кого долгое время замалчивали, с кем не считались. Показательна история Всеволода Емелина, который в 90-е ходил по редакциям с рукописями, всюду получая отказы. Теперь многие из тех, кто ему отказывал, сами бегают за ним в надежде получить разрешение на публикацию новых стихов Всеволода Олеговича (да-да, по имени-отчеству).

Вот так и выходит, что мы говорим о новых именах в поэзии и одновременно об авторах, которых ну никак не назовёшь молодыми. Парадокс, конечно. Но разве Россия не страна парадоксов? Впрочем, есть у них ещё одна общая черта - надломленность, то и дело сквозящая между строк. Но об этом ниже.

ТЁРКИН НАШЕГО ВРЕМЕНИ

Емелин - самый известный из этой четвёрки. Виктор Топоров назвал его "первым поэтом Москвы", а Захар Прилепин - "последним народным поэтом России". Популярность Емелина довольно легко объяснить - он пишет о наболевшем, поднимает темы, которые обходят за версту другие поэты, очень озабоченные своим имиджем. Причём он не топорно рубит правду-матку, но делает это с юмором, иронией, высмеивая навязшую в зубах политкорректность, издеваясь над либеральной общественностью. Вот как начинается его стихотворение "Ещё раз про нежность", написанное после событий на Манежной площади в декабре 2010-го:

Мы, русские, очень нежные,

Пальни по нам из травматики -

мы и помрём.

Чьи-то друзья придут на Манежную

И устроят погром.

Потому что конкретно по жизни

Наши русские существа

Чрезвычайно склонны к фашизму,

Как давно установил центр "Сова".

А лица кавказской национальности

По строению своего организма -

Напротив - склонны

к интернациональности

И антифашизму.

Стихи эти можно было бы принять за плоскую шутку, если бы наши СМИ не вопили постоянно о "русском фашизме", а правозащитники не бросались на защиту любого головореза с Кавказа. Емелину тут даже выдумывать ничего не нужно, достаточно просто озвучить точку зрения определённых кругов относительно той или иной проблемы, чтобы вызвать взрыв смеха. И фантастически нелепая рифма национальности-интернациональности тут только в тему, придавая тексту дополнительный шарм. А разве не комично, когда, к примеру, глава МВД видит корни преступности и экстремизма в том, что молодёжь не поёт романсы и не танцует вальсы? Вот и ещё одна тема для стихотворного фельетона.

Емелин, в общем-то, прост, но эта простота дорогого стоит:

Жми на тормоза

Сразу за Кольцевою.

Ах, эти глаза

Накануне запоя.

Здесь ржавый бетон

Да замки на воротах.

Рабочий район,

Где не стало работы[?]

Это действительно народные стихи, от которых порой веет безысходностью. Пока женоподобные эстеты оттачивают своё мастерство, сочиняя один верлибр заумнее другого, Емелин говорит о том, что волнует каждого вменяемого человека. Потому-то его книги в последнее время выходят достаточно часто. Нет тут хитроумного заговора, таинственных спонсоров или признаков "кремлёвского проекта". Просто людям хочется внятного разговора о житье-бытье, да и посмеяться охота, но не над собой, к чему долго приучали эстрадники-юмористы, а над теми, кто реально смешон. Мне кажется, что, если бы Василий Тёркин сочинял стихи, он писал бы примерно как Емелин. Кстати, как и Тёркин, который "и плотник", "и печник", Емелин долгие годы плотничает при церкви, с гордостью называя себя рабочим. А что делать, если его высшее образование оказалось в 90-е никому не нужным?

СУМЕРКИ В КВАДРАТЕ

Сибиряк Андрей Сизых - поэт чрезвычайно депрессивный. В отличие от Емелина он мало интересуется социальными и политическими темами, рассматривая мир сквозь призму своих ощущений. Он никого не смешит и не смеётся сам. Ему неуютно в жизни. И прежде всего в родном Иркутске:

В моём городе, сером и блеклом,

Ощетинившемся глухотой,

Дождь колотится в двери и окна

Целлулоидной банкой пустой[?]

И он не видит выхода из сложившейся ситуации, не верит в возможность что-то изменить:

Всё роешь землю носом,

всё врёшь себе и врёшь,

Что за море матросом

когда-нибудь уйдёшь.

И это неудивительно. До книг ли ему было, до публикаций ли, когда приходилось торговать на рынке книжками и сигаретами, чтобы прокормить семью? Такие вещи не забываются, накладывая отпечаток на творчество в целом. Хотя всё-таки нельзя сказать, что в стихах Сизых нет никакого просвета. Автор видит его в дочке-"звёздочке", данной Богом в награду "за беспросветную тьму впереди", и в любимой женщине, ради которой, конечно, стоит держаться на плаву:

Но ты меня не кинула, не сгинула, и мне

чтоб выжить - этих стимулов

достаточно вполне.

СДЕЛАВШИ ХАРАКИРИ

Книга Бориса Панкина издана по технологии Print on demand, т.е. тираж как таковой отсутствует. Любой желающий может заказать эту книгу в интернет-магазине; её распечатают, переплетут и доставят вам с курьером. Поскольку книжных интернет-магазинов достаточно, подсчитать тираж можно только приблизительно, да и то не сразу, а спустя, скажем, год. Однако есть в этом и положительная сторона - книга уж точно не попадёт в случайные руки.

Родившийся в карельской деревне и долгое время проживший в Петербурге, Панкин так и остался поэтом Северной столицы, хотя давно уже обитает в Москве. Его Раскольников - это бесполезный, спивающийся, никому не интересный тип.

снимал квартиру на дыбенко

курил дешёвый беломор

меж холодильником и стенкой

хранил заржавленный топор

Он не стирает с книжек пыль, ничем не занят, изрядно пьёт и в итоге отбрасывает коньки. А топор так и остаётся на прежнем месте. Ощущение бессмысленности существования присуще и самому автору, а не только его лиргероям, обитающим в Петровом граде:

не обращайся к богу

бог не услышит

толку-то бить тревогу

небо не дышит

осенью в этом сером

городе смерти

где ни любви ни веры

ибо не светит

в небе ни солнца

ни путеводной милой

только дворы-колодцы

только могилы

Обратившись к биографии Панкина, мы видим знакомую картину: подсобный рабочий, слесарь на радиозаводе, кочегар. Тем не менее откровенного пессимизма мы в этих стихах не наблюдаем. Панкина больше интересует вопрос о возможности или невозможности совершить поступок:

сделавши харакири не плачут по

испорченному костюму кишкам наружу

недочитанному роману эдгара по[?]

В ПРОВИНЦИИ У МОРЯ

Жуков - коренной москвич, который не так давно променял столичные бульвары на крымские улочки, предпочтя жить в Евпатории. И дешевле, и спокойнее. А с литературным миром вполне можно поддерживать связь и по Интернету. Дебютировав тоненькой книжкой стихов в 93-м году, он затем ушёл в тень, устроившись простым охранником и вычеркнув сочинительство из своей жизни. Об этом "охранном" периоде Жуков написал впо[?]следствии отличную повесть "Объект "Кузьминки", опубликованную журналом "Сибирские огни". А в стихах он прямолинеен, резок, нередко (но мастерски!) использует обсценную лексику и "падонкавский" сленг. Одно из замечательных качеств его стихов - самоирония:

Когда это с нами случится?

Не стоит наморщивать мозг.

К барменше зайдёт продавщица,

 закрыв по соседству киоск;

Хоть южная кровь не водица,

но перебродило вино;

Я сам не любитель трудиться

и с ними бухну заодно.

Он иронизирует и над действительностью, стараясь череду собственных неудач превращать в увлекательное повествование:

Обойти себя невозможно лесом.

Как сплошную боль не поставить в угол.

Побывав хоть раз

под имперским прессом,

Не пойдёшь Толстым

за крестьянским плугом.

Хотя отголоски давних разочарований нет-нет да и проскользнут в его текстах:

Напечатай меня ещё раз

в этом странном журнале,

Напиши обо мне,

что отыщет дорогу талант[?]

РАЗГОВОР НЕ ЗАКОНЧЕН

Разумеется, неслучайно эти четыре автора оказались в одном обзоре. Но их могло быть и 8, и 16, и больше, если бы позволила газетная площадь. Тут разговор именно что о целом поколении, оставшемся "за бортом" в 90-е, когда вся страна или торговала, или воровала, а само слово "поэт" приравнивалось к психиатрическому диаг[?]нозу. В настоящей статье-рецензии только затронута тема, которая ещё ждёт серьёзного изучения и анализа. Мы знаем авторов, которых дали нам 80-е и "нулевые". Но 90-е - это провал, чёрная дыра, куда засосало несметное количество поэтов, многих из которых мы лишь сегодня для себя открываем.

Игорь ПАНИН

«К свету моей трепещущей песни»

«К свету моей трепещущей песни»

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

Райнер Мария Рильке. Записки Мальте Лауридса Бригге : Роман / Пер. с нем. Владимира Летучего. - М.: Русский импульс, 2012. - 192 с. - 3000 экз.

Райнер Мария Рильке. Собрание сочинений в 3 т. / Вступительные статьи Е. Витковского и В. Летучего. - М.: Престиж Бук, 2012. Т. 1. - 336 с.; Т.2. - 368 с.; Т. 3. - 336 с. - 3500 экз.

"Иные люди до неприятного быстро меняют свои лица, одно за другим, и быстро изнашивают их. Сначала им кажется, что лиц им хватит на всю жизнь, но им едва стукнуло сорок, а они уже донашивают последнее. В этом, естественно, свой трагизм. Они, эти люди, не привыкли беречь свои лица; последнее лицо через восемь дней протирается тут и там до дыр, во многих местах уже тонкое, как бумага, и тогда мало-помалу обнаруживается подкладка, не-лицо, - и они так и расхаживают".

Приведённая цитата взята из романа Райнера Марии Рильке "Записки Мальте Лауридса Бригге", увидевшего свет в 1910 году. Оттуда же пошёл и образ "своей смерти", родившийся у Рильке незадолго до начала Первой мировой войны - эпохи массовых смертей.

Художественный образ приоткрыл перспективу грядущего. Это бывает часто; о таких вещах говорят как об особой прозорливости, свойственной гению. Но на самом деле способность предвидеть есть тот же образ, только доведённый до предела скрытых возможностей, метафора, развернувшая все лучи своих потаённых смыслов.

Неслучайно Е. Витковский назвал именно Рильке "величайшим европейским поэтом столетия". Неслучайно о стихотворении Рильке "Орфей. Эвридика. Гермес" Иосиф Бродский сказал, что это "крупнейшее произведение века". Неслучайно, наконец, Россия считает Рильке своим, родным, едва ли не национальным - при всей его наднациональности - автором.

Рильке связал себя с нашей страной так тесно, как возможно для иностранца. Он дважды приезжал сюда, в 1899 и в 1900 годах. Встречался со Львом Толстым, Леонидом Пастернаком, Ильёй Репиным. Проводил время в Москве, праздновал православную Пасху в Кремле, ездил в Тулу, в Ясную Поляну, в Киев. Эти впечатления наполняют вторую книгу знаменитого "Часослова" Рильке "О паломничестве".

Отзвуки российских "сорока сороков" то и дело слышатся в его величайшем создании, в "Часослове":

Ты - старый монастырь

 Страстей Христовых,

где тридцать храмов

золотоголовых,

янтарных, белоснежных

и лиловых,

как небо,

в тихой древности стоят.

Но слышны и ассоциации иные - итальянские. Странная страна возникает на страницах поэзии Рильке: Россия-Италия, Италия-Россия. И не из его ли поэзии вырос чуть позже образ Москвы в поэзии Осипа Мандельштама, создавшего в период краткого романа с Мариной Цветаевой свой причудливый и нежный "город-женщину"?

С Цветаевой дружил, переписывался позже, в середине 1920-х годов, и Рильке. Любовь двух поэтов, намертво скрепившая их поэтическая стихия, страсть и смерть составляют сюжетный стержень этого романа - и жизненного, и эпистолярного, одного из величайших в XX веке. Цветаевой суждено было надолго пережить своего корреспондента и создать реквием-плач на смерть его. Но предшествовали этому реквиемы самого Рильке, жанр, "перенесённый" им в поэзию из музыки.

Жизнь Рильке была в полном смысле своей жизнью. Словно специально для поэта Творец выстроил по линии его судьбы путешествия, встречи, впечатления. Великие люди fin de siиcle оказывались на его жизненном пути, когда душа его созревала для восприятия их жизненного "послания". Каждое новое произведение знаменовало эпоху духовного развития. И в любом следующем тексте, как в той самой капле росы, содержался и заново раскрывался во всей полноте звучащий поэтический космос Рильке.

Потому-то в 2010 году, когда исполнилось сто лет с момента выхода "Записок Мальте Лауридса Бригге", знатоками творчества поэта был осознан как юбилейный. И двум московским издательствам захотелось этот юбилей отметить. Книгами, разумеется. Пусть с некоторым опозданием, но всё же "Престиж Бук" и "Русский импульс" выпустили сочинения великого европейского поэта.

В трёхтомник Рильке от "Престиж Бук" вошли переводы самых значительных поэтических произведений поэта. Избранное из ранних сборников "Жертвы ларам", "Венчанный снами", "Сочельник"; поворотные, созданные после поездок в Россию "Часослов" и "Книга картин" (I том); "Новые стихотворения", "Реквиемы", "Дуинские элегии", "Сонеты к Орфею" (II том) - словом, сюда включены все важнейшие произведения Рильке. В первом томе также опубликованы произведения, написанные Рильке в России. В "Дополнениях" - многие лирико-философские произведения, впервые переведённые на русский язык (переводы В. Летучего). Третий том - проза поэта, хотя, если верить Владимиру Летучему, "нет такого жанра в творчестве Рильке! Есть стихи, записанные прозаическим способом, без рифм, будь то "истории о любимом Боге", роман "Записки Мальте Лауридса Бригге", эссе или очерки о художниках, письма друзьям и знакомым".

"Русский импульс" выпустил только "Записки Мальте Лауридса Бригге" в переводе Летучего - роман, в котором Рильке возвращается к русской теме. Свои резоны есть и во включении романа в контекст творчества Рильке, и в отдельном его рассмотрении.

Выход произведений Райнера Марии Рильке - крупное событие в современном российском литературном процессе. "Русский Рильке" - поэт, давно любимый в нашей стране. И хотя отечественная рилькеана ещё далеко не полна, всё же оба издания могут считаться значительной вехой её становления.

Вера КАЛМЫКОВА

Пройти по земле босиком

Пройти по земле босиком

МАСТЕРА

Творчество Владимира Телина обращено к реальной жизни, не затенённой фильтрами соцреализма, но и не подзвученной барабанной дробью протеста против несовершенства окружающего нас мира. Бытие, не отретушированное какой бы то ни было идеологией, - таково кредо художника.

Суриковский институт Телин окончил на излёте 60-х. Можно было пойти по пути, проторённому старшими - поколением шестидесятников, однако он предпочёл искать свою дорогу. Поиски эти не были ни долгими, ни особенно мучительными: молодому художнику хватило мудрости прислушаться к голосу собственной памяти. На дне её сохранилось детское воспоминание, которому, как оказалось, суждено было определить его творческую судьбу. Родился Володя в Москве, но совсем маленьким его увезли в эвакуацию в деревню:

- Там я впервые прошёл по земле босиком. Однажды заблудился в ржаном поле так, что насилу отыскали. Но страха не было, наоборот, было огромное, как небо, чувство единения с природой: я был и колоском, и облаком, и солнечным лучом. Когда вернулись из эвакуации, Москва показалась мне неприветливой и неуютной. Эти два ощущения как-то отложились в моём дет[?]ском воображении на всю жизнь.

Тропинка из детства вела Владимира Телина в среднерусскую деревню, в маленькие провинциальные городки, на Русский Север. Жизнь в своей повседневной простоте и обыденности, неспешный, ритмами самой природы установленный уклад. Люди с простыми, совсем не героическими лицами, не жаждущие ни героических подвигов, ни эпохальных свершений, но принимающие мир как данность от Бога. Неброские, хрупкие в своей беззащитности, неисчислимыми слоями уходящие в глубины пространства пейзажи. Вроде и не придерёшься: деревня, как ни крути, - советская, персонажи - все как один труженики, и родимые осины налицо. Но ни тебе "направляющей", ни "руководящей" силы и в помине не видать. Мелковато[?]

Но Телин оставался верен себе, что в любые времена, при любых властях, конъюнктурах и модах. Ему всегда интересна жизнь, в подвигах не нуждающаяся: не сконцентрированная в миг максимального напряжения сил во имя великой цели, но распределённая на огромное количество ежедневных необходимых дел, кои и есть суть бытия. Поэтому для художника куда важнее было суметь передать не одиночный или единый порыв, какому посвящал беззаветно себя соцреализм, а внутреннее состояние человека, то, чем наполнена его душа.

Попробуйте заглянуть в глаза совсем не сказочному деду Мазаю (а может, Ною?), на плоту у которого пусть и не каждой твари по паре, но вся необходимая в деревенском хозяйстве живность - основа крестьянского мироздания, от наивной белоснежной козочки до лукавого рыжего кота ("Добрый человек", 2005). Не блещущую красками повседневность ("Ожидание", 1968; "Тёщины блины", 1985) отобразить труднее, чем яркий эпизод. Чтобы такое полотно обрело звучание, дало резонанс в сердце зрителя, необходимо уловить тончайшие нюансы душевного состояния, определяемого и характером, и привычками, и извивами интеллекта.

В каждой работе художник становится соучастником происходящего, сочувствователем своих персонажей, будь то живой человек, живое дерево[?] Или живой[?] дом: в тот, что изображён на картине "Октябрь" (1984), хочется войти немедленно, словно никаких иных домов на всём белом свете нет и только под его крутоскатной крышей можно укрыться от непогоды. Душевной в том числе. Пейзажи Телина реалистично романтичны: сердце наше просит гармонии и умиротворения, катаклизмов и потрясений ему и так хватает с избытком. Может быть поэтичной капустная грядка? Кажется, ничего более прозаического, чем деревенский огород ("Осень", 1994), себе и представить нельзя. А между тем пышные кочаны на этом холсте таинственнее иных экзотических цветов. И яблоня, склонившая ветки под тяжестью плодов, становится вещественным воплощением золота дождя древних сказаний, капли которого могут вернуть молодость.

Магия может быть грозной и величественной: блокбастеры всех мастей - от "Матрицы" до "Сверхъестественного" - приучили нас к чёрной фантастике вселенского масштаба. А о тихом волшебстве-колдовстве, сопровождающем нас в обычной жизни, мы, живущие в домах, которые вроде и не на земле стоят, ибо связей с ней почти не имеют, забываем. Или не хотим, не удосуживаемся вглядеться-прислушаться. На нас, недогадливых, и смотрят не каждому видимые обитатели потусторонья ("Домовой с Домовушкой", 2006), нам поёт нехитрую свою песенку берестяной рожок скромной, такой домашней и уютной, чисти-нечисти. Глядишь, и услышим.

Картины Телина в большинстве своём вневременны, хотя тихой, но пронзительной нотой почти в каждой звучит тревога о том, что привычная, веками устоявшаяся жизнь исчезает, истаивает. И некоторые, такие как "ГУМ. ЦУМ. Детский мир" (1979), из обычной на первый взгляд бытовой зарисовки, психологически очень точной, уже успели превратиться в документ ушедшей эпохи. Тем, кто о том времени не знает ничего и реалии которого их воображение нарисовать не в состоянии, эта картина расскажет о том растворившемся уже бытии больше, чем иной исторический трактат, посвящённый особенностям социалистической экономики.

Проявленная несложность сюжетов содержит неявные подсказки на глубинные философские проблемы. Заветный живой огонёк ("Аленький цветочек", 1997) достался не юной д[?]вице, ничего ещё не знающей о магической силе любви и той цене, которую каждому человеку приходится платить за право испытать настоящее чувство, а умудрённой жизнью женщине-знахарке. Запоздалую ли любовь сулит он ей или навевает воспоминания о возможном, но так и не состоявшемся счастье?

На вопрос, есть ли темы, которые ему неинтересны и за которые он не будет браться ни при каких обстоятельствах, Владимир Никитович отвечает с бесхитростностью ребёнка:

- Мне интересен мир, каков он есть, а не взорванный безжалостными, часто необратимыми преобразованиями.

Человеку, чтобы состояться, совсем необязательно быть борцом. Не только потому, что это дано не каждому. Это далеко не всегда оправдано. Слияние с миром делает душу мудрее, а человека - счастливее. Гармония, возможно, единственная сила, которая способна пусть медленно, но упорно и целенаправленно противостоять хаосу.

Виктория ПЕШКОВА

Код памяти и будущего

Код памяти и будущего

КИНО

Документально-телевизионный фильм "Код Орбели" Ашота Джазояна и Виктории Грудинской, созданный продюсерским центром "4 формата" при поддержке Министерства культуры Республики Армения и компании Realjet, был представлен зрителям в Москве в кинотеатре "Ролан".

Премьерный показ был приурочен к 125-летию Иосифа Абгаровича - младшего из братьев Орбели, основателя Академии наук Армянской ССР, востоковеда, знаменитого директора Государственного Эрмитажа, в годы сталинизма и экспроприации спасшего от расхищения многие мировые шедевры. Он родился 20 марта 1887 года в Кутаиси и, несмотря на то, что с 1934 по 1951 год его личность в Ленинграде была поистине легендарной - ведь именно он организовал эвакуацию музея и прятал в бомбоубежище Эрмитажа многих работников во время вражеского обстрела, а потом стал обвинителем на Нюрнбергском процессе, - был как будто позабыт.

История создания самого фильма началась здесь же, в Эрмитаже. В ноябре 2010 года телеобозреватель Лев Николаев, ушедший из жизни в прошлом году, специально для участников форума молодых журналистов Евразии "Диалог культур" нашёл в архивах факт, подтверждающий, что ровно 75 лет назад, день в день, тут же, под сводами театра Эрмитажа, Орбели собрал на конгресс крупнейших мировых востоковедов. Это и стало точкой отсчёта для Ашота Джазояна начать поиск следов братьев Орбели в Санкт-Петербурге, Тбилиси, Цахкадзоре, где создан их музей.

В фильме "Код Орбели" много свидетельств, посвящённых скреплению русского и армянского кода, он о метафизической близости наших народов, продолжающейся уже более трёхсот лет. Все помнят о Мартиросе Сарьяне или Араме Хачатуряне, но молодое поколение и российских армян, и самих россиян имеет слабое представление о том, как создавался единый научно-культурный, духовный потенциал. К слову сказать, в России вообще не знают, что армяне Нагорного Карабаха любят русский язык и литературу, а в самой Армении проживает большое количество русских староверов. Что говорить, взаимосвязи России и Армении были не всегда на высоте. Искусствовед Маргарита Рухкян справедливо бросала упрёк русским композиторам: за все годы совместного существования ни один армянский образ, ни одна армянская мелодия не были отражены в русской музыке. Кстати, в "Коде Орбели" звучит музыка Александра Спендиарова, ещё одного замечательного армянина-петербуржца, ученика Николая Римского-Корсакова.

Жизнь и судьба Левона, Рубена и Иосифа Орбели, потомков знаменитого княжеского рода, известного с XII века, свидетельствуют о том, что даже в драматические переломные времена можно каждый свой день отдавать не только служению Отечеству, науке, приумножать духовные и научные ценности своей нации, но и раздвигать границы её ментальности. Каждый из братьев выбрал в науке своё направление. Рубен стал основателем подводной археологии. Он первый, кто в нашей стране перевёл манускрипты великого Леонардо, посвящённые этой тематике, и обобщил фундаментальные труды по истории ведения подводных работ начиная с древнейших времён. Левон, любимейший ученик академика Ивана Павлова, стал создателем эволюционной физиологии и после смерти учителя возглавил Военно-медицинскую академию в Санкт-Петербурге; Иосиф, ученик лингвиста, этнографа, археолога академика Николая Марра, посвятил свои исследования востоковедению.

По счастью, маловозможному в годы сталинизма для принципиальных, свободно мыслящих людей, все три брата физически уцелели - никто не был репрессирован. Их поведение в сложных политических коллизиях было безукоризненным, так же как и взаимоотношения с коллегами, учениками и оппонентами. Примечательно, что, несмотря на все перипетии борьбы с космополитизмом, Левон Абгарович Орбели навсегда сохранил верность своим зарубежным учителям - Эвальду Герингу и Джону Ленгли. Но Иосиф и Левон были удалены на почтительное расстояние от ведения дел своей жизни - Иосифу не простили ученичества у опального Николая Марра и жёсткой защиты своих коллег непролетарского происхождения. Его бы расстреляли, если бы кто-нибудь увидел, как директор Эрмитажа выносит под полами своего пальто "Мадонну Литта" да Винчи, которую комиссары Внешторга СССР приговорили к продаже за валюту, для того, чтобы после их ухода вернуть шедевр на место.

Левон в 1948 году подвергся давлению в связи с преследованиями генетики в СССР. При этом не только отказался уволить сторонников генетики Менделя из возглавляемых им институтов, но и принял на работу уволенных из других научных учреждений. Его несправедливо обвиняли и в отходе от учения Павлова. Он был освобождён от руководства почти всеми возглавляемыми им учреждениями. В этой тяжелейшей ситуации академик Орбели вёл себя с исключительным достоинством, не признал приписываемых ему заблуждений и не покаялся публично в них. В 1954 году доброе имя учёного было восстановлено.

Рубен Абгарович умер за несколько дней до Великой Победы. И только в 1947 году были опубликованы его основные труды.

Фильм во многом состоялся благодаря поддержке известного армянского общественного деятеля Эдуарда Гуляна. Сами Орбели никогда не забывали о своей принадлежности к армянскому народу, хотя и были носителями наднациональной идентичности, как это всегда чувствовалось в атмосфере старого Тифлиса, где прошла юность братьев, выпускников Третьей Тифлисской гимназии. Значение их вклада в армяно-русское взаимодействие в области культуры, науки, образования, политики сегодня работает как сильнейший код общей исторической памяти и духовного будущего наших новых поколений. В фильме приводятся свидетельства директора Государственного Эрмитажа Михаила Пиотровского, президента Национальной академии наук Армении Радика Мартиросяна, знаменитых учёных, потомков рода Орбели.

В Санкт-Петербурге с XIX века жили и ныне живут шесть поколений этой замечательной фамилии. Братья Рубен, Леон и Иосиф Орбели, получив высшее образование в Петербурге, остались петербуржцами на всю жизнь. Было время, когда об их могилах забыли. К 300-летию города благодаря помощи дирекции Эрмитажа памятники семьи Орбели были приведены в порядок. По признанию автора фильма Ашота Джазояна, самым значительным в создании ленты стала возможность осуществить кинематографическую археологию - разыскать архивные малоизученные документы о жизни и деятельности братьев, не только труды, но и личности которых должны быть сегодня широко известны.

Валерия ОЛЮНИНА

Время отмерено

Время отмерено

ПРЕМЬЕРА

Имя известного в мире австрийского драматурга Феликса Миттерера знакомо нам больше понаслышке: насколько я знаю, постановка молодого режиссёра Сергея Морозова в Санкт-Петербургском молодёжном театре на Фонтанке является первым в России обращением к его творчеству. И любопытно то, что пьеса "Время для посещений" (вернее, четыре одноактовки, её составившие. Перевод с немецкого Татьяны Федяевой, художник Дарья Горина, художник по свету Евгений Ганзбург, компьютерная графика Александра Лециуса, музыка Арво Пярта) с поистине снайперской точностью попала в магистральное направление афиши театра Семёна Спивака в воплощении его ученика. Подобное совпадение никакими случайностями не объяснить - в основе Молодёжного театра лежат задачи учительские, воспитательные; здесь всегда ненавязчиво и без сентиментальности обращаются к человеческой душе, стремясь пробудить в ней то лучшее, что давно уже опустилось на самое дно и тихо тлеет там в ожидании некоего взрыва или хотя бы толчка. Семён Спивак, как, пожалуй, очень мало кто из сегодняшних наших режиссёров, ощущает боль человека, его потаённый стыд за неумение или нежелание изменить жизнь, его тягу к душевному родству, к не-одиночеству[?]

И Сергей Морозов, чьи спектакли я видела в Костроме, Владимире, Великом Новгороде, во многом идёт по пути своего учителя, разделяя его интерес и любовь к человеку. Просто человеку, любому и каждому.

Перед нами четыре истории, в которых нет ничего необычного: человек из полноценной, достаточно насыщенной и суетливой жизни приходит к другому, находящемуся как бы в иной реальности, в условиях дома для престарелых, больницы, психиатрической лечебницы, тюрьмы. Приходит в ограниченное и определённое "время для посещений", тяготясь и обстановкой "учреждения", и необходимостью делать вид, что всё идёт нормально, как положено. И в этих столкновениях двух реальностей пронзительно звучит нота человеческого одиночества по ту и иную стороны разделяющего барьера, потому что люди давно уже разучились слышать и понимать друг друга, смотреть друг другу в глаза и читать в них[?]

Жанр спектакля обозначен как "семейные истории", но совершенно очевидно, что семейные, самые тесные связи давно уже оборвались между этими людьми - Стариком (Валерий Кухарешин) и Невесткой (Ирина Полянская) в новелле "Отставка"; Мужем (Сергей Кошонин) и Женой (Людмила Бояринова) в "Непонятно"; Стариком (Валерий Кухарешин) и Дочерью (Людмила Бояринова) в "Пшенице на шоссе"; Мужем (Сергей Кошонин) и Женой (Ирина Полянская) в "Преступнице".

В доме для престарелых ("Отставка") в центре расположена жёсткая, неудобная скамья, а где-то сбоку висят уютные, очень домашние абажуры, освещающие непонятно что - разве увядающий фикус с жёлтыми листьями. Здесь живёт Старик. Который не жалуется ни на что, кроме плохого питания и соседа, бывшего нациста. "Я живу сегодняшним днём, ни прошлое, ни будущее для меня не существуют", - категорично заявляет он Невестке. И добавляет: "Мы здесь живём как в отставке[?]"

Этот сегодняшний день в отставке, застывший, словно фикус с пожухлыми листьями под бессмысленными абажурами, Валерий Кухарешин проживает очень сильно, болезненно, остро - каждый миг его сценического существования наполнен живым человеческим ощущением безграничного одиночества, в котором лишь память о любимой собаке придаёт силы. Замученная, издёрганная жизненными заботами Невестка, изумительно сыгранная Ириной Полянской, всё пытается сгладить все углы, примирить непримиримое. Она всё понимает и сочувствует Старику, но что же можно сделать? - надо только осторожно лгать о жизни в доме без него. Но в момент, когда он даст ей деньги, чтобы купила что-то вкусное собаке, она не выдержит - вернётся в этот скорбный зал ожидания и взвоет, держа деньги в руках, и крик её будет подобен прорвавшемуся нарыву, когда она расскажет, что собаку пришлось усыпить, потому что она не могла жить без своего хозяина. И сквозь её крик словно услышится этот безутешный вой собаки[?]

Ещё одного Старика играет Валерий Кухарешин в новелле "Пшеница на шоссе" - бедного безумца, отправленного мужем дочери в психиатрическую лечебницу, потому что Старик не может смириться с тем, что вместо золотого моря пшеницы, которое он показывал своей маленькой дочери, научив её любоваться живой природой, выстроен отель. Он держит в руках спил дерева и читает по нему историю дерева и историю семьи, а Дочь - Людмила Бояринова (актриса играет очень точно и тонко) заворожённо слушает, как будто возвращаясь в те далёкие и невозвратные времена. Этот спил и этот рассказ так подействуют на неё, что всё, навязанное мужем и объявленное плодами цивилизации, взорвётся раскаянием и - надеждой на то, что всё ещё можно поправить.

Но ничего нельзя поправить в этой нелепой жизни, складывающейся раз и навсегда: то ли в спасительное безумие, то ли в смерть вскарабкается Старик по лестнице в самое небо[?]

И Дочь останется одна, внезапно осознав пронзительность человеческого ухода, испытывая запоздалые чувства, которых недостало в реальной жизни.

Те же чувства доведётся испытать и Мужу ("Непонятно"), приходящему в больницу к Жене, когда её не станет. Сергей Кошонин и Людмила Бояринова без малейшего налёта сентиментальности грустно и горько играют историю любящих супругов, наверное, единственно счастливых людей в пьесе. Но и здесь "время для посещений" отмерено жестоко и неумолимо: Жена умрёт от рака, а Муж вдруг поймёт, что жизнь потеряла смысл, потому что некому больше нести свои печали, потому что никто больше не утешит и не утишит боль[?]

А действие последней новеллы, "Преступница", блистательно сыгранной Сергеем Кошониным и Ириной Полянской, происходит на самом краю, в самом, пожалуй, остром столкновении двух реальностей - в тюрьме, где содержится Жена за попытку убить Мужа. Он приходит на свидание к ней, чтобы объявить о разводе, для него всё понятно, его душит ненависть к этой женщине, матери его детей, но он всё же пытается понять: за что? Почему она хотела убить его?

Ну почему же люди могут понять друг друга только в последний момент, когда любовь победит все недоразумения, но уже ничего не спасёт?.. Души этих людей словно проходят круги ада - от непонимания, душевной глухоты до прозрения, но изменить уже ничего нельзя[?]

Вот такой грустный, но очищающий спектакль получился у Сергея Морозова. Художник Дарья Горина придумала интересную сценографию: в центре пустая коробка, огороженная светящимися трубочками - то безликое пространство, в котором может происходить абсолютно все, кроме живой, тёплой и уютной жизни вместе. А компьютерная графика Александра Лециуса выразительно отделяет одну новеллу от другой, словно помогая зрителю преодолеть горечь развязок с их тоской по несбывшемуся.

В финале персонажи выходят за пределы отгороженного пространства в жизнь, в которой идёт снег, а на небе зажигаются звёзды. В эту жизнь выходим и мы после окончания спектакля, и хочется верить, что выходим немного другими, задумавшимися о том, о чём стараемся размышлять всё реже и реже. Слишком стремительна наша реальность[?]

А так важно успеть - ведь "время для посещений" собственного душевного мира и мира твоих близких отмерено[?]

Наталья СТАРОСЕЛЬСКАЯ

До последнего вздоха

До последнего вздоха

ГЛУБИНКА

Кто будет спасать умирающие деревни

Александр КАЛИНИН

За прошедшие 20 лет в нашей стране не стало 20 тысяч сёл и деревень. Ещё 20 тысяч на грани вымирания, в них осталось жить по 5-7 стариков. В перспективе нас ждёт опустевшая страна с её огромной территорией, где немногочисленный народ "жмётся" в паре-тройке десятков мегаполисов.

В деревню Камышинка я ехал кричать "Караул!". Говорили, что остались в ней два старика, и когда совсем невмоготу, выходят они на крыльцо и кричат "Караул!". Я представил, как два согбенных, отживающих свой век человека - в латаных валенках и затасканных телогрейках - отворяют присыпанную сугробом дверь и, задохнувшись морозным и резким ветром, кричат.

В этом крике отчаянье от болезней, старости, надвигающейся немощи. Страх от возможности так умереть в холодной избе, что никто и не узнает о твоей кончине. Обида на детей, которые мыкаются где-то, отбившись от своего берега и не прибившись к чужому.

Увы, это не литературное воображение автора. Я бывал в таких деревнях и видел таких стариков. На зиму, когда уедут последние дачники, а землю скуёт морозом, они сбиваются в одну избу. И не только для того, чтобы сэкономить дрова и электричество. Вместе не так страшно.

Кировская область, например, каждый год теряет до 70 населённых пунктов. Только за последние 20 лет в регионе не стало 1300 деревень. Готовятся "к списанию" ещё 40. Среди "умерших" - деревня Марковцы. Остов дома, внутри которого уже выросло дерево, - всё, что сегодня напоминает о ней. Чем не символ нынешней русской деревни? А ведь здесь когда-то было полтора десятка жилых домов.

Перенесёмся в Кострому. 76-летний Владимир Быков, когда-то живший в красивом доме на холме по соседству с церковью, прудом и примерно 30 домами, последний, оставшийся здесь человек, умрёт он - умрёт и костромская деревенька Исупово. На картах области от десятков деревень остались одни названия: Половиново, Северный, Ульшма, Трасса, Усть-Сенная, Стеклянный завод, Ошурка, Игошино. Ночами в пустых деревнях мародёрствуют бандиты. Они влезают в дома и крадут всё, что можно ещё украсть. В основном металл и оставшиеся кое-где иконы. В Дьякове живут восемь семей. В соседнем Козино, где когда-то был сырный завод, две. На много километров вокруг единственный человек, имеющий постоянную работу, это тракторист Николай Кузнецов, который зимой чистит дороги к обезлюдевшим деревням.

Но чаще всего дороги к ним никто не чистит, они заметаются снегом, ни пройти ни проехать. Живут зимующие в них жители тем, что вырастили на огородах, собрали в лесу и купили у заезжих торговцев за лето. Когда заканчиваются припасы, в основном хлеб да крупы, кто покрепче надевает на плечи рюкзак и на лыжах пробивается к большаку, к автолавке.

Так и живут. Накануне холодов просят трактористов из ближайших деревень вырыть на кладбище несколько ям. Ведь, не дай бог, помрёт человек, могилу в мёрзлой земле старикам не осилить.

Валерий Михайловский - врач, писатель, этнограф из Нижневартовска, долгое время был защитником интересов коренных народов ханты, манси, ненцев. Но пройдя с экспедицией от Петербурга до Сургута, пришёл к выводу, что спасать надо прежде всего русскую нацию. Нигде такого разорения и запустения, как в чисто русских деревнях, нет.

- Такая красивая природа, замечательные леса, дичи полно, и - умирающие деревни. Жутко! Представьте: стоят избушки чёрные, покосившиеся, придавленные снегом. Видно, что следов вокруг нет, всё брошено. А где осталось несколько человек, впечатление, что это трупы ходячие. И не старики ещё, люди по 40-50 лет, а выглядят древними, немощными. У них выветрилось даже нормальное человеческое любопытство. Мы заехали в деревню, а они и не спрашивают ни о чём, им ничего неинтересно. Устали люди от самой жизни[?]

Российское село умирает не сразу, а по частям. В период между переписями населения 1989 и 2002 гг. исчезли с географических карт 10,7 тысячи населённых пунктов, на 40 процентов увеличилось количество сёл и деревень, не имеющих постоянных жителей. Только в 2009 году из сельских поселений выбыло 635,2 тысячи человек, в том числе 304,3 тысячи в возрасте 14-29 лет. Как показали итоги Всероссийской переписи населения 2010 года, процесс исчезновения сельских населённых пунктов с карты России продолжается.

Это официальные данные. В реальности дело обстоит куда хуже.

Учёные утверждают, что при нынешней государственной политике не только деревня "неконкурентоспособна" городу, но и малые города относительно больших. И миграционные потоки будут нарастать не только от деревень к городам, но и от районных центров к областным и далее к региональным агломерациям.

Дело идёт к тому, утверждает профессор Андрей Нещадин, что почти всё население страны сосредоточится в крупнейших городах. То есть в перспективе нас ждёт опустевшая с огромной территорией страна, где немногочисленный народ "жмётся" в паре-тройке десятков мегаполисов.

- Мы теряем страну со скоростью несколько процентов в год, - говорит вице-президент, член-корреспондент Российской академии сельскохозяйственных наук, профессор Михаил Коробейников. - И если не создадим эффективного механизма, то огромные территории останутся пустыми в течение 10 лет. А ответа, что делать, до сих пор нет. Между тем депопуляция в селе способна развалить всё Российское государство, и это должны понимать в руководстве страны.

В своё время в разговоре с Валентином Денисовым, бывшим в ту пору председателем Комитета по аграрным вопросам Госдумы, я спросил, почему в России до сих пор нет концепции или какой-нибудь мало-мальской программы развития села?

- Такой программы без активной работы муниципалитетов создано быть не может, - ответил он. - Деревня сама должна определиться в том, какой ей быть.

Такой ответ вызвал резкое возражение глав сельских поселений и муниципальных образований.

- В районе, которым мне выпало руководить, из 214 деревень более 30 можно убрать со всех карт, в них никто не живёт. И процесс этот, к сожалению, будет продолжаться, - с горечью говорила мне глава моего родного Сандовского района, заместитель председателя правления Ассоциации муниципальных образований Тверской области Марина Тихомирова. - Чтобы сохраниться, у самой деревни сил уже нет. Как и у района. Бюджет дотационный и наполняется по минимуму, а мы, кроме того, тащим на себе сельские поселения, где бюджеты ещё беднее. Чтобы сохранить деревню, нужна не отдельная программа развития для каждой из них, а федеральная программа, и касаться она должна не столько крупных производств, которых в нашей зоне по пальцам пересчитать, сколько малых форм хозяйствования - крестьянско-фермерских и личных подсобных хозяйств. Основа развития села, считаем мы, это партнёрские отношения власти, бизнеса и общества. Как в каждом отдельном районе, так и по стране в целом. Нужна федеральная программа развития сельских территорий. А построить социализм или капитализм в отдельно взятой деревне невозможно.

Надо признаться, такая программа вроде как есть. Разработана она Министерством сельского хозяйства России и называется концепцией устойчивого развития сельских территорий до 2020 года. Если верить документу, то реальная зарплата селян к этому сроку должна повыситься в 4,4 раза, занятость сельского населения может достичь 76-80%, 60-70% деревенских домов будут обеспечены водопроводом, газом и канализацией, а каждую деревню соединят с внешним миром хорошие дороги. При этом сельский уклад жизни сохранится, а численность сельского населения и количество населённых пунктов не уменьшатся.

Вы в это верите? Я - нет.  Во-первых, потому что в основе концепции лежит Федеральная программа социального развития сельских территорий до 2012 года, которая была успешно провалена. Финансирование её урезали на 60%. А какой умный человек строит новое здание на старом да ещё развалившемся фундаменте? Во-вторых, на всё про всё собираются потратить 400 миллиардов рублей. Это не больше, чем выделяется сейчас, а сейчас для развития сельских территорий не делается ничего. Сумма не просто мала, она элементарно не соответствует масштабу проблем. А всё потому, что Министерство финансов приоритеты видит в развитии производства, а не в укреплении социальной сферы. Но без строительства социальных объектов представить развитие села невозможно. Как, впрочем, и без производства.

Кстати, сама программа и подтверждает свою несостоятельность. По её сценарию к 2020-2030 годам доля занятых в сельском и лесном хозяйстве, рыболовстве и охоте станет ещё меньше. Численность сельского населения на начало 2021 года сократится по сравнению с 2010 годом на 2,2 миллиона. Сельская экономика не получит дополнительного источника для прорыва, а истощённые резервы внутреннего развития аграрного сектора не обеспечат воспроизводственную роль сельского хозяйства, село всё хуже будет выполнять свою продовольственную и другие общенациональные функции. Образуются обширные новые зоны депрессии с обезлюдевшими сёлами и не используемыми сельскохозяйственными угодьями.

Всё это, говорится в программе, представляет геополитическую опасность потери социального и хозяйственного контроля над обезлюдевшими сельскими территориями. Будет нарастать межрегиональная и внутрирегиональная дифференциация в уровне и качестве жизни сельского населения. Отсутствие притока на село молодых специалистов станет ещё более тормозить экономический рост. Село вернётся в предкризисное состояние 90-х годов, и реанимация его потребует ресурсов в размерах, многократно превышающих имеющиеся финансовые возможности.

Это пессимистический вариант. Есть и амбициозный, но на него в федеральном и региональных бюджетах нет денег. Потому государство и вынуждено балансировать в рамках своих финансовых возможностей. А по сути, плестись за событиями, будучи не в состоянии повлиять на их ход. Более того, процесс разрушения перекинется с деревень и сёл на малые города.

Как заявила в конце прошлого года на Московском международном урбанистическом форуме министр экономического развития Эльвира Набиуллина, количество малых и средних городов в России в течение ближайших нескольких десятков лет будет неуклонно сокращаться, а их население убегать в более крупные города. На спасение малых и средних городов тоже нет денег. Так что в ближайшие 20 лет в мегаполисы может мигрировать до 15-20 миллионов человек.

- Хорошую программу развития сельских территорий ещё предстоит написать, - считает генеральный директор ЗАО "Международный центр развития регионов" Игорь Меламед. - Пока под этим каждый понимает что-то своё. Потому что сельские территории сложнее, чем любые иные. В стране давно назрела пора делать инвентаризацию тех ресурсов, которыми она обладает.

- И человеческих, и природных?

- Совершенно верно. И чётко понимать, как эти ресурсы должны максимально эффективно использоваться. Тогда это будет работа. А пока всё идёт самотёком. И сводится, к сожалению, к тому, что мы теряем контроль над пространством и теряем людей, а это, может быть, самый невосполнимый ресурс.

- Есть ли какие-то стандарты определения сельской территории? - этот вопрос я задал Александру Мёрзлову, руководителю Центра устойчивого развития сельских территорий РГАУ-МСХА им. К.А. Тимирязева.

- На западе - это территории, где населения меньше 100 тысяч человек на квадратный километр. Если следовать им, то у нас только Москва и Питер выпадают из этих стандартов. В таком случае сельскими территориями должен заниматься не Минсельхоз, а Минрегионразвития. В России же узкоотраслевой подход, и сельскими принято считать те территории, на которых ведётся сельхозпроизводство. Но дело даже не в этом. Я являюсь ещё и членом межведомственного совета по устойчивому развитию сельских территорий при Министерстве сельского хозяйства России, и после каждого заседания у меня остаётся горький осадок. Сидят чиновники и размышляют о судьбах села, но никто из них в его развитие не верит.

Можно ли в нынешних условиях всё-таки сохранить российскую деревню? Центральные усадьбы, где ещё что-то осталось - библиотеки, фельдшерско-акушерские пункты, школы, магазины, - да, считают главы муниципальных образований. Но только сегодня. Завтра будет поздно. А укрупнение районов, каковая идея бродит в некоторых головушках федеральных чиновников, ситуацию не улучшит. Да, деревень в таком районе будет больше (а в целом-то по стране меньше), но расстояние между ними увеличится, и управлять такими территориями станет сложнее. Между тем сельская экономика - многоотраслевая - может стать локомотивом развития страны. Но у нас совершенно этого не понимают. Или не хотят понимать, что деревня - не только зерно и мясо, а и кузня, маслобойка, рыбалка, охота, грибы, ягоды.

Я приехал в Камышинку кричать "Караул!". А тех двух стариков уже не застал. Но, оказывается, не одни они были в этой деревеньке, на другой её окраине обитала семья, собравшаяся податься в город. Крепкий мужик лет 40 на мои расспросы ответил кратко: "Да нам всем здесь хочется кричать "Караул!" И тут я, уезжая, подумал, что все мы - жители деревни Камышинка. Стоим на шатком, полуразрушенном крыльце и кричим в пустоту, надеясь, что кто-нибудь нас услышит.

Вот только услышит ли?

А если услышит, то не будет ли уже поздно?

Вятские парадоксы

Вятские парадоксы

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

В.А. Дубовцев. История нашего времени. ХХ век. По пути модернизации: экономическое и общественно-политическое развитие Вятского края в ХХ веке. - Киров, 2011. - 797 с. - 100 экз.

Как-то у Анатоля Франса (было это сто лет назад) собрались друзья. Внезапно мирная беседа, посвящённая древней истории, прервалась уличным скандалом: повздорили два лавочника, в конфликт вмешалось несколько человек. Гости писателя, глядя в окно, позабавились комичными мизансценами и вернулись к своей беседе. Часа через два Анатоль Франс попросил одного из гостей рассказать об этой уличной сцене. Тот рассказал и был тут же оспорен другим гостем. Мнения об увиденном разделились решительно. Хозяин дома подвёл итог: мы своими глазами видели происходящее, прошло всего два часа, и уже не можем найти согласие. Что тут говорить о древней истории[?]

Этот эпизод часто мне вспоминается при чтении исторических книг.

К чести автора, известного в регионе краеведа, надо заметить, что он старается излагать "разные правды". Особенно это относится к периоду Гражданской войны. А в этом регионе России она носила, по мнению многих историков, особо ожесточённый характер: только здесь рабочие оборонного Ижевского завода и их товарищи с Воткинского завода сформировали антибольшевистскую пролетарскую дивизию, влившуюся в армию Колчака. Лишь недавно в нашей стране стало возможным упоминать о ней[?]

Но главное в книге - это, конечно, обилие поразительной исторической "фактуры". Сохранилось, например, меню столовой для ослабленных детей от 4 января 1943 года: "Суп-лапша на воде с 4 гр. масла; овсяная каша в первой половине дня; мучной кисель во второй половине дня". Ещё выписка из отчёта Роговского сельсовета за 1943 год: "Семья Просвирниной Елены Ивановны, муж погиб на фронте, имеет 5 человек детей от 4 до 14 лет, выработала (за год) 713 трудодней, но получила только 65 кг хлеба[?]"

Закончить хочу поразительной по точности сентенцией автора в главе о 1970-х годах:

"Контраст между благополучными жителями и заключёнными в проносящихся по городу грузовиках, между сознательными рабочими и хулиганами на автобусных остановках, между атеистами и верующими людьми - обычный фон времени, практически не описанный современниками по одной причине: это не требовало описания, так как само собой разумелось. Так теряются в истории многие штрихи, и прошлое становится непонятным".

Константин ГРЕКОВ

Пятая графа столицы

Пятая графа столицы

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Провинция до сих пор по инерции недолюбливает Москву. Похоже, это неискоренимое чувство, хотя завидовать столице сейчас вроде бы нечему - прилавки России везде одинаково щедры. За колбасой да сапожками в очередях умирать не приходится. Провинциалы называли Москву "большой деревней", но всегда стремились её покорить. Сейчас это сравнение уже не годится: Москва вполне европейский мегаполис.

Социологи, демографы, москвоведы развеивают ещё один миф, утверждая, что Москва перестала быть русским городом. А была ли Первопрестольная таковым? Вспомним историю. В основании Москвы вместе со славянами принимали участие финно-угорские и тюрские племена. (Школьные учебники по москвоведению об этом стыдливо умалчивают.) После "великой смуты" в Золотой Орде ордынцы спасались в Москве, пополнили московское войско, наплодили детей.

В XIV веке москвичами стали немцы, итальянцы, греки[?] Два века спустя Златоглавую заполонили татары, чуваши, мордва, удмурты, марийцы, ногайцы, черкесы, башкиры. Появились Английский, Гишпанский, Персидский, Литовский, Армянский дворы. Пётр I своё первое впечатление о Европе получил в московской Немецкой слободе.

Символ русской Москвы храм Василия Блаженного сделан армянскими мастерами. Он исполнен в чисто восточном стиле, тогда очень модном.

Ярославский вокзал спроектирован Фёдором Осиповичем (так его называли коллеги, а на самом деле Францем Альбертом) Шехтелем. Талантливейшим немцем Поволжья. В Москве сохранились ещё 25 его зданий.

Басманный переулок от татарского "басман" - казённый хлеб. Роскошная гостиница "Балчуг" стоит на месте вечной хляби, потому и названа так: "Балчуг" в переводе "грязь", "болото". "Крылатское" от татарского "крыла ат", что значит "гибнут кони", здесь были овраги, которые не мог преодолеть враг, штурмующий крепость. Кони ломали себе хребты и ноги.

В Москве проживают представители 150 национальностей. По явно устаревшим данным переписи 1989 года - это не менее 10% нерусского населения, то есть более миллиона человек.

Кем прирастает столица? И кого в ней становится меньше?  Доля русских в общей численности населения остаётся стабильной, а нерусское население растёт. За 100 последних лет оно выросло на 66%. После переписи 1897 года численность русских (или тех, кто себя считает русскими) возросла в 8,8 раза, а нерусских - в 18 раз. Из десяти наиболее крупных этносов Москвы имеют устойчивую тенденцию к уменьшению только евреи. (За десять последних лет их стало меньше почти на 50 000.)

По сравнению с 1970, 1979 и 1989 годами уменьшилось число украинцев и белорусов.

На тысячу с небольшим стало меньше башкир и латышей. Почти на две тысячи - корейцев. Аварцев за десятилетку стало меньше на 800 человек.

Всех остальных в Первопрестольной стало заметно больше.

Специалисты Центра межнационального образования и международных проектов МИПКРО считают, что количество народов, представленных в составе населения Москвы, будет увеличиваться с каждым годом. Для этого есть все основания.

Назову народности, появившиеся в составе населения Москвы за десять лет, чья численность перевалила за 1000 человек: греки, марийцы, лезгины, чеченцы, таты, абхазы, арабы, карелы, испанцы, вьетнамцы.

Говоря спортивным языком, народы Кавказа "побеждают в командном зачёте". Их показатель прироста в населении Москвы мы суммировали.

В "индивидуальном зачёте" вне конкуренции - татары: плюс 25 996! Неслучайно Сабантуй причислен к московским общегородским праздникам.

Взаимопроникновение татарской и русской культур огромно. Оно известно, исторически оправданно, объяснимо.

Московская армия была организована по татарскому образцу "ертоул".

Земский собор в Москве появился накануне падения Казанского ханства - его состав очень походил на татарский курултай. Московское правительство от татар унаследовало систему "податного обложения и сошного письма".

Перепись населения русские заимствовали у татар.

У татар русские переняли обычай "бить челом", устраивать смотрины при выборе невесты, осыпать молодых монетами[?]

А слова, без которых невозможно было торговать: алтын, аршин, амбар, базар, бакалея, барыш, деньга, караван, лабаз, майдан, маклак (посредник), магарыч[?] Украшения, элементы одежды, товары: башлык, бешмет, кисет, кошель, кушак, атлас, бязь, кайма, кумач, алмаз, басма, бирюза, жемчуг[?]

Я не перечислил и десятой доли слов, подаренных татарами русскому языку.

Идёт процесс известной исламизации Москвы. Десятилетия ислам в Златоглавой исповедывали (за редчайшим исключением) только татары. Причём как бы "наши татары", то есть выходцы из России, веками прожившие с русскими бок о бок, имеющие опыт общения с православными.

Эксперты предполагают, что реально в Москве сейчас проживает не менее 800 000 мусульман. Их доля в населении столицы России будет неуклонно расти.

Словом, так называемая этническая структура Москвы усложняется с каждым годом. Прав известный философ, политолог, писатель Зиновьев, предрекавший Москве стать в XXI веке "нерусским городом". Но "предсказание" его в известной степени наивно: Москва никогда не была чисто русским городом и уж тем более сейчас, когда стала одним из крупнейших мегаполисов мира, всегда была мощным "котлом ассимиляции", пропитывавшим всех приезжих русской культурой. Русским духом.

"Москве, возможно, предстоит стать центром той цивилизации, которая свяжет Запад и Восток", - считает коллега Зиновьева, доктор философских наук, профессор Э.А. Баграмов.

Возможно[?] Миссия, что и говорить, благороднейшая. Будем надеяться, что у Москвы это получится.

Сергей РЫКОВ

Предложенные обстоятельства

Предложенные обстоятельства

ТЕЛЕПРЕМЬЕРА

Сильное, сложное впечатление произвёл сериал Первого канала "Личные обстоятельства" (режиссёр Алексей Лебедев). Поразил Владимир Меньшов, сыгравший роль олигарха Сундукова. На нашем экране редко увидишь положительного героя, и персонаж Меньшова - никак не положительный, но живой, страстный, любящий, вызывающий сочувствие, несмотря на отвратительные поступки, которые он совершает.

Главные же положительные персонажи (в исполнении Андрея Соколова и Олеси Судзиловской) в сравнении с тем, как актёрски проживает трагедию своего героя (предательство дочери и возлюбленной) Меньшов, выглядят несколько схематично, несмотря на всю их внешнюю привлекательность и закрученность романтической составляющей сюжета. Скорее всего, в этом виновата некоторая незавершённость сценария (Анна Берсенева, Владимир Сотников), которая не позволила талантливым актёрам развернуться в полную мощь. Впрочем, оговоримся: главную ответственность за телепродукт несут всё же не они, а продюсеры, которые ныне всё определяют и ставят задачи сценаристам и режиссёрам, - в данном случае это Влад Фурман и Анатолий Чижиков[?]

В тот самый момент, когда у истории могло бы появиться новое дыхание, неожиданное развитие и мощное завершение, Сундуков (по воле сценаристов) внезапно получает инфаркт и выходит из игры. Рановато, он мог бы ещё побороться. Судя по точной, мощной игре Меньшова, образ далеко не исчерпан, остался немалый ресурс. И очень было бы интересно, что противопоставили бы ему герои Соколова и Судзиловской. Так же важно было бы увидеть развитие образа дочери Сундукова (дебют во "взрослом кино" звезды "Школы" Валентины Лукащук). Вообще многие больные современные темы (бессовестная власть денег; тотальная коррупция - в том числе в полиции, медицине и на ТВ; всеобщее пьянство; кажется, неразрешимый конфликт поколений; полное крушение нравственных скрепов - каждый за себя, все против всех; внезапно возросшее влияние Интернета - в чьих он руках?..) не развёрнуты в той мере, как можно было ожидать, судя по сюжетной заявке первых шести серий. И быстро свершившийся хеппи-энд с до слёз трогательным выводом про любовь, которая дороже денег, оказался, скорее, продекларированным создателями, нежели органично выросшим из фильма, до обидного "недоигранным".

Тем не менее "Личные обстоятельства" - пример того, в каком направлении может и должно двигаться современное сериальное кино. Это не осточертевшее оплёвывание прошлого, не гламурно-чернушный показ настоящего - кстати, встык за сериалом Алексея Лебедева в сетке Первого был оксюмороном поставлен новый проект Гай Германики "Краткий курс счастливой жизни" (автор сценария Анна Козлова). Юная постановщица, никогда не учившаяся в школе, сняла ранее скандальный сериал "Школа", теперь, не побывав ещё толком замужем, исследует психологию семейной жизни. Точнее, физиологию. Глубоко копает. В одной из серий ключевой стала тема орального секса[?]

В "Личных обстоятельствах" много грязи человеческой, но нет художественной, нет привычного серийного бесстыдства, есть попытка разобраться в том, что происходит, "что же будет с родиной и с нами", двинуться не вниз, а вглубь. Владимир Меньшов в этом сериале сыграл одну из лучших своих киноролей, что подтверждает: попытка эта - добросовестная.

А.К.

«Бесы» вчера, сегодня, завтра

«Бесы» вчера, сегодня, завтра

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

Великий роман Достоевского "Бесы" стал предметом обсуждения в очередном выпуске программы канала "Культура" "Игра в бисер". И выпуск этот был чрезвычайно удачным.

Выдающиеся исследователи литературы Людмила Сараскина и ведущий цикла Игорь Волгин, критик Дмитрий Бак, философ Владимир Кантор, режиссёр Сергей Голомазов рассматривали пророческий роман, кажется, со всех возможных сторон. Объём и глубина анализа феномена "Бесов" и его до боли современного звучания поражали в прямом и переносном смысле слова. То, что Достоевский не был услышан современниками, трагически отозвалось на судьбе России ХХ века. Отзывается и сейчас. Деградацией образования, крушением культуры, падением нравов, множащимися фактами откровенной бесовщины[?] Самое грустное, что роман в должной степени не прочитан и до сих пор - передача, насколько было возможно, восполнила этот пробел.

Выражая благодарность создателям цикла и его ведущему Игорю Волгину, стоит высказать предположение, что есть в русской литературе произведения, которым стоит посвятить не один выпуск, а два и более.

Алексей СОКОЛОВ

televed@mail.ru

Экранный партком

Экранный партком

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

Помнится, в годы перестройки было однозначно заклеймлено как родимое пятно тоталитаризма вмешательство партийной общественности в дела личности...

Сегодня почти на всех каналах идут передачи, посвящённые тому же самому. Есть и существенные отличия: былые партийные "проработки" собирались эпизодически и по экстренному поводу. Нынешние "разборки" идут в ежедневном режиме, в лучшее телевизионное время, подолгу. И в присутствии не только причастных к ближнему кругу обсуждаемых персон. При миллионах зрителей в студии и у своих телеэкранов! Готовятся эти "публичные слушания" также огромным штатом - от искателей "жареной" информации до дежурящих в засаде журналистов с аппаратурой наготове[?]

Многие "медийные лица" вопят: когда оставят в покое нашу личную жизнь?! Вопрос давно риторический. Всю жизнь известный независимостью характера актёр презирал сам факт обсуждения своих личных отношений с любимой женщиной на собраниях коллектива. Спустя годы он же без малейшего внутреннего протеста мог перед миллионной аудиторией на все лады выяснять подробности отношений с женой, растревоженной его исчезновением[?] И вот досужий сюжет для телезевак оборачивается истинной трагедией семьи Пороховщиковых. В программах "Пусть говорят" и "Говорим и показываем" (НТВ) и других "общественность" выплёскивает суждения о личной жизни героев, обходясь уже даже и без их присутствия. Ведь появилась масса штатно кочующих по таким эфирам одних и тех же "экспертов" - психологов, адвокатов, подруг-актрис, которые всех знают и о делах всех имеют суждение.

Например, актриса Татьяна Полежайкина, похоже, свою самую яркую роль исполняет, именно разбирая дела на ток-шоу (и не одна она). Людмила Поргина с пафосом объявив, что ей "стыдно наблюдать, как идёт стирка грязного белья", с повадками бандерши лично добавила увесистый шматок грязи в корзину Нины Спада! А композитор Журбин, народные артистки, публика рьяно обсуждали, что произошло между отцом и дочерью, Максимом Дунаевским и Алиной Спада.

Вот такое в духе времени заседание "парткома". С одним отличием: корреспондент передачи два дня с микрофоном подкарауливал Дунаевского у его дачи в Алабине[?] Комсомольцам прошлого такой размах не мог и присниться[?]

Любовь ГЕРАСИМОВА, НОВОСИБИРСК

televed@mail.ru

Тайная история разведки

Тайная история разведки

ТЕЛЕАНОНС

На телеканале "Россия - Культура" в рубрике "Тайная история разведки" начался премьерный показ документального сериала "Соло для одиноких сов" (19-22 марта, 22.55).

Сова считается символом нелегальной разведки в разных странах мира. Совами-одиночками были и герои документального сериала "Соло для одиноких сов" (режиссёр - Григорий Илугдин).

Четыре героя - четыре типа разведчиков. Хранитель королевских галерей, искусствовед, активнейший участник знаменитой "Кембриджской пятёрки" сэр Энтони Блант; гуманист, дипломат, использующий методы спецслужб для спасения венгерских евреев Рауль Валленберг; женщина авантюрного склада, баронесса Мария Будберг (Закревская, Бенкендорф) и русский эмигрант Константин Мельник, возглавивший при де Голле французскую разведку.

Из героев документального сериала в России наименее известен именно Мельник. Выходец из семьи русских эмигрантов первой волны, он оказался в гуще исторических событий второй половины ХХ века. До него ни один русский эмигрант не добивался столь высокого положения на французском политическом небосклоне. Мельник занимал пост координатора деятельности спецслужб в правительстве Франции. Ему приходилось искать пути мирного выхода из тупика колониальной войны в Алжире. Он одним из первых выдвинул идею европейского договора о безопасности и сотрудничестве. Сегодня, несмотря на почтенный возраст, Константин Мельник остаётся одним из самых авторитетных исследователей деятельности разведок разных стран. Гражданин Франции, он так и не стал французом. "Я здесь чужой среди чужих, - говорит он, - а в действительности просто русский человек, живущий во Франции".