/ Language: Русский / Genre:love_short, / Series: Панорама романов о любви

Вперед к счастью!

Люсиль Картер

Женщина, носящая имя Клеопатра, просто не может не быть роковой красоткой, покоряющей мужские сердца. Клео Льюис действительно обладала необыкновенной красотой. Однако любовь, как ни странно, обходила Клео стороной. Мужчины предавали ее, она страдала, лила слезы, но все равно верила, что когда-нибудь встретит свою вторую половинку. Влюбившись в очередной раз и снова разочаровавшись, Клео решила ненадолго вернуться на свою родину, в маленький городок, где время течет медленнее, а люди добрее, чем в мегаполисе. Клео полагала, что душевные раны здесь заживут в мгновение ока. Как же она ошибалась...

Люсиль Картер

Вперед, к счастью!

1

Клео стояла посреди просторной светлой кухни, в растерянности глядя на белоснежную лужу у своих ног и осколки любимой кружки. Еще пять минут назад кафельный пол сиял чистотой, а теперь снова придется брать в руки швабру. И все потому, что у Клео в последнее время в прямом и переносном смысле все валилось из рук. На сей раз разбилась всего лишь кружка, наполненная молоком, а завтра, возможно, точно так же вдребезги разлетятся и мечты.

Вздохнув, Клео перешагнула через лужу и вышла на балкон, решив оставить уборку на потом. Яркие лучи солнца ударили по глазам. За окном разгорался чудесный летний день, словно призванный своей яркостью поднимать настроение всем недовольным и несчастным. Клео лишь поморщилась, когда обнаружила, что проворонила приход лета. Немудрено, если торчать в офисе с раннего утра до позднего вечера.

Скинув домашние тапки, Клео босыми ногами прошлась по теплому паркетному полу, ступила в яркое пятно света и снова вспомнила про лужу на кухне. Любимую кружку уже не вернуть, да и молока в холодильнике не осталось. Ну что за невезение!

Повернувшись спиной к окнам, Клео вдруг вздрогнула: прямо перед ней кто-то стоял. Лишь спустя несколько секунд, в течение которых ее сердце едва не выпрыгнуло из груди, Клео сообразила, что «кем-то» являлась она сама, отраженная в большом, во весь рост, зеркале. Дрожащей рукой она поправила прическу, с шумом выдохнула и нервно рассмеялась. Клео уже не в первый раз пугалась собственного отражения. И вовсе не потому, что вид самой себя ее не радовал. Дело в том, что в этой квартире было множество зеркал: в спальне, в прихожей, на кухне, в ванной и даже на балконе. Предыдущая квартиросъемщица была фотомоделью и, видимо, страдала острой формой нарциссизма, Клео же, хоть и была красивой, не слишком-то любила любоваться собой. В зеркальной квартире она чувствовала себя неуютно. Ей постоянно казалось, что помимо нее самой здесь кто-то есть.

Кстати, Клео и сама когда-то подрабатывала моделью: рекламировала нижнее белье. Это было почти десять лет назад, в ее первый год в Нью-Йорке. Нужно было на что-то жить, а эта работа подвернулась весьма кстати и за нее неплохо платили, вот Клео и согласилась. Сейчас она сожалела о том, что согласилась разгуливать в купальниках и кружевных боди по подиуму. Ее фотографии до сих пор ходили по Интернету. Когда она устраивалась на свою первую приличную работу, то менеджер, занимавшийся подбором кадров, прозрачно намекнул ей, что серьезные компании не жалуют бывших манекенщиц. Впрочем, Клео все равно взяли. Она сразу же показала, что является ценнейшим сотрудником, а красота в ее случае не синоним глупости, но до сих пор краснела, когда кто-либо из коллег упоминал о ее прежней профессии.

Красота… Ах, сколько женщин умирали от зависти к Клео. И никто из них не догадывался, что яркая внешность ей только мешала. Густые черные волосы, выразительные темно-карие глаза с пушистыми ресницами, пухлые алые губы, смуглая кожа, потрясающая фигура — все это пригодилось бы модели, но никак не главному менеджеру по продажам. Где бы Клео ни появлялась, мужчины теряли дар речи, а женщины зеленели от злости. Деловые переговоры проходили либо в атмосфере неприкрытого флирта, либо в весьма напряженной обстановке. Все зависело от того, какого пола и ориентации был собеседник Клео. Она пробовала обходиться без косметики, одевалась в неброские мешковатые костюмы, собирала волосы в хвост, но все равно выглядела сногсшибательно и ничего не могла с этим поделать. Со временем она научилась использовать внешность в своих целях. С женщинами вела себя скромно, с мужчинами кокетничала и тем самым добивалась выгодных контрактов. Однако ей совсем не нравилось, что изо дня в день, вот уже много лет ей приходилось доказывать всему миру свою профессиональную состоятельность.

Ее имя — Клеопатра — идеально сочеталось с колоритной восточной внешностью. Хотя историки утверждают, что египетская царица, в честь которую назвали Клео, вовсе не отличалась красотой. Однако у двух Клеопатр было кое-что общее: они не были обделены мужским вниманием.

— Как бы мне превратиться в серую мышку? — вслух произнесла Клео, все еще смотревшая на себя в зеркало.

Да, мужчин в ее жизни было достаточно. Однако все ее романы заканчивались слезами и отчаянием. Такова судьба многих красивых женщин: они как магнит притягивают к себе богатых и самоуверенных мерзавцев.

Стоило Клео вспомнить о своем последнем бой-френде Алексе Роу, как ее глаза наполнились слезами. Этот мужчина ранил ее сильнее всех остальных. Именно из-за него она потеряла способность ясно мыслить, то и дело замирала на месте, глядя пустым взглядом вдаль, и разбивала любимые кружки… Хуже всего было то, что отношения, болезненные и выматывающие, все еще не закончились. Последняя точка не поставлена, прощальные слова не сказаны. Алекс не собирался порывать с ней, а Клео не могла собраться с силами, чтобы навсегда распрощаться с ним.

Звонок в дверь прервал ее размышления. Клео нахмурилась, потерла ладонью лоб, несколько раз глубоко вздохнула и пошла открывать. Ей не нужно было смотреть в глазок, чтобы узнать, кто стоит на пороге. Алекс обещал приехать ровно в двенадцать, а он никогда не опаздывал. Он мог вовсе не прийти, но непунктуальность — это не про него.

— Привет, — сухо поздоровалась она, открывая дверь.

Высокий красивый блондин с карими глазами и обаятельной улыбкой протянул ей пакет с логотипом китайского ресторана.

— День добрый! — весело сказал он, входя в квартиру.

А раньше приносил цветы, невольно отметила Клео, заглядывая в пакет. В нос ударил сильный запах специй.

— Не люблю китайскую кухню, — поморщилась она.

— Серьезно? — Алекс прошел в гостиную и оттуда крикнул: — Сделай мне кофе! С молоком, но без сахара!

Ни поцелуя, ни объятий, ни даже теплой улыбки. О да, эти отношения обречены.

— Сделай себе кофе сам. — Клео кинула пакет на тумбочку и отправилась на кухню, чтобы вытереть наконец молочную лужу.

Алекс высунулся из гостиной, где уже успел включить телевизор и разбросать подушки по дивану, и удивленно расширил глаза. Клео бунтовала редко. Да что там, она вообще не бунтовала. Всегда была благожелательной и покладистой, делала все, что он просил… Хотя ее предыдущий парень, с которым Алекс был в дружеских отношениях, рассказывал, что Клео — сущий ураган. Мол, она способна устраивать такие истерики, что ее голос можно было услышать в соседнем штате. Однако Алекс лишь пожимал плечами и качал головой, слыша подобные откровения. Он-то знал, что слухи о бурном темпераменте Клео Льюис сильно преувеличены.

— Что за дела? — Он вошел на кухню следом за Клео. — Ты не в настроении сегодня?

— Так же как вчера и позавчера. — Она схватила тряпку и швырнула ее прямо в лужу. — Странно, что ты только сейчас это заметил.

Алекс сел верхом на стул и положил локти на спинку.

— Вчера я тебя не видел, а позавчера…

— …Не видел тоже.

— Так ты из-за этого сердишься? Детка, я же уже объяснял тебе, что не могу сидеть подле твоей юбки целыми сутками. Мне нужна свобода. Я хочу общаться с друзьями, ходить с ними в бары хоть иногда. Я думал, мы все выяснили, а, детка?

Я тебе не детка!

— Как скажешь.

Сверкнув глазами, Клео отвернулась от него и принялась собирать осколки. Не прошло и пяти секунд, как один впился в палец. Разбитая кружка мстила своей бывшей хозяйке. Клео охнула, выдернула кусочек стекла и чуть не плача уставилась на рубиновую каплю крови, появившуюся на пальце.

— Я порезалась… — жалобно простонала Клео.

— Нужно было взять веник, а не трогать осколки руками, — равнодушно ответил Алекс.

— Мог бы мне хотя бы посочувствовать! — воскликнула она. — Дай мне, пожалуйста, пластырь. Он лежит в верхнем ящике комода в спальне.

— Сама возьми. — Алекс не тронулся с места.

— Тебе что, трудно встать и пройти несколько шагов?! — рявкнула Клео.

Капля крови набухла и упала с пальца прямо в лужу молока, осквернив ее девственную белизну. Клео затошнило. Ее всегда мутило от вида крови, а уж разводы ярко-красного на белом и вовсе лишили ее остатков сил. Она опустилась на пол, сунула палец в рот и расплакалась.

— Ну вот, разнюнилась, — раздраженно прокомментировал Алекс.

Клео зажмурилась, чтобы не видеть его презрительного взгляда. Скрипнул стул, зашуршали шаги, послышался звук выдвигаемого ящика комода — Алекс все-таки соизволил сходить за пластырем. Впрочем, Клео, заплакав, уже не могла успокоиться. Слезы были вызваны не болью и не страхом, а обидой. Алекс лишь требовал, требовал, требовал и никогда ничего не давал взамен. Он не проявлял нежности или банального сострадания. Зато считал, что все обязаны скакать вокруг него на задних лапках. Когда Клео познакомилась с ним, он показался ей милым и обходительным. Однако со временем выяснилось, что он искусно притворялся. Если бы она в него не влюбилась, то уже давно бросила бы этого бесчувственного болвана. Но она влюбилась.

— Вот, возьми, — прозвучал напряженный голос Алекса.

Клео сердито взглянула на Алекса, выдернула из его рук пластырь и поискала глазами ножницы. Впервые предугадав ее желание, он взял их со стола и протянул ей.

Спасибо, — сквозь зубы процедила Клео.

— Мне кажется, нам надо расстаться, — неожиданно произнес Алекс.

— Тебе кажется… — как эхо произнесла она.

Сердце сжалось от боли, но Клео не подала виду, что фраза ранила ее. Им давным-давно следовало разойтись. Хорошо, что Алекс сделал первый шаг. Или все-таки плохо?..

Меня только что бросили. Снова! — произнесла про себя Клео, и горячие слезы опять покатились по ее щекам.

— Что, сильно поранилась? — вежливо спросил Алекс, мечтая, чтобы обошлось без скандала.

— Да, щиплет очень, — ответила она, отрезая кусочек пластыря.

— Нужно продезинфицировать ранку. Сейчас принесу перекись.

— Пустяки, просто царапина.

— А вдруг будет заражение? Я слыхал, люди умирали и от менее серьезных порезов. Столбняк, микробы… С этим не шутят.

— Все в порядке.

Надо же, они разговаривают как ни в чем не бывало. Впрочем, нет, не так. В другое время Алекс даже не подумал бы предложить ей помощь. Еще пару минут назад ему было лень принести ей пластырь из соседней комнаты. Что же изменилось? Ах да, Алекс предложил расстаться.

— Я соберу твои вещи, — сказала Клео, вытирая слезы тыльной стороной ладони и поднимаясь на ноги.

— Оставь, — отмахнулся он. — Можешь их выбросить. Вещей не так уж и много: зубная щетка, бритва, пара футболок… Я куплю новые.

Странно, они встречались почти год, регулярно ночевали вместе, но он так и не решился перевести сюда хотя бы часть своих вещей. Все, что останется от Алекса и отношений с ним, — пара старых футболок.

Клео криво улыбнулась, всем своим видом показывая, что почти не расстроена. Она даже дружески похлопала Алекса по плечу. И тут он не выдержал…

— Тебе плевать, что ли?! — Он вскочил со стула и заорал так неожиданно, что Клео, резко сжав зубы, прикусила кончик языка. — Я говорю, что нам нужно расстаться, а все, что тебя интересует, это идиотский порез!

— Что за претензии, Алекс? — нахмурилась она. — Что, по-твоему, я должна делать? Стенать, биться головой о стену, причитать и рвать на себе волосы?

— Ты могла бы хотя бы спросить о причинах!

— А чего спрашивать-то? Мы давно уже живем как кошка с собакой. Ты любишь своих друзей, а вовсе не меня. Ты появляешься здесь, когда сам захочешь, не спрашивая, чего хочу я. Мне давно стало ясно, что разрыв неминуем. Так что я не удивлена.

— А стоило бы удивиться. Или хотя бы задуматься. Ведь именно ты виновата в том, что наша любовь полетела в тартарары!

— Ах, я виновата?! — Она задохнулась от возмущения.

— Именно ты! — Он ткнул в ее сторону указательным пальцем. — Я все для тебя делаю. Потакаю твоим капризам, на руках тебя ношу, а в ответ — никакой благодарности.

Он озвучил ее мысли с точностью до наоборот. У Клео к нему были те же претензии. Однако она считала, что истиной является ее точка зрения.

— А можно узнать — вот из последнего, к примеру, — что конкретно ты для меня сделал? — Она скрестила руки на груди и воинственно вздернула подбородок.

— Принес еду из ресторана, зная, что у тебя в холодильнике шаром покати, ибо готовить ты не умеешь! — зло произнес он.

— Вообще-то я отлично готовлю, это раз. Просто ты предпочитаешь обедать и ужинать в ресторанах. А во-вторых, я ненавижу китайскую кухню! И ты в курсе! Так что еду ты принес для себя!

— Какая же ты неблагодарная! — произнес он с таким выражением, будто действительно отдавал ей последнее и помогал во всем, а она обвинила его в бездушности.

— Мне это надоело. — Клео внезапно почувствовала слабость. Она пыталась быть милой, доброй, нежной и абсолютно нетребовательной. И, видит Бог, ей это удавалось. В течение года она ни разу не позволила себе хотя бы по мелочи упрекнуть Алекса. Однако терпение ее иссякло. — Уходи. Оставь меня. Ты всегда будешь правым, а я виноватой. Да будет так.

— Хорошо, я уйду. — Алекс недобро усмехнулся. — Но я хочу, чтобы ты знала: мне с тобой было невыразимо скучно! Ты только и говорила, что о своей работе. Тебя не вытащить было на вечеринки. Ты постоянно жаловалась на усталость, и мне приходилось торчать с тобой по вечерам у телевизора. Я счастлив, что мы наконец расстались.

— Вечеринки и веселье — все, что тебе нужно? — Она невесело улыбнулась. — И это ты меня называешь скучной?

— Ты меня никогда не понимала! — пафосно произнес он.

— Определенно, — пробормотала она.

— Прощай, Клео. Ты меня страшно разочаровала.

Алекс развернулся и вышел. Клео услышала, как хлопнула входная дверь, и потерла виски. В голове зарождалась головная боль, грозившая перерасти в сильную мигрень. Клео всегда с трудом переносила ситуации, исход которых не могла предугадать.

После ухода Алекса Клео улеглась на кровать, уставилась в потолок и долго думала над тем, что же ей делать дальше. Расставание получилось совсем не таким, каким она его себе представляла. Да, без скандала не обошлось. Были и слезы, и крики, и взаимные обвинения. Однако Клео не могла отделаться от ощущения, что это именно она виновата в разрыве отношений. Так считал Алекс. И он был настолько убедителен, что она ему поверила.

Может быть, я действительно зациклилась только на себе, не уделяя должного внимания Алексу? И, возможно, со мной действительно скучно? Правда, раньше мне никто не говорил, что я скучна. Все мои предыдущие отношения заканчивались по нескольким причинам: мне изменяли, меня унижали, меня считали пустым местом. Не понимаю, почему карьера моя идет в гору, меня уважают коллеги, мною довольны боссы, а вот с личной жизнью — полный провал. Неужели правду говорят, что людям везет только в чем-то одном: или в делах, или в любви? Но я так не хочу!

Клео крепко зажмурилась, чтобы не заплакать, и так сильно сжала кулаки, что ногти впились в кожу ладоней. Ужасный уик-энд, просто отвратительный! С самого утра все пошло не так.

Клео взглянула на часы и обнаружила, что еще нет и четырех. Ей даже думать не хотелось о том, что ужинать придется в одиночестве. И тогда Клео решила уйти от своих проблем с помощью одного верного, годами испытанного способа. Она разделась, занавесила шторы, выпила пару таблеток снотворного, улеглась обратно в кровать и с головой накрылась одеялом. Утро вечера мудренее. Клео по собственному опыту знала, что даже самые ужасные ситуации кажутся менее трагичными, если взглянуть на них свежим взглядом.

Немного поворочавшись в постели, Клео уснула, чтобы следующим утром проснуться и обнаружить, что жизнь продолжается.

2

Новое утро встретило Клео дождем, барабанившим в окно, и ураганным ветром. Она с удивлением посмотрела на залитую водой улицу, на целые реки, текущие по тротуарам, и неожиданно ощутила прилив сил. Если бы светило яркое солнце, ей было бы гораздо труднее перенести давящую на сердце тяжесть.

Впрочем, крепкий, беспробудный сон немного помог. Клео уже не так сильно переживала из-за расставания с Алексом, решив следовать мудрому изречению, по легенде выгравированному на кольце Соломона: «Все пройдет, и это тоже».

На работе Клео появилась с небольшим опозданием. Однако не одна она опоздала: вода, затопившая город, мешала движению транспорта, на дорогах образовались километровые пробки, и большинство жителей Нью-Йорка добирались в это утро до работы на метро или даже пешком.

Клео зашла в туалет, где восемь женщин из разных отделов поправляли макияж и расчесывали мокрые волосы. Она заняла свободное место у раковины, вытряхнула прямо в нее содержимое своей сумки и нашла среди горы хлама подводку для глаз, тушь для ресниц и помаду. Клео обязана была хорошо выглядеть при любой погоде и в любом настроении.

— Ты носишь с собой резиновые перчатки? — Освободившееся рядом с Клео место заняла ее приятельница Марша — блондинка с короткой стрижкой и невыразительными чертами лица.

— Купила пару недель назад и забыла выложить, — улыбнулась Клео. — Доброе утро. Как настроение?

— Отвратительное. Но для понедельника — обычное. — Марша салфеткой стерла потеки туши со щек, почти вплотную приблизив лицо к зеркалу и едва не ткнувшись в него носом. — Ненавижу понедельники.

— Их никто не любит.

— А вот и нет. Я лично знаю одного трудоголика, который начало недели встречает с ликованием.

— Познакомь меня с ним. Может, мне удастся заразиться его оптимизмом.

— Его зовут Иден Стэнфорд. Ты встречаешься с ним каждый день, — усмехнулась Марша.

— Наш босс? Да, ты права, он действительно помешан на работе. Готов жить в офисе. Наверное потому, что дома его никто не ждет.

Марша покосилась на нее.

— Ты тоже частенько задерживаешься по вечерам в офисе, хотя и встречаешься с мужчиной.

— Уже нет, — покачала головой Клео и принялась красить ресницы. — Вчера мы расстались.

— Да что ты! — воскликнула Марша. — Как это случилось?

В ее глазах зажегся неприкрытый интерес. Она была известной сплетницей и не упускала случая вызнать у кого-нибудь подробности личной жизни.

Впрочем, Клео мало что рассказывала о себе, не желая, чтобы весь офис перемывал ей кости. Поэтому в ответ на вопрос Марши она пожала плечами и ответила кратко:

— Наши отношения исчерпали себя.

— И что, не было никакого скандала? Вы не поссорились? Просто решили разойтись мирно? — Марша весьма неумело попыталась подавить разочарование.

— Я не сторонница конфликтов. Мы приняли решение — и расстались.

— Понятно, — протянула Марша. Уголки ее губ опустились. Пропал такой хороший повод для пересудов!

Клео собрала в сумку свои вещи, поправила прическу и, улыбнувшись Марше, вышла в коридор.

Рабочий день начался десять минут назад, однако Клео не боялась выговора. Ее контролировал только один человек, стоявший выше нее, — сам Иден Стэнфорд. А он и сам в это утро явился в офис с опозданием. В данный момент Иден, смущаясь и краснея, шел навстречу Клео.

— Доброе утро, мистер Стэнфорд, — с широкой улыбкой произнесла она.

— Отвратительная погода, — буркнул вместо приветствия Иден. — Я никогда раньше не опаздывал. Вот подумываю, не лишить ли самого себя премии.

— Вы слишком строги, мистер Стэнфорд, — успокаивающе произнесла Клео.

— Ну меня-то никто не пожурит за провинность, — усмехнулся он. — Приходится самому себе делать выговоры. Удачной недели, мисс Льюис.

Клео посмотрела ему вслед. Иден был видным мужчиной скандинавских кровей: высокий, широкоплечий, светловолосый. Квадратное лицо, волевой подбородок, упрямо сжатые губы и пронзительно-голубые глаза, которые лишь слегка смягчали его строгий образ, свели с ума почти всех женщин, работающих в фирме.

Клео чувствовала в нем родственную душу. По слухам, в любви Идену тоже не везло. Зато в тридцать четыре года он занял высокий пост — стал главой крупной фирмы.

— Боссом любуешься? — Марша вышла из женской комнаты и взглянула на удаляющуюся широкую спину начальника. — Красавчик… Жаль, что женщины его не интересуют.

— Он гей? — изумилась Клео.

— Нет, я не в этом смысле. Я имею в виду, что он боится отношений. Возможно, наш босс — женоненавистник.

— Вряд ли, — не поверила Клео. — По-моему, у него просто нет времени, чтобы заняться личной жизнью.

— Или он импотент, — хмуро произнесла Марша. — Я начинаю склоняться к мысли, что так и есть.

— Интересные выводы… ни на чем, правда, не основанные.

— Неправда. У меня есть все основания, чтобы так говорить.

— Какие же?

— Марша принялась загибать пальцы.

— Я строила ему глазки, Хелен из отдела маркетинга подкатывала к нему, а первая красавица Сью и вовсе пыталась его соблазнить на прошлой корпоративной вечеринке. Однако он всех отверг. Даже Сью! Ну какой мужчина с нормальной потенцией может дать такой красотке, как она, от ворот поворот?

— Занялась бы ты лучше делом. Уже половина десятого! — не выдержала Клео. — Оставь босса в покое. Пусть живет так, как ему удобно.

Марша, конечно, обиделась, но Клео было плевать. Сколько можно выслушивать пустую болтовню и сплетни? Марша нашла бы изъян даже у святого.

— Встретимся в обеденный перерыв. — Клео улыбнулась приятельнице, но та поджала губы и отвернулась.

Впрочем, уже через полминуты Марша нашла себе собеседницу в лице коллеги, такой же пустомели.

Неудивительно, что Марша постоянно задерживает отчеты и ничего не успевает, усмехнулась про себя Клео, направляясь к своему рабочему месту. Большую часть дня она проводит в праздных разговорах. Хорошо, что Марша не моя подчиненная. Иначе мне пришлось бы поставить вопрос о ее увольнении.

Когда Клео стала главным менеджером по продажам, Иден Стэнфорд предложил ей перебраться в отдельный кабинет, однако она отказалась. Клео любила рабочий шум. Ей нравилось время от времени отвлекаться, чтобы понаблюдать за тем, как трудятся ее подчиненные и коллеги. Клео не выносила одиночество и уединенность. Однако иногда гвалт, который поднимали менеджеры, разговаривая по телефону и перекрикивая друг друга, начинал выводить ее из себя. В такие минуты, чтобы не сорваться и не наорать на кого-нибудь, Клео надевала наушники, включала веселую музыку и начинала сортировать компьютерные файлы — документы, адреса и контакты клиентов. Она постоянно следила за тем, чтобы никто из старых клиентов не остался забытым. Фирма, в которой работала Клео, занималась поставками продуктов и бытовой химии в супермаркеты и маленькие магазины в шести штатах. Конкурентов было полно, в такой работе главное вовремя напомнить о себе.

В это утро Клео раздражало абсолютно все. Она достала из ящика стола наушники и заглушила почти полностью офисные звуки. Поскольку встреч на понедельник назначено не было, Клео полностью посвятила себя обработке отчетов. Она не заметила, как подошло время ланча, и очнулась лишь тогда, когда Марша похлопала ее по плечу.

— Ты со мной?

— Одну минутку. — Клео щелкнула мышкой и закрыла документ, над которым работала. Она встала, взяла сумочку и сделала шаг по направлению к двери, как вдруг зазвонил телефон. — Внутренний звонок, — объяснила Клео, когда Марша недовольно цокнула языком. — Нельзя не ответить.

— Мисс Льюис, зайдите ко мне в кабинет. — Голос Идена, раздавшийся в телефонной трубке, звучал сурово. — Прямо сейчас.

— Уже бегу, — игриво ответила Клео, зная, что он теряется от женского кокетства.

— Почему ты не сказала, что у тебя обеденный перерыв?! — возмутилась Марша.

— Он редко вызывает меня к себе. Скорее всего, мистер Стэнфорд хочет узнать, как идут дела с новыми клиентами.

— Извини, но ждать тебя я не стану, — с капризным фырканьем сказала Марша.

— Конечно, иди без меня. Я перекушу позже.

Клео захватила копии договоров и направилась в кабинет Идена. Секретарша Лора встретила ее широкой улыбкой.

— Надеюсь, ты сумеешь поднять нашему боссу настроение. Он с самого утра не в духе.

— Это все из-за его опоздания, — хмыкнула Клео.

— Ты так думаешь? — удивилась Лора.

— Он мне сам сказал.

— Когда это? — вдруг насторожилась Лора. — Вы вместе приехали в офис?

Клео, уже положившая ладонь на ручку двери, обернулась и удивленно посмотрела на секретаршу — та явно нервничала. Если бы Клео не знала, что у Лоры замечательная крепкая семья, любящий муж и двое детей, то подумала бы, что секретарша умирает от ревности.

— Я встретила мистера Стэнфорда в коридоре, — объяснила Клео. — Этим утром. И он ругал себя последними словами за то, что приехал в офис с опозданием, хотя обычно появляется здесь раньше всех.

— И почему это он с тобой разоткровенничался? — Уголки губ Лоры нервно подергивались.

— Наверное, ему просто захотелось поговорить, — равнодушно сказала Клео и вошла в кабинет начальника.

Ей некогда было раздумывать над странным поведением Лоры, потому что Иден терпеть не мог, когда подчиненные, которых он вызывает к себе в кабинет, размышляют о чем-то, что не касается работы. Как только Клео закрыла дверь и осталась с Иденом наедине, то сразу же сосредоточилась на деле.

— Вот новые контракты, — сказала она, кладя на стол стопку бумаг.

Иден сидел в кресле и меланхолично покусывал кончик карандаша. На документы он едва взглянул.

— Присядьте, мисс Льюис.

— Меня ждет неприятный разговор? — улыбнулась она.

С чего вы взяли?

— Когда босс с непроницаемым лицом предлагает присесть и даже не обращает внимания на выгодные контракты, которые были заключены накануне, жди беды. Уж не уволить ли вы меня собрались?

Иден наконец улыбнулся.

— Нет-нет, мисс Льюис. Вы прекрасно знаете, что увольнять вас не за что. Напротив, я намерен поднять вам жалованье. Вы это заслужили. Но вызвал я вас, чтобы поговорить о другом… Не о работе.

— Не о работе? — повторила удивленно Клео.

Иден отложил карандаш, глубоко вздохнул, подался вперед и произнес:

— Я хочу поговорить о вас, мисс Льюис.

— Вот как? — Она широко раскрыла глаза. — Боюсь, я не понимаю…

— До меня дошли слухи, что вы расстались с мужчиной, с которым встречались почти год.

Клео открыла рот, потом закрыла, не в силах вымолвить ни слова. Она молчала целую минуту, потеряв дар речи. Когда же Клео наконец пришла в себя, она даже нашла силы рассмеяться.

— Мистер Стэнфорд, с каких это пор вы прислушиваетесь к сплетням?

— Так то, что про вас говорят, неправда?

— Если вы о разрыве с моим парнем, то все верно. Я действительно рассталась с ним вчера. Но почему вы интересуетесь моей личной жизнью?

Иден покачал головой, сочувственно глядя на Клео.

— Клеопатра… Кстати, давно хочу вам сказать, что у вас потрясающе красивое имя… Так вот, Клеопатра, я интересуюсь всем, что происходит в моем офисе. С самого утра местные сплетницы обсуждают вас. Я просто не мог пропустить мимо ушей эти разговоры.

— Мистер Стэнфорд, мне все ясно. Вас тревожит, что я стану хуже работать. Могу вас заверить, что на качестве моей работы личная драма никак не отразится.

— Нет-нет, я вовсе не это имел в виду.

— Так скажите уже прямо, зачем меня позвали! Хватит уже загадок! — взорвалась Клео и тут же пожалела о своих словах. Она только что убеждала босса, что держит себя в руках, и вот пожалуйста — подтвердила его худшие опасения.

Однако Иден, казалось, был готов к такому всплеску эмоций. Он мягко улыбнулся, откинулся в кресле и развел руками.

— Простите, если обидел. Что ж, раз вы настаиваете, я выложу все как на духу. Видите ли, мисс Льюис, я сам через это прошел… Через тяжелое расставание с женщиной, которую любил очень сильно. Мне не понаслышке известно, как нелегко бывает, когда человек, которого вы боготворили, отворачивается от вас и навсегда уходит из вашей жизни. Вы — ценный сотрудник и замечательная женщина. Я очень сочувствую вашему горю. Поэтому и решился поговорить с вами. Если вам нужен короткий отпуск — я с удовольствием предоставлю его вам. Поезжайте куда-нибудь, развейтесь. А потом вернетесь на работу с новыми силами, и жизнь не будет казаться вам такой мрачной.

Клео дотронулась пальцами до вспотевшего лба. Она никак не ожидала услышать такую речь из уст босса. С одной стороны, ей было приятно, что Иден проявляет заботу о ней. А с другой… Клео пыталась найти причины, по которым босса, до сей поры обсуждающего с ней только деловые вопросы, вдруг потянуло на откровения.

— А с чего вы взяли, что расставание было тяжелым и я в депрессии? — вдруг осенило ее.

Он замялся, прежде чем ответить, что дало Клео повод предположить, что информацию о ее личной жизни он черпает не только из сплетен и слухов, которые распускают офисные кумушки.

— Мне показалось, что вы грустите…

— Глупости! — рассердилась она. — Мистер Стэнфорд, вы же обещали говорить мне правду и только правду.

— Что ж, придется сдержать обещание. — Иден виновато взглянул на нее. — Я за вами следил, мисс Льюис…

— Следили?! Вы? — Она не верила своим ушам. — В каком смысле?

— А в каком смысле следят? Я нанял частного детектива, чтобы тот докладывал обо всем, что происходит с вами. Он справился со своей задачей превосходно. Вчера он доложил мне, что вы порвали с мужчиной, отношения с которым уже давно не доставляли вам радости. Точнее, он с вами порвал…

— Вы шутите, мистер Стэнфорд? — в ужасе прошептала она. — Скажите, что шутите.

— Тогда откуда бы я узнал такие подробности? У вас ведь нет близких подруг, которым вы открывали бы душу.

— Но зачем вам следить за мной? — все еще недоумевала Клео.

Он отвел взгляд.

— Может быть потому, что вы мне очень нравитесь, мисс Льюис. Даже больше чем нравитесь. И я хотел убедиться, что с вами все в порядке…

Клео застонала. Признание Идена повергло ее в шок. Мужчина, которого не смогла соблазнить самая обольстительная сотрудница их фирмы, оказывается, был тайно влюблен! Так вот почему он был таким неприступным…

Но мне не нужно этого! — подумала Клео. Я не готова к новым отношениям. Я вообще не хочу встречаться со своим боссом!

— Скажите хоть что-нибудь! — взмолился он, не в силах вынести ее молчание.

— Вы тщательно скрывали свою симпатию ко мне, — проговорила она.

— Мне приходилось прятать свои чувства. К сожалению, я не могу смотреть на вас томным влюбленным взглядом. Это сразу бы все заметили.

— Но почему вы рассказали мне о том, что чувствуете, только сейчас?

— Потому что только сейчас вы расстались наконец с типом, который причинил вам столько неприятностей! — раздраженно воскликнул Иден. — Вы были так увлечены им. Мне оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь пелена спадет с ваших глаз и вы увидите истинную сущность этого негодяя.

— И сколько же длится ваше увлечение мною? — спросила Клео, нахмурившись.

— Больше года. Когда я понял, что неравнодушен к вам, было уже поздно что-то менять: вы встретили этого Алекса.

— Простите, мистер Стэнфорд, но я не могу ответить вам взаимностью. Пока не могу.

— Я понимаю, — кивнул он. — И потому предлагаю вам взять отпуск. Разложите по полочкам мысли в своей голове, решите, чего вы хотите от жизни… Если сейчас нырнете в работу, как в омут, то доведете себя до нервного срыва.

— Вы тоже прятались от проблем, когда начали делать карьеру? — улыбнулась Клео.

— Да, я тяжело переживал расставание со своей бывшей подругой. Я был уничтожен морально, зато благодаря страданиям, от которых пытался убежать, взобрался на самую верхушку карьерной лестницы в рекордно короткие сроки.

— Я подумаю над вашим предложением, — сказала Клео. — Над тем, чтобы отдохнуть.

— Только не оставайтесь в городе. И мой вам совет: смените квартиру. Лучше всего обрубить сразу все концы, связывающие вас с прежней любовью.

— Я все равно собиралась переезжать. Так что нашелся лишний повод.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Иден. — Имейте в виду, мое признание ни к чему вас не обязывает. Мы взрослые люди и понимаем, что на одной страсти далеко не уедешь. Мне кажется, что я влюблен, но, возможно, это лишь тяга к запретному плоду, который, как известно, сладок.

— Спасибо за откровенность, — поблагодарила Клео. — Что касается меня, то я не стану ничего обещать. В сердечных делах нельзя строить планы. Поживем — увидим.

— В таком случае вы можете идти, Клеопатра. — Его улыбка стала шире.

— Друзья зовут меня Клео. Я не очень-то люблю свое пафосное имя.

— Жаль, оно вам очень подходит.

Клео вышла из кабинета босса, кусая губы. Любовные переживания Идена пришлись совершенно некстати.

Мне бы со своими чувствами разобраться, подумала Клео. Надо же, какая глупая ситуация. В меня влюблен мой босс. Я всегда была против служебных романов. Если кто-нибудь прознает, о чем мы говорили с Иденом…

— О чем вы говорили с мистером Стэнфордом? — словно эхо ее мыслей прозвучал вопрос, заданный секретаршей.

— О работе, разумеется. — Клео сделала вид, что удивилась. Впрочем, притворяться не пришлось. Безумный вид Лоры действительно вызывал изумление.

— У тебя был очень странный взгляд, когда ты закрыла за собой дверь кабинета.

— Мне сделали выговор, — принялась лгать Клео. — Я совершила ошибку в расчетах. А я крайне редко ошибаюсь.

Лора отступила от нее на шаг и скрестила руки на груди. Глаза ее метали молнии. Она пыталась поверить в то, что сказала Клео, но женская интуиция подсказывала: что-то не так.

— А в чем дело? — Клео наконец сообразила, что ей незачем оправдываться перед секретаршей. — Ты ведешь себя так, словно мистер Стэнфорд твой муж, а ты — ревнивая жена, застукавшая его с любовницей. — Клео громко расхохоталась, давая Лоре время прийти в себя и перевести разговор в шутку.

Секретарша натянуто улыбнулась, провела ладонью по волосам и негромко произнесла:

— Вообще-то я не ревнива.

Клео демонстративно взглянула на свои наручные часики.

— У меня есть еще двадцать минут, чтобы пообедать. Сбегаю в кафетерий, перехвачу сандвич. Пока, Лора.

Однако Клео так и не пообедала в этот день. Стоило ей подойти к своему столу, как зазвонил телефон. И он не умолкал до самого вечера, словно все клиенты разом вспомнили о Клео. Лишь за пять минут до конца рабочего дня она наконец смогла вздохнуть свободно.

— Мы идем ужинать? — спросила Марша, подходя к ней. — Только не говори, что ты устала или что у тебя дела. Отказа я не приму. Я ужасно голодная, мне хочется выпить, и вообще, понедельник выжал из меня все соки.

— И это ты мне говоришь? — усмехнулась Клео. — За весь день у меня во рту маковой росинки не было.

— Значит, ужин состоится? — повеселела Марша. — Кстати, Лора напрашивалась с нами. Что ей сказать? Возьмем ее с собой или соврем, что у нас изменились планы?

— Лора? — Клео искренне удивилась. — Она же с тобой раньше даже не здоровалась, считая себя ВИП-персоной. Что это с ней случилось?

— Понятия не имею. Скорее всего, ей что-то нужно от одной из нас, — пожала плечами Марша. — Но это не повод, чтобы ей отказывать.

— Мне не нравится, когда меня используют!

— Это никому не нравится. Но неужели тебе не интересно, зачем Лоре понадобилось подружиться с нами?

Клео догадывалась, почему Лора напросилась на ужин с теми, кого еще вчера считала ниже себя. Однако рассказать о своих подозрениях Марше фактически означало поведать о них всему офису.

— Может быть, ей просто одиноко, — предположила Клео. — Ходят слухи, что у нее проблемы на личном фронте.

— Я слышала еще кое-что, но, пока информация не проверена, я не смогу тебе ни о чем рассказать.

Это было что-то новенькое. Марша не умела держать язык за зубами. Ее намерение молчать говорило о том, что услышанная сплетня касается кого-то, от кого Марша зависит.

Кажется, отношение Лоры к Идену уже не является тайной, подумала Клео. Мне нужно быть осторожной, чтобы его симпатия ко мне не стала достоянием общественности.

— Что ж, идем, я готова. — Клео выключила компьютер и сдержанно улыбнулась, увидев, что в коридоре уже стоит Лора, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Если бы у меня были приятельницы помимо Марши, я бы никогда не попала в такую нелепую ситуацию, подумала Клео. Мне не пришлось бы ходить в ресторан с человеком, которому я не могу доверять. Из-за того, что у меня нет подруг, приходится довольствоваться общением с Маршей. Правильно ли я поступаю? Быть может, лучше быть одной, чем тратить свое время на ужины с коллегой, которую я, честно признаться, недолюбливаю? А сегодня мне вообще придется терпеть общество двух таких коллег.

Клео решила, что из вежливости выпьет в ресторане коктейль и, сославшись на головную боль, уедет домой. Ей нужно было побыть в тишине. Ведь выговориться и поведать о своих проблемах Марше и уж тем более Лоре она не могла. Каждый раз, когда Клео вспоминала об Алексе — а думала она о нем постоянно, на ее глаза наворачивались слезы, а сердце болезненно сжималось. Что, если она не выдержит и расплачется при Марше и Лоре?

— Ты выглядишь ужасно, — со свойственной ей прямолинейностью сообщила Марша, когда она уселись за свой любимый столик в ресторане. — Переживаешь из-за расставания с Алексом?

— Нет, это из-за усталости. — Клео улыбнулась. — А ведь впереди длинная-длинная неделя.

— А я с радостью хожу на работу! — заявила Лора.

— Еще бы, — многозначительно хмыкнула Марша и поспешно добавила: — У тебя ведь такая ответственная должность.

Клео едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Кажется, Лору ждет отличный вечерок. Марша не преминет отпустить шпильку в ее адрес.

Заказав коктейль, Клео заставила себя прислушаться к разговору своих соседок по столу. Можно посидеть еще минут двадцать, пока они решают, что заказать на ужин, а потом удрать, уединиться в своей зеркальной квартире, отгородиться от мира плотными шторами и закрытой на все замки дверью.

— Ты помнишь про вечеринку в эту пятницу? — Лора тронула ее за плечо.

Клео бросила на нее взгляд.

— Да, помню. Однако боюсь, что прийти не смогу.

— Ты сошла с ума! — воскликнула Марша. — Я готовилась к этой вечеринке почти месяц! Когда еще выпадет возможность повеселиться? Пятилетие компании не каждый день бывает.

— Да, оно обычно празднуется всего один раз, — с улыбкой ответила Клео. — У меня нет настроения, чтобы веселиться.

— Тебе нужно развеяться, — с вызывающей подозрение заботливостью произнесла Лора. — Нельзя замыкаться в себе.

— Не стоит меня жалеть, — недовольно произнесла Клео. — Ничего страшного не произошло. Я всего лишь рассталась с мужчиной. Такое бывает сплошь и рядом.

— В твоих глазах такая тоска, — покачала головой Лора. — Не лги нам, признай, что ты страшно переживаешь.

— Ты ошибаешься, — сухо ответила Клео. Она ненавидела, когда пытались влезть ей в душу, тем более когда это делали посторонние люди.

Официант принес коктейли, и Клео схватила свой стакан, как спасательный круг. Выпив напиток до дна меньше чем за минуту, она взглянула на часы, сослалась на головную боль и поспешила уйти из ресторана, как и планировала. За спиной она услышала шушуканье, но не стала оборачиваться. Марша и Лора успели найти общий язык: у них обнаружилась общая страсть — сплетни.

Надеюсь, Марша не сболтнет ничего лишнего про меня, подумала Клео, ловя машину. Ей было так неприятно общество двух болтушек, что она готова была бежать до своего дома, не дожидаясь такси. Хорошо, что я почти ничего не рассказываю Марше, похвалила себя Клео. Однако у нее не только превосходный слух, но и отличная фантазия. Нехватку фактов она с лихвой компенсирует придуманными сведениями.

Клео внезапно ощутила ужасную усталость. Она вспомнила о предложении Идена взять отпуск и подумала, что, скорее всего, примет это предложение.

Поговорю с ним после вечеринки, решила Клео. А за неделю постараюсь переделать все важные дела, чтобы у Идена не было ко мне никаких претензий. Впрочем, ему и так не к чему придраться. Да, я действительно заслужила небольшой отдых.

3

Клео всю неделю жила словно во сне. Она механически делала все то, что раньше доставляло ей удовольствие: занималась по утрам гимнастикой, пила кофе с молоком, работала, вечером смотрела телевизор, поедая купленный в ресторанчиках готовый ужин. Словно робот, она выполняла свои обязанности, хотя раньше буквально горела на работе. Немудрено, что в пятницу вечером, когда Марша напомнила ей о вечеринке, Клео отмахнулась.

— Я собираюсь поехать домой, принять душ и съесть целую гору восхитительных шоколадных конфет, пялясь в телевизор, — сказала она. — Ни о какой вечеринке не может идти и речи.

— Но ты обещала, что пойдешь! — капризно произнесла Марша. — Выходит, грош цена твоим словам.

— Не смей меня шантажировать, — вяло улыбнулась Клео. — Мне нечего надеть, я не договаривалась со своим парикмахером, чтобы он сделал мне прическу, да и вообще я не в настроении.

— У тебя дома шкаф набит одеждой, которую ты не носишь! Поищи что-нибудь. А насчет прически… Достаточно распустить волосы и расчесаться. Если бы у меня была такая шикарная шевелюра, я бы не стала прятать ее под заколки. Возражения не принимаются, Клео! Ты обязана присутствовать на празднике в честь пятилетия компании.

— Если только ненадолго загляну…

Марша дружески обняла Клео и похлопала ее по спине.

— Я знала, что тебя не придется долго уговаривать. Ты кажешься букой, но на самом деле обожаешь шумные праздники.

Это было абсолютной чепухой. Шумные вечеринки наскучили Клео лет пять назад. Однако возражать она не стала. Проще согласиться с Маршей, чем вступать с ней в спор.

Клео собиралась пораньше закончить работу, чтобы поехать домой и переодеться, но, как обычно, засиделась в офисе допоздна.

Какой смысл наряжаться, если я все равно надолго не останусь на вечеринке? — сказала себе Клео, решив пойти на праздник в рабочей одежде: белой блузке и темно-синей юбке-карандаше.

Вечеринка, разумеется, проходила в дорогом ресторане. Пафос был неотъемлемой частью праздничной программы. Так что Клео ничуть не удивилась, увидев официантов, наряженных в расшитые золотом ливреи, и младших сотрудниц фирмы, нацепивших дорогие украшения, взятые напрокат.

Клео надеялась затеряться в толпе, чтобы избежать встречи с Маршей и Лорой, но этих женщин словно магнитом тянуло к тем, кто стремился спрятаться от них.

— Симпатичная блузка, — сказала Лора, выросшая как из-под земли. Ее презрительный взгляд вступал в противоречие со сказанными словами. Секретарша уже была пьяна, несмотря на то что вечеринка началась совсем недавно. Лора пошатывалась, словно тростник на ветру.

— Спасибо, ты тоже чудесно выглядишь.

— Но не так хорошо, как ты. — Лора шмыгнула носом и сделала большой глоток из бокала, который держала в руках. — С тобой никто не может соперничать. Стоит тебе поманить мужчину пальцем — любого мужчину, и он тут же прибежит к тебе. Несправедливо… Даже наш босс не сводит с тебя глаз. Тебе должно быть стыдно за то, что ты так успешна. Ты этого не заслужила.

— Ты здесь одна или с мужем? — спросила Клео, стараясь отвлечь ревнивую женщину от опасных мыслей.

— Одна! — Лора гордо вскинула голову. — Мой муж доверяет мне. Он считает, что я не способна на безумства. Если бы я сказала, что хочу ему изменить, он бы не поверил. Идиот.

— Он любит тебя.

— Нет, просто он считает, что я не могу никому понравиться. — Лора повысила голос. — А я красотка! Красотка! Не хуже некоторых…

Клео интуитивно отодвинулась назад и как раз вовремя: взмахнув руками, Лора выплеснула вино из бокала на пол, а сама едва не упала. Повиснув на проходящем мимо официанте, секретарша истерически расхохоталась, глядя ему в лицо.

— Ты бы согласился со мной переспать? Скажи, согласился бы? Прямо сейчас, а?

Клео отвернулась и быстро пошла прочь. Она не желала становиться свидетелем безобразной сцены. Клео терпеть не могла пьяных женщин, потому что почти все они теряли человеческий облик, превращаясь в отвратительных чудовищ.

— Это Лора там буянит? — Громкий голос босса раздался над самым ухом Клео.

Она резко остановилась и оглянулась. Иден стоял возле пальмы, растущей в деревянной кадке, и потягивал мартини. Он с интересом наблюдал за своей секретаршей, от которой тщетно пытался избавиться официант.

— Она немного перебрала. — Клео подошла к Идену и встала рядом. — Такое часто бывает на вечеринках с бесплатной выпивкой.

— Впервые вижу ее в таком состоянии. — Иден усмехнулся. — Надо попросить охрану посадить ее в такси, пока она не натворила бед. И пока не добралась до меня. В последнее время Лора стала абсолютно неуправляемой. Вот уж не думал, что стану объектом поклонения тридцатипятилетней женщины с двумя детьми.

— Так вы знаете о ее чувствах? — удивленно воззрилась на него Клео.

— Весь офис знает, — нахмурился Иден. — Сначала я воспринимал ее домогательства как шутку, но теперь становится ясно, что ее увлечение превратилось в болезнь. С сожалением должен констатировать, что Лора перешла допустимую грань приличий. Придется мне в скором времени распрощаться с ней.

— Кажется, ее семейная жизнь не такая уж безоблачная, какой кажется на первый взгляд, — сказала Клео, глядя, как Лора, спотыкаясь, бредет к лифту. — Если женщина счастлива в браке, ей и в голову не придет вешаться на шею своему боссу и просить незнакомых мужчин заняться с ней сексом.

— А кого это она просила? — удивился Иден.

— Беднягу официанта. Того, который только что со скоростью пули скрылся в подсобке.

— Вот это номер! — Иден расхохотался, однако уже через секунду на лице его возникло суровое выражение. — В понедельник попрошу Лору подать заявление об увольнении по собственному желанию.

Клео испугалась, что наговорила лишнего.

— Мистер Стэнфорд, не принимайте поспешных решений, прошу вас. Уверена, помешательство Лоры долго не продлится.

— Я не собираюсь ждать, когда она соизволит прийти в себя. Ее болезненная привязанность ко мне мешает работать. Мне нужен секретарь, который будет выполнять свои обязанности, а не падать ниц при виде меня.

— Любовная связь между секретаршей и боссом давно считается чем-то обыденным.

— Это не для меня. — Иден незаметно придвинулся к ней ближе. — Ты же знаешь, кто живет в моем сердце.

— Не начинайте, мистер Стэнфорд.

— Иден, — поправил он ее. — Мы не в моем кабинете, и сейчас не рабочий день.

— Но вокруг полно любопытных, — возразила Клео. — Не припомню, чтобы кто-нибудь отважился панибратски звать вас по имени. Вы всегда пресекали подобное поведение.

— К тебе эти правила не имеют никакого отношения.

— Я не хочу ничем выделяться среди своих коллег.

— Поздно. Я уже тебя выделил.

Клео не смотрела на него, боясь выдать свои эмоции. Ей, безусловно, льстило его внимание. Однако она не могла себе позволить флиртовать с ним. На них и без того пялились все, кто стоял поблизости. Офисные работники делали вид, что болтают, но держали ухо востро. Одно неосторожное слово — и назавтра все будут говорить, что Клеопатра Льюис завела роман с боссом.

— Пойду поболтаю с подругой.

Клео намеревалась быстренько ретироваться, но Иден крепко взял ее за локоть и шепнул на ухо:

— Давай выпьем где-нибудь вдвоем? Мне наскучила эта вечеринка.

— Если мы оба внезапно исчезнем, это не останется незамеченным.

— Я уйду первым, а ты подожди полчаса и тоже улизни. Буду ждать тебя в своей машине.

— Не пойдет, — покачала головой Клео. — Иден, давай останемся теми, кем мы друг другу приходимся: боссом и подчиненной.

— Всего один бокал вина…

— Нет.

— Один бокал — и я больше никогда не стану добиваться твоего расположения. Если захочешь продолжить наше общение — дашь мне знать. А до тех пор я ни словом, ни взглядом не напомню тебе о своих чувствах.

Умоляющее выражение лица Идена не могло оставить ее равнодушной. Посмотрев в его голубые глаза, Клео сдалась.

— Встретимся через час в баре «Пеликан» на соседней улице. Знаешь, где это?

— Найду. — Он радостно улыбнулся и добавил: — Спасибо.

— До скорой встречи. — Ловко лавируя между танцующими, Клео добралась до выхода из зала.

Она немного постояла у двери, делая вид, что ищет что-то в сумочке, а потом выскользнула в холл. Клео даже не удивилась, встретив там Маршу. Вездесущая сплетница была тут как тут.

— Уже уходишь? — Марша окинула ее взглядом сыщика, опрашивающего подозреваемых в убийстве. — Так скоро?

— Голова разболелась, — солгала Клео.

— Видела, что натворила Лора?

— Нет, а что?

— Она затащила в женский туалет нашего бухгалтера Тэда, затолкнула его в кабинку и принялась срывать с него одежду. Он еле отбился. — Марша покачала головой. — Эта женщина спятила.

— Что-то не помню я никакого Тэда, — рассеянно отозвалась Клео.

— Он сидит через два стола от меня. Высокий брюнет в очках. Впрочем, он стал жертвой Лоры совершенно случайно. Она клеилась к официанту, но тот от нее сбежал.

— Где она сейчас?

— Полагаю, в такси. Охранники вывели ее из зала под руки. Видела, как Стэнфорд на нее смотрел? Не удивлюсь, если завтра он ее уволит.

— Мне ее жаль.

— А мне нет! — заявила Марша. — Нельзя так себя вести на корпоративных вечеринках. Говорят, она до смерти надоела Стэнфорду своими признаниями в любви. И как только ей совесть позволила вешаться на собственного босса, когда дома ждут дети и муж?

— Любовь зла.

— Лора — круглая дура, раз не понимает, чем рискует.

Клео взглянула на часы. Она была бы на полпути к бару, если бы не Марша. Словесные излияния приятельницы грозили перерасти в нудный многочасовой монолог. Пора спасаться бегством.

— Извини, мне нехорошо. Я пойду, ладно?

— Я тебя провожу, — решила Марша. — Тут стало скучно. Вряд ли произойдет еще что-нибудь интересное. Подожди меня, я только возьму свой плащ…

Клео проводила ее взглядом, дождалась, когда Марша скроется в раздевалке, и кинулась к выходу. Если не удастся сразу же поймать такси — пиши пропало. Марша не успокоится, пока лично не удостоверится, что Клео дошла до двери своей квартиры.

К счастью, у ресторана стояло сразу несколько машин ярко-желтого цвета. Клео села в одну из них, пригнулась и зашипела:

— В бар «Пеликан», скорее!

— Вас кто-то преследует? — полюбопытствовал таксист, даже не собиравшийся заводить мотор.

— Плачу тройную цену, если вы немедленно тронетесь с места и перестанете задавать вопросы!

— Так бы сразу и сказали…

— Неужели не видно было, что я тороплюсь? — Клео выглянула в окно, охнула и быстро легла на сиденье. Из ресторана выскочила Марша в распахнутом плаще и цепким взглядом окинула окрестности. — Скорее же! Вы уснули, что ли?

Таксист наконец нажал на педаль газа. Автомобиль вылетел на проезжую полосу и рванул по улице. Клео отважилась выпрямиться только через полминуты.

Марша мне это припомнит, подумала Клео. Снова придется лгать ей. А она чует вранье за милю. Мне даром не нужна эта встреча с Иденом. За все, что я пережила, он задолжал мне не один, а целых три бокала вина!

Иден появился в баре ровно через полчаса. Он вошел в «Пеликан», расстегнул пальто, стянул шарф и осмотрелся. Увидев Клео, Иден расцвел в улыбке и прошествовал за столик уверенной походкой человека, которому все в жизни удается.

— Насилу вырвался, — посетовал он, усаживаясь. — Когда я собрался уходить, всем как назло захотелось выразить мне свое почтение. А потом за мной увязались две наших администраторши. С трудом от них отцепился. Они почему-то были уверены, что я отправляюсь на свидание с таинственной незнакомкой. Алкоголь плохо влияет на умы юных барышень, вот к какому выводу я пришел. Они дуреют и становятся развязными.

— Я тоже едва не попалась. — Клео усмехнулась. — Надеюсь, никто не заподозрит, что мы с тобой направились на встречу друг с другом.

— Тебя это действительно так сильно беспокоит?

— Не люблю, когда меня обсуждают.

— Ты должна была уже к этому привыкнуть!

Клео вскинула брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты очень красивая женщина. У тебя наверняка есть завистницы. И конечно же про тебя ходит масса сплетен. В этом нет ничего страшного. Что будешь пить, Клео? Кстати, в понедельник утром я жду тебя на внеплановом совещании, не забудь о нем.

Он всегда быстро перескакивал с одной темы на другую. Клео улыбнулась: ей нравилось, что Иден никогда не забывал о делах, даже на свидании. Она сама была такой же.

— Я первая приду на совещание, — сказала Клео. — А пить я буду красное вино…

С Иденом было просто общаться. Раньше Клео считала его занудой. Наверное потому, что, кроме как о делах, они ни о чем не разговаривали. Этим вечером она посмотрела на него с другой стороны. И то, что она увидела, ей чрезвычайно понравилось.

После одного бокала вина последовал второй, а затем и третий. Через час Клео и Иден решили заказать полноценный ужин. Со стороны они казались влюбленной парой: с нежностью смотрели друг другу в глаза, никак не могли наговориться, только что не целовались. Хотя Клео была уверена, что и до поцелуев дело дойдет.

Противиться я не стану, подумала Клео. Иден такой обаятельный. Жаль, что он мой босс.

Впрочем, она забыла о том, что он босс, стоило ему просто обнять ее, когда они прощались у двери ее квартиры.

— Чудесный был вечер, — прошептал Иден ей на ухо.

— Великолепный, — улыбнулась Клео, закрывая глаза и запрокидывая голову.

Он поцеловал ее: осторожно, трепетно, касаясь ее губ легко, словно они были нежнейшими лепестками роз. Клео вдруг вспомнила об Алексе и возликовала: впервые за неделю ей не захотелось расплакаться при мысли о нем.

Вот бы он меня сейчас увидел, мстительно подумала Клео, и понял бы, что потерял. Красивых женщин нельзя обижать, а потом надолго оставлять одних. Они непременно найдут замену человеку, который причинил им боль. Лучшую замену!

— Хочешь зайти? — шепотом спросила Клео, глядя Идену в глаза.

— Больше всего на свете! Но ты уверена, что не пожалеешь о своем приглашении утром? Ты же понимаешь, что произойдет, если я перешагну порог твоей квартиры?

— Отлично понимаю, — сказала Клео с торжествующей улыбкой и распахнула дверь.

Она сделала это. Переспала с мужчиной всего через неделю после расставания с тем, кого, как ей казалось, любила больше жизни. Она отомстила Алексу. И пусть он никогда не узнает о ее поступке, зато Клео стало легче.

Клео повернулась на другой бок, взглянула на спящего Идена и мигом погрустнела. Она его использовала, чтобы отвлечься от грустных мыслей и ноющей боли в груди. Но он и не подозревает об этом. А ведь она кусала губы во время любовных игр вовсе не от страсти, а чтобы не произнести имя Алекса.

Клео поморщилась от отвращения к самой себе, встала с постели и на цыпочках вышла из спальни. В огромном зеркале, занимавшем полстены в прихожей, отразилась хрупкая фигурка молодой женщины. Клео посмотрела на себя, на свое бледное лицо, искусанные губы, спутанные волосы и зажмурилась. Ей стало стыдно. Она поступила как классическая роковая красотка, каковой ее всегда считали малознакомые люди: воспользовалась мужчиной в своих целях, чтобы наутро бросить его.

А ведь Иден наверняка даже не станет возражать, если она попросит навсегда забыть о случившемся и никогда не напоминать ей об этом. Прошлой ночью Клео убедилась в том, что Иден не лгал насчет чувств, которые испытывал к ней. Она действительно ему нравилась. И нравилась сильно. Однако Клео четко осознавала, что, скорее всего, никогда не ответит ему взаимностью. По крайней мере, до тех пор пока в ее сердце живет память об Алексе.

— Какая же я стерва, — прошептала Клео. — Никогда раньше себя так не вела.

Она приняла контрастный душ, чтобы привести себя в чувство. Совесть редко мучила ее — обычно не находилось повода, чтобы переживать из-за неблаговидных поступков. Да и самих подобных поступков Клео совершала в своей жизни не так уж и много.

Выйдя из ванной, Клео заглянула в спальню и убедилась в том, что Иден все еще спит. Потуже завязав поясок на шелковом халатике, она прокралась на кухню, сварила кофе и вышла с кружкой на балкон. Глядя на белые облака, бегущие по небу, Клео впала в медитативное состояние. Словно загипнотизированная, она смотрела на небо, грея холодные ладони о горячую кружку. Сколько прошло времени — пять минут или час, Клео не знала. Она пришла в себя, услышав шаги на кухне. Сделав глоток остывшего кофе, Клео повернулась и встретилась взглядом с Иденом. Он был уже полностью одет. На его подбородке за ночь выросла щетина, о которую Клео этим утром оцарапала нежную кожу щеки. На губах Идена играла легкая улыбка. Судя по его сияющему взгляду, он был абсолютно счастлив.

— Доброе утро. — Клео вздрогнула от очередного укола совести. — Я не стала тебя будить… А который сейчас час?

Иден оглянулся, чтобы посмотреть на настенные часы.

— Половина десятого. Ты ранняя пташка. А я вот люблю поспать подольше.

— Мне не спалось. — Она опустила глаза. — Кофе хочешь?

— Пожалуй, нет. Мне нужно идти. Из-за подготовки к этой дурацкой вечеринке я совсем запустил дела. Какое счастье, что до следующей круглой даты основания нашей компании еще пять лет.

Клео хмыкнула, но ничего не сказала в ответ. Иден подошел к ней и поцеловал в губы. Клео собрала всю свою волю в кулак, чтобы не отстраниться от него или не выпалить, что она не желает больше с ним встречаться.

Она понимала, что ведет себя неправильно, но сердцу ведь не прикажешь… Она совершила ошибку и будет за нее расплачиваться… Но она не обязана терпеть то, что ей неприятно!

— Увидимся в понедельник? — спросил Иден. — Или, быть может, поужинаем завтра?

— Иден… — У Клео перехватило дыхание от волнения, и она перевела дух прежде, чем продолжить: — Иден, нам нельзя быть вместе. Прости, но…

— Я все понимаю, — перебил он ее. — Мы же еще неделю назад договорились, что давить на тебя я не стану.

— Спасибо. — Клео вздохнула с облегчением.

— Ты подумала насчет отпуска? Можешь не выходить на работу в понедельник, если все же решила отдохнуть.

— Вообще-то еще вчера я очень хотела взять перерыв и махнуть туда, где жарко греет солнце, а волны моря или океана разбиваются о песчаный берег… Короче, в какое-нибудь страшно романтичное место. Однако я уже передумала.

— Точно?

— Наверное.

— Если снова передумаешь — скажи мне. Я отпущу тебя в ту же секунду.

На этот раз она поцеловала его сама, искренне. У нее отлегло от сердца. Клео была рада, что ничего не пришлось объяснять. Не часто встречаются такие понимающие мужчины, как Иден.

Закрыв за ним дверь, Клео подошла к телефону и набрала номер Марши. Нужно было извиниться перед приятельницей за вчерашний инцидент. Марша наверняка была в ярости, когда обнаружила, что Клео уехала без нее.

Пять гудков, десять, пятнадцать… Марша не снимала трубку. Включился автоответчик, и Клео быстро проговорила:

— Привет, это я. Прости, что не дождалась тебя вчера. Мне было так плохо, что я решила побыстрее уехать. Позвони, когда появишься дома.

Однако телефон Клео молчал в этот день. Марша так и не перезвонила, хотя обычно использовала любой повод для того, чтобы поболтать и посплетничать. Как правило, это Клео избегала разговоров с ней и часто не брала трубку, когда на дисплее телефона высвечивался номер Марши.

Надеюсь, с ней ничего не случилось, подумала Клео. Наверное, она просто уехала куда-нибудь на уик-энд. Не хочется думать, что Марша так сильно обиделась на меня, что даже не желает со мной общаться.

Незаметно наступила ночь, и Клео с ужасом подумала о том, что ей придется пережить еще и завтрашний день. Одиночество становилось невыносимым. Нет, ни о каком отдыхе не может идти и речи. Иначе она сойдет с ума, переживая постоянную острую жалость к себе!

4

В понедельник офис встретил Клео холодным молчанием. Коллеги словно избегали ее. Возможно, у нее сложилось такое впечатление из-за того, что она проснулась не в настроении и прорыдала почти полчаса, обнаружив под кроватью носовой платок Алекса. Однако уже к обеду Клео в полной мере ощутила, что волны презрения по отношению к ней, которые, как ей казалось, исходили буквально от каждого в радиусе пяти метров, действительно имеют место быть. Куда бы Клео ни посмотрела, она постоянно наталкивалась на осуждающие взгляды тех, кто работал вместе с ней.

Что происходит? — разнервничалась Клео. Неужели кому-то стало известно о том, что я провела ночь с Иденом? Но этого не может быть. Никто не видел нас в «Пеликане» — все праздновали пятилетие компании. Да и не стал бы никто меня ненавидеть только из-за того, что я переспала с Иденом. Это мое личное дело.

Однако факт оставался фактом: с Клео разговаривали сухо даже ее подчиненные. Ситуация усугублялась тем, что Марша, которая могла бы дать ответы на многие вопросы, как сквозь землю провалилась. Она не появилась на рабочем месте утром и отсутствовала до сих пор.

Клео пару раз спросила о Марше у ее коллег, но те лишь покачали головами. Никто, не знал, куда она делась.

Клео набирала ее телефонный номер снова и снова, но тщетно. В конце концов она разволновалась настолько, что решила к вечеру заявить в полицию о том, что Марша пропала. Однако неожиданно дверь офиса распахнулась, и Марша, живая и невредимая, появилась на пороге.

— Ну наконец-то! — Клео бросилась ей навстречу. — Почему ты не отвечала на мои звонки? Я оставила на твоем автоответчике с десяток сообщений. Ты хоть представляешь, как я за тебя волновалась? Где ты была?

Марша вскинула голову и прошла мимо Клео, не удостоив ее ответом.

Обиделась, решила Клео и пошла следом за приятельницей.

Марша села за свой стол и включила компьютер. Она упорно делала вид, что не замечает Клео. Однако та, чтобы привлечь к себе внимание, постучала костяшками пальцев по столу.

— Тук-тук, есть кто дома?

— Не шуми, будь так любезна. У меня болит голова, — сказала Марша грубо.

— Где ты была? — повторила свой вопрос Клео.

— Там, где меня уже нет.

— Ты обижаешься на меня за то, что в пятницу я уехала без тебя? Но я все могу объяснить…

— Не трудись, меня это не интересует.

— Марша, прости меня. У меня была веская причина, чтобы исчезнуть так внезапно.

— Ужин с нашим боссом, разумеется, может считаться веской причиной.

Клео отпрянула от Марши, будто та была заражена опасной болезнью. Вот так поворот событий! Откуда Марша узнала об этом ужине? Кто мог ей сказать?

Клео поняла, что единственный верный способ исправить положение — лгать напропалую. Сидящие неподалеку сотрудники уже навострили уши. Остальные стали переговариваться тише, интуитивно чувствуя, что происходит что-то очень интересное.

— Повтори, что ты сейчас сказала, — попросила Клео.

Марша хлопнула о стол папкой с бумагами, которые собиралась просмотреть, и громко произнесла, чеканя каждый слог:

— В пятницу ты сбежала с корпоративной вечеринки, чтобы поужинать с нашим боссом!

Клео заставила себя рассмеяться.

— Ерунда какая! С чего ты это взяла?

— Птичка на хвосте принесла.

— В таком случае, твоя птичка ошиблась. Такое уже не раз случалось.

— А это как ты объяснишь? — Марша открыла сумочку, выхватила из нее глянцевый прямоугольник и протянула его Клео.

Клео, опешив, уставилась на фотографию, сделанную, как видно, в пятницу вечером. На фото она и Иден мило беседовали, склонившись друг к другу и почти соприкасаясь лбами.

Клео поморщилась, будто ей наступили на больную мозоль. Кому понадобилось следить за ней и Иденом? Это же абсурд какой-то.

— Откуда это у тебя? — спросила она строго. — Если за мистером Стэнфордом идет слежка, необходимо немедленно ему об этом сказать.

— И какой в этом смысл? — усмехаясь, спросила Марша.

— Что, если это конкуренты следят за ним? Такое уже было. Мы сейчас же пойдем к нему в кабинет, и ты расскажешь, где взяла фото.

— Мой парень мне его дал.

— Твой парень? — Клео вдруг заметила, что большая часть коллег прислушиваются к занимательному разговору двух приятельниц, и понизила голос: — И кто он?

— Детектив. Его нанял сам Иден Стэнфорд. Для того чтобы быть уверенным, что конкуренты не устраивают слежку. Забавно, не так ли?

— Я ничего не понимаю…

— Неудивительно. — Марша отобрала у нее фотографию и положила обратно в сумочку. — Я всегда была честна с тобой, Клео. Я делилась такими подробностями из своей личной жизни, о каких не рассказывала никогда и никому. Ты меня предала!

— Да каким же образом?

— Ты плела интриги за моей спиной! Втихаря переспала с нашим боссом, чтобы получить повышение, и думала, что это останется тайной? Не выйдет, Клео! Все тайное становится явным, слыхала такую поговорку?

— Чушь какая… — прошептала Клео, глядя на Маршу со страхом. — Какое еще повышение?

— Приказ о нем в эту самую минуту готовит Лора. Кстати, из-за тебя у нее вчера случился нервный срыв. Она в шоке от твоего поступка. Тебе было известно, что она без ума от Стэнфорда. И тем не менее, вместо того чтобы прекратить с ней всяческое общение и не мучить ее, ты притворилась ее подругой. Как тебе не стыдно, Клео? Не хватает ума и таланта, чтобы получить повышение честным путем? А с кем ты переспала, чтобы попасть на должность, которую занимаешь сейчас?

Клео услышала удивленные охи и взволнованный шепот. Три десятка сотрудников фирмы смотрели на нее во все глаза. Многие злорадно улыбались, особенно те, кто когда-то претендовал на место, которое досталось Клео.

Так вот в чем причина их странного поведения, подумала она. Почти все они знали о том, что я переспала с боссом. Наверное, Марша как всегда рассказала сногсшибательную новость одной из своих подружек — любительниц сплетен, а та в свою очередь принялась играть в испорченный телефон.

— Марша, ты сама не знаешь, о чем говоришь, — сказала Клео с достоинством. — Ты сейчас обвинила меня в поступке, который я не совершала. Я никогда не спала с мужчинами для того, чтобы что-то от них получить.

— И со Стэнфордом ты тоже не спала?

Клео запнулась, и этого оказалось достаточно для того, чтобы даже те, кто изначально не верил в сплетню, принесенную Маршей, изменили свое мнение.

— Я понятия не имела ни о каком повышении! — воскликнула Клео в отчаянии.

— Не рассказывай мне сказки! — сердито крикнула Марша. — Предательница! Оставила меня одну посреди улицы, без денег на такси. Умчалась на встречу к боссу. Могла бы хотя бы честно сказать, что едешь вовсе не домой. Я бы все поняла и не стала тебя ни о чем расспрашивать.

— Ну конечно! Ты же совсем не любопытная и никогда не суешь нос не в свое дело. Недавно ты жаловалась мне на то, что многие твои подружки тебе не доверяют. А тебе не приходило в голову, Марша, что это неспроста? Ты же не умеешь держать язык за зубами! Если что-то рассказать тебе, ты поведаешь об этом по секрету всему свету!

— Раз я тебе так не нравлюсь, зачем вообще ты со мной общалась?

Резонный вопрос. Клео сама его не раз себе задавала. Однако вряд ли Маршу устроил бы правдивый ответ. Клео разыгрывала подобие дружбы только потому, что нуждалась хоть в ком-то, с кем можно поболтать, сходить в кафе или в клуб. В то же время она не подпускала Маршу слишком близко. Однако та раньше не замечала или делала вид, что не замечает, подобного отношения к себе.

— Вот что я хочу тебе сказать, — произнесла Клео. — Ты узнала чужой секрет и растрезвонила о нем кому попало, хотя не имела права так поступать. Хуже всего то, что ты сделала совершенно неверные выводы из того, что услышала. Теперь ты потеряла подругу в моем лице, а твой приятель детектив наверняка лишится работы. Ну и кто из нас пострадавший, Марша?

— Ты! — выпалила Марша. — Потому что меня-то пожалеют, а вот тебе я не завидую! Как ты будешь смотреть в глаза своим подчиненным?

— Так же как тебе. — Клео наклонилась к ней и в упор на нее посмотрела. — Мне стыдиться нечего. Я свою должность не потеряю. И мне плевать, что обо мне думают. Я буду работать, как прежде.

— Ты всегда шла по головам, добиваясь своей цели.

— Ты слишком плохо меня знаешь, чтобы делать такие выводы. — Клео выпрямилась. — Кстати, я надеюсь, что ты опоздала на несколько часов по веской причине, потому что Иден Стэнфорд наверняка заинтересуется и этим тоже. Помимо того, что детектив, им нанятый, распространяет информацию о частной жизни своего клиента, не подумав о последствиях.

Клео окинула взглядом офис. Сотрудники бросились к своим столам, изображая кипучую деятельность. Они могли ненавидеть и презирать Клео Льюис, но хорошо знали свое место. Их могли уволить только потому, что ей так захотелось. Они от нее зависели. А значит, вынуждены были подчиняться, несмотря ни на что.

Клео вышла в коридор и направилась в кабинет Идена. Необходимо было сообщить ему обо всем, что произошло. Он, конечно, будет в ярости. Клео сама едва сдерживалась, чтобы не отыграться на ком-нибудь из нерадивых подчиненных.

Она вошла в приемную и нос к носу столкнулась с Лорой. Та недолго думая вцепилась сопернице в волосы и завизжала:

— Мерзкая стерва! Дрянь! Я убью тебя!

Клео растерялась от боли и неожиданности.

Однако уже через несколько секунд пришла в себя и принялась отбиваться от разъяренной секретарши. Лора так сильно тянула Клео за волосы, что та испугалась, что останется без прекрасной шевелюры, которой гордилась.

— Что здесь происходит? — прогремел зычный голос.

Клео почувствовала, как ее хватают за талию.

— Не меня! — крикнула она. — Ее успокой!

Лора наконец выпустила из рук локоны Клео. Иден оттащил секретаршу в сторону и усадил ее на стул. Клео со стоном дотронулась до макушки. Слезы все еще текли по ее щекам. Взглянув на Лору, она испуганно вздрогнула. Лора походила на злобную ведьму: рот перекошен от ярости, глаза вылезли из орбит, пальцы все еще крепко сжаты…

— Приди в себя, Лора! — Иден весьма ощутимо похлопал ее по щеке. — Что ты тут устроила?

— Это все она! — завизжала Лора. — Она спала с тобой! А я тебя люблю! Люблю!

— Боже… — пробормотал Иден, отходя от нее на несколько шагов. — Да тебе лечиться надо, Лора.

Та истерически разрыдалась. Она закрыла лицо руками и завыла, как раненая гиена.

— Вызови врача, — посоветовала Клео, на всякий случай отступая к двери. — Она неадекватна.

— Я вижу. Ты в порядке?

— Более или менее. В общем, жить буду.

— Лора, немедленно зайди ко мне в кабинет! — скомандовал Иден. — Сейчас же!

Та послушалась. Шатаясь, будто пьяная, она поднялась на ноги и, держась за стену, дошла до двери в кабинет. Как только секретарша скрылась, Иден подскочил к телефону и набрал чей-то номер.

— Док, это ты? Срочно нужна твоя помощь. Да, это серьезно, у моей секретарши нервный срыв. И прихвати нашего адвоката. Я не хочу проблем, а меня вполне могут обвинить в жестоком обращении с сотрудниками. Да, жду. — Он повернулся к Клео и покачал головой. — Мне очень жаль, что все так вышло.

— Поверь, мне тоже.

— Она что, набросилась на тебя ни с того ни с сего?

— Вроде того. Мне нужно с тобой поговорить, Иден. Кое-что произошло…

— Мне хватило и того, что случилось пять минут назад, — вздохнул он. — Ну что там еще?

— Сначала разберись с Лорой, а потом мы побеседуем. Боюсь, новости у меня плохие.

— И почему я не удивлен? — Он подошел к ней и обнял, однако Клео вывернулась и выставила вперед руки, чтобы Иден не мог подойти слишком близко.

— Не стоит этого делать. По крайней мере, сейчас.

— Хорошо, — кивнул он. — Скоро ланч, я позвоню тебе, как только освобожусь.

— Держу пари, аппетит пропадет у тебя, как только я начну рассказывать, — произнесла Клео и грустно улыбнулась.

— Немыслимо! — воскликнул Иден. — Просто из ряда вон! Я на него в суд подам!

Так он отреагировал на рассказ Клео о Марше и детективе.

Клео и Иден сидели в ресторане, перед ними стояли тарелки с едой, но, как и следовало ожидать, ланч остался нетронутым.

— Где ты нашел этого детектива? — спросила Клео.

— В лучшем агентстве Нью-Йорка! — откликнулся Иден. — Мне рекомендовали этого человека как превосходного специалиста. Я уже к ним обращался… Когда следил за тобой. В прошлом году конкуренты ходили за мной по пятам, устанавливали в мою квартиру и офис жучки, прослушивали телефонные разговоры. Я решил обезопасить себя. Нанял профессионала. И был доволен его работой! Послушай, Клео, ты ведь неплохо знаешь эту Маршу. Не кажется ли тебе, что она может работать на конкурентов нашей фирмы? Очень трудно поверить в столь странное стечение обстоятельств: она встречается именно с тем человеком, которого я нанял.

— Я сомневаюсь в том, что твои подозрения верны, — покачала головой Клео. — Вряд ли. Марша обычная рядовая сотрудница, обожающая сплетни. Хотя… все возможно, конечно.

— Как профессионал своего дела, отличный детектив, мог так опростоволоситься? Он наверняка был в курсе, что Марша работает на меня. Неужели этот человек обсуждал с ней каждый мой шаг?

— Может, и не каждый. К примеру, увидев, что мы с тобой тайком сбежали с корпоративной вечеринки, чтобы побыть наедине, он удивился и решил спросить у Марши, знает ли она меня. Та, конечно, разозлилась, выяснив, что я бросила ее ради общения с тобой. Ее возмущение было очень натуральным. Если бы Марша работала на конкурентов, разве стала бы она себя раскрывать?

— Все очень запутанно. — Иден запустил пальцы в волосы. — Меня подставил детектив, а из-за этого и ты попала под удар. Клео, мне очень жаль, что так вышло. Я ведь хорошо представляю, каково это — работать в коллективе, который шушукается за твоей спиной и перемывает тебе кости.

— Марша обвинила меня в том, что я переспала с тобой ради повышения. Кстати, она сказала мне, что Лора готовит какой-то документ по поводу моей новой должности. Не подскажешь, что она имела в виду?

— Я действительно собираюсь тебя повысить, Клео. Однако мое решение совершенно не связано с тем, что мы провели ночь вместе, — искренне произнес он. — Ты веришь мне?

— Да, — кивнула она. — Верю.

Иден тяжело вздохнул, пригладил взъерошенные волосы и, с отвращением взглянув на нетронутый бифштекс, отодвинул от себя тарелку.

— Как мне тебе помочь?

Она сокрушенно покачала головой:

— Понятия не имею, правда. Я вижу единственный выход — уволиться.

— Нет! — воскликнул Иден. Он взял Клео за руку. — И думать не смей! Кто будет уволен, так это Марша и мой нерадивый детектив.

— Не представляю, как я смогу смотреть в глаза коллегам и подчиненным. — Клео вспомнила слова Марши. — Стыдно-то как…

— Уезжай, — посоветовал Иден, — чего тянуть. Теперь уже точно тебе необходимо побыть одной. Приедешь через месяц или два и с новыми силами примешься за работу. Я переведу тебя в другой отдел, выделю отдельный кабинет… А любого, кто посмеет косо посмотреть на тебя, уволю в мгновение ока.

Клео улыбнулась.

— А вот сейчас я перестала тебе верить, Иден Стэнфорд. Если бы ты не умел владеть собой, то не был бы боссом крупной фирмы. Подчиненными нельзя раскидываться только потому, что они недоброжелательно относятся к женщине, с который ты один раз переспал. Не мне объяснять тебе простые истины.

— Один раз? — Иден уцепился за часть фразы. — То есть шансов ты мне не оставляешь?

— Я сейчас не могу ни о чем думать, кроме того, что случилось пару часов назад.

— Прости. Я вечно тороплю события, спешу жить… Так что скажешь насчет отдыха, Клео? У меня есть приятель, который владеет сетью туристических фирм. Он поможет выбрать тебе курорт и отель. Я все оплачу. Возвращайся, когда почувствуешь, что отдохнула. На тебя столько всего навалилось… Расставание с мужчиной, интрижка с боссом, разборки с ревнивой секретаршей… Обещаю, совсем скоро происшедшее будет казаться тебе сном. Ты посмеешься над нынешними бедами. Просто тебе нужно развеяться. Теплое море, пляжи, танцы до утра помогут прийти в себя.

— Нет-нет, ничего этого мне как раз не требуется, — возразила Клео. — Необходимо уехать туда, где время течет размеренно и никто не торопится.

Иден ненадолго задумался.

— Мальдивы?

— Я не о курортах, — улыбнулась Клео.

— По твоим глазам я вижу, что ты уже знаешь, куда отправишься. Адрес-то хоть оставишь? Буду писать тебе письма.

— Боюсь, туда, куда я поеду, они не дойдут.

— На Северный полюс, что ли, собралась? — пошутил Иден.

Клео загадочно улыбнулась. Мысль о месте, где можно забыться и погрузиться в нирвану, пришла внезапно. Клео намеревалась отправиться в путешествие по своему прошлому…

5

Джеймс Уорнер очень любил розы. Когда он был маленьким, то часто смотрел, как работает садовник, и мечтал освоить эту профессию в будущем. Садовником Джеймс не стал, но розы выращивать научился. Так что можно сказать, что его детская мечта пусть частично, но все же сбылась.

В маленьком саду возле уютного домика росли шесть пышных розовых кустов. Их было бы гораздо больше, если бы нашлось место. Джеймс даже подумывал о том, чтобы купить дом с садом побольше, но пока так и не решился на переезд. Однако даже шесть кустов приносили ему массу пользы. Со всей округи, словно пчелы, привлеченные цветочным запахом, в сад тянулись и днем, и вечером симпатичные холостячки (и кое-кто из замужних дам без стыда и совести). Правда, Джеймс имел все основания полагать, что женщин притягивают не столько душистые красивые розы, сколько он сам. Как-то одна из его поклонниц даже сравнила его с редким цветком, чудом выжившим в саду, поросшем бурьяном.

Высокий видный брюнет с коротко стриженными волосами, серыми глазами и обаятельной улыбкой, он разбил немало сердец, сам того не ведая. В него была влюблена половина женского населения городка. А вторая половина делала вид, что равнодушна к Джеймсу Уорнеру.

Джеймс знал о своей популярности, но лишь хмыкал, когда женщины принимались делать ему комплименты или строить глазки. Он был неприступной крепостью, которую отчаянно хотелось завоевать. Запретным плодом, манящим и околдовывающим. Ребусом, который необходимо разгадать. Женщины под разными благовидными и не очень предлогами приходили к нему по вечерам, приносили вкусные пироги, угощали печеньем и звали на танцы. Иногда он принимал приглашения, но чаще все же отказывал. Как он до сих пор при таком количестве поклонниц в свои тридцать два года оставался холостяком — загадка. Ходили слухи, что он тайно влюблен в женщину из соседнего городка, куда часто ездил по выходным, однако досужие домыслы подтверждения пока не получили.

Одним тихим безоблачным июльским утром Джеймс, размышляя о собственной роли в жизни местных красавиц на выданье, как обычно подрезал кусты роз. Он насвистывал незатейливый мотивчик и щелкал садовыми ножницами, изредка погладывая через забор — по дороге сновали взад-вперед жители городка, торопясь каждый по своим делам. Без четверти одиннадцать, когда Джеймс уже собрался идти в дом, послышался рев мотора. Этот звук был знаком каждому жителю города: кто-то пытался проехать по давно требовавшей ремонта дороге на дорогой машине.

Чьи-то родственники, решил Джеймс и, прислонясь спиной к нагретой солнцем стене дома, принялся ждать. Не прошло и пяти минут, как в конце дороги показался клуб пыли. Он рос и приближался и наконец явил новый «мерседес» неопределенного цвета. В городке, где все ездили на подержанных «шевроле» и «фордиках», шикарный автомобиль произвел фурор. Посмотреть на чудо техники стянулось все незанятое работой местное население, остальные повысовывались из окон. Хозяин «мерседеса», кем бы он ни был, получил бесплатный эскорт в виде толпы любопытствующих.

Автомобиль проехал мимо Джеймса, протарахтел по улице и остановился у старого дома, принадлежащего семье Льюис. Там уже давно никто не жил. Уже лет восемь коттедж стоял с заколоченными окнами, в его саду вырос бурьян высотой с человеческий рост. Скорее всего, человек, приехавший на дорогом автомобиле, ошибся адресом или решил пройтись пешком. Иначе нельзя было объяснить тот факт, что вскоре послышался звук закрываемой дверцы «мерседеса» и на дороге появилась фигура, одетая во все черное: застегнутая наглухо рубашка, узкие джинсы, высокие кожаные сапоги. Издалека невозможно было определить, мужчина это или женщина. Поддавшись пороку, который терзал души всех жителей городка, — любопытству, Джеймс открыл калитку, вышел из сада и не спеша направился к незнакомцу, вокруг которого уже начала образовываться небольшая толпа зевак.

— Вы ищете кого-то? — громко спросил старик, стоявший к приезжему ближе всех.

Человек в черном, все это время смотревший на дом, повернулся, снял темные очки вполлица и улыбнулся розовыми, явно накрашенными помадой губами.

— Спасибо, мистер Боули, я уже нашла.

Раздался дружный вздох удивления. Джеймс резко остановился, не смея верить своим глазам, а уж ушам и подавно. Он недоверчиво уставился на женщину, которую не видел уже много-много лет. Женщину, которую когда-то любил без памяти. Женщину, из-за которой провел много бессонных ночей, терзаясь и страдая от безответной любви. На Клеопатру Льюис, уехавшую из дома в поисках счастья десять лет назад.

— Я вас что-то не припомню, — ответил тем временем старик Боули — владелец местного бара. Он подслеповато сощурился, хотя зрение у него было отменным — лучше, чем у многих молодых.

Клео хотела было ответить, но тут Джеймс вышел вперед и громко сказал:

— С возвращением домой, Клеопатра.

Толпа зашумела. Люди удивленно переглядывались и обменивались быстрыми репликами. Было ясно, что никто из них не ожидал хоть когда-нибудь увидеть единственную хозяйку дома, в котором выросли несколько поколений семьи Льюис.

Клео взглянула на Джеймса, и губы ее растянулись в улыбке. Как же давно она его не видела. Слишком давно. На нее сокрушающей шумящей волной нахлынули воспоминания. Джеймс Уорнер — капитан баскетбольной команды, душа любой компании, парень, одной улыбкой покоряющий девичьи сердца… Таким он был когда-то. И, возможно, таким и остался.

— Джеймс! Ты ли это? — Она шагнула к нему. — Надо же, как ты возмужал.

Он усмехнулся. Десять лет назад Джеймс был мальчишкой, теперь стал настоящим мужчиной. В подобных переменах не было ничего необычного, но Клео, не видевшей его столько лет, он, конечно, казался другим.

— Добро пожаловать. — Он распахнул объятия, не особенно, впрочем, надеясь, что она откликнется на его радушное приглашение.

Однако Клео обняла его. И сделала это с радостью, которая легко читалась на ее лице.

— Как хорошо, что ты оказался здесь, — сказала она, отступая от него на шаг. — Ты первый, кого я увидела.

— Вообще-то мистеру Боули принадлежит честь называться первым, — усмехнулся Джеймс. — Правда, он уже ушел, так что не станет оспаривать свое право обнять тебя.

Клео оглянулась. Люди, еще несколько минут назад окружавшие ее, куда-то исчезли. Впрочем, она чувствовала, что на нее смотрят. Соседи не могли пропустить такое событие, как появление Клеопатры Льюис. Они глазели на нее из окон соседних домов, спрятавшись за занавеской, из-за забора, притворившись, что подрезают ветви деревьев, а также проходя мимо, словно невзначай.

— А здесь все по-прежнему, — сказала Клео с улыбкой. — Люди все такие же любопытные. Теперь мой приезд будут обсуждать неделю, не меньше.

— В нашем городке происходит мало событий, о которых можно посудачить. — Джеймс сунул руки в карманы джинсов и сверху вниз посмотрел на Клео.

Она всегда была ниже его, даже на каблуках. Его взгляд скользнул по ее черным как смоль, блестящим волосам, собранным на затылке в тугой узел, по ее лицу со смуглой кожей, по хрупкой фигурке… Десять лет назад она выглядела так же, если не считать гордой отчужденности, появившейся в ее взгляде. Она уже не была прежней малышкой Клео — милой и застенчивой. Годы не тронули ее внешность, но изменили душу. Так бывало со всеми, кто из сельской глубинки переезжал в большой город, где за свое счастье нужно бороться, кусаясь и царапаясь.

— Хорошая машина. — Джеймс кивнул на пыльный «мерседес». — Вот только на ней нельзя ездить по здешним дорогам.

— Я забыла, какие тут ухабы. — Клео потерла поясницу и оглянулась через плечо. — Странно, что дом все еще стоит. Я рассчитывала увидеть разграбленные руины и надеялась, что от дома остался хотя бы фундамент. А тут такой приятный сюрприз…

— Не могу себе представить, чтобы кто-нибудь из местных посмел покуситься на чужое имущество, — пожал плечами Джеймс. — В прошлом году молния ударила в старый дуб в саду. Пламя могло перекинуться на дом, но все твои соседи выбежали, чтобы потушить начинающийся пожар.

Клео сложила губы в недоверчивую улыбку. Неужто тут действительно остановилось время и люди здесь остались благородными и бескорыстными?

— Ты так и будешь стоять? — спросил Джеймс. — Или ты приехала только для того, чтобы посмотреть, цел ли дом? Собираешься его продать? Я знаю человека, который с удовольствием его купит, если тебе интересно…

Клео покачала головой:

— Нет-нет, я повременю с продажей. Много за него все равно не выручишь, да и не за этим я приехала.

Джеймс внутренне напрягся.

— Тогда что ты тут делаешь?

Она как-то странно посмотрела на него, будто не могла решить: обидеться ли на его слова или принять их как должное. Секунду подумав, она выбрала второй вариант. В конце концов, именно на такую реакцию здешнего населения она и рассчитывала, когда ехала сюда. Вряд ли кто-то из них мог предположить, что Клео вернется в отчий дом. Тех, кто сбегал в мегаполисы в поисках лучшей доли, в городке считали перебежчиками и никогда уже не относились к ним, как к «своим». В глазах местных жителей Клео была предательницей. Правда, она считала, что в них всего лишь говорит зависть. Не всем хватало решимости вырваться из этого затхлого болота.

— Я поживу здесь некоторое время, — произнесла Клео, доставая из сумочки ключи от дома. — Пару недель или чуть больше.

— Вот как? — Джеймс сдержал удивление, хотя это далось ему с трудом.

— У меня отпуск, — пустилась в объяснения Клео. — Курорты мне давно надоели. Захотелось оказаться там, где время течет в три раза медленнее, чем во всех остальных городах. Вот я и решила ненадолго вернуться на родину.

— Понимаю. — Джеймс не стал ни о чем расспрашивать Клео, рассудив, что ему еще представится возможность узнать истинные причины ее приезда.

Он подошел к калитке, просунул руку между деревянными дощечками, из которых был сколочен весь забор (правда, десять лет назад они еще не были такими трухлявыми), и снял простой железный крючок с петли. Калитка отворилась, издав жалобный скрип. Клео взглянула на поросшую травой дорожку и шагнула вперед.

— Крыльцо, наверное, прогнило, — сказал Джеймс, следуя за ней. — Не сломай каблук. Твои сапожки, наверное, стоят не меньше двухсот долларов. «Маноло Бланик», я не ошибаюсь?

Клео вскинула брови.

— Ты разбираешься в женской моде? Это интересно… Мне казалось, что ты был стопроцентным натуралом, Джеймс.

— Я не гей, — рассмеялся он. — А в моде разбираюсь потому, что моя сестра в восторге от «Маноло Бланик». Весь дом завален каталогами, которые она тащит из обувных магазинов, когда ездит в соседний город за покупками.

— Твоя сестра… Сара, верно? — спросила Клео. — Помню, я с ней не ладила.

— Да, она тебя терпеть не могла, — с усмешкой сказал Джеймс, забирая у Клео ключ, чтобы открыть дверь. — И у нее была на это веская причина.

— Какая же?

Джеймс покосился на Клео и вставил ключ в замочную скважину.

— Я ведь бегал за тобой как собачонка целых полтора года. А ты бегала от меня. Сара считала, что мы не пара.

— Верно… — Клео смутилась и замолчала.

Ее отношения с Джеймсом были сложными. Первая сильная любовь, юношеские страдания, поцелуи украдкой… Джеймс действительно не давал ей проходу. Поначалу она отвечала ему взаимностью, но очень быстро сообразила, что эти чувства ни к чему не приведут, а только помешают ей исполнить задуманное. Клео мечтала уехать, а Джеймс даже помыслить не мог о том, чтобы покинуть родной город. У них были разные цели. Клео стремилась к вершинам, Джеймса же устраивало то, что есть. И она отказалась от него. Хотя он еще долго, до самого ее отъезда, донимал ее признаниями в любви. Клео было ужасно жаль его, но она должна была двигаться дальше.

Клео быстро забыла его, стоило ей только попасть в Нью-Йорк с его бешеным образом жизни и соблазнами. А вот как быстро выкинул ее из головы Джеймс, она не знала. Задумавшись об этом, Клео снова ощутила угрызения совести, которые в последнее время стали для нее чем-то привычным.

И это я-то считала себя идеальной женщиной, которой нечего стыдится? — подумала Клео. Да ведь я, если подумать, только и делала, что использовала мужчин. А потом еще удивлялась, почему все мои отношения окончились крахом. Судьба мстила мне за тех, кого я обидела.

Она взглянула на него из-под опущенных ресниц, не желая выдавать свои мысли, которые легко можно было прочесть по глазам. Однако Джеймс был занят тем, что пытался повернуть ключ в проржавевшей замочной скважине. В конце концов он вытер пот со лба, отошел на пару шагов назад и изо всех сил ударил дверь ногой. Она распахнулась, будто и не была заперта. Клео охнула от удивления и широко раскрыла глаза.

— Что ты делаешь? Неужели не было другого решения проблемы? Я ведь собиралась заночевать здесь.

— И что может тебе помешать? — недоуменно спросил Джеймс и вошел внутрь.

— Но ведь дверь больше не запирается! — крикнула Клео.

— Это тебе не Нью-Йорк, — услышала она его голос, доносящийся из глубины дома. — Здешние жители вообще не запирают дверей. Нам прятаться не от кого.

Клео громко фыркнула. Пусть другие верят в то, что воры и убийцы обитают исключительно в мегаполисах, а она рисковать не станет. Придется поехать в гостиницу, пока в дверь не врежут новый замок.

Приняв это решение, Клео шагнула в дом и очутилась в маленькой прихожей. Она там постояла немного, пока глаза не привыкли к полумраку, и только потом огляделась. Клео знала здесь каждую царапину на обоях, помнила все скрипучие половицы. В этом доме прошло ее детство и отрочество. Здесь она была по-настоящему счастлива.

Проведя рукой по пыльной поверхности шкафчика для обуви, Клео медленно пересекла прихожую и заглянула в просторную комнату, которая служила и гостиной и столовой.

Мебель была затянута в холщовые чехлы, шкафы завешаны полиэтиленом, через мутные стекла окон виден кусочек сада — это был ее дом, заброшенный и покинутый всеми.

— Лестница наверх еще крепкая, — сказал Джеймс, появившийся позади Клео. — А в одной из спален на втором этаже вполне можно жить — в ней меньше всего пыли, и мебель там добротная. Твои вещи в машине. Я отнесу их наверх.

— Я не могу здесь остаться. — Клео резко развернулась. — Я умру от страха ночью, помня о том, что в дом может войти кто угодно. Да и дышать пылью тоже не хочется.

— Если ты собиралась отправиться в гостиницу, то вынужден тебя огорчить: ее больше не существует.

— Как?!

— Приезжих стало так мало, что гостиница оказалась никому не нужна. Прибыли от нее никакой — только убытки.

— Но ведь приезжают же сюда люди. Где они останавливаются?

— Как правило, у кого-нибудь из местных. — Джеймс на секунду плотно сжал губы, словно принимал какое-то важное решение, а потом нехотя произнес: — Ты можешь переночевать в моем доме. А завтра утром примешься за уборку и приведешь в порядок свое жилище.

— А твоя жена не будет возражать? — спросила Клео, уверенная в том, что у Джеймса давно уже есть и жена, и куча ребятишек.

— Я не женат, — сухо ответил он. — Живу один. Ну так что, остаешься здесь или мне отнести твои вещи в мой дом? Если не хочешь быть скомпрометированной, я могу подыскать тебе место в доме, где полно женщин…

Клео рассмеялась.

— Не смеши меня, Джеймс! Мне плевать на мнение окружающих. Конечно, я с радостью приму твое приглашение. Скажи, а можно кого-нибудь нанять, чтобы вычистить дом? Сама я не справлюсь…

— Думаю, я смогу тебе в этом помочь. Старшеклассники часто ищут временную работу на лето, однако ее на всех не хватает. Пришлю к тебе завтра нескольких работящих школьников. Сколько ты готова заплатить?

Клео развела руками:

— Двадцати долларов в час хватит, как считаешь?

— На всех? — уточнил Джеймс.

— На каждого.

— За двадцатку в час я и сам к тебе приду, чтобы подработать, — усмехнулся он.

— Ты разве нигде не работаешь?

— У меня свободный график, — уклончиво ответил он.

— Ясно. — Клео отвернулась и принялась осматривать гостиную.

В доме нужно было бы сделать ремонт, но ведь она не собиралась оставаться здесь надолго. Клео очень надеялась, что капитальной уборки будет достаточно и потолок не рухнет на голову.

— Что ж, — сказала она, — жди меня в гости вечером. А пока солнце еще высоко, я, пожалуй, начну приводить мой дом в порядок.

— Хорошо, — кивнул Джеймс, затем достал из кармана связку ключей, отсоединил один и протянул его Клео.

— Что это?

— Ключ от входной двери, — пояснил он. — Я оставлю еду на столе. Твоя комната — на первом этаже напротив гостиной, ванная рядом. Чувствуй себя как дома.

Клео молча кивнула. Она надеялась, что Джеймс, по крайней мере, пригласит ее на ужин. А он даже не собирался пересекаться с ней, пока она будет жить в его доме.

Он остыл ко мне, с грустью подумала Клео. Ну а чего я ожидала? Что после десяти лет разлуки Джеймс, увидев меня, кинется к моим ногам? Да ведь я вообще не вспоминала о нем, когда ехала сюда. Меня занимали совсем другие мысли. Так почему же мне так обидно? Снова во мне говорят неуемная гордость и непомерный эгоизм.

— Мне нужно идти. — Джеймс постучал указательным пальцем по циферблату наручных часов. — Много работы, извини. До встречи, Клео. И удачи тебе с уборкой.

— Спасибо. — Она вяло улыбнулась. — Ты настоящий друг, Джеймс Уорнер.

— Рад помочь, — произнес он и ушел.

Оставшись одна, Клео стянула чехол с софы и уселась на нее. В голове было пусто, как в пересохшем колодце. Окунувшись в прошлое, Клео едва не захлебнулась от воспоминаний. Однако прошедшее уже не имело никакого отношения к настоящему. Клео все еще сомневалась, правильно ли она поступила, приехав в город, где ее никто не ждал.

Я и в Нью-Йорке никому не нужна, сказала она себе. Так что хватит ныть, мисс Льюис, и принимайтесь за дело! Окно, в которое вы смотрите, прямо-таки напрашивается, чтобы его помыли первым…

6

— Ты слышал новость? — Сара Уорнер поставила блюдо с яблочным пирогом, который испекла полчаса назад, на заваленную стружками столешницу. — Блудная дочь вернулась! Весь город в шоке!

— Ты о Клео Льюис? — спросил Джеймс.

По пояс раздетый, он стоял у рабочего стола с рубанком в руках и внимательно смотрел на гладкую доску, которая в скором времени должна была стать сиденьем табурета. В комнате было очень жарко, капельки пота блестели на спине и груди Джеймса, но он, казалось, не замечал неудобства. Сара цокнула языком, включила вентилятор, стоявший у стены, и протянула брату носовой платок.

— Поставь наконец в свою мастерскую кондиционер.

— Не могу. — Джеймс проигнорировал платок и снова принялся за работу. — Из-за перепадов температуры дерево может вести себя непредсказуемо. Кому будут нужны покореженные стулья или кособокий стол?

— По-моему, тебе просто лень дойти до магазина и выбрать кондиционер, — сказала Сара. — Но я могу это сделать за тебя, если хочешь.

— Я сказал — нет.

— Как знаешь. — Она надула губы.

— Не сердись, я просто не люблю, когда ко мне лезут с ненужными советами. Так что ты там говорила о Клео?

— Судя по всему, ты уже в курсе, что она приехала.

— Да, ее чемоданы стоят в моем доме, в комнате для гостей.

Сара раскрыла рот, и он стал похож на букву «о».

— Ты спятил?! — воскликнула она, когда смогла говорить.

— Вроде бы нет, а что?

— Ты притащил ее к себе — зачем?!

— В ее доме бардак, все в пыли, входная дверь не закрывается… А гостиницы в нашем городе больше нет. Так что я предложил ей переночевать у меня, а завтра утром я пришлю к ней нескольких школьников. Например, сына твоей соседки. Он со своими друзьями будет рад подработать.

— Но почему она будет жить у тебя?! — не унималась Сара. — Что с тобой, Джеймс? О чем ты только думаешь?!

Он снял с гвоздя, вбитого в стену, полотенце и вытер лицо. Затем взял со стола бутылку с водой и не спеша начал пить. Сара, скрестив руки на груди, терпеливо ждала. Она хорошо изучила своего брата и понимала, что он просто тянет время, надеясь, что она не станет больше приставать к нему с вопросами. Однако Сара никогда не сдавалась.

— Напился? — с ледяным сарказмом спросила она, когда Джеймс оторвался от бутылки. — Ну а теперь, будь так добр, дорогой мой, объяснись.

— Женщина, которую я всегда называл своей матерью, живет на другом конце города, — сказал Джеймс. — Ты — не она.

— То есть ты мне не скажешь, зачем тебе понадобилось приглашать в свой дом девицу, которая когда-то разбила тебе сердце и уехала за тридевять земель?

— Это было очень давно, Сара.

— Но ты по-прежнему питаешь к ней нежные чувства, верно?

— Не угадала. — Он сердито нахмурился. — Слушай, что тебе от меня нужно? Клео нуждалась в помощи, я откликнулся. Что в этом страшного?

— А то, что эта свистулька разобьет тебе сердце снова!

— Я давно уже не влюблен в Клео.

— Но тем не менее она будет ночевать в твоем доме.

— Если тебя это успокоит, сегодняшней ночью я буду спать в продуктовом магазине, где, как тебе известно, я подрабатываю сторожем.

Сара перестала сердито сопеть и повеселела.

— Что ж, это в корне меняет дело.

— Это значит, что донимать нравоучениями ты меня больше не будешь?

— Посмотрим. — Сара сделала вид, что рассматривает недавно сделанное кресло-качалку. — И что это ее сюда принесло? Она ведь сказала тебе, почему приехала?

— У нее отпуск.

— И Клеопатра решила провести его здесь? — Сара фыркнула. — За кого ты меня принимаешь? В жизни не поверю в подобную чушь!

— За что купил, за то и продаю, — сказал Джеймс. — Она назвала именно эту причину. А верить или не верить Клео — дело твое.

— Наверняка у нее что-то не заладилось, вот она и прискакала сюда, поджав хвост. — Сара хмыкнула.

— Если тебя так интересуют причины ее приезда, пойди и расспроси ее сама, — раздраженно произнес Джеймс и схватил рубанок.

— И спрошу! — воинственно вздернув подбородок, сказала Сара. — А заодно посоветую поскорее вернуться в Нью-Йорк. Таким, как она, здесь не место!

— Чем она тебе насолила, Сара?

— Всем! Я терпеть не могу эту задаваку. Уехала из дому, бросив бабушку, которая столько для нее сделала! И даже не явилась на ее похороны! Отвратительное создание эта Клеопатра. Недаром ее назвали в честь бессердечной и безжалостной царицы, которая всегда думала исключительно о собственных интересах.

— Ты знакома с царицей лично? — пошутил Джеймс. — Ты так уверенно говоришь о ее недостатках…

— Даже ты не можешь отрицать того, что Клео поступила дурно! Она — кукушка, такая же, как и ее мать. Не удивлюсь, если у Клео тоже есть ребенок, которого она бросила.

— Ты, кажется, называешь себя истиной христианкой, — напомнил ей Джеймс.

— При чем здесь это?

— «Не судите и не судимы будете» — эта фраза ни о чем тебе не говорит?

— Я скажу нашей матери, что у тебя поехала крыша, Джеймс! Ты перестаешь соображать всякий раз, когда Клео Льюис появляется на горизонте.

— Я не видел ее десять лет.

— И за это время, как видно, ничего не изменилось. Ты по-прежнему готов защищать ее любой ценой.

Джеймс устало вздохнул и с грустью взглянул на сестру.

— Оставь ты ее в покое, Сара. Она тут не задержится. Погостит неделю-другую, ошалеет от скуки и укатит обратно в Нью-Йорк. Потерпи немного, не порти нервы себе и мне, пожалуйста.

— Интересно, что скажет Белла, когда узнает, что ты разрешил посторонней женщине ночевать в своем доме. А она узнает, потому что я об этом позабочусь! — ни с того ни с сего произнесла Сара и, развернувшись на каблуках, вышла из мастерской.

Джеймс скрипнул зубами от злости. Если сестра считала себя правой, ее невозможно было переубедить в обратном. Сара Уорнер, по собственному мнению, не совершала ошибок и никогда ни в чем не заблуждалась. Спорить с ней было бесполезно. Наверное, поэтому она никак не могла найти спутника жизни. Мужчины бежали от Сары, стоило им провести с ней хотя бы час. И Джеймс не винил их за трусость. Мало кто выдержал бы характер Сары. Даже Джеймс в двадцать один год сбежал из отчего дома, оставив мать и ее точную копию — Сару. Однако они все равно донимали его своей опекой, постоянно контролируя каждый его шаг. Джеймс чихнуть не мог без того, чтобы Сара или мать не узнали об этом, хотя жили они через четыре квартала от него.

Сара наверняка исполнит свою угрозу, подумал Джеймс. Держу пари, Белла прибежит ко мне минут через пятнадцать, чтобы начать выяснять отношения. Сара так промоет ей мозги, что мне будет крайне трудно объяснить, почему я предложил кров Клео Льюис.

Джеймс встречался со своей ровесницей Беллой Тернер уже два года. Хотя их отношения никак нельзя было назвать любовными. Белла была лучшей подругой Сары, а значит, одобренной кандидатурой на роль жены Джеймса. Он никак не мог вдолбить в голову сестре, что никогда не женится на Белле. Та была скучна, как серый ноябрьский вечер. И назойлива, как муха. Два года подряд она несколько раз в неделю приходила к «жениху» в гости, приносила еду, прибиралась в доме и даже порывалась гладить одежду, однако Джеймс в жесткой форме высказал ей все, что думает о подобной заботливости. Ему приходилось терпеть Беллу, потому что иначе он рисковал насмерть рассориться с матерью и сестрой. Джеймс почти привык к присутствию Беллы в своей жизни, но по-прежнему отказывался взглянуть на нее как на женщину. Она не привлекала его в качестве спутницы жизни, хотя он испытывал к ней сексуальный интерес. С ней не о чем было разговаривать. Она сводила его с ума своим занудством. И он уже находился на грани нервного срыва. Несколько раз он в лицо говорил Белле, что между ними ничего не может быть, но она лишь кивала головой и переводила разговор на другую тему. В конце концов Джеймс сдался, решив, что раз Белле нравится крутиться подле него, пусть крутится.

И все же, несмотря на то что за два года Белла добилась лишь того, что Джеймс один раз ее поцеловал, она продолжала говорить соседям, что он вот-вот сделает ей предложение. Не теряла надежды и Сара. Она буквально натравливала Беллу на брата, подталкивала ее к активным действиям и, разумеется, научила ту отваживать от Джеймса женщин, которые положили на него глаз. Короче говоря, Белла и Сара были сущим наказанием, чумой и холерой, звоном в ушах, от которого невозможно избавиться.

Джеймс подошел к окну и принялся считать:

— Раз, два, три, четыре…

На счет «тридцать» в конце дороги должна была появиться Белла. Однако Джеймс ошибся. Она выскочила из-за поворота, когда он дошел до цифры «двадцать».

Быстро Сара обернулась, удивился про себя Джеймс.

Белла, пухленькая женщина невысокого роста с волосами цвета выдержанного коньяка, круглыми глазами, вздернутым носиком и губками бантиком, неслась на всех парах, словно бригантина, в чьи паруса дул попутный ветер. На ней было синее в белый цветочек платье с надетым поверх него белым фартуком. Видимо, Сара примчалась прямо на работу к подруге, в бар старика Боули, где Белла трудилась официанткой.

Джеймс надел футболку, покинул мастерскую, пересек сад с цветущими розами и вошел в дом как раз в тот момент, когда в дверь громко постучали.

— Привет, Белла! — приветствовал Джеймс незваную гостью. — Что случилось? Ты разве не должна быть в баре?

— Я ненадолго отпросилась. — Белла решительно шагнула вперед, оттесняя Джеймса, хотя он не предлагал ей войти. — Нам надо поговорить.

— Лимонаду хочешь? — спросил он, твердо решив быть терпеливым. — Или, может быть, кофе?

— Спасибо, нет. — Белла плотно сжала губы, так что они побелели. Она была не просто зла — Белла кипела от ярости. — Пройдем в гостиную?

— Вообще-то я страшно занят, — сказал Джеймс спокойно. — У меня заказ на шесть табуретов. Я должен сделать их к пятнице. Пока готовы только четыре, а ведь время уже поджимает.

— Хорошо, — кивнула Белла. — Разговор не отнимет у тебя много времени. Я лишь желаю знать, зачем ты пригласил к себе Клео Льюис.

— Мне почему-то кажется, что Сара уже рассказала тебе обо всем. А если это так, то в сотый раз повторять зачем да почему, я не стану.

— Ей не место здесь!

— Эти слова я уже слышал сегодня. От моей сестры. Забавное совпадение, не так ли?

Ноздри Беллы раздувались, глаза метали молнии, щеки пылали алым цветом. Джеймс смотрел на нее и недоумевал, почему до сих пор терпит ее присутствие.

— Белла, если это все…

— Нет, не все! Ноги этой женщины в твоем доме не будет! Я запрещаю тебе разговаривать с ней, помогать ей и уж тем более приглашать ее к себе!

Джеймс наконец перестал себя сдерживать. Ему до смерти надоели женщины, которые стремились сделать из него подкаблучника.

— Послушай-ка, Белла! — произнес он, буравя ее взглядом. — Может быть, я что-то пропустил, но мне кажется, что мы все еще не женаты. Более того, ты тут не хозяйка. Ты мне даже не подруга. Ты вообще никто, Белла. И тем не менее ты имеешь наглость приходить ко мне и отчитывать меня, как маленького ребенка. По какому праву, интересно?

Она ахнула и отпрянула от него, будто он ее ударил.

— Да как ты смеешь?! Мы встречаемся уже два года, а ты мне заявляешь о том, что я никто?

— Представь себе, да. Я сто раз тебе говорил, что ни за что не женюсь на тебе. Мы с тобой даже не спали, Белла! И мы не встречаемся! А то, что ты два года крутишься около меня, на что-то рассчитывая, — это твои личные проблемы. Я живу так, как мне удобно. И приглашаю в свой дом кого захочу. Прекрати уже стоить планы насчет меня.

Никогда еще он не кричал на нее. Джеймс не собирался ей грубить, но не выдержал. Ее сегодняшняя выходка стала последней каплей.

Белла долго смотрела на него широко раскрытыми глазами, а потом разразилась рыданиями.

— Как тебе не стыдно?! — запричитала она. — Все наши соседи уверены в том, что мы с тобой любовники! Ты скомпрометировал меня! Кто теперь возьмет меня замуж?

— Честно слово, Белла, мне все равно. И меня совершенно не трогают твои слезы. Уходи и оставь меня в покое. И передай моей сестре, что ей следует заняться собственной личной жизнью. А ты, Белла, переключи свое внимание на кого-нибудь другого. Умоляю тебя! Заклинаю! Прошу! Потому что меня ты достала.

Белла взвыла, заломила руки и выбежала из дома, оглашая окрестности душераздирающими воплями. Джеймс сжал ладонями голову и прислонился лбом к прохладной стене. Иногда, вот как сейчас, он мечтал остаться на свете один-одинешенек и больше никогда не видеть женщин.

— Вот так и становятся геями, — пробормотал он. — И в этом виноваты сами женщины!

7

Клео была в пыли с головы до ног. Ее черная одежда стала серой, в волосах запуталась паутина, а под ногтями образовалась траурная каемка. Кроме того, Клео во время уборки провела по влажному от пота лбу рукой, и теперь ее лицо украшали грязные потеки.

Она работала весь день, а следа ее трудов совсем не было видно. Клео осмотрела комнаты, в которых прибиралась, и застонала: чистотой сияли лишь стекла окон. Весь дом ей не вычистить и за неделю. Если Джеймс не пришлет помощников, как обещал…

— Раньше он всегда был верен своим словам, — прошептала она, без сил опускаясь в старое кресло-качалку. — Надеюсь, хоть в этом он не изменился.

Солнце клонилось к закату. Как только начало смеркаться, Клео попыталась включить электричество, но у нее ничего не получилось. Лампочки не загорались. Хорошо хоть водопровод работал исправно.

Скоро в доме станет так темно, что она не увидит собственную вытянутую руку. Ночи в этих краях были непроницаемо-черными.

Пора заканчивать, решила Клео и вышла из дома. Подперев дверь найденной в траве доской, она взглянула на ярко освещенные окна коттеджа, в котором ей предстояло ночевать. Насколько Клео помнила, раньше там жила пожилая пара. Наверное, они умерли и Джеймс купил этот дом. Интересно, давно ли?

Странно, что Джеймс не женат. Такой красивый мужчина не мог долго оставаться холостяком. В городке было принято жениться и выходить замуж после окончания школы. Здесь процветал культ семьи. У Джеймса должно быть много поклонниц. Неужели ни одна из них не смогла затащить его под венец?

Он не станет со мной откровенничать, если я спрошу о причинах его отшельничества, подумала Клео, идя по дороге. По крайней мере, пока он ничего не скажет. Потом, когда Джеймс ко мне немного привыкнет, я смогу вытянуть из него все, что меня интересует.

Она подошла к калитке, кинула взгляд поверх забора и с удивлением обнаружила розовый сад. Клео никогда не видела такой красоты. Она втянула носом ароматный воздух, который мгновенно вскружил ей голову.

Садовник Джеймса — просто волшебник, подумала Клео. Надо бы нанять этого умельца, чтобы он привел в порядок и мой сад.

Неожиданно дверь дома распахнулась. Джеймс, в рубашке с закатанными рукавами и вытертых джинсах, сошел на дорожку и направился навстречу Клео. Она робко улыбнулась ему.

Джеймс был сказочно красив. У нее вдруг заныло сердце — Клео вспомнила, какое впечатление он произвел на нее, когда она увидела его впервые. Его семья переехала в городок, когда Клео уже училась в выпускном классе. Вместе с другими любопытными детьми и взрослыми она по здешней традиции отправилась знакомиться с новенькими. Джеймс с отцом разгружал фургон. Молодой парень с выразительными чертами лица, смуглой кожей и чувственными губами сразу покорил сердце Клео. И не только ее сердце, кстати сказать. Он моментально приобрел бешеную популярность среди своих сверстников. А когда оказалось, что он отлично играет в баскетбол, его, не раздумывая, сделали капитаном школьной команды. Клео, влюбившись в него по уши, долго не решалась обнаружить свою симпатию к нему, опасаясь гнева своих более агрессивных соперниц. Однако как оказалось позже, Джеймс тоже обратил на нее внимание. Уже через месяц после знакомства они стали неразлучной парой. Ох, как ненавидели Клео ее бывшие конкурентки.

Через полтора года она решила уехать отсюда навсегда. А Джеймс Уорнер остался. Большая любовь лопнула, как мыльный пузырь.

— Устала? — Он открыл перед ней калитку. — Проходи, ужин уже готов.

— Ты сказал, что тебя не будет дома.

— Я ухожу на работу в десять. Думал, что ты до поздней ночи будешь мыть и чистить свой заброшенный дом.

— Что-то случилось с электричеством. Я проверила, на месте ли пробки, но оказалось, что все в порядке. По крайней мере, внешне. Видимо, дело в чем-то другом.

— Я дам тебе номер телефона местного электрика. Обычно он бьет баклуши, так что, скорее всего, сможет приняться за работу рано утром.

— Пусть приходит, — усмехнулась Клео. — Дверь открыта.

Она прошла мимо Джеймса, нечаянно задев его рукой. Он неожиданно вздрогнул и отвел взгляд, когда Клео посмотрела на него вопросительно.

— Надеюсь, ты ешь жареный картофель, — быстро произнес он. — Если нет, то можно заказать еду на дом. Неподалеку есть забегаловка, которая работает круглосуточно.

— Нет-нет, я с удовольствием съем картошку. В последнее время я питалась исключительно едой на вынос. Мой желудок соскучился по домашней пище.

— В таком случае прошу к столу. — Он склонился перед ней в поклоне и лукаво улыбнулся. — Царица Клеопатра…

Она расхохоталась и всплеснула руками.

— Точно, ты ведь меня так называл раньше! И даже как-то подарил корону, сделанную из фольги. Я гордо носила ее целую неделю, будто она была из драгоценного металла.

— А твои сокурсницы потешались над тобой, но ты словно не замечала этого. Я был страшно горд тем, что моя подружка не обращает внимания на завистниц.

— Я знала, что тебе приятно знать, как высоко я ценю твои подарки, пусть даже они стоили пару центов.

Джеймс прислонился к дверному косяку и, прищурившись, взглянул на Клео.

— Ты казалась мне ангелом, сошедшим с небес, совершенством. Я был так счастлив. Сколько же воды утекло с тех пор…

Клео нервозно дернула плечами, облизнула губы и неестественно рассмеялась.

— Ты что-то говорил об ужине.

— Да, конечно. — Мечтательное выражение исчезло с лица Джеймса. Взгляд его потух, губы сжались. Джеймс словно надел маску, чтобы Клео не смогла определить, что он чувствует. Однако она уже разгадала его. Джеймс вовсе не забыл о ней, как Клео думала. Он до сих пор с благоговением и трепетом вспоминал об их отношениях.

Хорошо, что Джеймс не заговорил о нашем расставании, подумала она, и краска схлынула с ее лица. Они смертельно разругались накануне ее отъезда. Честно признаться, Клео не удивилась бы, если бы Джеймс, снова увидев ее, сделал бы вид, что они незнакомы. Однако то, что он подошел к ней сегодня утром и предложил ночлег, говорило о том, что его обида уже не так сильна, как десять лет назад.

Он усадил ее за стол и поставил перед ней тарелку с картофелем, миску с салатом из свежих овощей, блюдце с большим куском яблочного пирога и кружку с ароматным чаем.

— Вот оно, счастье! — произнесла она, сглотнув слюну. — Как аппетитно пахнет!

— Ешь, а я пойду, — сказал Джеймс. — В ванной я повесил чистое полотенце, а кровать застелил свежими простынями. Приятного аппетита.

— Стой! — воскликнула Клео. — Разве ты не присоединишься ко мне?

— Я уже поужинал. — Он покосился на настенные часы. — Увидимся утром.

— Я буду с нетерпением ждать нашей встречи, — кокетливо улыбнулась Клео.

Джеймс скривился, будто съел что-то горькое, и так стремительно вышел из кухни, что Клео обдало потоком воздуха. Она мелко заморгала и выронила из рук вилку. Та упала на пол, жалобно звякнув.

— Пока, Джеймс… — прошептала Клео, обращаясь к пустоте.

Поужинав и вымыв тарелки, Клео направилась в ванную, но сначала заглянула в комнату для гостей, чтобы отыскать в одном из своих чемоданов ночнушку и халат. Клео долго нежилась в горячей воде и три раза воспользовалась гелем, чтобы смыть с себя пыль и грязь. Через час, раскрасневшаяся и довольная, она вышла из ванной, завязывая поясок халата, и вдруг замерла, услышав шорох, доносившийся из кухни. Затем послышались скрип и легкие шаги — кто-то проник в дом, пока Клео мылась.

Джеймс говорил, что здесь нет воров и насильников, подумала Клео, пятясь. Но что, если он ошибается? То, что ему никогда не попадались преступники, не означает, что их не существует.

Клео огляделась в поисках чего-нибудь тяжелого, но, как назло, в крохотной прихожей не было ничего, кроме шкафа для одежды. А тем временем в кухне кто-то зазвенел посудой.

— Да ведь этой Джеймс! — прошептала Клео и с облегчением вздохнула. — Какая же я глупая! Не будет же вор доедать остатки картошки вместо того, чтобы грабить дом.

— Почему ты вернулся? — громко спросила она, входя в кухню.

Слова замерли на ее губах, когда Клео обнаружила, что перед ней стоит вовсе не Джеймс. На нее недобро смотрела высокая темноволосая женщина. Она наверняка считалась красавицей, но все же было что-то отталкивающее в ее красоте. Взгляд ее казался холодным как лед, а плотно сжатые губы говорили о том, что незнакомка не признает ничьего мнения, кроме своего собственного.

— Что вы здесь делаете? — спросила Клео удивленно.

— Хороший вопрос. — Женщина скривила губы в презрительной усмешке. — А вы?

— Я гостья Джеймса.

— И где же он сам?

— Отправился на работу час назад. — Клео скрестила руки на груди. — Кто вы?

Взгляд незнакомки переместился с Клео на стоявшую на столе тарелку с надкусанным яблочным пирогом.

— Вкусно было?

— Сара Уорнер? — неожиданно осенило Клео. — Вы ведь сестра Джеймса, да?

— В яблочко, — ухмыльнувшись, произнесла Сара.

Клео обошла ее сбоку и села на стул, раздумывая, стоит ли предложить Саре чай или же та обидится, что гостья чувствует себя как дома.

— Спасибо за пирог, — произнесла Клео вежливо.

— Я не вам его принесла.

— На нем не было записки с именем адресата. К тому же Джеймс сам мне предложил отужинать.

— Он слишком добр к нищим и попрошайкам.

— Ну и к чему вы это сказали? — сердито фыркнула Клео.

— Угадайте.

— Не собираюсь я ничего угадывать. Вообще-то я спать хочу, так что…

— Что? Мне нужно уйти? Выгоняете меня из дома моего родного брата?

— Он знает, что вы здесь? — спросила Клео, глядя на нее в упор, и сразу поняла, что задела Сару за живое.

— Мне не нужно его разрешение, чтобы приходить сюда!

— Но это не ваш дом.

— И не ваш тоже! Нечего тут командовать. Идите ночевать в свой полусгнивший сарай!

— Не указывайте мне, что делать!

Клео и Сара замолчали. Они смотрели друг на друга в упор, тяжело дыша, будто загнанные лошади. Обе женщины старались взять себя в руки и потерпели сокрушительное поражение в борьбе с бушующими эмоциями. Одновременно раскрыв рты, они крикнули:

— Я все расскажу Джеймсу!

Снова повисло напряженное молчание. Они изучали друг друга, просчитывая в уме ход дальнейших действий. Клео намеревалась отступить и капитулировать, спрятавшись в спальне. А Сара надеялась, что ей удастся вышибить Клео из дома, а еще лучше — из города, и выйти при этом сухой из воды, то есть остаться в хороших отношениях с братом.

— Нужно прекратить эту бессмысленную ссору, сказала Клео неожиданно. — Я ничего плохого вам не сделала, как и вы мне. Нам незачем ругаться.

— Это вы так считаете! — прошипела Сара. — У меня есть причины, чтобы ненавидеть вас.

— Например?

— У моего брата есть невеста! — выкрикнула Сара. — Они собираются пожениться в сентябре. Я не хочу, чтобы вы все разрушили, мисс Льюис!

— Каким образом я могу помешать этой свадьбе?! — возмущенно воскликнула Клео, задетая, впрочем, новостью о том, что Джеймс намерен жениться.

— Мне было семнадцать, когда Джеймс влюбился в вас. Я была наивной молодой девчонкой, но все же не могла не замечать того, что происходит. Вы использовали его. Играли с ним, как кошка с мышкой, до тех пор, пока он вам не надоел. А потом уехали, оставив его одного. За десять лет вы ни разу не позвонили ему, не написали письма, не прислали открытки на день рождения. А ведь он так страдал, когда вы его бросили! Только я знаю, как тяжело он переживал ваше расставание. Видели бы вы его! Он превратился в тень самого себя. Целый год он оплакивал ушедшую любовь. Предательство подкосило его, а вам и горя нет! Мерзкая, двуличная, бесчувственная змея! Я больше не желаю смотреть на то, как мой брат сходит с ума от горя. Не смейте влезать в его жизнь. Если вы сделаете это снова, клянусь, я из вас душу вытрясу!

Клео судорожно вздохнула, открыла рот, чтобы произнести слова оправдания, но не выдавила из себя ни звука. Сара имела право злиться. Ее гнев был вызван конкретными причинами. Клео не могла отрицать, что действительно поступила по отношению к Джеймсу дурно. Так не обращаются с теми, кто дарит тебе чистую и нежную любовь.

— Я желаю счастья Джеймсу, — наконец проговорила Клео осипшим от волнения голосом. — И не стану вставать между ним и его невестой. Мне это не нужно. Я лишь переночую у него в доме. Один раз. И то только потому, что он сам мне это предложил.

— Его невеста нервничает и переживает. Надеюсь, уже завтра вы переберетесь насовсем в свой дом и забудете о том, что Джеймс живет по соседству. — Сара гордо подняла голову. — В противном случае я лично помогу вам собрать вещи и уехать из города.

— Обойдемся без угроз, — с раздражением произнесла Клео. — Я хорошо поняла, чего вы от меня хотите. Надеюсь, что и я достаточно ясно объяснила вам, что не собираюсь трепать нервы Джеймсу.

— Превосходно, — сказала Сара и плотно сжала губы, будто только что дала обет вечного молчания.

— С вашего позволения я пойду спать. Спокойной ночи. — Клео собрала остатки собственного достоинства и прошествовала мимо Сары.

Сестра Джеймса что-то негромко проворчала и через минуту покинула дом. Клео наблюдала за ней из окна, на полсантиметра отодвинув занавеску. Сара ушла и, к счастью, ни разу не оглянулась.

— Ну и денек выдался! — выдохнула Клео и забралась в постель.

8

— Не урони коробку! В ней фарфор! Эй, и поосторожнее с этим столом — он очень старый и стоит чрезвычайно дорого. Ах, это же ваза девятнадцатого века, а ты несешь ее на голове! Поставь на место немедленно!

Клео бегала за тремя юношами, которые выглядели весьма взрослыми, но вели себя как мальчишки. Джеймс прислал их, чтобы они помогли разгрести завалы рухляди в старом коттедже. Если сначала Клео прыгала от радости, получив троих помощников, то теперь она готова была кусать локти от досады. Джеймс решил отомстить, не иначе, отправив ей на выручку отъявленных хулиганов.

— Неужели нельзя подойти поближе и передать из рук в руки?! — воскликнула Клео, заметив, что один из мальчишек кидает со второго этажа на первый коробку со старыми дисками. — Вы меня в гроб вгоните, честное слово.

— А когда мы будем есть? — спросил один из горе-помощников, перестав подметать пол в гостиной.

— Вы же пришли всего час назад! — удивилась Клео. — Неужели проголодались?

Юноши ухмылялись. Ясно, они просто тянут время, надеясь стрясти с Клео как можно больше денег. Она пообещала им платить по двадцать долларов в час каждому. И вот теперь они использовали любой предлог, чтобы продлить свое пребывание здесь.

— Учтите, что время, потраченное вами на обед, оплачиваться не будет! И еще — я вычту из вашей зарплаты каждое разбитое блюдце, каждую царапину на мебели! — пригрозила Клео.

Мальчишки погрустнели, похоже поняв, что Клео не дурочка, которую можно запросто облапошить. Они снова принялись за работу, но уже не так небрежно, как раньше, так что Клео вздохнула с облегчением.

Дав ряд указаний, она скрылась в кухне и открыла холодильник, под завязку загруженный едой. Электрик, починивший проводку, любезно согласился подвезти ее до магазина и обратно, убедив Клео в том, что прыгать по кочкам на новом «мерседесе» — кощунственно.

Клео оценила ассортимент продуктов в местном супермаркете, но едва не упала в обморок, заметив на полках просроченные консервы.

Этак и отравиться недолго, сказала она себе и нагрузила тележку всем, что выглядело более-менее свежим.

Как оказалось, местные жители все еще выращивали овощи сами, на своих огородиках, так что Клео вместе с сердобольным электриком заехала к одной очень милой старушке и скупила у нее почти все, что та вырастила. Теперь голодная смерть Клео не грозила.

Вечером Клео собиралась вспомнить уроки кулинарии, которые когда-то брала у шеф-повара одного из лучших ресторанов Нью-Йорка, и приготовить нечто потрясающее… Печеного гуся, начиненного шпинатом, например. Или овощное рагу с мясом молодого кролика.

Стоило Клео подумать о еде, как у нее потекли слюнки. Вспомнив о том, что она в отличие от мальчишек даже не завтракала, Клео сделала себе огромный сандвич, налила в большущую кружку яблочный сок и вышла в поросший бурьяном сад. С трудом пробравшись через высокую траву к ржавым качелям, Клео осторожно уселась на них, зажала коленями кружку и принялась с наслаждением жевать сандвич.

В доме вдруг что-то бухнуло, затем раздались дружные взволнованные крики, но тут же все стихло. Клео закатила глаза, вздохнула, но решила сделать вид, что ничего не слышала. Меньше всего ей сейчас хотелось идти разбираться с неуклюжими мальчиками.

Чего я, в конце концов, беспокоюсь? — сказала она себе, отрывая зубами от сандвича солидный кусок. Пусть хоть все переломают. Я от этого не обеднею. Лишь бы сам дом не разрушили.

— Клео! Эй, Клеопатра! — услышала она вдруг голос Джеймса.

Обернувшись, Клео увидела, что он стоит на крыльце черного хода и пристально оглядывает сад.

— Я здесь! — крикнула она и подняла руку. — Прямо посреди зарослей крапивы.

— Что ты там делаешь? — рассмеялся он и напролом пошел к ней. — Решила быть ближе к дикой природе?

— Нет, я просто сбежала от тех дикарей, которых ты ко мне подослал.

Джеймс наконец отыскал ее и, отобрав кружку с соком, принялся с наслаждением пить.

— Оставь мне!

— Жадина, — сказал он, отдав ей наполовину пустую кружку. — Подвинься-ка! Меня ноги не держат, так я устал. Если упаду в крапиву, тебе придется меня вытаскивать.

Клео потеснилась, уступая ему место на довольно длинной доске, служившей сиденьем качелей. Джеймс уселся рядом, вплотную прижавшись к Клео. Для того чтобы стало свободнее, он небрежно обнял ее за плечи. Клео заерзала, соображая, как бы намекнуть ему, что эта двусмысленная поза может навлечь на них гнев сестры Джеймса и его невесты.

— Ты рано встала сегодня, — сказал он, не подозревая о ее мыслях. — Я вернулся домой в девять утра, а тебя уже не было.

— В это время я пыталась объяснить электрику, почему именно он должен помочь мне врезать в дверь новый замок. Как оказалось, единственный в городе толковый слесарь уехал на прошлой неделе отдыхать с семьей в Майами.

— Я сам собирался заняться твоей многострадальной дверью.

— Поздно.

— Держу пари, ты строила электрику глазки и кокетничала с ним напропалую, иначе он не сделал бы то, что ты от него потребовала, так быстро.

— Что ты, я была серьезна как никогда.

— Ври больше. — Джеймс оглянулся, потому что на сей раз в доме что-то со звоном разбилось.

— Хм, кажется, они все-таки кокнули старинную вазу, — сказала Клео, запрокидывая голову и подставляя лицо ласковым лучам солнца.

— Вычти из их жалованья.

— Они не нарочно. Да и плевать мне на вазу. Она мне никогда не нравилась.

— Эта та здоровенная штука темно-коричневого цвета с двумя ручками, похожая на ночной горшок? — уточнил Джеймс.

— Да, та самая. — Клео улыбнулась. — Мы использовали ее вместо пепельницы, помнишь? Вот глупые! Думали, что бабушка никогда не узнает о том, что мы тайком курим. А ведь от вазы начало вонять табаком так, будто там основали завод по производству дрянных сигар.

— Твоя бабушка устроила мне знатную взбучку, — с доброй усмешкой произнес Джеймс. — Она сказала, что я на тебя дурно влияю, и запретила появляться в доме. Правда, уже через неделю оттаяла, когда засекла меня на дереве, когда я пытался влезть в твою комнату. Бабуля крикнула мне, чтобы я немедленно спускался вниз, а я от неожиданности выпустил ветку из рук и рухнул на землю.

— Ты тогда чуть шею не сломал, — покачала головой Клео. — Я страшно испугалась.

— И твоя бабушка тоже. Тогда-то она меня и простила.

— Она была замечательным человеком. — Глаза Клео увлажнились. — Заботилась обо мне, словно родная мать…

Джеймс помолчал немного, прежде чем задать вопрос, ответ на который долгое время искал весь городок.

— Почему ты не приехала на ее похороны?

Клео прикусила нижнюю губу и крепко зажмурилась, но несколько слезинок все равно просочилось.

— Я не смогла, Джеймс… — прошептала Клео. — Не потому что была занята, нет. Я испытывала жгучий стыд из-за того, что бросила ее здесь одну. Мне казалось, что если я приеду, то уже не вернусь обратно в Нью-Йорк, потому что совесть меня замучает.

— А разве сейчас муки совести тебя не терзают?

— Еще как терзают. Как она жила тут без меня? — спросила Клео, взглянув на Джеймса полными слез глазами. — Она очень болела в последний год своей жизни? Страдала ли?

— Если только от одиночества, — сказал Джеймс. — Она, безусловно, очень скучала по тебе. Хотя и говорила всем, кто ругал тебя за бессердечие, что гордится тобой и твоей целеустремленностью. Она умерла тихо, во сне, и, говорят, совсем не страдала. Перестань переживать, она бы этого не оценила. Уверен, что твоя бабушка не обижалась на тебя за то, что ты уехала.

— Сначала я звонила ей почти каждый день, — проговорила Клео, глотая слезы. — А потом она отругала меня за то, что я трачу деньги на телефонные переговоры, и запретила мне звонить чаще двух раз в месяц. Я подчинилась… Ну зачем я ее послушалась?! Что мне мешало приехать и навестить ее? Я шесть лет не была у нее в гостях, а когда все-таки собралась, было уже поздно — мне сообщили, что она умерла.

— Клео, не казни себя… Ну хватит! — принялся уговаривать ее Джеймс, но она заплакала еще горше.

Он обнял ее, и Клео уткнулась лицом в его плечо. Очень скоро футболка в этом месте промокла. Джеймс чувствовал, как горячи слезы Клео. Он осторожно погладил ее по голове, затем поцеловал в макушку и прижался щекой к ее гладким, пахнущим цветами волосам. Джеймс словно снова вернулся в то время, когда Клео еще любила его. Они часто сидели на этих качелях в обнимку, разговаривали о будущем, мечтали, строили планы… Они были молоды, честолюбивы и абсолютно счастливы. Не то что сейчас.

— Не плачь, — Джеймс провел пальцами по ее вздрагивающей спине, — иначе я рассержусь и защекочу тебя до икоты, как делал это раньше, когда ты хандрила.

Клео подняла голову и улыбнулась сквозь слезы.

— Ты всегда умел поднять мне настроение.

— Не всегда. Порой ты так злилась, что начинала ненавидеть всех на свете, даже меня.

— Я никогда не испытывала к тебе ненависти, — серьезно сказала она. — Я любила тебя, Джеймс. Очень сильно любила.

Он вдруг резко отвернулся, перестав ее обнимать. Клео испуганно замерла, ожидая, что он встанет и уйдет. Однако Джеймс не сдвинулся с места.

— Если любила, почему уехала? — спросил он.

— Мы уже обсуждали это, Джеймс.

— Десять лет назад?

— С тех пор ничего не изменилось. Я мечтала о лучшей жизни, о хорошей работе, об успешной карьере. Здесь я ничего не достигла бы. Какое будущее ждало бы меня, если бы я осталась? Мне пришлось бы выйти замуж, как и всем здешним женщинам, и посвятить себя семье. Все равно что похоронить себя заживо. А я хотела быть счастливой!

— И что, ты счастлива? — Он посмотрел ей в глаза.

Его вопрос застиг Клео врасплох. Сейчас у нее было все, к чему она стремилась: карьера, хороший заработок, возможность покупать красивые вещи и ходить в дорогие рестораны. Однако не было того, что она могла бы обрести здесь, в маленьком захолустном городке, — любви.

— Вижу, что нет, — ответил за нее Джеймс.

— Это не так! — с жаром начала убеждать его Клео. — Мне еще есть к чему стремиться, у меня множество планов… Я безумно счастлива, Джеймс!

На его губах появилась недоверчивая улыбка, и это страшно рассердило Клео. Она понимала, что ее злость вызвана нежеланием признать, что Джеймс прав. Она не стала счастливее, когда покинула родной город. И не раз с грустью вспоминала она маленький дом, качели в саду, любимую бабушку. Только о Джеймсе Клео старалась не думать. Мысли о нем вызывали у нее желание вернуться, кинуться ему в ноги, попросить прощения. Однако она убедила себя в том, что найдет мужчину лучше и успешнее него. И до сих пор, терпя неудачу за неудачей, Клео твердила себе, что встретит когда-нибудь идеального мужчину, в глубине души подозревая, что он уже был рядом с ней, но она его потеряла.

— Ну а ты? — спросила она с вызовом. — Ты рад, что не поехал со мной?

— Я так много путешествовал с родителями в детстве, что счастлив был осесть хоть где-нибудь. Мне тут нравится, Клео. Я обожаю этот городок. Люди здесь отзывчивые и добрые. Не то что в мегаполисах, где каждый сам за себя.

— Откуда тебе знать? — усмехнулась Клео. — Ты же никогда не был в большом городе.

— Достаточно посмотреть на тех, кто оттуда приезжает, и все сразу становится ясно, — сказал он, покосившись на нее.

— Каждому свое.

— Наверное.

— Почему ты не женат? — спросила Клео.

— А ты почему не замужем?

— Не встретила мужчину своей мечты.

— А я пока не могу определиться.

— Так много поклонниц?

— Немало, — честно ответил он. — Но, прежде чем предложить одной из них руку и сердце, я должен решить для себя, чего хочу от семейной жизни.

— Я слышала, что у тебя уже есть невеста, на которой ты собираешься жениться в сентябре.

Его брови взметнулись вверх.

— Слухами земля полнится.

— Значит, это не так? — настойчиво спросила Клео.

— Не совсем так.

— Как это?

— Долго объяснять, — отмахнулся от ее вопроса Джеймс. — Тебе будет неинтересно.

— Почему же? — покачала головой Клео. — Я сгораю от любопытства. Да и не тороплюсь я никуда, так что время послушать твою историю у меня есть.

— Вообще-то я уже собираюсь уходить, — сказал он, сдержанно улыбаясь.

— Дела неожиданно появились?

— Ну почему же неожиданно. Днем я работаю вообще-то.

— Где?

— Делаю мебель на заказ.

— И есть покупатели?

— Полно.

Клео видела, что разозлила его. Джеймс не смотрел на нее, уставившись на старый дуб, пораженный молнией, и постукивал пальцами по колену.

Ей удалось-таки его задеть. И поделом ему. Нечего было с таким пренебрежением отзываться о жителях больших городов и намекать на то, что Клео несчастна.

— Что ж, иди, — сказала она со злорадной усмешкой. — Раз надо.

— Увидимся. — Он даже не удостоил ее взглядом.

— Жду тебя вечером на ужин! — крикнула она ему вслед. — Моя очередь оказывать гостеприимство. Если не явишься, я сама к тебе приду!

Не оборачиваясь, он махнул ей рукой и скрылся в доме, откуда через секунду послышались его сердитый голос и виноватое бормотание мальчишек. Клео улыбнулась: Джеймс решил сорвать свою злость на других. Ай-ай-ай, как не стыдно!

Клео остановила свой выбор на рагу с крольчатиной. Она провела на кухне почти три часа, измучилась и ужасно устала, но зато осталась чрезвычайно довольной результатом своих трудов.

Она была уверена, что Джеймс не придет, но собиралась сдержать свое обещание и отправиться к нему сама. Приняв душ, Клео надела красивое платье, распустила волосы и подвела глаза, чтобы они казались выразительнее. Взглянув на себя в зеркало, она впервые за долгое время порадовалась, что природа щедро одарила ее. У Клео была хорошая наследственность. Ее бабушка даже в старости выглядела очень привлекательной.

В один пластиковый контейнер Клео положила нежнейшее рагу, а в другой — салат с оливками и брынзой. Она поставила все это в корзинку, найденную на чердаке, и сунула в нее же бутылку вина, а также одноразовую посуду. Клео уже собиралась выходить, но тут в дверь постучали.

— Джеймс? — Она удивилась так сильно, что потеряла на мгновение дар речи.

— Ты ожидала увидеть кого-то другого? — хмуро спросил он.

— Нет, я просто… Думала, что ты проигнорируешь мое приглашение на ужин.

— До моего носа донесся дивный аромат. Искушение было слишком велико. Я решил пойти к тебе и узнать, что ты приготовила.

Клео улыбнулась.

— Раз уж я собрала корзинку для пикника, может быть, пойдем в сад? Правда, мальчишки успели скосить не всю траву, так что нам придется ужинать в джунглях.

— Это даже романтично, — улыбнулся Джеймс.

— Раз ты не против…

Она прихватила тонкое одеяло и проскользнула мимо него. Прямо посреди сада образовалась небольшая полянка с примятой травой — здесь помощники Клео обедали и валялись, нежась под полуденным солнцем.

— Отличное место, — оценил Джеймс. Он расстелил одеяло и помог Клео расставить на нем содержимое корзинки. — Вино? Откуда оно у тебя? Только не говори, что ты нашла его в подвале.

— Во-первых, в этом доме нет подвала, — улыбнулась Клео. — А во-вторых, по этикетке на бутылке видно, что вино не может похвастаться многолетней выдержкой. Я купила его в местном супермаркете. Лучшее из того, что там было.

— Я езжу за алкоголем в соседний город. — Джеймс сел на краешек пледа. — Если понадобится что-то получше этой кислятины, скажи мне.

— Я еще даже не угостила тебя рагу, а ты меня уже раскритиковал, — недовольно произнесла Клео, расправляя на коленях юбку платья.

— Я критиковал вино, а не твои кулинарные способности. У вас в Нью-Йорке все такие обидчивые? — подначил ее Джеймс.

— Приезжай в гости — узнаешь.

— Нет, спасибо, мне и тут хорошо. — Он снял крышку с контейнера и принюхался. — О да, именно этот запах я и учуял. Посмотрим, не разучилась ли ты готовить…

Они пили вино, болтали о пустяках и смотрели в небо, на котором начали зажигаться первые звезды. О маленькой ссоре, которая произошла этим утром, Клео и Джеймс не вспоминали. Им приятно было проводить время вместе, и они изо всех сил старались не испортить чудесный вечер. Однако, как это часто бывает, через какое-то время их потянуло на задушевные разговоры, которые представляли реальную угрозу их дружеской беседе.

Первым коснулся запретной темы Джеймс:

— У тебя есть кто-нибудь в Нью-Йорке?

— Как сказать… — Клео решила быть честной настолько, насколько это возможно. — Я встречалась долгое время с одним парнем, но мы вдрызг разругались месяц назад. Потом у меня случилась интрижка с шефом, но продлилась она меньше трех дней.

— Он тебя уволил?

— Нет, порекомендовал отправиться в отпуск, чтобы привести в порядок мысли и чувства. О нашей связи узнали мои коллеги и объявили мне бойкот. Это было неприятно.

— Представляю себе, — хмыкнул Джеймс. — Служебные романы редко хорошо заканчиваются. Что планируешь делать, когда вернешься? Будешь заново строить отношения с коллегами и подчиненными?

— Нет, скорее всего, я найду новую работу.

— И твой босс об этом знает?

— Пока нет. Но он меня поймет. А что ты, Джеймс? Ходят слухи, что ты неприступен как скала. Женщины бьются за твое внимание, а ты нос воротишь. Это кажется мне очень подозрительным.

— Еще утром ты говорила, будто слышала, что я помолвлен с половиной женского населения нашего городка. А потом сообщила, что даже готова назвать имя моей невесты. Чему же верить?

— Про невесту я слышала от твоей сестры.

— Что? — Он напрягся. — Где и когда ты ее видела?

— Вчера вечером она приходила, чтобы повидаться со мной. Я приняла ее за вора, когда вышла из ванной.

— Чего она хотела?

— Подействовать мне на нервы, я полагаю. Но вообще-то Сара приказала мне оставить тебя в покое, потому что ты почти женат.

— Вечно она лезет не в свое дело, — проворчал Джеймс. — Не обижайся на нее, она желает мне добра, но часто забывает о моих желаниях.

— Я и не обижаюсь. Хотя, признаться, я долго не могла прийти в себя после ее визита.

— Это только цветочки. Должен тебя предупредить, что она так просто не отступит. Будь готова к тому, что еще не раз встретишься с Сарой.

— Меня это не пугает. Как-нибудь переживу, — улыбнулась Клео. — Объясни кое-что, Джеймс.

— Да?

— Ты говоришь о ком угодно, но не о своей так называемой невесте. Почему?

— Потому, что я еще не принял окончательное решение насчет нее.

— Ты ее любишь?

Джеймс пожал плечами.

— Я не стану обсуждать это с тобой.

— Выходит, любовью тут и не пахнет.

— Я этого не говорил.

— Я вижу по твоему лицу, что ты не влюблен в женщину, которую Сара прочит тебе в жены. Так что можешь не врать, я тебя раскусила.

— Ты эксперт по лжи? — фыркнул он. — Можешь любого вывести на чистую воду?

— Я кое-что смыслю в этом. Меня часто обманывали.

— А ты обманывала?

— Бывало и такое. — Клео взяла в руки пластиковый стаканчик и протянула его Джеймсу. — Налей еще и расскажи наконец о невесте.

— Женщину, которая отчаянно желает выйти за меня замуж, зовут Белла. Она работает в баре Боули официанткой. Ей тридцать два, она уже была замужем, но развелась. Это все.

— Она красивая?

— Симпатичная, — кивнул Джеймс.

— Почему же ты на ней не женишься?

— Опять двадцать пять! — сердито воскликнул он. — Я же уже сто раз сказал, что мне нужно хорошенько подумать, прежде чем принять такое ответственное решение. К тому же Белла не единственная женщина, которую можно назвать моей потенциальной невестой. Есть еще одна… Или две.

— Расскажи о них. — Клео забрала из рук Джеймса стакан, до краев наполненный вином, и сделала глоток.

— Не сегодня. Я устал откровенничать. Да и поздно уже, мне нужно домой.

— А не то мама будет ругать? — подначила его Клео.

— Необходимо закончить работу. Это ты в отпуске, а я не могу тратить драгоценное время на пустяки.

— А пустяком ты называешь ужин в моей компании?

— Не ищи подвоха там, где его нет и быть не может.

— Спасибо за совет. — Она вытерла руки салфеткой и собрала посуду обратно в корзинку.

— Чем будешь заниматься завтра? — спросил Джеймс.

— Закончу уборку, а затем, может быть, прогуляюсь по городу. А что, есть другие предложения?

— Норритсы устраивают вечеринку у себя в саду. Мы можем пойти вместе.

— Меня же не приглашали.

Джеймс рассмеялся.

— Клео, здесь никто не рассылает приглашений. Рита Норритс сообщила, что вечеринка состоится в эту пятницу. Придут все, кто захочет повеселиться. Обычно на таких вечеринках собирается полгорода.

— И все поместятся в саду у Норритсов?

— У них огромный сад, плавно перетекающий в пастбище.

— Если я вляпаюсь в коровью лепешку — пеняй на себя! — пригрозила ему Клео. — Купишь мне новые туфли.

— Договорились. Я зайду за тобой без четверти семь. Будь готова к этому времени, я терпеть не могу опаздывать.

— Знаю, — ухмыльнулась Клео.

Джеймс поднялся на ноги и протянул руку Клео.

— Вставай, я сложу плед.

— Нет, я хочу еще немного посидеть здесь. — Клео посмотрела на небо. — В Нью-Йорке нет звезд. И птицы не поют так сладко. Буду наслаждаться природой, пока есть такая возможность.

Джеймс опустился на колени рядом с ней и поцеловал ее в щеку. Клео удивленно взглянула на него и, нервно хихикнув, спросила:

— Это за что?

— Благодарность за отличный ужин, — улыбнулся он.

Его лицо было в нескольких сантиметрах от нее. Ей страшно захотелось дотронуться до его гладкой смуглой кожи, коснуться волос, ощутить вкус его губ… Джеймс был ее первым мужчиной, и тело Клео все еще помнило его ласки.

Зрачки глаз Клео расширились от возбуждения. Пауза затянулась. Понимая, что волшебный момент вот-вот будет упущен, Клео подалась вперед, но в то же самое время Джеймс отпрянул назад. Их губы так и не встретились.

— До завтра, — прошептал Джеймс, улыбаясь.

— До завтра, — повторила Клео, злясь на него из-за того, что он, похоже, лишь собирался проверить, поддастся ли она романтическим чарам начинающейся ночи.

Больше я в эту ловушку не попаду, подумала Клео, глядя, как шагает по высокой траве Джеймс. Ему придется молить меня о поцелуе.

9

Джеймс подошел к двери своего дома и сразу почувствовал, что он здесь не один. Сквозь нежный аромат роз пробивался явственный запах терпких духов.

Белла…

Она вышла из-за тени и робко улыбнулась. Ее гладкие волосы были зачесаны назад, на лице — легкий макияж, губы влажно блестят от нанесенной на них помады. Белла явно подготовилась к этой встрече. Она надела свое лучшее платье, которое Джеймс лично помог ей выбрать две недели назад. А туфли Белла наверняка одолжила у модницы Сары, у которой был тот же размер ноги.

— Я не вовремя? — тихо спросила Белла.

— Почему же… Как видишь, я пока ничем не занят.

— Можно войти?

— Да, конечно. — Джеймс отпер дверь и пропустил Беллу вперед. Она не раздумывая прошла на кухню, где замерла в углу возле стола. Этакий элемент декора. Всем своим видом Белла показывала, что боится помешать и не претендует на внимание Джеймса. Мол, она просто так зашла, и ей страшно нравится стоять в углу.

— Выпьешь что-нибудь? — спросил Джеймс. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что нагрубил ей недавно. Белла, конечно, спровоцировала его, но все же кричать на нее он не имел права.

— Чаю, если можно.

— Тогда подожди, пока я вскипячу воду.

— Я сама, — быстро сказала она и, схватив чайник, наполнила его водой. — Садись, я все сделаю.

— Вообще-то ты у меня в гостях, — с улыбкой напомнил он. — И это я должен за тобой ухаживать.

— Ты ничего никому не должен, — кротко произнесла она, хлопая длинными ресницами. — А мне приятно чувствовать себя полезной.

Странно, что она не сердится на меня, подумал Джеймс и нахмурился. Судя по всему, Белла пришла мириться. Это означало, что она проглотила обиду, если таковая вообще была, и решила наладить отношения. Он не возражал… Если только Белла не начнет снова навязываться ему.

Что будет, если я на ней женюсь? — принялся рассуждать он, наблюдая за ее суетливыми движениями. С того момента, когда я подведу ее к алтарю, моя жизнь перевернется с ног на голову. В моем доме будет хозяйничать Белла. Она переставит здесь все по своему вкусу, примется создавать уют в нашем семейном гнездышке, готовить горы еды… В принципе в этом нет ничего плохого. Однако если сейчас я в любой момент могу от нее отделаться, то после женитьбы буду вынужден терпеть ее подле себя постоянно. Единственным местом, где я смогу укрыться от назойливой заботы Беллы, станет моя мастерская. Боюсь, что там я буду проводить большую часть суток.

Но, с другой стороны, в женитьбе на Белле есть и много плюсов. Она будет идеальной женой. О такой можно только мечтать. В шкафу появится выглаженная чистая одежда, холодильник будет полон, а когда родятся дети, она полностью посвятит себя их воспитанию. Белла уж точно никогда не бросит своего мужа и ребенка, как это сделала, к примеру, мать Клео…

— Я не ждал тебя сегодня… Да и вообще не ждал, — сказал Джеймс.

Белла взволнованно замахала руками:

— Извини, что без предупреждения! Если я тебе мешаю, то уйду прямо сейчас.

— Я не это имел в виду. Я лишь удивился, что ты пришла ко мне так поздно.

— Вообще-то я жду тебя с восьми часов, — сказала она, укоризненно взглянув на него.

Белла не спросила, где и с кем он был, из чего Джеймс сделал вывод, что ей и без него это хорошо известно.

— Клео пригласила меня на ужин.

— Этого следовало ожидать… — пробормотала Белла.

— Прости, что?

— Ничего. — Она широко улыбнулась. — Я ничего не сказала. Тебе показалось.

— Ну да, конечно. — Он хмыкнул. — Белла, давай поговорим начистоту. Ты пришла с какой-то конкретной целью. Так будь честной со мной. Объясни, почему ты так мила, хотя должна злиться из-за моего недавнего срыва.

— Но я же понимаю, что ты не нарочно вел себя так гадко! — с искренней уверенностью в собственных словах воскликнула Белла.

— Вообще-то я всегда говорю то, что думаю, — произнес он, откидываясь на спинку стула.

Она подскочила к Джеймсу и положила руки ему на плечи, глядя на него сверху вниз.

— Милый, ты был в состоянии аффекта. Сара рассказала мне, что ты испытывал к Клео Льюис. Наверное, ты сильно удивился, когда снова увидел ее. Эмоции захлестнули тебя с головой, лишили возможности ясно мыслить — вот ты и сорвался. Я не сержусь на тебя, дорогой. Такое с каждым могло случиться.

Он с изумлением уставился на нее. Либо Белла круглая дура, не способная отличить правду от лжи, а состояние аффекта от банального раздражения, либо, наоборот, слишком умна и умеет обернуть любую ситуацию в свою пользу.

— Я ничего не испытываю к Клео Льюис, — выдавил из себя Джеймс.

— Вот и славно! — Белла разговаривал с ним, как с капризным ребенком, который наконец начал вести себя хорошо. — К тому же ты не можешь не понимать, что Клео скоро уедет в свой любимый Нью-Йорк, а ты останешься здесь. Ты бы не стал поступать глупо, да, дорогой?

— Что в твоем понимании «глупо»?

Белла пожала плечами и с нарочитой небрежностью произнесла:

— К примеру, звать ее на вечеринку к Норритсам было верхом неблагоразумности.

— Белла, ты подслушивала мой разговор с Клео?!

— Что ты! Конечно же нет!

Джеймс не сомневался, что она солгала. Ей откуда-то стало известно, что он предложил Клео составить ему компанию. Но не пряталась же Белла в траве, как индеец, чтобы вызнать, о чем болтают Клео и Джеймс!

Неужели я так предсказуем? — грустно подумал Джеймс. Сара была в курсе, что я собираюсь к Норритсам, и наверняка предположила, что я могу взять с собой Клео. Сестра поделилась своими опасениями с Беллой — и вот результат. Я попал в ловушку.

— Вообще-то я уже пообещал Клео пойти с ней к Норритсам. — Джеймс смело взглянул в лицо опасности по имени Белла Тернер.

— А как же я?

— И ты пойдешь со мной тоже.

— Зачем ты с ней нянчишься? — Белла надула губки. — Я вовсе не против, но ты же всегда говорил, что тебе нравятся самостоятельные женщины. А Клео, судя по всему, и шага ступить не может без чьей бы то ни было подсказки.

— Несмотря на то что Клео родилась и выросла в этом городке, она здесь чужая. Я хочу помочь ей адаптироваться. Не потому, что питаю к ней симпатию, выходящую за рамки дружеской, как считают многие, а лишь из уважения к нашему общему прошлому. Она очень изменилась, и я уже не узнаю в ней прежнюю Клео. Однако я обязан вести себя как джентльмен, когда дама нуждается в поддержке.

— Ты все еще влюблен в нее?

Джеймс громко застонал.

— Белла, никогда больше не задавай мне этот вопрос. Почему я непременно должен любить всех женщин, с которыми когда-то встречался?

— Значит, Клео всего лишь одна из многих? И то, что она была твоей первой любовью, ничего для тебя не значит?

— Абсолютно ничего!

— Как я рада! — Белла плюхнулась ему на колени и стиснула его в своих объятиях. — Ах, Джеймс, ты такой замечательный!

Он невольно уткнулся носом в ее пышную мягкую грудь. Его снова обдало запахом духов, и он едва не чихнул прямо в декольте Беллы. Она заерзала у него на коленях, и Джеймс, к своему стыду, почувствовал влечение к ней. В общем-то Белла сделала для этого все, что могла: она терлась о Джеймса всем телом, прижималась к нему, щекотала пальчиками его шею…

Он сглотнул слюну. Белла не в первый раз пыталась его соблазнить, однако раньше ему было гораздо проще абстрагироваться от сексуальных эмоций, которые она в нем вызывала. По правде говоря, если бы Белла не была лучшей подругой Сары, Джеймс, возможно, не был бы так сдержан. Однако мысль о том, что сестре станет известно о каждом его действии во всех подробностях, уничтожила эрекцию.

— Белла, мне очень жаль, но тебе пора уходить… — сдавленно произнес Джеймс.

— Если жаль, зачем же тогда меня гонишь?

— Я лишь намекаю на то, что ты не можешь остаться у меня на ночь.

— Почему? — огорченно спросила Белла, гладя его по щеке.

— Я опасаюсь за твою репутацию. Соседи наверняка видели, как ты входила со мной в дом.

— От моей репутации давно уже ничего не осталось, — сердито сказала она, вставая с его колен. — Я совершенно забыла о гордости. Надо мной уже все смеются!

Ну вот, снова Белла обвиняет его во всех смертных грехах. Сейчас скажет, что он обязан жениться на ней только потому, что она печет для него пироги.

— Давай не будем ссориться. Поговорим позже, когда ты успокоишься.

— Я абсолютно спокойна.

— Что-то непохоже, — сухо ответил Джеймс.

— Надеюсь, завтра ты отдашь предпочтение мне, а не Клео! — сказала Белла. — Не забывай, что это я принесла тебе новость о вечеринке. Мы собирались пойти на нее вместе!

Джеймс этого не помнил, но спорить не стал.

— Я ведь не против, Белла.

Она наклонилась к нему и крепко поцеловала в губы.

— Помни, что я всегда буду рядом в отличие от городских вертихвосток, у которых семь пятниц на неделе, — сказала Белла, уходя.

— Могла бы и не напоминать, — пробормотал Джеймс, оставшись один. — Ведь ты же все равно не дашь мне об этом забыть.

Клео стояла возле своего «мерседеса», скрестив руки на груди и плотно сжав губы. Она не отрываясь смотрела на слово, выцарапанное на дверце автомобиля. Слово, которое приличные люди вслух не произносят и уж тем более не пишут на машинах: шлюха.

Гараж, пристроенный к дому, был в ужасном состоянии, и потому Клео решила не рисковать и не загонять туда автомобиль. Послушавшись совета Джеймса, она поставила «мерседес» рядом с домом, на месте, где раньше была большая клумба. Клео показалось, что там машина будет в безопасности. Она опасалась угона, но и подумать не могла, что кто-то решит испортить внешний вид «мерседеса».

Раньше недоброжелатели бранные слова писали краской на дверях домов своих врагов. А теперь вот взялись за автомобили, подумала Клео.

Она услышала шаги и обернулась. К ней приближался Джеймс, несший в руках букет только что срезанных роз. В другое время Клео обрадовалась бы и Джеймсу, и цветам, но сейчас она была не в том состоянии, чтобы проявлять восторг.

— У тебя такое лицо, будто ты решилась на убийство. Кто жертва? — Джеймс улыбался.

— Мне не до шуток. Так что перестань хохмить, если не хочешь попасть под раздачу.

— В чем дело? — Джеймс подошел ближе и проследил за направлением ее взгляда. Глаза его потемнели от ярости, когда он заметил надпись на дверце машины. — Кто это сделал?

— Если бы я знала, то уже сидела бы в камере местного полицейского участка. Потому что избила бы того, кто посмел испоганить мой автомобиль.

— Когда появилось… это? — поморщившись от отвращения, спросил Джеймс.

— Сегодня утром.

— Ты уверена?

— На сто процентов. Вчера, еще до ужина, я мыла машину и точно помню, что все было в порядке.

— Значит, кто-то ночью пробрался в сад, подкрался к «мерседесу» и написал это слово?

— Выходит, что так. Ума не приложу, кому я не угодила. Впрочем, как выяснилось, завистников везде хватает. Наверное, кого-то не устроило то, что я езжу на дорогой тачке.

— Мне кажется, дело не в этом, — вздохнул Джеймс.

— А в чем же?

— Машина тут ни при чем, это ты перешла кому-то дорогу.

— Таких людей не много, — сказала Клео, косясь в его сторону.

— Это я и имею в виду. У тебя есть враги. Я лично знаком с двумя.

— Не думаешь же ты, что Сара или Белла стали бы под покровом темноты портить мою машину?

— Я бы не удивился, если бы узнал, что так оно и было. Однако, к сожалению, это недоказуемо.

— Можно позвонить в полицию и заставить их снять с дверцы отпечатки пальцев.

— Светлая мысль. — Джеймс выудил из кармана телефон. — Сейчас я позвоню шерифу и попрошу его приехать.

— Нет-нет, стой! Я передумала! — Клео вырвала телефон из его рук. — Не стоит вмешивать в это безобразное дело шерифа. Представляешь, как он будет смеяться?

— Лично мне не до смеха.

— Это потому, что ты сочувствуешь мне и подозреваешь в преступлении сестру и невесту. Однако ты сам сказал, что доказательств у нас нет. Поцарапать машину могли мальчишки, которые вчера работали здесь.

— Исключено, — безапелляционно заявил Джеймс. — Они не дураки. Мальчишек стали бы подозревать в первую очередь. А им не нужны неприятности. Кроме того, они хорошие ребята, я давно их знаю. Да и автомобилем твоим восхищались совершенно искренне. Ты им заплатила сполна и прибавила десять долларов сверху, так что мальчикам мстить тебе не за что… Это не они.

— Увы, загадка так и останется неразгаданной.

— Я выясню, кто виноват.

— Каким образом? — Клео покачала головой и уныло усмехнулась. — Камер наблюдения у меня нет.

Джеймс оставил ее вопрос без ответа. Белла ушла от него, когда уже стемнело. Она проходила мимо дома Клео и вполне могла не справиться с искушением, когда увидела шикарный автомобиль, глянцево поблескивающий в лунном свете.

— Как долго вчера ты оставалась в саду?

— Я повалялась на траве минут двадцать, глядя в небо, потом замерзла и пошла спать.

— И не заметила ничего подозрительного?

— Джеймс, перестань представлять себя полицейским. Я не желаю, чтобы меня допрашивали.

— И ты просто забудешь о том, что произошло?

— Да, — кивнула Клео. — Я отгоню «мерседес» в салон и попрошу перекрасить дверцу. Уже к вечеру от царапин не останется и следа.

— А душу свою ты тоже отполируешь?

— Ты прав, я еще долго буду переживать из-за того, что какой-то идиот — или идиотка — решил мне насолить. Я вообще с трудом принимаю тот факт, что кто-то может меня ненавидеть. Закоренелые эгоистки, такие, как я, считают, что люди должны им поклоняться. Однако мир полон несправедливости. Нужно принять это как должное. Хватит уже говорить об этой надписи. Я не позволю, чтобы мелкая неприятность испортила мне настроение. Давай-ка лучше выпьем кофе и съедим по сандвичу с сыром. Я как раз собиралась завтракать, когда вспомнила, что оставила в машине хлеб, за которым ездила вчера вечером. Кажется, он еще не зачерствел.

Клео направилась к входной двери, поманив за собой Джеймса. Тот кинул последний взгляд на дверцу «мерседеса» и цокнул языком. Клео посчитала, что истиной целью вандала была порча машины. Однако Джеймс полагал, что суть была в смысле выцарапанного слова.

Ни Сара, ни Белла ни за что не признаются, что это их рук дело, подумал Джеймс, отворачиваясь от «мерседеса». Если, конечно, действительно виноваты они. Клео права, я не могу никого обвинять, не имея на руках доказательств.

Он нашел Клео в гостиной, которую теперь было не узнать. Несмотря на потертую мебель и старые, хотя и чистые шторы, комната полностью преобразилась. Клео вымыла и вычистила ее, расставила на полках безделушки, покрасила раму камина, постелила возле дивана круглый пушистый коврик, приобретенный в супермаркете. Гостиная, до этого выглядевшая заброшенной, снова стала уютной и обжитой.

Джеймс не сразу заметил Клео, съежившуюся в кресле. Она забралась в него с ногами, положила подбородок на колени и задумчиво смотрела в одну точку.

И она еще пыталась убедить его в том, что ни капли не переживает!

Джеймс положил букет роз, которые все еще держал в руках, на столик и опустился на колени рядом с Клео. Она перевела на него взгляд и тихо вздохнула.

— Мне здесь не рады. Сегодня я решила прогуляться до кондитерской лавки и встретила пару старушек, которые хорошо знали мою бабушку. Они так смотрели на меня, будто это я ее убила, а не старость. А в лавке продавщица подавала мне пакет с пирожными с таким видом, будто я — мерзкая букашка.

— Уверен, что ты преувеличиваешь.

— Если бы… Я надеялась, что отдохну в родном городе душой, а я лишь становлюсь раздражительнее. Тут нечем заняться, не с кем поговорить. Я приехала всего три дня назад, а мне уже охота бежать отсюда сломя голову.

— Ты же еще даже не начала отдыхать. С момента приезда занимаешься уборкой, так что неудивительно, что ты чувствуешь себя разбитой. Расслабься, прекрати в каждом встречном видеть противника. Здесь тебе не с кем соревноваться. Сходи в бар, навести старых знакомых или просто посиди в своем саду с книгой. У тебя ведь были подруги, Клео. Я видел Джину вчера. Она о тебе спрашивала и удивлялась, почему ты к ней не зашла. Другие конечно же тоже недоумевают, почему ты безвылазно сидишь в своем доме. Правда, Клео, пообщайся с людьми и увидишь, что никто не желает тебе зла.

— Может быть, ты и прав, — согласно кивнула она. — Я сама от всех прячусь и еще удивляюсь, почему люди меня сторонятся. Наверное, я кажусь им букой.

— Нет, скорее надменной стервой, — с улыбкой поправил ее Джеймс.

— Они недалеки от истины.

— Глупости. Ты такая же, как и мы все. Ну да, немного изменилась. Однако в душе ты осталась той же веселой и отзывчивой девчонкой, готовой прийти на помощь своим друзьям в любую минуту.

— Ты ошибаешься, Джеймс. Та девчонка пропала без вести.

— Я могу помочь найти ее. — Он погладил Клео по руке.

— Бесполезно. Да и не желаю я становиться прежней.

— Не понимаю, почему ты так упорно бежишь от своего прошлого? Разве тебе было здесь плохо? Разве ты чувствовала себя несчастной, когда жила вместе с бабушкой, ходила в местную школу, заводила подруг, влюблялась, ссорилась и мирилась? Когда я познакомился с тобой, ты показалась мне жизнерадостной и веселой. А потом я выяснил, что так оно и есть. И вдруг ни с того ни с сего ты резко изменилась. Без видимых причин. Выходит, в тебе всегда сидело недовольство, но ты прятала его в глубинах своей души? Или же я просто не заметил причин произошедшей метаморфозы? Если верно первое — я страшно ошибся, приняв тебя за беззаботную девчушку. А если второе… Что произошло, Клео? Что заставило тебя возненавидеть свою жизнь?

— Я никогда не говорила тебе об этом, — тихо произнесла она. — Наверное из-за того, что боялась, что ты осудишь меня или, еще хуже, высмеешь… но я уехала потому, что не желала повторять судьбу своей матери.

— Что?! — Джеймс действительно не был готов к такому ответу. — При чем тут твоя мать?

— Она родилась в этом городке и прожила здесь до двадцати двух лет. Как и большинство здешних девушек, мама вышла замуж за хорошего, но ничем не примечательного парня, родила от него ребенка и… вдруг поняла, что попала в ловушку. Я совсем не помню маму, но хорошо ее понимаю. Наверное, она задумалась: а что дальше? Будет второй ребенок, а быть может, и третий. Она погрязнет в бытовой рутине, завязнет в этом болоте навсегда. Никаких путешествий, из друзей — только такие же, как она, рано состарившиеся матери-наседки. И мама испугалась. Страшно испугалась. Бабушка говорила, что она всегда мечтала посмотреть мир, объездить все страны, образно говоря, побывать там, где не ступала нога человека. Эта мечта умерла в тот день, когда родилась я и стала отнимать у мамы все ее время. Никакого будущего, ничего хорошего в настоящем: дом, ребенок, муж… Каждый следующий день похож на предыдущий. На смертном одре нечего будет вспомнить. Неудивительно, что мама сбежала.

— И бросила тебя, — напомнил ей Джеймс.

— И папу. Кстати, это из-за нее он начал пить. Когда мама исчезла, прихватив с собой лишь небольшой саквояж и немного денег, он бросился за ней в погоню. Бабушка говорит, что он ее нашел, но мама наотрез отказалась возвращаться. Отец приехал обратно и стал завсегдатаем бара. Наверное, он действительно ее любил. Или же просто привык к ней. В любом случае понять, почему она так поступила, он не мог…

— А через полгода он попал в автомобильную аварию, — закончил за нее Джеймс, видя, что Клео борется с подступающими рыданиями.

— Бабушка умоляла его не садиться пьяным за руль, — прошептала Клео. — Но разве он ее слушал? Папа винил бабулю в том, что она не смогла остановить маму. Вот так разрушилась моя семья. Видишь ли, Джеймс, я боялась, что история повторится. Что я стану такой же, как и мама. Знал бы ты, что такое расти без матери, зная, что она где-то есть, просто не хочет тебя видеть. Я ни за что не смогла бы поступить так же со своим ребенком.

— И ты решила покинуть этот город, пока не поздно? Пока ты не вышла за меня замуж и не забеременела?

Клео кивнула и спрятала лицо в ладонях. Ее плечи содрогались от беззвучных рыданий. Она впервые открыла свою тайну, которая мучила ее десять лет.

— Почему ты не сказала мне о причинах, заставивших тебя уехать? — спросил Джеймс и стукнул кулаком по подлокотнику кресла. — Я бы понял тебя, Клео! Вместе мы смогли бы все преодолеть.

Клео вдруг подняла голову, решительно вытерла слезы и посмотрела Джеймсу в глаза.

— Ты ясно дал мне понять, что никогда не уедешь отсюда. Ты нашел свой идеальный город. Ну а я отправилась на поиски своего. Неужели ты вправду считаешь, будто что-нибудь могло измениться, открой я тебе душу?

— Я в этом уверен, — с горечью ответил Джеймс. — Я бы сделал для тебя все, что бы ты ни попросила. Поехал бы за тобой на край света. Однако ты не позвала меня с собой.

— Но ты хотел остаться здесь!

— Клео, я лишь хотел быть там, где ты. Не важно, в какой стране, в каком городе. Лишь бы рядом с тобой. Ты сделала неверные выводы, Клео. Не поговорила со мной, не узнала, что мне нужно на самом деле. Нет, ты просто однажды пришла ко мне и поставила перед фактом. Мол, нам нужно расстаться, потому что ты навсегда уезжаешь и мне нет места в твоей жизни.

— Ты даже не попытался меня остановить.

— А зачем, Клео? Я был убит горем. Ты бросила меня, растоптала, вытерла об меня ноги. Ты четко и ясно сказала, что собираешься начать жизнь с чистого листа. И даже выразила надежду, что встретишь достойного мужчину, который будет напоминать меня, ведь я такой милашка… И после этих слов я должен был бежать за тобой до вокзала и умолять остаться?

— Выходит, я одна виновата в том, что мы друг друга не поняли? — разозлилась она.

— Нет, Клео, — устало ответил он. — Мы оба виноваты. Ведь в разрыве всегда виноваты оба.

Клео закрыла глаза, чувствуя страшную усталость. Через десять лет выяснялись такие подробности, от которых душа норовила разорваться на части. Лучше бы ничего не знать…

— В любом случае, — сказала Клео, не открывая глаз, — что было, то прошло. Я ни о чем не жалею.

— Завидую тебе… — тихо произнес Джеймс. — А вот я жалею о многом.

Клео долго молчала, думая о прошлом, вспоминая, оценивая, перебирая в памяти детали… А когда она открыла глаза, Джеймса уже не было. Он исчез, а она этого даже не заметила. Джеймс всегда боялся стать обузой. За десять лет ничего не изменилось. Ну или почти ничего…

10

Клео читала книгу и поглядывала в окно. Она надела голубой короткий топик и белые брючки, уложила волосы в высокую прическу и сделала вечерний макияж. Джеймс вот-вот должен был появиться у ее двери. По крайней мере, Клео надеялась, что он не передумал после сегодняшнего разговора идти с ней на вечеринку.

В семь часов она начала волноваться. Джеймс опаздывал. Либо же вообще решил не приходить. В десять минут восьмого Клео отложила книгу и с грустью посмотрела на туфли от Джимми Чу, стоявшие у кровати. Она выудила их из недр чемодана специально для того, чтобы надеть сегодня вечером. Хотя ходить в них по выбоинам и колдобинам, из которых состояли местные дороги, было занятием неблагодарным. Клео готовилась к тому, что туфли наверняка придется выбросить. Однако, если Джеймс не появится в ближайшие пятнадцать минут, они отправятся обратно в чемодан.

В половине восьмого Клео вдруг услышала грохот работающего автомобильного мотора, напоминающий гром. Без всякой надежды она снова кинула взгляд в окно и раскрыла рот от удивления. Клео думала, что Джеймс зайдет за ней, а он заехал.

К воротам ее дома приближался ярко-красный спортивный автомобиль с открытым верхом. Машине, наверное, исполнилось лет тридцать: она гремела как жестяной таз, а из ее выхлопной трубы то и дело вылетали клубы копоти.

Клео сразу узнала в водителе Джеймса, но не сразу заметила, что рядом с ним кто-то сидит. Присмотревшись, она определила, что пассажиром является женщина.

Это не Сара, отметила Клео, прищуриваясь. Значит, Джеймс привез Беллу. Ничего хуже он придумать не мог!

Автомобиль остановился с жалобным визгом, свидетельствующим о том, что тормоза вот-вот откажут. Джеймс просигналил три раза, потом еще два и снова три. Клео заулыбалась. Раньше он всегда вызывал ее из дома с помощью этого звукового кода. Бабушка страшно сердилась, когда Джеймс принимался гудеть ночью, чтобы разбудить Клео и упросить ее покататься по окрестностям.

Она быстро надела туфли, поправила прическу и сбежала вниз, рискуя споткнуться на высоченных каблуках, упасть и сломать ногу. Однако обошлось без травм. Через минуту Клео оказалась возле автомобиля, которому место было в музее.

— Где ты его раздобыл? — весело спросила она. — На какой свалке?

Джеймс вышел наружу — выпрыгнув из автомобиля, так как дверца со стороны водителя не открывалась, — и чмокнул Клео в щеку.

— Не обижай моего приятеля. — Он похлопал автомобиль по теплому капоту. — У нас с ним столько общих воспоминаний. Я купил его лет восемь назад. С первого взгляда я понял, что мы станем добрыми приятелями, и не ошибся. Его хотели отправить в утиль, представляешь? Я его спас, и теперь он служит мне верой и правдой.

— У вас крепкая мужская дружба, я правильно понимаю?

Джеймс кивнул и рассмеялся. Клео покосилась на сидящую в машине брюнетку с надутыми губками и тяжелым взглядом и, вспомнив, что лучшая защита — это нападение, шагнула к незнакомке и протянула ей руку.

— Привет! Я Клео Льюис.

Женщина нехотя ответила на рукопожатие, но будто невзначай вытерла ладонь о юбку, словно испачкалась от прикосновения.

— Белла Тернер, — ворчливо ответила она.

— Приятно познакомиться. — Клео была сама вежливость.

— Извини, что опоздал. Белла долго собиралась. — В голосе Джеймса прозвучали нотки неодобрения.

— Ничего страшного. — Клео широко улыбнулась. — Поможешь мне забраться в автомобиль?

Не очень-то приятно, когда тебе достается место на заднем сиденье, тогда как ты заслуживаешь лучшего. Однако Клео, разумеется, не стала предъявлять претензий. Во-первых, она не имела на это права. А во-вторых, начинать ссору с Беллой ей не хотелось. И все же Клео была уверена на сто процентов, что они непременно повздорят в ближайшее время. В глазах Беллы читалось скрытое желание вцепиться Клео в волосы.

Это мы уже проходили, подумала Клео, усаживаясь поудобнее. Теперь я буду осторожна. Я трачу столько времени и средств на то, чтобы мои волосы выглядели великолепно, что сделаю все, что угодно, лишь бы их не лишиться.

У Норритсов действительно был огромный сад. Обычно в нем скакали и резвились козы, но нынче территорию очистили от животных, чтобы люди могли отдыхать.

Коз убрали, а запах остался, поморщившись, отметила Клео, вылезая из машины. Пока они ехали, Белла ворковала с Джеймсом, закидывая его местными новостями, которые она узнавала в числе первых. Бар, в котором она работала, был главной площадкой для обмена информацией.

— Располагайтесь, а я пойду помогу хозяину дома установить жаровню, — сказал Джеймс и поспешил ретироваться.

Мужчины любили такие вечеринки прежде всего за то, что могли без риска быть обруганными пить пиво и общаться с друзьями. Ведь жены имели уникальную возможность присматривать за своими вторыми половинами на расстоянии, не отвлекаясь от разговоров с подругами.

Столы были вынесены прямо в сад, так что любой желающий мог подкрепиться. Кто-то притащил стереосистему, и несколько человек уже отплясывали под старой яблоней, подпевая известной певице.

Клео прошла в глубь сада и остановилась у стола с фруктами. Отщипнув пару виноградин, она окинула взглядом поляну, где шестеро мужчин топтались вокруг одной жаровни. Все с деловыми лицами что-то обсуждали, будто важнее барбекю не существовало ничего на свете. Джеймса среди них не было.

Клео почувствовала, что кто-то буравит ее взглядом, оглянулась и увидела, что к ней идет Белла. «Невеста» Джеймса приняла решение быть поближе к сопернице, на всякий случай.

— Нравится тебе местный колорит? — спросила Белла, чтобы завязать разговор.

— О да! Кстати, я не знакома с Норритсами. Как давно они сюда переехали?

— Несколько лет назад. Мы сразу же их полюбили за радушие. Они обожают устраивать так называемые семейные вечера.

— Почему семейные?

— Разве ты не видишь, сколько здесь детей? Поесть горячих сосисок, выпить пива и поболтать сюда приходят целыми семьями.

— А одиночки ищут тут спутника жизни? — Клео показалось забавным притвориться, что она не знает о притязаниях Беллы на Джеймса. — Ты не замужем?

— Пока нет.

— А я думала, ты скажешь: уже нет, — подколола ее Клео.

Белла побелела.

— Я была замужем, верно, — сказала она. — И теперь собираюсь снова.

— Удачи! — пожелала ей Клео, решив не провоцировать Беллу и не спрашивать имя жениха.

— Милая кофточка, — скорее выплюнула, чем сказала Белла, чем очень напомнила Лору, секретаршу Идена.

— Благодарю, — сдержанно улыбнулась Клео и не стала дарить ей ответный комплимент.

— Как тебе вечеринка? Наверное, ты привыкла совсем к другому размаху и наши праздники тебе не по душе.

— Напротив, я в восторге. Летний вечер, чистый воздух, барбекю, вино и множество людей, желающих пообщаться, — что может быть лучше?

— Я слышала, ты не очень-то любишь шумные компании.

— Тебя дезинформировали.

— Когда ты уезжаешь?

Клео не была готова к такому вопросу. Она удивленно посмотрела на Беллу, с надменным видом взирающую на нее, и сказала:

— Пока точно не знаю. Не исключено, что я останусь здесь навсегда.

Невозможно описать выражение лица. Беллы. Она сначала побледнела, потом покраснела, затем пошла пятнами. Ее губы задрожали, а брови поползли вверх. Клео с истинным наслаждением наблюдала за происходящими с молодой женщиной метаморфозами.

— Навсегда? — пискнула Белла. — Ты с ума сошла?

Клео мастерски изобразила изумление.

— Ты считаешь мое решение ошибкой?

— Конечно же! — воскликнула Белла. — И огромной ошибкой! Будь на то моя воля, я бы покинула этот город навсегда!

— И что тебе мешает?

— Мой жених любит это место. А я поклялась во всем его поддерживать! — гордо произнесла Белла.

Шпилька в мой адрес, усмехнулась про себя Клео. Белла не преминула напомнить мне, что я когда-то не сочла нужным считаться с желаниями Джеймса.

— Ты такая умница! — промурлыкала Клео. — Я бы так не смогла. Полностью переделывать себя, отказываться от своих желаний, наступать на горло собственной песне — и все во имя любви. Я восхищаюсь тобой, Белла.

Та с ненавистью взглянула на Клео. Не так уж просто было запудрить Белле мозги. Фальшь она чуяла за версту. Впрочем, как и Клео.

— Вижу, вы заскучали? — Джеймс появился словно из ниоткуда.

— Да нет, еще не успели. — Намереваясь потрепать Белле нервы, Клео кокетливо улыбнулась ему. — Но ты пришел как нельзя кстати.

— А что такое?

— Ну, — Клео взяла его под руку и прижалась к нему, — женщине трудно обходиться без мужской поддержки. Ты, к примеру, можешь поддержать беседу.

Джеймс укоризненно взглянул на нее. Он читал ее как раскрытую книгу. Уловки Клео не были для него в новинку. Все женщины, которые хотели понравиться ему, действовали одинаково. Однако Клео желала иного, это было ясно. Она намеревалась посмотреть, как отреагирует Белла, когда заметит, что на ее мужчину покушаются. А та уже почти кипела — вот-вот пар пойдет. Джеймс поспешил освободить локоть от цепких пальчиков Клео и встал рядом с Беллой, обняв ту за плечи.

— Принести вам что-нибудь выпить, дамы? — как ни в чем не бывало спросил он.

Белла расцвела. Она с победоносной улыбкой посмотрела на Клео, которая в этот самый момент пыталась сохранить хорошую мину при плохой игре.

— Покажи мне, где здесь подают напитки, — сухо попросила Клео и, не дожидаясь Джеймса, пошла к видневшемуся вдали столу с бутылками и кувшинами.

Джеймс догнал ее буквально через пару секунд. Не прикасаясь к ней, он шел рядом и улыбался.

— Ты играешь против правил! — прошипела Клео.

— А есть правила?

— Ты только что унизил меня!

— Я поставил тебя на место.

— А что я такого сделала?

— Сама знаешь. Не нужно было подначивать Беллу.

— Вижу, ты лгал, когда говорил мне, что не влюблен в нее. По-моему, вы будете отличной парой. — Клео фыркнула. — Женись на ней. Ты ее так защищаешь, она должна быть довольна.

— Ревнуешь?

Она резко остановилась и уже открыла рот, чтобы произнести длинную отповедь, как вдруг на нее со всех сторон налетели волны розового, голубого и зеленого шелка. Клео стиснули, сжали, сдавили. Она не понимала, что происходит, пока не разглядела знакомые лица. Молодые женщины, которые раньше считались ее лучшими подружками, взвизгивали от счастья и подпрыгивали на месте.

— Клео!

— Клеопатра!

— Наша дорогая Кло!

— С ума сойти! — Она удивленно хлопала ресницами. — Бетти, Джина, Салли? Вы?!

Брюнетка, блондинка и рыжая дергали ее за рукава блузки, тискали и чмокали в щеки. Клео ошалела от бурного проявления их радости. Она отвыкла от дружеских объятий и лобзаний. В Нью-Йорке было принято пожимать руки и чмокать воздух у щеки друг друга, лишь имитируя поцелуй.

— Ты совсем не изменилась! — Бетти, брюнетка, захлопала в ладоши. — Девочки, посмотрите, какие у нее волосы! Я бы душу продала за такую шевелюру.

— У меня уже появилась седина, — пожаловалась блондинка Джина. — А Салли почти облысела после последних родов.

— Мы тебя так ждали! — хором воскликнули все трое.

— Я… я не думала, что вы будете рады меня видеть… — ошеломленно проговорила Клео.

— Как тебе не стыдно! Мы скучали! Все надеялись, что в тебе проснется совесть и ты придешь нас повидать.

— Ты же приехала несколько дней назад и даже не додумалась позвонить ни одной из нас!

— Мы собирались пойти к тебе завтра в гости, если ты не появишься на вечеринке!

Клео с благоговейным испугом смотрела на трех женщин, которых помнила совсем юными девчонками. На их лицах уже появилась печать времени — морщинки. У кого-то их было больше, у кого-то меньше. Рыжая Салли раньше вечно сетовала на непослушную гриву волос, а теперь на ее прическу было жалко смотреть. Бетти сильно располнела, а ведь в колледже она заняла первое место в конкурсе «Мисс стройняшка». Джину время пощадило. Она была все такой же веселой и обаятельной женщиной, с ямочками на щеках и искорками в глазах.

— Шикарно выглядишь! — сказала Салли, разглядывая Клео.

— Потрясающая фигура! — заохала Бетти. — Вот бы мне так похудеть!

— Ты грудь увеличила? — с любопытством спросила Джина. — Я слышала, что в Нью-Йорке все женщины увеличивают грудь.

— Нет, я ничего в себе не меняла, — улыбнулась Клео нерешительно.

— Какие красивые туфли! — Бетти почти упала к ее ногам. — С ума сойти! Я таких и не видела!

Остальные заохали и заахали, обсуждая обувь и одежду своей подружки. Клео удивленно смотрела на них, не произнося ни слова. Сказать, что она была поражена, значит, ничего не сказать. Больше всего ее изумило то, что на лицах трех женщин читалось искреннее восхищение. Ни тени зависти. Ни капли неискренности. Они действительно были в восторге от того, что наконец-то снова увидели Клео.

— Как твои дела? Ты замужем? Как там в Нью-Йорке? — Вопросы сыпались на Клео с такой скоростью, что она не успевала на них отвечать.

Подруги отвели ее в укромный уголок сада, и они устроили нечто вроде девичника. Через два часа у Клео гудела голова от восклицаний, ахов и восторженных воплей. Она готова была уже сбежать от подружек, когда Салли вдруг понизила голос, приложила указательный палец к губам, призывая всех к молчанию, и прошептала:

— Клео, а что у тебя с Джеймсом?

— Ничего, — слишком поспешно произнесла Клео и тут же увидела недоверие в глазах подруг. — Правда ничего. Он помог мне с уборкой дома, рассказал местные новости и привел сюда. Мы друзья.

— Но ты же сама в это не веришь, — скептически улыбнулась Бетти. — Неужели он общается с тобой, как и прежде? Если бы я пережила то, что пережил он…

Клео опустила глаза и негромко спросила:

— Он очень переживал из-за моего отъезда?

— А ты как думаешь? — грустно сказала Джина. — Мне кажется, что он до сих пор не женился только потому, что по-прежнему любит тебя.

Клео улыбнулась.

— Вы ошибаетесь. Нет никакой любви. И хорошо, что нет. К тому же вы сильно преувеличиваете мою роль в его жизни. Он ведь жениться собирается.

— На Белле? — Салли презрительно скривила губы. — Она, конечно, ничего, но Джеймс заслуживает лучшего.

— Говорят, что у него есть любовница в соседнем городе.

— Определенно есть, — отозвалась Джина. — Я даже знакома с ней лично. Милая женщина, замужем.

— Замужем? — громко воскликнула Клео, и подруги на нее зашипели.

— Ее муж такой негодяй… — шепотом поведала Джина. — Гуляка и пьяница. Немудрено, что, когда Джеймс начал проявлять знаки внимания, она с радостью бросилась к нему на шею.

— Так у них все серьезно? — поинтересовалась Клео, с удивлением обнаруживая, что, кажется, ревнует.

— Кто их знает, — пожала плечами Салли. — Мы были бы рады за них, если бы они решили жить вместе. Но у той женщины маленький ребенок, и она пока не хочет уходить от мужа.

— А как же Белла? — настаивала Клео. — С ней-то у него что?

— Он вполне может на ней жениться, — включилась в разговор Бетти. — Сара, его сестра, будет в восторге. В принципе Джеймс и Белла могли бы стать идеальной супружеской парой. Но нашим мнением никто не интересуется.

— Мы думали, что ты приехала, чтобы повидать его. — Салли указала взглядом на Джеймса, который болтал о чем-то с хозяином дома.

— Нет, он тут ни при чем, — ответила Клео. — Мы давно поставили точку в наших отношениях.

— А жаль, — со вздохом произнесла Бетти. — Вы были так счастливы вдвоем. Две половинки единого целого. Как же мы все удивились, когда вы расстались…

Клео быстренько перевела разговор в другое русло. Подружки снова защебетали, а она задумалась над тем, что они сказали о Джеймсе. Итак, от недостатка поклонниц он не страдал. Но это и неудивительно. Красавец мужчина, хозяйственный и заботливый — мечта любой женщины. Однако жениться он не торопился. А ведь буквально за несколько дней до отъезда Клео он сделал ей предложение. Сказал, что всегда мечтал о семье… Выходит, женитьбы он не боялся. Холостяцкий образ жизни Джеймс выбрал по какой-то другой причине. Возможно, дело было в его замужней любовнице. А может быть, подруги правы: он не торопился принять решение, потому что однажды уже обжегся и хорошо помнил, каково это — быть отвергнутым.

Темнело, гости начали расходиться, Клео замерзла и устала. Она пообещала подругам, что навестит их в ближайшее время, и поискала глазами Джеймса. Однако его нигде не было, как и Беллы. Это наводило на подозрения. Клео снова ощутила укол ревности и опять удивилась, что испытывает это странное и малознакомое ей чувство.

С Джеймсом все кончено, сказала она себе. Мы расстались десять лет назад. Мы были детьми, когда начали встречаться. Глупыми, наивными детьми. Я не могу влюбиться в него снова. Это же нелепо. К тому же я люблю Алекса…

Клео вдруг судорожно вздохнула. Алекс… Да ведь она и не вспоминала о нем с тех пор, как приехала сюда. Еще неделю назад одно упоминание об Алексе могло вызвать у нее поток слез. А теперь Клео обнаружила, что не чувствует совершенно ничего. Алекс казался ненастоящим, нереальным. Случайным знакомым из прошлой жизни, о которой мало что помнишь. Зато стоило Клео подумать о Джеймсе, как ее сердце начинало бешено колотиться.

Это все из-за того, что мы раньше встречались, подумала Клео. На меня нахлынули воспоминания и пробудили старые чувства. Хотя нет, это вовсе не настоящие чувства. Лишь иллюзия. Отзвук былого.

Она направилась к воротам, глядя прямо перед собой. С ней кто-то заговаривал, она машинально что-то отвечала. Так же бездумно Клео попрощалась с хозяевами и поблагодарила их за прекрасную вечеринку. Выйдя на проезжую дорогу, Клео посмотрела на ровный ряд припаркованных у обочины машин и, не найдя среди них красного спортивного автомобиля, пошла домой пешком.

Она постепенно ускоряла шаг. Фонари не горели, а света, льющегося из окон домов, было мало для того, чтобы прогнать тьму. Будь Клео в Нью-Йорке, она ни за что не решилась бы идти ночью домой одна. В большом городе красивую женщину на каждом углу подстерегают опасности. Однако Клео не задумывалась над тем, что, возможно, поступила глупо, не попросив кого-нибудь ее подвезти, пока не услышала у себя за спиной шаги.

Нет тут ни воров, ни убийц! — как мантру повторяла она, но тем не менее продолжала идти так быстро, как только могла.

Подойдя к ярко освещенному единственным фонарем пятну на дороге, она обернулась и увидела, что за ней идет высокий и сильный мужчина. Лица она, конечно, не разглядела, но вид его показался ей грозным.

Он вполне может оказаться человеком, который охотится за одинокими женщинами, гуляющими по ночным улицам, подумала она со страхом. Слышала я о таких в криминальных новостях. Сначала они просто предлагают познакомиться, а в случае отказа волокут тебя в подворотню… А некоторые и вовсе обходятся без прелюдий.

Она почти бежала, однако мужчина не отставал. Свернув на какую-то улочку, Клео вдруг обнаружила, что заблудилась, и тихонько застонала.

И тут она услышала топот. Преследователь, видя, что жертва скрылась, бежал со всех ног, чтобы настигнуть ее. Он вот-вот должен был выскочить из-за поворота. Клео нужно было торопиться. Она сделала шаг, потом второй и вдруг остановилась. Ноги налились свинцовой тяжестью. Она хотела побежать, но не смогла сдвинуться с места. Шаги становились все громче, преследователь неумолимо приближался. Клео зажмурилась, сжала кулаки и завизжала.

И тут ее схватили чьи-то руки. Она принялась бороться, царапаться и кусаться, но вдруг получила увесистый шлепок по попе.

— Клео! Клео, ты меня слышишь? Да угомонись ты наконец!

В ушах у нее так шумело, что она едва разобрала слова, которые произносил тот, кто ее схватил. Однако голос показался ей знакомым. Она открыла глаза и уставилась на Джеймса, крепко ее державшего.

— Ты?!

— А кто же еще?

Она высвободила руку, замахнулась и влепила ему звонкую пощечину.

— Это еще что такое?! — возмутился он.

Клео собиралась отвесить ему вторую затрещину, но Джеймс перехватил ее руку.

— Ты меня до смерти напугал, Джеймс! — завопила она. — Не трогай меня!

— Я тебя звал по имени несколько раз, а ты, вместо того чтобы откликнуться, убежала.

— Не слышала я, чтобы ты меня окликал!

— Уши надо чистить! Чего, интересно знать, ты так испугалась?

— Я думала, ты маньяк! У меня душа в пятки ушла, когда я поняла, что меня кто-то преследует. Зачем ты шел за мной на расстоянии, если мог запросто догнать?

— Я натер ногу, — сказал он. — Как видишь, у меня новые туфли. Я и ходить-то едва могу, не то что бегать.

— Отпусти мою руку, — гораздо тише произнесла она.

— Ни за что. А вдруг ты снова меня ударишь?

— Ты тоже меня шлепнул!

— Только для того, чтобы ты в себя пришла.

— Интересный способ.

— В следующий раз придумаю что-нибудь поинтереснее.

— Следующего раза не будет!

Он выпустил ее руку. Клео замолчала, чтобы перевести дух. Сердце все еще стучало как сумасшедшее. Она подняла глаза и обнаружила, что Джеймс ухмыляется. Это окончательно взбесило ее.

— Тебе смешно?! — закричала она. — Я едва не умерла со страху, а ты надо мной смеешься!

Она бросилась на него с кулаками, но Джеймс вдруг схватил ее за талию, прижал к себе и поцеловал. Клео обмякла в его руках. Она обхватила его лицо ладонями и ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. Джеймс наклонил голову, упиваясь каждым изгибом ее нежных губ. Когда их языки соприкоснулись, Клео вздрогнула в его объятиях. Внезапно мир закружился вокруг них. Почувствовав, что дыхание Клео стало таким же учащенным, как и его, Джеймс начал целовать ее более чувственно, лаская языком влажные глубины ее рта. Его руки скользнули вверх — он коснулся ее груди. Клео охнула и накрыла его пальцы ладонями, еще сильнее прижав их к своему телу.

Неожиданно чувственное безмолвие, прерываемое лишь жарким дыханием и звуками поцелуев, нарушили громкие голоса. Клео вздрогнула, как испуганная птичка, и отстранилась от Джеймса, тяжело дыша. Ее тело горело и жаждало продолжения. Сама она едва соображала, на каком свете находится.

Клео взглянула в темные от страсти глаза Джеймса. Его приоткрытые губы манили и завораживали. Словно находясь под гипнозом, Клео обвила руками его шею и нежно коснулась языком уголка его рта.

— Клео, сюда кто-то идет, — хрипло произнес Джеймс. — Остановись и останови меня, потому что я собой не владею.

— Боишься скомпрометировать себя в глазах общественности, целуясь со мной? — Чувствуя, что он целиком находится в ее власти, Клео осмелела.

— Перестань… — Он поцеловал ее в ключицу.

Клео прижалась щекой к его щеке.

— Я тебя хочу…

— Не произноси этих слов, если не хочешь, чтобы я уволок тебя в чужой сад и там занялся с тобой любовью. А что, если я действительно этого хочу?

— Клео…

Голоса становились громче. Люди, идущие по дороге, громко хохотали. Скорее всего, это были припозднившиеся гости Норритсов.

Джеймс не стал дожидаться их появления. Он увлек Клео в тень деревьев, растущих у дороги. Через минуту мимо прошли двое мужчин и женщина. Все трое были навеселе и не замечали ничего вокруг. Клео прижалась к груди Джеймса, закрыла глаза и вдохнула его знакомый аромат. Он по-прежнему отдавал предпочтение одеколону, пахнущему свежим морским бризом. Джеймс рассеянно гладил ее по голове. Клео слышала, как учащенно стучит его сердце. На ее губах играла довольная улыбка. Если бы Клео была кошкой, то громко замурлыкала бы.

— Они ушли, — сказал Джеймс, когда троица скрылась за поворотом.

— Я знаю.

— Мы же не собираемся здесь стоять до утра?

Клео подняла на него взгляд.

— Ты же намеревался затащить меня в чужой сад.

— Я уже пришел в себя. Все в порядке. Извини за мою несдержанность. Больше такого не повторится. — Он отстранился от нее. — Идем, я провожу тебя домой.

Клео в изумлении таращила на него глаза. Что произошло за те две минуты, которые они провели под сенью деревьев? Еще недавно Джеймс сгорал от страсти, а теперь разговаривал с ней так холодно, будто презирал ее.

— Спасибо, я сама дойду! — Клео оттолкнула его, когда он попытался схватить ее за руку, и быстро зашагала по дороге, зная, что Джеймсу тяжело бегать. Однако либо боль была не настолько сильной, как он утверждал, либо у него открылось второе дыхание, но Джеймс не отставал от нее ни на шаг.

Они шли молча, бок о бок, не глядя друг на друга. Щеки Клео пылали, и она радовалась, что в темноте этого не видно.

Джеймс снова поставил ее на место в тот момент, когда она в полной мере ощутила свою власть над ним. Нет, это больше не тот милый юноша, которого она знала когда-то. Прежний Джеймс никогда бы не сказал ей ни слова поперек. Он начинал задыхаться от страсти, стоило ей легонько поцеловать его. И готов был спрыгнуть с моста в бурлящую реку, если Клео ему прикажет. Нынешний Джеймс не позволял ей ни на минуту расслабиться. Она не знала, что он выкинет в следующий момент. То он был нежным, то становился неуправляемым. Из него уже нельзя было вить веревки. Он сам диктовал условия, которым непременно нужно было следовать. Клео не хотела себе в этом признаваться, но все же новый Джеймс нравился ей гораздо больше. Нравился настолько, что она теряла голову и начинала вести себя глупо, когда находилась рядом с ним.

— Не пропусти поворот, — произнес он.

— Я отлично ориентируюсь на местности! — огрызнулась Клео.

— Да неужели? — ухмыльнулся он. — Ну-ка, покажи, где находится твой дом.

Клео уверенно указала совершенно в другую сторону.

— Вот и попала пальцем в небо. Без меня ты дорогу не найдешь. Придется тебе заночевать на траве под деревом.

— Тебе нравится действовать мне на нервы? — Она сердито посмотрела на него.

— Честно говоря, очень! Ты такая забавная, когда злишься. Маленькая красивая фурия.

Она стиснула зубы, строго-настрого приказав себе не реагировать на его провокации. Они незаметно поменялись ролями: теперь Джеймс в полной мере владел ситуацией, а Клео приходилось под него подстраиваться.

— Куда ты дел Беллу? — спросила она, надеясь, что упоминание о «невесте» выведет Джеймса из себя.

Однако он лишь рассмеялся. В темноте сверкнули его белоснежные зубы.

— Наверное, она уже видит десятый сон.

— Ты отвез ее домой? А я, значит, недостойна ездить с тобой на твоем чудо-автомобиле?

— Не заводись. Я всего лишь решил, что приятнее будет прогуляться пешком. Так что я поставил машину в гараж и вернулся к Норритсам, чтобы забрать тебя. А ты, как оказалось, уже смылась. Кстати, как тебя встретили твои подруги? Они не обижаются за то, что ты за десять лет ни разу про них не вспомнила?

— Ты, возможно, будешь удивлен, — сквозь зубы процедила Клео, — но каждой из них на день рождения я посылала довольно дорогой подарок. Так что нет, они не обижались. Потому что я не забывала про них.

— Ты правду говоришь насчет подарков?

— Спроси у них. Мы давно не разговаривали, это верно. Однако я их не бросала.

— Итак, ты незримо была рядом с теми, кто когда-то был дорог тебе? — промурлыкал Джеймс. — Жаль, что я не вошел в число тех, к кому ты питаешь привязанность.

— Тоже хочешь получать подарки каждый год? — усмехнулась она.

— Было бы неплохо.

— Я учту это. Добавлю тебя в список рассылки.

— Ох, какая же ты вредина, Клео! — рассмеялся он. — Что плохого я тебе сделал? Может быть, чем-то обидел? Ты прости, если что не так…

Он еще издевается! Вот нахал! Похоже, он получает огромное удовольствие от того, что Клео постепенно приходит в ярость. Это что, месть такая? За то, что Клео когда-то бросила его?

Что, если он решил поступить со мной так же? — вдруг подумала Клео. Соблазнит и скажет: «Прости, дорогая. Наша встреча была ошибкой». Будь я на его месте, я бы так и поступила. Однако мне почему-то не верится в то, что Джеймс настолько мстителен. Хотя, конечно, все может быть.

Они почти дошли до дома Клео, когда Джеймс остановил ее, положил руки ей на плечи и, заглянув в глаза, сказал:

— Я приглашаю тебя на свидание. Это не шутка, клянусь, так что нечего на меня так смотреть. Если ты согласна, то завтра вечером давай вместе поужинаем. Приходи в половине восьмого в местный ресторан.

Клео недоверчиво прищурилась.

— Свидание, говоришь? И зачем мне соглашаться?

— Ну не знаю, — с деланым равнодушием произнес он. — Чтобы не сидеть одной дома, например.

— Я подумаю, — сказала Клео. — Мне очень интересно, что за игру ты ведешь. Я выведу тебя на чистую воду, Джеймс Уорнер! Учти это. Если мне не понравится то, что я выясню, тебя ждут неприятности.

— Я готов рискнуть, — сказал он, улыбаясь.

— Что ж, посмотрим, насколько ты смел.

Джеймс неожиданно наклонился и горячо поцеловал ее в губы. Клео собрала все свои силы, чтобы не выдать охватившего ее возбуждения. Она оттолкнула его и, холодно попрощавшись, открыла калитку и вошла в свой сад. Клео ни разу не оглянулась, хотя до смерти хотелось проверить, смотрит ли Джеймс ей вслед. Однако она ни за какие сокровища мира не дала бы ему еще один повод позлорадствовать. По ее мнению, он и так слишком много о себе возомнил.

11

Клео всегда нервничала на первом свидании. Однако на сей раз она почему-то была спокойна. Может быть оттого, что Джеймс десять лет назад, краснея и заикаясь, признался ей в любви, и теперь она не могла воспринимать его как взрослого, уверенного в себе мужчину. А возможно, и потому, что Клео знала: свидание не приведет ни к чему серьезному. Эта встреча — просто способ отвлечься от проблем.

Здесь совершенно нечем заняться. Все разговоры — лишь о погоде да о соседях. Джеймс прекрасно знает о том, что она согласилась поужинать с ним лишь от скуки. Или не знает?..

Клео вдруг стало стыдно за свое поведение. Что, если Джеймс настроен серьезно? А вдруг его чувства к ней еще не остыли? Да, прошло десять лет, но ведь настоящая любовь живет вечно.

Впрочем, разве она сама не начинает снова влюбляться в него?

Она вошла в ресторан (единственный в городке) и сразу увидела Джеймса. Он сидел за барной стойкой и о чем-то непринужденно болтал с барменом.

— Какой красавчик! — вдруг услышала Клео чей-то вздох и лишь тогда обратила внимание на то, что в ресторане собрались почти все незамужние женщины города. И все они, конечно, пожирали глазами Джеймса.

И тут он заметил Клео, улыбнулся и помахал ей рукой. В его взгляде не было любви. Улыбка не была нежной. В глазах не светилась надежда. И вместо того, чтобы обрадоваться и забыть о муках совести, Клео неожиданно для самой себя страшно огорчилась. Он не считает ее особенной. Она для него лишь одна из многих… И это ранило особенно сильно.

— Привет, давно меня ждешь? — Клео села на соседний стул.

— Всего-навсего полчаса.

— Извини, я заблудилась.

— А говорила, что прекрасно ориентируешься.

— Будешь продолжать издеваться надо мной?

— Да почему ты решила, что я издеваюсь?

Она скривила губы. Джеймс насмешливо улыбался, свысока поглядывая на нее. Клео украдкой осмотрелась и заметила, что на нее все глазеют. Наверное, гадают, знает ли она, что Джеймс давно сорвался с ее крючка и больше на него не попадется.

— Пройдем за столик? — Он тронул ее за руку. — Клео, ты не выспалась? У тебя мутный взгляд.

— Может, и не выспалась.

— Чем же ты занималась всю ночь? — ухмыльнулся он. — Писала стихи? Читала любовные романы? Или просто мечтала?

— Всем этим я занималась, когда мне было двадцать.

— Выходит, ты растеряла всю свою романтичность.

— В Нью-Йорке она только мешает.

— И какие же женщины живут в Нью-Йорке? Чем они дышат, к чему стремятся? Расскажи мне, Клео.

— Ты, кажется, обещал мне ужин, — напомнила она.

— Ясно, снова бежишь от ответа. — Джеймс встал со стула прежде, чем она раскрыла рот, чтобы возразить. — Наш столик вон у того окна. Идем.

Клео и Джеймс сделали заказ, немного поболтали с официантом, обсуждая местную кухню, и наконец снова оказались тет-а-тет. Не задумываясь о ее чувствах, Джеймс сказал:

— На прошлой неделе мы ужинали здесь с Беллой. Ей очень понравился жареный лосось. Она вообще обожает рыбу. Хочешь попробовать лосося, Клео?

— Нет, спасибо, — сухо ответила она. — В отличие от твоей любимой Беллы я больше люблю мясо.

— Это потому, что по натуре ты хищница.

— Еще одно слово, Джеймс Уорнер, и ты нынче будешь ужинать один.

— Да что я такого сказал?

Клео не удостоила его ответом. Она кинула взгляд в окно, делая вид, что рассматривает прохожих. Однако уже через секунду Клео пожалела о своем решении, ибо неожиданно встретилась взглядом с Сарой Уорнер.

— Ну все, вечер испорчен окончательно! — Клео откинулась на спинку стула и легонько стукнула по столу кулачком.

— Что случилось?

— Твоя сестра направляется сюда. Надеюсь, она не любительница устраивать сцены при свидетелях?

— Кажется, Сара настроена благодушно, — пробормотал Джеймс, глядя на сестру, которая уже вошла в ресторан.

Сара мило улыбалась. Чересчур мило. Будто пыталась за улыбкой скрыть более сильные чувства. Ненависть, к примеру.

— Какой сюрприз! — пропела Сара. — Решили поужинать вместе? Как добрые друзья, да?

— Нам есть что вспомнить. — Джеймс поднялся, чтобы поцеловать сестру в щеку. — Как мама? Она не звонила мне уже два дня. Что-нибудь случилось?

— А сам позвонить не можешь? Руки отвалятся? — хихикнула Сара.

— Я был страшно занят.

— Мама знает, что ты сердишься, когда тебя отвлекают от дел. Кстати, когда открытие магазина? В следующую среду, не так ли?

— Именно так, — кивнул Джеймс. — Надеюсь, ты придешь.

— Разумеется. Такое событие я не могу пропустить.

— О чем идет речь? — Клео ничего не понимала. — Какой такой магазин?

— Ты ничего ей не сказал? — Улыбка Сары стала еще шире. — Забыл, наверное?

— Что за магазин, Джеймс? — упрямо повторила Клео, начиная закипать.

— Я расскажу тебе об этом позже. Сейчас неподходящий момент. — Он едва взглянул на нее. — Сара, присоединяйся к нам. Держу пари, ты еще не ужинала.

— Ты прав, милый. Однако я, к сожалению, откажусь от твоего приглашения. Тороплюсь на заседание благотворительного комитета. — Сара вдруг повернулась к Клео. — Дорогая моя, а ведь я как раз хотела тебе позвонить! Надо же, совсем вылетело из головы, что я искала встречи с тобой!

— Зачем? — Клео нервно заерзала. Предчувствия у нее были нехорошие.

— Завтра вечером я собираю гостей. Маленький такой девичник. Женщины нашего города часто такие организуют. Приходи обязательно. Там будут все твои подруги.

— Вообще-то у меня были другие планы…

Сара звонко рассмеялась.

— Ой, да какие у тебя могут быть планы? Ты, наверное, умираешь от тоски. Здесь так мало развлечений. Не стесняйся, Клео, присоединяйся к нашей дружной компании. Ты ведь нам не чужая. Мы же практически родственники! — Сара подмигнула ей. — Ты когда-то чуть не стала женой моего горячо любимого брата. А это многое значит…

— Она придет, — ответил за Клео Джеймс. — Непременно. Я лично за этим прослежу.

Клео раскрыла рот от удивления. Разве она больше не имеет права голоса и не может сама принимать решения? Да что он себе позволяет?!

— Превосходно! — воскликнула Сара. — Я буду ждать тебя, дорогая!

Послав Клео и брату на прощание воздушный поцелуй, Сара упорхнула. Джеймс забарабанил пальцами по столу, ожидая бури. Однако Клео была так удивлена, что не смогла найти в себе сил, чтобы как следует отчитать его.

— С чего это вдруг она стала такой добренькой? — пробормотала она.

— Судя по всему, она искренне хочет с тобой подружиться.

— Держи карман шире! — воскликнула Клео. — Да ни за что я в это не поверю! С улыбкой на устах, с молитвенником в руках, с кинжалом за пазухой — это про нее.

— Не забывай, что Сара — моя сестра, — недовольно произнес Джеймс. — Ты ее совершенно не знаешь, так что нечего на нее нападать.

— Ох, простите! — с сарказмом произнесла Клео. — Но, если мне не изменяет память, ты лично предупреждал, что мне следует опасаться твоей сестры.

— Как видишь, Сара не представляет для тебя реальной угрозы. Я ошибся.

— Ты ошибся, когда предположил, что она доброжелательно настроена. Зачем ты пообещал ей, что я приду на это дурацкое чаепитие?

— Затем, что ты скоро скиснешь, сидя у себя дома.

— К твоему сведению, я наслаждаюсь тишиной и покоем!

— Я тебе не верю, Клео.

— Твое право. Думай что хочешь. Мне все равно.

— Я давно заметил, что ты вообще безразлична ко всему, что напрямую не касается тебя.

— Да, я закоренелая эгоистка, если ты это имеешь в виду. Мне должно быть стыдно за это?

— Разве я тебя стыжу?

— Мне почему-то так показалось.

Их перепалка прекратилась с приходом официанта. А потом они долго молчали, уткнувшись в свои тарелки. Клео ругала себя последними словами. И почему она решила, что это свидание станет чем-то особенным? Кажется, Джеймс вжился в роль стервеца и ему нравилось доводить ее.

Что он, что его сестричка, два сапога пара, подумала Клео раздраженно. Притворяется милым, а на самом деле таковым не является. Сара даже честнее его. По крайней мере, она сразу заявила, что терпеть меня не может. Насчет нее я иллюзий не питаю. А вот Джеймс…

— Что ты там шепчешь? — спросил он.

— Прости? — Клео вскинула брови.

— Ты уже несколько минут, вместо того чтобы есть, смотришь в свою тарелку и шевелишь губами. С кем ты разговариваешь?

— С устрицами, — съязвила Клео. — Они выглядят как живые. И на вкус тоже сыроваты.

— Я попрошу официанта заменить блюдо.

— Спасибо, не надо. Устрицы оказались такими приятными собеседниками. Не то что ты.

— А что я?

— Позвал меня на свидание, но вместо того, чтобы вести себя как подобает джентльмену, хамишь и ехидничаешь.

— А я не джентльмен.

— Это видно невооруженным глазом.

— А как назвать твое поведение? Ты тоже ведешь себя далеко не лучшим образом.

— Да я ангел во плоти!

Джеймс громко фыркнул.

— В это даже ребенок не поверит.

Клео вытерла губы салфеткой, потом бросила ее на тарелку поверх устриц и смерила Джеймса убийственным взглядом.

— Я ухожу! Спасибо говорить не буду, потому что ты испортил мне вечер.

— Постой! — Он схватил ее за руку и заставил сесть на место. Джеймс неожиданно стал серьезным. — Прости меня. Я действительно ужасный тип. Мне очень стыдно, клянусь.

— Может, объяснишь, что с тобой происходит? Я держалась из последних сил, старалась быть вежливой, но ты же невыносим, Джеймс! Зачем было приглашать меня на ужин, если тебе неприятно мое общество?

— Это не так, Клео. — Он покачал головой. — Я действительно хотел провести с тобой вечер. Просто…

— Что?

Он тяжело вздохнул, кусая губы. Она видела: что-то гложет его. Однако ничем не могла ему помочь. Джеймс не желал раскрывать ей душу. Ему проще было спрятаться под маской сарказма, чем рассказать о своих проблемах.

— Ты права, я все испортил, — наконец произнес он. — Лучше нам мирно разойтись, пока мы окончательно не рассорились.

— Как скажешь. — Клео не собиралась клещами вытягивать из него правду.

— Клео, могу я тебя попросить кое о чем?

Она удивленно изогнула бровь.

— Ну попробуй.

— Сходи завтра к Саре в гости.

— Ни за что! — воскликнула Клео. — Даже если ты предложишь мне деньги.

— Умоляю тебя! — Его голос был таким искренним, что Клео немного смягчилась.

— Какой от этого толк?

— Она не подошла бы к тебе и не позвала бы на чаепитие, если бы не собиралась помириться с тобой.

— Но зачем ей со мной мириться?

Джеймс развел руками.

— Я не могу ответить на этот вопрос. Возможно, она осознала, что ошибалась, клеймя тебя позором. Понимаю, в это трудно поверить, но ведь бывают же на свете чудеса.

— А в Санта-Клауса ты тоже веришь? — хмыкнула Клео.

— Пообещай, что ты пойдешь, — продолжал давить на нее Джеймс.

— А что мне за это будет?

— Испорченная девчонка! Ты и пальцем не пошевелишь без выгоды для себя, верно?

— Ты неплохо меня изучил. — Клео криво усмехнулась. — Ну так что ты мне можешь предложить?

— Ума не приложу, чем тебя соблазнить. Подскажи, Клео, будь другом.

— Ты приедешь ко мне в гости, в Нью-Йорк. В этом году.

— Ну нет! Ни за что!

— В таком случае, можешь передать Саре, что меня не будет на ее чаепитии.

Джеймс скорчил недовольную гримасу. Он думал целую минуту, прежде чем выдавить из себя обещание:

— Хорошо, я приеду к тебе.

— По рукам! Вот так и нужно вести дела. А который сейчас час?

— Без четверти восемь, а что?

— Я еще успею пробежаться по магазинам.

— Зачем это тебе? Ты же привезла с собой кучу нарядов.

— Я видела, что носят местные женщины. Если я явлюсь на девичник в платье от Дольче и Габбана, меня не поймут.

— Собираешься купить хламиду? — рассмеялся Джеймс.

— Я бы и паранджу надела, лишь бы на меня не пялились осуждающе.

— Да никто тебя не осуждает! У тебя мания величия, Клео. Не такая уж ты важная персона, чтобы все о тебе говорили.

— И тем не менее говорят. — Она вытащила из сумочки кошелек. — Попроси принести счет, пожалуйста.

— Клео, должен тебе признаться, что иногда ты вызываешь во мне такие сильные эмоции, что я сам их пугаюсь. К примеру, сейчас мне хочется тебя придушить.

— Чем я на сей раз тебе не угодила?

— Убери деньги, по-хорошему прошу. В этом городе все еще живут по старым джентльменским правилам: дамам подают руку при выходе из автобуса, открывают перед ними двери и платят за них в ресторанах. Здешние мужчины ужасно старомодны.

— Но пять минут назад ты заявил, что не являешься джентльменом.

— Я погорячился.

Клео до смерти устала с ним спорить, поэтому послушно убрала кошелек в сумку и поспешила распрощаться.

— Если завтра я не вернусь домой после чаепития, знай: твоя сестра убила меня и закопала в саду под старой яблоней.

— Боюсь, в суде ее оправдают, решив, что убийство было совершено с целью самозащиты.

— Не завидую я твоей жене, — сочувственно произнесла Клео, явно издеваясь. — Ей придется терпеть твою сестру всю жизнь. Не говоря уже о твоей матери.

— Всего хорошего, Клео. — Джеймс помахал ей рукой. — Поспеши, а то магазины закроются.

Показав ему язык, Клео вышла из ресторана, слыша за спиной тихий смех Джеймса.

12

Клео стояла перед дверью дома Сары Уорнер и не решалась постучать. Ее одолевали сомнения. Она ни на секунду не поверила в искренность сестры Джеймса.

— Постучать или уйти? Вот в чем вопрос, — пробормотала Клео.

Неожиданно дверь распахнулась, лишив Клео выбора. Стоявшая на пороге Сара улыбалась, демонстрируя ровные белые зубы.

— Добро пожаловать! Как я рада, что ты пришла!

— А уж как я рада…

— Проходи, тебя уже все заждались.

Клео, вздохнув, вошла в дом. Не нужно было быть психологом, чтобы определить, что здесь живет старая дева. Дом был вычищен до блеска. Сверкало абсолютно все: от пола до потолка. Наверное, в свободное время, которого у Сары было полно, она натирала паркет воском.

На каждой тумбочке лежали кипенные кружевные салфетки. На окнах висели белоснежные шторки. Даже любимый кот Сары был белого цвета.

Присутствия мужчины в доме не ощущалось. Неудивительно, что Джеймс удрал отсюда, как только ему представилась такая возможность.

— Сюда, дорогая Клео! — пела Сара. — Здесь у нас столовая…

Стол уже был накрыт, и за ним сидели шесть женщин. Клео на мгновение потеряла дар речи: среди них не было ни одной ее подруги.

— Ты, конечно, помнишь своих бывших одноклассниц? — с нежнейшей улыбкой спросила Сара.

О да, Клео помнила их всех. Сара собрала в своей гостиной тех, кто ненавидел Клеопатру Льюис. Включая конечно же Беллу Тернер.

— Как ты изменилась! — с жалостью произнесла одна из «подружек». — Ах, что делает Нью-Йорк с красивыми женщинами!

— И что же такое он с ними делает? — поинтересовалась Клео, усаживаясь на предложенный ей стул, стоящий во главе стола.

— Помню, ты была такой красоткой! — словно не расслышав ее вопроса, продолжала та. — Увы, время беспощадно.

— Ты тоже не помолодела, дорогая, — сказала Клео.

— Что верно, то верно. — Женщина притворно вздохнула. — Однако нас, жительниц маленьких городков, по крайней мере, не отравляет загазованный воздух.

Клео криво улыбнулась. В отличие от своих одноклассниц она выглядела сногсшибательно, так что те зря изливали яд.

— Чаю? — Сара схватилась за пузатый чайник. — Я испекла чудесное печенье по новому рецепту. Непременно попробуй, Клеопатра.

Надеюсь, оно не отравлено, подумала Клео, с опаской косясь на блюдо с темно-коричневыми брусочками, не вызывающими доверия.

— Клеопатра, говорят, что ты уезжаешь на следующей неделе? — спросила Белла. — Неужели тебе уже успела наскучить сельская жизнь?

— Никуда я не уезжаю, — возразила Клео. — Наоборот, я решила остаться здесь на длительный срок.

— Что, с работой проблемы? Вряд ли тебя отпустили бы надолго, будь ты ценным сотрудником.

— Видишь ли, меня ценят настолько, что готовы оплачивать мой отпуск, сколько бы он ни длился.

— Да ладно тебе, Клео! — Сара потрепала ее по руке. — Здесь все свои, так что можешь не стесняться и сказать правду.

— А я всегда говорю правду, — невозмутимо произнесла Клео, кидая в свою чашку с чаем несколько кусочков сахара.

— Ты замужем, Клео?

Эти змеи, кажется, решили ее доконать. Они задавали вопросы с подвохом, потом переворачивали фразы, сказанные Клео, с ног на голову, отпускали ехидные замечания и при этом мило улыбались. Прощупав почву, они завели разговор о личной жизни Клео — а это была скользкая тема.

— У тебя есть жених? Ты помолвлена? Сколько у тебя было мужчин?

— Я не помолвлена, замуж не собираюсь, а подсчет мужчин, с которыми я встречалась и спала, не веду.

— Их было так много? — захихикал кто-то.

— Немало. — Клео решила, что, раз уж они намерены вывернуть наизнанку каждое ее слово, то не стоит осторожничать.

Для них она и так была без вины виноватой. Сара и ее подружки были типичными представительницами той части населения города, которое считало Клео перебежчицей. Доказывать обратное она не собиралась. Пусть окрестят ее какими угодно эпитетами — ей все равно. Лишь бы продержаться на этом чаепитии пару часов до того времени, когда можно будет уйти, не вызвав подозрений в том, что она только и думала, как бы сбежать.

— Ах, эти мужчины! — воскликнула Сара, когда все приступили к шоколадному торту. — Я не против патриархата, но они порой не дают вздохнуть свободно. Вот мой Джеймс, к примеру, считает, что женщина должна полностью подчиняться мужу. Я в общем-то согласна с ним. «Да прилепится жена к мужу своему»… Однако Джеймс бывает таким тираном. Он страшно ревнив, Белла не даст соврать. И ужасный собственник. Впрочем, его жене повезет. Она будет с ним как за каменной стеной. Да, Белла? А что ты думаешь о Джеймсе, Клео?

— Он замечательный человек, и я никогда не замечала в нем склонности к абсолютному доминированию.

— Ну ты же его совсем не знаешь! — рассмеялась Белла. — Тебя не было здесь столько лет, Джеймс очень изменился.

— Это не так, — покачала головой Клео. — Я хорошо его изучила, еще когда он был юношей. Джеймс стал сильнее, увереннее, но основные черты его характера остались прежними.

Сара снисходительно улыбнулась.

— Ты ошибаешься, Клео. Здесь есть женщина, которая знает Джеймса куда лучше, чем ты. Она подтвердит, что я права.

— К чему этот спор? — вежливо поинтересовалась Клео. — Не люблю обсуждать людей за глаза. Хотя, кажется, это принято в провинции.

Ее слова укололи каждую из присутствующих. Как истинные сплетницы, они не признавали, что носят в себе этот порок. Так алкоголики не признают, что зависимы от выпивки.

Кроме того, намек Клео на провинциальность показался местным кумушкам страшным оскорблением. Многие из них ни разу не покидали городок именно из-за комплекса провинциалки. Они никогда бы в этом не признались, но их громкие слова о том, что лучше их городка ничего нет и быть не может, являлись лишь защитной реакцией. Эти женщины, безусловно, умирали от зависти к Клео. Она для них была символом бунта, на который они были неспособны.

Сара долго мяла в руках салфетку, о чем-то задумавшись, и вдруг вклинилась в возобновившийся разговор. У нее в рукаве был последний козырной туз, и она решила его использовать:

— Клеопатра, прости за вопрос, но как ты относишься к порнографии?

Брови Клео взметнулись вверх. Заикаясь, она произнесла:

— Странно, что ты спрашиваешь об этом меня. Никак не отношусь. Данное явление имеет право на существование. Оно узаконено в определенных рамках. Больше я про порнографию ничего не знаю. Тебе лучше проконсультироваться у кого-нибудь другого.

— Ай, да брось ты! — с раздражением произнесла Сара. — Ни для кого не секрет, что ты в первые годы своей жизни в Нью-Йорке принимала участие в крайне фривольных фотосессиях. Нам с девочками ужасно интересно, каково это — выставлять напоказ собственное тело. Мы толерантны в этом вопросе и даже восхищаемся твоей смелостью, но нам хотелось бы знать подробности.

Фурии согласно закивали. Клео облизнула губы, затем выпила глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло, и, откашлявшись, проговорила:

— Сара, я не понимаю, о чем ты говоришь.

— О фотографиях, которые можно найти в Интернете. Ты там… почти не одета.

— Это фотосессия для известного женского журнала! — воскликнула Клео. — Реклама нижнего белья и купальников. Какое отношение это имеет к порнографии?

— Возможно, мы очень старомодны, — промурлыкала Сара, — однако у нас в провинции фотографии такого типа можно увидеть исключительно в специализированных мужских журналах…

— Рекламировать купальник — то же самое, что демонстрировать свои ноги в туфлях в каталогах «Маноло Бланик», — сквозь зубы процедила Клео. — Мода — это профессия, не имеющая ничего общего с порноиндустрией.

— Тебе виднее, — сладко протянула Сара. — Еще чаю, дорогая?

Клео захотелось выплеснуть той горячий чай в лицо. Вот ведь стерва! Скоро с ее легкой руки весь город будет называть Клео порномоделью.

— А почему меня не пригласили на чай? — проскрипел вдруг чей-то голос.

В дверях стояла пожилая женщина с тростью в руке. Клео улыбнулась, узнав мать Джеймса — Дебору.

— Ты спала, мама, и я не стала тебя беспокоить, — сладким голосом пропела Сара. — Я принесу тебе чай в комнату…

— А кто это у нас тут? — Дебора не обратила внимания на прозрачный намек дочери, желающей, чтобы мать убралась из гостиной. Старая женщина, тепло улыбаясь, подошла к Клео и погладила ее по волосам. — Клеопатра Льюис. Как же ты похожа на свою бабушку. Та в молодости была писаной красавицей. Я всегда ей завидовала.

— Она мне рассказывала, — улыбнулась Клео.

— Давно я тебя не видела. С тех пор как ты бросила моего Джеймса и укатила в Нью-Йорк. — В ее голосе не было укоризненных ноток, Дебора просто констатировала факт. — Как поживаешь? Решила отдохнуть от городской суеты?

— Совершенно верно.

Клео была поражена. Она помнила Дебору властной и сильной женщиной, каковой та, безусловно, и осталась. Однако мать Джеймса, обожавшая все брать под свой контроль, в старости не превратилась в домашнего деспота. Она по-прежнему видела людей насквозь, но не спешила навешивать на них ярлыки, как это любила делать Сара.

— Какая же ты красивая! — Дебора с восхищением смотрела на Клео. — Аж дух захватывает. У тебя, моя милая, должно быть, масса проблем из-за твоей яркой внешности. На такую красоту обычно клюют негодяи и самовлюбленные эгоисты.

— Вы правы, — кивнула Клео. — Натерпелась я от этих себялюбцев…

Дебора рассмеялась хриплым, каркающим смехом и похлопала Клео по плечу.

— Как я тебя понимаю! Красивые женщины мечтают о том же, о чем и все остальные: о любви мужчины, который будет ценить их не только за внешность.

— Мама, давай я провожу тебя в твою комнату. — Сара взяла ее под локоть.

Дебора смерила дочь недобрым взглядом и, наставив на нее указательный палец, принялась отчитывать:

— Нечего мне указывать на дверь, дорогуша! Пока еще я тут хозяйка.

— Мы с подругами пьем чай…

— И что с того? Твои подруги не умрут, если я присоединюсь к вашему обществу. Правда, девочки?

Посмели бы они возразить! Клео спрятала улыбку, заметив, как вытянулись их лица. Дебора Уорнер была грозой всего города. Если что-то было ей не по нраву, она поднимала на уши всех, начиная с домочадцев и заканчивая шерифом.

— А что ты делаешь в этом террариуме? — спросила вдруг Дебора у Клео. — А, понимаю, тебя обманом сюда заманили. Этот клубок змей очень ядовит, будь осторожна.

— Мама, ну что ты такое говоришь?! — Сара делано рассмеялась. — Мы любим и уважаем Клеопатру…

— С каких это пор? Буквально три дня назад я застала тебя и Беллу на кухне, когда вы ругали Клео на чем свет стоит. Я в жизни не слышала от тебя таких бранных слов, какие ты бросала в ее адрес.

— Ты несешь чушь, мама! — Сара побагровела от злости.

— Да неужто? Ты в своем стремлении стать борцом за чистоту нравов превратилась в ехидну. И сама того не заметила.

— Ты ее защищаешь? — прошипела Сара, теряя самообладание. — Эту женщину? Ту, что разбила сердце твоего сына?

— Это личное дело Джеймса! — сказала Дебора. — Не твое!

— Однако это касается нашей семьи! Моей семьи! Из-за нее, — Сара ткнула пальцем в Клео, — его свадьба с Беллой вот-вот сорвется!

— Да еще даже помолвки не было, а ты уже о свадьбе говоришь! — фыркнула старая женщина. — Опомнись, Сара! Благими намерениями устлана дорога в ад! И ты туда скоро прямиком отправишься по собственному, заметь, желанию!

Клео краем глаза заметила какое-то движение у двери. Неожиданно в гостиной появился Джеймс. Остановившись посреди комнаты, он обвел всех присутствующих недоуменным взглядом и спросил:

— Мне показалось или я слышал крики?

— Никто не кричал! — рявкнула Сара. — Мы просто спорили.

— Не совсем так, — поправила ее Дебора. — Видишь ли, сынок, твоя сестра решила, что она — наместница Бога и имеет право вершить правосудие. Еще немного, и она потащила бы Клео на костер, чтобы сжечь ее, как ведьму. Хорошо, что я появилась вовремя.

— Сара? — Джеймс строго посмотрел на сестру. — Ты ничего не хочешь мне объяснить?

— Не хочу!

— Белла? — Поскольку остальные сидели молча, уставившись в стол, Джеймс обратился к той, что гордо восседала на стуле, как на троне, с высоко поднятой головой.

— Скажи мне здесь и сейчас, Джеймс, при всех, — произнесла Белла. — Ты женишься на мне?

Клео возвела глаза к потолку. Кажется, даже если комета упадет на Землю, если будет Потоп, если в этот мир придут Всадники Апокалипсиса, Беллу будет интересовать только одно: женится ли на ней Джеймс.

— Нет! — сказал он. — Я не собираюсь брать тебя в жены. Я достаточно ясно выразился?

Белла вдруг разразилась слезами.

— Но ты же сомневался! Я это видела! Ты всерьез задумывался о том, чтобы сделать меня своей женой!

— Белла, ты страдаешь навязчивыми идеями. Я мог предположить, что было бы, если бы мы поженились. Однако на самом деле я никогда не сделал бы тебе предложение. Я не люблю тебя, Белла. Еще два года назад я сказал тебе, чтобы ты не питала иллюзий на мой счет.

— Но Сара уверяла, что ты примешь другое решение!

— Тогда спроси у Сары, какое она имела право решать за меня. — Джеймс повернулся к сестре. — Сара, тебе отвечать перед Беллой, которой ты пообещала меня в подарок.

Клео поднялась со стула, проскользнула мимо Сары с перекошенной физиономией и встала рядом с Джеймсом.

— Было очень приятно пообщаться со всеми вами, — с сарказмом произнесла Клео.

И только Добора улыбнулась ей в ответ.

13

— Я терпела их издевательства два часа! — кричала Клео, расхаживая взад-вперед по кухне Джеймса. — Ты не представляешь, что мне пришлось вытерпеть! Эти фурии оскорбляли меня, унижали, пытались довести до слез. И им это почти удалось! Если бы ты не пришел, страшно представить, что случилось бы!

— Прости, это я во всем виноват, — покаянно произнес он. — Саре не сойдет это с рук, я обещаю. Ей придется отвечать за свои поступки.

— Твоя сестра абсолютно беспринципна! — Клео остановилась напротив него. — Бедная твоя мать. Она пыталась ее остановить, но Сара лишь сильнее заводилась.

— Мама наверняка в шоке от поведения Сары.

— Думаю, она не удивилась. Судя по всему, Сара успела надоесть и ей тоже своими выходками.

— Сядь и успокойся. — Джеймс остановил ее, схватил за талию и повернул лицом к себе. — У меня голова кружится от твоей беготни.

Клео прижалась к нему, ища защиты в его сильных объятиях. Джеймс поцеловал ее в шею, затем легонько укусил за мочку уха. Его рука скользнула под кофточку Клео. Он осторожно провел пальцами по ее спине.

— Щекотно, — захихикала Клео.

— Ты уничтожишь романтичность момента. Я в кои-то веки чувствую себя настоящим мужчиной. Нет, прекрасным принцем, спасшим красавицу из заточения!

— Я бы сказала, что ты вытащил меня из осиного гнезда.

— Хорошо, что ужалить тебя не успели.

— Как сказать. Мое самолюбие глубоко уязвлено.

— Это поправимо, — прошептал он и поцеловал ее.

Клео мигом забыла все обиды. Она не вспомнила даже про то, что поклялась себе не поддаваться чарам Джеймса. Его поцелуи действовали как анестезия: боль проходила, сознание затуманивалось.

— Джеймс… — прошептала она, запрокидывая голову, чтобы подставить шею для поцелуев.

— Мм?..

— Ты меня с ума сводишь.

— Значит, цель достигнута.

Он стиснул Клео в объятиях, приник губами к ее губам. Джеймс целовал ее страстно, неистово. Она задыхалась от страсти и желания. Клео полностью отдалась безумию, охватившему ее. Она чувствовала, как неистово Джеймс хочет ее, и это распаляло Клео еще сильнее.

Мир взорвался и перестал существовать. Свет померк. Клео осталась наедине со сладостными чувствами, которые дарил ей Джеймс.

Она лежала на его груди, все еще разгоряченная, с колотящимся сердцем и стоном, застывшим на ее губах. Клео не помнила, как они добрались до постели. Она очнулась, лишь когда сладострастный взрыв унес ее на вершину блаженства.

Джеймс лениво поглаживал ее тело. Он молчал, но улыбка, играющая на его губах, говорила о многом. Клео счастливо вздохнула, перекатилась на спину и потянулась, как кошка, разомлевшая на солнцепеке.

— Должна признаться, ты многому научился за десять лет, — сказала Клео.

— Да и ты времени даром не теряла.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Джеймс обнял ее, накрыв своим телом, и приник к ее губам долгим поцелуем. Клео провела ладонями по его мускулистым рукам, впилась ногтями в его кожу и услышала в ответ довольное бормотание.

— Который час? — спросила Клео.

— Какая разница?

— Люблю следить за временем. Посмотри, за окном уже почти стемнело. А ведь мне казалось, что прошло всего несколько мгновений с того момента, как мы поцеловались у тебя в кухне.

— Счастливые часов не наблюдают. — Джеймс сел, вытер влажный лоб ладонью и взглянул на Клео.

Она была совершенством. Пышная грудь, тонкая талия, длинные стройные ноги… Джеймс почувствовал, что вот-вот снова потеряет голову, и отвел взгляд.

— Я хочу пить, — жалобно произнесла Клео.

— Вино или лимонад?

— Хм… Сейчас, когда ты сказал про вино, я вспомнила, что не обедала сегодня. Если, конечно, не считать трех чашек чая, которые я выпила в гостях у твоей сестры.

— Не напоминай мне о ней.

— Вы помиритесь, — с уверенностью произнесла Клео. — Но я дам тебе один совет: не прощай ее слишком быстро, дай ей время для размышлений. Возможно, Сара поймет, что была не права.

Джеймс скептически усмехнулся.

— Ничего она не поймет.

— В любом случае тебе-то она ничего плохого не сделала. Ну да, навязывала общество Беллы, мечтала, чтобы вы поженились. Так ведь Сара действовала из добрых побуждений.

Джеймс удивленно изогнул бровь.

— Ты ее защищаешь?

— Милый, семья — это святое. Кроме матери и Сары, у тебя никого нет. Они искренне любят тебя. Пусть даже их любовь иногда кажется тебе чрезмерной.

— После любовных игр ты всегда становишься сентиментальной? — Он встал с постели и начал одеваться.

— Я просто подумала… — Клео закуталась в простыню и подошла к окну, чтобы задернуть шторы. — Вот, к примеру, мои подруги. Они все замужем, у всех есть дети… Они кажутся такими счастливыми, когда говорят о своих семьях. И им не важно, сделали они карьеру или нет. Они искренне радуются каждой минуте своей жизни, которую проводят с теми, кого любят. А я совсем одна… зато карьера идет в гору. Даже не знаю, кому из нас лучше.

— Каждый из вас счастлив по-своему. Они переживают, когда не могут купить красивое платье, потому что деньги нужны для оплаты кредита за дом. Зато обмирают от нежности, глядя на своих детей. А ты страдаешь от одиночества, но зарабатываешь много денег и тратишь их на все, что вздумается. Тебя не устраивает собственная жизнь, Клео? Если так, то нужно срочно что-то менять.

Клео подошла к нему и обняла за талию одной рукой.

— Джеймс, то, что произошло между нами… Для тебя это просто секс или нечто большее?

— А для тебя?

— Мне кажется, я в тебя влюбилась.

Он смерил ее долгим задумчивым взглядом, затем коснулся поцелуем ее лба.

— Клео, эти слова много значили для меня десять лет назад. Однако теперь, слыша их, я почти ничего не чувствую.

Она отступила от него на шаг. Клео почувствовала странную тупую боль в груди и не сразу поняла, что это ноет душа.

— Я все понимаю. Было бы здорово просто встречаться время от времени, но… Я нуждаюсь в том, чтобы меня любили, — призналась она. — Любили истово, без памяти. Где же мне найти мужчину, который отдаст мне всего себя без остатка?

— Перестань искать, и он сам объявится.

— Сомневаюсь.

— Клео, а что ты сможешь дать ему взамен? Ведь сама любить ты не умеешь.

— Чушь! — воскликнула она. — Тебе-то откуда знать? Да, я обидела тебя когда-то, но ведь это не означает, что я тебя не любила. Просто мне пришлось переступить через свои чувства.

— Как часто ты делала то же самое с тех пор?

Она отвернулась, села на кровать и уставилась в пол. Джеймс опустился на колени рядом с ней и вытер непрошеную слезу с ее щеки.

— Посмотри на меня, Клео. Ты же опять делаешь неправильные выводы.

Она кинула на него быстрый взгляд.

— Никаких выводов я не делала.

— Да ну? А как называется то, что ты по-своему интерпретировала мою фразу о том, что я ничего не почувствовал, когда ты призналась в любви?

— По-моему, не надо быть гением, чтобы понять, что ты имеешь в виду.

— Какая же ты глупенькая. — Он улыбнулся. — Клео, я всего лишь хотел тебе сказать, что твое признание уже ничего не изменит. Я был счастлив десять лет назад, когда слышал слова любви из твоих уст. Но мне было так же невыносимо больно их слушать. Я знал, что когда-нибудь ты исчезнешь из моей жизни. Ты была слишком хороша для меня. Я простой провинциальный парень, который довольствуется тем, что имеет. Ты — искательница, тебе вечно не сиделось на месте. Ты стремилась к лучшей доле, чем брак с таким, как я. Однако теперь я просто рад, что мы хоть ненадолго воссоединились. Я не питаю иллюзий. Я не жду, что ты примешь судьбоносное решение, которое изменит нашу жизнь. Ты уедешь, а я останусь. Нам было хорошо вместе, разве не так? И за это надо сказать друг другу спасибо. Сказать — и разойтись, без обид и взаимных упреков.

— Ты такой мудрый, Джеймс… — прошептала она. — Ты можешь вовремя остановиться. Я так не умею…

— Давай-ка лучше поужинаем. — Джеймс неожиданно улыбнулся такой светлой улыбкой, что слезы Клео сами собой высохли. — У меня есть бутылка отличного красного вина. Я приберегал ее для особого случая, и вот он настал.

— Выпьем за неудавшиеся отношения? — усмехнулась Клео.

— Отчего же неудавшиеся? Клео, как же ты любишь все усложнять! — Он обнял ее и принялся покрывать поцелуями ее лицо и шею. — Я люблю тебя, дурочка моя! Люблю больше всех на свете! И впервые в жизни мне не страшно с тобой расставаться. Потому что ты все равно останешься в моем сердце навсегда. Живи ты хоть на краю света, я всегда буду чувствовать твое присутствие.

— Ты действительно меня любишь? — Ей почему-то очень важно было услышать его признание снова.

— Да. Я не переставал любить тебя, Клео. Мне было так трудно принять это… Прости, что я вел себя как идиот. Нервировал тебя и выводил из себя. Я пытался разобраться в своих эмоциях, но запутался еще больше. Меня злило то, что я никак не могу отделаться от мыслей о тебе. Моя агрессия была защитной реакцией. Но теперь все встало на свои места, Клео. Решение оказалось таким простым, оно лежало на поверхности.

— И что же это за решение?

— Люби — и будь счастлив независимо от того, отвечает ли возлюбленная взаимностью.

— Я отвечаю. — Клео поцеловала его. — Но я не хочу больше причинять тебе боль.

— Спасибо, — искренне произнес Джеймс. — Выходит, ты и правда меня любишь.

Клео с улыбкой смотрела на него. Она пыталась принять его философию, и, кажется, ей это удалось. По большому счету такой подход к жизни и любви был ей понятен. Живи сегодняшним днем, получай удовольствие, не думай о завтрашнем дне… Так я и сделаю, подумала Клео, решив забыть о сомнениях, которые копошились в ее душе.

— Вкусно? — Джеймс кормил ее с ложечки земляничным пудингом.

— Очень. Только не говори, что это Сара приготовила.

— Нет, — рассмеялся Джеймс! Я купил его в магазине. Еще вина?

— Да, пожалуйста. Красное вино и земляничный пудинг… Странное сочетание.

— Прости, но у меня в холодильнике шаром покати.

— Если бы ты разрешил мне дойти до моего холодильника, я принесла бы более подходящую закуску к вину. Сыр, например.

— Сегодня я тебя никуда не отпущу, — сказал Джеймс и заглянул в хлебницу.

— Ну что?

— Есть остатки яблочного пирога. Он немного засох, но его можно разогреть в микроволновке — и пирог станет съедобным.

— Валяй, — согласилась Клео. — Я зверски проголодалась. Что же ты теперь будешь делать, Джеймс? Ведь раньше Сара и Белла для тебя готовили. А нынче ты с ними в ссоре.

— У меня полно одиноких соседок, которые с радостью накормят такого замечательного парня, как я.

— Как тебе не стыдно? Они ведь наверняка надеются завладеть твоим сердцем.

— Я всерьез начинаю опасаться за свое здоровье, — пошутил Джеймс.

— Можно, я задам вопрос, который, скорее всего, тебе не понравится?

— Что ж, попробуй меня удивить.

— Какие у тебя отношения с замужней женщиной из соседнего города? Прости, не знаю ее имени.

Джеймс смутился. Со вздохом он спросил:

— Кто тебе про нее рассказал?

— Мои подружки. Еще они сказали, что ты давно с ней встречаешься.

— Ее зовут Келли, она замечательная женщина. Ее муж та еще сволочь. Я не люблю Келли, если тебя это интересует, но мы добрые друзья.

— Выходит, кроме секса и дружбы, вас больше ничто не связывает?

— Абсолютно ничего. Так уж получилось, что у нас начался роман. Она нашла отдушину в наших отношениях. Впрочем, я тоже. Кстати, в четверг она уезжает из этих мест. Решилась все-таки на развод.

— Будешь по ней скучать?

— Конечно, буду. Она занимала важное место в моей жизни. Однако скучать — не значит страдать. Я рад, что она нашла в себе силы двигаться дальше.

— Отлично. — У Клео отлегло от сердца. — Теперь невыясненным остался лишь один вопрос.

— Ну раз уж у нас сегодня вечер откровений…

— Что это за магазин, открытие которого состоится в среду?

Джеймс широко ухмыльнулся.

— Мой магазин. Как оказалось, я отлично делаю мебель. Люди хотят видеть стулья, столы и шкафы, которые я изготавливаю, в месте свободного доступа. В среду состоится мой дебют. Придешь посмотреть?

— Непременно. Я многого о тебе не знаю, Джеймс.

— Это плохо?

— Нет, мне нравится узнавать тебя заново. Значит, — Клео заерзала на стуле, — эта мебель у тебя в кухне…

— Сделана мною.

— Вся? — поразилась Клео, оглядываясь, будто впервые сюда попала.

— Даже вон та полочка для специй.

— Потрясающе! Я была уверена, что ты все это купил в магазине.

— Можешь теперь смело рекомендовать меня своим нью-йоркским друзьям, — рассмеялся Джеймс.

— А розы в твоем саду? — Клео вдруг сообразила, что ни разу не видела колдующего над кустами садовника.

— Тоже вырастил я.

— Как же мне стыдно! — воскликнула Клео. — Я не интересовалась, чем ты занимаешься. Все наше общение сводилось к обсуждению моей персоны.

— Да, но, несмотря на это, ты тоже почти ничего о себе не рассказала. Теперь моя очередь задавать вопросы.

— Пожалуйста, — разрешила Клео, тем не менее внутренне сжавшись. — Мне скрывать нечего.

— Зачем ты сюда приехала?

Клео уже отвечала на этот вопрос. И солгала, разумеется. Однако теперь, задумавшись, обнаружила, что может сказать Джеймсу правду.

— Мне нужно было забиться в нору, чтобы зализать раны.

— Примерно так я и думал.

— Моя личная жизнь пошла под откос, на работе все разладилось… Оставаться в Нью-Йорке, где у меня нет друзей, я не хотела. Вспомнив о том, что в родном городе у меня есть дом, в котором можно пожить какое-то время, я собрала свои вещи и села в самолет. Мне казалось, что встреча с прошлым излечит мою душу.

— И что в итоге?

— В итоге я обрела здесь то, о чем даже не мечтала. — Клео улыбнулась ему. — Тебя. Так что все вышло гораздо лучше, чем я рассчитывала.

— Только никому не говори об истинных причинах своего приезда, — серьезно произнес Джеймс. — Сара и ее подруги лопнут от злорадства.

— Кроме тебя, никто не узнает о том, что я неудачница.

— Неприятности на работе носят временный характер, ведь так? Выходит, все, что тебе нужно, — это новый любовник. С этим я могу помочь. У меня есть холостой приятель, который давно мечтает жениться. Могу вас познакомить.

Она заметила в глазах Джеймса веселые искорки. Клео запустила в него крышечкой от стаканчика с пудингом и рассмеялась.

— Когда ты перестанешь меня устраивать, я соглашусь на свидание с твоим приятелем. А пока тебе придется меня терпеть днем и ночью.

— Кстати о ночи. — Джеймс взял Клео за руку и хитро улыбнулся. — Уже стемнело. Не пора ли в постель?

14

Следующим утром Клео проснулась от того, что Джеймс громко пел в ванной. Его голос становился все громче и громче, пока наконец на одной высокой ноте не сорвался. Джеймс закашлялся, а Клео согнулась пополам от хохота.

Через несколько минут он вышел из ванной, встал перед Клео, подбоченился и голосом профессионального диктора произнес:

— Дамы и господа, перед вами выступал великий певец и просто хороший человек Джеймс Уорнер.

— Какой же ты дурачок! — рассмеялась Клео. — Между прочим, у тебя очень красивый голос, только репертуар ты выбираешь не тот.

— Завтра я спою тебе какую-нибудь арию.

— Боюсь, если ты будешь будить меня воплями каждое утро, у меня разовьется какая-нибудь нервная болезнь.

Он плюхнулся на кровать рядом с ней.

— Чем займемся сегодня?

— Разве тебе не надо работать?

— Пока у меня нет срочных заказов. А из супермаркета, где я подрабатывал сторожем, пришлось уволиться. Я не высыпался и, как итог, становился раздражительным.

— Я это почувствовала на себе.

— Вечером мне придется съездить в соседний город, чтобы посмотреть, как идет подготовка к открытию моего магазина. Сегодня должны прикрепить вывеску. Я могу взять тебя с собой, если ты хорошо попросишь.

— Ну, пожалуйста, Джеймс! — заломив руки, пропищала Клео. — Не оставляй меня одну! Позволь мне взглянуть на место, где богатые люди будут оставлять свои деньги!

— Почему ты думаешь, что моя мебель будет доступна только богатым?

— Потому, что я разрекламирую в Нью-Йорке твой магазин и у тебя отбою от клиентов не будет. Дизайнерская мебель сейчас высоко ценится.

— Я не стремлюсь разбогатеть или стать известным.

— Знаю, но кто откажется от денег и славы, когда они сами сваливаются на голову?

— Поговорим об этом после того, когда я своими глазами увижу толпу ньюйоркцев, штурмующих мой магазин.

— Не веришь в то, что так и случится?

— Я реалист, Клео. Скажи лучше, когда собираешься возвращаться в Нью-Йорк. Я ни за что не поверю, что ты решила плыть по течению. Наверняка ты уже все обдумала и выбрала дату.

Джеймс говорил спокойно, но по его взгляду Клео поняла, что он очень нервничает.

— Я останусь здесь на месяц, не меньше, — поспешила она его успокоить. — Джеймс, я наконец вспомнила, что такое быть счастливой. Я не собираюсь бросать тебя, как десять лет назад.

— Я надеюсь, что это не просто слова.

Он поцеловал ее. Клео вдруг ощутила, что вообще не хочет уезжать отсюда. Она долго противилась судьбе, которая упорно пыталась свести ее с Джеймсом. Теперь Клео понимала, что бежала от собственного счастья.

— Не нужно было мне уезжать, — прошептала она.

— Нет-нет, — возразил Джеймс, — это было необходимо, Клео. Если бы ты не попробовала жить самостоятельно, как всегда мечтала, то рано или поздно, как и твоя мать, задалась бы вопросом: а что же дальше?

— Наверное, ты прав, — согласилась она. — Просто сейчас мне страшно. Я не могу потерять тебя вновь.

— В прошлый раз ты была виновата в разрыве. Не повторяй своих ошибок. — Он улыбнулся. — Я-то точно от тебя никуда не денусь. Ты — мой спасательный круг, Клео. Стоит местным холостячкам прознать, что я снова свободен, они мигом возьмут меня в оборот.

Клео рассмеялась и дружески толкнула его кулачком в плечо. Джеймс подхватил ее на руки и закружил по комнате. Их радостный смех, наверное, слышали на другом конце городка.

Клео и Джеймс позавтракали и вместе подстригли сухие веточки на кустах роз. Они вели себя как классическая пара молодоженов: то и дело целовались и краснели при воспоминании о минувшей ночи. Когда наступило время обеда, Клео уговорила Джеймса отправиться к ней домой, чтобы прикончить запасы еды в холодильнике.

— Потом вместе съездим в ваш чудо-маркет, — смеясь, сказала Клео, отпирая дверь дома. — Поможешь мне найти что-нибудь свежее.

— Это из области фантастики, дорогая. Свежие продукты можно приобрести только у тех, кто их производит. Например, хлеб я покупаю у твоей подруги Бетти. Она сама его печет. А овощи — у миссис Саливан.

— Да, я уже с ней познакомилась. Милейшая женщина…

Они прошли в спальню, где Клео открыла один из так и не распакованных чемоданов и вытащила оттуда легкий сарафан, чтобы переодеться. Джеймс в это время рассматривал фотографии, стоящие на полках. Клео выудила их из бабушкиного книжного шкафа и перенесла себе.

— Ты никогда не хотела встретиться со своей матерью? — спросил Джеймс, глядя на фото, на котором была запечатлена семейная идиллия: красивая черноволосая женщина держит на руках маленького ребенка, а радом с ними стоит гордый отец.

— Когда мне было лет пятнадцать, я загорелась идеей с ней встретиться, — ответила Клео. — Попросила бабушку помочь мне в этом. Та долго меня отговаривала, но в конце концов согласилась. Нам удалось отыскать адрес и номер телефона мамы. И я ей позвонила…

— И что произошло?

— К телефону подошла маленькая девочка. Ее дочка. Я не стала разговаривать, положила трубку.

Джеймс сочувственно взглянул на Клео.

— Мне очень жаль…

— Мне тоже было жаль. Я долго переживала, считала ее предательницей, а потом… упокоилась. Мы с ней чужие люди. У нее новая семья, новая дочь. А у меня была бабушка.

На столе завибрировал телефон. Клео и Джеймс испуганно уставились на него, будто обнаружили в доме, где, кроме них никого не могло быть, живое существо.

— Я совершенно отвыкла от благ цивилизации. — Клео улыбнулась и взяла со стола мобильник.

На дисплее высветилось имя Идена.

Ее сердце стиснула ледяная рука страха. Клео взмолилась, чтобы звонок оказался лишь актом дружеской поддержки. Возможно, Иден Стэнфорд всего лишь собирался узнать, как идут ее дела.

— Алло, Иден? — Она приложила телефон к уху. — Привет!

— Клео, я звоню тебе со вчерашнего вечера. Ты в порядке? — Голос у Идена был взволнованный.

Клео заметила, что Джеймс ревниво прислушивается к разговору, и машинально понизила голос:

— Да, разумеется, у меня все хорошо. А как дела в офисе?

— Клео, ты мне нужна! Здесь все разваливается на части! Полный бардак! Прости, что раньше времени отзываю тебя из отпуска, но мне нужна твоя помощь…

Вот и все. Прозвучали слова, которые она так боялась услышать.

— А кроме меня тебе помочь некому? — спросила Клео с нотками отчаяния.

Джеймс подошел ближе и взглядом показал на телефон. Клео одними губами прошептала:

— Не сейчас!

— Я бы не звонил тебе, если бы ситуация не была критической, — произнес тем временем Иден. — Когда ты сможешь вылететь?

— Сегодня вечером. Кажется, самолет в Нью-Йорк вылетает в семь часов.

— В таком случае завтра я жду тебя у себя в кабинете! До скорого, Клео!

Она нажала на кнопку отбоя и неуверенно улыбнулась Джеймсу, который стоял напротив нее. Его губы были плотно сжаты, во взгляде застыла решимость, которая появлялась всякий раз, когда он принимал очень важное решение.

— Мне придется уехать… — сказала Клео.

— Я слышал твой разговор. Как скоро ты сможешь вернуться?

Клео глубоко вздохнула, набрала в легкие побольше воздуха и выпалила:

— Может быть, к Рождеству.

— К Рождеству? — повторил Джеймс. — Вот это да…

— Прости, но, скорее всего, раньше не получится. Меня не отпустят в отпуск второй раз за год.

— Ты провела здесь всего полторы недели.

— Лето — горячая пора для фирмы, где я работаю.

— Почему твой босс позвонил тебе? Почему не кому-то другому? Чем ты можешь ему помочь? Даже если в офисе аврал, с твоим приходом ничего не изменится.

— Ты ошибаешься! — принялась убеждать его Клео. — Я координирую работу менеджеров и выполняю часть их обязанностей. Большинство наших клиентов предпочитают общаться лично со мной. В общем, я действительно незаменима, Джеймс. Это не похвальба, это факт.

— Ты снова сбегаешь от меня! — с горечью воскликнул Джеймс. — Как тогда, десять лет назад!

— Да, но причины совершенно иные.

— Какое мне дело до причин! Клео, ты обещала, что останешься как минимум на месяц. Однако стоило твоему любовнику позвать тебя обратно, как ты тут же бросилась паковать чемоданы.

— Иден не мой любовник.

— Ты сама говорила, что спала с ним.

— Всего один раз!

— О да, это многое меняет.

Клео провела трясущимися руками по волосам.

— Джеймс, я должна ехать. Но я вернусь, как только смогу, клянусь.

— Да-да, к Рождеству, это я уже слышал. А для чего ты вернешься, можно узнать? — Он побледнел от злости. — Чтобы еще раз покувыркаться со мной в постели, а потом снова умчаться в Нью-Йорк? Не слишком ли дорогое удовольствие — летать туда-сюда, чтобы переспать со мной?

— Дело не в сексе! — со слезами на глазах вскричала Клео. — Сколько можно тебе объяснять?!

— А в чем же? Признайся, тебе просто стало скучно и ты решила: почему бы не переспать с Джеймсом, он ведь точно не будет против. Даже наоборот: он запрыгает от радости, когда светозарная Клео Льюис обратит на него внимание.

— Джеймс, пожалуйста. Не надо… — взмолилась она. — Не усложняй все…

— Я опять тебе поверил! — Он не слушал ее. — Снова! Вот идиот! Ведь предупреждали же меня, что ты просто со мной играешь. Но нет, я решил, что нужен тебе. И ты во второй раз прошлась по мне каблуками.

— Джеймс…

— Я знаю, как меня зовут! — рявкнул он и вдруг опустился в кресло, словно внезапно лишился сил. — Что ж, уезжай, Клео. Оставь меня в покое.

— Ты принимаешь близко к сердцу наше расставание. Я пытаюсь втолковать тебе, что на этот раз все по-другому, но ты меня не слышишь.

— Клео, ты ведь понимаешь, что в Нью-Йорк я не полечу? — спросил он, устало глядя на нее. — Мне там не место. Да и не могу я бросить свой магазин, дом, сад… А что я буду делать без своих верных друзей?

— Друзей везде можно завести.

— Это не комнатные собачки, Клео! Настоящие друзья проверяются годами.

— Чего ты от меня хочешь? — со стоном спросила она. — Какие обещания мне нужно дать, чтобы ты успокоился?

— Те, которые сможешь выполнить.

— Я не знаю, что будет завтра. Нью-Йорк непредсказуемый город.

— И тебе ведь нравится в нем именно это. Ты получаешь неземное удовольствие от того, что в любую минуту может случиться что-то, чего ты не планировала. То ли дело здесь, где все дни похожи друг на друга.

— Джеймс, милый, я ведь не по своей воле уезжаю! — Она схватила его за руку. — Умоляю, не сердись! Я буду звонить тебе каждый день. Ты же сам говорил, что предпочитаешь жить сегодняшним днем и наслаждаться тем, что имеешь.

— Выходит, я лгал самому себе! — Он оттолкнул ее. — Клео, я не могу так! Мне необходимо постоянно быть с тобой, видеть тебя, знать, что ты рядом, а не за тысячу километров отсюда.

— Но что я могу сделать? — Из глаз ее брызнули слезы отчаяния. — Я не могу оставить свою работу и переехать сюда.

— Давай найдем золотую середину. Мы переедем в какой-нибудь крупный город в этом штате. Ты, привыкшая к мегаполисам, будешь чувствовать себя как рыба в воде. Я же смогу заниматься своим магазином.

— Нет, Джеймс, так не получится, — покачала головой Клео. — Ничего не выйдет.

— Ты никогда не пойдешь на компромисс, так ведь? — Его глаза сердито сверкнули. — Ты не променяешь свой Нью-Йорк на захолустный городишко? Да и я птица не твоего полета.

— Это не так! То есть… не совсем так… — Клео окончательно запуталась. Что бы она сейчас ни сказала, будет только хуже. — Джеймс, я…

— Можешь ничего не говорить, — произнес он с горечью. — Мне все ясно. Прощай, Клео. Если когда-нибудь еще приедешь в этот город, загляни в гости. Буду рад тебя видеть…

Он стремительно вышел из комнаты. Клео бросилась за ним, но Джеймс словно сквозь землю провалился. Только что был здесь — и вот исчез.

— Боже, ну за что мне все это?! — выкрикнула Клео и опустилась на ступеньку лестницы. — Почему мне так не везет?!!

Она закрыла лицо руками и расплакалась. Клео попала в безвыходную ситуацию. Она не могла остаться с Джеймсом, потому что не имела права подвести Идена. Снова ей приходилось выбирать между личной жизнью и карьерой. И Клео знала, что именно победит в этой борьбе…

15

— Мисс Льюис, распишитесь вот здесь, пожалуйста… И здесь… Мистер Стэнфорд просил зайти вас, когда вы освободитесь. Ох, нужна еще одна ваша подпись… — Новая секретарша, совсем молоденькая девчонка, большими глазами смотрела на Клео, чье выражение лица красноречиво говорило: «Не подходи, убью!».

— Передайте мистеру Стэнфорду, что я даже в туалет не могу сходить, так у меня много работы. Если у него ко мне срочное дело — пусть придет сам.

— Да, мисс Льюис, я передам, — испуганно пробормотала секретарша и ретировалась.

Клео опустила голову и потерла виски. Голова раскалывалась, не помогали никакие таблетки. Сказывалась усталость и три подряд бессонные ночи.

— Ваш кофе, мисс Льюис. — Ее личная секретарша вошла в кабинет, который теперь занимала Клео, и поставила перед ней огромную кружку.

— Я больше не могу его пить. — Клео передернуло от отвращения. — Когда закончится это безумие — я имею в виду сумасшедший ритм работы, — я откажусь от кофе навсегда. Меня тошнит от одного его запаха.

— Могу принести пару банок энергетиков.

Клео прислушалась к своим ощущениям: помимо головной боли она, кажется, заработала гастрит.

— Принеси мне лучше чашку бульона и булочку, — попросила Клео. — Не помню, когда я ела в последний раз…

— Вчера, в два дня.

— А сейчас который час?

— Шесть вечера.

Клео откинулась на спинку кресла.

— А работы меньше не стало. Где те времена, когда я уходила из офиса ровно в шесть?

— Зато за дополнительное рабочее время нам неплохо платят, — сказала секретарша.

Она-то была довольна тем, что ее взяли в такую крупную фирму, и готова была работать круглые сутки. Клео тоже когда-то походила на нее.

Когда-то? Клео грустно улыбнулась. Еще месяц назад она не думала ни о чем, кроме карьеры. Пока не приехала в родной город. Пока снова не влюбилась в Джеймса.

Она использовала каждую свободную минуту, чтобы закрыть глаза и просто помечтать о нем. Клео звонила ему несколько раз, но попадала на автоответчик. Джеймс упорно не желал с ней разговаривать.

Она с тоской вспоминала дни, проведенные с ним. Нью-Йорк казался ей теперь большим и шумным муравейником. Ее раздражали толпы людей, утром спешащих на работу, а вечером — обратно в свои квартиры-клетки. Клео хотелось снова оказаться в своем саду, вдохнуть чистый воздух, посмотреть на звезды…

— Клео, можно к тебе?

Она открыла глаза и обнаружила стоящего перед ней Идена. Устало махнув рукой, она сказала:

— Конечно, чего спрашиваешь.

Иден сел в кресло, закинув ногу на ногу, взял со стола Клео кружку с кофе и сделал несколько больших жадных глотков.

— Я вот-вот усну, — пожаловался он. — Как ты держишься?

— Моя сила воли слабеет с каждой минутой, — призналась Клео.

— У тебя тушь размазалась.

— Немудрено, я красила ресницы позавчера утром и с тех пор не смывала косметику. Да и дома-то еще не была.

— Совсем немного осталось, — пообещал Иден. — Я нанял еще восемь менеджеров. Скоро станет легче.

— Верится с трудом. Ты о чем-то хотел поговорить?

— Я просто зашел узнать, как идут дела.

— Везет же, у тебя есть время, чтобы интересоваться делами своих сотрудников, — усмехнулась Клео.

— Мне показалось, что ты очень грустна в последнее время.

— Иден, у меня просто нет сил, чтобы улыбаться.

— Может быть, есть еще какие-то причины?

Клео вздохнула. От взгляда Идена ничто не могло укрыться.

— Я собираюсь уволиться, когда сезон закончится.

— Чего и следовало ожидать. — Он совершенно не удивился, а вот Клео, наоборот, поразила его реакция.

— Так ты чувствовал, что я собираюсь уходить из фирмы?

— Я так долго наблюдал за тобой, что изучил все твои повадки. Клео, ты ведь влюбилась, когда ездила в отпуск?

— Она вдруг рассмеялась.

— Ты действительно хорошо меня знаешь.

— Ну вот, а говоришь нет сил для смеха. — Иден тоже ей улыбнулся. — Клео, если чувствуешь, что жизнь перестала тебя устраивать…

— …Значит, нужно что-то менять, — закончила за него Клео. — Это я и собираюсь сделать.

— Я дам тебе превосходные рекомендации. Ты найдешь работу в любом городе.

— Спасибо, Иден. — Она тепло ему улыбнулась. — Ты хороший человек.

— Ты тоже. — Он улыбнулся ей в ответ. — Я отпущу тебя в тот же день, как ты решишь уйти. Удачи тебе, Клео.

Клео вышла из аэропорта с одним чемоданом в руках. Остальные вещи она оставила в Нью-Йорке, намереваясь забрать их в ближайшие несколько месяцев, как только разберется со своими сложными отношениями. Возможно, придется возвращаться в шумный город, который с некоторых пор начал ее раздражать.

Она прошла несколько шагов по раскаленной дорожке, ведущей от аэропорта к стоянке машин. Неожиданно Клео заметила старенький ярко-красный спортивный автомобиль, а через минуту увидела и Джеймса. Он вытаскивал с заднего сиденья машины большую спортивную сумку.

Клео поспешила к нему. Сердце ее колотилось от волнения. Джеймс куда-то уезжает! Что, если он решил последовать за Келли? Ведь та уже, наверное, развелась со своим мужем.

Клео подошла к Джеймсу почти вплотную, но он не заметил ее. С напряженным выражением лица, кусая губы, он рассматривал билет на самолет.

— Куда летишь? — спросила Клео.

Джеймс так резко обернулся, что едва не сбил ее с ног.

— Клео? Что ты здесь делаешь? — Его глаза были круглыми от удивления.

— Да вот, решила тебя навестить… И опоздала, как вижу. Я тебе звонила, но твой автоответчик строго говорил мне, что тебя нет.

— Я редко появляюсь дома. Почти все время торчу в магазине. Там у меня мастерская.

— Как идут дела?

— Отлично, спасибо. — Джеймс вдруг швырнул сумку на землю и шагнул к Клео, сжав кулаки. — Какого черта, Клео? Ты бы еще о погоде со мной поговорила! Я ведь к тебе лететь собираюсь! Ты же не зря оставляла мне свой адрес.

— Ко мне? — Ее губы растянулись в улыбке. — Представляю, как бы ты огорчился, если бы не застал меня дома.

— А ты что делала бы здесь без меня?

— Подождала бы, — сказала Клео. — Мне некуда торопиться. Я уволилась.

— Да ну? Что это на тебя нашло?

— Ты как-то обвинил меня, что я неспособна на компромиссы. Я решила доказать тебе обратное. А почему ты решился лететь в город, который ненавидишь?

— Потому, что я не могу без тебя жить, — сказал Джеймс и прижал ее к себе.

— Я ужасно скучала, Джеймс! Невыносимо было звонить тебе, слышать твой голос на автоответчике, но не иметь возможности поговорить с тобой.

— Но ведь это подтолкнуло тебя приехать сюда, чтобы проверить, куда я подевался.

— Так ты нарочно не брал трубку?! — взревела Клео.

— Конечно нет, глупенькая, — улыбнулся он. — Просто так вышло…

— Снова судьба вмешалась, — задумчиво проговорила Клео. — Я больше не могу сопротивляться, Джеймс. Кажется, мы должны пожениться.

— Мы должны были это сделать еще десять лет назад. Теперь твоя очередь делать мне предложение.

Клео отстранилась от него и опустилась на одно колено.

— Джеймс Уорнер, женись на мне!

— Я согласен! — ответил он, помогая ей встать. — Теперь я тебя больше никуда не отпущу!

— Тиран! — сказала Клео, плача от счастья, и крепко обняла Джеймса.