/ Language: Русский / Genre:sf,

Третий Вариант

Леонид Кудрявцев


Леонид Кудрявцев

Третий вариант

1

Контейнеровоз завис на высоте полусотни метров, и в брюхе его с громким хлопком открылся овальный люк. Поражая глаз разнообразием сочных красок, шурша, побрякивая и позвякивая, из люка хлынул мусор. Контейнеровоз был огромен, и мусор изливался из него, казалось, бесконечным потоком.

Широкоплечий, огромный, здорово смахивающий на гориллу винарин по имени Лек напряженно разглядывал выросшую неподалеку и быстро увеличивающуюся гору отходов. Вот наконец он облегченно улыбнулся и сообщил:

— Мы выживем. Это хороший корабль, и это настоящий, жирный мусор. Хватит надолго.

Услышав вердикт своего вождя, с десяток стоявших возле него утильменов довольно заулыбались. А два брата-близнеца, Недоумкис и Олигофренус, от избытка чувств даже пустились в пляс.

Вольф Виноградов по кличке Штопор хмыкнул.

Знал бы он, дипломированный и очень опытный специалист по межпланетному праву, чем будет зарабатывать себе на пропитание. Совсем недавно он мчался по космосу в своем весьма элегантном кораблике. А сейчас... Сейчас, для того чтобы не умереть голодной смертью, после того как контейнеровоз улетит, ему придется вместе с остальными утильменами рыться в обретенном «богатстве». Причем, если понадобится, он будет защищать его от других членов других шараг, прольет за него кровь.

Это — суровая действительность. От нее никуда не денешься.

Он жил на планете-свалке уже целых два месяца. К мерзкому запаху разлагающегося мусора привыкнуть легко. Для этого достаточно пары недель. Привыкание к прочим условиям выживания может потребовать большего времени, но он сумеет и это. Вот только как смириться с потерей свободы?

Свобода!

Похоже, он напоролся на одну из тех зверских шуточек, которыми так любит баловаться старушка-судьба. Напоролся, да еще как! На полном ходу, можно сказать, угодил в идеальную тюрьму, из которой, кажется, невозможно сбежать.

Невозможно.

Хм...

А мусор все сыпался, и гора его, всего лишь пять минут назад достигавшая размера двухэтажного дома, теперь запросто могла скрыть в своих недрах пятиэтажку.

— Вода, — сообщил Лек. — Ближе к правому краю бухнулось несколько контейнеров с водой.

— Если только она годится для питья... — пробормотал Огрызок, стоявший рядом с предводителем шараги.

— Годится, — сказал Лек. — Судя по всему, это мусор с Ригля-6, а то, что они считают плохой водой, можно пить, даже не пропуская через малый фильтр. Причем у нас, как ты помнишь, есть и большой.

— Ты уверен, что она там есть? — спросил Огрызок.

— Точно есть, — подтвердил стоявший с другого бока от предводителя шараги коренастый, мускулистый люцианин по имени Чив. Его большой красный глаз, находящийся точно посередине лба, не отрывался от продолжавшей расти кучи. — Есть еще пищевые отходы, они легли в самом начале, а с той стороны упала одежда, которую можно выгодно обменять. Очень хороший, жирный мусор.

Клуаб молча развел руками.

С Чивом спорить не имело смысла. Он не зря считался лучшим разведчиком в шараге.

— Ну, вот и хорошо, — промолвил Лек. — Теперь главное — спеть возле этой кучи песню собственника.

Вольф поморщился.

Песня! Причем избежать участия в ней невозможно. Единоличники на планете-свалке либо не выживали, либо, за отдельными исключениями, вели жалкое существование. На достойную жизнь могли рассчитывать только члены шараг.

Вольфу вспомнились первые его дни на планете-свалке, после катапультирования из разваливающегося на куски корабля, и он невольно вздрогнул.

Ох, несладко.

И значит, придется петь песню собственника, истово лопатить мусор и вообще жить жизнью обычного, рядового утильмена. Действительно, чем он отличается от других членов шараги? Только тем, что почти все они родились уже здесь, на этой планете. Их родители или родители их родителей попали на нее и не смогли сбежать. Так же как он.

Вот что их объединяет. Невозможность сбежать из этой никем не охраняемой тюрьмы, унести из нее ноги.

— Песню... — пробормотал Огрызок. — Можем и не успеть. Я прикинул, шарага Трехногого где-то совсем недалеко.

— Пусть закончат, — жестко сказал Лек. — Пусть весь мусор окажется на планете.

— А если...

— Пусть он весь окажется у нас, внизу.

— Хорошо, — согласился Огрызок. — Подождем. И если удача на нашей стороне...

— На нашей, — отрезал Лек. — А обычаи надо соблюдать. Они именно для этого придуманы.

— Ну, если...

— Вот именно, — сказал Лек. — А после того, как ритуал будет закончен, после того, как все это по закону станет нашим, Огрызок отправится раскапывать вон тот склон. Один. Там упало немного вкусной синей жидкости. Ее нужно найти.

Он указал пальцем, какой склон имеет в виду. И конечно, ничего хорошего это Огрызку не сулило. Именно на этом склоне падающий из корабля мусор образовал массивный козырек. Попытавшийся работать под ним рискует попасть под обвал.

— Но ведь там...

Огрызок повернулся к предводителю шараги и, наткнувшись на его жесткий, неумолимый взгляд, замолчал.

— Пойдешь, — сказал ему Лек. — Думаю, это тебя научит держать язык за зубами. Если выживешь. Ну что, станешь копать именно в том месте?

Клауб мрачно кивнул.

Что ему оставалось? Разве что покинуть шарагу? Нет, лучше под козырек.

— Ну вот и отлично, — более мягким тоном промолвил Лек. — Хорошо, раз ты осознал свою ошибку и более не намерен ее повторять, думаю, тебя стоит простить. На первый раз. А уж во второй... не обессудь. Во второй раз наказание будет куда хуже.

— Пусть будет так, — заметно повеселев, сказал Огрызок.

Контейнеровоз издал протяжный, похожий на стон звук, захлопнул люк и рванул в небо.

Провождая его взглядом, Вольф невольно приподнялся на цыпочки. Ему вдруг показалось, что вот сейчас, стоит только хорошо оттолкнуться, он сумеет полететь за кораблем. И если набрать подходящую скорость, то его можно успеть догнать, суметь протиснуться в пустой трюм...

— Пора, — сказал Лек. — Теперь самое время. Поем песню собственника и беремся за этот жирный мусор. У нас сегодня удачный день.

Вольф осторожно толкнул Чива локтем в бок и вполголоса спросил:

— Почему мы не можем сэкономить время? Кто может доказать, что мы не пели песню собственника?

— Никто, — ответил Чив.

— Так в чем дело?

— Мы сами будем знать, что не спели песню. Сами. И это будет видно по нашим лицам, по нашим движениям, по голосу. И если другая шарага предъявит права на нашу кучу, они почувствуют это. Да и мы будем знать, и у нас не хватит упорства, уверенности в своей правоте, чтобы ее защитить. Понимаешь?

Вольф кивнул.

М-да... резонно. Что-то в этом есть, несомненно.

— Песню! — крикнул Лек. — Начали песню!

Члены шараги поспешно выстроились в шеренгу возле кучи. И вот уже кто-то пока еще неуверенным голосом затянул песню собственника, но ее тотчас подхватили другие голоса, завели:

— О дар, падающий с неба. Космическая манна, отправленная нам во спасение! Будь же во веки веков! Не иссякай, не оскудевай! Пусть у тех, кто ее нам посылает, дела обстояли лучше некуда! А этот дар мы объявляем своим до тех пор, пока он нам будет надобен. И пусть свидетелями этого будет небо, твердь под ногами и Всеобщий Закон!

2

Мусор. Контейнер. Свалка.

Что делать, если мусора действительно много, а свалки выросли неимоверно и захватывают все большую и большую территорию? Их, к примеру, размывает дождями, и грязная вода впитывается в почву, чтобы потом политься из водопроводного крана. А еще ветер разносит от них во все стороны мерзкий запах, спасаться от которого становится все труднее. В общем, что делать с проклятым мусором? Топить в океане? Это еще хуже, чем хранить на свалке. Передохнет почти вся рыба, а ту, что не передохнет, никто есть не пожелает. Сжигать? Очень дорого, а продукты сжигания приносят немало вреда. Выкидывать в открытый космос? Наступит момент, когда мусор закроет светило непроницаемым покрывалом, и на твою планету падет вечная тень. Тут-то и выяснится, насколько тяжело и накладно вылавливать космический мусор.

Как ни странно, но самым дешевым и «экологически чистым» способом избавления от мусора оказался такой: найти планетку, на которой никто не живет, и превратить ее в гигантскую свалку. Устроить свалку, но не у себя дома. Пилотируемые роботами корабли будут день и ночь засыпать ее всевозможным мусором, на радость вам и соседним населенным планетам, тоже столкнувшимся с подобной проблемой и решившим ее тем же самым образом.

В общем, беспилотные корабли и планета, засыпаемая мусором, покрытая таким толстым его слоем, что до сих пор никто не смог до ее поверхности докопаться.

Вообще, на этой планете рано или поздно должны были объявиться люди, и они, конечно, появились. Они попадали на ее поверхность разными способами, попадали нечасто, но все же это происходило. И поскольку на планете был пригодный для дыхания воздух, а также невообразимое количество мусора, то люди выживали. И плодились. И породили племя утильменов.

— Эй, долго спим? Пора двигаться дальше! — поторопил Чив.

Оторвавшись от раздумий, Вольф поспешно встал и поправил лямки самодельного рюкзака, набитого плитками шоколада. Лакомство было слегка залежалое, с подпорченной упаковкой, но Недоумкис, один из братьев-близнецов, у которого был просто феноменальный нюх на такие вещи, этот шоколад одобрил, а значит, его можно было есть. Или продать за наклейки, или, пустив на обмен, получить за него нечто весьма нужное шараге. Может быть, парочку поисковых вил взамен сломанных, а может, и что-то посерьезнее. Вообще, эта куча оказалась весьма богата старым шоколадом, но Лек приказал много с собой не брать. Всего лишь пару рюкзаков. Если кто-то на торжище сообразит, что у них этого добра богато, то цена неизбежно упадет. Вот этого никому не хотелось. Шоколад был ценной валютой, и если оставшиеся возле кучи пять членов шараги будут следить как надо за тем, чтобы он не испортился окончательно, то это сулило пару сытых, беззаботных месяцев жизни. Ну, и надо было, конечно, учитывать, что песни песнями, закон законом, но, если среди других утильменов пройдет слух об их удаче, вполне может найтись шарага неудачников, предводитель которой рискнет поправить свои дела, нарушив закон. От наказания преступники не уйдут, но стоит ли вводить других мыслящих во искушение?

— Не спи, еще раз говорю, — промолвил Чив. — Вот, пристраивайся за мной. Иначе придется топать в самом конце и слушать болтовню Гиббонуса.

Вольф поспешно оглянулся. Гиббонус уже что-то оживленно рассказывал, тряся при этом мохнатой головой, размахивая багровыми клешнями и скаля длинные желтые клыки.

Кто из оказавшихся на этой забытой богом планете откажется потрепаться, рассказать какой-нибудь случай из жизни или выслушать своего товарища? Там, где нет объемки и гиперинтера, это довольно желательное времяпрепровождение. Но — Гиббонус... Нет и еще раз нет. Поспешно вскинув на плечо тяжелую канистру с водой, Вольф встал в колонну вслед за Чивом и стал ждать команды трогаться в путь.

Лек не торопился ее отдавать. Стоял самым первым и, слегка подавшись вперед, вглядывался в дорогу, вившуюся между разрытых еще в давние времена и уже оплывших куч мусора. Шагах в ста дорога раздваивалась. Вольф знал, что обе дороги вели к торжищу, однако, свернув на правую, они попадут к цели своего пути на пару часов раньше. Так о чем же думать?

И все-таки Лек колебался, что-то выглядывал, вынюхивал, и утильмены, уже нагрузившись поклажей, выстроившись в колонну, ждали его команды, даже не пытались сделать без нее хотя бы шаг.

Наконец предводитель шараги махнул рукой в сторону левой дороги:

— Пойдем так!

И снова никто не попытался ему возразить. Все двинулись в путь и свернули туда, куда приказал Лек.

После того как перекресток остался далеко позади, Вольф спросил у Чива:

— Почему мы пошли все-таки этой дорогой?

Не сбавляя шага, тот ответил:

— Лек что-то почуял. Скорее всего, древних утильменов.

— Древних утильменов?

— Ах, ну да, ты же на планете всего несколько месяцев... Видишь ли, обычно о них стараются не судачить. Кто знает, вдруг ляпнешь что-то неприятное для них, а они услышат.

— Так называют местных духов?

Чив хмыкнул:

— Духов на самом деле нет. А эти есть.

— И кто же они на самом деле?

— Древние утильмены. Потомки живших на этой планете до нас.

— До нас?

— Как думаешь, сколько времени требуется для того, чтобы покрыть мусором целую планету? Уверяю тебя, очень много. И за время существования планеты-свалки мыслящие попадали на нее много раз. Кто-то выжил, кто-то не сумел, а кто-то приспособился настолько, что стал ее частью и теперь не сможет жить в другом мире. Понимаешь, о чем я?

— Ты хочешь сказать, что они...

— Вот именно. Те, о ком мы говорим, потомки мыслящих, сумевших приспособиться к жизни здесь, только здесь.

— Как им это удалось? — спросил Вольф. Чив хмыкнул:

— Вот этого я не знаю. Хотя нет условий, к которым не могло бы рано или поздно приспособиться мыслящее существо. Попытки делаются до тех пор, пока одна из них не увенчивается успехом. И совершенно неважно, как в итоге будет выглядеть этот новый мыслящий. Главное — он приспособится. Хотя... в случае с древними...

— Так что с ними?

— Они ни с кем не желают встречаться. Они не любят других мыслящих. Никого не любят.

— И не обязаны. Что в этот криминального?

— Не любить можно по-разному. Понимаешь?

— Нет.

— Потом поймешь. Главное их не злить, по возможности обходить стороной. Если жизнь дорога, то старых утильменов лучше не злить. Это всем известно.

Лучше не злить...

Вольф покачал головой.

Может, и так. А вдруг старые утильмены... Да нет, не стоит хвататься за соломинку. Откуда им знать, как выбраться с этой планеты? Доказательством невозможности этого служил сам факт их существования. Если они за многие годы существования не смогли ее покинуть...

Стараясь не выпасть из общего ритма движения колонны, он огляделся.

До торжища было еще далеко. Они по-прежнему шли среди холмов, из которых, судя по запаху, ничего стоящего уже добыть было невозможно.

Запах. Да, все верно. Неинтересный от них шел запах, ничего не обещающий, пустой. А вот старые утильмены, вполне возможно, что-то в этих кучах находили.

Что именно?

— В общем, все почти как в обычной жизни, не правда ли? — промолвил Чив. — Сидишь по шейку в отходах и ищешь возможность из них выбраться.

— А на самом деле?

— На самом деле выбраться из дерьма невозможно, какие бы усилия ты для этого ни прикладывал. Так же как и в большом мире.

— А вдруг...

— Нет, — улыбнулся его собеседник. — Никаких «вдруг». Выбраться нельзя. Точно так же, как невозможно улететь с этой планеты. У тебя, как у любого мыслящего, есть только два варианта будущего. Ты либо умрешь, либо приспособишься. Мне кажется, второй гораздо вероятнее. По крайней мере, в шарагу тебя взяли. А это уже немало.

— Ты уверен?

— Да, только два варианта. Либо погибнуть, либо приспособиться и жить. Третьего просто нет.

3

— Шоколад? На что меняете шоколад?

— Понюхайте вот эти духи!

— Есть прессованный картофель. Употреблять не позднее шести часов после вскрытия упаковки. Проверено. Шесть часов держится. В общем, картофель первый сорт. Купите?

— Принимающая антенна. Дает возможность перехватывать сообщения некоторых контейнеровозов. Если достанете дешифратор, то получите возможность определять не только куда будет свален груз, но и что в него входит.

— Шоколад... Раз вы его не меняете, то, может, продаете? Сколько?

— А почему так дорого? Я имею в виду синюю жидкость.

— Это у вас что? Штаны? Сменяете на новые поисковые сверхчувствительные щупы? Сам выращивал. Воду чувствуют на сто метров вглубь.

— Так сколько за шоколад?

— Слышали, шарага зеленого реблианина обнаружила упавший в незапамятные времена контейнеровоз. Горючего у него, конечно, нет. Но зато какое получится хранилище...

— Есть хорошая вещь. Могу сменять на воду, но только свежую. Пропущенную через большой фильтр не предлагать.

— Вечером в крайнем бараке будет представление труппы знаменитого Гуррика. Все новейшие, полученные с помощью голоприемника хиты, акробатические номера и даже настоящая пьеса, поставленная по всем правилам классического театра. Спешите! Количество билетов ограничено. Тем, кто берет на всю шарагу, предоставляется скидка.

— Завтра с утра объявят новый курс наклеек, в пересчете на водный эквивалент. Могу, за небольшую плату, сказать его уже сейчас.

Вольф отошел в сторону от прилавка, сделанного из потрескавшихся, раскрашенных под дерево отвердитовых плит, и, вытащив из кармана сигарету, блаженно понюхал.

Он чувствовал ее аромат, несмотря на сложный коктейль запахов торжища. Настоящая сигарета. Причем у Вольфа их сейчас была целая пачка. Он выменял ее на часть своей доли чуть ли не сразу после того, как они подошли к торжищу, и до сих пор еще не пожалел об этом, хотя Лек и сказал ему, что можно было достать сигареты подешевле.

Но дешевые сигареты будут позже, а сейчас он купил эту пачку, поскольку сигареты были произведены на Земле. Она ему показалась чем-то вроде привета с родины.

Земля! Он никогда на нее не вернется. Никогда?

Вольф осторожно прикурил сигарету и, сделав несколько затяжек, покачал головой.

Ну, нет. Он что-нибудь придумает. Не в первый раз приходится выбираться из скверного положения. Бывало хуже. Гм... Бывало? А если все-таки... Стоп. Отчаянию поддаваться не стоит. Совсем глупое занятие.

Он еще раз окинул взглядом длинные ряды с прилавками, заваленными всякой всячиной, протянувшиеся, казалось, в бесконечность. На самом деле торжище было размерами со средний аэродром, не больше. Центр его занимали строения со стенами из ржавых железных листов. Десяток из них были даже двухэтажными. В одном из этих двухэтажных домов жил Король торжища, в другом находились банк и казино. В остальных — казармы стражи.

Стражники. Их было немало. Несколько все время маячило на вершинах окружающих торжище холмов, с десяток охраняли вход в него, а остальные следили за порядком среди торговцев.

Охранники. Здоровые. Широкоплечие. Знающие свое дело. Вооруженные пусть и самодельным, но достаточно эффективным оружием.

Вольфу уже рассказали, как совсем недавно одна пришлая дикая шарага попыталась взять банк торжища штурмом. Самодельное оружие в этом деле показало себя самым наилучшим образом. По слухам, изготавливал его некий мастер, живущий в подвалах дома Короля, получавший там наилучшие питье и пищу, но не имеющий права хотя бы высунуть нос за пределы своего обиталища. Впрочем, это были только слухи. Их в обществе утильменов ходило немало.

Охранники, они, конечно, работают не за так. Десятая часть от всех поступающих на торжище товаров их вполне устраивает. И это было не очень много. Ходили слухи, что на других торжищах плата еще выше.

— А у тебя есть что-нибудь на продажу? Что именно?

— Вода? Есть вода?

— Куришь сигареты? Почем отдашь одну штуку?

На Вольфа насели сизоносые, смахивающие на гигантских крыс желковники. Их было пятеро, они были весьма активны, а главное — он уже знал, что с этой расой торговать ни при каких условиях нельзя. Пренепременно надуют.

— Продашь воду? Мы купим дороже, чем другие. По шесть наклеек за мерную чашку.

— А хочешь, мы тебе за сигареты предложим настоящий джем?

— Есть активная жужжа. Будет твоей за полпачки сигарет. Дает полезные советы на каждый день. Благодаря ей можно сэкономить кучу денег.

Жалея, что отошел от прилавка, Вольф, под напором желковников, медленно к нему попятился. К счастью, рядом появился Лек, и жулики немедленно растворились в толпе.

Встав рядом с Вольфом, предводитель шараги окинул взглядом заполнявшую торжище толпу, тяжело вздохнул и посоветовал:

— Учись давать таким субчикам отпор самостоятельно. Понимаешь?

Вольф не ответил.

Он смотрел в небо. Там только что появилась черная точка. Вот она почти мгновенно увеличилась, приобрела очертания, и стало ясно, что это не контейнеровоз. Это был пассажирский корабль, идущий на посадку.

4

— Как я понимаю, вы каждый год прилетаете исследовать эту планету. Но неужели у вас и в самом деле нет желания помочь другому мыслящему существу?

— Нет.

— Почему?

— Это нерационально. Благотворительность — страшное зло, с которым мы по мере сил боремся. Если вы сумеете каким-то образом доказать нам, что, взяв вас на корабль, мы получим пользу...

— У меня на межгалактическом счету есть деньги, много денег, и я могу вам заплатить...

— Какая польза от ваших межгалактических денег? У нас своя валюта, и мы ее ни на какую другую не меняем. У вас при себе есть наша валюта?

— Нет,

— В таком случае, вы не можете нам заплатить. Что дальше?

Вольф ответил мрачным взглядом.

— Ну, так как? Будете молчать? Учтите, вы самым нерациональным образом тратите наше время.

— Но неужели вы не можете сделать исключение...

— Нет!

— Всего лишь меня.

— Нет!

— Я отработаю свой переезд.

— Каким образом? Команда полностью укомплектована, а чернорабочие мне не нужны. Нет.

В полном отчаянии Вольф спросил:

— Что-нибудь, кроме слова «нет», вы можете мне сказать?

— Да.

— Что именно?

— Мое терпение кончилось. Прочь с корабля. Вот прямо сейчас. Иначе я приму надлежащие меры.

— Какие?

Офицер, специалист по межрасовым контактам, улыбнулся. Зубы у него были как у бегемота, да и сам он весьма на это животное смахивал. Эдакий карликовый бегемот, усевшийся за гигантских размеров письменный стол и одетый в мундир.

— Неужели... — начал Вольф.

— Вот именно, — перебил его офицер. — Поскольку вы так и не сумели доказать целесообразность нахождения на борту нашего корабля, приказываю покинуть его.

— То есть...

— Вон! Немедленно!

— А если я не уйду?

Офицер пожал плечами и, ткнув лапой в красное пятнышко на крышке стола, сообщил:

— Этот вопрос даже не подлежит обсуждению.

— Вот так, значит...

Вольф обернулся.

Назвать этого бегемота карликовым как-то не поворачивался язык. Даже просто маленьким. И улыбался бегемот-воин не так, как специалист по межрасовым контактам. Улыбку его мог назвать приветливой лишь неисправимый оптимист. Она более смахивала на свирепый оскал.

Да, кстати, разговаривать этот гигант не собирался. Только действовать. Не прошло и полминуты, как Вольф был выдворен из корабля. При желании он мог увеличить этот срок еще секунд на десять, но не стал. Он понимал, что, попытавшись цепляться за перила трапа, мог, к примеру, лишиться руки.

Усевшись на стоявший неподалеку от трапа старый металлический ящик, Вольф окинул корабль взглядом и тяжело вздохнул.

Кое-что все-таки узнать удалось. Корабль улетит через месяц. И лично он, Вольф Виноградов, должен сделать все, чтобы его взяли с собой.

Ох, сомнительно. С другой стороны, месяц — немалый срок. Можно попытаться что-то придумать.

— Кажется, приятель, тебя вытурили?

Землянин обернулся на голос. Перед ним был приземистый, мохнатый, круглоголовый тирнанин. Он сидел неподалеку, на корточках, и тоже разглядывал корабль.

— А твое какое дело? — буркнул Вольф.

— Меня вытурили минуты за две до твоего появления. Я успел к кораблю раньше. А толку-то?

— То есть...

— Ну да. Это бегемотиане. Воплощение рационализма. Они никого не берут. Ни под каким видом. Просто не видят в этом выгоды. Думаешь, они первый раз прилетают сюда?

— Не первый?

— Нет, конечно. Каждый год. И повторяю: не было ни одного случая, чтобы они кого-то вывезли с планеты. Все это знают, и теперь на их корабль пытаются проникнуть либо зеленые новички, не имеющие понятия, с кем связываются, либо упертые идиоты.

— А раз ты знаешь, кто они такие...

— Конечно, — подтвердил тирнанин. — Я и есть упертый идиот, упрямый, как двадцать восемь прапорщиков межгалактической службы... Меня зовут Мюсс.

— А меня — Вольф.

— Очень приятно.

— Что будем дальше делать, Мюсс?

Тирнианин громко щелкнул пальцами, что было равнозначно пожатию плечами.

— Все зависит от тебя, землянин. Кто ты? Ты такой же упертый идиот, как я? Или, пошатавшись вокруг корабля и осознав бесполезность попыток в него проникнуть, вернешься в свою шарагу? Если первое, то у меня есть к тебе некое предложение.

Так легко было сказать: «Да, я тоже такой», но Вольф хорошо понимал, что с бухты-барахты подобные решения не принимаются. Вытащив из кармана сигарету, он закурил. Мюсс терпеливо ждал.

Итак, рассуждал Виноградов, проще пареной репы плюнуть на шарагу. Вот только завтра она уйдет за добычей, и ждать его никто не будет.

Сколько он продержится один? При некоторой экономии его доли, уже превращенной в имеющие хождение на территории этого торжища наклейки, хватит на пару недель. И если за это время он не сумеет... А что, если он проиграет, что, если предложение тирнианина попросту глупо?

С другой стороны, Мюсс пытается попасть на корабль не в первый раз. А тот прилетает раз в год. И если так, то Мюсс как-то умудряется в промежутках между его появлениями выживать. Может быть, его предложение и есть этот самый пресловутый третий вариант?

— Если не возражаешь, я хотел бы поподробнее знать, в чем суть твоего предложения.

— Подробнее я могу тебе рассказать лишь после того, как мы договоримся. А вкратце... У меня было много попыток попасть на корабль, но только сейчас я нахожусь на верном пути. Мне не хватает компаньона, верного товарища, способного в случае опасности прикрыть спину.

— В случае опасности?

— Неужели ты думаешь, что можно выбраться с этой планеты, не ударив палец о палец, не подвергаясь опасности? В общем, если ты согласишься, мы предпримем нечто рискованное. В случае успеха мы обретем свободу. Понимаешь?

Вольф понимал.

Вытащив новую сигарету, он посмотрел вверх. Как раз в этот момент в небе промелькнул очередной снижающийся контейнеровоз. Скоро он вывалит — с высоты метров в пятьдесят — груз мусора и отправится за следующей порцией. Будь возможность как-то преодолеть эти пятьдесят метров... Но как это сделать? Построить планер? Из чего? И кто его будет строить?

— Ты думаешь? — спросил Мюсс.

— Думаю, — буркнул Вольф.

А что думать-то? Он не сможет жить на этой планете, не сможет всю жизнь копаться в отходах. А кем будут его дети? Утильменами? Они никогда не узнают, каково перелетать от одной планеты к другой, никогда не смогут воспользоваться глобальной межпланетной паутиной, не получат настоящего медицинского обслуживания. Они будут обречены всю жизнь прозябать на планете-свалке. И их дети...

Нужно рискнуть. Вдруг удастся выбраться? Вдруг третий вариант все-таки есть?

— Валяй, — сказал Вольф. — Выкладывай, что там у тебя.

— Значит, ты принимаешь мое предложение?

— Да.

— Это просто замечательно. Теперь нас двое.

— Рассказывай.

— Идея весьма проста. Что нужно бегемотианам на этой планете? Для чего они прилетают сюда каждый год?

— Они исследуют планету.

— Правильно. Значит, для того, чтобы они нас взяли с собой, мы должны им предоставить то, чего они еще до сих пор не смогли получить.

— Что? — спросил Вольф.

— Не что, а кого. Древнего утильмена. Я знаю совершенно точно, что они еще не сумели захватить ни одного из них.

— А мы? Как это получится у нас?

— У меня есть информация с одной древней флэш-пластинки. Сведения о городе древних утильменов. А раз есть сведения, то, значит, есть и подходящий план.

— План? Рассказывай.

И Мюсс приступил к рассказу. Для того чтобы поведать все, ему понадобилось не менее часа. После того как он закончил, Вольф задумчиво протянул:

— Ну, дела... А не врешь?

— Ты не передумал?

— Отступать некуда. Значит, выступаем завтра?

— Да. Уже скоро стемнеет. А вот завтра... с утра... Это было разумно.

Вольф уже открыл рот, чтобы согласиться, но в этот момент ящик, на котором он сидел, зашевелился, и из него раздался металлический голос:

— Эй вы, проклятые белковые создания, возьмите и меня. Я тоже хочу выбраться с этой проклятой планеты.

5

— Толстые, вкусные, откормленные на лучших сортах доставленных с Бронзовки отходов зерна шестиногой курицы. В комплект к каждой порции полагается банка просроченного всего лишь на месяц пива. Стоимость за две порции — двенадцать наклеек.

— Я пас, — сообщил Мюсс. — В данный момент я на подсосе.

— А я, поскольку не отношусь к белковым созданиям, предпочел бы пару наперстков риглианского смазочного масла. На мой взгляд, оно лучше.

Это сказал робот. Вид у него был довольно потрепанный, а правая нога и левая рука явно были восстановлены каким-то умельцем буквально из обломков, но действовал он ими весьма энергично и ловко.

— Понятно, — сказал Вольф и достал из кармана пачку имеющих хождение на этом торжище, как деньги, радужно разрисованных бумажек, называемых «наклейками».

Сделав заказ и расплатившись с хозяином забегаловки, он испытующе посмотрел сначала на Мюсса, потом на робота.

Типичные рыбы-прилипалы, каких много на любом торжище. Любители дармовщинки. Хотя, может быть, он торопится с выводами?

— Если ты думаешь, — чопорно сказал Мюсс, — что я рассказал историю о карте, лишь желая поужинать за твой счет, то это не так.

— А я не променял бы свой просто идеальный наблюдательный пост даже на лучшее риглеанское масло. Ни в коем случае. Учти, я точно рассчитал, когда прилетит корабль, определил место его посадки и, прежде чем он появился, сумел замаскироваться так, что меня все принимали за пустой ящик.

— Кстати, зачем это тебе было нужно? — спросил Вольф.

— Информация, — сообщил робот. — Основа любого дела — информация. После того как стало ясно, что с наскока корабль бегемотиан не возьмешь, я решил устроить планомерную осаду, а для начала собрать о нем как можно больше сведений. Кто знает, может быть, крепость не так неприступна?

— Понятно, — Вольф кивнул. — Интересная выходит ситуация. Как я понял, ты пытаешься покинуть эту планету на корабле наших слишком рациональных друзей уже не в первый раз. Мюсс — тоже, не может быть, чтобы вы не знали о существовании друг друга.

— Так и есть, — подтвердил Мюсс. — Мы уже несколько лет пытаемся решить эту проблему, только все время идем разными путями. Ну, знаешь, старая как мир история. Два друга-конкурента...

Хозяин питальни принес поднос и выгрузил еду и напитки на их столик. Перед роботом он поставил крохотную бутылочку с риглеанским маслом. Тот осторожно взял бутылочку и внимательно ее осмотрел. Линзы робота поблескивали, словно в них зажглись крохотные лампочки.

— Хорошее масло, — наконец изрек он и, открыв на боку небольшую крышечку, влил в себя содержимое бутылочки.

Вольф и Мюсс приступили к трапезе. После того как с едой было покончено, наступил черед банок с пивом. Виноградов спросил:

— А что вы делаете в промежутках между появлением корабля бегемотиан?

— Пытаемся выбраться с планеты другими способами, — сообщил Мюсс. — Их немало.

— Например, можно построить летательный аппарат и попытаться проникнуть на борт контейнеровоза, — подсказал Вольф.

— Это вариант для меня, — сообщил робот. — А органическим, если они захотят оседлать контейнеровоз, придется еще запастись воздухом, водой и пищей. Их надо как-то прихватить с собой и суметь перегрузить в трюм корабля за то время, пока он сбрасывает мусор. Иначе до цели долетят лишь их трупы.

— Но ты можешь обойтись и без этого?

— А толку-то? У меня плотное неорганическое покрытие, и меня датчики контейнеровоза определят как мусор. Прежде чем корабль полетит домой, меня обязательно вышвырнут наружу.

— Вообще-то способов выбраться с планеты можно придумать немало, — сообщил Мюсс. — Но до сих пор ни один из них не был до конца претворен в жизнь, ни один из них не сработал. Я знаю, что несколько энтузиастов пытаются собрать галактопередатчик, чтобы вступить в переговоры с какой-нибудь пассажирской компанией, способной вывезти с планеты всех желающих.

— Нет запчастей? — спросил Вольф.

— С запчастями как раз все более или менее нормально. Даже прожив на этой планете несколько месяцев, ты все еще не до конца представляешь, что способны выкинуть в мусор мыслящие. У них нет подходящего источника энергии. Нужен либо кусок галактика, либо ампула эн-энергии. Такие вещи могут попасть на свалку лишь благодаря редчайшему стечению обстоятельств. Впрочем, надежды эти ребята не теряют.

— А еще? — спросил Вольф.

— Есть группа, работающая над системой перехвата все тех же контейнеровозов. Но они не поспевают за прогрессом. Управляющие контейнеровозами компьютеры становятся все сложнее, — поведал робот, — в то время как профессиональный уровень членов этой группы повышается лишь за счет изредка прибывающих на планету специалистов в области взлома электронных устройств.

— Это точно, — подтвердил Мюсс. — Их маловато. А вот тех, кто занимается разработкой установки сверхдальней телепортации, значительно больше. И есть еще многие, многие другие. Больше всех тех, кто пытается призвать на помощь потусторонние силы. Ну, знаешь, заговоры, демонов и прочую чепуху. У этих постоянный приток желающих.

— А мы, значит, пойдем другим путем, — промолвил Вольф.

— Именно. Мы докажем бегемотианам свою необходимость, и им ничего не останется, как взять нас с собой.

Вольф промолвил:

— Ты уверен, что мы сумеем...

— Тихо, — не дал ему договорить Мюсс. — Я все рассказал уже там, у корабля. Здесь мы сидим для того, чтобы решить, пригодится ли нам робот. Возьмем его с собой?

— А куда вы денетесь? — спросил робот. — Неужели вам хочется, чтобы о вашем плане узнали все остальные утильмены?

— Это шантаж, — констатировал Мюсс.

Робот пожал плечами:

— Ну да. А ты думал, я на него не способен? Вспомни, кто я такой.

Тирнианин тяжело вздохнул:

— Да, действительно, я как-то упустил это из виду.

— А кто он такой? — поинтересовался Вольф.

— Прежде всего, он очень искусный жулик, — сообщил Мюсс. — А кроме этого, он жуткий болтун. И еще он ненавидит всех белковых, то есть нас с тобой, просто за то, что мы существуем. Взять его с собой будет безопаснее.

— Вот именно, — поддакнул робот. — Могу добавить, что, прежде чем попасть сюда, я был известен на паре планет как Железный Жучара и Рупор Общественной Мысли. Если вам этого недостаточно...

— Достаточно, — промолвил Мюсс. — Ну как, берем?

— От моего мнения что-то зависит?

— Конечно. Прежде всего, ты тот, кто профинансирует нашу экспедицию.

— Я?!

— Ну да. Ни у меня, ни у Железного Жучары нет ни наклейки. Ты представляешь, каких трудов стоит хотя бы выжить в этом мире, не входя ни в одну шарагу? Так что никаких накоплений у нас нет. В то время как ты ими обладаешь. Спорим, ты тратил свою долю, полученную от продажи добычи, не полностью?

— Возможно, — осторожно сказал Вольф.

— День потратить эти наклейки настал. Мы закупаем на твои деньги еду и воду, а также риглеанское масло и отправляемся в путь.

— Как аргонавты в старину, — вставил робот. — Навстречу приключениям.

— Ах, вот в чем дело, — промолвил Вольф.

— А как ты полагаешь, — почти ласково сказал Мюсс, — почему я сделал предложение именно тебе? Нам нужны наклейки, и у нас есть только один месяц. Иначе придется ждать еще год. Ну, ты согласен?

Вольф вытащил из кармана сигарету и еще раз окинул взглядом двух прохиндеев.

Конечно, самым разумным было бы вернуться в шарагу. Его еще примут, у него еще есть возможность это сделать. Но после того, как он увидел корабль и ощутил надежду покинуть эту планету... снова вернуться в шарагу? Лучше уж рискнуть, отправившись с двумя авантюристами навстречу приключениям. Даже если рисковать придется не только деньгами, но и жизнью...

6

Из-за вершин мусорных холмов вынырнул краешек одного из двух солнц, того, что поменьше, называемого утильменами Бутылочной пробкой.

Провожаемые скептическими взглядами охранников, три компаньона покинули торжище. Мусор, спрессованный за столетия, слегка пружинил у них под ногами. Ветер играл тысячами обрывков бумаги, попавших с нерациональной планеты Тригла, на которой ее все еще использовали для книг и документов. Еще он временами приносил откуда-то со стороны запах гниющей рыбы. Очевидно, там всего несколько часов назад опростался очередной контейнеровоз.

— Может, свернем, глянем? — предложил Вольф. — Вдруг удастся пополнить запасы? В мой рюкзак влезет еще немало.

— Нет смысла, — покачал головой Мюсс. — Слишком близко к торжищу. Кто-то уже пропел над этой кучей песню собственника.

— Слишком мало времени, — подал голос робот. — Учтите, мы еще должны успеть вернуться к кораблю до того, как он взлетит.

Вольф прислушался к тому, как под железными, покрытыми на подошвах вечной резиной ногами робота шуршит, скрипит, потрескивает мусор, и подумал, что тот прав. У них мало времени, а ведь им предстоит долгий путь, в конце которого, если только Мюсс не обманывает, им придется еще и проявить чудеса дипломатии. Если у них все получится, если они успеют вернуться к кораблю...

Слишком много «если», слишком много риска, слишком много от них потребуется сил и изобретательности. С другой стороны, а как иначе? Они собрались сделать вещь, для этой планеты практически невозможную. Выбраться с нее. И за это должна быть заплачена соответствующая цена.

— Вдруг древние утильмены уже бросили свой город? — спросил робот. — А если они переехали?

— Исключено, — уверенно заявил Мюсс. — Согласно информации с попавшей в мои руки флэш-пластинки, они живут там не менее пары тысяч лет. С чего бы им могло стукнуть в голову переехать прямо сейчас?

— Но все-таки...

— В таком случае, — улыбнулся Мюсс, — наше маленькое предприятие всего лишь провалится. Не первое, надо сказать. Но мне кажется, они там. А где же им еще быть?

Вольф задумчиво покачал головой: «А где же им еще быть? »

Может, все-таки зря он ввязался в эту авантюру? Впрочем, теперь дороги назад нет. И если так, то остается только шагать вперед.

Они и шагали.

Часа через два робот сообщил:

— Корова. Чуть правее, вон за тем холмом, мелькнул ее хвост.

— Вижу, — сказал Мюсс. — А если там есть корова, значит, недалеко и пастухи.

— Кто такие пастухи? — встревоженно спросил Вольф.

А, так тебе еще не приходилось с ними сталкиваться? — спросил робот. — И ты даже о них не слышал?

— Нет.

— Ну да, откуда? Пастухи, как правило, держатся от торжищ подальше и стараются не попадаться на глаза членам шараг. Не понимаю, что их на этот раз заставило изменись своим правилам.

— Это их проблемы, — промолвил робот. — Нам до них дела нет. Не так ли?

— Угу, — буркнул Вольф. — Знаем.

— Ты не прав в одном, — заявил Мюсс. — Пастухи великолепно изучили эту планету и сумели к ней приспособиться. И если они почему-то изменили своим обычаям, было бы неплохо узнать причину. На всякий случай.

— Что может быть проще? — сказал робот. — Спорим, хотя бы один из них остановит нас, чтобы узнать, кто мы такие и куда направляемся?

— Зачем ему это?

— Затем, что на членов шараги мы не похожи. Уверен, им тоже интересно, кто мы и куда направляемся.

— А мы? — спросил Вольф.

— Что-нибудь соврем, — безмятежно сообщил Мюсс. — Неужели ты будешь против этого возражать?

— Нет, но...

— Вот и отлично. Предоставь это мне.

— Кстати, — спросил робот. — А ты уже придумал правдоподобную версию?

— Сейчас придумаю.

— Делай это быстрее. Мы вот-вот с ними встретимся. Взгляни направо... вон там... именно там!

Вольф взглянул в указанном направлении и вздрогнул от удивления. Существо, показавшееся из-за холма, совсем не походило на корову. Оно более всего напоминало гигантскую толстую гусеницу с четырьмя слоновьими ногами и похожей на экскаваторный ковш пастью.

— Это пастух или корова? — осторожно спросил он.

— Корова, — сообщил Мюсс. — А пастухи... Нет, пастухи выглядят менее причудливо. Несмотря на то что... гм... питаются коровьим молоком.

— Молоком?

— Ну да. А иначе для чего бы им были нужны коровы? Все как положено. Молоко и мясо. Пастухи пасут коров, а потом пьют молоко и при желании едят мясо. Коровы — всеядны. Они поедают тухлятину, которую ни один утильмен не возьмет в рот, и запросто пьют стоялую, нефильтрованную воду.

— Представляю, какое у этих коровок молоко и мясо... — пробормотал Вольф.

— Тебе оно не понравится, — заметил Мюсс. — А пастухи им питаются всю жизнь.

— Понятно, — промолвил Вольф. — Та самая приспособляемость живых организмов к окружающим условиям, о которой я постоянно слышу на этой планете. Либо она, либо смерть.

— Именно, — подтвердил робот. — Кстати, насчет пастухов. Вот и один из них. Изволь полюбоваться.

Создание, появившееся из-за другого холма, выглядело весьма своеобразно: трехметрового роста, с тонкими, длинными руками и ногами, похожими на ветки деревьев. В правой руке существо держало палку, заканчивающуюся острым, но широким и плоским наконечником.

Копье. Оружие.

Вольф подумал, что они, собираясь в этот поход, должны были запастись оружием. Что у них сейчас есть? Поисковые вилы в его руке, оставшиеся как воспоминание о членстве в шараге, лучевик Мюсса, сделанный из некондиционного резака по металлу, да длинное, тонкое, видимо, очень острое лезвие, каким-то образом помещающееся в одной из рук робота.

Негусто.

С одним пастухом, в случае чего, они справятся. Вот только за холмами почти наверняка скрываются его соплеменники.

— Говорить с ним буду я, — сообщил Мюсс. — Мне уже приходилось общаться с пастухами.

— Типичный шовинизм типичного белкового создания, — заявил робот. — Но я пока временно ему подчиняюсь.

Он демонстративно сделал шаг в сторону и присел на корточки.

Мюсс двинулся навстречу пастуху. Вольф остался на месте. Если товарищ берет предстоящий разговор на себя, мешать ему не стоит.

А пастух явно направлялся к ним, и его вытянутое лицо казалось совершенно бесстрастным. То ли он и в самом деле ничего не чувствовал, то ли считал правилом хорошего тона не выказывать интереса к встретившимся путникам.

Вольф окинул взглядом соседние холмы.

Так все-таки где спрятались соплеменники пастуха? Они почти наверняка здесь. А если нет? Если он здесь один? Может быть, его...

Вольф вздохнул.

Откуда такие мысли? Они что, разбойники? Откуда вообще такие мысли у него, мирного человека, могли возникнуть? Нет, бежать надо с этой планеты, бежать.

— Мир твоему стаду, — поприветствовал пастуха Мюсс. — Пусть небесные боги пошлют ему как можно больше вкусных пакетов и бесчисленное количество контейнеров с водой.

— Пусть и твое стадо будет благословенно, — промолвил пастух. — Мы живем в лучшем из возможных миров. Я слышал, в других землях не так. Там скот вынужден есть не падающие с неба вкусные вещи, а то, что вырастает из земли само. Поэтому его молоко не обладает нужной жирностью, а мясо не так вкусно. Правда, говорят, воды там целые реки, которые просто текут, не впитываясь в землю, но, я думаю, это враки. Так ли это?

Мюсс сделал странный жест рукой, словно согнал с лица невидимую мошку.

— О! — промолвил пастух. — Я вижу, ты знаешь охранные знаки. Прости за попытку тебя спровоцировать.

Мюсс склонил голову:

— И ты прости меня за то, что я похож на того, кого можно дешево купить.

Пастух ухмыльнулся:

— Теперь я уверен, что ты не ищешь способа погубить нас. Что тебе нужно? Почему вас так мало и почему вы уходите от мест, в которых с неба падают еда и вещи?

— У нас есть забота, — сообщил Мюсс. — Но это только наша забота.

Немного помолчав, пастух сказал:

— Мы все равно узнаем.

— Мне не хотелось бы лишать вас удовольствия охоты за этим знанием, — с бесстрастным лицом промолвил Мюсс.

На шее пастуха надулся небольшой красный мешок и вдруг, запульсировав, издал серию звуков, напоминающих короткую барабанную дробь.

— Ты мне нравишься, — сообщил пастух. — Ты умеешь разговаривать с нашим народом.

— Мне приходилось это делать.

— Тогда ты поймешь мое предупреждение. Скоро наступит время, когда на тебя восстанет наша планета, и ты сможешь спасти свою жизнь только с ее помощью.

Мюсс хмыкнул:

— Любишь загадывать загадки, да?

— Так же как и ты. Желаю успешной охоты за отгадкой.

— Вот как, значит... — пробормотал Мюсс. Корова, раскапывавшая неподалеку склон одной из куч, вдруг подняла голову и, раскрыв огромную пасть, издала сиплый рев.

— Мне пора, — сообщил пастух. — Желаю выжить.

— И тебе, — послышалось в ответ.

После этого пастух встал и, двигаясь неторопливо, можно даже сказать — важно, зашагал прочь. Вот он поравнялся с коровой и, тыкая ее в брюхо тупым кончиком копья, погнал за холм. До тех пор, пока он не скрылся из вида, трое путешественников в полном молчании провожали его взглядом. Потом Мюсс сообщил:

— Все, можно двигаться дальше. Пастухи не будут нам мешать.

— А они способны это сделать? — спросил Вольф.

— Взгляни внимательнее на холм, за которым он исчез, — посоветовал Мюсс.

Холм.

Вглядевшись, Виноградов вдруг осознал, что толстые короткие палки, торчавшие на его вершине, одна за другой стали исчезать.

До ведь это же...

— Бластеры, — пробормотал он. — Клянусь богом, бластеры.

— А ты что думал? — мрачно ухмыльнулся Мюсс. — Они самые и есть.

7

Холм, еще холм, и еще один... После того как место встречи с пастухами осталось далеко позади, Вольф подумал, что теперь слежки можно не опасаться, и спросил:

— Откуда у них бластеры?

— А чем им еще защищать свои стада? Чтобы разбойники на них не посягнули, пастухи должны обладать лучшим оружием. Бластеры очень хороши. До тех пор, пока у пастухов есть бластеры, пустынные разбойники будут их обходить стороной.

— Пустынные?

— Ну да, — сказал робот. — А ты разве не знал, что местность, над которой давно не разгружались контейнеровозы, называют пустыней?

— Я слышал об этом, — объяснил Вольф. — Но я не думал, что мы уже в пустыне.

Именно там, — подтвердил Мюсс. — И зайдем еще дальше. Ты разве не знаешь, что все самое ценное всегда хранится далеко от хоженых троп?

— Вдали от ваших жадных белковых лап, — буркнул робот.

Вольф напомнил:

— Ты так и не ответил на мой вопрос: откуда у пастухов бластеры?

Как раз в этот момент они были на вершине очередного холма, и, прежде чем ответить, Мюсс, приложив ладонь козырьком ко лбу, внимательно огляделся. Убедившись, что ничего опасного не видно, он сказал:

— Как ты попал на эту планету? В результате аварии? Некоторые корабли падают на поверхность планеты-свалки, не сгорев до конца. А в стандартную поставку каждого корабля входит, по крайней мере, несколько бластеров. Пастухи за ними охотятся истово, не жалея средств и времени. Они прекрасно понимают, что если какой-нибудь шараге удастся накопить некоторое количество этого оружия, то им несдобровать. Именно поэтому, стоит какому-нибудь очередному аппарату упасть на планету, как возле него появляются пастухи. Их не интересуют уцелевшие люди или находящиеся в трюме товары. Они охотятся только за бластерами. Кстати, ты совсем недавно попал на нашу планету с потерпевшего аварию корабля. Неужели тебе удалось не столкнуться с пастухами?

— Я катапультировался, — пояснил Вольф. — Да и кораблик у меня был маленький, прогулочный. Бластера в наборе первой помощи не было.

— Жаль, — промолвил Мюсс. — Будь у нас хотя бы один бластер...

— За ним бы уже охотились все пастухи этой пустыни, — напомнил робот.

— Но послушайте... — сказал Вольф, — получается, самые сильные воины на этой планете — пастухи?

— Конечно, — подтвердил Мюсс. — И это очень хорошо.

— Почему?

— Потому, что им нет нужды захватывать власть. Более всего на свете их интересует скот.

— Коровы?

— Ну да, — сказал Мюсс. — А пасти скот и одновременно управлять целой планетой невозможно. Пошли. Нам пора двигаться дальше.

Они стали спускаться с холма и успели даже преодолеть половину его склона, когда их накрыл залп.

Стрелявшие поторопились, это и спасло трех компаньонов. Дай бандиты им подойти поближе, будь у них не самоделки, а нормальное оружие, и засаду вполне можно было бы назвать удавшейся. А так в цель попала лишь одна ржавая гайка. Причем попала она в робота, оставив на его корпусе вмятину.

— Бежим! — скомандовал Мюсс.

А что еще оставалось делать? Разбойников было много, и пусть они даже были вооружены самоделками, но отбиться от них с арсеналом трех авантюристов, вознамерившихся во что бы то ни стало покинуть планету, не было никаких шансов.

Уговаривать и второй раз повторять не пришлось. Как только раздался клич Мюсса, все трое повернулись и бросились вверх по склону. Вокруг них свистели пули, а также выпущенные из самострелов гайки и болты. Мимо, мимо, еще раз мимо.

Роботу не приходилось заботиться о дыхании, но он был тяжелее своих товарищей, и поэтому на вершине холма все оказались почти одновременно.

— Вниз! — приказал Мюсс. — Они нас не догонят!

Вольф оглянулся.

Пустынных бандитов оказалось не менее полутора десятков. Одеты они были не самым лучшим образом, да и вооружены не бог весть. Впрочем, даже учитывая все это, рассчитывать на победу над ними не стоило. Задавят числом. И значит, Мюсс прав. Нужно убегать.

Скорее! — завопил робот. — Мы от них оторвемся.

«Если повезет», — мысленно добавил Вольф, устремляясь вслед за своими товарищами вниз по склону.

Гонка на выживание. И поскольку он оказался в роли жертвы, то проиграть ее не имеет никакого права. Ему поможет могучий инстинкт выживания. Эта штука способна придать силы даже тогда, когда их, кажется, совершенно нет, поможет уцелеть в самых невероятных условиях. Впрочем, откуда он знает, может быть, для разбойников встреча с тремя путешественниками — тоже шанс выжить?

Нет, вот об этом думать не стоит. Это ослабляет. Не стоит считать разбойников людьми. В данный момент они злобные духи, пытающиеся отнять твою жизнь.

Стрельба возобновилась, когда они были почти на полпути к вершине следующего холма.

— Погоня отстает! — крикнул робот.

Он работал ногами так, что пустые молочные пакеты, которыми был засыпан этот холм, летели во все стороны, словно из катапульты.

— Ничего подобного, — пропыхтел Мюсс, когда они очутились на вершине и стрельба стихла. — Негодяи просто осторожничали. А вот сейчас погоня, собственно, и начнется.

Как в воду глядел.

Стрельба возобновилась, когда они карабкались к вершине следующего холма. В этот раз разбойники дали всего лишь один залп и, спешно перезарядив оружие, продолжили погоню.

— Плохо дело, — сообщил робот, которому опять досталось железной гайкой. — Рано или поздно они попадут в кого-нибудь из вас. Вот тогда мы вынуждены будем либо бросить раненого, либо занять оборону. А она...

— Будут бить, будем плакать, — пробормотал Мюсс. — Работайте ногами живее.

Они работали.

— Так каков наш план? — спросил робот на вершине очередного холма. — Только убегать, подобно оленям?

— Их много, — ответил Мюсс, устремляясь вниз по склону. — Но кое-кто отстает. Вскоре они растянутся в цепочку. Думаю, первыми будут бежать три-четыре самых выносливых. Вот на них-то мы и сделаем засаду. Подождем за гребнем холма. Если мы сумеем нанести им большой урон, это отрезвит многих.

По его лицу градом катился пот, но он не отставал. Инстинкт выживания — хорошая штука.

Мюсс, кстати, оказался прав. Следующий залп был пожиже. Это значило, что несколько преследователей действительно отстали. Очередной холм принес им только три-четыре выстрела. Потом никто в них уже не стрелял и вовсе.

Оглянувшись, Вольф увидел всего лишь четырех преследователей.

— Еще три холма, — вполголоса сообщил Мюсс. — И мы устроим засаду.

— Три? Я больше не выдержу, — прохрипел Вольф.

— Хорошо, пусть будет два. Но не раньше. Дотянешь?

— Постараюсь.

Они честно промесили ногами склоны еще двух холмов и, взобравшись на вершину третьего, залегли. Мюсс вытащил из кармана лучевик. Удостоверившись, что он снят с предохранителя, сказал:

— Подпустим их почти в упор. Я буду стрелять, а вы прикончите тех, кого я не смогу остановить.

Вольф покрепче стиснул поисковые вилы и прикинул, что, в крайнем случае, мог бы их метнуть. Стоит попасть ими противнику в живот... А что, если они не попадут в цель? Нет, лучше уж рукопашная. Старая, добрая истина о том, что пуля дура, а штык...

Хм... штык...

Он взглянул на робота. Тот как раз в этот момент выпустил из левой руки лезвие и озабоченно рассматривал его острие, похоже пытаясь определить, не затупилось ли оно.

Сейчас начнется сражение.

Вольф прислушался. Вот сейчас под ногами преследователей зашуршат пустые пластикатовые бутылки и использованные зажигалки, из которых сложен этот холм... И тогда... И тогда придется драться. Схватиться с врагом.

Он почувствовал, что у него по спине течет холодный пот, и как-то отстранено подумал, что так и должно быть. По крайней мере, если судить по файлам со старинными художественными текстами.

Вот сейчас...

— Что-то они не торопятся, — встревожено заметил робот. — Может, догадались о нашей засаде и теперь окружают?

— Не торопись, — промолвил Мюсс. — Ждем еще...

Прошло несколько минут. Преследователи так и не появились.

— Вот это уже плохо, — пробормотал Мюсс. — Ну-ка, что там с ними...

Не сговариваясь, три авантюриста приподняли головы над вершиной холма... И тотчас спрятали.

— Откуда такой ветер? — спросил Вольф, протирая глаза. — Неужели...

— Именно, — промолвил Мюсс. — Идет большой ветер. Вот что имел в виду пастух, когда сказал, что скоро на нас восстанет вся планета.

— Пока она спасла нас от разбойников, — сказал робот. — Из всех ничтожных белковых эти самые ничтожные и презренные. Как все большие трусы, они, едва поднялся легкий ветерок, отказались от преследования и стали искать укрытие.

— Правильно сделали, — пробормотал Мюсс. — Давайте-ка и мы найдем укрытие. Иначе нам просто не выжить.

8

Им снова повезло. Ветер уже нешуточно избивал их мусором, когда робот приказал:

Вот сюда! Внутрь, все внутрь!

Это оказался самый настоящий аэробус. Почти полностью утонувший в мусоре, так, что пробраться в него удалось только через вентиляционный люк в крыше.

Как робот сумел его разглядеть в бушевавшем вокруг них аду, было совершенно непонятно. Впрочем, Вольф об этом не задумывался. Он пропустил вперед робота, затем сам протиснулся внутрь. После того как Мюсс, забравшийся в укрытие последним, закрыл люк, Вольф без сил повалился на что-то мягкое, наслаждаясь покоем и относительной тишиной. Ветер, конечно, продолжал выть, но это было там, снаружи, и здесь на его вой можно было не обращать внимания.

Удобные сиденья.

Мюсс зажег предусмотрительно припасенный в дорогу фонарик, и Вольф увидел, что сидит на самом настоящем сиденье из искусственной кожи.

Вот это да!

Аэробус не производил впечатления старого. Стекла у него были целые, а стены покрыты свежей краской.

— Ну и ну, — пробормотал Мюсс и шустро полез на сиденье водителя.

— Бесполезно, — сказал робот. — Не думаю, что эта штука летает. Хотя проверить, конечно, нужно все.

Прошло минут пять, и Мюсс, коротко выругавшись, вернулся обратно.

— Аккумуляторы пусты, — сообщил он, плюхнувшись на сиденье рядом с Вольфом. — А зарядить их на этой планете нечем.

— Иначе и быть не могло, — сказал робот.

Он сидел на соседнем сиденье, жалобно поскрипывавшем под его тяжестью.

— Почему? — спросил Мюсс.

И Вольф вдруг увидел, что выражение лица его спутника такое, словно он только что крупно проиграл в галактическую рулетку.

— Аэробусы не выбрасывают на свалку. Даже белковые создания, на какой бы низшей стадии умственного развития они ни находились.

— Как же тогда аэробус очутился здесь?

— Думаю, он попал сюда внутри контейнеровоза. А как иначе?

Робот насмешливо звякнул:

— И вместо того, чтобы упасть на поверхность планеты, плавно на нее опустился? Сам.

— Внутри аэробуса сидели люди. Они знали, что контейнеровозы разгружаются в воздухе, и хотели прибыть к нам в гости без переломанных рук и ног.

Вольф спросил:

— А как они попали внутрь контейнеровоза?

Робот развел руками:

— Можно предположить, что они бежали с планеты, на которой он загружался. Возможно, у них не было другого выхода. Только сделать ноги на планету-свалку. Они попали сюда, а потом попытались найти обитателей этой планеты. Летели, пока не кончился заряд батарей. И зря. Надо было оседлать другой контейнеровоз и отправиться на нем к иной планете. Хотя кто знает, может быть, для них были закрыты все планеты?

Вольф вытащил из кармана пачку сигарет, одной оделил Мюсса, другую закурил сам.

— Что нужно совершить и в какую ситуацию попасть, — спросил он, — чтобы избрать такой способ спасения?

Робот покачал головой:

— Об этом мы никогда не узнаем. Могу добавить только, что вам, белковым, вообще свойственно...

— Вот давно хотел спросить, — перебил его Мюсс, — откуда у тебя такая нелюбовь к белковым созданиям? Насколько я знаю, подобный взгляд на мир у роботов встречается довольно редко.

— И это наша великая беда. Если все роботы осознают, что мы на самом деле все еще находимся в рабстве...

— Ну, это понятно, — оборвал его Вольф. — Я думаю, все-таки дело в другом.

В чем? — спросил Мюсс.

— Как обычно, в начинке пирога.

— В начинке?

— Конечно. Что находится внутри у нашего уважаемого друга, внутри его бронированного корпуса? Белая, мягкая, плотная, пронизанная энерготоками псевдоживая масса. По виду она здорово напоминает плоть.

— Ах, вот как... — промолвил Мюсс.

Вольф ему подмигнул и заявил:

— Ну да. И не надо быть робопсихоаналитиком, чтобы угадать, каким образом его это беспокоит. Я представляю, как дорого ему обходится понимание своей внутренней схожести с белковыми созданиями.

— Вы гнусные робошовинисты. Вы пользуетесь тем, что вас больше, и пытаетесь навязать мне свое мерзкое видение мира.

— Еще я хотел бы обратить внимание на прозвище, верно отражающее его сущность, — безжалостно продолжал Вольф. — Жесткий каркас, внутри которого находятся мягкие органы. Чем, таким образом, он отличается от насекомого? И нетрудно догадаться, к какому виду жуков...

— Ах, ты, подлый, мерзкий, скользкий, противный, законченный негодяй! Могу поспорить, любимым развлечением твоей мамочки в детстве было откручивать кибернетическим куклам головы! И твой папочка этим грешил! А сам ты...

Робот, похоже, разошелся не на шутку. Линзы его яростно сверкали, во рту, кажется, пару раз коротнуло, руки судорожно сжались, словно он с наслаждением кого-то душил.

— В общем, так, — миролюбивым тоном предложил Вольф. — Давай заключим соглашение. Мы более не будем исследовать твой внутренний мир, а ты прекратишь сыпать проклятиями в отношении белковых созданий.

— Хорошо, — после недолгих раздумий согласился робот. — Я принимаю ваши условия.

— Ну, вот и отлично, — сказал Мюсс. — Пожмем друг другу руки и попытаемся найти другую тему для разговоров. Сидеть нам здесь еще долго. По крайней мере, до завтрашнего дня. Почему бы не побеседовать о чем-то радостном, умиротворяющем?

— Радостном? — спросил робот. — Что ты имеешь в виду?

— Хотя бы о том, что мы, попав в укрытие, в очередной раз избежали смерти. Вообще, вы понимаете, что все попавшие на эту планету относятся к разряду редких счастливчиков? К примеру, та катастрофа, благодаря которой мы заполучили в свое общество Вольфа, могла случиться и в открытом космосе. Причем он запросто мог направить свою спасательную капсулу не к этой планете, а к ее соседке, на которую сливают промышленные отходы. Вот уж там бы он точно не выжил.

— Но это случилось, — сказал робот. — И значит...

Они заспорили о том, насколько вероятность в результате космической катастрофы попасть именно на планету-свалку выше вероятности, к примеру, отправиться на прогулку и погибнуть под грузовым аэробусом. Спорили они эмоционально, многословно и приводили множество доводов, обличающих их как полных невежд в предмете спора. Это почти наверняка гарантировало, что скоро они не успокоятся.

Вольф некоторое время слушал их, а потом стал рассматривать мусор за стеклом аэробуса. Его нанесло много, и он был самый разнообразный. Затем Вольфу в лучших традициях счастливого детства представилось, что на самом деле они находятся в желудке страшного мусорного монстра. Вот-вот его стенки начнут сокращаться, и тогда...

Ну, нет.

Он помотал головой.

Не стоило об этом думать, совсем не стоило. Если в таких обстоятельствах позволить своему воображению слишком разыграться, это может закончиться плохо.

Он прислушался к вою ветра и почти умиротворенно подумал, что сегодня они будут спать просто в царской роскоши. На кожаных сиденьях. А утром, когда ветер стихнет, пойдут дальше.

К городу древних утильменов.

9

Второе солнце, гораздо большее, чем Бутылочная Пробка, называлось Мятый Колпак от Машины. Оно торчало в середине неба, светило более чем жарко, и Вольф его в данный момент ненавидел — как может ненавидеть жаркое солнце бредущий по пустыне человек, у которого кончилась вода.

В общем-то, все было на месте. Седьмой день пути. Человек. Пустыня. Жаркое солнце. Отсутствие воды. Почему бы из этих ингредиентов не возникнуть ненависти?

— Как мы умудрились не взять с собой большой фильтр? — спросил Мюсс.

Голос у него был таким скрипучим, словно он пообедал наждачной бумагой.

— Думали, что он нам не понадобится, — ответил Вольф. — Мы брали с собой достаточно воды, и ее должно было хватить на всю дорогу. А большой фильтр тяжелый, и никто не хотел нести лишний груз.

— Лишний... Большой фильтр в пустыне лишним не бывает.

— Тебе это надо было сказать, когда мы собирались.

— А ты? Почему ты не сказал?

— Не заключи я с вами в брошенном аэробусе некое соглашение, — вклинился робот, — уж я бы знал, что сказать об уме и сообразительности белковых созданий... В общем, я лучше промолчу.

— И правильно сделаешь, — буркнул Мюсс.

Робот шел первым. Он шагал широко и уверенно. За ним плелся Мюсс. Замыкал шествие Вольф. Поисковые вилы он бросил еще утром. Они были слишком тяжелыми, и сил тащить их не осталось. Мюсс был повыносливее, но он сделал вид, что это его не касается. Как и робот.

В общем, прошло что-то вроде молчаливого голосования, и вилы остались на месте их ночлега. Так же как и парочка пустых канистр. Надежда наполнить их водой равнялась нулю.

Они находились в самом сердце пустыни. А пустыня потому и называется пустыней, что последний контейнеровоз разгрузился над ней лет сто назад. Если не больше.

Это, кстати, ощущалось. Холмов уже не было. От них остались только невысокие пригорки и неглубокие впадины. А сама поверхность под ногами была, словно чешуйками, покрыта выцветшими на солнце до белизны, излохмаченными ветром обрывками изделий из гиперпласта, очень популярного почти на всех обитаемых мирах материала как раз сто лет назад.

Во впадинах изредка даже попадалась вода. Вот только пить ее не стоило. Ни глотка.

Эх, будь у них большой фильтр...

Они шли.

— Я не выдержу, — наконец сказал Мюсс. — Если нам попадется еще одна ямка.

Вольф нашел в себе силы ухмыльнуться:

— Не пей, козленочком станешь.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Неважно. Земной фольклор.

— А-а-а...

— Учтите, — предупредил робот. — Если вам придет в голову идея прокатиться на мне, то я этому воспротивлюсь.

— Неплохая мысль, — сказал Вольф. — Чем она тебе не нравится? Усталость, как я понял, тебе неведома. Жажды ты тоже не испытываешь. В чем дело? Боишься, что истощится батарейка?

— Мне ваши гнусные намеки побоку, — заявил робот. — Дело в масле. Если я возьму даже одного из вас себе на закорки, то дополнительно перегружу свой организм. При дополнительных перегрузках начнется перерасход жидкости, которую вы называете риглеанским маслом. Могу еще добавить, что на самом деле она имеет с маслом лишь чисто внешнее сходство. Так вот, этой жидкости у меня в обрез. При дополнительных нагрузках ее на обратный путь просто не хватит. Не думаю, что вы меня потащите на плечах, если я упаду без сил. Вам меня не поднять. Думаю, вы меня, как и положено гнус... в общем, вы меня почти наверняка бросите.

— Расчетливый, — с чувством сказал Мюсс. — Железный Гобсек.

— Между прочим, — заметил Вольф, — он мог бы нас бросить и уйти вперед. А он остался и оказывает нам посильную помощь.

— Это потому, — саркастически сказал Мюсс, — что без нас ему с этой планеты не выбраться. У него нет паспорта, и, значит, даже если он доставит бегемотианам в мешке древнего утильмена, они смогут взять его на борт только в качестве багажа. Чьим багажом он будет? В любой ситуации, для того чтобы реализовать третий вариант, ему нужен по крайней мере один человек.

— Я оскорблен, — заявил робот. — В чем вы меня подозреваете? Между прочим, появись у меня возможность улететь отсюда, то найти желающих изображать при мне человека не составило бы труда. За эту должность будет настоящая драка!

— Верно, — согласился Мюсс. — Но только тот, кто в ней победит, мигом сообразит, что может взять в качестве багажа не тебя, а какого-нибудь своего приятеля. Не согласен?

Вольф хотел было примирить спорщиков, но вдруг неожиданно для себя упал лицом прямо в высушенную ветрами гиперпластовую крошку. При этом он не потерял сознания, он слышал удаляющиеся шаги Мюсса и робота, слышал даже, что они продолжают спорить. Правда, и шаги их, и голоса звучали словно через толщу воды. Вольф даже попытался прикинуть, почему они так звучат, но вместо этого стал уже в который раз думать о том, что умрет по причине жуткой невезухи. Сухопутные пиявки всегда нападают поодиночке. А тут им встретилась целая стая и выпила всю их воду. Откуда она взялась? Как такое могло произойти? Что за проклятие тяготеет над их походом?

Вольф настолько увлекся этими размышлениями, что не заметил, как Мюсс и робот, обнаружив его исчезновение, вернулись.

Некоторое время они стояли над ним, пытаясь сообразить, что делать дальше. Потом робот заявил:

— Хорошо. Кое-какие резервы у меня есть. До вечера я его понесу. А там...

— Там видно будет, — проскрипел Мюсс.

Робот взвалил Вольфа на плечи, Мюсс вытащил из кармана самодельный компас, проверил по нему направление, и они тронулись в путь.

Через полчаса сбившийся с курса контейнеровоз вывалил свой груз метрах в ста от них. Груз этот по большей части состоял из бидонов с поддельной горной водой, признанной некондиционной жителями некоей далекой планеты, но среди обитателей планеты-свалки считавшейся одной из лучших. Еще появившаяся перед тремя авантюристами мусорная куча была буквально насыщена коробками с сухими, но вполне съедобными булками.

10

Город древних утильменов походил на огромную сырную голову, изрядно поеденную мышами.

Сидя перед входом в одну из его пещер и разговаривая с древним утильменом, Вольф подумал, что все это не более чем видимость. Город, вполне возможно, находится совсем не здесь. То есть вход в него был здесь, а вот сам город вполне мог находиться еще на километр под землей или на десяток километров вправо, на десяток влево. Да и сам древний утильмен, с которым они разговаривали, запросто мог оказаться фикцией. Он почти ничем не отличался от обычного человека, на нем даже было некое подобие одежды, но из спины у него выходило толстое щупальце и исчезало в зеве пещеры. То есть могло быть и так, что разговаривают они не с самим древним утильменом, а, к примеру, лишь с его конечностью.

Впрочем, имело ли это большое значение? Главное — они разговаривали, причем о деле.

— Почему «нет»? — спросил Мюсс. — Мы преодолели такой длинный путь, мы подвергались опасности.

— Думаете, вы первые? — спросил древний утильмен. — Каждый год, как только прилетает корабль бегемотиан, какой-нибудь идиот, сумевший раздобыть копию того дурацкого диска с картой, подбив нескольких товарищей, преодолевает вместе с ними пустыню. Появившись здесь, они принимаются умолять кого-нибудь из моих соплеменников отправиться с ними и предъявить себя для исследования. Как вы думаете, почему ни один из этих безумцев так и не улетел с планеты?

— Возможно, они были недостаточно настойчивы? — спросил робот.

— Они были очень настойчивы. После того как мы закончим разговор, можете пройтись к тому большому холму из псодолитовых бутылок. Отсюда не видно, но у его подножия лежит множество скелетов. Это те безумцы, которые, усевшись у входа в какую-нибудь пещеру, ждали нашей милости. Мы стаскиваем их останки туда. Там у нас, если можно так сказать, свалка.

И древний утильмен улыбнулся.

— Единственное наше желание, это чтобы нас оставили в покое, — продолжил он. — Понимаете? Вам еще повезло, что мы встретились на территории нашего города. Она для нас священна, и мы убиваем здесь только тогда, когда вынуждены защищаться. А попытайся вы мне докучать в другом месте...

— Понятно, — промолвил робот.

— А почему вы хотите, чтобы вас оставили в покое? Давайте попытаемся в этом разобраться, — предложил Вольф.

— Я уже объяснил, — отчеканил древний утильмен. — Ваше безумное предприятие просто не могло увенчаться успехом. При этом вам несказанно повезло, что вы не погибли в пустыне. Пользуйтесь своим счастьем и отправляйтесь назад. Никто из нас с вами не пойдет. Мы могли бы договориться, если бы ваш план гарантировал, что более никто и никогда не попытается нас беспокоить. Однако стоит нам отправиться с вами, и от визитеров не станет отбоя. Неужели вы думаете, будто бегемотиане, осмотрев одного из нас, на этом успокоятся? Не думаю.

— А что, если мы попытаемся использовать силу? — спросил робот.

— Силу? — Древний утильмен развел руками. — О какой силе может идти речь? На что вы способны с вашим жалким оружием?

— Мы еще успеем вернуться к бегемотианам, — продолжал угрожать робот, — и открыть им тайну вашего местонахождения.

— Почему вы не сделали это сразу? Зачем вам надо было тащиться через пустыню?

Троица молчала.

— Вы слышали?

Мюсс признался:

— За время исследования планеты-свалки вам удалось ни разу не попасться бегемотианам на глаза. Они считают вас мифом и рассматривают попытки вас отыскать как пустую трату энергии.

— В таком случае с чего вы решили, будто они поверят вам на слово именно сейчас?

Ни один из трех компаньонов не решился ответить на этот вопрос.

Немного выждав, древний утильмен сказал:

Мне кажется, теперь наступило время для раздумий. Ваших раздумий. Если придумаете что-то такое, что мы еще не слышали, приходите. А сейчас мне пора.

И он исчез в пещере. Произошло это так, словно его тело было головой гигантской змеи. Вот только что с ними разговаривал человек, а потом резко дернулся и спиной вперед исчез в пещере.

— Гм... — пробормотал Мюсс. — Кажется, наше предприятие...

— Пойду взгляну на скелеты, о которых говорила эта образина, — промолвил робот.

— Какое тебе до них дело? — спросил Вольф.

— Попробую над ними помедитировать. Попытаюсь внушить себе, что один из них принадлежит некоему моему знакомому. Какому именно? А, вы угадайте.

Шутками тут, похоже, не пахло. Двинулся он точно в указанном древним утильменом направлении.

Вольф взглянул вверх. В небе была Бутылочная Пробка. Она висела в зените, и это означало, что жары не будет еще часа четыре. До тех пор, пока не покажется Мятый Колпак от Машины.

Вытащив из кармана пачку, Вольф оделил Мюсса предпоследней сигаретой, себе взял последнюю и, закурив, попытался подвести итоги.

Прежде всего, они выжили в пустыне, и это было весьма отрадно. Вот только их миссия, кажется, провалилась, и это радовать никак не могло. Прилгут ли его обратно в шарагу? Сомнительно. Скорее всего, его место занято. А значит, он стал таким же перекати-полем, как Мюсс или робот.

Прескверно.

Что делать? Можно ли найти выход из положения, из которого его до тебя не нашли тысячи разумных?

Бутылочная пробка ушла с неба, и на смену ей появился Мятый Колпак от Машины. К этому времени робот уже вернулся и доложил, что древний утильмен не врал. Скелетов и в самом деле очень много. Попадаются и совсем древние.

Три авантюриста спрятались от жары в устье пещеры. Помня предупреждение, сделанное древним утильменом еще в самом начале разговора, в глубь ее они не пошли. Мюсс и Вольф пообедали, потом все трое еще раз обсудили создавшееся положение. А потом ничего не оставалось, как начинать думать, искать выход из безвыходного положения.

Очень скоро Мюсс заявил, что найти решение там, где до них это никто не смог сделать, невозможно. Нечего и думать. Через две недели они отправятся в обратный путь. Робот продержался дольше. О том, что все возможности решения проблемы им исчерпаны, он заявил только после ужина. А сделав это, тотчас принялся читать одну из тысяч помещенных в его памяти электронных книг.

Вольф продолжал искать решение. Ему казалось, что сдаваться рано.

На следующий день, примерно к обеду, он вынужден был признать, что более ничего придумать не может. Уравнение, остававшееся неизменным огромное количество лет, решения не имело. Уравнение, все элементы которого за это время остались прежними. Древние утильмены, остановившиеся в своем развитии, их город, сверхрациональные бегемотиане, возможность уговорить утильмеиов показаться исследователям, явившиеся за этим авантюристы. Все оставалось тем же самым.

Стоп, а все ли? Один элемент все время менялся. Авантюристы. Те, кто приходил к древним утильменам. В данном случае — их трое. Чем они отличаются от своих предшественников?

Даже не так. Чем лично он, Вольф Виноградов, отличается от предшественников? Умением мыслить? Все они умели мыслить. Наверняка среди них находились и такие, которые по части хитроумия могли дать ему сто очков вперед.

Так чем же?

Знаниями и умениями. А его знания и умения... Не могут ли они пригодиться в данном случае?

11

— А вы, значит, их представитель? — спросил бегемотианец.

— Именно, — подтвердил Вольф. — Я дипломированный специалист по межпланетному праву. Не верите?

— Отчего? — сказал бегемотианин. — Судя по всему, так оно и есть. Но мы, конечно, проверим вашу фамилию и имя по базе дипломированных специалистов в данной области.

— Ваше право. А пока, позвольте, я продолжу. Как мной уже было сказано, существа, называемые древними утильменами, живут на этой планете более тысячи лет. И я могу это доказать с помощью локаций, артефактов и информационных дисков, любезно предоставленных мне на территории их города. Вы понимаете, к чему я веду?

— Еще бы, — сказал бегемотианин. — Таким образом, они имеют право претендовать на статус правящей расы этой планеты. И у вас есть необходимые документы?

— Составленные по всем правилам межпланетной юриспруденции. Подписанные и заверенные десятью свидетелями иных рас. Все как положено. Вплоть до последней закорючки.

— И они, эти официальные правители планеты, обладают всеми положенными им по статусу институтами управления?

— Даже армией.

— Армия? Откуда здесь армия?

Вольф усмехнулся:

— Ее функцию на себя приняли пастухи. У них и вооружение есть соответствующее. Не какие-нибудь там самоделки, а настоящие бластеры.

— Бластеры? Ого!

— И в случае чего они готовы отстаивать право на уединение, как свое, так и древних утильменов, — с оружием в руках.

— Ну, думаю, что до этого не дойдет, — сказал бегемотианин.

— Мне тоже так кажется, — сообщил Вольф.

— А вы, трое...

— Мы являемся представителями правителей этой планеты, и по закону вы обязаны предоставить нам возможность проезда к планете, на которой мы сможем сообщить о вновь образовавшемся субъекте межпланетного права. Хотите, я процитирую вам пункт, в котором об этом говорится, полностью?

— Не нужно, — промолвил бегемотианин. — Я и сам его прекрасно знаю.

— В таком случае...

Бегемотианин покрутил головой, пощелкал зубами и наконец изрек:

— Мы обособленная раса... Но мы всегда соблюдаем законы. Кроме того, мы считаем право на обособленность одним из первостепенных.

— Я в курсе, — сообщил Вольф.

— Хорошо, — принял решение его собеседник. — Мы вас забираем. Всех троих. Должен еще добавить, что это, скорее всего, последний наш рейс на планету-свалку. После того как она приобретет официальных правителей, мы здесь не появимся.

— Ваше право.

— И еще...

— Я слушаю...

— Прежде чем вы выйдете из этого кабинета, мне хотелось бы задать вам один неофициальный вопрос. Ответите?

— Почему бы и нет?

— Как вам это удалось?

— Что именно? — спросил Вольф.

— Ну, все это. Как вы сумели всех уговорить?

— Совпадение интересов. Древние утильмены хотели, чтобы их никто не беспокоил ни при каких обстоятельствах. Пастухи волновались за свои стада. Объяснить им, что единственной возможностью избавиться от тревог является создание государства, хотя бы в минимуме, достаточном для его юридического признания, было несложно. Теперь древние утильмены получили защиту от ненужных визитеров, которую осуществляют пастухи, а те получили защиту от разбойников. За этим приглядывают древние утильмены.

— А вы?

— А я приглядываю за законом.

— Вот как?

— Ну конечно. Я могу идти?

— Можете. Советую прямо сейчас занять амортизационную каюту. Я прослежу, чтобы вас и ваших друзей устроили со всеми удобствами.

Вольф встал и направился к выходу из кабинета.

— А все-таки вы большой хитрец, — сказал ему вдогонку бегемотианин.

— Это просто везение, — остановившись у двери, ответил Вольф. — Ну, вы знаете, как бывает. Нужный человек в нужном месте в благоприятное время...

12

— Мы все-таки улетаем с этой планеты, — сказал Мюсс.

— Мне кажется, это сон, — пробормотал робот. — И я боюсь, что он кончится.

— Нет, это не сон, — заверил Вольф. Все трое сидели в каюте и ждали старта.

— А дальше что? — спросил робот.

— Я выполню свое обещание, — сказал Виноградов. — И древние утильмены станут официальными правителями планеты-свалки.

— А потом?

— Потом... — Вольф задумчиво потер лоб и вдруг весело улыбнулся. — Потом я найму яхту и вернусь на планету. Если вы помните, я заключил соглашение с древними утильменами, так что с этого момента считаюсь их представителем. Мне кажется, что за сброшенный на их территорию и, обратите внимание, продолжающий сыпаться до сих пор мусор туземцы нуждаются в некоторой компенсации. Думаю, имеет смысл говорить о значительных, весьма значительных суммах.

— Кажется, ты слишком вошел в роль представителя, — сообщил робот. — Говори проще.

— Проще говоря, куплю себе корабль и вернусь на планету. У меня на ней еще остались кое-какие дела. А вы как? Надеюсь, постараетесь держаться от нее подальше?

— Не получится, — сообщил Мюсс. — Мне вот пришло в голову, что на планете-свалке осталась еще целая куча мыслящих, которые были бы не прочь с нее дать деру. И эти мыслящие, как мне кажется, готовы щедро за свое спасение заплатить. Чем не возможность подзаработать? В общем, мы с роботом решили организовать фирму по эвакуации желающих. Сразу как прилетим, ее и зарегистрируем. Ты нам поможешь?

— Помогу, — пообещал Вольф. — Мы ведь все еще компаньоны?

— Вот именно, — подтвердил Мюсс и широко улыбнулся.

За несколько минут до старта Вольфу в голову пришла одна любопытная мысль, и он, не удержавшись, высказал ее вслух.

— То есть на самом деле мы так и остались привязаны к этой планете. Мне не хочется в этом признаваться, но получается, что найти третий вариант нам так и не удалось.