/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Благодарная Почва

Лев Толстой


Толстой Лев Николевич

Блгодрня почв

Л.Н.Толстой

БЛАГОДАРНАЯ ПОЧВА

Из дневник

Опять живу я моего друг Чертков в Московской губернии. Гощу по той же причине, по которой мы съезжлись с ним н грнице Орловской и я год тому нзд приезжл в Московскую. Причин т, что черт оседлости для Чертков весь земной шр, кроме Тульской губернии. Вот я и выезжю н рзные концы этой губернии, чтобы видеться с ним.

Выхожу в восьмом чсу н обычную прогулку. Жркий день. Снчл иду по жесткой глинистой дороге мимо кции, готовящейся уже трещть и выбрсывть свои семен; потом мимо нчинющей желтеть ржи с своими чудными, все еще свежими всилькми; выхожу в черное, почти все уж зпхнное провое поле; нпрво пшет стрик в бхилкх сохой и н плохой худой лошди, и слышу сердитое стринное: "Вылезь!" - с особенным удрением н втором слоге. И изредк: "У! Дьявол!" И опять: - "Вылезь... Дьявол". Хотел поговорить с ним, но, когд я проходил мимо его борозды, он был н противоположном конце полосы. Иду дльше. Впереди другой пхрь. С этим, должно быть, сойдусь, когд он будет подходить к дороге. "Коли сойдусь, то и поговорю с ним, если придется", - думю я. И кк рз встречемся с ним у дороги. Этот пшет плугом н крупной рыжей лошди; молодой, крсиво сложенный млый, одет хорошо, в спогх, лсково отвечет н мой привет: "Бог н помощь".

Плуг плохо берет нктнную дорогу, он переезжет ее и остнвливется.

- Что же, лучше сохи?

- Кк же, много легче.

- А двно звел?

- Недвно, д вот укрли было.

- Кк же, ншли?

- Ншли, своей же деревни.

- Что же, и в суд подли?

- А то кк же?

- Зчем же подвть, коли плуг ншелся?

- Д ведь вор.

- Что ж, что вор, посидит в остроге - хуже воровть нучится.

Серьезно и внимтельно смотрит н меня, очевидно не отвечя ни соглсием, ни отрицнием н новую для него мысль.

Свежее, здоровое, умное лицо с чуть пробивющимися светлыми волосми н бороде и верхней губе, с умными серыми глзми. Он зворотил лошдь, чтобы идти нзд, но оствил плуг, очевидно желя отдохнуть и не прочь поговорить. Я взялся з ручки плуг и тронул потную сытую рослую кобылу. Кобыл влегл в хомут, я сделл несколько шгов. Но я не удержл плуг, он выскочил, и я остновил лошдь.

- Нет, вы не можете.

- Только тебе борозду испортил.

- Это ничего, спрвлю.

Он осдил лошдь, чтобы взять пропущенное мною, но не стл пхть.

- Н солнце жрко, пойдем в кустх посидим, - приглсил он, укзывя н лесок вплоть у конц полосы.

Мы перешли в тень молодых березок. Он сел н землю, я остновился против него.

- Из ккой деревни?

- Из Ботвиньин.

- Длече?

- Вон мячит н горке. - И он покзл мне.

- Что же тк длеко от дом пшешь?

- Д это не моя, здешнего мужичк, я ннялся.

- Кк ннялся, н лето?

- Не, посеять ннялся - вспхть, передвоить, кк должно.

- Что же, у него земли много?

- Д мер двдцть высевет.

- Вот кк, лошдь это твоя? Хорошя лошдь.

- Д кобыл ничего, - говорит он с спокойной гордостью.

Кобыл действительно ткя по лдм, росту и сытости, кких редко видишь у крестьян.

- Верно, живешь в людях, извозом знимешься?

- Не, дом, один и хозяи 1000 н.

- Ткой молодой?

- Д я с семи лет без отц остлся, брт в Москве живет, н фбрике. Снчл сестр помогл, тоже н фбрике жил, с четырндцти лет кк есть один, во все дел, и рботл, и нживл, - скзл он с спокойным созннием своего достоинств.

- Жент?

- Нет.

- Тк кто же у тебя по домшности?

- А мтушк?

- И коров есть?

- Коров две.

- Вот кк! Сколько же тебе лет? - спросил я.

- Восемндцть, - отвечл он, чуть улыбясь и понимя, что меня знимло то, что он, ткой молодой, тк мог устроиться. И это, очевидно, было ему приятно.

- Ккой еще молодой, - скзл я. - Что же, и в солдты придется?

- Кк же, лобовой, - скзл он с тем спокойным выржением, с которым говорят про стрость, про смерть, вообще про то, о чем рссуждть нечего, потому что оно неотвртимо.

Рзговор нш, кк и всегд в нше время рзговоры с крестьянми, коснулся земли, и он, описывя свою жизнь, скзл, что земли мло, что если бы не рботл где пеший, где н лошди, то и кормиться бы нечем. Но рсскзывет он все это с веселым, рдостным и гордым смодовольством. Повторил еще рз, что остлся один хозяином с четырндцти лет и все один зрботл.

- Ну, вино пьешь?

Очевидно, ему неприятно было скзть, что пьет, но он не хочет скзть непрвду.

- Пью, - скзл он тихо, пожимя плечми.

- А грмоте знешь?

- Хорошо зню.

- Что же, не читл книг о вине?

- Нет, не читл.

- Что же, лучше бы не пить совсем.

- Известно, добр от него мло.

- Тк и бросить бы.

Он молчит, и видно, что понимет и думет.

- Ведь можно, - говорю я, - кк хорошо бы. Вот я третёв дни ездил в Ивино, только подъезжю к одному двору, хозяин здоровывется со мною и нзывет меня по имени-отчеству. Выходит, что двендцть лет тому нзд мы виделись с ним. Это Кузин; знешь?

- Кк же. Сергей Тимофеич.

И я рсскзывю ему, кк с этим Кузиным двендцть лет тому нзд мы устроили общество трезвости, и с тех пор он, Кузин, хотя и пил прежде, перестл пить совсем.

- И вот теперь говорил Кузин мне, что только рдуется тому, что отстл от этой пкости, - скзл я. - И живет, видно, очень испрвно. И дом и все зведенье. А не брось он пить, может, и совсем не то бы было.

- Д, это точно.

- Тк вот и тебе бы тк. Ткой ты млый хороший, к чему тебе вино пить, коли см говоришь, что от него никкой пользы нет. Брось и ты, и кк хорошо будет.

Он молчит и во все глз смотрит н меня. Я собирюсь уходить и подю ему руку.

- Прво, брось, вот с этого рз. Вот бы хорошо было.

Он сильной рукой сжимет мою руку и, очевидно, в этом рукопожтии видит вызов н обещние.

- Ну что же, можно, - совершенно неожиднно, кк-то весело и решительно говорит он.

- Неужели обещешь? - говорю я с удивлением.

- А то что ж? Обещю, - говорит он, кивя головой и чуть улыбясь.

И по его спокойному звуку голос, серьезному, внимтельному лицу видно, что это не шутк и что он точно обещет и точно хочет исполнить то, что обещет.

От стрости ли, от болезни, или от того и другого вместе, я стл слб н слезы; н слезы умиления - рдости. Простые слов этого милого, твердого, сильного человек, ткого одинокого и ткого, очевидно, готового н все доброе, тк тронули меня, что я отошел от него, от волнения не в силх выговорить слов.

Когд я опрвился, отойдя несколько шгов, я повернулся к нему и скзл (я перед этим спросил, 1000 кк его зовут):

- Тк смотри же, Алексндр: не двши слов - крепись, двши слово держись.

- Д это уж кк есть, верно будет.

Редко приходится испытывть более рдостное чувство, которое я испытывл, отходя от него.

Я збыл скзть, что, рзговривя с ним, я предложил дть ему листков против пьянств и книжечек. Тех листков против пьянств, из которых один был приклеен в соседней деревне хозяином к нружной стене и был сорвн и уничтожен урядником. Он поблгодрил и скзл, что зйдет в обед. В обед он не зшел, и - грешный человек - мне пришло в голову, что весь рзговор нш не был для него тк вжен, кк мне покзлось, и что ему и не нужно книг, и что вообще я приписл ему то, чего в нем не было. Но вечером он пришел, весь потный от рботы и переход. Прорботв до вечер, он доехл домой, отпряг плуг, убрл лошдь и з четыре версты, бодрый, веселый, пришел ко мне з книгми. Я с гостями сидел н великолепной террсе перед рзбитыми клумбми с урнми среди цветовых горок. Вообще среди той роскошной обстновки, з которую всегд стыдно перед людьми рбочего нрод, когд вступешь с ними в человеческие отношения.

Я вышел к нему и первым делом повторил вопрос: не рздумл ли? верно ли будет держть обещние? Опять с той же доброй улыбкой он скзл:

- А то кк же, я и мтушке скзл. Он рд, блгодрит вс.

З ухом у него я увидл бумжку.

- А куришь?

- Курю, - скзл он, очевидно ожидя, что я буду уговривть его и это бросить. Но я не стл. Он помолчл и по ккой-то стрнной связи мыслей, связь эт, я думю, был в том, что, видя во мне сочувствие к своей жизни, он хотел сообщить мне то вжное событие, которое ожидло его осенью, - он скзл:

- А я вм не скзывл: меня уже сосвтли. - И он улыбнулся, вопросительно глядя мне в глз. - Осенью.

- Вот кк! Хорошее дело. Где берете?

Он скзл.

- С придным?

- Нет, ккое придное. Девушк хорошя.

И мне пришло в голову сделть ему тот вопрос, который всегд знимет меня, когд имеешь дело с хорошими молодыми людьми ншего времени.

- А что, - спросил я, - уж ты прости меня, что я тебя спршивю, но, пожлуйст, скжи првду: или не отвечй, или всю првду скжи.

Он уствил н меня спокойный, внимтельный взгляд.

- Отчего ж не скзть.

- Имел ты грех с женщиной?

Ни минуты не колеблясь, он просто отвечл:

- Помилуй бог, не было этого.

- Вот и хорошо, очень хорошо, - скзл я. - Рдуюсь з тебя.

Говорить больше было сейчс нечего.

- Ну тк вот, я сейчс вынесу тебе книжки, и помогй тебе бог.

И мы простились.

Д, ккя чудня для посев земля, ккя восприимчивя. И ккой ужсный грех брость в нее семен лжи, нсилия, пьянств, рзврт. Д, ккя чудня земля не перествя прует, дожидясь семени, и зрстет сорными трвми. Мы же, имеющие возможность отдть этому нроду хоть что-нибудь из того, что мы не перествя берем от него, - что мы дем ему? Аэроплны, дредноуты, тридцтиэтжные дом, грммофоны, кинемтогрф и все те ненужные глупости, которые мы нзывем нукой и искусством. И глвное - пример пустой, безнрвственной, преступной жизни. Д еще хорошо, если бы мы з то, что берем от него, двли бы ему только одн ненужные, глупые и дурные примеры. А то вместо уплты хоть чсти своего неоплтного долг перед ним мы зсеивем эту лчущую истинного знния землю одними "терниями и волчцми", зпутывем этих милых, открытых н все доброе, чистых, кк дети, людей коврными, умышленными обмнми.

Д, "горе миру от соблзнов, ибо ндобно прийти соблзнм; но горе тому человеку, через которого соблзн приходит".

Мещерское, 21-го июня 1910 год, - Ясня Полян, 9-го июля 1910 год.