/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Панорама романов о любви

Побег от прошлого

Леона Шелл

Моника никогда не искушала судьбу и всячески избегала любого риска. Устав от рутины, скуки и однообразия своей жизни, она решает сама ставить себе цели и активно стремиться к их достижению. Но так трудно перестать держаться за старые привычки и тем более впустить в свою жизнь другого человека, даже если это Диего — мужчина ее мечты! Поймет ли он, что, расчищая для любимой жизненную дорогу, нельзя собственной заботой подменять ее стремление самой преодолевать препятствия, утверждая достоинство и уверенность самостоятельной личности?..

Леона Шелл

Побег от прошлого

Пролог

После улыбчивого весеннего солнца и толпы деловито снующих по улице людей в фойе парижского Музея кукол царил полумрак и непривычная уху тишина. Купив билет и подождав, пока глаза привыкнут к искусственному освещению, Диего Кабрал вошел в зал.

Куклы разных размеров располагались на постаментах сидя и стоя, группами и поодиночке. Пройдя мимо рядов с куклами из текстиля и папье-маше, Диего остановился перед экспозицией фарфоровых красавиц. Тусклое свечение кукольных личиков, нарядные костюмы, широко распахнутые задумчивые глаза с застывшей в них недосказанностью и невероятное сходство с человеческой природой всегда манили его, заставляя часами разглядывать их в музеях и на выставках. Куклы вселяли в него спокойствие, и раньше он часто заходил сюда, чтобы обрести душевное равновесие и немного развеяться. Но потом перестал — был слишком занят. А сегодня, случайно проезжая мимо на машине, просто решил заглянуть внутрь.

В этом музее он не был уже несколько лет. Здесь многое изменилось со времени его последнего посещения. Казалось, даже куклы повзрослели и выглядели не так наивно, как раньше.

Прохаживаясь по залам, Диего все больше погружался в воспоминания о прошлом, словно куклы сами просили поделиться с ними деталями его жизни.

Прошел ровно год с тех пор, как Марта ушла от него. Год тяжелых и мрачных раздумий и борьбы с самим собой.

Он познакомился с Мартой три года назад. Это была красивая, избалованная мужским вниманием девчонка, так что после первой же встречи Диего потерял голову и влюбился в нее как подросток. Она, похоже, отвечала ему взаимностью, поэтому вскоре они поженились.

Диего окружил жену лаской и заботой, предупреждал любые желания и капризы, и, по его твердому убеждению, превратил ее жизнь в сказку.

Но что-то пошло не так. Марта становилась все капризнее и взбалмошнее, а он продолжал неусыпно следить за каждым ее шагом. Диего не оставлял жену одну, опасаясь, что она могла что-нибудь натворить. Уходя на работу, он стал приглашать домой ее подруг и своих друзей. Однако вскоре Марта отказалась с кем-либо встречаться, кроме Бертрана — школьного друга Диего, который охотно соглашался составить ей компанию.

Потом случилось нечто ужасное. Супруги сильно поссорились, и в пылу обвинений в деспотизме и тиранстве Марта сказала, что хочет уйти от него. Причем не к кому иному, как к Бертрану, которому он когда-то доверил присмотр за своей женой.

Диего был ошарашен и подавлен. Нет, не из-за потери возлюбленной. Его любовь давно превратилась в привязанность. Просто он никак не мог понять, что заставило Марту бросить его. Ведь он дал ей все.

Очень не скоро гордость позволила ему признать, что только он сам и виноват во всем случившемся.

Диего тяжело переживал это открытие. Целыми днями пропадал на заводе по производству керамической и фарфоровой посуды, который достался ему по наследству после гибели родителей. А по вечерам просиживал в своей мастерской, вспоминая полузабытое детское увлечение.

Однажды, когда Диего только исполнилось шестнадцать и он, подросток, ничем не отличался от своих сверстников, родители отправили его на экскурсию в Музей кукол. Увиденное там превзошло все его ожидания. Вернувшись домой, юноша принялся копировать поразившие его модели. Сначала из бумаги, потом из ткани. Родители, заметив его увлечение, купили ему множество книг по технологии изготовления кукол из разных материалов, в том числе и из фарфора.

Диего научился рисовать, делать формы, а сестра Андреа, увлекавшаяся с раннего детства тканями и шитьем одежды, даже научила брата кроить и изготовлять кукольные наряды.

С тех пор это увлечение стало памятью о родителях. Оно же помогло Диего преодолеть боль утраты, когда через два года их не стало.

После развода с Мартой он снова погрузился в мир кукольных фантазий. Андреа, ставшая к тому времени совладелицей салона по дизайну и пошиву одежды, снова помогала ему материалами и советами. Несколько моделей даже были плодом их совместного творчества.

Теперь же ему было не до кукол. Дела завода пошли хуже. Темпы производства остались прежними, а вот сбыт намного уменьшился из-за появления слишком большого количества новых предприятий-конкурентов, оборудованных по самому последнему слову техники. Необходимо было модернизировать и расширять производство, а на это требовались немалые средства. Диего давно ломал себе голову над возможным дополнительным заработком, но до сих пор ничего не мог придумать.

Ничто не мешало его невеселому немому диалогу с куклами, пока краем глаза Диего не уловил впереди себя какое-то движение. Сделав несколько шагов в том направлении, он заметил стоящую спиной к нему девушку в форме сотрудницы музея, поправляющую платье на одном из экспонатов. Точеная фигура незнакомки и аккуратно уложенные волнистые каштановые волосы притягивали взгляд. Несмотря на достаточно высокий рост, девушка казалась такой хрупкой и воздушной, словно сама только что ожила и сошла с пьедестала. Диего продолжал искоса наблюдать за ней, втайне надеясь, что незнакомка обернется и подойдет к нему. Но она, установив как следует куклу, задумчиво постояла и затем не спеша вышла, даже не оглянувшись, по-видимому привыкнув к нечастому появлению здесь посетителей. Лишь в воздухе остался легкий аромат жасмина.

…Моника Бернар, помялась с ноги на ногу в своих плоских сандалиях и вздохнула, наблюдая за группой вызывающе наряженных девушек, идущих по направлению к кабаре «Лидо». Сегодня это заведение было и её пунктом назначения, но она не обнаруживала в себе такого же ликования и радости, которые читались на их лицах. Взгляд неискушенного зрителя притягивали не только экстравагантные наряды девушек. Гордая походка, томный и одновременно пронзительный взгляд из-под длинных ресниц выдавали в них свободолюбие и независимость натуры. Чего нельзя было сказать о ней самой, неуверенно переминающейся с ноги на ногу и отсчитывающей себя за очередное неверно принятое решение.

Стояла почти полночь, но ярко освещенные фонарями Елисейские поля кишели народом: неспешно прогуливающиеся парочки, оживленно беседующие группы девушек и молодых людей — словно вся парижская молодежь решила собраться здесь. И каждый из них держался легко и уверенно в своих разноцветных, полупрозрачных или почти полностью открытых платьях и топах, которые не шли ни в какое сравнение с воздушным полудетским платьем Моники.

И как это ее угораздило совершить такой промах, да еще после того, как целый час был потрачен на поиск подходящего наряда для этого нелепого свидания?

Моника пригладила свое кремовое шелковое платье. Она обегала многие магазины и торговые галереи, пока не остановилась на этом платье, посчитав его самой соблазнительной вещью, которая когда-либо была в ее гардеробе. Гладкая благородная ткань, женственный силуэт — все это покорило ее с первого раза. И вот теперь она больше походила на студентку на выпускном балу, чем на посетительницу кабаре. Значит, снова просчиталась.

С тех пор, как три месяца назад Моника лишилась работы, машины, изрядной доли самоуважения и вообще опоры под ногами, ее мир пошатнулся, а размеренная и хорошо налаженная жизнь дала трещину.

Моника тщательно проанализировала все свои поступки, убеждения и принятые решения и пришла к ужасающему выводу. Оказалось, что только она сама и была виновата в таком повороте событий, поскольку не что иное, как все когда-либо принятые ею решения, и привели к этому плачевному концу. С тех пор она изо всех сил старалась больше не доверять своим суждениям и уж тем более не следовать им, а значит — пыталась действовать вопреки хорошо устоявшимся в ее сознании представлениям.

Раньше Моника ни за что бы не согласилась пойти вместо подруги на свидание с незнакомцем. Теперь же, нерешительно ступая по обломкам своей прошлой жизни, она взялась попробовать себя на этом сомнительном поприще.

Несколько дней назад давняя подруга, Жанна, пригласила ее к себе в гости. Но, поскольку девушки жили в одном и том же отеле и на одном этаже, то само приглашение носило чисто символический характер. Жанна работала археологом и только что вернулась из очередной экспедиции в Африку. Девушки не виделись полгода, поэтому их встреча, переросшая в бурное обсуждение своих разочарований и побед, затянулась. Жанна взахлеб рассказывала о найденных ею экспонатах, а Моника в свою очередь поведала подруге о менее приятных поворотах своей судьбы. Когда все темы для беседы были уже исчерпаны, Жанна вдруг сообщила, что буквально на днях в магазине познакомилась с симпатичным молодым человеком, адвокатом Полем Монсином, который пригласил ее в кабаре «Лидо». Удивлению Моники не было предела, когда та, закончив перечислять длинный список самой же выдуманных достоинств Поля, предложила ей заменить ее.

— Как это «заменить»? Это ведь не игра, а свидание, — ошеломленно заметила Моника.

— Но я действительно не могу, мне надо обязательно присутствовать на этой археологической конференции в Марселе. А тебе все равно не помешает развеяться, — не задумываясь, ответила Жанна.

— Может, лучше ты ему позвонишь и все отменишь? Ведь он пригласил тебя, а не меня, — продолжала аргументировать свои сомнения Моника.

Она вздохнула с облегчением, когда Жанна все-таки согласилась позвонить Полю, и лишь немного позавидовала не испытывающей недостатка в мужском внимании подруге. Но на следующий день Жанна позвонила из аэропорта и весело прощебетала, что Поль с удовольствием согласился бы встретиться с Моникой, если, конечно, она не против. Неожиданно для себя Моника не отказалась.

Теперь же совсем недавно переполнявшая ее решимость начать новую жизнь уступила место навязчивой мысли о неадекватности ее внешнего вида. Она задумчиво стояла у края тротуара, когда резкий хриплый голос произнес над самым ее ухом:

— Привет, цыпочка, ты кого-то ждешь?

Ему вторил одобрительный гогот нескольких мужских голосов. Моника вздрогнула от неожиданности и поспешно отошла в сторону. Мимо нее прошли несколько молодых людей, оставив за собой шлейф ароматов дорогого одеколона.

Вот, значит, какие здесь порядки, подумала она, поморщившись. Да, она совсем оторвалась от реальности. У нее не было мало-мальски настоящего свидания со времен учебы в университете, то есть как минимум пять лет. Хотя какие могут быть кандидатуры на историческом факультете? Юноши с благообразной внешностью, боящиеся и одновременно презирающие женщин? Но больше этого не будет. Сегодня символическая ночь, знаменующая начало нового стиля жизни, нового мышления и отношения к окружающему миру. Она так долго терпела выходки арт-директора, ассистенткой которого работала, что привыкла всегда и во всем быть на положении жертвы.

Ксавье Ривьер имел привычку давать волю рукам, а она думала, что может избавиться от его навязчивого внимания, застегнувшись на все пуговицы консервативного костюма музейного работника и реже показываясь ему на глаза. Монике не хотелось неприятностей, поэтому она предпочитала молчать. Но тот, видимо, истолковал ее поведение неверно и решил перейти к активному наступлению.

Моника до сих пор не могла без содрогания вспоминать тот момент, когда она оказалась в капкане его объятий, а также печальные последствия своего сопротивления. Три месяца назад Ривьер уволил ее, поставив под сомнение профессиональные качества и тем самым лишив надежды на последующий карьерный рост.

И Моника смирилась. Не стала подавать жалобу Мари Жюссеран — директору музея, боясь лишь усугубить сложившуюся ситуацию и просто стесняясь открыто говорить о том, в какой переплет попала.

Воспоминания об этой вопиющей несправедливости поначалу угнетали Монику. Но потом, раздумывая над своей прошлой жизнью, она, к своему удивлению, не нашла в ней ничего привлекательного. Казалось, все эти годы она только и делала, что угождала другим, совершенно позабыв о себе и своих интересах. Почему эта простая мысль не приходила ей в голову раньше? Поначалу ее охватила апатия, но затем на смену унылой бездеятельности пришло желание изменить свою жизнь к лучшему. Однако в мыслях сделать это оказалось намного проще, чем в действительности.

Зайдя в отель при кабаре, Моника сняла на ночь номер. Может, ей и не удастся провести здесь страстную ночь, но по крайней мере будет возможность укрыться на случай внезапного отступления.

Поднявшись в номер, она замерла на пороге. Администратор уговорил ее снять люкс. Он стоил, конечно, недешево, но Моника решила сегодня не обращать внимания на траты и просто наслаждаться текущим моментом. Она и представить себе не могла, что номер окажется таким шикарным и вызывающим. Одно пребывание в нем будило самые затаенные в глубине души желания и фантазии.

Моника провела рукой по набивным, мягким на ощупь обоям, по гигантских размеров кровати с балдахином, занимающей почти половину всего пространства комнаты. Она прогнала от себя сомнения и, поразмыслив, решила избавиться от одного туалета одежды, чтобы почувствовать себя раскованнее. Одним быстрым движением девушка расстегнула застежку на бюстгальтере, стянула лямки и вытащила его наружу. Затем засунула его в сумку, которую захватила с собой на случай, если потребуется сменить одежду на нейтральную. Так-то лучше. Теперь Моника была готова к ожидавшему ее приключению.

1

— Ты что-то в последнее время сам не свой. Может, стоит забыть прошлые неудачи, перестать заниматься самобичеванием, и наконец начать снова вкушать плоды жизни? Оглянись вокруг, неужели тебе не может приглянуться ни одна из этих красоток? Или покорить тебя дано только старомодной калоше, которая не умеет развлекаться? — проговорила Андреа Кабрал, попивая коктейль за столиком кабаре «Лидо» и постукивая ногой в такт музыки.

— С каких это пор ты начала заниматься сводничеством? — недовольно проворчал Диего. — Удивляюсь, как тебе здесь может нравиться. — Он фыркнул, отворачиваясь от сцены, на которой танцевали полуобнаженные девушки.

— А я и не просила тебя ехать, папочка. Я уже взрослая девочка, тем более что Люка скоро освободится, а меня здесь все уже и так знают, — добавила она, кивнув проходящей мимо официантке.

— Ты прекрасно понимаешь, что я не могу отпустить тебя одну в такое время. Мало ли на свете негодяев.

Диего недовольно поморщился, вспомнив, как несколько месяцев назад сестра познакомилась в клубе с парнем, который напоил ее и чуть не затащил к себе домой. С тех пор он как старший брат поставил условие, что будет знакомиться с каждым ее новым кавалером. На этот раз, на его суд должен был предстать Люка Бронкард, который, по словам сестры, и в подметки не годился никому из ее прошлых ухажеров.

— Ты же говорила, что у Люки сегодня выходной. Он ведь повар, так?

— Не просто повар. Он делает десерты. А сегодня его попросили кого-то подменить на полсмены, — проворковала Андреа, демонстративно взглянув на часы. — Мы с тобой немного рано. Поэтому придется подождать. Кстати, я давно хотела поговорить с тобой о Пьетро.

— И более подходящего места ты конечно же не нашла, — раздраженно бросил Диего.

Сестра не раз заводила этот разговор, но обычно ему удавалось от него уклониться. Сегодня, похоже, у него не было на это шансов.

— На этот раз тебе не отвертеться. — Андреа заметила раздражение брата и уже праздновала свою победу. — Разве я не вижу, что ты настойчиво хочешь лишить меня участия в помощи семье. Ты возомнил себя одиноким мучеником? Неужели опыт с Мартой так ничему тебя и не научил?

— Я несу ответственность за вас обоих и должен о вас заботиться, — ответил Диего, скривив губы.

После гибели родителей в авиакатастрофе Диего взял заботы о воспитании своих брата и сестры на себя. Теперь требовалось покрыть расходы на обучение брата Пьетро. Он с детства увлекался биологией и после окончания коллежа в этом году решил поступать в Кембриджский университет на медицинский факультет. Однако для претворения этих смелых планов в жизнь нужен был постоянный и немалый доход.

— Как ты не можешь понять, что мы одна семья и должны вместе помогать друг другу. Сейчас, когда салон получил такой крупный заказ, я тоже могу внести свою лепту, — не сдавалась Андреа. — Тем более что с заводом такие проблемы.

Диего не сразу сообщил сестре о неприятностях на заводе. Он хотел было вообще не вдаваться в подробности, но без этого не обошлось — сестра уже не в первый раз удивила его своей проницательностью. Она догадалась о существовании каких-то проблем и без труда добилась у брата подробностей.

По сравнению с печальным положением, в котором пребывал завод Диего, салон, совладелицей которого была Андреа, набирал обороты. Особенно после того, как полгода назад салон, к всеобщему удивлению, победил в конкурсе на право разработать и изготовить костюмы для обслуживающего персонала одного из крупнейших отелей Парижа.

— Но тебе же еще нужно встать на ноги, — продолжал настаивать Диего.

— А тебе нужна помощь, — парировала Андреа. — Я приняла решение — и тебе придется со мной согласиться. Я позволила тебе чуть ли не ходить со мной за ручку на свидания только для того, чтобы удовлетворить твою глупую гордыню. После развода ты стал просто невыносим. Учти, я больше не намерена идти у тебя на поводу. Я долго терпела. Думала, что ты сам поймешь свою ошибку, но, по-моему, ты остаешься в полной уверенности, что все делаешь правильно. Больше ты никуда со мной не пойдешь. И хватит меня перевоспитывать. Я хочу помочь Пьетро, и даже если ты будешь против, то я это все равно сделаю. Либо ты поддерживаешь меня, либо каждый из нас действует по-своему. — Сестра торжествующим взглядом посмотрела на брата.

Диего не ожидал от нее такой напористости. Но в глубине души был с ней согласен. Действительно, многое из того, что он делал, он совершал из лучших побуждений, но не всегда считаясь с ее интересами.

— Ладно, Андреа, я вижу, что перестарался. Считай, ты меня уговорила.

— Диего, пойми меня правильно. Ты отличный брат, однако в последнее время упорно стремишься контролировать всех и вся. Но ведь нельзя всю жизнь думать и принимать решения за другого человека. Ты пытался так поступать с Мартой, и она не выдержала.

Диего мрачно кивнул. Как ни крути, а его сестра была всюду права. И почему он сам не мог догадаться?

— А вот и он. — Андреа мигом вскочила и бросилась на шею подошедшему к их столику высокому молодому человеку.

Диего встал и пожал протянутую Люкой руку. Перекинувшись с ним парой фраз, Диего больше не смог игнорировать влюбленные взгляды, которыми украдкой обменивались молодые люди между собой, и предоставил их самим себе.

Перед уходом Андреа успела шепнуть ему на ухо:

— Развлекись, познакомься с кем-нибудь. Сколько можно заботиться о других — может, пора подумать и о себе?

Когда нежно обнимающаяся пара ушла, он заказал себе еще одну порцию коктейля и задумался.

Долгое время он не желал новых отношений. После развода с Мартой они с Андреа жили вместе в их семейном доме, но после переезда сестры на свою квартиру четыре месяца назад одиночество стало тяготить его. А с недавних пор стало просто невыносимо, не говоря уже о физической потребности. Но, разумеется, кабаре, по его понятиям, не входило в список тех мест, которые пригодны для знакомства.

В плавный поток невеселых мыслей в голове Диего внезапно ворвались музыка, разговоры и смех за соседними столиками. Словно очнувшись, он рассеянно огляделся, и его взгляд наткнулся на эффектную брюнетку, которая пробиралась между столиками. Почему-то девушка показалась ему знакомой. Ее невинное кремовое платье до колен выглядело образцом скромности среди бушующего вокруг торжества плоти. Сдержанная походка тоже отличала ее от девушек — завсегдатаев подобных заведений, которые расхаживали, лениво вращая бедрами. Эта девушка казалась золотой рыбкой, заплывшей в море, кишащее акулами. Но никто не обращал на нее внимания. Или почти никто. Диего заметил, как какой-то развязного вида молодой человек проводил девушку долгим похотливым взглядом и, ухмыльнувшись, подозвал официантку.

Диего встревожился. Кто-то ведь должен был ее сопровождать? Интересно, куда он смотрел?

Вскочив на ноги, Диего стал пробираться в сторону девушки. Он заверил себя, что делает это без всякой задней мысли. Просто не мог позволить, чтобы это невинное создание было опорочено какими-нибудь мерзавцами, которых в кабаре пруд пруди. Один из них, ухмыльнувшийся ей вслед, как раз в этот момент поднялся из-за столика и явно направился ей наперерез.

Пусть Андреа считает его склонность к опеке чрезмерной, но он все же поможет и этой золотой рыбке доплыть до тихой и спокойной заводи…

Моника подумала, что, должно быть, уже очень поздно для свидания, когда, обернувшись, заметила направляющегося к ней молодого человека в элегантном серебристом костюме. Его развязность слишком сильно напомнила ей манеру Ксавье Ривьера, но она все равно заставила себя остановиться и вежливо улыбнуться. Конечно, было бы намного удобнее, если бы она все-таки не поддалась безумному порыву избавиться от кое-какого атрибута нижнего белья. Хотя, может быть, это и есть тот самый Поль, и, наверное, он совсем не плохой парень, продолжала размышлять Моника, невольно поморщившись от резкого запаха туалетной воды, настигшего ее раньше своего обладателя. А ведь Жанна заверила ее, что Поль — истинный джентльмен, трепетно относящийся к женщинам. Так или иначе, но не успела Моника открыть рот, чтобы поздороваться с почти приблизившимся к ней мужчиной, как донесшийся из-за ее спины другой мужской голос заставил ее вздрогнуть от неожиданности:

— А я тебя везде ищу.

Моника обернулась и оторопела, увидев перед собой мужчину, который словно только что сошел с обложки журнала девичьих грез.

— Ты искал меня?

Она искренне надеялась, что трепет ее голоса не выдал в полной мере надежду, которой наполнилось ее сердце. Переведя взгляд с одного мужчины на другого, Моника скрестила пальцы, пытаясь содействовать тому, чтобы парень с внешностью благородного идальго оказался Полем Монсином. Остановив на нем свой взгляд, она произнесла:

— Я Моника Бернар. А ты, должно быть, Поль?

Молодой человек в серебристом костюме ощетинился и, засунув руки в карманы, бросил:

— Моника, детка, хочешь расслабиться?

Она едва удержалась от того, чтобы не скорчить гримасу, и уже хотела было полюбопытствовать у этого кавалера, многие ли девушки отзываются на подобное его предложение, но ее опередил «идальго»:

— Я тот, кого ты ищешь, — ответил он Монике. Затем принудил своего конкурента отодвинуться и повел ее к своему столику, слегка придерживая под локоть.

Она оглянулась и чуть не прыснула со смеху: хлыщеватый молодой человек с обиженным видом смотрел ей вслед.

Моника отвернулась и попыталась разобраться в вихре охвативших ее чувств. Да, незнакомец — или это и есть Поль? — повел себя дерзко. И, с одной стороны, она была благодарна ему за помощь. Но с другой — с некоторых пор она вознамерилась сама преодолевать препятствия и следовать выбранной дорогой в жизни. Поэтому ее несколько покоробило такое поведение парня, несмотря даже на скрытый в этом маленьком происшествии сексуальный подтекст.

Она остановилась, как только они нашли свободный столик, и, немного отстранившись, снова поразилась сексуальной притягательности своего спутника. Чуть вьющиеся волосы, проницательные черные глаза, тонкие черты лица, плавный и чувственный контур губ — все поражало гармоничностью и одновременно мужественностью. Монике польстило, что из всех женщин в кабаре он подошел именно к ней, да к тому же помог ей выпутаться из не самого приятного положения. Похоже, еще не все потеряно. Откашлявшись, Моника попыталась вспомнить описание Поля, которое дала ей Жанна по телефону, но не смогла. Портрет Поля мистическим образом трансформировался в правильные черты лица стоящего перед ней мужчины.

— Извини, но ты сказал, что у нас с тобой свидание?

— Ты пришла сюда, чтобы встретиться с незнакомым парнем? — вместо ответа спросил «идальго», изогнув дугой бровь. — На этом базаре разврата?

Какое меткое и остроумное обозначение этого места! Кабаре отличалось богатством отделки и красотой декора, но царившая в воздухе атмосфера была несколько похотливой, все вокруг кричало о сексуальности, кичилось ею и всячески ее подчеркивало.

Незнакомец пробормотал что-то об окружающей обстановке, когда мимо них прошла группа танцовщиц в перьях. Моника не без удовольствия отметила, что ее новоиспеченный кавалер даже головы не повернул в их сторону. Она же проводила их долгим взглядом, словно девушки больше интересовали ее, а не его.

Чувство, что перед нею стоял настоящий джентльмен, — такое редкое для Моники — теплом разлилось по ее телу.

— Если ты считаешь, что кабаре «Лидо» не самое приятное место, то что ты здесь делаешь в таком случае?

— По своему желанию я бы сюда не пошел, это точно. С кем, говоришь, ты встречаешься? — Он огляделся по сторонам, как будто удивляясь, что до сих пор еще здесь находится. — Так с кем у тебя свидание?

— С Полем Монсином. — Моника немного нервничала, и по ее коже вдруг пробежал озноб. — Я очень рада, что встретила тебя. Должна признать, я чувствую себя здесь немного не в своей тарелке. Теперь, когда рядом есть человек, которому можно доверять, мне стало намного лучше.

Незнакомец молчал несколько дольше положенного.

Моника крутила в руках свою сумочку, изредка поглядывая на него. Он заметил ее нервозность.

— Почему бы мне не угостить тебя выпивкой?

Парень наклонился ближе. Это было непринужденное, но вместе с тем интимное движение. Монике показалось, что мягкий баритон его голоса обволакивал ее, так что шум кабаре стал ослабевать, а в ушах послышался гул бешеного галопа ее сердца. Она стояла как зачарованная.

— Теперь я не сомневаюсь, что сегодня у меня свидание именно с тобой, Моника Бернар. — Проговорил он, и девушка облегченно вздохнула.

Диего галантно усадил ее за свой столик и подозвал официантку.

— Что тебе заказать? Может, что-нибудь особенное? То, что можно отведать только здесь?

Моника на мгновение задумалась. Затем взглянула на него, прищурившись и с легкой усмешкой на губах, от которой у Диего заиграла кровь.

— Да. Определенно, нечто особенное — именно то, что мне сейчас необходимо.

Он перевел дыхание. Будь на его месте кто-нибудь другой, через пять минут уже затащил бы ее в свой номер. Очевидно, Моника в качестве посетителя подобных мест совсем новичок.

Хотя Диего не собирался вечно прикрываться чужим именем, понимая, что рано или поздно все равно придется раскрыть карты, в его планы не входило отпускать девушку на поиски настоящего Поля Монсина. Да и кто это такой, если на первое свидание пригласил ее в кабаре, где вместо романтики царила атмосфера разнузданности и развращенности. Наверняка он недостоин ее. Вполне возможно, ему просто нужна была подружка на одну ночь. Как бы то ни было, Диего решил не позволить этому Полю добиться своей цели.

Просмотрев меню, Диего заказал две порции фирменного коктейля. Он решил, что они с Моникой просто насладятся им в компании друг друга и затем он отвезет ее домой. Разумеется, его маленькая ложь могла быть оправдана желанием защитить ее. А это не значит, что он действовал исходя из своих корыстных интересов. И все же, чтобы избежать вопросов о себе, Диего решил первым завести разговор.

— У тебя красивое имя, Моника.

Он произнес первое, что пришло на ум, но тут же пожалел о сказанном. Ведь девушка могла истолковать его замечание как грубую лесть. Но она, похоже, сочла это простым проявлением вежливости.

— Так звали мою бабушку. Мама считала, что это имя приносит удачу. Только фортуна почему-то не спешит польстить меня своим вниманием. Может, я просто не авантюристка и не люблю рисковать, предпочитая плыть по течению.

Официантка принесла два высоких бокала с разноцветными слоями напитка, которые венчала клубника. Некоторое время длилось молчание. Разговор не клеился, но Диего почему-то не чувствовал неудобства. Он никак не мог отделаться от мысли, что они с Моникой где-то встречались, вот только не мог вспомнить где. Он снова искоса взглянул на девушку. Она бросала небрежные взгляды вокруг с равнодушием человека, привыкшего наблюдать за жизнью со стороны, не принимая в ней активного участия.

Взгляд Диего скользнул по очертаниям ее тела, вырисовывающимся под гладкой тканью и… Тут его поразило, что под платьем на ней не было бюстгальтера. Хорошо еще, что в это время он не пил свой коктейль, а то непременно бы подавился.

Моника потянулась за своим бокалом, и в этот момент сквозь тонкий шелк платья отчетливо проступили нежные овалы ее грудей, увенчанные набухшими сосками.

По его телу пробежала предательская дрожь, дышать стало тяжело, а кожа покрылась испариной. Кто бы мог подумать, что всего двадцать минут назад эта девушка показалась ему образцом скромности. И как в таких обстоятельствах продолжать играть роль добропорядочного джентльмена?

Диего сделал глубокий вдох.

— Но ты согласилась сегодня прийти на свидание к человеку, которого ни разу прежде не видела, да к тому же в кабаре. По-моему, для этого требуется изрядная доля мужества и, конечно, авантюризма.

Слова давались ему с трудом. Все-таки длительное физическое воздержание не прошло даром: сексуальная энергия вырвалась на волю как узник из долгого заточения, настойчиво заявила о своем существовании и потребовала удовлетворения.

— Может, совсем чуть-чуть, — тихо проговорила Моника, потягивая коктейль через соломинку. И улыбнулась. — У тебя хороший вкус. Коктейль просто замечательный.

Она наклонилась, чтобы сделать еще один глоток, и снова ее грудь коснулась ткани. Хотя Диего было видно далеко не все, его воображение быстро дорисовало подробности.

— А чем ты занимаешься?

Обычно он не испытывал трудностей при общении, но сейчас его разговор свидетельствовал об обратном. Стоило ему увидеть силуэт обнаженной груди, как все мысли испарились из его головы. Оставалось лишь надеяться, что выяснение формальностей поможет ему войти в колею.

— Недавно я ушла из Музея кукол. Я проработала там больше трех лет. А еще я увлекаюсь старинным костюмом.

Только теперь Диего вспомнил, где он видел эту девушку. Конечно, в Музее кукол несколько месяцев назад. Лица ее он тогда так и не смог рассмотреть, но в памяти остались волнистые шелковые локоны каштановых волос. А сейчас его поразило внешнее сходство некоторых элементов и черт лица Моники с кукольными личиками: такая же тонкая фарфоровая кожа, мерцающая в свете разноцветных прожекторов кабаре, алый пухлый рот, огромные блестящие русалочьи глаза.

Диего наслаждался наивностью, детской восторженностью и в то же время утонченностью, которая сквозила в каждом жесте Моники. Он украдкой наблюдал за вихрем эмоций, выражавших то смущение, то любопытство, то удивление, которые поминутно сменяли друг друга на ее лице при виде различных номеров труппы кабаре. Но не скрывается ли за всей этой непосредственностью что-либо другое? Действительно ли сидящая напротив девушка настолько невинна, как кажется? Желание выяснить это стало у Диего почти неодолимым.

Хотелось бы мне знать, как обычно женщины затаскивают мужчин к себе в спальню, в очередной раз подумала Моника, искоса взглянув на чертовски привлекательного парня, сидящего с ней за столиком.

Эротические номера труппы варьете напомнили ей давно забытое желание находиться на виду, в центре внимания. Когда-то ей хотелось быть такой, как большинство посетительниц этого кабаре: красивой, независимой, уверенной в себе. Но потом болезнь и смерть воспитавшей ее бабушки, учеба изменили романтичное представление о жизни. А работа сделала ее существование скучным и однообразным. Нельзя сказать, что Моника совсем не любила свою работу. Но приставания со стороны начальника и четкий, ограниченный круг обязанностей, в который входили помощь в оформлении нескольких залов музея, наблюдение за тем, чтобы все оставалось на своих местах, а также обустраивание приезжающих из других стран экспозиций не могли гарантировать полного удовлетворения. Моника чувствовала, что способна на большее. Изрядная часть знаний, полученных в университете, так и лежала мертвым грузом в памяти.

После увольнения вопрос о цели и месте в жизни вновь остро встал перед Моникой. Ей хотелось доказать себе, что она еще не стала просто переработанным материалом. Хотелось двигаться дальше и упорно добиваться выполнения своих желаний.

Поэтому, согласно своим новым принципам, если она хотела этого мужчину, нужно было сделать все возможное, чтобы его соблазнить и заполучить. Хотя бы на эту ночь.

Конечно, Моника сознавала, что реализации ее коварного плана во многом будет способствовать выпитая порция фирменного коктейля. Возможно, подобное поведение не охарактеризует ее с положительной стороны. Но, успокоив себя мыслью, что другие женщины делают это постоянно, она отказалась думать о последствиях.

В этот момент Поль — мужчина, сидевший напротив, — наклонился к ней и спросил:

— Ну? Как тебе здесь? Некоторые полагают, что здешние выступления выходят за границы приличия.

Моника была благодарна за возобновление разговора и не хотела ударить лицом в грязь.

— Я бы назвала все это невероятно сексуальным. Скорее, даже вдохновляющим.

Она увидела, что Поль посмотрел на нее, удивленно приподняв брови, и сочла это хорошим знаком.

— Правда? А как же развращение молодежи?

— Публика здесь в основном взрослая. — Моника покачала головой. — А потом, борцы за чистоту искусства не раз предпринимали попытки ограничить или запретить проявления сексуальности. Но все их потуги оказались тщетными, потому что голос природы невозможно заглушить никакими правилами и постановлениями. — Ей показалось, что на губах Поля заиграла одобрительная улыбка. Она продолжила с еще большим жаром: — И кто, в самом деле, пострадает, если несколько мужчин и женщин уйдут домой вместе сегодня ночью?

Глаза ее визави округлились. Неужели она не понимает, на что только что намекнула?

— Я согласен, что в этом нет ничего плохого, но… — Он не смог подобрать слова, чтобы закончить свою мысль.

Моника торопливо заметила:

— Я просто хочу сказать, что нам следует ценить призыв к раскрепощению и обольщению, не чувствуя никакой вины по этому поводу.

Собеседник пожал плечами.

— Я бы не сказал, что чувствую вину. Но некоторые…

— Это просто здорово, — перебила Моника, тронув его за локоть. — Потому что я тоже не ощущаю вины. Может, проводишь меня в мой номер?

— У тебя здесь есть номер? — переспросил он странным голосом.

Она взяла бокал Поля со столика и протянула ему.

— Да, я решила снять номер на ночь, чтобы мне не пришлось возвращаться домой на такси или автобусе.

— Мне бы даже в голову не пришло отправлять тебя домой ночью одну, — назидательным тоном произнес благородный «идальго».

Монике польстило такое неподдельное внимание. Определенно Поль Монсин умел очаровывать девушек.

— Я думала, что, может… Ну, ты же хотел встретиться с Жанной… — произнесла она и осеклась — ведь Поль мог почувствовать себя неуютно при воспоминании о ее подруге.

Как бы то ни было, в любом случае Жанна заслужила большую благодарность за то, что позволила встретиться сегодня с этим восхитительным мужчиной. Монике не хотелось лишний раз вспоминать о возможной кратковременности их знакомства.

— Что касается Жанны… — начал было Поль-Диего, но не знал, что сказать. Его новая знакомая была полна загадок.

Моника торопливо поднялась из-за столика, решив, что эта тема слишком далеко уведет их в сторону и разрушит только что установившуюся между ними атмосферу доверительности и флирта.

— Может, сначала потанцуем? — Она протянула ему руку.

Первый раз в своей жизни Моника Бернар, которая еще со школы заработала репутацию недоступной девушки, сейчас сама приглашала на танец парня. Правда, такого красивого и обаятельного она до сих пор еще и не встречала.

Словно по ее желанию со сцены полилась медленная мелодия. Диего, полностью подчинившись судьбе, тоже поднялся и произнес:

— Как я могу отказать такой красивой девушке?

Вот это да. Никто еще не называл ее красивой. Миловидной — да. Моника знала, что не стоит так слепо верить лести, но в его взгляде было что-то необычное. Именно это заставило ее почувствовать себя обворожительной красоткой. Сильной. Уверенной в себе.

Теперь, когда на ее талии лежала сильная, жесткая мужская рука, все ее страхи о неподходящем платье испарились. Сейчас ей казалось, что на ней совсем ничего нет, а кожу приятно защипало.

Властная рука мужчины притянула ее к себе. Невольно их взгляды встретились. Долгую минуту они стояли рядом, не в силах оторвать глаз друг от друга. В это мгновение в голове Моники пронеслись все былые мечты, всегда казавшиеся ей неисполнимыми. Пусть раньше ее не замечали, но сейчас чаша весов была на ее стороне. Она была победительницей.

Моника почти затерялась в темном омуте этих черных глаз, почти забылась, но замысловатые движения их ног вернули ее к действительности. Она и не заметила, когда они начали танцевать. Поль оказался хорошим партнером, вел ее твердо и уверенно. Казалось, что ее ноги сами двигались в такт музыки, которая окутывала их тела, соединяя в одно целое. Когда ее грудь коснулась его тела, Моника не посмела отстраниться — иначе ее реакция была бы очевидна.

— Спасибо, что разделила сегодняшний вечер со мной, — донесся до нее его шепот.

— Надеюсь, Жанне не пришлось угрожать, чтобы заставить тебя прийти сегодня. — Моника тут же запнулась. Может, ей нужно было следить не только за своими действиями, но и за словами?

Казалось, его совсем не задело ее замечание. Вместо этого он провел большим пальцем по ее щеке.

— Моника, никто мне не угрожал. Встреча с тобой была моим осознанным выбором.

Она с облегчением вздохнула. По ее спине пробежали мурашки. Одно его прикосновение заставило ее затрепетать, а глаза непроизвольно закрылись.

Когда ожидаемого ею поцелуя не последовало, Моника открыла глаза и решила, что не желает больше ждать того, чего хочет. Она прижалась к нему и была принята в его объятия. По ее телу пробежала легкая судорога. Она попыталась представить себе, на что похожа ночь любви с таким мужчиной. Услужливое воображение рисовало ей, как его пальцы скользят вдоль ее тела, ведя их обоих по извилистым тропинкам наслаждения.

Моника прерывисто вздохнула и провела ладонями по его груди, наслаждаясь игрой мускулов под тонкой тканью рубашки. Он следил за каждым ее движением, не говоря ни слова, предоставив ей право лидировать и задавать тон. Она с благодарностью приняла эти правила игры. После пугающих моментов, которые она пережила в цепких руках Ксавье Ривьера, ей совсем не хотелось снова испытать нечто подобное. Поэтому она с удовольствием вживалась в роль коварной обольстительницы.

Хотя все ее чувства были поглощены происходящим, ей казалось, что ее двойник — рациональная и скромная Моника — стояла рядом и аплодировала, подбадривая и поощряя в намерении продвигаться дальше к цели.

Когда в воздухе повисли последние аккорды мелодии, Моника уверенно потянулась за своим законным вознаграждением, которое не давало ей покоя с тех пор, как она впервые увидела мужчину, пришедшего на свидание с ней. Как только их губы соприкоснулись, девушка, забыв о последствиях, всецело отдалась захватившему ее чувству удовольствия.

У Диего Кабрала был достаточно богатый опыт поцелуев с молодыми привлекательными девушками, но этот поцелуй с Моникой Бернар стер из его памяти все предыдущие воспоминания. Вкус ее мягких теплых губ напоминал сочную клубнику, которая украшала их коктейли. Почему-то раньше он не задумывался, что клубника — его самая любимая ягода. Девушка немного подалась вперед и прижалась к нему еще сильнее, так что он почувствовал прикосновение набухших сосков ее грудей и почти незаметную вибрацию ее тела, которое кричало о желании получить большее. Если бы только они не были в самом центре танцующей толпы!

Он прервал их поцелуй первым, но не стал отодвигаться от Моники, боясь, что она могла потерять равновесие. Да и его тело тоже не было готово к тому, чтобы так резко прервать их тесный телесный контакт.

Глаза девушки еще некоторое время оставались закрытыми. Когда ее ресницы затрепетали и она взглянула на него затуманенным от страсти взором, Диего больше всего не свете захотелось увести ее в какой-нибудь укромный уголок и…

Стоп.

Разве не он сам вызвался уберечь девушку от такого поворота событий, выдав себя совсем за другого человека?

Диего с изрядной долей сожаления убрал руки с ее талии.

— Может, сейчас самое подходящее время проводить меня в номер? — прошептала Моника.

Ее голос практически потонул в звуках новой мелодии, но Диего его услышал.

— Отличная идея.

Он повел ее через толпу и между столиками, внимательно следя по сторонам, чтобы избежать столкновения с каким-нибудь пьяным посетителем. Решено: ни при каких обстоятельствах он не будет дальше вести с Моникой двойную игру. Как только она будет в безопасности в своем номере, он расскажет ей правду и уйдет.

Они прошли в здание отеля и остановились у дверей лифта.

— У меня номер люкс на пятом этаже, и мне надо найти ключи.

Моника с озабоченным видом принялась копаться в своей сумочке, а Диего тем временем нажал на кнопку вызова.

— Значит, в номере люкс? — переспросил он в лифте.

Она достала из сумочки ключи и слегка покраснела.

— Да. Этот номер стоит увидеть своими глазами. Мне его посоветовал администратор. Я, конечно, даже представить себе не могла, что номера в этом отеле такие… мм… — Она огляделась по сторонам, словно в поисках подходящего слова. Наконец ее взгляд остановился на Поле-Диего. — Эротичные.

Тело Диего в ответ на такую откровенность болезненно напряглось.

Когда двери лифта распахнулись на пятом этаже, он автоматически протянул руку, чтобы обхватить девушку за талию, но затем остановил себя. В глубине души он понимал, что если еще хоть раз дотронется до Моники, ему больше не захочется выпускать ее в течение всей предстоящей ночи. Он засунул свою руку глубоко в карман брюк.

Когда они вышли в коридор, Диего показалось, что Моника стала вести себя раскованней, а ее походка сделалась более уверенной. Возможно, она, как и он, не любила толпу и чувствовала себя в ней неуютно. Диего задумался над этим маленьким открытием и очнулся, только когда услышал звук поворачивающегося в замке ключа. Моника уже открывала дверь своего номера.

Зайдя внутрь, она выжидательно взглянула на него, жестом приглашая войти. Диего немного помялся в нерешительности, но, заметив недоумение на ее лице, решил, что следует зайти в номер и удостовериться в его надежности и комфортности.

На какое-то мгновение Моника испугалась, что ее кавалер не захочет входить. Неужели это решение стоит такого длительного обдумывания? Ее гордость была уязвлена. Она полностью осознала, что ей никогда не стать настоящей охотницей за мужчинами, каковыми, несомненно, являлись все посетительницы кабаре. Обычно ей требовалось лучше узнать человека, прежде чем приглашать его к себе.

Закрыв дверь, Моника услышала за спиной приглушенный свист. При мысли, что Поль присвистнул оттого, что увидел убранство комнаты, а не вследствие впечатления от нее самой, ее охватило разочарование. Хотя она, конечно, тоже потеряла дар речи, зайдя в свой номер в первый раз.

Комната напоминала королевские апартаменты девятнадцатого века. В центре стояла огромная кровать красного дерева с балдахином и двумя позолоченными ангелочками по бокам. Сбоку — резной столик, на котором располагался светильник с расписным абажуром. Вокруг столика — два кресла, а чуть поодаль — телевизор. На стенах висели канделябры и репродукции старинных картин. У стены располагалась тумбочка, на которой стояла статуэтка какой-то греческой богини.

Но сейчас Моники не было дела до окружающей ее роскоши. Недоумевая по поводу нерешительности своего кавалера, она пришла к выводу, что он тут же уйдет, если она поцелует его еще раз. Вежливый разговор мог бы удержать его. Тут она вспомнила один из недавно просмотренных ею фильмов. Главная героиня фильма пыталась обмануть мужа и не пускала его в спальню, где спрятался ее любовник. Для этого она подсыпала в его бокал с вином снотворное и заставила выпить бокал до дна. Конечно, Моника не собиралась ничего подмешивать, но, возможно, вино разрядило бы сейчас несколько напряженную обстановку. Она поспешила к бару, располагавшемуся в другом конце комнаты, и поставила на столик охлажденную бутылку красного вина и два бокала.

Ее кавалер подошел, открыл бутылку и, наполнив бокалы, подал один Монике.

— Этот номер просто великолепен, — проговорил он, проводя рукой по гладкой поверхности резного столика. — Оформление в стиле ампир.

Моника чуть не выронила бокал из рук.

— Вот уж не подумала бы, что ты разбираешься в стилях и направлениях дизайна. Я-то этим интересуюсь со времен учебы в университете.

— Я не то чтобы разбираюсь. Это была удачная догадка. Все так помпезно и вычурно. — Он сделал несколько глотков и поставил бокал на столик.

— В любом случае, у тебя хороший вкус. Согласись, не каждый бы на твоем месте отличил классицизм от барокко.

Моника тоже поставила свой бокал. Инстинкт подсказывал ей, что надо попытаться снова очаровать Поля. И к черту благоразумие!

— Когда я говорила об эротичности обстановки, я имела в виду, что каждая вещь в этом номере заставляет тебя дотронуться до нее, потрогать и настраивает на романтический лад.

Она подошла к массивной кровати и провела рукой по узорчатому покрывалу. Казалось, ее слова действовали на Поля гипнотически. Потому что он стоял и смотрел на нее как завороженный. Монике это понравилось, и она решила усилить напор.

— На романтический лад? — переспросил он с хрипотцой в голосе и странным блеском в глазах.

— Да. А тебя нет? Я имела в виду взаимное чувство.

Она подошла к Полю и ткнула пальцем ему в грудь. Тот глубоко вздохнул.

— Ты полна сюрпризов, Моника Бернар, но я не знаю, что…

Не дав ему договорить, она поднялась на носочки и накрыла его губы поцелуем. Он явно хотел еще что-то сказать, но у нее не было настроя слушать возражения. Если он действительно хочет уйти из этого номера, ему еще придется найти способ перехитрить ее.

Однако Монике показалось, что этому парню совсем не хотелось никуда уходить. Его руки обвились вокруг нее с такой силой, что у нее перехватило дыхание. На этот раз она не стала дожидаться, пока он начнет свое сексуальное исследование, и сама разомкнула губы.

Из его груди вырвался низкий протяжный стон. Он хотел ее не меньше, чем она его, — эта мысль обожгла ее и подстегнула воображение.

Раньше Моника никогда не сокрушалась по поводу отсутствия у нее личной жизни. У нее была работа, на которую она расходовала свою энергию, свою страсть. А теперь, когда работы больше не было, страсть требовала себе новый объект. И Поль Монсин идеально подходил для этой роли. Он сам был воплощением страсти и сексуальной притягательности.

Обвив руками его шею и закрыв глаза, Моника наслаждалась приятной слабостью, которая разлилась по ее телу. Его слегка небритый подбородок легко царапал кожу ее шеи, создавая удивительный контраст с мягкой полнотой его губ, на которых еще сохранился кисло-сладкий вкус вина. Она ощущала его руку, блуждающую по ее спине, и больше всего на свете ей хотелось сейчас избавиться от платья и почувствовать его прикосновения своей обнаженной кожей.

Прижав его к себе с силой, которая удивила даже ее саму, Моника стала продвигаться в глубь номера, в сторону кровати. Теперь к ней пришло ясное понимание того, что значит знать, чего ты хочешь. А она еще как хотела! Хотела быть безрассудной, легкомысленной и провести всю ночь в его объятиях.

Руки Моники бродили по его телу, ощупывая плечи, грудь и бедра. Она чувствовала, как пальцы Поля играют ее локонами, иногда нежно касаясь затылка, шеи, что еще больше разжигало в ней опасный огонь желания.

Все чувства, которые она постигла сегодня, казались новыми и необычными, непохожими ни на что прежде. Секс всегда оставался для нее загадкой, таинством, происходящим в темноте, а никак не бушующим пожаром, охватившим сейчас все ее существо. Монике показалось, что еще немного — и он испепелит ее дотла.

Когда ноги Моники наконец коснулись края кровати, она была более чем готова к логическому продолжению начатого. Колени у нее подогнулись, и Поль, поймав за талию, мягко уложил ее на кровать.

Она сама спустила лямки платья и обнажила свою грудь, настолько сильно было ее желание. Он застонал над ней, словно то, что открылось его взору, каким-то образом доставило ему физические мучения.

— О Боже, мне так хорошо! — прошептала Моника между поцелуями. Ее рука потянулась к тому, что еще не было ею обследовано. Ей не терпелось познакомиться с каждым дюймом его тела. — Я хочу тебя, Поль.

Вырвавшееся из уст разомлевшей Моники имя постороннего мужчины подействовало на Диего отрезвляюще. Ведь она сейчас хотела именно его, Диего, отвечала на ласки именно его, а не какого-то неудачника по имени Поль. Конечно, Диего знал, что следовало рассказать правду и во всем признаться, пока не стало слишком поздно. Он так и собирался уже было сделать, но слишком увлекся сосками ее грудей. После непроизвольного вскрика Моники Диего отпрянул назад и, жадно разглядывая ее распростертое тело, чуть снова не позабыл обо всех своих добрых намерениях.

Тонкая, почти прозрачная кожа девушки необычно светилась в приглушенном свете канделябров. Плавные изгибы тела казались выточенными искусным художником. Диего больше ничего не оставалось, кроме как нагнуться к ее грудям и поцеловать ее набухший розоватый сосок. Она изогнулась и судорожно вздохнула, запустив свои руки в его волосы. Ее поначалу прохладная кожа становилась все горячее от его поцелуев.

Уловив ее быструю реакцию, Диего перестал думать о себе, своем желании, пульсировавшем в каждой клетке его тела. Ему хотелось прежде всего доставить удовольствие Монике — такое, какого раньше она никогда не испытывала. Но когда его пальцы стали спускаться по ее гладкому животу ниже, он осознал, что если продолжит движение, то вскоре дойдет до той точки, от которой нет пути назад.

Диего сжал непослушные ладони в кулаки. Он не будет, он просто не должен продолжать. Ни за что.

— Поль? — Моника взглянула на него затуманившимся взором и, накрыв его ладонь своей, потянула ее вниз. — Пожалуйста…

Он почувствовал под рукой тонкую ткань ее трусиков, и его разыгравшееся воображение немедленно помогло дорисовать все недостающие детали. Но, черт возьми, он не заслуживал видеть все это наяву! По крайней мере не сегодня.

Диего резко выпрямился и встал. Надо взять себя в руки, пока он окончательно не потерял контроль над собой.

— Я не могу. — В ту минуту он ненавидел эти слова, ненавидел и себя за то, что был вынужден произносить их. Потому что не смог сказать всю правду раньше.

— Не можешь? — Сбитая с толку Моника села и бросила на него недоуменный взгляд. — Ты имеешь в виду, что ты не совсем готов? Потому что все необходимые… — она закусила губу в поисках подходящего слова, — противозачаточные средства продаются на первом этаже.

Она посмотрела на него таким невинным и одновременно лукавым взглядом, что Диего почувствовал себя самым большим мерзавцем в Париже. Эта невероятная девушка без сомнения доверила бы ему свое тело и душу, если бы только он был с ней честен с самого начала. Теперь же он заслуживал лишь презрение.

Диего почти не сомневался, что Моника выставит его за дверь, узнав, кто он на самом деле. Однако могло произойти худшее — его действия могли обидеть ее, и эта мысль принесла ему невыносимые страдания.

— Дело не в этом. — Он положил руку на ее плечо, желая последний раз почувствовать прикосновение к ее бархатистой коже, прежде чем это доверчивое создание превратится в злую фурию, мечущую взглядом молнии. — Я не был до конца честен с тобой, Моника. Необходимо все до конца прояснить, прежде чем мы зайдем еще дальше.

— Что ты имеешь в виду?

Он почувствовал, как ее тело словно свилось в тугое кольцо под его рукой. Глаза Моники прояснились и настороженно смотрели на него. Она подняла снятый лиф своего платья и накинула его обратно, одновременно смахивая с плеча его руку.

Его ладони, потеряв контакт с гладкой кожей девушки, непроизвольно сжались в большой кулак. Он сложил руки под грудью, чтобы сдержать себя.

— Я не совсем тот, за кого ты меня принимаешь. Меня зовут не Поль, а Диего Кабрал.

2

Моника изменилась в лице. Смятение и ужас, отразившиеся в ее глазах, показали всю глубину потрясения услышанным. И если Диего всегда считал себя джентльменом, то сейчас это доселе непоколебимое мнение пошатнулось у самого основания. Будучи мужчиной со старомодными взглядами на жизнь, считающим себя защитником женщин, он только что предал все, что казалось ему важным.

Моника, преодолев шок и смущение, обдумывала все сказанное этим самозванцем.

— Ты притворился, что у нас с тобой свидание. — Может, настоящий Поль Монсин, только взглянул на нее и ушел, подумала она. Может, он тоже попросил своего друга заменить его? — Почему? У Поля не хватило смелости? Или он занят?

Незнакомец равнодушно пожал плечами, словно это было обычным делом.

— Я не знаю. Я… совсем не представляю себе, что случилось с Полем. Просто я подумал, что он, должно быть, недостаточно умен, если пригласил девушку, с которой никогда не встречался, в такое злачное место. Тем более если предпочел, чтобы ты одна пришла сюда.

В его тоне отчетливо слышалось раздражение. Как будто он имел полное право осуждать действия Поля или ее.

Моника почувствовала, как на смену обжигающей страсти в ней закипал такой же обжигающий гнев.

— И ты взял на себя право усомниться в моих способностях поступать благоразумно? Но почему?

В ее голосе зазвучали металлические нотки, несмотря на то что все внутри нее сжималось от разочарования. Она не могла решить, что ее расстроило больше: признание незнакомца или крушение надежды провести ночь страстной любви в постели с потрясающим любовником, который был почти что у нее на крючке.

Да, в последнее время удача явно не благоволила ее начинаниям.

— Я не знаю почему. Я просто увидел тебя в зале и сразу понял, что ты не из числа этих вампиров женского пола, которые только и ждут удачного момента, чтобы отведать свежей крови.

— Поэтому ты решил первым занять очередь?

Моника села на краю кровати и расправила свое платье, с грустью думая, что теперь оно будет служить ей только горьким напоминанием о несостоявшемся свидании, о собственной глупости и наивности.

— Нет, черт побери! — Он нахмурился. — Просто я не смог бы равнодушно наблюдать, как тебя оскорбляет один из развращенных завсегдатаев этого заведения, пока ты ждешь какого-то неудачника, не придумавшего ничего лучше, чем затащить тебя сюда.

Моника попыталась было вникнуть в логику его рассуждений, но вскоре оставила эти бесплодные попытки. Гнев уже вовсю клокотал в ней, не давая сосредоточиться.

— С чего это ты взял, что Поль Монсин неудачник? И кто ты вообще такой, чтобы вмешиваться чужую жизнь?

— Ты абсолютно права. Я не имел права вмешиваться. Это нагло с моей стороны. Сам не понимаю, почему мне всегда кажется, будто я знаю, что для людей лучше, но зачастую я оказываюсь прав. Разве ты не знаешь, что не следует посещать подобные заведения в одиночестве? Бывают ведь всякие случаи. Ты не успеешь взмахнуть своими длинными ресницами, как окажешься в цепких лапах каких-нибудь мерзавцев. — Он принялся расхаживать по ковру, покрывавшему пол, взад и вперед.

— Да, я читала об этом, — признала Моника.

Ей нужно быть осторожнее, если захочется еще раз посетить кабаре, подумала она. Хотя этот вариант вызывал сильные и справедливые сомнения, учитывая сегодняшнее фиаско.

Внезапно ее охватила сильная усталость, смешанная с безразличием. Гнев уменьшился, оставив после себя только пугающую пустоту одиночества. Моника почувствовала себя слабой и беззащитной перед раздраженно расхаживающим мужчиной, обманувшим ее ожидания.

— А что касается того, что я назвал этого пресловутого Поля неудачником, думаю, у меня не было особых оснований так говорить. Но я увидел тебя, захотел тебя и сказал себе, что он не заслуживает такую девушку, как ты.

Она иронично посмотрела на него, больше не доверяя ни одному его слову. Какой-то частичке ее сознания хотелось поверить ему, дать ему шанс оправдаться. Другая же называла его слова очередной уловкой, призванной как можно быстрее снова затащить ее в постель.

Как бы то ни было, но Монике пришлось признаться себе, что она не понимает поведения этого мужчины. Стоило ему только щелкнуть пальцами, как все девушки кабаре были бы к его услугам, а он почему-то выбрал именно ее, помешав ей тем самым первый раз в жизни испытать настоящее приключение. Совсем недавно это польстило Монике. Теперь же вызывало жгучее раздражение.

Значит, весь ее план оказался сплошным провалом и одной большой ошибкой. Неужели неудачи так и будут преследовать ее?

— Диего Кабрал, говоришь? — ледяным голосом проговорила она.

Теперь ей ничего не оставалось, кроме как выставить самозванца за дверь. Неважно, что он оправдывался, будто спасал ее от нее же самой, представив все в таком свете, словно цель оправдывала средства, — Моника не знала, как теперь к нему относиться. Она никак не могла отделаться от мысли, что это какая-то глупая, нелепая шутка. Поднявшись, она медленно подошла к двери.

— Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. Но теперь, когда ты проводил меня до моей комнаты, думаю, тебе пора уходить. — Моника надеялась хоть таким способом продемонстрировать свою порядочность.

Она старалась говорить как можно спокойнее и холоднее и не выдавать охватившего ее чувства сожаления при мысли о том, какие открытия могли бы поджидать ее сегодня ночью.

Поскольку Диего явно не спешил уходить, Моника решила, что выпроводить его будет не так-то легко. Но через несколько минут он медленно кивнул.

— Это мудрое решение. — Он сделал шаг к ней, но, заметив предостережение в ее взгляде, остановился. — Ты меня совсем не знаешь, поэтому достаточно логично выставить меня за дверь. Как ты думаешь, есть ли у меня шанс когда-нибудь реабилитироваться? Завтра? На следующей неделе?

— Не думаю, что это удачная идея, — ответила Моника со свинцовой тяжестью в голосе. — Кроме того, я все-таки согласилась встретиться здесь с другим человеком, и теперь мне надо узнать, что с ним. Может, перенести нашу встречу.

На самом деле после горячих поцелуев с Диего у нее не было никакого желания встречаться с кем-либо еще. Несмотря на то что он повел себя по отношению к ней непорядочно, она не могла отрицать, что целовался он просто божественно. Ее губы горели и ныли. Моника украдкой провела по ним тыльной стороной ладони, словно смывая печать его поцелуев.

Диего свел черные брови вместе.

— Надеюсь, ты больше не собираешься возвращаться в кабаре?

Она тоже нахмурилась в ответ, чтобы дать ему отведать его же лекарства.

— Это, конечно, не твое дело, но нет, не собираюсь. Я попробую позвонить Полю, чтобы хотя бы объяснить, почему мы не встретились. — Или, по крайней мере, Жанне, и рассказать ей о своем неудачном приключении, пронеслось в голове Моники.

— Хорошо. Приятно было познакомиться. Извини, что все так получилось, — проговорил Диего с искренним сожалением в голосе. — Не знаю, о чем я думал, но я не хотел тебя расстраивать.

Расстраивать? Моника попыталась себя мысленно приободрить, но у нее это не очень-то получилось. И с чего это ей расстраиваться? Только потому, что ночь торжества новой жизни не удалась, что вместо этого пришлось перенести унизительную сцену? Или потому, что ей действительно понравился мужчина, выдававший себя за Поля Монсина, и в сердце вновь зашевелилась надежда?

Моника открыла дверь, стараясь не смотреть на него. Парень, начавший их знакомство со лжи, не заслуживал ее внимания.

— Спокойной ночи, Диего, — проговорила она и с силой закрыла за ним тяжелую дубовую дверь, не заботясь о том, что она могла толкнуть его в спину.

Монике нужно было побыть одной. Слишком много событий произошло за один вечер.

Начиная с завтрашнего дня, она направит всю свою энергию на создание своей карьеры и достижение поставленных целей на профессиональном поприще. С куклами ей всегда везло больше, чем с людьми.

А что, если ее сны будут заполнены видениями того, что могло бы произойти между ней и притягательным Диего Кабралом?

Моника почувствовала себя разбитой и уставшей. Она твердо решила больше не мучить себя понапрасну воспоминаниями и как можно скорее выкинуть из головы все мысли о «благородном» Диего Кабрале и о таинственном, так и не появившемся Поле Монсине.

Она, шатаясь, добралась до ванной, не спеша приняла душ. Мягкие струи воды постепенно смывали напряжение и унимали дрожь нереализованного желания.

После душа Моника, с силой стиснув зубы, забралась в холодную, неприветливую кровать. Она твердила себе, что уже далеко не девочка, чтобы убиваться из-за какого-то самоуверенного мужлана, но глаза против ее воли наполнились слезами. Все же через несколько минут Моника заставила себя успокоиться. Она еще долго лежала, вглядываясь невидящими глазами в темноту, но под утро усталость и напряжение прошедшего дня одолели ее и заставили забыться чутким неровным сном…

Старинные часы в квартире Диего пробили пять часов утра. Он лежал с открытыми глазами. Морфей упорно не хотел принимать его в свои объятия.

Каждый раз, как только Диего закрывал глаза, перед его взором вставало болезненно нахмурившееся лицо Моники, а глухой звук захлопнувшейся за ним двери отдавался в ушах. Он тогда с трудом сдержался, чтобы не постучаться к ней еще раз и не спросить все ли с ней в порядке. Помявшись около двери, Диего все-таки решил не беспокоить Монику глупыми расспросами. Тем не менее по дороге домой ему не давала покоя мысль, что еще ни разу в жизни ни одна девушка так не выпроваживала его, даже не желая продолжить знакомство и попытаться узнать друг друга лучше.

Конечно, он был провинившейся стороной, но все же власть сексуального влечения еще никто не отменял. А Моника отчетливо дала понять, что хотела его.

Через секунду Диего ужаснулся только что пришедшей на ум мысли. Он не имел права так рассуждать о Монике Бернар. Она доверилась ему, а он только подтвердил ее самые худшие опасения. Девушка проявила недюжинную силу воли, распрощавшись с ним несмотря на возможную перспективу поддаться возникшему между ними взаимному влечению и провести вместе страстную ночь. Неужели он больше так никогда ее и не увидит?

Сознание Диего путалось и постепенно начало заволакиваться туманной пеленой сна. Но вдруг еще одна мысль молнией прорезала его мозг. От неожиданности он даже раскрыл глаза. Обдумывая ее, он все больше убеждался, что этот вариант, пожалуй, идеален для решения всех его проблем. Дело оставалось за малым — уговорить Монику выслушать его.

…Должен же быть какой-то выход! Моника, все еще держа в руках трубку, из которой доносились короткие гудки, невидящим взглядом уставилась на телефон. Наконец восприятие окружающего мира вернулось к ней, и она медленно, словно боясь уронить, положила трубку на рычаги.

Это катастрофа. Заплатив за этот номер люкс немалую сумму, Моника решила проверить свой счет в банке, чтобы на обратном пути заехать и снять немного денег. Однако сейчас она узнала, что денег на счету едва хватило бы, чтобы держать за собой обычный номер в отеле, где она жила, в течение месяца. Конечно, продав свою машину, она заработала какую-то сумму, однако приготовления к этому дурацкому свиданию съели почти все ее последние сбережения.

Черт побери этого Диего Кабрала!

Моника обвела печальным взглядом окружавшую ее роскошь. При дневном свете номер выглядел менее величественно, но все так же сексуально. Каждая деталь обстановки напоминала ей об упущенных возможностях. Она немедленно отбросила эту провокационную мысль. Теперь надо всерьез приниматься за поиски новой работы, а значит, воспоминания о неудачной ночи скоро побледнеют и станут менее болезненными.

Стук в дверь, раздавшийся в этот момент, заставил ее вздрогнуть. Неужели горничная не может убраться сначала в других номерах, постояльцы которых по-настоящему насладились этой ночью?

Поднявшись с кресла и подойдя к двери, Моника приготовилась уже попросить горничную зайти попозже. Однако, открыв дверь, она невольно отпрянула назад.

— Доброе утро!

Мужчина, стоявший на пороге, совсем не был похож на горничную. Он больше способен, скорее, мять простыни, чем расправлять их. Моника, конечно, не собиралась давать ему волю в этом отношении. И все же было бы неправдой не признать, что она рада его видеть.

— Диего! — Вопреки ее воле слова прозвучали несколько более восторженно, чем следовало, учитывая, что ей нельзя попадать под чары его обаяния. Поэтому она тут же одернула себя. — Извини, если вчера я произвела на тебя не то впечатление, но я не думаю, что нам стоит…

— Я все отлично понимаю. — Он вытянул вперед ладонь, призывая ее к молчанию. — Я здесь, скорее, с деловым предложением, а не с чем-то личным.

— Ты пришел по делу? — Моника не могла представить себе, какие у них могут быть общие дела. — Я не знаю, что у тебя на уме, но мне кажется я не в состоянии вести дела с человеком, которому не доверяю.

— А тебе не кажется, что у тебя слишком предвзятое ко мне отношение? Я признался, что поступил не самым лучшим образом, не сказав тебе правду с самого начала. И я готов повторить еще раз, что у меня и в мыслях не было воспользоваться тобой, да и вообще даже заходить в твой номер. Я намеревался просто проводить тебя, чтобы ты была в безопасности.

— И я заманила ничего не подозревающего тебя к себе и затем соблазнила, да? Извини, Диего, но я не собираюсь брать на себя всю вину за произошедшее сегодня ночью.

Он покачал головой.

— А ты твердый орешек, Моника. Вот уж не думал, что внешность может быть настолько обманчива. — Диего действительно поразило бледное, осунувшееся лицо Моники, когда она только открыла дверь. Так она казалась еще хрупче, чем вчера, даже несмотря на то, что теперь была одета в брюки и блузку. Но, похоже, в ее планы не входило признавать себя слабой стороной. — Ты уверена, что не можешь мне выделить десять минут твоего времени? Я пришел с хорошим предложением, которое будет выгодно нам обоим.

Моника заглянула в черный омут его глаз и почувствовала почти непреодолимое желание поверить ему. Все-таки у него хватило порядочности, чтобы признаться в обмане задолго до конечного эпизода их совместного действа. Большинство парней и не подумали бы об этом, а просто получили желаемое. Кроме того, она ведь не настолько богата, чтобы отвергать какое бы то ни было деловое предложение, которое может поправить ее финансовое положение и пошатнувшуюся карьеру.

— Это касается исключительно делового сотрудничества?

Ей необходимо было прояснить этот момент еще раз. Пусть она и мечтала о поцелуях Диего всю ночь напролет, это отнюдь не значит, что позволительно принять какие-либо романтические предложения от него в будущем. В этом отношении он зарекомендовал себя не с лучшей стороны.

— Абсолютно. — Диего приложил руку к сердцу, словно рыцарь, который клянется в вечной верности своей прекрасной даме. Этот жест заставил ее улыбнуться против своей воли. Улыбка смыла с ее лица напряжение. — Мы можем спуститься в фойе и поговорить там, если тебя так больше устраивает, — предложил он, отступая назад, словно приглашая ее выйти.

Моника открыла дверь шире, сдаваясь его настойчивости.

— Все нормально. Если ты собираешься меня ограбить, это лучше было сделать сегодня ночью, когда я сама приглашала тебя сюда.

Она попыталась не замечать того, как изменилась атмосфера в комнате, когда он зашел. Казалось, воздух уплотнился, и вдыхать эту тягучую массу, в которую он превратился, стало намного тяжелее. Моника жестом пригласила Диего сесть на кресло за резной столик.

— Спасибо, что позволила мне войти.

Он, подождав пока она сядет, развалился так, словно был у себя дома. Она же села на краешек, боясь лишний раз пошевелиться. Теперь она точно знала, что если поддаться порыву в присутствии этого мужчины, то остановиться потом будет просто невозможно.

— Ты знаешь, что любой намек на возможность заработать — большой соблазн для безработной женщины, — начала Моника не в силах отвести взгляд от его широкой груди, скрытой под футболкой. — Но я даже не знаю, чем ты занимаешься, поскольку до недавнего времени считала тебя Полем, адвокатом.

— «Кабрал Индастри» — завод по производству керамической и фарфоровой посуды, в том числе из знаменитого лиможского фарфора. Завод достался мне по наследству от отца. А отцу — от деда. Это что-то вроде семейного бизнеса. Но у меня есть странное на первый взгляд хобби: я люблю делать кукол из разнообразного подручного материала. Затем я попробовал сделать несколько моделей из фарфора, и мне понравилось. Благодаря этому мы с тобой даже заочно знакомы. Месяца четыре назад я был в Музее кукол и видел тебя там. Правда, ты стояла спиной, поэтому меня не могла заметить.

Моника была поражена. Мало того, что от одного его вида у нее захватывало дыхание, так у них еще и сходные интересы. Кто бы мог подумать, что такой мужчина станет заниматься куклами?

— Действительно, странное увлечение для мужчины. Но я все же не совсем понимаю. Да, я работала в Музее кукол, но сама их делать не умею.

— Я больше намекал на то, что ты говорила по поводу старинного костюма, помнишь?

Моника утвердительно кивнула.

— Так вот, мы могли бы составить неплохой творческий тандем. Я делаю кукол, ты их одеваешь, а затем мы вместе их продаем.

— Для того чтобы сделать куклу, требуется очень много времени… и большое мастерство.

— Да. Не спорю. Но у меня уже готовы несколько моделей.

— А я как раз знаю нескольких человек, которые могли бы приобрести их. — В музее к ней неоднократно подходили посетители и спрашивали, нельзя ли заказать изготовление копии той или иной куклы. Либо просто купить авторскую модель. — Но только я должна быть уверена в качестве, понимаешь? Значит, ты говоришь, у тебя много законченных моделей? А как же насчет костюмов?

— Я, конечно, не имею в виду, что они все без одежды. Некоторые костюмы я смог сделать. Но не все из них кажутся мне очень удачными. Я также сделал копии известных старинных кукол. На самом деле ими завалена вся моя мастерская. Можно съездить и посмотреть. Если ты сочтешь меня недостаточно квалифицированным, сделка отменяется. — Он нарочито непринужденно пожал плечами, что лишь подчеркивало его уверенность в себе.

— Неужели ты сам шил костюмы? А ткани? Где ты доставал те, что похожи на старинные? — Удивлению Моники не было предела.

— Вынужден признать, здесь моей заслуги нет никакой. Моя сестра, Андреа, увлекается тканями. По правде говоря, она совладелица салона по дизайну и пошиву одежды. Она не раз меня выручала и полюбила кукольное дело не меньше меня самого. Несколько костюмов мы сделали вместе. Другое дело, что в последнее время она слишком занята. Хотя к ней всегда можно будет обратиться за советом или образцом ткани. — Диего не стал уточнять, что Андреа, судя по их последнему разговору, сама, возможно, потребует взять ее в долю.

Моника чувствовала, как в ней просыпалось любопытство кукольного фанатика, а также жажда действия. Она всегда мечтала начать какое-нибудь свое дело, но даже представить не могла, что возможность осуществить это подвернется ей настолько быстро. Тем более в области, которую она так хорошо знала. Теперь ей просто не терпелось самой осмотреть куклы, и она с трудом себя сдерживала.

— У тебя есть время, чтобы показать мне свои работы сегодня? — У нее-то самой свободного времени было предостаточно.

Диего ухмыльнулся и с хитрым видом погладил рукой по подбородку.

— А ты собираешься принять мое предложение?

Монику отвлек его жест. Не сводя взгляда с длинных пальцев Диего, она не могла не представить себе, что испытала бы, если б эти пальцы гладили ее кожу, ласкали ее грудь и спустились к низу живота…

— Моника?

Она часто заморгала, словно только что проснувшись, и усилием воли переключила мысли на куклы, костюмы, клиентов, выгоду.

— Давай просто посмотрим, что представляют собой куклы, которые ты уже сделал, и затем решим, стоит ли заниматься этим дальше. — Она знала, что клиенты из музея могут быть очень привередливы. Поэтому нужно сначала все как следует осмотреть и вынести собственное решение. Поднимаясь с кресла, она добавила: — И при условии, если качество будет налицо, могу с уверенностью сказать, что я принимаю предложение.

Неважно, каково ее отношение к Диего Кабралу — Моника не была уверена, что ей хотелось разбираться в этом прямо сейчас, — но она не могла отказаться от возможности подработать, да и доказать себе, что чего-то стоит, пока будет искать новую работу. Значит, бизнес отдельно, а личные дела отдельно.

Диего поднялся с кресла несколько неуклюже. Его массивное тело перегородило дорогу Монике. Он взглянул на нее, и теплый взгляд его глаз почему-то удержал ее от поспешного шага в сторону.

— Полагаю, ты не хочешь скрепить сделку поцелуем? — В его голосе послышались хриплые нотки, несмотря на непринужденный тон.

Моника сделала несколько шагов назад и, когда ее ноги уперлись в край кресла, чуть было не упала. Однако сильная рука Диего обхватила ее за талию, помогая удержать равновесие.

К счастью, его прикосновение оказалось мимолетным, и лишь кожа сохранила ощущение тепла его ладоней и силы пальцев. Странно, как человек, обманувший ее ночью, мог играть роль помощника и защитника утром.

— Извини. — Он поднял ладони кверху, словно нарушивший закон преступник перед полицейским. — Комментарий по поводу поцелуя был неуместным. Я со всей ответственностью могу сказать, что очень хочу работать с тобой над этим проектом. И обещаю впредь не переступать границу и не путать личное с делами. Однако я бы соврал, если б не сказал, что все еще хочу тебя.

Моника застыла, глухой стук ее сердца отдавался в ушах. Каждый последующий удар был сильнее предыдущего. И все же, несмотря на большую притягательность его слов для ее уязвленного самолюбия, она знала, что они ничего не значат. «Хотеть» на языке мужчин означает «затащить в постель», правильно? А для нее отношения, построенные исключительно на сексе, неприемлемы, если не принимать во внимание ее поведение прошлой ночью. Хотя, Бог знает, что если какой-нибудь мужчина и был в состоянии изменить ее отношение к этому вопросу, то им мог оказаться только тот, что стоял сейчас перед ней.

Моника подошла к столику и собрала свою сумочку.

— Я ценю твою честность сегодня утром, поэтому тоже выскажусь напрямую. По моему глубокому убеждению, если бы ты хотел завязать со мной отношения, которые длились бы больше одной ночи, ты бы не пытался познакомиться со мной под чужим именем. Видишь ли, твои вчерашние объяснения достаточно сбивчивы и не вызывают никакого доверия. Так что извини, но я не в настроении флиртовать. Я считаю, что если мы будем работать вместе, то нужно избавиться от всей этой романтической чепухи, договорились?

Она повесила на плечо стоявшую около двери сумку, в которой теперь лежали ее платье и туфли, и приготовилась выйти в коридор.

Диего подошел к ней с хмурым лицом. Вероятно не задумываясь, он снял с ее плеча сумку и повесил на свое плечо.

— Как насчет такого соглашения: я готов не распускать руки и держаться от тебя подальше, пока ты сама не попросишь меня об обратном?

— Пока что? Я сама? — Моника нервно рассмеялась, открывая дверь. Какая дерзость! — С чего ты взял, что я вообще когда-нибудь попрошу об этом?

— Наверное, просто высказал желаемое. — Он вышел за ней из номера в коридор и нажал на кнопку лифта. — Ты хочешь поехать за мной на своей машине или предпочитаешь прокатиться вместе на моей?

Диего заметил смятение на лице Моники, когда задал этот вопрос. Теперь, час спустя, они ехали по шоссе к его семейному дому на окраине города. Дом пустовал вот уже несколько месяцев, с тех пор как Андреа заявила брату, что имеет право на свою личную жизнь. Он не смог жить в таком большом доме один и поэтому снял квартиру поменьше. Однако в последнее время все чаще заезжал туда, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

Он думал, что проявил тактичность, предложив Монике последовать за ним на ее автомобиле. Она торопливо бросила ему, что приехала в кабаре на такси, поэтому сейчас у нее нет машины. Диего пожалел о своих словах, но сейчас она сидела рядом с ним на переднем сиденье и, казалось, чувствовала себя вполне уютно.

Если она согласилась взглянуть на его творения, значит, еще не все потеряно, а это вдохновляло его не терять надежды, что отношения между ними наладятся. Возможно, он слишком навязчиво повел себя прошлой ночью, но только потому, что на вид она нуждалась в поддержке. Однако целовал он ее совсем из других побуждений.

Нет, Моника Бернар в своем строгом вечернем платье, с отчетливо проступавшим под тонкой тканью силуэтом обнаженной груди привлекла его внимание странной смесью исходивших от нее и возбуждавших мужское внимание импульсов — то настойчивых и дерзких, то едва уловимых и невинных. Именно сочетание невинности и настойчивости заставило его изрядно поломать голову над вопросом, какова же эта девушка в действительности.

Когда машина Диего завернула в тихий переулок, взору Моники предстал дом, в котором он прожил почти всю свою жизнь. Он заметил, как ее глаза расширились от удивления при виде большого двухэтажного здания, почти полностью увитого плющом.

— Это твой дом? — выдохнув, спросила она.

— Семейный. Сейчас все разъехались, а я иногда заезжаю сюда. Здесь моя мастерская.

— Он просто великолепен, — любуясь фасадом, проговорила Моника.

Они зашли на крыльцо, и Диего вставил в массивный замок такой же большой ключ.

— А твои родители переехали в другое место?

— Нет. Они погибли в авиакатастрофе десять лет назад. Я стал управлять заводом, а также параллельно воспитывать Андреа и Пьетро. Нам до сих пор не хватает родителей. — Он обернулся, открывая дверь и пропуская ее вперед. — Похоже, слишком много личной информации для делового сотрудничества, да?

— Извини, не хотела тебя расстраивать. Сожалею по поводу гибели твоих родителей, — с искренним сочувствием сказала Моника, встретив его взгляд.

Диего выкинул из головы грустные воспоминания. Он знал, что ему следовало быть благодарным судьбе за то, что у него еще осталась семья, которая требовала его заботы и внимания. Однако в данный момент объектом его внимания была Моника.

Она с удивлением осматривала внутреннее убранство дома: старинную мебель, буфеты, зеркала в бронзовых рамах и семейные фотографии, которыми были увешаны стены.

— Здесь очень уютно. Все навевает на мысль о большой и дружной семье. — Казалось, дом все еще хранил тепло их шумных семейных посиделок и торжеств.

— Мама сама обставляла дом, покупала старинные вещи на блошином рынке и в антикварных салонах. Она говорила, что тепло и уют родного очага должны противостоять жестокости и равнодушию окружающего мира. После гибели родителей мы здесь ничего не меняли.

Чтобы сохранить убранство дома в чистоте и не вдыхать «пыль времен» при каждом своем приезде, Диего нанял горничную, которая приходила раз в неделю и убирала комнаты.

Он повел Монику на кухню и открыл холодильник.

— Могу предложить тебе сок или пиво. Конечно, не очень большой выбор, но все же.

— Ничего. Я бы не отказалась от сока.

Диего достал стакан и, наполнив его, передал девушке. Сам же взял маленькую бутылку пива.

— За новое начинание, — сказала Моника шутливым голосом и приподняла бокал.

— Полностью поддерживаю, — отозвался Диего и сделал большой глоток. — А теперь за дело?

Она кивнула. Он повел ее к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Здесь немного узко, но лестница вполне надежная.

Моника со смехом последовала за ним.

— Думаю, волноваться надо тебе, а не мне.

Идя по коридору второго этажа, Диего указывал на двери, расположенные по бокам.

— Это комната сестры, это — брата. Это моя. А вот, — он остановился перед большой деревянной дверью, — моя мастерская.

Дверь беззвучно распахнулась, и глазам Моники предстало невиданное зрелище. Посередине комнаты стоял стол, заваленный разными приспособлениями, названия которых она даже не знала, а также формами для создания кукол. Здесь же, на полках, стояли разнообразные куклы всех размеров и видов — от тряпичных до фарфоровых.

Восторженные восклицания Моники слышались то тут, то там. Она достала из сумочки блокнот и карандаш и, ловко орудуя ими, стала делать зарисовки каждой куклы. Диего довольно улыбался, глядя на свою гостью и вдыхая сладкий аромат жасмина, исходящий от нее. Он мог бы так наблюдать за ней весь день.

Моника с одинаковой тщательностью осматривала все модели, осторожно гладила их по головам, блестящим личикам или же расправляла платья. Диего подумал, что он многое бы отдал хотя бы за одно ее ласковое слово или нежное прикосновение. Его воображение начало рисовать ему картины ласк, которые он мог бы подарить ей. Он представлял ее фарфоровую кожу, мягкие губы, упругие груди…

— Диего?

Он тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли об обнаженной Монике и уже в сотый раз жалея о своем опрометчиво данном обещании.

— Да?

— А где же ты их делаешь? Здесь же нет печи.

— Обычно я делаю фарфоровую голову, руки и ноги, а обжигаю их на заводе. Тело же кукол тряпичное.

— Диего, у меня нет слов. Эти куклы великолепны. — Она беспомощно развела руками. — Но мы, похоже, тратим слишком много времени. Обычно я теряю контроль над временем, когда занимаюсь своим любимым делом.

— Так ты согласна заключить со мной сделку? Мы можем отпраздновать начало нашего сотрудничества. — Диего протянул ей руку, но вспомнил о данном обещании и руку пришлось убрать. — Ладно, обойдемся без официальной части, — разочарованно проговорил он.

Не обращая внимания на его последние слова, Моника ответила:

— Я определенно согласна. Хотя все же следует обговорить некоторые детали. Например, ты говорил, что нужны костюмы, а я не вижу с ними никаких проблем.

— Я думал, что некоторые тебя могут не устроить и ты захочешь что-нибудь изменить.

— Возможно. Но только если клиентам не понравится предложенный тобой вариант, а так, кажется, куклы вполне готовы к продаже.

Не дожидаясь ответа, Моника направилась к двери.

— Отлично. — Диего открыл перед ней дверь и пропустил ее вперед.

Спустившись по лестнице, она остановилась, но он жестом пригласил ее снова на кухню.

— Может, согласишься остаться и отметить нашу сделку? Традиция семьи Кабрал — празднование сделки за общим столом. — Это было чистой правдой. И после гибели родителей Диего всегда старался соблюдать эту традицию, считая ее хорошей приметой.

Он подошел к бару и достал оттуда бутылку «Семильона». Ничего особенного, но подойдет к овощному блюду.

Моника сосредоточенно покусывала губу. Ее зеленые глаза выражали сомнение. Предупреждая ее отказ, он достал бокалы и вложил один из них в ее руку.

— Ну, что скажешь? Я достаточно прощен, чтобы ты позволила мне продемонстрировать тебе свои скромные кулинарные способности?

Любая нормальная женщина сказала бы «да». Как можно отказать высокому темноволосому «идальго» с бутылкой вина в руке, который к тому же предлагал накормить?

— Должна признать, это предложение очень заманчиво. — Она задумчиво провела пальцем по ободку бокала.

— У тебя был длинный день. Мне также случайно известно, что сегодня ты не совсем хорошо выспалась. Видишь, ты просто обязана позволить мне поухаживать за тобой.

Слова Диего напомнили ей, что она так и не позвонила Жанне и не рассказала ей о вчерашнем свидании, которое принесло ей много новых впечатлений, надежд и огорчений. И Диего…

— Я останусь, но только при одном условии.

Моника не хотела, чтобы ее новоиспеченный партнер думал, что ею так просто манипулировать. Она поставила бокал на стол, пока Диего откупоривал бутылку.

— Интересно, что бы это могло быть? — Он наклонился ближе, но, как и обещал, не дотронулся до нее.

— Я буду задавать любые вопросы, какие захочу, а ты должен дать чистосердечные ответы.

Если он еще раз солжет ей, то в дальнейшем она не будет иметь с ним никаких дел. Однако что-то ей подсказывало, что больше такого не повторится. Она видела его манеры, видела, что в каждом его движении и побуждении сквозили чувство собственного достоинства и порядочность, которые странным образом соседствовали с мужской напыщенностью и самоуверенностью.

— Хочешь о чем-то меня спросить? — Диего наполнил бокалы белым вином. — Ты, наверное, знаешь обо всех этих куклах больше, чем я, но спрашивай, пока я буду готовить.

Моника уселась поудобнее и улыбнулась, когда он пододвинул к ней вазу с фруктами, которая появилась словно из ниоткуда. С этого места Диего представал ей в самом лучшем свете. От его сильного широкого торса и узких бедер трудно было оторвать взгляд.

— Извини, но первый вопрос придется задать мне. — Проговорил он с усмешкой. — Как ты относишься к овощным блюдам? Есть какие-то предпочтения? Пожелания?

— Неужели ты еще и поваром подрабатываешь?

— Вовсе нет. Пришлось научиться готовить самому после гибели родителей. Теперь мы все чувствуем себя на кухне достаточно уверенно. Так что?

— У меня нет особых пристрастий. Я готова съесть все, что предложишь, — ответила Моника, пожав плечами. — А что касается моих вопросов, то они не о куклах, а о тебе.

— Обо мне? — Он на мгновение замер. — Я и не знал, что могу быть интересной темой для разговора. Но готов.

— Ты соблазнил меня остаться. — Она отправила сочную зеленую виноградину в рот. — Заинтриговал своим предложением поухаживать за мной. И вот я здесь, в ожидании того, как ты меня накормишь. Просто сказка какая-то. Я бы сказала, что ты очень интересная тема для разговора.

— Соблазнил тебя? Ха. Прямо как демон какой-то.

Диего достал из холодильника баклажаны, очистил их и стал быстро нарезать кубиками. Моника даже приоткрыла рот от изумления. Но он, казалось, не замечал этого. Она решила не давать ему карты в руки раньше времени и продолжила самым непринужденным тоном:

— Я еще не задала свой первый вопрос, а ты уже подтруниваешь надо мной.

— Извини. Так о чем ты хотела меня спросить?

— Когда и как ты умудрился сделать так много кукол, если еще работал на основной, серьезной, работе?

Она начала свое импровизированное интервью с простого практического вопроса. При этом Моника удивилась, что ей было так легко разговаривать с Диего. С Ксавье Ривьером она проработала несколько лет, но всегда чувствовала себя неуютно рядом с ним. А этот парень ворвался в ее жизнь вчера вечером с помощью лжи, и сейчас она как ни в чем не бывало разговаривает с ним, словно они старинные друзья.

— Я типичный трудоголик. Могу неделями не спать и не есть, если работаю над чем-то увлекательным. — Диего бросил на сковородку порезанные баклажаны.

Моника понимала его. Она сама не раз чувствовала нечто подобное.

— Хорошо. Я немного запуталась, когда ты перечислял своих родственников. Не мог бы ты еще раз назвать их всех?

Ее всегда очаровывали большие семьи. В детстве она тоже мечтала о такой, но понимала, что эта мечта навсегда останется несбыточной. Единственным человеком, составлявшим вместе с ней семью, была воспитавшая ее бабушка, но и она пять лет назад покинула этот мир.

— Ну, нас не так уж и много. Только трое: я старший, сестра Андреа, про которую я тебе уже говорил, у нас с ней разница в пять лет, а самый младший из нас — брат Пьетро. Андреа, как я уже рассказывал, совладелица ателье и сейчас занимается разработкой костюмов для отеля «Плаза Атене». А Пьетро собирается поступать в Кембридж. Хочет стать врачом. Мне нужно помочь ему заплатить за обучение.

Говоря это, Диего нарезал сладкие перцы и выложил их в другую сковородку. Кухня постепенно наполнялась приятными, щекочущими нос ароматами.

Теперь, когда Моника поняла, ради чего Диего затеял этот проект с куклами, она твердо решила не подвести его.

— Тебе повезло, что у тебя есть такая большая семья. Хотя мне трудно представить, как твоя сестра умудрилась выжить, учитывая твой несносный характер. А если младший брат такой же, то дело совсем плохо.

— В действительности я думаю, что проживание с нами только сделало ее еще более настойчивой и упорной.

Он помешал содержимое сковородок, достал из холодильника помидоры и очистил их от кожуры. Потом в ответ на затянувшееся молчание обернулся и посмотрел на Монику долгим немигающим взглядом.

Возможно, на нее повлияло вино или испытываемое ею влечение к Диего, но только она тоже посмотрела в его глаза дольше обычного.

Ее чувства будоражились запахом пищи, вкусом вина, воспоминанием о руках Диего, ласкающих ее тело.

— Моя очередь задавать вопросы еще не наступила? — Его голос показался Монике далеким и нереальным.

Она ответила не сразу, сделав еще один глоток из бокала, чтобы успокоить себя.

— Наверное, да. Спрашивай.

— Я сказал, что не прикоснусь к тебе, пока ты меня не попросишь, и выполню это обещание во что бы то ни стало. А вот ты сама, думала ли ты когда-нибудь о том, чтобы прикоснуться ко мне?

Казалось, вино высушило ее рот.

Диего наблюдал за ее реакцией с откровенным любопытством. От его внимания не ускользнула ни одна секунда ее сомнения, колебания.

— Я признаюсь, что, возможно, и думала об этом несколько раз. — Вот так, наверное, правильно. Честно. И просто. Не вдаваясь в подробности. Ей не хотелось признаваться, что эти мысли почти не покидали ее на протяжении всего дня. Нельзя отрицать, что ее тело изнывало от желания снова почувствовать на себе его ласковые пальцы и нежные губы. — Но я думаю, что это нормально, учитывая все случившееся прошлой ночью, — скороговоркой продолжила она. — И я уверена, что, поработав вместе несколько дней, мы забудем об этом… мм… недоразумении.

— А что, если мы не сможем забыть? — Он наклонился к ней, будто желая поделиться каким-то секретом. — Что, если по прошествии нескольких дней мы начнем думать об этом больше, а не меньше?

— Это все усложнит, — пробормотала Моника, опустив взгляд. Действительно, как ей удастся избавиться от воспоминаний о его объятиях, если она будет постоянно с ним обедать, ужинать или завтракать? — Почему бы нам не подождать и не решить этот вопрос, когда придет время?

— Мы могли бы это сделать. — Диего протянул руку к вазе с фруктами и, оторвав виноградину, положил ее в рот. — Но мы также можем принять и другой вариант, на случай если предложенный тобой окажется неприемлемым. — Он отвернулся и снова начал колдовать над плитой.

— Другой вариант? — переспросила она, после некоторого молчания, искоса поглядывая на его обтянутые брюками упругие ягодицы.

Бесстрашная покорительница мужских сердец, в образе которой выступала Моника прошлой ночью, не раздумывая попыталась бы еще раз соблазнить его. Но сейчас Моника снова была скована сомнениями и уверенностью в том, что не следует смешивать профессиональную и личную жизнь. А вдруг, если она снова выпустит эту часть своей души наружу, то больше не сможет ее скрывать?

— Всегда хорошо иметь запасной вариант, не так ли? — начал Диего, не оборачиваясь. — Если мы продолжим думать о томных поцелуях, когда встретимся на следующей неделе, нам следует решить, что с этим делать. — Он оставил на плите большую дымящуюся кастрюлю и, подойдя к столу, взял свой бокал.

Ее сердце замерло и забилось в удвоенном темпе. Сейчас она была не в состоянии не только думать о поцелуях с Диего, но даже просто спокойно смотреть на него.

— Не могу даже представить себе, что мы можем сделать, — сбивчивым голосом проговорила Моника. — Должна признать, что это немного отвлекает. — Конечно, приятное отвлечение, но все же…

— Я за то, чтобы приступить к активным действиям, если это станет отвлекать слишком сильно. — Глаза Диего сверкнули, когда он сорвал виноградину и для нее.

Поддаваться обаянию и притягательности этого мужчины было небезопасно. Поэтому Моника взяла виноградину своими пальцами и съела, медленно разжевав. Да… Поцелуй Диего был бы приятнее.

— Приступить к активным действиям? — снова переспросила она. Возможно, эта идея достойна обдумывания, пронеслось в ее голове. Ведь женщина не может вечно игнорировать свои потребности. Но вслух ничего больше сказано не было.

— Ну да, — продолжил он. — Может, если мы дадим выход эмоциям, все снова встанет на свои места.

Диего ожидал, что Моника отчитает его за такое откровенное предложение, и приготовил новые аргументы в пользу своего плана. Он всегда был человеком действия, готовым воплотить в жизнь любой порыв, тем более если дело касается взаимного сексуального влечения.

Но она ничего не сказала. И даже после того, как приготовленное им блюдо было уже съедено, а он подал на десерт сыр и подлил в бокалы вина, эта тема так и не появилась больше в их беседе.

А обсуждали они многое: разработали план совместной работы, разграничили свои обязанности. Он отвечал за техническую сторону дела, она — за костюмы. Диего сначала хотел сделать поиск клиентов общей обязанностью, но Моника настояла на том, чтобы самой заняться этим вопросом, учитывая ее опыт работы в музее и предложения, с которыми она сталкивалась. Они также включили в план действий подписание контракта с нотариусом.

Они так и не вернулись к разговору о том, что интересовало Диего больше всего. Как они справятся с сексуальным влечением друг к другу, сомнений в наличии которого уже ни у кого из них не возникало?

Почти незаметно наступил вечер. И теперь, отвозя ее домой — она сообщила ему адрес отеля, где обычно жила, — Диего твердо решил на полном серьезе узнать мнение Моники по поводу интересовавшего его обстоятельства. Неопределенность просто убивала его.

3

Жасминовый аромат, исходивший от Моники, дразнил его ноздри все время их поездки, пока они находились в интимной атмосфере машинного салона. Она так долго молчала, что Диего в какой-то момент не выдержал.

— Ты что-то слишком притихла. Думаешь о делах? — мягко спросил он.

Нет, о тебе, ответила она мысленно. Но ни за что не признаюсь в этом.

— Просто задумалась. — Моника повернулась к нему и одарила его одной из своих невинных улыбок, а затем снова отвернулась к окну.

Задумалась? Диего никогда не отличался терпением, поэтому спросил напрямик:

— О чем ты задумалась? Мне было бы интересно это узнать. В нашей семье разговаривают во время размышления и делятся своими мыслями. Мы также разговариваем, когда мы не согласны, когда ищем компромисс, подшучиваем… — Пожалуй, я перехватил через край: получается, все только и ведут бесконечные разговоры, подумал он, но все-таки продолжил: — И мне неведомо, что делать с твоим молчаливым обдумыванием.

Моника снова повернулась к нему и посмотрела на него с легкой иронией. Диего показалось, что она наконец готова к откровенному разговору, и он настроился не перебивать ее монолог.

— Помнишь, мы сегодня говорили о… мм… наших отношениях? Ты спросил меня, что мы будем делать, если нам не удастся… ну, ты понял… забыть о поцелуях… — Ее щеки лишь слегка порозовели, но она спокойно смотрела прямо ему в глаза, выискивая малейшие признаки, связанные с его ответной реакцией.

— Да, конечно, я помню, и очень хорошо. — Он тоже думал об этом разговоре весь день, несмотря на все их деловые беседы. — Я понимаю, это было бесцеремонно с моей стороны, но я… — Вспомнив свое предыдущее желание не перебивать, он сам оборвал себя. — А что?

— Что ж, я хорошенько обдумала эту идею. — Моника взглянула в переднее стекло машины. — Отель уже будет за следующим поворотом, — приглушенно сказала она, вглядываясь вдаль так, словно пыталась проникнуть в будущее.

Диего, заинтригованный началом беседы, с нетерпением ждал, что она скажет дальше. Но Моника больше не проронила ни слова. Он хоть и не был уж очень большим знатоком женщин, но понял, что врываться в ее мысли пока не стоило, и решил дождаться удобного случая.

Припарковав машину на стоянке, Диего поспешил открыть для Моники дверь.

Отель представлял собой большое современное здание. Ярко освещенное фойе, которое почти все просматривалось через огромные окна, было уставлено разнообразными растениями.

Диего помог девушке выйти из машины и как бы ненароком спросил:

— Значит, ты размышляла над этим? — Ему совсем не хотелось, чтобы она убежала в свой номер прежде, чем они закончат обсуждение.

— Да. — Легкий ветер потрепал ее волнистые волосы. — Если мы будем постоянно поглощены мыслями друг о друге, то наше партнерство развалится или окажется под угрозой. А меня это совсем не устраивает. Я признаю, что была несколько рассеянна и мне трудно было сосредоточиться, когда мы обсуждали некоторые основополагающие моменты нашего соглашения. И я не хочу совершить ошибку из-за простого всплеска гормонов в крови.

У Диего округлились глаза от ее откровений. Значит, она была рассеянна? А ему показалось, что она, напротив, весьма трезво, скрупулезно и сосредоточенно обговаривала с ним все возможные и невозможные варианты развития их партнерства. Да, она неплохо постаралась, чтобы скрыть свою рассеянность!

Он слишком растерялся и никак не мог взять в толк, на что она намекала.

— Ты хочешь сказать, у тебя есть какие-то оговорки в отношении нашего сотрудничества? Или ты предлагаешь последовать… — В его голосе зазвучала надежда, и кровь застучала в висках. — Запасному варианту?

В горле у него запершило, а кожа покрылась испариной при одной мысли об этой идее. И даже прохладный ветер не мог охладить ее.

— Во-первых, позволь мне заметить, что я хочу заниматься нашим проектом. — В глазах Моники светилась неумолимость, а в голосе слышалась абсолютная уверенность в сказанном. — Ты убежден в том, что сможешь продолжать совместную работу, какой бы оборот ни приняли наши отношения?

Казалось, ее розовые губы призывали больше к поцелую, чем к разговорам. Диего пришлось побороться с искушением. Его пальцы сжались в кулак, и он засунул руки в карманы. Если Моника так долго обдумывала этот разговор, он просто обязан отплатить ей вниманием.

— Я буду честен с тобой, Моника. Мне нужен этот проект и нужна прибыль, которую, я в этом не сомневаюсь, он принесет.

Она медленно кивнула. На ее лице читалось удовлетворение от его слов.

— Тогда я за третий вариант, который является продуктом моих длительных раздумий, — произнесла Моника. — Могу я поделиться с тобой деталями этого нового плана?

Такого поворота событий Диего никак не ожидал.

— Третий вариант, говоришь? — Он-то считал, что прерогатива составлять планы принадлежала исключительно ему самому. — Разумеется. Давай послушаем, что ты там напланировала.

Диего заметил, что Моника уловила разочарование в его голосе. Он никогда не относился к тому типу людей, которые скрывают свои эмоции. Просто не считал нужным их прятать. Поэтому, если он и попытался это сделать сейчас, то, скорее всего, потерпел фиаско. Наверняка все его чувства были написаны у него на лице.

Моника бесстрашно подошла к нему. Причем достаточно близко, чтобы он снова мог почувствовать аромат жасмина и ощутить тепло ее тела.

Она провела ладонями по груди Диего, обжигая его кожу даже через рубашку, прямо в том месте, где билось его голодное сердце. Облизав свои губы, Моника приподнялась на носочки и прошептала ему на ухо:

— Новый вариант состоит в том, что мы не ограничимся одними лишь поцелуями…

Она боялась, что не услышит ответа Диего, — так сильно билось в ее груди сердце. И хотя Моника не раз повторяла себе, что следует более настойчиво добиваться того, чего хочется в жизни, а не просто надеяться на лучшее, она понимала: выбранный ею путь для достижения своей первой цели весьма рискован. Из-за Диего Кабрала она потерпела унизительное поражение вчера. Он мог и сейчас продолжать играть с ней, что, несомненно, оскорбило бы ее еще больше. Но все это каким-то парадоксальным образом только добавляло Диего притягательности.

С другой стороны, если сейчас ей удастся достойно принять возможный отказ Диего и одновременно сохранить с ним деловые отношения, разве это не будет прямым подтверждением ее нового жизненного кредо? Учитывая, конечно, что она с достоинством выдержит свое испытание.

Моника несколько минут не решалась взглянуть на Диего, но, не дождавшись ответа, подняла на него взгляд и сразу же поняла причину повисшего между ними молчания. Ее новый, всегда не в меру разговорчивый партнер теперь уставился на нее в немом удивлении.

Покачав головой, он поднес руку ко лбу и на мгновение прикрыл глаза.

— Моника, обычно я склонен не просчитывать последствия своих действий заранее, — проговорил Диего, медленно роняя слова. — Поэтому привык всегда следовать своим инстинктам и внутренним ощущениям в любых делах, начиная от создания кукол и кончая отношениями с женщинами. — Он снял сумку с плеча и поставил ее на тротуар. — И я хочу, чтобы ты знала: если бы я прислушался к своим инстинктам прямо сейчас, мы бы уже были на полпути к твоей спальне.

Моника представила себе соблазнительно гладкую смуглую кожу мускулистого тела Диего. Она облизала внезапно пересохшие губы.

— Но ты решил не идти на поводу у своих инстинктов, когда дело касается меня? — предположила Моника и похвалила себя за сообразительность. Похоже, она знала, как разбудить в мужчине зверя.

— Необязательно. — Диего протянул руку и убрал упавшую на лицо девушки прядь волос. — Но сегодня я наблюдал, как ты относишься к вещам, изучаешь каждую мелочь и долго думаешь, прежде чем принять окончательное решение. Прошлой ночью я, так сказать, прижал тебя к стенке. Полностью раскаиваюсь в содеянном. И теперь хочу избежать подобных ошибок. Мне нужно быть абсолютно уверенным в том, что на этот раз с моей стороны нет никакого давления и твое решение вполне осознанно.

От его короткого прикосновения по телу Моники пробежала какая-то щекочущая, словно электрическая, волна.

— Было бы лучше, если бы сейчас ты помог мне следовать моим собственным инстинктам, — проговорила она дрогнувшим голосом. Ей не хватало такой же уверенности в себе, какой обладал Диего. — Твой подход сейчас привлекает меня больше, чем мой.

— Вот оно что. Сейчас ты думаешь о настоящем. А как насчет возможности нашей совместной работы завтра? — Он нежно потрепал ее по щеке и подбородку.

Моника почувствовала, что в ней снова разгорался тлевший все это время огонь страсти, который вспыхнул между ними прошлой ночью.

— Я провела всю свою жизнь в поисках «завтра», и знаешь, к чему это меня привело? — негромко спросила она, глядя на него блестящими глазами.

Диего отрицательно мотнул головой. Конечно же он и понятия не имел об этом.

— Я загнала саму себя в скорлупу и пряталась в ней как за стенами из слоновой кости. Но позднее мне все же пришлось осознать, что мой укромный уголок — не настолько уж и безопасное место. Это был худший момент в моей жизни. Я никогда не искушала судьбу, не наслаждалась игрой с огнем — и все равно осталась ни с чем. — Моника пожала плечами и попыталась справиться с волнением, чтобы не допустить нотки отчаяния из своего голоса. — Теперь я готова рисковать, не заботясь о последствиях. И надеюсь хотя бы на какое-то чувственное вознаграждение.

— Хотя бы? На какое-то? — Диего снова провел пальцем по ее щеке. Его рука застыла, напряглась. Он наклонился к ней, словно собираясь поцеловать, и она закрыла глаза. Однако вместо поцелуя услышала его шепот: — Предлагаю тебе взять ключ, Моника. Я уверен, мы что-нибудь придумаем насчет хотя бы какого-то твоего вознаграждения.

Возбуждение заклокотало внутри нее. От сладостного предвкушения по ее телу пробежали мурашки. В то же время она преисполнилась гордости, оттого что ей успешно удалось спровоцировать Диего.

Они вошли в холл. Их приветствовал услужливый администратор, который бросал на Диего косые взгляды, пока Моника расписывалась, подтверждая получение ключа.

Когда двери лифта открылись на втором этаже, Диего с удивлением отметил, что здесь располагались всего лишь два номера. Очевидно, этот отель был рассчитан на постояльцев с большими запросами и соответствующими доходами. Не удивительно, что Монике необходимо было как можно скорее найти работу. Иначе она просто не сможет платить за жилье.

В номере царил идеальный порядок. Это не раз заставляло Монику задуматься о странном несоответствии: как при таком стремлении к порядку ей удалось превратить в хаос свою собственную жизнь?

Однако сейчас ее больше заботил тот факт, что она смогла во второй раз обольстить одного из самых потрясающих мужчин, которые когда-либо встречались в ее жизни.

Закрыв входную дверь и пройдя в гостиную, Моника обернулась к Диего.

Следовало быть осторожнее. Внезапно он оказался совсем близко, прямо перед ней. Она заглянула в эти угольного цвета глаза, словно пытаясь проникнуть в его мысли. Но тут же в ее голове все смешалось, лишь только губы Диего поймали ее рот в страстном, требовательном поцелуе.

На сцену вышел мужчина, привыкший действовать, а не рассуждать. Его ладони уже лежали на талии девушки, тесно прижимая ее тело.

Ключ выпал из рук Моники, когда она обвила его шею. Ее губы приоткрылись, подчинясь мужской настойчивости, готовые к новому поцелую, а голова откинулась назад. Ее кожа горела от прикосновения к телу Диего. Прохладный шелк блузки лишь усиливал это чувство.

Она не помнила, чтобы кто-либо еще из мужчин когда-нибудь прижимал ее к себе так, как это делал Диего Кабрал. Словно он не мог насытиться ею, словно прикосновение к ее телу было для него самой острой потребностью всей его жизни.

Вероятно, этот опыт окажется лучше, чем ее недавние неуклюжие попытки заняться любовью. Может, даже лучше, чем упомянутое ею «хоть какое-то» вознаграждение. Бог знает. Но еще ни разу прелюдия так не обжигала ее чувства. Она больше не могла ждать.

Моника принялась, как в полусне, расстегивать его рубашку, потом провела чуть дрожащей рукой по плотным мускулам его груди и плоскому животу. Ее глубокий вздох смешался с его вздохом, и Диего, не выдержав, просто прижал ее к стене.

Немного отстранившись, он в долю секунды снял с себя сорочку, и Моника увидела в висящем на противоположной стене зеркале его отражение: широкие плечи, узкие бедра, мускулистые руки. Она, кажется, когда-то мысленно назвала его сошедшим с обложки журнала девичьих грез? Теперь ей стало ясно, что она недооценила его привлекательность. Он достоин не просто обложки, а целого журнала, выпущенного в его честь. Ей не терпелось увидеть, что же еще скрывалось под именем Диего Кабрала.

Моника отвела глаза от зеркала и посмотрела на Диего. Сила его буравящего взгляда удивила и напугала ее, отозвалась в каждой клетке тела, которое и так плавилось от возбуждения.

Он приблизил свои губы и подарил ей еще один сладкий и дразнящий поцелуй. Его язык свился с языком Моники. Желание зародилось внизу ее живота и перелилось в бедра.

— Я хочу тебя, — прошептала она слова, которые прокручивались в ее сознании вот уже несколько часов.

Услышав это, Диего застонал, как зверь, заточенный в клетку и требующий выпустить его на волю. Прошлой ночью он остановил себя, даже несмотря на то, что Моника хотела большего. Сегодня такого самообладания от него не требовалось. К тому же стоящая рядом девушка не только соблазняла его тело, но и отнимала разум.

Сейчас Моника казалась как никогда хрупкой и нежной, на ее распущенных каштановых волосах играли блики от настенного хрустального светильника. Диего опустил руки до ее талии, попутно расстегивая блузку.

Легкие вздохи Моники вдохновляли его, заставляли пальцы двигаться еще быстрее, чтобы освободить ее от ткани, разделяющей их тела. Блузка, распахнувшись, открыла его взору тонкую кожу ее живота и белый кружевной бюстгальтер. Выступавшие через ткань затвердевшие соски настойчиво требовали его внимания.

Диего, снимая с нее блузку, наклонился, чтобы поцеловать мягкие округлости ее грудей. Затем обхватил их и, приподняв одну грудь, стал целовать ее через ткань. Ее пальцы теребили его волосы, обвивали шею, притягивая его губы к своим губам. Он расстегнул бюстгальтер и высвободил ее грудь. Она была идеальной формы, и Диего даже замер на секунду, в восхищении глядя на эту красоту.

Дыхание Моники стало прерывистым, ее пальцы ласкали мужскую спину с едва сдерживаемой страстью.

Они прижались друг к другу еще теснее. Его бедро, проскользнув между ее ног, приникло к низу ее живота.

Диего безуспешно пытался разгадать загадку такого необычайного воздействия, которое оказывала на него эта девушка с широко распахнутыми невинными глазами, которая так необдуманно согласилась на свидание с незнакомцем. Он встречался с более изощренными и утонченными женщинами, более красивыми и, без сомнения, более эротичными и сексуально умелыми, но не мог припомнить, чтобы хоть одна из них вызывала у него такие же ощущения, какие вызывала Моника.

Опустив руку, он начал расстегивать молнию на ее брюках и постепенно стягивать их вниз. Сначала он обнажил ее бедра, затем брюки упали к ее ногам. Приподняв ноги одну за другой, Моника окончательно высвободилась из них. Диего увидел прозрачную ткань белых трусиков, его ладонь двинулась по ее животу вниз…

Женские пальцы с силой впились в спину ласкавшего ее мужчины. Кровь помчалась по его венам с удвоенной скоростью. Колени у Моники задрожали и подогнулись.

Диего подхватил ее безвольное, обмякшее тело. Сильное собственное желание не давало ему возможности слишком затягивать прелюдию.

Приподняв Монику, он снял с ее дрожащих бедер и ног трусики, наслаждаясь бархатистой кожей ее обнаженного тела. Наверняка поблизости где-то была кровать, но на глаза ему попался небольшой полированный стол, блестевший даже в неярком свете светильника. Центр стола украшала голубая кружевная салфетка.

Диего усадил на него Монику, а затем требовательным поцелуем заставил ее лечь. Она обняла и увлекла его за собой. Ее спина коснулась поверхности стола, а груди с дразнящими набухшими сосками распластались под мужским торсом.

Он продолжал целовать ее, в то время как его рука опять потянулась к низу ее живота. Внезапно Моника обвила вокруг него свои длинные ноги и притянула его бедра к себе.

Диего до боли захотелось войти в нее. Однако он знал, что, поддавшись искушению, не сможет подарить ей максимально полного наслаждения. А именно это он и намеревался сделать. Прямо сейчас.

Моника прервала их поцелуй, потянулась к молнии на его брюках, расстегнула ее и помогла Диего избавиться от них…

— Подожди. — Он схватил ее руку за запястье, отказываясь от ее прикосновения, о котором мечтал всю прошлую ночь. — Я уже слишком сильно хочу тебя. Позволь мне самому…

Отпустив ее руку, он встретил ее затуманенный взгляд.

— Все в порядке, Моника?

От ласк Диего все ее тело содрогнулось, кожа загорелась огнем, а нервы напряглись от наслаждения, которого она еще никогда не испытывала. Больше всего на свете ей хотелось сейчас почувствовать его глубоко внутри себя. Она стонала от острых ощущений, от сладкой муки, которые дарили ей его пальцы.

— Диего! — выдохнула Моника, изогнувшись на столе. — Что происходит? Вообще-то я… То есть я никогда не могла… — Она взяла в рот его палец и слегка прикусила его, прежде чем отпустить. — Честно, Диего… обычно я не испытываю такого наслаждения с мужчинами.

— Со мной будешь. Наслаждайся. Скоро тебе будет не до слов.

Какая самоуверенность! — успела еще подумать Моника каким-то краем затуманенного сознания. Но почти тут же, как по заказу, словно электрический заряд прошел по ее телу, и она содрогнулась от жгучего удовольствия.

— Тебе нравится, Моника? — Диего пристально смотрел на нее. — Тогда, готов поспорить, тебе еще больше понравится вот это.

Он наклонился, чтобы поочередно пощекотать, обвести языком и поцеловать ее соски. Тем временем его пальцы ласкали и дразнили самую чувствительную точку ее тела…

Пронзительное наслаждение, разлившись обжигающей волной, покрыв испариной кожу, заставило ее судорожно извиваться. Содрогнувшись последний раз в сладостной конвульсии, Моника со стоном откинулась на стол.

Сквозь туман, окутывавший ее сознание, выплыла мысль о том, что вряд ли теперь удастся по-прежнему смотреть на этот стол как на простой предмет мебели. И еще… Она вспомнила, что Диего пока не насладился так, как она.

Моника приподняла отяжелевшую голову и увидела, что он надевает презерватив. Читавшееся на его лице огромное и нетерпеливое желание отозвалось в ней еще одной волной удовлетворения.

Диего вошел в нее одним быстрым толчком, и ее ногти непроизвольно впились в его плечи.

— С тобой все в порядке? Моника?

Ее пульс бешено забился от нежного беспокойства, слышавшегося в его голосе, но она приказала себе не переоценивать то, чем они занимались. Это был просто секс. Пусть для нее и небывалый, необычайный, но все же просто секс.

Тем не менее она намеревалась насладиться каждой секундой доставляемого ей удовольствия.

— Все хорошо. И даже лучше. — Моника сжала руками твердые мускулы мужских ягодиц и привлекла его бедра к себе. — Я хочу всего тебя.

Диего удовлетворял эту просьбу раз за разом, полностью наполняя собой все ее существо. Оргазм и финальная дрожь его тела наполнили ее душу радостью.

Потом он отнес ее в спальню и опять занимался с ней любовью. Затем снова.

Каждый раз он находил новые способы заставить ее почувствовать наслаждение, которое она уже совсем было отчаялась достичь с каким-либо мужчиной. Каждый раз она отбрасывала навязчивые мысли о последствиях этой ее ночи с Диего, надеясь, что утром он все-таки сможет быть только ее партнером, не больше.

А пока что он был самым искусным и удивительным любовником из тех, кого она встречала в своей жизни. И по мере того, как ночь перерастала в утро, Моника все чаще мысленно твердила себе, что вполне стоило позволить себе небольшую поблажку — полежать рядом с ним в интимной атмосфере ее спальни, даже если потом она не сможет без тоски входить в эту комнату и спать на этой кровати. Просто чувствовать рядом с собой сильное мужское тело — уже одно это было удовольствием, которое она не испытывала много лет.

Моника разрешила себе это кратковременное блаженство. Она на несколько минут закрыла глаза, наслаждаясь прекрасным моментом.

Когда, проснувшись, она увидела за окном яркое солнце, ей стало ясно, что несколько минут растянулись на несколько часов. Ее рука машинально потянулась ко второй половине кровати…

Пусто.

Смешанное чувство разочарования и облегчения охватило Монику, когда она поднималась с постели. Ее ноги утонули в мягком бежевом ковре, которым был устелен пол в спальне.

Она, конечно, не могла похвастаться высокооплачиваемой работой, и ее выбор пал именно на этот номер не потому, что он богато обставлен. Помимо того, что ее соседкой была Жанна, Моника чувствовала себя здесь уютно и спокойно. Как дома. Она настолько привыкла здесь жить, что после увольнения решилась даже продать машину. И все ради того, чтобы ей хватило денег оплатить номер на несколько месяцев вперед. Автомобиль для нее был роскошью, без которой она могла и обойтись. Чего не скажешь о крыше над головой.

В ее распоряжении оставался только один месяц, чтобы успеть уладить все свои финансовые затруднения. Иначе ей придется переезжать в более скромное место.

Удивившись, что ее ноги все еще могли ходить, несмотря на самую жесткую тренировку, которой она когда-либо их подвергала, Моника открыла гардероб и достала оттуда старую, немного полинявшую футболку и спортивные брюки — самую, на ее взгляд, удобную одежду после проведенной ею исключительной ночи.

Игнорируя легкий укол грусти, оттого что Диего ушел даже не попрощавшись, она зашла в облицованную темно-синим кафелем ванную комнату, разделась и встала под горячие струи душа. Наслаждаясь нежными прикосновениями воды, Моника размышляла о сложившейся ситуации, продолжая убеждать себя, что уход Диего даже к лучшему.

Несомненно, было бы очень неловко проснуться этим утром в одной с ним постели, а потом как-то переводить их отношения снова на более серьезный и деловой уровень. Ей было бы сложно бороться со своими порывами. В то же время это жестоко по отношению к ней, учитывая, что она мало искушена в сексуальных отношениях с мужчинами.

Выйдя из душа, Моника стала причесывать спутавшиеся волосы перед зеркалом. Затем, подсушив их, завязала высокий хвост на макушке и напомнила себе о своем новом отношении к жизни. Вчера она не смогла устоять перед мужчиной, который должен стать ее партнером по бизнесу. Но в то же время новый чувственный опыт, полученный ею благодаря Диего, должен придать ей больше уверенности в себе, благотворно сказавшись и на делах.

Внезапно из гостиной донесся какой-то звук и послышались приглушенные мужские ругательства. Моника очнулась от приятных воспоминаний и вздрогнула.

— Диего? — Вопросительная интонация ее голоса с трудом скрывала удивление.

Она напряженно ждала ответа. Но его не последовало.

Выйдя из ванной, Моника дошла до гостиной, где действительно обнаружила Диего, который безуспешно пытался включить музыкальный проигрыватель. Он поочередно нажимал на все кнопки, но динамики молчали.

— Хорошо, что ты уже проснулась, а то я бы чувствовал себя неудобно, если б разбудил тебя. — Он наклонился над проигрывателем и принялся что-то там разглядывать. — У меня уже все включилось, но еще до того, как он заиграл, я заметил, что стоят неправильные настройки.

При виде Диего сердце Моники сильно забилось. Он выглядел еще лучше и соблазнительнее, чем вчера. Возможно, благодаря несколько растрепанной шевелюре и черневшей на лице щетине.

— Вот.

Очевидно удовлетворенный результатом, он наконец включил проигрыватель, и оттуда полилась медленная мелодия. Но тут же Диего снова выключил его. Он повернулся к Монике и, смерив ее своим пронизывающим взглядом с ног до головы, произнес:

— Доброе утро!

Моника ощутила его внимательный и нежный взгляд каждой клеточкой своего тела, все еще распаленного от ночных ласк. Она была почти уверена, что Диего собирается сейчас поцеловать ее, и уже чувствовала вкус его губ. Но внутренний голос сказал ей, что если она позволит этому поцелую произойти, то снова почувствует известную потребность в стоящем напротив нее мужчине. А это могло перерасти в прямую зависимость от него, что никак не соответствовало ее новому образу жизни.

Ей никак нельзя этого допустить. Она и так практически потеряла контроль над своей жизнью.

Развернувшись, Моника заставила себя отойти подальше от завлекающего взгляда Диего.

— Между прочим, все настройки стояли правильно, — бросила она через плечо, подходя к проигрывателю.

Однако, когда она включила его, оттуда донесся только скрип.

Прошло несколько секунд. Моника почти физически ощущала на себе любопытствующий взгляд Диего. Ее так и подмывало сказать ему, что отношения, связывавшие их ночью, не распространяются на день.

Наконец он откашлялся и подошел ближе.

— Ты забыла про переключатель: надо выбрать настройки в зависимости от музыкального жанра. Ты не сможешь нормально слушать разную музыку с одними и теми же настройками.

Скажи спасибо, просто поблагодари и перейди к другой теме, твердил ей внутренний голос.

— Мне все равно. Я не так уж и часто им пользуюсь, — сказала Моника вопреки себе.

— Тогда тебе просто надо поставить диск, нажать на переключатель и выбрать жанр. А без этого он работать не будет.

Какой наглец!

Пробыв в ее доме всего лишь одну ночь, он уже распоряжается ее вещами как единоличный собственник. Разве она не обещала себе, что сама будет нести ответственность за свою жизнь и не станет больше послушной овечкой в стаде.

Пора уже заявить о себе.

— Все это замечательно, — соврала Моника, направляясь на кухню с фальшивой улыбкой на лице. — Спасибо за доходчивое объяснение. У тебя есть время, чтобы выпить чашку кофе?

— Да, черт возьми, я выпью кофе. А в это время ты расскажешь мне свои планы на сегодня.

Диего последовал за ней на кухню и положил свои руки на стол, всего в нескольких шагах от места, где она наливала воду.

Ей пришло в голову, что даже сейчас, несмотря на его самоуверенность, он не пугал ее так, как бывший босс, Ксавье Ривьер, своими намеками и масляным взглядом.

— Мои планы? — Моника насыпала кофе в турку. Похоже, Диего слишком активно пробивал дорогу в ее жизнь. — Я скажу тебе кое-что другое. У меня нет опыта вежливых утренних бесед с любовником, поэтому я боюсь произвести плохое впечатление.

Она поставила турку на газ и повернулась к нему, думая о том, что никогда не найдет в себе сил на достижение финансовой независимости, если не будет преодолевать преграды, встающие у нее на пути. Хотя, сказать по правде, сексуальный «идальго», находящийся в двух шагах от нее, представляет собой очень соблазнительное препятствие.

Диего медленно кивнул, перевел взгляд на турку и очень долго смотрел на закипавший кофе.

— Может, тебе все-таки следует попробовать и произвести на меня правильное впечатление. Это я бы наверняка понял и оценил.

Закусив нижнюю губу, Моника колебалась. Как она сможет перевести их отношения в профессиональное русло, после всего что случилось этой ночью?

— Мне просто нужно время, чтобы прийти в себя. — Она решила быть откровенной. Раскроет свои карты и посмотрит, что будет дальше. — Однажды мужчина поставил меня в очень неприятное положение, из которого я не смогла достойно выпутаться и…

— Что? — Диего напрягся и сжал руки в кулаки. — Кто-то посягал на тебя? Боже, Моника, тебе следовало…

— Погоди! — перебила она его.

Меньше всего ей хотелось, чтобы он разыгрывал из себя защитника оскорбленных и пошел бы разбираться с нахальным Ксавье Ривьером. Хотя, представив себе эту сцену, она улыбнулась.

— Все в прошлом, — поспешила успокоить его Моника. Да, действительно в прошлом, подумала она. За исключением ночных кошмаров, которые мучили ее почти каждую ночь, кроме этой последней, когда в постели с ней был Диего. — Это произошло несколько месяцев назад.

— Что произошло несколько месяцев назад? — спросил Диего вкрадчиво, но в его голосе звучал гнев.

— Я столкнулась с человеком, который не понимал слова «нет». Но смогла вырваться до того, как успело произойти что-либо непоправимое. И теперь этот инцидент позади. — Не желая посвящать Диего во все детали, она добавила: — Спокойно вспоминать о случившемся я смогу лишь в том случае, если найду в себе силы самостоятельно разрешить эту проблему и привнести в свою жизнь больше независимости и свободы.

И все же ему она только что рассказала о произошедшем больше, чем кому-либо еще.

— Тебе нужно больше свободы в жизни? — медленно проговорил он, постукивая пальцами по столу. — И ты поделилась со мной этим, потому что хотела произвести на меня правильное впечатление?

Кофе закипел, и Моника разлила его по чашкам. Подавая одну из них Диего, она пожала плечами.

— Может быть.

— Ты ведь не думаешь, что у меня есть что-то общее с этим мерзавцем, правда, Моника? Потому что я клянусь…

— Конечно же нет. Ты совсем на него не похож, и я знаю, что ты бы никогда… — Она отбросила воспоминания о «нечаянных» прикосновениях Ривьера и его удушливых объятиях. — Я знаю, что ты не такой.

В его глазах засветилось понимание.

— Значит, ты хочешь, чтобы я отступил, потому что… — Диего сделал неопределенный жест рукой, — ты еще не нашла себя?

Ей потребовалось большое усилие, чтобы сдержаться и не закатить глаза.

— Я намерена научиться сама отвечать за свою жизнь и строить ее. Проект, предложенный тобой, даст мне толчок в этом направлении, и я должна поблагодарить тебя за эту идею. Но что касается отношений…

Как бы это выразить деликатнее?

— Нахальный мужлан, разгуливающий по номеру без твоего дозволения и копающийся в твоем проигрывателе, не совсем то, что тебе нужно, да? — Он поставил свою наполовину опустошенную чашку на стол и взял ключи от машины, которые оставил здесь, должно быть, ночью. — Мне все понятно.

Изумленная тем, что Диего собрался так быстро уходить и даже не попытался с ней поспорить, Моника надеялась, что все же несильно обидела его. Не зная как исправить ситуацию, она перешла к более безопасной, деловой беседе.

— Сегодня я собираюсь позвонить нескольким заинтересованным людям. Я дам тебе знать, какие будут результаты.

Диего кивнул. Он одним глотком допил остаток кофе, затем поднялся и направился к входной двери.

Моника подавила в себе желание задержать его и снова увести в свою спальню. Иначе как она найдет необходимые ей силы, если позволит Диего доминировать в ее жизни? Учитывая мягкость ее характера и его дерзость, можно уверенно прогнозировать, что он в доли секунды сотрет ее в порошок. Не так ли?

— Значит, мы договорились. — Он еще раз кивнул и открыл дверь. — И Моника…

— Да? — Она поставила чашку и сделала несколько неуверенных шагов к двери. Ближе к нему.

— Извини насчет проигрывателя. — Диего наклонился и поцеловал ее в щеку даже без намека на ту страсть, которая бушевала между ними ночью. — Спасибо за отлично проведенное время.

Прежде чем она успела что-либо ответить, он уже ушел, захлопнув за собой дверь.

Моника почувствовала себя несчастней, чем когда-либо. А все потому, что он дал ей свободу, которую она просила. Ее первое утро после ночи любви с Диего было официально закрыто, а она не могла понять, какие плоды это принесло.

Можно ли считать успехом то, что она не стала подстраиваться под него, соответствуя его ожиданиям, и перевела их отношения на более удобную для нее, нейтральную почву? Или же это было ее поражением, так как она только что отказалась, откровенно говоря, от самого привлекательного в ее жизни мужчины?

Расстроенная и смущенная, Моника подошла к телефону, взяла трубку и набрала номер, чтобы посоветоваться с одной из своих немногочисленных подруг. С той, без помощи которой ее встреча с Диего никогда бы не состоялась. С Жанной.

Садясь в машину, Диего запретил себе думать о сложившейся ситуации с Моникой или об ущемленном достоинстве, потому что она снова выставила его за дверь.

Но, приехав домой, он осознал, что попытки выкинуть ее из головы обречены на провал.

Воспоминания о проведенной с ней ночи снова и снова всплывали в его голове. Аромат ее длинных густых волос, недоверие, смешанное с наслаждением в ее огромных зеленых глазах оттого, что она впервые испытала с ним настоящее удовлетворение. То, как она заснула, сжимая его в своих крепких объятиях, так что он не мог даже пошевелиться.

Помнила ли она все это? Знала ли, что ее тело рефлексивно хотело его, пока она лежала в полудреме, хотя ее упрямое «я», казалось, не желало ничего признавать, когда она проснулась. Может, она чересчур умна даже для себя самой?

…Диего открыл дверь и прошел в гостиную. Она была обставлена скромно и невычурно: песочный диван и ковер, телевизор, стеклянный журнальный столик и комод. Вдоль стен — несколько пальм в больших кадках. Так что комната была похожа на затерявшийся в пустыне оазис.

Он сел на диван и в раздумьях откинул голову назад. Жаль! Надо было вовремя догадаться, что Монике с утра захочется побыть одной. А ведь она не раз намекала ему на это.

Он фыркнул и выругал себя за то, что продолжает думать о ней, в то время как она о нем наверняка и не вспоминает. Диего со вздохом поднялся и направился в кабинет, решив позвонить своей сестре.

Кабинет представлял собой небольшую комнату. У окна располагался большой дубовый стол с кожаным креслом, вдоль стен размещались шкафы с книгами. Он сел в кресло и принялся рассеянно разглядывать эскизы кукол, разбросанные на столе. Это помогло ему ненадолго отвлечься от Моники.

Один из незаконченных эскизов привлек его внимание. Диего придвинул телефон и, сняв трубку, стал набирать номер Андреа, другой же рукой взял карандаш и принялся дорисовывать изображение.

— Алло, — в трубке послышался сонный голос сестры.

— Андреа, что мне надо сделать, чтобы убедить девушку, что я не деспотичный негодяй?

Его сестра вздохнула.

— Для начала не звони ей на рассвете и не задавай глупых вопросов еще до того, как хотя бы поздороваешься.

Он взглянул на свои часы.

— Уже одиннадцать. И можешь ли ты вспомнить хоть один раз, когда бы я консультировался с тобой насчет женщин. Это смягчающее обстоятельство. Будь ко мне снисходительна.

— Во-первых, одиннадцать часов — это раннее утро для человека, легшего спать всего несколько часов назад. А во-вторых, ты не негодяй. Любая девушка, которая не поймет этого в течение первых нескольких минут разговора с тобой, просто слепа. Но деспотичность… Это может быть большой помехой.

Диего тщательно обдумывал сказанное сестрой. В этот момент его осенила новая идея.

— Может, стоит ее познакомить с рабочими моего завода. На их фоне я выгляжу очень даже ничего.

— Ну да. Она это, конечно, поймет. Но прежде ей придется, поборов в себе омерзение, побродить среди двух десятков улюлюкающих вслед всякой юбке мужланов. Нет, все намного проще. Почему бы тебе просто не говорить поменьше и не слушать побольше? Думаю, иногда мы забываемся и просто бессвязно болтаем, как будто на конкурсе говорунов. Мне кажется, это отпугивает молчаливых и задумчивых людей.

— Просто я не хочу, чтобы она считала меня прилипчивым идиотом. Я же всегда стараюсь всех защищать, ты же знаешь. Если есть от чего или от кого.

— Эта новость уже далеко не свежая, Ди. Вспомни Марту. Ты был слишком занят ее защитой от внешнего мира, а что из этого вышло? Я думаю, тебе стоит держать себя в руках и позволить женщине идти выбранной ею дорогой и самостоятельно преодолевать все возникающие на ее пути препятствия. Если ты будешь пытаться сделать это за нее, не жди благодарности в ответ. А теперь, может, оставишь меня в покое?

— Отлично. Нападаешь на меня, да? — Но Андреа уже повесила трубку. Выругавшись, Диего тоже положил трубку на рычаги.

Как же он мог не показаться Монике назойливым и деспотичным, если по сути дела таковым и был? Но в то же время, черт возьми, он ведь хотел просто помочь ей преодолевать препятствия, а не делать это вместо нее.

Его взгляд опустился на лежащий перед ним листок бумаги. Оттуда на него смотрело, улыбаясь, только что механически нарисованное им во время телефонного разговора знакомое лицо.

Диего еще не знал, как он решит сложившуюся проблему с Моникой. Однако понял, что именно надо сделать, чтобы отвлечься от мыслей о ней.

…Моника едва успела принять душ, переодеться и накрыть стол для чаепития, когда раздался стук в дверь. Она поспешила впустить долгожданную гостью. Это была, конечно, Жанна.

Подруга была одета в изумрудного цвета платье с несколько более глубоким, чем следовало, вырезом. На ее шее блестел кулон, подозрительно напоминающий бриллиант. Моника раскрыла рот от удивления. Не каждый день она видела Жанну, предпочитавшую юбке джинсы, а косметике — «натуральный цвет лица», в таком вызывающе женственном наряде.

— Доброе утро, Моника, — церемонно поздоровалась та.

Моника растерянно заморгала. Ей ничего не оставалось, как ответить:

— Доброе утро, Жанна. Шикарно выглядишь.

— Спасибо, милочка, — жеманно улыбнулась подруга. — Впрочем, извини, но о тебе того же сказать не могу.

Моника от досады кусала нижнюю губу. Что могло произойти, чтобы ее лучшая подруга всего за несколько дней отсутствия превратилась в заносчивую светскую леди? А ведь по телефону несколько часов назад они разговаривали вполне по-дружески.

Обе прошли в гостиную, где расположились на низком диване за небольшим деревянным кофейным столиком.

Моника, немного погрустневшая, чувствовала на себе взгляды подруги, но не смотрела на нее, боясь увидеть в ее глазах торжество и злорадство. Первый раз ей было не по себе в обществе Жанны. И первый раз Моника с печалью осознала, что это единственный близкий ей человек, с которым она привыкла делиться своими радостями и горестями. Она в молчании разлила чай.

— Да ладно тебе. Я же пошутила, а ты сразу и нос повесила, — раздался вдруг озорной голос подруги.

Моника посмотрела на нее, встретила взгляд смеющихся голубых глаз, и ее собственные глаза невольно наполнились слезами.

— Ты что, глупая, реветь еще здесь будешь? — перепуганно спросила Жанна.

Моника поспешно утерла слезы.

— Ох, извини, расчувствовалась. Я приняла все за чистую монету и подумала, что ты меня бросишь на произвол судьбы, — жалобно промямлила она.

— Ну вот еще! Как я могу тебя бросить? Я просто репетирую. Хотя иногда твоя сентиментальность просто выводит меня из себя, — слегка пожурила ее подруга.

— Но как так получилось? Что вообще произошло в Марселе? И что ты репетируешь? Почему…

— Нет, это подождет, — перебила Монику Жанна. — Сейчас я просто умираю от любопытства: что за потрясающий мужчина выходил сегодня утром из твоего номера? — проговорила она, лукаво подмигнув. — Я с ним столкнулась в лифте, когда возвращалась с утренней пробежки.

Моника немного смутилась, но ответила:

— Мы познакомились случайно. В тот вечер, когда я должна была встретиться с Полем Монсином…

— Так ты не встретилась с этим подонком, да?

У Моники округлились глаза.

— Почему ты так резко переменила свое отношение к нему?

— Этот человек — самое низкое создание, с которым я когда-либо встречалась. Его дурная слава докатилась даже до Марселя. В тот вечер я несколько раз звонила тебе оттуда, но ты не отвечала. Оказывается, он настоящий бабник и коллекционирует имена и фотографии красоток, с которыми переспал. В Марселе он достаточно наследил, так что решил перебраться в Париж. А с виду казался интеллигентным молодым человеком. Вот уж до чего внешность бывает обманчива! Так вот, я жутко испугалась, когда узнала, с каким монстром тебя свела. И потому разворошила свои старые связи и послала тебе на подмогу одного из моих приятелей. Он должен был выследить тебя и любым способом отбить у Поля. На следующее утро я чуть в обморок не упала, когда он мне сказал, что нашел тебя, но ты не захотела уйти с ним и покинула кабаре с каким-то мужчиной. Правда, потом он меня успокоил, заверив, что тот незнакомец никаким образом не походил на Поля. А уж когда он мне описал внешность твоего спутника, я даже начала тебе завидовать. — Жанна весело рассмеялась. — Ну а теперь твоя очередь…

Моника слушала и не верила своим ушам. Удивительно, как все повернулось. Осталась невыясненной лишь одна деталь.

— А твой приятель случайно не тот, кто одевается как щеголь и выливает на себя одеколон, наверное, литрами? — сузив глаза, спросила она.

— Да, по описанию очень похоже на Луи. Хотя обычно он не слишком увлекается нарядами. Видимо, немного перестарался. Но он такой забавный. С ним действительно весело.

— Мне, конечно, пришлось с ним столкнуться, и, по-моему, он немного не уверен в себе в отношениях с женщинами, — тоном эксперта заключила Моника. — Знаешь, он сначала предложил мне развлечься с ним, а когда у него из-под носа меня увел Диего, он стоял с таким обиженным видом, словно я его ударила.

— Да, Луи не очень-то годится на роль телохранителя. — Жанна рассмеялась. — Но теперь-то мы и добрались до самого главного. Итак, кто такой Диего? Судя по его виду, он горячих кровей. Итальянец или испанец? Я хочу побольше подробностей, ну, ты меня понимаешь, да? — Подруга заговорщически подмигнула.

— Я точно не знаю, кто он по национальности. Как-то разговор не заходил на эту тему. Он провел со мной вечер в кабаре, затем проводил в номер. — Моника слегка зарделась под пристальным взглядом подруги и торопливо сказала: — Не воображай себе ничего такого. Он ушел, а вчера утром предложил мне выгодное дело. В общем, сейчас мы деловые партнеры.

— Партнеры? Хм. С каких это пор партнеры ночуют друг у друга. Должно быть, вы вчера до ночи обсуждали детали вашей сделки и так устали, что не смогли разъехаться? — Жанна заливисто рассмеялась. — Давай, Моника, не тушуйся. Он ведь хорош в постели, да?

Моника опустила взгляд.

— Ну, я бы сказала… Он просто великолепен, — скороговоркой выпалила она. — Но с этого момента у нас будут только деловые отношения.

— Бедняга, — сочувствующе протянула подруга. — Вот почему он выглядел как побитая собака. Крепко же ему досталось. Моника, где же твое сострадание?

Моника пропустила последние слова Жанны мимо ушей и поспешила сменить тему.

— Теперь ты рассказывай, какого невинного миллионера тебе удалось подцепить на свою удочку?

Жанна лучезарно улыбнулась.

— Его зовут Курт. Он американец и приехал в Марсель по делам. Он владеет несколькими коммерческими банками, представляешь? Поэтому у меня появилась веская причина, чтобы продлить свое пребывание там.

Жанна всегда говорила увлеченно и восторженно о своих новых кавалерах, но в этот раз Моника различила в голосе подруги нотки неподдельного счастья и от души порадовалась за нее.

— Как же вы познакомились? — поинтересовалась Моника. — Сомневаюсь, чтобы он присутствовал на конференции по археологии.

— Да, совершенно нелепый случай. — Жанна рассмеялась. — Его машина чуть не сбила меня на дороге, — серьезно добавила она.

Моника испуганно посмотрела на нее.

— Не волнуйся, отделалась лишь легкими синяками. А он деликатно пригласил меня на ужин. Дальше — хуже. Ну, не мне тебе рассказать. Ты и так все знаешь, — задорно заметила Жанна. — Но теперь он мне звонит раз десять в день и скоро приедет сюда. Что будет дальше — посмотрим. Но я на всякий случай решила немного прорепетировать и вспомнить светские манеры. Ну что скажешь?

Моника взглянула на свою сияющую подругу и сама не смогла сдержать улыбку.

— Лучше оставайся самой собой. Ты не должна ни под кого подстраиваться.

— Ладно, учту твой совет, — проговорила подруга. — А когда ты познакомишь меня со своим великолепным партнером тире любовником?

Моника немного растерялась.

— Я… не намерена больше заходить с ним так далеко, — наконец сухо ответила она.

— Что тебя смущает? — недоуменно спросила Жанна.

— Мне кажется, я не готова к отношениям с мужчинами, я ведь пока только сама поднимаюсь на ноги, — неуверенно ответила Моника.

— Э-э, милочка, так можно всю жизнь потерять. Тебе следует меньше думать, больше доверять сердцу и не бояться рисковать.

— Но я ведь уже рискнула прийти в кабаре, познакомилась там с Диего и даже провела с ним ночь, — возразила Моника. — Меня и так нельзя упрекнуть в излишнем благоразумии по отношению к своим действиям. А потом, Диего такой упорный. За те тридцать шесть часов, что я его знаю, мне постоянно приходилось отстаивать свою независимость и право принимать собственные решения. — Она вздохнула.

— Знаешь что? Сдается мне, ты просто держишься за свои старые привычки и не хочешь никого впускать в свою жизнь. Ты лишаешь себя большого удовольствия. Чувствовать чью-либо заботу совсем не унизительно, как тебе может показаться. Попробуй быть терпимее и смелее экспериментировать с подарками, которыми тебя одаривает судьба, а не бежать от них как от чумы.

Моника заглянула в блестящие от энтузиазма глаза подруги и задумалась над ее словами. Действительно, она все время твердит себе, что начинает новую жизнь, а сама никак не разрушит стены, которые сама же возвела вокруг себя много лет назад.

— Предлагаю тост, — шутливо произнесла Жанна, приподнимая чашку с чаем. — За приключения и новые ощущения.

— И за риск, — весело подхватила Моника.

Подруги беседовали еще около получаса и под конец расстались, довольные собой и друг другом.

4

Неделю спустя Диего припарковал машину у ресторана «Торая» на улице Святого Флорентина.

Всю эту неделю после совместно проведенной ночи Моника избегала встречи с ним и лишь звонила по вечерам, чтобы ледяным голосом сообщить результаты своей работы. Несколько человек заинтересовались их предложением, но могли встретиться только в конце недели.

И вот вчера она предложила Диего приехать на встречу с ней и с потенциальным клиентом в ресторан «Торая», чтобы, возможно, заключить первую совместную сделку.

У входа в ресторан, по обе стороны от прозрачной стеклянной двери в деревянных, на вид грубо сколоченных кадках росли два небольших изогнутых деревца, название которых Диего не мог вспомнить. Рядом с одним из них стоял по западному обычаю исполненный достоинства швейцар-японец в традиционном наряде с очень серьезным лицом. Изредка проходящие туристы просили у него разрешения сфотографироваться с ним. Он неторопливо кивал и с важным видом позировал перед объективом фотоаппарата, глядя куда-то вдаль.

Наконец Диего заметил стоящую чуть поодаль Монику. Она была одета в элегантный костюм нежно-кремового цвета — само воплощение женственности. Юбка длиной до колена открывала длинные стройные ноги, плавный изгиб лодыжек, который подчеркивался босоножками на высоком каблуке. Ее волосы были аккуратно собраны в пучок. В руках она теребила кожаную сумочку. У Диего перехватило дыхание. Только сейчас он в полной мере ощутил, как ему все это время ее не хватало.

Когда он подошел, она повернула к нему свое приветливое лицо с горящими от предвкушения встречи глазами.

— У нас еще есть десять минут. Я специально попросила тебя приехать пораньше, чтобы кое-что обговорить. — Без всяких любезностей она тут же перешла к делу. — Я уже заказала столик, так что давай подождем клиента внутри. Обычно он очень пунктуален.

Диего молча кивнул, вдыхая исходивший от нее аромат жасмина. Когда они подходили к входной двери, его рука было потянулась, чтобы слегка поддержать ее за талию, однако в последнюю минуту он одернул себя. Вряд ли Моника будет в восторге от такого проявления вежливости. Ему пришлось засунуть руку в карман.

Швейцар, пожалуй, несколько более торопливо, чем обычно, открыл дверь перед Моникой, за что заслужил одну из ее самых ослепительных улыбок и впервые, не удержавшись, сам расплылся в ответ. Улыбка придавала его лицу несколько глуповатое выражение. Уголки губ Диего тоже дрогнули, но он сдержал себя, чтобы не рассмеяться. Взглянув на него, швейцар откашлялся и принял самое строгое выражение лица, на которое только был способен.

Внутри ресторан казался просторнее, чем снаружи. Столики покрыты скатертями с набивным рисунком в восточном стиле, несколько музыкантов играли восточные мелодии. На стенах нарисованы разнообразные драконы и герои национального эпоса. Официанты, как на подбор, одного роста и комплекции, одеты в бордовые френчи с золотыми пуговицами. На спине у каждого красовался дракон.

Этот ресторан принадлежал старинному чайному дому Торая, который был поставщиком императорского двора Японии, поэтому большое внимание здесь уделялось национальному колориту, а также разнообразным сортам чая.

Улыбчивый и любезный метрдотель проводил их к заказанному столику.

— Здесь неплохо, — проговорил Диего и отодвинул стул для Моники, помогая ей сесть, и затем уселся сам. — Что ж, просто скажи, какова моя роль сегодня с этим парнем. — И раз уж об этом зашел разговор, не будешь ли ты так любезна разъяснить еще, какова моя роль и в твоей личной жизни? — чуть не выпалил он, но вовремя прикусил язык.

Она заткнула за ухо выбившуюся прядь волос, затем достала из сумочки наброски кукол, сделанные в доме у Диего. Только теперь они были тщательно перерисованы на бумагу большего формата.

— Просто помоги мне продать ему твоих кукол. Он страстный коллекционер и тратит на свое увлечение огромные суммы. Кроме того, он также организатор нескольких выставок, общается со многими другими коллекционерами, не раз выставлял и свою коллекцию не только у нас в музее, но и в других странах. Думаю, если нам удастся сейчас убедить его приобрести что-нибудь, недостатка в клиентах потом не будет.

— Поверь, я не упущу возможности заключить сделку. Моему брату необходимы деньги на обучение. Если в ближайшие несколько дней мы ничего не заработаем, то мне придется искать другой способ финансирования Пьетро.

Эта ситуация не давала ему покоя всю неделю. Пьетро рассчитывал на брата, и Диего не мог его подвести.

К ним подошел официант и, широко улыбаясь, предложил сделать заказ. Моника заказала мятный чай, Диего попросил себе чашку кофе.

— Кстати, как ты добралась? — спросил он. — На шоссе случилась авария, и проезд перекрыли, так что мне пришлось изрядно попотеть, чтобы приехать сюда вовремя, миновав все пробки.

Моника побледнела и отвернулась. Диего нахмурился.

— Неужели тебя смущает такой простой вопрос? — возмущенно проговорил он. — Не считаешь же ты это вмешательством в твою личную жизнь?

Она недоуменно взглянула на него, словно не понимая, о чем он говорил.

— Боже, конечно нет! Я просто размышляла, как тебе ответить.

— Что-нибудь надумала?

— Вообще-то нет. Просто так получилось, что сейчас я принадлежу скорее к разряду пешеходов, нежели автомобилистов, — неуверенно ответила Моника, отводя от него взгляд.

Диего застыл. Так вот почему она все время впадала в какой-то ступор, когда он спрашивал у нее о машине.

— Тогда как же ты передвигаешься по городу?

— Как все обычные люди. На метро и автобусе, — вздохнув, ответила она. — Я уже привыкла к общественному транспорту. Там нет ни аварий, ни пробок. А вообще это тебя не касается.

— На автобусе и метро? — Он начал медленно закипать. — А ты знаешь, какие преступления случаются в автобусах и на остановках?

Моника, нахмурившись, полоснула по нему суровым взглядом.

— Остановись. Во-первых, ты не имеешь права меня отчитывать, как провинившуюся школьницу. Во-вторых, в моей сумочке достаточно средств индивидуальной защиты. А в-третьих, может, все-таки займемся делами?

Он ясно услышал в ее голосе нотки предостережения. Жаль, что его забота о безопасности Моники не сочеталась с ее правилами.

— Но тебе же надо встречаться с клиентами. Ты не сможешь постоянно добираться пешком или на общественном транспорте, — настойчиво продолжил Диего.

— Ты просто невыносим. — Она вздохнула. — Если дела пойдут хорошо, то уже после этой сделки я смогу купить себе приличную машину.

Диего не совсем удовлетворило это заверение, но он не стал еще больше накручивать ее перед встречей.

— Отлично. Но надеюсь, ты знаешь, что я отвезу тебя домой сегодня, — заключил он эту тему.

Моника посмотрела на него, сузив глаза, в которых бегали искорки. Ответить она ничего не успела, поскольку в этот момент к ним подошел тот, кого они дожидались.

Два часа спустя Моника по праву могла гордиться собой: она заключила первую в своей жизни настоящую деловую сделку.

Только последняя фраза, произнесенная Диего, не давала ей в полной мере насладиться плодами одержанной победы. Выйдя из ресторана и распрощавшись с клиентом, Моника некоторое время смотрела ему вслед, и ее постепенно начало охватывать беспокойство, хотя на лице ее непроизвольно сияла простодушная улыбка.

Солнце почти село, на небе постепенно таяли багровые разводы заката.

— Мои поздравления, Моника, — мягко проговорил Диего. — Благодаря тебе мы заключили нашу первую сделку.

Как она ни старалась, ей никак не удавалось стереть со своего лица улыбку.

— Но мы смогли все это затеять только благодаря тебе, автору творений, — воодушевленно ответила Моника. — Ты уверен, что сможешь сделать ещё нескольких кукол так, как он сказал?

— Без проблем. Вероятно, придется привлечь Андреа для работы над костюмом. Ты не против? Она давно порывалась помочь мне.

— Нет, я, конечно, не против.

— А что насчет машины?

Моника закатила глаза и вздохнула.

— Я куплю машину очень скоро. Я могла бы оставить свой старый автомобиль, но хотела быть уверена, что у меня хватит средств на оплату номера. Теперь, когда мы взяли старт и заключили соглашение на пять кукол, я снова чувствую себя в состоянии планировать покупки.

— Ты уже все решила, да? — Диего сделал глубокий вдох и взглянул на быстро тускнеющее небо. — Извини, если я некорректно напоминаю о машине, но я просто не могу оставить тебя сейчас на остановке, когда мое финансовое будущее приобрело четкие очертания и формы благодаря тебе.

Его губы тронула легкая полуулыбка, от которой по ее телу пробежала дрожь.

— Спасибо за щедрую оценку моих скромных достижений, — шутливо потупившись, произнесла Моника. — Может, пойдем?

Эти слова сорвались с ее губ внезапно, хотя она сама толком не знала, хотелось ей идти или нет.

Присутствие Диего и сексуальная притягательность, исходившая от него, заставили ее забыть обо всех делах, которые она запланировала на сегодня. Разговор с Жанной не прошел даром. Она пришла к выводу, что совет подруги, пожалуй, был правильным: ей действительно следует внимательнее слушать зов сердца, а не руководствоваться лишь доводами разума. Может, на самом деле стоит проводить с Диего больше времени, чтобы получше узнать его?

Когда они шли по тротуару к его машине, он предложил взять его под руку. Обычный вежливый жест. Но Монике он показался прелюдией к чему-то более интимному. Она ощущала его стальную мускулистую руку, чувствовала цитрусовый аромат его туалетной воды, и постепенно почва уходила из-под ее ног.

Они в полном молчании дошли до машины и сели в нее. Казалось, каждый из них мог уже читать мысли друг друга, так что слова были теперь как будто и ни к чему.

Диего завел двигатель и выехал на шоссе. В голове Моники всплывали идеи одна безумней другой — о том, как снова попасть в объятия Диего. Но ни одна из них не казалась ей слишком убедительной.

Она настолько задумалась, что потеряла связь с действительностью. Но затем, взглянув в окно, с удивлением заметила, что машина едет совсем не к ее дому.

— Куда мы едем? — спросила Моника. Молчание стало ее тяготить.

— Может, немного прогуляемся по парку? — невозмутимо проговорил Диего.

— По-моему, тебе следовало поинтересоваться у меня раньше. Или ты все решил за меня? — возмущенно ответила Моника.

— Не горячись, — дружелюбно сказал он. — Эта идея пришла мне на ум совсем недавно. Кроме того, я несколько раз тебя окликал, но ты так задумалась, что не слышала. Поэтому я решил тебя не беспокоить и принял решение единолично. На свой страх и риск. Только не бей меня, пожалуйста, — жалобным тоном произнес он.

Моника не смогла сдержать улыбки.

— Ладно. Так и быть.

Диего припарковал машину на стоянке у парка. Они вышли и направились к большим чугунным воротам.

Несмотря на очень теплый вечер, гуляющих в утопающем в зелени и цветах парке было немного.

В парке росли в основном каштаны, и почти под каждым деревом стояла лавочка. Поскольку на улице уже стемнело, вдоль аллей зажглись фонари, в траве и на деревьях проснулись многочисленные насекомые, ночные птицы. Бабочки кружили вокруг каждого фонаря. Монике все это показалось каким-то сказочным миром. Она тихо рассмеялась.

— Что с тобой? — мягко спросил Диего.

— Нет, ничего. Просто я так давно не гуляла по парку вечером, что совсем забыла, на что это похоже, Здесь просто великолепно, — восторженно сказала она, делая глубокий вдох.

По мере того как они удалялись в глубь парка, гуляющих встречалось все меньше и меньше.

Наконец они оказались одни на пустынной, ярко освещенной аллее. У Моники бешено заколотилось сердце. В голове родилась идея, отлично подходящая для воплощения в жизнь ее желания. И, не спрашивая мнения Диего, она обняла его и прикоснулась своими губами к его губам.

Нельзя сказать, что он совсем не ожидал такого поворота событий. Хотя, возможно, у нее это был внезапный порыв и в самом скором времени она пожалеет о таком открытом проявлении своих чувств. Внутренний голос говорил ему, что нужно быть как можно корректнее. Однако животный инстинкт, ценой больших усилий сдерживавшийся целую неделю, заслонил собой все логические предостережения. Как только он почувствовал горячие мягкие губы Моники и уловил вибрацию ее тела под его ладонями, в нем все перевернулось. Он свободно владел этим чувственным языком, черт возьми, и, ощущая в руках тонкое гибкое тело, чувствуя запах жасмина, исходивший от ее волос, и персиковый аромат ее кожи, готов был продемонстрировать это.

Она прижалась к нему теснее. Через бесконечную минуту их губы разомкнулись. Диего и Моника с трудом дышали, словно только что совершили длительную пробежку.

Не говоря ни слова, он обнял ее и повел к тропинке, отходящей от основной аллеи. Тропинка была намного слабее освещена, и, отойдя в сторону, они совсем затерялись среди деревьев. Лишь ясное небо над головой, усеянное мигающими звездами, скупо освещало окружающую обстановку. Диего прислонился к стволу одного из деревьев, привлек Монику к себе и жадно впился в нее губами. Она запустила пальцы в его волосы и взъерошила их.

Наконец он немного отстранился, приподнял ее лицо за подбородок и, заглядывая в лихорадочно блестевшие глаза, спросил слегка охрипшим голосом:

— Чего ты хочешь, Моника? Я должен быть уверен.

Ее грудь сильно вздымалась, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Я хочу получить такое удовольствие, которое ты подарил мне в ту ночь, — прошептала она, обжигая его своим горячим дыханием.

— Тебе понравилось, что я тогда делал?

Не было нужды спрашивать. Он и так точно знал, что она имела в виду, точно знал, чего она хотела. И все же ему хотелось, чтобы она сама вслух выразила свое желание.

Его ласковые пальцы заскользили по ее бедру, приподнимая юбку… Из груди Моники вырвался приглушенный вздох.

— Да, — прошептала она одними губами. — Мне понравилось это слишком сильно. — Затем с силой засунула кисть за пояс его брюк и немного пошатнулась…

Диего с шипением задышал и, закрыв глаза, замер на несколько секунд, пока снова не взял себя в руки.

— Это не может понравиться слишком сильно. Такого не бывает, — проговорил он, добавив про себя, что такое бывает только в том случае, если жалеют о произошедшем.

Он повел Монику обратно на тропинку, отыскал скамейку, которую с обеих сторон закрывали кусты, и заключил уже трепещущую девушку в свои объятия.

— Я бы никогда не смог отказаться дать тебе то, что ты хочешь, — проговорил Диего.

Моника слегка вскрикнула, когда он, приподняв ее как перышко, взял на руки, но тут же обвила его шею руками — легко и естественно, ведь так и должно быть.

— Здесь? — Она обняла его еще сильнее, когда он опустился на лавку и усадил ее к себе на колени.

— Прямо здесь, — выдохнул Диего, щекоча своим дыханием ее шею. Он нежно поцеловал место, где бешено пульсировала тонкая жилка, затем провел по нежной коже языком, наслаждаясь ее персиковым ароматом. — Прямо сейчас.

Несмотря на то что после его слов по ее телу пробежала дрожь, она плотнее прижалась к мужской груди, склонив голову на его плечо. Ее веки, затрепетав, закрылись.

В тусклом освещении парка он видел игру теней на лице Моники. Ее кожа казалась почти совсем прозрачной. Диего снова пришло на ум сравнение ее с куклой. И лишь горящие щеки и алые полные губы доказывали, что она — вполне живая и настоящая.

Он расстегнул несколько верхних пуговиц на ее блузке. Ее дыхание участилось, и грудь стала вздыматься больше. Наклонив голову, Диего заскользил языком по мягким выпуклостям ее грудей и ложбинке между ними.

Моника откинула голову назад, и один ее сочный розоватый сосок выбился из-под низкого бюстгальтера и оказался точно около его рта. Он припал к нему как голодный зверь, языком освобождая его от остатков кружевной материи.

Ему хотелось подарить Монике полное удовлетворение, довести ее до пика наслаждения, радости которого, как оказалось, были ей недоступны до встречи с ним. Несмотря ни на что ему все-таки льстило, что он мог дать ей то, в чем оказались бессильны другие представители мужского пола.

— Ты совсем сумасшедший, раз так себя ведешь в общественном месте, — прошептала она ему на ухо, учащенно дыша. — Как ты думаешь, ты можешь быть еще немного более сумасшедшим?

— На твое счастье, такое сумасшествие никогда не было для меня проблемой, — вполголоса ответил Диего, а его обжигающая ладонь опустилась вниз и, нащупав край юбки, скользнула под нее.

Мягкая и шелковистая кожа Моники становилась все горячей по мере того, как его рука продвигалась все ниже.

Когда он наконец достиг кружевной преграды, ее ноги и бедра горели. Диего приподнял Монику, обхватив одной рукой за талию, а другой одним ловким движением снял с бедер тонкий кусочек ткани. Она издала звук, похожий на всхлип, испытывая одновременно наслаждение и смущение. Еще через секунду, вскрикнув от удовольствия, она осыпала его щеки и шею горячими поцелуями.

— Я начинаю думать, что в дерзком и наглом мужском характере есть некоторые преимущества, — задыхаясь, прошептала Моника.

Диего удовлетворенно хмыкнул, положив трусики в карман своего пиджака. Не теряя времени, он вернулся к начатому, одновременно следя, чтобы ее юбка и его пиджак служили надежным прикрытием от посторонних глаз.

Ее бедра извивались в его умелых руках, требуя новых дерзких прикосновений. Одновременно он припал к влажному рту Моники в страстном поцелуе, затем оттянул и слегка прикусил ее нижнюю губу.

Откинувшись на резную спинку скамьи и увлекая за собой обмякшее тело Моники, Диего прикрыл их тела бортом пиджака. Их рты сплелись в страстном танце языков. Он продолжал мучительно сладостные ласки. Она изогнулась, сжав бедрами его руку и вцепившись в его пиджак. И вот ее тело содрогнулось от наслаждения, сотряслось как от удара током. Она прерывисто задышала, ртом хватая воздух, и не смогла подавить стон.

Диего был рад, что оправдал ожидания Моники, дал то, что она хотела, снова провел ее в еще не освоенный ею мир полноценного чувственного удовольствия.

Он закинул голову на край спинки скамьи, собирая волю в кулак и призывая остатки самообладания, чтобы хоть немного успокоить себя и обуздать собственное неудовлетворенное желание. Однако его дыхание не могло прийти в норму, поскольку руки Моники опустились на его пояс. Он почувствовал, как ее тонкие пальцы начали расстегивать пуговицу на его брюках.

Тело Моники еще била легкая дрожь, но ей все равно хотелось ощутить плоть Диего внутри себя. И немедленно.

— Ты точно уверена? — Его ласковый шепот донесся до нее сквозь чувственную дымку.

— Да. Пожалуйста, помоги мне.

Она так сильно хотела его, что ее руки дрожали и не слушались. Вот ведь как бывает! Каким-то образом ее первый сегодняшний легкомысленный поцелуй перерос в самое бесшабашное эротическое приключение, которое она будет помнить в течение всей последующей жизни.

Со смесью джентльменского уважения к женщине и мужской дерзости, что было в равной степени свойственно Диего, он выполнил ее просьбу почти молниеносно: его пальцы проворно расстегнули молнию.

Усадив Монику лицом к себе так, что ее ноги свисали с двух сторон его бедер, он снял пиджак и прикрыл им их интимную позицию.

Она было потянулась за своей сумочкой, чтобы достать оттуда презерватив, но Диего уже вытащил его из внутреннего кармана пиджака. Он яростно разорвал упаковку, и быстрота, с которой принялся натягивать презерватив, удивила Монику и одновременно польстила ей.

Через несколько секунд он снова приподнял ее, под рубашкой с короткими рукавами при этом заиграли бицепсы. Моника закрыла глаза, концентрируясь на дразнящей близости его тела, когда он усаживал ее…

Диего глубоко вошел в нее одним движением. Она не могла пошевелиться, по ее телу прошла волнообразная дрожь. Затем он стал двигаться, приподнимая ее и снова опуская, чтобы она ощутила всю его плоть внутри себя.

Несмотря на испытанный недавно оргазм, Моника чувствовала, что с каждым толчком Диего новая волна удовольствия все больше накрывает ее. Напряжение нагнеталось, и вскоре ее разгоряченное тело начало дрожать. Он снова глубоко вошел в нее, одновременно лаская ее руками.

Моника взорвалась с этим последним толчком. Судороги сотрясли ее тело изнутри и лишь потом распространились до последней наружной клеточки. Она плыла по волнам удовольствия, ее бедра продолжали инстинктивно двигаться до тех пор, пока Диего тоже не испытал удовлетворение, вонзив пальцы в мягкую плоть ее бедер. Он крепко прижал ее к себе, и их тела и сердца слились воедино в бешеном ритме наслаждения.

Оглушенная, обессиленная, Моника не могла ни пошевелиться, ни тем более заговорить. Несмотря на то что ей очень понравилась их любовная игра, какая-то часть ее сознания все же жалела, что сейчас они находились не в ее постели, где она могла бы спокойно заснуть в его объятиях.

Моника в изнеможении некоторое время молчала. Постепенно к ней возвращалась способность трезво мыслить.

С тех пор как перед ней открылась перспектива ее профессионального будущего, это сделало ее более уверенной в себе. Возможно, даже немного дерзкой: Я больше не буду дурехой, которую можно как хочешь вертеть в руках, думала она. Диего, похоже, построил свои отношения со мной так, чтобы принимать это во внимание. У нее возникло ощущение, что, проведи они еще одну ночь вместе, он бы уже не стал сразу же пытаться управлять ее жизнью. Может, пришло время, еще раз испытать себя.

Диего уже узнал Монику достаточно хорошо, чтобы понять: если она до сих пор не пошевелилась и не заговорила — значит, думала о чем-то для нее значительном. Например, как снова расстаться с ним, не потеряв при этом делового партнерства.

По крайней мере, когда они в предыдущий раз занимались чем-то подобным, результат был именно таким. Моника лежала в кровати и думала о том, как бы забыть о чувственной части их общения и снова перевести отношения в деловую плоскость.

Но теперь он лишит ее всех проблем. Продемонстрирует ей свое желание играть по ее правилам, пока она не исчерпает запас всех имеющихся у нее отрицательных аргументов в отношении назойливых мужчин. Или пока он не найдет способ стать менее навязчивым.

Раздумывая над этим, Диего снова откинул голову назад и посмотрел в чистое, усеянное звездами небо.

Как можно дать свободу женщине, которая ясно намекнула на свою неготовность к отношениям с ним? Женщине, которая борется за то, чтобы утвердиться в жизни?

— Что ты скажешь, если мы поедем к нотариусу завтра и юридически оформим наше партнерство? — спросил Диего.

Теперь она не могла обвинить его в том, что он после любовных утех стремится взять все под свой контроль. Теперь он предлагал оформить законные гарантии их профессионального равенства.

Однако его вопрос повис в воздухе. А Моника не шелохнулась.

— Моника? — Он обнял ее за плечи. — Что ты думаешь по этому поводу?

Выпрямившись, она встретила его взгляд, но выражение ее лица было трудно определить из-за плохого освещения.

— Звучит очень разумно. Мы пойдем? — Тон ее голоса был довольно холоден.

Она соскользнула с его колена и стала нарочито тщательно приводить в порядок свою одежду и поправлять прическу.

— Ты позволишь? — Моника протянула ему открытую ладонь.

Диего, спохватившись, достал из кармана пиджака ее трусики и отдал ей.

— Извини. Совсем забыл, — испытывая неловкость, проговорил он.

Она ничего не ответила.

Через несколько минут Диего не выдержал.

— Я опять что-то не то ляпнул, да?

Какого черта мне вообще пришло в голову, что я смогу наладить отношения с женщиной себе на уме? — пронеслось в его мозгу. Как можно узнать, о чем она думает? И вообще, с каких это пор я заинтересовался отношениями с ней? Разве я не решил избегать женского общества после ухода Марты? По крайней мере, я так и делал до встречи с Моникой.

— Ну конечно, ты ничего такого не ляпнул. — Она взяла свою сумочку и достала из нее несколько помятых документов. — Просто я привыкла, чтобы вся моя одежда была на месте, прежде чем начинать разговор о делах. Извини, если я не была готова к перемене настроения.

Диего заправил рубашку и застегнул молнию, наблюдая за резкими движениями Моники, пытающейся расправить смявшиеся концы бумаги.

— Ладно. Сарказм я принимаю. Я, видимо, сделал плохое предложение. И главное — не вовремя. Так что накажи меня. — Диего отошел от скамейки, с сожалением покидая их маленький интимный уголок и внутренне сетуя на то, сколь редко между ними возникают моменты полного взаимопонимания. — Я всего лишь пытался помочь тебе восстановить между нами некоторую дистанцию. Это твоя тактика. Помнишь, как ты вышвырнула меня из своего номера в прошлый раз?

Моника, аккуратно сложив все документы, последовала за ним по тропинке, ведущей к основной аллее, но после его последнего вопроса ее шаг замедлился.

— Я не вышвыривала тебя из своего номера.

— Ты не могла бы выпроводить меня еще быстрее, чем в тот раз. Признай это. — Он тоже остановился. — Я просто решил избавить тебя от раздумий над проблемой, что делать со мной на этот раз. Я ведь не давлю?

Моника покачала головой, снова убыстряя свой шаг. Улыбка смягчила ее губы.

— Ты странный человек, Диего. Скажи мне, почему тебя беспокоят мои особенности и вообще я? Неужели у тебя был плохой опыт с женщинами?

— Почему меня беспокоишь ты? Помимо того факта, что ты чертовски привлекательна — что для меня в принципе не является основополагающим фактором, — в тебе уживаются консервативная женщина и безрассудная, которая совершает необдуманные поступки. Я бы никогда не причислил тебя к разряду женщин, занимающихся сексом на скамейке в парке. И все же ты сегодня утерла мне нос. Может, мне просто хочется увидеть, что ты придумаешь дальше.

Он мог бесконечно описывать то, что считал привлекательным в Монике, однако сомневался, что ей захочется это услышать.

Кроме того, он сам только начал осознавать, как много он в ней видел.

Они покидали парк в молчании, каждый был погружен в собственные мысли. Стояла странная тишина. Лишь вдалеке слышался слабый шум изредка проезжающей машины. Воздух был полон ночной свежестью, ароматом зеленой листвы и цветов.

Выйдя из парка, они направились к одиноко стоящей на парковке машине Диего. Моника замедлила шаг и первой нарушила молчание:

— У тебя было много серьезных отношений? — Бросив на него вопросительный взгляд, она зябко передернула плечами.

— Одно. Моя жена бросила меня, предпочтя мне моего друга. Смешная история, да? С тех пор я не искал никаких отношений с женщинами.

Моника ахнула и произнесла сочувственно:

— Извини, пожалуйста. Это просто ужасно.

Он открыл замок машины, затем помог ей сесть.

— Ладно. Это в прошлом. А как насчет тебя? Сколько сердец ты разбила на своем пути? Пять? Десять? Сто?

Моника рассмеялась.

— В том-то все и дело, что ни одного. Круглый ноль. Вся эта любовная морока не интересовала меня. Я жила с бабушкой. Должна была учиться и помогать ей по дому и с лекарствами, особенно в последний год ее жизни. Потом, после ее смерти, с головой ушла в работу. Конечно, у меня было несколько свиданий и романов в университете, но все несерьезно. А потом я полностью отстранилась от этого. Думаю, я просто трусила ходить на свидания, потому что была слишком неопытна в этой области.

Да. Теперь ему трудно было признать в Монике трусливую девушку, боявшуюся опозориться на свидании.

Диего обошел машину и сел за руль.

— Сожалею насчет твоей бабушки, — сказал он мягко. — А твои родители?

— Я их ни разу не видела. Мама умерла, когда мне было три года. Я была таким… внеплановым ребенком. Мама никому не говорила, кто мой отец. А после ее смерти он так и не объявился.

— Да. Печальная история. Ты просто молодец, что смогла выжить, — ободряюще произнес Диего.

— А твоя жена? Когда это произошло? — несмело спросила Моника. — Если не хочешь говорить об этом, так и скажи, — поспешно добавила она.

— Если уж мы так доверительно общаемся… Год назад. — Диего с удивлением отметил про себя, что сейчас ему стало намного легче говорить об этом. — С тех пор у меня не было ни одной женщины. Вплоть до тебя.

Он умолк, в этот момент впервые осознав, что его любовь к Марте никогда, даже в самом начале, не была таким уж сильным чувством. Кроме того, он бы ни за что не стал меняться ради своей бывшей жены, даже если бы такой шаг помог сохранить их отношения. А ради продолжения общения с Моникой он уже непроизвольно начал это делать.

Диего так поразило сделанное им открытие, что он на несколько минут задумался. Но затем спросил:

— Ну что, ты готова ехать?

Моника внезапно положила свою руку на его кисть, лежащую на руле.

— Почти. Я хочу извиниться за свои глупые расспросы. — Диего собрался было возразить, но Моника подняла руку в знак протеста. — Я уверена, что произошедшее в парке мы спишем на потребность в сексуальном удовлетворении и вскоре все забудем. Так, чтобы у нас не возникало никаких недоразумений.

Диего не знал, что и сказать. Моника совсем мало представляла себе его, если полагала, что он мог завязать близкие отношения с женщиной просто вследствие «потребности в сексуальном удовлетворении». Хотя, возможно, она не поверила его истории о том, что до нее после развода с женой у него никого не было. Но на самом деле он просто не мог найти ту, которая бы залечила шрам, оставленный на его сердце Мартой. А секс без чувств не соотносился с его воспитанием.

Моника же с момента их знакомства сразу вызвала в нем всплеск эмоций. Сначала ему хотелось защитить ее. Теперь он питал уважение к ее твердому характеру.

Такой силы чувства он не испытывал ни к одной женщине. А это значило, что он готов был к чему-то намного большему, чем просто к удовлетворению сексуальной потребности.

…Сердце Моники билось в такт мотору ее нового средства передвижения — белоснежного «ситроена», когда на следующей неделе она мчалась на нем к дому Диего. Девушка ласково погладила светлую кожу салона и с упоением переключила третью скорость.

Она и предположить не могла, что ей будет настолько приятно снова ощутить себя щепкой в бескрайнем потоке машин.

После замечания Диего о необходимости иметь автомобиль Моника не на шутку задумалась о покупке машины. Но совсем не под влиянием страшилок об опасностях, которые подстерегают добропорядочного пешехода буквально на каждом углу, а просто подчиняясь внутренней потребности хоть как-то организовать свою жизнь. До этого Монике казалось, что она никак не влияет на течение жизни и принимает все как должное. Теперь же ей хотелось самой принять участие в захватывающем жизненном процессе. А после начала ее партнерства с Диего, это желание становилось все более насущным.

Поначалу она пришла в автомобильный салон с твердым намерением приобрести машину. Однако, увидев большое разнообразие, она растерялась и не смогла остановиться на какой-нибудь определенной модели.

Находчивый продавец, поняв ее проблему, посоветовал взять машину напрокат, чтобы иметь возможность поменять ее, когда эта надоест. Моника с радостью поддержала такое предложение и вот теперь с гордостью сидела за рулем подержанного, но все же еще впечатляющего «ситроена».

После заключения первого контракта она с большим энтузиазмом принялась за поиски новых клиентов, параллельно создавая эскизы костюмов для новых кукол. Ее работоспособность поражала не только ее саму, но и Диего, который прочно утвердился в своем мнении, что им требуется помощь.

Как и обещал, он подключил к созданию костюмов и свою сестру Андреа, предварительно удостоверившись, что в салоне пока что могли справиться и без нее. Тем более что штат работников салона заметно увеличился, после того как проект по костюмам был окончательно утвержден руководством отеля.

В последнее время, после небольшого приключения в парке, Моника общалась с Диего только по телефону. Она не раз говорила себе, что он был прав, так просто отпустив ее той ночью и не начав спорить с ее последним утверждением.

Конечно, она была немного разочарована, что желанного продолжения начатого — уже в ее постели — не последовало. Но она ведь сама отвадила Диего.

Кроме того, Моника пришла к выводу, что ее жизнь представляла собой слишком большой беспорядок, чтобы впускать в нее кого-либо еще. Хотя она и сделала несколько успешных шагов по обломкам прежнего существования, все же прошлое не отпускало ее, и на его обдумывание уходило столько же времени, сколько на размышления о будущем.

Так не могло продолжаться вечно. И Моника была намерена избавиться от этой дурацкой привычки как можно быстрее. А пока этого не произойдет, пока она не освободится от старых заноз, которые продолжали портить ей настроение, она не могла, да и не хотела никого близко подпускать к себе.

На самом-то деле заноза была одна — ее бывший не в меру похотливый начальник, Ксавье Ривьер. И чтобы преодолеть воспоминания о том, что случилось, Монике требовалось найти в себе мужество и сказать ему в лицо все, что она о нем думала. Нужно было разослать письма с жалобами на него в соответствующие организации.

Одному она научилась от партнерства с Диего — тому, что ее голос заслуживал быть услышанным. Так и будет. Как только она еще больше поверит в себя.

Моника подъехала к величественному семейному дому Диего, чувствуя большое облегчение оттого, что наконец расставила все по местам и приняла важное решение. Кроме того, сам вид этого старинного дома излучал спокойствие и умиротворенность, так что все ее проблемы показались сейчас незначительными.

На стоянке помимо машины Диего Моника увидела желтый «пежо». Значит, она сегодня познакомится еще с одним членом его семьи — сестрой Андреа.

Моника почувствовала легкое разочарование оттого, что не сможет побыть с Диего наедине. Но она тут же одернула себя. В последнее время и так каждая их встреча заканчивалась сексом. Может, и хорошо, что будет присутствовать Андреа, — это заставит их сдержать свои животные инстинкты.

Через распахнутое окно первого этажа до Моники донеслись бодрящие звуки какой-то веселой мелодии. А в самом окне промелькнул профиль мужчины, от которого ей следовало держаться подальше, — Диего. Правда, в правильности последнего утверждения ей еще надо было себя убедить.

Он бросил нечаянный взгляд в окно и, увидев ее, приветливо улыбнулся. От его улыбки ее чуть ли не бросило в жар. Она улыбнулась в ответ.

Стоило Монике зайти на крыльцо, как дверь перед ней распахнулась и появился Диего. Зайдя внутрь, она почувствовала аромат свежеиспеченного печенья. Ее желудок протестующе заурчал, напоминая, что она с утра ничего не ела.

— Привет! Как ты сюда добралась? — мягко спросил Диего. — Ты ведь не…

— У меня теперь есть машина, — весело ответила Моника, помахав перед его носом связкой ключей. — И тебе тоже привет. — Она собралась было пройти в гостиную, но его рука удержала ее.

— Ты купила машину?

— Я этого не говорила. На самом деле не купила, а взяла напрокат, — уже несколько сердито сказала Моника. — Может, все-таки познакомишь меня с твоей сестрой?

Интересно, куда делись все его хорошие манеры? Но, вспомнив восторженный взгляд, с которым он встретил ее на пороге, она немного смягчилась.

— Хорошо. Но в таком случае мне необходимо самому ее осмотреть. Разве ты не знаешь, что надо провести технический осмотр машины, прежде чем ее брать?

Она закатила глаза.

— А разве ты сомневаешься в моих умственных способностях? Я осмотрела машину, нашла все, какие там были, царапины и вмятины, чтобы в их происхождении не обвинили меня, и уговорила хозяина подписать соглашение на оплату мною только половинной стоимости ремонта, если он потребуется по моей вине. Вполне удачная сделка, тебе так не кажется?

Моника бросила победный взгляд на удивленно смотрящего на нее Диего и, вырвав свою руку, прошла в гостиную. Навстречу ей с дивана поднялась худощавая смуглая девушка, внешность которой поразительно походила на внешность Диего. Только лицо ее было немного округлее, а взгляд спокойнее и доброжелательнее. Она протянула руку и представилась:

— Андреа. Сестра этого первобытного человека с повадками обезьяны. — Она, указала взглядом на дверной проем, в котором возникла фигура Диего. Он метнул в нее укоризненный взгляд, и Андреа заразительно рассмеялась.

Моника не смогла сдержать улыбки.

— Я Моника Бернар. Очень приятно познакомиться. Диего много мне о вас рассказывал.

— Это я очень рада познакомиться. И как ни странно, брат мне тоже много о вас рассказывал. Так что давайте на «ты»? Мы ведь, считай, уже заочно знакомы.

Моника с радостью согласилась. Андреа пригласила ее присоединиться к их чаепитию.

За чаем разговор полился рекой. Андреа не умолкала ни на секунду. Вскоре Монике стало казаться, что она знала эту девушку всю свою жизнь. С ней было так же легко и приятно общаться, как и с Диего.

Андреа можно было назвать настоящей душой компании. Ее шутки не иссякали, и Моника смеялась до упаду. И лишь иногда ее взгляд ненадолго пересекался с задумчивым взглядом Диего.

Наконец, вдоволь наговорившись о пустяках, компания решила перейти к серьезному обсуждению.

— Диего рассказал мне суть дела, — проговорила Андреа. — Я с удовольствием помогу вам всем, чем смогу.

— Только не в ущерб салону. Если у тебя будут срочные заказы там, тебе следует выполнять их в первую очередь, — наставительно произнес Диего.

Андреа ничего не ответила, и лишь немного нахмурилась.

— Думаю, твоя сестра сама способна разобраться со своими делами и оценить свои возможности, — спокойно проговорила Моника.

Андреа широко улыбнулась ей.

Затем они долго обсуждали эскизы Моники, образцы материалов и тканей. И вскоре пришли к соглашению, что Андреа постарается сшить новый костюм для куклы уже к концу следующей недели.

Внезапно Андреа взглянула на часы и сказала, что через полчаса у нее важная встреча. При ее словах Диего двусмысленно улыбнулся, но, встретив суровый взгляд сестры, состроил серьезную гримасу.

Моника почувствовала легкий укол зависти, наблюдая за их шуточным противостоянием, но поспешно отогнала от себя грустные мысли.

Проводив Андреа до машины и попрощавшись с ней, Диего с Моникой подошли к ее ослепительно блестевшему на солнце «ситроену».

— У тебя чудесная сестра, — восторженно проговорила Моника. — Тебе очень повезло.

— Знаю, — согласился Диего. — Но иногда она просто невыносима.

— Наверное, берет пример со старшего брата, — шутливо поддела его Моника.

Он пропустил ее слова мимо ушей.

— Видишь? Очень хорошая машина. Больше никаких автобусов. Что тебя еще не устраивает?

По правде говоря, Моника очень гордилась собой и своим приобретением. Она применила все свои знания, чтобы удостовериться в хорошем состоянии этой машины.

И все же ее не удивило, что Диего чуть ли не полез под дно автомобиля. Он постучал по каждой шине, проверил пробег и заглянул под капот.

Наконец, когда он закрыл крышку капота, Моника увидела его улыбающееся лицо.

— Ну что? Тебе можно поставить пять баллов.

— А ты думал, что я не справлюсь с продавцом? — съехидничала она, напоминая Диего, как он чуть ли не каждый день предлагал ей по телефону вместе сходить и купить машину. — К чему все эти показные проверки? Это ведь машина, взятая напрокат, не, купленная. В любой момент я могу ее поменять.

— Ну и что? — недовольно протянул Диего. — Я не хочу, чтобы ты даже временно ездила на непонятно какой машине. — Я не хотел сказать, что ты не справишься сама. Может, я просто хотел составить тебе компанию или обеспечить, так сказать, моральную поддержку. — Он пожал плечами и пробежал своими длинными пальцами по своим волосам. — Я прекрасно понимаю, Моника, что сейчас ты постоянно пытаешься что-то себе доказать. Но никогда не думай, что ты должна что-либо доказывать мне.

— Моя бабушка учила меня, что если я не буду многого ожидать от жизни, то никогда и не разочаруюсь. Может, для нее, архивного работника, всю жизнь любившего копаться в прошлом и дышать вековой пылью, самый главный урок в жизни и состоял в том, чтобы избегать разочарований. Но я начинаю понимать, что, если ты ничего не ожидаешь от жизни, не стараешься быть лучше, как вообще в таком случае можно чего-то достигнуть?

Может быть, ее бабушка была довольна, предохраняя себя от неудачи ценой отказа от любого риска, но Моника отказывалась и дальше вести подобную жизнь.

Густые черные брови Диего поползли вверх.

— Я не совсем тебя понимаю. Ты уже несколько раз рисковала по-крупному: придя на свидание к незнакомому мужчине, которое вылилось в свидание со мной, согласившись на партнерство со мной… По-моему, ты уже отважилась на многое.

Но она все еще не могла решиться пойти на свой самый большой риск. Риск влюбиться в самого сексуального и дерзкого мужчину, рядом с которым у нее даже подкашивались коленки.

Только об этом он никогда не узнает.

— Это все, на что я осмелилась за последние несколько недель. Но требуется намного больше времени и сил, чтобы доказать себе, что я не нуждаюсь ни в чьем одобрении. То есть чтобы я смогла уважать себя за то, какая я есть и что я делаю. — Моника прислонилась к багажнику машины, щурясь от яркого солнца. — Несколько лет я проработала в музее на самого гнусного работодателя, которого только можно себе представить. Добросовестно выполняла все его требования и все же позволяла ему обходиться со мной, мягко говоря, непрофессионально. Почему? Не хотела создавать проблем, иметь неприятности. Кроме того, я никогда не ожидала особых наград за свою работу. Так чему тут удивляться, если я ни с чем и осталась?

— Твой бывший начальник… он что, домогался тебя? — С каждым словом голос Диего становился все резче.

Моника жалела о том, как повела себя в момент, когда Ксавье Ривьер заключил ее в свои объятия. Вместо того чтобы выпустить наружу весь свой гнев и ярость, она просто вырывалась и боролась, держа свой гнев в узде.

— Несколько неприятно, да? Я до сих пор не могу без дрожи вспоминать этот инцидент. Мне нужно найти способ справиться с этим, прежде чем я двинусь дальше и… обрету в душе мир, успокоюсь.

Только сначала успокоится этот недоумок, когда будет распластавшись лежать на асфальте, после того как я хорошенько его проучу, подумал Диего, сжимая кулаки. Почти неконтролируемая ярость одолевала его. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Сегодня он отложит возможность навестить музей до другого дня. А прямо сейчас ему нужно доказать Монике, что она стоила намного дороже, чем сама о себе думала.

Она достала из сумочки несколько документов.

— Вообще-то я привезла еще два заказа. У тебя найдется несколько минут?

— Ты привезла еще заказы? — Эта женщина, должно быть, посвятила работе все свое время! — А ты хоть когда-нибудь спишь?

— Меня слишком сильно занимает мысль о постоянном доходе, чтобы думать о сне. — Моника убрала прядь волос с лица, чем привлекла внимание Диего к своей тонкой и нежной кисти и изящному золотому браслету на ней. — Может, зайдем в дом и поговорим там?

Ему бы тоже хотелось пройти с ней внутрь дома. Прямиком в спальню, чтобы напомнить ей, что им лучше быть вместе, а не порознь.

— Нет. Я не хочу работать. — Диего взял бумаги из ее рук и кинул их на сиденье машины через открытое окно.

— И с каких это пор ты делаешь все, что тебе захочется в отношении общего дела? — Моника нахмурилась и потянулась, чтобы достать документы.

— С тех пор как ты сказала, что для тебя намного важнее обрести душевный покой. Я хочу кое-что тебе показать. Это намного полезней, чем обсуждать со мной новые заказы.

Она метнула в него жесткий и пронзительный взгляд.

— Почему это именно ты решаешь, что нам следует забыть о заказах?

— Потому что я много претерпел, чтобы сделать тебе подарок, который ты просто обязана увидеть. — Он взял ее за руку и мягко потянул в сторону дома. — Пойдешь со мной? Пожалуйста.

— Подарок? — Вся чопорность слетела с нее, а ноги задвигались живее. — Для меня? Но мой день рождения еще не наступил.

— Это подарок другого рода. — Как ей объяснить мотивы? После того как он обнаружил на своем столе один из незаконченных эскизов куклы, он, подумав, точно знал, что с ним делать. — Увидишь.

5

Диего завел ее в дом. Когда они стали подниматься по лестнице на второй этаж, Моника почувствовала запах свежей краски. Однако не стала ничего спрашивать, принимая его правила игры.

На последней ступеньке лестницы он остановил ее с загадочным видом.

— Ты предпочитаешь дойти до подарка сама или же хочешь, чтобы я донес тебя?

Она непонимающе заморгала своими широко распахнутыми кошачьими глазами. Теперь эти глаза показались ему намного хитрее, чем в момент их первой встречи.

— Я прекрасно могу дойти сама, — проговорила Моника, отчеканивая каждое слово и задрав вверх свой упрямый подбородок. — Мне бы не хотелось причинить тебе неприятности.

Пропустив ее слова мимо ушей, Диего легко взял ее на руки, игнорируя протесты, перемежаемые смехом.

К тому времени, когда они достигли мастерской, аромат жасмина почти одурманил его. Он медленно опустил Монику на пол, наслаждаясь каждым прикосновением к ее стройному упругому телу.

Их взгляды встретились. На этот раз Диего увидел перед собой не невинную девушку, боящуюся сделать решительный шаг, а зрелую женщину, готовую сжечь за собой все мосты, освободиться от одежды и броситься в его объятия.

Сдерживая желание отнести ее в свою постель и не выпускать ее оттуда несколько дней, он отошел, намереваясь что-то показать ей.

Моника с трудом отвела взгляд от Диего и ахнула. Теперь мастерскую нельзя было узнать: все прибрано, выкрашено заново и радовало глаз уютом и чистотой.

Он подошел к огромному рабочему столу, на котором стояло нечто, напоминающее небольшую куклу и прикрытое белым покрывалом.

— Я работал над этим всю неделю, — начал Диего. Его голос сделался еще более глубоким и бархатным от клокочущего внутри желания. От надежды.

Но разве он еще не выучил, что не стоит форсировать отношения с Моникой после всего сказанного ею?

Он откашлялся, приподнял кончик покрывала и начал снова:

— Значит, я работал над этим все свое свободное время, потому что эта идея захватила меня, как только я понял, что мне нужно сделать. — Одним рывком Диего скинул покрывало. — Я однажды начал машинально водить карандашом по бумаге и с удивлением потом заметил, что… — только не смейся, — у меня получился твой портрет.

Моника подошла ближе, не веря своим глазам, и издала странный звук — в нем выражалась смесь восторга и удивления.

На столе оказалась уменьшенная в несколько раз точная копия ее самой: тот же цвет кожи, волос и глаз, те же черты лица, пропорции фигуры, даже тот же костюм, в котором она была на первой их встрече с клиентом.

Моника погладила куклу по шелковистым волосам, не в силах сдержать восхищения.

Диего представил ее тонкие сахарные пальцы на своей коже, и его сердце глухо застучало.

Присмотревшись, Моника поняла, что эта кукла не была совсем уж ее точной копией. Она изображала женщину внутренне собранную, уверенную в себе. На ее губах мелькала полуулыбка, которая говорила, что ей нипочем любые неприятности.

— Моника. Такой я увидел тебя в тот день. Настоящую деловую женщину с железной хваткой. Пусть эта кукла напоминает тебе о том, какая ты на самом деле сильная личность.

Она не могла поверить в то, что сказал Диего. Ей захотелось взять и ощупать эту маленькую куклу как можно тщательнее, осмотреть как можно пристальнее, чтобы узнать, что делало ее взгляд таким самоуверенным и даже нагловатым.

Моника решила обязательно завладеть этой куклой и поставить ее на самое видное месте, чтобы она вселяла в свою хозяйку чувство уверенности в своих силах.

— Ты сделал это для меня?

Она никак не могла взять в толк, что побудило Диего создать такое творение. Как она со своими неудачами и проблемами смогла вдохновить его на это?

— Я должен был это сделать. Это получилось почти что неосознанно.

Моника счастливо улыбнулась.

— Кукла великолепна. И просто идеальна. И все же я не представляю, почему ты провел параллель со мной. Изображенная женщина кажется такой… целеустремленной и бесстрашной.

Она почувствовала его шаги за спиной, затем услышала его низкий бархатный голос:

— А как же твоя целеустремленность и бесстрашие, с которыми ты принялась за новое дело? Они достойны высшей похвалы.

— Это было отчаяние, а не бесстрашие.

— Но ты же связалась с огромным количеством клиентов, подписала с ними контракты, параллельно работая над новыми костюмами. Это тоже отчаяние? Или самоотдача и неистовая приверженность намеченному пути? — Руки Диего обхватили ее за плечи и развернули к себе. — Моника, не обманывай себя. На моем эскизе ты получилась именно такой: внешне хрупкой, а внутри твердой как сталь. Разве ты не видишь? Ты уже изменилась. И вот тому прямое доказательство.

Она не могла пошевелиться, боясь, что вот-вот на ее глаза навернутся слезы. Как она могла расстроить его, если он так сильно в нее верил?

— Я не думаю, что в прошлом была образцом уверенности в себе. Но отныне меня будет вдохновлять твое произведение, — сказала Моника срывающимся голосом, судорожно сглотнула и покраснела под его пристальным взором. — Спасибо тебе.

На губах Диего заиграла полуулыбка, когда его руки заскользили вниз по ее рукам.

— Ты бы посчитала мою просьбу недопустимой или слишком дерзкой, если бы я попросил тебя выразить свою благодарность в виде поцелуя?

В ее горле пересохло. Но только сердце внезапно радостно забилось. На душе у нее стало спокойно и светло, словно она обрела приют.

Моника решительно подошла к Диего вплотную, вздрогнув от соприкосновения с его большим телом и окружая его ароматом жасмина. Он обнял ее и прижал к себе.

Диего был олицетворением мужественности и силы, как внешней, так и внутренней. Моника не могла себе представить, как он смог увидеть эти качества в ней, если сам выражал их в каждом своем движении.

Она поднялась на носочки, намереваясь прильнуть к его губам, чтобы оказать ему ту маленькую услугу, о которой он попросил. Поцелуй, в сущности, простая вещь. Он не должен был подогнуть ее колени. И все же стоило ей прикоснуться к его губам, как ее тело охватил всепоглощающий огонь желания.

Моника говорила себе, что сначала ей надо избавиться от прошлого. Но все ее мысли о прошлом померкли в сравнении с обжигающе горячим, настоящим и томным поцелуем Диего. Нежные прикосновения его языка заставили ее веки опуститься, его крепкие и искусные объятия напомнили ей, как все-таки хорошо быть женщиной. И самое главное — желанной.

Дав себе клятву в скором времени — и даже, возможно, завтра — расставить все в своей жизни по своим местам, Моника обвила шею Диего руками и прильнула к нему. Каким бы ни было будущее, ей никогда не узнать, какие загадки оно хранит, если она отступит и не попробует влиять на события, молча ожидая его прихода.

— Спасибо, — прошептала она между поцелуями и, взяв Диего за руку, потянула его за собой к двери. — Я выражу тебе даже большую признательность, если ты пойдешь со мной.

— Мне не нужна признательность, — прорычал он. — Но… если ты действительно настроена…

— В отношении этого вопроса мое решение непоколебимо, — бросила Моника, звонко рассмеявшись и продолжая тянуть его за руку.

— Каким бы я был джентльменом, если бы встал на пути решительной женщины? — Диего поддался ей и позволил потащить его в коридор.

— Не очень счастливым, это уж точно. — Она остановилась, не зная за какой дверью скрывается его спальня, и провела пальцем по пуговицам его рубашки. — Ты хочешь стать счастливым, партнер?

Диего показалось, что его кожа плавится под ее тонким твердым пальцем. Он мог бы провести всю жизнь, уступая ей, если бы это означало, что каждая ночь с ней будет похожа на эту. Как он мог возражать против того, чтобы она играла первую скрипку, если самое большое вознаграждение за проявленное им терпение ждало его в постели?

— Я уже чувствую себя достаточно счастливым. — Его руки обхватили ее за бедра и притянули к себе. — Не каждый день в моей мастерской появляется прекрасная женщина и затаскивает меня в постель, желая непременно добиться своего.

Веки Моники дрогнули, когда она шумно вдохнула воздух через сжатые зубы. Ее реакция на соприкосновение их бедер определенно не наносила ущерб его «эго».

— Сильная, а теперь еще и прекрасная? И все в один день? — игриво спросила она, когда он нежно потянул ее в сторону своей комнаты. — Лучше будь осторожнее, иначе ты вскружишь мне голову.

Диего остановился на пороге спальни. Раньше он делил ее вместе со своими мечтами и фантазиями. Но это было давно. Сегодня ночью он разделит ее вместе с Моникой Бернар.

— Мне бы не хотелось уже сейчас пытаться вскружить тебе голову. Я только подкрадываюсь к тебе, Моника. Я намерен протоптать себе дорожку в твою постель и в твое сердце незаметно, чтобы ты только потом поняла, что уже поражена и нет пути назад.

Не дав ей возможности задуматься над смыслом сказанных им слов, Диего наклонился и поцеловал ее. Он хотел, чтобы все ее внимание было сосредоточено на «здесь» и «сейчас».

Хотя размышления о прошлом и будущем и выбивали Монику из колеи, она прекрасно знала, как получить каждую каплю наслаждения от настоящего момента.

Она подтолкнула его к стоящей в углу широкой кровати. И он совсем не возражал против ее решимости доминировать, против того, чтобы она первой начинала наступление.

Моника сильнее сжала его плечи, когда Диего упал спиной на ложе, а она оказалась верхом на нем. Ее губы медленно растянулись в улыбке, а в глазах загорелся озорной огонек.

— Тогда я уверена, что ты будешь очень терпеливым, пока я буду тебя раздевать. — Ее руки опустились к его брюкам и стали расстегивать молнию.

Он почувствовал приближение чувственной пытки, но не мог отказаться от этого предложения.

Она соскользнула с него и, стоя на коленях, начала стягивать брюки с его бедер и ног. Ее грудь якобы ненамеренно коснулась его ног. Мягкая тяжесть, скользнувшая по его коже, напомнила Диего, как сильно ему хотелось раздеть эту женщину.

Но сегодняшние ставки были больше, чем простое наслаждение. Он хотел стереть границы, которые она, казалось, была намерена сохранить. Хотел доказать ей свою способность иногда предоставлять ей право лидерства.

Он выдержал медленную пытку ее гибкого тела, по-змеиному извивающегося и корчившегося на нем, пока Моника не сняла с него последний предмет одежды.

Диего призывал себе на помощь все самообладание, чтобы не давать волю своим рукам. Потребность дотронуться до нее, ее мягкой кожи или изгибов бедра под юбкой медленно затопляла его.

— Терпение никогда не являлось моей отличительной чертой, — хрипло напомнил он ей, когда она начала целовать его грудь, постепенно спускаясь к животу…

Моника снова села, играя с пуговицами своей блузки.

— Тогда твои титанические усилия достойны, пожалуй, похвалы.

Она медленно расстегнула блузку и так же медленно сняла ее, открывая его взору плотные полушария своих грудей, покрытые полупрозрачным розовым лифчиком. Ему пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не протянуть их к ним.

— Ты меня убиваешь.

Диего уже было все равно, с какими намерениями он сегодня решил сыграть по ее правилам, но если он сейчас же не прикоснется к ней, то просто сойдет с ума.

Моника растянулась на нем сверху, прижимаясь к его горящему телу.

— Может, я могу помочь. Пока ты разрешишь мне остаться здесь, думаю, будет справедливо, если теперь ты разденешь меня.

— С удовольствием. — Его пальцы проворно заскользили к ее розовому лифчику.

Лямки сняты, замок расстегнут, и эта деталь туалета полетела через комнату и приземлилась на столе, стоящем у окна. Моника заурчала, когда он провел сбоку по ее груди, затем изогнулась назад, чтобы дать ему лучший доступ. И хотя Диего не мог дождаться, когда окажется внутри нее, когда она будет полностью без одежды, он обнаружил, что готов вытерпеть все муки мира ради того, чтобы дать ей то, чего она хочет.

Он поочередно взял сначала один, затем другой сосок в рот, а его пальцы двигались на ее бедрах, извивающихся в такт его ласкам.

Диего поднял ее юбку, добрался до тонкой ткани ее трусиков. Осторожно, чтобы не показаться слишком торопливым, спустил ее ноги по одну сторону кровати, расстегнул юбку, затем подцепил пальцами трусики и все это плавно стянул по ее округлостям на пол.

Все же Моника не была намерена уступать ему бразды правления. Она надела Диего презерватив, приподнялась над мужскими бедрами, уперевшись руками на плечи, и решительно, но нежно опустилась…

Ее легкий вскрик смешался с его стоном. Он так долго ждал эту женщину, и яростный огонь их слияния был неопровержимым доказательством того, что они созданы друг для друга.

Когда Моника в изнеможении упала на его грудь, Диего понял, что она снова предоставила ему возможность лидерства. Поэтому он обхватил ее за талию и перевернул на спину, одновременно, не разжимая объятий, перевалившись вместе с ней. Она смотрела на него снизу из-под полуопущенных век, и ее влажный взгляд был полон страстного желания.

Он не намеревался разочаровывать ее и начал медленно двигаться внутри нее. Ему хотелось ощущать ее снова и снова. Она вздрагивала от каждого его толчка, каждого поцелуя, пока ее тело не покрыла испарина, кожа не порозовела, а губы не задрожали от крайнего напряжения.

Диего опустил руку и принялся круговыми движениями ласкать и дразнить самую чувствительную точку ее тела. Моника вытянулась в струнку.

Когда он в очередной раз резко и глубоко вошел в нее, она содрогнулась и вскрикнула.

Ощутив сокращения ее мускулов, Диего тоже достиг пика наслаждения и хрипло застонал в изнеможении.

Когда он очнулся, то понял, что все еще находится на Монике. Он перекинулся на одну сторону кровати, накрыл обмякшее женское тело простыней и положил ее голову себе на грудь.

Никогда еще Диего не чувствовал себя более удовлетворенным, чем сейчас. Теперь он понял, почему никакие женщины не интересовали его после ухода Марты. Даже когда он уже успокоился и понял, что нужно двигаться по жизни дальше. Судьба приготовила для него Монику Бернар, и теперь у него не было намерения отпускать ее…

Как только Моника открыла глаза на следующее утро, она знала, что ей нужно идти. Ей просто необходимо ускользнуть отсюда.

Как жаль, что еще ни разу в жизни ей не было так уютно и тепло. Она слышала спокойное дыхание Диего, спящего на боку рядом с ней. Одна его рука лежала на ее груди, а другая — на бедре.

Моника почувствовала возбуждение, хотя была близка с ним всего лишь три часа назад и за час до этого и…

Такая ночь должна была бы вымотать ее, но вместо этого она ощущала невероятный прилив энергии, готовность покорить весь мир. А также желание бросить вызов своим прошлым страхам.

Осторожно высвободившись, она тут же соскользнула с кровати. Моника знала, что нужно действовать немедленно, иначе она бы передумала, поскольку могла бы еще час или целый день провести в объятиях этого невообразимо сексуального мужчины.

Одевшись, она оставила Диего короткую записку, объясняя, что пришло ее время отомстить за прошлые обиды. Подарок, который он сделал ей вчера, прочно укрепил ее в этом решении. Она должна была без страха и укоров совести взглянуть в будущее и стать той женщиной, которую он в ней видел.

Она будет недостойна отношений с Диего, недостойна его подарка, пока не докажет себе, что способна быть такой сильной, как он сказал. После того как они занимались любовью этой ночью — так, словно не могли до конца насытиться друг другом, — Моника была более чем готова попрощаться с прежней собой, с бывшей пугливой Моникой.

Раз и навсегда.

А для этого необходимо кое с кем расквитаться…

Ладно уж, может, ей стоило бы признаться хотя бы самой себе, что план, который привиделся ей просто гениальным этим ранним утром, по мере обдумывания за чашкой кофе его деталей становился все больше похож на самую глупую идею в ее жизни.

И все же, подъезжая к музею, Моника пообещала себе, что на этот раз не будет отступать и перестанет прятаться от жизни.

Припарковавшись перед черным ходом, Моника больше всего хотела снова ощутить перемены в своем характере и утреннюю решимость, а не легкую головную боль и неприятные ощущения внизу живота.

Диего смог бы разобраться с ее обидчиком. Эта мысль возникла из ниоткуда и придала ей немного больше уверенности в себе.

Моника вошла внутрь и прошла по тускло освещенным коридорам к офисам музейных работников. Этот путь она проделывала в течение нескольких лет даже без перерыва на отпуск.

На стенах висели фотографии некоторых моделей из различных коллекций. Моника шла не спеша, вдыхая знакомый музейный запах и словно в первый раз разглядывая фотографии.

Внезапно ей пришла мысль, что новая работа не смогла заменить для нее музейную. Ей не хватало прикосновения к настоящей старине, заботы о старинных куклах. Возможно, как только работа с Диего наладится, она вернется в музей. Ведь у Диего был еще завод. А она должна следовать своим собственным мечтам.

Если Ривьер думал, что смог запугать ее, то он сильно ошибся. Наблюдение за поведением Диего, почти всегда уверенно и смело следовавшего своим убеждениям и принимаемым решениям, вдохновило Монику на то, чтобы жить активно и не изменяя себе.

Снова набравшись решимости, она зашла в свой прежний офис и почувствовала запах свежего кофе. Обычно она сама каждое утро готовила кофе для арт-директора до его встречи с директором музея в восемь тридцать и с несколькими ассистентами в девять часов. Поэтому, поскольку сейчас было только восемь, Монике представилась хорошая возможность поговорить с ним наедине.

Она зашла в кабинет без стука, ибо отнюдь не собиралась с Ривьером любезничать.

Ей удалось застать его врасплох.

В объятиях этого паскудного типа пребывала совсем молоденькая блондинка в приталенном бежевом костюме. Ривьер сразу же отпустил и достаточно грубо оттолкнул ее при появлении Моники. Девчонка, широко раскрыв глаза, сделала шаг назад.

— Ах ты мерзавец!

Негодованию Моники не было предела. Она даже не могла подобрать слова, чтобы хоть как-то его выразить. Ей не нужно было спрашивать, была ли дрожащая молоденькая блондинка добровольным соучастником грязных действий Ривьера. Моника отчетливо узнала в ней себя, прочитав слишком многое в ее запуганных глазах.

— Ревнуешь, Моника? — Ривьер имел наглость с довольным видом поправить галстук и вальяжно раскинуться в своем кресле.

Она услышала за собой звук закрывшейся двери, когда очередная жертва не в меру любвеобильного начальника вышла из кабинета. Конечно, никакой солидарности, но Моника понимала желание девушки убежать.

— Ревную? Как ты мог такое подумать? Мне просто противно. Я вижу, ты теперь не ограничиваешься тремя годами ожидания, прежде чем «польстить» своих подчиненных нежеланным вниманием. Но я не думаю, что они одобрят твои грязные приставания в своих жалобах директору. — Моника смотрела на него в упор, пытаясь смутить противника.

К несчастью, ее угрозы не возымели должного действия. Ривьер спокойно взял со стола дымящуюся чашку с кофе и сделал глоток.

— А я не думаю, что нашу директрису будут интересовать откровения некоторых недобросовестных работников, которые просто были поставлены мной на свое место.

Он поднялся, вышел из-за стола и, попивая кофе, начал ходить вокруг Моники как голодный хищник перед прыжком.

— Может, и нет, — согласилась она. — Но если они не только засыплют ее жалобами на сексуальное домогательство, но и станут требовать личной встречи, не думаю, что директор и дальше будет верить сочиненной тобой сказке при виде очередной девушки на пороге своего офиса. Тебе следовало бы задуматься над этим, прежде чем в следующий раз приставать к кому-либо из своих ассистенток.

Остановившись перед дверью, Ривьер повернул торчащий в замке ключ.

— Наверное, ты в чем-то права. Но, к счастью для меня, если мои действия направлены на женщину, которая больше здесь не работает, это уже не домогательство на службе по отношению к подчиненной.

Волна паники охватила Монику. Но она постаралась успокоиться. Закрытая дверь означала, что другие люди не могли сюда войти, а не то, что она не могла отсюда выйти. Ей требовалось просто протянуть руку и повернуть ключ. Ривьер использовал эту тактику просто для устрашения. Кроме того, уже подходило время его утренней встречи с директором, а музей наполнялся голосами сотрудников.

Она гордо подняла подбородок, настраивая себя на достойное противостояние, которого так жаждала с тех пор, как он ее уволил.

— Я не доставлю тебе сегодня удовольствия запугать меня. Я уже не та женщина, которая убежала отсюда три месяца назад.

Ривьер поставил чашку на стол и беззвучно подошел к ней. Его шаги заглушались толстым ковром, лежащим на полу. Он остановился в одном шаге от нее, скрестив руки на груди и подперев подбородок.

— Теперь, когда ты упомянула об этом, я замечаю, что ты выглядишь как-то по-другому, — задумчиво проговорил он, фамильярно осматривая ее фигуру.

Моника почувствовала себя неуютно в своей блузке и юбке, но сдержала уже грозившую было охватить ее тело дрожь.

Ривьер кивнул, и она поморщилась от тяжелого запаха его туалетной воды.

— Да, ты выглядишь намного лучше. На самом деле. Значит ли это, что ты вернулась сюда со своим собственным планом соблазнения?

Моника всегда раньше ассоциировала удушливый аромат его туалетной воды с чувством собственной затравленности. Но только сейчас ей пришло в голову, что она была так напугана не самим этим негодяем, а своими собственными страхами.

— Едва ли. Это означает, что у меня есть смелость воплощать в жизнь то, что я сама хочу, вместо того чтобы сидеть здесь и ждать, пока ты меня правильно оценишь.

Ей не нужна была ничья помощь для того, чтобы найти клиентов для совместной работы с Диего. Теперь у нее не было в них недостатка. Встреча с Диего зажгла в ней не только чувственный огонь. Его энергия и прозорливость заставили ее больше фантазировать, вдохновили ставить перед собой такие цели, о которых она никогда раньше и не мечтала.

— Тогда, полагаю, сейчас должны последовать мои поздравления. Кажется, я оказал тебе услугу, уволив тебя. — Ривьер протянул ей руку, словно от одного рукопожатия они могли стать добрыми друзьями. — Кто старое помянет, тому глаз вон.

Моника лучше предпочла бы дотронуться до электрического провода, чем до руки Ксавье Ривьера.

— Вообще-то нет. Если я нашла свое счастье, это не означает, что я собираюсь позволять тебе и дальше оскорблять и унижать девчонок, на долю которых выпало несчастье работать в твоем подчинении.

Моника отвернулась от него и направилась к двери. Запах его туалетной воды преследовал ее, мешая дышать. Она остановилась перед дверью, положив руку на ключ.

— Я собираюсь послать жалобу директору, нашим спонсорам и сотрудничающим с нами организациям. Я позабочусь о том, чтобы о твоем «профессиональном подходе» узнали все. И у меня есть предчувствие, что ты еще недолго будешь наслаждаться безнаказанностью, Ривьер. Так что хватай удачу за хвост.

Полная гордости и слегка дрожа от избытка адреналина, Моника повернула ключ до щелчка и приоткрыла дверь. Она не слышала приближения Ривьера, пока его рука не захлопнула дверь прямо перед ней.

— Спасибо за совет, — проговорил его насмешливый голос у нее над ухом. — Не премину им воспользоваться.

Взявшись за рукав ее блузки, он повернул Монику к себе. Она попыталась вырваться, и ткань блузки треснула, а Ривьер с силой схватил ее за запястье.

Прежняя Моника, которая никогда не осмеливалась сделать решительный шаг и надеялась, что ее никто не разочарует и не обидит, на долю секунды заколебалась.

Этого было достаточно для Ривьера, чтобы приблизиться, словно желая… поцеловать ее?

Однако новая Моника не стала думать дважды, прежде чем ударить его коленом ниже пояса.

Она вложила в этот удар все свои чувства, которые накопились в ней за время работы с этим негодяем.

Воздав ему за все его заслуги, Моника глубоко вздохнула.

— Определенно, не самая удачная идея, Ривьер.

Она резко открыла дверь и обнаружила стоящую за ней блондинку с тяжелой книгой в руках. Может, своеобразное оружие? Моника повертелась на каблуках.

— И поскольку на этот раз у меня есть свидетель, — добавила она, опять повернувшись к Ривьеру, — уже на следующей неделе у тебя появится много свободного времени.

Подмигнув молчащей девушке, Моника, переполненная гордостью за себя, зашагала по коридору в поисках телефона, чтобы вызвать полицию.

Диего несся на машине по улице Бобур до Музея кукол со скоростью, явно превышающей установленный лимит.

Он был разочарован, даже обижен, проснувшись один сегодня утром. Увидев записку Моники на столе, он преисполнился надежды, но она сменилась холодным страхом, когда он прочитал несколько строк оставленных ею на бумаге.

С чего это она вдруг решила, что сможет справиться со своим бывшим начальником именно сегодня утром? Диего сам намеревался повидаться с ним сегодня, но Моника его опередила.

Шины его машины завизжали, когда он резко притормозил, увидев знакомую вывеску музея.

Если что-нибудь с ней случилось…

Он даже не мог закончить свою страшную мысль. Моника очень выросла в его глазах с момента их первой встречи. Теперь в ней женственность сочеталась с цепкостью ума и деловой хваткой. Если ее бывший начальник каким-нибудь образом сможет поколебать ее уверенность в себе, он, Диего, лично оставит свой след на его физиономии.

Припарковавшись на стоянке, он поспешно вылез из машины, забежал в фойе и, игнорируя протесты билетера, зашел в дверь, на которой висела табличка «Только для сотрудников музея».

Он пробежал несколько метров по тускло освещенному коридору и почти наткнулся на Монику, рядом с которой шла еще какая-то девушка.

Хотя Диего краем глаза заметил на лице Моники насмешливую улыбку, все его внимание привлекли разорванный рукав ее блузки и большой неровный синяк на запястье. Синяк, которого точно не было вчера.

Ярость закипела в сердце Диего, в глазах потемнело, он удивился, как еще из его ушей не повалил дым. Горло сдавили спазмы гнева. Через мгновение он с трудом процедил:

— Где… он?

Моника отступила назад с озабоченным лицом и нахмурилась.

— Я справилась. Он…

Но Диего не дослушал ее. Стоявшая рядом блондинка молча указала на дверь кабинета за поворотом коридора.

— Диего! — крикнула ему Моника, но он не мог больше ждать. Его кулаки чесались от желания отлупить этого мерзавца.

Пробежав по коридору, он вскоре заметил свою цель. Все двери были нараспашку, в одной из комнат мужчина сидел на коленях на полу, прислонившись к столу, обливаясь потом и тяжело дыша.

Кулаки Диего автоматически сжались. Но он не успел получить удовлетворение от своей мести. Его кулак застыл в воздухе, потому что в поле зрения внезапно оказалось нахмуренное лицо Моники. Она что-то кричала.

— …И я уже вызвала полицию. Ты с ума сошел?

Ее гневный взгляд готов был испепелить его, в нем отсутствовал даже и след какой-либо благодарности.

Комок ярости, который застрял у него в горле, опустился в желудок. Диего почувствовал слабость. Так всегда бывает, когда совершаешь что-то глупое.

— Полицию?!

До его слуха донеслись приближающиеся звуки полицейских сирен, когда он наконец понял, что именно говорила ему Моника. Она действительно позаботилась обо всем.

— Да. Но теперь вместо того, чтобы арестовать напавшего на меня негодяя, они могут забрать одного слишком ретивого парня, который размахался здесь кулаками. — Разочарование появилось в ее глазах. — Черт побери, Диего! Почему ты не мог позволить мне самой со всем разобраться?

Потому что я боялся, что ты пострадаешь, разве неясно? — мелькнуло в его голове.

— Потому что это не профессиональная проблема, а угроза твоей безопасности. — Почему она не может понять, что возникшая ситуация не имела ничего общего с его чрезмерной заботливостью? Ей следовало в первую очередь попросить его сегодня утром пойти с ней. — Ты приняла не совсем правильное решение, придя сюда одна, признайся, Моника. Одно дело самой брать напрокат машину, другое — встречаться с человеком, представляющим собой угрозу.

Сирены замолчали. Через некоторое время вдалеке послышались голоса.

— Вопрос исчерпан, — бросила она напрягшись, когда в коридоре застучали шаги. — К тому времени, как ты приехал, я уже все уладила. Все кончилось. И полиция была в пути. Неужели ты не мог позволить мне насладиться чувством победы и удовлетворения, оттого что я сама решила свои проблемы?

— Я просто потерял рассудок, когда увидел тебя…

Спутница Моники уже приветствовала полицейских, а ее бывший начальник только что встал и ошарашенно глазел по сторонам.

Моника понизила голос.

— Потерял рассудок — это я принимаю. Но я не могу понять, почему ты не потрудился хотя бы выслушать меня.

— Как я могу спокойно сидеть и ничего не делать, когда ты разгуливаешь здесь в рваной блузке и с синяком на руке?

Она ожидала от него слишком многого. Ни один мужчина из его семьи не вынес бы такого вопиющего проявления неуважения к женщине.

— Но я хотела сама разобраться с этим. Я написала о своем желании в записке сегодня утром. Я говорила тебе на прошлой неделе и еще раньше, что хочу добиться чего-то сама.

— Черт побери, Моника! Я бы выслушал тебя по любому другому поводу. Я знаю, что никогда не стоит больше прикасаться к твоему проигрывателю. Я даже не последовал за тобой, когда ты брала напрокат машину. Но это другое дело. Я не могу позволить тебе самой решать такие вопросы, которые влекут за собой опасность подвергнуться домоганиям какого-то мерзавца. И потом… я ведь не ударил его. И как я мог бы смотреть в глаза тебе и другим людям, если бы с тобой что-нибудь случилось?

К тому времени полицейские усадили Ривьера в кресло. В любую секунду они могли подойти к ним и потребовать дачи показаний.

Моника покачала головой, ее колкий взгляд, казалось, готов был пронизать его насквозь.

— Ты просто не успел его ударить. А я не могу работать с человеком, который отказывается даже выслушать меня. Я благодарна тебе за возможность начать новое дело, но, думаю, сейчас для меня пришло время вернуться к работе в музее. Мне кажется, в недалеком будущем здесь потребуется новый арт-директор. Кроме того, я задействовала почти все свои связи. Так что теперь очень многие знают твое имя и вы с Андреа сможете без труда получать новые заказы.

— Но почему тебе не приходит в голову, что данная ситуация не имеет ничего общего с моей привычкой все контролировать? Я просто испугался за тебя.

Моника упрямо сжала губы.

— Тебе бы не пришлось беспокоиться, если бы ты позволил мне ввернуть словечко.

— Может, сейчас не самое подходящее время для этого разговора. Мы оба очень расстроены, — сказал Диего, понизив голос, поскольку к ним приближался полицейский. — Можно было бы поговорить позже.

Моника, обеспокоенная появлением нового слушателя, бросила в ответ:

— Если ты действительно хочешь поговорить, тебе придется сначала научиться и слушать тоже.

Прежде чем они смогли продолжить разговор, полицейский с непроницаемым лицом предстал перед ними.

Пока Диего отвечал на вопросы по поводу его участия в происшествии, у него было достаточно времени, чтобы прийти к заключению, что Моника давала ему отбой как в деловом, так и в личном плане.

Наблюдая, как она делает официальное заявление для полиции, он увидел в ней уверенность и внутреннюю силу. Если бы он встретил эту девушку в кабаре сегодня, он не так быстро поспешил бы к ней на помощь. Она определенно не была похожа на женщину, нуждающуюся в спасении. В глазах Моники теперь светилась решимость. Казалось, ее взгляд говорил, что она могла бы преодолеть любую преграду на своем пути.

Что ж, ладно. Но что, если она действительно навсегда порвала с ним сегодня? Нет. Только не в этой жизни.

Может, ему стоит признать, что не следовало так торопиться с установлением своего правосудия? Если бы он только знал, насколько важно для Моники самой наступить на хвост Ривьеру! А ведь он знал бы это, если б в течение прошедших недель уделял ее словам больше внимания.

Не желая позволить ей выкинуть его из своей жизни из-за одной досадной ошибки, Диего ломал голову над тем, как доказать ей, что если бы возникла похожая ситуация еще раз, то он бы сидел не шевелясь, как она того хотела?

Полиция закончила свои расспросы и, к счастью, арестовала Ривьера за домогательство на рабочем месте.

К этому времени у Диего появились зачатки нового плана. Он только надеялся, что соседка Моники, которая так любезно собиралась свести ее с каким-то Полем, на этот раз не откажется сблизить свою подругу с правильным мужчиной…

Прошло полторы недели после того, как Моника воздала Ксавье Ривьеру по заслугам. Конечно, за это время она успела принять по разным поводам достаточно большое количество разумных и правильных решений. Но вот опять неверное решение! — сокрушалась про себя Моника. Вчера Жанне все-таки удалось уговорить ее снова прийти в кабаре «Лидо». Не стоило соглашаться приезжать туда снова.

По правде говоря, вся эта громкая история с Ривьерой просочилась в прессу. Жанна услышала о ней в телевизионных новостях. Она тут же прибежала к подруге.

Пока Моника рассказывала ей о своих приключениях, та слушала, раскрыв от удивления рот и просто не веря своим ушам.

На следующий день Жанна зашла к Монике и вручила конверт. В нем оказалось приглашение посетить кабаре, поужинать и провести ночь в апартаментах люкс. Как Моника ни старалась, Жанна не приняла отказа, сказав, что это ее подарок в честь назначения лучшей подруги на новую должность.

Однако помимо этого Жанна предложила ей встретиться с неким удивительным мужчиной, который, по ее словам, «сгорает от нетерпения, чтобы поближе познакомиться».

Моника несколько опешила, однако, видя воодушевление подруги, не стала говорить ей, что такие предложения больше ее не интересуют.

Припарковав машину на стоянке у кабаре и немного посидев в ней, чтобы настроиться на предстоящее посещение памятного места, Моника невольно задумалась. Со времени последнего посещения кабаре она прошла долгий и нелегкий путь от наивной пугливой девушки до женщины, которая может дерзнуть сделать решительный шаг в жизни.

Послав по почте свои записи по ее совместному с Диего проекту, чтобы он мог найти персонал для развития своего дела, Моника вскоре встретилась с директором музея. Мари Жюссеран оказалась в шоке, узнав всю эту историю, связанную с Ривьером. Она выразила глубокое сожаление по поводу того, что приняла его на работу без достаточно тщательной проверки, поверив его обманчивой внешности. Монике было предложено занять должность заместителя директора. Поэтому на следующей неделе должно было состояться ее триумфальное возвращение, хотя она уже заходила в музей несколько раз, чтобы переоборудовать офис Ривьера для себя.

Девушку, Эльзу, которая выступила свидетелем ее обвинения в отношении известного лица, Моника назначила своим первым ассистентом. Та очень обрадовалась и торжественно обещала работать не покладая рук.

Новый заместитель директора решила устроить у себя в офисе небольшую личную коллекцию кукол. Она настояла на покупке нескольких кукол у Диего, хотя он и сильно возражал против этого. К тому же к коллекции прибавился и тот его подарок, который когда-то так ее восхитил. Моника, естественно, не смогла не принять дорогого для нее подарка. Теперь эта кукла стояла на ее столе. Символ ее сильной личности, как сказал Диего.

Моника подавила в себе желание сразу подняться в отель и в одиночестве насладиться ужином. Нет, она твердо решила зайти в кабаре, дождаться загадочного кавалера и затем поставить его на место, чтобы у него отпало всякое желание продолжать знакомиться с девушками таким способом.

На этот раз она ничуть не жалела о своем наряде. На ней были облегающие черные брюки, расшитый блестками полупрозрачный топ и лакированные туфли на высоком каблуке. Ее одеяние имело свой стиль. Присутствовали все необходимые элементы нижнего белья. Она чувствовала себя спокойной и уверенной в себе.

Только более одинокой, чем когда-либо.

Но больше всего ее страшили мысли о том, что, возможно, она приняла неверное решение, вычеркнув Диего из своей жизни.

Моника села за столик и заказала себе коктейль. Она все еще старалась убедить себя в том, что поступила правильно, прекратив отношения с человеком, навязывающим свое мнение. Но, с другой стороны, это решение было бы правильным только для такой женщины, в глазах которой мужчина, всегда утверждающий, что он знает нечто лучше нее, представлял бы собой большую проблему. Может, она все же поступила опрометчиво? Может, теперь она бы смогла справиться с таким мужчиной, как Диего Кабрал?

Что-то подсказывало ей, что она слишком быстро сдалась и отказалась от отношений, которые действительно могли к чему-то привести. Наверное, не стоило так сразу накидываться на Диего в музее. Что, если он действительно просто хотел ей помочь? Защитить? Эта мысль не давала Монике покоя.

Она так быстро разорвала отношения, потому что боялась потерять свою вновь обретенную силу и уверенность. Однако теперь Моника уже не могла представить себе ничего, что опять заставило бы ее стать прежней, а она так неблагодарно поступила по отношению к мужчине, который сыграл немалую роль в ее перевоплощении.

Музыка и смех снова напомнили ей, где она находилась. Сколько времени ей необходимо провести здесь, чтобы доказать себе, что она способна посещать подобные заведения, больше не чувствуя себя не в своей тарелке? Может быть, еще минут пять? Или десять?

Только сейчас Моника заметила, что она расположилась всего в нескольких шагах от того столика, за которым они вместе с Диего сидели месяц назад. Она поелозила на стуле и поспешно перевела взгляд на сцену, чтобы отвлечься от грустных мыслей. И в этот момент увидела краем глаза, что на ее столик принесли заказ.

Однако что это? Моника перевела взгляд на мужскую, руку, поставившую… кружку с пивом. Она подняла глаза и увидела… того самого молодого человека, который, по словам Жанны, должен был присматривать за ней в прошлый раз. Только теперь он был одет в джинсы и футболку с затейливым рисунком. Его волосы лежали в приятном глазу беспорядке.

Жанна тогда называла его имя, но Моника никак не могла его вспомнить.

— Помнишь меня? Я Луи. Вот, бродил тут поблизости. Заметил тебя и… подумал, может, тебе нужна компания? — сказал он немного смущенно. — В тот раз я был не в себе и немного пьян. Так что не обижайся. Не против, если я присяду?

Моника с удивлением взглянула на него. Неужели Жанна имела в виду именно этого «удивительного мужчину»?

— Я здесь ненадолго. Но все равно садись.

Но Луи не сел.

— Вообще-то я подумал… может, ты захочешь пойти со мной ко мне. В мой номер. — Он вымученно улыбнулся. — Если хочешь.

Определенно здесь было что-то не так. Жанна подговорила Луи приударить за ней? Или же он сам уговорил ее? Но только почему тогда кажется, что ему это, пожалуй, в тягость?

— Извини…

Моника обвела помещение подозрительным взглядом. Во-первых, мужчины в принципе редко приставали к ней, а во-вторых, Луи выглядел уж слишком несчастным, ни тени торжества. Казалось, готов был провалиться сквозь землю.

— Я просто хотел узнать, не хочешь ли ты…

— Постой.

Она избавила Луи от того, чтобы снова повторять свое предложение. И тут ее взгляд наткнулся на мужчину с таким до боли знакомым силуэтом.

Диего Кабрал успел присесть за столик напротив нее и внимательно следил за каждым ее движением. Только теперь он не рвался как угорелый ей на помощь, видя, как она пыталась сама позаботиться о себе.

У Моники вырвался смешок. Потом она, не сдержавшись, рассмеялась. Было нелегко продолжать злиться на человека с чувством юмора.

Он пристально смотрел на нее. Дрожь пробежала по ее телу вперемежку с волной сожаления.

Луи сделал шаг назад. И это движение отвлекло Монику. Она поднялась, поцеловала его в щеку и прошептала на ухо:

— Извини, что тебя втянули в это. Но, если вдруг ты сейчас один, тебе стоит как-нибудь заехать в Музей кукол. Моя новая помощница немного замкнута в себе и стеснительна, но если это тебя не волнует…

— Не волнует, — перебил он ее, быстро поняв смысл всего предложения. — И я как раз в настоящее время один.

Моника улыбнулась.

— Тогда заходи в любое время.

Еще не закончив говорить, она почувствовала на себе взгляд. Оглянувшись через плечо, заметила, что ее бывший партнер все еще сидел не шелохнувшись, но не спуская глаз с нее и Луи.

У Моники сжалось сердце при мысли, что он смог выследить ее сегодня. Попрощавшись с Луи, она взяла свой коктейль, который принесла официантка, и только после этого подошла к столику Диего.

Она остановилась всего в шаге от него, не в силах оторваться от его магнетических бездонных глаз.

— Интересно, что ты здесь делаешь? И откуда узнал, что я сюда приду? — В этот момент, увидев усмешку на его губах, она все поняла. — Неужели это был розыгрыш? Ты что, сговорился с Луи? Как?

Диего медленно поднялся из-за стола и, отодвинув стул, предложил ей сесть. Усадив Монику, он сам тяжело опустился на свой стул.

— Не слишком ли много вопросов? Уйдет уйма времени, пока я дам на них исчерпывающий ответ. А ты, случайно, никого не ждешь здесь?

— Что ты имеешь в виду?

Моника недоверчиво взглянула на него. Ведь Диего никак не мог знать о мнимом свидании, на которое ее снова подбила Жанна.

— Твоя любезная соседка и подруга Жанна должна была уговорить тебя прийти на новое свидание с неким неизвестным тебе мужчиной. Она мне передала, что ты согласилась очень неохотно, и предупредила, зная твой характер, что ты можешь вообще не прийти. — Диего лукаво подмигнул ей. — Я рад, что этого не произошло.

— Так это я с тобой должна была сегодня встретиться? — Моника не могла поверить, что Жанна согласилась устроить все это. — А что заставило тебя использовать Луи и так мучить его? — спросила она, хотя уже начинала смутно понимать причину.

— Луи я увидел здесь случайно. Подошел, мы познакомились и разговорились. Он спросил про тебя, и я предложил ему поучаствовать в спектакле. Может, Луи и казался тихим и робким, но поверь мне, когда я предложил ему приударить за тобой, он не воспринял эту возможность как пытку. Гарантирую, что, если бы ты проявила хоть немного заинтересованности в его предложении, он бы сорвался с катушек. Помнишь его поведение в ночь нашего знакомства?

Она ожидала не такого ответа, но его фраза вызвала у нее улыбку.

— Помню, конечно. Сегодня он сказал, что был тогда не в себе. Но все равно не думаю, что он бы подошел ко мне, если бы ты не попросил его.

— Почему нет? Ты роскошно выглядишь, — искренне сказал Диего. — Но, может, я хотел дать тебе понять, что уверен в твоей способности справиться с любой ситуацией. Что я могу сдержать свои порывы, чтобы дать тебе возможность сделать все так, как ты хочешь.

— А как бы ты повел себя, если бы я приняла предложение Луи? — Конечно, это не значило, что она бы так поступила, поскольку единственный мужчина, которого она хотела, сидел перед ней.

Он тяжело сглотнул.

— Если честно, то мне бы захотелось вышибить Луи мозги, но теперь я понимаю, что мне бы это ничего не принесло. Вместо этого я бы, скорее всего, заказал себе порцию пива и стал бы лечить свое разбитое сердце.

Моника немного растаяла.

— Разбитое сердце?

Он протянул руку, чтобы дотронуться пальцами до ее щеки, но в этот момент заиграла особенно задорная музыка, поднялся большой свист и на сцену вышла прима кабаре.

Диего опустил руку и кивнул на выход.

— Может, поговорим там, где не так шумно? — Он запнулся. — Поговорим и послушаем.

Он поднялся, затем помог встать ей. Она ощутила легкий дразнящий аромат его цитрусовой туалетной воды. Этот сексуальный аромат так отличался от резкого и тяжелого запаха туалетной воды Ривьера. Смешно, конечно. Она сообразила, как справиться с Ривьером, и в то же время все еще бежала от Диего.

Куда же делась вся ее решимость и дерзость? Как могла она позволить себе снова плясать под дудку своих старых опасений? Как могла быть категоричной по отношению к мужчине, к которому ее неудержимо тянула какая-то таинственная, неподвластная разуму сила?

Я люблю его!.. Эта мысль просверлила ее мозг, все расставив по местам.

Конечно, любовь всегда пугала Монику, но после всех сделанных ею открытий она знала, что способна с этим справиться. И даже получить удовольствие.

Ее мысли рассеял вкрадчивый шепот Диего:

— Давай прогуляемся.

Она посмотрела в его угольно-черные глаза и твердо решила сказать ему «да». Несмотря на все неприятности, которые мог принести несколько деспотичный нрав Диего, все же его качества сильной личности вдохновляли и ее вести себя более напористо.

Внезапно идея прогуляться по Елисейским полям с великолепным мужчиной под руку представилась Монике очень заманчивым предложением.

Она кивнула в ответ, и Диего, обхватив за талию, повел ее к выходу. Толпа посетителей клуба расступалась перед ним, и Моника подумала, что в жизни могут быть вещи и похуже, чем мужчина, расчищающий для тебя дорогу. Только если это не будет происходить постоянно. Если он сможет понять, что время от времени ей нужно самой преодолевать свои препятствия.

Выйдя наружу, они окунулись в ночную жизнь Елисейских полей. Неспешно гуляли парочки и компании молодых людей. Моника вспомнила свое первое посещение кабаре. Вспомнила, как ей было неловко за свое платье, как ей было одиноко. Но теперь она гордо и открыто смотрела вокруг и нетерпеливо вглядывалась в свое будущее.

Теперь она была не одна. С ней был Диего. И со стороны они бы вполне сошли за любящую пару.

— Хочешь присесть или дойти до Триумфальной арки? — спросил он, взглянув на нее.

Моника оценила перемену в нем. Ведь всего только несколько недель назад он бы повел ее туда, куда сам захотел, не спрашивая о ее желании.

Она посмотрела на ярко освещенную арку впереди.

— Давай пройдемся.

Диего предложил ей взять его под руку, и они не спеша пошли мимо ярко освещенных витрин, мимо клумб с цветами и лавочек, на которых отдыхали пары всех возрастов.

Поистине любви все возрасты покорны, подумала Моника.

— Я видел по телевизору репортаж о Ривьере и тебе. Сказали, что тебя повысили. Прими мои поздравления, — проговорил Диего, хотя он, конечно, и не сомневался в таком повороте событий.

— Спасибо. — В прошлом Монику распирало бы от гордости за свои достижения. Сейчас же ей было просто приятно. Она наслаждалась новой страницей в своей жизни, словно давно знала, что так и будет. — Все-таки я никак не могу поверить, что ты разговаривал с Жанной. — Она решила перевести разговор в другое русло. — Как тебе вообще пришло в голову к ней обратиться?

— Как и все гениальные мысли — случайно. Я вспомнил, что в ночь нашего первого знакомства ты несколько раз упомянула имя твоей подруги. Найти ее было очень просто, поскольку ты сказала, что она твоя соседка, а на этаже всего лишь два номера. Кроме того, мы с ней столкнулись как-то в лифте. Так я узнал, как она выглядит. Я приехал к ней днем, когда тебя не было дома, рассказал о сложившейся ситуации и попросил совета. Я просто хотел с тобой встретиться, а она придумала разыграть целый спектакль. Мне бы такое и в голову не пришло.

— Не скажи. Ты ведь использовал Луи? — напомнила Моника.

— Ну, это была импровизация. — Диего рассмеялся. — Я так боялся, что ты не придешь. Поэтому, как только тебя увидел, сразу потерял голову. Мне захотелось немедленно доказать тебе свою готовность идти на уступки и компромиссы.

Диего смотрел на спокойное лицо Моники и призывал на помощь все небесные силы, чтобы суметь убедить эту осторожную женщину, что он тот, кто ей нужен.

Возможно, поначалу он был слишком эгоистичен и несговорчив. Хотел руководить, а сам, оказывается, не видел дальше своего носа. Но сильный характер Моники заставил его захотеть измениться ради нее. Или по крайней мере постараться не совершать прежних ошибок. Она многому его научила, и он жаждал отблагодарить ее, показав, что он прилежный ученик.

— Знаешь, почему я согласился на план Жанны? — Диего нежно заглянул ей в глаза.

— Ты надеялся, что я с кем-то тебя спутаю и снова затащу в постель? — шутливым тоном проговорила Моника, а ее глаза при этом сощурились.

— Ладно, можешь называть меня нахалом, но я надеюсь, что если когда-нибудь еще мне посчастливится оказаться в твоей постели, то это произойдет только благодаря тому, что ты прекрасно знаешь, каков я на самом деле. — Он освободил руку и позволил себе обнять ее, проведя пальцами по плечу и руке. — Моника, я искал с тобой встречи любой ценой, чтобы сказать, как сожалею, что не подумал в прошлый раз и помешал тебе насладиться твоей большой победой. Если бы мне выпал шанс снова пройти через это, я клянусь, что заставил бы себя только подбадривать тебя со стороны, не вмешиваясь.

— Да? — Она лишь пожала плечами, хотя Диего почувствовал, как все ее тело напряглось. — Знаешь, причина, по которой Ривьер не кинулся на тебя первым, заключалась в том, что до этого я дала ему… в пах, поэтому он еще находился в прострации.

Диего улыбнулся, представив себе хрупкую Монику, дерущуюся с Ривьером, и почувствовав прилив гордости за нее.

— Да, у меня хватило ума понять, что он был уже не первой свежести.

Ему хотелось притянуть к себе и поцеловать ее, но он бы не вынес, если б она его оттолкнула.

Откашлявшись, Диего перешел к основному вопросу, который его волновал больше всего.

— Ты знаешь, я не могу обещать тебе, что не буду иногда действовать не подумав. Но если ты когда-либо согласишься дать нам еще один шанс, то могу обещать, что постараюсь быть осмотрительней и прислушиваться к твоим словам.

— Постараешься? — переспросила она, нахмурившись. — Я ведь никогда не буду кричать тебе в лицо, сообщая о том, что мне нужно, лишь бы только убедиться, что ты это знаешь и понимаешь важность моих стремлений.

Сердце Диего больно сжалось от ее слов. Он с новой силой представил себе, какие ощущения вызвал бы у него новый отказ Моники.

— Милая, ты можешь не кричать, а только прошептать о том, чего ты хочешь, и я клянусь, что буду хранить каменное молчание, чтобы услышать твои слова.

Один уголок ее рта изогнулся в усмешке.

— Неужели?

Показалось ли ему или в ее глазах действительно замерцал озорной огонек?

Надежда опять загорелась в сердце Диего.

— Обещаю.

— Тогда, может, мне не стоило так быстро убегать при первом же признаке опасности? — Моника остановилась и, повернувшись, посмотрела ему в глаза. — Я не буду так поступать — это обещание я даю тебе взамен.

Еще никогда его жизнь не преподносила ему такой огромный подарок. Кровь с новой силой потекла по его венам, а мир открылся перед ним тысячью новых возможностей.

— Я люблю тебя, Моника.

Она вздрогнула, не сводя с него глаз.

Диего обнял ее, полный решимости больше никогда не отпускать.

— Я еще никогда не встречал такого человека, на которого мне не надо было кричать, чтобы донести до него свое мнение. В нашей семье нам иногда приходится просто срывать голос, чтобы услышать друг друга. Для меня это новое открытие, абсолютно новый опыт: говорить и видеть, что ты внимательно меня слушаешь, — с чувством проговорил он.

В глазах Моники заблестели слезы, и Диего подумал, что немного перестарался. Ну почему он не мог подождать с исповедью и признаниями в любви?

— Я опять все испортил, да? — Он бережно взял ее лицо ладонями и вытер текущие слезы большими пальцами.

Она покачала головой.

— Просто я не думала, что разговор о втором шансе будет иметь такое продолжение.

Диего наклонился и стал целовать ее лицо, мягкие губы, соленые глаза и дорожки от слез на щеках.

Моника обвила его руками за шею и прошептала чуть слышно:

— Я тоже тебя люблю.

Он подхватил ее на руки и закрутился на месте.

Она засмеялась. Прохожие, улыбаясь, смотрели на них. Несколько пар последовали их примеру — то тут, то там послышался визг и женский смех.

Диего опустил свою драгоценную ношу.

— А теперь, когда мы все уладили, скажи мне, как я могу уговорить тебя согласиться стать моей женой? — задал он свой самый главный вопрос.

Он знал, что если Моника сейчас согласится, то ничто и никто больше не заставит ее передумать.

— Может, мы могли бы отказаться от шумного семейного празднества и устроить что-нибудь тихое и романтичное… — Он запнулся, вспомнив свое обещание слушать. — Подожди. Как бы ты хотела устроить свадьбу? При условии, конечно, что принимаешь мое предложение.

— Ох, разумеется, принимаю. — Моника еще раз крепко обняла его. — Но тихая свадьба отпадает. Поскольку у меня никогда не было большой семьи, я бы хотела испытать это как можно скорее.

— Ты не представляешь, во что ты ввязываешься. У меня здесь живут и дальние родственники, — с улыбкой сказал Диего. — В глубине души он был, конечно, рад, что она стремилась стать частью его семьи.

Моника тоже улыбнулась своей нежной, мудрой улыбкой, и ему тут же стало ясно, кто будет истинным главой дома, в независимости от того, сколько бы он ни кричал.

— Я надеюсь, наш брак будет временем любви, компромисса и семьи, — торжественно произнесла она.

Семьи. Монике показалось, что это слово приобрело какое-то новое значение, когда она произнесла его так, с таинственной улыбкой на лице.

— Жанна ведь должна была забронировать тебе номер в отеле на сегодня. — Внезапно Диего охватило неодолимое желание оказаться с ней наедине. — Мы могли бы детальнее обсудить наши планы.

— Только если ты обещаешь больше не упоминать о тихой романтичной свадьбе.

— Заметано.

Они повернули обратно к кабаре и стоящему неподалеку отелю.

— Мы могли бы найти новую квартиру поближе к твоему месту работы, — мечтательно проговорил Диего.

— Это не столь важно. С машиной все намного проще, — отозвалась Моника. — Но знаешь что? — Она с улыбкой посмотрела на него. — Тот большой дом, в котором располагается твоя мастерская, принадлежит тебе?

— Да, мне. Так ты хочешь…

— Да. Я без ума от этого дома. Он мне понравился еще тогда, как только я его увидела в первый раз. Я сочла бы за честь там жить.

— Боже, Моника! — воскликнул Диего. — Об этом я не мог даже мечтать. Теперь я буду бояться, что просто не смогу дождаться, когда мы туда переедем.

— Я тоже, — тихо согласилась Моника. — Но сейчас я не могу дождаться еще одного. — Она закинула голову и прошептала: — Заняться с тобой любовью.

Диего улыбнулся, и они ускорили шаг.

…Моника восторженно смотрела на себя в зеркало, вертясь в разные стороны и восхищаясь своим свадебным платьем. Это была последняя примерка перед церемонией, которая должна была состояться через неделю. Прошло три месяца с тех пор, как они с Диего решили пожениться. Платье взялась шить Андреа, и каждую неделю в течение месяца невеста ездила в ее салон на примерку.

— Ты настоящая искусница! — воскликнула Моника, когда дело уже подходило к концу. — Это платье больше подходит для свадьбы какой-нибудь принцессы.

— Не скромничай, ты сама в нем как принцесса, — с улыбкой проговорила Андреа.

Платье действительно сидело на Монике просто великолепно. Пышная юбка по всей длине была отделана огромными искусственными розами из переливающегося капрона. Корсаж украшали нити жемчуга, бисера и стразов, которые создавали причудливый узор и сверкали при каждом движении. Стоило Монике глубоко вздохнуть, как в зеркале отразилось множество разнообразных бликов. Наряд дополняли шелковые обтягивающие перчатки, прикрывающие все предплечье и локоть и подчеркивающие ее длинные пальцы и нежный изгиб тонкого запястья.

— Значит, ты довольна? — еще раз спросила Андреа.

— Ну конечно. — Моника лучезарно улыбнулась. — Я никогда не забуду этот день.

— Вот и отлично. Куда вы собираетесь поехать на медовый месяц?

— Сначала мы хотели отдохнуть на каком-нибудь курорте, но потом пришли к выводу, что круиз намного увлекательнее и познавательнее. Побродим по блошиным рынкам, накупим всяких безделушек, может, найдем что-нибудь стоящее.

Моника мечтательно закатила глаза. В последнее время ей не давала покоя идея, что в будущем можно организовать свой салон кукол и начать настоящее дело. Она уже разговаривала с Диего, и он с радостью поддержал идею своей будущей жены.

Однако в таком случае салоном придется заниматься практически ей одной, поскольку Диего теперь был занят своим заводом. На прибыль от многочисленных сделок с клиентами он смог не только оплатить обучение Пьетро, но и приобрести много нового оборудования, нанять больше рабочих, так что теперь производство постепенно набирало обороты и требовало его постоянного внимания.

— Только не забудьте, что у вас все-таки медовый месяц и добрую его половину следует провести в постели, — наставительным тоном проговорила Андреа.

— Ну уж об этом не беспокойся! — Моника с притворной стыдливостью потупилась, и обе весело рассмеялись.

Действительно, прошла уже неделя с тех пор, когда Моника и Диего в последний раз занимались любовью. Они решили сделать перерыв перед свадьбой, чтобы в полной мере оценить радость первой брачной ночи. Однако и не предполагали, что выполнение этого решения окажется таким трудным делом.

Теперь Моника пришла к выводу, что в дальнейшем им стоит воздержаться от подобных экспериментов. Слишком сильно она уже истосковалась по поцелуям и объятиям своего будущего мужа.

Две недели до церемонии пролетели как во сне. Моника обставляла дом, хотя там почти ничего не надо было менять, поскольку старинная обстановка дома нравилась ей именно такой, какой была, рассылала многочисленные приглашения, планировала детали свадебного наряда и церемонии.

Свадьбу решили устроить в ресторане «Плаза Атене» — отеля, для персонала которого шил костюмы салон, принадлежавший Андреа и ее подруге.

Банкетный зал ресторана украшали гирлянды разноцветных воздушных шаров, лент и оригинальные композиции из цветов.

На празднование свадьбы собралось почти сто человек. Некоторые из гостей прилетели из самой Португалии. Моника уже запуталась в именах многочисленных родственников и знакомых Диего, но обещала себе наверстать упущенное позже. Принимая теплые поздравления, она с радостью чувствовала, что все эти люди уже считали ее членом своей семьи, и в глубине души благодарила небеса за то, что они послали ей мужа и новую, такую большую семью.

Наконец-то фортуна заметила несправедливость и одарила Монику своим благосклонным вниманием.

— Ты готова разрезать торт? — спросил Диего, прервав цепь ее размышлений. — Посмотри, гости еле сдерживают слюнки при виде этого шедевра кулинарного творчества, — со смехом заметил он, показывая взглядом на Карла, двоюродного брата, который с тарелкой в руках протискивался поближе к вожделенному десерту.

Моника улыбнулась.

Торт действительно выглядел впечатляюще. Люка по просьбе Андреа продемонстрировал вершину своих кулинарных способностей и приготовил многоярусный торт из взбитых сливок, украшенный фруктами и лентами. Торт венчала шоколадная свадебная фигура, изображавшая двух ангелочков, которых соединяло большое клубничное сердце.

Люка передал Монике украшенный цветами нож. Музыканты, приглашенные на свадьбу, заиграли тише, а гости замолчали.

Моника со смехом при активной помощи Диего отрезала кусочек торта, которым они накормили друг друга. Когда он вытер пальцем ее испачкавшуюся в креме щеку, ее тело сладостно затрепетало, а на его глаза набежала тень.

Через несколько минут торжество возобновилось, музыканты заиграли с новой силой, а Люка стал с ловкостью настоящего повара резать торт и раскладывать куски на тарелку каждого гостя.

Моника огляделась по сторонам. Сквозь толпу к ней пробиралась Жанна со своим кавалером — Куртом. Это был среднего роста белокурый молодой человек с ясными, почти прозрачными голубыми глазами, прямым носом и тонкими губами. Он сдержал свое обещание приехать на свадьбу лучшей подруги Жанны.

— Грандиозная свадьба. Поздравляю, — почти завизжала Жанна, душа Монику в своих объятиях.

— Спасибо.

— И ты выглядишь просто великолепно. Такое шикарное платье.

— Да, это Андреа постаралась.

— Андреа? — Жанна нахмурилась, припоминая. — Сестра Диего?

— Да. А что?

Подруга пододвинулась к Монике поближе и ответила приглушенным голосом:

— Курт мне сделал сегодня предложение, представляешь? Вот я теперь и ищу, где буду шить себе платье.

У Моники округлились глаза.

— Жанна, поздравляю! Это отличная новость.

Та и сама светилась от счастья.

— Ну ладно, — сказала она. — Пойду найду Андреа и поговорю с ней.

Жанна весело упорхнула. Курт, вежливо откланявшись, последовал за ней как тень.

Оглядевшись, Моника увидела свою новую ассистентку вместе с Луи, которые, тесно прижавшись друг к другу и заговорщически переглядываясь, ели торт из одной тарелки. Заметив устремленный на них взгляд, они вместе радостно помахали ей рукой.

— Потанцуем? — раздался знакомый голос у нее за спиной.

Моника вздрогнула и судорожно вздохнула, чтобы унять охвативший ее тело трепет.

Она повернулась и попала в объятия своего мужа.

— Не могу поверить, что мы женаты, — прошептала она, чувствуя, как каждая клетка ее тела электризуется от его близости. Она провела руками по его волосам и щеке. Он поймал ее руку и обжег своими губами. — Все произошло так быстро.

— Похоже, ты переоцениваешь силу моего самообладания. Если ты повторишь нечто подобное, то день свадьбы подойдет к концу намного быстрее. Ты и оглянуться не успеешь, как окажешься со мной наедине, — низким голосом предупредил он.

Моника подошла ближе и приникла к нему.

— Может, именно этого я и добиваюсь, — медленно произнесла она, неотрывно смотря в его глаза.

Диего обнял ее и вздохнул.

— Еще несколько танцев — и мы пойдем. Я просто умираю от желания заполучить тебя.

Моника улыбнулась, получив подтверждение, что не только она одна страдала от долгого предсвадебного воздержания.

Вокруг них послышался звон бокалов.

— Похоже, нас просят поцеловаться, — прошептал Диего.

Моника закрыла глаза. Ее сердце бешено забилось, когда он накрыл ее губы нежным соблазнительным поцелуем. Радость, смешанная со страстью, волной перекатывалась по ее венам.

Наконец-то она успешно справилась с одним из самых главных испытаний в своей жизни — с покорением мужчины своей мечты.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.