/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy, / Series: Obsidian Chronicles

Общество Дракона

Лоуренс УоттЭванс

«Лоуренс Уотт-Эванс хорош во всех жанрах, в каких творит, но "меч и магия" — «его» жанр от Бога!». «Уотт-Эванс, ветеран современной фантастики, создал мир, многоцветный, как чешуйки на драконьей спине!». «Читатель будет следить за каждым словом — и взахлеб ждать, что будет дальше!». «Эта трилогия — много больше, чем просто хорошая приключенческая фэнтези!». «Граф Монте-Кристо в жанре фэнтези!».

Лоуренс Уотт-Эванс

«Общество Дракона»

Книга I

ТАЙНЫ

Глава 1

СТРАННИКИ У ВОРОТ

Как-то поздней зимней ночью, в час, когда все нормальные люди спят в своих постелях, на стене у городских ворот Мэнфорта, прислонившись к башне, стоял человек. Время от времени он напряженно вглядывался в темноту, осмелившуюся подступить так близко к городу. Он кутался в тяжелый теплый плащ, на голове — черная широкополая фетровая шляпа, но дрожал от холода и то и дело притоптывал на месте, стараясь хоть немного согреться.

Неожиданно издалека донесся приглушенный скрип. На улицах города и за воротами царили ночь, зимняя стужа и пустота, но на одной из южных дорог, ведущих к городу, он заметил тусклый свет. Охваченный тревогой человек поспешно прикрыл фонарь, чтобы глаза получше приспособились к темноте — и чтобы не выдать своего присутствия.

Свет медленно приближался, и скрип стал громче. Вскоре человек на стене уже различал очертания большого, похожего на коробку фургона, запряженного волами, который катил по Дороге к городу. Именно на таких фургонах торговцы со всего света привозят в город свои товары. Одинокий фонарь болтался на длинном железном крюке над сиденьем возницы, но его света хватало лишь на скудное освещение дороги усталым животным.

Разумеется, караваны никогда не путешествуют по ночам — но человек на стене и не ждал никакого каравана. Не отводя глаз от приближающегося фургона, он снял с плеча лук и натянул тетиву.

Фургон медленно катил по улице к площади у ворот, волы тяжело ступали по мощеной мостовой, разбрызгивая растаявший снег, который свалился с крыш и лежал по обе стороны дороги. Время от времени колеса оскальзывались на мокрых камнях, но фургон продолжал упорно двигаться вперед.

На сиденье возницы устроились рядышком два человека, прижавшись друг к другу в надежде согреться. Возница, приземистый мужчина неопределенного возраста с коротко стриженными волосами, одетый в черную кожу, смотрел на дорогу перед собой, такой же надежный и могучий, как волы, тащившие фургон. Рядом с ним сидел высокий молодой человек в черном шерстяном плаще с белой отделкой. Он то сонно клевал носом, то вскидывался и начинал вглядываться в темноту. Его правую щеку пересек большой уродливый шрам. Когда фургон подъехал к воротам, молодой человек окончательно проснулся и принялся изучать башни.

Человек на стене быстро нырнул за парапет, чтобы его не заметили, и вытащил стрелу из колчана на спине.

— Зря мы не заночевали на постоялом дворе, — сказал возница, когда фургон въехал на площадь. — До рассвета пара часов. Ты устал, волы еле живы, да и я тоже. А нам еще нужно добраться до Верхнего города и доставить туда остальных.

Молодой человек сердито покачал головой.

— Нет, — ответил он. — У меня здесь есть враги. Если бы мы прибыли днем, новость о нас разнеслась бы по городу за пару минут, в толпе на любой улице нас могли поджидать наемные убийцы. Нам ни за что не удалось бы добраться до ворот, я уже не говорю о Старом Дворце.

— На стене или на крыше какого-нибудь дома и сейчас может прятаться наемный убийца, Ари, в темноте мы все равно его не увидим.

— Это в том случае, если они знают о нашем приезде, — ответил юноша и окинул быстрым взглядом стену и парапет, темным пятном выделяющиеся на фоне ночного неба.

— Кажется, лорд Торибор — колдун, или я ошибаюсь?

Молодой человек фыркнул.

— Лорд Пузо? Не так чтобы очень сильный. Он предоставил заниматься колдовством Энзиту и Дришину.

— Кроме лорда Пузо, ты поклялся убить лорда Когтя, а уж он-то настоящий колдун.

— Верно. Думаю, он мог узнать о нашем приезде.

— В таком случае почему бы лорду Когтю не расставить на крышах лучников и не оказать нам очень «теплый» прием?

Юноша вздохнул.

— Он вполне мог это сделать. Но он поклялся не убивать меня в Мэнфорте и, я думаю, сдержит свое слово.

— А как насчет остальных? Вдруг кто-нибудь из них решит отомстить за Энзита и Дришина?

— Понятия не имею. Я не знаю, что известно остальным членам Общества Дракона и как они отнесутся к…

Его перебило пение тетивы. Молодой человек слишком устал и не сразу узнал этот звук, но его спутник среагировал мгновенно — он оттолкнул Арлиана в сторону с такой силой, что с головы юноши слетела шляпа, а сам тут же нырнул в другую.

Между ними просвистела стрела и вонзилась в спинку сиденья.

— Проклятие! — выругался Арлиан и потянулся к поясу, словно надеялся найти там меч. — Ворон, откуда она прилетела?

— Оттуда, — ответил Ворон и показал на лучника на стене, который поднялся в полный рост и приготовился выпустить еще одну стрелу.

Арлиан соскочил на землю, и тут же в то место, где он сидел мгновение назад, вонзилась стрела.

— Если он не дурак, то пристрелит волов, — прошептал Ворон, скорчившись возле сиденья. — Будем надеяться, что дурак. Нам легче уворачиваться от стрел.

Арлиан спрятался в тени фургона, который продолжал двигаться вперед.

— Тириф! Шибель! — тихонько позвал юноша.

Никакого ответа.

— Не буди их, — прошептал Ворон. — Они спросонок высунут наружу головы, чтобы посмотреть, что тут происходит, и угодят под стрелы.

— Мы тоже можем угодить под стрелы! Они же владеют волшебством — пусть создадут какую-нибудь иллюзию, как в Пробковом Дереве.

— Думаю, мы справимся с одним лучником без всякого волшебства, Ари.

— У меня нет шпаги, Ворон, — помнишь, он сломался в пещере? И с чего ты взял, что здесь только один лучник?

Ворон не отвечал, и Арлиан позвал:

— Ворон?

— Тише, — прошипел Ворон. — Слушай.

Арлиан прислушался и уловил топот копыт по сырой мостовой, скрежет колес…

И кое-что еще вдалеке. Шаги. Кто-то бежал по улице.

— Он там не один, — заключил Ворон.

— Я искренне сожалею, что оказался прав, — заметил Арлиан. — Ворон, у меня нет оружия.

Мимо уха Арлиана, чудом его не задев, просвистела еще одна стрела, очевидно, он не так хорошо спрятался, как полагал.

— Ты можешь воспользоваться кнутом? — спросил Ворон.

— Чтобы управлять волами, могу. Чтобы сражаться — нет.

— Тогда я оставлю его себе.

Четвертая стрела вонзилась в фургон в нескольких дюймах от носа Арлиана.

— Он стреляет только в меня, — проговорил Арлиан.

— Да, — ответил Ворон. — Кто-то его нанял, чтобы тебя прикончить.

Арлиан заметил, что голос Ворона постепенно затихает, и осторожно выглянул из-за угла фургона.

Черный кожаный костюм, смоляные волосы и борода помогли Ворону стать незаметным в темноте, и Арлиан несколько секунд не мог его разглядеть, но в конце концов заметил, как тот, зажав в руке хлыст, пригнувшись, бесшумно мчится по площади к воротам.

Арлиан больше не слышал шагов и принялся всматриваться в темноту, стараясь понять, где прячется убийца. Потом зазвенела тетива, но он не видел, куда полетела стрела, лишь услышал, как она ударила в камень — неужели появился еще один лучник? Первый, очевидно, продолжал оставаться на стене, но те шаги были не…

Кто-то закричал, и Арлиану показалось, что он слышит шум борьбы; он вглядывался в темноту в поисках Ворона, но так и не сумел его увидеть.

И тут издалека донесся незнакомый голос:

— Лорд Обсидиан!

Арлиан так удивился, что некоторое время не отвечал, но потом все-таки решился спросить:

— Кто здесь?

— Меня зовут Горн, — последовал ответ. — Я служу лорду Уитеру.

— Лорд Уитер послал наемного убийцу? — изумленно спросил Арлиан.

Да, у них с лордом Уитером были разногласия, но Арлиан считал, что старик не желает ему зла.

— Нет, милорд… мы поймали убийцу. Я держу нож у его горла. Что мне с ним делать?

Арлиан слишком устал, чтобы понимать, что происходит.

— Ворон? — позвал он снова.

Несколько секунд никто не отвечал, затем он услышал вдалеке голоса, но слов не разобрал, разговаривали слишком тихо.

— Жди там, Ари, — крикнул наконец Ворон.

Арлиан в полной растерянности остался на своем месте. Он посмотрел на бастион в тот момент, когда там вспыхнул свет, и увидел нескольких человек — один стоял с поднятыми руками в окружении нескольких других. Свет шел от фонаря, который держал один из незнакомцев.

Затем свет исчез за башней, потом снова появился у ее основания, и Арлиан увидел, что теперь фонарь держит Ворон. С ним было еще два человека, которых он не знал, но один из них и в самом деле держал нож у горла другого.

Арлиану показалось в призрачном свете фонаря, что на стене осталось еще несколько человек, но к нему приближались только трое. Он стоял и ждал, что будет дальше.

— Лорд Обсидиан, — проговорил человек с ножом, когда они подошли к фургону. — Это убийца.

— А вы — Горн? — спросил Арлиан.

— Да.

— Может быть, вы мне объясните, как оказались здесь посреди ночи, да еще спасли меня от наемного убийцы? И откуда узнали, кто я такой?

— Колдовство, милорд, — ответил Горн. — Лорд Уитер устал ждать вашего возвращения и воспользовался заклинанием, чтобы выяснить, когда вы прибудете. Так ему удалось узнать о засаде. Вот почему он послал меня сюда.

— Очень благородно с его стороны, — сказал Арлиан. — А лорд Уитер здесь?

— Нет, милорд. Он у себя дома. Лорд Уитер доверил мне и моим людям решить эту проблему.

— Вашим людям?

— Я здесь не один. Мои люди остались на бастионе на случай, если вам будет угрожать еще какая-нибудь опасность.

Арлиан кивнул, а затем повернулся к незнакомцу, у горла которого Горн держал нож.

— Ты собирался меня убить? — спросил он.

— Да, милорд, — ответил убийца, глядя себе под ноги.

— Почему?

— Меня наняли, милорд.

— Кто?

Убийца поднял голову и посмотрел Арлиану в глаза.

— Милорд, надеюсь, вы понимаете, что, если я открою вам имя этого человека, я подвергну опасности жизнь своих друзей и родных, а поскольку вы все равно меня убьете…

— Ничего подобного, — перебил его Арлиан.

Его слова, казалось, потрясли убийцу.

— Я не могу… — заикаясь, проговорил он. — Нет, я… тут особые обстоятельства, милорд.

— В каком смысле?

— Человек, нанявший меня, умер. Вы его убили.

Арлиан устало посмотрел на него.

— Убил? И кто же это?

— Лорд Дришин, милорд.

— И правда, я его убил. — Арлиан не стал возражать.

— Будь он жив, я бы его не выдал, но он умер, и у него нет семьи…

Арлиан усмехнулся при мысли, что у лорда Дришина могла быть семья.

— Перед тем как уехать, он заплатил нам половину, — продолжал наемник. — Другую мы должны были получить после вашей смерти — если вы приедете в Мэнфорт; если вы погибнете где-нибудь в другом месте, что ж, значит, не судьба. Но главное — он настаивал на том, что вас следует убить за воротами. Вот почему мы с братом вот уже несколько месяцев по очереди мерзнем на этой проклятой стене. Если бы мы могли нанести вам удар в вашем доме…

— Уверен, вы добились бы большего успеха, — проговорил Арлиан, заметив, что наемник, нисколько не смущаясь, рассказал об участии своего брата в заговоре. — Думаю, лорд Дришин не открыл вам причину, по которой желал моей смерти?

Даже в тусклом свете фонаря было видно, как удивился убийца.

— Из мести, разумеется. Он знал, что вы собираетесь его прикончить.

— Разумеется.

Арлиан вздохнул и посмотрел на фургон — волы остановились, когда Ворон побежал по площади к воротам, — и на стрелу, вонзившуюся в спинку сиденья.

— Убить его? — спросил Горн.

— Нет, — ответил Арлиан. — Отпустите его.

— Милорд? — удивленно переспросил Горн.

— Отпустите его. Надеюсь, он не вооружен?

— Конечно, — ответил Горн. — Ну, по крайней мере мы отобрали у него меч, нож и лук — возможно, где-нибудь припрятано другое оружие. Неужели, милорд, вы собираетесь просто взять и отпустить его?

— Именно, собираюсь и отпускаю. Вы же слышали, я сказал, что не намерен его убивать. Пусть уходит.

Горн поколебался несколько мгновений, затем убрал нож и отпустил руку убийцы.

— Запомни одну вещь, приятель, — сказал Арлиан наемнику, который стоял и тупо на него пялился. — Ты больше не наемный убийца. Если ты попытаешься еще раз на меня напасть, я тебя найду и прикончу собственноручно. Ты слышал о том, что колдовство предупредило лорда Уитера о твоих намерениях, так вот, у меня в фургоне два волшебника из Аритейна — они способны на такое, что даже самое сильное заклинание лорда Уитера покажется детскими игрушками. Я устал от мести и проявляю великодушие, но я не глуп. Не советую тебе это проверять, моя доброта не беспредельна. Ты меня понял?

— Да, милорд. — Убийца низко поклонился.

— Радуйся, что получил половину обещанных денег и не пытайся заработать остальные.

— Слушаюсь, милорд.

— А теперь уходи.

Убийца чуть помедлил, затем повернулся и помчался к воротам.

Арлиан, Ворон и Горн молча смотрели ему вслед.

— Я слышал, милорд, что вы помешаны на мести, — проговорил наконец Горн. — Похоже, меня обманули.

— Вас обманули, — сказал Арлиан. — У меня более узкий вид помешательства — я помешан на мести драконам, а не людям.

— Иными словами, он не в своем уме, — весело заявил Ворон. — Но зато хорошо платит.

Горн вежливо улыбнулся, и Арлиан внимательно на него посмотрел.

— Итак, я нахожусь под защитой лорда Уитера?

— В настоящий момент — да, — ответил Горн.

— Почему?

— Он сказал, у вас есть кое-что, в чем он испытывает необходимость, милорд.

— Он попросил вас взять это у меня или доставить нас к нему, чтобы я мог лично отблагодарить его за спасение?

— Я совсем не уверен, что мы спасли вам жизнь, милорд. Ваш человек прекрасно справился бы сам, если бы мы не оказались на месте раньше. В любом случае нам приказано вас не беспокоить. Лорд Уитер ждет вас у себя в любое удобное время. Разумеется, вам необходимо отдохнуть после долгого и тяжелого путешествия.

— Правда?

Арлиан сильно подозревал, что благородство и забота лорда Уитера не столь уж бескорыстны. Старик скорее всего решил, что вежливостью он быстрее добьется от Арлиана того, что ему нужно. Арлиан знал, что именно нужно лорду Уитеру, и знал также, что старик этого не получит.

— Спасибо за помощь, Горн, — сказал он. — И передайте мою благодарность лорду Уитеру за то, что он посчитал возможным вмешаться и расстроить планы лорда Дришина. Скажите, что я с удовольствием навещу его через несколько дней.

Горн поклонился.

— Мы можем ехать? — спросил Ворон и знаком показал на фургон.

Горн отошел в сторону. Арлиан поднял с земли свою шляпу и быстро забрался на место возницы. Прошло всего несколько минут — и вот уже волы снова зашагали по площади в сторону городских ворот, так, словно ничего и не случилось.

Глава 2

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Фургон медленно катил по улицам Мэнфорта в сторону дворца Арлиана, расположенного в Верхнем городе.

— Говорил я тебе, нужно было заночевать на постоялом дворе, — сказал Ворон. — Вряд ли он стал бы в нас стрелять, если бы мы приехали днем, когда вокруг полно народа.

— А я думаю, что стал бы, — ответил Арлиан. — Он мог легко затеряться в толпе.

Ворон скептически хмыкнул, но решил промолчать.

— Нам все равно пришлось бы ехать через ворота, я думал, что у нас больше шансов ночью, — взглянув на него, начал оправдываться Арлиан. — Возможно, я ошибся.

— Лично я думаю, что тебе не терпелось вернуться домой, — заявил Ворон. — Ты даже несколько часов не хотел подождать.

— Ну, в какой-то степени ты прав, — не стал спорить Арлиан. — В конце концов, Пушинка должна вот-вот родить, если уже не родила. Но, кроме того, мне нужно поддерживать свою репутацию в качестве лорда Обсидиана.

Тут одно из колес фургона наехало на булыжник, и Арлиану пришлось ухватиться за край сиденья.

— Как, по-твоему, мне лучше появиться в городе — средь бела дня грязным и уставшим, в дешевом торговом фургоне, или неожиданно возникнуть в своем дворце?

— А почему тебя продолжает беспокоить чье-то мнение? — наградив своего спутника сердитым взглядом, поинтересовался Ворон. — Энзит, Дришин и другие твои враги мертвы, Коготь и Пузо прекрасно знают, кто ты такой. На кого ты собираешься произвести впечатление?

— На всех, на кого только можно. Чтобы найти и уничтожить драконов, разрушивших мою деревню, потребуется помощь. В одиночку мне не справиться.

Ворон посмотрел на него. Глаза Арлиана были устремлены куда-то вдаль, в непроглядный мрак. Наверное, он видел не улицу, которая тянулась перед ними, а что-то, имеющее непосредственное отношение к драконам.

— Возможно, тебе вообще не удастся им отомстить, Ари, — мягко проговорил он.

— Я должен попытаться.

— А кто, по-твоему, в состоянии тебе помочь? — уже резче спросил Ворон. — Лорд Уитер? Он и сейчас тебе помогает, по крайней мере послал своих людей перехватить наемника, но против дракона он бессилен. На кого ты собираешься произвести впечатление?

— Во-первых, на герцога Мэнфорта, — ответил Арлиан. — Семьсот лет назад его предки возглавили армию, выступившую против драконов. А вдруг он с радостью ухватится за возможность продолжить их дело?

— Скорее он тебя повесит, — поморщившись, ответил Ворон. — Не забывай, ты убил его главного советника. Если герцога это сильно разозлило, думаю, ему будет все равно, где он тебя отыщет — в твоем дворце или в сточной канаве. Тебе повезло, что у него на самом деле мозгов хватает только на добычу вина, вкусной еды и женщин — здесь ему советник не нужен. И не повезло — в том, что он вряд ли когда-нибудь решится выступить против драконов.

— Если окружение будет подталкивать его, — пожав плечами, сказал Арлиан, — кто знает, что он сделает?

— Арлиан, с какой стати советники станут убеждать герцога в необходимости столь безумной затеи? Это тебе не шуточки. Я знаю только одного сумасшедшего, который готов добровольно с ними сражаться, и он сидит рядом со мной.

Юноша не стал с ним спорить.

— А кто теперь в советниках герцога? — спросил Арлиан. — Раньше этот пост занимали лорд Энзит, лорд Дришин, лорд Хардиор и леди Иней.

— Ты назвал четверых самых известных.

— И я убил двоих из них, — печально улыбнувшись, сказал Арлиан.

— Убил, — согласился с ним Ворон. — А насколько мне известно, лорд Хардиор лишился герцогской милости в прошлом году. Остается леди Иней.

— Которая спит в нашем фургоне, — заметил Арлиан и оглянулся. — Удивительно, что она не проснулась во время стычки у ворот.

— Она могла проснуться, но, наверное, ей хватило ума сидеть тихо.

— Вполне возможно, — согласился Арлиан.

Он снова оглянулся, но ничего не увидел — фонарь висел так, чтобы его свет не проникал внутрь.

— В любом случае леди Иней здесь не было, и она не могла подтвердить свое положение при дворе или заменить Энзита, — заметил Ворон. — Почему-то я сомневаюсь, что место осталось пустым. Уверен, что какой-нибудь сладкоголосый мерзавец пробрался в окружение герцога и стал его фаворитом в наше отсутствие — лорд Хардиор или, возможно, кто-нибудь еще из придворных.

— И мы не знаем кто и как он к нам относится. Значит, мы должны произвести на него хорошее впечатление, разве не так?

— Ну, наверное, — проворчал Ворон.

— Можно предположить, что новый фаворит будет нам благодарен за то, что мы убрали Энзита и Дришина и дали ему шанс возвыситься в глазах герцога, — с надеждой в голосе предположил Арлиан.

— Благодарность в наше время встречается нечасто, — сухо сказал Ворон.

— Я заметил, — согласился Арлиан и оглядел пустынные улицы.

Тут и там факелы и фонари проливали оранжевый свет на стены и мощеные булыжные мостовые Мэнфорта, кое-где покрытые сугробами грязного тающего снега, но в основном в городе царила ночь. Нигде не видно следов новой засады, как, впрочем, и людей лорда Уитера — да и что им тут делать? Дришин покидал город в спешке и не успел как следует подготовить покушение на Арлиана. К тому же, будучи членом Общества Дракона, он дал клятву, что не причинит вреда другому члену Общества внутри городских стен. Скорее всего ему хватило времени только на то, чтобы нанять пару убийц, поскольку, вне всякого сомнения, Дришин рассчитывал вернуться и снова занять свое место в Обществе Дракона, а значит, не стал бы нарушать клятву открыто.

Да и лорд Уитер обязательно об этом узнал бы. Арлиан, Уитер, Дришин и Энзит являлись членами Общества Дракона, людьми с сердцем дракона. Каждый из них остался жив после роковой встречи. Каждый выпил смесь человеческой крови и яда дракона и благодаря этому изменился. Давным-давно эти люди — Энзит, Уитер и уже умерший Рехириан — основали Общество Дракона, главной целью которого являлась борьба с драконами всеми доступными средствами, чтобы мстить за свои страдания, за смерть близких и друзей. На протяжении многих веков все, у кого в груди билось сердце дракона и кто жил в Землях Людей, вступали в Общество.

Конечно, они уже не были людьми в обычном понимании.

Люди с сердцем дракона не старели, не боялись ни ядов, ни болезней. Все до единого — хотя и в разной степени — обладали сверхъестественными физическими данными: невероятной силой и выносливостью, а также поражающей воображение скоростью реакций. Кроме того, волшебный эликсир наделил их удивительной харизмой — они были богаты и могущественны. Каждый член Общества, вне зависимости от своего происхождения, имел титул лорда или леди и владел предприятиями с огромными прибылями и множеством служащих.

Это то положительное, что даровало человеку сердце дракона. Но, как всегда в жизни, имелись и другие, менее приятные аспекты — у них не было детей, а кровь обладала свойствами яда. Кроме того, по прошествии многих лет такой человек становился холодным и чувствовал себя некомфортно среди обычных людей. Вот почему они объединились в тайное общество, хотя отношения между его членами не всегда были безоблачными.

Например, Арлиан поклялся убить пятерых членов Общества Дракона, а также кое-кого еще, в наказание за совершенные ими преступления. Он отомстил троим из пяти — Хориму, Дришину и Энзиту.

Оставались еще лорд Стиам, известный под именем Коготь, и лорд Торибор, которого называли Пузо — по крайней мере номинальные враги Арлиана. Но он сомневался, что они попытаются убить его в стенах города собственными руками или с помощью наемных убийц. Оба относились к своей клятве чрезвычайно серьезно.

Итак, пока Арлиан мог чувствовать себя в безопасности, оставалось только добраться до Старого Дворца. Юноша вглядывался в темноту, пытаясь понять, где они находятся. Он отсутствовал несколько месяцев и сомневался, что нашел бы дорогу к своему особняку ночью — в конце концов, он прожил в Мэнфорте совсем немного.

Однако складывалось впечатление, что Ворону известен каждый поворот и переулок, он уверенно направлял волов по склону в сторону Верхнего города. Неожиданно Арлиан подумал, что не знает, откуда Ворон родом — может, из Мэнфорта или откуда-нибудь еще. Ворон не любил распространяться о своем прошлом, если не считать нескольких веселых историй, которые он рассказывал в подпитии.

Арлиан никогда его ни о чем не расспрашивал. Он и сам не слишком откровенничал о том, что с ним произошло с тех пор, как сгорела его родная деревня. Всё знали Ворон, леди Иней и еще несколько человек, большая часть его истории стала известна, когда его принимали в члены Общества Дракона, но для жителей Мэнфорта он оставался загадочным лордом Обсидианом, чье прошлое покрыто завесой тайны.

По правде говоря, Арлиан сомневался, что беглый раб, обманом завладевший деньгами и таким образом разбогатевший, будет пользоваться таким же уважением, как человек, о котором ничего не известно.

Он родился свободным, в небольшой шахтерской деревеньке в Курящихся Горах, которую все называли Обсидиан. Сами жители никогда не обсуждали это название, поскольку в Курящихся Горах имелась всего одна деревня.

Арлиану было одиннадцать, когда жарким летним днем с темного неба спустились три дракона и сожгли деревню, а потом сровняли ее с землей. Ему удалось спрятаться в подвале своего дома и остаться в живых, но он не мог выбраться из-под тела своего погибшего деда — именно там он и проглотил смесь его крови и яда дракона.

После гибели деревни в нее заявились мародеры, захватили Арлиана и продали в рабство. Он провел семь лет в одном из рудников Глубокого Шурфа, а потом надсмотрщик, благодарный Арлиану за спасение жизни, помог молодому человеку бежать.

После бегства Арлиан довольно долго не решался пользоваться своим настоящим именем и, сменив несколько вымышленных, в конце концов назвал себя лордом Обсидианом. Под этим именем он и приехал в Мэнфорт, разбогатев после приключений в Вестгарде и на пронизанном волшебством юге.

Еще мальчиком он поклялся отомстить за разорение родного дома и собственное рабство. Через несколько лет он дал слово расплатиться с теми, кто виновен в страданиях рабынь, которых держали в борделе, известном под названием «Дом плотских утех» или «Дом шести лордов».

Садист-надсмотрщик из шахты Глубокого Шурфа, молодой человек по имени Маслолей, тоже значился в списке тех, кто заслужил наказание за свои преступления, но занимал далеко не первое место.

Арлиан выполнил часть своих клятв — большинство мародеров были мертвы; двое из них, Игла и Красотка, давно пропали из Мэнфорта и скорее всего тоже умерли.

Арлиан избавил мир от четверых из шести лордов, виновных в зверствах в Вестгарде, — трое из них обладали сердцем дракона, четвертого звали лорд Каруван.

Оставшиеся двое оказались самыми безвредными из всей компании — Коготь даже извинился за то, что совершил, и передал Арлиану двух женщин-рабынь, которых держал у себя в доме. Почти три месяца назад Арлиан сразился со вторым, лордом Торибором, и ранил его во время ночной дуэли на улицах городка под названием Пробковое Дерево. Две рабыни Торибора, Цикада и Капля, сейчас ехали в его фургоне вместе с леди Иней и двумя волшебниками из Аритейна, и лорд Обсидиан не видел никакой срочности в продолжении охоты на их бывшего хозяина. Арлиан сказал правду наемному убийце: он удовлетворил свое желание мстить людям — по крайней мере на время.

Но оставались драконы — нет, не только те три, что сожгли Обсидиан и убили родных Арлиана, а все драконы, живущие под землей и выходящие наружу, чтобы сеять смерть. Арлиан хотел уничтожить их всех.

Говорили, что еще ни одному человеку за всю историю не удалось убить дракона — ни в старые времена, когда чудовища правили миром, ни сейчас, когда они ушли в свои подземные пещеры и предоставили человечество самому себе.

Так говорили — но на самом деле было не так.

Арлиан убил дракона.

Да, только что родившегося, всего лишь детеныша, но он чуть не погиб, сражаясь с ним, и в конце концов победил.

Если не считать шрама на лице в месте, куда попал яд дракона, его раны уже зажили — телесные раны; однако Арлиан сомневался насчет ран душевных. Во время поединка он узнал вещи, которые ему совсем не понравились.

А еще он стал обладателем тайны, которая должна была ему помочь расплатиться с драконами. Но тут возникали проблемы, причем очень серьезные.

Арлиан хотел хорошенько все обдумать, прежде чем мстить дальше, — останавливаться он не собирался.

Он мог сделать это где угодно, но решил вернуться в Мэнфорт, сердце Земель Людей, в свой Старый Дворец, чудовищное сооружение, которое когда-то построил дед нынешнего герцога и бросил, поскольку был не в состоянии его содержать, а Арлиан купил и восстановил.

В Мэнфорте жили лорд Торибор и лорд Коготь. В Мэнфорте лорд Энзит занимал пост главного советника герцога. В Мэнфорте встречались члены Общества Дракона, тайные правители Земель Людей, владеющие секретами колдовства. Кроме того, они поклялись не убивать членов Общества внутри стен города. Если бы Арлиан поселился где-нибудь в другом месте, его враги могли отправить к нему наемных убийц, но здесь они не имели права этого делать.

Именно в Мэнфорте жили возможные союзники. Общество Дракона — по крайней мере те его члены, у кого не было причин ненавидеть или бояться Арлиана, например, лорд Уитер и леди Иней, — могли оказать ему поддержку.

Хотя имелись и вполне определенные трудности.

Ну и наконец, в Мэнфорте у него был дом, где его ждали слуги и четыре женщины, которых он спас из «Дома плотских утех».

Разумеется, Арлиан не держал рабов; после семи лет, проведенных в Глубоком Шурфе, он не мог допустить рабства в своем доме. Четыре женщины много лет были шлюхами в борделе, им отрубили ступни, чтобы они не убежали. Арлиан дал им свободу.

Он освободил только четверых, хотя их было значительно больше. У Арлиана до сих пор сжималось сердце, когда он вспоминал Конфетку, которая умерла у него на руках; ее подружку Голубку, чьи останки все еще находились в доме лорда Энзита; а еще Искорку с Пронырой — их лорд Дришин повесил, чтобы они не достались Арлиану.

С ним в фургоне ехали еще две девушки, Цикада и Капля, итого получалось шестеро, а в «Доме шести лордов» работало шестнадцать девушек. Арлиану не удалось вытащить десятерых.

Он сидел молча, вспоминая все, что с ним произошло, а фургон медленно катил по улице. Вскоре он задремал, и ему приснились погибшие женщины, которых он так хотел освободить и не смог.

Неожиданно фургон дернулся, Арлиан проснулся и увидел впереди знакомые очертания Старого Дворца — черная тень, едва различимая на фоне ночного неба. В окнах не было света, а у ворот никто не вывесил фонарь.

— Почти приехали, — проговорил он.

— Почти, — подтвердил Ворон.

— Надеюсь, кто-нибудь нас впустит.

— У меня есть ключи, — сказал Ворон.

Арлиан кивнул, зная, что этого следовало ожидать. Ворон никогда ничего не забывал. Поразительный человек. Арлиан прекрасно понимал, что ему очень повезло с этим случайным знакомством, и еще больше повезло, когда Ворон решил с ним остаться.

Да, конечно, он платил Ворону огромные деньги, к тому же тот был до определенной степени подвержен влиянию чар человека с сердцем дракона, но Арлиан ни секунды не сомневался, что Ворон в любой момент может от него уйти — если захочет.

То, что он до сих пор не ушел, очень льстило Арлиану, но порой юноша задавал себе вопрос: а достоин ли он такой чести?

— Думаю, учитывая поздний час, нам лучше войти через заднюю дверь, — заметил Ворон.

— Конечно, — согласился Арлиан, хотя, если бы он управлял фургоном, он бы, не задумываясь, направил его к главному входу — усталость брала свое.

Ворон тихонько прищелкнул языком и натянул поводья, волы послушно свернули в аллею, на которую выходила кухонная дверь.

Через несколько мгновений фургон остановился, и Ворон спрыгнул на землю.

— Разбуди народ, — сказал он. — А я открою дверь и посмотрю, что у них там происходит.

Арлиан нырнул внутрь фургона, мельком глянув на стрелу, все еще торчащую из спинки.

Волшебники из Аритейна устроились у одной стенки, леди Иней спала у другой; в задней части фургона, на подушках, уложенных на багаж, лежали Цикада и Капля.

Трогать их не имеет никакого смысла, прежде нужно найти кого-нибудь, кто отнесет их в дом. Сначала Арлиан повернулся к волшебникам — Тирифу и Шибель — и тихонько похлопал по плечу Тирифа. Аритеянин пошевелился и сел, разбудив свою спутницу. Леди Иней проснулась мгновенно и посмотрела на Арлиана.

— Мы в Старом Дворце, — сказал он ей. — Вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете, или мы отвезем вас домой, когда разгрузимся.

Леди Иней взглянула на спящих женщин, потом на волшебников.

— Я останусь на ночь, — сказала она.

— Уже почти светает, — заметил Арлиан.

— Ну, тогда я проведу у тебя утро, — ответила леди Иней.

Она повернулась, достала свою деревянную ногу из угла и начала прикреплять ее к левой культе.

— Хорошо, — сказал Арлиан.

Повернувшись к остальным, он заметил, что Цикада завозилась, по-видимому, ее разбудили голоса.

Вскоре появился Ворон и объявил, что задняя дверь открыта, огонь в кухне горит, а слуги разбужены.

— Желаете позавтракать, милорд? — спросил он. Арлиан удивленно на него посмотрел.

— Я хочу спать, — ответил он. — Пусть приготовят мою постель и устроят гостей. Все остальное подождет.

— Как пожелаете, милорд, — сказал Ворон.

Арлиан взирал на него с изумлением. Ворон снова вошел в роль управляющего после нескольких месяцев простых, товарищеских отношений на дороге; Арлиан же смертельно устал и не мог понять, что происходит.

— Давай отнесем женщин в дом, — сказал он, махнув рукой в сторону Цикады и Капли.

Ворон кивнул.

К этому моменту уже все проснулись, и аритеяне помогли вынуть Цикаду и Каплю из фургона.

Капля посмотрела на стрелу, но ничего не сказала, остальные, казалось, ее не заметили. Арлиан подозревал, что леди Иней проснулась во время инцидента и уже видела стрелу.

— Мы правда приехали? — сонным голосом поинтересовалась Цикада, когда Ворон взял ее на руки и понес к двери в дом. — Я увижу Киску и Лилию и Пушинку с Лавандой?

— Конечно, увидишь, — успокоил ее Ворон.

— Как чудесно! — Она радостно заулыбалась. — О большем я и не мечтала.

— А ноги? — мрачно спросила Капля, когда Арлиан подхватил ее на руки.

На этой ноте лорд Обсидиан снова вошел в свой дом.

Глава 3

НЕОЖИДАННОЕ НАСЛЕДСТВО

Арлиан проснулся от странного ощущения, будто он кашляет. Однако горло у него было в полном порядке. Он сонно посмотрел на нимф, резвящихся на тускло освещенном потолке.

— Кхе-кхе.

Все понятно. Это не он кашлял, кто-то его разбудил. Арлиан поднял голову и увидел, что в комнате царит полумрак, потому что окна закрыты тяжелыми шторами. Сквозь щель между ними пробивался яркий луч света, упираясь, словно ослепительный клинок, в противоположный угол спальни. Судя по всему, уже полдень, решил Арлиан.

Как же хорошо снова оказаться дома, подумал он, можно проспать все утро в собственной постели, и никто тебе не мешает, а впереди не ждут тяготы дороги.

Он потянулся, наслаждаясь запахом и прикосновением к коже прекрасного тонкого белья, затем принялся оглядываться по сторонам, пытаясь понять, кто же кашлял.

Около кровати стоял Венлин, старший камердинер Арлиана, который старался не смотреть на своего господина.

— Доброе утро, Венлин, — поздоровался с ним Арлиан. — Если, конечно, еще утро.

— Еще утро, милорд, — ответил Венлин. — Хотя примерно через час солнце будет в зените.

— В таком случае, пожалуй, пора заняться делами. Ты со мной согласен?

— Не мне вам указывать, милорд, — проговорил Венлин.

— Понятно, понятно, — согласился с ним Арлиан и, откинув одеяло, спустил голые ноги на пол. — Однако я был бы тебе признателен, если бы ты высказывал свое мнение, когда тебя спрашивают. Ладно, ты не отыщешь мой халат?

— Как пожелаете, милорд, — сказал Венлин и подошел к шкафу. — Если вас действительно интересует мое мнение, я бы предложил вам сразу одеться. Вас ждет посетитель.

— Ах вот как! — Арлиан улыбнулся. — Тогда понятно, что ты тут делаешь. Я думал, кухарке надоело подогревать мой завтрак. И кто к нам пришел? Лорд Уитер?

Горн сказал, что Уитер даст Арлиану время прийти в себя, — Арлиан решил, что он объявится через пару дней, но, похоже, Уитер сгорает от нетерпения и не выдержал ожидания.

— Нет, милорд.

— Значит, кто-нибудь из наших бедняжек?

— Нет, милорд… управляющий объяснил им, что вам необходимо хорошенько отдохнуть, и они знают, что вас нельзя беспокоить. К вам пришел господин, который утверждает, будто он представляет лорда Энзита.

Хорошее настроение мгновенно улетучилось. На одно короткое кошмарное мгновение Арлиану показалось, что ему все приснилось — долгая погоня за врагами по южному караванному пути, последнее жуткое сражение с лордом Энзитом, известным под именем лорд Дракон…

Но шрам на щеке и яркие воспоминания говорили о том, что лорд Энзит действительно мертв.

Однако жители Мэнфорта и слуги Энзита могли этого не знать. А если и знают… вдруг они выполняют посмертную волю своего господина — нанял же Дришин убийцу.

Впрочем, Арлиан сомневался, что Энзит стал бы пачкать руки, для подобных вещей у него был Дришин. Скорее всего к нему пришел кто-нибудь из слуг Энзита, чтобы выполнить данное раньше поручение или выяснить, где находится их господин. В любом случае хорошего ждать нечего.

Похоже, новость о возвращении Арлиана облетела город быстрее, чем он думал, раз кто-то из слуг Энзита явился к нему с визитом. Возможно, наемник Дришина — Арлиан пожалел, что не узнал его имени, — страшный болтун.

— Пусть подождет меня в малой гостиной. Я выйду через десять минут, — сказал он, направляясь к шкафу. — Не нужно халат, я сам оденусь.

Венлин поклонился и вышел.

Встреча с человеком, пришедшим от мертвого лорда, требовала выполнения определенных формальностей, и потому Арлиан вошел в малую гостиную лишь через двадцать минут. Он тщательно вымылся, причесался и надел свой лучший костюм из черного бархата, отделанный белым кружевом, и белую шелковую сорочку.

Неподалеку от двери в гостиную он заметил двух слуг — женщину по имени Заика и юношу, которого звали Уолт. Очевидно, они решили подслушать, о чем пойдет речь, но Арлиан притворился, что не видит их. Он сомневался, что во время беседы будет сказано что-нибудь такое, о чем им знать не следует. Кроме того, в случае необходимости он всегда сможет их прогнать.

В гостиной он обнаружил двоих — разумеется, Ворона в черной с белым ливрее, которую носили все слуги дома, и худого седовласого человека, тоже одетого в черное, только с золотой отделкой. Арлиан уже встречал его раньше.

Арлиан знал эти цвета и через пару минут понял, что к нему пожаловал сам управляющий лорда Энзита. Он ожидал увидеть простого слугу.

Арлиан замер на месте.

Управляющий Энзита поклонился ему:

— Милорд Обсидиан.

— Здравствуйте, — ответил Арлиан. — Насколько я понял, вы хотели со мной поговорить.

Его слова прозвучали официально, но без тени враждебности; в конце концов, этот человек всего лишь служащий лорда Дракона.

— Да, милорд. Я здесь по приказу лорда Энзита… который, как мне сказали, мертв. — Он посмотрел на Ворона.

— Да, — подтвердил Арлиан. — Я видел, как он вонзил себе в грудь мечелом и вырвал собственное сердце, чтобы сотворить темное колдовство.

Управляющий с трудом сглотнул.

— Понятно, — только и сказал он.

— Вы думали, я его убил? — спокойно спросил Арлиан. — Да, мы сражались на поединке, но он умер от своего собственного клинка.

Строго говоря, Арлиан сказал правду, хотя далеко не всю. Однако он не собирался открывать своему гостю все подробности смерти Энзита. Зачем же давать повод для мести?

Он пожалел, что не может отрицать свою причастность к гибели лорда Дришина, но, к сожалению, имелись свидетели. Кроме того, лорд Дришин сам позаботился о том, чтобы ему отомстить.

— Меня не интересуют подробности, милорд, — проговорил управляющий Энзита. — Мне лишь необходимо знать, что лорд Энзит действительно мертв.

— Он мертв, — сказал Арлиан. — Это произошло в одной из пещер в Пустоши. Я стал свидетелем его смерти, а мой управляющий видел его тело и может подтвердить, что у него вырвано сердце. Лорда Энзита больше нет среди живых.

Управляющий кивнул.

— Мы поняли, что лорд Энзит мертв, уже некоторое время назад, — ответил он. — Мы воспользовались колдовством.

— Неудивительно, — заметил Арлиан. — Лорд Энзит прославился своими колдовскими способностями.

— Да.

Управляющий Энзита совершенно спокойно признал правоту Арлиана, в его голосе не слышалось ни гордости, ни неудовольствия, вообще ничего.

— И зачем же вы ко мне пришли? — спросил Арлиан. — Ваш господин оставил для меня послание, которое вы должны передать, когда я вернусь в Мэнфорт? Речь идет об угрозе или проклятии?

Он сообразил, что вполне успел бы получить послание, прежде чем отправился в погоню за лордом Энзитом. Иными словами, то, что собирается сообщить ему управляющий, должно быть сказано после смерти его господина.

— Проклятие? Как раз наоборот, — проговорил управляющий. — Когда лорд Энзит собирался в дорогу, я спросил у него, когда нам следует ждать его назад, и он ответил, что не знает, а также познакомил нас с заклинанием, чтобы мы могли выяснить, жив ли он. Тогда я поинтересовался, что нам делать, если он не вернется, и он произнес следующие слова: «Если я умру, а лорд Обсидиан останется в живых, это станет его проблемой».

Арлиан нахмурился, но не успел ответить, а управляющий продолжал:

— Я попросил лорда Энзита объяснить, что он имеет в виду, и он сказал, что назначает вас, лорд Обсидиан, своим наследником — во всем.

— Он… — Арлиан запнулся и замолчал.

Он смотрел на своего посетителя и обдумывал его слова — да, именно так и должен был поступить Энзит. Арлиан являлся его заклятым врагом — по крайней мере в мире людей. Но Энзит не был подвержен ненависти или бессмысленным вспышкам ярости. В его душе бушевал холодный огонь, хитрость дракона, все человеческое давно умерло в его сердце.

В конце концов, Энзит не имел настоящего наследника. Его кровь и сердце отравил яд дракона, и он прожил около тысячи лет; его родные давно умерли. Друзей, которых он смог бы назвать своими наследниками, у него тоже не осталось. Те люди, что могли бы считаться равными ему, тоже обладали сердцем дракона. А ближайший «соратник», лорд Дришин, сопровождал Энзита в последнем путешествии и погиб от руки Арлиана в Пробковом Дереве.

Арлиан убил лорда Хорима, который вместо Энзита принял участие в дуэли за воротами Мэнфорта. Позже он ранил лорда Торибора, еще одного приятеля Энзита. Иными словами, лорд Энзит не мог рассчитывать на то, что кто-нибудь из его товарищей останется в живых, учитывая клятву Арлиана покончить с ними, — разве что герцог Мэнфорта, но Энзит не был настолько глуп, чтобы всерьез относиться к герцогу.

Арлиан мог легко представить себе, что Энзит посчитал человека, сумевшего его убить, равным себе — так он был устроен. Кроме того, вряд ли он полагал, что оказывает услугу тому, кого называет своим наследником. Он ведь знал, что Арлиан и так очень богат.

Вопрос в том, что еще — кроме огромного состояния — является его наследством. Дришин нанял убийцу, не слишком, правда, умелого. Последняя воля Энзита внешне казалась вполне мирной, но могла таить в себе массу неприятностей.

— Вы говорите, он назначил меня наследником во всем, — проговорил Арлиан.

— Да, милорд, — поклонившись, ответил управляющий.

— Вам известно, что он имел в виду?

Управляющий поколебался немного, а потом сказал:

— Я полагаю, он имел в виду ровно то, что сказал, милорд, — теперь вы являетесь хозяином его владений и можете делать с ними все, что пожелаете. Иными словами, я в вашем распоряжении, милорд.

— У меня уже есть управляющий, — махнув рукой в сторону Ворона, ответил Арлиан. — Скажите… лорд Энзит имел, в виду, что я должен взять на себя и все его обязательства?

Управляющий смущенно посмотрел на Ворона и лишь потом ответил:

— Я не знаю, какие у моего бывшего хозяина имелись обязательства, милорд.

— О, у него имелась масса обязательств, — нахмурившись, сказал Арлиан. — А еще тайны и клятвы. Сомневаюсь, что я достаточно хорошо их знаю, чтобы выполнить все.

— Я не понимаю, милорд.

— Разумеется, не понимаете, — проговорил Арлиан. — Боюсь, я и сам не слишком хорошо понимаю, что происходит. — Он знаком показал на стулья. — Садитесь, пожалуйста. Мне нужно подумать, и вам ни к чему стоять, пока я это делаю.

Управляющий Энзита — Арлиан вдруг сообразил, что даже не знает, как его зовут, — поклонился и сел на позолоченный стул с черным кожаным сиденьем. Арлиан устроился на одном из обтянутых голубым шелком диванов, Ворон — на другом.

Ворон откашлялся, и Арлиан посмотрел на него.

— Милорд, — проговорил он, — вы собираетесь принять наследство лорда Энзита?

— Конечно, — ответил Арлиан и откинулся на спинку.

— А вам не пришло в голову, что лорд Энзит мог оставить какую-нибудь хитроумную ловушку — чтобы отомстить? Например, вы войдете в его личные апартаменты, а вам на голову обрушится потолок, или его бумаги пропитаны ядом?

— Интересное предположение, — сказал Арлиан и посмотрел на управляющего Энзита. — В особенности учитывая определенные события, происшедшие ночью.

— Могу заверить вас, милорд…

Арлиан поднял руку, заставив его замолчать.

— Я уверен, что вам ничего не известно про ловушки, — заметил он. — Более того, я сомневаюсь, что они существуют. Лорд Энзит намеревался расправиться со мной самым обычным способом, он слишком прагматичен, чтобы тратить время на хитроумную месть — по крайней мере в том виде, о котором ты говоришь. В отличие от лорда Дришина. Однако лорд Энзит мог испытать истинное наслаждение, оставив меня наследником своих проблем.

— Ари… — начал Ворон, но Арлиан его перебил:

— Да, ловушки могут иметь место. И наемные убийцы. Мы все тщательно проверим. Однако я думаю, что это маловероятно. Энзит предполагал, что в нашем поединке я погибну, а он останется в живых, — отзывать наемных убийц и устранять ловушки не входило в его планы. Далее, дорогой Ворон, если ты не забыл, Энзит уехал в спешке. Не думаю, что он стал бы тратить время на подобные вещи.

— Вы совершенно правы, лорд Энзит очень спешил, — подтвердил управляющий.

Арлиан кивнул, и несколько минут все трое молчали, обдумывая ситуацию.

— Скажите, пожалуйста, наследство лорда Энзита включает рабов? — спросил Арлиан.

— Разумеется, — ответил управляющий. — Насколько мне известно, в его городском доме их восемь и еще несколько сотен в загородных имениях.

— Всех немедленно освободить.

Управляющий открыл от изумления рот, но тут же спохватился и закрыл его.

— Как пожелаете, — сказал он.

— Вы тоже его раб? — спросил Ворон. Управляющий поколебался несколько мгновений, а потом ответил:

— Лорд Энзит дал мне свободу некоторое время назад.

— Понятно. Значит, когда-то вы были рабом, — подытожил Ворон.

— В таком случае вы должны понимать, почему я выступаю против рабства, — проговорил Арлиан.

Управляющий в ответ кивнул и пожал плечами одновременно.

— В любом случае, поскольку я теперь наследник Энзита, вы служите мне, верно?

— Если вы пожелаете оставить меня на службе, милорд.

— Вы хотите остаться? Надеюсь, вы понимаете, что у меня уже есть управляющий, которым я совершенно доволен, и вам придется стать гофмейстером или что-нибудь вроде того?

— Да, милорд.

— В таком случае выполняйте приказ. Все рабы должны быть освобождены немедленно. Далее, став свободными людьми, они получат работу, но только если захотят. Надеюсь, вы меня понимаете.

— Как пожелаете, милорд, — ответил управляющий и поклонился.

Глядя на него, Арлиан решил, что он сомневается в разумности приказа, но по крайней мере готов отнестись к нему серьезно.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Феррезин, милорд.

— Хорошо. Как только вопрос с рабами будет решен, я хочу получить опись моего наследства.

— Я об этом позабочусь.

Неожиданно Арлиану в голову пришла новая мысль.

— А еще я бы хотел знать, кто является наследником лорда Дришина.

Феррезин поднял голову.

— Значит, лорд Дришин…

— …тоже мертв, — закончил за него Арлиан. — Я его убил. Впрочем, он отнесся ко мне не столь благодушно, как ваш бывший хозяин; нам уже посчастливилось познакомиться с убийцей, которого он нанял, прежде чем покинуть Мэнфорт.

— До меня дошли слухи, — кивнув, сказал Феррезин. — Я узнаю, кто его наследники, милорд.

— Отлично. Вы хотите еще что-нибудь сказать?

Феррезин задумался.

— Я не получил больше никаких указаний, — ответил он. — Однако я хотел бы знать, когда лорд Обсидиан посетит свои новые владения — в Мэнфорте и в других местах?

— Думаю, завтра днем я заеду в особняк лорда Энзита. Полагаю, к этому времени предварительная опись его имущества будет готова.

— Хорошо, милорд. — Феррезин встал и поклонился.

— Ворон проводит вас, — сказал Арлиан, тоже поднимаясь со своего места.

Управляющие получат возможность обменяться сведениями, не предназначенными для ушей хозяина, а он — время подумать.

Феррезин снова поклонился, затем выпрямился и развернулся на одной ноге. Они с Вороном вышли из гостиной, Арлиан же остался стоять, глядя им вслед.

Итак, он стал наследником лорда Энзита. В пещере далекой Пустоши, расположенной в южных землях, Арлиан узнал тайну, которую Энзит хранил многие века, — впрочем, их оказалось даже несколько. Главная была тяжелой ношей и даровала могущество. Во время долгого путешествия на север, когда заживали его раны, Арлиан много думал о том, что услышал от Энзита. Теперь же, став наследником состояния лорда Дракона, он начал многое понимать.

Дело в том, что Арлиан узнал, как размножаются драконы, раньше правившие Землями Людей, а теперь спящие в своих подземных пещерах.

Энзит владел этой тайной, и его знание многие века назад заставило драконов уйти из Земель Людей. Он положил конец Войнам Драконов, обменявшись с ними клятвами: если они оставят людей в покое, он дарует им жизнь и право размножаться, а также сохранит их секрет.

Лорд Дракон сдержал свое слово — до самой смерти, когда Арлиан и сам все понял.

Драконы размножались, заражая кровь людей своим ядом. Человек, выпивший волшебный эликсир, становился обладателем сердца дракона. Все члены Общества Дракона знали, что имеют иммунитет против болезней и живут многие века — и постепенно удаляются от мира людей, становясь похожими на драконов. Знали также, что кровь человека, в груди которого бьется сердце дракона, ядовита для других и с каждым прожитым годом становится все опаснее для простых смертных.

Но они не знали, что по прошествии тысячи лет ядовитая кровь берет верх, человек покидает свою оболочку и превращается в дракона.

Арлиан видел дракона, родившегося из сердца Энзита, и убил его там, в пещерах гиблой Пустоши.

И тогда же ему открылась вторая тайна, о которой Энзит только догадывался. Всю свою жизнь Арлиан слышал истории о том, что еще ни одному человеку не удалось убить дракона; до определенного момента Арлиан не знал, правда ли это. Ему удалось сделать то, чего не сумел даже Энзит.

Драконы являются порождением огня и тьмы, и оружие из стали и дерева им не опасно — а вот обсидиан, вулканическое стекло, чье имя получила родная деревня Арлиана, тоже возник из огня и тьмы и превратился в камень. Обсидиан может пронзить тело дракона. Энзит сделал кинжал, а Арлиан нашел его и убил дракона, в которого превратился Энзит.

Вот два секрета драконов — тайна их рождения и смерти. Вот истинное наследие Энзита, гораздо более ценное, чем дома и земли.

Все, кому Арлиан рассказывал о своей клятве покончить с драконами или отдать жизнь, сражаясь с ними, считали, что он сошел с ума.

Арлиан не спорил — он пережил столько, что многие не выдержали бы и лишились рассудка. А теперь благодаря Энзиту у него появилась возможность расправиться с драконами раз и навсегда. При помощи кинжала из обсидиана он справился с новорожденным драконом и надеялся, что взрослым это оружие тоже принесет смерть. Теоретически он мог отыскать пещеры, где спят драконы, и разобраться с чудовищами во сне.

Найти их подземное логово будет непросто, но Арлиан считал, что сумеет справиться с этим — используя слухи и колдовство. Почему-то он не сомневался, что задача ему по плечу.

Он покончит с существующими драконами, а потом освободит людей от их страшного присутствия, уничтожив всех обладателей сердца дракона, живущих в Землях Людей.

Да, но ведь у него тоже сердце дракона, и у его друга — леди Иней.

А вдруг есть способ очистить кровь от яда — при помощи колдовства или еще как-нибудь, снова превратить обладателей сердца дракона в нормальных людей и освободить от страшного проклятия. Впрочем, вполне возможно, что такого способа нет, и тогда Арлиану ничего не останется, как убить их всех, а затем покончить с собой.

Чтобы очистить мир от всех членов Общества Дракона, придется тщательно спланировать свои действия. Может быть, даже пойти на предательство, поскольку он дал слово не причинять им вреда внутри стен Мэнфорта. Значит, нужно начать с охоты на драконов, что само по себе весьма нелегкая задача.

Если удастся выполнить задуманное и остаться в живых, тогда можно заняться Обществом. А убедившись в том, что покончил со всеми, лишить жизни себя.

На это потребуется много времени, но, в конце концов, спешить некуда. У Арлиана есть тысяча лет.

Глава 4

ДОМАШНИЕ ДЕЛА

После ухода Феррезина Арлиан принялся снова обживать Старый Дворец. Он спросил Ворона о слугах. Несмотря на позднее возвращение, Арлиан не сомневался, что Ворон встал очень рано и все проверил.

Он не ошибся в своем управляющем.

— Мне еще не удалось переговорить со всеми, — сказал Ворон. — Но Заика утверждает, что в кладовых полно продуктов, а кухня в порядке.

Арлиан нанял Заику после смерти ее мужа. Колпак был одним из мародеров, которых лорд Энзит привез с собой на развалины родной деревни Арлиана. Однако никто не винил женщину за преступления, совершенные ее мужем. Она оказалась хорошей хозяйкой и заправляла делами на кухне.

— Венлин сказал, что твой экипаж для официальных выездов находится в прекрасном состоянии, лошади здоровы, — продолжал Ворон. — Лакеи тоже в полном порядке.

Арлиан кивнул.

— Пушинка командует горничными. Дом мне кажется чистым, но больше я ничего сказать не могу.

Его слова не удивили Арлиана. Пушинка не в том положении, чтобы давать подробный отчет о порядке в доме. Она была не служанкой, а гостьей в Старом Дворце. Когда «Дом плотских утех» сгорел, Пушинка и еще одна девушка по имени Киска попали к лорду Карувану, единственному смертному из шести владельцев заведения.

Арлиан сражался с ним на дуэли и победил, и женщины получили свободу. Однако Пушинка носила ребенка Карувана, который вот-вот должен появиться на свет. Арлиан считал себя ответственным за его судьбу, поскольку убил отца ребенка.

— Пушинка уже родила? — спросил он.

— Нет еще.

— Мне нужно ее повидать.

— Нужно, — согласился с ним Ворон. — Кроме того, тебе необходимо как можно скорее переговорить с Кулу и Исейн.

Кулу и Исейн — двое из трех волшебников аритеян — служили у Арлиана; Шибель сопровождала его в Пустошь, а следовательно, не могла рассказать ничего нового.

Кулу и Исейн занимались торговлей волшебными талисманами, которая приносила лорду Обсидиану баснословный доход. Арлиану первому за много десятилетий удалось совершить опасное путешествие через Горное Царство Грез и побывать в Аритейне. Более того, именно он вновь открыл торговый путь между таинственным королевством, пронизанным дикой магией, и Землями Людей, в которых волшебство встречалось редко и стоило дорого. Он привез с собой три фургона, доверху набитых магическими штучками и заклинаниями, но сам не обладал даром волшебника и потому нанял Кулу, Исейн и Шибель, чтобы они занялись их продажей.

— Конечно. Ты их видел?

— В мои обязанности входит следить за порядком в доме и обеспечивать твою безопасность, Ари; остальное меня не касается.

— Это означает, что они не пожелали с тобой разговаривать, или ты просто не успел их найти?

— Это означает, что за завтраком я видел Тирифа и Шибель, и Тириф сказал мне, что Кулу и Исейн рады, что ты вернулся, и хотели бы поговорить с тобой о делах.

— Очень хорошо. — Арлиан улыбнулся.

Тириф не работал на Арлиана, но тем не менее отправился вместе с ним в погоню за лордом Энзитом и оказал ему неоценимую помощь.

— Леди Иней еще здесь?

— Леди Иней уехала домой около часа назад. Она просила передать тебе, что в ближайшее время, по-видимому, будет заниматься делами.

Арлиан пожалел, что не смог попрощаться с леди Иней, поблагодарить ее за помощь и спросить, просыпалась ли она, когда на них напали у ворот города.

Возможно, после нескольких месяцев дороги в его компании, да еще в не слишком комфортабельных условиях леди Иней решила немного от него отдохнуть. Если так, Арлиан ее не винил. В фургоне действительно было тесновато.

— Что еще?

Они быстро обсудили другие домашние дела. Арлиану хотелось повидать своих гостей и убедиться в том, что Цикада и Капля удобно устроились в его доме.

Однако встретиться с Кулу и Исейн действительно было необходимо. Он оставил Ворона заниматься другими делами, а сам направился в сторону бывшей сокровищницы и счетных палат Старого Дворца, где когда-то заседал правитель Мэнфорта. В этом крыле здания Арлиан вел свои дела.

Он нашел Исейн и Шибель в комнате, где прежде сидел служащий, занимавшийся налогами. Они о чем-то тихонько разговаривали на своем родном языке. Обе посмотрели в его сторону, но ни та, ни другая не сказали ни слова — возможно, подумал Арлиан, они еще не слишком хорошо овладели языком людей.

Арлиан поклонился им.

— Примите мои наилучшие пожелания, — сказал он. — Исейн, как я рад тебя видеть!

— Добро пожаловать домой, милорд, — ответила Исейн, и Арлиан заметил, что она изо всех сил старается не смотреть на шрам у него на щеке. — Я тоже рада вас видеть.

— Насколько я понял, вы с Кулу хотели со мной поговорить?

— Да. — Исейн посмотрела на Шибель, а потом снова на Арлиана. — Нам нужно вернуться в Аритейн, — сказала она.

Арлиан удивился.

— Вы не хотите больше у меня работать?

— Нет-нет. — Исейн беспомощно замахала руками. — Нам нужно уехать, но мы вернемся.

— Зачем? — ничего не понимая, спросил Арлиан.

— Потому что мы все продали! — ответила Исейн. — Необходимо привезти новую магию.

Наконец Арлиан начал понимать.

— Два, может быть, даже три месяца назад, — продолжала Исейн, — наши запасы стали иссякать. Все самое лучшее к тому времени мы уже продали. А теперь совсем ничего не осталось. Мы с Кулу попытались сделать что-нибудь, но… в здешнем воздухе так мало волшебства, в общем, у нас ничего не вышло.

— Конечно, — сказал Арлиан. — Поэтому вы хотите вернуться в Аритейн и привезти сюда новый груз магии. Прекрасно. Мы сейчас же займемся подготовкой каравана.

— Хорошо, очень хорошо, — проговорила Исейн. — Только ведь Аритейн находится за горами.

— Очень далеко, — согласился Арлиан. — Вам следует отправиться в путь как можно скорее.

— Да, но… — Исейн посмотрела на Шибель.

— Аметисты, — пришла ей на помощь Шибель. — Чтобы перебраться через Горное Царство Грез.

— И серебро, — добавила Исейн.

— У вас ведь есть амулеты… — начал Арлиан и замолчал, увидев, что Шибель и Исейн обменялись взглядами.

— Караван, — сказала Исейн. — Это опасно. Когда мы приехали на север, нас было двенадцать, у нас имелись мечи, серебро и аметисты. Сейчас нас четверо, серебро и аметисты есть, но нет мечей, а двое из нас… — Она показала на себя и Шибель. — Мы женщины, а не воины.

Арлиан поглаживал бороду, думая о том, что ее пора привести в порядок. Исейн права — из дюжины аритеян, которых Арлиан привез с собой на север, половина разбрелась по Пограничным Землям, где они организовали свое дело. Хлур и ее муж приехали с ним в Мэнфорт, но Хлур заняла пост посла Аритейна и вряд ли захочет ехать. Итак, в Старом Дворце осталось только четверо — Кулу, Исейн, Шибель и Тириф. У каждого было серебряное ожерелье с аметистом — серебро отпугивало ночных чудовищ, населяющих земли у границы, а аметист — и ничто другое — защищал от разрушающих сознание кошмаров и порождений сна, давших имя Горному Царству Грез.

Аритеяне не рассказывали посторонним о могуществе аметиста, они хотели, чтобы горы продолжали защищать их земли от тех, кто захочет отправиться на завоевание их благословенной родины. Этот секрет был известен только Арлиану и его товарищам и больше никому в Землях Людей.

К сожалению, в Аритейне не осталось аметистов. Именно из-за этого закрылись торговые пути, и мешочек с камнями, который дал Арлиану аритеянин по имени Хэтет, помог снова возродить торговые отношения между Аритейном и Землями Людей.

Кроме аметистов и серебра, требовались еще мечи из холодной стали, только они могли справиться с некоторыми чудовищами, встречающимися на пути, не говоря уже о разбойниках, коих великое множество на южной границе Пустоши.

Четыре волшебника, использовавшие весь свой запас магии, еще не караван, а тот, кто будет их сопровождать, должен получить серебро и аметисты, чтобы перебраться через горы. Серебро не проблема, а вот аметисты — совсем другое дело. В Землях Людей их считали всего лишь красивыми камешками, которые не годятся даже для дешевых украшений. В этом смысле желание аритеян сохранить их могущество в тайне сыграло против них.

— А еще, — сказала Исейн, — как мы будем платить за новую магию?

— Серебром, — ответил Арлиан.

— Все ваши деньги в золоте. В Аритейне серебро ценится выше.

— Мы легко поменяем золото на серебро. Но аметисты…

Арлиан попытался вспомнить, видел ли он у кого-нибудь в Землях Людей эти камни — если не считать его самого и аритеян. И не смог.

Арлиан отправился в Аритейн, имея при себе сто шестьдесят восемь камней; домой он вернулся с двумя, которые оставил для себя. Теперь нужно было придумать, как заменить те, что он продал.

Он знал, что те камни найдены в руднике в Глубоком Шурфе, куда их с Хэтетом продали в качестве рабов. Вероятно, можно нанять людей и отправить их в рудник на поиски аметистов.

Неужели пришло время вернуться в Глубокий Шурф? У Арлиана еще остались там дела, старые счеты. Например, надсмотрщика по имени Маслолей, прославившегося своей жестокостью, непременно следовало наказать, а еще Старика, купившего Арлиана и отправившего работать под землю.

До сих пор Арлиан сосредоточил все свои силы на поисках людей, разграбивших его деревню, и на мести шести лордам, владевшим публичным домом в Вестгарде. И, естественно, драконам. Но, пожалуй, пора навестить Маслолея и Старика.

Кроме того, там остались два брата, которые организовали его побег, и Арлиан считал себя их должником. Он спас жизнь Кровавой Руке, а тот помог ему обрести свободу, что, пожалуй, даже ценнее самой жизни. Пришло время посмотреть, может ли лорд Обсидиан сделать что-нибудь для Энира по прозвищу Кровавая Рука и его брата Линнаса.

Что касается рудокопов-рабов… Арлиан нахмурился. Он не одобрял рабство, мысль о том, что под землей в кромешной тьме живут люди, которые не могут оттуда выйти и вынуждены с утра до ночи отнимать у гор серебро и свинец, приводила его в негодование. Но с другой стороны, из тех, с кем он работал и кого мог хотя бы отдаленно назвать своим другом, в живых наверняка уже никого не осталось — разве что Нарыв. Арлиану же требовались аметисты.

Возможно, ему удастся дать рабам свободу после того, как они добудут достаточное количество аметистов, — но для этого необходимо стать владельцем шахты…

На самом деле Арлиан не знал, сколько у него денег. С тех самых пор как лорд Обсидиан появился в Мэнфорте, чтобы привлечь внимание шести лордов, которых он поклялся разыскать и убить, он всем давал понять, что его богатство безгранично. Путешествие в Аритейн сделало его очень состоятельным человеком, но он много тратил, а продажа магии на время прекратилась из-за недостатка товара.

С другой стороны, он только что стал наследником лорда Энзита, следовательно, ему перешло все, что тому принадлежало.

Может быть, ему удастся купить целый рудник. Нужно узнать имя владельца.

А вдруг рудник принадлежал лорду Энзиту, и теперь он стал хозяином рудника?

— Мы добудем аметисты, — сказал он. — Но на это может уйти некоторое время. Мне нужно все организовать, думаю, придется отправиться на рудник в Глубокий Шурф. А пока вы с Кулу подготовьте — насколько возможно — караван в Аритейн, купите серебро, фургоны и все необходимое, но ничего такого, что может испортиться. И не нанимайте охрану и возчиков.

— Хорошо, милорд, — едва заметно поклонившись, ответила Исейн.

Неожиданно Арлиану пришла новая идея.

— Может быть, у Тирифа осталось что-нибудь из того, что он брал с собой в Пустошь. Или у тебя, Шибель?

— Кое-что, — ответила Шибель. — Совсем немного. Продать это будет непросто.

— В таком случае оставим все себе, — сказал Арлиан. — Спасибо, что обратили мое внимание на эти проблемы. Поскольку теперь вы не будете заняты продажей волшебства, может быть, я смогу чаще вас видеть.

Он вышел из комнаты и направился в южное крыло дома, чтобы проверить, как устроились Цикада и Капля.

Глава 5

МЕЛКИЕ ЗАБОТЫ

Арлиан нашел Цикаду и Каплю в гостиной вместе с Лилией, Киской, Лавандой и Пушинкой. Он хотел удостовериться в том, что у них все в порядке и они удобно устроились, но сразу понял, что Пушинка чувствует себя неважно: последний месяц беременности — тяжелое испытание для женщины.

Подружки разговаривали, перебивая друг друга, и смеялись. Когда он пришел, они вспоминали о своих приключениях после того, как их увезли из «Дома плотских утех» почти три года назад.

Арлиан некоторое время стоял в дверях, никем не замеченный, прислушиваясь к счастливым голосам, наслаждаясь ароматом волос, одежды, косметики, и решил, что, пожалуй, не будет им мешать. Он уже собрался уйти, но Пушинка заметила его.

— Ник! Ник пришел!

Все шестеро повернулись к двери, все одновременно радостно приветствовали его и пригласили войти. Арлиан не мог отказать девушкам, и они тут же обрушили на него град вопросов и восклицаний.

Они дружно принялись спрашивать про новый шрам на щеке. Лаванда и Киска сочувственно охали и ахали, Лилия пожелала узнать, как Арлиан его получил, а Пушинка воскликнула:

— Он тебе ужасно идет!

Арлиан улыбнулся, но не стал объяснять, как приобрел шрам, а его гостьи были так счастливы его видеть, что тут же принялись задавать новые вопросы, сообщать новости, комментировать события последних месяцев — и все это одновременно.

Арлиан попытался отделаться несколькими минутами разговора, но Пушинка тут же сказала, что ему непременно нужно пообедать, а сделать это он может у них в гостиной с не меньшими удобствами, чем в любом другом месте. Она подозвала лакея, и уже через пару минут Арлиан обнаружил, что сидит за столом и ест вместе со своими гостьями.

Впрочем, ему нравилась их компания, и он не испытывал никаких неприятных чувств.

После обеда Арлиану пришлось выслушать отчет о том, что произошло в его отсутствие, включая подробности беременности Пушинки, романтические приключения слуг, городские сплетни о герцоге и его придворных, самые невероятные истории о лорде Энзите, лорде Дришине, лорде Хардиоре, леди Иней, лорде Пузо и о нем самом и еще кучу самых разных новостей. В общем, ему удалось покинуть гостиную только к вечеру.

Арлиан никак не мог понять, как удалось женщинам, которые никогда не покидают Старый Дворец, столько всего узнать, но спрашивать у них он не стал.

Цикада и Капля казались совершенно счастливыми — им нравился их новый дом и возможность встретиться со своими старыми подругами. Арлиан радовался, что смог доставить им удовольствие.

Сам он не мог тратить время на поиски счастья, по крайней мере пока все драконы не будут мертвы. Свою жизнь, все силы и богатство Арлиан посвятил одной цели. Он знал, что простые радости жизни, такие как друзья и семья, не для него, но с удовольствием наблюдал за теми, кому это дано. Поэтому Арлиану потребовалось сделать над собой усилие, чтобы уйти.

Остаток дня он посвятил налаживанию привычного течения жизни в доме, переговорил со слугами, еще раз объяснил им, что от них требуется касательно его гардероба, еды, поведения и прочих вещей.

Арлиана поразило, как много мелких проблем возникло во время его отсутствия — чем заменить разбитую посуду, что посадить в саду, ведь приближалась весна, что говорить торговцам и посыльным о его возвращении. Он и половины вопросов не успел решить, когда обнаружил, что смертельно хочет спать, и поспешил отправиться в постель.

Арлиан сказал себе, что доделает все завтра, а затем займется планированием кампании против драконов, попытается привлечь на свою сторону других членов Общества Дракона, начнет собирать информацию…

На следующее утро Арлиан занялся книгами и отчетами и обнаружил, что все в полном порядке. Он освободился в полдень, когда пришло время выполнить данное Феррезину обещание осмотреть свою новую собственность. Оставив указания, что следует делать, если появится лорд Уитер или его представитель, Арлиан закутался в плащ и зашагал по сырым мостовым в сторону особняка Энзита.

Его нынешний визит ничем не походил на предыдущие. В прошлый раз он залез в этот мрачный дом из серого камня через крышу, а потом спрыгнул на балкон, выходящий на центральный двор; а еще один раз подошел к входной двери, держа у горла стражника нож. Он никогда не был здесь желанным гостем.

Сегодня же его приветствовали вежливо, с поклонами и реверансами, на которые он отвечал спокойно и доброжелательно. Впрочем, даже и сейчас Арлиан сомневался, что его тут рады видеть — слуги отвечали на его вопросы, но их лица оставались холодными и непроницаемыми.

Ему сообщили, что особняк называется Серый Дом — вполне подходящее имя, хотя и не слишком яркое.

Его первый визит в качестве нового хозяина владений лорда Энзита был коротким. Арлиан поговорил с несколькими слугами, чтобы убедиться, что Феррезин выполнил его приказ насчет рабов, затем встретился с самим Феррезином.

В поисках управляющего лакей привел Арлиана в комнату за кухней, и Арлиан обнаружил, что тот находится в состоянии, близком к панике. Выполняя приказ своего нового господина, он начал делать опись, но конца ее не было видно. Арлиан решил дать управляющему еще время и не стал смотреть, что уже подсчитано. По собственному опыту он знал, сколько сил отнимают всякие мелочи, когда речь идет о поддержании порядка в большом доме.

Однако он спросил Феррезина о Глубоком Шурфе.

— Лорд Энзит не владел там никакими рудниками, — нахмурившись, ответил Феррезин. — Но принимал участие в некоторых операциях.

— В таком случае я попрошу вас поподробнее в этом разобраться и выяснить, в каких, — сказал Арлиан. — Я хочу знать, что мне там принадлежит.

Он вынул из кармана медальон и поднял так, чтобы I управляющий смог разглядеть аметист.

— В особенности меня интересуют вот такие пурпурные камни. Этот найден в свинцовом руднике Глубокого Шурфа они иногда попадаются в галените — руде, богатой свинцом и серебром. Поручите кому-нибудь, кто вам здесь не нужен, обойти всех ювелиров в Мэнфорте и выяснить, нет ли у них таких камней. А также в других городах и деревнях, хотя, полагаю, дальше Вестгарда искать не стоит. Кроме того, мне необходимо знать, не собирает ли кто-нибудь из рудокопов в Глубоком Шурфе такие камни. Считается, что они ничего не стоят, но мне они нужны.

Феррезин с сомнением посмотрел на медальон, а затем на своего нового господина.

— Конечно, — сказал он. — А… вам подойдут любые пурпурные камни?

— Нет, мне нужны только такие, — ответил Арлиан. — Я оставлю вам свой медальон — для сравнения.

Он бросил медальон Феррезину, который успел поймать его за цепочку в самый последний момент.

— Я начну поиски, как только опись… — начал Феррезин.

— Нет, — перебил его Арлиан. — Камни прежде всего. Я хочу, чтобы вы отправили в Глубокий Шурф кого-нибудь надежного. Поезжайте сами, если не найдете подходящего человека. Мне необходимо, чтобы поиски камней начались немедленно. Опись стоит на втором месте, камни — на первом. Если вам потребуется еще один образец, я вам его предоставлю.

— Понятно, — кивнул Феррезин.

— В таком случае я вас оставляю.

Арлиан простился.

Феррезин посмотрел ему вслед, затем перевел взгляд на медальон и покачал головой. Похоже, его новый господин не менее требователен и эксцентричен, чем прежний.

Глава 6

УИТЕР

Прошло три дня после возвращения, но Арлиан так и не нашел времени еще раз сходить в Серый Дом, а также побывать в Обществе Дракона, чтобы собственными глазами увидеть, как там идут дела, и узнать, что известно его членам о событиях на юге. Он также не успел встретиться с лордом Уитером и поблагодарить его за помощь; и не связывался с леди Иней — и потому не имел ни малейшего понятия о том, как она себя чувствует после трудного путешествия.

Впрочем, Арлиан не видел никакой необходимости спешить в этих вопросах. Он навел порядок в своем доме и в делах, разобрался с наследством Энзита и потому считал, что имеет полное право немного отдохнуть, прежде чем пускаться в новые приключения. Горн сказал, что лорд Уитер его навестит. Значит, лорд не рассчитывает на то, что Арлиан нанесет ему визит или что они встретятся в Обществе Дракона на улице Черного Шпиля — Арлиан не чувствовал никаких обязательств по отношению к своему благодетелю.

Однако он дал себе слово, что, когда жизнь в Старом Дворце вернется в нормальное русло, он навестит лорда Уитера и леди Иней, затем побывает в Обществе Дракона и до конца разберется с наследством Энзита.

А затем начнет готовить новую кампанию — он должен разыскать пещеры, где спят драконы, и выяснить, действительно ли обсидиан для них смертоносен. Надеяться ему никто не запрещал. Разумеется, придется пополнить запасы обсидиана и сделать из него оружие.

Арлиан знал, где находится одно логово — в Пустоши, — и мог попытать счастья там. Если он обнаружит спящих драконов, убьет их и останется в живых — выполнить все три условия сразу казалось ему маловероятным, — тогда подумает о том, как разыскать остальных.

Конечно, ему понадобится помощь, придется расспрашивать других членов Общества Дракона и изучить архивы, чтобы собрать информацию для поисков пещер.

И тут возникал довольно непростой вопрос — до какой степени Арлиан может поделиться с другими лордами своими планами и что станет делать с Обществом, когда придет его время. Он не мог позволить ни одному его члену превратиться в дракона, но и не хотел причинять им вред раньше, чем возникнет необходимость.

И самое главное, Арлиан стал обладателем двух тайн драконов и, будучи членом Общества, обязан поделиться своим знанием с остальными. Но разве мог он сказать, что они все обречены?

Арлиан сидел, погрузившись в раздумья, не в силах принять никакого решения, когда появился Венлин и сообщил, что к нему посетитель.

— Пожаловал лорд Уитер, милорд, — сказал он.

Разумеется, Арлиан ждал Уитера и знал, чего тот от него хочет, знал, зачем Уитер использовал колдовство и почему послал им на выручку Горна.

Арлиан вздохнул и встал с дивана.

— Я поговорю с ним в моем кабинете, — сказал он.

Обычно Арлиан предпочитал принимать гостей в малой гостиной и старался в свой кабинет посторонних не пускать. Однако благодаря «гениальной» идее покойного лорда Дришина ампутировать рабыням ступни, чтобы они не смогли сбежать из «Дома плотских утех», ему было значительно легче самому перейти в свой кабинет и пригласить туда лорда Уитера, чем просить слуг унести девушек в другую комнату.

Впрочем, он решил, что кабинет — самое подходящее место для встречи; именно здесь лорд Обсидиан впервые встретился с лордом Уитером после того, как появился в Мэнфорте.

Арлиан вспоминал ту встречу со смешанными чувствами. Он был тогда так молод и наивен — и сколько же прошло с тех пор времени? Меньше года — всего несколько месяцев.

Когда Арлиан познакомился с лордом Уитером, юноша ни разу не дрался на дуэли и еще не стал членом Общества Дракона — именно лорд Уитер рассказал Арлиану, как найти туда дорогу.

Да, конечно, он был не таким уж наивным мальчишкой. За спиной остались годы, проведенные в Глубоком Шурфе, и месяцы в «Доме плотских утех», он украл золото лорда Карувана и проехал через Пустошь в Пограничные Земли, где бродит волшебство, а затем пересек Горное Царство Грез и побывал в Аритейне. Арлиан остался жив после встречи с драконом, сумел бежать с рудника и стать богатым, и в его душе пылала жажда мести. Он убил человека во время сражения.

Но тогда еще не нужно было хранить чужие тайны, которые никому нельзя раскрыть. Не приходилось заботиться о полудюжине изуродованных женщин, и еще не умерла одна из тех, кто помог Арлиану выжить после бегства с рудника. Он видел смерть и страдания — но не так, чтобы очень много.

Венлин отправился за лордом Уитером, и на мгновение Арлиан остался в одиночестве. Он стоял у входа в кабинет и оглядывался по сторонам.

Стол, шкафы и книжные полки — чистые, аккуратные, покрытое лаком дерево сверкает в лучах полуденного солнца, которое заглядывает в два больших окна. Арлиан подошел и задернул шторы, решив, что лорд Уитер не слишком любит дневной свет.

Неожиданно, не убирая рук с темно-бордовых бархатных штор, Арлиан замер на месте и задумался. Почему он так уверен, что лорд Уитер не любит солнца?

Когда он сообразил, почему так решил, у него заходили желваки.

Лорд Уитер прожил с сердцем дракона века. Сколько — Арлиан не знал наверняка, но с тех пор, как Уитер достиг зрелости, прошло по меньшей мере восемьсот лет. Яд заразил все его существо, и теперь, хоть он ничем не отличался от самого обычного человека, в его жилах вместо человеческой крови тек ихор дракона. Во многих отношениях сейчас Уитер настолько же дракон, насколько человек, — а драконы терпеть не могут дневной свет. Они живут в пещерах и покидают их, когда небо затягивают черные тучи. Арлиан так и стоял, не убирая рук от штор, когда Венлин доложил:

— Лорд Уитер.

Арлиан опустил руки и повернулся к гостю.

Вошел сгорбленный пожилой человек; лорд Уитер никогда не отличался высоким ростом, а возраст словно иссушил и согнул его так, что он стал казаться еще меньше. За длинную жизнь, которую лорд Уитер получил после встречи с драконом, он заплатил правой рукой — она высохла и безжизненно висела вдоль тела.

Однако Арлиан знал, что тот, кто недооценивает лорда Уитера, совершает серьезную ошибку. Из-под шапки седых волос яростным огнем сверкали зеленые глаза, пугающие своей напряженной силой: дракон в теле лорда Уитера набирал мощь.

Впрочем, лорд Уитер был человеком могущественным и в обычном смысле этого слова — он обладал политическими связями и огромным состоянием, что сразу же бросалось в глаза, стоило посмотреть, как он одевался. Сегодня он зачесал волосы назад и собрал их в хвост — в отличие от причесок, принятых при дворе Мэнфорта, — но его одежда отвечала последнему слову моды и была идеально сшита. Зеленый бархатный камзол украшали золотая отделка и манжеты из изысканного кружева, воротник поражал воображение белизной шелка. Рукава и манжеты были выкроены таким образом, чтобы скрыть изуродованную руку. Наряд лорда Уитера дополняли белоснежная сорочка, черные шерстяные бриджи и кожаный ремень с изумрудами, на котором слева висела шпага в ножнах, отделанных серебром, жемчугами и бриллиантами.

Войти в дом другого лорда со шпагой считалось нарушением правил хорошего тона, но во всех благородных домах для лорда Уитера делали исключение; говорили, что неприлично заставлять человека с одной рукой снимать перевязь, учитывая, что через некоторое время ему придется надевать его снова. Однако Арлиан полагал, что причина в другом: никто не осмеливался возражать такому человеку, как лорд Уитер. Его глаза могли заставить замолчать кого угодно.

Лорд Уитер вошел в кабинет, и Венлин тихонько прикрыл дверь, оставив своего господина и его гостя наедине. Они стояли, разделенные всего несколькими шагами, и напряженно смотрели друг на друга.

— Лорд Уитер, — сказал Арлиан и отошел от окна. — Я рад вас видеть!

Он не протянул руку для приветствия; Уитер никогда никому не пожимал руки.

— Давайте обойдемся без этих глупостей, — ответил лорд Уитер и посмотрел на Арлиана, задержав взгляд на шраме. Старый лорд обладал низким глубоким голосом, неожиданным для такого пожилого человека. — Мы оба знаем, что вы совсем не рады меня видеть.

— Вы ошибаетесь, милорд, — ответил Арлиан. — Не стану делать вид, что ваше общество доставляет мне удовольствие, но я тем не менее рад вас видеть. Я благодарен вам за помощь, которую вы мне оказали во время инцидента у городских ворот; я ваш должник и предпочитаю отдавать долги без промедления. Кроме того, я полагаю, что мы с вами сможем обменяться информацией, полезной для нас обоих.

— Я пришел не для того, чтобы обмениваться информацией, — рявкнул лорд Уитер. — Мне от вас требуется нечто гораздо более реальное и вещественное.

— Правда? — проговорил Арлиан. — И что же?

— Яд дракона, — сказал Уитер. — Лорд Энзит обещал привезти мне его, а вы, насколько мне известно, теперь его наследник. Вы последовали за ним в Пустошь и видели, где он умер. Вы продаете волшебные амулеты и сколотили себе на этом целое состояние. Кроме того, вы обладаете сердцем дракона и дали клятву отомстить чудовищам — сомневаюсь, что вы упустили шанс узнать о них побольше. К тому же я вижу собственными глазами, что вы встретились с драконом и получили порцию его яда с тех пор, как мы с вами разговаривали в последний раз. Никто другой не мог украсить ваше лицо таким шрамом. Если кто-нибудь и в состоянии дать мне яд, обещанный Энзитом, так это вы. Назовите вашу цену. Вы сказали, что считаете себя моим должником, — вот и расплатитесь!

— Ах, — сказал Арлиан и прислонился к краю стола. — Именно этого я и боялся. Вот почему вы отправили своего человека с приказом мне помочь.

— Разумеется. Я прекрасно понимал, что, если бы наемник Дришина вас убил, мне никогда не удалось бы получить яд, который мог быть у вас с собой. А если яда у вас нет, вы наверняка знаете, где его достать. Я проследил за тем, чтобы вы благополучно въехали в город. Если вы считаете, что ваша жизнь — недостаточная плата за яд, готов дать вам все, что в моей власти. Я должен его получить!

— Я бы предложил вам сесть, милорд, — вздохнув, сказал Арлиан, — но, боюсь, наш разговор будет коротким. К сожалению, он станет повторением того, который мы имели с вами несколько месяцев назад. Вы ищете яд, чтобы продлить жизнь своей подруги, верно? И я снова вынужден вам повторить, что у меня его нет.

— Вы убили Энзита, прежде чем он успел его добыть? В таком случае кто изуродовал вашу щеку?

— Я не сказал, что убил Энзита. Он пронзил свое сердце сам, милорд, — до того, как войти в пещеру, где спят драконы. Если у него имелся яд, мне про это ничего не известно.

— Но вы видели, как он умер. И знали, куда он направлялся.

— Я видел, как он умер, — подтвердил Арлиан устало.

— А шрам…

— …вас не касается. Больше я вам ничего не скажу.

Арлиан уже несколько раз отказывался объяснять, когда ему задавали вопросы, откуда у него появился шрам. Его оставил дракон, в которого превратился Энзит, но Арлиан еще не был готов рассказать об этом другим — и уж тем более лорду Уитеру.

Уитер поколебался несколько мгновений, затем неохотно принял слова Арлиана и сказал:

— Но вы видели, как умер Энзит, и знали, куда он направлялся. В таком случае вам известно, где он намеревался найти обещанный мне яд? Вы можете его достать? Я напомню вам, что намерен получить его любой ценой, а вы заявили, что считаете себя моим должником.

Прежде чем ответить, Арлиан помолчал немного, чтобы собраться с мыслями.

Да, он знал, где находится одна пещера, в которой спят драконы; лорд Энзит довел его до самого входа, и именно там они сражались на последней дуэли. Если использовать колдовство и отправиться туда зимой, когда в Пустоши дуют холодные ветры, можно попытаться застать драконов спящими, собрать немного яда и спокойно улизнуть восвояси. Однако Арлиан не собирался этого делать.

Потому что, выпив смесь человеческой крови и яда дракона, леди Опал получит сердце дракона, а через тысячу лет, если ее не убьют, даст жизнь новому чудовищу. Арлиан не собирался добровольно участвовать в появлении на свет еще одного дракона — пусть и через много сотен лет.

Он колебался не потому, что не знал, стоит ли раскрывать лорду Уитеру тайну пещеры, просто не знал, какую часть правды может сказать.

— Прошу меня простить, милорд, — проговорил Арлиан. — У меня нет яда, и я не стану его для вас добывать. Леди Опал должна прожить столько, сколько ей даровано судьбой, без помощи драконьего яда.

Неожиданно он подумал, что относительно короткая человеческая жизнь может оказаться длиннее того, что осталось лорду Уитеру. В большинстве своем обладатели сердца дракона считали себя бессмертными, поскольку очень медленно старели и почти не менялись внешне. Возможно, Уитер думает, что ему осталось еще лет восемьсот или девятьсот или даже больше.

Лорд Энзит рассказал ему, что яду дракона требуется около тысячи лет, чтобы превратить кровь человека в кровь дракона, но лорд Уитер этого не знал, поскольку Энзит сохранил свое открытие в тайне, которой теперь владел только Арлиан.

Уитер прожил по крайней мере восемь веков, может быть, больше. Если леди Опал выпьет колдовской эликсир, она переживет его на много веков. Если Арлиан неправильно оценил возраст Уитера или если дракон внутри него развивается быстрее того, что поселился в теле Энзита, значит, ему осталось лет пятьдесят. Получается, что он умрет намного раньше леди Опал.

Впрочем, Арлиан не собирался говорить это Уитеру, посчитав обстоятельства не вполне подходящими для подобных откровений. Он просто молчал, решив больше ничего не Объяснять. Он по-прежнему стоял около своего стола, наблюдая за тем, как краска гнева заливает лицо лорда Уитера.

— Да падет на твою голову проклятие ушедших богов, Обсидиан! — выкрикнул лорд Уитер, погрозив Арлиану указательным пальцем левой руки. — Почему ты мне отказываешь? Ты сказал, что считаешь себя моим должником, но не желаешь дать мне то единственное, о чем я прошу. Я тебя знаю и прекрасно понимаю, как ты выворачиваешь наизнанку слова: ты сказал, что не станешь добывать для меня яд, ты не говорил, что не можешь. Тебе известно гораздо больше, чем ты готов признать. Неужели я должен снова смотреть, как стареет и умирает еще одна женщина только потому, что ты решил сохранить какой-то секрет? Или помощь мне помешает тебе исполнить твою клятву мести?

Арлиан пожалел, что не солгал Уитеру с самого начала. Он примирительно поднял руки.

— Успокойтесь, милорд, — сказал он. — Я ничего не скрываю от вас ради того, чтобы сдержать свое слово и отомстить моим врагам. У меня имеются собственные причины, по которым я не могу привезти вам яд, и я считаю их очень серьезными — кстати, Энзит тоже так думал. Он на протяжении нескольких веков знал, где можно взять яд дракона, знал, что вы его ищете, однако не предложил вам его достать, пока обстоятельства не сложились так, как сложились. Мне кажется, я понимаю, почему он так себя вел, и полностью с ним согласен. Риск, которым грозит данное предприятие мне и леди Опал, настолько велик, что я не осмеливаюсь в него пускаться. Да, я ваш должник и с радостью выполню любую вашу просьбу — но яда я дать не могу.

— И способа вас переубедить нет? — спросил Уитер. — И нет цены, которая вас устроит? Неблагодарный мерзавец! Если вы боитесь драконов, вам нет необходимости отправляться туда самому. Доставьте слугу в нужное место, и я вам заплачу огромные деньги. Горн с радостью поедет туда, куда вы укажете.

— Нет, милорд, — покачав головой, ответил Арлиан. — Возможно, когда вы немного успокоитесь, я объясню вам причину моего отказа, но сейчас вам просто придется принять мое решение.

Уитер посмотрел Арлиану в глаза.

— Пожалуй, мне действительно придется принять ваше решение, — с горечью в голосе проговорил он. — Я ведь дал клятву не причинять вам вреда в стенах Мэнфорта, а уговорить вас я не в силах. Но я терпелив, лорд Обсидиан, а Опал еще молода, ей нет и тридцати. Мы подождем. Мы подождем, когда вы одумаетесь. Но будем искать другие пути и обязательно получим то, что хотим.

С этими словами он резко развернулся, распахнул дверь и вылетел из кабинета, промчавшись мимо Венлина, который в изумлении поспешил за гостем, чтобы проводить его к выходу.

Арлиан озабоченно посмотрел Уитеру вслед. Лорд Уитер деятельный человек. Он вполне может найти способ получить яд для леди Опал — и тогда ее имя тоже окажется в длинном списке тех, кого Арлиану придется когда-нибудь убить. Что выбрала бы сама Опал — обычную жизнь или долгую, но отмеченную ядом дракона и жестокой смертью, Арлиан не знал, он еще не встречался с этой женщиной.

Впрочем, он сомневался, что она решится спорить с желаниями лорда Уитера, который обладал удивительным обаянием, усиленным влиянием сердца дракона, — простому смертному ни за что не устоять против его воли.

На самом деле Арлиану никого не хотелось убивать — по крайней мере никого из людей. Даже смерть тех, кому он поклялся отомстить и кого еще не настигла его кара, не доставила бы ему никакой радости. Покончить с лордом Энзитом было необходимо, и до определенной степени Арлиан испытал удовлетворение. Но жажда крови отступила, и теперь убийство становилось для него неприятной необходимостью, желанием внести справедливость в несправедливый мир, а с другой стороны — защитить человечество от драконов.

Если не удастся отыскать какое-нибудь чудодейственное средство от яда дракона, со временем ему придется убить и лорда Уитера. А потом леди Иней, Торибора и остальных членов Общества прежде, чем они станут жертвой кровавой трансформации и из людей превратятся в детенышей драконов. И еще Арлиан будет вынужден покончить с собой до того, как дракон пустит в нем настолько глубокие корни, что человек перестанет видеть необходимость в таком конце.

Арлиан содрогнулся — его пугала не перспектива собственной смерти, с которой он жил с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать, а то, что может наступить момент, когда он потеряет связь с реальностью и позволит себе превратиться в дракона.

Очень трудная задача, если не сказать больше. У него есть примерно тысяча лет, прежде чем он станет драконом. Но когда его природа изменится настолько, что он откажется от планов мести и забудет о своей ненависти к чудовищам, уничтожившим его родной дом? Это может произойти гораздо быстрее, чем он предполагал вначале.

Арлиан думал, что ему некуда спешить, но, возможно, у него имеются веские основания не тянуть с выполнением своих планов. Во Дворце царит полный порядок, оставшиеся мелкие проблемы могут решить слуги. Пришла пора заняться драконами. Прежде всего необходимо понять, что же все-таки оставил ему лорд Энзит, а также найти способ добыть аметисты из рудника в Глубоком Шурфе. Восстановить там справедливость, пусть и несколько запоздалую. Кроме того, нужно, не теряя времени, отправить в Аритейн караван под защитой серебра и аметистов, чтобы пополнить запас волшебства и казну — и то, и другое может пригодиться в борьбе с драконами.

А потом он сможет приступить к уничтожению своих врагов драконов — или умереть, сражаясь с ними.

Глава 7

ОРУЖИЕ

Переворачивая страницы очередного зашифрованного блокнота, Арлиан подумал, что, наверное, лорд Энзит собирал секреты специально — так люди коллекционируют драгоценные камни или любовниц.

Феррезин сделал примерную опись крупнейших владений Энзита, список получился весьма впечатляющим, но Арлиан просмотрел его лишь мельком. Его не интересовали фермы, таверны или рудники в Западных Горах. Шахты в Глубоком Шурфе, в особенности одна определенная, занимали его гораздо больше, но по бумагам он не мог понять, какое отношение имел Энзит к рудникам, принадлежавшим Старику. В Глубоком Шурфе у него была какая-то собственность, связанная с добычей полезных ископаемых, но что конкретно, Арлиан не знал.

Феррезин заверил его, что отправил туда двух надежных людей с поручением все выяснить.

Гостиница в Вестгарде тоже представляла интерес, поскольку Арлиан знал, что ее построили на руинах сожженного «Дома плотских утех». Он чувствовал себя довольно странно, когда думал о том, что ему теперь принадлежит часть дома, в котором он когда-то прятался на чердаке.

Кроме того, герцог обладал правом передавать собственность, оставшуюся без владельцев, своим подданным, и потому Энзит получил деревню Обсидиан, Курящиеся Горы и рудники, на которых добывали обсидиан. Теперь Арлиану принадлежала его родная деревня. Его в каком-то смысле порадовало, что Энзит потребовал в свое владение земли, которые сначала разграбил, — получалось, что теперь они перешли к законному хозяину, к тому же единственному, оставшемуся в живых.

Если же отбросить в сторону эмоции, Арлиан понимал, что деревня Обсидиан может оказаться очень даже полезным приобретением, поскольку ему рано или поздно понадобится обсидиан.

Опись имущества лорда Энзита представляла огромный интерес для Арлиана, но сейчас его гораздо больше занимало содержимое Серого Дома, который являлся самой настоящей укрепленной крепостью. Арлиан сидел за столом, когда-то принадлежавшим его врагу, и просматривал его записи в надежде найти какие-нибудь еще сведения о том, как он заключил договор с драконами.

В кабинете имелось огромное множество книг и несколько запечатанных сундуков — Феррезин был достаточно хорошо знаком с колдовством и не осмелился открыть ни один из них, — а также внушительная коллекция разных занимательных пустяков. Останки бедной Голубки по-прежнему лежали в ящике на третьем этаже, и Арлиан намеревался похоронить ее со всеми полагающимися формальностями.

Однако сейчас он просматривал книги и записи Энзита, пытаясь разобраться в его шифрах.

Энзит имел отвратительную привычку записывать все при помощи шифров, кодов и других хитроумных способов, ключей к которым, разумеется, ни у кого не было. Впрочем, Арлиану удалось кое-что разгадать — как правило, замечания, сделанные на языке Земель Людей, разбросанные тут и там среди абсолютно непонятных значков и символов.

Арлиан понял, что далеко не все записи имеют отношение к драконам. Многие из них касались шантажа или скандалов — ведь Энзит активно занимался политикой. В нескольких блокнотах описывались преступления, совершенные давно умершими придворными, и Арлиан задавал себе вопрос, зачем Энзит сохранил эти бумаги.

Кроме всего прочего, Энзит был колдуном, и Арлиан нашел много записей о его экспериментах. Собственные познания Арлиана в магии оставляли желать лучшего и главным образом касались волшебства юга, а не сложного и таинственного колдовства севера, но он не сомневался, что некоторые вещи, описанные Энзитом, выходили далеко за рамки того, что умели делать колдуны Мэнфорта.

Арлиан понимал, что рано или поздно ему придется заняться изучением колдовства. Он знал, что можно расправиться с детенышем дракона, убив человека, в котором он сидит. Знал, что оружие из обсидиана пронзает шкуру молодого дракона. Но не имел ни малейшего представления о том, как отыскать пещеры драконов. И о том, насколько эффективен обсидиан против взрослых и матерых чудищ. Кинжал из обсидиана прикончил дракона, появившегося из сердца лорда Энзита, но ведь это был всего лишь новорожденный «крошка», не больше человека, с мягкой красной шкурой. Взрослые же черные драконы, разрушившие его родную деревню, достигали пятидесяти футов и казались древними, словно мир. Арлиан сомневался, что простой кинжал — не важно из чего сделанный — справится с таким существом. Может быть, копье, направленное прямо в сердце…

Он добрался до последней страницы и с такой силой захлопнул книгу, что в воздухе заплясали пылинки. Арлиан чихнул и вытащил из кармана отделанный кружевами платок.

Все, на сегодня хватит корпеть над записями, в которых он все равно ничего не понимает. Арлиан встал и убрал книгу на место. Разгадка тайн, которые его так мучают, может находиться вот здесь, прямо у него под носом, среди тысяч ненужных записей, зашифрованных хитроумным кодом, — или вообще где-нибудь в другом месте. Кстати, вполне возможно, что свои знания Энзит унес в могилу.

Арлиан отряхнул пыль с рубашки и посмотрел на три сундука, стоящие у стены слева от рабочего стола Энзита. Судя по описи, в них хранились колдовские приспособления — ничего более определенного Феррезин не знал, поскольку не осмелился их открыть.

Впрочем, Арлиан знал, что колдовство не нуждается ни в каких приспособлениях. Земли Людей, отнятые у драконов многие века назад, почти не имели собственной магии, и потому здесь требовались изощренные заклинания, сложные и не видимые глазу. На юге, в местах вроде Аритейна, Тирикиндаро и Пон-Ашти, царило дикое волшебство, которое расцвечивало небеса и пропитывало землю, там магам жилось припеваючи. Волшебники из Аритейна рассказывали Арлиану, что главная проблема состоит в том, чтобы обуздать дикую энергию, иначе она может трансформировать самого волшебника и все вокруг него.

Дороги и города Аритейна защищали сложные системы оберегов и холодное железо, которое не подпускало к ним дикую магию. Ее сдерживали серебро, железо и некоторые драгоценные камни, а также сложные заклинания, включавшие в себя самые разнообразные символы и талисманы.

Однако в Мэнфорте и по всем Землям Людей магии осталось так мало, что люди в большинстве своем ее просто не ощущали и не использовали — вот так и родилось сложное искусство колдовства, которое опиралось на жалкие следы магической энергии. Любое приспособление, ограничивающее действие заклинания или поток магии, здесь было бесполезно. В Землях Людей колдовство зависело от умения человека и небольшого набора традиционных предметов.

Обычному человеку потребовалась бы целая жизнь, чтобы познать искусство колдовства, но те, у кого в груди билось сердце дракона, имели в своем распоряжении массу времени, и потому многие члены Общества Дракона изучал., законы колдовства.

Энзит добился в этой области поразительных успехов. Конфетка рассказала Арлиану, что, используя колдовство, он из собственного дома в Мэнфорте разговаривал с драконами, спящими в своих пещерах, — всего лишь при помощи простой чаши с водой. А еще он владел защитными заклинаниями и умел предвидеть опасность.

В таком случае что же лежит в сундуках? Арлиан снял с пояса кольцо с ключами, которое отдал ему Феррезин, и, опустившись на колени, принялся внимательно разглядывать замок. Потом взял со стола масляную лампу и сделал огонь побольше — не хватало света.

Замок показался ему самым простым, впрочем, колдовство невозможно увидеть невооруженным глазом. Несколько минут Арлиан раздумывал, не послать ли за аритеянами или пригласить какого-нибудь колдуна, чтобы не попасть в ловушку Энзита, но его мучило любопытство, а на это ушло бы время. Ему страшно надоело изучать непонятные записи Энзита, хотелось действовать, к тому же у него имелся ключ, а лорд Дракон умер. Колдовство — сложная штука, и наверняка более простые заклинания развеялись после смерти Энзита, да и замок не испускал никаких магических эманации — так Арлиан решил.

Да и вообще он сомневался, что Энзит стал бы тратить время на ловушки и прочие глупости. Совсем не его стиль.

Арлиан попытался оценить размер и форму скважины, затем посмотрел на три дюжины ключей на кольце.

Внешне подходило сразу несколько штук, но он сразу же выбрал один — из черного железа с серебряной отделкой. Остальные были медными или стальными. Арлиан уже знал, что железо и серебро защищают от магии.

Он оказался прав: ключ легко вошел в замок, и раздалось несколько громких щелчков.

Замок открылся — и никаких колдовских ловушек. Если Энзит и наложил на сундук защитное заклинание, оно выветрилось или его снял ключ. Улыбнувшись, Арлиан спокойно поднял крышку и заглянул в сундук.

В первое мгновение он не понял, что там лежит; сверкающие черные очертания отказывались принимать знакомые формы. Затем он сдвинул лампу чуть в сторону, и свет отразился от острых углов.

Сундук был доверху набит обсидианом.

Тем самым, что лорд Энзит забрал в Курящихся Горах много лет назад. Именно обсидиан он искал, когда наткнулся на мальчишку по имени Арлиан, который прятался в подвале разрушенного драконами дома.

На мгновение сцена из далекого прошлого возникла в памяти Арлиана во всех ее страшных подробностях. Вот он смотрит на дракона, который заглянул в подвал и уставился прямо на него, страшная тяжесть еще теплого тела погибшего деда, прижавшего его к полу, жесткие камни больно впиваются в спину, но он почти не может пошевелиться. Он вспомнил мерзкий вкус крови, смешанной с ядом, она капает прямо ему в рот — внутри у Арлиана все сжалось, его желудок тоже не забыл тех чудовищных переживаний.

Потом мальчика вытащили из подвала, и он увидел, как горит его родной дом, а вся деревня разрушена… И вот он смотрит на лорда Дракона — роскошная одежда, шрам на лице, холодный голос. Страшный человек приказывает бандитам собрать все ценное, что осталось в разрушенных домах, и требует, чтобы мальчишка показал ему рудники и место, где хранится обсидиан.

И Арлиан показал ему, он боялся, что его изобьют до полусмерти, оставят инвалидом — а инвалид не в состоянии мстить.

Арлиан смотрел на куски черного камня и чувствовал, как его снова охватывает холодная ненависть, которая помогла ему выдержать все испытания, и понял, что его сердце снова наполняет жажда мести.

Он убил Энзита, точнее, дракона, в которого превратился Энзит. Позволил Колпаку умереть от лихорадки и не помешал тем, кто пришел расправиться с Пряником. Он сам прикончил Хромого и Кулака.

Возможно, Красотка и Игла еще живы; Арлиану не удалось их разыскать. Игла бежала из Мэнфорта несколько лет назад, а Красотка просто исчезла. Может быть, при помощи колдовства их удастся найти, если, конечно, они еще не умерли — в чем Арлиан сильно сомневался.

Значит, с мародерами он разобрался.

Но остались драконы.

Здесь, в сундуке, лежал материал, из которого Арлиан сделает оружие, возможно, смертоносное для чудовищ.

Это часть наследства, оставленного Арлиану, — и, вне всякого сомнения, называя его своим преемником, лорд Дракон надеялся, что Арлиан воспользуется обсидианом для борьбы с драконами. Несмотря на договор с ними, несмотря на то, что Энзит предал Орден Дракона, сражавшийся с чудовищами, Арлиан понял, что Энзит ненавидел их даже в тот момент, когда превратился в дракона. На протяжении многих веков он искал способ с ними расправиться.

И нашел его — только не успел воспользоваться. Лорд Энзит надеялся, что Арлиан его заменит.

Арлиан застонал. Он назвался лордом Обсидианом. Вулканическое стекло дало ему имя — и определило судьбу.

Он достал из сундука кусок обсидиана и обнаружил, что держит в руке тщательно отполированный наконечник для копья. Рядом с ним лежал черный кинжал и еще один обломок, из которого пытались сделать шпагу, но обсидиан не настолько прочен, и у мастера ничего не получилось.

Ножи и копья. Этого хватит. Хорошая шпага — оружие аристократа, предназначенное для честного поединка. А Арлиан не собирался сражаться с драконами. Он намеревался их убивать, так же как они уничтожили его семью и еще многих ни в чем не повинных людей.

Арлиан решил, что, имея впереди тысячу лет и обсидиан, он сможет выполнить свою клятву.

Он держал в руке наконечник и задумчиво смотрел в недра сундука, когда раздался стук в дверь. Арлиан поднял голову.

— Войдите, — сказал он.

Дверь открылась, и внутрь заглянул испуганный слуга. Арлиан не знал, как его зовут, поскольку еще не успел запомнить имена всех слуг в доме Энзита.

— Прошу меня простить, милорд, — сказал слуга. — Ваш управляющий хочет поговорить с вами.

— Ты имеешь в виду Феррезина? Он не…

— Ваш управляющий, а не гофмейстер. — В голосе слуги прозвучал едва заметный упрек.

— Ворон? Здесь?

— Да, милорд.

— А что он хочет?

— Он не сказал, милорд.

Арлиан нахмурился. Видимо, что-то случилось.

— Я сейчас спущусь, — сказал он.

— Хорошо, милорд. Дверь снова закрылась.

Арлиан убрал наконечник в сундук, посмотрел на два других, которые не успел открыть, потом на книжные полки. Ладно, времени у него предостаточно.

Поправив манжеты, он пошел к двери. Закрывать сундук не стал — кому могут понадобиться обсидиановые кинжалы?

Да и кто — даже сейчас — рискнет украсть что-нибудь из дома лорда Энзита?

Через несколько минут он спустился в большой серый вестибюль, где и обнаружил Ворона.

— Прошу меня простить за беспокойство, лорд Ари, — обратился Ворон. — Я решил прийти и подождать, когда вы спуститесь вниз, но, боюсь, здешние слуги не переносят столь вольного поведения.

Арлиан отмахнулся от извинений Ворона и повел его к двери во внутренние покои.

— Я скажу им, что ты имеешь полное право передвигаться по дому, сколько и когда пожелаешь, — заявил он, входя в небольшую гостиную. — Что тебя привело? В Старом Дворце что-нибудь случилось?

— Думаю, его там уже нет, — ответил Ворон. — Но он вполне мог незаметно вернуться.

— У нас возникла проблема под названием «он»? О ком ты говоришь?

— О твоем любезном дружке лорде Уитере.

Арлиан искоса посмотрел на своего управляющего.

— Уитер снова приходил во Дворец?

— Именно.

— Ты ему сказал, что я здесь?

— А он не тебя искал, Ари, — хитро улыбнувшись, ответил Ворон. — Он пришел поговорить со мной.

— Правда? — Арлиан опустился в старое дубовое кресло, почерневшее от времени, и знаком показал Ворону, чтобы он тоже сел. — И что лорд Уитер от тебя хотел?

— Уитер сделал мне деловое предложение. Он думает, будто у меня есть информация, за которую он готов щедро заплатить.

— И о какой же информации идет речь? — спросил Арлиан, хотя прекрасно обо всем догадался.

— Точное место, где умер лорд Энзит. Он хочет, чтобы я его туда доставил.

— Так я и думал, — кивнув, сказал Арлиан. — Он тебе объяснил, зачем ему это нужно?

— Нет, не объяснил. — Ворон посмотрел на своего друга и господина. — Насколько я понял, он думает, будто у лорда Энзита что-то было, когда он умер. Это что-то лорд Уитер очень хочет получить. Когда он разговаривал с тобой позавчера, полагаю, он надеялся, что ты забрал сию таинственную вещь? Поэтому он отправил Горна встретить нас у ворот?

— Уитер надеялся, что у меня это есть. Но он ошибся, у меня нет того, что ему нужно. Кстати, у лорда Энзита тоже не было в тот момент, когда он умер.

— Понятно. — Ворон откинулся на спинку кресла. — Я никак не мог понять, почему Энзит стремился попасть в эту самую пещеру в Пустоши. Я должен спросить, о чем идет речь?

— Я думаю, тебе лучше не знать. А что ты ответил лорду Уитеру?

— Ну, разумеется, что я должен подумать! Неужели я настолько глуп, чтобы просто взять и отказаться от очень выгодного предложения?

Арлиан усмехнулся.

— По правде говоря, Ворон, мне прекрасно известно, что ты совсем не глуп, хотя то, что ты остаешься со мной, иногда заставляет меня сомневаться в твоих умственных способностях. Мне придется вступить с тобой в торг, чтобы перебить предложение Уитера?

Его тон и улыбка были такими откровенно язвительными, что Ворон прекрасно его понял.

— Нет, конечно, Ари! Ты же знаешь, где умер лорд Энзит! — ответил Ворон, тоже ехидно улыбнувшись.

Впрочем, уже в следующее мгновение он заговорил серьезно:

— На самом деле, Ари, я в замешательстве. Мне кое-что о тебе известно, и я помогал, когда ты мстил своим врагам. Но у тебя есть от меня секреты, и их стало больше после смерти Энзита. Мне представляется, что болезненный интерес лорда Уитера к тому месту и тебе каким-то образом связан с теми событиями. Когда я путешествую в краях, где еще не бывал, я предпочитаю иметь проводника. Думаю, ты единственный понимаешь, о чем идет речь. Если я покажу Уитеру ту пещеру, это тебе повредит или поможет? А заодно и мне тоже? Я не могу защищать твои интересы, если не знаю, в чем они состоят.

Арлиан довольно долго смотрел на своего управляющего, а потом тяжело вздохнул.

— По правде говоря, иногда я спрашиваю себя, почему ты меня терпишь, — сказал он наконец.

— Ты хорошо платишь, — ответил Ворон.

— Ну, не настолько хорошо, — грустно улыбнувшись, заметил Арлиан. — Ты совершенно прав, я рассказываю тебе далеко не все, у меня много тайн, и кое-какие из них ложатся на твои плечи тяжелым грузом. Боюсь, еще некоторое время мне придется оставить все как есть. Однако один секрет я могу тебе открыть. Та пещера является входом. То, что ищет лорд Уитер, находится дальше, глубоко под землей.

— В другой пещере?

Арлиан кивнул.

— Там, где спят драконы? Энзит хотел их разбудить?

— Я не знаю наверняка, что собирался сделать Энзит, — признался Арлиан. — Возможно, разбудить драконов. Уитеру он сказал, что намерен достать яд дракона.

— Уитеру нужен драконий яд?

— Точно.

— Зачем? У него уже есть сердце дракона и куча денег. Неужели это колдовство требует подновления?

Арлиан покачал головой.

— У него есть любовница.

— Леди Мараса, которую все называют Опал.

— Именно.

Ворон промолчал, и Арлиану пришлось добавить:

— Уитер много раз видел, как женщины, которых он любил, стареют и умирают, у него возникло отвращение к этому процессу.

— Что вполне понятно, — заметил Ворон. — В таком случае, может быть, рассказать ему, как отыскать пещеру?

— Нет, — нахмурившись, ответил Арлиан. — Миру не нужны новые люди с сердцем дракона.

Ворон довольно долго смотрел на него.

— Меня занимает вот какой вопрос, Ари: почему ты возражаешь против того, чтобы другой человек получил бессмертие, потрясающее здоровье и огромную силу? А еще мне интересно, почему бы мне, например, не отправиться на поиски яда дракона — исключительно для себя?

Арлиан боялся, что рано или поздно Ворон об этом заговорит. Было бы значительно проще рассказать ему правду, но, хоть Арлиан и доверял Ворону больше, чем кому-либо другому, он еще не был готов поделиться своей тайной с другим человеком. Энзит хранил секрет размножения драконов несколько веков, и Арлиан тоже не спешил его открыть.

По крайней мере пока не спешил.

Он посмотрел Ворону в глаза.

— У меня есть очень веские причины, дорогой друг. Я прошу тебя, доверься мне, хотя бы пока. Возможно, когда-нибудь я найду в себе силы и расскажу тебе все, и тогда ты сам примешь решение. Если наступит момент, когда ты поймешь, что не можешь больше полагаться только на мое слово, а я буду продолжать скрывать от тебя правду, я не стану тебе мешать. Но если результаты твоего эксперимента будут такими, каких я опасаюсь, я сделаю все, чтобы тебя убить, когда ты вернешься. Я бы очень не хотел этого делать.

Ворон только фыркнул в ответ.

— И еще не забывай, пожалуйста, что речь идет о том, чтобы незаметно пробраться в пещеру, где спят драконы и царит непроглядный мрак. Ты собираешься бродить в темноте на ощупь, подвергая себя опасности наступить на… ну, например, на коготь или кончик хвоста? А может быть, возьмешь с собой свет? Я не имею ни малейшего представления о том, насколько крепко спят драконы и как они реагируют на появление факела…

Ворон согласился.

— Да, все вроде бы так. Значит, я не должен искать ту пещеру ни для себя, ни для лорда Уитера и его подружки. А если мне доставить его в Пустошь, побродить там немного, а потом сказать, что я заблудился? Может, он успокоится?

— Нет, — ответил Арлиан. — Я думаю, неудача только подстегнет его, да и обманывать его я бы не хотел — в конце концов, мы ведь должники лорда Уитера. Не забывай, он послал Горна нам на помощь. Нет, просто откажись. Пусть ищет другой способ подвергнуть леди Марасу проклятию. Мы в этом участвовать не будем.

Он не стал говорить вслух о том, что даже такой надежный человек, как Ворон, не сможет бесконечно противостоять чарам человека, обладающего сердцем дракона. Арлиан не имел права рисковать — ведь, находясь в обществе Уитеpa, Ворон наверняка в конце концов не устоит и поддастся на уговоры. Впрочем, Ворону не понравилось бы, если бы Арлиан сказал ему об этом прямо.

Мысль о том, что Ворон может пасть жертвой обаяния и доводов Уитера, настолько заняла Арлиана, что он не обратил внимания на свои собственные слова, пока Ворон не переспросил его:

— Подвергнуть леди Марасу проклятию? Какая неожиданная формулировка. Получается, что ты тоже проклят?

Неожиданно Арлиан вспомнил все, что пережил за последние десять лет, — пожар, смерть и ужас; его семья, друзья на руднике, женщина, которую он любил, все умерли. Он увидел свою жизнь, в которой не осталось ничего, кроме настойчивого желания мстить. Увидел, что не может доверять самому верному другу, что отказывается открыть ему свои тайны и совершенно спокойно рассматривает возможность предательства с его стороны — и того, что когда-нибудь ему придется убить Ворона.

Арлиан посмотрел ему в глаза и сказал:

— А разве ты сам не знаешь?

Ворон отвел взгляд, и на этом их разговор закончился.

Глава 8

НАПОСЛЕДОК О ЛОРДЕ ДРИШИНЕ

В течение следующих нескольких дней лорд Уитер не беспокоил Арлиана — как, впрочем, и никто другой, если не считать тех, кто жил у него в доме. Арлиан занимался подготовкой к будущей войне с драконами, делами своих гостей и проблемами, связанными с домом. Поскольку он освободил рабов Энзита, в его особняке теперь не хватало слуг, но Арлиан не спешил нанимать новых.

Он решил, что со временем продаст один из двух домов, но еще не решил какой. Старый Дворец был значительно удобнее, но Арлиан не нуждался в таком огромном доме, содержать который намного сложнее, чем особняк поменьше. До того как он его приобрел, Дворец пустовал много лет, никто не покупал его именно из-за огромных размеров.

Если не удастся приобрести новый запас волшебства из Аритейна и если владения Энзита не будут приносить приличного дохода, он не сможет содержать Старый Дворец. В то время как Серый Дом, пусть и не такой красивый, вполне подошел бы ему и его шести гостьям.

Если с деньгами проблем не будет, он продаст Серый Дом и оставит себе Старый Дворец, но Арлиан не собирался делать это второпях — прежде он намеревался хорошенько изучить все, что есть в особняке лорда Энзита.

Во время своего третьего визита Арлиан поднялся в комнату на верхнем этаже, служившую тюрьмой, где стоял сундук с останками Голубки. Он достал его и занялся приготовлениями к похоронам в саду за Старым Дворцом, приказав вырыть для Голубки могилу рядом с могилой Конфетки, чтобы бывшие подружки смогли проводить ее, не привлекая ненужного внимания.

На следующий день после похорон у Пушинки начались схватки, и Арлиан послал за повитухой. Маленькая Ванниари родилась на следующее утро и на некоторое время завладела всеобщим вниманием.

Арлиан наконец собрался купить новую шпагу и мечелом взамен тех, что потерял в пещере в Пустоши, и заказал несколько экспериментальных образцов оружия из обсидиана.

Из Глубокого Шурфа ему сообщили, что лорду Энзиту принадлежала пятая часть рудника, которым управлял Старик, и что другие владельцы готовы продать ему свои части, если цена покажется им подходящей.

Оказалось, что управляющего, которого Арлиан и другие рудокопы называли Стариком, на самом деле зовут Литуил. Он согласился собрать для лорда Обсидиана аметисты и обговорить цену на них позже. Арлиан понял, что ему придется отправиться в Глубокий Шурф лично, чтобы решить все вопросы на месте, — но это могло подождать. Лорд Обсидиан сообщил, что хотел бы приобрести шахту у ее владельцев, и приказал собрать необходимое количество серебра.

Арлиан так еще и не побывал на улице Черного Шпиля, где собиралось Общество Дракона. Он знал, что ему давно пора послушать, что о нем там говорят, и выяснить, не знает ли кто-нибудь, где находятся пещеры драконов. Но он не мог заставить себя предстать перед другими обладателями сердца дракона — в конце концов, он ведь всерьез думал о том, что ему придется начать их убивать. Лучше, конечно, использовать какое-нибудь средство, излечивающее от воздействия яда, но Арлиан не представлял себе, где такое средство можно найти: за семьсот лет существования Общества никто из его членов ни о чем подобном не слышал.

Впрочем, большинство скорее всего и не пытались его искать, поскольку драконий яд, текущий по их жилам, даровал им бессмертие — так они считали. Арлиан понимал, что Энзит наверняка пытался найти колдовской способ остановить действие яда, но сумел лишь продлить свою жизнь лет на пятьдесят — не больше. Если за несколько веков экспериментов ему удалось получить столь жалкие результаты, значит, Арлиану рассчитывать не на что.

Следовательно, люди с сердцем дракона должны умереть.

И ему, Арлиану из деревни в Курящихся Горах, придется их убивать.

Будучи членом Общества, Арлиан дал клятву делиться с остальными любой информацией о драконах, однако еще не был готов сделать всеобщим достоянием тайны Энзита, которые тот хранил столько времени. Арлиан прекрасно понимал, почему Энзит молчал. Когда-нибудь Арлиану придется открыть другим членам Общества правду, но он надеялся, что это время наступит не скоро. К счастью, клятва не требовала сообщать все, что удалось выяснить, немедленно. Рано или поздно он им расскажет — хотя бы затем, чтобы объяснить, почему их убивает.

Встретиться с членами Общества сейчас, словно ничего не произошло, отвечать на вопросы о смерти Энзита, смотреть на них, разговаривать, зная, что когда-нибудь ему придется лишить их жизни… Нет, Арлиан не мог.

Он не ходил на улицу Черного Шпиля и не приглашал никого к себе — даже леди Иней, и сам не нанес никому визита. Если бы кто-нибудь из обладателей сердца дракона пришел в Старый Дворец, Арлиан вел бы себя вежливо и доброжелательно, но он не мог искать встречи с людьми, чью судьбу ему, возможно, придется решать.

Арлиану, конечно же, было интересно, что о нем говорят, беспокоятся ли Коготь и Пузо за свою жизнь — в отличие от остальных они знали, что он собирается их убить. Он их не искал специально, но прислушивался к разговорам в доме, а также задавал вопросы, чтобы узнать новости.

Члены Общества значились в списке самых богатых и могущественных людей Мэнфорта, и о них много говорили. Оказалось, что Цикада и Заика знают больше остальных, хотя Арлиан не понимал, как удается Цикаде, которая недавно приехала в город и не покидала Дворец, быть в курсе самых последних сплетен.

Арлиану сообщили, что лорд Дришин не назвал никого своим наследником. Неудивительно — ведь у него не было семьи, а жить он собирался вечно.

По древнему обычаю владения лорда Дришина перешли герцогу Мэнфорта, и по истечении срока, необходимого для официального уведомления, а также после того, как представители герцога оценят имущество лорда Дришина и отберут то, что понравится герцогу, состоится аукцион в удобное для него время.

Такое время наступило через девятнадцать дней после появления Арлиана в Мэнфорте.

В то время как отсутствие наследников у лорда Дришина нисколько не удивило Арлиана, дата аукциона оказалась приятным сюрпризом. Он думал, что проблема наследства Дришина решена, поскольку лорд Торибор и его спутники давным-давно доставили весть о его смерти в Мэнфорт. Наемник Дришина знал о гибели своего нанимателя, так что эта новость явно не была тайной.

Арлиан решил, что он, по-видимому, неправильно оценил время, необходимое для организации аукциона. Впрочем, по какой бы причине ни произошла задержка, она его устраивала. Таким образом он получил возможность выяснить, не оставил ли Дришин, который являлся одним из близких союзников Энзита, что-нибудь интересное. А вдруг Энзит пользовался одним из своих шифров, посылая сообщения Дришину, и у того отыщется ключ; или Дришин вел дневник, где записывал все, что ему удалось выяснить про драконов или лорда Энзита.

Энзит знал, где находится по крайней мере одна пещера, в которой спят драконы. Возможно, Дришину было известно о других. Кроме того, Арлиана интересовало, не оставил ли Дришин каких-нибудь записей касательно наемного убийцы, поджидавшего их у городских ворот.

В назначенный день утром Арлиан шагал по холодным серым улицам города в особняк Дришина, где должна была состояться первая сессия аукциона. Количество вещей, выставленных на торги, предполагало, что одного дня явно не хватит, чтобы продать все. Следовательно, аукцион организован следующим образом: каждый день покупателям будут предложены личные вещи, мебель и другое имущество Дришина — и так до тех пор, пока аукционист не решит, что интерес к ним начал падать.

Арлиан отправился на торги один; Ворон занимался домашними делами, к тому же он заявил, что подобные глупости его не интересуют, а больше Арлиан не знал никого, кто мог бы составить ему компанию. Он не виделся с леди Иней с тех пор, как они вернулись в Мэнфорт, а его подружки не могли принимать участие в аукционе, поскольку там требовалось вставать, предлагая свою ставку, а также переходить из комнаты в комнату. Неожиданно Арлиан понял, что других друзей у него в Мэнфорте нет, — открытие, которое его совсем не порадовало.

Ворота и дверь в особняк были широко открыты, возле них с усталым видом стоял лакей. Арлиан передал ему свой плащ и не стал дожидаться, когда его проводят в комнату, где проходил аукцион, — издалека доносился характерный голос аукциониста. Он миновал вестибюль, затем зашагал по длинному коридору, отделанному белым камнем, и вскоре вышел в большую гостиную, заполненную людьми. Вокруг аукциониста толпились около дюжины человек — потенциальные покупатели.

Остальные разбрелись по комнатам. Арлиан быстро сообразил, что сейчас продается мебель для гостиной, которая ему не нужна, и вышел в украшенную зеркалами галерею, где мужчины и женщины рассматривали другую мебель и вещи Дришина. Никто его не заметил, и он не стал привлекать к себе внимания.

Большинство посетителей аукциона Арлиан не знал. Он встречался со всеми членами Общества Дракона и познакомился со многими богатыми и могущественными жителями Мэнфорта, когда устроил бал в Старом Дворце. Однако люди, пришедшие сегодня на аукцион, стояли несколько ниже на социальной лестнице, они надеялись по дешевке купить здесь то, что при нормальных обстоятельствах не могли себе позволить.

Арлиан прошел по галерее в сторону двери, ведущей в салон, и остановился перед ней.

Внутри он заметил герцога Мэнфорта, беседующего со своими придворными. Арлиан решил не мешать и повернул в противоположную сторону.

Разумеется, герцог должен присутствовать на торгах, поскольку средства, вырученные от продажи имущества Дришина, перейдут к нему. Очевидно, он пришел, чтобы проследить за аукционом и удостовериться, что никто не занижает цены. Арлиан выругал себя за то, что не подумал, стоит ли ему рассчитывать на поддержку герцога в войне против драконов. Но к такому разговору следует хорошенько подготовиться, иначе он может закончиться настоящей катастрофой, если сказать что-нибудь не то…

Впрочем, еще есть время подумать, ведь аукцион закончится не скоро. Может быть, удастся придумать, как завести с герцогом интересующий Арлиана разговор.

А пока лорд Обсидиан решил смешаться с толпой покупателей. Он вернулся в большую гостиную и обнаружил, что все двинулись в сторону следующей комнаты.

Весь следующий час Арлиан ходил за толпой, время от времени участвуя в торгах в надежде приобрести что-нибудь, имеющее отношение к занятиям колдовством. Старая мебель ему была не нужна, а вещи, связанные с Энзитом, на продажу не выставлялись.

В малой гостиной он купил какие-то бумаги, которые при ближайшем рассмотрении оказались совершенно ненужными ему счетами.

Дальше аукцион переместился в огромную, элегантно отделанную библиотеку Дришина, Арлиан последовал за толпой покупателей, но здесь он чувствовал себя ужасно — его взгляд то и дело возвращался в угол, где Дришин повесил несчастных Искорку и Проныру. Тела, разумеется, давным-давно убрали, но картина их смерти так ярко отпечаталась в памяти Арлиана, что ему и сейчас было не по себе.

Он уговорил себя сосредоточиться на происходящем и вскоре увидел герцога и его придворных. Они поднялись по потайной лестнице на балкон и стояли над аукционистом, наблюдая за покупателями. Придворный в зеленом костюме остановился как раз там, где была закреплена петля, на которой висела Проныра, но Арлиан заставил себя думать о другом и принялся разглядывать компанию придворных, сопровождавших герцога.

Половина из них — члены Общества Дракона, внизу, среди покупателей, он заметил еще нескольких своих коллег. Впрочем, Общество контролировало жизнь Мэнфорта, и, следовательно, кто-нибудь из его участников обязательно должен присутствовать на подобном мероприятии.

Как и прежде, никто не обращал на Арлиана внимания, хотя кое-кто из присутствующих знал, кто он такой.

Интересно, подумал Арлиан, они действительно так увлечены торгами, что не видят меня, или старательно изображают, будто не заметили моего появления? Они могли сознательно игнорировать человека, убившего четверых известных лордов, трое из которых являлись обладателями сердца дракона. Впрочем, он не особенно лез им на глаза, да и явился сюда один.

Итак, Арлиан получил возможность познакомиться с изменениями, произошедшими в городской элите, среди придворных герцога и членов Общества Дракона — что было для него значительно полезнее, чем возможность купить какую-нибудь из вещей, принадлежавших лорду Дришину, Он почти сразу заметил, что лорд Хардиор снова в милости и теперь, после смерти Энзита и Дришина, занял пост главного советника герцога.

Леди Иней, бывшая прежде одной из советниц двора, на аукционе не присутствовала, а остальные придворные никакого интереса не представляли. Только Хардиор стоял рядом с герцогом вместо того, чтобы оставаться на почтительном расстоянии у него за спиной.

Арлиан познакомился с лордом Хардиором на изысканном балу, который давал лорд Обсидиан для высшего общества Мэнфорта, но после этого они почти не встречались. Лорд Хардиор являлся членом Общества Дракона, но не присутствовал на обряде посвящения Арлиана и не участвовал в допросе нового члена Общества.

Арлиану рассказали, что пару лет назад по наущению лорда Энзита герцог изгнал Хардиора из своего ближайшего окружения. Но лорд Энзит мертв, а Хардиор стоит рядом с герцогом в изысканном костюме из коричневого бархата, украшенном белыми кружевами, и что-то нашептывает правителю Мэнфорта на ухо, незаметно показывает на самых красивых женщин в толпе, а герцог улыбается и смеется, в то время как остальные придворные стараются держаться от них на подобающем расстоянии. Вне всякого сомнения, лорд Хардиор не терял времени даром и воспользовался смертью бывшего советника герцога.

Аукционист монотонным голосом предлагал покупателям книгу с генеалогическим древом Дришина, когда Хардиор взглянул на толпу и заметил, что Арлиан на него смотрит. Их глаза встретились, и Хардиор улыбнулся. Арлиан попытался понять, что означает его улыбка; она показалась ему дружелюбной, но он уже достаточно близко познакомился с членами Общества Дракона, чтобы им доверять. Но в улыбке Хардиора не было холодной оценки врага, готовящегося напасть на свою жертву, не было насмешливого презрения, с которым Энзит часто смотрел на людей. В ней сквозило искреннее тепло и больше ничего.

Естественно, искренность и тепло могли быть фальшивыми — чтобы заманить Арлиана в ловушку и заставить его думать, будто в Мэнфорте у него есть союзник. С другой стороны, лорд Хардиор мог отдать приказ арестовать Арлиана за убийство лорда Дришина, пользуясь тем, что убийца заявился в дом человека, павшего от его руки.

Арлиан прекрасно понимал, что если его и обвинят в каком-нибудь преступлении — так это в смерти лорда Дришина, поскольку остальные трое лордов погибли в честном поединке. Он убил Дришина хладнокровно, прежде чем тот успел вытащить свое оружие, причем в присутствии нескольких свидетелей. Если в планы Хардиора входит уничтожить Арлиана, лучшей возможности не найти.

Впрочем, лорд Хардиор мог испытывать признательность ему за то, что Арлиан прикончил Энзита и Дришина, а леди Иней надолго увез из города. В результате герцог остался совершенно без поддержки и советников.

Расположение Хардиора могло оказаться Арлиану весьма полезным. Политический союзник будет очень кстати в претворении в жизнь его планов по уничтожению драконов и Общества. Арлиан кивнул Хардиору и улыбнулся в ответ.

Несколько мгновений они стояли, улыбаясь друг другу, затем Хардиор наклонился к герцогу и, прошептав ему что-то на ухо, показал на Арлиана.

Герцог проследил взглядом за пальцем Хардиора, увидел Арлиана, улыбнулся и помахал рукой.

Арлиан в ответ поклонился. Несколько человек повернулось в его сторону, но никто ничего не сказал. Арлиану показалось, что он заметил удивление на лицах некоторых обладателей сердца дракона, но они тут же взяли себя в руки.

Затем все снова обратили внимание на аукцион, поскольку генеалогия ушла всего лишь за семь дукатов, и теперь на продажу выставили эротические истории леди Аринии, которые в свое время наделали много шума.

Арлиану показалось, что герцог настроен к нему благожелательно, и стал думать, как использовать это к своей выгоде. Но он стоял внизу, а герцог расположился на балконе, и Арлиан не видел возможности обратиться к нему, не нарушая этикета.

Кроме того, он не мог поговорить с ним здесь, в присутствии лорда Хардиора, поскольку не знал, как отнесется к его намерениям новый советник герцога.

Арлиан нахмурился и попытался — не нарушая правил приличия — не обращать внимания на людей на балконе, а заодно прогнать образ Проныры, висящей на перилах…

Глава 9

РАЗГОВОР С ЛОРДОМ ХАРДИОРОМ

Вскоре Арлиан заскучал и собрался уходить. Ничего интересного не продавали, и он увидел то, что хотел, — высшее общество приняло смерть Энзита и Дришина спокойно, а герцог Мэнфорта остался все тем же легко управляемым дураком, которого крепко держит в руках Общество Дракона.

Никто не проявил в его адрес открытой враждебности; а герцог и Хардиор даже продемонстрировали дружелюбие. Кроме того, непохоже, что кто-нибудь собирается отомстить за убитых, и это значительно облегчает жизнь — Арлиан мог спокойно готовить свою кампанию против драконов. Арлиан не удивился бы, если бы лорд Торибор с помощью лорда Пузо настроили против него членов Общества, но никаких признаков подобного не заметил.

Ни Торибор, ни Пузо не присутствовали на аукционе, как, впрочем, и многие другие члены Общества. Арлиан решил, что не имеет права расслабляться и считать себя в безопасности. Уитеру он нужен живым, но больше никто не сделал ничего, чтобы помешать убийце, посланному Дришином.

Он остановился в дверях надеть плащ; зима никак не желала отступать, и серое небо могло бы поспорить своими безрадостными красками с улицами Мэнфорта, дул пронзительный ледяной ветер. Арлиан уже собрался покинуть дом, когда услышал за спиной быстрые шаги и вежливое покашливание.

Арлиан повернулся и увидел, что в дальнем конце маленького вестибюля, положив руку на дверь, стоит лорд Хардиор.

— Я рад вас видеть, милорд Хардиор, — проговорил Арлиан.

— Лорд Обсидиан, — сказал Хардиор и сделал шаг вперед, — я надеялся с вами переговорить.

Арлиан посмотрел на лакея, который стоял у двери, и спросил:

— Я собирался уходить, мне следует задержаться?

— О, я совсем не хочу вас задерживать. Вы не позволите мне проводить вас до ворот? Согласитесь, даже короткий разговор делает любую дорогу приятной.

— Вне всякого сомнения, — ответил Арлиан. — Это для меня большая честь.

Он слегка поклонился, затем вышел на улицу. Сделав несколько шагов в сторону ворот, он остановился, поджидая лорда Хардиора.

— Вас ждет экипаж? — спросил Хардиор.

— Я пришел пешком, — сказал Арлиан. — А вы?

— Приехал с его светлостью, — ответил Хардиор. — Поскольку я с ним попрощался, теперь мне тоже придется идти пешком.

— В таком случае, если пожелаете, мы можем немного прогуляться. Насколько я понимаю, раз вы отказались от общества его светлости ради того, чтобы поговорить со мной, у вас какое-то срочное дело?

Арлиан медленно шагал по дороге, Хардиор шел рядом с ним.

Отличная возможность выяснить, что думает лорд Хардиор, как он оценивает двор герцога и положение дел в Обществе Дракона. Арлиан вежливо улыбнулся.

— Возможно, мое дело не такое уж срочное, — улыбнувшись в ответ, проговорил Хардиор, — но оно достаточно важное.

— В таком случае я вас слушаю.

— Все очень просто — я хочу знать о ваших намерениях.

Арлиан искоса посмотрел на своего собеседника. Он не ожидал от главного советника герцога такой прямоты.

— Вас интересуют мои намерения?

— Именно. Вы лишили его светлость двух доверенных лиц. Он ни в коей мере не подвергает сомнению вашу честность или причины, вынудившие вас так поступить, герцог хотел бы знать, не собираетесь ли вы убрать еще кого-нибудь. Герцога Мэнфорта интересует, не намерены ли вы, постепенно расправившись со своими соперниками, захватить власть в городе.

Они подошли к воротам, и стражник молча отступил в сторону, пропуская двух аристократов. Когда Арлиан пришел на аукцион, его тут не было.

— Дорогой Хардиор, — сказал Арлиан, — меня не интересует власть, и я не собираюсь за нее бороться. Я знаю, что вы не присутствовали на моем… когда я появился на улице Черного Шпиля, но не сомневаюсь, что вам известно, о чем там шла речь, — по крайней мере частично.

Арлиан не хотел упоминать Общество Дракона вслух, поскольку стражник мог их услышать, но был уверен, что Хардиор поймет, что он имеет в виду.

— В нашем мире принято рассказывать столько разных историй, Обсидиан, что иногда не знаешь, чему верить, а чему нет. Я бы хотел, чтобы вы сами сообщили мне, зачем вы прибыли в Мэнфорт и что намерены здесь делать.

— Меня привело сюда желание отомстить, милорд, — ответил Арлиан.

Он не видел никаких причин скрывать правду; он отвечал на этот вопрос членам Общества, и они уже достаточно далеко отошли от ворот, стражник не мог их услышать. На улице время от времени попадались прохожие, но в такой холодный день их было мало, да и все они, казалось, думают только об одном: как бы поскорее попасть домой, в тепло. Разговор двух незнакомцев никого не интересовал.

— Когда я был ребенком, меня продали в рабство на рудник в Глубоком Шурфе, и я поклялся найти и убить семерых людей, принимавших участие в этом позорном акте. Позже я подружился с женщинами, которых совершенно сознательно сделали инвалидами, а затем по прихоти шести лордов большинство из них убили. Тогда я дал еще одну клятву — отплатить тем, кто виновен в их смерти.

— Итого получается тринадцать человек, — прокомментировал Хардиор.

— Да, — покачав головой, сказал Арлиан. — Десять мужчин, две женщины и лорд Энзит, который продал меня в рабство.

— Вы расплатились со всеми?

— Я нашел всех десятерых мужчин, — продолжал Арлиан. — Восемь из них мертвы. Лорд Коготь и лорд Пузо, как вам известно, еще живы. Мне не удалось разыскать двух женщин — говорят, одна из них умерла много лет назад, а другая бежала из Мэнфорта и с тех пор не возвращалась.

Арлиан запоздало вспомнил Маслолея. Он забыл поручить людям, которых отправил в Глубокий Шурф, расспросить про надсмотрщика.

Если тот жив… ну, это незначительная проблема по сравнению с драконами, и Арлиан решил ничего не говорить про Маслолея.

— И что же у вас получается? — спросил Хардиор. — Будучи членом Общества Дракона, вы дали клятву не убивать Когтя и Пузо внутри городских стен; вы намерены искать оставшихся двух женщин?

— Я больше не хочу убивать людей, милорд. Возможно, наступит день, когда я сдержу слово и лишу жизни Когтя и Пузо. Лорд Коготь согласился встретиться со мной за городскими стенами, после того как я разберусь с лордом Пузо, — может быть, я напомню ему об этом, не знаю. Мы с лордом Пузо уже сражались на поединке и, думаю, сумели оценить, кто из нас на что способен. Я не исключаю, что в будущем возникнет ситуация, когда нам снова придется скрестить клинки.

Арлиан вдруг вспомнил о незаконченной дуэли с лордом Торибором на ночных улицах Пробкового Дерева и подумал, что, пожалуй, следует нанести Торибору визит и обсудить вопросы, оставшиеся нерешенными. Арлиану давно следовало это сделать, но, когда он вернулся в Мэнфорт, на него навалилось столько дел — наследство Энзита, сообщение Исейн о необходимости нового каравана в Аритейн, визит Уитера, рождение Ванниари.

Арлиан остыл к мести Торибору, но там, на улице Пробкового Дерева, он сказал, что противоречия между ними не разрешены. Кроме того, Арлиан ни на минуту не забывал, что, возможно, ему придется уничтожить всех членов Общества Дракона.

Он помнил, что дал Торибору слово сначала выслушать Энзита. Лорд Пузо считал, что смерть Энзита выпустит на волю драконов, и чудовища снова захватят Земли Людей — миру между людьми и драконами, который длился семьсот лет, придет конец.

У него имелись все основания так думать, поскольку именно договор Энзита с драконами прекратил войну между ними и людьми. Энзит умер несколько месяцев назад, но Арлиан не слышал, чтобы драконы покинули свои пещеры. Интересно, что думает об этом Торибор?

Да, необходимо с ним поговорить.

Однако данные вопросы Арлиан не собирался обсуждать с Хардиором. Это их с Торибором проблемы.

— Я не вижу необходимости искать тех двух женщин, даже если они живы, — добавил Арлиан, помолчав. — Хотя если я их встречу, сделаю то, что посчитаю нужным в сложившейся ситуации.

Игла и Красотка были всего лишь инструментами в руках Энзита, лорда Дракона; теперь, когда их господин умер, они стали каплей в море подонков, живущих в этом мире.

— В таком случае, когда вы расквитаетесь с лордом Пузо и лордом Когтем, разумеется, если вам удастся остаться в живых, что вы намерены делать дальше? — спросил Хардиор. — У вас имеются какие-нибудь другие планы, кроме исполнения клятвы, к которой, судя по всему, вы относитесь исключительно серьезно?

— Имеются, — криво ухмыльнувшись, ответил Арлиан. — Я не сказал вам о более могущественных врагах, которым поклялся отомстить. Моя семья погибла во время нападения трех драконов, я дал слово найти и уничтожить их или умереть, пытаясь это сделать.

Он не сказал, что намерен убить всех драконов, ему не хотелось пугать Хардиора грандиозностью своих замыслов.

— Ах да. — Хардиор развел руки в стороны. — Я об этом слышал, но мне трудно поверить в то, что человек, убивший лорда Энзита, может быть настолько не в своем уме.

Вот так вот! Спокойно, Арлиан, спокойно.

— Лорд Энзит собственноручно вырезал сердце из своей груди, — сказал он. — Я не говорил, что убил его.

— В мои намерения не входит перехитрить вас, чтобы выудить признание, Обсидиан. Я прекрасно понимаю, что тут какая-то тайна — достаточно посмотреть на вашу щеку, вы получили свою рану не от меча. Я не прошу у вас объяснений. Возможно, мне не суждено узнать, что произошло с лордом Энзитом, но я не слишком переживаю по этому поводу. Мне достаточно того, что он умер, а вы не собираетесь занять его место.

— Ни в коей мере, — успокоил его Арлиан. — Однако лорд Энзит назначил меня наследником своих владений, и я принял его последнюю волю.

— Ну и хорошо. Лучше уж пусть все достанется вам, чем перейдет к герцогу, у которого и так сундуки полны добра.

Арлиан остановился и посмотрел на Хардиора.

— Милорд, вы сказали, что хотели обсудить со мной какое-то важное дело, однако ваши вопросы касаются исключительно моих намерений. Вне всякого сомнения, они представляют определенный интерес для меня, но я не вижу, каким образом они могут занимать вас. Вряд ли вы стали бы тратить время и силы только на то, чтобы услышать мои заверения в отсутствии желания претендовать на роль первого лица при дворе герцога Мэнфорта. Ничего другого я сказать вам все равно не могу. В таком случае к чему вы затеяли этот разговор?

— В прямоте вам не откажешь, вы очень похожи на Энзита, — ухмыльнувшись, заявил Хардиор. — Хорошо. Да, вы правы, я предполагал, что вы будете отрицать тот факт, что собираетесь занять место Энзита при дворе, и считал, что смогу понять, насколько вы искренни. Далее, поскольку вы и в самом деле не в своем уме, я надеялся, что вы представите мне список тех, кого собираетесь отправить на тот свет, чтобы принять соответствующие меры. Вы ответили на мой вопрос, назвав Пузо и Когтя, и сказали, что больше никого не будете преследовать, и я вам верю. Коготь с политической точки зрения не представляет для меня никакого интереса, поскольку он покинул двор еще до того, как родился нынешний герцог.

После смерти Энзита Пузо не примыкает ни к какой из фракций и производит впечатление человека сломленного. С таким легко справиться. На политику ему наплевать, он все время тратит на усовершенствование своего мастерства владения шпагой. Я полагаю, милорд, что, будучи наследником Энзита и очень богатым человеком, вы можете поддержать меня при дворе — это укрепит мои позиции, а я в ответ прослежу за тем, чтобы никому не пришло в голову организовать расследование смерти Дришина в таверне в Пробковом Дереве.

— Понятно, — сказал Арлиан.

Ему пришлось признаться самому себе, что такая сделка имеет свои преимущества, поскольку не нужно будет беспокоиться о том, что герцог вдруг вздумает вмешиваться в его дела, но он не смог сдержаться и язвительно поинтересовался:

— А как в ваш план вписываются драконы?

— Пока никак, — ответил Хардиор. — Пузо что-то болтал о тайнах и сделках, заключенных лордом Энзитом, но я полагаю, что ничего не изменится — драконы останутся в своих пещерах, будут время от времени появляться, чтобы сжечь какую-нибудь деревню или городок, а мы будем их игнорировать и заниматься своими проблемами. Если вы действительно попытаетесь их уничтожить, вы, разумеется, погибнете — что очень жаль, — но мы будем жить без вас. Надеюсь, вы не разозлите их настолько, что они превысят свои обычные нормы в разрушениях. Если же вы посчитаете необходимым потратить несколько лет, готовясь к своей кампании, в таком случае, к нашему удовольствию, вы останетесь среди нас несколько дольше.

Арлиан несколько минут молча разглядывал собеседника, и улыбка Хардиора погасла.

— С драконами связано несколько тайн, о которых вам неизвестно, милорд, — проговорил наконец Арлиан. — Энзит не то чтобы солгал лорду Торибору, просто он рассказал ему часть правды. Он почти тысячу лет изучал драконов и назначил меня наследником своих открытий. Возможно, я не в своем уме, милорд, но мне кажется, что я знаю, как можно убить дракона. Если окажется, что я не безумен, и мне удастся прикончить парочку чудовищ, как вы поведете себя тогда?

— Вы спрашиваете меня, что я стану делать, если вы убьете дракона? — совершенно серьезно спросил Хардиор.

— Именно. А еще я хочу вас спросить, что вы станете делать, если я убью всех драконов?

Хардиор задумался, прежде чем ответить, но лицо его оставалось бесстрастным.

— Ну, разумеется, вы станете величайшим героем в истории Мэнфорта и получите все, о чем попросите.

— Все? Даже право покончить с некоторыми людьми?

— Вы имеете в виду Пузо и Когтя?

— Возможно. И кое-кого еще.

Хардиор с трудом сглотнул, затем покачал головой.

— Абсурд. Ваше безумие заразно, милорд. Давайте оставим эти вопросы до тех пор, пока они не перекочуют из области фантазий в мир реальности.

— Как пожелаете, милорд.

Арлиан повернулся и зашагал прочь.

Хардиор поколебался несколько мгновений, а потом повернул в другую сторону.

— До свидания, милорд, — крикнул он.

Арлиан, не останавливаясь, помахал ему рукой.

Предположение, что он потратит несколько лет на подготовку войны против драконов — намек на то, что он, возможно, откажется от своей мести, — огорчило Арлиана.

Разумеется, он будет готовиться, поскольку бросаться сломя голову навстречу опасности бессмысленно — в этом случае он почти наверняка погибнет, но он не собирался тратить на подготовку слишком много времени. Да, конечно, соблазн очень велик, но Арлиан знал, что сумеет с ним справиться. Он продемонстрирует всем в Мэнфорте, да и лорду Хардиору, что он не глуп и трусом его назвать нельзя. Он отправится на охоту на драконов — и очень скоро.

Может быть, поедет в Глубокий Шурф вместе с аритеянами, уладит там все дела, снабдит караван серебром и аметистами, а затем двинется на юг.

Из Пустоши аритеяне направятся дальше в Пограничные Земли, а он повернет на восток, в пещеру, где умер Энзит и где находится логово драконов.

Арлиан дал себе год.

Глава 10

ОБЩЕСТВО ДРАКОНА

Ванниари оказалась замечательным ребенком, пухленькая и здоровая, она с удовольствием сосала материнскую грудь. Пушинка ее просто обожала, но не могла за ней как следует ухаживать. От Цикады, Капли, Лаванды, Лилии и Киски тоже пользы было не много, и потому им часто приходилось звать на помощь слуг. Заика взяла на себя решение все проблем и следила за тем, чтобы у дочери Пушинки имелось все необходимое.

Арлиан навещал Пушинку и Ванниари раз в день, но все остальное время тратил на другие дела.

Вернувшись домой после разговора с лордом Хардиором, он занялся письмом, в котором просил лорда Торибора о встрече.

Письмо давалось ему с трудом; традиционные формы обращения здесь не годились, поскольку в их предыдущую встречу они сражались на дуэли, и Арлиан объявил, что не удовлетворен ее исходом. Более того, он не хотел писать, о чем собирается говорить с лордом Торибором, ведь записку могли прочитать слуги. Арлиан даже не мог заверить лорда Пузо, что тому не следует опасаться за свою жизнь, что он не забыл о клятве, данной в Обществе Дракона — само существование Общества было тайной.

В конце концов, промучившись целый день, Арлиан решил, что сумел подобрать подходящие формулировки, и попросил Ворона отправить письмо.

Через два часа, когда Арлиан разговаривал с кухаркой об обеде, Ворон принес от Торибора ответ и молча протянул ему конверт.

Арлиан открыл его и прочитал: «Мне было страшно интересно, когда вы объявитесь. По причинам, которые, полагаю, не следует объяснять, моей ноги не будет ни в Старом Дворце, ни в доме, когда-то принадлежавшем лорду Энзиту. К тому же я не намерен приглашать вас к себе. Но я готов, если пожелаете, встретиться с вами завтра по известному вам адресу на улице Черного Шпиля».

— Ну что же, это честно, — прочитав письмо, сказал Арлиан и протянул его Ворону. — Передай, что я готов с ним встретиться завтра днем. — Он посмотрел на кухарку и добавил: — Не ходи сейчас. После обеда будет в самый раз.

Следующий день выдался солнечным и теплым, весна вступала в свои права. Наслаждаясь первым теплом и размышляя о предстоящей встрече с лордом Пузо, Арлиан на время забыл о мести драконам. Он сходил на могилы Голубки и Конфетки и с радостью отметил, что на клумбах начали появляться зеленые ростки, а на деревьях набухли почки.

Как правило, ему некогда было обращать внимание на подобные вещи. Год назад, когда появилась первая зелень, он вернулся в Мэнфорт состоятельным человеком и тратил все свое время на то, чтобы устроиться в Старом Дворце, организовать торговлю волшебством из Аритейна, а также создать себе репутацию эксцентричного богача.

За год до этого он бежал из «Дома плотских утех», познакомился с Вороном и поселился в маленькой комнате на одной из узких улиц Мэнфорта.

А еще раньше провел целых семь лет под землей, в руднике Глубокого Шурфа, где никто не замечал смены времен года.

Сейчас же Арлиан стоял в своем саду, смотрел на крошечные зеленые стрелки, пробивающиеся сквозь палую листву, на могилу Конфетки и не мог решить, что же чувствует. Смерть девушки оставила в его сердце глубокую рану — но она обрела мир и навеки освободилась от лорда Энзита, боли, страха и жутких воспоминаний, а мир вокруг просыпался, и жизнь продолжалась без нее.

Арлиану тоже придется жить без нее. Он отомстил за девушку, убил человека, так долго над ней измывавшегося и травившего ее. А еще он расплатился с тремя мерзавцами, державшими Конфетку в рабстве и сделавшими ее инвалидом. В живых остались лишь Коготь и Пузо. Арлиан постарался отплатить Конфетке за доброту и любовь.

Однако это не вернет девушку, не подарит ей счастливой жизни, которую она заслужила. Уже поздно, Конфетка умерла.

Но Арлиан жив, у него есть дом, богатство и друзья, а еще он является обладателем сердца дракона и не подвержен болезням и действию ядов. Мир — чудесное место, где времена года сменяют друг друга, и вскоре все вокруг зацветет и оденется в зеленый наряд. А в доме у него появился ребенок, у которого впереди вся жизнь.

Жизнь же самого Арлиана должна быть долгой и радостной, он может делать все, что пожелает.

Но он собирается совершить несколько убийств, а потом покончить с собой. Если, разумеется, останется в живых после встречи с драконами.

За последние десять лет многие говорили ему, что он не в своем уме, и, глядя на могилу Конфетки, Арлиан подумал, что, возможно, они правы. Он уничтожил Энзита и Дришина, спас шестерых женщин, освободив их из рабства. И дал свободу рабам Энзита.

Но этого ему недостаточно, получается, что он действительно безумен.

Когда Арлиан шел на улицу Черного Шпиля, направляясь к черной двери с красным замком, его вдруг начали мучить сомнения в разумности всего предприятия.

Он знал, что ведет себя глупо, что его кампания против драконов может плохо для него закончиться, но ни разу не подумал о том, чтобы отказаться от мести. Арлиана занимал только один вопрос: действительно ли он сошел с ума.

Он размышлял над этим вопросом, когда его проводили в зал, где собирались члены Общества Дракона. При его появлении мгновенно повисла тишина. Только тогда Арлиан очнулся, замер на пороге и увидел обращенные к нему удивленные лица.

Сюда не проникал свет весеннего солнца; комнату без окон освещали сотни свечей, и их блики отражались от позолоты на потолке, полированных деревянных панелей и мебели, резвились на резьбе, украшавшей комнату. В воздухе повис тяжелый запах пыли и расплавленного воска. Члены Общества, пришедшие сюда сегодня, расположились на диванах и креслах, их шаги приглушали толстые роскошные ковры.

И все до единого не сводили с Арлиана глаз.

Он же, занятый собственными мыслями и встревоженный предстоящей встречей с Торибором, ни на секунду не задумался, какой эффект произведет его появление.

Ведь именно он объявил Энзита, одного из старейших членов и основателей Общества, предателем. Именно он последовал за ним в Пустошь и — так считали многие — стал причиной его смерти. Именно он убил лорда Дришина, другого старейшего члена Общества, в таверне в Пробковом Дереве и остался в живых после нападения наемного убийцы, нанятого Дришином. Именно он победил знаменитого лорда Хорима на дуэли за воротами города и поклялся свести счеты с лордом Стиамом и лордом Торибором.

Сегодня он впервые пришел сюда после того, как отправился в погоню за лордом Энзитом.

Более того, наверняка ходили слухи, будто у него на лице появился новый шрам, а члены Общества считали, что только дракон в состоянии оставить шрам на теле того, в чьей груди бьется сердце дракона. Естественно, всем хотелось поглазеть, действительно ли у него есть шрам на щеке.

Арлиан медленно оглядел комнату и в дальнем углу отыскал человека с повязкой на одном глазу — того самого, который назначил ему встречу. Не говоря ни слова, он прошел между столами и остановился перед лордом Торибором. Присутствующие не сводили с него глаз.

— Могу я к вам присоединиться? — спросил Арлиан и жестом показал на кресло за столом Торибора.

— Садись, — ответил Торибор. — И давай уже покончим с этим.

Арлиан сел, и несколько мгновений они с Торибором просто смотрели друг на друга.

— Насколько я понимаю, вы не намерены тратить время на соблюдение правил этикета, — тихо сказал Арлиан.

— Во время нашей предыдущей встречи ты проткнул мне мечом ногу, — довольно громко ответил Торибор. — И обещал меня стереть в порошок. Весьма неприятная ситуация, которая, с моей точки зрения, не имеет никакого отношения к соблюдению этикета.

— Разумеется, — не стал спорить Арлиан. — Тем не менее есть несколько вопросов, которые мы должны обсудить. Думаю, вы помните, что во время нашего последнего разговора, когда вы лежали в луже крови, вы заставили меня дать слово, что я не должен убивать Энзита, не выслушав его. — Арлиан по-прежнему не повышал голоса.

— Помню, — так же тихо ответил Торибор.

— Я его выслушал.

— И что…

Прежде чем Торибор успел еще что-нибудь сказать, в разговор вмешался человек среднего роста с седеющими черными волосами, который решительным шагом подошел к их столу. Арлиан его узнал, но не мог вспомнить, как его зовут.

— Обсидиан вам угрожает? — спросил он.

— Нет, — взглянув на него, ответил Торибор.

— Мы все знаем, что он хочет вас убить…

— А еще он дал клятву не предпринимать никаких попыток внутри городских стен. Спасибо за заботу, лорд Занер, но я и сам в состоянии справиться с этим щенком.

Занер посмотрел на одного, потом на другого и развел руками.

— Я хотел помочь, но, если вам не требуется…

— Не требуется, — перебил его Торибор и наградил сердитым взглядом. — Я вам очень признателен, но нам нужно обсудить кое-какие личные дела.

— Если передумаете, скажите.

— Непременно.

Занер поколебался несколько мгновений, но потом все-таки добавил:

— Я всего лишь хочу помочь. Нам неприятности не нужны.

Торибор и Арлиан подождали, когда Занер отойдет. Торибор наклонился над столом и напряженным шепотом спросил:

— Что тебе сказал Энзит?

— По правде говоря, он мне много чего сказал.

Арлиан вспомнил разговор с Энзитом в окутанной непроницаемым мраком пещере, вспомнил, как тот над ним смеялся, а потом рассказал правду: драконы ушли из Земель Людей вовсе не потому, что первый герцог Мэнфорта и его воины отважно с ними сражались. Просто Энзит шантажировал их, пообещав уничтожить детенышей.

Арлиан не собирался раскрывать Торибору эту тайну, как, впрочем, и рассказывать, как умер Энзит, из сердца которого появился маленький дракон.

— Я хотел сообщить вам, — проговорил он, — что Энзит вас обманул. Он сказал, что, если он умрет, драконы вернутся. Ну, оглянитесь по сторонам… Прошло несколько месяцев, вы слышали о появлении хотя бы одного дракона? Там, в Пустоши, он признался мне, что не знает, как поведут себя драконы после его смерти. Да, он заключил с ними договор, действие которого прекратилось, когда его не стало, драконы больше не обязаны держать свое слово. Но все они очень старые, они устали от жизни, и они спят.

Торибор несколько минут смотрел на него, а потом сказал:

— С какой стати я должен тебе верить?

Арлиан удивленно заморгал.

— Потому что у меня нет причин вам врать, — ответил он. — Если хотите, я могу поклясться именем ушедших богов или еще чем-нибудь, всем, чем пожелаете, что сказал правду: Энзит не знал, что станут делать драконы после его смерти.

— А почему ты мне это говоришь?

Трудный вопрос, на который Арлиан не смог ответить сразу.

— Потому что, когда мы с вами в прошлый раз разговаривали на улице Пробкового Дерева, я дал вам обещание. Я хочу, чтобы вы знали, что я его сдержал, а ваши опасения, которые в тот момент представлялись вам важнее собственной жизни, оказались безосновательными.

— Ты этого не знаешь наверняка, — ровным голосом сказал Торибор.

Арлиан, ничего не понимая, уставился на него.

— Драконы не вернулись, — выговорил он наконец.

— Конечно, не вернулись, — фыркнул Торибор. — Выгляни на улицу, милорд, — весна еще только начинается! Тебе наверняка известно — как и любому из нас, — что такую погоду драконы не любят, сейчас для них еще слишком холодно, а ты убил Энзита как раз накануне зимы.

Арлиан изумленно уставился в пространство — как же он глуп!

Он об этом не подумал, несмотря на явную очевидность данного факта. Когда Ворон вывел Арлиана из пещеры, его беспокоило только собственное состояние, о драконах он не вспоминал. Потом все его мысли занимало путешествие в переполненном фургоне. Вернувшись в Мэнфорт, он решил, что прошло достаточно времени, и драконы не появятся. Он считал, что они вообще могут не знать о смерти Энзита или собираются заключить сделку с ним — вместо Энзита. Да и вообще ему казалось, что они слишком старые, чтобы их занимал внешний мир.

В конце концов, никто не видел ни одного дракона за десять лет, что прошли с тех пор, как три чудовища сожгли деревню Обсидиан в Курящихся Горах. Судя по тому, что удалось узнать Арлиану, остались только черные древние драконы, ни одного зеленого — в расцвете сил и могущества. Самым молодым уже исполнилось по меньшей мере лет семьсот. Вне всякого сомнения, даже драконы не живут вечно и наверняка слабеют с годами. Он надеялся разыскать и убить их, пока они спят.

Но он не подумал о том, что казалось очевидным Торибору — драконы появляются только в разгар лета, когда воздух накаляется до предела, а небо затягивают тяжелые черные тучи.

Следовательно, с наступлением лета чудовища могут покинуть свои пещеры.

Арлиан понял, что должен как можно скорее заняться изготовлением оружия из обсидиана и поисками нор драконов. Он думал, что у него есть время — годы или даже целые десятилетия, если возникнет необходимость, хотя и не собирался ждать так долго. Получалось, что осталось, возможно, два или три месяца, и как только весна уступит место лету, драконы могут атаковать Земли Людей.

Он знал, как на свет появляются новые чудовища, и мог, заручившись помощью жителей Мэнфорта, уничтожить их потенциальное потомство, убив всех членов Общества Дракона. Но сами драконы останутся. Арлиан думал, что сможет вонзить копье с обсидиановым наконечником в сердце спящего дракона, но справиться с бодрствующим будет значительно труднее.

И все это только в том случае, если ему поверят, когда он расскажет, как рождаются детеныши драконов. Если же он попытается организовать кампанию против членов Общества Дракона, многие посчитают его поведение лишним подтверждением безумия.

Значит, проблема гораздо серьезнее, чем он думал.

— Послушайте, Торибор, — сказал он, подавшись вперед к собеседнику, — возможно, вы правы. Я об этом не подумал и чувствую себя полным идиотом. Теперь тем более важно, чтобы мы объединились. В настоящий момент я готов забыть, о прошлом. Я уже один раз победил вас, забрал двух женщин, вашу лошадь, но оставил вам жизнь; и не стану вас трогать сейчас ради общего дела, ради того, чтобы Общество Дракона смогло объединиться, если драконы действительно выйдут из своих пещер.

— И что мы сможем сделать? — сердито спросил Торибор. — В отличие от наших предков мы не воины. Кроме того, нам неизвестно, каким образом они с ними сражались и как им удалось изгнать чудовищ. Еще ни один человек на свете не сумел убить дракона, на что нам рассчитывать? Если они вернутся, мы станем их рабами, как наши предки…

— Нет, — перебил его Арлиан, — не станем. Энзит мне многое рассказал. На протяжении веков он изучал драконов и узнал, что обсидиановый клинок может пронзить их шкуру.

Торибор удивленно и с сомнением на него уставился.

— Обсидиан может убить дракона? — переспросил он. — Как лорд Обсидиан убил лорда Дракона?

— Именно, — растерянно подтвердил Арлиан, которому стало не по себе от такого сравнения.

Он собрался еще раз повторить, что не убивал лорда Энзита, но решил, что не стоит уводить разговор в сторону несущественными деталями.

— И ты предлагаешь нам вооружиться обсидиановыми клинками?

— Причем всем.

— И мне не должно прийти в голову, что оружие будет заколдовано, чтобы ты смог использовать его для достижения собственных целей?

— Вам прекрасно известно, что я не владею колдовством, — проговорил Арлиан. — Мне пошел всего лишь третий десяток, а на изучение этой науки уходят века.

— У тебя в доме живут волшебники из Аритейна, — заявил Торибор. — Кто знает, что они могут сотворить с обсидианом?

— Лично я не знаю, — заметил Арлиан. — Единственное, что мне известно, — обсидиановые клинки могут справиться с драконами, и я хочу вооружить ими Общество.

— Ничего не выйдет, — сказал Торибор. — Мы все с самого начала знали, что ты не в своем уме, лорд Обсидиан. Лично я не собираюсь участвовать в этом безумии. — Он встал. — Думаю, нам больше нечего сказать друг другу. Я тебе верю, когда ты говоришь, что лорд Энзит не знал, как поведут себя драконы после его смерти, но в остальном мне трудно отделить правду от болтовни сумасшедшего. Если драконы и в самом деле вернутся, я сделаю все, что в моих силах, чтобы противостоять им. Ты говоришь, что обсидиан может пронзить шкуру чудовища; если так, я возьму в руки клинок и буду сражаться. До тех пор, милорд, я не желаю иметь с тобой ничего общего. Мы не разговаривали всю зиму, думаю, нам не стоит ничего менять.

Он повернулся и решительно зашагал прочь.

Арлиан смотрел ему вслед, его огорчила и одновременно возмутила реакция Торибора.

Заколдованное оружие? Такая мысль ему в голову не приходила, а Торибору казалась очевидной. В Аритейне нет драконов, и у волшебников скорее всего нет никакого опыта общения с ними. Арлиан никогда не думал, почему драконы не подходят к Пограничным Землям. А вдруг его волшебники что-нибудь знают? Всем известно, что колдовство бесполезно в борьбе с чудовищами, но южная магия сильнее колдовства.

Интересная мысль! Но сюда он пришел не ради этого. Арлиан надеялся убедить Торибора, что они все — будучи людьми — являются союзниками и сражаются на одной стороне, но Торибор явно не готов его выслушать.

Арлиан оглядел остальных членов Общества. Кое-кто из них откровенно его рассматривал, причем весьма недружелюбно.

Арлиан вздохнул. Он сделал попытку и потерпел сокрушительное поражение. Впрочем, у него появилась пища для размышлений, к тому же он в очередной раз убедился, что нужно спешить. Оставаться здесь не имело никакого смысла, и потому он встал и направился к двери.

Глава 11

ПОДГОТОВКА И ТРЕВОЖНЫЕ ЗНАКИ

После встречи с Торибором Арлиан отложил почти все свои дела и подключил слуг из обоих домов к производству оружия из обсидиана. Сам засел за книги и бумаги лорда Энзита, пытаясь отыскать там карты или описание местности, где находятся другие пещеры драконов.

Он, конечно, мог отправиться к той пещере, которую знал, но откладывал путешествие — до наступления жарких летних дней ему все равно ничего не узнать. С другой стороны, прекрасно понимал, что к тому моменту, когда он туда доберется, драконы вполне могут покинуть свои норы и начать уничтожительные рейды.

Сначала Арлиан хотел съездить в Глубокий Шурф, приобрести аметисты и заняться другими делами, которые откладывал. Его представители купили три доли рудника, где работал управляющим Старик, и теперь Арлиан имел право делать там все, что пожелает. Кроме того, он оттуда мог отправиться на юг, но если драконы летом атакуют Мэнфорт, тратить время нельзя. Караван в Аритейн может пуститься в путь чуть позже, пересечь Пустошь осенью, перезимовать в теплых южных землях и вернуться весной. Если лето пройдет спокойно, он доберется с караваном до Пустоши, а когда наступят холодные осенние дни, свернет в сторону пещер.

Но Арлиан хотел быть в Мэнфорте, когда драконы нападут на город. Сейчас обсидиан становился важнее аметистов.

Он никому не объяснил, зачем ему нужно оружие из обсидиана. От одного упоминания о драконах многие пугались до потери сознания, и потому Арлиан решил не сообщать слугам, что они делают оружие, чтобы сражаться с чудовищами. К счастью, никого уже давно не удивляли его эксцентричные выходки, и очередное явно бессмысленное требование все приняли совершенно спокойно. Все, кроме Ворона.

— Я не собираюсь выпытывать твои тайны, — сказал Ворон, когда они сидели вдвоем в кабинете Арлиана в Старом Дворце. — Но в данном случае тебе все-таки придется объяснить мне, что происходит. Я знаю, откуда взялся обсидиан, но не могу понять, зачем лорд Энзит его собирал и почему ты вдруг решил делать из него оружие. Дело попахивает колдовством, и это меня беспокоит. Ты не колдун, но Энзит и Дришин умели многое. Откуда мне знать, что они не оставили заклинаний?

— Колдовство тут ни при чем, — ответил Арлиан. — По крайней мере не то, о котором ты говоришь. Энзит сделал открытие: клинок из обсидиана может пронзить шкуру дракона.

Ворон обдумал его слова, затем посмотрел на обсидиановый кинжал, который принес с собой. Потом снова взглянул на Арлиана.

— Ты поверил Энзиту на слово или испытал его в деле?

— Испытал в деле, — ответил Арлиан.

— Это связано со шрамом у тебя на щеке и тем, что случилось в пещере?

— Да.

— И никаких объяснений?

— Пока нет.

— Значит, оружие предназначено для войны с драконами.

— Верно.

— Ты и в самом деле собираешься найти и убить драконов, уничтоживших твой дом.

— Да.

Ворон кивнул с задумчивым видом.

— Но ты приказал сделать много наконечников для копий. Одному тебе столько не нужно.

— Не нужно.

Ворон постукивал ногтем по клинку и молчал.

— Что, очень плохо? — спросил он наконец.

— Понятия не имею, — признался Арлиан. — Может быть, ничего страшного не произойдет. Но я хочу иметь как можно больше оружия, если случится самое худшее.

— А кого ты намерен им вооружить?

— Я не могу завести собственную армию, — сказал Арлиан, вздохнув. — На меня и так косо смотрят. Если возникнет необходимость, некоторые мужчины захотят взять в руки оружие — кстати, и женщины тоже.

— Неужели так плохо?

— Надеюсь, что нет.

— А у тебя достаточно обсидиана?

— Думаю, да.

— Я могу поискать еще.

— Это дело.

— Слуга лорда Уитера, Горн, разговаривал с нашими слугами в надежде, что кто-нибудь ему расскажет, как найти драконов. Насколько я понял, кое-кого из них пригласили на разговор с самим лордом Уитером.

— Я знаю, где вход в пещеру, в которой спит не более полудюжины чудовищ; если лорду Уитеру удастся обнаружить остальные, я буду только рад об этом услышать.

— Сомневаюсь, что у него есть возможность получить необходимые сведения, но что, если Уитер узнает, где находится та пещера, о которой известно нам?

— Тогда он скорее всего попытается добыть немного яда — либо сам, либо пошлет кого-нибудь. Из наших слуг помочь ему никто не сможет. Только мы с тобой побывали в пещере. Сомневаюсь, что леди Иней, Шибель или Тириф запомнили дорогу. По правде говоря, я и сам не слишком уверен в том, что сразу ее найду.

— С нами еще были Цикада и Капля.

— У них ведь нет ног, они все время оставались в фургоне. Что они могут знать?

— Ты недооцениваешь способности Капли.

Арлиана удивило, что Ворон выделил Каплю из числа остальных женщин. Она обладала острым умом и любила тихонько напевать себе под нос, когда чем-нибудь занималась. Арлиан вспомнил, как она быстро сообразила, что нужно делать, когда он вырвал ее из рук Торибора в Пробковом Дереве. По дороге из Пустоши в Мэнфорт Капля помогала ухаживать за Арлианом и радовала всех своим веселым нравом.

Но Арлиан не понимал, как она сможет путешествовать по Пустоши без посторонней помощи и как так получилось, что Ворон знает ее лучше, чем он сам. Возможно, после возвращения в Старый Дворец они много разговаривали в его отсутствие.

Неожиданно Арлиану пришло в голову, что они, возможно, не только разговаривали.

— Предположим, я недооценил Каплю, и она укажет лорду Уитеру дорогу к пещере. В мире еще и не такое возможно. Но я не понимаю, зачем ей это?

— Золото, Арлиан.

— Я даю ей все необходимое.

— А если она хочет стать хозяйкой собственной судьбы и перестать от тебя зависеть? Ты освободил ее из рабства, но она, возможно, мечтает о настоящей свободе.

— Возможно, — согласился с ним Арлиан. — Капля имеет полное право зарабатывать деньги любым приемлемым для себя способом. Однако я буду тебе признателен, если ты скажешь ей, что я не хотел бы, чтобы она продавала именно эту информацию, однако мешать я ей не стану. Если лорд Уитер найдет пещеру, что ж, пусть рискнет. Путешествие займет около двух месяцев. К тому времени, когда он доберется до места, станет значительно теплее, в особенности на юге. Лично я не стал бы лезть в пещеру к драконам в такую погоду. Можешь передать лорду Уитеру, что Энзит не случайно отправился туда зимой.

— Пожалуй, передам, — не стал спорить Ворон. — Уитеру терпения не занимать, возможно, он подождет до осени.

— К тому времени проблема может разрешиться.

Ворон поколебался несколько мгновений, а потом спросил:

— Предположим, Ари, лорд Уитер найдет пещеру с драконами — ту, что известна нам, или какую-нибудь другую — и добудет яд, что ты станешь делать?

— Все зависит от того, как он поведет себя дальше, как использует то, что найдет, — ответил Арлиан.

— А ты дашь ему оружие из обсидиана?

Арлиан откинулся в кресле.

— Интересный вопрос, — проговорил он. — Думаю, если он меня попросит, я ему продам несколько штук. Лорд Уитер мне нравится, и я бы предпочел, чтобы он успокоился и перестал искать яд дракона.

— Иными словами, ты предпочитаешь его драконам.

— Именно.

— А еще ты приказал сделать как можно больше оружия из обсидиана, поскольку думаешь, что в нем возникнет нужда?

— Точнее, я думаю, что нужда может возникнуть, — поправил его Арлиан. — Кстати, я прошу тебя никому не рассказывать о нашем разговоре.

— Да они все решат, что я спятил вслед за тобой, — фыркнув, заявил Ворон и вышел из кабинета.

Шли дни, каждый немного длиннее и теплее предыдущего. Арлиан уже успел собрать приличный арсенал оружия из обсидиана — копья с черными наконечниками, кинжалы из черного стекла и несколько шпаг, у которых в сталь были вставлены куски обсидиана. Они получились неуклюжими и не слишком прочными, но Арлиан считал, что от них тоже будет польза.

Однако основное внимание он сосредоточил на копьях. Некоторые из них получились огромными, но ведь и драконы тоже не маленькие. Да, конечно, обсидиан может повредить их шкуру, но, чтобы убить дракона, необходимо пронзить его сердце. Это Арлиан понял, когда сражался с новорожденным чудовищем в пещере в Пустоши. Чтобы пустить в ход такие копья, требовалось быть великаном или по меньшей мере организовать команду из двух или даже трех человек, однако Арлиан считал, что все может пригодиться.

Пока слуги занимались оружием, сам Арлиан все больше и больше узнавал о прошлом и владениях Энзита, но пользы от этого было мало. Зашифрованные записи по-прежнему хранили свои тайны и не желали раскрывать их Арлиану.

Кроме того, он всерьез занялся изучением колдовства. Время от времени ему помогала леди Иней, которая вернулась из поездки по своим владениям, находящимся неподалеку от Мэнфорта. И хотя ей уже исполнилось несколько веков, она не слишком много умела, и Арлиан понимал, что пройдет не одно десятилетие, прежде чем ему удастся сотворить простейшее заклинание.

Однажды во время занятий, когда у него ничего не получалось, он заметил:

— Иногда я задаю себе вопрос, миледи, почему вы мне помогаете?

Леди Иней ответила без тени улыбки.

— Я тоже, — сказала она. — В конце концов, ты в двадцать раз меня моложе, а учитывая твои манеры и безумные идеи, вряд ли протянешь больше века. Если я всерьез с тобой свяжусь, возможно, я тоже долго не проживу. Когда у меня наступает просветление, я пытаюсь тебя избегать, Арлиан. Я здесь сегодня потому, что твое необъяснимое обаяние победило мой здравый смысл. — Она снова посмотрела на кристаллы, с которыми они работали. — Ну, попробуем еще раз?

После этого разговора Арлиан много раз задавал себе вопрос: шутила ли леди Иней о том, что пытается его избегать? Спросить ее так, чтобы не обидеть, он не мог, но не понимал, почему они стали встречаться реже — сознательно или случайно?

Арлиан тратил все свое время на оружие и занятия колдовством и так и не нашел возможности еще раз побывать в Обществе Дракона. Впрочем, ему больше не хотелось встречаться с лордом Торибором и сующим нос не в свои дела лордом Занером. Однако он старался следить за тем, что делает лорд Уитер. Пока он оставался в городе и, насколько было известно Арлиану, никого не отправил на юг, так что Арлиан решил, что с этой стороны можно немного расслабиться. Кроме того, он старался обращать внимание на все сообщения, которые могли иметь отношение к деятельности драконов. Но остальные новости и сплетни, гуляющие по Мэнфорту, его не интересовали.

Он продолжал постоянно навещать Пушинку и Ванниари, встречался за столом со своими гостьями и обязательно отводил время на вечерние беседы с ними. Особенно пристальное внимание он уделял Капле и пришел к выводу, что они с Вороном действительно очень сблизились.

Цикада заинтересовалась кулинарией, к тому же ей явно нравилась Заика, которая относилась к ней уважительно и с радостью выполняла все поручения. В результате получилось так, что Цикада взяла на себя заботу о кухне и слугах.

Киска продолжала изучать библиотеку дворца и заявила, что с радостью начнет читать книги из дома Энзита, когда с этими будет покончено. Лилия и Лаванда пока не выбрали себе никакого занятия, но казались вполне довольными своей судьбой.

Становилось все теплее, деревья отцвели и покрылись роскошной зеленой листвой, весенние цветы появились и завяли, но Арлиан не слишком обращал внимание на природу, его гораздо больше интересовало, что принесет с собой жаркое лето.

До сих пор никто не видел драконов, и не поступило никаких сообщений о том, что какая-нибудь деревня перестала подавать признаки жизни. Однако Арлиан понимал, что настоящая жара еще не установилась. Страшное предсказание Торибора могло сбыться.

Некоторое время от лорда Хардиора не было никаких известий, однако, когда лето сменило весну, главный советник герцога нанес лорду Обсидиану визит.

Официально визит был самым обычным — один приятель пришел навестить другого, — но Арлиан знал, что к посещению лорда Хардиора следует отнестись серьезно. Когда он получил записку, в которой говорилось, что лорд Хардиор надеется завтра застать его дома, Арлиан оставил все дела и начал готовиться к приему высокого гостя — все-таки представитель герцога!

Год назад он не стал бы тратить на это время — но год назад он считал, что расположение герцога вряд ли ему понадобится. Арлиана интересовало только одно — найти лорда Дракона и остальных своих врагов.

Однако теперь он намеревался вступить в сражение с чудовищами, а затем уничтожить Общество Дракона — Арлиан прекрасно понимал, что справиться с такой грандиозной задачей в одиночку ему не под силу.

Кроме того, ему не хотелось сражаться с солдатами герцога в тот момент, когда на город нападут драконы.

И потому он попросил кухарку приготовить всевозможные деликатесы. Цикада, устроившись на своем любимом высоком стуле, с которого она управляла делами на кухне, заверила его, что лично проследит за тем, чтобы стол получился изысканным и запоминающимся.

Кроме того, Арлиан договорился с Тирифом, и волшебники обещали устроить несколько иллюзий для создания праздничной атмосферы, а Ворон по собственной инициативе приказал привести комнаты в идеальный порядок, а также выбрал шесть лучших лакеев, чтобы те прислуживали гостям. И все стали ждать лорда Хардиора.

Глава 12

НОВОСТИ ЛОРДА ХАРДИОРА

В два часа пополудни экипаж лорда Хардиора остановился у ворот. Время его появления ясно говорило о том, что он не собирается задерживаться надолго — вряд ли Арлиану удастся растянуть его визит, чтобы лорд Хардиор смог остаться на обед, а второй завтрак уже давно прошел.

Это могло означать все, что угодно. Например, Хардиор очень занят и у него мало свободного времени или герцог требует, чтобы он присутствовал на обедах в Цитадели. Или он не собирался дарить Арлиану особый статус, который тот получил бы, отобедав с главным советником герцога. А может быть, лорд Хардиор просто не хотел злоупотреблять гостеприимством Арлиана. По мнению Ворона, он боялся, что его отравят, и Арлиан, усмехнувшись, с ним согласился, хотя и знал, что человеку с сердцем дракона яд не страшен.

Арлиан в черном бархатном костюме, отделанном у воротника и манжет несколькими слоями тончайшего кружева, встретил лорда Хардиора у дверей и лично пригласил его войти в дом. Лакей стоял рядом, готовый в любой момент прийти на помощь гостю, но Хардиор приехал без плаща и шпаги, в легком полотняном костюме, скроенном по последней моде, бежевом шелковом жилете и кремового цвета сорочке. Теплые цвета резко контрастировали с черным костюмом Арлиана и ливреей его слуг.

От Хардиора едва заметно пахло духами и пудрой; Арлиан так и не научался пользоваться косметикой и подозревал, что от него пахнет потом. Несмотря на все усилия обитательниц «Дома шести лордов», он еще не слишком уверенно чувствовал себя в роли богатого господина, живущего в огромном городе.

Они с Хардиором вежливо поздоровались и поинтересовались здоровьем друг друга; Арлиан представил своего управляющего и попросил гостя чувствовать себя как дома.

Исполнив таким образом необходимые формальности, Арлиан провел Хардиора в малую гостиную, где в лучах солнечного света резвились бабочки, а подопечные Цикады накрыли стол с изысканными закусками и засахаренными фруктами. Хардиор выпил бокал персикового вина и съел несколько кусочков фруктов.

Наконец он устроился в дубовом кресле, обитом кожей, и Арлиан закрыл дверь. Они остались с Хардиором наедине.

— Ваше присутствие в моем доме для меня большая честь, милорд, — сказал Арлиан, поворачиваясь к двери спиной, — но я подозреваю, что ваш визит не имеет целью просто желание меня навестить.

— Разумеется, — не стал возражать Хардиор. — И я с удовольствием перейду прямо к делу. Мне хватит всего нескольких слов. Знаете, я рассчитывал встретиться с вами где-нибудь на нейтральной территории, чтобы не доставлять вам лишних хлопот, но вы в последнее время ведете замкнутый образ жизни и почти нигде не бываете.

— Если бы я знал, что вы ищете со мной встречи, то непременно появился бы в обществе. Разве вы не могли пригласить меня на какое-нибудь мероприятие из тех, что устраивает герцог, вместо того чтобы бросать все свои дела и приезжать ко мне лично?

— Я не был уверен, что вы примете такое приглашение, а кроме того, не знал, с кем вы не хотели бы встречаться. Например, как вы считаете, с моей стороны было бы вежливо пригласить вас одновременно с лордом Пузо?

— Может быть, и не слишком вежливо. Тем не менее я соблюдал бы правила этикета, чтобы не нанести оскорбления человеку, меня пригласившему. В любом случае я счастлив, что вы оказали мне честь и посетили мой дом, и я прошу вас без лишних церемоний сообщить мне то, ради чего вы посчитали необходимым отложить все свои дела.

— Я приехал к вам, милорд, чтобы задать вопрос — причем такой, который требует соблюдения тайны.

— Вы меня интригуете, милорд. Я вас слушаю.

— Мой вопрос достаточно прост: для какой цели вы занялись производством весьма странного оружия?

— Понятно. — Арлиан кивнул. — Я предполагал, что это может вас заинтересовать. Вы имеете в виду обсидиановые кинжалы и наконечники для копий?

— Да. Насколько я понимаю, вам удалось накопить приличный запас этого необычного оружия.

— Вы правильно понимаете, — ответил Арлиан. — Я намерен в случае необходимости вооружить солдат герцога.

Хардиор склонил голову набок.

— Очень интересно. И в каком же случае может возникнуть необходимость в клинках из вулканического стекла?

Прежде чем ответить, Арлиан уселся на обитый шелком диван.

— Вы помните, что лорд Энзит назвал меня своим наследником?

— Помню, — сказал Хардиор. — И мне данный факт представляется не менее странным, чем изготовление оружия из застывшего стекла, но сомнений в истинности завещания Энзита нет никаких. Кроме того, он имел полное право выбрать своим наследником того, кого считал наиболее достойным. Лорд Энзит прекрасно знал, что вы дали слово его убить, значит, его смерть не может являться основанием оспорить его последнюю волю.

— Прошу меня простить, милорд, но я вынужден сказать, что вы не знаете, каким образом умер лорд Энзит, и вам не стоит делать выводов, не имеющих под собой никаких оснований.

— Мне действительно неизвестно, как умер лорд Энзит, милорд, и я не намерен делать никаких предположений. Прошу вас, продолжайте.

— Лорд Энзит являлся старейшим членом Общества, к которому мы с вами принадлежим, и, хотя он далеко не всегда выполнял его законы, он сделал очень много, чтобы претворить в жизнь главную цель существования нашего Общества. Он знал о драконах больше всех в Мэнфорте. Думаю, до вас доходили слухи — по крайней мере от лорда Торибора, — что лорд Энзит заключил с драконами соглашение.

— Да, я об этом слышал, но отнесся к подобным разговорам как к не имеющим под собой никаких оснований. Вы хотите сказать, что я ошибался? Но даже если и так, при чем здесь обсидиан?

— Должен сказать, что я не знаю, к каким последствиям приведет смерть Энзита, но существует вероятность появления в нашем мире драконов. Благодаря своим исследованиям лорд Энзит установил, что обсидиан в состоянии пронзить шкуру дракона, в то время как сталь им не опасна. Я не хотел никого пугать раньше времени, но решил подготовиться на случай, если драконы все-таки решат атаковать город.

Он старался говорить как можно спокойнее и яснее и при этом смотрел лорду Хардиору в глаза.

Прежде чем ответить, Хардиор несколько минут вглядывался в лицо Арлиана.

— Драконы стали вашей манией, лорд Обсидиан, — сказал он наконец.

— Вы совершенно правы.

— Во время нашего предыдущего разговора вы спросили меня, что я стану делать, если вы убьете дракона; иными словами, с вашей точки зрения, оружие из вулканического стекла может уничтожить дракона?

— Совершенно верно.

— Но вы же не проверяли вашу теорию на практике?

— Вы можете думать все, что вам будет угодно, — проговорил Арлиан. — Однако Энзит провел очень тщательное исследование и пришел к выводу, что драконы есть магическое проявление мрака и огня. Обсидиан появляется при взаимодействии этих же стихий. Таким образом, драконы и обсидиан таинственным образом связаны между собой.

— Но вы не можете знать, заявятся драконы сюда или нет. Они ушли семьсот лет назад. Почему смерть одного человека должна иметь для них такое огромное значение?

— Нет, я не могу знать наверняка, — не стал спорить с ним Арлиан. — Однако предпочитаю подготовиться на случай, если они все-таки покинут свои пещеры.

— Значит, все дело именно в этом.

— А в чем же еще?

— Ну, предположений можно сделать несколько. Например, кое-кто считает, что обсидиан обладает магическими свойствами, а вы унаследовали колдовскую силу Энзита или привезли из Аритейна волшебство, неизвестное в наших землях, и намереваетесь оснастить армию магическим оружием.

— Для чего?

— Разумеется, для того, чтобы претворить в жизнь ваши безумные планы.

— Я хочу отомстить драконам. Надеюсь, никто против этого не возражает?

— А еще вы дали слово убить Когтя и Пузо, разве не так?

— Дал, — неохотно согласился Арлиан.

— Коготь заболел, а вы изготавливаете оружие, которое может быть порождением враждебной магии. Не кажется ли вам, что в данном случае логично предположить, что существует некая связь…

Он замолчал, увидев, что Арлиан переменился в лице. Удивление сменилось озадаченностью, а уже в следующее мгновение он в страшном волнении вскочил и забегал по комнате.

— Коготь болен? — Арлиан не знал, как ему следует поступить — схватить Хардиора за грудки или броситься к двери.

— Да, — ответил Хардиор. — Вот уже три дня. Вы не знали?

— Нет! — выкрикнул Арлиан. — Чем он болен?

У Арлиана возникло страшное подозрение, что он лучше Хардиора знает причину болезни Когтя. Лорд Стиам, известный под именем Коготь, после смерти Энзита являлся самым старым членом Общества Дракона — разве что Уитер мог быть его ровесником. Коготь прожил почти тысячу лет, сколько точно, не знал никто.

Арлиан понял, что его время истекло. На протяжении тысячи лет ни один обладатель сердца дракона не дожил до своей естественной смерти. Давным-давно, до создания Общества Дракона, другое тайное общество — Орден Дракона — организовало крестовый поход против отравленных ядом. Выжить удалось лишь горстке счастливцев во главе с Энзитом. Чтобы спастись, Энзит предал и уничтожил Орден Дракона, и петому на протяжении многих веков драконы заражали своим ядом смертных, чтобы обеспечить себя потомством.

Энзит был старейшим из всех, кого знал Арлиан, а Стиам стоял в этом ряду вторым или третьим.

Лорду Энзиту удалось отсрочить свой конец на несколько лет при помощи колдовства — но Стиам не знал, какая его ждет судьба, и ничего не сделал, чтобы облегчить свою участь.

— Он жалуется на боли в груди, — сказал Хардиор. — Ему кажется, будто у него разбухает сердце. А еще он говорит, что чувствует слабость, и его лихорадит. Как-то раз он спросил меня, не слышу ли я голоса, но я ничего не слышал.

Все сходится, подумал Арлиан и быстро направился к двери.

— Вы считаете, что я спятил, — крикнул он, обернувшись, — идемте со мной, и мы увидим, в своем я уме или нет. Надеюсь только, что мы не опоздаем.

Он распахнул дверь и заорал:

— Ворон! Немедленно принеси мне копье, а другое возьми себе. Мы едем к лорду Стиаму.

Лорд Хардиор, о котором, казалось, Арлиан начисто забыл, ничего не понимая, поспешил за ним.

Глава 13

КОНЕЦ КОГТЯ

Лорд Хардиор предложил воспользоваться его экипажем, который стоял у ворот Старого Дворца. Ворон с тремя копьями устроился рядом с возницей, а Арлиан и Хардиор уселись внутри.

Арлиан едва держал себя в руках, не в силах справиться с противоречивыми чувствами, охватившими его. Предчувствие беды и ужас смешались воедино, хотелось кричать, предупредить Хардиора, что ему предстоит стать свидетелем страшного превращения и убедиться в том, что Арлиан не безумен, но он заставил себя промолчать.

В любую минуту из тела Когтя должен появиться на свет дракон; кого они обнаружат в его особняке — чудовище или человека?

Если дракон уже родился, значит, у Арлиана появится возможность убить еще одно чудовище и сдержать данное самому себе слово — причем этот дракон появится из сердца одного из шести лордов. Но лорд Стиам, который был либо самым честным из всех обладателей сердца дракона, либо самым хитрым, почти нравился Арлиану.

Он прихватил с собой копья с обсидиановыми наконечниками, но что, если дракон родился час или два назад? Сможет ли вулканическое стекло пронзить его шкуру, или она со временем становится прочнее? Дракон, в которого превратился Энзит, прожил всего несколько мгновений, прежде чем Арлиан его убил; а вдруг тот, что появится из сердца Стиама, сильнее?

Если Коготь еще жив и остается человеком, что делать? Арлиан дал слово не причинять Стиаму вреда в стенах Мэнфорта и должен сдержать свою клятву — хотя вряд ли кто-нибудь посчитает ее законной, когда речь пойдет о драконе, в которого лорд превратится.

Он может подождать у постели лорда Когтя, но что, если ожидание растянется на несколько дней? Арлиан не знал, сколько нужно времени, чтобы дракон появился на свет естественным путем. Ведь Энзит разрезал собственную грудь, чтобы выпустить на волю чудовище, но Арлиан сомневался, что Стиам на такое способен.

И кого он там встретит? Кто станет свидетелем появления новорожденного дракона?

На протяжении многих веков только Энзит знал, как рождаются драконы; до него Орден Дракона старательно хранил в тайне эту информацию. Однако теперь все, кто находится в спальне Стиама, узнают правду — слуги, гости, врачи и, возможно, кто-нибудь еще. Тайна, как и новорожденный дракон, увидит свет.

Дракон в стенах Мэнфорта — такого не было семьсот лет.

С другой стороны, это может облегчить его задачу. Все узнают, как размножаются драконы и что нужно сделать, чтобы с ними покончить. Наверняка у него появятся соратники, которые пожелают принять участие в кампании по уничтожению чудовищ.

Кроме, пожалуй, членов Общества Дракона, которые поймут, что должны умереть.

Экипаж остановился около ворот особняка лорда Когтя, и Арлиан распахнул дверцу, прежде чем Ворон успел соскочить с козел.

У ворот, положив руку на рукоять шпаги, стоял стражник.

— Нам нужно немедленно повидать лорда Стиама, — сказал Арлиан. — Дело не терпит отлагательства!

— Лорд Стиам болен, милорд, — начал было стражник.

— Мы знаем, — рявкнул Арлиан. — Открывай ворота и отойди в сторону!

Стражник хотел что-то сказать, но тут заметил, что Ворон приставил копье с острым наконечником из черного стекла к его горлу. Управляющий обошел Арлиана и незаметно приблизился к стражнику.

— Откроешь ворота — будешь жить, — заявил Ворон.

— Открывай ворота, — приказал лорд Хардиор, который подошел к Арлиану и оттолкнул копье в сторону.

— Я вас не видел, милорд, — пролепетал стражник, узнав Хардиора.

— Открывай ворота.

Стражник поспешил выполнить приказ, и Арлиан с Вороном и Хардиором быстро пересекли двор и вошли в дом.

Внутри их встретил лакей и предложил отдать оружие, но Хардиор крикнул:

— Нет!

Лакей заколебался, но потом все-таки решил не спорить с двумя могущественными лордами и их вооруженным спутником. Сделав шаг в сторону, он пропустил их.

Хардиор провел компанию по главному коридору, затем они поднялись по лестнице, и Ворон, не останавливаясь, раздал всем копья. Через несколько минут, с оружием в руках, они ворвались в спальню Стиама.

Шумное появление троицы нарушило тишину спальни, и несколько человек одновременно повернулись посмотреть, что происходит. Коготь лежат в кровати с закрытыми глазами, но, услышав шум, приподнял голову и, прищурившись, уставился на своих гостей.

Арлиан замер на месте, увидев, что лорд еще сохраняет человеческий облик, но копья не опустил.

Хардиор тоже затормозил и огляделся по сторонам, а потом опустил оружие.

Ворон незаметно отошел к стене и начал медленно пробираться вперед, его копье нацелилось острием в потолок.

— Лорд Хардиор, — проговорил лорд Уитер, который стоял у постели Стиама, — и лорд Обсидиан. Могу я поинтересоваться, чем вызвано столь шумное и неожиданное появление?

Арлиан по-прежнему не сводил глаз с лорда Когтя, который откинулся на постели, голову и плечи старика поддерживало множество подушек, тонкую хлопчатобумажную сорочку так сильно пропитал пот, что она казалась почти прозрачной. Арлиан видел, что грудь Когтя распухла и стала почти в два раза больше, а под покрасневшей кожей что-то шевелится. Руки и ноги лорда Стиама словно увяли и были неестественно белого цвета. Волосы и борода свисали клочьями, несчастный тяжело дышал.

— Мы все еще в стенах Мэнфорта, — посмотрев на Арлиана, едва слышно проговорил лорд Стиам. — Если это имеет значение.

Арлиан сделал шаг, и к нему тут же протянулось несколько рук. Только сейчас Арлиан понял, что они не одни в комнате, и огляделся по сторонам.

— Обсидиан сказал, что мы не должны терять ни минуты, — проговорил лорд Хардиор. — Я поверил ему на слово, он мне ничего не успел объяснить.

— Может быть, он объяснит сейчас, — сердито потребовал Уитер.

Лорд Уитер в роскошном зеленом костюме стоял у постели Когтя справа; слева в красно-белом платье врача стояла леди Флейта, известная колдунья, чье испещренное шрамами лицо Арлиан сразу узнал, хотя и видел ее больше года назад в залах Общества Дракона. Неизвестная Арлиану женщина в великолепном темно-оранжевом с зеленой отделкой платье, красивая, но какая-то безликая на фоне остальных, положила руку на плечо лорду Уитеру. К стене справа от двери прислонился лорд Торибор, Арлиан еще ни разу не видел его столь изысканно одетым. Лорд Пузо демонстративно сложил руки на груди и не сводил своего единственного глаза с Арлиана.

Леди Иней удобно устроилась в кресле, обитом розовым шелком, позади леди Флейты, ее левая нога пряталась под шелковой юбкой цвета полуночи, в руке она держала человеческую кость (когда-то это была нога), которую всюду носила с собой и которой сейчас тихонько постукивала по ручке кресла. Она безмолвно наблюдала за происходящим и не пыталась вмешаться — просто смотрела.

Трое слуг в розовых с бежевым ливреях дома Стиама смущенно топтались на месте, предоставив тем, кто занимает более высокое положение, решить, что следует сделать с незваными гостями.

Все трое не сводили глаз с Арлиана и копья в его руке.

— Обсидиан? — заговорил Хардиор. — Я не вижу здесь ничего такого, что указывало бы на необходимость вооруженного вмешательства. Не могли бы вы объяснить, что же все-таки имеете в виду?

Арлиан не обратил на него никакого внимания. Опустив копье, он отодвинул в сторону леди Флейту и подошел к постели Стиама.

Арлиан колебался, понимая, что в комнате слишком много народа и что он собирается открыть тайну, которую Энзит хранил несколько веков, — но потом решил, что, если дело зашло так далеко, правда все равно станет известна.

— Вы знаете, что с вами происходит? — спросил он.

Лорд Коготь смотрел на Арлиана широко раскрытыми глазами.

— А вы? — спросил он слабым голосом, в котором тем не менее Арлиан уловил гнев.

— Примерно, — ответил Арлиан. — То же самое произошло с лордом Энзитом. — Он посмотрел на лорда Уитера, а потом на Торибора, который стоял позади него. — Я знаю, вы решили, будто я убил его, но все гораздо сложнее. — Затем он снова повернулся к Когтю. — Энзит ускорил процесс — он разрезал собственную грудь до того, как все зашло слишком далеко. Если вы хотите покончить со своими мучениями, прикажите кому-нибудь из слуг принести вам шпагу.

— Милорд! — запротестовала леди Флейта.

— А вы знаете, что с ним происходит? — резко повернувшись к ней, спросил Арлиан. — Вы же колдунья, разве вы еще не поняли?

— Нет, — призналась Флейта. — Самые сильные заклинания не помогают. Коготь Позвал меня, потому что его врач оказался бессилен, но я тоже не могу ничего сделать.

Арлиан продолжал колебаться. В конце концов, еще есть возможность сохранить все в тайне. Если бы удалось убедить лишних свидетелей покинуть комнату…

— Я могу поговорить с лордом Когтем наедине? — спросил Арлиан.

— Нет, — ответил Торибор, прежде чем остальные успели отреагировать. Он отошел от стены и гордо выпрямился. — Я думаю, что ты ухитрился отравить его в своем безумном желании отомстить и, вполне возможно, явился, чтобы довести дело до конца.

— Мне нет никакой необходимости его травить, — сказал Арлиан. — Лорд Коготь отравился тысячу лет назад.

Сразу несколько человек заговорили одновременно, протестовали, задавали вопросы, и Арлиан понял, что сохранить в тайне процесс появления на свет нового дракона не удастся. Никто не оставит его наедине с Когтем — а он не может уйти отсюда, пока трансформация не завершится. Дракона, в которого превратится лорд Стиам, необходимо убить.

Судя по тому, как вздымалась грудь Стиама, он мог появиться в любой момент. Арлиану показалось, что он чувствует запах не только пота и крови, но и едва различимый аромат драконьего яда.

Сначала он хотел попросить удалить слуг, чтобы знание по крайней мере осталось среди обладателей сердца дракона, но, с другой стороны, прекрасно понимал, что новость распространится со скоростью лесного пожара и в конце концов тайна станет всеобщим достоянием.

Он снова повернулся к леди Флейте.

— В каком-то смысле ваши заклинания говорят правду, — сказал он. — Милорд Стиам не болен; у него родовые схватки.

— Вы сошли с ума! — уставившись на него, вскричал лорд Хардиор.

Коготь молчал, только напряженно смотрел на Арлиана. Арлиан, не обращая ни на кого внимания, склонился над больным и спросил:

— Вы знали?

Умирающий едва слышно прошептал ответ, который Арлиан внимательно выслушал.

— Мне казалось, что я теряю сознание от высокой температуры, что всему виной лихорадка, — ответил Коготь еле слышно. — Знаете, я его чувствую. И мне кажется, что я слышу его мысли. Иногда мне даже трудно понять, какие из них принадлежат мне, а какие существу, сидящему внутри меня.

— Значит, вы знаете, кто это, — сказал Арлиан.

Коготь с трудом кивнул.

— Он хотел, чтобы я уехал из города, — продолжал он. — Я почти послушался. Он требовал, чтобы я отправился в какое-нибудь безопасное место, где темно и жарко, — но я боялся, что, если я покину Мэнфорт, вы последуете за мной и убьете. Я думал, что мне все мерещится.

— Нет, лихорадка тут ни при чем. Вам ничего не померещилось, — проговорил Арлиан. — Он развивался в вашей крови на протяжении многих веков, а теперь проснулся и готов вырваться на свободу.

— Энзит знал, — сказал Коготь.

— Все время, — кивнув, подтвердил Арлиан. — Он хранил свою тайну семьсот лет.

— Я изо всех сил старался не выпускать его. Вы сказали, что Энзит располосовал свою грудь?

— Мы с ним сражались, — пояснил Арлиан. — Он терпел поражение. Впрочем, он знал, что у него осталось мало времени.

— Что вы тут обсуждаете? — сердито прорычал лорд Уитер и наклонился над кроватью к Арлиану.

Коготь отмахнулся от него.

— Копья для него или для меня? — спросил он у Арлиана.

— Для него, — ответил тот. — Это одно из главных открытый Энзита — обсидиан. Я узнал о нем в пещере в Пустоши.

— Значит, вы с Энзитом все-таки мне отомстите. — Коготь еще находил в себе силы для иронии.

— В каком-то смысле, — не стал спорить Арлиан и автоматически улыбнулся в ответ. Впрочем, улыбка тут же исчезла с его лица. — Вам больно?

— Не очень, — проговорил Коготь. — Я чувствую слабость, мне холодно, в то время как он становится все сильнее, и горячее, и нетерпеливее, но настоящей боли нет. Впрочем, у меня такое ощущение, будто кожа на груди стала тонкой и какой-то растянутой — не слишком приятно, но не более того.

— Ушедшие боги все-таки не забыли нас и дарят нам милосердие.

— Точнее, драконы, а не боги, — прошептал Коготь.

— Или силы, их создавшие.

— Вы не знаете, сколько еще…

Арлиан покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Секунды, часы, дни — не могу сказать. Вы ушли значительно дальше по этой дороге, чем Энзит, когда он покончил с собой.

— Лорд Хардиор, — громко потребовал Уитер, — вы не выведете отсюда этого безумца? Он только мучает лорда Стиама своими извращенными фантазиями.

— Заткнись, Уитер, — прошелестел Коготь, напрягаясь из последних сил, чтобы его услышали. — Пусть останется.

Арлиан посмотрел на Хардиора, который отошел назад. Советник герцога явно ничего не понимал и не хотел вмешиваться.

Глаза Уитера, который не сводил с Арлиана ненавидящего взгляда, метали молнии.

Из-за его спины выступил лорд Торибор и теперь стоял и молча слушал — но Арлиан с удивлением отметил, что в его лице нет ни ненависти, ни гнева, только печальное изумление.

Женщина, стоявшая рядом с Уитером, ничем особенным не выделялась. Ее лицо, несмотря на красоту, казалось каким-то неинтересным, а глаза тусклыми, и уже в следующее мгновение Арлиан сообразил, что она не обладает сердцем дракона. Увидев женщину в роскошном платье в комнате умирающего Стиама, Арлиан решил, что она из Общества Дракона, но сейчас понял, что перед ним обычная смертная.

Леди Опал, любовница Уитера. Она была здесь чужой и понимала это.

Арлиан почувствовал, как кто-то прикоснулся к его руке, и, повернувшись, увидел леди Флейту.

— Милорды, давайте не будем беспокоить лорда Стиама нашими разногласиями. Обсидиан, уберите оружие. Уитер, хозяин дома хочет, чтобы Обсидиан остался; не стоит ему противоречить, такова его воля. Милорд Коготь, прошу вас, не напрягайтесь. Отдохните.

— Спасибо, миледи, — сказал Арлиан и поклонился.

— Не за что, милорд, — проговорила леди Флейта, а потом, немного поколебавшись, добавила: — Надеюсь, вы понимаете, что ваши слова звучат как настоящее безумие.

— Иногда, миледи, я думаю, что весь мир сошел с ума, а порой — что только я один; однако сейчас я говорю правду в таком виде, в каком она мне известна.

— И вы утверждаете, будто нечто растет в груди лорда Стиама?

— Да, я так предполагаю. Я пришел сюда, думая, что оно уже вырвалось наружу, наше шумное появление явилось результатом моих опасений.

Леди Флейта снова поколебалась, оглядела комнату, а затем спросила:

— И что, по вашему мнению, должно здесь появиться?

Арлиан, удивленный ее вопросом, тоже окинул взглядом собравшихся в комнате. Ему казалось, все понимают, что должно появиться на свет, но, очевидно, кое-кто из этих людей должен был услышать страшное слово, прежде чем позволить себе поверить в происходящее.

— Дракон, — сказал он. — Кроваво-красный, ведь жизнь ему дадут сердце и кровь лорда Когтя. Громадный, больше взрослого мужчины, он с трудом здесь поместится — но это будет всего лишь детеныш.

Арлиан услышал, что кто-то вскрикнул — наверное, какой-нибудь слуга, — остальные начали смущенно переглядываться.

— И вы принесли с собой копья, чтобы с ним сразиться? — насмешливо поинтересовался Уитер. — Даже безумец должен понимать, что это бесполезно! Ни одному человеку еще не удалось убить дракона; какая польза от ваших копий?

— Мои копья нужны, чтобы убить дракона, — ответил Арлиан. — Драконы являются магическим порождением огня и мрака, обсидиан тоже возник из огня и мрака — эти копья способны прикончить дракона.

— Вы слишком доверяете дурацкой теории… — начал Уитер.

— Это не теория, — перебил его Арлиан. — Вы сказали, что еще ни одному человеку не удалось убить дракона, но вы ошибаетесь; я при помощи кинжала из обсидиана уничтожил новорожденного дракона, появившегося на свет в пещере в Пустоши.

— Обсидиан, — вмешался Хардиор, — вы сделали совершенно невероятное заявление. Вы уверены, что понимаете, о чем говорите?

— Абсолютно.

— Я ему верю, — прошептал Коготь. — Я чувствую его внутри себя.

— Безумие какое-то, — вскричал Уитер.

— Я склонен с вами согласиться. — Хардиор посмотрел на леди Флейту, и та кивнула.

— Мир, в котором мы живем, безумен, — вдруг проговорил Ворон. — Жаль, что ты не сказал мне раньше, Ари.

— Возможно, я не в своем уме, — проговорил Арлиан. — Меня вряд ли можно считать объективным судьей в данном вопросе, должен признать, что сомнения возникают и у меня самого. Но я хочу предложить вам подождать, и пусть время ответит на все вопросы. Либо лорд Коготь умрет естественной смертью, либо болезнь пройдет, или моя «теория», как ее назвал лорд Уитер, получит подтверждение. Думаю, ответ мы получим до восхода солнца.

— Гораздо раньше, — прошептал Коготь. — Намного раньше.

На мгновение в комнате повисла тишина, а затем лорд Хардиор пожал плечами и сказал:

— Что ж, подождем.

Глава 14

У ПОСТЕЛИ УМИРАЮЩЕГО

Арлиан никому ничего не сказал, но он знал, что лорд Стиам прав — дракон должен был появиться в течение нескольких минут. Он недооценил либо состояние дракона, либо силу, с которой Коготь цеплялся за жизнь и человеческий облик.

Если бы Арлиан знал, сколько у них осталось времени, он бы отослал слуг и, возможно, леди Опал, чтобы попытаться сохранить тайну рождения драконов, доверив ее только членам Общества. Но он опоздал.

Солнце село, и слуги зажгли свечи. Коготь по-прежнему тяжело дышал, а его грудь продолжала разбухать, словно исполнившись собственной жизнью. После того как спустилась ночь, лорд Хардиор отправил слуг на кухню, чтобы они принесли какой-нибудь еды для присутствующих.

В воздухе пахло дымом и потом, а запах драконьего яда стал уже ясно различим.

Если не считать слуг, никто не покидал комнату больше чем на несколько минут, никто не хотел пропустить последний акт драмы.

Трижды, не обращая внимания на громкие протесты Уитера, Арлиан спрашивал Когтя, не хочет ли он, чтобы слуга принес кинжал. Всякий раз старик морщился и отказывался, но с каждым разом его отказы становились менее уверенными. Когда импровизированный ужин подошел к концу и слуги зажгли новые свечи, Арлиан понял, что ждать осталось недолго.

После полуночи, когда все разбрелись по комнате и дремали в креслах или на диванах, леди Флейта дико закричала.

Арлиан, который погрузился в тяжелый сон, тут же вскочил на ноги и схватил копье.

Картина, представшая его взору в дыму и неверном свете свечей, казалась порождением самого настоящего кошмара, и на короткое мгновение ему показалось, что он все еще спит. Но, к сожалению, происходящее было реальностью.

Леди Флейта, прижав руки ко рту, стояла у постели лорда Стиама и в ужасе смотрела на своего пациента. Коготь выгнулся, откинув голову назад, его рот открылся в безмолвном крике, он еще не умер, но это должно было произойти в любой момент.

Из его груди к потолку вырвался фонтан крови, начал извиваться, становясь все шире, потом на самом верху образовался коготь, появилась кривая лапа. Огромная рана в груди лорда Стиама стремительно увеличивалась, из нее фонтаном била кровь, а плоть вокруг растянулась и жила собственной жизнью — чудовище рвалось на волю.

— Он разорвал его изнутри, — прошептала Флейта.

Арлиан покрепче сжал в руке копье; он видел, что рядом стоит Ворон, который тоже перехватил копье поудобнее.

А в следующее мгновение раздался страшный треск ломающихся костей, и из тела лорда Когтя на свет явилось чудовище и попыталось встать на еще слабых ногах. Его хвост колотил по лицу Стиама, крылья медленно разворачивались над головой, цепляясь за балдахин. Передняя лапа соскользнула с кровати, но дракон быстро восстановил равновесие.

Тайна рождения драконов была раскрыта.

— Давай! — крикнул Арлиан и вонзил копье в бок чудовища. — Старайся попасть в сердце!

Ворон нанес свой удар практически сразу же вслед за ним, оба копья легко пронзили еще мягкую кроваво-красную шкуру.

Дракон издал дикий крик, от которого, казалось, содрогнулись стены дома, и начал метаться по кровати, пытаясь спастись от черных наконечников, но Арлиан и Ворон не сдавались.

Две лапы соскользнули с кровати, одна запуталась в покрывале, дракон бил крыльями по балдахину, легко превратил в щепки деревянные стойки, и они тут же рухнули на пол. Дракон плевался ядом, который шипел, попадая на постельное белье и ковер. Золотые глаза с ненавистью смотрели на Арлиана и Ворона.

Арлиан увидел в этих глазах Когтя и заставил себя не смотреть в них. Он порадовался тому, что приказал сделать длинные древки на копьях и ему не нужно подходить слишком близко к страшному нечеловеческому лицу.

— Лорд Хардиор! — крикнул Ворон. — Подойдите к нему сзади!

— Сердце, — выдохнул Арлиан. — Нужно поразить его в сердце!

Он вытащил копье из тела дракона, сделал шаг вперед и нанес удар чуть ниже передней лапы чудовища.

На этот раз обсидиан добрался до цели; дракон издал еще один душераздирающий вопль и упал, мгновенно превратившись в огромную лужу крови, из которой появился на свет.

Кровь брызнула фонтаном, залила кровать и тело лорда Стиама, начала стекать дымящимся потоком на пол; руки Арлиана были перепачканы, но он не выпускал копья, на конце которого осталось сердце лорда Когтя.

— О ушедшие боги! — прошептал кто-то.

— Клянусь всеми богами нашего мира! — вскричал кто-то другой.

— Поверить невозможно! — пробормотал лорд Уитер.

— Вы видели все собственными глазами, милорд, — сказал Ворон.

— Я видел что-то, — поправил его Уитер. — Только не знаю что.

— Колдовская иллюзия, — заявила леди Опал и встала со своего кресла. — И все!

Она опасливо потянулась к постели, на которой дымился яд, но отдернула руку.

— Для иллюзии он оставил после себя слишком много крови, — заметила леди Флейта.

Одно из крыльев дракона ударило в нее, и вся одежда леди пропиталась кровью. Она с отвращением разглядывала свое испорченное платье. Впрочем, леди Флейта довольно быстро справилась с собой и приказала слуге:

— Принеси что-нибудь, нужно здесь убрать.

Слуга, к которому она обратилась, стоял и смотрел на постель, не в силах сдвинуться с места, но другой поспешно выскочил из комнаты. Леди Флейта крикнула ему вслед:

— И поосторожнее, это страшный яд!

— Грудь лорда Стиама разорвалась, — проговорила леди Опал. — Этого отрицать нельзя! Но существо, которое мы видели, всего лишь колдовская иллюзия, а никакой не дракон.

— Я чувствую запах драконьего яда, — сказал лорд Уитер. — Прошло семьсот лет с тех пор, как я в последний раз его нюхал, но это яд!

Запах драконьего яда смешался с запахом крови, пота, дыма и испражнений.

— Разумеется, чувствуешь, — вмешалась леди Опал. — Только это кровь лорда Стиама, а не дракона.

— А вы откуда знаете? — поинтересовалась леди Иней.

— Знаю, потому что мы не могли видеть дракона! — сердито ответила ей леди Опал. — Он был красным, а всем известно, что драконы бывают только зелеными и черными.

— Энзит сказал, что, взрослея, драконы темнеют, — мягко проговорил Арлиан. Теперь, когда самое страшное осталось позади, он мог позволить себе расслабиться. — Сначала они красные, потом золотистые, затем зеленые и, наконец, черные. Я, например, видел взрослых драконов — они были черными.

— Неужели дракон может лопнуть, точно мыльный пузырь, от одного удара копья? — сжав кулаки от ярости, спросила у него леди Опал. — Почему же тогда наши предки, которые сражались с драконами на протяжении нескольких веков, так и не смогли убить ни одного из них?

— Потому что они не пытались пронзить сердце чудовища обсидиановым клинком, — сохраняя спокойствие, ответил Арлиан. — Возможно, только новорожденные детеныши исчезают так легко; ведь тот, которого мы видели, еще не до конца сформировался.

— Лично я считаю, что мы видели, как рассыпалась колдовская иллюзия, а не дракон, — продолжала настаивать на своем леди Опал.

— Как вам будет угодно, — сказал Арлиан. — Я пришел сюда, чтобы предотвратить рождение дракона, а не для того, чтобы убеждать вас в собственной правоте. Если вы не в состоянии правильно оценить то, что видели собственными глазами, мне вряд ли удастся поколебать вашу уверенность в обмане. — Он посмотрел на копье и страшный трофей на его конце. — И что мне с этим делать? — спросил он, ни к кому в отдельности не обращаясь.

— Сердце Когтя должно находиться у него в груди, — сказал лорд Торибор, который выступил вперед.

Арлиан держал копье, а Торибор осторожно снял изуродованное сердце и с благоговением положил его в страшное отверстие в груди лорда Стиама. Затем он повернулся и сказал:

— Ты убил пятерых из шести лордов, которым поклялся отомстить, Обсидиан, — остался я один.

— Я убил только троих, — ответил Арлиан. — С двумя другими расправились драконы. Я поклялся не причинять лорду Когтю вреда в стенах Мэнфорта и сдержал свое слово — но вы правы, теперь остались только вы.

— Дракон родился из крови Когтя, он появился из его сердца; ты уверен, что он не был самим Когтем?

— Милорд Торибор, вы говорите чепуху, — сердито сказал Арлиан, слова лорда Пузо вывели его из хрупкого состояния равновесия. К тому же ему совсем не хотелось вспоминать глаза дракона. — Лорд Коготь умер, его убило чудовище. Неужели вы считаете, что паразиты, которые пожирают человека изнутри, являются наследниками его души, а следовательно, защищены клятвой вроде моей?

— При чем тут обычные паразиты, Обсидиан? Я видел его глаза…

— Лорд Обсидиан убил дракона, Пузо, — гневно перебил его Уитер. — Ты что, и в самом деле считаешь, что дракон — это больше чем обычное чудовище, достойное ненависти и презрения?

Опал и Торибор одновременно повернулись к нему, удивленные столь яростной вспышкой.

Уитер наградил обоих сердитым взглядом.

— Я дрался с драконами сто лет, — сказал он. — Я стоял на бастионах города, наблюдая за тем, как камни и стрелы отскакивают от их шкур, словно капли дождя от мостовой, а еще я видел, как мои друзья превращаются в пепел под действием их пылающего яда. И вместе с остальными членами Общества Дракона я дал клятву сражаться с ними, изучать их повадки и искать способ разделаться с ними навсегда. И вот теперь, когда я узнал, что в моем теле живет дракон, который ждет подходящего момента, чтобы разорвать меня на части и отнять сердце, когда мне сказали, что этот паразит растет в моей крови вот уже почти тысячу лет, а я о нем не ведал, ты утверждаешь, что убить его означает убить меня? Ты заявляешь, что Коготь стал драконом?

Неожиданно он метнулся вперед, вытянул здоровую левую руку и схватил Торибора сзади за шею с неожиданной для такого старого и внешне немощного человека силой.

Торибор не ожидал ничего подобного, и потому Уитеру удалось подтащить его к постели Когтя и сунуть носом в растерзанное тело лорда Стиама.

— Мой друг умер, — прорычал Уитер. — Он ни в кого не превратился. Лорд Стиам нас покинул. Он не был гусеницей, из которой рождается бабочка, он был человеком, и теперь он мертв. Тот, кто считает иначе, оскорбляет его память, и я не намерен это терпеть.

— Прошу меня простить, — пробормотал лорд Торибор. Уитер отпустил его, и он снова выпрямился. Несколько мгновений все молчали, а затем Уитер прорычал, повернувшись к Арлиану:

— Вы знали.

— Да, — признался Арлиан.

— Вы знали и поэтому отказались достать для меня яд.

— Да.

— Вот как… Шрам у вас на щеке оставил яд Энзита?

Арлиана так поразили эти слова, противоречащие всему тому, что лорд Уитер сказал минуту назад, что он не смог сразу подыскать правильный ответ и лишь молча кивнул.

— Арлиан, — спросила леди Иней из своего угла. — Почему ты ничего не сказал нам?

Арлиан сжал зубы, закрыл глаза на мгновение, а потом спросил:

— Вы бы мне поверили, если бы не видели всего собственными глазами?

— Я не уверен, что и сейчас верю в то, что произошло, — дрожащим голосом ответил лорд Хардиор.

— Как-то раз я спросил вас, что вы станете делать, если я убью дракона, милорд, — проговорил Арлиан, поворачиваясь к нему. — Вы ответили, что подобный вопрос следует отложить до тех пор, пока он не перейдет из царства фантазий в мир реальности. Как вы считаете, такое время пришло, или вы продолжаете думать, будто я сошел с ума?

— Не нужно на меня давить, Обсидиан, — сказал Хардиор, глядя на тело Когтя. — Я должен многое осмыслить.

— С моей точки зрения, это слишком, — взорвался лорд Уитер. — Я не собираюсь становиться драконом.

— Нет, конечно, — вмешалась леди Опал и обняла его. — Мы стали свидетелями хитроумной иллюзии.

— А я хотел приговорить тебя к такой страшной участи, — сказал ей Уитер.

— Это все ложь, любимый, мы изменим меня при помощи яда настоящего дракона и будем жить вечно.

Уитер с ужасом посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Арлиан слушал их и думал о том, что ему не следует вмешиваться. Если леди Опал не поверила собственным глазам, его слова бессмысленны и бесполезны, но Уитер знал, что случившееся правда.

Он был очень стар и, возможно, как и Коготь, чувствовал внутри себя дракона.

В этот момент распахнулась дверь, и на пороге появился управляющий Когтя, за которым толпились около полудюжины слуг.

— Милорды, — сказал он. — Насколько я понял, лорд Стиам покинул нас.

— Да, — ответила леди Флейта. — И, должна заметить, зрелище было весьма впечатляющим. — Она развела руки в стороны, чтобы показать свое перепачканное кровью платье.

Ее вид потряс управляющего, но он быстро с собой справился.

— В таком случае могу я попросить вас покинуть комнату, чтобы мы подготовили тело к погребению? — попросил он. — Сейчас уже поздно, и я не сомневаюсь, что вы устали — для вас отведены комнаты, вы можете оставаться в доме лорда Стиама столько, сколько пожелаете. Наши слуги позаботятся о ваших нуждах. — Он знаком показал на слуг у себя за спиной.

— Думаю, он прав, — сказала леди Опал. — Нам больше нет нужды оставаться в этом ужасном месте.

— Да и привести себя в порядок не помешает, — заметила леди Флейта. — Те, у кого на руках кровь, будьте осторожны. Следите за тем, чтобы она не попала в рот.

— Мы знаем, что она ядовита, миледи, — сказал Арлиан. — Нам об этом напоминать не нужно.

— В самом деле?

Флейта махнула рукой в сторону Ворона, который не сводил глаз со своих рук, и Арлиан замолчал.

— Спасибо за предупреждение, миледи, — поблагодарил управляющий.

— А почему тебя не было возле постели твоего умирающего господина? — спросил Хардиор управляющего.

Тот удивленно на него посмотрел и ответил:

— Милорд Стиам приказал мне уйти. Я сидел с ним с самого начала его болезни, но вчера он меня отослал, сказал, чтобы я занялся делами. Я хотел остаться, но он не позволил…

— Вам повезло, — заметил Арлиан. — Лучше пусть он останется в вашей памяти таким, каким был.

— Жаль, что для нас это невозможно! — сказал лорд Уитер.

— Прошу вас, дамы и господа, — настойчиво повторил управляющий, — не могли бы вы оставить покои?

— Нам нужно многое обсудить, Обсидиан, — сказал лорд Хардиор, — но думаю, это может подождать до утра, когда мы все отдохнем и попытаемся осознать, что здесь произошло.

— Как пожелаете, милорд, — ответил Арлиан.

Он посмотрел на свои покрытые кровью руки, копье, которое продолжал сжимать, на тело Когтя, и его передернуло.

Торибор, стоявший у кровати, протянул руку и осторожно закрыл глаза лорда Стиама.

Глава 15

КРОВЬ И ВОДА

Слуга отошел в сторону, пропуская Арлиана в комнату, а затем поспешил к столику у кровати, на котором стояли кувшин и миска. Не дожидаясь просьбы Арлиана, он наполнил миску чистой водой. Над кроватью тускло горела масляная лампа.

— Спасибо, — сказал Арлиан.

— Вы хотите, чтобы управляющий остался с вами, или найти ему место внизу? — спросил слуга, доставая полотенца из комода.

Арлиан посмотрел на Ворона.

— Пусть сам решает, — ответил он. — Можешь поехать домой, если хочешь, я справлюсь.

— Думаю, я переночую внизу, — ответил Ворон.

Арлиан сразу понял: Ворон хочет послушать, что говорят про случившееся слуги, и, возможно, немного подправить их истории. Наверное, сохранить тайну не удастся, но посмотреть на ситуацию с другой точки зрения будет не вредно.

— Делай, как считаешь нужным, — сказал он и взял полотенце, а затем потянулся к миске.

Слуга встал в стороне, и Арлиан посмотрел на него.

— Иди, — сказал он. — Уже поздно, я уверен, тебе еще нужно переделать кучу дел, прежде чем ты сможешь лечь спать. Устрой моего управляющего, и ты свободен; обо мне не беспокойся.

— Спасибо, милорд, — поклонившись, ответил слуга, и они с Вороном вышли из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Арлиан несколько секунд смотрел им вслед, потом повернулся к миске с водой, ему не терпелось смыть с рук кровь Когтя. Он положил полотенце и опустил обе руки в холодную чистую воду.

Вода потемнела, забурлила, по ее поверхности начали расходиться темно-красные круги; Арлиан смыл кровь с рук, потом начал счищать ее с пальцев.

Через несколько мгновений вода так потемнела, что стало невозможно определить, удалось ли ему добиться успеха. Арлиан взял полотенце.

Ему удалось кое-как отмыть руки — но вот манжеты сорочки он испортил безвозвратно. Арлиан принялся внимательно разглядывать косточки пальцев и запястья, не сомневаясь в том, что утром, при солнечном свете, он найдет еще пятна крови, но сейчас в полумраке комнаты все казалось в порядке. Держа в руке полотенце, он посмотрел на миску с водой.

И замер, забыв про полотенце.

Вода в миске стала неестественно гладкой и спокойной, словно зеркало, хотя под ровной прозрачной поверхностью продолжала бурлить кровь. Арлиан сразу понял, что имеет дело с колдовством — только не знал, откуда оно: из Земель Людей или это что-то гораздо более экзотическое. Он стоял и смотрел на воду в миске.

Кровь не растворялась в воде, она, наоборот, собиралась в центре миски, где постепенно возник знакомый Арлиану образ — морда дракона.

На короткое мгновение ему показалось, что дракон, которого он убил полчаса назад, сумел остаться в живых в какой-нибудь диковинной, сложной форме, но тут понял, что смотрит не на детеныша, да и глаза у него не были глазами Когтя.

Нет, ему явился взрослый черный дракон, которого раньше он никогда не видел — Арлиан уже давно заметил, что чудовища тоже обладают разными и удивительно запоминающимися мордами. Он не сомневался, что легко узнает дракона, который сжег его родительский дом в Курящихся Горах одиннадцать лет назад; драконов, появившихся из тел Энзита и Когтя. Художникам и скульпторам практически ни разу не удалось уловить эту особенную черту внешности драконов, но образ в миске обладал ею в полной мере и не принадлежал ни одному из знакомых Арлиану чудовищ.

Арлиан вспомнил, что сказала ему год назад Конфетка, когда он освободил ее, до того, как она начала увядать.

«Я ему не поверила, — сказала она, — и тогда он взял чашу с водой, в которой смывал кровь, и показал мне, как он разговаривает с драконами».

Чаша с водой, в которой он смывал кровь.

Картина обрела четкие очертания, и вода успокоилась; как Арлиан ни старался, он не мог уловить даже намека на движение, однако образ обладал диковинной силой и мощью, поразительными качествами, которые позволяют мгновенно отличить спящего человека от умершего. Этот дракон был живым.

— Мы тобой недовольны.

Он не произнес ни единого слова, его пасть не открывалась, но Арлиан понял, что сказал дракон.

Ему явился один из самых старых и могущественных драконов, и он обращался к нему так же, как когда-то к Энзиту.

Ну, в конце концов, Энзит ведь назначил Арлиана своим наследником.

— А мне все равно, довольны вы или нет, — совершенно спокойно ответил Арлиан.

Под дверью мог подслушивать слуга, и потому он старался говорить как можно тише. Вряд ли он сумел бы объяснить самому себе почему, но был уверен, что дракон его поймет.

— Тебе не должно быть все равно.

— Это еще почему? Я ваш заклятый враг. Твои родственники убили мою семью и разорили деревню, в которой я родился. Я хочу видеть вас мертвыми, а не довольными.

— Другой понимал и сказал тебе. Мы заключили договор, а ты его наследник. Ты должен был сохранить наши тайны.

— Я ничего никому не обещал.

— А ты понимаешь, что произойдет, если договор будет нарушен?

Неожиданно по спине Арлиана пробежал холодок.

Он прекрасно понял, что имел в виду дракон. Сделка, заключенная Энзитом, положила конец войнам людей с драконами и заставила драконов уйти в глубокие подземные пещеры. Стоит ей прекратить свое действие, их ничто больше не будет удерживать. Они могут в любой момент покинуть свои убежища и начать уничтожение людей. Снова разразится война и хаос. Кто знает, возможно, Мэнфорту грозит та же судьба, которая настигла деревеньку Обсидиан.

Арлиан опасался этого, но его страхи развеялись, когда после смерти Энзита ничего не произошло, и вернулись, стоило Торибору указать на погоду. Впрочем, слабая надежда на то, что Торибор ошибается, оставалась.

И вот один из драконов угрожает ему нападением на Земли Людей. Неожиданно Арлиан почувствовал, как его охватывает гнев.

— А вы понимаете, что произойдет, если договор будет расторгнут? — спросил он. — Я убил двух драконов! Неужели вы думаете, что снова будете править нашим миром, как прежде, теперь, когда мы узнали, что вы уязвимы?

— Тебе известно про черный камень, но наших старейшин убить не так просто. Открытая война будет дорого стоить обеим сторонам, кто одержит в ней победу, неизвестно. Но разве у нас есть выбор? Ты поклялся уничтожить нас всех, и мы не намерены оставаться в своих пещерах и ждать нападения; мы должны заключить договор — ты откажешься от своей клятвы, и тогда никто не пострадает.

Арлиан задумался.

Дракон сказал правду — по крайней мере Арлиан ему поверил. Они не будут спокойно ждать, когда он их всех уничтожит. Естественно, они станут защищаться.

До сих пор Арлиан не думал о том, что ему придется выполнять условия сделки, заключенной Энзитом, — он не знал, как связаться с драконами, чтобы договориться с ними.

Арлиан собирался искать пещеры и убивать чудовищ — три, пять, если повезет, десять, — пока не уничтожит всех или не погибнет сам. Они представлялись ему обычными животными, которые не способны общаться друг с другом и не смогут предупредить остальных о его приближении, надеялся, что ему удастся застать их спящими в глубоких пещерах. Однако договор с Энзитом не мог бы стать реальностью, если бы драконы не были разумны.

Война Арлиана против драконов неминуемо охватит Земли Людей, если он не откажется от своих планов и останется жив. Разыскать их в пещерах будет значительно труднее, поскольку они станут предупреждать друг друга о его приближении и начнут прятаться более старательно — если, конечно, захотят прятаться. И, разумеется, они обязательно выставят охрану, чтобы Арлиан не смог застать их врасплох, когда они спят под землей. Или просто решат пойти войной на людей, и что тогда он им противопоставит? Да, обсидиан им опасен, но только удар в сердце может уничтожить дракона. Но эти огромные существа умеют летать, у них острые зубы и когти и еще огненный яд. Обсидиановые копья страшны им не больше, чем крысиные зубы коту.

Но не следует забывать, что драконов не так много — несколько дюжин, может, сотен, но не тысячи. Людей же миллионы, вот вам и преимущество! Крысиная стая легко справится с одним котом. Армия людей, вооруженных обсидиановым оружием, сумеет победить дракона. Со временем драконы будут уничтожены, а человечество выживет и умножит свое число.

И что самое главное: драконы не посмеют стереть человечество с лица земли — потому что в противном случае они лишат себя возможности воспроизводства.

А как только их тайны будут открыты, они разлетятся по всему миру, точно резвые ласточки. Если дойдет до войны, люди будут знать, что нужно делать, чтобы убить дракона, и как уничтожить неродившихся детенышей. Рано или поздно человечество одержит победу.

Арлиан собрался ответить дракону, но в последний момент передумал.

Да, человечество выживет, а как насчет тех мужчин, женщин и детей, которые погибнут во время войны? Какое он имеет право приговаривать десятки тысяч ни в чем не повинных людей к страшной смерти?

Он понял, что ему нужно время, чтобы подумать, изучить возможности, спланировать дальнейшие действия, но дракон хотел получить ответ немедленно.

— Что я могу сделать? — спросил он. — Тайна вышла наружу — даже если я буду помалкивать, новость о том, что обсидиан для вас смертоносен, быстро распространится по Землям Людей.

— Ты можешь сказать, что это была иллюзия, колдовские трюки.

— И как же я должен объяснить смерть Когтя?

— Колдовство.

— Иными словами, я должен признаться в том, что убил его?

— Ты поклялся его убить.

— Но я его не убивал.

— Ты уничтожил того, кем он стал.

— Я… — начал Арлиан и замолчал.

Дракону было наплевать на клятвы и ложь, казалось, ему все равно, являются ли Коготь и дракон, в которого он превратился, одним и тем же существом; он хотел только одного — заключить новое соглашение и восстановить мирный договор.

— Получается, я должен солгать?

— Да.

— И что мы получим взамен? Вы останетесь в своих пещерах? Сохраните мне жизнь?

— Ты убил двух детенышей и двух нерожденных драконов; мы проявим великодушие, если сохраним тебе жизнь. Солги для нас и больше никого не убивай, мы останемся в своих пещерах, и все будет по-прежнему. В противном случае ты лишишь нас выбора — придется уничтожить всех жителей так называемых Земель Людей, прежде чем ты успеешь вооружить их черным камнем и повести против нас.

— Уничтожите всех? — удивленно переспросил Арлиан; неужели драконы способны стереть людей с лица земли — всех до одного?

Вполне возможно. Может быть, имеет смысл заключить с ними сделку… Неожиданно Арлиана охватил гнев, и он в самый последний момент вспомнил, что нужно говорить тихо.

— Вы убили мою семью, сожгли родную деревню, а теперь грозите уничтожить всех людей! Жизнь двух детенышей — небольшая плата за ваши чудовищные преступления…

— Солги для нас и не убивай больше драконов, рожденных и нерожденных, или приготовься к страшным последствиям, — перебил его дракон.

Арлиан замолчал и взглянул на морду дракона в чаше с водой. На него смотрели золотые глаза, которые когда-то, тысячу лет назад, принадлежали мужчине или женщине.

Арлиан заставил себя успокоиться и попытаться договориться с чудовищем.

— Ты сказал: рожденные и нерожденные, верно? — переспросил он. — Иными словами, вы даже не разрешаете мне убить лорда Торибора? А если я убью кого-нибудь с сердцем дракона, защищая свою жизнь?

Впервые за время их разговора дракон задумался.

— Второе — да, но не первое, — ответил он наконец. — И только чтобы защитить собственную жизнь.

— Ну что же, справедливо, — проговорил Арлиан, который остался доволен собой — в конце концов, ему удалось заставить дракона сделать ему уступку, прежде ему казалось, что такое невозможно.

По правде говоря, ему больше не хотелось убивать лорда Торибора. Лорд Пузо и другие обладатели сердца дракона представлялись сейчас не такой уж важной проблемой.

Придется найти способ расправиться с ними, не развязывая войны, — хотя сейчас Арлиан так устал, что не мог придумать ничего разумного.

Неожиданно он понял, что находится не в том состоянии, чтобы принимать разумные решения. Да, он не пострадал, сражаясь с драконом, в которого превратился Коготь, ему не пришлось пересекать всю Пустошь, преследуя врага, но он все равно очень устал, и мысли у него путались. Эмоциональное напряжение во время ожидания у постели Когтя вымотало его, а неожиданное появление дракона в миске с водой окончательно доконало.

— Значит, мы договорились.

— Хватит, — сказал Арлиан и резко опустил руку в миску. Образ дракона тут же исчез, и Арлиан почувствовал, как у него прояснилось в голове. Общение с драконом давило на его сознание, и теперь он почувствовал облегчение.

Несколько мгновений он опасался, что слишком поспешно прервал связь, и наблюдал за миской, ожидая, что дракон попытается восстановить ее.

Ничего не происходило. Вода постепенно успокоилась, кровь растворилась и начала медленно оседать на дно.

Очевидно, дракон остался доволен переговорами, по крайней мере пока, — но Арлиан сказал себе, что на самом деле он не дал своего согласия на условия чудовища. Он сказал, что они представляются ему честными, но не говорил, что принимает их.

Только что он разговаривал с драконом, выходит, он действительно наследник Энзита. Ему принадлежат его поместья, тайны, а теперь еще и сделки.

Арлиан несколько мгновений смотрел на воду.

Однако он не разделяет идей Энзита. Он никогда не пожертвует ни в чем не повинными людьми, живущими в маленькой деревне…

Но разве всего несколько мгновений назад он не рассматривал возможность новой войны, во время которой тысячам людей придется расстаться с жизнью?

И разве не он собирался расправиться со всеми обладателями сердца дракона в Мэнфорте?

И где же проходит граница, разделяющая его желание отомстить драконам и сложные интриги Энзита, направленные на то, чтобы контролировать чудовищ? По какую сторону от этой границы лежит добро? Шантаж Энзита заставил драконов оставаться в своих пещерах; деятельность Арлиана грозила выпустить их на свободу.

А если допустить новую войну, чем он будет лучше умершего лорда Дракона, которого даже оплакать некому?

Если он добьется успеха, драконы исчезнут навсегда, а Энзит позволил им жить и время от времени выходить из пещер, чтобы разрушить пару деревень, — его цели были выше подобных глупостей. Энзит хотел, чтобы драконы его не трогали и позволили делать все, что он пожелает, Арлиан же стремится освободить мир от чудовищ — это, конечно, прекрасно, но цена, которую придется заплатить…

Он с трудом сглотнул и посмотрел на свои руки. Неожиданно ему показалось, что в тусклом свете лампы он видит тонкую пленку крови, которая их покрывает.

— Нет, — сказал он вслух. — Я должен хорошенько подумать. Выход обязательно найдется.

Он схватил полотенце и принялся изо всех сил тереть руки, потом отшвырнул полотенце и повалился на постель.

Однако, несмотря на страшную усталость, заснуть ему удалось далеко не сразу.

Глава 16

ПОХОРОНЫ

Неожиданно в его сон ворвался голос Ворона.

— Похороны состоятся сегодня днем, — произнес он. — Мне кажется, тебе следует отправиться домой и переодеться; твой черный камзол вполне подходит к случаю, но, полагаю, кое-кто посчитает дурным тоном, если ты явишься на похороны с кровью лорда Когтя на манжетах.

Арлиан неохотно признался самому себе, что придется проснуться, открыл глаза и увидел балдахин над кроватью.

Кровать чужая, сразу понял он. Вчера вечером он не слишком разглядывал балдахин, да и свечи были с плохо подрезанными фитильками, но Арлиан его узнал. Так, он по-прежнему в доме лорда Когтя.

Арлиан повернул голову и увидел миску с водой, которая осталась стоять на столике, а рядом с ней Ворона.

— В миске есть вода? — спросил он, решив, что если Ворон пренебрег приветствиями и правилами приличий, то и ему можно.

— Да, — бросив короткий взгляд на миску, ответил Ворон. — Но, похоже, вчера вечером ты мыл в ней руки.

— Тебе ничего не кажется в ней необычным?

Ворон склонил набок голову и удивленно посмотрел на миску.

— Если не считать пленки крови на поверхности, ничего. А что?

Арлиан отмахнулся от его вопроса. Ему придется подумать о появлении дракона и разговоре с ним, но не сейчас. Он нахмурился и чуть приподнялся на кровати, чтобы лучше видеть Ворона.

— А тебе не кажется, что они слишком рано назначили похороны? — спросил он. — Лорд Коготь умер менее суток назад.

— Ты не видел, в каком состоянии тело, — ответил Ворон. — Об этом много говорят внизу. Оно разлагается быстрее, чем обычно. Рано утром управляющий вызвал бальзамировщика, который посмотрел на останки лорда Стиама и заявил, что не желает к ним прикасаться. Сказал, что, учитывая, какой огромный кусок груди вырван, он все равно ничего не смог бы сделать, даже если бы тело было свежим, а по его мнению, лорд Коготь умер две недели назад. Когда ему сообщили, что лорд Стиам находился в полном сознании еще вчера вечером, он обозвал управляющего лжецом и в ярости умчался прочь. Слуги не могут понять, как объяснить происходящее: древним возрастом их господина, тем, что он слишком часто использовал колдовство, или причина в каком-нибудь драконьем проклятии.

— Возможно, все вместе, — заметил Арлиан, неохотно садясь на кровати. — Который час?

— Примерно полдень. Я взял на себя смелость вызвать твой экипаж, поскольку лорд Хардиор уехал некоторое время назад. Насколько я понимаю, ты хотел с ним поговорить, но он просил не будить тебя, но и ждать, когда ты проснешься, не стат.

— Спасибо.

Арлиан действительно хотел поговорить с Хардиором, но сейчас уже не был уверен, что скажет ему. Вчера вечером, когда Хардиор предложил обсудить случившееся, Арлиан решил, что откроет ему правду и все тайны Энзита, а заодно попытается заручиться его поддержкой — и помощью герцога — в борьбе с драконами.

Но потом ему явился дракон, который заявил, что они не хотят, чтобы их тайны открылись.

Арлиана не слишком беспокоило, насколько драконы довольны его поведением, однако собственная жизнь и благополучие тысяч безвинных людей его волновали. Он еще не решил, как следует поступить.

Потянувшись, Арлиан окинул себя взглядом.

Он по-прежнему оставался в белой сорочке и черных брюках, которые надел вчера, кровь на костюме высохла, и темно-бурые пятна пестрели на правом рукаве почти до самого локтя, и такие же пятна «украшали» кружевную манжету левого. Арлиану хватило ума снять камзол и сапоги, прежде чем он лег в постель, и теперь они валялись на полу возле кровати, один из них тоже был перепачкан кровью.

В таком виде Арлиан не мог присутствовать на похоронах, а ему очень хотелось проститься с Когтем.

— Иди займись экипажем, — сказал он и потянулся к горшку. — Я спущусь через десять минут.

Он управился за восемь.

Оказавшись в Старом Дворце, Арлиан не стал заниматься своим туалетом по всем правилам, быстро переоделся и вернулся к экипажу.

А через час стоял рядом с теми, кто пришел проводить лорда Стиама, около наспех вырытой могилы в неухоженном саду за домом, рядом с восточной городской стеной. Арлиан молча смотрел, как останки лорда Когтя предают земле.

Саван скрывал изуродованное тело, но запах гниения стоял такой, что несколько человек прижимали к лицу платки, а кое-кто даже отвернулся.

Арлиан держал руки за спиной, крепко сжимая в них шляпу, и не сводил глаз с могилы: он считал, что лорд Стиам заслужил, чтобы его проводили по всем правилам, а отвратительный запах можно и перетерпеть.

Когда первая земля упала на саван, Арлиан решил, что может, не нарушая приличий, отвернуться. Он сделал глубокий вдох и оглядел присутствующих.

Здесь собрались все те, кто находился у постели умирающего Когтя и видел рождение и смерть дракона, а также еще несколько членов Общества Дракона, все слуги и пара человек, которых Арлиан не знал. Если не считать четверых садовников, исполнявших роль могильщиков, слуги были в ливреях дома лорда Стиама; Арлиан вглядывался в их лица и решил, что они по-настоящему огорчены смертью своего господина.

Интересно, многие ли из них являются рабами и отдал ли лорд Коготь в своей последней воле распоряжения на их счет — если, конечно, у него есть завещание. Члены Общества Дракона в большинстве своем рассчитывали жить вечно и потому не тратили время на такие пустяки.

Ворон, который стоял рядом с Арлианом, проследил за его взглядом.

— Он назначил своим наследником управляющего, — сказал он. — Остальным тоже кое-что оставил. Похоже, лорд Стиам был заботливым хозяином. Мне их горе кажется искренним.

— Он был приятным человеком, — проговорил Арлиан. — Лилия рассказывала, что он никогда ничего не требовал и не проявлял намеренной жестокости, а Лаванда восхищалась его силой.

— А еще он обладал сердцем дракона, — добавил Ворон. — Думаю, ты недооцениваешь влияния этого факта на простых смертных вроде меня.

Арлиан искоса на него посмотрел и сказал:

— Да уж.

Ему стало интересно, что имел в виду Ворон, может, его управляющий хотел сказать, что Арлиану удалось занять свое положение благодаря отравленной крови? Впрочем, сейчас не самое подходящее время для подобных вопросов.

У самой могилы стоял лорд Уитер, за ним леди Опал нетерпеливо поглядывала через его плечо. Уитер остался в своем зеленом шелковом костюме, а его дама переоделась в голубое платье, отделанное золотом.

Горн стоял рядом с Уитером, точнее, на шаг позади и чуть в стороне. В тот момент, когда Арлиан на них посмотрел, Уитер поднял голову и встретился с ним глазами.

Они несколько мгновений смотрели друг на друга. Арлиан заметил, как леди Опал что-то прошептала лорду Уитеру, который повернулся к ней, чтобы ответить.

Арлиан обратил внимание на то, что старый лорд двигается медленнее, чем прежде, а в его глазах застыла боль.

— Они дружили больше семисот лет, — сказал Арлиан Ворону. — Уитер тяжело переживает смерть Когтя.

— Судя по тому, что он сказал вчера вечером, собственная судьба беспокоит его не меньше смерти друга, — ответил Ворон.

— Да, возможно, ты прав, — согласился с ним Арлиан. — Они с Когтем были самыми старшими членами Общества Дракона и много раз говорили, что не знают наверняка, кто из них старше. Если время Когтя пришло, значит, Уитер скоро последует за ним.

Он задумчиво следил за Уитером, который о чем-то тихонько спорил с леди Опал. Хотя сегодня он не производил впечатления могучего человека, он оставался внешне здоровым и полным сил — и никаких признаков лихорадки, слабости, раздувающейся груди, ничего из того, что заставило лорда Когтя слечь в постель.

— Кроме того, — добавил Арлиан так, чтобы его услышал только Ворон, — узнать, что у тебя в груди растет дракон, не слишком приятно.

Драконы требовали, чтобы их тайны остались тайнами, и, возможно, могли подслушивать его даже сейчас, но Арлиан не собирался лгать Ворону о том, что они видели вчера вечером.

— Я прожил с этим кошмаром несколько месяцев, и, хотя до моего конца еще много веков, можешь мне поверить, облегчения я не испытываю. А Уитер понимает, что у него почти не осталось времени.

— Все умирают, — заметил Ворон. — Кое-кто из вас забыл эту простую истину, и о ней напомнили. А что касается дракона… Разве так уж важно, как ты умрешь, когда придет твой час?

— Очень важно, — ответил Арлиан, продолжая наблюдать за Уитером.

— Дракона сразу убьют.

— Не думаю, что это имеет значение. Уитера беспокоит не столько сам дракон, сколько где он находится.

Ворон несколько минут молча наблюдал за могильщиками, а потом заявил:

— Я предпочитаю думать о результате. Труп — это всего лишь труп, а если кровь на короткое мгновение приняла форму дракона, что с того? Впрочем, мне не раз говорили, что я толстокожий.

— А мне часто говорят, что я спятил, — фыркнув, ответил Арлиан. — Но еще никто не сказал, что я лишен утонченности. Той зимой в Вестгарде Конфетка и Роза прекрасно меня выучили.

Уитер отвернулся от леди Опал и зашагал прочь от могилы, но его подруга не отставала, продолжая о чем-то спорить. Арлиан увидел, что Уитер обошел могилу и направляется к нему. Леди Опал и Горн упорно шагали за ним.

— Милорд, — кивнул ему Арлиан, когда Уитер подошел поближе.

— Обсидиан, — проговорил лорд Уитер. — Я хочу попросить вас об одолжении, и на сей раз, думаю, вы мне не откажете.

— Я всегда рад вам услужить, милорд, если, конечно, ваша просьба не идет вразрез с моими убеждениями, — стараясь соблюдать вежливость, ответил Арлиан.

— Можете не волноваться, — сказал Уитер. — Я благодарю вас, мой мальчик, за то, что вы отказали в моей просьбе раньше и спасли леди Марасу от ужасного конца, к которому я по незнанию чуть было ее не приговорил. Жаль, что вы не смогли таким же образом защитить меня много веков назад.

Арлиан в ответ поклонился.

— Впрочем, вы могли бы мне сказать, в чем дело.

Арлиан задумался.

Драконы хотели, чтобы он солгал, чтобы сказал, что леди Опал права и Уитер видел всего лишь иллюзию. Если он не выполнит их волю и они об этом узнают, начнется война. Чудовища покинут свои пещеры и попытаются уничтожить всех, кому стал известен их секрет.

Может быть, они слышат его разговор с лордом Уитером? Арлиан не знал, что известно драконам и каким образом они узнают новости; смерть Когтя не была для них секретом, но в состоянии ли они услышать все, что говорит обладатель сердца дракона?

Впрочем, не могут же они постоянно их слушать. Иначе Энзиту вряд ли удалось бы прожить так долго, да и изучать качества обсидиана ему никто не позволил бы. А еще он не смог бы придумать колдовское зелье, которое отсрочило его смерть на несколько лет.

Уитер молча ждал ответа Арлиана.

— Говоря по правде, милорд, я сомневался, что вы мне поверите, — сказал он.

В этот момент к ним подошла леди Опал и сердито заявила:

— Я и сейчас вам не верю! Одна сплошная ложь и хитроумные уловки. Всем известно, что у вас в доме живут волшебники из Аритейна.

— Не обращайте на нее внимания, — заявил Уитер, не поворачивая головы. — Она расстроена и сама не понимает, что говорит. Возможно, вы правы, и я действительно вам не поверил бы — теперь мы никогда этого не узнаем. Ладно, что сделано, то сделано. Я был бы вам чрезвычайно признателен, Обсидиан, если бы вы навестили меня сегодня вечером и прихватили с собой парочку обсидиановых ножей и копий — я хочу купить у вас несколько штук.

Арлиан посмотрел на леди Опал, которая с трудом сдерживала ярость, но понимала, что спорить сейчас с Уитером бесполезно. Горн, стоявший у нее за спиной, сохранял полнейшее хладнокровие.

Еще не поздно солгать, сказать Уитеру, что случившееся просто хитроумный трюк. Даже если драконы их сейчас не слушают, они все равно узнают, что в руки к Уитеру попало оружие из обсидиана.

Однако Уитер ни секунды не сомневался в том, что видел; может быть, потому, что уже чувствовал чудовище, живущее внутри него. И тем не менее Арлиан понимал, что сумел бы убедить его в обратном…

Но он считал, что не имеет права лгать этому человеку.

Кроме того, Уитер может стать могущественным союзником в борьбе с драконами. Теперь он самый старший член Общества Дракона, а следовательно, пользуется определенным авторитетом. С его помощью Арлиану, возможно, удастся убедить остальных обладателей сердца дракона вступить в борьбу с чудовищами.

Арлиан знал, что избежать сражения не удастся. Он не мог сдерживать себя вечно, поскольку в отличие от Энзита не обладал терпением и холодным расчетливым приятием ситуации. Кроме того, Энзит не давал слова отомстить драконам за причиненное ими зло.

Если он солжет Уитеру и всем остальным сейчас, кто поверит ему потом?

Однако он еще не готов вступить в открытую войну с драконами.

Но будет ли он вообще когда-либо готов, если сохранит тайну драконов? Предположим, он откроет ее сейчас, тогда вместо одного лорда и его людей к войне начнет готовиться целый город.

Тут Арлиану в голову пришла новая мысль. А что, если он сам погибнет? Представим себе, что драконы заявятся и убьют его, а затем всех, кто стал свидетелем смерти Когтя. Они не трогали Энзита, но он подготовился к такой возможности — например, мог спрятать где-нибудь бумаги, в которых все объясняется.

Или сказал драконам, что сделал это. Интересно, могут ли они отличить правду от лжи?

Но в отличие от Энзита, который сдержал свое слово, Арлиан и Коготь позволили правде выйти наружу. Драконы могут попытаться остановить распространение опасной для них информации.

Им даже не нужно ничего делать самим. Например, они могут воспользоваться помощью наемных убийц — как множество раз в прошлом. И тогда в смерти Арлиана обвинят Дришина, Энзита или Торибора, решивших отомстить обидчику из могилы, и ни у кого не возникнет вопроса, почему драконы так заинтересовались Арлианом.

Сейчас, когда тайна вышла наружу лишь наполовину, сложилась ситуация, невыгодная обеим сторонам.

Эти мысли промелькнули в голове Арлиана с быстротой молнии, но решение ему помогло принять уважение, которое он испытывал к лорду Уитеру. Ведь Уитер послал Горна им на выручку и всегда вел себя по отношению к Арлиану честно, если и не слишком вежливо. Именно Уитер впервые поведал Арлиану о существовании Общества Дракона и предложил ему стать его членом. Следовательно, Арлиан его должник и не имеет права ему лгать.

Да, он даст Уитеру оружие для борьбы с драконами, и если в результате его решения начнется новая война, что же, так тому и быть. По крайней мере не останется никаких тайн.

— Насколько я понимаю, вы намерены подготовиться к любым неожиданностям? — спросил Арлиан. — Хотите встретить их с оружием в руках?

— Именно. Так вы посетите меня сегодня вечером?

— Для меня это большая честь, и я принесу оружие — но в качестве подарка. — Он поклонился и добавил: — Позвольте мне отплатить вам за доброту, которую вы проявили ко мне в прошлом, а также извиниться за доставленные неприятности. — Он махнул рукой в сторону Горна.

Уитер фыркнул в ответ.

— Ладно, я не стану возражать. — Он повернулся и уже через плечо добавил: — В таком случае встретимся после ужина — ваш повар намного лучшего моего, но хорошее бренди я вам обещаю.

— Как пожелаете, — ответил Арлиан, — хотя ваше общество является превосходной компенсацией за все несуществующие недостатки ваших слуг.

Он молча наблюдал за тем, как Уитер, гордо выпрямившись, зашагал прочь. Горн последовал за ним.

Однако леди Опал задержалась и, когда они отошли на достаточное расстояние, посмотрела Арлиану в глаза и с горечью в голосе заявила:

— Будьте вы прокляты, Обсидиан!

Ее услышали, и в их сторону начали поворачиваться головы.

— Я, вне всякого сомнения, уже проклят, миледи, — удивленно проговорил Арлиан. — Однако мне хотелось бы понять, почему вы выбрали данный момент, чтобы напомнить об этом.

— Вы во всем виноваты! — Она потрясла перед носом Арлиана кулаком. — Вы его расстроили, и я не знаю, как он поведет себя дальше. Кроме того, теперь он ни за что не даст мне волшебное зелье! Мне следовало собрать яд вчера вечером, когда у меня была такая возможность.

— Если бы вы попытались это сделать, миледи, вы бы обожгли себе руку.

— Ну и что с того?

Арлиан ничего не должен был леди Марасе, но лгать ей не желал.

— Миледи, вы видели, какая судьба постигла лорда Стиама, а виной тому эликсир, о котором вы мечтаете, — сказал он.

— Это вы так говорите!

Она в отличие от лорда Уитера отказывалась верить собственным глазам.

— Неужели вы и в самом деле сомневаетесь в том, что видели? — спросил он.

Леди Опал не стала возражать ему прямо, вместо этого она заявила:

— Верю или нет, не имеет значения, волшебный эликсир подарил ему лишних семьсот лет жизни. Или, может быть, восемьсот? Девятьсот? Мне тридцать, и я могу рассчитывать еще лет на шестьдесят, а потом превращусь в сморщенную безумную старуху. Ваше зелье продлит мою жизнь в десять раз! Вы утверждаете, будто в конце меня ждет страшная смерть, а где гарантии, что я не умру каким-нибудь ужасным образом на много веков раньше?

— Таких гарантий нет, миледи, — ответил Арлиан. — Никому из нас не дано знать, какая смерть нас ждет. Но я не намерен выпускать в мир еще одного дракона — ни сейчас, ни тысячу лет спустя.

— Вы твердите, что это был настоящий дракон! А я считаю, что мы все стали жертвой аритеянской магии вроде тех птичек, что порхали на вашем балу.

— Мне очень жаль, но вы ошибаетесь. — Арлиан решил, что не пойдет на поводу у драконов и не станет скрывать правду, тем более она уже вышла наружу. — Даю вам честное слово.

— Ваше слово! — выкрикнула она и плюнула в него.

Неожиданно разговоры вокруг стихли, многие видели, что она сделала, и наблюдали за стычкой.

— Миледи, лорд Уитер совершенно верно заметил, что вы расстроены, — вмешался Ворон, тронув ее за плечо. — Прошу вас…

Ему не удалось закончить предложение, леди Опал отбросила его руку.

— Не смей ко мне прикасаться, — ледяным тоном приказала она. — Мало того что мне приходится иметь дело с наглым обманщиком, так еще его лакей…

Ворон и Арлиан переглянулись, а затем Арлиан посмотрел на свою рубашку.

— Похоже, мне придется снова ехать домой, чтобы переодеться, — сказал он. — Приятного вам дня, леди Мараса. — Он поклонился ей и тут же отвернулся. — Идем, Ворон.

Когда они подходили к экипажу, Ворон проговорил:

— Она тебя ненавидит.

— Я отнял у нее шанс получить жизнь такую длинную, что ей она кажется почти вечной, — взволнованно сказал Арлиан. — Разумеется, она меня ненавидит. Мне следовало раньше понять, что так будет.

— Мне ты тоже не дал выпить таинственного зелья, — сказал Ворон.

— А ты бы этого хотел, даже зная, что ждет тебя в конце? — глядя себе под ноги, спросил Арлиан.

Ворон ответил ему не сразу, и, видя, что он молчит, Арлиан удивленно на него посмотрел. Он ожидал, что его управляющий немедленно с ним согласится, но Ворон, похоже, всерьез задумался над ответом.

Но ведь Ворон не видел, как горит его родной дом и гибнут родные. Ворон не клялся отомстить драконам и не испытывал к ним жгучей ненависти, которая жила в душе Арлиана.

— Я не уверен, — ответил Ворон наконец, когда они подошли к экипажу. — Помнишь, я сказал, что мне все равно, как я умру? А вот когда, имеет огромное значение.

— Я понимаю. Но неужели ты готов купить для себя тысячу лет жизни ценой появления на свет еще одного кровожадного чудовища?

— Я мог бы, — проговорил Ворон. — Если бы мне представилась такая возможность. Лорд Уитер готов встретить свою судьбу, вот для чего он попросил у тебя обсидиановые клинки. Что помешало бы мне сделать то же самое? — Он покачал головой. — Ты задал мне непростой вопрос.

Арлиан думал, что лорд Уитер попросил его доставить ему оружие, чтобы сражаться с драконами — если они нападут на город, — но неожиданно понял, что ошибся, У лорда Уитера не было никаких оснований предполагать, что драконы атакуют Мэнфорт. Но Ворон сразу сообразил, что он хотел иметь под рукой оружие, чтобы уничтожить чудовище, когда оно соберется на волю из его груди.

Впрочем, Арлиан знал, что Ворон далеко не дурак и редко упускает важные детали.

— Яд не просто продлевает жизнь, — заметил Арлиан.

— Да, разумеется, как я мог забыть? — язвительно заявил Ворон. — Он дарит здоровье, могущество и силу, а еще позволяет вам подчинять себе людей с более слабой волей — какая омерзительная перспектива!

— Он делает человека холодным и безжалостным и отнимает надежду иметь семью, — напомнил ему Арлиан.

— Не стану спорить, Энзит был гнусным ублюдком — но, может быть, он таким родился. Уитер, например, не разучился любить.

— Уитер — исключение. Подумай лучше о Дришине.

— А ты о леди Иней.

Арлиан забрался в экипаж, затем посмотрел на Ворона.

— Может быть, тебе следует поговорить с леди Иней. Попроси рассказать про ее праправнучку Розу.

— Может, и поговорю, — ответил Ворон. — Может быть.

На этом разговор закончился, и они покатили в сторону Старого Дворца.

Глава 17

УИТЕР У СЕБЯ ДОМА

Арлиану не доводилось бывать в доме Уитера прежде, хотя он и проезжал мимо несколько раз. Снаружи особняк представлял собой роскошное здание, выстроенное около пяти веков назад, когда войны людей с драконами давно закончились, а Мэнфорт наконец смог позволить себе отказаться от функциональной архитектуры военного времени в пользу выставленного напоказ богатства — высокие колонны поддерживали украшенные изысканной резьбой архитравы, в нишах горделиво стояли статуи вдвое выше человеческого роста. Стены и колонны по-прежнему оставались серыми, а вот статуи и резные украшения были выкрашены в красный, черный и белый цвета.

Ворон выступал в роли кучера Арлиана; у ворот их встретил конюх и взял на себя заботу об экипаже, но больше никого из слуг они не видели. Ворон, которого явно удивил такой прием, постучал в массивную входную дверь из позеленевшей от времени бронзы.

Дверь сразу же открылась, лакей пригласил Арлиана и Ворона войти, забрал у них шляпы и плащи и повел за собой. Арлиан с любопытством оглядывался по сторонам — интересно, как выглядит внутри такой огромный дом?

Практически сразу же он заметил одну архитектурную странность. Во всех больших домах, где ему довелось побывать, входная дверь вела в маленький вестибюль, где гости оставляли верхнюю одежду и оружие. Кроме того, он защищал внутренние покои дома от зимнего холода или, наоборот, летней жары. Здесь же двери сразу вели в комнаты с высокими потолками — просторные и темные. Однако даже в свете тусклой масляной лампы Арлиан заметил, что комнаты находятся в плачевном состоянии — гобелены испорчены плесенью, ковры покрывают пятна, тут и там с резных украшений облезла позолота, а углы затянула паутина. И еще: в комнатах стоял резкий запах гниения.

— Я думал, леди Опал следит за порядком в доме, даже если самому Уитеру уже все равно, — наклонившись к Ворону, тихо сказал Арлиан.

Тот пожал плечами и молча зашагал дальше по мраморному залу к широкой, некогда великолепной лестнице. Он нес несколько копий и кинжалов из обсидиана и, поскольку главная его задача состояла в том, чтобы за что-нибудь не зацепиться, особенно по сторонам не глазел. Другого света, кроме лампы в руках слуги, не было, и потому статуи и тени от них неожиданно возникали из мрака, словно собирались отобрать у него оружие, которое он так старательно оберегал.

Когда они добрались до верха, слуга провел их по коридору, затем через дверь — и вдруг все вокруг переменилось. Темные неухоженные приемные уступили место ярко освещенной маленькой гостиной, где царила безупречная чистота и стояла мебель из полированного дерева, украшенного бронзой. Большую часть одной из стен занимал великолепный камин, в котором тлел огонь, хотя на улице было тепло.

Очевидно, Уитер жил именно здесь, а парадные залы просто отдал на откуп запустению, превратив их в своего рода огромный вестибюль, ведущий в жилые помещения.

Арлиан увидел около полудюжины стульев из липы, обтянутых зеленой тканью с красной вышивкой, на которые слуга предложил им сесть.

Однако прежде чем Арлиан успел что-либо сделать, дверь в противоположном конце гостиной распахнулась, и вошел лорд Уитер. За ним едва поспевала горничная, которая пыталась поправить ему волосы, аккуратно причесанные и завитые в локоны — Арлиану не раз доводилось видеть такие у выстарившихся ловеласов и никогда у лорда Уитера. Девушка изо всех сил старалась пристроить на место один из локонов, но он никак не поддавался.

Уитер, не обращая на нее внимания, заявил:

— Вы пришли! Очень хорошо. Принесли оружие?

— Да, милорд, — ответил Арлиан и показал на Ворона.

— Прекрасно. — Уитер огляделся по сторонам, а затем показал на дверь, из которой только что появился. — Несите его сюда.

Арлиан и Ворон переглянулись и направились туда, куда указал Уитер.

— А ты останься здесь, — приказал Уитер слуге, шагнувшему к двери. Затем лорд повернулся к горничной, которая отошла на шаг назад, чтобы полюбоваться на свою работу. — И ты тоже. Вы мне скоро понадобитесь — оба.

Он повернулся и последовал за своими гостями в соседнюю комнату, которая оказалась его кабинетом и где, к удивлению Арлиана, сидел еще один гость. Хорошо одетый господин, незнакомый Арлиану, сжимая в руках кипу бумаг, устроился за столом.

Разумеется, Горн тоже здесь был, он стоял в дальнем углу кабинета — видимо, Уитер не мог без него обходиться, — и вежливо кивнул Арлиану, когда он вошел.

Кабинет произвел на Арлиана впечатление — повсюду книжные полки, на стенах великолепные картины, огромный стол, инкрустированный перламутром, а рядом удобное кресло — судя по истертой кожаной обивке, любимое хозяином. У стены Арлиан заметил открытый буфет и графин с янтарной жидкостью в окружении изысканных маленьких стаканчиков.

Впрочем, Арлиан успел окинуть кабинет лишь беглым взглядом, поскольку его заинтересовал незнакомец.

— Хитрец, это лорд Обсидиан, — кинул на ходу Уитер, сразу же направившись к буфету. Затем, показав пальцем на Ворона, добавил: — И его управляющий.

Арлиан едва заметно поклонился.

— Милорд, — ответил тот, но не встал и не предложил ему руки, лишь с удивлением уставился в свои бумаги.

Арлиан тоже был удивлен его присутствием в кабинете; он предполагал, что их встреча с лордом Уитером будет носить личный характер и они смогут открыто поговорить о драконах, а также обсудить, что они станут делать, когда придет время Уитера и из его сердца появится чудовище. Разве не для этого он хотел получить обсидиановые клинки?

Как отнесутся драконы к смерти детеныша, живущего в теле Уитера, Арлиан не знал и не особенно хотел об этом думать — поскольку, если он убьет еще одного дракона, рожденного или нет, драконы посчитают, что соглашение нарушено.

Он сам не мог уничтожить дракона, живущего в теле Уитера, не вызвав гнева чудовищ, но если ему удастся убедить Уитера предоставить это кому-нибудь другому, возможно…

Однако присутствие здесь незнакомца, да еще явно не обладающего сердцем дракона, усложняло положение. Возможно, у лорда Уитера совсем иные планы и Арлиан ошибся.

— Хитрец служит у меня писарем, — пояснил Уитер, наливая бренди. — Я попросил его привести в порядок мои дела.

Попытавшись скрыть охвативший его страх, Арлиан посмотрел на Уитера.

— У вас есть на это серьезная причина, милорд? Вы себя плохо чувствуете?

— Я себя прекрасно чувствую, — заявил Уитер. — Но после того, что случилось с Когтем, вряд ли так будет продолжаться и дальше, поэтому я позвал Хитреца.

— Понятно, — сказал Арлиан и, взглянув на Ворона, увидел в его глазах предупреждение, хотя не мог понять, о какой опасности идет речь.

— Я обещал вам бренди, — проговорил Уитер и протянул Арлиану стаканчик.

— Спасибо, милорд, — ответил Арлиан.

Он не слишком любил бренди, но был достаточно хорошо воспитан, чтобы отказаться.

Уитер отнес стаканчики с бренди Хитрецу, Ворону и Горну, а потом налил себе.

— Почтим память лорда Стиама, известного под именем Коготь, — сказал он и поднял свой стакан. — И пусть его судьба послужит нам всем уроком.

Хитрец явно не понимал, что происходит, но никто не стал ему ничего объяснять.

Арлиан подумал, что Уитер сказал правду: бренди у него действительно было превосходным, оно согревало и не обладало неприятным послевкусием. Он не спеша допил свой стаканчик.

Когда все выпили, Уитер собрал стаканы, закрыл бутылку и убрал все в буфет.

— Убери бумаги, — сказал он Хитрецу. — Давайте посмотрим, что нам принес лорд Обсидиан.

Хитрец быстро убрал бумаги со стола, и Ворон положил на него оружие. Уитер развернул ткань, в которую были завернуты клинки, — копья и несколько кинжалов разной формы и размера рассыпались по гладкой поверхности. Он внимательно оглядел их, выбрал один из кинжалов и посмотрел на Арлиана.

— Острые?

— Очень острые, милорд, но хрупкие. Обсидиан затачивается лучше, чем сталь, но легко ломается.

— Значит, их нельзя использовать несколько раз?

— Нельзя.

— Однако один удар… это будет легко?

— Да, милорд. Вы видели вчера ночью, что обсидиан пробивает кожу, от которой отскакивает стальной клинок.

Он не знал, кто такой Хитрец и что ему известно, а также насколько Горн в курсе происходящего, и потому решил не упоминать драконов.

— Если они такие острые, значит, боли почти не будет?

Арлиан открыл было рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Он все еще полагал, что Уитер думает об убийстве дракона, который может появиться из его груди, и хочет как можно быстрее с ним расправиться, но понял, что ошибся.

Он колебался одно короткое мгновение, но ведь он и сам собирался так поступить. Наконец он ответил:

— Я не знаю наверняка, однако думаю, что, если удар будет быстрым и точным, он не причинит сильной боли.

— Хорошо. — Уитер посмотрел на Ворона. — Возьмите тряпку, а оружие оставьте на столе. Идемте за мной — все.

Он взял кинжал и направился к двери.

— Ари? — Ворон взглянул на Арлиана.

— Делай, как он говорит, — сказал тот и последовал за Уитером.

В гостиной лорд Уитер приказал горничной и слуге расставить стулья полукругом. В этот момент появился Ворон с куском материи в руках, и Уитер показал ему, куда его следует положить — около камина, подальше от ковра. Затем, сжимая в руке кинжал, лорд встал на кусок ткани и проговорил:

— Садитесь, пожалуйста.

— Милорд, я прошу вас еще раз хорошенько подумать, — попросил его Ворон, продолжая стоять.

— О нет, управляющий, — к сожалению, я не знаю, как вас зовут… Я много думал с тех пор, как вчера ночью умер мой друг.

— Прошел всего один день, милорд. Может быть, при свете нового дня вы увидите другие возможности…

— Других нет! — вскричал Уитер и приставил острие кинжала к горлу Ворона. — Неужели ты считаешь, что я настолько глуп? Я же сказал, что думал целый день, но если по правде, я начал размышлять о происходящем много веков назад, прежде чем на свет появился твой прапрадедушка. А теперь сядь, управляющий, и помолчи.

Ворон замолчал, посмотрел на Арлиана и уселся на один из стульев.

Хитрец, Горн, Арлиан и горничная последовали его примеру; слуга отошел к стене.

— Ты тоже, — махнув в его сторону кинжалом, приказал Уитер. — Садись.

Несмотря на формальное нарушение этикета, потрясенный слуга послушно опустился на стул — и теперь шестеро свидетелей сидели полукругом лицом к Уитеру, который стоял на куске ткани возле камина.

— А теперь, — сказал Уитер, — мне представляется, некоторые из вас знают, что я намерен сделать… Вы станете свидетелями — именно затем вы здесь. Я хочу, чтобы все знали — я делаю это по собственной воле; и никаких вопросов, дурацких слухов или сомнений.

— Милорд… — начали одновременно Ворон и Горн.

— Никаких вопросов, — быстро повторил Уитер. — Прошу вас, ни вопросов, ни возражений. Я так решил.

Они переглянулись и с расстроенным видом замолчали.

— Я думаю, вам известно, — продолжал Уитер, — что я прожил гораздо больше, чем обычный человек. Хитрец, пожалуй, ты знаешь меньше остальных, я должен сказать тебе, что мне исполнилось несколько веков. Прошедшие годы легли на мою душу тяжелым грузом, я нес его не потому, что так сильно любил жизнь, я не хотел доставлять врагам радость своей смертью. Я видел, как умирают мои друзья один за другим, и постепенно мое сердце становилось все холоднее. Мне казалось, будто мои мысли, столь несхожие с тем, во что я верил в юности, являются результатом потерь, что смерть, страдание и боль разъели мою душу точно ржавчина.

Мне говорили, что моя кровь отравлена и яд пожирает мою душу, что моя человеческая сущность медленно умирает, но я не хотел верить. Я думал, что, если мне удастся найти настоящую подругу, которая будет жить со мной многие века, мне удастся оттаять. Я считал, что смогу забыть чудовищ, сделавших меня таким, и снова стать самым обычным человеком, а жена мне в этом поможет.

А еще я полагал, что у меня нет выбора — что я должен продолжать жить, цепляясь за остатки своей души, чтобы не позволить чудовищам одержать надо мной верх. Я не желал им поддаваться.

Но лорд Обсидиан показал мне, что я ошибался. Вчера ночью они с Когтем убедили меня в том, что мое сердце отравлено не болью, которую я испытал, а злом, живущим внутри меня. Теперь я знаю, что не должен был умереть во время тех страшных событий, отнявших у меня руку, что меня совершенно сознательно швырнули в яму, и все прошедшие годы я жил, чтобы внутри меня могло расти и развиваться страшное, исполненное злобы существо. У меня в любом случае осталось мало времени — Коготь если и был старше меня, то всего на пару лет. Для меня год это пустяк.

В детстве мне казалось, будто один день длится вечно, теперь же целые десятилетия пролетают, как одно мгновение. Я не могу откладывать неизбежное. Вот почему мы собрались сегодня здесь, и у меня в руках оружие. — Он поднял кинжал. — Этого клинка должно быть достаточно, но если по какой-нибудь случайности он не сделает свое дело, его довершат копья, лежащие в кабинете.

— Милорд, — проговорил Горн, — разве леди Опал не заслужила права здесь находиться?

Уитер горько рассмеялся.

— Не мне судить, заслужила она такое право или нет, но она обязательно вмешается — постарается ли предотвратить мою кончину, или, наоборот, ускорит ее, я не знаю. Впрочем, я назначил ее своей наследницей, поэтому последнее вполне возможно. Меня волнует только то, что она может попытаться выпить мою кровь.

Горничная и Хитрец одновременно вскрикнули от изумления.

— Я не подумал, — пробормотал Арлиан.

— И это ей что-нибудь даст? — спросил Ворон.

Арлиан искоса посмотрел на него и ответил:

— Не знаю. Пару месяцев назад она бы просто умерла, а сейчас… кровь, пролитая обсидиановым кинжалом… не имею ни малейшего понятия.

— Я прошу вас всех не допустить этого, — сказал Уитер — и, не говоря больше ни слова, вонзил черный клинок в сердце.

На мгновение в комнате повисло напряженное молчание; в том месте, где кинжал вошел в грудь Уитера, появился дым.

И тут горничная пронзительно закричала, вернув всех к реальности.

— Милорд! — Горн вскочил со стула, Арлиан и Ворон за ним.

Горн попытался подхватить Уитера, который повалился на пол, но успел лишь немного задержать его падение. Он стоял на коленях, а его господин уткнулся лицом ему в ноги.

Ворон и Арлиан присели рядом с ним, и Ворон перевернул умирающего на спину — теперь он лежал на полу, а из его груди торчал кинжал.

Вокруг каменного клинка пузырилась густая черная кровь, которая шипела и дымилась, неестественным образом вытекая из раны, но оставалась всего лишь кровью. Арлиан смотрел на нее и думал о том, что, если бы грудь Уитера пронзил не обсидиановый клинок, сейчас из нее появился бы дракон.

Вот зачем лорд Уитер попросил его принести обсидиановое оружие: если бы стальной клинок мог справиться с драконом, растущим внутри него, он бы скорее всего совершил самоубийство раньше.

Именно поэтому он спросил, острый ли кинжал и испытает ли он боль.

— Вы ошиблись, — задыхаясь, проговорил Уитер. — Это больно. Очень.

Арлиана удивило, что он еще может разговаривать.

— Мне очень жаль, милорд, — сказал он.

— По крайней мере дракон мертв, — проговорил Уитер. — Я чувствую…

Затем он начал задыхаться, и струйка крови стекла ему на подбородок, она слегка дымилась, но казалась самой обычной кровью умирающего человека.

Неожиданно Арлиан подумал, что несколько капель в чаше с водой позволят ему снова вызвать дракона, и тут он увидел, что испачкал руки кровью, когда переворачивал лорда Уитера на спину.

Ну и что он им скажет?

Обвинят ли его драконы в смерти еще одного детеныша? Станет ли смерть Уитера началом новой войны?

Или она уничтожила одну из проблем, которая могла послужить ее причиной, — ведь умер свидетель событий в спальне Когтя.

— Мне очень жаль, — повторил Арлиан, но Уитер уже был мертв и его не услышал.

— Он сам себя убил! — взвизгнула горничная, и ее голос резким диссонансом разорвал торжественную тишину момента.

— Да, — подтвердил Арлиан.

— Я и подумать не мог, — пробормотал Хитрец, прижимая руки к груди. — Он не говорил, что собирается предпринять подобный шаг.

— Конечно, не говорил, — сказал Ворон. — Иначе вы могли бы ему помешать.

— Ты попытался, — заметил Арлиан и, наклонившись, закрыл глаза лорда Уитера. — Ты и Горн.

— Ты нам не помог, — сказал Ворон.

Арлиан собрался ему ответить, но в последний момент промолчал, лишь посмотрел в глаза Ворону и подтвердил:

— Нет, я вам не помог. Я не был уверен, хочу ли ему мешать.

— Но ведь он не из шести лордов, которых ты поклялся уничтожить! — сердито напомнил ему Ворон.

— Верно, но он обладал сердцем дракона.

— Как и ты. Ты тоже собираешься как-нибудь взять и вонзить обсидиановый кинжал себе в сердце?

— Собираюсь, — ответил Арлиан.

Ворон молча смотрел на него несколько секунд, а потом сердито сказал:

— Я не намерен тебе в этом помогать и надеюсь, ты окажешь мне любезность и подождешь, когда я сам умру.

Арлиан невольно улыбнулся.

— Я постараюсь, — ответил он. — Но у меня еще много других дел, которые я должен закончить.

— Не уверен, что буду помогать тебе, — сказал Ворон. — У меня появились сомнения по поводу происходящего.

— И я тебя не виню, — проговорил Арлиан и посмотрел на тело Уитера. — Нисколечко.

Глава 18

ЛЕДИ ОПАЛ

Они аккуратно устроили тело лорда Уитера на полу, выпрямили ноги и сложили руки на груди. Горн вытащил нож и вытер его тряпкой, которую достал из кармана. Как раз в тот момент, когда Арлиан спрашивал у слуги, где лучше всего похоронить лорда Уитера, распахнулась дверь, и в комнату влетела леди Опал, за которой едва поспевал пожилой человек в ливрее дома Уитера.

— Уитер! — крикнула леди Опал. — Что ты от меня скрываешь? Почему ты…

И тут она увидела пятерых человек, столпившихся у камина, — горничная убежала, но Хитрец и слуга остались и помогли Арлиану, Горну и Ворону привести в порядок останки лорда Уитера. Леди Опал резко остановилась, и слуга, бежавший за ней, чуть на нее не налетел.

— Что вы все… — начала она, но увидела тело и, уставившись на него, замолчала.

Старый слуга вскрикнул от неожиданности и отшатнулся, а леди Опал просто стояла и смотрела.

Арлиан устало наблюдал за ней, ожидая слез или истерики, но она лишь спросила:

— Он мертв?

— Боюсь, что да, миледи, — ответил Арлиан.

— Нет, — пробормотал старик.

— Вы уверены? — потребовала она ответа.

— К сожалению, совершенно. Он вонзил себе в сердце кинжал.

— С вашей помощью?

— Сам, вам подтвердят все, кто при этом присутствовал.

Леди Опал несколько мгновений смотрела на тело, затем подняла глаза на Арлиана и сказала:

— Но вынудили его так поступить именно вы, лорд Обсидиан. И вы отняли у меня шанс получить жизнь длиной в тысячу лет. Не надейтесь, что я это забуду или прощу вам.

Арлиан развел руки в стороны.

— Миледи, вам прекрасно известно, что такая жизнь закончилась бы рождением нового дракона, не слишком приятная судьба, вам так не кажется?

— Через тысячу лет, — выкрикнула леди Опал. — Через тысячу лет. К тому же я могла поступить, как он, когда подошло бы мое время! Он стал драконом? — Она показала дрожащим пальцем на тело лорда Уитера. — Неужели все прожитые им годы ничего не стоят только потому, что в конце он мог превратиться в чудовище? А даже если бы и превратился, что тут такого ужасного, Обсидиан? Драконы прячутся в своих пещерах и не доставляют нам никаких хлопот!

— Драконы уничтожили мою семью и сожгли родную деревню, миледи, — ответил Арлиан. — Кроме того, в пещерах спят старые и уставшие от жизни драконы; молодой и полный сил не станет бездействовать.

— Вы не можете этого знать!

Арлиан собрался ей ответить, но в последний момент заставил себя промолчать. Леди Опал не желала слушать доводов рассудка.

И уж разумеется, она не поверит, если он расскажет ей о разговоре с драконом, который предупредил Арлиана, что их ждет страшная кара, если он не выполнит их условия.

— И почему вас это так беспокоит? — возмущенно поинтересовалась леди Опал. — Вам-то какой вред от того, что еще одна женщина станет членом вашего тайного Общества?

Краем глаза Арлиан видел, что Ворон быстро посмотрел на Горна, потом на слугу, Хитреца и старика, который — Арлиан решил, что он управляющий Уитера, — тихонько отошел к двери.

Пожалуй, о продлении сделки, заключенной Энзитом, больше не может идти и речи. В таком случае какой будет вред от того, что правда станет известна в Мэнфорте и Землях Людей? Если начнется война, пусть как можно больше народа знает об уязвимости драконов.

С другой стороны, если войну еще можно предотвратить, тогда тайну не стоит разглашать. Однако леди Опал явно не собиралась помалкивать.

— Драконы сожгли мой дом, миледи, — повторил Арлиан. — Я хочу их убивать, а не множить число чудовищ.

— Иными словами, вы собираетесь разыскать и уничтожить всех обладателей сердца дракона?

— Таковы мои намерения, миледи, — едва слышно ответил Арлиан.

Его слова застали леди Опал врасплох, несколько мгновений она молча смотрела на Арлиана, а потом презрительно заявила:

— Вы не в своем уме.

— Мне это уже говорили.

Леди Опал отвернулась и, обращаясь к Горну, спросила:

— Он мертв?

Тот бросил быстрый взгляд на Арлиана и ответил:

— Лорд Обсидиан сказал правду, лорд Уитер отнял у себя жизнь собственной рукой. Да, он мертв.

— И пригласил вас, чтобы вы стали свидетелями, верно?

Она показала пальцем на старика.

— Он велел этому идиоту меня отвлечь, в то время как ты был здесь и все видел.

— Да, миледи. Я находился здесь по просьбе лорда Уитера — без объяснений. Вы же знаете, он любил, чтобы я был под рукой на случай, если у него возникнут срочные поручения. Лорд Уитер вызвал Хитреца оформить завещание, привести в порядок кое-какие дела — и как свидетеля. А также милорд пригласил лорда Обсидиана и его управляющего, попросив их принести оружие, он хотел, чтобы они и Довлирил, — он показал на слугу, — выступили в роли свидетелей. Здесь сейчас нет Орлиетты, но лорд Уитер также приказал ей привести в порядок его прическу, потому что хотел хорошо выглядеть. Он сказал, чтобы произвести впечатление на лорда Обсидиана, но я думаю, что его беспокоили собственные похороны. В общем, она тоже видела, как все произошло.

— А я нет.

— Нет, миледи. Я сказал, что вы должны присутствовать, но лорд Уитер возражал.

— И ты не посчитал возможным проигнорировать его приказ?

— У меня не было времени, миледи. Он сделал все очень быстро. Я знал, что лорд Уитер готовился к смерти, но, клянусь ушедшими богами, я не представлял, что он задумал такое! Мне очень жаль.

— Он сам принял решение, Горн, и получил то, что хотел. Я не стану по нему плакать.

— Ого! — пробормотал Ворон на ухо Арлиану. — Она пришлась бы ко двору на улице Черного Шпиля.

— Как пожелаете, миледи. — В голосе Горна появилось напряжение.

— Я должен сообщить слугам, — подал голос старик, и Арлиану показалось, что он видит у него в глазах слезы. — Прошу меня простить, господа, миледи.

Он повернулся и быстро вышел из комнаты.

Опал, не обращая на него внимания, повернулась к Хитрецу.

— Вы составляли его завещание?

— Да, миледи.

— Полагаю, он все оставил Обсидиану, чтобы тот использовал его состояние в своей великой войне против драконов? — спросила она.

— О нет, миледи! — ответил Хитрец. — Лорд Уитер отставил кое-какие мелочи разным людям и освободил всех рабов, но большая часть его состояния перешла к вам.

— Значит, этот дом теперь принадлежит мне? — проговорила леди Опал.

— Да, миледи, — энергично кивая, подтвердил Хитрец.

Леди Опал задумалась, а затем повернулась к Арлиану, который спокойно выдержал ее взгляд.

— Вы находитесь в моем доме, — заявила она. — Убирайтесь вон!

— Как пожелаете, миледи, — поклонившись, проговорил Арлиан.

— Оружие забрать? — спросил Ворон, показывая на дверь в кабинет.

Слуга, который присутствовал в комнате, когда лорд Уитер покончил с собой, смущенно переводил взгляд с одного лица на другое.

— Да, пожалуйста, — ответил Арлиан и, повернувшись к слуге, попросил: — Ты не проводишь нас к двери?

— Я… — Слуга посмотрел на леди Опал в тот момент, когда Ворон направился к кабинету.

— Проводи их, — приказала она, — и проследи за тем, чтобы он и его лакей как можно быстрее убрались из моего дома и не прихватили по дороге то, что им не принадлежит.

— Лорд Уитер оставил лорду Обсидиану кое-какие бумаги… — начал Хитрец.

— Он получит их позже! Я хочу, чтобы он немедленно отсюда ушел! — Леди Опал топнула ногой и показала на дверь. — И не вздумайте заявиться на похороны милорда Уитера, вас там не ждут.

Последние слова причинили Арлиану боль, но он снова поклонился.

— Я приношу свои извинения за то, что огорчил вас, миледи, — сказал он, — но я действовал, как подсказывала мне моя совесть.

Слуга споткнулся, затем схватил лампу и поспешил вслед за Арлианом.

— Я не могу позволить себе иметь совесть, — возразила леди Опал в тот момент, когда Ворон вышел из кабинета со свертком, в котором лежало оружие. — У меня нет на нее времени.

— У вас впереди целая жизнь, миледи, — возразил ей Арлиан.

— А у вас их несколько дюжин! Убирайтесь!

Арлиан вышел из комнаты, слуга за ним, Ворон не отставал. В комнате с леди Опал остались Горн и Хитрец. Они молча прошли по коридору и спустились по лестнице. Проходя по просторным пустым комнатам, они не встретили ни управляющего, ни слуг, что несколько удивило Арлиана, поскольку естественно ожидать, что в доме начнется переполох, как только станет известно о смерти хозяина.

Когда они добрались до пустого холла у входной двери, где свободно разгуливало эхо, слуга принес Арлиану и Ворону плащи и шляпы, а потом, поколебавшись, все-таки решился спросить:

— Милорд, у вас в доме нет какой-нибудь вакансии.

Это было первое длинное предложение, которое он произнес.

— Ворон? — спросил Арлиан. — У нас есть вакансии?

— Как таковых нет, милорд, — ответил Ворон. — Если, конечно, вы не намерены жить еще и в Сером Доме. Но учитывая, что у нас появился ребенок, лишние руки не помешают.

Арлиан задумался нал его словами, напомнив себе, что собирался продать один из домов и уволить нескольких слуг. В его планы не входило нанимать новых.

Но тут он посмотрел на слугу, который стоял, ожидая ответа и прижимая к груди шляпу Арлиана.

— Насколько я понимаю, ты не хочешь оставаться на службе у леди Марасы?

— Я не буду на нее работать, даже если она согласится меня оставить, милорд.

Арлиан кивнул.

— Ворон, если в доме у нас не найдется ничего подходящего, может быть, мы подыщем какое-нибудь место, которое будет ему по душе?

— Конечно, — слегка помрачнев, ответил Ворон. — Однако я считаю, что мы должны немного подождать. Леди Мараса и так на нас злится; если мы уведем у нее одного из слуг и свидетелей смерти лорда Уитера, я полагаю, ей это совсем не понравится, и она может заявить, будто мы устроили против нее заговор.

— Разумно, — похвалил его Арлиан. — Очень разумно. Может быть, ты сообщишь своей новой хозяйке, что намерен уйти от нее через десять дней. Я уверен, ты сумеешь придумать, как сказать ей, чтобы она не обиделась, десять дней — не так уж много. А мой управляющий тем временем найдет для тебя подходящее местечко, хотя, возможно, и не в моем доме. Приходи в Старый Дворец и спроси Ворона.

— Спасибо, милорд, — сказал слуга и принялся кланяться, с такой силой прижимая к груди шляпу Арлиана, что она чуть не погибла от его стараний.

В последний момент он о ней вспомнил, выпрямился и протянул Арлиану, который тут же нацепил ее на голову.

— Ну, пошли, — сказал он. — Желаю тебе удачи. Тебе и всем остальным в доме.

Оказавшись через несколько минут в своем экипаже, Арлиан, казалось, впервые осознал, что произошло за прошедшие двадцать четыре часа, — и без сил откинулся на спинку сиденья, его била такая дрожь, что он никак не мог взять себя в руки.

— О боги, — прошептал он.

Коготь и Уитер мертвы, а значит, мертвы и драконы, жившие в них, и Арлиан понимал, что должен радоваться — ведь количество потенциальных драконов уменьшилось на два, однако сейчас он думал лишь о смерти двух пожилых людей, которые ему нравились.

Он посмотрел на свои руки, но в тусклом свете экипажа не увидел на них крови.

Он их не убивал, по крайней мере не убивал людей, но все равно их кровь в прямом смысле слова осталась у него на руках. Кроме того, не следует забывать, что он убил дракона, появившегося из сердца Когтя, — но ведь он не имеет ни малейшего понятия о том, сколько осталось в детеныше от человека, выносившего его. Вполне возможно, что он был всего лишь паразитом, жившим за счет другого существа, и не имел с ним ничего общего, а может быть, дракон стал его новым воплощением — знать этого Арлиан не мог. В глазах появившихся на свет драконов он видел отражение души Энзита и Стиама, но не представлял себе, что это может означать.

Может быть, он и в самом деле убил Когтя? Дракон, который разговаривал с ним, обвинил его в смерти — только вот в чьей?

Леди Опал считала, что лорд Уитер умер из-за него. До сих пор она не представляла собой ничего особенного, но теперь унаследовала одно из крупнейших состояний в городе и совершенно явно винила Арлиана в том, что он лишил ее возможности получить долгую жизнь. А это может привести к весьма неприятным последствиям.

Леди Опал по-прежнему хотела стать обладательницей сердца дракона — и это тоже может иметь весьма неприятные последствия.

А Ворон, которому Арлиан доверял абсолютно и считал своим сторонником, похоже, тоже не видел ничего особенно страшного в такой судьбе. Это открытие удивило и расстроило Арлиана, однако он смог взглянуть на ситуацию с точки зрения Ворона. Он не имел никаких прямых столкновений с драконами, если не считать смерти Когтя, а кроме того, не общался с другими обладателями сердца дракона столько, сколько Арлиан. Тысяча лет, быстрое самоубийство — разве это не лучше, чем обычная жизнь?

Арлиан так не думал; его собственная жизнь не представлялась ему достойной зависти, и остальные члены Общества все до единого так или иначе пострадали от своего бесценного «дара». Но Ворон смотрел на ситуацию иначе — и, может быть, он прав.

До болезни Коготь с Уитером считали свою жизнь вполне приемлемой. Коготь, сражался со смертью до самого конца и отказывался ее ускорить, и только ненависть к драконам заставила Уитера покончить жизнь самоубийством. Две длинные жизни закончились, два сознания погасли, а воспоминания стерты.

Убито два детеныша, но цена, которую пришлось за это заплатить, вдруг показалась Арлиану слишком высокой. А ведь осталось еще около трех дюжин членов Общества Драконов — он вдруг увидел их лица, которые обступили его со всех сторон, представил тела, залитые кровью…

Что станут делать драконы, если он начнет планомерно уничтожать их нерожденных детенышей? Они чувствуют, что происходит в Мэнфорте, по крайней мере то, что имеет к ним непосредственное отношение. Значит, сохранить в тайне кампанию по уничтожению членов Общества не удастся, а драконы обещали мстить.

Вполне возможно, что они готовятся отплатить людям за то, что он отказался солгать Уитеру и Ворону и не предотвратил самоубийства Уитера. А вдруг они уже покинули свои пещеры?

С того самого дня, когда люди Энзита вытащили его из подвала сгоревшего дома, Арлиан посвятил свою жизнь мести и за все прошедшие годы ни разу не задумался о том, правильно ли поступает. Более того, он был готов отдать жизнь ради того, чтобы добиться поставленной перед собой цели.

Похоже, смерть — это только часть цены. Впервые за все время Арлиан понял, что, возможно, ему придется заплатить гораздо больше, чем он рассчитывал.

А еще он подумал о том, что, может быть, уже поздно поворачивать назад.

Вымыв руки, он принялся разглядывать миску с водой — вдруг снова появится дракон и ему удастся еще раз поговорить со своими врагами и понять, что они собираются делать.

Однако поверхность воды оставалась спокойной, и Арлиан в конце концов вытер руки и попытался уснуть.

Книга II

ОТКРОВЕНИЯ

Глава 19

ПРИГЛАШЕНИЕ НА ЗАСЕДАНИЕ ОБЩЕСТВА ДРАКОНА

Ночью того дня, когда умер Уитер, Арлиан спал плохо, так же как и в день похорон, на которые по требованию леди Опал он не пошел.

На следующее утро он отправился навестить Пушинку и Ванниари и неожиданно понял, что его раздражает плач малышки.

— Как ты думаешь, что ей не нравится? — спросил он у Пушинки, когда Ванниари, продолжая вопить, отказалась от груди.

— Кто же ее знает, может быть все что угодно, — ответила Пушинка, глядя на ребенка. — Иногда дети плачут без всяких причин. Мать рассказывала мне, что мой брат был очень шумным.

— У тебя есть брат? — удивленно спросил Арлиан.

— Когда-то у меня было три брата, два старших и один младший, и еще старшая сестра. Они все умерли, и мои родители тоже, — ответила Пушинка, не глядя на Арлиана. — Ну-ну, Ванни, — ласково сказала она. — Все хорошо.

Малышка, очевидно, решила не спорить, замолчала и согласилась немного подкрепиться.

— А что с ними случилось? — спросил Арлиан.

— Чума, — ответила Пушинка, с любовью глядя на дочь. — Мне повезло, я осталась в живых и сумела добраться до соседней деревни, где меня и поймали торговцы рабами. Мне тогда исполнилось девять лет.

— Повезло? — Арлиан посмотрел на обрубки ее ног.

— Ну, я же осталась в живых, — проговорила Пушинка и посмотрела на Арлиана. — А потом ты меня спас, и вот я здесь. Да, конечно, ты убил отца Ванни, но тут уж ничего не поделаешь. — Она снова взглянула на ребенка. — Правда, она красавица?

— Как и ее мать, — ответил Арлиан.

Пушинка улыбнулась.

— Кое-кто сказал бы, что твоей семье повезло больше, — заметил Арлиан. — Их страдания закончились, и мучились они не долго.

— Но они же умерли, — удивленно подняв голову, возразила Пушинка. — Их радости тоже закончились, а разве это не важнее?

— Ты считаешь, важнее? — переспросил Арлиан.

— Лично я — да! Для чего еще нужна жизнь? У нас есть друзья и семья, большая или маленькая, солнечный свет, вино и песни, и красивые мужчины, а еще хорошая еда — беды проходят, а это все остается. Чума отняла у меня одну семью, но теперь у меня появилась другая и воспоминания о первой. Я счастлива.

— Я рад, что ты счастлива, — искренне сказал Арлиан.

— А разве ты не счастлив, Ник? — посмотрев на него, спросила Пушинка. — У тебя полно денег и прекрасный огромный дом, а еще твой друг Ворон и все мы — ты можешь получить любую из нас, стоит тебе только захотеть, но ты слишком милый, чтобы говорить об этом вслух. У тебя полно тайн, ты убил своих врагов, а волшебники из Аритейна сделают все, что ты пожелаешь. Разве ты не счастлив?

Арлиан посмотрел на молодую мать с ребенком на руках, обе были довольны своей судьбой, обе имели все, что им требовалось для счастья, и пожалел, что его собственная жизнь не может стать такой же простой — ну, хотя бы на пару дней.

Он задумался над вопросом Пушинки и честно ответил:

— Я не знаю.

— Почему не знаешь? — удивленно спросила Пушинка. — Ты из раба превратился в могущественного лорда — разве тебе мало?

— Мало, — сказал Арлиан. — Мне никогда особенно не хотелось иметь много денег. Они мне нужны только как средство достижения цели. Я не мечтал о том, чтобы другие люди мне кланялись и называли меня «милорд». Мне вполне хватало нашего домика в Курящихся Горах; да, я живу в прекрасном дворце, но моя жизнь не стала счастливей.

— Тогда чего же тебе не хватает, Ник? — Пушинка чуть склонила голову набок и улыбнулась.

— Справедливости, — ответил он. — Я хочу, чтобы те, кто творит зло, понесли наказание. А благородные люди были вознаграждены за свое благородство.

— Ну, ты же лорд, — заявила Пушинка. — И можешь наказать любого, кто тебя ослушается, разве нет? А еще дать денег тому, кто их заслужил.

— Я не могу наказывать других лордов, — поморщившись, проговорил Арлиан. — И не знаю, как отплатить драконам, уничтожившим моих родных, так, чтобы не началась новая война между людьми и драконами.

— Ах, драконы, — пожав плечами, фыркнула Пушинка. — Ты не в силах наказать всех, разве можно мстить буре или чуме, унесшей моих родных? Они часть мира.

— Нет. — Арлиан покачал головой. — Я сумею им отомстить. Мне неизвестно, смогу ли я справиться со взрослыми чудовищами, но зато я знаю, как можно убить их детенышей.

Пушинка смотрела на свою дочь, но, услышав слова Арлиана, быстро взглянула на него.

— Ты знаешь, как можно убить их детенышей? — переспросила она. — Но они же не сделали ничего плохого!

— Все не так просто, — подняв руки, возразил Арлиан. — Каждый новорожденный дракон убивает мужчину или женщину, к тому же это драконы, Пушинка.

— Всего лишь малыши!

— Не совсем… это очень сложно.

— Что тут сложного? — нахмурившись, заметила она. — Ты же ведь не станешь убивать ребенка, правда, Ник? Даже если речь идет о маленьком драконе?

— Я уже это сделал, — признался Арлиан. — Дважды. Но один из них пытался разорвать меня на части, а другой непременно со мной расправился бы, если бы я оставил его в живых.

— Перестань болтать глупости, Ник. Еще никому не удалось убить дракона.

— Мне удалось, — спокойно проговорил Арлиан. — Меня научил Энзит.

Пушинка собралась что-то ответить, но только покачала головой.

— Не знаю, что и сказать, — заявила она наконец. — Убивать детей, чтобы наказать родителей, неправильно.

— Разумеется, неправильно, — согласился с ней Арлиан. — Но мы с тобой говорим о драконах.

— Они пытались тебя убить, поэтому, думаю, у тебя не было выбора, — подытожила она. — Но все равно так нельзя мстить драконам, уничтожившим твою родную деревню.

— Но, Пушинка, они бы выросли и стали убивать невинных людей! Драконы всегда так делают.

— А я думала, что они почти все время сидят в своих пещерах, а наверх поднимаются, когда бывает подходящая погода.

Арлиан заколебался — мысль о том, что драконы прямо сейчас могут покинуть свои пещеры, его беспокоила, но он не хотел тревожить Пушинку понапрасну.

Однако она не понимала одной очень важной вещи.

— Когда будет подходящая погода, они выйдут из пещер и начнут убивать невинных людей и жечь деревни, — напомнил ей Арлиан.

— Если ты хочешь наказать их за это — прекрасно, — не стала спорить Пушинка, — но ведь детеныши еще ничего такого не совершили.

— Но совершат, когда станут взрослыми.

— В таком случае речь идет не о том, чтобы их наказать, а о том, чтобы помешать причинить людям зло.

— Правильно, — согласился с ней Арлиан.

— Получается, что месть тут ни при чем, — продолжала Пушинка. — Ты не охотишься на драконов, которые убили твоих родных, ты хочешь помешать им причинить вред другим людям.

— Пока именно так и получается, — сказал Арлиан.

— Значит, вот почему ты несчастлив, — не отступала Пушинка. — Ты еще не нашел драконов, которые сожгли твою деревню, и не заставил их за это заплатить?

— Наверное, — удивленно сказал Арлиан, который не предполагал, что Пушинка способна на столь глубокие умозаключения.

— И ты продолжаешь искать? А когда ты их найдешь и убьешь, ты будешь счастлив, верно?

— Если из-за этого не начнется новая война между людьми и драконами.

— А с какой стати должна начаться война? Разве те драконы какие-нибудь очень важные?

— Пушинка, — вздохнув, принялся объяснять Арлиан. — До недавнего времени считалось, что убить дракона невозможно. Никто не знал, как это сделать, пока Энзит не нашел способ. Мы были для них не опасны, и потому они нас не трогали, а спокойненько спали в своих пещерах под землей. Но если мы начнем убивать драконов, все равно каких, они нанесут ответный удар.

— И начнется война? — Она скорчила гримасу. — Ненавижу политику. Иногда, еще в Вестгарде, наши гости о ней разговаривали, я всегда ее терпеть не могла. Войны, сражения, драки — фу!

— Так устроен мир.

— Ну, тогда… — Она неожиданно замолчала и уставилась в пустоту, погрузившись в какие-то сложные размышления. — Значит, ты никогда не будешь счастлив!

— Что?

— Ты же не можешь прикончить тех драконов, если после этого начнется война? Не можешь. Значит, тебе не удастся отомстить — и стать счастливым.

— Возможно, войну начать стоит, — сказал Арлиан. — А вдруг мы сумеем навсегда покончить с драконами, и люди больше не будут страдать?

— Нет, — покачав головой, ответила Пушинка. — Если начнется война, Ванни может умереть. Не должно быть никакой войны.

Ванниари, отпустив грудь, мирно сопела, но от резкого движения Пушинки проснулась и захныкала. Пушинка быстро приложила ее к груди.

— Извини, — сказал Арлиан. — Я не…

— Не хочу больше про это разговаривать, — заявила Пушинка, укачивая малышку. — Войны не будет. Драконы спят в своих пещерах семьсот лет и там останутся, правда, Ванни?

— Конечно, — ответил Арлиан.

Он ушел через несколько минут, раньше, чем собирался, и намного раньше, чем всегда.

Арлиан жалел, что не может с такой же уверенностью заявить, что войны не будет. Кроме того, он совсем не был уверен в том, что человечество в этой войне победит.

Они одержат победу только в том случае, если люди станут сражаться с драконами. Потому что немало будет таких, как Пушинка. Они будут прятаться или позволят драконам взять себя в рабство, как много веков назад.

Более того, эти люди будут счастливее и наверняка проживут дольше, чем те, кто возьмет в руки оружие. Однако с драконами необходимо сражаться.

Впрочем, Арлиан с трудом представлял себе, как человек, даже вооруженный обсидиановым копьем, сможет противостоять нападающему дракону. Убить спящего дракона — да, но вступить в открытый поединок…

Арлиан некоторое время занимался домашними делами, проверял расходы, работу слуг, но довольно быстро устал. Он даже испытал некоторое облегчение, когда лакей, молодой человек по имени Уолт, объявил, что к нему пришли посетители.

— Пусть войдут, — приказал Арлиан. — Я встречусь с ними в малой гостиной.

— Они попросили вас выйти к ним, они ждут у входной двери, милорд, — сказал лакей.

— Что? — удивленно переспросил Арлиан. — И кто же к нам пожаловал?

— Не знаю, милорд; они не назвали своих имен.

— И ты никого не узнал?

Поколебавшись несколько мгновений, слуга ответил:

— Мне кажется, один из них лорд Хардиор.

— Хардиор?

Очень интересно. Советник герцога сказал у постели Когтя, что им нужно поговорить, но они с тех пор не виделись; возможно, он решил, что наступило подходящее время для беседы.

Но если разговор будет долгим и серьезным, почему бы не войти внутрь и не устроиться поудобнее? У двери они могут обменяться лишь несколькими фразами, или Хардиор хочет, чтобы Арлиан их куда-то сопровождал — может быть, к герцогу?

А кто остальные?

— И сколько же у нас гостей?

— Три господина, милорд.

Значит, все трое мужчины, леди Опал среди них нет.

— Я сейчас иду, — сказал Арлиан.

Через несколько мгновений он вышел на яркое летнее солнце и сразу узнал своих посетителей.

— Лорд Привратник, — проговорил он. — Лорд Хардиор, лорд Занер. Какая неожиданность!

По правде говоря, он не предполагал увидеть лорда Привратника за пределами зала Общества Дракона; ему казалось, что он никогда не покидает свой пост, наблюдая за входящими, чтобы убедиться, что внутрь не проникли чужаки. Привратник откашлялся, остальные двое молчали.

— Арлиан из Курящихся Гор, известный под именем лорд Обсидиан, а также лорд Ланейр или Ник из Вестгарда, в соответствии с вашей клятвой вас приглашают на слушание, где вы должны объяснить свои действия, — объявил он.

Арлиан несколько мгновений молчал, пытаясь осознать его слова.

Наверное, следовало быть к этому готовым; он знал, что Общество имеет право пригласить любого члена и потребовать у него ответа, если возникнет подозрение, что он нарушил правила или данную клятву. Он сам попытался призвать лорда Энзита к ответу, обвинив его в том, что он заключил сделку с драконами, но Энзит к тому времени уже покинул город.

Впрочем, Арлиан не ожидал, что ему придется отвечать перед членами Общества за свои поступки.

— Кто выдвинул против меня обвинение? — спросил он наконец. — И в чем я нарушил правила Общества?

— Лорд Торибор обвинил вас в том, что вы скрыли информацию касательно драконов и стали причиной смерти члена Общества, находящегося внутри стен Мэнфорта, — ответил Хардиор. — Я согласился возглавить слушание вашего дела.

Ну вот, подумал Арлиан, а ты хотел положить коней, разногласиям с Торибором.

Кроме того, речь идет о сокрытии информации — против данного обвинения Арлиан не мог возражать. Да, слушание получится интересным.

Он примерно представлял себе процедуру, поскольку участвовал в слушании, на которое Энзит не явился. Тогда его возглавляла леди Иней, а обвинителем выступал Арлиан. В обоих случаях в роли представителя Общества, на чью долю выпало доставить обвиняемого в зал, выступал лорд Привратник — тогда Арлиану объяснили, что эту обязанность он выполняет вот уже сто лет.

— Прошу меня простить, милорды, — проговорил Арлиан, — но я хотел бы знать, сколько времени займет слушание и позволено ли мне к нему подготовиться?

— Слушание займет столько времени, сколько потребуется, чтобы установить факты и принять решение, — ответил Хардиор. — Несколько минут или часов, может быть, дней — я не знаю. Касательно подготовки: у вас есть несколько минут, чтобы взять с собой то, что, по вашему мнению, вам понадобится, но не более того. Мы не можем допустить, чтобы вы сбежали.

— Я не знаю, что может мне потребоваться, но прошу вашего разрешения, милорды, сообщить слугам, что я буду отсутствовать неопределенное время.

— Неопределенное, — проворчал лорд Занер. — Неплохо сказано.

Немного поколебавшись, Хардиор сказал:

— Обсидиан, вам известно, что наказание за нарушение клятвы, данной Обществу, может включать смерть?

— Разумеется, — ответил Арлиан. — Я все прекрасно понимаю. Однако я верю в здравый смысл членов Общества и не думаю, что такой приговор будет вынесен.

Занер и Хардиор обменялись быстрыми взглядами.

Арлиан улыбнулся.

Торибор хотел его смерти. Возможно, кое-кто из других обладателей сердца дракона тоже, но Арлиан был уверен, что ему удастся убедить большинство не выносить столь глупого приговора.

К тому же он знал, что скажет. Это слушание станет решением проблемы, которая мучила его с тех пор, как он разговаривал с драконом. Если члены Общества намерены потребовать от него правды, они ее получат — он не нарушит клятвы, данной при вступлении в Общество.

Возможно, это приведет к тому, что драконы нападут на Мэнфорт — но сейчас сложилась такая ситуация, что любое действие Арлиана могло развязать страшную войну. Значит, нужно наконец покончить с тайнами.

— Пошли, — заявил Занер. — Нечего тянуть время.

— Одну минуту, пожалуйста.

Арлиан повернулся, вошел в вестибюль, где его ждал Уолт, и выбрал свою самую лучшую шляпу, точнее, почти самую лучшую.

— Скажи управляющему, что меня пригласили на слушание, — попросил он.

— На слушание? Вас вызывает герцог?

— Нет, гораздо более серьезные люди.

Затем, прежде чем тот успел что-нибудь сказать, Арлиан шагнул вперед и закрыл за собой дверь.

— Я к вашим услугам, милорды, — заявил он.

Глава 20

ОБВИНЕНИЯ

Арлиан еще никогда не видел, чтобы в зале Общества Дракона собралось столько народа. Похоже, присутствовали все его члены — около трех дюжин, и все же огромный зал не казался переполненным.

Торибор сидел в самом центре, лицом к двери, и приготовился вступить в яростную схватку со своим врагом. Он слегка повернул голову, выставив свой здоровый глаз, в то время как тот, которого он лишился во время встречи с драконом, оставался в тени. Вокруг него собралась небольшая группа членов Общества.

Леди Иней расположилась справа и тихонько постукивала костью по столу. Флейта стояла у нее за спиной, вцепившись руками в спинку стула. Лорд Град устроился слева от Торибора, рядом с ним лорд Паук с женой леди Прядью. Лорд Маятник, которого Арлиан видел, но с которым ни разу не разговаривал, стоял у нее за спиной.

Остальные члены Общества расселись по всему залу и внимательно наблюдали за Арлианом.

Как только Арлиан и его эскорт оказались внутри, лорд Привратник занял свое место у входной двери, а Хардиор и Занер остались около Арлиана, лишь выдвинули стулья и уселись лицом к группе, окружившей Торибора. Арлиан решил, что слушание займет некоторое время, поэтому тоже взял себе стул и положил шляпу на ближайший стол.

Как он ни старался, ему не удалось уловить какой-нибудь определенный смысл в том, как расселись члены Общества. Торибор выступал в роли главного обвинителя, но Занер был его другом, а леди Иней относилась к лорду Пузо без особой любви. Лорд Град никогда не вставал ни на чью сторону, а вот Паука, Щепку и Маятника он почти не знал.

— Я явился по вашему приглашению, — сказал Арлиан.

— Прошу вас, милорд, отвечать на вопросы и не перебивать, — заявил лорд Хардиор.

— А я никого не перебивал, — спокойно проговорил Арлиан. — Все молчат.

— Да, это вам совет на будущее, — слегка смущенно ответил Хардиор. — Итак, Пузо, ты обвинитель. Мы тебя слушаем.

Торибор встал и оглядел присутствующих своим здоровым глазом.

— Друзья и коллеги, — начал он. — Вам всем известно, какую клятву мы дали, вступая в наше Общество. Мы объединились, чтобы поддерживать друг друга, а также для того, чтобы вместе сражаться с драконами и не допустить их нового появления на Землях Людей. Мы обещали делиться своими знаниями о драконах и не иметь секретов от других членов Общества. Однако два дня назад лорд Обсидиан появился у постели нашего ушедшего друга лорда Когтя, вооружившись копьями с обсидиановыми наконечниками. Из чего становится ясно, что он знал, какая судьба его ждала.

Полагаю, вам известно, что произошло. Нечто вырвалось из груди Когтя, нечто, рожденное из его крови, и приняло форму дракона, и Обсидиан вместе со своим управляющим убили его копьями с обсидиановыми наконечниками.

Я не могу утверждать наверняка, был ли это на самом деле дракон, — но я точно знаю, что Обсидиан ожидал его появления и подготовился к нему.

Совершенно очевидно, что он утаил от нашего Общества определенные факты, которые ему удалось узнать, и таким образом нарушил клятву. Далее, хотя мне и неизвестно в точности, что произошло, я думаю, нам следует рассмотреть вероятность того, что лорд Обсидиан спланировал смерть Когтя, поскольку дал слово его убить.

Кроме того, вчера вечером Обсидиан доставил в дом лорда Уитера свое необычное оружие, в результате лорд Уитер тоже мертв. Я считаю, что мы имеем полное право потребовать у лорда Обсидиана объяснений, и он должен понести наказание за сокрытие информации.

Закончив говорить, лорд Торибор окинул взглядом присутствующих и сел.

— Кто-нибудь еще желает выдвинуть обвинение? — спросил лорд Хардиор.

Поднялся лорд Маятник, что несказанно удивило Арлиана, и показал на шкаф, в котором стоял ряд черепов.

Арлиан, разумеется, видел их раньше, но только сейчас обратил внимание на то, что их стало больше.

— Милорды и миледи, прошу вас сосчитать черепа на полке, — попросил лорд Маятник. — Их одиннадцать. Когда мы заберем череп лорда Уитера у его подруги, их станет двенадцать. Череп лорда Энзита был бы тринадцатым, если бы мы смогли его получить. Вы все знаете, что два года назад здесь стояло только восемь. За семьсот лет умерло всего восемь членов Общества.

Арлиан удивленно разглядывал полку — получается, что здесь появились черепа лорда Хорима, Дришина и Когтя. Леди Иней откашлялась.

— Да, кое-кто из наших членов исчез в неизвестном направлении, — подняв руку, продолжал лорд Маятник. — Их всего четырнадцать. Возможно, они мертвы. Но даже и в этом случае получается, что за семь веков умерло двадцать два человека. Раньше проходили целые десятилетия без печальных потерь, но с появлением лорда Обсидиана нас покинуло пять обладателей сердца дракона.

Арлиан нахмурился и посмотрел на Хардиора, который сказал:

— Данное обстоятельство весьма печально и соответствует истине, но я не вижу, в чем вы можете обвинить лорда Обсидиана.

— Я утверждаю, что он представляет для нас опасность и несет в себе угрозу. Он убил Хорима и Дришина, и хотя, возможно, впрямую не виновен в гибели Илрута, Стиама и Энзита, он был свидетелем их смерти. Иными словами, Обсидиан несет в себе зло, и я считаю, что ради собственного блага мы должны изгнать его из Мэнфорта. Пусть возвращается в Аритейн, откуда он явился.

Арлиан откашлялся, и Хардиор кивнул.

— Вы можете говорить.

— Я не из Аритейна, — поправил своего обвинителя Арлиан. — Я родился и вырос в Курящихся Горах, затем провел семь лет в Глубоком Шурфе и только после этого поселился в Мэнфорте. В Аритейне я пробыл всего месяц.

— В таком случае пускай возвращается в Курящиеся Горы, — заявил лорд Маятник. — Я хочу, чтобы он убрался из города. — Он сел.

Арлиану его обвинение показалось заслуживающим определенного интереса. Раньше он не задумывался над тем, насколько редко умирали члены Общества. В караване, который направлялся в Аритейн, и на руднике в Глубоком Шурфе смерть была частой гостьей, но здесь… Да, его появление действительно нарушило спокойное течение их жизни.

Тем, кто не принимал участия в его предприятиях, действительно могло показаться, что он привел за собой смерть в Мэнфорт.

В каком-то смысле все так и было — но если эти люди считают события последних лет ужасными, что же, их дело. Очень скоро им предстоит стать свидетелями гораздо более страшных вещей — когда Общество вступит в сражение с драконами.

Он также обратил внимание на то, что лорд Маятник назвал Уитера по имени, Илрут, — Арлиан только один раз его слышал, когда вступал в члены Общества.

— Кто-нибудь еще? — спросил лорд Хардиор.

— Я хочу услышать его объяснения, — заявила леди Щепка.

— Я с радостью вам их предоставлю, — ответил Арлиан.

— Хорошо, — сказал Хардиор, — обвиняемый может говорить.

— Спасибо, милорд. — Арлиан встал.

Пока он беседовал с Хардиором, Привратником и Занером у дверей Старого Дворца, а затем шел за ними на улицу Черного Шпиля, он тщательно обдумал, что скажет, и решил говорить только правду. Арлиан был уверен, что никто из членов Общества не действует заодно с драконами — в отличие от Энзита. Только Торибор являлся его заклятым врагом, но даже он допускал возможность заключения между ними союза. Все эти люди ненавидели драконов, а он дал слово не скрывать никакой новой информации, если ему удастся ее получить.

Арлиан не сомневался, что драконы скоро покинут свои пещеры. Он не Энзит и не способен заранее планировать каждое слово и действие, а также веками хранить такие секреты. Значит, конфликт с чудовищами неизбежен.

Арлиан не собирался лгать в пользу драконов. Если бы он надеялся спасти невинных от их ярости, возможно, он нарушил бы клятву и рассказал сказку об аритеянском волшебстве, сотворившем иллюзию, но ему никак не удавалось убедить себя в том, что ложь или молчание смогут кого-нибудь спасти.

И потому Арлиан решил объяснить все как есть, раскрыть членам Общества тайны драконов и рассчитывать на их здравый смысл, когда они будут выносить ему приговор. Здесь собрались истинные правители Земель Людей; если он сможет убедить их в том, что снова начинается война людей с драконами, они скорее всего успеют организовать оборону, подготовятся к осаде Мэнфорта и вместе сумеют разработать наиболее эффективную тактику сражения с драконами обсидиановыми клинками. И Арлиан начал говорить.

Глава 21

ТАЙНЫ ОТКРЫТЫ

— Я должен сразу сказать, что в обвинениях лорда Торибора есть доля правды, — проговорил он. — Но надеюсь доказать вам, что я не погрешил против духа нашей клятвы, я действовал с целью уничтожить драконов навсегда.

— Драконов и половину членов нашего Общества, — пробормотал лорд Торибор.

— Не половину, — поправил его Арлиан, прежде чем продолжить. — Вам всем известно, что я прибыл в Мэнфорт, надеясь отыскать и убить лорда Энзита и тех, кто действовал с ним заодно и причинил мне, моим друзьям и семье зло. О существовании Общества Дракона и о том, что я могу стать его членом, я узнал по чистой случайности и вступил в него, рассчитывая, что членство в нем поможет мне добиться справедливости — или отомстить моим врагам, если вам так больше нравится. Однако я очень серьезно отнесся к данной здесь клятве.

Тогда я рассказал вам все, что знал о драконах, и намеревался выполнить свое обещание не трогать Энзита внутри городских стен. То, что Хорим, Дришин и Энзит покинули город, давало мне право последовать за ними, что я и сделал; да, я убил Хорима и Дришина и намеревался покончить с Энзитом. Но я не нарушил своей клятвы, если бы кто-нибудь из этих троих навсегда остался в стенах Мэнфорта, он до сих пор был бы жив.

Однако, возможно, вы помните, что в этой самой комнате я обвинил лорда Энзита в преступлении, в котором сейчас обвиняют меня, — в утаивании информации о драконах. Энзит покинул Мэнфорт, потому что не хотел принимать участие в таком слушании.

Я отправился за ним лишь после того, как уладил здесь кое-какие дела. По дороге я убил Дришина и последовал за Энзитом в Пустошь.

Мне пришлось сразиться с моим обвинителем, лордом Пузо, в Пробковом Дереве, я одержал победу, но оставил его в живых — и не жалею о своем великодушии, хотя оно и позволило ему сейчас выступить против меня. — Торибор смущенно заерзал на своем стуле. — Лорд Пузо подтвердил, что Энзит знал какие-то тайны драконов, и сказал, что, если я его убью, последствия будут ужасными. Он открыл вам то, что поведал ему Энзит, или мой обвинитель виновен не меньше меня?

— Если меня спрашивали, я отвечал, — запротестовал Торибор.

— Меня никто ни о чем не спрашивал, — заметил Арлиан. — По крайней мере никто из членов Общества. Леди Иней проявила определенный интерес, но даже она не задала ни одного прямого вопроса.

— Все, что я знал, представляло собой намеки и слухи, Обсидиан, — заявил Торибор. — Вам же, совершенно очевидно, известно больше.

— Это правда, милорды и миледи, — после смерти Энзита мне открылись некоторые тайны драконов. До тех пор я знал не больше лорда Пузо. Я последовал за Энзитом в Пустошь и догнал его в тот момент, когда он вошел в пещеру. Там мы вступили в схватку на шпагах и словах; мы сражались почти на равных, потому что лорд Энзит был стар и возраст брал свое, а также — как я теперь понимаю — он уже почувствовал первые признаки болезни. Той самой, что уложила в постель лорда Когтя. Он доверил мне часть своих секретов, сначала в надежде помешать, потом чтобы отвлечь, но у него ничего не вышло. Однако он заявил, что владеет одной тайной — самой важной из всех, — которую ни за что не откроет. Когда в конце схватки он сделал неудачный выпад, я сломал его шпагу, и он оказался в моей власти.

— И вы пожалели его — как меня? — ехидно спросил Торибор.

— Нет, — спокойно ответил Арлиан. — Впрочем, я в любом случае не сохранил бы ему жизнь. Прежде чем я успел что-либо сделать, лорд Энзит вонзил кинжал себе в сердце и выпустил на свободу существо, которое росло в нем на протяжении нескольких веков, — так я узнал самый главный секрет лорда Энзита.

— Он выпустил дракона, — сказала леди Иней.

— Да, детеныша, который родился из его сердца и крови. Я был практически беспомощен против него, но тут в одежде лорда Энзита я нашел обсидиановый кинжал. Он рассказывал мне, что в течение шестисот лет искал способ убивать драконов и, как ему казалось, подошел к разгадке. А еще я узнал, что он разграбил мою родную деревню, чтобы заполучить обсидиан. Увидев кинжал, я понял, что эти факты связаны между собой. Я заколол дракона ножом из застывшего стекла, пронзив ему сердце, но сам я во время нашей схватки был ранен.

— Очень серьезно ранен, — добавила леди Иней. — Не думаю, что обычному человеку удалось бы выжить.

— Но я же не обычный человек, — напомнил ей Арлиан. — Среди тех, кто здесь присутствует, обычных людей нет. Мы обладатели сердца дракона — в самом прямом смысле этих слов.

— Я не понимаю, — сказал лорд Маятник.

— Неужели? — удивленно переспросил Арлиан. — Тайна, которую Энзит столь старательно оберегал даже от членов нашего Общества, касается рождения новых драконов. Они размножаются не как обычные животные. Драконы заражают своим ядом мужчин и женщин, и в их телах развиваются детеныши — словно опасная болезнь, — а потом, когда они готовы увидеть свет, они убивают тех, в чьем теле росли. Им требуется несколько веков, чтобы сформироваться, поэтому мы получаем долгую жизнь и иммунитет против болезней и ядов. Возможно, чтобы разорвать нашу связь с нормальными людьми, нас делают стерильными, а может быть, будучи уже «беременными», мы не можем иметь других детей.

— Вы утверждаете, что нам всем грозит… страшная смерть, когда детеныши драконов вырвутся на волю? — спросил лорд Маятник.

— Совершенно верно, — ответил Арлиан.

— А почему вы не рассказали нам о том, что вам удалось узнать, когда вы вернулись в Мэнфорт? — сердито поинтересовался лорд Торибор. — Зачем нужно было устраивать ту жуткую демонстрацию у постели умирающего Когтя?

— Ну, во-первых, — начал Арлиан, — вы бы вряд ли мне поверили. Кроме своего слова, я не мог представить никаких доказательств, а многие из вас мне и так не доверяли, да и сейчас продолжают сомневаться в моей искренности. В данных обстоятельствах я вас не виню.

— Однако надеетесь, что мы поверим вам сейчас? — спросила леди Щепка.

— Сейчас, миледи, вы задали мне прямые вопросы, и я на них ответил. Поверите вы мне или нет — дело ваше, но больше я лгать не собираюсь.

— Продолжайте, — вмешался лорд Хардиор. — Вы назвали одну причину, какова другая?

— Вторая причина состоит в том, — сказал Арлиан, разводя руками, — что я не знал, как вы отреагируете на новый поворот событий, и колебался. Возможно, вы не забыли, что я поклялся уничтожить всех драконов или погибнуть в сражении с ними. Я никак не мог решить, следует ли включить сюда не рожденных еще детенышей.

— Иными словами, попытаться убить нас всех, — перебил его лорд Торибор.

— Да, — ответил Арлиан.

— И каково же ваше решение? — спросила леди Иней.

— Я его еще не принял, — сказал Арлиан.

— Значит, вы можете попытаться прикончить всех нас, — спросил лорд Занер, которого потрясли слова Арлиана, — и открыто в этом признаетесь?

— Милорд Занер, — проговорил Арлиан, — меня по-прежнему связывает клятва, и я не стану причинять вам вреда в стенах Мэнфорта. Вам нечего опасаться — я не собираюсь начать резать всех вокруг.

— Нет, вы дождетесь, когда я отправлюсь по делам в Лоригол, и устроите мне на дороге засаду.

— Вполне возможно. Это как получится. Потому что, милорды и миледи, есть еще третья причина, заставившая меня молчать, — та же самая, по которой лорд Энзит хранил тайну драконов несколько сотен лет. — Он сделал театральную паузу.

— А ты от всего этого получаешь удовольствие, верно? — спросила леди Иней.

— Что? — удивленно сказал Арлиан.

— Рассказывая нам о том, что знаешь, ты нас дразнишь… тебе нравится.

— Я просто хочу, чтобы все встало на свои места, — смущенно запротестовал Арлиан.

Неожиданно он понял, что и в самом деле получает удовольствие от происходящего. По правде говоря, не слишком разумная реакция, если вспомнить, что речь шла о его жизни, хотя он и в самом деле совсем не волновался…

— В таком случае продолжай, — велела леди Иней.

— Хорошо, — сказал Арлиан. — Драконы прекратили войну с человечеством и ушли в свои пещеры, поскольку Энзит заключил с ними сделку, пообещав хранить их секреты в обмен на то, что драконы оставят людей в покое. Более того, он признался мне, что уничтожил тайную организацию, Орден Дракона, которая находила и убивала обладателей сердца дракона. Он сам состоял в этом Ордене, но перешел на сторону врага — думаю, когда стал обладателем сердца дракона, — и предал своих бывших товарищей, чтобы сдержать слово, данное драконам.

— Я не понимаю… — начал Маятник, но замолчал, потому что вокруг него поднялся шум.

— О боги! — пролепетал Хардиор.

— Я знал, — тихо сказал Торибор. — Значит, вот что имел в виду Энзит? Когда он умрет, условия сделки перестанут действовать, и драконы могут снова появиться.

— Да, — подтвердил Арлиан. — Если их тайна будет открыта, они смогут делать все, что пожелают.

— Вот почему вы занялись изготовлением копий с обсидиановыми наконечниками, — сказал Хардиор.

— Конечно, — ответил Арлиан. — И вот почему я никому не рассказал о том, как драконы размножаются. Я думал, что мне удастся продлить договор Энзита. Но потом Коготь остался в Мэнфорте вместо того, чтобы покинуть город, как требовали от него драконы, и сохранить тайну оказалось невозможно.

— Ты глупец! — взорвался Торибор. — Ты мог прихватить с собой в дом Когтя своих аритеянских волшебников и сказать нам, что это была иллюзия. Леди Опал твердила, что мы стали свидетелями колдовского трюка, а ты все отрицал! Заявил бы, что лорд Энзит подготовил для тебя ловушку. Дришин ведь нанял убийцу — Энзит мог придумать какую-нибудь колдовскую штучку.

— Тогда мне это не пришло в голову, — взглянув на него, признался Арлиан. — Мне казалось, что тайна открыта и пытаться что-нибудь отрицать бессмысленно. Вы поверили бы мне, если бы я заявил, что вам дракон только привиделся?

— Я бы не поверила, — сказала леди Иней. — Но ты мог бы убедить нас сохранить все в тайне.

— А как насчет слуг? — спросил Арлиан. — И леди Опал? Да и еще леди Флейта — согласилась бы она стать частью нашего заговора?

— Разумеется, если бы речь шла о том, чтобы заставить драконов остаться в пещерах, — ответила леди Флейта. — Я бы молчала.

Арлиан удивленно смотрел на нее несколько мгновений, а затем повернулся к Торибору и спросил:

— А вы согласились бы солгать, если бы вас попросил я?

— Если бы ты сказал, зачем это нужно, я бы согласился. Ты же видел в Пробковом Дереве, что я был готов тебя выслушать.

— Нет, — возразил Арлиан. — Вы хотели, чтобы я выслушал вас. Это не одно и то же.

И тут ему в голову пришла новая мысль, и он оглядел присутствующих.

— Подождите, — проговорил он, — вы меня призвали на слушание, обвинив в сокрытии информации, а теперь вы же заявляете, будто мне следовало молчать!

— Я такого не говорил, — запротестовал лорд Маятник. — Как драконы узнают, что произошло? И еще каким образом удалось лорду Энзиту заключить с ними сделку?

— Энзит разговаривал с ними с помощью колдовства, — пояснил Арлиан. — Кроме того, драконы каким-то образом узнают новости — они и со мной разговаривали после смерти лорда Когтя.

— А откуда нам знать, что ты не стал жертвой галлюцинации? — поинтересовалась леди Иней.

— Хорошо, — не стал спорить с ней Арлиан. — Мне показалось, что я разговаривал с драконом. Когда я смыл кровь Когтя с рук, в миске появилась морда дракона, и я услышал его мысли — или так я подумал. Если вы считаете, что я окончательно спятил, я не могу вас переубедить.

— И что он тебе сказал? — спросил Паук, который впервые за все время открыл рот.

— Он приказал мне больше не убивать детенышей и не открывать их тайн и пригрозил войной. Он потребовал, чтобы я солгал, заявив, что у постели лорда Когтя мы стали свидетелями иллюзии. Похоже, многие из вас согласны в данном вопросе с драконами.

— И вы приняли их условия?

— Я сказал вам, милорд, что дракон, возникший из груди лорда Когтя, был иллюзией?

— Значит, ты решил бросить им вызов, — заметил Торибор. — И приговорил нас всех.

— Нет, — ответил Арлиан. — Не настолько же я безумен. Я попытался обмануть дракона. Он подумал, будто я согласен на их условия, хотя я не очень понимаю, зачем тратил силы. Я ведь не обещал драконам говорить только правду. Дракон, который появился в миске с водой, застал меня врасплох, я тогда ужасно устал.

— Складывается впечатление, — проговорила леди Иней, — что все — юная Мараса, леди Флейта, наш друг лорд Пузо и даже сами драконы — хотели бы, чтобы ты скрыл правду и сказал нам, что нас обманула магия. Но ты не стал этого делать. Почему? Взыграла твоя извращенная натура?

— Миледи Иней, меня пригласили сюда, предупредив, что, вполне возможно, меня ожидает смерть. Как вы считаете, разумно ли было бы с моей стороны продолжать скрывать от членов Общества истину? Вы сами вынудили меня говорить, не зная, какими страшными могут быть последствия. Наверняка кто-нибудь не поверил бы моей лжи, и правда все равно вышла бы наружу. Я предпочитаю рассказать все, что я знаю, сейчас, в присутствии членов Общества. Возможно, нам удастся решить, как мы ответим драконам.

— Все вместе? — спросил Хардиор.

— Разумеется, — ответил Арлиан. — Я нарушил условия сделки с драконами. И дал лорду Уитеру оружие, чтобы он мог совершить самоубийство. Мне представляется, что нам следует ожидать новой войны между людьми и драконами. Я думаю, мы должны объединиться, чтобы ответить на их угрозы.

— И каким, по вашему мнению, должен быть ответ? — спросил лорд Паук.

Арлиан криво ухмыльнулся.

— Несмотря на то что я вступил в Общество недавно, я успел заметить, что согласие между его членами вещь редкая. Я не надеюсь на то, что мы все объединимся в борьбе с чудовищами. Более того, я думаю, реакция на происходящее будет самой разной. Лорд Уитер, например, нашел свой собственный — с моей точки зрения благородный — ответ на сложившуюся ситуацию.

Арлиан не стал раскрывать им своих сокровенных мыслей — он рассчитывал, что они начнут планировать кампанию по уничтожению драконов; но боялся давить слишком сильно, чтобы не вызвать обратную реакцию. Торибор и Маятник уже были готовы возражать против любого его предложения.

— А как насчет вашего собственного ответа? И что, по вашему мнению, нужно сделать нам?

Ну, вот ему задали прямой вопрос. Однако прежде чем он успел ответить, вмешался лорд Хардиор:

— Ответ лорда Обсидиана заключается в том, что он начал производить обсидиановое оружие и убил дракона, появившегося из груди Когтя.

— Да, а кроме этого? — спросил Паук.

— Скорее всего он собирался прикончить всех нас, — прорычал Торибор.

— По правде говоря, собирался, — не стал спорить Арлиан. — Я дал клятву уничтожить драконов любым способом, который мне удастся обнаружить. Смерть их детенышей, по моим представлениям, один из таких способов. Но с другой стороны, я дал слово не причинять вреда никому из вас внутри городских стен, и я намерен его сдержать. Более того, я рад, что обстоятельства сложились именно так. Мне совсем не нравится убивать; среди членов Общества у меня появились друзья, есть просто знакомые. Только вас, лорд Пузо, я считаю своим врагом, но я вас уважаю и готов заключить с вами мир. Если говорить о дальней перспективе, будет лучше, если вы все умрете, прежде чем на свет появятся новые драконы. Что же касается ближайшего будущего, я против кровопролития.

— И что же вы планируете сделать? — спросил лорд Маятник.

— Да и что, по-вашему, должны делать мы? — добавил лорд Занер.

— Понятия не имею, — ответил Арлиан. — Мне представляется, что вы все захотите использовать знания, которые я вам открыл, против драконов с целью их полнейшего уничтожения. Но я сам еще не принял окончательного решения относительно места и времени, да и способа борьбы с ними. Впрочем, вполне возможно, что драконы нас опередят. Мне кажется, они каким-то образом чувствуют, что происходит с их сородичами, может быть, и с нерожденными детенышами тоже. Иначе откуда они узнали, что случилось с лордом Когтем? А вдруг они слышат каждое наше слово и уже сейчас покидают свои пещеры, чтобы направиться в Мэнфорт? Тогда у нас не останется выбора и придется с ними сражаться.

Со всех сторон послышался испуганный шепот.

— Неужели нам обязательно с ними воевать? — спросил кто-то.

Все повернулись к тому, кто задал вопрос. Арлиан сначала не узнал бледную женщину без трех пальцев на левой руке, но через несколько секунд сообразил, что это леди Пульцера.

— В конце концов, — продолжала она, — мы носим их детенышей. Они не станут причинять нам вреда. Как раз наоборот, драконы попытаются нас защитить и сделают все, чтобы мы дожили до того момента, когда их дети смогут появиться на свет.

— Но ведь речь идет о драконах, — вмешался лорд Торибор. — Мы поклялись сражаться с ними. Иначе они снова обратят человечество в рабство.

— Но нам они не страшны, — настаивала на своем леди Пульцера.

— Вы предлагаете предать человечество и встать на одну сторону с драконами в войне против людей? — язвительно спросил лорд Хардиор.

Пульцера с сомнением оглядела присутствующих и неуверенно сказала:

— Ну… пожалуй, да.

Глава 22

РАСКОЛ

Когда шум немного стих и лорду Хардиору удалось установить относительный порядок, он сурово проговорил:

— Я полагаю, что не может быть и речи о союзе с драконами против людей.

— А я думаю иначе, — уже увереннее заявила Пульцера.

Арлиан с любопытством на нее посмотрел. Произошло то, чего он опасался. Во время долгого возвращения в Мэнфорт он и сам пришел к выводу, что Общество Дракона в некотором смысле можно рассматривать как естественного союзника драконов. Перед смертью Энзит намекнул на то, что сознательно создал Общество таким после того, как предал Орден Дракона.

Но Арлиан не ожидал, что остальные его члены так быстро решат сотрудничать с драконами.

Разумеется, всякий, кто хотел — как Арлиан — уничтожить драконов, должен будет покончить со всеми членами Общества, но он надеялся, что они не станут говорить об этом вслух. Однако следовало признать, что в предстоящей войне люди не позволят драконам увеличить свое число. И хотя до превращения большинства членов Общества оставались столетия, потенциальная опасность для людей существовала до тех пор, пока они живы.

Тем не менее члены Общества Дракона считали себя людьми. Им всем довелось пережить нападение драконов, каждый знал, какими опасными врагами являются эти коварные существа. В течение многих лет все они полагали, что Общество должно бороться с драконами, и Арлиан думал, что желание отомстить за погибших друзей и родных заставит их выступить против чудовищ.

Он надеялся, что хотя бы на первом этапе Общество будет сохранять единство — и лишь по прошествии времени в его рядах возникнут разногласия.

Однако леди Пульцера сразу же все поняла. Теперь, когда остальные с удивлением на нее смотрели, она принялась объяснять свою позицию, обретая уверенность с каждым новым доводом.

— Драконы сделали нас такими, — заявила Пульцера. — Готовы вы это признать или нет, но мы перестали быть обычными людьми — кровь, которая течет в наших жилах, ядовита для нормального человека. Мы не можем иметь детей; однако все мы беременны детенышами драконов — значит они будут нас охранять.

Остальные люди захотят нас уничтожить, чтобы в будущем им не пришлось сражаться с новыми врагами. Если говорить о долгосрочных перспективах, мы неразрывно связаны с драконами. Наши старшие коллеги часто отмечали, что с возрастом становятся холоднее. Естественно — мы ведь постепенно превращаемся в драконов. И хотя внешне мы остаемся людьми, следует признать, что человеческого в нас лишь половина, а другая половина — драконья. Из чего следует, что мы можем выбирать, на чью сторону встать, — и я выбираю драконов, ведь у них нет причин нас убивать.

— Ты готова заключить союз с теми, кто уничтожил твою семью? — гневно спросил Торибор. — С драконами, которые отняли мой глаз и половину твоей руки?

— Я выбираю тех, кто дал нам возможность жить тысячу лет, забыв о болезнях, — резко ответила Пульцера, — я выбираю единственный шанс иметь потомство.

— Которое убьет тебя при рождении!

— Пузо, мне почти двести лет; если бы не драконы, я бы уже давно умерла. Драконы подарили мне столетия жизни; неужели я должна ненавидеть их за то, что их дар конечен?

— Да, будь ты проклята! — вскричал Торибор. — Тебе следует ненавидеть их всей душой за то, что они отравили тебя! — Потом он повернулся к Арлиану. — Это твоя вина! Ты все погубил! Ты внес раздор в наше Общество и заставил нас разделиться. А все твои тайны и жажда мести!..

— Я лишь открыл правду и уничтожил предателя и его союзников, — спокойно ответил Арлиан.

— Ты называешь Энзита предателем? — воскликнул Торибор.

— Конечно, — ответил удивленный Арлиан. — Он скрыл от нас жизненно важную информацию, вел сепаратные переговоры с драконами и нарушил клятву, данную Обществу.

— Он дал нам возможность жить в мире друг с другом, держа свой рот на замке!

Арлиан в ответ лишь пожал плечами. Он слышал, как члены Общества спорят друг с другом — у него сложилось впечатление, что большинство продолжает считать союз с драконами невозможным. Пульцеру мало кто поддержал.

— Пульцера, — громко проговори Хардиор. — Подумай, что ты говоришь.

— Я уже подумала, — ответила она. — Драконы не станут причинять нам вред, если мы сами не начнем с ними воевать; они хотят, чтобы мы уцелели. Если же мы возьмем волшебные копья, которые, по слухам, сделал Обсидиан, они могут убить нас, чтобы спасти собственные шкуры; не следует забывать, что они способны создать новых наследников. Но если мы ничего не будем против них предпринимать, они нас не тронут!

— Они могут уничтожить тысячи невинных людей, — заявил Хардиор. — И покорят нас, как наших предков.

— Некоторым из нас довелось познать рабство, — вмешался Град. — Мы свободны семь веков; а я прожил восемь. И я все помню.

— Мы можем вступить в переговоры, как Энзит, — не сдавалась Пульцера. — Нам удастся сохранить свободу. Мы знаем их тайны.

— Другие тоже, — вмешался Арлиан. — Что вы можете предложить драконам? Энзит гарантировал молчание, но теперь это невозможно, не так ли?

— Но кто знает их тайну? — спросил Паук. — Кроме тех, кто находится здесь?

— Мараса, — напомнила леди Иней.

— И слуги, — добавил Арлиан.

— Можно их убить, — предложила Пульцера. — В конце концов, они всего лишь слуги. Давайте обвиним их в том, что они отравили бедного Когтя.

— И Уитера, — добавил Маятник.

— Они закололи беднягу Уитера, верно? — сказала Пульцера. — Весьма возможно, что убийство организовала Мараса, чтобы заполучить его поместье; мы можем осудить ее и повесить.

— Подождите минутку, — вмешался Арлиан, поднимая вверх руки. — Подождите. Вы серьезно предлагаете убить всех людей в двух поместьях, чтобы сохранить секреты драконов?

— Да, — стояла на своем Пульцера. — Почему бы и нет?

В зале наступила тишина, и Арлиан оглядел собравшихся. Маятник погрузился в сомнения; рассерженный Торибор явно не знал, на какую сторону встать. По лицу леди Иней бродила насмешливая улыбка, Паук задумался, Град хмурился, Щепка была смущена. Хардиор казался расстроенным, а Привратника переполняла решимость. Занер, как и Арлиан, оглядывал остальных, пытаясь понять их настроение.

И хотя предложение Пульцеры не вызвало энтузиазма, противников у него было заметно меньше, чем у идеи союза с драконами.

Арлиан постарался скрыть свое отвращение.

Ему следовало знать, что реакция будет именно такой. Большинство этих людей владеют рабами. Многие дрались на дуэлях и убивали. Никто из них не протестовал, когда Энзит вместе со своими партнерами искалечил рабынь, чтобы они не могли сбежать из «Дома плотских утех». Никто не возмутился, когда шесть лордов прикончили нескольких женщин, закрывая бордель в Вестгарде. Никому даже в голову не пришло, что Общество должно вмешаться, когда Энзит, Дришин и другие его члены убивали и пытали людей. И они не слишком возражали, когда Арлиан, в свою очередь, расправился с Хоримом, Дришином и Энзитом. Они не ценили человеческие жизни. Их волновало лишь собственное благополучие, и они выполняли только те правила, которые им нравились.

Пульцера права: они наполовину драконы — и у них холодные сердца. Их гораздо больше интересуют собственные удобства, чем справедливость, благородство или милосердие. Арлиан пришел в ужас. Нужно ли сказать им, что Ворон был свидетелем обеих смертей, подумал он, и Хитрец, который не состоит на службе у Уитера?

Арлиан решил промолчать и не увеличивать количество смертных приговоров.

Однако одно имя он решил упомянуть.

— Леди Опал хочет стать обладательницей сердца дракона, — сказал он. — Зачем ее убивать, лучше дать ей то, о чем она мечтает. Если мы вступим в переговоры с драконами — немного крови и яда, и она с радостью присоединится к вам.

Арлиан еще не закончил свою короткую речь, когда понял, что совершает ошибку. Конечно, спасти леди Опал от гибели — благородный поступок, но зато он получит нового могущественного врага.

Более того, будет создан опасный прецедент. Если Общество Дракона начнет «вознаграждать» обычных людей волшебным эликсиром, увеличивая количество будущих драконов в Мэнфорте, город превратится в настоящую ферму по выращиванию чудовищ.

Он безмолвно возблагодарил богов, что члены Общества не знают, как достать яд. Пульцера уже приняла решение, но Арлиан еще надеялся убедить остальных членов Общества бороться против драконов.

— Послушайте, — продолжал Арлиан, — если начнется война, драконы не захотят заключать с вами сделку. Почему бы им попросту не уничтожить Мэнфорт и не создать новых обладателей сердца дракона?

— Нет, драконы не станут этого делать, — возразила Пульцера. — Зачем им терять столетия?

— Драконы терпеливы, — заметил лорд Паук.

— Но они доверяют людям, когда это в их интересах, — продолжала Пульцера. — Вспомните историю. Спросите у лорда Града — в прежние времена, еще до того, как драконы удалились в пещеры, им служили люди, которые, в свою очередь, управляли остальным человечеством. Они жили, как короли. Мы можем стать их новыми слугами!

— Я предпочитаю быть свободным человеком и лордом, — покачал головой Паук.

— А вы уверены, что мы сохраним свободу, если начнется война? Мы будем служить либо герцогу, либо драконам, — заметил Хардиор.

Раздалось сразу же несколько голосов. Арлиан огляделся по сторонам и понял, что собравшиеся разбились на небольшие группы и начали отчаянно спорить.

Он не мог им помешать, но хотел еще кое-что сказать, прежде чем собрание окончательно выйдет из-под контроля.

— Прошу меня простить, — громко проговорил он, — но я хочу предупредить вас, что, если вы попытаетесь убить слуг Когтя или Уитера, я отнесусь к данному факту крайне отрицательно. Эти люди заслуживают лучшего, более того, слухи уже успели распространиться по всему Мэнфорту, и массовые убийства взбудоражат город.

— Он прав, — поддержала Арлиана Щепка, но прежде чем она успела что-то добавить, Арлиан продолжал:

— Меня призвали сюда для того, чтобы узнать о тайнах, которые я скрывал от Общества. Теперь они вам известны, и я объяснил, почему не поделился ими с вами раньше. Могу я считать, что обвинения против меня сняты?

— Да, пожалуй, — сказал Хардиор и оглядел зал. — Я вполне удовлетворен и не вижу необходимости продолжать слушание; у нас появились более серьезные проблемы для обсуждения.

— Решение принимает Общество, а не ты один, Хардиор, — возразил Торибор.

— В таком случае приступим к голосованию?

— Сначала должны высказаться старшие члены Общества, — напомнил Маятник.

— Какие старшие члены? — резко спросил Торибор. — Он их убил! Энзит, Уитер, Коготь, Дришин — все мертвы!

— Ну и кто у нас старший теперь? — поинтересовался Хардиор.

Привратник откашлялся, и Хардиор повернулся к нему.

— Милорды, — заговорил Привратник, — сейчас старшим членом Общества является лорд Иллис, известный под именем Град.

— Я? — удивился Град.

— Привратник является хранителем архивов и вестником, — сказала леди Иней. — Он знает.

— Да, но… возможно, я действительно теперь старший член Общества, но мне неизвестно, что следует делать! Молодой Обсидиан заставил нас иначе взглянуть на многие вещи. Он утверждает, будто драконы хотят, чтобы мы выжили — ведь в нас заключено их потомство. Оказывается, мы не можем жить вечно, нам отведена лишь тысяча лет. — Он возвысил голос. — Только тысяча! Но превратиться в скорлупу для дракона — нет, это унизительно.

— Унизительно? Это ужасно! — воскликнул Торибор.

— Да, — согласился Град, — ты совершенно прав. Однако Пульцера утверждает, что это не самая худшая судьба и мы должны быть благодарны драконам и служить им. Кое-кто из нас еще помнит слуг драконов, которые правили нами в прежние времена, лично я вспоминаю о них без особой радости — неужели мы хотим стать наследниками слуг?

— А у нас есть выбор? — спросила Пульцера.

— Выбор всегда есть, — ответила леди Иней. — Вспомните, как поступил Уитер.

— Такой выбор не для меня! — воскликнула Пульцера.

— Прошу меня простить, — вмешался Арлиан, — но я настаиваю на том, чтобы вы вернулись к исходной теме — вы должны решить мою судьбу, прежде чем начнете обсуждать другие, более сложные проблемы.

— Пусть идет куда хочет, — заявил Град. — Теперь он не имеет значения.

— Его нужно прикончить, — предложил Торибор, — хотя бы за убийство лорда Дришина.

— Необходимо его выслать, — сказал Маятник. — Он должен покинуть Мэнфорт.

— Отобрать у него каменное оружие, — вновь вмешалась Пульцера. — Если оно действительно убивает драконов, его следует уничтожить, не так ли?

— Оно может нам понадобиться, — возразил Паук. — Что, если драконам нельзя доверять? А вдруг они решат заточить нас в пещеры?

— Я не вижу причин для казни Обсидиана, — сказал Град. — Он убил Дришина вне стен Мэнфорта, причем Дришин сам на него напал. К тому же Обсидиан открыл нам правду, мы должны быть ему благодарны.

— Он нарушил клятву! — настаивал на своем Торибор.

— Я сообщил вам все, что мне известно, — заявил Арлиан. — Не припоминаю, чтобы в клятве говорилось о том, что я обязан без промедления докладывать Обществу о своих открытиях. Но я прекрасно помню, как вы, Пузо, сказали мне, что у Энзита имеются веские причины скрывать кое-какие факты от Общества, — и оправдывали его предательство; чем же я от него отличаюсь?

— Глупо наказывать Арлиана, — неожиданно заговорил лорд Вориам. — Он открыл нам важные факты; разве несколько месяцев его молчания имеют значение? Мы все обладаем сердцем дракона, наша жизнь измеряется столетиями, небольшая задержка ничего не меняет.

— Я согласен, — сказал Паук.

— И я, — присоединился к нему Град.

На лице Хардиора отразились сомнения, и он промолчал.

— Кто против того, чтобы снять с лорда Обсидиана обвинения? — рявкнул Привратник.

— Я против! — выкрикнул Торибор.

— Я сомневаюсь, — сказал Маятник и оглядел остальных.

Все молчали; комнату окутала душная тишина, подобная облаку пыли. Наконец неохотно заговорил Хардиор:

— Похоже, обвинения снимаются.

— Нет! — вскричал Торибор, вскакивая на ноги.

Мгновение Арлиан колебался. Ранее он пытался помириться с Торибором, но тот отказался; более того, именно Торибор вызвал его на слушания, рассчитывая, что Общество вынесет ему смертный приговор. Теперь, когда из его замысла ничего не вышло, он не мог смириться с поражением.

Торибор не желает мира, его не устраивает обещание Арлиана отказаться от мести.

Он хочет смерти Арлиана.

Впрочем, чему тут удивляться? Арлиан явился причиной гибели пятерых его друзей, а самого Торибора ранил и опозорил. Он мечтает отомстить.

Арлиан его прекрасно понимал.

— Милорд, — спокойно сказал Арлиан, — не вам решать вопрос о моей виновности. На него даст ответ все Общество Дракона.

— Я не приму такого решения! — злобно прошипел Торибор.

— Милорд, полагаю, что сейчас вы преследуете собственные интересы и забыли о нашем Обществе.

— Не в интересах Общества иметь в своих рядах лжеца, предателя и убийцу!

Арлиан предпочел бы заключить с Торибором мир, но если это невозможно, что ж, лучше решить проблему раз и навсегда. Общество Дракона не обретет единства, пока они с Торибором живы.

— Ну, окончательное решение примет Общество Дракона, — заявил Арлиан. — А если вы не готовы с ним согласиться и считаете, что оскорбление может смыть лишь кровь, я готов встретиться с вами за воротами города и положить конец нашим разногласиям.

— Весьма разумное решение вопроса, — согласился Паук, усаживаясь на свое место. — Если Пузо убьет Обсидиана, мы избавимся от виновника наших неприятностей, а если Обсидиан одержит победу, он завершит свою месть и сможет вести себя как цивилизованный человек.

Арлиан промолчал, прекрасно понимая, что, убив Торибора, все равно не сможет считать, что он сдержал клятву и отомстил всем виновникам своих несчастий. Убийство на дуэли последнего из шести лордов будет лишь завершением интерлюдии и позволит поднять занавес для главного действия.

Несколько мгновений Торибор смотрел на Арлиана, и Арлиан подумал, что Пузо откажется, но в его положении это было практически невозможно. Отказ сделает из Торибора труса, а его обвинения — смехотворными; лишь извинения и искренняя попытка примириться позволят ему избежать не только дуэли, но и бесчестья. Впрочем, Арлиан не сомневался, что Торибор не станет приносить извинений.

Однако в течение нескольких секунд он надеялся, что Торибор выберет мир.

Но тут Торибор вскинул вверх руки.

— Прекрасно! — сказал он. — Прекрасно. Наверное, весь мир сошел с ума после появления Обсидиана. Тебя бы следовало повесить, но если такой исход невозможен, я сам приведу приговор в исполнение. Завтра в полдень, Обсидиан, я покончу с тобой на глазах у сотни свидетелей.

— Завтра в полдень, — кивнул Арлиан, — на площади перед воротами.

— Тогда я должен просить, джентльмены, чтобы один из вас покинул заседание Общества, — предложил Привратник. — Вы не можете участвовать в обсуждении, вашими доводами теперь будет лишь холодная сталь.

— В прошлый раз ушел я, — заявил Торибор. — Теперь очередь Обсидиана. Кроме того, ты меня вызвал, значит, ответственность ложится на тебя.

Арлиан не ожидал такого поворота событий. Он не подумал о последствиях, когда вызвал Торибора на дуэль, но его противник был совершенно прав: в соответствии с кодексом дуэли все неудобства ложатся на плечи ее инициатора.

Однако Арлиан хотел знать, что будут говорить члены Общества, и принять участие в дебатах!

— Милорд Обсидиан? — сказал Привратник.

Арлиан огляделся: три дюжины людей пристально смотрели на него — три дюжины людей, которых он надеялся привлечь на свою сторону. Он ничего не добьется, если не будет соблюдать обычаи аристократов Мэнфорта.

— Как пожелаете, — ответил он, взяв со стола шляпу. — Завтра в полдень, Пузо, мы узнаем, кто из нас лучше владеет шпагой.

Он повернулся на каблуках и зашагал к двери, на ходу надев шляпу.

Выйдя в маленький коридор, Арлиан состроил гримасу. Он знал, кто из них лучше фехтует. Им уже приходилось скрещивать клинки, и хотя бой получился почти равным, Арлиан прекрасно понимал, кто сильнее.

Торибор.

В прошлый раз победителем вышел Арлиан, но только благодаря хитрости и темноте. Торибор отвлекся и не смог драться в полную силу. Завтра у Арлиана не будет этих преимуществ.

Значит, нужно найти другие.

Ему уже приходилось сражаться с очень сильными фехтовальщиками — Торибор, Энзит и Хорим долгие годы оттачивали свое мастерство. Арлиан выиграл все три дуэли, но лишь благодаря ловкости и удаче, а не искусству фехтования.

Оставалось надеяться, что ловкость и удача не отвернутся от него завтра в полдень.

Глава 23

СКРЕЩЕННЫЕ КЛИНКИ

— Ты окончательно сошел с ума, — заявил Ворон, протягивая Арлиану деревянную шпагу для тренировки. — Прошли месяцы с тех пор, как ты в последний раз брал в руки клинок! За час ничего не изменишь.

— Сомневаюсь, что Пузо упражнялся больше, — ответил Арлиан, взвешивая в руке тренировочное оружие, но тут он кое-что вспомнил. Разве лорд Хардиор не говорил, что Торибор все время упражняется в фехтовании?

— Я бы не стал на это рассчитывать, — проворчал Ворон. — Возможно, он собирался вызвать тебя на дуэль с того самого момента, как вернулся в Мэнфорт?

— Ворон, его вызвал я, — возразил Арлиан. — Он мог прислать мне приглашение на встречу за воротами города в любой момент с тех пор, как я вернулся домой. Однако не сделал ничего подобного.

Когда Арлиан произнес последнюю фразу, ему вдруг пришло в голову, что Пузо спровоцировал его на вызов, чтобы избежать порицания со стороны других членов Общества. Конечно, такое коварство не характерно для Торибора, но он прожил столетия с драконьим сердцем в груди — вполне возможно, что Арлиан не сумел его раскусить.

— А вдруг он думает, будто ты целыми днями фехтовал, чтобы встретить его во всеоружии? — спросил Ворон. — В таком случае он старался поддерживать форму — на случай, если ему придется срочно покинуть Мэнфорт.

— Значит, он лучше подготовлен к дуэли, — сказал Арлиан, пожимая плечами. — Мне нужно придумать, как его победить. Я моложе и легче, чем Пузо; к тому же разница в нашем мастерстве не так уж велика; я не намерен сегодня умирать.

— Наши намерения далеко не всегда совпадают с нашими возможностями, — заметил Ворон, поднимая деревянный клинок.

Затем без всякого предупреждения он сделал выпад. Арлиан неловко парировал, и они начали фехтовать. Через час оба заметно устали, и Арлиан встревожился.

— Ты не так плох, как я боялся, — заметил Ворон, укладывая деревянные шпаги на место.

— Однако дела обстоят хуже, чем я рассчитывал, — признался Арлиан. — Ты бы моментально со мной разделался, если бы наши клинки были настоящими.

— Я лучше фехтую, чем лорд Торибор, — заметил Ворон. — Это моя работа.

— Нет, ты управляющий моего поместья, — возразил Арлиан. — Прошло около года с тех пор, как ты перестал быть наемным солдатом.

— Но я по-прежнему лучше владею клинком, чем Пузо.

— Ну, тут ты прав, — признал Арлиан, однако не стал добавлять: «Но твое мастерство не намного выше».

Он не раз фехтовал с Вороном и однажды по-настоящему сражался с Торибором, поэтому хорошо знал возможности каждого из них. Ворон не фехтовал с Торибором и, по мнению Арлиана, его недооценивал. Впрочем, возможно, Ворон просто пытается его подбодрить перед дуэлью.

— К тому же к концу у тебя стало получаться значительно лучше, — добавил Ворон.

Да, Ворон хотел поддержать его боевой дух. Арлиан в ответ только фыркнул. И все же он понимал, что Ворон сказал правду: к концу он действительно чувствовал себя более уверенно. Впрочем, Арлиан подозревал, что причина состоит в том, что Ворон быстрее уставал — обладатели драконьего сердца выносливее, чем обычные люди. Однако в поединке с Торибором у Арлиана такого преимущества не будет.

Более того, он сомневался, Что продержится достаточно долго, чтобы выносливость начала иметь значение. Следовательно, необходимо придумать какую-то уловку; в честном поединке победит Торибор.

Вот, например, до Хорима Арлиану было далеко, однако он сумел выйти победителем из схватки с ним. Судьба встала тогда на его сторону.

Но рассчитывать только на Судьбу глупо. Возможно, у Арлиана особое предназначение, и он его уже исполнил — например, убил Энзита или дракона, родившегося из крови Когтя. А может, он должен был раскрыть тайны драконов членам Общества? Вдруг Судьба уже потеряла к нему интерес? И тогда от смерти его отделяет всего несколько часов.

С тех пор как Арлиану исполнилось одиннадцать лет, он постоянно жил под угрозой скорой смерти, но сейчас, когда Общество Дракона решает свое будущее, а драконы готовятся к войне, ему нельзя умирать.

Когда Арлиан вызвал Торибора на дуэль, он как-то не подумал, что может умереть, но теперь жалел о своем скоропалительном решении. Конечно, это самый простой путь, чтобы покончить с последним из шести лордов, которых он поклялся убить, избавиться от главного противника в Обществе Дракона, уменьшить количество будущих драконов и, наконец, посвятить все свое время подготовке к войне. Нужна малость — победить Пузо.

Сейчас такой исход представлялся Арлиану маловероятным.

Вообще в последнее время все оборачивалось против него. Довольно долго ему везло — начиная с того момента, как он спас жизнь Кровавой Руке, и кончая победой над драконом, родившимся из сердца Энзита. Из раба Арлиан превратился в одного из самых богатых людей Мэнфорта, нашел и победил большую часть своих врагов, а еще стал обладателем тайн, хранившихся столетиями. Да, у него случались неудачи и даже трагедии, но в целом все складывалось хорошо. Он знал, чего хочет, и упорно двигался к намеченной цели.

После возвращения в Мэнфорт ситуация вышла из-под контроля. Он не ожидал нападения убийц, нанятых Дришином, не предвидел смерти Когтя, неправильно понял намерения Уитера, а теперь обрек себя на смерть, вызвав на дуэль сильного противника, на дуэль, к которой не готов.

Если судьба отвернулась от него, он умрет, не решив поставленных перед собой задач.

— Послушай, — сказал он, вытирая полотенцем шею, — ты знаешь, что я назначил тебя своим наследником. Я не сомневаюсь, что ты позаботишься о женщинах, если сегодня я умру. Однако я был бы счастлив, если бы ты продолжил мое дело, позаботился о том, чтобы тайны драконов стали всеобщим достоянием, а все их попытки вновь захватить власть пресекались. Я рассказал Обществу Дракона все без утайки, но у меня нет уверенности, что им хватит мужества идти до конца. Если драконы снова на нас нападут, люди должны узнать про оружие из обсидиана. Я не хочу, чтобы члены Общества Дракона остались в живых ценой чужого благополучия. Не хочу, чтобы рождались и выживали новые драконы. Ты можешь доверять леди Иней, возможно, Граду, Хардиору и Привратнику, но леди Пульцера предпочтет видеть тебя мертвым, а драконов торжествующими, прежде чем добровольно расстанется с их «даром».

— Ты просишь, чтобы я продолжил дело безумца?

Арлиан усмехнулся.

— Я хорошо тебя знаю, — ответил он. — Ты слишком благоразумен, чтобы так рисковать жизнью. Я лишь прошу тебя сохранять бдительность и всегда стоять на стороне людей. Драконы будут давать обещания, часть из них они даже исполнят, но они останутся черным пятном на лице нашего мира; пятном, которое необходимо стереть.

— Ну, это я едва ли забуду, — ответил Ворон.

— Конечно, — кивнул Арлиан. — Но ты можешь забыть, что внешность обманчива и что члены Общества Дракона являются не совсем людьми. Они частично драконы, и им нельзя доверять в конфликте между человечеством и драконами. Помни об этом. Не слушай их хитрых, льстивых речей.

— Я буду помнить, — негромко ответил Ворон, бросив быстрый взгляд на Арлиана.

После легкого завтрака они расстались. Арлиан быстро переоделся, выбрав камзол со свободными плечами, не стесняющий движения, и повязал на шею шелковый шарф, хотя погода стояла теплая, в надежде, что вражеский клинок соскользнет, если вдруг коснется шелка.

Когда Арлиан подошел к воротам Старого Дворца, он обнаружил возле кареты Ворона — внутри сидели Капля и Киска. Увидев женщин, Арлиан вопросительно посмотрел на Ворона.

— Заика уже отправилась к городским воротам, — сказал Ворон, — и многие слуги. Пушинка решила остаться дома с Ванниари — ребенку там делать нечего. Лилия хотела поехать с нами, но Лаванда не могла перенести мысли о том, что ты умрешь у нее на глазах, и попросила Лилию побыть с ней. Цикада до последнего момента колебалась, тогда я сказал, что ей не хватит места в карете.

— Понятно, — сказал Арлиан, который не подумал о том, как отнесутся обитатели его дома к предстоящей дуэли; он был слишком поглощен собой и своими планами.

Арлиан еще раз посмотрел на женщин, которые выглядывали из окна кареты, — на лице Киски читалась тревога, Капля же сохраняла невозмутимость. Ехать с ними в одной карете Арлиану не хотелось, но они не могли идти пешком, а ему следовало перед дуэлью беречь силы. Однако приказать им остаться в Старом Дворце слишком жестоко.

Он вздохнул, забрался в карету и сел, положив клинок на колени. Ворон закрыл дверцу и занял место кучера.

— Ты собираешься его убить? — спросила Киска, когда карета тронулась.

— Надеюсь, у меня получится, — ответил Арлиан. — Иначе он убьет меня — а это в мои планы не входит.

— А ты не можешь его просто ранить?

— Не могу, — ответил Арлиан. — Сомневаюсь, что Пузо на этом успокоится. Да и я считаю, что пора нам выяснить наши отношения.

Киска кивнула.

— А лорд Пузо хороший фехтовальщик? — спросила Капля. — Когда я была его рабыней, меня такие вопросы не интересовали.

Арлиан ответил не сразу. Он мог бы заверить их, что все закончится хорошо. Но не лучше ли сказать правду, подготовив девушек к худшему?

— Он опытный фехтовальщик, — ответил Арлиан, — но я ненамного хуже него владею шпагой.

— Однажды тебе удалось его победить, — заметила Капля. — В Пробковом Дереве.

— В темноте я воспользовался тем, что у него только один глаз, — сказал Арлиан. — Вот почему он назначил дуэль на полдень.

— И как же ты рассчитываешь его победить?

Арлиан пожал плечами, Киска бросила быстрый взгляд на Каплю, а потом вновь посмотрела на Арлиана; теперь на ее лице появился страх.

— Он неплохо обращался со мной и Цикадой, — сказала Капля. — Ты не мог бы его не убивать?

— Лорд Торибор являлся одним из шести владельцев «Дома плотских утех», — задумчиво проговорил Арлиан, обращаясь скорее к самому себе, чем к Капле. — Он позволил искалечить всех вас и не возражал против убийства Розы, Шелковицы, Рыжинки и Бархотки. Он помог сбежать Энзиту. — Арлиану хотелось заставить себя разозлиться, чтобы сердце забилось быстрее, а тело обрело необходимую быстроту.

— Но лорд Пузо никого не убивал и не калечил лично. Он просто не возражал Энзиту, вот и вся его вина, — он слабовольный человек, а не злодей. И ты сам говоришь, что он фехтует лучше тебя; так стоит ли рисковать жизнью?

Арлиан постарался не бросать на Каплю свирепых взглядов — она мешала ему сосредоточиться.

— Другого выхода нет, — ответил Арлиан. — Я пытался помириться с ним, но Торибор отказался. Рискуя жизнью, я должен отомстить за Розу и остальных.

Даже сейчас, спустя несколько лет, Арлиан помнил, как в последний раз увидел Розу с перерезанным по приказу Энзита горлом, в дымной комнате. Шелковица лежала на полу в луже собственной крови в одной из соседних комнат. Тогда ему не удалось найти Рыжинку и Бархотку; пламя и дым заставили его отступить.

Торибор освободил Каплю и Цикаду только после того, как Арлиан приставил к его горлу острие клинка. Торибор всячески мешал Арлиану в каждом его начинании. Пришло время свести счеты с последним из шести лордов. Арлиан надеялся, что если он выйдет победителем, то перестанет видеть в кошмарах залитое кровью тело Розы.

Очевидно, его лицо было достаточно выразительным; Капля отвернулась и больше не стала спорить.

Глава 24

ДУЭЛЬ НАЧИНАЕТСЯ

Пока карета ехала по извивающимся улицам Мэнфорта, все молчали. Возле городских ворот Арлиан повернулся к окну, чтобы оценить ситуацию и не дать разговору возобновиться.

Как обычно, ворота были широко распахнуты, и полдюжины стражников герцога наблюдали за приближающимся экипажем. Центральная часть площади за городскими воротами оставалась пустынной, но вокруг собралось множество зрителей, как год назад, во время дуэли с лордом Хоримом. Большинство из них Арлиан не знал, впрочем, он почти сразу же увидел Заику, Уолта и еще кое-кого из своих слуг.

Присутствовали на площади и члены Общества Дракона. Когда карета въехала в ворота, Арлиан заметил, что у стены стоит Занер; рядом с ним — Флейта и Щепка, Паук и Град выбрали себе места на противоположной стороне площади.

К своему разочарованию Арлиан не нашел среди зрителей ни леди Иней, ни лорда Хардиора. Он надеялся, что советник герцога проявит к дуэли интерес, да и леди Иней… Арлиан считал, что его судьба ей небезразлична. Любопытно, что помешало им прийти? — подумал он.

Он решился на дуэль еще и затем, чтобы объединить Общество Дракона, рассчитывая, что обладатели сердца дракона выступят против общего врага; отсутствие двух влиятельных членов Общества наводило на неприятные размышления.

Вполне возможно, что доводы леди Пульцеры произвели на членов Общества гораздо более сильное впечатление, чем его ссора с Торибором. Или после его ухода произошли какие-то важные события? А вдруг Общество отказалось поддержать леди Пульцеру?

Арлиан надеялся на это; в противном случае не стоило вызывать лорда Пузо на дуэль, которая еще неизвестно чем закончится.

Арлиан заставил себя не думать о поражении и оглядел толпу, отметив, что Торибор уже прибыл и ждет противника. В первый момент Арлиан его не заметил, но тут лорд Пузо вышел вперед из толпы.

Лорд Торибор снял повязку, чтобы продемонстрировать всем свой левый глаз, сожженный ядом дракона много веков назад. Сегодня он надел необычную куртку, рукава которой сужались от локтя и плотно прилегали к запястью — Арлиан видел такие лишь на старых картинах.

Очевидно, костюм предназначался для дуэлей — клинок противника не заденет манжеты, верхняя часть не стесняет движений, а слегка подбитые плечи обеспечивают дополнительной защитой.

Карета остановилась, и Арлиан распахнул дверцу прежде, чем Ворон успел отложить вожжи. Арлиан соскочил на землю, вытащил шпагу и мечелом из ножен и отбросил пояс в сторону — до окончания дуэли он ему не понадобится.

Он повернулся к своему сопернику, держа наготове оба клинка.

Торибор молча ждал.

Не сводя глаз с врага, Арлиан спросил у Ворона:

— Не дашь мне последнего совета?

— Постарайся уцелеть, — ответил Ворон.

— Не оригинально, — проворчал Арлиан.

— Не забывай, он по-прежнему слеп на один глаз. Быть может, ты сумеешь это использовать.

Арлиан кивнул.

— Ари, и еще одно…

Арлиан ждал, полагая, что Ворон скажет ему на прощание какие-нибудь теплые слова, однако тот неожиданно заявил:

— На бастионах заняли позиции лучники.

Арлиан посмотрел на городские стены и обнаружил, что Ворон не ошибся: полдюжины лучников в ливреях герцога Мэнфортского стояли с оружием наготове.

— Что они здесь делают? — пробормотал Арлиан.

Возможно, это люди Дришина, но тот успел нанять лишь двух братьев. К тому же Арлиану не верилось, что убийцы осмелятся надеть ливреи солдат герцога. Конечно, за деньги можно нанять кого угодно, однако вряд ли Дришин умел заглядывать в будущее.

Впрочем, убийц мог подослать кто угодно. Арлиан полагал, что у него не осталось врагов, готовых пойти на столь крайние меры, но кто знает, на что способны леди Опал, лорд Занер или лорд Маятник?

Но Торибор на такое не способен, от него Арлиан не ждал столь открытого вероломства.

Но ливрея герцога… нет, это не убийцы. Герцогу совсем не понравится, если его люди будут выполнять подобные заказы, не снимая его знаков различий, в особенности на площади среди бела дня.

Конечно, сам герцог обладает достаточной властью, чтобы приказать убить кого угодно, — но Арлиан считал, что у него нет для этого ни воли, ни ума. Возможно, лорд Хардиор в качестве главного советника решил проявить интерес к исходу дуэли и отдал солдатам приказ… Вот только какой? Кого лучники должны застрелить и при каких обстоятельствах? И почему лорда Хардиора здесь нет?

Что произошло в зале Общества Дракона после ухода Арлиана?

Он сообразил, что опустил клинок шпаги, — нет, сейчас отвлекаться нельзя. Арлиан заставил себя забыть о лучниках и сосредоточился на противнике.

Торибор спокойно ждал, и Арлиан сделал несколько осторожных шагов вперед.

Торибор принял защитную стойку, Арлиан слегка приподнял клинки. Противников все еще разделяло двадцать футов, но Арлиан прекрасно знал, что это расстояние можно преодолеть за одно короткое мгновение. Он не сводил взгляда с Торибора — но продолжал думать о лучниках.

Торибор знал, чем закончилось собрание Общества. Возможно, ему известно, что задумал Хардиор и как Общество отнеслось к безумным планам леди Пульцеры.

— Удовлетворите мое любопытство, милорд, — сказал Арлиан, делая шаг вперед и вправо. Теперь он находился ближе к Торибору, чем к зрителям, и мог разговаривать с ним, не опасаясь, что их услышат. — Что решили наши собратья после моего ухода?

— Ничего, — презрительно бросил Торибор, обратив свой единственный глаз на Арлиана. — Они спорили и ругались, но так и не пришли к единому мнению. Им не удалось договориться ни по одному вопросу. Из-за тебя Общество лишилось своих лидеров!

— Но вы там были, — напомнил Арлиан.

— Я никогда не считал себя лидером, да и возраст не позволяет. Я лишь слушал. Будем разговаривать или драться?

— А почему бы не совместить одно с другим? — спросил Арлиан, делая обманное движение влево.

Торибор сразу распознал его намерение и небрежно поднял мечелом.

— А как насчет Града? — спросил Арлиан, делая еще шаг вперед. — Он ведь самый старший.

— Он ничего не решил.

— А Хардиор? Я заметил лучников. — Арлиан кивнул в сторону бастионов.

— Лучники? — Торибор продолжал смотреть на Арлиана. — Разве там есть лучники?

— В ливреях герцога, — уточнил Арлиан.

Торибор сделал быстрый выпад, но Арлиан легко его парировал.

— Полагаю, их прислал Хардиор, — продолжал Арлиан, когда оба вновь заняли защитные позиции. — Вы знаете зачем?

— После того, как ты ушел, Хардиор почти все время молчал, — ответил Торибор. — Его планы мне неизвестны.

— Тогда кто говорил? — осведомился Арлиан, делая новый выпад.

Шпаги скрестились, и несколько мгновений противники были слишком заняты поединком, чтобы продолжать разговор. Клинок Торибора рассек правый рукав Арлиана, но руки не задел, и они вновь разошлись.

— Говорила Пульцера, — ответил Торибор. — Да и Маятник никак не мог заткнуться. Иней и Паук — каждому было что сказать, но большинству из них следовало бы помалкивать.

— Значит, вы не приняли никакого решения? — Упоминание о Пульцере не слишком вдохновляло.

— Я не досидел до конца, — ответил Торибор. — Не хотелось больше слушать их пустую болтовню, нужно было выспаться перед поединком.

Он сделал короткий выпад, который Арлиан сначала принял за ложный и лишь в самый последний момент успел отразить его мечеломом.

Арлиан контратаковал, мечелом Торибора был наготове, и Арлиану пришлось уводить шпагу в сторону, чтобы мечелом не повредил клинок.

Нет, отвлекаться нельзя, подумал Арлиан.

Он вполне сможет удовлетворить свое любопытство позднее, если выйдет победителем. Даже в случае смерти Торибора леди Иней расскажет ему, чем закончилось слушание его дела. Сейчас нужно обо всем забыть.

Он должен уцелеть.

Глава 25

КРОВЬ НА КЛИНКАХ

Хотя дуэль только началась, противникам почти сразу стало ясно, что, несмотря на отсутствующий глаз и исход их предыдущего поединка, при дневном свете Торибор превосходит Арлиана опытом и умением. Кроме того, он больше тренировался, что компенсировало дополнительный вес и возраст, которые могли бы замедлить его реакции. Руки у Арлиана были немного длиннее, но Торибор взял более длинную шпагу — так что и здесь Арлиан не получил никакого преимущества.

Арлиану необходимо было придумать какую-то уловку, если он рассчитывал победить в дуэли.

Однако площадь заливал яркий свет, и Торибору не мешали прежние ранения, если не считать отсутствующего глаза. Он фехтовал в классической манере, правда, ему приходилось слегка поворачивать голову, чтобы компенсировать отсутствующий глаз. И хотя Торибор был массивным и немолодым человеком, он сохранил силу. Арлиан никак не мог отыскать недостатки в его манере ведения боя.

Но он должен был что-то придумать. Арлиан нырнул в сторону и попытался нанести укол в ногу — в Пробковом Дереве ему удалось ранить Торибора в бедро.

Однако Торибор успел отбить выпад мечеломом, а его шпага полоснула Арлиана по плечу — появилась первая кровь.

Всего лишь царапина, но весьма болезненная, плохой знак. Арлиан отступил назад, рассчитывая немного передохнуть, но Торибор продолжал атаковать, вынуждая противника отступать все дальше.

Нет, так нельзя.

Арлиан сказал себе, что он прав, что справедливость требует смерти Торибора; вспомнил Розу, Шелковицу и других девушек, вспомнил, как Торибор пытался убить или хотя бы задержать его в Пробковом Дереве.

И еще он вспомнил, как Торибор, оказавшись в его власти, молил не о своей жизни, а о том, чтобы он выслушал Энзита. Да, этот человек обладает мужеством — а еще он ненавидит и боится драконов. Да, он плохо обращался с рабынями из «Дома плотских утех», но не был жесток. Возможно, Энзит подчинил себе его волю. Арлиан успел заметить, что Энзит обладал поразительным даром убеждения.

Тем не менее Торибор является одним из шести лордов и постоянно мешает Арлиану. Он должен умереть. Арлиан атаковал вновь, сначала рванувшись влево от Торибора, словно хотел воспользоваться отсутствием левого глаза, а затем резко изменил направление удара, сделав выпад справа.

Ему удалось застать Торибора врасплох — всего на несколько мгновений. Арлиан зацепил кончиком клинка правое запястье врага, и на белом материале тут же проступила алая кровь. Однако ранение оказалось не слишком серьезным, он не сумел повредить сухожилие.

Торибор ответил выпадом в грудь, проткнув шелковый шарф. Когда же Арлиан поднял мечелом, рассчитывая захватить вражескую шпагу, Торибор увел клинок вверх, отсекая шарф и оставляя длинный кровавый след над бровью Арлиана.

Теперь противники не тратили силы на разговоры; они были полностью поглощены поединком. Сталь скрещивалась со сталью, удар следовал за ударом.

Арлиан сражался автоматически, сказывались долгие тренировки с Вороном; он предвидел каждый следующий ход Торибора и успевал заранее реагировать.

К несчастью, то же самое можно было сказать и о Ториборе.

Собравшаяся толпа кричала, свистела и аплодировала, каждый выпад и защита сопровождались комментариями и одобрительными воплями. Арлиан и Торибор полностью сосредоточились на дуэли, забыв об окружающем мире.

Они постоянно маневрировали, и в какой-то момент Арлиану удалось поднырнуть под высокую атаку и направить свой клинок в сторону обширного живота Торибора. Одновременно взгляд Арлиана обратился к стенам, на которых расположились лучники.

Рядом с двумя из них стоял человек в обычной одежде и разговаривал с ними. В руках лучники держали стрелы.

Но тут Торибор ловко повернулся, а его собственная шпага оказалась возле шеи противника. Арлиан поднял мечелом и отразил опасный удар, но уже не успевал наблюдать за лучниками.

И вновь Арлиан задал себе вопрос: кто и зачем прислал лучников на бастион?

Возможно, именно поэтому он и совершил ошибку — или сказалось мастерство Торибора. Клинок лорда Пузо полоснул по запястью, Арлиан едва не уронил шпагу и на несколько мгновений потерял контроль над ходом поединка. Торибор сделал выпад, и кончик его шпаги вонзился в руку Арлиана, он слегка разжал пальцы, и тогда Торибор ударил по клинку мечёломом.

Шпага не сломалась, но Арлиан не удержал ее, и клинок со звоном покатился по каменной мостовой.

Толпа ахнула, и наступила тишина.

Арлиан быстро парировал следующий выпад мечёломом, но он знал, что обречен. Он умрет, так и не свершив мести; драконы, погубившие его семью, будут и дальше существовать, из сердец ничего не подозревающих людей на свет появятся новые драконы…

— Пузо, — сказал он, когда Торибор отступил на шаг и приготовился к новой атаке, — не дайте им объединиться с драконами.

Торибор остановился.

— Что?

— Я говорю об остальных. Об Обществе Дракона. Не дайте им объединиться с драконами. Не слушайте Пульцеру. Вы сможете их уничтожить, если будете держаться вместе и воспользуетесь оружием из обсидиана.

— Не желаю ничего слушать!

— Но это очень важно! Вы убьете меня прежде, чем я рассчитаюсь с драконами, и тогда разбираться с ними придется кому-нибудь другому, и только Общество…

— Заткнись! — взревел Торибор, конец его клинка прошел мимо мечелома Арлиана и коснулся его горла.

— Драконы не должны одержать победу! Как вы не понимаете…

— Я понимаю! — вскричал Торибор. — Ты сохранил мне жизнь в Пробковом Дереве, потому что меня больше тревожил Энзит, чем собственное будущее, теперь ты пытаешься спасти свою жалкую жизнь, делая вид, что тебя тревожит судьба Общества!

— Меня тревожат драконы и то, что они сделают с человечеством, если Общество заключит с ними союз! Я знаю, что вы собираетесь меня убить…

— Тогда проси меня сохранить тебе жизнь, будь ты проклят!

Арлиан удивленно заморгал.

— Неужели вы думаете, что я на такое способен?

Лицо Торибора побагровело от ярости, кончик его шпаги проткнул шарф Арлиана и поцарапал кожу на горле; алая капля упала на белый шелк.

— Будь ты проклят, Обсидиан! — прорычал Торибор. — Если я убью тебя сейчас, перед всеми этими людьми, которые знают, что ты сохранил мне жизнь во время нашей предыдущей дуэли, если я прикончу тебя сейчас, ты навсегда останешься в их памяти более благородным, чем я!

Арлиан не нашелся, что ответить, и лишь молча смотрел на Торибора.

— Я начинаю думать, что ты нарочно уронил шпагу!

Уголок рта Арлиана дрогнул.

— Если бы я не считал вас порядочным человеком, это было бы равносильно самоубийству, — ответил Арлиан. — К тому же зачем нам в таком случае драться?

— Острие моей шпаги у твоего горла, и ты продолжаешь болтать и спорить со мной? Ты спятил, Обсидиан!

Острие слегка переместилось влево, оставляя след на шее Арлиана.

— Так избавьте мир от безумца, Пузо, но не забывайте: я не стал ни драконом, ни рабом драконов. И постарайтесь, чтобы об этом узнали все!

Торибор некоторое время молча смотрел на него; потом процедил сквозь сжатые зубы:

— Подними шпагу.

Арлиан не сводил со своего противника удивленного взгляда.